Демоны должны умереть

Пролог

Клинок рассек ближайшую тварь на два ровных куска. Новый выпад – и следующий мертвец лишился головы. Простейший энергетический удар – и еще пятеро Низших свалились с моста без единого звука.

– Что-то сегодня одно мясо, а? – усмехнулся Кирилл.

Брат широким взмахом бердыша отбросил от себя разом с десяток тварей. Отбросил и тут же, не давая им опомниться, окутал пламенем и отправил левитацией еще дальше, в гущу приближавшихся с набережной Низших.

Асфальт теперь плавится не только от полуденного солнца.

Кирилл, словно специально, выпустил еще одну струю огня – совсем рядом со мной. Вот же…

Сам напросился!

Я вложила энергию в Накопительный Щит. Пока он не даст Низшим подойти, а мне – расплавиться от жары, а потом отзеркалю вектор – и половину этой сплошной гниющей массы из старых мертвецов, свежих мертвецов и преобразованных животных уложит выброс энергии.

– Мухлюешь, сестрица, – брат вытянул руку за щит.

Импульс – и волна огня врезалась в толпу врагов, прореживая в ней хорошую такую просеку. Пламя Крови выжигало Скверну, уничтожая этих тварей так же легко, как сухую траву.

Я усмехнулась. Я мухлюю? Вообще-то мы договорились соревноваться без магии крови, иначе…

Дохнуло смрадом. Где-то за колонной Низших Измененных, где-то там, вдали, двигалось что-то куда как поопасней простейших тварей.

– Твою же! – Кирилл явно ощутил новую напасть. – Ладно, ладно, беру свои слова назад – не одно мясо.

– Совсем не одно, – я втянула носом воздух, принюхиваясь и прислушиваясь.

Щит тварей не подпустит, так что могу себе позволить.

Тихо. Мертвецы всегда всех распугивают, но вообще-то и река шуметь должна, и Сердце позади, да и от порталов гул до моста доносился… Раньше. А теперь – ничего. И запах такой приторный-приторный…

Кто-то из Высших. И не в одиночестве…

Кира вложился в мой щит, растягивая пленку защиты и полностью перегораживая мост. Вложился и, уперев бердыш в землю, активировал переговорный амулет.

– Эй, Док, у нас тут мозги пришли, а плоти меньше не становится. Может, пришлете кого? Нет? В смысле – лезут снизу? Я же там… Ах ты ж! Ладно, понял. Да удержим, что, Ланских не знаешь? Вы там тоже не зевайте, ага?

– Дай угадаю – подкрепления не будет? – усмехнулась я.

Брат мотнул головой и с досадой плюнул на землю.

– Глульховские затянули с пересменкой, тварей на «Кропоткинскую» набилось достаточно, чтобы с поддержкой сразу трех Высших прорвать две линии оберегов.

– Шутишь? – я уставилась на брата. – Вавилов там своих совсем распустил?

Когда мы заступали на дежурство тут, на Большом Каменном, было почти тихо. Как тихо может быть в чертовом городе, наводненном демоновыми отродьями самых разных мастей, цветов и размеров... Давно бы снесли мост, вот только предки не дураками были. Нет, демонам они дорогу в мир открыли, конечно, кретины, а вот мост зачаровали на совесть. А если учесть, что все толковые маги сейчас в Кремле портал держат, то…

То мост стоял – и через него лезли чувствовавшие энергию этого самого портала твари. Да и не только по мосту лезли, а ползли отовсюду. И тех, кто мог с ними справиться, у нас осталось не так уж и много. И по Волхонке шли эвакуирующиеся. Шли, шли и шли… Где они торчали до объявления об эвакуации – в метро что ли? Да плевать.

Не плевать вот на то, что к мосту ползут орды Низших и твари покрупнее и поопаснее, а стоять нам тут вдвоем с Кирой. И Щит под напирающими тварями начал трескаться…

Позади сотен Низших на мост вступило огромное, похожее на бронированного паука существо, чья плоть была покрыта разрядами молний.

– Ух ты, какая лапа! – почти любя восхитился Кира. – Спорим, я первый его раскрою?

Трещины на щите углубились.

– Вместе, – рыкнула я, крепче сжав меч и свободной рукой прикоснувшись к разваливающемуся щиту. Включилась в контроль той части, которую сама ставила, и уточнила: – через Зеркало. Три, два…

– Один! – Кира первым перегрузил защиту, отправляя скопившуюся на щите энергию в ряды Низших.

Яркая вспышка, хруст костей, громкие «плюх» от падения в воду десятков тел…

Грязно, грязно! А еще соревноваться хотел!

Я подпитывала остатки щита еще пару секунд, и, подправив вектор, сбросила с него оставшуюся энергию. Не куда придется, как вечно торопящийся Кира, а узкой полосой вперед.

Низшие впереди еще мгновение стояли ровно, а потом повалились на асфальт, словно срубленные колосья. Тонкая полоска энергии разрезала их на две части. Даже тупой мертвец не живет, если от него остались одни ноги... А с руками без кистей разберемся.

Кира с победным кличем рванул к Высшей твари, на бегу дожигая тех Восставших, которые еще остались на ногах. Вперед к твари, к молниям, к вони…

Один! Идиот!

Я рванула за полоумным, отталкиваясь от ковра давно сгнивших тел. Под берцами ломались кости, чвакала плоть. Привычная вонь забивала ноздри, и летняя жара не добавляла приятных ощущений.

Я почти добралась до Перерожденного, как в лицо дохнуло мерзостью: полупризрачные младшие братья и сестры молниевой твари вдруг появились справа и слева. Мелкие, всего по пояс, наполовину астральные бронированные паучки пришли полакомиться чужими страхами…

Зря.

Я укрепила щит на разуме и выбросила больше энергии в клинок, окутывая лезвие чистой волей. Взмахнула родовым мечом, моим мечом, разрезая и реальность, и все, что пряталось на ее изнанке. Страхи? Нет их. Сомнения? Тоже нет. Кто вообще может бояться этих тварей, которые ничего и сделать-то не могут?..

Удар, удар, еще один… Уйти с линии атаки, – обычный щит на этих не действует, приходится уклоняться, – усилить внешнюю энергетическую оболочку, блокируя попытки атаковать энергетику. Отрубить ближайшие конечности, пнуть тянущуюся к ноге лапу…

Тупые твари. Массивные твари. Твари, несущие в себе людские страхи…

Один удар меча, другой, третий, четвертый – и вокруг только поверженные твари.

Я обернулась, утирая пот с лица. Жарко. Жарко – и от лета, и от едва закончившегося танца битвы, и от огня, которым залит асфальт под ногами.

Кира, победно улыбаясь, дожигал Перерожденного…

А запах все не уходил.

Не уходил…

Но где его источник?

Я оглянулась по сторонам.

Мост с кучей кое-где шевелящихся кусков мертвецов. Истлевающие силуэты пауков. Огромная тварь, пожираемая Пламенем Крови, горящий асфальт, Кира, улыбающийся во все оставшиеся после последней стычки двадцать зубов, рядом с поверженным врагом…

Тень! Тень прямо в огне!

– Кира, сзади! – крикнула я, выбрасывая самое сильное Изгоняющие.

Стоять прямо в Пламени Крови и не выдавать себя мог только…

В следующую секунду тень за спиной Киры соткалась в черную полупризрачную фигуру, державшую бердыш. Фигуру, которой мое Изгоняющее, между прочим девятого, предпоследнего круга, не нанесло никакого вреда!

Я ускорила тело и рванулась вперед, желая достать Истиннорожденного, а это мог быть лишь он, мечом. Моя воля и мой клинок смогут нанести ему урон!

Время замедлилось. Время – но не Истинный. Повелитель демонов, чужак, существо из иного мира, двигался так же, как и я. Быстрее меня.

Миг – и голова не успевшего развернуться Киры упала прямо на стремительно потухающий асфальт.

Рык вырвался из моей груди. Рык, сложенный с яростью и болью. Плевать, что это за тварь. Плевать, кто из Архидемонов вылез сегодня поиграться с нами – он ответит!

Я обрушила клинок на стремительно меняющуюся фигуру.

Миг – и передо мной оказалась моя собственная копия из идеальной ночной черноты.

Клинок встретил клинок. Удар отдался в руку. Скрестились не просто мечи, а воля и сила. Моя – против его. Сила человека – и сила Дьявола во плоти.

Существо улыбнулось. Я не видела этого, но ощутила. И улыбку, и тихий шепот в закрытых ведь защитами мыслях:

– Гордыня – самый приятный из грехов. Она ведь проникает в любую душу. А у него была сильная душа… Очень сильная. И твоя сильна, еще сильнее. Мне нравится. Очень нравится.

Да пошел ты!

Я ударила. Теперь уже не клинком, увести которой в сторону – значит дать свободу и врагу, а просто рукой, обернутой в пелену силы. Астральный Кулак работает как кулак обычный – только демонам от него больно. Очень больно.

Этот даже не вздрогнул, хотя и отвел свой меч, открываясь для атаки.

Дешевый трюк.

Я атаковала – но не там и не тогда, куда он надеялся. Чернота вновь встретилась со сталью. И вновь, и вновь. Я била наверняка, сериями и одиночными, то на силу, то на технику, то разворачивая клинок, то обходя центр тяжести… И каждый удар встречал чужой меч. Каждый. Истинный, моя копия без пола и возраста, словно бы знала каждое мое движение, каждое намеренье.

Я резко сместилась в сторону и ушла вниз, думая об атаке по верху.

Тварь отбила выпад.

– Я знаю каждый твой шаг, – раздалось в мыслях, – каждую мысль. Знаю, что дальше никого нет, что едва твоя жалкая жизнь оборвется, а голова свалится к голове брата, меня никто не остановит. Ни один древний щит не устоит против меня, а пара стариков, способных меня удержать, давно свалили на тот свет. Я вдоволь попирую душами тех, кого ты защищала. Наемся до отвала, и ты ничего с этим не сделаешь!

Пошел ты!

Я атаковала вновь, целясь в голову. Если Истинный прорвется к порталам, то…

Кусок черноты попросту поймал мой клинок свободной рукой.

– Не старайся. Ты обречена.

Ну уж нет.

Я надавила на меч, вновь формируя вокруг второй ладони Астральный Кулак.

– Ты уничтожила многих из нас – но все кончено.

Нет!

– Твой род мертв.

Нет. Я жива.

– Уже нет.

Черный клинок метнулся к моей шее. Предсказуемо – я сделала бы так же.

Я отбила чужое лезвие, уводя его вниз – Астральный Кулак помог – и тут же ударила сама. Окутанная энергией ладонь устремилась вперед, рассекая реальность и астрал.

Мой род жив, пока я сражаюсь. Сдохни, чужак!

Черный клинок архидемона, вновь начавший движение, блокировать мне было нечем. Зато мой кулак врезался в черное ничто, проминая и существующие, и несуществующее разом тело.

Истинный вздрогнул, утратил концентрацию – и мой клинок прошел сквозь его ладонь, рассекая лицо и грудную клетку.

В следующее мгновение черный меч добрался до меня, неся холод и боль.

Кажется, коснулся Камня Души, высвобождая его энергию… Или что-то иное озарило мир вокруг белой вспышкой.

Глава 1

– Зачем? Я просил это делать? – раздраженный мужской голос. – Зачем ее мучить?

– Мучить?! Она жива, антидот сработал! А вы ее смерти хотели, что ли? – сиплый стариковский.

– Вон!

Шаги. Удаляющиеся шаги сначала одного человека, потом другого.

Я открыла глаза – и тут же закрыла. Голова болела невероятно, как и все тело. Хуже, чем когда во время погони за одним из Нулевых свалилась с пятого этажа, а ведь тогда меня по частям собирали…

И сейчас, выходит, вытащили. Только голоса почему-то незнакомые, я-то всех из Анклава помню. И какие гости?

Кира…

Так, не время. Не время, надо собраться и выяснить, кто меня вытащил и куда. Надо предупредить, что Истинный наверняка вернется, что надо усиливать внешние и внутренние щиты, что… Так, спокойно. По порядку. Сначала – свыкнуться с болью, остальное – потом.

Я глубоко вдохнула, потянувшись к астралу. Нужно взять ту силу, что пропитывает весь мир, направить в себя, и…

И ничего. Пусто. Словно нет ни астрального плана, ни энергии, ни вообще ничего подобного. Эта черная тварь на мосту, что, энергетику мне заблокировала? Тогда почему те, кто меня спас, не сняли блок?

Ладно, пока спрашивать все равно не у кого, сначала надо мозги в кучу собрать.

Док вбил в каждого бойца Московского Анклава знания по самопомощи, и неэнергетической в том числе. Зачем? Потому что сам однажды почти полностью лишился проводимости на несколько лет. Все над ним посмеивались: глава старого рода, уважаемый маг, а рассказывает, как дышать да на чем концентрироваться, чтобы прогонять боль и возвращать силы «как в спецслужбах учили»… Посмеивались-посмеивались, а потом, когда Док позвал Мастера, который нам блоки поставил, смеяться перестали.

Кто ж думал, что пригодится?

Времени на то, чтобы пропустить через себя разом и глухую боль, концентрировавшуюся в груди и расходившуюся по телу, и усталость, и пульсирующий огонь в колене, ушло немало. Или так лишь казалось?..

В полной тишине – демоны его поймут. Вообще странно, что так тихо. В Анклаве обычно всегда кто-то ходит рядом, кто-то о чем-то докладывает, гул Сердца, опять же, слышен, грозы из-за напряжения энергий часто рядом идут…

А тут – тишина. Ну разве что далекое пение птиц до уха доносится, и все.

Стоило открыть глаза, как странностей прибавилось. Во-первых, ни в одной комнате Московского Анклава не было фрески на потолке. Даже в музее ничего такого не было. Не икона же там, а именно что фреска с какими-то нарциссами. На потолке, да. Во-вторых, ни в одной комнате Анклава не было высоких окон с тяжелыми шторами, не было резных дверей, лакированного комода у стены, массивной кровати с какой-то тряпкой над моей головой. Вообще не представляю, зачем кому-то тут все полировать и лакировать, кому оно надо? Мы же эвакуировались в Тверской Анклав... Наверное, меня туда и притащили. Но что, кто-то действительно тратит время на эту непрактичную роскошь?

Ладно, допустим. Может, кто-то из командования тверских сделал штабом свое родовое имение?. Гоняет теперь остальных, чтобы тут по хозяйству помогали?.. Ладно, везде свои порядки. Надо, собственно, найти, кто это, доложиться, узнать, как эвакуация прошла, рассказать о… Обо всем.

Так, задача номер один: найти здешнее командование.

Я медленно, отталкиваясь руками от простыни, села. Боль можно потерпеть, как и слабость. Только…

Только вот руки были не мои. Такими они могли быть у какой-нибудь восторженной шестнадцатилетней барышни в мире до Прорыва, пожалуй. Тонкие, без шрамов, с каким-то цветным лаком поверх ногтевых пластин.

На тумбочке около кровати стояли какие-то пустые склянки, а рядом лежало устройство, напоминавшее доску для обмена информацией. Плоское, с мою руку, без стилуса для письма. На темном экране мелькнуло лицо молодой незнакомки. Не знавшая загара кожа без единого шрама, серые глаза, широкие скулы, острый подбородок… Длинные светлые волосы довершали образ юной девы из тех, которые встречались мне в книгах о прошлом до Прорыва. Интересно, кто это…

Я повернула голову – и лицо на экране тоже повернулось.

Магия? Иллюзия?

Я потянулась к устройству. Взяла его в руки, на что-то случайно нажав – и экран загорелся, требуя ввести какой-то код. Изображение пропало. Вновь нажала на кнопку в корпусе – появилось еще раз.

По всему выходило, что это… я.

Это что за демонские проделки?! И что на мне за какой-то кружевной халат?

Я повернулась, свесив странно-худые ноги с кровати, и замерла.

В том углу комнаты, который раньше не попадал в поле моего зрения, стояла полупризрачная женщина в черном платье и черной же шляпке. Стояла – и смотрела на меня, не пытаясь напасть. Пока не пытаясь.

Нулевая? Высшая? Как она вообще сюда попала и почему я не чувствую Скверны?

Демоническое порождение, а это было именно оно, улыбнулось, демонстрируя совершенно нечеловеческий набор зубов – и растаяло в воздухе.

Какого …?! Кто тут вообще за щиты отвечает?

Я…

Дверь распахнулась, и в комнату зашла юная девушка-подросток. В платье, словно на бал собралась.

– Госпожа, вы очнулись! – она согнула спину в поклоне. – Какое счастье! Все так волновались!

Да какая я ей госпожа? В нашем Анклаве меня, да и никого из Защитников, так не называли. А тут что за порядки?

– Демоны, – начала было я...

И осеклась.

Голос был совершенно точно не мой. Не мой, и все.

Что со мной сделал этот черный меч Истиннорожденного? Что то была за вспышка?

– Простите, госпожа?

– Демоны! – надо с этим сначала разобраться, – прямо тут, в комнате! У вас кто за защитой следит? Почему упустили? Кто вообще главный и где он? Какого черта тут Нулевой минимум ходит как у себя дома?!

С каждым моим словом девчушка все пятилась и пятилась к двери, и стоило мне взять паузу, как тут же рванула прочь.

Что ж, или пришлют более компетентного, или…

– Госпоже плохо! Она с ума сошла! – я хорошо слышала еще по-детски высокий голос. – Главного ищет, о демонах каких-то говорит…

Дурдом! «О каких-то демонах»… Ладно, надеюсь, появится кто-нибудь, у кого мозгов больше.

Я медленно, все-таки слабость была еще сильна, поднялась на ноги. Один шаг по направлению к сейчас пустому углу, второй…

Левое колено отказывалось толком сгибаться. Как так? Истиннорожденный меня вообще-то мечом проткнул, а ноги уже давно леченные, но целые. Ладно, разберемся. Может быть, дело в Камне Души? Он рванул, и если тело сильно повредил, но меня все-таки вытащили, то, может, все пришлось восстанавливать, может и по старым меркам… Только я так не говорила в семнадцать. Кажется.

Угол как угол. Никаких следов демонической твари. Никакого запаха, никакой воды или следов гари на белой штукатурке.

Ладно, допустим. С заблокированной энергетикой я и Проявление-то не сделаю…

Но, вообще-то, есть и другой путь.

Я оглянулась. Нужна кровь, а без магии мне для этого нужен нож. Меч, кстати, куда дели? Или он в бою потерян? Ладно, потом. А пока – вот, на комоде вроде есть какая-то острая штука. Кажется, такие для волос использовали раньше.

Правда, с «острой» я погорячилась конечно, но все же не с первого раза, но кожу пробить удалось. Рисунок Резонанса привычно встал перед глазами. Не самая простое начертание, но когда делаешь его уже не в сотый, а, наверное, в тысячный раз – это значения не имеет.

Кажется, кто-то приближался к комнате.

Так, все линии на месте, теперь выдавить побольше крови в центр, и…

И та мгновенно свернулась. Ну разумеется! Еще и черной пленкой покрылась… Или показалось? Призрак, если это полноценный дух, а не искаженный Слепок, вполне мог быть и Высшим демоном. Но Истиннорожденый… Не может такого быть.

Я потянулась рукой к застывшей потемневшей крови, намереваясь понять, была на ней пленка или нет, как за спиной раздалось:

– Ника, немедленно прекратите! Вы выжили из ума?!

Я медленно поднялась и так же медленно повернулась к вошедшему.

Ника, да. Только так, по имени, меня звал только Кира – с тех пор, как мать нас покинула. И никто больше.

А вошедший, лет двадцати пяти наверное, брюнет с холеным лицом, жидкой бородой и усиками, точно не был похож на брата. Ни на кого из моих знакомых он похож не был, хотя меня знал. И вырядился как на прием: старомодные брюки, такая же рубашка, жакет… Все узкое, зато расшитое. Оружия нет, перчатка зачем-то на правой руке. Почему? Перчатки носят те, кто что-то скрывает. Например, демонические метки.

И именно он, кстати, по голосу спорил со стариком.

Что тут вообще происходит? Куда меня занесло? Про тверской Анклав разное говорили, но это уже как-то перебор…

– Любовь моя! – в комнату вбежал еще один мужчина.

Длинноволосый блондин в таком же странном наряде, только с еще большим количеством золотого шитья Ну и перчатки из тонкой кожи этот тип на обеих руках носил.

Меня передернуло – уж больно слова блондина расходились с его взглядом и мимикой. Уж больно сильным было мелькнувшее разочарование на идеальном, ни шрама, лице…

Это что – галлюцинация такая? Или что?

– Что вы делаете? – продолжил брюнет. – Зачем испортили кровью пол? Я понимаю, вы пережили потрясение, и…

– Любимая, ляг в постель!

Да какая я тебе «любимая»? Что тут вообще происходит?!

– Хватит! – не выдержала я. – Что у вас за бардак? Почему демоны как к себе домой ходят, – я ткнула рукой на угол комнаты.

Лица у обоих посетителей вытянулись, а у блондина еще и краска на щеках проступила. Интересно…

– Что с защитой тут? На одежду денег хватило, а на остальное – нет?

– Ника! – брюнет в несколько шагов пересек комнату. – Перестань нести чушь и ложись в постель!

А быстро он с «вы» на «ты» перешел…

Ложиться у меня никакого желания не было. Я отступила, смещаясь в сторону. Брюнет, от которого пахло каким-то дорогим алкоголем, придвинулся ближе, протянул руки…

Все просто: уйти с линии атаки в сторону, поймать за руку, поставить подножку, скрутить – и все вытрясти. Вот только стоило мне резко шагнуть в сторону, как в колене что-то щелкнуло. Нога подогнулась, начищенный паркет в одно мгновение уподобился ледовому катку – и моя голова встретилась с деревом во вспышке боли.

Второе пробуждение от первого отличалось только пульсирующей болью в черепе. Ну и ко всем этим птичкам за окном прибавились голоса где-то за дверью. Диалог явно был на повышенных тонах, хотя расстояние и приглушало звуки.

– Я вызывал Антона Максимовича! – опять этот брюнет, который все в кровать меня укладывал.

– Да, я знаю, – голос немолодой женщины, – а вы знаете то, что на неотложные случаи выдвигается любой свободный целитель-менталист. Или моей квалификации вам недостаточно?

Голоса явно приближались.

– Разумеется, достаточно! Но у нас с Антоном Максимовичем уже установилось определенное взаимопонимание, и она может начать волноваться, и…

– И я с этим справлюсь, – отрезала женщина.

– Антон Максимович…

– Отстранен от практики на время внутреннего расследования. Еще вопросы? Нет? Тогда хватит уже время терять.

Целитель-менталист… Этого еще не хватало. Они в мозгах копаться умеют. Где только местные его откопали? Такая специализация же почти никому не давалась, мало кто из Любящих выбирал этот путь развития дара. Руки-ноги обратно собирать и энергетику чистить – всем нужно, а вот с головой работать… Только если кто-то из Нулевых сильно зацепит, но щиты-то на разуме каждый взрослый держать умеет.

Но где бы ни взяли – это проблема. Поверхностные образы менталисты умели считывать…

Если все сошли с ума, – как можно игнорировать появление тут демона?! – то безумной могут и меня объявить¸ просто потому что я тут отличаюсь от остальных. Слышала я о таких местах, где все делали вид, словно демонов нет, играли в «старый мир», если находили книги или еще что-то, где описывалась жизнь до Прорыва. Некоторые даже верили, что так безопаснее… А потом приходили демоны и всех неверующих забирали на ту сторону. И верующих тоже, за компанию.

Так или иначе, нужно выиграть время. А то еще накачают чем-нибудь… В нормальный транс не погрузиться, связи с астралом нет. Ладно, хорошо, пойдем другим путем.

За дверью продолжали ругаться. Но пока именно что «за», и это давало мне пространство для маневра.

Так, надо расслабиться. Успокоиться. Вдох на четыре счета, выдох на пять. Еще раз… Представить себе лес. Густой лес, бескрайний лес. Спокойный лес. Представить – и раствориться в этом образе. Эта техника помогает спрятаться от всех Нулевых, ищущих разум – значит и от менталиста должно помочь.

Просто лес. Спокойный, хвойный, с поющими в вышине птицами. И речка пусть шумит, да. И…

– Неплохо, – раздавшийся над ухом голос мгновенно разбил все сосредоточение, – но примитивно. Давайте нормально поговорим, вашего родственника рядом нет.

Я глубоко вздохнула и нехотя открыла глаза. Откажусь – проблем может только прибавиться.

Все та же комната, только залитая закатным светом. Все то же…

Только рядом с моей кроватью на весьма вычурном стуле сидела сухая седовласая женщина. Старухой ее язык не поворачивался назвать – слишком много в ней было силы и воли. Прямо как мать Дока, до самой последней секунды сражавшаяся с Высшими так, словно вместо них примитивные Восставшие были…

Только эта – тоже в странной одежде. Ладно хоть брючный костюм, а не платье, а то было бы уже слишком. И тоже без оружия… Хотя вот ее карие глаза буравили череп так, что, быть может, такой оружие и не нужно. Да и на тыльной стороне ладони женщины пульсировал какой-то непонятный знак, словно бы налитый изнутри слабым беловатым светом.

Я медленно села на постели, стараясь оказаться глазами на одном уровне с неожиданной посетительницей. Ее взгляд мне не нравился, но атаковать точно не стоило. Рано. Да и кто знает, может, хоть она расскажет, что тут вообще за филиал исторического музея, по которому демоны ходят?

Женщина смотрела по-прежнему жестко, но, казалось, на ее губах появилась улыбка. Знак на ее руке на мгновение вспыхнул ярче – а потом пропал, словно и не было его.

– Думаю, нам стоит познакомиться, – негромко проговорила она, откидываясь на спинку кресла. – По-настоящему. Не беспокойтесь, ваш двоюродный дядя не услышит ничего из этого разговора. Шереметьева Анна Михайловна, к вашим услугам.

Таак… Ладно, совру – поймет. Менталист же. Но коль этому «двоюродному дяде», который на вид был не в большом восторге от моего пробуждения, она не понравилась, значит рискнуть стоит.

– Ника. К вашим.

Женщина улыбнулась.

– А фамилия и отчество? Ваше, я имею в виду, а не этой несчастной девушки, чья жизнь оборвалась, едва не начавшись.

Я склонила голову, вглядываясь в лицо незнакомой пожилой женщины.

Какая девушка? И почему мое «фамилия и отчество», спрашивается?

Анна Михайловна долго размышлять не дала, продолжив:

– Давайте раскрою карты. Я вижу, что мозг мертв. Был мертв. А смерть мозга, Ника, – смерть личности. Необратимая. Позволишь обращаться к тебе на «ты»? Все-таки с пациентами как-то привычнее.

Вот же лиса… Откажу – шагну к ссоре. Соглашусь – вроде как доверие появится, потом на этом и сыграть можно.

Но, с другой стороны – мне нужна информация. Очень нужна.

Я медленно кивнула, не сводя глаз с менталистки.

– Вот и хорошо. Видишь ли – смерть мозга ведет к распаду личности и уходу духа прочь. Одно не существует без другого. Тело, конечно, можно поддерживать магией, можно – препаратами, даже амулеты кое-какие для этого существуют, но все же есть те законы природы, которые не нарушить. Тяжелые регенераторы даже, теоретически, способны срастить нервную ткань... Но это бессмысленно. Тело без личности и духа – лишь пустая внутри марионетка, только по форме напоминающая человека. Но все же ты действуешь и ты говоришь. Ты вполне жива, и притом дело явно не в одержимости – мне доводилось иметь дело с теми, кого подчинили себе Другие, и там все совсем иначе. Значит, из всего этого напрашивается вывод: личность и дух все же есть. Вот только, насколько мне известно, Ника Владимировна Ланская, – ошиблась она только в отчестве, – никогда не интересовалась Другими, не называла их демонами, не спрашивала про защиту от них и уж точно не считала одежды окружающих странными, как и отсутствие у них оружия.

Последнее я вообще-то вслух не говорила… Но это было самой меньшей из проблем.

Как бы ни болело тело, как бы не ныло колено – ладно хоть голова прошла – разум мне не отказал. И по всему выходило, что мало того, что эта Анна Михайловна видит меня насквозь, так еще и занесло меня, очевидно, очень и очень далеко от Анклава. От любого известного мне Анклава…

Даже там, где играют «в старый мир», демонов не называют Другими. Другими они были до Прорыва…

Безумная догадка коснулась разума.

– А какой сейчас год?

– Две тысячи двадцатый – если тебе интересен римский календарь.

Не прошлое, нет… Но все же.

В голове теснились множество вопросов, но я все же выбрала самый насущный:

– Вы считаете, что я раньше не интересовалась защитой от демонов. Но это же глупость: любой, даже самый последний Любящий, должен знать, как защитить свое жилье и свою душу. Иначе быстро лишиться и того, и другого.

Анна Михайловна мягко улыбнулась.

– Знаете, Ника, обычно после таких слов я прошу пациента пройти со мной. И если он отказывается, то засыпает и просыпается уже в прекрасно оборудованной палате. Но вам я для начала просто предложу подойти к дальнему окну. Если справитесь, конечно.

Я ругнулась про себя. Надо было сразу это сделать, а не в угол кидаться и Резонанс рисовать. Опасности-то не было, Нулевая исчезла, а вот разведанных не хватало тогда, и не хватает и сейчас.

Я медленно, в этот раз стараясь беречь колено, подошла к окну. Анна Михайловна ничего не говорила, хотя ее взгляд я чувствовала.

Стоило отодвинуть плотную занавеску, как перед моим взором предстало удивительное зрелище.

Сразу за стенами дома начинался парк, уходивший вниз, к берегу большого пруда. Но место, в котором я оказалось, располагалось на возвышенности, так что из окна было видно, что дальше за прудом, за несколькими полянами, рядами деревьев и кованым забором, раскинулся город. Живой город, огромный город, в подступающей ночи светившийся сотнями, тысячами ярких огней.

Я только и могла, что спросить:

– Это… Москва?

– Да, – спокойно подтвердила Анна Михайловна, продолжавшая за мной наблюдать. – Это совершенно точно Москва.

Я сглотнула, пытаясь унять появившуюся дрожь в руках. Моя Москва, та, в которой я родилась, выросла и, кажется, умерла, была совсем другой. Она была местом, где за пределами защит Анклава, за пределами, оберегаемыми Сердцами, демоны властвовали безраздельно, властвовали не год и не два. Властвовали, уничтожая один Анклав за другим…

Город же за пределами парка был городом людей, а не демонов. Но, скорее всего, только пока.

Глава 2

– Думаю, нам есть что обсудить, – произнесла Анна Михайловна.

Я оторвала взгляд от живого, реального города, такого же яркого, как на старых фотографиях, и повернулась к женщине. Та выглядела совершенно невозмутимой, разве что в глубине глаз проскакивал интерес. Такой интерес, какой бывал у Дока, когда он скармливал лабораторным мышам очередную усовершенствованную комбикультуру.

Я позволила себе улыбнуться.

– Мне можно выбрать мягкость стен?

Анна Михайловна со слабой улыбкой покачала головой.

– Я не первый год практикую, Ника, и способна отличить удивительную, но реальность, от бреда сумасшедшего. Да и мысли ваши я считала, что уж там. И, поверьте, раньше Ника Ланская думала совершенно иначе. Вы, кстати, так и не ответили насчет вашего имени и фамилии.

Я склонила голову. Умолчать? Будет ли это козырем?

И может ли вообще все вокруг быть иллюзией?

Ущипнула себя за руку – больно… Да и в целом: если это и какая-то странная ментальная ловушка – и что с того?

Док как-то рассказывал, что, мол, астрал бесконечен и, быть может, можно портал не только в соседний Анклав открыть, но и дальше. Куда дальше. Когда напивался в зюзю – тогда и рассказывал. О бесконечном пространстве, соединяющим миры… Хотя вообще-то он, по-моему, просто книг в детстве лишних перечитал…

Ну да ладно. От моих попыток понять, что случилось, толку никакого не будет. Надо сначала хотя бы часть проблем решить, и первая из них – эта милая пожилая леди с хваткой крокодила. Не факт, что мне с ней по пути, но вот жизнь она мне испортить точно сможет, если захочет. Хоть бы и скажет, что у меня крыша съехала – и будут колоть, а то и закроют где-нибудь на растерзание демонам.

Камень души ведь уничтожен...

Я провела рукой по яремной впадине. Ничего там не было. Рубец только какой-то… Значит, если кто-то из Нулевых или Высших решит мной подзакусить – сожрут и дух, и личность. Хотя не факт конечно, что в этом месте даже с целым Камнем смогут исцелить тело в случае серьезных травм… Ладно, с этим – потом.

Анна Михайловна все еще смотрела на меня цепким взглядом светлых глаз. Что ж, на фоне остального правда о фамилии с отчеством – ерунда.

– Ника Сергеевна Ланская.

Менталистка сдержанно улыбнулась.

– Вот как… Ты носишь то же имя и ту же фамилию, знаешь о демонах, удивляешься одежде и безоружности, знаешь Москву иной… Кто ты и откуда?

Я хмыкнула. Ага, вот так все и рассказала.

– Сядь, – предложила Анна Михайловна, – в ногах правды нет. Да и силы беречь надо, ты только от покушения оправилась. Убийцу пока не нашли, но все же. Вдруг вернется?

Вот же!

Мне только и оставалось, что зубами скрипнуть.

Наверняка же что-то знает, вон всем своим видом это показывает. Но в голову ко мне не лезет… Кажется. По крайней мере руки на виду держит, как специально, и ничего на них не пульсирует.

– Замечу, что даже если в этой комнате и побывал кто-то из Других, то защиту все равно никто обновлять не станет. Хлопотно это, да и ты после скорой свадьбы переедешь. Будешь у мужа жить, детей рожать, а с демонами Марат Ланской разбираться сам будет. Жалко, правда, что тебе он не поверил, но это уже его проблемы, не так ли?

Вот же …!

Анна Михайловна улыбнулась еще раз, теперь уже менее издевательски.

– Я – не враг Нике Владимировне, а вот о тебе ничего сказать не могу. Пока. Могу, конечно, пересмотреть совершенно все твои воспоминания в дополнение к тому, что успела увидеть, но это будет больно и неприятно. И времени займет больше, чем небольшой рассказ о себе.

Прекрасно. Показывает, чем может быть полезна, подчеркивает предмет договора и демонстрирует силу… Впрочем, а чего от мозгоправа ждать-то?

В любом случае надо выяснить, что это за свадьба, что за переезд и рождение детей. Этот белобрысый, что ли, жених, который любимой называл? Отлично, конечно, вот только он может пойти далеко и надолго. У меня совершенно другие планы, так что может засунуть свой брак куда подальше. Надо найти старуху в черном и выкинуть отсюда. Выяснить, где другие демоны, как их много. Понять бы еще, сколько времени до Прорыва…

Может быть, я оказалась тут как раз потому, что знаю, чем все закончится? Пусть на моей родине все пошло прахом задолго до двадцать первого века, но все же: если есть демоны, то Прорыв наверняка случится. И в моих силах этому помешать. Но нужно понять – как.

Ладно, эта Анна Михайловна пока себя ничем не скомпрометировала. …

Я медленно, но все же вернулась к кровати, садясь в изножье так, чтобы оставаться глазами на одном уровне с менталисткой. Та маневр явно заметила – дернулся уголок губ.

– Думаю, мой родственник не оценит многочасовых бесед, – вот отличный повод не углубляться в детали, – так что общая информация: не знаю, как я тут оказалась, но там, где я родилась и выросла, Москва после Прорыва непригодна для жизни людей, как и территории остальных городов и стран. Исключение составляют только места, питаемые Сердцами, в основном старые поместья. Там можно установить хорошую защиту. Америкосы вроде как пробовали водой отгородиться, но не слишком помогло, насколько я знаю. Истиннорожденные демоны со своими ручными тварями всех видов, форм и размеров заполонили мир. Выжившие люди объединились, и одаренные, из-за которых все произошло, защищают всех остальных. Я – одна из Защитников центрального московского Анклава.

Анна Михайловна глубоко вздохнула, сведя кончики пальцев. Я ожидала вопросов или хотя бы удивления, но менталистка лишь помрачнела.

– Все это звучит как бред сумасшедшего, – без усмешки откликнулась она, – вот только князя все больше и больше беспокоит активность Других, а многие предсказания последние годы полны странных символов. Что есть Прорыв?

Ну и вопросец… Я что ей – Книжник, что ли?

– Если без метафизики – Врат, через которые демоны приходили в мир, стало слишком много, и эти самые Врата перестали закрываться. Чужаки начали прибывать постоянно, без призыва от человека, – я на ходу вспоминала все, что объясняли мне еще дед с бабушкой. – Первые из демонов активно Иссушали одаренных, забирая у них магическую энергию, и становились сильнее, самостоятельно призывая к нам более слабых, подкармливая их жизнями простых людей.

Анна Михайловна переплела пальцы.

– Сопряжение Миров? Или демоны, по-вашему понимаю, были астральными существами? Первый стабильный Переход появился в аномальной зоне или в обычной? И…

– Эй, я не историк, – перебила я ее, – и это было давно, и не до хроник было. В любом случае я не понимаю, почему тут, в этой комнате, побывал демон, и всем наплевать!

Анна Михайловна смерила меня взглядом.

– Ника, думаю, у нас будет о чем побеседовать в другое время и не только с глазу на глаз. Видите ли – Другие, как у нас их называют, представляются некоторым из наших, хм, очень легкомысленных соотечественников, чем-то вроде источника силы. А некоторые в них и вовсе не верят, считая иллюзиями или стабильными галлюцинациями.

– А ритуал Резонанса что, ошибся, по-вашему?

Менталистка лишь пожала плечами.

– Я плохо понимаю, что ты сделала, еще и не обладая даром, и как оно работает.

– Да просто работает: выводит на кровь следы возмущения астрального поля… – тут до меня дошел смысл фразы, – как это «не обладая даром»?

Анна Михайловна развела руками.

– Как-то так. По крайней мере в наших записях указано, что тебя не Инициировали в роду по достижении семилетнего возраста, и, следовательно, магом ты не являешься.

– Не являюсь – или мне доступ к энергии не открыли?

Второе, конечно, странно. Только идиот может отказать в возможности получить дар наследнику. Магия, даже самая слабая – подспорье и защита не только для того, кто ей обладает, но и для всех вокруг.

Анна Михайловна пожала плечами.

– Годовая диагностика не выявила потенциала. Так указано в медицинской карте, а остальное уже – дело рода.

То есть ответ ни «да», ни «нет». Просто отлично.

– А вы это узнать можете?

Нет, я и без магии справлюсь. Но энергия, текущая по телу, была настолько привычной, настолько знакомой, что ее нынешнее отсутствие воспринималось как временная слепота.

Менталистка покачала головой.

– Потенциал можно разглядеть в полгода или год, потом, если не было Инициации, это невозможно. Даже если он есть. Но в любом случае – у меня есть предложение.

Я прищурилась. Обычно после таких слов редко говорят о чем-то хорошем…

– Не буду скрывать – я пришла на вызов вместо коллеги с весьма конкретной целью. В некотором роде нам обеим очень повезло, что твой опекун обратился именно в нашу лечебницу и именно тогда, когда ваш постоянный целитель был занят слушаньем. У меня появился повод оказаться здесь и поговорить без свидетелей.

Вот да – ничего хорошего это не предвещало. К тому же «постоянный целитель»? Эта Ника Владимировна что, диагноз имела?

– И что же вы хотели?

– Пригласить в гости к князю Шуйскому, – Анна Михайловна извлекла откуда-то из складок платья небольшой медальон, – пропуск позволит зайти в поместье в любое время. Разумеется, не стоит злоупотреблять гостеприимством Петра Борисовича, но представиться очень рекомендую.

– И зачем же такие сложности ради того чтобы зайти к кому-то в гости? – к пропуску я пока притрагиваться не стала.

Наверняка артефакт, и я понятия не имею, как он работает.

– Не просто в гости. Петр Борисович Шуйский – неофициальный глава опорников.

– Вот только тайных организаций мне не хватало.

– Почему же тайных? Список семей, внесенных в Книгу Опор Государства Российского, ни для кого не тайна. И Ланские – одни из этого списка, пусть ваш дед, как и отец, не слишком жаловали политику. Но времена меняются. К тому же сначала – несчастный случай с твоими родными, который еще можно списать на случайность, потом – пропажа брата, а вот совсем недавно – твое, пусть так будет, решение о помолвке с Хорошиловым, случившийся сразу после шизофренический дебют, который, к удивлению многих, не расстроил свадьбу… но оставил Марата Ланского вашим опекуном даже после совершеннолетия. Теперь вот покушение совсем недавно. Слишком многое идет к тому, что главенство над родом получит твой двоюродный дядя, чего многим хорошим людям хотелось бы избежать.

Вот значит как…

Мозги работали медленно – но работали, и я пыталась понять хоть что-то из сказанного.

– То есть выходит, что мой брат неизвестно где, а я – шизофреник, опеку над которым после свадьбы получит муж?

Анна Михайловна кивнула.

– Мы инициировали внутреннее расследование, есть подозрение, что Виноградов сам спровоцировал приступ, чтобы вывести тебя из игры, но доказать это сложно. Именно поэтому мне хотелось увидеть тебя самой. Хотя, признаю, не ожидала, что все окажется так.

– Я тоже.

Смерть – это погано, но стать чьей-то женой без права голоса – еще хуже. В последнем случае к моим словам о демонах никто не прислушается. К тому же, у нас Прорыв случился из-за предательства, из-за того, что некоторые из людского рода решили, что смогут подчинить демонов. Похоже, тут тоже были такие умники. И что – мне тут сидеть и смотреть, как рушиться и этот мир? Ну уж нет.

– Как мне отменить опекунство? Вы можете это сделать?

Анна Михайловна покачала головой.

– Я могу дать заключение о психическом состоянии. Но чтобы полностью избавиться от ограничений, нужно или найти доказательства подлога диагноза, или пройти комиссию, которая признает вас достаточно стабильной для самостоятельного проживания.

– Комиссию из таких как вы?

Менталистка кивнула.

– Да.

– То есть они тоже заметят то, что заметили вы.

– Да.

Прекрасно. То есть я для всех какая-то молодая барышня, обрученная неизвестно с кем, и считаюсь безумной. А если попробую доказать обратное – то все выплывет наружу. И что-то мне подсказывает, что едва ли остальные отреагируют на мое прошлое так же спокойно, как эта менталистка.

Анна Михайловна достала до того висевшие на шее часы на длинной цепочке. Откинула крышку – при этом на ее руке мягко запульсировал уже другой рисунок – покачала головой и крышку закрыла.

– Времени мало, не стоит привлекать внимание затягиванием сроков осмотра. Ты получила приглашение – распорядись им мудро.

– Хотите показать меня коллегам и решать, пригожусь или нет? – бросила наугад я. – А там можно и отменить все ограничения…

Менталистка поднялась на ноги.

– Из окружения князя хоть что-то в психиатрии смыслю только я. И замечу, что опорники своих не бросают, но и работать с теми, от кого проблем больше, чем пользы, не будут. Если вам удастся найти доказательства чьего-то умысла против вас или вы сумеете скрыть некоторые свои особенности, например, с помощью родовых артефактов, если такие у вас есть – то, думаю, удастся снять с вас все ограничения. Если нет… Вам сначала придется доказать свою пользу, и только после этого кто-то может взять на себя ответственность за нарушение закона.

– А…

Дверь распахнулась, и на пороге появились уже знакомый брюнет, тот самый двоюродный дядя. С ним был еще один мужчина, старше и куда упитаннее.

– О, Антон Максимович, – шагнула к толстяку Анна Михайловна, – вы зря торопились, я уже закончила. Все в порядке, девушка лишь сильно перенервничала из-за случившегося, да и последствия и яда, и введенных нейтрализаторов сказываются, все же их не в цеху готовили. Никаких волнений, пару дней в постели – и все придет в норму.

– Прекрасно! – едва не подпрыгнул толстяк. – Чудесно! Тогда я удостоверюсь, и…

– В этом нет необходимости. А вот я хотела с вами, коль мы встретились, обсудить случай Каюжного, пока еще есть время. Идемте.

Толстяк посмотрел на меня, на «родственника», опять на меня. Открыл было рот, но тут менталистка продолжила:

– Я ведь так понимаю, что комиссия одним заседанием не ограничится, и у вас все равно временно нет права практиковать магию разума, так что…

Толстяк покраснел, бросил сложночитаемый взгляд на брюнета – и расплылся в улыбке.

– Разумеется! Я лишь хотел удостовериться, что прислали лучшего специалиста, и сам провести опрос. Не заходя за установленные ограничения.

– Думаю, я здорово сэкономила ваше время. Пойдемте, нужна ваша помощь…

Толстяк еще немного помялся и, кивнув сначала мне, потом брюнету, вышел за дверь. За ним последовала и Анна Михайловна.

– Погодите, – окликнул ее «родственник», – а ритуал? Откуда она…

– Книги, – развела руками менталистка, – не зря же ваша племянница частенько бывает в библиотеке. Всего хорошего, вызывайте, если понадоблюсь. Всегда готова оказать помощь. За установленную плату, разумеется.

А это сказано было мне… Но толстяка она и правда увела, да и «дядя» ушел провожать гостей, предоставив мне время подумать.

Что делать? Да, выходит, менталисты могут поверить в то, кто я, в то, что я знаю… И что будут делать потом? А остальные? Демоны-то тут… И почему эта дама не напала?

Я бросила взгляд в угол.

Никого. Пришла, посмотрела и ушла. Вернется ночью, а пока показалась, чтобы напугать? И как она вообще тут оказалась, если Прорыва не было? Кто-то должен был тогда открыть Дверь, так?

Вопросы, вопросы… И нет ответов.

Одно ясно: тут мне не все рады. Менталистка могла и соврать, но мне еще больше нужен источник информации. Какой-нибудь нормальный, а не дядя, которому явно выгодна вся эта история с сумасшествием Владимировны, и не смазливый жених, у которого, похоже, выгоды не меньше.

Горничная? Я ее напугала, да и она едва ли язык за зубами держать будет, опять испугается странных вопросов... Еще есть старик – тот, на которого дядя ругался. И менталистка сказала что-то про «нейтрализаторы, произведенные не в цеху». Может, это старик что-то знает? Дядя явно мне пока не друг, а вот с его врагом может и получится объединиться…

В дверь постучали. Аккуратно так, тихо.

– Войдите!

На пороге появилась уже знакомая горничная. Напряженная, но все же выучка перебарывала страх.

– Госпоже что-то нужно?

– Нет, – машинально отозвалась я, – а стоп, подожди. Есть кое-что. Скажи, у меня в голове все после отравления все как-то смешалось – а что за старик тут был?

– Старик? – озадаченно спросила горничная. – А, вы про Георга… Да, он же вам лекарство ввел, хотя господин Марат потом долго ругался. Его препараты-то старые все, да и он… Но да, был.

– А где он сейчас?

– Так как и всегда, у себя во флигеле.

Хоть что-то хорошее.

– Прекрасно! – я не без труда, но все же встала и подошла к комоду, чтобы найти что-то, в чем можно выйти на улицу.

Так, духи, – сколько их тут? – какие-то помады, тени, что-то похожее на лак… Ниже шампуни, книжки, мягкие игрушки… Все что угодно кроме нормальной одежды, про оружие я вообще молчу.

– Простите, госпожа, вы что-то потеряли?

Ага. Свою прежнюю жизнь.

– Ты не могла бы принести мне одежду? Нормальную только.

– Нормальную, госпожа?

Я подавила желание застонать.

– Штаны. И рубашку там какую-нибудь.

На лице горничной мелькнуло удивление, но она лишь поклонилась и отправилась прочь.

Надо как-то нормально отношения выстроить, без этих поклонов и прочего. Но сейчас явно не время – нажалуется еще этому… Марату. Нет, конечно, если все пойдет совсем плохо, придется с ним жестко говорить, но пока мне все еще нужна информация. Чем больше – тем лучше. И информация не от тех, кто хочет получить главенство над родом.

Одежда нашлась. Неудобная, узкая, но спасибо, что хоть не платье, да и в целом двигаться можно. Я бы предпочла что-то попросторнее и с большим количеством карманов, но выбирать не приходилось.

С чем-то, что могло бы защитить хотя бы от Низших, дела обстояли хуже. В комоде нашлись только уже порядком затупившиеся ножницы да выдвижной нож для бумаги с острым, но ломким лезвием. Подумав, я взяла ножницы – хоть не сломаются, если что. Надо будет зайти на кухню по дороге и там нож взять. Надеюсь, обойдется без идиотских вопросов.

Стоило неспешно выйти за дверь, как на другом конце весьма пыльного коридора показался «дядя».

Вот же!

– О, Ника, тебе еще рано вставать, – с приторной заботой заметил он, подойдя ближе. – Куда ты собралась?

– На прогулку, – бросила я первое, что пришло в голову.

Враг. Он – враг. Только пока атаковать не стоит. Надо узнать о нем больше, подождать пока он свое слабое место покажет.

– Тебе еще рано, – непререкаемым тоном заявил родственник. – И что ты на себя нацепила? Ложись, сейчас я принесу снотворное, доктор Виноградов сказал…

– Я сама разберусь, рано или нет, – отрезала я. – Подышу воздухом, отойду от переживаний. Меня, вообще-то, убить пытались!

– Ты еще слаба…

– Вот и буду становится сильнее. Прогулки перед сном полезны для здоровья.

Я что, у себя дома не могу прогуляться выйти? Ну не у себя… Да неважно пока.

Какое-то время дядя явно колебался, потом уступил.

– Хорошо, только недолго. Стефания присмотрит, – и не успела я возмутиться, как он крикнул: – Стефания, сюда, проводишь госпожу!

Вот же…!

Ладно, пока план тот же.

Идти вниз под надзором родственника было не слишком приятно, но хоть не демон – и то ладно. Длинный коридор с пыльными коврами и выцветшими гобеленами привел к площадке широкой и когда-то даже красивой лестницы. Сейчас мрамор изобиловал сколами, а ковер на ступенях – дырами.

М-да уж, ремонт тут бы явно не помешал.

Спускаться по лестнице с поврежденным коленом – та еще задачка, но приходилось вещи и посложнее делать. Пусть тело моей почти полной тезки большую часть из них едва ли смогло бы повторить… Наверное.

Уже успевшая переодеться горничная догнала меня уже на первом этаже.

– Госпожа, вы уверены, что хотите гулять прямо сейчас? – с явным сомнением поинтересовалась она.

Я медленно ковыляла через холл к тяжелым дубовым дверям, чувствуя на себе взгляд родственника, наблюдавшего с площадки второго этажа.

– Уверена. Идем.

Дверь скрипела, как и ступеньки крыльца. Стоило отойти от дома на десяток шагов по покрытой брусчаткой подъездной площадки и развернуться, как стала видно, что у хозяев этого поместья не хватало денег на ремонт не только внутри, но и снаружи.

А ведь когда-то красивый дом же был… Два этажа, четырехскатная крыша, горгульи всякие с барельефами, или как оно там называется, бежевая краска на стенах, флигели слева и справа...

Вот только все облупилось, стерлось, крыша в двух местах провалилась, освещения почти нет... Закат догорел, уже ночь опустилась, но свет всего в паре окон горит – и все. Никаких ни фонарей вокруг, ни внешнего освещения. Да и неухоженный парк, подступавший повсюду, за исключением этой самой небольшой площадки перед входом, прямо к стенам дома, напоминал лес своей густотой и непролазностью, прочно оплетая стены особняка кое-где высохшими уже побегами.

А совсем рядом, за прудом и полянками – яркая, горящая огнями Москва. Настоящий, живой город, как с картинок…

– Вам плохо? – участливо поинтересовалась горничная.

– Нет, – отрезала я, – просто задумалась. Идем, прогуляемся. А ты пока расскажи о последних новостях.

Из двух флигелей свет горит в левом, так что туда и пойдем.

Дорога к внешнему входу вытянутой одноэтажной пристройки шла через неухоженный парк, да еще и большим кругом, сначала выходя на широкую аллею, а уже потом сворачивая куда нужно. Была и еще одна тропинка, напрямик, вот только ее перегородило здоровое упавшее дерево, а у меня не было настроения на подвиги.

Сотней шагов меньше, сотней больше…

Горничная, которая, кажется, не хотела вспоминать ни о чем плохом. С энтузиазмом перечисляла какие-то мелочи в виде шариков и тортов, договоренности о платье, усиленные меры безопасности и прочее, хотя к самому нужному мне – дате – так и не подобралась.

Надо выяснить, мешают ли те ограничения, из-за которых у Владимировны есть этот «опекун», отменить все завтрашним же утром.

Вот только у кого узнавать-то…

– А еще мы договорились о том, что будет видеосъемка, – разглагольствовала горничная, когда мы свернули с подъездной аллеи свернуть на кружную тропу, которой явно нечасто пользовались, – Хорошиловы уже все оплатили. И…

Где-то хрустнула ветка.

Я подняла руку, вслушиваясь в окружающий мир.

Редкие ночные птицы примолкли, ветра не было, и тихое шуршание ветвей, пока еще далекое, явственно приближалось. В заросшем парке мы явно были не одни.

Глава 3

– Кто здесь? – я нащупала в кармане ножницы. Лучше, чем ничего, и куда хуже, чем хоть один нормальный нож.

Ответа не было, но что-то продолжало приближаться. Еще одна тень мелькнула позади – и ветви затрещали и с другой стороны.

– Назад! – я толкнула замешкавшуюся горничную к аллее, которая была хотя бы шире, чем узкая тропинка.

– Ч-что это?

– Понятия не имею, шевелись!

Еще один толчок – и она начала перебирать ногами в нужном направлении.

Колено ныло, но все же до аллеи мы добрались быстрее преследователей. Я втянула носом воздух…

Запах был. Сладковатый запах тлена – и Скверны. Мертвецы, значит. Низшие.

– Так, Стефания – бегом в дом.

– Я должна вас сопровождать, – дрожащим голосом ответила горничная. – Я…

– В дом!

– Госпожа…

Хруст веток совсем рядом – и тонкое нечто, похожее на веревку, пронеслось между нами, пересекло аллею и втянулось обратно в лес.

Твою же!

– Ловцы! – рыкнула я по привычке.

Горничная растерянно замерла – и следующая веревка угодила ей в живот.

Под сдавленный всхлип я метнулась вперед, к ближайшему дереву, туда, откуда прилетел жгут, жгутом вовсе не являющийся. Мешали ветки, мешала темнота, но я заметила мелкую темную тварь. Схватила за «удочку» и со всей силы вогнала ножницы в плоть. Один раз, второй, третий, четвертый, пятый…

Сил было немного, но мелкому демону хватило. Раздался звук разрываемой ткани, и едва успела я отдернуть руки, как Сквера схлопнулась сама в себя. Темный мохнатый зверек, не то белка, не то еще кто, уже не разберешь, неподвижно упал на траву. «Удочка» исчезла.

А вот рана, причиненная ей – нет.

Я развернулась к горничной – и нос к носу столкнулась с игошей. Не успела ударить, как мелкая измененная тварь подпрыгнула и врезалась в меня, опрокидывая на спину под треск ломающихся ветвей. Демон не впился в горло, нет – он вцепился руками в живот, устраиваясь на солнечном сплетении.

Потянуло холодом, стылым холодом, вымораживающим внутренности.

Ах ты ж…

Первый удар смазался. Тварь тянула силы, тянула, вырывала жизнь.

Новую жизнь… Которой я делиться не буду!

Я схватила игошу рукой, попыталась отодрать от себя – но не сумела. Крепко вцепился, зараза. Мир расплывался...

Я тут не сдохну!

Ярость придала сил, и я сбросила мелкого засранца. Перекатилась и тут же прижала тварь одной рукой к земле. Игоша, давно дохлый, сучил руками и ногами – но ничего сделать не мог. Мелкая мертвая тварь.

Надо прицелиться получше – и ударить. В первый раз ножницы соскользнули с ребра, но во второй раз удалось установить их как надо. Усилие – и сталь пробила мертвое сердце. Вновь звук разрываемой ткани – и Скверна исчезла, оставив обычное мертвое тело. Вообще-то Низшие, да и все остальные, после окончательной гибели остаются теми, кем и являются – мертвецами, измененными демонической энергией. Ну кроме призраков всяких. Но, кажется, в этом мире все не так…

Да плевать. Умерли – и умерли. Насовсем, как и должно быть.

Я повернулась к горничной, которая рвано дышала, держась за живот.

И что с ней делать? Тут-то нет базы Анклава рядом… Зато вроде как алхимик есть. И у него хоть что-то полезное для такого случая должно быть.

– Так, прижми руки к животу, – я заставила девушку надавить ладонью на рану.

«Удочка» – тонкий щуп, он тянет энергию для Ловчего, но может и плоть пробить, как повезет. А тут темновато выяснять, что да как.

– Идем! – я перебросила руку горничной к себе на плечо. – Зажми рану и идем!

– Что…

– Идем! – рыкнула я, чувствуя, что силы-то небезграничные.

И колено, зараза, опять ноет. Надо шевелиться.

Надо-то надо, но Стефанию эту едва ли на себе волочь пришлось. Ладно хоть как-то ногами перебирала, но до флигеля в темноте мы еле добрались. Кто так дороги мостит?

Горничная уже висела на мне в момент, когда я постучала в дверь.

Никто не открыл.

Вот же…

Еще один стук – и вновь тишина.

Я подергала дверь – закрыто. Хотя закрыто, судя по полоскам пробивающегося света, но тонкую задвижку. А ножницы-то уже не в кармане...

– Так, постой тут, – я указала на стену около входа во флигель. – Я сейчас.

– Георг пьян, – заплетающимся языком проговорила Стефания, – пьян, не поможет...

– И без него справимся. Стой только, – наказала я и рванула обратно по узкой тропинке.

Потом поднимать упавшего на ноги – та еще морока…

Удивительно, но, несмотря на шум, из поместья никто не вышел. Никакого звука, никакого движения ни когда я на ощупь искала в темноте игошу, ни когда с усилием вырывала из него ножницы. Ладно хоть давно мертвая плоть отпускала все легче, чем живая.

Обратно вернулась уже на подгибающихся ногах – ярость боя ушла, а усталость осталась. Но добралась, и даже спустя пару попыток подняла щеколду.

Дверь открылась от легкого толчка – и в нос тут же ударил запах алкоголя. В прихожей флигеля было пусто, свет горел в следующей комнате. Керосинка, кстати, не торшер. Керосинка, освещающая сейчас дрыхнувшего в кресле, в окружении пивных банок, высокого седеющего старика. Потухший камин рядом почти не давал света, но все же около старика ничего, похожего на алхимические препараты, не наблюдалось.

– Знаешь, где он хранит микстуры свои? – поинтересовалась я у Стефании.

– Дальняя… комната… – пробормотала она и начала заваливаться вперед.

Подхватить человеческое тело в полете – та еще задача. Мне удалось, и даже через порог втащила, прислонив к стене в прихожей.

Колено протестовало, но пока рано давать ему волю.

Выключателя в прихожей не было, так что я оставила потерявшую сознание Стефанию прислоненной к обувнице, около сваленных на полу курток, и быстрым, как могла, шагом устремилось дальше. Обтерла руки о какое-то полотенце и прихватила с собой лампу.

В ее неярком свете открылась следующая комната. Не то жилая, не то лаборатория – что-то посередине. В углу – диван с неприбранной постелью, по центру – что-то, подозрительно похожее на гибрид перегонного куба и самогонного аппарата, у стен – покрытые пылью стеллажи, где вперемежку свалены бутыльки, травы, какие-то порошки…

Растолкать хозяина дома хотелось, но сколько на это времени уйдет… Пришлось полагаться на запахи, старые, редко пригождающиеся знания, и веру в то, что хотя мир вокруг поменялся, свойства растений остались прежними. Хорошо хоть этикетки на большей части бутыльков все же были, и читала я их без труда, так что удалось подобрать несколько подходящих зелий и трав.

Я вернулась в прихожую уже шагом, по дороге хорошенько тряхнув кресло свободной рукой.

Никакой реакции.

Ладно, потом.

Подсела к бледной Стефании. Вот зачем она со мной поперлась? Ради чего «родственничек» послал – обеих угробить, что ли? Бежать надо было, и сразу…

В свете керосинки видно, что на животе платье горничной промокло от крови. Все-таки пробил и плоть, тварь…

Ладно, спокойно. Из меня паршивый медик, но помогать нашим порой приходилось.

Платье – распороть, ткань – убрать. Рана тонкая, вроде как ничего важного не задето. Значит – остановить кровь, а потом – энергетика, а то даже такая мелочь на тот свет отправит.

Без проводимости, без астрала я слепа и глуха. Только и остается, что пытаться выудить из памяти знания, которые до того не особо-то пригождались. О том, где выходят каналы, как их стимулировать, как мазать и чем, какие травы сжигать, чтобы подстегнуть регенерацию…

Запах зверобоя заполнил домик. Ну хоть на что-то камин сгодился…

Я медленно втирала найденную вытяжку из хвои в основание шеи бессознательной Стефании. Дышала она ровно, хотя и медленнее, чем должна была. Ладно хоть дышала.

Позади раздался кашель, потом ругать, потом еще кашель. Потом звон бутылок, резкие шаги, еще звон, и из-за спины раздалось пьяное:

– Х... творишь, мля?

– Жизнь спасти пытаюсь, – бросила я и развернулась, встречаясь взглядом с хозяином дома.

Старик. И судя по лицу – пьет далеко не в первый раз. Были в Анклаве и такие.

Старик-алкаш в драных штанах, даром что на армейские похожи, в короткой рубахе, небритый и дурнопахнущий. Прекрасно просто…

– Вижу, – пьян он был, кажется, не до полной потери связи с реальностью, – но нах… вонючая х…? И вытяжка зачем? И остальное? И кто ты, мля, вообще?

– Дыру в энергетике пытаюсь закрыть, – отозвалась я, возвращаясь к втиранию вытяжки, – от нападения Ловца. Или помогай – или не лезь, а еще лучше – помощь приведи, целителя какого-нибудь.

Алхимик, что б его…

Старик сдавленно ругнулся – и на нетвердых ногах заковылял прочь. Позвенел склянками, заковылял дальше.

Я продолжила втирать хвою, теперь в ладони, туда, где выходили центральные каналы.

Вновь раздалась ругань. Потом вновь звон склянок, вновь ругань, что-то забулькало…

Стефания рвано застонала, на мгновение открыла глаза, но потом опять закрыла. Сейчас ее лицо казалось куда бледнее, чем раньше… Или это из-за керосинки? Без амулетов не сказать ничего, а без проводимости – уж тем более. И…

– Отодвинься, – старик вернулся, говоря куда внятнее.

– Что?

– В сторону, – бросил он, – тут места мало.

Ну так-то да…

Ноги едва держали, да и отсидела я их, но все же сумела убраться из коридора, садясь в проходе. Старик уселся рядом со Стефанией и положил руку прямо на рану. Молча – но на его ладони засветился знак. Похожий на тот, что был у менталистки, но все же другой.

– Ты что – целитель?

– Был, – лаконично отозвался старик.

Ну прекрасно. Впрочем, в нынешней ситуации – лучше, чем ничего.

– Что случилось? – наконец дошел до нормальных вопросов хозяин флигеля.

– Что, что… – скрывать что-то смысла не было. – Демоны. Низшие, но нам хватило. Оба сдохли, но подгадили напоследок.

Старик с сожалением покачал головой. Потом мазнул по мне взглядом – и еще раз покачал головой. Пробормотал:

– Что я наделал…

Что?!

Руки сами собой сжались в кулаки.

– Ты их вызвал?! Отвечай! – я поднялась на ноги, нависая над стариком.

– Не их. Тебя.

Красные мутноватые глаза смотрели с глухой болью и тоской. А ведь он, кажется, любил эту… Владимировну. Не как мужчина, нет. Другой взгляд совсем.

И тоже, блин, все знает. Ладно, меньше тайн – меньше проблем.

Я села обратно.

– Я – не демон.

Взгляд целителя вернулся к Стефании.

– Но и не Ника, – негромко ответил старик. – Говоришь о демонах, ведешь себя как Дима, вырядилась вон в брюки… Да и доза там такая была – никому не выжить, я опоздал. А ты – тут. Используешь то, о чем знать не должна. Или Виноградов постарался, и у тебя разум совсем помутился, или… хуже все. Я не успел.

– А этой... Стефанией что? – прервала я словоизлияния старика.

– Что, что… Дыра в пузе и в энергетике. Закрываемая, но дыра.

– Справишься?

Старик хмыкнул.

– А что – выбор есть? Уйди с прохода, кем бы ты ни была, не мешайся.

А и правда ведь – целитель. Из тех, кого я знала, почти все такими были: разбудишь ночью, в любом состоянии – и все равно способны работать. К тому же он явно что-то протрезвляющее принял, вон и откупоривал пробки уже почти без проблем, и ходил туда-сюда ни обо что не спотыкаясь.

Я же просто отодвинулась с прохода на относительно чистое место возле камина, следя, как старик сначала одно вливал в Стефанию, потом другое, потом сходил еще за парой неподписанных составов… Под конец он пролил рану чем-то темным, сверху наклеил что-то, похожее на телесный пластырь, только резко пахнущее, и в одиночку принялся тащить ее к кровати.

Тут пришлось помогать, хотя и для нас двоих бессознательная девушка была тяжеловата.

В итоге обувь со Стефании снимала я и укрывала ее тоже я. Ошметки платья – так себе одежка для ночевки, но не переодевать же ее здесь, вот в самом деле… Да и устала я как собака.

Уложила, укрыла – и села рядом на пол. Сейчас восстановлюсь. Надо только вызвать транс, нужно только посчитать, закрыть глаза на секунду...

Кто-то тронул за шею. Я выбросила руку, поймала чужую ладонь, выкручивая… И сообразила, что рядом все тот же старик.

Целитель-алхимик покачал головой.

– Говорят, глаза – зеркала души. Твои-то не изменились – но этого и не нужно.

В руках у него был шприц. Держал его целитель так спокойно-спокойно, но у меня по спине холодок пробежал. Я – не я, если там какой-нибудь дряни нет. Такой дряни, которая и эту жизнь отберет.

Вот же…

Я поймала взгляд старика.

– Ты ведь пытался спасти. Вывести отраву. А теперь что – убьешь?

– Одержимым не место в нашем мире.

– Соглашусь. Но я – не демон. Не веришь мне – узнай у Анны Михайловны Шереметьевой, ее Марат вызывал.

– Мне плевать, как ты ее обманула. Я не хочу, чтобы Ника мучилась, а ты тут жила, тварь. Я видел, что ты натворила. Ладно зверь, а ребенка за что? И притащила Стефу сюда! Думаешь, поможет?

Нет, он явно не протрезвел…

– Может быть посмотришь внимательнее и заметишь, что они давно мертвые, а? И если я тут демон – то на черта мне тебя будить, а ее – спасать? Забрала бы силы и жизнь – да и все.

Старик мотнул головой и что-то пробормотал. Рука со шприцем начала движение…

Я успела вывернуться и перехватила старческую ладонь. Одно резкое движение – и шприц у меня. Слабая-то хватка, слабая. Мгновение мне хотелось самой всадить наверняка смертоносную инъекцию в этого алкаша. Мгновение искушения: меня-то он собирался убить во сне…

Но все же разум пересилил – и шприц полетел под ближайший стеллаж, а я отпустила руку растерянного старика. В конце концов, он мог сначала всадить шприц, а потом трогать – это раз. Да и...

Я один раз видела, как демон замещает личность того, у кого не было еще Камня Души. Не заслужил… Всякое можно подумать, когда видишь, что вроде знакомый человек, вроде внешне не поменялась, но теперь и ведет себя иначе, и говорит иначе, и вообще все по-другому делает. И я сама поступила так же, как этот целитель. Точно так же.

– Врать не буду – я изменилась, – глупо что-то скрывать, – помню одно и не помню другое. Но меняются все. Я не хочу свадьбы, не хочу, чтобы этот Марат стал главой рода, не хочу, чтобы гребаные демоны превратили тут все в руины. Зато хочу найти того, кто сначала сделал из меня безумца, а теперь пытается спровадить на тот свет, найти брата, найти свою магию. Ну и если получится – денег на ремонт дома отыскать, а то разваливается все. Ты против чего-то из этого?

Старый целитель пораженно молчал. В слабом свете керосиновой лампы его лицо казалось лицом не старика даже, а какого-то дряхлого ведуна, невесть как оказавшегося в этом доме пропойцы.

Наконец он заговорил. Медленно, тщательно подбирая слова:

– Все это – важно. Но я… Знаю тебя. Ту, кем была. Она была другой.

– Была, – какой смысл с этим спорить? – Но и ты когда-то не был пьяницей, так?

По лицу старика прошла судорога.

– Есть ошибки, которые не исправить.

– Пожалуй, – помня про отлетевшую на асфальт голову Киры я не могла не согласиться, – но прошлого не изменить. Можно или жить дальше, или вечно сожалеть, разрушая все. Не ты отравил меня, верно?

А то было бы… Неудобно.

Старик покачал головой.

– Никогда. Я следую своей клятве, пусть и пока терплю лишь поражения. Вот и в этот раз я опоздал. Поздно понял, что за симптомы, поздно принес антидот…

– Не поздно, иначе были бы похороны. Просто я изменилась. Многое поняла, – распространяться про другую жизнь едва ли было хорошей идеей, – многое забыла, и теперь не могу быть такой, как раньше. Но могу стать лучше. И для начала – могу найти того, кто решил отправить на тот свет и меня, и эту девушку, просто оказавшуюся рядом. Разве это плохо?

– Думаю, что нет.

– И я так думаю. А еще я думаю, что надо прищемить хвост тому, кто объявил меня безумной, и заодно получить магию.

Старик нахмурился.

– Получить? Ты как себе это представляешь?

– Да обыкновенно. Надо подойти к Сердцу рода, разве нет?

У нас так делали, да и все.

– Ника… Я буду называть тебя по-старому… Ника – ты неодаренная.

Я усмехнулась.

– А кто сказал? Ты?

Старик вновь покачал головой.

– Из меня плохой диагност. Я, вообще-то, алхимик, печать Целителя – это скорее побочное обучение. Хотя, не буду скрывать, целителем я отработал больше, чем занимался препаратами. Так уж сложилось.

– Ну так вот я не знаю, кто сказал, но игоша меня иссушить пытался. И у него даже получилось, пусть и не до конца. А иссушать они могут только одаренных.

Что-то во взгляде старика изменилось, и он резко поднялся на ноги.

– Почему ты сразу не сказала, что у тебя забирали энергию? – он принялся искать что-то на стеллаже рядом.

– Может быть потому, что не до этого было? Или потому, что ты меня только что собирался прикончить?

– Усыпить. Надолго.

– И сдать на опыты?

– Экзорцистам.

Ладно хоть они тут есть…

– Можешь любой тест провести, если хочешь, неверующий.

– А то ты со своими новыми познаниями не в курсе, что полную подменную одержимость просто так не распознать, – ворчливо откликнулся старик и, найдя две нужных склянки, вернулся ко мне. – Пей, это поможет. И от прямой энергетической атаки, и от последствий отравления.

Я открыла первую, принюхалась, принюхалась…

– И тут – зверобой.

– Разумеется. Не жечь же его попусту.

Я хмыкнула.

– Я знаю, как убить демонов, а не как спасать от них. Вопрос о том, почему о них знаешь ты.

Старик поморщился.

– Нельзя было работать вместе с твоим отцом и не узнать хоть чего-то. Да и после той аварии… Я думал, что водитель автобуса был одержим, но ничего не сумел доказать. Твой отец выгнал многих Других из нашего мира, хотя об этом и мало кто знал. Я решил что, быть может, кто-то решил отомстить. Консультировался с теми, кто уже отошел от дел, да и не только. Правда так ничего и не узнал.

Так… Что-то не сходится. Если «мой» отец и правда боролся с демонами – то почему как минимум трое тварей уже появились рядом?

– Подожди. Как демоны вообще оказались в поместье?

Старик скривился.

– Ты про защиту? После смерти твоего отца обновить ее можно только за приличные деньги, а у рода таких нет. По мнению Марата Евгеньевича.

– А Сердце?..

– Что – Сердце? Ты про Сосредоточие рода? Я с ним ничего сделать не могу, твой «родственник», судя по всему – не хочет, а ни ты, ни Дмитрий не имеете Дара.

– Это не так.

– Если верить твоим словам про какого-то «игошу».

Я усмехнулась.

– Почему это – какого-то? А еще вроде что-то знаешь о демонах... И вообще: есть повод не верить? Что я смогу сделать с Сердцем? Попробую повредить – сама сдохну.

– Ты…

Старика перебил резкий стук в дверь.

Глава 4

Кого это нелегкая принесла?

Старый целитель растерянно глянул на меня, но я в ответ только плечами пожала. Кто-то нас все-таки хватился, что ли?

– Георг, открывай! – «дядя»…

И что теперь делать? Если рассказывать про демонов, то может опять позвать менталиста, или еще кого похуже. К тому же – он точно знал, что я на улице, мог и сам Низших призвать, их вообще-то можно контролировать. Да даже если нет – что сделает «любящий родственник», хотя бы для виду? Отправит пострадавших по комнатам и медиков каких-нибудь вызовет. С этим, конечно, можно что-то придумать, но возвращаться в дом и сидеть там у меня желания не было.

– Открывай! – еще несколько тяжелых ударов. – Просыпайся, алкаш!

Как бы то ни было, встречаться с этим Маратом мне не с руки. Да, получается, что ему моя смерть невыгодна – все равно ведь после свадьбы все получит…

Но он мне явно не друг. Не просто же так ругался с Георгом.

– Я сейчас высажу эту чертову дверь!

Я покрутила головой, ища что-нибудь, способное помочь. Взгляд зацепился за шприц, который совсем недавно должен был оказаться в моей шее.

Так, окно достаточно широкое, можно на стол опереться…

– Точно то, что ты хотел мне дать, не убьет? – очень тихо уточнила я у растерянного старика.

Целитель покачал головой.

– Я не способен спасти, но я не убийца.

– Тогда отвлеки немного дядю.

– Что ты задумала?

– Увидишь.

Старик покачал головой.

– Последнее предупреждение! Считаю до десяти! Один…

Вот же…

Больше всего хотелось скрутить что одного, что второго, оттащить к командованию – и пусть они разбираются. Но, увы, командования тут, очевидно, не было. И разбираться – мне, а люди еще пригодятся. В одиночку еще никто Анклав не оборонял, и тут – наверняка так же.

Я рискнула и залпом выпила состав, предложенный целителем. Отвратительное на вкус пойло, откровенно говоря. Терпеть не могу зверобой, а тут и еще что-то было приторное… Но доверие и все такое. Может, оценит.

Выпила и второй состав. Авось и правда поможет.

– Я его не убью, ага? Просто отвлеки, пожалуйста. Вообще-то именно он выставил меня безумной дурой, разве нет?

Очень сложно говорить «меня» не о себе, но что поделать…

Старик скривился, но решение все-таки принял.

– Ладно.

– Ты нас не видел.

Целитель покачал головой и направился к двери. Хорошо хоть там, в проходе, куртки валяются, может догадается ими кровь прикрыть…

Ладно, не до этого.

Я быстро притворила дверь в «лабораторию-спальню», а то увидит еще что-нибудь лишнее от входа. Так, теперь надо достать этот дурацкий шприц, будь он неладен. Пыли на полу столько, что она забивает нос. Мелкая пыль, с мерзким запахом. На одежду уже плевать, она и так неизвестно в чем после схватки, а вот от громкого чиха удержаться – та еще задача. Приходится зажимать нос, терять время, слушая длинную отповедь «дяди» и одновременно пытаясь достать укатившийся далеко шприц…

– Ты тут остался жить по моей милости! Так шевели своей неблагодарной задницей, когда я в твою конуру захожу, или вылетишь на улицу!

У нас за такое грубияна отправили бы на сельхозработы в две смены…

– Да, господин. Простите, уснул…

– Где девушки?

– Какие девушки?

Звук пощечины…

Вот же скотина! Ладно, сейчас свое получишь…

Наконец удалось дотянуться до шприца и подцепить его пальцами. Так, теперь главное – не потерять или себе не ввести случайно.

Окно открылось не с первого раза, – раму уже прилично перекосило, – но ладно хоть открылось. Тело протестовало против необходимости протискиваться в не предназначавшийся для этого проем, и кожу на руке я себе стесала, но все же выбралась наружу. «Дядя», кажется, что-то принявший, вопил о том, какой Георгий неудачник, повинный в смерти рода, какой слабак, какой подлец. Утверждал, что из-за целителя погибли и «невинные души, наша прекрасная Стефания и Ника»…

Быстро, однако, нас в мертвецы записали.

– Или ты врешь мне, сучий потрох? – бушевал он.

Я осторожно, по стеночке, приблизилась к входу во флигель, пригнувшись, чтобы не мелькнуть в окнах. Остановилась за углом, рассматривая ноги дяди, обутые в весьма красиво выглядевшие туфли.

Кожа. Хорошая кожа, в этом я хоть что-то, да смыслю. И – дорогая кожа. Если, конечно, все в этом мире так же, как и у нас. Интересно, интересно... Дом-то разваливается, но на обуви родственничек этой Ники Владимировны явно не экономит.

– Никак нет, господин! – кажется, страх в голосе целителя был непритворным.

Я замерла, надеясь услышать что-то, способное дать мне больше информации. Что-то, что прояснило бы, какого демона тут происходит.

– Может, ты видел их, но скрываешь. А? Говори!

– Я… Они п…

Ах ты ж!

Я распрямилась, вылетая из-за угла. Уже знакомой брюнет, теперь напяливший на себя ножны с мечом, смотрел, не отрываясь, в глаза старика.

– Приходили…

Брюнет мое движение уловил, дернулся. Разорвал зрительный контакт, развернулся. Медленно, нарочито медленно потянулся к оружию…

Зря.

Мне хватило мгновения чтобы подшагнуть и всадить шприц прямо в шею «родственника».

Надо отдать должное алхимику и его средству – милый дядюшка обмяк почти мгновенно, даже меч не успел вытянуть как следует. Обмяк – и завалился вбок, заехав ножнами прямо мне по колену. Мир раскрасился в алые цвета боли, а стена флигеля рядом вдруг стала необходимой опорой.

Я успела прикусить губу, и вместо стона получился резкий выдох.

Взгляд наблюдавшего за происходившим старика стал горестно-виноватым.

– Ника, я…

Боль медленно уменьшалась, сосредотачиваясь в самом колене и оставляя разум.

– Пройдет.

Целитель только покачал головой.

– Я должен был стараться лучше. Должен был.

Интересно, про что он? Колено ведь вряд ли из-за отравления работает черт-те как, ну или разве что яд прямо в него вводили, что вряд ли. Но этот Георгий винит себя так, словно сам его ломал.

– Я могу ходить, так?

Старик кивнул. На его лице промелькнуло облегчение. Видать, когда-то он и в этом сомневался. М-да, нелегкой была жизнь у Владимировны, вот точно. Хотя, с другой стороны – вон мирный город, вот большой дом, слуги, целитель…

Никаких дежурств. И, судя по тому, как тут все беспечны – никаких демонов в больших количествах.

Кстати, о демонах. Я присела на корточки около дяди.

– Сколько он еще не очнется?

– Как минимум три часа. Все зависит от индивидуальной сопротивляемости, от благосклонности рода, от…

– Ладно, понятно, – я начала стягивать со спящего перчатки.

– Что ты делаешь? Он, если узнает, будет в гневе, и…

– Его мнение меня мало волнует, – отрезала я. – Почему ты вообще перед ним пресмыкаешься? Он даже не глава рода, по крайней мере пока. И он тебя ударил, потом, если я все верно поняла, принудил говорить, то есть напал с помощью магии. Почему ты даже не пытался защититься?

Старик опустился на корточки, разглядывая лицо спящего родственничка, полусидевшего прямо у раскрытой двери.

Я занялась руками. Должны быть следы… Хоть какие-нибудь. Без перчаток – просто руки как руки, разве что ногти этот мужчина явно стриг и даже красил, покрывая прозрачным лаком. Ну да ладно – мало ли какая тут мода… Никаких меток. Ладно, значит посмотрим на основание шеи, грудь, ступни…

Старик наблюдал за мной и медлил с ответом. Не вмешивался ни когда я стянула ботинки, ни когда начала расстегивать рубаху. То ли понимал, что делаю, то ли не хотел отвлекать.

Заговорил он только когда я попыталась расстегнуть пряжку на перевязи с мечом – и одернула руку, обжегшись.

– Думаю, без магии его не снять. Все же родовое оружие… – задумчиво произнес целитель. – А что касается ответа… Я пообещал твоему деду, что буду оберегать род. Да, я ничего не сумел сделать… Но пока жив еще хоть кто-то – надежда есть. А если меня вышвырнут отсюда, если лишат дара или и вовсе осудят, то я точно ни на что не смогу повлиять. Пока, я верю, жив еще Дмитрий. У Марата есть дочь, пусть она с ним и не живет, ты… Не знаю кто ты, но все же – ты хочешь предстать перед Сосредоточием. Я не спас ни своего благодетеля, ни его сына, ни жену, даже тебе не смог вернуть здоровье, а после и вовсе упустил… Но какой с меня толк, если меня тут вообще не будет? Марат Евгеньевич скор на расправу, но он никогда не переходит границу. К тому же…

– Он на что-то подсел и не убьет того, кто готов достать ему дозу, – закончила я, рассматривая следы от уколов на сгибе локтя.

Меток, которые оставляло подчинение демонов, не было. Зато были отметки, оставляемые дурными привычками.

– Я никогда не связывался с дурманом, – с раздражением отозвался старик.

– Но ты знаешь о его зависимости.

На сей раз целитель промолчал.

– И не помог, – продолжила я.

Старик скрипнул зубами.

– Он не хотел, а я, да и никто другой, не могу ничего сделать без желания пациента.

– Запереть…

– Не считай себя умнее других, – с еще большим раздражением перебил меня целитель, – пробовал. Как и много чего еще, от бесед до приглашения одного из старых коллег. Увы – без его желания все бессмысленно. А запирать где-то даже малого однопечатника, но с Печатью менталиста – гиблое дело.

Интересненько… Значит выходит, что мой «дядя», который вроде как скоро станет главой рода, от чего-то зависит. Но притом сам менталист, то есть может что-то с чужими мозгами делать. Интересно, «малая печать» – это что? Ладно, потом… В общем – менталист. То есть был способен вызывать эту «манифестацию шизофрении», которая и сделала Владимировну, а теперь и меня, заложницей весьма дурацкой ситуации.

– Слушай, а никто не считал, что… В общем, что мне поставили диагноз из-за него?

– Разумеется, эту версию проверяли. Но в момент, когда ты начала гоняться с ножом за Марфой, Марат Евгеньевич был в Петербурге, на приеме. Свидетелей множество.

Интересно, что это за Марфа такая… Ну да ладно, потом узнаю.

Интересны еще два момента: мой дражайший родственник вышел из дома вооруженным. Уж не знаю, почему тут использовалось холодное оружие – демоны же, вроде как, не считались большой проблемой… Надо будет выяснить. Но так или иначе – он вооружен, хотя тот же целитель дома оружия не держал, да и раньше этот Марат клинок не носил. Может, конечно, потому что находился в особняке...

Или сейчас он вооружился зная, что по парку бегает парочка Низших. Вон как уверенно меня записал в мертвые…

Ладно, всему свое время. Если у меня есть пара часов без этого Марата, то надо потратить их с пользой. К тому же после препарата от старика усталость если не полностью ушла, то точно уменьшилась на порядок. Колено ныло, и бегать сейчас точно не стоило, но вот добраться до дома и до Сердца вполне можно, и никто не помешает.

К тому же есть еще один вопрос.

– Георгий, ты готов мне помочь?

– Смотря в чем, – нахмурился целитель.

– Ну программу я уже озвучила, – усмешка так в голос и лезла, – если менять, то все. Но, вообще-то, я имела в виду определение времени смерти.

Брови старика поползли вверх.

– Чьей?

– Игоши.

Судя по его лицу, тут таких терминов не знали. Ладно…

– Тот ребенок, в смерти которого ты меня попытался обвинить.

Губы целителя сжались в тонкую линию.

– Попытался? Ты…

– Еще раз – не я его убила. Игоша – Низший, демон, вселившийся в мертвое тело и изменивший его. На нас напал он и Ловец, но если Ловец взял какую-то дохлую белку, то игоша взял тело мертвого младенца. И оно как-то тут, на территории поместья, появилось.

Если в этом мире нет постоянных Врат, значит, демона кто-то привел. Ну или кто-то открыл Врата в доме, но, в любом случае, откуда-то вместилище да взялось. И если понять хотя бы когда погиб тот, кто вместил в себя демона, то это может помочь выйти на тех идиотов, которые заигрывают с… Другими? Да какие «Другие» – демоны они демоны и есть. Не «Другие», а лишь твари, которым только бы уничтожить людей.

– И ты хочешь узнать, когда убили ребенка? – уточнил целитель.

– Да. Кто-то призвал сюда демонов. Я этого не делала, ты – надеюсь, тоже нет.

– Я не идиот.

– Вот именно. Но идиот – есть, и нужно его найти. Я хочу узнать все, что знает мой дорогой родственник, но и любая другая информация лишней не будет. В том числе и о том, когда погиб вместивший в себя демона сосуд. Возможно, это даст какие-то ответы.

Старик кивнул.

– Хорошо. Это будет не слишком сложно.

Я посмотрела на бессознательного Марата.

Интересно… Не думаю, что мертвое тело легко достать. Слуги демонов идут на многое, но все же могли бы для нападения найти кого-нибудь поопаснее. А коль выбрали это тело, то, возможно, потому что оно уже было в руках? Лишь предположение, но его стоит проверить. Чей это ребенок – еще поди выясни, но вроде как Док говорил, что существовали способы определить родственников человека. Даже без магии… Вот правда – многовато он книг читал.

– А сможешь узнать, чей ребенок?

Целитель уставился на меня.

– И как я, по-твоему, это сделаю?

Серьезно? Тут-то, смотря на город вдали явно, ведь не средневековье…

– Тест же есть какой-то. Ну, по клеткам там, и…

– У меня, вообще-то, нет лицензии уже давно, а без нее даже очиститель образца приличный не купишь.

– Но ты можешь? – уточнила я.

– Теоретически – да.

Я еще раз осмотрела целителя. Спивающийся старик, живущий во флигеле и терпящий издевательства, способный залечивать дыры в энергетике и разбирающийся в алхимии достаточно для того, чтобы хотя бы в теории уметь определять родство…

– Почему?

– Что – почему?

– Ты тут? Ну пообещал – и что? Мог бы куда-нибудь устроиться, вернуть себе лицензию, работать там, а за родом следить издалека…

Георг усмехнулся без капли веселости.

– Смеешься? Кто возьмет на работу вассала? Твой дед и отец за меня поручались, а теперь некому уже. Марат Евгеньевич этого делать не будет. Так что или здесь – или за оградой и без дара. А других Потерянных искать не буду, я еще не совсем из ума выжил, чтобы с ними якшаться. Выгоняешь?

– Нет. Пытаюсь понять.

Старик улыбнулся. Холодно и тоже без особой радости.

– Незачем. И учти: Марат, как в себя придет, будет в ярости, и наверняка применит свою Печать. А новую дозу лучше не давать, там и сердце встать может.

– Думаю, мне удастся его занять достаточно, чтобы не применил, – усмехнулась я. Менталист по сути – тот же Нулевой, и то, что помогает против демонических атак на разум, поможет и против человеческих, – а пока пусть отдыхает, давай только в дом затащим.

Возражений не было. Точнее, может и были, но Георг их озвучить не стал.

– Узнай там что с этим игошей, – еще раз попросила я, выходя за порог. – Скоро вернусь.

– Ты что задумала?

– Пойду пообщаюсь с Сердцем, пока никто не помешает.

– Ника… – начал было старик, потом наткнулся на мой красноречивый взгляд и оборвал сам себя, – если ты в себе уверена, то иди.

Ну спасибо за разрешение… Ладно, нечего ссориться. Этот Георг пусть и не самый надежный союзник, но других у меня пока попросту нет. К тому же он может знать, что это за Марфа, на которую «я» кидалась, и много других важных вещей. Главное – не слишком заострять внимание на том, что я сама ничего об этих важных вещах не знаю.

Ключей с собой у «дяди» не было, так что или нужное помещение открыто, или придется искать эти самые ключи где-то еще.

Была у меня мысль спросить у целителя, где именно искать Сердце, но вот это уже из разряда «заострять внимание». Георг и так на то, что я захватила нож из его «лаборатории», большими глазами смотрел.

Сама найду. Если демоны тут вполне знакомые, то магия тоже должна работать по похожим на привычные законам. Да, тут есть какие-то Печати, но все же. Сердце, основа основ магической системы дома, должно находиться или в центре подвала, или в центре чердака, или в центре второго этажа. Впрочем, на последнее не поставлю. В этом доме центр второго этажа навскидку на лестницу приходился, а размещать сосредоточие магии не по центральной оси здания неудобно. Так что или подвал, или чердак.

Идти по заросшему парку до особняка было не слишком долго, но все равно получилась не легкая прогулка а, скорее, разведка вражеской территории. Тут за любым деревом мог таиться еще какой-нибудь Ловец или Разгрызатель, ветки могли шевелиться не от поднявшегося ветра, а от летучих тварей, готовых впиться зубами в живую плоть…

Могли... Но ночь была темна и спокойна. Пока по крайней мере.

Неосвещенное поместье почти полностью погрузилось в темноту. Впрочем, стоило мне затворить за собой тяжелую дверь, как дом, словно что-то ощущая, – а, может, и вправду что-то ощущая – сам собой зажег шары света, установленные в большую люстру под потолком. Неярко, но зажег.

Так, вопрос в том, где подвал.

Под лестницей прохода нет. Я свернула налево – почему бы и нет? – и попала в столовую. Судя по слоям пыли на столе и стеллажах, заполненных яркой посудой посуды – этой комнатой пользовались редко.

Следующей была кухня, и в ней следов жизни обнаружилось куда больше. И ножи, кстати, нашлись. Почти все, конечно, только для готовки и годились, но все же удалось подобрать один с хорошим, острым лезвием и без ржавчины. Два ножа лучше, чем один.

А еще лучше будет, когда я заберу меч у «дяди». У Ланских меч носил только глава рода, а этот недалекий им не являлся. И плевать, как принято тут.

На кухне обнаружился и проход в подвал. Самый обычный люк с натертой до блеска бронзовой ручкой, рядом с которым в специальном углублении хранилась керосиновая лампа.

Лестница вниз оказалась на удивление новой. Впрочем, оно и понятно: когда лезешь наверх с продуктами, вряд ли хочется упасть из-за трухлявой ступеньки.

Подвал был похож на тот, который я видела в Царицынском Анклаве: слева небольшая холодовая, откуда тянуло морозом, полупустая, разве что коровья туша в углу лежала, справа – полки с тем, что нужно иметь под рукой, а впереди – проход в большее помещение. В Анклаве там располагался лазарет, здесь же – винный погреб и дверь в следующую комнату.

Следующее помещение – поменьше. Обычная кладовая, какие-то ящики, бочки, все в паутине...

Все, кроме небольшого пространства за самой большой и пустой корзиной. Пространства, где прямо на камнях нарисованы уже почти полностью поблекшие, но пока еще заметные линии. Рисунок не был мне знаком, но основные элементы все же узнавались.

Малые Врата. В нашем мире эти символы не смогла бы стереть никакая сила и никакая магия, но тут двери, судя по исчезнувшей Скверне, еще закрывались. Можно попробовать, и...

Что-то двигалось на краю зрения, и я подняла лампу повыше, медленно вытягивая из-за пояса завернутый в тряпицу нож.

В глубине пройденного винного погреба стояла уже виденная мною старуха в черных одеждах.

Глава 5

Я замерла, рассматривая зависшего в воздухе демона. Бесплотное существо ухмылялось, демонстрируя острые зубы, что на вроде как человеческом лице благообразной пожилой леди смотрелось весьма инородно.

Нулевой. Минимум.

И чтобы прогнать такую тварь, ножей на моем поясе недостаточно. Не помогут и круги из соли, и многие другие суеверия… Разве что серебро кое-какую защиту может обеспечить, но где его взять? Нужны-то не столовые приборы, а алхимически обработанное серебро, и то не защитит полностью, скорее всего.

Против Нулевого нужна защита разума, нужны атаки по энергетике, нужно противодействие в астральном плане. И ничего из этого я сделать не могу. По крайней мере пока не верну себе магию.

Но один вариант все же есть.

Я медленно, не сводя глаз с неподвижно зависшего демона, опустилась на одно колено. Достала нож, порезала руку – и воткнула сталь прямо во внешний контур рисунка. Если Нулевой держится в мире за счет этих истаивающих – вон как рисунок поблек – Врат, то должен развеяться. Если нет…

Призрак рванулся ко мне живой торпедой.

Я едва успела отпрыгнуть назад, чуть не потеряв равновесие. Чертово колено опять окрасило мир в красный, затмевая ощущение стылого холода от находящегося рядом Нулевого. Тварь придвинулась – и мне пришлось сместиться еще. И все, дальше – стена.

Проход к Сердцу рядом. Должен быть рядом, тут не может быть тупика! Я шарила руками по камням в надежде найти какой-то скрытый рычаг, или артефакт, или... Да хоть что-нибудь!

Я не убегу от медленно, издевательски медленно приближающейся твари. Где-то должен быть проход, но где же?

Где Сердце, где защита, где…

Ладонь провалилась сквозь камень. Мгновение – и опора под плечом исчезла, и я чудом не завалилась набок. Шагнула в сторону и прошла сквозь переставшей быть прочной каменную кладку.

Скрытая от глаз посторонних комната в этом особняке, кажется, открывалась только в час нужды. Иначе сложно объяснить, почему тут, в небольшом подземном зале, посередине которого висело Сердце, кристалл размером с тело взрослого человека, настолько пусто. Хотя, может, я просто привыкла, что рядом с Сердцем укрывают то, что важнее всего, то, что не должно попасть в лапы к демонам…

А тут в этом не было нужды, и в скрытой подвальной комнате находился лишь «фокусирующий кристалл максимальной энергоемкости», как называл Сердца Док. Тоже из глупых книжек… В реальном же мире ни одно Сердце нельзя описать просто термином, просто строкой из книги. Оно – живое, пусть и не так, как мы или демоны.

И это Сердце тоже жило. Билось, пульсировало неярким беловатым светом. Билось устало, изнеможенно... Как сердце до предела усталого человека. Человека, давным-давно идущего своим путем в полном одиночестве, но не сбавляющего шаг.

В усталом биении чувствовалась и сила. Усталая уверенность путника, прошедшего многие мили и знающего, что он одолеет все новые и новые дороги.

Сердце рода всегда могущественнее, чем самый сильный маг. Сердце рода – сосредоточие не только силы, но и воли, и порой даже мудрости, сил и разума давно ушедших…

Я сглотнула. Могла ли я тут находиться? Я – Ника Ланская, но мой род остался совсем в другом месте. Не я жила в этом особняке, не я тут родилась, не мой брат и моя семья считали это место своим домом. Я – лишь самозванка, занявшее чужое место. Лишь чужак, потерявший всех из собственного рода и теперь словно кукушонок желающий получить чужую жизнь, силу и могущество…

Я шагнула назад, чувствуя спиной шершавую стену. Ощущение неправильности происходящего обрушилось на разум.

Я не должна быть здесь. Не должна посягать на чужой род и чужую силу.

Не должна…

Хватит. Это – лишь наваждения. Сомнения. Испытание, которое я должна пройти. Должна, если не хочу стать кормом для демонов.

Я здесь потому, что защита позволила заменить тезку.

Шаг к Сердцу.

Я здесь потому, что знаю, как бороться с демонами.

Еще шаг.

Я здесь потому, что я – Ланская, пусть и жила в другом месте.

Шаг.

Я здесь потому, что могу спасти род и семью. Все, что осталось. Всех, кто остался.

Последний шаг.

Не я выбирала оказаться здесь, но я могу и хочу помочь этому миру и этому роду. Дай мне силы сделать это. Позволь занять мое место. Позволь…

Медленно, как во сне, я опустила ладонь на теплую грань Сердца.

Понятия не имею, как в этом мире раскрывают связь с астралом… Потому могу лишь просить род дать мне силу. Чужой род, который может стать моим. Чужой род, которому я могу служить.

Ладонь прорезала боль – и подземная комната с Сердцем исчезла.

Я оказалась во флигеле целителя. Пусто: ни горничной, ни самого Георга, ни «дяди». Куда все делись? И что это вообще за ерунда? Портал?.. Ладно, надо выяснить.

Я направилась на выход из флигеля, обходя разбитые бутылки и лужи чего-то непонятного. Отворила дверь… И в нос ударил ни с чем не сравнимый аромат Скверны.

Заросший парк исчез. Осталась одна только вытоптанная земля – и орды тварей повсюду. Низшие, Нулевые, Высшие… Десятки, сотни, кажется, даже тысячи. И в самом центре орды, на криво сколоченных шестах болтались трое. Стефания, Грег, Марат.

Как так вышло? Демоны пришли за мной? Появились тут из-за меня?

Да плевать!

У меня есть магия. Я чувствовала ее, чувствовала, как сила струится по телу. На боку – клинок, точно такой же, какой был когда-то. Этого – хватит. Плевать сколько их – этого всегда хватало. Да и – кто, если не я?

Шаг. Еще шаг… Колено намекает, что бегать уже не выйдет – да и плевать.

Взмах рукой – и в ближайших Низших летит пара десятков Воздушных Лезвий, пробивая просеку в рядах демонов.

Физический щит, огненный шит поверх – и вперед, к тварям. Никто не посмеет меня тронуть, никто не прикоснется – сколько бы ни пытались.

Некоторые сгорают сразу, некоторые пытаются прорваться – и их тела я разрубаю на куски выверенными, привычными ударами. Масса тварей вокруг дергается, то напирает, то отступает, словно приливные волны. Волны, разбивающиеся о скалу.

На смену тупым мертвецам приходят измененные звери. Огонь прогорает, и этих приходится сначала отбрасывать в сторону Воздушным Кулаком, а потом давить Прессом – слишком верткие и шустрые.

Скачут вокруг Ловцы, – этим достаточно пламени, – лезут мелкие Собиратели и Жеватели из груд костей и зубов – их проще всего бить комьями земли.

Подлетает, миную физическую защиту Нулевой. Красивый… Инкуб с телом человека и разумом чудовища. Безумно притягательный, манящий, пробуждающий самые низменные, животные, инстинкты.

Я закрываю сознание самой сильной из известных астральных защит и бью его и клинком, и собственным разумом. Астрал вокруг бурлит, искажается, тянется кляксами очарования… Но им до меня не добраться. Вокруг разума – стена, о которую разбиваются чужие позывы. Прекрасное лицо инкуба искажается в гримасе ненависти – и он бросается вперед, на ходу выпуская когти. Уклоняюсь одним небольшим шагом и всаживаю клинок ему в живот. Пока не очухался – Хлыст Силы появляется у плеча и, послушный моему желанию, разрезает шею. Из этого хлещет кровь... Еще бы, Нулевой, а не груда мертвой плоти.

Демоны окружают. Я бросаю взгляд назад – их ряды пока еще не сомкнулись, пока еще можно вернуться. Можно уйти, можно не рисковать…

Но тогда для троих пленников все будет кончено.

Слева и справа налетают разом двое волкодлаков. Высшие… Не слишком умные, не владеющие магией кроме оборотничества, но – Высшие. Этих так просто не убьешь. Приходится изворачиваться, усиливать внешние щиты и на теле, и на разуме. Отпугивать огнем – он не причиняет вреда напитанному Скверной телу, но не дает идти вперед – и медленно двигаться, выжидая, пока хоть один атакует.

Тот, что потемнее, не выдерживает и с воем бросается вперед.

Хороший прыжок – Перерожденный врезается в выставленный на пути энергетический барьер с такой силой, что щит едва не рассыпается на куски. Врезается, сползает на землю – и я бью тут же, не давая опомниться. И сталью, и волей, окутывая меч чистой астральной энергией. Мгновение призванный мой Астральный Огонь борется со Скверной в теле продавшего себя демонам, но стоит вложить еще немного энергии – и плоть твари с треском поддается. Оборотень воет так, что закладывает уши, пока я давлю и давлю на клинок, пробивая его грудную клетку.

Мгновение, другое… И сталь, наконец, находит свою цель. Меч проходит сквозь сердце – и Перерожденный начинает конвульсивно дергаться в агонии.

Я вырываю клинок и почти успеваю отступить, когда вторая тварь врезается в меня. Щиты гасят большую часть удара, но меня все равно отбрасывает прочь, на жесткую землю. Перерожденный с победным воем обрушивается следом, и я едва успеваю установить новый щит.

Этот тварь проламывает, и удар когтей распарывает щеку. Замахиваться мечом просто негде, и я овиваю свободную руку чистой энергией. Астральный Кулак не поможет, но всегда есть и иные пути.

Тварь вновь бьет – на сей раз в защиту. А вот моя рука стискивает чужое горло и в реальности, и в астрале. Стискивает, прорывая кожу, охватывая гортань и позвоночник, прорывая не реальное тело, а энергетическую оборочку, уничтожая Скверну, поддерживающую Перерожденного по эту сторону бытия.

Мое слово – смерть. Моя воля – уничтожение. Продавшему себя демонам не место в этом мире!

Плоть поддается. Я сжимаю пальцы – и ломаю все, что могу, чувствуя кожей разрушающиеся мышцы и кости.

Ломаю – и откидываю тварь в сторону. Выбираюсь, поднимаюсь на ноги…

Пленники – рядом. Совсем рядом. Столбы исчезли, и люди просто лежат на земле.

Твари кружат совсем близко, готовятся напасть. У меня достаточно сил, чтобы поставить щит, напитать, отзеркалить, выбрасывая накопленную энергию на нападающих…

Но из живота Марата торчит чья-то кость, Георгий без сознания, а Стефания только и хлопает глазами, не пытаясь встать.

Ладно, обойдемся без зеркала. Просто щит. Да, Марат подсел неизвестно на что, да, он, быть может, виноват во многом… Возможно, даже в том, что все твари – тут. Да, скорее всего, так и есть.

Но он – человек. Человек, а не демон. И если я не буду пытаться помочь людям – то толку в этой войне?

Я сажусь рядом, пока щиты не дают тварям приблизиться. Оцениваю состояние... М-да, нужно всего ничего: остановить кровь, зафиксировать кость, – вытаскивать будем потом – набросить подпитку через астрал... Но это все знакомо, это я умею и делаю уже не в первый раз.

Георга достаточно разбудить, он лишь истощен, для помощи хватает простого трансфера силы.

– Сможешь его утащить? – я указываю на Марата.

Георг торопливо кивает.

– Стефания, – подзываю я девушку, – утаскивайте его отсюда.

А глаза у нее – пустые-пустые…

– Сейчас же! – рявкаю я.

Некогда успокаивать. Да и горничная собирается, направляется к раненному. Подходит к нему и старик. Ладно, можно облегчить вес… Дотащат вдвоем.

А я прикрою.

В нос дохнуло иным запахом. Тоже Скверна, но другая, знакомая… Очень знакомая.

– Бегите! – я вливаю большинство оставшихся сил в защитный контур вокруг Георга и Стефании с их ношей.

Поверх контура – Изгоняющая Стена. Просто название, никого она не изгоняет… Но тварей отпугнет.

– Что?!

– Бегите!

Это – моя Немезида. Черная тень, приближавшаяся откуда-то из-за моря Низших и Нулевых. Черная тень, от которой разбегались все демоны – кто из примитивного страха, кто чувствуя огромную мощь этого существа, кто понимая, что силы неравны и нужно засвидетельствовать свое почтение.

Сгусток Тени. Истиннорожденый, вновь явившийся в виде моей абсолютной копии.

Я одной мыслью прокалываю собственную руку. На ладони вспыхивает сгусток Пламени Крови. Миг – и послушная моей воле огненная плеть летит к провалу в черное ничто... Но тут же тухнет, едва касается черноты.

Даже если я сожгу себя полностью – сил все равно не хватит чтобы победить его...

Демон приближался медленно, неспешно. Приближался и негромко говорил моим собственным голосом:

– Вот мы и встретились. И вновь по разные стороны баррикад… Так жаль.

– Заткнись, тварь.

Демон приблизился. Я не видела его лица, лишь силуэт, по почему-то чувствовала, что он улыбается.

– Тварь – тот, кто сотворен… я же древнее и старше. Куда старше. Почему ты сражаешься против меня? Против нас? Зачем тебе эта уже проигранная борьба?

Глупый вопрос.

Я в ответ лишь качнула клинком. Хватит говорить с ним. Этого вообще не стоило делать. Никогда.

– Правильно. Не стоит задавать вопросы. Твое дело – сражаться, солдат. Защитник. Но тут некого больше защищать, – демон сделал еще шаг ко мне. – Все осталось в прошлом. Ты отдала свою жизнь за тех, кого защищала. Этого ведь достаточно…

Тень начала обходить меня по кругу.

– Насладись посмертием, ты ведь заслужила его. Живи. Иди к власти. Получи силы, которые должна была получить. Найди того, кто чуть не убил тебя – это ведь не демоны, это люди. Живи и наслаждайся жизнью. Ни к чему сражаться. Не за кого больше сражаться.

Я развернулась, следя за демоном.

За спиной черной кляксы демоны напирали и напирали на убегающих, облепив тонкий, почти уже полностью опавший круг моих щитов. А до флигеля еще идти и идти…

– Они сами выбрали свою судьбу. Они – никто для тебя. Ты прожила свою жизнь и отдала свой долг.

Первый демон уже почти пробрался за щиты вокруг уходящих…

А я замерла, чувствуя, как слова Истиннорожденного проникают в разум. Правдивые слова.

Я отдала свой долг. Мои предки не сумели защитить мир от демонов, но и я, и многие другие, защищали то, что осталось от привычных городов и сел. Защищали с тех пор, как становились способны проводить энергию и сражаться, с двенадцати лет выходя в патрули, а с пятнадцати – уничтожая скверноносцев наряду со взрослыми.

Уничтожая, платя усталостью, болью и жизнью. Тренируясь и тренируясь в перерывах между заданиями и дежурствами. Любя – и теряя любимых, друзей, семью.

– Ты наконец-то свободна, – продолжала говорить моя Тень, – рядом город, в котором ты можешь жить так, как хочешь. Нет больше командиров. Долга. Войны. Тебе некого больше защищать, эти люди должны защитить себя сами.

Несколько бесконечно долгих мгновений я чувствовала, как впереди раскрываются двери, за которыми множество путей. Все, о чем я мечтала в Анклаве, стало реальностью: столько сна, сколько хочется, самая разная еда, часы, проведенные за книгами и рисованием, не в изучении демонов и ритуалов, а просто потому, что хочу читать и рисовать. Поездки на автомобиле по городу, походы в магазины, визиты в поместья к друзьям… Семейные ужины.

И никаких демонов. Никакой войны и сражений…

Вот только демоны – передо мной. Они уже здесь – и война уже идет. И на этой войне некому защитить эту троицу, из последних сил пытающуюся сбежать от ненасытных тварей.

Наваждение распалось. Я выбросила Огненный Взрыв, разбросавший в стороны тех демонов, кто подобрался к убегающим.

– Значит, ты выбираешь смерть, – негромко заметил Истиннорожденый.

Секунду мне казалось, что я еще могу отступить. Могу повиниться, могу встать рядом с ним, получить силы, недоступные никому, кроме Перерожденных…

А потом я обрушила меч на черноту.

Попыталась обрушить – демон схватил меня за руку. По ладони прошла вспышка боли, разрастающаяся, пробирающаяся выше по руке, в грудь, живот, ноги и голову, заполняющая вторую руку…

Истиннорожденный исчез. Запахи исчезли, исчезли демоны, исчезла даже ровная вытоптанная площадка под ногами.

Я стояла на коленях у Сердца. Неровные камни пола впивались в кожу, но это было почти ерундой по сравнению с прокатывающееся по телу болью, расходившейся от солнечного сплетения резкими, рваными толчками.

Правая и левая ладони были усеяны какими-то значками. Значки, похожие на те, которые были у целителя и менталистки, не светились. Просто черные мертвые рисунки, провалы в никуда… Все, кроме одного, на фаланге большого пальца, на котором рисунок пульсировал словно бы в такт Сердцу, в такт боли.

Боли, приносимой проходившей через тело энергией. Энергией, которую я, наконец, ощутила. Астрал был бесконечно далек, но он все же был, он ощущался!

Я попыталась призвать огонь. В Анклаве это давалось мне легко, но сейчас – ничего. Вода – тоже ничего. Так же как и любой другой из привычных образов и элементов. Почти ничего – все же просто выбросить энергию на ладонь удалось.

Инициация не подарила мне привычной магии. Но знак-то на руке теперь есть и даже, кажется, работает.

Я прикрыла глаза, сосредотачиваясь на астральном зрении. Ладно хоть оно осталось со мной, хотя привычный мир энергий теперь виделся словно бы сквозь мутное стекло… Но все же я была не настолько слепа, чтобы не различить раскинувшийся вокруг собственного тела слабенький, но все же действующий физический щит. Интересно…

Я попыталась убрать защиту, обратившись напрямую к астралу… Ничего.

Может быть, все дело в знаке? Если тут используют астрал как-то иначе, то он может и не откликнуться на те образы и действия, к которым привыкла я. Еще бы понять, у кого спросить… Хотя Георг наверняка что-то, да должен знать.

Я попробовала сосредоточиться на знаке, на его пульсации. Кажется, что-то шевельнулось где-то глубоко внутри – и щит вокруг меня распался.

Расходящаяся по телу боль уменьшилась до терпимых пределов. Несколько десятков вдохов и выдохов, теперь проводя пусть и крохи, но все же крохи взятой из астрала энергии, и я поднялась на ноги. Шагнула вперед, к Сердцу, погладила острую грань…

– Я вернусь. И скоро. Благодарю за доверие.

Да, говорить с каким-то там «фокусирующим кристаллом» попросту глупо. Но Сердце не было простым артефактом. Что оно показало мне? Будущее? Возможное будущее? Мои собственные страхи?

Как бы то ни было – нужно действовать. Нужно допросить Марата, нужно понять, кто представил Владимировну неодаренной и безумной и как это изменить, нужно вернуться сюда и узнать, в каком состоянии защита особняка, нужно…

Много чего еще нужно, хотя бы просто пройти по комнатам и выяснить, что тут и где находится. Если отец Владимировны изгонял демонов, то он мог что-то знать о них и о возможностях Прорыва… нужно уточнить. И понять, наконец, что это за старуха, которую я хотя бы отогнать теперь, думаю, смогу. Да, вложение энергии в атаки, скорее всего, будет минимальным, но лучше, чем ничего. Демоны терпеть не могут сырую астральную силу, противоположную их сути. Если не удалось зажечь обычный, стихийный огонь, может быть удастся с астральным, или хотя бы с Пламенем Крови...

Сердце касалось разума. Гнало в одну комнату, в другую, подсказывало, на что нужно обратить внимание… И я обязательно обращу, когда пройду по удивительно пустому сейчас поместью.

Но сначала – Марат, Георг и Стефания. Сначала – люди, а все остальное приложится.

Ну и меч себе заберу, да. Не заслужил его этот дурманщик.

Глава 6

Выйти из комнаты с Сердцем оказалось несложно – при моем приближении часть каменной стены попросту растаяла, образуя арку. В том помещении, где еще недавно меня атаковал Нулевой, оказалось пусто. Разрушенный мной рисунок Врат полностью истаял, и теперь в углу на камнях были лишь следы крови.

Надо убрать. Если у кого-то хватило знаний открыть Малые Врата, то может хватить и знаний по крови призвать какого-нибудь Цербера или Искателя, а у меня и так проблем выше крыши. Благо, на этом складе всякого хлама обнаружились какие-то запыленные одежки, от одной из которых я и отрезала кусок, затерев им кровь. Тряпку надо будет потом сжечь… Как и мою нынешнюю одежду, скорее всего. Но пока окровавленный лоскут перекочевал в карман.

Демон не появлялся. Скорее всего тварь была из тех, которые питаются страхом, потому и не прикончила меня, хотя могла бы. Перерожденный Высший, если бы это был он, заговорил бы, а вот Истинорожденный… Честно говоря, не представляю, зачем ему понадобилось бы со мной играть. Эти существа невероятно могущественны, и немного страха – не то, что им нужно.

Ладно, пока старухи тут нет – и хорошо. Странно только, что уничтожение Малых Врат не развеяло ее… Значит, где-то есть еще Врата или, как вариант, кто-то мог прислать ее сюда.

Надо выяснить, что знает об этом всем «мой» ненаглядный родственник.

Боль в теле, подаренная Сердцем, почти истаяла. Текущая внутри энергия ощущалась несколько чужеродной, но, скорее всего, просто потому, что Владимировна магом не была и ее тело просто не привыкло ко всем ощущениям, рождаемым проводимостью. Так или иначе, я все же опиралась на ее органы чувств.

Неспешно выбираясь из подвала я пыталась, как привыкла, проводить по телу энергию астрала. Маги способны напитывать собственное физическое тело, поддерживать его, быстрее справляться с полученными ранениями, отгонять усталость… Но в моем случае результат был скоромнее, чем хотелось бы. Скорее всего, нужны тренировки, ну или, опять же, проблема в непривычному к проводимости телу. Радовало только, что сила рода все же медленно залечивала последствия отравления. Процесс только начался, но все же.

Несмотря на поздний час и довольно большую слабость, энергия рода, а может и зелье Георга, позволяли неспешно, но двигаться к алхимику. По дороге никто не встретился, что скорее радовало: лишних вопросов не хотелось.

Во флигеле мало что изменилось, разве что Георгий убрал кровь, да пустые бутылки зачем-то накрыл курткой. Ну и к полной, судя по всему, приложился. Ну хоть в кресле не спал, перелистывал какую-то замусоленную книжку с желтыми страницами. Дверь в «лабораторию» была приоткрыта, и на столе там виднелось что-то, накрытое ветошью.

Все еще бессознательный родственничек обнаружился лежащим на боку рядом с потрескивающим камином.

– Он живой вообще? – полюбопытствовала я, не имея большого желания прикасаться к этому слизню больше необходимого.

– Живой, – лаконично отозвался старик. Он не шевелился, наблюдая за моими действиями и явно что-то обдумывая.

Стоило сосредоточиться, как стало ясно, что ремень – действительно артефакт. В астральном плане он казался чем-то похожим на кусачую псину, сейчас вздыбившую шерсть.

Вообще-то ты – моя, собачка. Это ощущалось совершенно четко – меч принадлежал мне. Точнее даже не совсем мне, а роду. Роду, в котором я была старше этого дурманщика.

Я положила ладно на пряжку, на сей раз игнорируя вспышку жара. Сторожевого пса надо поймать за гордо и держать. Держать, пока не поймет, кто его хозяин.

Мгновение, другое… Под моей рукой неистовствовала вложенная в артефакт энергия, пытаясь ударить, укусить побольнее, впиться в ладонь, предплечье, плечо. Но здесь и сейчас моей воли было достаточно, чтобы прижимать к земле, укрощать рвавшуюся из пояса силу.

Этот сторож должен знать свое место. И своего хозяина.

Последний всплеск – и кусачее пламя энергии опало, успокаиваясь. Ладонь больше не покалывало, ничего не пыталось прожечь ни плоть, ни энергетику.

– Неплохо, – заметил Георг. – Значит, ты все-таки одарена.

– А ты сомневался.

Старик хмыкнул.

– Ни малейших проявлений – раз. И ничего не показавшая диагностика – это два.

– А какие проявления должны были быть?

Я начала стаскивать перевязь, развязывая хитрым образом завязанный узел.

Георг повел плечом.

– В зависимости от основной Печати. Там спонтанный пирокинез, левитация, усиление регенерации… Вариантов много. Обычно уже до семи лет уже понятно, к чему энергетика предрасположена, ну а во время Инициации все потенциально возможные Печати появляются.

Интересно… Все потенциальные Печати? Это какие-то вбитые в энергетику мыслеформы для концентрации энергии или что?

Мне точно нужен местный самоучитель магии. Но есть и другой вопрос, более насущный:

– А почему не попробовали Инициировать даже без предпосылок? Вдруг тест ошибся, и я там, не знаю, какую-нибудь такую Печать имела бы, для проявления которой просто не было условий?

Георг развел руками.

– Опасно. Если неодаренный прикоснется к Сердцу, то его может сжечь изнутри. Энергия пойдет в неспособное проводить ее тело – и дальше мучительная смерть.

Некоторое время старик молчал, потом добавил:

– Владимир собирался попробовать с Дмитрием. Твой брат сам этого хотел, да и было одно происшествие, похожее на спонтанное самоусилиние… Но не успел.

По лицу Георга пробежала судорога и он, совершенно не смущаясь, приложился к бутылке.

– Ты установил время смерти?

– Да. Ребенок погиб два дня назад.

Вот же…

– И, я так понимаю, в поместье беременных или недавно родивших нет?

Ну вдруг…

Георг покачал головой.

– Я не думаю. К тому же все обитатели усадьбы сейчас здесь. Стеф не носила ребенка, ты – тоже.

Таак…

А вот это уже интересно. Выходит, что Врата должна была нарисовать или я, или он, или Стефания с Маратом. Или есть еще что-то, чего я не знаю.

– А гости? Я не думаю, что кто-то притащил с собой мертвого ребенка, но отраву-то же кто-то подсыпал…

Георг развел руками.

– В день подписания брачного контракта тут были и твой жених с братом и родителями, и приглашенные повара, Стеф в одиночку столько всего не приготовила бы. Но не думаю, что кто-то из них бы действительно принес бы с собой тело ребенка.

– Но откуда-то он взялся… А Марфа?

Последнее было сказано наугад. Стоило узнать об этой женщине побольше до того, как будить родственничка.

– Что – Марфа?

– Ну если я гонялась за ней с ножом, то…

Старик помрачнел.

– Марфа уволилась после того случая. Хотела подать в суд, ты ей, вообще-то, лицо, да и не только его, порезала сильно, но Марат все уладил, да и с невменяемой спрос меньше.

Так. Значит, я гонялась за работницей, коль «уволилась». Работницей, которая, как минимум, должна тут все знать и в подвал, наверное, попасть смогла бы…

– Но это мог бы быть ее ребенок?

– А я знаю? – пробурчал старик. – Мы с ней нечасто встречались, знаешь ли. И у меня нет привычки выяснять, не находится ли в положении все женщины вокруг меня.

– Жаль.

Значит, надо будет поговорить с этой Марфой. Но это уже явно не сегодня. А сегодня…

Я вытащила из ножен меч, который так предусмотрительно захватил с собой Марат. Короткий и на удивление простой клинок в два моих локтя. Эфес без всяких украшательств, прямая гарда, рукоять с обмоткой из кожи, небольшое яблоко... Простой и добротный клинок, но не такой, какой обычно держат в артефактных ножнах. Хотя баланс близко к рукояти, и заточка позволяет и рубить, и колоть, и сталь вообще-то очень неплохая... А еще где-то глубоко внутри этого оружия дремала энергия. Далеко, далеко даже по меркам моего искаженного восприятия. Какая-то собственная сила, жившая где-то между волнистыми слоями булата.

Мой старый клинок был таким же. Почти таким же – длиннее на половину ладони. Пока остальные кто пытался сделать из меча тесак, кто украшал гарду так, словно собирался фехтовать с людьми, а не демонов уничтожать, а кто и вовсе предпочитал алебарду или топор, глава моего рода носила самый обычный клинок без знаков отличия. Клинок, который перешел ко мне…

Что с ним стало? С моей и Киры смертями род прервался. Захочет кто-то взять его себе? Или все ушли в портал раньше, чем решили проверить наши маяки, и меч так и остался лежать на мосту?

Да неважно.

Я вогнала меч в ножны и надела на себя перевязь. Надо будет еще дыр сделать, так-то болтается немного… Теперь это – мое оружие, а остальное – в прошлом. Хватит того, что показало Сердце и что возможно в будущем…

– И последний вопрос перед тем, как мы разбудим моего родственника, – я оглядела задумчивого старика, – как я объяснила нападение на Марфу и что сказали потом врачи? Почему меня признали больной? Это ведь могла быть просто ссора. Просто весь тот день как в тумане, а сейчас, выходит, она могла бы… отомстить с помощью демонов.

Старик какое-то время молчал. Смотрел пустым взглядом в камин – и молчал. Потом бросил тяжелый взгляд на лежавшего на полу Марата и признал:

– Ты ничего не говорила. Просто молчала, и все. Вызванный Маратом целитель, Виноградов, обследовал тебя и сказал, что со времени аварии… Скажем так, пережитое тобой породило что-то вроде второй личности. Ты с Марфой не ладила никогда, да и брат твой тоже, и… В общем, ссора зашла слишком далеко, вторая личность вышла наружу – и ты едва ее не убила.

Я мотнула головой, недоверчиво смотря на целителя. Он мало того, что описал временное подселение, так еще и в таких терминах, словно сам ничего в этом не понимал… Нет, конечно, может тут все не так, но у нас любой Книжник терминами сыпал будь здоров, да и из обычных людей врачи тоже все усложнять любили.

В Анклаве следили за магами. Вдруг кто-нибудь крышей поедет от близкого знакомства с баньши или суккубу продастся и периметр ослабит?.. Но до запечатывания дара и перевода в Любящие без права проведения нужен был не один и не два осмотра и несколько заключений – мало ли, вдруг ошибка какая.

А тут что – одно нападение, одно решение – и вот я уже безумна?..

– А что именно ставили? Какие препараты? Почему не решили, что это разовый припадок и со мной все нормально?

Целитель глубоко вздохнул.

– Я не знаю.

– Что?

– Я не знаю. Я… После аварии тебе было сложно, никто не справлялся, Диме тоже было нелегко… В итоге тебя положили в лечебницу. Наблюдали, потом выписали. Ты читала книги, тихо сидела около кабинета отца… И все равно была тенью себя. Все больше и больше уходила куда-то далеко от реальности, в мир, где родители живы. Потом вроде стало легче, таблетки из лечебницы отменили. Но потом ты напала, и… Я не участвовал в этой истории.

Я оглядела целителя. Он серьезно?

– «Какие-то таблетки»? Это как? Ты не знаешь, что это было? И кто вообще знает – Марат?

Старик отвел взгляд.

Виноватое выражение. Такое бывает у дежурного, проспавшего нападение и делающего вид, что он тут вообще ни при чем.

– То есть так ты выполнял свое обещание защищать род? Напиваясь тут и на все плюнув? – М-да, и с кем приходится работать… – То есть в поместье сейчас только целитель-алкаш…

– Я – алхимик.

– Да плевать. Алхимик-алкаш, мой дорогой родственничек-дурманщик, претендующий на главенство в роду, и горничная? У нее никаких проблем нет?

Взгляд старика стал еще более виноватым.

– Выкладывай! – рыкнула я.

– Стефания… Она в Империи по квоте. Ну, она из Польши, сбежала из-за восстания, и смогла осесть тут как потенциально одаренная. Владимир посчитал ее перспективной, взял к нам, но не успел ничего оформить, и Инициировать ее тоже не успел. Время для обновления квоты вышло, и…

– И она тут без документов, так?

Целитель кивнул.

Просто прекрасно… Ладно, начнем с того, кто способен доставить больше всего проблем.

– Отлично просто… Ты можешь разбудить Марата? Думаю, у нас есть о чем поговорить, и сейчас.

– Я-то могу… Но ты уверена, что этого хочешь? Он ведь использует дар, наверняка… Или… – целитель замялся. – Какая твоя основная Печать? Конечно, если ты сможешь от него защититься, если у вас одинаковая основа, то… В общем, я понимаю, что это очень личный вопрос. Можешь не отвечать. Не то чтобы я могу помочь с остальными Печатями, если они есть, но если ты – алхимик…

Старик оборвал сам себя.

– Щит.

Толку скрывать? К тому же у меня к Георгу будут вопросы, он как-никак одаренный.

– Как, кстати, им пользоваться-то?

Вопрос, кажется, целителя озадачил.

– Да просто сосредоточься да энергию направь через Печать, и все. Ну в смысле, это словами объяснить сложно. Нужен мыслеобраз, нужно…

– Ладно, потом тогда тренироваться буду. Буди его, – я вытащила из ножен клинок, устаиваясь поудобнее на грязном полу.

– Ты что творишь?! – старик подскочил с кресла.

– Ничего такого. Буди, говорю. Если что – кинешь в него свою бутылку с пойлом, заслужил. Кто-то нарисовал в подвале около комнаты с Сердцем знак Малых Врат. Если это не ты, не я, и не наша раненная – то выбор небольшой.

– Ты его не убьешь, – с нажимом произнес целитель.

– Не собираюсь. Буди давай. Просто хочу поговорить без его ментальных трюков.

Старик поджал губы.

– Буди, говорю, – нажала я, – или предпочтешь пить дальше, а этот дурманщик пусть в себя приходит и все тут разносит?

Георг покачал головой.

– Если ты – та самая вторая личность, то мне первая нравилась больше. Если демон…

– Мы это уже проходили.

– Ладно. Но если попробуешь убить – усыплю сам, – предупредил старик.

И как, интересно? Еще одного шприца около целителя не видно… Но я все же передвинулась так, чтобы видеть и старика тоже.

Георг же присел на корточки около Марата и, положив ладонь ему на голову, принялся что-то шептать. Знак на ладони старика при этом пульсировал, и пульсировал еще один, на запястье уже левой руки. В астральном плане казалось, словно целитель что-то словно бы менял в теле родственника… Не очень быстро, но действенно – Марат пошевелился и открыл глаза.

Дернулся, вскочил на ноги, попытался нащупать меч на поясе…

– Сел, – спокойно проговорила я.

Клинок в чуть подрагивающей – силы-то мои не бесконечные – руке остановился поблизости от внутренней части его левого бедра.

– Сел.

Марат не сразу понял, что не так, а когда понял, резко шагнул назад. Влетел ногой в камин, отшатнулся, едва не напоролся на уведенный мной в сторону меч. Повернулся, пытаясь найти вовремя перегороженный Георгом выход...

– Сел, – повторила я в третий раз, – иначе разговора не получиться, дядюшка. И это будет только твоя проблема.

– Но…как…ты… Георг, скотина, ты дал ей меч?! Этой припадочной, этой…

Я медленно поднялась на ноги, борясь с желанием как следует врезать брюнету. Не клинком конечно, просто кулаком.

– Ты натравил на нас со Стефанией демонов?! Отвечай!

– Я… Да что ты себе позволяешь? Ты…

– Жива, да. Откуда демоны взялись?

– Ты с ума сошла? Какие демоны? Ты… – он поймал мой взгляд.

Астрал взволновался, все чувства завопили о том, что со мной происходит что-то неправильное. Чужая сила словно бы заползла в черепную коробку и принялась там хозяйничать.

Я сосредоточилась на полученном от Сердца рисунке. Почувствовала его слабое тепло на пальце, пропустила через него энергию…

И окружила свой разум стеной. Простейший трюк, полезный только против слабых Нулевых, но отлично сработавший с этой Печатью – Марат так и застыл с удивлением на лице.

– Нечего лезть мне в голову, дядя. А демоны – самые натуральные. Которых ты призвал через Малые Врата в подвале и против которых захватил этот меч из дома.

А глаза-то забегали, забегали… Что-то он точно знает!

– Ты бредишь! Ты больна, Шереметьева – дармоедка, я сейчас же вызываю Виноградова и…

Яблоко меча врезалось в скулу с противным звуком. Ладно, переговоры точно не мое.

Георг за спиной дернулся, но я только покачала головой, вгоняя клинок в ножны.

– Убивать не буду, но лицо подправлю.

Отброшенный к самой стене Марат мотнул головой. Пытался поймать мой взгляд – и получил еще раз, уже под дых. Не смертельно, но неприятно.

Допросы – тоже не мое.

– Без твоих штук. Или ты думаешь, что можешь бить Георга – и самого тебя никто не тронет, а?

Пока «дядя» хватал ртом воздух, я просто и без изысков поймала его за загривок и прижала голову, заставляя смотреть в пол. Надеюсь, этого хватит, чтобы он свои трюки не использовал.

– К твоему несчастью, моя вторая безумная половинка способна гоняться не только за девушками. И если Марфе я повредила лицо, то тебе будет хуже. Давай отвечай, кто Врата нарисовал, дурманщик чертов!

– Ты безумна…

– Неправильный ответ! – я еще сильнее надавила на шею, вынуждая брюнета опуститься на корточки. – Ты их открыл? Отвечай!

На мгновение у меня возникло непреодолимое желание развернуть руку и сжать пальцами артерии… Вот только рука-то была маловата для этого. И так приходилось прилагать усилие, чтобы удерживать «родственника» в таком положении.

– Ответь честно, Марат, – неожиданно подал голос Георг. – Я поклялся защищать род, но если один родственник угрожает другому, то…

– Да не я это! Не я!

Кажется, у дяди сдали нервы. Еще бы – понял, что с двумя-то за раз не справится.

– О, а теперь я уже не безумна, и ты прекрасно понимаешь, о чем речь, – я не сдержалась от усмешки. – Отлично. А если не ты, то кто? Давай отвечай! Кто-то хочет убить меня, и если это не ты, значит ты – на очереди.

– Нет, я…

– Все-таки ты…

– Да нет же! Отпусти меня, сумасшедшая!

Сумасшедшая…

Я убрала руку и отошла на шаг.

Достала из ножен клинок, пока Марат медленно разгибался.

– Если меня собирался убить ты – то тут и закопаю. Если нет…

– Да не я это! Я вообще не думал… – Марат осекся.

Вновь попытался поймать мой взгляд. Я шагнула было вперед, поднимая клинок, но тут опять вмешался Георг:

– Это недоразумение стоит прояснить. И сейчас. Ника эмоциональна – но она в своем праве. Кто-то пытался убить ее, и если вы, Марат, не заинтересованы в расследовании того, кто напал на род, то…

Дядя скрипнул зубами.

– Не надо намекать на отлучение. Савельев и Шуйский на это не пойдут, им нужны карманные Ланские, а с безумной наследницей…

– Думаю, я договорюсь. Как раз позвали в гости к Шуйскому. А насчет безумия – все очень относительно. Разве зависимость от дурмана и призыв демонов не достаточный повод, чтобы и вас ограничили в правах?

– Да не призывал я никого!

– Но дурман принимаешь.

Дядя рвано выдохнул. Еще раз скрипнул зубами, потом провел руками по лицу…

– Я не представляю, что… Как ты, Ника, сумела защититься и почему стала такой… Но я не призывал никаких демонов. Кровью клянусь! Я… заснул. Потом почувствовал волнения в защите, увидел рисунок, решил узнать как вы, куда делись, понял, что была схватка…

– И вы так сразу опознали рисунок, но не попытались его разрушить?

– Разрушить?..

Ладно, может этот баран и правда не в курсе…

– Кто был в доме? Почему ты решил, что я мертва? Рассказывай, что ты знаешь!

Марат уставил на меня. Теперь уже явно стараясь пробраться в разум, подчинить, сломать…

Щит. Простой ментальный щит. Просто энергия, просто камень, через который не пробиться.

– Отвечай, – холодно проговорила я, смотря в расширенные глаза родственника. – Я – маг. Я – глава рода Ланских. Отвечай передо мной за свои прегрешения!

Откуда вообще мне пришла в голову последняя фраза? Не знаю…

Но она оказалась нужной. Важной… Мать как-то говорила, что глава рода не только отвечает за семью, но и способен спрашивать с родичей. Может, это как-то сыграло, а может, в дело пошло что-то другое, или этот Марат просто понял, что дальше отпираться бессмысленно… Но, так или иначе, спустя несколько мгновений он отвел взгляд.

– Я не хотел ничего дурного, клянусь. Я просто… обещал помощь одному человеку, а обернулось все… Не очень хорошо.

– Кому? Отвечай!

Марат вздрогнул всем телом. Открыл было рот…

И в тот же момент что-то черное, слабо ощутимое в астральном плане, обхватило его голову. Глаза Марата закатились, тело обмякло и медленно сползло по стене.

Глава 7

Георг, оттолкнув меня, с ругательствами метнулся к потерявшему сознание родственнику.

Какого черта?!

Демонов рядом не было. Никого не было, только мы втроем да спящая Стефания. Нет, технически, эта чернота, наверное, могла быть волей кого-то из Высших или Истинных, их возможности велики… Но их воздействие ощущалось бы постоянно. Я видела один раз человека, подконтрольного Высшему, и от него исходило Дыхание Скверны. Куда более слабое, чем от самих демонов, но все же.

– Вот говорил же, что идея плохая! – целитель положил ладони Марату на виски. – Еще и действуешь, как полицай из охранки…

Камин почти прогорел, керосинка так и осталось в другом конце комнаты, и в полутьме мерная пульсация символа на ладони старика притягивала взгляд.

– А что мне было – уговаривать его, что ли?

– Он – твой двоюродный дядя!

– И прекрасно знает того, кто меня чуть на тот свет не отправил. И не только меня.

– Ну насчет «прекрасно» я бы поспорил, – проворчал целитель. – Но это уже не имеет никакого значения.

Тон заставил насторожиться.

– Что? Почему?

– Потому что он ничего уже не вспомнит, – мрачно резюмировал Георг, отпуская голову Марата и поднимаясь на ноги.

– В смысле? Он…

Я вообще-то его не трогала. Ну, в смысле – не от удара же такой эффект? Мозг вообще не должно было задеть, ну никак.

– Он жив, – не менее мрачно отозвался целитель, отправившись в лабораторию и принявшись звенеть там склянками. – Но лишился воспоминаний.

– Всех? И как так вообще вышло?

Ответом мне было продолжающееся перебирание склянок и тихие ругательства.

Я медленно подошла к распластавшемуся у стены брюнету. Да, он мне не нравился. Да, он был в чем-то замешан. Да, он посмел ударить ничего ему не сделавшего старика. Да, он явно хотел, чтобы меня осматривал какой-то Виноградов, менталист, сделавшей из Владимировны безумную, по крайней мере в глазах местных законов…

Но Марат все еще оставался человеком. Он не продался демонам, не получил их метку. Он клялся, что никого не вызывал… Хотя, судя по всему, именно из-за него и произошел вызов. Он что-то обещал, принимал дурман…

Но он был не просто человеком, а моим родственником. Моей… семьей? Нет, не совсем.

В видении были демоны и Георг со Стефанией, тащившие бессознательного Марата. Сердце признало меня частью рода. Не частью даже – главой. Я отвечаю за этого человека, каким бы глупым, слабым и жалким он не был. Пока он не перейдет черту и не станет врагом – я должна защищать его, а не причинять боль.

Должна защищать того, кем он является… Защищать то, что пожирала чернота, клубившаяся в его голове. Чернота, принесенная извне, но и чернота, на которую он сам согласился.

Я протянула руку, коснувшись покрытого бисеринками пота лба. Я не умею исцелять, да и никогда не умела. Оказать первую помощь – да, как и любой Защитник. Там, где вокруг демоны, можно рассчитывать только на себя и на того, кто сражается рядом. Это после уже в Анклаве Любящий-целитель зарастит раны… Зарастит надежно, навсегда, а не просто прикроет заплатками да кровь заговорит.

Я не могла помочь Марату, не могла прогнать тьму, чья природа мне совершенно непонятна. Но могла защитить то, что тьма еще не поглотила. Остатки разума и памяти можно укрыть от расползающегося темного пятна. Далекий астрал не давал нужных сил, но близкое Сердце могло помочь. Сердце и рисунок на руке, способный ведь защитить от вмешательства в разум… Защитить не только меня.

Я сосредоточилась, прикрывая глаза и концентрируясь на той силе, которую могла получить от Сердца. Вокруг – земля моих предков. Я – глава рода и я хочу защитить того, с кем делю кровь.

И Сердце, созданное помогать, откликнулось на просьбу и начало передавать энергию. Мое дело теперь – направить нужное через знак на руке. Направить и осторожно укрыть тонким, но невероятно прочным защитным слоем и целое, и разрушенное, отгородить память, мысли и чувства Марата от сил, уничтожающих его сознание...

Сила текла сквозь меня, позволяя медленно, неспешно, но равномерно и неустанно создавать преграду. Надо лишь не мешать, надо лишь удерживать цель в разуме и ровно дышать, пропуская через себя поток энергии. Я – и посредник, и направляющий…

Кажется, Георг что-то говорил. Потом ругался… Но отвлекаться на него я не решалась: пока энергия двигалась, пока укрывала все нужное, любое изменение могло все разрушить.

Собственное тело протестовало все больше и больше. Пульс участился, удерживать дыхание спокойным и ровным становилось все сложнее и сложнее. Волны силы, проходившие через меня, приносили усталость.

Удерживать концентрацию становилось все тяжелее, а защита чужом разуме еще не сомкнулась.

В нос ударил резкий, неприятный запах. Захотелось чихнуть, но хотя бы сознание эта атака на обоняние прояснила, позволяя собраться. Вытерпеть еще один вдох, и еще…

Наконец защита выстроилась, полностью отгораживая тьму. Я рвано выдохнула, не без труда отпуская энергию, возвращая ненужное обратно Сердцу. Больше не нужно было быть проводником. Достаточно. Более чем достаточно.

Одежда промокла от пота, а сердце билось как бешеное. Для тела Владимировны столько энергии явно было перебором, и плевать, что я-то могу ее контролировать… С природой не поспоришь, а природа намекала, что для человека, едва-едва едва получившего возможность проводить, сделанное было явным перерасходом.

– Ника, слышишь меня? – Георг оказался рядом.

– Слышу, – без особой силы в словах отозвалась я. – Все нормально.

– Да, конечно, – устало отозвался он. – Разумеется. Дай я…

Я краем глаза заметила тянущуюся к шее руку и резко развернулась. Тело не то чтобы обрадовалось – перед глазами заплясали неприятные такие точки… Но еще пара движений, и под спиной появилась вполне надежная стена. Не то чтобы сидя на полу можно куда-то упасть, но все же.

– Нормально, – еще раз повторила я. – Все пройдет.

Надо восстановить ритм дыхания. Перегрузка при проведении – вещь неприятная, но терпимая.

– Ты только Инициацию прошла, а объем силы…

– Нормально все. Просто займись Маратом. Я отойду.

Будет глупо, если он от чего-нибудь другого загнется тут…

Георг мотнул головой.

– Так и отойти в мир иной можно. Дай я хотя бы уровень посмотрю, может быть тиранол или еще что-нибудь понадобится.

– Я…

– Хочешь лежать пластом до свадьбы?

– Ни того не хочу, ни другого.

– Ну и все тогда. Тебя недавно траванули, потом Марат перестарался с Успокоением, потом Др... демоны, потом Инициация, теперь еще это… Сиди, в общем. Марат все равно стабилен.

– А что вообще с ним? – поинтересовалась я, стараясь не обращать внимания на алкогольный дух от придвинувшегося старика.

Работал-то Георг, проводя энергию через мое тело и вслушиваясь в ее отклик, четко, явно не в первый раз. Но руки его подрагивали, и, что-то подсказывало – вовсе не от волнения.

– Что, что… – раздраженно откликнулся целитель, ставя на пол несколько склянок и вновь направляясь в лабораторию, – последствия дурости.

Зон стекла, ругань, какое-то бульканье… Все это едва долетало до разума. Я старалась направить сознание на восстановление. Получилось так себе, сказывалась и усталость, и банальная слабость энергетической системы. Это я с трех лет простейшие проведения делала, а Владимировна никогда ничем таким не занималась…

– Чьей? – полюбопытствовала я, когда старик вернулся с каким-то запыленным шприцем.

– А это хороший вопрос. Подставь руку.

Ну да, конечно. Если учесть, что именно он собирался мне часа три назад вколоть…

Целитель возвел глаза к потолку.

– Слушай, я понятия не имею... кхм, в общем, почему ты изменилась. Я знаю, что не успел, что отрава убила… тебя. Нанесла слишком большой ущерб мозгу до того, как я ввел антидот. Но я, возможно, ошибался. Или восстановление даже с такими, как у тебя, повреждениями, все же возможно. Может… Может Виноградов и прав, и это какое-то альтер-эго. Может – одержимость, и у тебя как-то хватило сил обмануть Сердце и получить доступ к его энергии. Не знаю. Никогда о таком не слышал. Но я не враг роду Ланских, в котором ты теперь глава, и не враг тебе. А с учетом нынешней ситуации… – он глубоко вздохнул, – или мы объединяемся и доверяем друг другу, или все заканчивается плохо.

Я не сдержала усмешки. Если учесть, что сейчас в видавшим виды флигеле требующего ремонта особняка находились раненая горничная, целитель-алкоголик и мой родственник, потерявший неизвестно сколько воспоминаний, оно и не начиналось хорошо.

– Зря смеешься. Или не ты передумала выходить за Хорошилова?

– Брака не будет. Никакого и ни с кем. Но давай подробнее насчет «плохо».

– Руку подставляй, не будь ребенком. Чем раньше введу восстановитель, тем быстрее отойдешь.

«Не будь ребенком»… Ладно, в целом – он прав. То, что я не люблю иглы и уколы, никак не отменяет того факта, что этот проигравший битву с зеленым змием старик сейчас более-менее дееспособен и соображает в целительстве лучше меня.

Я подставила руку. Левую, по привычке.

Вообще давать колоть в вену что-то тому, у кого трясутся руки – так себе идея. Но, к моему удивлению, Георг со второго раза справился, да и кровь быстро остановил.

– Минут через десять-пятнадцать подействует. А это выпей, – он поставил рядом со мной один из принесенных для Марата бутыльков.

– А…

– Ему не нужно пока, а мои запасы не бесконечны.

– Не нужно?

– Пей. Да, не нужно. Не думаю, что он в ближайшие дни придет в сознание, и оно и к лучшем – нам все равно нужен будет менталист. Причем – неболтливый, – Георг вновь принялся ощупывать виски родственника. – Хотя теперь это терпит.

– Может, ты хоть сейчас объяснишь, что случилось? Я вроде ему скулу только сломать могла…

– Не только могла, но и сломала. Откуда ты этого набралась… Я еще поверю, что отец не сдержался и рассказал о демонах, но это… – он наткнулся на мой взгляд. – Ладно, я не хочу ничего знать. Не сейчас, хватит с меня. В общем, здесь, на территории поместья, магии плевать на всякие ограничения дееспособности и прочее. Насколько я понял, наблюдая, ты, пройдя Инициацию, подтвердила свое право стать главой рода. И благодаря этому и тому, что Марат, попытавшись применить к тебе Повеление, по сути, вызвал на дуэль за старшинство, которую проиграл, ты сумела приказать ему рассказать то, о чем он поклялся молчать. Поклялся менталисту или в присутствии менталиста, потому что нарушение клятвы вызвало разрушение памяти. Я в этом не силен, но, думаю, начали разрушаться те цепочки ассоциаций, которые кодировали определенные воспоминания, потом еще и еще… Не знаю, как далеко зашел процесс, но, так или иначе, сейчас уцелевшие участки памяти защищены, и эту защиту поддерживает родовая магия. Не думаю, что пока Марат на территории поместья, что-то изменится в худшую сторону.

Целитель, который явно с трудом произнес такую длинную речь, покосился на меня – и достал лежавшую около кресла фляжку, из которой сделал хороший такой глоток.

– Это от радости или от горя?

Старик какое-то время молчал, смотря в одну точку, потом покачал головой и ответил невпопад:

– Если кто-то обо всем этом узнает, то мы со Стефанией получим блок, а ты отправишься жить к Хорошилову.

– Что? Почему?

Целитель во второй раз возвел глаза к потолку.

– Потому что у тебя ограничения по психиатрии, и Марат, если дело дойдет до официальных бумажек, их тоже получит как минимум на год, даже если большая часть памяти уцелела. Вот и выходит, что род без дееспособных членов. Только Хорошилов и остается, контракт-то с ним подписан. А у него наверняка свои планы, в том числе и на поместье.

Я выругалась. Вот же!..

– А дочь Марата?

Георг задумался, с явным трудом совмещая в голову куски воспоминаний.

– Неодаренная, живет где-то под Псковом, официальной женитьбы на матери не было. Теоретически, если Сердце ее примет – подойдет, Совет может и сохранить все как есть, назначив меня опекуном, Шуйскому не выгодны движения Хорошиловых. Но эти движения будут, ты-то уходишь в другой род, а…

– Никуда я не ухожу, – отрезала я. – Докажу свою вменяемость и пускай жених отправляется в дальние дали. Не удивлюсь, если ему Марат что-то пообещал. Хорошо устроились – меня признать безумной и выдать замуж, а после на двоих разделить тут все.

Георг пожал плечами.

– Думаю, в этом случае тебя убили бы после свадьбы.

– Значит, повезло, – отозвалась я. – Поторопились. Или еще кто-то постарался.

Препарат целителя начал действовать, и жизнь налаживалась. Спать хотелось, но тут ничего не поделать – день был безумно длинный, а отдыхать все же нужно всем.

Я поднялась на ноги, прикидывая, смогу ли оттащить в особняк «дядюшку». Колено намекало, что вряд ли. Но и тут куда его девать… Не на стол же лабораторный класть.

– Насчет неболтливых менталистов, – проговорила я, – думаю, Шереметьева нас не сдаст. Она вроде как вообще не в восторге от всей этой истории с нашим родом, звала меня в гости к Шуйскому…

– Анна Михайловна? – на лице старика отразилась задумчивость. – Уверена? Она на князя работает. Раньше работала, по крайней мере. А Шуйский – из активных опорников. Политик, хотя и маг сильный, конечно. Десятник – и это только на Больших Печатях, а сколько их всего точно никто и не знает. Шереметьева, может, и промолчит, но не за просто так. Твой отец с дедом держались далеко от политиков – и правильно делали.

– А есть другие варианты? Или у него, – я кивнула на Марата, – все само самой пройдет?

Георг покачал головой.

– Не думаю. Будь у тебя атакующая Печать, можно было бы, наверное, выжечь родовой силой чужую энергию, но такое его калекой может оставить. Все же – разум…

– Вот именно.

План даже на мой взгляд казался не слишком надежным.

– Ладно. Но все равно с Шереметьевой связываться лучше утром, сейчас толку дергать?.. Может и придет, но плату точно больше потребует. Так, поможешь? – целитель повернулся к креслу. – Тут спинка заедает.

Вообще странная мебель... Вроде и кресло, но можно спинку сложить и из-под сиденья подушку выдвинуть – и выходит что-то вроде узкой кровати. Старой, драной, явно не раз и не два искупанной в алкоголе… Но все же. Правда, затаскивать на нее Марата все равно оказалось неудобно, уж больно много родственничек весил. Это не худая Стефания…

– Иди спать, – вытерев пот со лба не то предложил, не то скомандовал Георг. – Утро вечера мудренее. Да и после таких перегрузок в принципе надо выспаться. И поесть стоит, и…

Старик наткнулся на мой взгляд и осекся. Помолчал, но все же продолжил, уже без этого дурацкого тона мамочки-наседки:

– Как целитель говорю – отдохни. Завтра много дел, я один со всем не справлюсь. Толку от тебя будет, если с кровати не встанешь?

Я хмыкнула. Встану, куда денусь-то…

– Я серьезно. С этими двумя ничего случиться не должно, да и я все равно утром Златана позову. Он не болтливый парень, иногда мне помогает и…

– Составляет компанию за распитием?

– Не, Злат завязал давно. Его отец мне кое-что должен, а когда сын уродился одаренным и получил основную Печать Алхимика, то попросил натаскать в обмен на будущую помощь. Я его звал, – Георг кинул взгляд на Марата, – в некоторых ситуациях. И сейчас поможет.

– И давно он тут был в последний раз?

– Полгода назад. Марат Евгеньевич был не очень доволен его присутствием, так что я перестал его звать, сам справлялся. Допуска у Злата через защиту поместья нет, я сам проводил. Так что он ни к чему не причастен. Но зато Златан и в лечебнице Горчаковой крутится, и к Медведевым и еще паре не самых влиятельных, но все же Разрешенных родов вхож, может, что интересного и расскажет.

Мне не слишком нравилась идея пускать в дом постороннего – но какие альтернативы? Самой за этими двумя ухаживать? Ну уж нет.

К тому же и Сердце намекало, что надо бы познакомиться с домом, узнать, что с доходами, и есть ли они вообще, понять, с кем спутался Марат, заглянуть в вещи отца Владимировны – коль он вроде как имел дела с демонами, то, может, что-то знал про эту старуху и возможность Прорыва, и мог оставить об этом какую-нибудь информацию. Стоило еще поискать что-нибудь, способное избавить меня от статуса психически нестабильной… Щит, который спас от действий Марата, не факт что поможет против других менталистов. Или все-таки поможет, и достаточно будет прийти и сказать, что все нормально со мной? Надо у этой Анны Михайловны спросить, все равно нужна ее консультация.

И это еще про непонятную Марфу, непонятного нападавшего и непонятного ребенка молчу.

В общем, дел столько, что впору принимать какой-нибудь энергетик да прямо сейчас отправляться их делать. Но, увы, Георг прав – мне нужно отдохнуть. С постели-то я встану в любом случае, даже если просплю пару часов, но и соображать надо, и по сторонам смотреть, и тренировки хоть какие-то начать, а то с таким уровнем проводимости меня даже Нулевой ухлопать может.

Златан – так Златан. К тому же еще кто-то готовить завтра должен будет…

– Ладно, зови своего помощника. А я правда пойду спать. Только – у тебя есть железная стружка? Не нержавейка, а именно железо? Или, еще лучше, серебро?

Может, и сумею его обработать как надо. Вроде кое-какие реактивы в лаборатории были.

– Думаешь, Другие еще тут?

А Георг не дурак… Ну или тут все же знают о простейших защитах от демонов.

– Не хочу выяснять это когда уже поздно будет.

Старик понятливо кивнул.

– Есть паста с обработанным серебром. Твой отец ее использовал при экзорцизме – работала надежно.

Что ж, хотя бы одна хорошая новость.

Глава 8

Во сне он наблюдал за мной. Черный провал в ничто, мой собственный двойник. Стоял рядом, смотрел, словно видел впервые…

Потом пришли другие образы. Мелькало лицо Анны Михайловны, потом появился какой-то парень, отдаленно похожий на Владимировну, решительно сжавший кулаки и, кажется, стоявший в каких-то странных развалинах. Потом появился Ловец. Выглядел он как обычная жирная белка, только со светлым мехом, но стоило мне попытаться протянуть к нему руку – во сне почему-то этого хотелось – как «белочка» тут же выбросила Удочку. Щуп в меня не вцепился, прошел словно бы через тело… И ничего.

Это было настолько странно, что я проснулась.

Ловец никуда не делся. Сидел у меня на груди и смотрел черными глазами.

Стоило это осознать, как тело среагировало само. Я вскочила на ноги, сбрасывая с себя демона. Окутала ладонь доступными крохами астральной силы…

– Как некультурно! – Ловец изящно приземлился на задние лапы и встал прямо на круг из той самой вроде как раз защищавшей от демонов серебряной пасты. – Сравнивать меня и выходца с Той Стороны. Очень приятно.

Таак… Не Низший. Если говорит – значит Высший, Нулевой бы на эмоции воздействовал уже. Значит…

– Эй, тебя не смущает, что я, вообще-то, на обработанном серебре стою?! Досталась наследница…

Чего не стоит делать с демонами, так это заговаривать. Никогда. Любое слово будет использовано против разума, любая промелькнувшая эмоция может стать ключом к будущему безумию, и…

– Ясно все, – говорил Ловец странно шевеля губами, – ты вообще в курсе, кто я? Видимо, нет… Ладно, потом поговорим. Но сначала…

Белка щелкнула пальцами, и прямо на мою кровать из ниоткуда приземлился пухлый том в черной обложке без всяких надписей. Том пыльный и, кажется, покрытый в том числе и паутиной.

– Ознакомься. Как закончишь – сообразишь где меня искать, – с этими словами демон растаял в воздухе.

Просто взял и растаял.

Я протерла глаза, чувствуя, что все могло быть частью сна. Ущипнула за руку – больно. Надавила пальцем на глаз – окружающий мир повел себя так, как должен был. Какого?! Что это вообще было?

Ловцы – Низшие. Простые преобразованные дохлые твари, для тел которых используют то, из чего не сделать Искателя или там хотя бы Бойца. Они неспособны говорить, неспособны мыслить и вообще ни на что не способны, кроме как нападать на ближайшую цель и пытаться вытащить из ее тела энергию, не магическую даже, а вполне физическую, ту, которая отличает живое от мертвого.

Нулевые залезают в разум. Вызывают эмоции, которым трудно, почти невозможно сопротивляться. Они неспособны думать и крайне редко говорят, хотя и могут. Воплощенные стремления и страсти самых разных видов... Некоторые даже считают, что они – отражения людских грехов.

Высшие разумны. Перерожденные когда-то были людьми, но однажды добровольно поддались Скверне и изменились. Кто-то лишь немного, получая, скажем, возможность извлекать энергию из чужой крови, кто-то – больше. Такие, например, могли по собственному желанию или без него принимать форму волкодлака, подобную той, что показало мне Сердце, или получали другие изменения внешности, вроде там змей на голове или ядовитых клыков. Кто-то и вовсе утрачивал человеческий облик, трансформируясь во… Что-то. Например, в гигантского бронированного паука с молниями по всему телу – такого Кира убил на мосту.

Кира…

Я оборвала воспоминания. Я ничего не могу сделать с прошлым. Могу разобраться лишь с настоящим, думаю, не зря мне снился этот парень. Но чтобы найти его надо решить более насущные проблемы.

И одной из этих проблем была тварь, только что сидевшая прямо на мне. Неизвестная тварь, не подходившая ни под одну из классификаций. Точнее, теоретически, это мог быть Высший, но чтобы трансформироваться в белку… О таком ни я не слышала. Никогда. Да никто не слышал. Высшие созданы сражаться, не с людьми, так друг с другом, и никто из них не стал бы выбирать такое бесполезное обличье.

Я потрогала место, где еще недавно сидела тварь. Ничего особого не ощущалось. Попробовала прощупать тело и окружающий мир астральным зрением, которое по-прежнему давалось так себе – ничего. Только какая-то странная тонкая нить связи, именно связи, не влияния или подчинения, ведущая к Сердцу дома. Что это – побочный эффект местной Инициации?

Ладно, потом. И книгу надо убрать подальше, от подарка демона ничего хорошего ждать не стоит. Может это – Нулевой, и паразитирует он на жажде знаний?..

Книгу я завернула в покрывало и засунула в ящик комода, закрывающийся на замок. Нечего тут этому лежать.

Надо привести себя в порядок, выяснить, как дела у Стефании и Марата, и приготовить что-нибудь поесть. Обойти дом, и…

Так, сначала – привести себя в порядок. Потом еда. Потом – все остальное. К тому же по дороге в ванную можно и комнаты осмотреть, теперь-то в особняке для меня нет закрытых дверей.

Правда, осматривать было особо нечего. Рядом с комнатой Владимировны нашлись две гостевые спальни, явно не использующиеся много лет – на это намекали слой пыли толщиной в палец и паутина по углам. Следующей была гардеробная, оказавшаяся весьма кстати: ходить в непонятном халате, в котором я проснулась в прошлый раз, не хотелось, а относительно нормальная одежда еще вчера отправилась в мусорку.

Напротив расположились несколько пустых комнат с занавешенной мебелью, в одной из которых стоял стол, подозрительно похожий на стол казино, а в другой имелся рояль… Или пианино. Еще две комнаты, где все было закрыто черными тканями… Ну и ванная – в этом крыле. В отличие от остальных помещений тут не было пыли с паутиной, но плитка много где требовала замены, да и краны подтекали. А так, вообще-то, просторное помещение, где, по замыслу строителей, наверное, и жить можно было…

Соседнее крыло мало чем отличалось. Разве что рояля не нашлось, зато обнаружилось помещение с мольбертами, а в одной из комнат, где явно недавно провели ремонт и подновили фрески, спал Марат.

Лежащий на своей кровати под бархатным балдахином, брюнет не казался ни раздражающим, ни властным, ни даже, как ни странно, врагом. Просто дурак, пошедший за дурманом и боги знают чем еще – и подставивший всех, в том числе и меня. Странное ощущение. Я стояла на пороге неубранной комнаты с мебелью из темного дерева, выглядевшей лучше, чем остальная в поместье, тогда как три соседних из-за протекающей крыши казались непригодными для жизни – и должна была злиться. Просто потому, что именно дураки наиболее опасны, и именно они в своей слабости и глупости губили остальных.

Но злости не было. Что-то внутри говорило, что родственник уже заплатил за все. Что он не опасен… Что-то… Сердце? Я ведь точно так же не могла злиться на Киру, который был не дураком, но удальцом, а еще неизвестно, что хуже.

– Госпожа проснулась! – голос Стефании заставил развернуться.

Горничная с подносом в руках поднималась по лестнице.

– Я думала, что вы еще спите, но еду приготовила, принесла, и…

Я подняла руку, останавливая девушку. Притворила дверь в комнату Марата и спросила:

– Ты на ногах? Как себя чувствуешь?

Попытка набросить сканирование через астрал ничего не дала. Просто пустота. Боли я от Стефании не чувствовала, но это – не показатель. С моим нынешним восприятием я, скорее всего, нащупаю что-нибудь только тогда, когда рана будет и глазами видна.

– Хорошо, спасибо. Вы хотите поесть у себя или…

– Давай в столовой, что ли, – коль я начала осмотр особняка, то надо его и закончить.

Стефания кивнула и направилась вниз по лестнице. Двигалась она куда проворнее меня – колено ступеньки не любило и неприятно напоминало о себе. Интересно, это как-то можно местной магией вылечить? Что-то подсказывало, что Георг пытался, но все же.

Вчера я столовую не слишком рассматривала – не до того было. Сегодня, при дневном свете, видно, что и тут не помешал бы ремонт. Очень не помешал бы. Как минимум потолок точно стоило оштукатурить как минимум. Да и сервизы на стеллажах были какие-то разнокалиберные, а на столе почему-то никто не заделал длинные царапины, словно бы от… ножа?

Есть в одиночестве в довольно большой комнате было странновато. Стефания мне компанию не составила, отправившись за десертом. Так-то обычно в Анклаве вся смена ела за одним столом, и тогда стульев на всех не хватало, или, наоборот, каждый принимал пищу там, где мог и когда мог. И если шло дежурство, то стоило торопиться – в любой момент могла начаться атака, а защита периметра не вечна.

А тут все совсем иначе. Дул ветерок, щебетали за окном птицы, солнечный свет заливал комнату. Все как в старых книгах… Только в старых книгах с Ловцом на груди никто не просыпался.

Интересно, кто готовил. Сама Стефания? Вряд ли. Даже магическое исцеление тратит силы исцеляемого, хотя раны и заживают куда быстрее, чем естественным путем. А крови она потеряла прилично, да и энергии тоже. Это не так, что ночью ранили, а с утра просыпаешься – и все как обычно…

– Госпожа, вы хотите что-то еще? – горничная поставила передо мной тарелку с каким-то суфле.

– Да. Сядь, пожалуйста, – я указала ей на стул.

Стефания напряглась, но подчинилась – и опустила взгляд, изучая стол.

– Кто готовил?

– Я, госпожа. Соли мало? Или…

Я подняла руку. С подчиненными общаться приходилось, а вот с горничными – нет.

– Давай сначала. Больше не называй меня госпожой, хорошо?

Девушка дернулась, как от удара.

– Я… Но… Простите, что я сделала не так? Я исправлюсь. Я… Там в лесу, я испугалась, этого больше не повторится, обещаю, я…

И что она так паникует?

– Эй, ты чего?

Вопрос явно застал Стефанию врасплох. Она посмотрела на меня и осторожно спросила:

– А вы не помните? Мы вышли на прогулку, и…

Она покосилась на столешницу. Что-то мне подсказывало, что следы там оставила Владимировна.

– Все я помню. Я не понимаю, чего ты так паниковать начала, – прямо ответила я.

– Госпожа…

– Ника.

– Что, простите?

– По имени, хорошо?

На лице девушки отразилась целая гамма эмоций, основной из которых было облегчение.

– Я лишь хотела узнать, кто был в доме и кто готовил.

Мало ли…

– Я готовила. А приходил Златан, вы его помните наверное, такой массивный друг Георга, и Анна Михайловна, лекарь которая. Но готовила я, и им предлагала. Златан согласился, а Анна Михайловна сказала, что на вызове только чай пьет, да и другие пациенты не ждут.

Быстро они, однако. Впрочем, судя по солнцу, сейчас было явно не самое раннее утро.

– Златан ночевать не остался, – продолжила Стефания, – сегодня тоже не приходил пока, но вообще должен прийти вечером. А, ну и Анна Михайловна просила передать, чтобы вы ей позвонили, как проснетесь.

«Златан ночевать не остался»…

Интересно.

– А когда она приходила?

– Вчера.

Вот ведь!..

Видя мое неудовольствие, Стефания смутилась и зачастила:

– Я думала вас разбудить, но Георг осмотрел и сказал, что не надо восстановлению мешать. И Анна Михайловна тоже осмотрела, и сказала, что насчет оплаты переживать не стоит, а о взаимной пользе можно потом поговорить, там дело не горящее, не срочное. Сон всегда помогает, и…

Я вновь прервала ее.

– Ты как себя чувствуешь?

– Я?..

Стефания явно смутилась. Эта Владимировна что, никогда ее, что ли, ни о чем таком не спрашивала?

– Ты. Удочка Ловца в животе – не самая приятная вещь в мире.

– Хорошо, спасибо. Георг говорит, что кое-какие зелья надо еще попить, но в целом все как обычно. Я… Я благодарна вам. Вы спасли мою жизнь. Что я могу для вас сделать?

Ну, вообще-то, не будь меня и моей идеи прогуляться по парку до флигеля – жизнь Стефании в опасности и не оказалась бы. Но говорить это едва ли стоило. И так, судя по всему, я, по ее мнению, вела себя крайне странно.

– Думаю, кое-что можешь. Постарайся привыкнуть к тому, что после отравления я смотрю на мир иначе – это во-первых. И во-вторых – расскажи сначала все о Марфе, а потом – о том, что у тебя за Печать.

Стефания смутилась еще сильнее, но все же ответила. Правда, только на второй вопрос:

– У меня нет Печати, г… Ника. Ваш отец хотел Инициировать меня, но посчитал, что тринадцать лет – еще рано, стоит подождать хотя бы год, а потом случилась эта авария… Но ваш двоюродный дядя, переехав сюда, понял, что лучше прислуги не найти, и разрешил мне остаться. Пообещал, что Инициирует, если я хорошо себя покажу. Вот я стараюсь.

Три года? Догадываюсь, у этого Марата подход был такой же, как у некоторых наставников Анклава, обучавших молодняк под девизом «Что бы ты ни делал, надо было делать лучше».

– А Марфа? Она тоже должна получить Печать?

Стефания отвела глаза.

– Расскажи, – надавила я. – Мне нужно во всем разобраться, и для этого я хочу услышать о происходящем из уст того, кто смотрит на все со стороны.

Кажется, это объяснение помогло. Горничная еще немного помялась и принялась рассказывать:

– Марфу ваш отец давно в дом взял. Инициировал тоже он, у нее Печать была, но какая – я не знаю, она-то ее прятала. Но после того, как вы в аварию попали, она выгорела. Пыталась спасти, пыталась передать жизнь вашему отцу – но не сумела. Георг ей помочь не смог. Она узнавала потом, что вроде как в клинике Анжуйских такое лечат, но не бесплатно. Общалась на эту тему с Маратом Евгеньевичем... Не знаю, до чего они договорились. Потом она чем-то вас… разозлила. Ну и уволилась после того, как Георг ее вылечил и отпустил. Больше я ничего и не знаю.

Отлично. Значит, одна из одаренных девушек, взятая в дом отцом Владимировны, из-за какой-то аварии – интересно, почему эта Марфа вообще ехала с нами? – лишилась своего дара. Не имела денег на лечение, и, что-то я догадываюсь, и Марат едва ли ей помог. А тут еще нападение Владимировны, подливающее масло в огонь ненависти…

Интересно, если Марфу Инициировали тут – это могло помочь ей проникать в особняк? Или…

– Я понимаю, это прозвучит странно, но я все-таки тебя спрошу: ты ведь не рисовала по чьей-то просьбе никаких знаков на полу в подвале?

Стефания замотала головой.

– Я не связываюсь с таким, госпожа. Ваш отец обещал, если моя основная Печать будет подходящей, обучить и в помощники взять, но не успел. Но что успел, так это накрепко объяснить, что с Другими связываться никому не стоит.

Вот уж точно. Хотя бы один здравый человек… Был. И после его смерти сюда демоны как к себе домой ходят, похоже.

– Может быть, кто-то нашел записи вашего отца? – предположила Стефания. – Марат как-то спрашивал меня о них, но я сказала только, что они в кабинете. Он пытался туда попасть, но не сумел. Ну и… – она оборвала сама себя.

– И?

– Я... мне один раз казалось, что там кто-то есть. В смысле – в кабинете. Но Марат Евгеньевич спал, Георг… В общем вряд ли это был он.

– Давно это было?

Стефания склонила голову.

– Кажется, через пару недель после того, как вы… вспылили. Я точно не уверена.

– А Марфа могла туда попасть?

Горничная только плечами пожала.

Интересно…

– А ты заходила раньше к отцу в кабинет? Сможешь сказать, не пропало ли чего?

Стефания неопределенно повела плечами.

– Могу попробовать.

– Пошли тогда, – я поднялась из-за стола. – Думаю, я в кабинет войти смогу.

Самым сложным в пути до нужной двери было держаться чуть за Стефанией, ведь я-то, в отличие от Владимировны, понятия не имела, куда именно идти. Благо, хватило небольшой остановки на пороге зала, чьи стены украшали мечи, совни, копья, бердыши и множество других средств борьбы с демонами… И людьми когда-то, да. И тут неплохо бы порядок навести, отполировать бы все, и...

Пока я рассматривала оружие, Стефания прошла чуть вперед, уверенно направляясь в левое крыло особняка, так что осталось только не обгонять ее. Странное ощущение зародилось внутри. Не болезненное, но и не приятное. И не просто зародилось, ну и усиливалось с каждым шагом, достигнув пика около ничем не примечательной черной двери, рядом с которой остановилась горничная.

Стоило положить ладонь на бронзовую ручку, как поток энергии прошелся по телу, окутывая руку, дверь, стены, дом… Прошелся – и истаял.

Дверь отворилась, и напряжение энергии внутри тела ослабло.

Стефанию можно было и не брать с собой. Кабинет, а это именно кабинет, как у генералов, только вместо планов и карт на стенах эти самые стены подпирали стеллажи с книгами, оказался разгромлен.

Почти все книги валялись на полу, многие порванные или лишенные страниц. Только в одном месте пара полок остались нетронутыми, словно погромщики просто не успели с них ничего скинуть. Страницы устилали ковер с теплым ворсом, из ящиков массивного стола выкинули содержимое…

А еще что-то двигалось словно бы в стене.

И почему я меч не взяла…

– Стефания, назад! – я толкнула девушку за себя и, обернув руку энергией, шагнула в комнату.

Сгусток непроницаемой тьмы вырвался прямо из стены, рванувшись ко мне черной медузой с раскинутыми во все стороны щупальцами. Дохнуло болью и отчаяньем.

Горничная за спиной сдавленно всхлипнула.

Я в последний момент сообразила поставить защиту вокруг собственного разума. Не как привыкла, а через этот рисунок на ладони.

Вышло плохо, неровно и слабо. Медуза потянулась ко мне, одно из щупалец почти коснулось моей руки. Перед глазами появилось лицо Киры, лицо матери, лицо…

Пошла ты, тварь!

Ярость помогла там, где не помогли щиты, и видения отступили. Один удар ладонью, окутанной так себе, но все же удавшимся Астральным Кулаком – и слабенькое Лихо потеряло форму и попросту лопнуло, как мыльный пузырь.

Ладно хоть так энергию использовать могу, а то с одними щитами как-то совсем грустно было бы.

– Это… что? – Стефания осторожно заглянула в комнату, – оно… ушло?

– Да.

Лихо питается дрянными эмоциями – и вызывает их. Тварь.

– Неплохо, неплохо, – на покрытом пылью столе из ниоткуда возник утренний Ловец. Жирная белка вновь стояла на задних лапах, – но, вообще-то, если будешь так тормозить с защитой – долго не протянешь. Хотя и защита не панацея… М-да, как-то я думал, что этой твари тут уже нет, а поди же ты. И толку с нее? Я ведь вроде говорил, что план так себе.

– План?

Кажется, позади вновь замерла в испуге Стефания.

– Ага. Мой предыдущий хозяин, вообще-то, дураком не был, чувствовал, что влез куда не надо. Думал, что оставит демонов охранять свои записи, и никто не рискнет сюда лезть… Хотя , кажется, помогло. Вот, может хоть это прочитаешь, коль от Книги Рода нос воротишь.

Из нетронутых, оставшихся на стеллажах книг вылетели вложенные листы. Сложились в стопку и зависли рядом с моей рукой.

– Г-госпожа, вы… вы их… притягиваете?

– Нет.

– А кто?

Хороший вопрос.

– Белку на столе видишь?

Стефания покачала головой.

Глава 9

Отлично… Значит, все-таки Высший. На полноценные иллюзии способны только они. Хотя Нулевой мог влезть в разум, и…

– Да не демон я, дурья башка! – «белка» подпрыгнула и исчезла в воздухе, тут же появившись на одной из пустых полок. – А служка не видит потому, что не твоей крови и не твой вассал. Инициируешь – тогда и поговорим. Читай пока. И вот это тоже, – он скинул с полок еще пару книг, – авось поумнеешь.

Сказал – и растаял.

Отличненько…

– Гос… Ника, я могу чем-то помочь?

– Думаю, что нет, – в чем бы ни было дело, разбираться с этим мне. – Можешь у Георга спросить, нет ли, по его мнению, сейчас каких-то препятствий для твоей Инициации?

Не то чтобы мне нужна была ее помощь с говорливой белочкой, но – чего тянуть? Да, сложно сказать, насколько верный союзник выйдет из этой девушки, но если все пройдет хорошо, то я смогу хотя бы показать, как вкладывать силу астрала в удары и прогонять всякую мелочь. Наверное, смогу.

– Сейчас?..

Страх на лице Стефании уступил место удивлению и опасению.

– А чего тянуть? Узнай, я пока попробую разобраться с отцовским наследием, – я помахала кипой листов. – Сколько тебя мой родственничек обещаниями кормит?

– Ну… Три года выходит.

– Думаю, это уже более чем достаточный срок. Или ты против?

Стефания замотала головой.

– Ну вот. Сходи пока, потом расскажешь.

Горничная несколько раз кивнула и быстрым шагом удалилась.

Надо позвонить Анне Михайловне, но пока у меня собственная проблема в виде болтливого демона, разгромленного кабинета и записей отца Владимировны, ради которых этот кабинет, собственно, и разгромили.

Сами записи я пока положила на стол. Не стоит прикасаться к тому, что дал демон. Странный демон, но, так или иначе – он хотел, чтобы это попало ко мне в руки. Подыгрывать твари – величайшая глупость. Пусть пока полежит тут.

К тому же сейчас ко мне вернулось странное ощущение в животе. Стоило сделать шаг по направлению к единственному стеллажу, который почти не тронули те, кто тут побывал, как это ощущение усилилось.

Интересно…

Чтобы отодвинуть стеллаж пришлось разобрать бардак на полу. Книг тут лежало много, и на знакомом мне языке, и нет. Были издания старые и ветхие, были совсем новые, на дорогой бумаге, и чуть ли не рукописные тома… Самые разные, кстати. Что-то казалось понятным, вроде исследовательских очерков по географии и истории, что-то нет, вроде «Полного справочника Больших и Малых Печатей», который перекочевал на стол – пригодится. Еще какие-то труды по магии, физике, геологии… Книги казались совершенно бессистемно собранными. По крайней мере, если не заглядывать внутрь, а заглядывать мне некогда.

И почему отец Владимировны хранил все это в запертом кабинете?..

Впрочем, кабинет, скорее всего, заперли по другой причине. Стоило отодвинуть тяжеленный стеллаж, как стало понятно, что по периметру комнаты, под отсутствующим плинтусом, шла толстая линия того самого алхимического снадобья, которое подпустило ко мне Ловца. Интересно…

А еще более интересно то, что прямо предо мной кусок стены попросту отсутствовал. Точнее он, конечно, был, но настолько прозрачный, что я и не напрягаясь могла увидеть находившуюся сразу за ним узкую винтовую лестницу вниз. Под этим крылом, выходит, тоже подвал… Впрочем, оно и понятно – круговые щиты легко подпитывать. У нас в Анклаве были здания и с двумя, а то и с тремя подземными этажами, лепившимися к Сердцу.

Стоило шагнуть в проход, в астральном зрении, кстати, вообще невидный, как в нос дыхнул ни с чем не сравнимый запах Скверны.

Что за ...?!

Я шагнула назад, в кабинет… Все нормально.

Вперед – вновь Скверна. И мало того – та часть дома, куда вела лестница, была словно бы вырезана из пространства, защищаемого Сердцем. Вся защита скособочилась и исказилась, истончаясь…

Я вновь шагнула назад, в кабинет.

– Ну ты или туда, или сюда, – Ловец присел на стопку книг совсем рядом со мной. – Или подтолкнуть?

Говорить я с ним не стала. Плевать, что сам не пахнет – некоторые демоны могли скрыть запах, да и астрал тут для меня плохо ощутим, так что на обоняние полагаться не стоит. Я ударила «Кулаком». По факту не проведение даже, а так, небольшое подключение астрала.

Мимо – тварь перепрыгнула на соседнюю книжную стопку.

Еще один мой удар – и вновь прыжок. Я шагнула вперед, раскидывая книжные залежи. Ловец отпрыгнул, хотя в этот раз я уловила тонкую астральную нить, появившуюся в тот самый момент, когда демон начал прыжок. Нить, тянувшуюся к стеллажу, на полку которого и приземлилось существо.

Шаг, удар – и все повторилось.

Все, пора эту игру заканчивать. На следующем шаге я атаковать не стала. Занесла руку – и потянулась к столу, на который Ловец, судя по нити, и прыгал. Выбросила руку, сбивая надоедливого демона в полете…

И в следующую секунду живот прострелила боль. Словно какой-то боец въехал по мне кулаком, прямо в солнечное сплетение.

Я завалилась на колени, едва не ударившись виском о стол. Дыхание перехватило. Атака была скорее энергетической, это чувствовалось. Такая вот маленькая дыра внутри… Быстро затягивающаяся, но все же.

– Извиняться не буду, – раздался издевательский голос «белки». – Сама виновата. Книги читать не хочешь, записи, которые твой как бы отец оставил, смотреть тоже не хочешь, на демонах своих похлеще него помешалась… Пытаться уничтожать меня не советую – только себе навредишь.

Вот же…

Я глубоко вздохнула, прогоняя по телу энергию. Получалось непривычно и в куда меньших объемах, но все же получалось. Говорить с демоном не хотелось, но, судя по всему – придется. Ну или придется искать того, кто разъяснит, как эту зеркальную связь снять… Если тут вообще такие есть.

– Как ты прошел через серебро?

Ловец фыркнул.

– А что оно мне сделает? К тому же в моем доме.

– В твоем? Ничего не перепутал?

«Белка» уселась на край стола и принялась болтать ногами.

– Если учесть, что Сосредоточие появилось тогда, когда закладывали фундамент, а ты, конкретно ты, тут вообще четыре дня – то точно моего.

Сосредоточение… Сердце, что ли?

– И кто ты?

– Фамильяр, если тебе о чем-то это говорит. Фамильяр рода Ланских, а коль ты, дремучий варвар, не способный к чтению, стала его главой – то и твой, как бы тяжело не было это признавать.

Фамильяр… Такие встречались в старых сказках людей о магах, где колдуны и колдуньи изображались с животными-помощниками. И они вроде как тоже являлись порождениями демонов…

– Опять ты о своем, – белка исчезла и появилась на одной из валявшихся у стола книг. – Мне не веришь – тут вот хоть почитай, что и как, – Ловец потопал по тому, на котором стоял, – то, что ты о чем-то не знаешь – не значит, что этого не существует. Дыры-то между мирами тут, в отличие от твоей родины, нет. Пока.

Дыры… Я прищурилась.

– Ты читаешь мои мысли?

Вместо ответа «белка» ткнула пальцем в центр моей груди.

– Я – нет. Но ты погрузилась в Сосредоточие, а Сосредоточие погрузилось в твою душу. Я же знаю все, что знает оно. Ты читай, читай. Умеешь же? Там хватит первых страниц.

Я осмотрела книгу. Просто том, в простом переплете, без капли чуждых энергий. Астрал, по крайней мере, тут был совершенно спокоен. Просто книга… Хоть и предложенная невесть кем.

С неохотой я открыла труд с поэтическим названием «Магические твари и где они обитают. Том восьмой: Фамильяры»

Я проглядела по диагонали предисловие.

«Фамильяры часто ошибочно причисляются к самостоятельным энергетическим сущностям, но это не так. Фамильяр есть воплощенная форма Сосредоточения, или Магического Сердца, или Истока, или по-иному названного энергетического концентратора, обеспечивающего доступ к манипуляциям магической, астральной или по-иному называемой, в зависимости от культуры, энергией, позволяющей с помощью обращения к символам-Печатям нарушать в том или ином виде объективные природные законы. Иными словами, фамильяр есть продолжение Сосредоточения, создание, чья задача – общение с членами рода, пользующимся этим Сосредоточением, и их вассалами. Большинство гипотез предполагает, что в фамильярах находят отражение и некие усредненные черты всех прикоснувшихся к Сосредоточению или же черты первых из тех, кто это сделал. Форма фамильяра индивидуальна и способна к изменениям, но в небольших пределах. Его способности…»

Я кинула мрачный взгляд на «белочку». Та стояла на задних лапах на столе и задумчиво смотрела в окно.

Ладно, потом прочту.

Я начала закрывать книгу, но взгляд зацепился за слово «демонами» на другой странице.

«Некоторые полагают, что происхождение фамильяров сходно с происхождением Других, в некоторых культурах именуемых демонами, но пока эта теория не доказана. Все же Другие существует в собственном пространстве, тогда как фамильяры – жители нашей реальности. К тому же ни один способ защиты от демонов вроде круга соли, молитвы, круга огня…»

Я захлопнула книгу.

– Серьезно? Ты думаешь, я поверю тому, кто пишет, что от демонов помогает молитва?

«Белка» развернулась ко мне. Выражение ее морды было каким-то странным. Будь она человеком, то я сказала бы «страдальческим».

– Прости, что не нашел тебе сходу труд какого-нибудь демонолога… Ах да, те целых три книги, которые существуют по этой теме, твой отец унес вниз. Да и их авторы не описывали фамильяров – незачем. На будущее – вообще-то помогает.

Отлично. Мало того что я болтаю с демоном, так он мне еще и рассказывает, что от его товарищей помогает молитва…

– Я – не демон. Как мне тебя убедить? Хочешь – сходи вниз и глянь, как помогает серебрянка и как твари не могут оттуда вырваться. И молитва и правда помогает, если веришь. Тебе – нет, не поможет. Но в устах истинно верующего и правда поможет. Почему – понятия не имею. Демоны почти не показываются людям, большинство даже магов с ними никогда за свою жизнь не сталкиваются. Ну, за исключением всех этих новых разработок.

– Не сталкиваются? Только у Ланских тут проходной двор для демонов, что ли?

– С чего это проходной двор? Дверь ты закрыла, тварей – убила.

– Не заговаривай зубы. Тут еще и спирит какой-то обитает.

– Ее Аглая зовут, – меланхолично отозвался Ловец. – Если попросишь – может, и покажется. И за нее своих предков благодари, это их идея была. А за остальных – отца.

– Остальных? Тех, которые внизу, что ли?

Белка кивнула.

Отлично. Просто прекрасно. Ладно. Надо захватить оружие, мало ли…

Я уже вышла из кабинета, как надоедливый Ловец возник прямо посреди коридора.

– Записи отца забери, дубина. Или хочешь, чтобы они в чужие руки попали?

Верное замечание. Хотелось верить, что Стефания или Георг заметками не заинтересуются, но все же.

Записи я отнесла в свою комнату и положила к книге. У той, кстати, на первой странице все же обнаружилось название, написанное чем-то подозрительно красным: «Книга рода Ланских». Все понятно… И ничего не понятно. После смерти матери в своем роду я стала главой, и никаких книг у нас не было.

– Или ты о них не знаешь, – влез появившийся рядом Ловец.

– Так, болтливая галлюцинация, лучше скажи – кто меня отравить пытался? Кто демона призвал? Если ты часть Сердца, то должен знать, что в доме происходит, – заметила я, направляясь в кабинет «отца» с мечом в руках.

– Кто тебе такой вздор сказал? – белка шустро слетела вниз по перилам, опережая меня на пару шагов.

– Ну так ты – часть Сердца. Ты знаешь, о чем я говорю и думаю. Знаешь об остальных, и…

– Стоп! – Ловец вспрыгнул на пол и перекрыл мне путь, комично уперев руки в бока. – Ты что, мало того что книжек не читаешь, так еще и выводы делать не умеешь? И, кстати, я знаю то, о чем ты думаешь, только потому, что ты мысли свои не защищаешь. Я все-таки существо, как ты там это называешь – астральное, вот. Это – первое. Будешь закрывать – будет не так весело, кстати. И второе – да, я знаю то, что знаешь ты. Сосредоточие коснулось твоего разума и духа в момент, когда ты предстала перед ним. Я общаюсь с тобой. Но про остальных я ничего не знаю. Со смерти твоего отца вообще никто не вверял себя Сосредоточию, и я про это время ничего не знаю и ничего не видел. И я знаю тебя, гостью из иного, а не ту, кто была в этом теле до того.

– Ладно. Допустим. Кто отца убил?

Белка с сожалением пожала плечами.

– Он был хорошим главой. Но в Сосредоточие после смерти члена рода возвращается лишь часть его воспоминаний. Он помнил удар – и все.

Вот же…

– Хорошо. А Марат?

– А что с ним?

– Он ко всему причастен? И почему ты говоришь, что ничего не знаешь, если он все это время был тут, пользовался наверняка Сердцем, и…

Белка хохотнула. Натурально так.

– Ты никогда не думала, что «глава рода» – это не просто красивые слова? Твой двоюродный дядя стал бы им, только если бы ты заключила с каким-то из более сильных родов прямой магический брак, а это – несусветная дурость. Не пройди ты Инициацию – я бы пробудился, когда к Сосредоточию пришел бы твой ребенок, ребенок ребенка и так далее. А этот…

– Ладно, я поняла, – я обошла белку и направилась обратно в кабинет.

Что-то мне подсказывает, что с этим женишком у Владимировны как раз тот самый «прямой магический брак». Интересно, а к чему тогда все эти пляски с «безумием»? Чтобы не отказалась, что ли? И уточнить это точно не у кого. Не у демона ведь, в самом деле…

– Я не демон!

– Ну да, конечно.

Не без усилий, но я все же сумела окружить свой разум защитой. Против ушлого родственничка помогло – глядишь и тут поможет. К тому же надо учиться ее нормально ставить, без постоянного использования рисунка на руке, говорящего всем, что я – маг.

Перчатки носят только те, кто скрывает отметины демонов, и на моих руках их не будет.

– Слушай, демон, – белка на это обращение распушила хвост, – ты в магии соображаешь?

С кем приходится общаться… Но пока и правда от этого существа никуда не деться.

– Все относительно.

– Ты знаешь, как сделать так, чтобы меня менталисты признали нормальной и вменяемой? И не заметили, что мозг умирал и все прочее.

Ловец фыркнул.

– Это ты пытаешься спросить, помогут ли твои щиты при прямом чтении?

– Вроде того.

– Я не человек, и не отвечу. Но на мой вкус – бумага и то плотнее.

– Но против Марата помогло.

– Я же сказал – я не человек, и мне сложно судить. Но, вообще-то, у твоего неотца что-то наверняка могло быть нужное, он мысли закрывать умел.

Могло быть… И где оно? Впрочем, если отец Владимировны имел дело с демонами, то наверняка умел себя защищать. Иначе бы быстро свою карьеру демоноборца закончил.

Впрочем, может защиты у него и не было. Если судить по вони Скверны, усиливавшейся с каждым шагом по крутой узкой лестнице, то он притащил кого-то в дом… Кого-то весьма сильного. Я вытащила меч из ножен, на всякий случай окутав его лезвие энергией. Астральный Огонь, как и Кулак, вышел слабеньким, но лучше, чем ничего.

В конце лестницы находилась простая деревянная дверь, из-за которой и доносился запах. Я окружила тело щитом – пригодится. Опустила ладонь на широкое кольцо, заменявшее дверную ручку – и напряжение магии в глубине живота окутало теплой волной и тело, и дверь. Окутало – и исчезло. Раздался щелчок.

Я надавила на открывавшуюся внутрь дверь…

Которую вдруг со всей силы потянули с той стороны. Мгновение – и в дверном проеме показался худое белокожее безглазое существо, похожее на ссохшегося старика, чьи ладони заканчивались длинными когтями. Оно нечленораздельно взвыло, взмахнув рукой так, словно собирался рассечь меня надвое.

Я отшагнула, выставляя клинок. Отступать было некуда, но и подставляться под удар не хотелось. Когти соприкоснулись не со сталью – с моей волей, с энергией, окутавшей меч.

Энергии, может, и мало, но воли хватило. Этот Высший был тупым, как пробка, и слабым. Куда слабее обычных.

Несколько когтей сломались с хрустом. Тварь заверещала, отступила…

Зря.

Я в одно движение сменила стойку, вкладывая всю силу в колющий удар. Замешкавшейся твари было некуда деваться. Мой удар не был быстрым, пришелся в плечо, а не в грудь или живот… Но это значения не имело. Важнее воля и энергия, и то, что таких тварей я убивала десятками.

Это мой дом – и демонов тут не будет. Ни одного. И Сердце было готово в этом помочь, поддержать и передать нужные силы.

Высший дернулся, попытался атаковать целой рукой. Я подставила обернутую Астральным Кулаком левую ладонь. Здесь, в этом месте, в моем доме, эта тварь мне не повредит. Никак.

И когти не оцарапали плоть. Даже не прикоснулись к ней – хотя сам удар и неприятно отдался в руку.

Я шагнула вперед, сильнее давя на меч и вжимая тварину в стоявшую около входа клетку. Неважно, куда пришлась рана – важно, что это существо умрет. Окончательно. Скоро. Сейчас.

Сдохни, тварь!

Перерожденный вновь замахнулся, уже медленно, вяло. Я подставила руку, теперь ловя его за кисть. Поймала – и дернула к себе, сильнее насаживая на клинок.

Мгновение тварь балансировала между существованием и небытием, еще цеплялась за остатки своей жалкой жизни – а потом от моего клинка по ее телу прокатилась волна Огня, сжигая все на своем пути. Высший выгнулся дугой. Я отшагнула, вытаскивая меч из существа и готовясь атаковать вновь.

Не понадобилось. С громким воплем тварь издохла. Скверна рассеялась, унося с собой большую часть отвратительной вони.

Меньшая, увы, никуда не делась. Стоило Высшему отправиться на тот свет, как не то дом, не то Ловец, не то какой-то артефакт зажег несколько шаров огня под потолком.

Я оглянулась и поняла, что оказалась в какой-то совершенной безумной лаборатории спятившего Книжника. Книжника, помешанного на демонах. Не самый маленький зал был загроможден клетками и клетушками в кругах серебряной пасты. Около одной из клеток, самой большой, капающая с потолка вода пасту размыла. Впрочем, обитателю, который сумел разобраться с замком, это не помогло. Именно его тело лежало на входе, став теперь, как и тело младенца-игоши, обычным, человеческим. Просто мертвый старик…Старик, некогда продавший себя Скверне.

Кажется, отец Владимировны пытался отловить и собрать самых разных Низших демонов. И Ловцы, и Бойцы, и Искатели, и Крушители, и…

Чего тут только не было. Ну и твари!..

Ладно хоть убить их в клетках не составляло проблемы. Да и Сердце, которому явно не хотелось, чтобы это все тут находилось, поддерживало.

На десяткой клетке и ее обитателе я остановилась перевести дух. Уж больно ловкий попался Прилипала, порвал мне рукав.

С Крушителем пришлось повозиться. С Учетчиком и вовсе поломать голову, в какую именно сторону тела атаковать. Боец попытался вцепиться в горло…

Но все же убивать тварей, которые не способны выбраться из клеток и вылезти за пределы кругов, охватывающих эти самые клетки, вовсе не то же самое, что полноценно сражаться. Даже при том, что тело Владимировны быстро запросило пощады, да и ее рука явно не была привычна к мечу.

Ничего, потом будет время для упражнений. Пока нужно разобраться с этим дурацким наследием, инициировать Стефанию… Может, с ней и позанимаюсь, почему нет? Но сначала Марфу навещу…

– К тебе пришли, – заявил появившийся за спиной Ловец.

Я крутанула головой. Кто мог? Старуха в черном в этом паноптикуме отсутствовала, но все же…

– Да наверху, дубина!

Я выругалась – и направилась к лестнице.

В дверь кабинета и правда стучали.

– Госпожа! Ника, вы там? Госпожа!

Вот просила же… Я отворила дверь.

– Ника… О боги! – Стефания отшатнулась.

И что… А, да. Наверное, для нее мой меч в черной оскверненной крови и запачканная этой же кровью одежда были чем-то из ряда вон.

– Прошу прощения, – я поискала глазами что-то, обо что можно было бы вытереть лезвие, – небольшие сложности с наследством, но все позади. В чем дело?

– Там ваш жених и какой-то человек из полиции. Они…

– Они сами скажут, что им нужно, – раздался знакомый приторный голос блондина откуда-то из холла, – не стоит утруждать себя, Стефания. Я сейчас подойду.

Как вовремя!

Глава 10

Как «дорогие гости» вообще попали в дом? Ладно, об этом думать уже поздно.

– Тряпка, – прошипела я, заметив что двое мужчин уже свернули в ведущий к кабинету коридор.

Надо отдать должное Стефании – она сообразила, что нужно. Ну или просто решила от меня отвязаться и протянула кружевной платок. Сойдет.

Я обтерла клинок и вернула его в ножны с глухим стуком. Отступила дальше в кабинет, надеясь найти какую-нибудь сменную одежду, но ее, увы, не было. Как и времени – визитеры уже добрались до двери.

– Боже! Что тут произошло?! – спутник моего блондинистого жениха, молодой черноволосый юноша в форменном мундире совершенно непонятной организации, ошарашенно разглядывал кабинет.

Его реакцию можно было понять: книги на полу, кое-где выдраны листы, несколько стопок упали после моей погони за наглой белкой, из ящиков стола как все было вывалено, так и валяется на ковре… А около отодвинутого стеллажа, там, где за иллюзорной стеной находится вход в подземную часть кабинета, видна цепочка черных капель. Оскверненная кровь, видимо, стекшая с меча.

И именно на эти капли сейчас уставился блондин. Щегольски одетый «жених» был явно шокирован открывшимся видом. Я не могла залезть к нему в мысли, но была почти уверена, что блондичик знает, что это за капли. Знает и, заметив меч на моем поясе, лихорадочно пытается сообразить, что изменилось. Хотя, может, это лишь мои домыслы…

Первым «отмер» черноволосый.

– Госпожа Ланская, я – Александр Витальевич Голицын, действительный служащий Тайной Канцелярии, прикомандированный к третьему отделению Московского Полицейского Управления. Нам поступила…

– Дорогая, – бесцеремонно перебил его блондин, – ты не обязана ни на что отвечать. Я со всем разберусь. Александр Витальевич рвался увидеть тебя, но теперь ты можешь быть свободна. Я со всем разберусь. Тебе не нужно волноваться и переживать, я знаю, что ты еще не оправилась от случившегося.

– О прискорбном происшествии я и хотел с вами поговорить, – вновь попытался вернуть себе инициативу Голицын, – сожалею, что не прибыл для расследования покушения раньше. Увы, только недавно узнал о случившемся. Из анонимных источников.

Последнее явно было сказано в укор блондину.

– Я не хотел доставлять лишних переживаний, – сладко улыбнулся «жених». Вроде ж его Олегом звали? Или нет? – тем более что все обошлось. К тому же это в первую очередь внутреннее дело семьи, и Марат Евгеньевич не желал делать случившееся достоянием общественности.

– Возможно, вы не в курсе, но законы Империи подразумевают прерогативу общегосударственного права над родовыми традициями, – а этот Голицын начинает мне нравиться, – и свидетели преступления, а покушение на жизнь и здоровье, несомненно, является преступлением, обязаны проинформировать компетентные органы для проведения расследования и наказания виновного.

Ага, выходит, что местная полиция – как Трибунал в Анклаве. По всем случаям положено к ним обращаться, а на деле… Как получалось.

– О, уверяю, это излишне, – отмахнулся блондин. – К тому же госпожа Ника не совсем здорова, и просто перепутала бутылки, отпив из оставленной этим болваном Георгом.

Что?!

Злость поднялась из глубины разума. Он что, правда рассчитывает представить меня недалекой дурой, по ошибке выпившей опасное алхимическое снадобье? Да плевать, что это прошлое Владимировны, говорит-то он мне! Мне, сражавшейся и защищавшей людей дольше, чем он на свете живет! Главе рода, против которого есть умысел, той, на которою направили демонов! А он перед этим трибунальщиком меня за малахольную держит?!

Между нами всего два шага. Один удар – и сломаю ему челюсть.

Да я…

– Подтвердишь свою неадекватность, – Ловец возник прямо передо мной, заставляя сбиться с уже начатого шага. – Серьезно – ты собираешься накинуться с кулаками на собственного жениха при законнике? Как думаешь, кому потом поверят?

Вот же!

Слова демона не остудили злость, но кулаки я разжала.

Действительно, накинусь на блондина – и тот продолжит говорить о моем нездоровье, еще и доказательства этого самого нездоровья получит.

Мне потребовалось три вдоха, чтобы усмирить бьющий набатом в ушах пульс. Ну уж нет, не куплюсь. И вообще – что за ерунда? Это я свои семнадцать могла в драку полезть… Или что – молодое тело теперь выше разума?

А этот Олег разливался соловьем. И про мои-Владимировны тяжелые годы после аварии, в которой погибли отец с матерью, и про новый удар из-за происшествия в Корпусе с братом, и про то, что у меня прекрасный характер, но сложное прошлое в «отдаленном от света особняке под диктатом отца, предпочитавшего реальности фантазии»…

– Хватит, – оборвала я его.

– И господин Виноградов, – Олег меня полностью проигнорировал, – видный менталист, уверен, что подобное воспитание и психотравмирующие события положили начало диссоциативному расстройству, и вторая, ложная личность агрессивна и опасна. Потому госпожа Ланская не может отвечать за свои поступки, и…

– Хватит! – рявкнула я.

По кабинету пролетел порыв ветра. Не слишком сильный, но ощутимый. Ледяной ветер, принесенный из астрала. Мной принесенный, моей злостью.

– Я решил, что так будет лучше, – откликнулся Ловец, устроившийся на верхней полке ближайшего стеллажа, – так что да, тобой. Почти.

Заткнись.

Оба визитера замерли. Блондинчик явственно побледнел, не то от злости, не то от страха. Голицын же смотрел скорее с интересом, словно генерал на наши рождественские представления.

Я поймала взгляд «жениха».

– Вон.

– Что?

– Вон из моего дома.

– Но, дорогая…

– Не «дорогая». Вон. И я запрещаю тебе и всем твоим родственникам и друзьям появляться в моем доме без моего согласия. Ты оскорбил меня и мою семью.

Блондинчик поднял руки.

– Эй, эй, успокойся! Не нужно переживать понапрасну. Я знаю, что ты еще не отошла от переживаний, что ты передумаешь. Я лишь сказал то, что и так известно, понимаешь? Ты ведь любишь меня, Ника. Любишь, я знаю.

Люблю?..

Да, он красив. Правда красив. И не глуп. И у него есть деньги. И такое странное чувство в животе…

– Вон, – повторила я, выбираясь из наваждения. – Сейчас же.

– Дорогая, вспомни…

Вновь уже не странное, а понятное чувство. Совершенно понятное.

Вот только этот блондин – не мой Артур. Совершенно точно нет. Артур погиб много лет назад, а этот урод пытается какой-то демонской магией залезть в мое тело и мысли.

Я усилила щит вокруг разума, распространяя защиту на тело. На ладони полыхнул знак – и глаза «жениха» расширились в изумлении. Блондин отступил на шаг, не сводя взгляда с моей руки. Он тоже был без перчаток, словно бы невзначай демонстрируя ровную кожу без любых активных символов.

– Вон. Последний раз повторяю. Иначе мне придется попросить Александра выдворить вас за территорию поместья.

– Я… Ты не имеешь права! Договор подписан, а такие решения может принимать лишь глава рода, который, как мне заявили, болен, и…

Отвечать я не стала. Прикоснулась к знаку на руке и мысленно обратилась к Сердцу. То явно не было против – потоки магии окутали блондина и потащили к выходу из кабинета. Тот нелепо махал руками и что-то пытался говорить, но магия заткнула ему рот, утягивая в коридор и таща к холлу.

– Прошу прощения за этот инцидент, – заговорил Голицын, едва хлопнула дверь. – К сожалению, Хорошилов каким-то образом узнал про мой визит к вам, и у меня не было веской причины помешать ему проведать «одинокую, оставшуюся без заботы семьи, невесту». Тем более что он ваш жених.

– Пока, – с раздражением откликнулась я.

Что этот блондин сделал? Я правда схожу с ума, или он как-то влиял на Владимировну, а со мной не получилось?

– Пока… – Голицын неожиданно улыбнулся. – Это хорошая новость. Думаю, вы понимаете, что ваше положение в глазах закона весьма… Неустойчиво, госпожа Ланская.

Я склонила голову.

– И?

Денег, что ли, хочет?

– И я все же хотел бы поговорить именно с вами, а не с вашим захворавшим опекуном. Какой, кстати, у него диагноз?

– А это надо знать полиции?

– Вовсе нет. Хотя подчеркну, что я – не совсем из полиции. Точнее, не только из полиции. И замечу, что если и Марат Евгеньевич потеряет дееспособность, то, боюсь, ваш жених может потребовать опеки над вами. Старые законы это позволяют. А если болезнь вашего родственника вызвана покушением, то…

– Она вызвана его глупостью, – отрезала я. – И вообще – может быть, вы подождете в столовой, попьете чай, а я пока приведу себя в порядок?

Голицын улыбнулся.

– Неплохое предложение. Но сначала вы скажете, что случилось, и почему вы носите оружие в собственном доме. Боитесь кого-то?

– Нет, – честно ответила я. – Упражнялась и разбирала вещи отца. Это запрещено?

Голицын выразительно посмотрел на мою рубашку.

– Это… – мой взгляд упал на валявшуюся на полу ручку, – чернила.

– В таком случае вас не затруднит позволить мне здесь все осмотреть?

Ну уж нет. Я скрестила руки на груди.

– Затруднит. Какие бумаги разрешают вам копаться в вещах отца и моих? На момент моего отравления эта комната стояла закрытой три года. Стефания и Георг могут это подтвердить. Что бы я тут ни делала – вас это не касается.

Или отправитесь вслед за Хорошиловым… Но это я говорить вслух не стала. Впрочем, еще один порыв холодного ветра сказал все за меня.

Местный трибунальщик покачал головой.

– Я не враг вашему роду, госпожа.

Но и не друг. Вслух же я отозвалась мягче:

– Есть вещи, в которые я бы не хотела посвящать посторонних. Если вы хотите поговорить со мной, то мы продолжим разговор в столовой. Нет – я вас не задерживаю.

Колебался Голицын всего мгновение.

– Идемте. Покажите, где здесь столовая.

Я кивнула и направилась к выходу из кабинета. Уже добралась до двери, как ощутила движение за спиной. Развернулась – и обнаружила Голицына сидящим на корточках около отодвинутого стеллажа.

– Что вы себе…

– Простите, – он быстро поднялся на ноги, – мне показалось, что я слышал оттуда какой-то звук. Из-за стены.

– Смешно. В этой комнате не было никого три года.

– Еще раз прошу меня простить, – трибульщик направился к выходу, – проверять подобное – мой долг.

Что-то слабо верится… Но ловить его было не на чем. Да и что, в самом деле – бить в лицо, что ли? Да, с Маратом помогло, но он – просто заигравшийся идиот, явно причастный к происходящему. А трибунальщик… Тронешь такого – потом проблем не оберешься.

Перепоручив гостя обнаружившейся в холле Стефании, я поднялась к себе. Стоило начать переодеваться в с трудом раздобытую в гардеробной рубашку, как на кровати возник Ловец.

– Ты, это, думай, что ли. А если бы я тебя не успел бы остановить? Отправят в тюрьму, заблокируют родовую связь – и все, Сосредоточие чахнуть будет…

– Потом, – местные пуговицы не слишком хорошо поддавались, – ты лучше скажи: этот блондин какую-то магию применял?

Ловец почесал голову. Задней левой лапой.

– Нет. И да. Не знаю… Надо подумать, – сказал он и растворился в воздухе.

Вот прекрасно… И кого спрашивать? Георга? Ну, в общем-то, да, второй вариант только Анна Михайловна. Ну да ладно, разберемся сначала с этим трибунальщиком.

Голицын сидел в столовой и пил чай. Отставив палец, мелкими глотками… Вот только взгляд у него цепко осматривал и стеллажи, и сервизы, и Стефанию, которая краснела, бледнела, но рассказывала, как все случилось:

– А я гляжу: госпожа бледная какая-то. Ну устала, бывает, я зову, а она не отзывается. Ну, думаю, ладно, устала. Гостей-то мы давно не принимали…

Я замерла, прислушиваясь. Подробности знать хотелось и самой.

– Но потом я смотрю – а у нее ногти почернели. Ну я пошла к Георгу, а он… В общем, пока я его нашла, пока все объяснила… Он сначала ничего не понял. Говорил что, мол, поздно, нечего переживать, ну спит, ну выпила. Я его притащила – на ногти смотреть. Он пока пошел, пока осмотрел… Пошел к себе, а как вернулся – она лежит, словно бы и не дышит…

– А остальные гости?

– А они спали уже.

– И вы не стали будить Марата Евгеньевича?

– Он… Спал.

Ясно все.

Я вошла в комнату, обозначая свое присутствие. Стефания тут же залилась краской и подскочила на ноги.

– Госпожа, я…

– Все в порядке.

По крайней мере хотелось в это верить.

– Я вас не задерживаю, – мягко, но со значением проговорил Голицын, – вы помогли составить картину преступления, можете идти.

Стефания, виновато косясь на меня, удалилась. Когда за ней закрылась дверь, Голицын отставил в сторону чай.

– Госпожа Ланская, давайте сразу обозначу свою позицию. Я переведен из Петербурга, – со значением проговорил он, – в котором многие обеспокоены происходящем в Москве. Особенно происходящем с некоторыми родами, некогда бывшими опорой нашего государства. В том числе и с вашим.

Я ничего отвечать не стала, и трибунальщик продолжил:

– Выбором вашего деда было уйти с политической арены – и это его право. Ваш отец же… занимался важными вещами, – Голицын смотрел прямо мне в глаза, – возможно, вы понимаете, о чем я. Или пока нет. Но, так или иначе, его смерть была… Скажем так, несмотря на то, что авария случилась вроде как по прискорбному, но возможному стечению обстоятельств, она вызывает много вопросов. Как и случившееся после. Три года – достаточный срок, чтобы прийти в себя, а вы сначала, едва став совершеннолетней, заключаете помолвку, потом едва не убиваете собственную домработницу, потом кто-то пытается вас отравить, потом вновь непонятный припадок…

– На что вы намекаете? – прямо спросила я.

– Пока – лишь на то, что, вполне возможно, у вашего рода есть враги, которые желают зла вам в первую очередь. Скажите – ваш отец не оставлял вам никаких записей?

– Нет, – бросила я раньше, чем осмыслила вопрос.

– Никаких заметок или книг? Может быть говорил, как найти его труды?

– Увы, нет.

– Я уже получил сведения, что у вас после отравления амнезия, но, может быть, вы все-таки что-то помните о том, где остались его книги, тетради или заметки?

Я вновь покачала головой.

Голицын глубоко вздохнул.

– Это… прискорбно. Могу лишь надеяться, что они не попали в руки тех, кто воспользуется ими самым худшим образом. Что ж, давайте тогда вернемся к тому дню, когда вас отравили. Вы что-нибудь помните? Постарайтесь сосредоточиться, важны даже мельчайшие детали…

Деталей, впрочем, было немного. Просто потому, что я действительно ничего не помнила. Владимировна бы вспомнила, а я – нет. Голицын попытался выяснить, кто был в тот день в доме, но и тут его постигла неудача – я была уверена только в присутствии Хорошилова. Да и про дальнейший «припадок» разговор прошел скомкано – я старалась лишний раз не открывать рот и уверяла, что все дело в препаратах и кошмарах, которые затмили разум. Наконец трибунальщик, видимо поняв, что ничего больше не узнает, вздохнул и достал из наплечной сумки прямоугольную карточку с номером.

– Позвоните, если что-нибудь вспомните. И о наследии отца, и о нападении на вас. Я говорю о нападении, потому что не верю в случайности. Ваш отец… Не знаю, знаете вы или нет, но он имел дело с Другими. С демонами, как их еще называют. Есть мнение, что именно это его и погубило. Это – или что-то, что он выяснил в своих изысканиях. Хотя, конечно, нельзя исключать и роковую случайность, – Голицын поднялся из-за стола.

Я последовала за ним. На всякий случай. И не зря. Трибунальщик дошел до холла, но на пороге оглянулся и продолжил:

– Я не имею права говорить это, но все же скажу: вы, Ника, кажетесь мне хорошим человеком, и я хочу, чтобы беды обошли вас стороной. Потому знайте – у Хорошиловых немалые долги, а у их кредиторов Зотовых пусть и много влияния, но имеются в прошлом темные пятна. Но выбирать, разумеется, вам.

Голицын вышел за дверь. Из ближайшего окна я видела, что он удаляется по главной аллее.

Это что вообще было? Чего он хотел на самом деле?

– Госпожа, – негромко проговорила вошедшая в холл Стефания, – я… кое-что вспомнила.

– Ника, – машинально поправила я ее, смотря в спину идущему ровно Голицыну.

– Ника… В общем, в тот день, ну, когда гости собирались еще, я слышала, как господин Марат с кем-то общался по телефону. Я думала… В общем, я думала, что он говорил с Настасьей, потому что я слышала, что он не хочет ее видеть, и ребенок – только ее. А… ну, в общем, и раньше он был против присутствия здесь дочери. Но сейчас меня Александр Витальевич просил вспомнить тот день, и… В общем, я не помню, чтобы он упоминал имя той, с кем говорил.

Прекрасно… Впрочем, если учесть наличие игоши, то, возможно, тут вообще все дело в банальной мести. Почему Владимировне – это вопрос, конечно. Но я помню, что было в Анклаве, когда двум сестрам понравился один из генеральских сынов… Плохо, в общем, все закончилось.

Голицын, превратившийся в расплывчатую точку, наконец покинул парк. Я обернулась к Стефании.

– Что Георг сказал?

Та смутилась.

– Ну… В общем, что он точно не знает, но вроде как проблем быть не должно.

– Тогда пошли.

– Куда?

– За мной, – усмехнулась я. – Если не передумала проходить Инициацию.

Долги надо отдавать. К тому же есть у меня одна мысль…

В этот раз добраться до Сердца удалось без проблем. Старуха никак себя не обнаруживала, никаких рисунков в подвале не появилось… Только при проходе сквозь иллюзорную стену я взяла оробевшую Стефанию за руку.

Сама Инициация тоже оказалось неожиданно простым делом. Оказавшись в комнате с Сердцем, я почувствовала, что нужно делать. Магия внутри подсказала, как подсказывала она направление к нужному кабинету и тайному ходу в нем.

Я подошла и опустила руку на теплую грань Сердца, прося о помощи и поддержке. Сосредоточие магии рода откликнулось, и настал черед Стефании прикасаться к кристаллу, а мне – просить дать «моему человеку» то, что поможет ей и роду. Странные ощущения… Словно Стефания – слуга, а не обычный, равный мне, маг, словно она – другого сорта… Впрочем, для Сердца, кажется, так все и было.

В один момент по телу прошла боль. Сердце спрашивало, доверяю ли я, не подведет ли она, готова ли я отвечать за нее...

И ответ был только один: «Да». Стефания заслужила то, что обещал ей еще отец. Три года – достаточный срок, чтобы получить обещанное.

Я чувствовала, как Сердце прикасается к сердцу, видела, как омывает девичий силуэт чистое сияние энергии…

А потом все закончилось. Стефания упала на колени и, дрожа, принялась осматривать свои ладони. На одной из них, левой, светился знак, понятный и без всяких переводов – глаз в круге. Глаза же горничной, только что ставшей вассалом Ланских, моим вассалом, источали слабое, но видимое в полутьме подвала сияние.

– Закрой глаза, сосредоточься на знаке и пожелай видеть все как обычно, – произнесла я, ориентируясь на передаваемые Сердцем образы.

– О, теперь ты, я смотрю, знаток магии, – раздался голос Ловца, появившегося около ноги Стефании.

– Ты… кто вообще? – теперь и она его тоже видела.

– Фамильяр, – опередил меня Ловец. – И не демон, не слушай свою опекуншу.

– Кого? – выпалили мы обе одновременно.

– Опекуншу. Тебе шестнадцать, девочка, – белка села на собственный хвост, – и теперь ты маг, пока с одной Печатью Истинного Зрения, но – маг. И ответственность за тебя несет глава рода, который провел Инициацию. Между прочим, в старые времена за молоденьких одаренных девушек клановые войны велись – опекуну-то они возразить не могли, пойдут поперек воли – и лишаться своих сил. А наследники всем нужны. А если девушки еще и красивые...

Меня передернуло.

– Отвратительно.

Белка пожала плечами.

– Это – лишь память. И, вообще, я пришел показаться просто чтобы ты перестала считать меня демоном. И ответ на твой вопрос – думаю, это какое-то влияние, но на тело, не на разум. И в момент влияния магии нет.

– Как это вообще возможно? – я уставилась на «белку». – Если магия и есть, и нет? Демоны?

Ловец только фыркнул.

– Все тебе демоны мерещатся… Нет, или ритуал, или что-то ментальное, настроившее тело на нужные реакции после команд от определенных людей.

Вот прекрасно…

– Как тебя зовут? – неожиданно спросила Стефания.

– Хоть кто-то тут воспитанный… – пробурчал Ловец. – Герман. И за хороший вопрос совет: посмотри-ка, кто имеет доступ в дом. Просто прикоснись к Печати и пожелай это увидеть.

Я покачала головой, наблюдая за тем, как Стефания пробует последовать совету этого… создания.

Мне не нужно было смотреть через астрал, чтобы понимать, что теперь Стефания сможет находиться здесь, в поместье, до тех пор, пока кто-то не заблокирует ее Печать, не прервет ее связь с Сердцем Ланских.

Я прикрыла глаза, прося сосредоточие родовой магии запретить входить в поместье кому-то кроме меня, Стефании, Георга и Марата. Вот только существовал еще один человек, который в любой момент мог войти и выйти из дома, и закрыть ему доступ не представлялось возможным. Человек, которого когда-то привел сюда, так же сделав вассалом рода, отец Владимировны.

Человек, с которым мне очень и очень хотелось бы поговорить. Вот только эту Марфу еще нужно найти.

Глава 11

Я с некоторым недоумением разглядывала карту на экране местного связного амулета. Здесь он именовался «смартфоном» и имел множество других полезных функций. Например, показывал как пройти в ту или иную точку города. Да и не только города – были на карте, перемешавшейся движением пальцев, и другие поселения, и другие страны…

Интересно, получится ли там побывать? Я успела посетить несколько Анклавов Москвы, но никогда не оказывалась там, где говорили бы на других языках…

– Почему так далеко? – все, что я могла спросить у сидящего рядом Георга.

Стефания, присевшая на краешке стула, с опаской посматривала на лежащий на столе смартфон Марата. В устройстве, по идее, должна была быть нужная информация, вот только мне никак не удавалось его включить.

А на моем отражалась точка с подписью «Лечебница Горчаковой», которую с моим нынешним местоположением соединяла линия, проходящая через почти весь город.

– В смысле? – отвлекся от своих размышлений целителей, от которого, на удивление, не пахло спиртным.

Впрочем, судя по количество выпитых мной зелий, которые пришлось принять чтобы «не одна магия тело лечила», отвлекаться от варки составов ему было просто некогда.

– На окраине города, – я всмотрелась в цифры, – это часа четыре идти.

Стефания подняла на меня удивленный взгляд.

– Так она же у метро. Да, от нас надо будет пройти пару кварталов, но зато мы на одной ветке.

Метро… Я была там. Кое-где затопленные, кое-где захваченные демонами тоннели, в которых некогда ходили поезда. Пустые, темные…

Кажется, сомнения отразились на моем лице, потому что Стефания быстро добавила:

– Ну или можно на такси, да, просто сейчас пробки могут быть, и…

– И мне нужны новые ингредиенты, – мрачно перебил ее целитель, – на вас тут всех троих составов не напасешься. А деньги, выданные светлейшим Маратом Евгеньевичем, кончились. Так что никаких такси, если, конечно, в кабинете Владимира клад не нашелся.

Не нашелся. Как не нашлись и документы по предприятиям Ланских, если они, конечно, вообще были. Зато в комнате Марата, которую мы со Стефанией всю перерыли в поисках адреса этой Марфы, нашлись счета. Много счетов. И долговые расписки тоже были – их я сложила около заблокированного смартфона.

– Конечно, я ни на чем не настаиваю, – продолжил Георг, – но без алхимии я сделать могу куда меньше, чем с ней. Так что такси или метро – выбор твой, конечно, но я бы предпочел метро.

Я кивнула. Он прав. Да и интересно посмотреть на метро, работающее метро. Я видела в основном технические переходы и пару довольно-таки сильно поврежденных временем станций, хотя в книгах говорилась, что когда-то станции были очень красивы. Настолько, что вроде как считались каким-то там «Всемирным Наследием»…

Но метро – одно дело, а доходы – совсем другое. И тут меня ждало разочарование – о привычных монетах Анклава тут никто не слышал. Оно и понятно, но… Но.

– Как Марат платил? – поинтересовалась я у Георга.

– В смысле?

– За ту дрянь, которую покупал. Как платил?

Обычно снабжением занимаются генералы, выбивая нужное у старших из Созидающих, но сейчас генералов нет. Да и Созидающих тоже. Только я.

Георг не очень уверенно пожал плечами.

– Кажется, у него был ежемесячный процент от дохода с земель твоего отца. На присмотр за наследницей рода и прочее.

– Ну мне он на покупки деньги на карточку переводил, – несмело проговорила Стефания, – раз в месяц. Ну а вы иногда переводили, когда что-то особое купить надо было. Ну там торт какой-нибудь или филе семги.

Карта… Понятнее не стало, но карту я где-то видела. Если Владимировна с нее совершала переводы, то и я смогу. Разберусь как-нибудь.

Я вернулась в комнату и, порывшись, достала из комода что-то, напоминающее небольшой плотный квадрат с номером. Похожие штуки в Анклаве использовались для прохода в лаборатории или на склады… В вещах Владимировны их нашлось несколько, но только в одну был встроен чип.

Ладно, метро так метро. Я запихала ту, которая была с чипом, в один карман, остальные – в другой, и, подхватив клинок, направилась в спальню к Марату, искать его средства оплаты. «Дядя» выглядел просто спящим, но я чувствовала, как от Сердца дома к нему протянулись нити силы, огораживающие разум от черноты внутри черепа.

Анна Михайловна во время общения по этому «смартфону», который, кстати, искажал голос сильнее, чем нормальные связные артефакты, сообщила, что хочет сегодня поговорить со мной в клинике, и лучше – в самое ближайшее время, а родственника пока стоит «содержать в покое и ни во что не вмешиваться».

Что ж, пойду, пообщаюсь. Надо вообще-то придумать что-то с всем тем, что находится в лаборатории, но не во двор же тела тащить? Да и дрова еще достать надо. Сейчас пока есть дела поважнее, там-то, на лаборатории, все равно изоляция. А вот с родственничком и его головой стоило разобраться как можно быстрее. Глупо будет, если он из-за какой-нибудь случайности лишиться последних мозгов пока я буду заниматься чем-то еще. И, может быть, менталистка знает, где искать Марфу.

В столовой ничего не изменилось, только Стефания пыталась научиться управлять своим «взглядом» – ее глаза слабо мерцали.

– Вот карты Марата, – я выложила на стол найденное в комнате родственничка.

Георг закатил глаза.

– А ты пароль от них знаешь?

– Эм…

­– Ну вообще-то лимит должен быть, – несмело проговорила Стефания. – Беспарольный. И если заказывать через сеть…

Через что?

– Предлагаешь мне тыкать пальцами в экран смартфона? – удивился Георг. – Да я толком на нем ничего не увижу! Предлагал же Владимиру поставить тут одну общую нормальную машину и защиту запитать, а он все откладывал и откладывал… Да и большинство компонентов подтверждения личности требуют. И лицензии. Я беру… У старых знакомых.

Так, ладно… В местных финансах я вообще ничего не понимаю. Вот карты, с помощью них можно платить. А откуда там деньги? Или у карты номинал, как у монеты?

Георг устремил на меня задумчивый взгляд.

– Ты собираешься вернуть себе полную дееспособность, так?

– Надеюсь.

В кабинете отца Владимировны приличных артефактов не нашлось, зато в лаборатории, в ящике стола лежали два щита, один на разум, второй – на тело. Простенькие, да еще и почти выдохшиеся – но все же лучше, чем ничего.

– Ну так как закончишь – может, снимешь что-нибудь со счетов да купишь компьютер? Я знаю щитовика, он нам его заизолирует, будет все нормально работать. В сети много всего полезного. Что скажешь?

– Я подумаю.

– Подумай. Простенькая машина, думаю, тысяч двадцать будет, а то и меньше. Ну и за работу столько же.

Я еще раз кивнула.

– Если получится – то все организую. Ладно, надеюсь, в мое отсутствие проблем не будет. Если кто-то появится…

– Никого не пускать и чертить круг из серебряной пасты, – хмыкнул Георг. – Ты прям как твой отец перед… Неважно.

Я еще раз кивнула и вышла из столовой. Не успела, правда, добраться до дверей холла как целитель, шедший следом, окликнул:

– Эй, ты правда собираешься пойти с мечом в город?

– Это запрещено?

Георг поморщился.

– Скажем так – если бы не некоторые… ограничения, наложенные на тебя, это было бы просто очень странно. Но пока они есть – это противозаконно. Да и зачем он тебе?

Я уставилась на целителя. Нет, Любящим положено не слишком соображать в сражениях, но все же.

– Демоны, – лаконично отозвалась я.

Георг тяжело вздохнул, и взгляд его стал сочувствующим. Так на тяжелобольных смотрят обычно.

– Я понимаю, что ты, почитав записи отца, их везде видишь. Да и нападение тут, на территории поместья, не добавляет спокойствия. Но демоны не рассекают по улицам города, да и автономных машин еще почти негде нет. Там безопасно, есть полицейские… Да и в любом случае – глава рода ты или нет, а если ранишь кого-то оружием, то потом в тюрьму отправишься. Если хочешь – я могу с тобой поехать.

Полицейские? То есть тут трибунальщики ходят по городу? Хотя это, наверное, и правильно – если нет Прорыва, то на улицах и правда не будет демонов, а значит там, за оградой, по сути один большой Анклав…

Но как это – ходить без оружия? Защитникам ведь это позволено. У нас. А тут – нет, выходит?

– Останься. Марат тут, да и вдруг кто-то еще явится. Да и недавняя Инициация...

– Я помогу Стеф, – кивнул целитель, – с непривычки возможность использовать Печать может сбивать с толку. У тебя как-то легче все получилось.

– Сердце, – просто ответила я, не вдаваясь в подробности. – Ладно, о другом: выходит, что если кто-то вроде Хорошилова ко мне пристанет, то остается этих полицейских звать? Вообще никакого оружия нельзя?

– А для тебя это важно? У тебя Печать-то неплохая, защитная.

– Важно.

– Ладно, – на лице Георга мелькнуло страдальческое выражение, – иди пока к воротам, я принесу кое-что.

Целитель обогнул меня и вышел из дома. Интересно…

С мечом расставаться совершенно не хотелось. Вот никак. Но и увеличивать количество проблем тоже не хотелось. Все-таки я еду поговорить с менталисткой и вернуть себе статус благонадежного гражданина, и все. Ну и если повезет – узнать адрес Марфы, если о ней есть какие-то записи.

А если нет – то, может быть, стоит заявиться к трибунальщикам, у них-то наверняка должна быть нужная информация. Георг уверял, что он не сообщал насчет отравления, Стефания тоже. Значит или Марат, или кто-то из Хорошиловых, ведь вроде только «жених» с семьей были на подписании брачного контракта. Еще надо будет, как стану «нормальной» в глазах закона, этот самый контракт разорвать…

Но, так или иначе, это все похоже на поход за разрешениями для того чтобы нужную амуницию взять перед патрулем. Хлопотно, но неопасно.

Ладно, оставлю меч, что поделать.

Вблизи парк казался еще более диким и неухоженным, чем из окна дома. Но было в нем и какое-то очарование. Огромные деревья, кое-где вымахавшие уже выше поместья, навевали на мысли о прошлом этого места. Широкая подъездная аллея, спускавшаяся с холма, на котором находился дом, вела через парк вниз, проходя по дамбе, разделявшей между собой два больших не то озера, не то пруда, когда-то даже красивых. Старая, кстати, дамба… Неужели предки Владимировны ее сделали? Ради чего?

На дамбе меня и догнал Георг.

– Держи, – он протянул небольшой, в кулак размером, увесистый цилиндр с чем-то вроде кнопки на боку.

– Это что?

– Складная дубинка. Зажимаешь кнопку – и вперед. Такие тоже хотят запретить, но пока носить можно куда угодно.

Ладно, попробую…

Стоило нажать на тугую кнопку и взмахнуть рукой, как цилиндр и правда разложился в небольшую, чуть больше локтя, дубинку. Прочность у нее даже на вид была так себе, но лучше, чем ничего.

– Спасибо.

– Надеюсь, она не пригодится.

За дамбой вновь начинался парк. Здесь по обе стороны от аллеи явно когда-то были поляны, огороженные живой изгородью, которая теперь разрослась и вширь, и ввысь. Сами поляны уже заняли молодые деревца.

Еще один ряд деревьев – и аллея закончилась большими коваными воротами, рядом с которыми находилась куда меньшего размера калитка. Замков нигде видно не было, да и ключей я в вещах Владимировны не нашла. Видимо, достаточно было прикоснуться.

Но касаться – пока – не хотелось. Я замерла, рассматривая находившийся по ту сторону ограды мир. Тонкий кованый забор, в астрале почти незаметный под слоями наложенных чар, отделял заросший парк от узкой полосы пешеходной дороги и лежащего за ней многополосного шоссе, по которому ехали автомобили. Мне доводилось их видеть в основном сгнившими и заросшими, а тут десятки, сотни машин сновали туда-сюда почти сплошным потоком. За шоссе располагались массивные здания, целые, светившиеся яркими вывесками, окруженные спешащими людьми…

Обычными людьми. Не демонами и не Защитниками. Тут, кажется, вообще никто не носил оружия. Здесь просто… Просто жили.

Как и у нас когда-то. До того, как пришли демоны.

Я опустила взгляд на смартфон, включила карту. Вроде все понятно – налево, через дорогу, потом направо, потом еще мимо трех зданий… Ладно, справлюсь как-нибудь.

Стоило прикоснуться кончиками пальцев к нагретому на солнце металлу, как калитка тихонько отворилась. Я шагнула на находившуюся за забором дорогу…

И с трудом подавила желание тут же вернуться. На уши обрушился шум. Нет, даже не так: на уши обрушился ШУМ. Биение Сердца Анклава, птицы, звери, шуршание листвы – все это не шло ни в какое сравнение с постоянным шелестом шин, сигналами, отдаленной музыкой от какого-то из светящихся зданий и гулом от чего-то, двигавшегося за облаками.

Нет, терпимо, просто за калиткой все было намного, намного тише. Видимо, какие-то защитные чары.

Ладно, шум – это ерунда. К нему надо просто привыкнуть. Привыкнуть – и все.

Надо перебраться на другую сторону. Вот только как? Машины ехали и ехали. Они остановятся, если я начну двигаться? Должны ведь, разве нет?

Я подошла к проезжей части. Подождала, когда ближайший автомобиль проедет, шагнула на дорогу… И отпрыгнула назад – приближающаяся машина громко загудела, сбавляя скорость, но не останавливаясь полностью. Так бы врезалась – и щит бы не спас.

Так, это какая-то ерунда. Не бегать же тут надо, в самом деле…

Я скосила глаза на карту. Ага, на ней был переход. Вроде бы. Ладно, пойдем, узнаем, как тут все устроено.

Устроено оказалось просто – в паре сотен шагов от того места, где находился вход в поместье, обнаружился разлинованный прямо на асфальте переход. На другой его стороне стояли люди, так что я предпочла не торопиться и понаблюдать за ними, и пойти тогда, когда пошли они. Движение тут регулировалось не сигнальными артефактами, а коробками, светившимися лампочками разных цветов, но смысл был похожим: на один цвет иди, на другой – стой.

Было странным то, что никто друг друга не приветствовал. В Анклаве ты на каждом шагу встречал знакомых, и хорошо, если хватало просто помахать рукой, а не тратить время на обсуждение новостей. Тут же люди просто… просто шли, и все.

Впрочем, людей было много. Действительно много, и еще больше стало, когда я добралась до спуска под землю, над которым высилась большая и украшенная буква «М». Народу было столько, сколько, наверное, вмещал весь родной Анклав.

Потоки людей шли в разных направлениях, но, благо, тут были указатели. Хотя даже следуя по ним я все же замешкалась в проходе, когда поняла, что к метро ведут вроде как два пути, и меня тут же оттерла с пути какая-то девушка с заплечным рюкзаком. М-да, точно лучше не зевать.

В метро пускали через механические турникеты, к которым проходившие мимо люди прикладывали карточку. Не без сомнений – вроде как не артефакт, но работает – я пошла следом за тучной женщиной, просто повторив ее действия. В кармане что-то завибрировало. Смартфон вывел на экран сообщение, говорившее о тратах за проезд и сообщавшее, что осталось меньше тысячи рублей. Вроде и немало – за проезд я отдала семьдесят, но кто знает, какие тут цены…

За турником обнаружилась движущаяся лестница вниз. И вновь люди – с одной стороны поднимались, с другой спускались, оставляя правую часть ступенек для тех, кто предпочитал идти сам, а не ждать, пока механизм привезет вниз.

Дохнуло вроде теплым воздухом, вроде даже и не затхлым, но все равно не таким, как на поверхности.

Лестница привела на хорошо освещенную станцию. Людей тут оказалось еще больше, чем на поверхности. Узкая платформа находилась посередине подземелья, своды которого поддерживал ряд колонн. Из туннеля справа с грохотом показался поезд, начав тормозить и закрыв собой находившуюся на стене мозаику. Похожая мозаика, в виде простых рисунков, покрывала и колонны, и пол станции.

Поезд остановился. Я остановилась, наблюдая за тем, как внутрь здорового металлического состава, похожего на гигантскую гусеницу, садятся люди. Я видела в Комсомольском Анклаве поезда, но те стояли себе на путях и никуда не ездили. Как-то пытались запустить сообщение между Комсомольским и Останкинским Анклавами, когда последний еще существовал, но затраты на это все оказались слишком велики. А тут вот – ездит, и для местных это – совершенно нормально.

Смартфон подсказывал, что мне правда надо просто сесть на поезд, причем на левый, и ехать почти до конца.

Ничего сложного. Было бы еще людей поменьше… Ну да ладно.

Подъехал нужный состав и я, стараясь следовать за потоком людей, забралась в середину. Внутрь набилось немало народу, но можно было отойти к дверям. Прижаться спиной, встав так, чтобы видеть всех перед собой, и ждать нужной остановки.

Двери закрылись. Нечеловечский голос объявил следующую станцию, и поезд набрал ход.

Резко и быстро, куда быстрее, чем те большие медленные машины, на которых мне доводилось ездить, когда разбирали обломки одного старого комплекса. Вагон чуть покачивался, и это, скорее, успокаивало. Люди вокруг занимались своими делами: кто читал книгу, кто смотрел в смартфон, кто вообще спал, воткнув в уши наушники…

Просто люди. Как там, в Анклаве, на отдыхе. Только эти – далеко за пределами домов. И они не боятся.

Я вгляделась в астрал, пытаясь понять настроения окружающих. Никакого страха, никакой настороженности... Словно здесь и сейчас в вагон не может зайти Раздиратель или влететь Спирит, и…

Да не может. Их тут нет.

Мы прибыли на следующую станцию, оформленную рисунками и мозаиками с самыми разными птицами. Необычно, хотя не похоже, что местные обращают внимания на такие вещи. Одни расслабленные люди вышли, другие зашли. Поезд вновь тронулся.

Я постаралась успокоить сердцебиение. Стоило оказаться далеко от Анклава… от дома, разум, как привыкший к тому, что безопасно лишь вблизи Сердца, начал искать врагов. Демонов…

Но их не было. Никого.

Станция. Станция. Еще одна станция…

И тут в открывшиеся двери дохнуло знакомым отвратительным запахом. Никто ничего не чувствовал, но там, на платформе, что-то было. Что-то точно было.

Надо найти! Я рванулась вперед, оттолкнул с пути входящего, и под его ругань выскочила из вагона.

Станция. Колонны, перед ними – чугунные статуи мужчин и женщин в старинных костюмах. Толпа приходящих справа и слева, толпа уходящих еще ниже – в центре станции есть еще один спуск.

И где-то тут, где-то недалеко от меня – Скверна. Слабая – но ощутимая. Может потому, что нигде больше ее нет.

Я начала проталкиваться сквозь толпу, ориентируясь на собственные ощущения. Толкнула кого-то, кто-то толкнул в ответ… С трудом увернулась от пары женщин с огромными сумками, пересекла поток выходящих, едва не запнулась об угол колонны… И оказалась на противоположной стороне платформы. Запах тут был сильнее и шел откуда-то слева.

Я повернулась, выискивая источник. Сделала пару шагов, приближаясь, еще пару, потом еще… И запах начал словно бы отдаляться.

Так, интересно. Источник рядом, но я никого не вижу. Ладно, а если иначе…

Я расслабилась, обращаясь к астралу. Надо было брать с собой Стефанию, кажется…

Ничего не понятно. Все мутно, все нечетко. Но все же рядом какая-то пелена. Какая-то движущаяся пелена…

Раздался шум приближающегося поезда. Пелена разделилась на два маленьких кокона. Один, тот, от которого шел запах, начал двигаться от края платформы, а другой…

А другой устремился к путям.

Поезд приближался. Оба пятна ускорились, одно почти достигло края…

Да что б вас!

Я коснулась разумом знака на ладони и выбросила щит прямо перед тем, кто устремился к путям. Вовремя – спустя мгновение щит лопнул, остановив врезавшегося в него человека. Поезд с громким гудком начал тормозить, а на платформе недалеко от меня обнаружился одетый в черное трясущий головой парень с яркой прической и какими-то железяками на лице.

Второй окутанный дымкой силуэт задержался на мгновение, но стоило мне обернуться, как он бросился прочь к выходу со станции. Фора у него была приличная, да и я со своим коленом в любом случае не догоню.

Тот же, кто недавно едва спрыгнул, повертел головой, оглядывая окружающих – и уставился на мою ладонь.

Ладонь, на которой медленно затухала Печать.

Глава 12

– Ты что, мля, творишь?! – едва не угодивший под поезд парень направился ко мне.

Хотел подойти вплотную, но я поставила на пути щит, в который он и влетел, словно в невидимую преграду.

– Эй, Дим, ты чего? – от ближайшей колонны отошел еще один парень. Тоже в черном, только без железяк и с черными волосами.

– А того! Эта гнида меня под поезд сбросить хотела!

Вот и помогай после этого.

– Офанарела?

– Господа, вы ничего не перепутали? – ровно осведомилась я, оглядывая парней.

Молодые. И глупые.

Спасенный шагнул ближе. Попытался – я еще раз поставила перед ним щит.

– Эй, Димон, ты горячку не пори и не нарывайся, а? Она же маг!

А у приятеля этого разноцветноволосого мозги явно наличествовали. Хотя бы немного.

– С фига ли мне не нарываться?! Она меня убить хотела!

– В смысле?

– Да в коромысле! Ты что, не видел что ли?

– Нифига я не видел! Ты как сквозь землю провалился, я уж думал – решил валить куда, или телку себе нашел.

– Да фиг я себе нашел! Чуть под поезд не влетел из-за нее!

– Вы путаете причину и следствие, молодые люди, – усмехнулась я, продолжая рассматривать парней.

Да, выше меня. Не хотелось бы с ними драться, колено мое в восторге не будет. Да и времени терять не хотелось. Даже с магией двое против одного – не слишком приятно.

– Да ничего я не путаю! – разноцветноволосый вновь попытался пройти через щит.

Давление на преграду начинало отдаваться болью в зубах. Вот же… Ну да ладно. Я подождала, когда парень навалится всем весом – и убрала защиту. Разноцветноволосый такого маневра не ожидал и свалился на пол. Вскочил, сжал кулаки и тут же ударил. Быстро, резко, но уж больно предсказуемо. Я повернулась на здоровой ноге и несильным толчком подправила траекторию движения. Рука парня врезалась в колонну.

Разноцветноволосый завопил и рухнул на колени. Его дружок тоже сжал кулаки, но как-то нерешительно.

Я вновь закрываясь щитом, но не успела ничего сказать, как к нам приблизился мужчина в форме, похожей на форму Голицына, но иного цвета.

– Ну-ка прекратить! Что тут происходит?

– Она пыталась меня убить! – хнычущим голосом нажаловался разноцветноволосый.

– Скорее жизнь спасла, но это мелочи.

– И руку сломала.

– Сам себе ее сломал.

– Так, юноша, объясните еще раз: что вы подразумеваете под «она хотела меня убить»?

– Ну… Я поезда ждал. А потом почувствовал, что надо вперед идти. Прям надо, а у меня амулеты есть и все такое. А потом врезался в щит у края платформы, обернулся – а она тут стоит, и на руке – Печать в работе. Гадина!

– Ваша версия? – спокойствию мужчины можно было позавидовать.

Что-то подсказывало, что про демонов лучше не говорить. Пока, по крайней мере. Подтверждений нет, а тут еще начнут разбираться, позовут менталистов для воспоминаний или вообще решат, что у меня все-таки с разумом проблемы…

Надо сказать что-то, за что не зацепятся – и ехать в лечебницу. Вряд ли Шереметьева долго ждать будет.

– Шла мимо, почувствовала магическое волнение. Решила полюбопытствовать, увидела, что кто-то под мешающими взгляду чарами к краю платформы бежит – и выкинула щит. Вот и все.

– Ты убедила меня туда идти! А защита тут и так есть!

– И как бы я убедила? Я только щиты ставить и умею.

Хоть где-то местная ограниченность способностей пригодилась…

– Вы позволите? – мужчина достал с пояса какой-то тонкий кристалл на цепочке.

– Что это?

– Стандартный проявитель, – законник словно бы даже удивился вопросу, – думаю, если молодой человек придерживается версии с внушением, то достаточно просто подтвердить ваши слова о том, что вы не имеете Печати Менталиста или подобной ей.

Я кивнула.

– Вытяните руки.

Процедура оказалась простой – мужчина провел над моими ладонями кристаллом словно маятником. Засветился, собственно, только рисунок на пальце.

– У нее мог быть артефакт! – возмутился разноцветноволосый.

Я поджала плечами.

– Можете обыскать.

– Не нужно, – отозвался законник, – думаю, достаточно того, что на данный момент на станциях за кольцевой на краях платформы стоят только сигнальные, а не защитные линии. Так что если вас действительно удержали от падения, – мужчина повернулся к недовольному парню, – то вы пытались ударить свою спасительницу.

– Почему это нет? Всегда были!

– Ответ на этот вопрос не в моей компетенции.

– Пойдем, Дим, – приятель потянул разноцветноволосого, – поехали, в общем.

– Вы говорили о покушении на вашу жизнь, – законник сосредоточил на парне все внимание, – в этом случае стоит подать заявление, и…

– Ничего я не буду подавать! Иди…

Друг толкнул разноцветноволосого в бок.

– В общем – ничего я делать не буду.

– Что ж, это ваш выбор. Но все же я вынужден написать рапорт по поводу вашей драки. Итак, ваши фамилия, имя и отчество…

Это-то я помнила. А вот в поисках информации о дне рождения честно полезла копаться в карточках, на одной из которых была фотография Владимировны. Так-то я помнила, что ей восемнадцать, но вот все остальное…

Законник продолжил опрос. Вспыльчивого глупца звали Дмитрий Оберихин, и оказался он «меня» на два года старше. Вот уж точно, старше – не значит мудрее. Мне и в двадцать в голову бы не пришло кулаками махать… Да и раньше тоже, хотя бы потому что там все люди рядом – те, с кем хоть раз, но пришлось или придется сражаться плечом к плечу против тварей.

Одна из которых была здесь. Стояла, наблюдала…

Высший? Нет, вряд ли. Запах слабоват, особенно вблизи, да и не стал бы Высший так топорно действовать. Но Нулевые, а тем паче Низшие, на отвод внимания неспособны… Значит – Слуга. Самая мерзкая, самая хитрая тварь. Человек, добровольно впустивший в себя Скверну. Служащий демонам в надежде на Перерождение, на шанс стать Высшим.

Такие были в Анклавах. Были, увы… И именно такие и сделали возможным Прорыв.

Я шагнула в ту сторону, откуда шел странный запах. Слабая астральная рябь на середине остановившейся лестницы рванула наверх.

Не догоню. Да и если и догоню, то что толку? Лезть с кулаками, как этот разноцветноволосый? Глупость несусветная. Уничтожить? Слуга – все еще человек, пока не демон. И если исчезнут следы Скверны… Будет тело человека, вроде как мной убитого, а мне еще от того, который под кабинетом, надо избавиться.

Я оглянулась. Спешили люди, слева вновь приехал поезд.

А где-то рядом бродила тварь, служащая демонам. Тварь, способная превратить эту станцию в погруженное в темноту затянутое паутиной пристанище чудовищ...

Но люди идут, ничего не замечая. Когда-то так же было и у нас… Но в нашем мире я ничего не могла исправить. Ничего. Могла только сражаться. А здесь еще не поздно изменить будущее.

Законник меня больше не задерживал, да и оставаться в компании идиотов не хотелось.

Дальнейший путь до нужной станции прошел спокойно. В удачно подошедшем поезде людей было меньше, да и сам вагон новее. А так все то же самое – книги, смартфоны, музыка, негромкие разговоры о знакомых, скидках и каких-то новостях. Обычные люди, рядом с которыми ходили твари…

Из головы не шел тот парень. Почему Слуга его так невзлюбил? Мог бы убить любого, но предпочел атаковать именно этого. Личные счеты? Или пацан что-то знает? На вид – дурак-дураком, но все же…

Под эти мысли я едва не пропустила нужную остановку. Ладно хоть на самой станции разместили указатели к нужному выходу, подписанные как «к лечебнице Горчаковой». Видать, известное учреждение.

Располагалась лечебница через дорогу от метро. За заставленной автомобилями площадкой находились кованые ворота, за ними – небольшой ухоженный парк с маленьким фонтаном, а в центре парка – трехэтажное основательное здание с несколькими пристройками. Для того, чтобы заехать сюда на машине, нужно было показать документы сидящему в будке около подъездных ворот охраннику, а вот пешеходы без проблем проходили в открытую настежь калитку. По крайней мере, меня никто не останавливал, а вот подъехавший черный автомобиль в ворота не пустили – охранник принялся толковать о чем-то с водителем.

Парк вокруг лечебницы производил странное впечатление. С одной стороны очень остро ощущалось, что это именно чье-то поместье. Тут тоже имелось свое Сердце, и его магия пронизывала все, находившееся за ажурными воротами. Не приятная, но и не раздражающая магия. Она просто была, и все. Но в то же время в этом месте бывало слишком много людей, чтобы оно принадлежало одному роду. Как Анклав – территория, защищенная магией Сердца, на которой живут те, кто нуждается в защите. Связанные не кровью, а долгом и пониманием того, что поодиночке не выжить никому.

Странное место. Вроде я его впервые вижу, а вроде и знакомое что-то есть...

За на удивление тяжелой дверью находился просторный холл. Вдоль стен и у колонн стояли ряды лавок, а слева от входа располагался большой отгороженный кусок пространства, где примостились пара столов, на которых стояли большие вытянутые… Экраны, наверное. Как у смартфона, только больше. Или как иллюстративные доски у нас – только неподвижные. Стоявшие около экранов большие вытянутые черные блоки тихо жужжали, а расположенный в центре большой квадратный прибор выплевывал из себя листы бумаги. Девушка, подбирающая эти листы, развернулась ко мне.

– Приношу свои извинения, но прием окончен. Или вы с острой ситуацией?

– Нет. Я к Анне Михайловне.

Лицо девушки смягчилось.

– К сожалению, часы посещений тоже закончились.

– Нет, вы не поняли. Я к Анне Михайловне Шереметьевой. По личному вопросу.

– Вы договаривались?

– Да.

– Хорошо, сейчас уточню. Как вас представить?

– Ника, – что тут скрывать?

– Ника…?

– Просто Ника. Думаю, она поймет.

– Хорошо. Ожидайте.

Пока девушка звонила по своему смартфону, я из любопытства обошла холл. Проходы в левое крыло, в правое, вперед – кажется, некогда единое помещение просто разделили стеной на два – и наверх. Как бы плохо я не ощущала астрал, нельзя было не заметить, что все вокруг пропитано просто огромным количеством магии. И если в самом холле она лежала ковром и облепляла стены, то по сторонам от него за каждой из дверей сливалась в единое марево, не позволявший различать конкретные проведения, или, как их иногда называли, заклинания. Сильно, ничего не сказать.

– Вас ожидают, – обратилась ко мне девушка. – Третий этаж, по лестнице налево, кабинет триста семнадцать.

Что ж, триста семнадцать так триста семнадцать.

Денег на убранство тут явно не жалели. Лестница целая, ковры новые, резные панели на стенах из полированного дерева… Ну или, что скорее, в доме Владимировны некому было заниматься ремонтом.

Анна Михайловна ждала меня, неожиданно, в одной из палат. Светлая просторная комната, тоже ковры, тоже полированная мебель… И привязанный за руки и за ноги к кровати молодой парень, от которого несло Скверной.

При виде меня одержимый выгнулся дугой и заорал во всю силу легких. Я от неожиданности шагнула назад, но менталистка только головой покачала.

– Присаживайтесь, – она кивнула на второй стул около кровати, – думаю, нет смысла ходить вокруг да около.

Я нахмурилась.

– В чем дело?

– Вашему родственнику нужна довольно специфическая помощь. Я не могу ее оказать, но знаю того, кто сможет. Взамен вы поможете этому пациенту. Он ведь одержим, верно?

– Разумеется. Ну или Слуга, которого кто-то из демонов свел с ума, но я не думаю. Метки смотрели?

Анна Михайловна кивнула.

– Одна. На левой руке.

Я нахмурилась.

– Я не намерена помогать тому, кто сам впустил демона. Именно они…

– Он левша, – перебила меня менталистка, – метку кто-то нанес. Мы довольно долго не могли понять, с чем имеем дело, но сейчас испробованы все варианты диагностик. Искали и прямые проклятия, и возможные опухоли, и контроль менталиста, и Замещение, но все чисто. Значит, остается одержимость.

– В нашу первую встречу вы заметили, что я на одержимую не похожа. А теперь сомневаетесь.

– Ну как минимум вы не пытались меня убить, – хладнокровно отозвалась менталистка. – Ну так что – вы можете сделать это? Можете изгнать демона?

– Нож есть?

– Что?

– Нож есть? Или что-то острое?

Изгнать Высшего, если это вдруг какой-то Перерожденный занял тело, сейчас нечего и думать. Тело Владимировны просто не приспособлено под количество энергии, которое для этого нужно. Нулевого же я отправлю куда подальше.

Нож у менталистки нашелся. Для бумаг, ну да и ладно.

Не то чтобы мне нравилось чертить Резонанс, когда рядом рвется из пут одержимый и за каждым движением наблюдает менталистка, но все-таки. Да и если и правда изгонять, то силы пригодятся. Ну и нормальное Проявление я не факт, что смогу сделать, коль магия тут только через Печати нормально работает.

Стоило завершить рисунок, как налитая в центр кровь довольно быстро потеряла цвет. Значит – Нулевой. Ладно, терпимо.

– Он пытался на кого-то напасть?

– Да. Отцу пришлось его обездвижить, но до этого пострадала горничная и собака. Просто проснулся ночью и утратил разум.

– И вы не пытались изгнать демона?

Анна Михайловна поморщилась.

– Изгнать демона может тот, кто открыл Врата, или тот, кто их захлопнет. Но мы не знаем, кто это был и где это случилось. Что касается экзорцистов… Скажем так, по ряду причин нам с дядей юноши не хотелось бы огласки. Те двое, кто практикует в городе и окрестностях, работают на Зотова, а Некрасов слишком… эксцентричен, да и ненадежен тоже. Других нет. Ваш отец раньше брался за такую работу и не болтал никому и никогда. Вас он не обучал, но… Из того, что я видела, предполагаю, что это вам по силам. К тому же Георг поведал, что Сосредоточие магии приняло вас и Инициировало как главу рода.

Я кивнула.

– Рада. Очень рада. Итак – вы можете ему помочь?

– Думаю да, – не стала скрывать я, – но и, признаюсь, благополучие моего родственника меня не слишком волнует. Вы понимаете, что я знаю его не слишком давно.

Да, может это тысячу раз подло, но все же – у меня есть и еще одна проблема. Если в следующий раз я при встрече с «женихом» не сдержусь, то все плохо закончится. И, к тому же, догадываюсь, найти для родственника нужного человека реально, были бы деньги. А вот я, судя по всему, менталистке очень нужна. Так что можно попробовать изменить предлагаемые условия.

– Торгуетесь, – констатировала Анна Михайловна. – Что вы хотите?

– Хочу, чтобы вы выяснили, как Хорошилов мной управляет. Если управляет.

– Управляет?

– Да.

Я коротко пересказала свои ощущения от общения с блондинчиком.

– Вы уверены, что он не активировал Печать? Может, использовал артефакт? – предположила менталистка. – Очень похоже на чувственное внушение. Его сложно наложить на главу рода в родовом особняке, но возможно.

– Да. И… – я помедлила, но признала, – фамильяр уверен, что магии именно в момент влияния не было, но при том считает, что вообще – была.

– Но ничего конкретнее не сказал?

Я покачала головой.

Анна Михайловна свела вместе кончики пальцев.

– Это весьма интересно. Вы понимаете, что если факт управления будет доказан, то вам придется обратиться в суд? Это – преступление против личности, и тяжкое преступление.

– Обращусь. Если это поможет признать меня вменяемой и расторгнуть помолвку.

– Поможет. Если будет доказано, что влияние не было единоразовым, то, безусловно, вам назначат переосвидетельствование. Вопрос в том, хотите ли вы этого.

Я вытащила из-под ворота блузки амулет отца Владимировны. Тот амулет, который должен был защищать разум. Менталистка прищурилась, на ее запястье начал пульсировать незнакомый знак.

– Лучше уточнить у Петра Борисовича, я не уверена, что эта вещь не будет пробиваться на сканировании и сумеет защитить все, что нужно. Итак?

– Я помогу парню. А вы выясните, что со мной, и поможете родственнику.

– А если я откажусь?

– Тогда разберитесь с влиянием на меня. Менталиста найду сама.

Анна Михайловна неожиданно мягко улыбнулась.

– Найдете. Вопрос лишь в том, что он найдет в голове у вашего дяди.

Я нахмурилась.

– А вы что нашли?

Менталистка покачала головой.

– Ничего. Лезть в сознание, одна часть которого разрушена откатом от Темной Клятвы, а другая защищена силой не моего рода – себе дороже. Я лишь провела диагностику. Но тот, кто будет снимать откат, соприкоснется с его разумом и сможет узнать ненужное. К тому же, по-хорошему, вам нужен не менталист, а энергет. В соприкосновение с разумом можно выйти через артефакт, а вот снимать откат придется на личной Печати. А такие специалисты очень немногочисленны.

В палате повисла тишина.

Надо встать и уйти, так? В надежде, что она передумает. Но что, если второго шанса не будет? Да и бросить одержимого… Если метку и правда нанес не он… Да и даже если он – кто-то же может пострадать от действий этого парня. Демон может им воспользоваться. Демон его жрет…

Хотелось зарычать от ярости.

Я – Защитник! Самый обычный. Не генерал, не умный Книжник, не хитрый Созидающий, не знающий людскую натуру Любящий. Просто боец, сражающийся с тварями…

Вот только в этом мире никто не заплатит за эти сражения ни едой, ни помощью. Если не договориться. Впрочем, можно попробовать надавить...

– Думаю, если моя плата вам не по душе, то вы сами найдете экзорциста. Или мне стоит вспомнить, кто из них был знакомым отца и кому стоит знать о демоне?

Менталистка неожиданно улыбнулась.

– Неплохо. Топорно, грубо, но неплохо. С учетом того, что у вас явно нет опыта подобных торгов. У вас, в общем-то, нет опыта ни в чем, кроме войны. Я и многие за мной не хотят, чтобы мир нуждался в таких, как вы, давайте уж прямо. Не хотят, чтобы из детей растили солдат. Потому – я принимаю ваши условия. Но взамен вы будете помогать мне здесь в случае, если в лечебницу попадет еще один одержимый. Не стоит позволять демонам резвиться в людских телах, не так ли?

Я кивнула. Точно не стоит.

– Вот и прекрасно. Когда вы готовы приступать?

– Да хоть сейчас. Только приготовьтесь меня обездвижить, как я контакт установлю. И дайте нож все-таки нормальный.

– Что?

Что, что… Словно о правилах безопасности не знает. Впрочем, наверное и правда не знает, коль одержимость сразу не смогла определить. Кстати, об этом.

– Вы не чувствуете запах?

– Запах? – Анна Михайловна нахмурилась. – Нет. И зачем обездвиживать? И нож?

– Запах Скверны. По нему легко отличать одержимых, Слуг и демонов.

– Нет.

Вот значит как… Интересно.

– Видимо, это мне повезло его ощущать. По поводу обездвиживания – я установлю Контакт, для этого моих сил должно хватить. Но в процессе изгнания демон будет атаковать и мой разум и тело, и если вы не хотите, чтобы я напала и на вас, то лишите меня такой возможности. А нож – потому что мне нужно вырезать символы и на нем, и на себе, а ваш все же туповат.

Анна Михайловна глубоко вздохнула. Осмотрела меня, парня, который намеревался сломать кровать, терпя неудачу только из-за явно усиленных магией пут, еще раз меня…

– Хорошо. Сейчас все будет.

Я не то чтобы хороша в изгнании. Когда-то, если верить книгам, на моей родине с демонами боролись, твердя молитвы. Но эти самые молитвы не работают. Никогда не работали... Хотя вон Ловец утверждал иное. Хотя, может быть, дело в Прорыве... Но, так или иначе, любой Защитник знает – бороться с демонами можно лишь собственной волей. Волей, которая преобразует энергию астрала в клинок, направленный на врага, в огонь, уничтожающий все на своем пути, или во что-то иное... Как повезет.

Для Контакта, для того, чтобы создать мост между мной и демоном в чужом теле, нужна кровь. Его – и моя. И символы, концентрирующие астральную энергию. Символы, если судить по Резонансу, работающие и в этом мире. И для них тут не нужна никакая Печать. Правильных рисунков и воли достаточно, чтобы все шло уже знакомым путем.

Парень дергался. Демон внутри, Нулевой, неспособный думать, но способный давить на сознание, способный чувствовать опасность, рвался прочь. Пытался сбежать, осознавая тем, что имел вместо разума, что для него скоро все закончится.

С каждым надрезом на моей ладони и лбу одержимого астрал вокруг нас менялся. Завихрялся, искажался... Ощутимый сейчас почти четко, почти привычно. То, что я делала, стирала ту пелену, убирало то расстояние, которое отделяло меня от энергий мира вокруг. Астрал привычно завихрялся, образуя знакомую воронку контакта. Да, я – не Книжник, но Защитник обязан уметь сражаться не только оружием и энергией.

Воронка чуть подрагивала, но постепенно стабилизировалась. Я надрезала ладонь глубже, почти прокалывая насквозь, и начала читать заученные давным-давно катрены. Никто из людей не знал значения произносимых мной слов, но звуки отдавались в астрале, заставляя ворочаться и извиваться энергии вокруг.

Настройка. Стабилизация воронки. И, наконец – Открытие, чьи последние слоги совпадают с тем мигом, когда моя рука опускается на лоб одержимого.

Кровь к крови. Жизнь – к жизни. Воля – к воле.

Мгновение – и мир сужается лишь до меня и твари, занявшей чужое тело. Примитивный Кровожад, гений ненависти, рвущийся наружу. Огонь ярости касается моего разума и опаляет душу. Лава злобы наполняет разум.

Я хочу убить эту тварь. Хочу убить каждую тварь, проникшую сюда. Каждую тварь, которая помогла демонам оказаться здесь. Каждого ублюдка, что служит им. Каждого глупца, который неспособен отличить спасение от убийства. Каждого слабака, каждого труса, каждого…

Вдох. Выдох.

Сталь. Воля и сила. Мне не нужна ненависть, чтобы побеждать. Мне не нужна ярость, чтобы защищать. Мне не нужен гнев, чтобы исполнять долг.

Энергия астрала омывала разум. Спокойная, привычная энергия холодной стали. Стали, что проходит через меня и устремляется к демону, врезаясь в него.

Его ярость против моего спокойствия. Его ненависть против моей уверенности. Гнев против… мудрости?

Мгновение – и сталь уступает. Огонь ненависти вновь врезается в разум.

Люди здесь живут в безопасности, в сытости и тепле. Живут, не зная бед, пока мы в Анклаве умираем! Люди, готовые обвинить того, кто пытается их спасти! Люди, которые должна чувствовать то же, что и я, должны пройти через то же самое, должны...

Ничего они не должны. Они счастливо живут здесь и не знают о страхе и боли. Для них дом – не тот, который защищен Сердцем, а любой, какой они пожелают иметь.

Я защищала людей от демонов всю свою жизнь, и не собираюсь ничего менять.

Сталь уплотняется – и сминает огонь, проходя через меня и отбрасывая демона прочь. Я направляю эту энергию прямо в Кровожада, выбрасывая его из чужого тела.

Прочь. Прочь – туда, откуда пришел. Прочь.

Миг – и существо, не способное существовать без носителя, теряет форму и размывается астралом. Огонь ненависти гаснет, исчезая, и остается только сталь.

На мой разум обрушивается усталость, но есть еще одно дело. Надо закрыть контакт и разорвать связь…

Еще один катрен.

Воля – моя, кровь – моя, жизнь – моя.

Воля – его, кровь – его, жизнь – его.

Я с огромным трудом, но вернулась в реальность. Отодвинула ладонь от чужого лба, покрытого холодным потом, чувствуя, как отступает сковавшее тело проведение менталистки. Распрощавшийся с демоном парень обмяк в путах и больше не вырывался, смотря на меня и растеряно моргая. Астрал выравнивался, отдалялся…

И мой разум неумолимо соскальзывал в черноту слабости и небытия.

Глава 13

– Куда вы смотрели? – раздался совсем рядом недовольный мужской голос. – Нет, результатом я более чем доволен, но неужели нельзя было последствия предотвратить?

– Я не предполагала, что так получится… – это уже Анна Михайловна.

Ощущения медленно возвращались. Самым неприятным был зуд, распространяющийся от чьей-то лежащей на животе ладони. Тело словно бы чесалось изнутри, при этом голова была набита ватой. Хотя я и осознавала, что где-то… лежу?

Лазарет? Почему такие странные методы лечения?

Меня проткнули мечом, должна болеть грудь, а не…

Анна Михайловна. Менталистка. Лечебница Горчаковой, изгнание, другая реальность…

Все случившееся после того, как Истиннорожденный убил меня на мосту, догнало разум. Я не в лазарете, а черти где после черт-те чего, и со мной еще и что-то делают! Нет, так не пойдет.

Я открыла глаза, обнаружив себя в палате, похожей на ту, где проходило изгнание. Только за окном догорал закат, я лежала на кровати, ладно хоть не привязанная, а рядом сидел незнакомый немолодой мужчина, не слишком-то похожий на врача. В отглаженном костюме, с золотыми запонками, благоухающий неярким, но глубоким ароматом, этот человек, не скрывавший ни залысины, ни сломанный когда-то нос, мог быть кем угодно, кроме как целителем. Хотя именно он держал ладонь на моем животе. Перчаток он не носил, зато носил несколько массивных серебряных колец, от которых веяло ощутимой силой. На тыльной стороне ладони мужчины пульсировало сразу три знака, один из которых был похож на знак Стефании. Глаза незнакомца странно поблескивали.

Я попыталась вывернуться из-под его руки, но мужчина не дал, надавив сильнее.

– Лежите. Или останетесь тут на недельку пациентом и окончательно разорите свой и так испытывающий трудности род.

Я скрипнула зубами. Вот и откуда он знает, спрашивается?

– Что вы делаете?

Хотя бы на этот вопрос я имею права знать ответ. Определенно.

Мужчина осмотрел меня, словно насекомое. Едва ли микроскоп не достал. Но все же ответил после паузы:

– Довольно интересно, что вы интересуетесь действиями, а не личностью. Хотя последнее обычно более продуктивно. Что ж, отвечу: избавляю вас от последствий проведения через тело запредельного для вас количества энергии. Вы, полагаю из-за своего изначального обучения, способны вести силу в обход Печати в куда больших объемах, чем те, которые может обработать без последствий Ника Владимировна Ланская.

Я бросила испепеляющий взгляд на стоявшую рядом Анну Михайловну. Этот тип явно знал то, что рассказать ему могла только она!

Менталистка, кажется, смутилась. Мужчина же усмехнулся.

– Большинство тайн рано или поздно становятся явными, Ника. Если этого захотеть, а я, определенно, хочу, ведь знания – сила куда большая, чем деньги. Но я вам не враг. Вы помогли моему родственнику, я же намерен помочь вашему.

Интересно… Значит, это именно тот человек, о котором говорила Анна Михайловна. Его племянник – одержимый, еще и с меткой, которую поставил… Кто-то. Возможно и он сам.

Но от мужчины не пахло Скверной. Только приятный одеколон, не более.

Зуд начал уменьшаться. Глаза мага на мгновение вспыхнули ярким белым светом, а потом стали совершенно обычными. Медленно затухали и рисунки на руке, которую он убрал с моего живота.

– У меня здесь еще одно не слишком времязатратное дело, – сказал он, обращаясь не то ко мне, не то к менталистке, не то к нам обеим, – потом я вернусь и отвезу нашу нечаянную пациентку домой, ну и заодно выясню, какие проблемы организовал себе ее опекун. А вы, – это уже явно адресовалось Анне Михайловне, – постарайтесь, чтобы мои труды не пошли насмарку. Да и вроде бы у вас есть тема для разговора.

Мужчина, игнорируя меня, вышел из палаты.

Я же медленно села на кушетке, пытаясь понять, что вообще произошло. По телу расходилась слабость и тошнота, но сознание хотя бы не подводило.

– Что… Кто это вообще был?

Анна Михайловна села рядом, явно не совсем понимая, куда себя деть.

– Князь.

Это имя что ли такое? Или позывной?

– А звать его как?

– Петр Борисович Шуйский, – немного странным тоном произнесла Анна Михайловна, – дядя юноши, которого ты освободила от демона.

Вот как…

Менталистка какое-то время молчала, потом заметила:

– Предлагая изгнание, я не предполагала, что оно может навредить тебе.

Я только плечами пожала.

– Оно и не должно было.

– Мне доводилось быть свидетелем изгнания раньше, и это было… совершенно иначе.

Я вновь пожала плечами.

– Я делаю то, чему меня научили. Как жертва?

– Пришел в себя. Ничего не помнит, говорит только, что во сне на него обрушилась ярость, которой он не мог сопротивляться.

– Кровожады примитивны. Он не стал будить, просто влез в разум, да и все. Типично для этих тварей. Защититься во сне к тому же сложнее, чем когда бодрствуешь. Да и… – я притормозила, подумав, что звучать это будет как-то некрасиво.

– И?

Ладно, видимо, уже не отвертеться.

– Нулевые разматывают наши чувства, используют их. Они, неважно, имеют тело или нет, по сути просто астральные паразиты. Самые простенькие присасываются к энергетике и просто вытягивают все, что могут. Ну а те, которые посложнее, часто паразитируют на эмоциях. Находят того, кто что-то ярко переживает, и начинают подползать к разуму, усиливать эмоцию. Ну и… Вот, в общем.

Менталистка задумалась.

– Не думаю, что это так. Иначе бы у нас одержимыми уже все отделение было бы забито.

Я склонила голову. У нас все совершенно точно так – за защитами Анклава любой, не умеющий держать эмоции в узде, мог стать жертвой Нулевого. Но, с другой стороны, наши демоны присутствовали в мире постоянно, здесь же Врата вполне можно было закрыть.

– Думаю, что в вашем случае Нулевому кто-то помог найти нужного человека.

Менталистка сцепила пальцы.

– Но этот ваш… Кровожад – призвали именно его?

– В смысле?

Теперь настало время уже Анне Михайловне думать о том, насколько она хочет продолжать разговор. Но менталистка все же объяснилась:

– Владислав… У него сложный характер. Его отец почти круглогодично на работе, мать умерла вскоре после рождения сестры. Он в целом хороший парень, но чуть младше был весьма вспыльчив. Петр Борисович взялся за него, заставил отправиться в Корпус, хотя парень и продержался там год, отправил на единоборства – и, в целом, помогло. Но относительно недавно Владислав вновь конфликтовал с домочадцами, на сей раз из-за девушки. Этот… Кровожад способен быстро подчинить любого человека? Или психическое состояние имеет значение?

Я провела рукой по волосам. Необычно было ощущать вместо привычно-коротких длинные пряди. Подстричься, что ли…

Вопрос интересный. Раньше бы я точно сказала, что плевать, сожрет любого. Но этот Кровожад был не слишком силен. Да, меня он зацепил, но во многом из-за специфики контакта при изгнании. А тут парень, который наверняка жил в защищенном поместье, да и, возможно, сам маг… И – мгновенное подчинение, если верить рассказу.

– Парень – маг?

– С одной Малой Печатью – но да, маг.

– Им овладели в поместье?

– В доме Михаила Борисовича, но защита там есть.

– Тогда думаю что имеет. В том смысле, что Кровожад, конечно, может подчинить любого. Но все же кое-какая природная сопротивляемость обычно есть, да и этот был не самым сильным, плюс какая-никакая защита на доме, она все равно должна была мешать. Демон бы сломал парня, даже если бы тот был монахом, все равно, но не за мгновения. Только учтите – если метка получена добровольно, то наш разговор не имеет смысла.

– Почему? Демон же изгнан.

Я усмехнулась.

– Метка суть приглашение. Изгнан этот – придет другой, оказавшийся поблизости.

– А если недобровольно?

– Все то же самое с той разницей, что получившей ее принудительно будет сопротивляться вторженцу.

– Мы учтем. Насколько мне известно, есть способы заблокировать подобный рисунок... Но, так или иначе – Ника, ваши знания поразительны. Даже зная, что ваш, кхм, отец сам был экстраординарным магом и занимался экзорцизмом, вы далеко его обошли.

Я склонила голову, рассматривая менталистку и пытаясь понять, что это вообще значит. И слова, и тот факт, что она перешла с «ты» на «вы». Я в ее глазах перестала быть пациентом, что ли?

Анна Михайловна продолжила:

– Как я уже сказала, мне доводилось быть свидетелем изгнания. И оно потребовало от проводящего его мага задействования сразу нескольких Больших Печатей. Вы же, используя куда более совершенные символы, проводили через себя энергию каким-то совершенно уникальным образом, не задействуя свою Печать напрямую. К тому же у вас одна Малая, а потоки энергии были больших объемов. Собственно, именно поэтому и откат – вы действовали так, как привыкли у себя. И вам удалось.

– Не думаю, что это плохо.

– Нет, разумеется! Честно говоря, предлагая вам изгнание, я несколько сомневалась в результате... А зря.

– То есть вы просто хотели меня испытать? – наконец дошло до меня.

Менталистка покачала головой.

– Я хотела, чтобы вы помогли парню. Ему шестнадцать, и что бы он ни сделал, уверена, он не заслуживает забвения в объятиях Друго… демона.

С этим я бы поспорила. Если он призвал в себя существо добровольно…

Впрочем... Местные безумно беспечны. Они, кажется, вообще не понимают, что демоны за создания и чем чреваты игры с ними. В моем мире когда-то тоже считали, что это – просто существа, которых можно использовать, если ты силен. Просто отдельные твари из иного пространства, которых можно подчинить и которые будут работать на тебя…

А потом эти твари сделали наш мир своим.

– Но вы хотели проверить, будет ли от меня толк.

Анна Михайловна лишь коротко улыбнулась.

– Вы хотите помочь родственнику, и у вас нет денег, чтобы заплатить за это. Состояние финансов вашего рода для интересующихся не секрет. Я лишь предложила вам альтернативу. Замечу, что князь за свою помощь вам сейчас ничего не намерен брать. Ну и я, думаю, разобралась с вашей странной реакцией на собственного жениха. В рамках наших договоренностей.

Я усмехнулась. Ну да, неплохое приобретение – карманный экзорцист с уникальными, если верить этой женщине, знаниями. Правда, пока последствия изгнания так себе – слабость все еще оставалась в теле, хотя и постепенно уходила. Ладно, в целом укрепить энергетику реально, главное – время и верная последовательность упражнений. Да, обычно этим в детстве занимаются, но что уж теперь…

– И что это?

– Скажем так: вы столкнулись со специфическим применением некогда условно-разрешенных чар.

– То есть это менталистика?

Анна Михайловна покачала головой.

– С точки зрения моей и моих коллег, если бы они тут были, вы совершенно здоровы и не подвержены никакому воздействию. Но, тем не менее, я воспользовалась кое-какими амулетами и пошла в смежную область, и там все интереснее.

– И?

– Вы, думаю, знаете, что эмоции вызывают определенные изменения в организме. Меняется дыхание, меняется сердцебиение, вырабатываются самые разные гормоны, названия которых я перечислять не буду. И, собственно, наоборот это тоже работает. Причем то, что наложено на вас, уже полностью вработалось.

– Что это значит?

Никогда не слышала такого термина.

Анна Михайловна с явным сожалением уточнила:

– Само магическое влияние свое дело сделало и полностью распалось. Его нельзя обнаружить и, собственно, нельзя снять. По крайней мере в настоящий момент. Специалист может и сможет, но его еще найти надо, воздействие очень редкое.

Я мрачно уставилась на менталистку. Что за бред? Магия всегда возвратна…

Та подняла руки.

– Этот тип воздействий может обнаружить себя во время активации команд, особенно если рядом находится наложивший его маг. Но есть и хорошая новость: воздействие замкнуто.

Мой взгляд был весьма красноречив, и менталистка принялась объяснять:

– Тот, кто это сделал, если совсем грубо, запрограммировал ваше тело на определенные реакции при присутствии определенных стимулов. После того, как эти связки «стимул – реакция» были созданы, они неизменны. Других не будет. Я пока сумела найти лишь одну очевидную – реакцию на слова Олега Хорошилова о любви, запускавшие…

– Спасибо, я поняла.

– С гневом не очень понятно, его могло вызвать и движение, и слово, и даже запах, ваши воспоминания тут не помогли. Но если вы сможете отследить за собой собственные реакции, то можно будет найти и другие крючки, пожалуй. Ну и вторая хорошая новость – так как это воздействие не поддерживаемое, то вы сами вольны регулировать свое поведение. Да, вы будете чувствовать агрессию, скажем, но все же сможете удержать себя в руках.

Вот ведь… Я попыталась совместить все сказанное и сделать его простым и понятным для себя.

– То есть, по сути, я – дрессированная собака, которая по команде хозяина будет на задних лапах ходить?

Анна Михайловна покачала головой.

– Если не вдаваться в дебри, то, скорее, по команде вам захочется встать на задние лапы и пройтись, но делать это или нет – ваш выбор.

– Выбор – штука довольно иллюзорная… Ладно, допустим. Я так понимаю, на основании всего этого вы мой статус больной на голову не отмените?

Морщинка на лбу Анны Михайловны стала глубже.

– Вижу что нет, – я не сдержала усмешки.

– Увы, до тех пор, пока не будет найдет тот, кто вешал Нити Марионетки, или хотя бы тот, кто знает весь список команд, официально комиссия не сможет признать вас безопасной для общества.

Я подавила порыв выругаться. Нет, ну логика конечно есть, может у меня тут в голове команда «Фас», но все же…

– Кто мог это сделать? Почему я не была против? Это ведь не получается незаметно, так?

Анна Михайловна покачала головой.

– Скорее всего кто-то дал вам препараты, повышающие внушаемость, а после внедрил ассоциативные установки. Но работал не менталист, ну или менталист с очень специфическим обучением. Тут скорее прошлись по физиологии.

– То есть это мог сделать целитель?

Менталистка кивнула.

Отлично. У меня даже была идея, у кого можно выяснить пару интересных моментов. И у кого точно были препараты… Много препаратов и самых разных.

– Вы кого-то подозреваете? – поинтересовалась Анна Михайловна.

Я покачала головой. Даже если и да, то это только мое дело.

– Так или иначе – вы можете контролировать свое поведение.

Прекрасно. Просто прекрасно… Что за безумие – делать из человека дрессированного пса? Кто это вообще допустил – и зачем?

– У вас нет адреса Марфы?

– Что? – менталистка явно была удивлена сменой темы.

– Марфа. Та женщина, на которую я напала.

Анна Михайловна покачала головой.

– Мы не держим таких сведений, да и вы никогда не были моей пациенткой на постоянной основе. Виноградов может знать, но я, увы, нет.

Логично.

– А как вообще узнали о том, что случилось? Ну, чтобы признать меня безумной?

– Полиция. Они прибыли быстро и так же быстро вызвали дежурного менталиста, которым в тот день был Виноградов. Наша клиника имеет контракты с большинством благородных родов Опоры.

Интересно… Значит, когда Владимировна напала на Марфу, то полиция появилась тут же, а когда ее саму траванули, то этот Голицын четыре дня двигался к поместью. Местные трибунальщики ленивы... Или кто-то хотел в первом случае разрешить все максимально быстро, и ничего не делать или не торопиться во втором.

В палату вошел князь.

– Идемте, Ника. Анна, я вернусь как закончу, есть разговор.

Менталистка кивнула. Я же не слишком элегантно сползла с койки и на не самых твердых ногах направилась к выходу.

Честно говоря, находись нужная палата на первом этаже, а не на третьем, было бы проще. Но все же по лестнице я спустилась, пусть и не так быстро, как Шуйский.

Его автомобиль оказался припаркован за зданием лечебницы, на небольшой площадке, где разместились еще несколько дорогих авто и пара микроавтобусов в цветах целителей. Неподалеку на лавочке о чем-то разговаривали светловолосый парень и рыжеволосая девушка. Стоило нам приблизиться к автомобилю, как они поднялись и направились к нам. Одеты они были в самую простую одежду, девушка так вообще выбрала себе юбку до колен…

Вот только двигались и смотрели так, как смотрят перед боем. Эти двое были воинами, ну или хотели ими казаться. И носившими перчатки. Разделились – парень пошел наперерез к автомобилю, а девушка начала приближаться ко мне, держать на расстоянии от князя. Я шагнула в сторону и назад, так, чтобы и видеть обоих нападающих, и, если понадобится, прикрыть Шуйского.

Парень шагнул ближе, девушка потянула руку к поясу...

Я попыталась было поставить щит вокруг нас обоих – но попытка обратиться к Печати отозвалась лишь болью. Достала с пояса дубинку, одним взмахом разложила ее…

– Достаточно, – подал голос Шуйский. – Хватит уже ваших развлечений.

Парень и девушка разом подобрались, отступая на шаг и буквально за мгновение превращаясь из готовых к бою воинов в самых обычных обывателей.

Я сложила дубинку и привесила на пояс.

– На будущее, – обернулся ко мне Шуйский, – в течении пары дней после энергетических перегрузок лучше не пользуйтесь Печатью.

Радует конечно, что он сказал это после, а не до... Но я только кивнула. Не время для ссор.

Рыжеволосая, подошедшая ближе, протянула руку.

– Надежда Шуйская.

– Ника Ланская.

– Говорят, отец учил тебя сражаться?

– Н… Да, учил. И, кажется, об этом все уже знают, – я скосила глаза на Шуйского.

– О, далеко не все и не все, поверьте. Но ради собственной и вашей безопасности некоторым из окружающих стоит знать ваши возможности. К тому же, может быть, в будущем вас заинтересует возможность отрабатывать свои навыки не в одиночестве. А пока... Артем, в особняк Ланских. Садитесь, девушки. Путь неблизкий.

На метро наверняка вышло бы быстрее, хотя ехать в машине оказалось весьма удобно. Широкие сиденья, приятный запах чистоты и кожи, прохлада… И сотни, тысячи автомобилей, обступившие нас едва мы покинули территорию лечебницы.

Я не могла оторвать взгляда от проплывающих в окне зданий. Самые разные – от старых особняков до огромных башен из стекла и бетона. То и дело мы проезжали стройки, где возводили за раз десяток разноцветных многоэтажных домов, пересекали узкие улицы с домами поменьше, проезжали кварталы со зданиями, почти полностью закрытыми движущимися картинками и надписями...

Вокруг бурлила жизнь. Люди, десятки, сотни, тысячи людей со всех сторон – в автомобилях, в надземном метро из каких-то коротких поездов, в больших автобусах, просто пешком.

Город, полный жизни. Но в отдельных уголках жило зло. В Слугах, ходящих по метро, в демонах, заползающих в тела юношей…

Но пока оно себя не показывало, и мы без проблем добрались до того самого въезда, перед которым я стояла в нерешительности еще несколько часов назад.

– Ланская, сделайте, что ли, временный допуск, – бросил князь, – не потратитесь сильно. Не пешком же дальше идти, в самом деле?

Я кивнула, лишь примерно представляя, что именно нужно. Подумав, вылезла из машины и подошла к забору. Стоило положить ладонь, как даже без моей просьбы ворота начали открываться с громким скрипом.

Я вернулась в машину, стараясь делать вид, что скрип – это вполне нормально. Работают же?.. Работают. И быстро работают. Водитель нажал на газ, и мы въехали на подъездную аллею.

Стоило миновать ворота, как прямо на моих коленях материализовался Ловец.

– Шевелись, я едва их сдерживаю!