Демоны должны умереть 4

Глава 1

Высший раскрыл покрытую хитином пасть и помещение наполнил жуткий скрежет. Трое ближайших к нему Охотников, не удержали щит и упали на колени, зажимая уши. Существо, когда-то бывшее человеком, а теперь напоминавшее приличных размеров прямоходящую сороконожку, в изящном прыжке приземлилось рядом и взмахом огромной костяной глефы разрезало их всех разом.

Группа людей слева, ведомая старшим в черной форме, рванулась к демону. Первый из бежавших, не целясь, выстрелил, окутывая Астральным Огнем пули. Почти попал – два из трех выстрелов пришлись в цель, а последний выбил крошку из колонны за спиной твари. Увы, Огонь оказался слишком слабым, а пули лишь раззадорили демона.

Высший вновь заскрежетал – и бросил свою глефу вперед, заставляя ее вращаться в полете. Человек бы так никогда не сумел, но демон – легко. Для него это не оружие, а часть тела.

Вторая группа выдержала крик. И даже щит сумела какой-никакой поставить – глефа врезалась в защиту, проломила ее – но и только. Высший вновь завопил. Развел в сторону множество мелких лапок – и спустя мгновение в Охотников полетел залп костяных копий. Те бросились врассыпную…

И тут еще двое из десятки сражавшихся, до того державшиеся под маскировкой, неожиданно атаковали отвлекшегося демона. Почти красиво – синхронные взмахи мечей, всполохи Астрального Пламени на клинках, одновременно опускающихся на тварь с разных сторон… Вот только Высший резко ушел вниз, пользуясь преимуществом своего насекомовидного тела, и в обоих влетела вращающаяся глефа, пробивая хлипкие щиты. Одного удар рукояти отбросил на бетонный пол, другому повезло меньше – лезвие влетело под ребра и прошло тело навылет, разрубая на две половины.

Один из оставшихся на ногах Охотников, в черном форменном мундире, рванулся вперед с громким криком. Меч, объятый самым обычным, стихийным огнем, раскалился докрасна. Демон издал новый, куда более низкий и гулкий звук. Охотник в черном споткнулся, но устоял. Высший вновь поднялся на несколько пар задних лап, посылая взмахом передних в нападавшего глефу. Охотник в черном уклонился – и вращающийся снаряд обрушился на тех, кто стоял за его спиной, сломав новый щит и повалив на землю всех разом.

Но вернуть оружие себе Высший не успел – объятый пламенем клинок обрушился на него. Опустился на хитиновую шкуру… И отскочил. Демон дернулся – и хитин сменился металлом. Охотник в черном ругнулся, замешкался – и едва успел уклониться от вращающейся глефы. Высший помедлил, но атаковал, теперь не оружием, которое вновь устремилось к успевшим подняться на ноги Охотникам, а передними лапами. Охотник в черном поставил перед собой стену из камня. Помогло. Против первых двух ударов, третий же пробил преграду. Челюсть демона сомкнулась на плече человека…

И в этот момент тот из пары бойцов-засадников, кого до того лишь сбили с ног, с воплем обрушил свой удар на Высшего. Огромный кусок бетона врезался в нижнюю часть тела демона и смял его. Тварь с шелестом металла свалилась на пол – и Охотник в черном, успевший сориентироваться, подскочил и вонзил объятый Астральным Огнем меч прямо в фасетчатый глаз.

Огонь вспыхнул, борясь со Скверной. Миг, другой, третий…

Воля Высшего, не желавшего полного уничтожения, начала пересиливать. Огонь угасал и угасал…

Пока первый из оставшихся на ногах Охотников не подобрался ближе, присоединяясь к борьбе. Молодецкий удар клевца разбил металлическую чешую – и еще один Огонь присоединился к первому, пожирая Скверну. Миг, другой – и воля людей начала подавлять волю Высшего. Еще один Охотник приблизился, разрезая руку и напрямую вкладывая свою энергию в атаку товарищей.

Высшей не выдержал. Заорал-заскрежетал так, что двое из оставшихся на ногах Охотников свалились на колени, зажимая руками кровоточащие уши – и с громким хлопком исчез.

На полу завода лежало четыре окровавленных тела. Еще двое бойцов не могли встать, а кровотечение из их ран только усиливалось и усиливалось, но победной улыбки Охотника в черном это не уменьшило.

Миг – и на оставшихся на ногах обрушились разом еще три появившиеся из ниоткуда копии насекомовидного Высшего. Взлетели глефы, ударили иглы – и все, кроме бойца в черном, оказались мертвы. Тот попытался атаковать – быстро, резко, почти рисуясь…

Но в его спину влетела глефа, пробивая насквозь. Потом еще одна, и еще…

Я убрала руку от камня, сворачивая иллюзию. Каждый из десятка Охотников, тихо-мирно лежавших внутри сложного, выбитого в бетонном полу рисунка, чья пульсация начала замедляться, задышал ровнее, словно бы углубившись в сон.

Точнее, даже не совсем сон. Что-то на границе сна и транса, позволяющее, по мнению трибунальщиков-тайников, «усилить постгипнотическое запечатление полученных навыков»… Черт-те что. Но Шереметьева, когда мы только начали экспериментировать с этой вот «Ареной Теней», согласилась, что это пойдет только на пользу тренировкам.

Я глубоко вздохнула, полностью сворачиваю проведение через Печать Грезоходца.

Здравый ум говорил, что нашей небольшой организации невероятно повезло заполучить Арену Теней, которой я могу хоть как-то управлять. Старший Голицын вон как расщедрился... Хотя не удивлюсь, если это какой-нибудь списанный образец. Наверняка еще и с трансляционными чарами, позволяющими наблюдать за боями…

Впрочем – за чем тут шпионить? Август и так наверняка все расскажет.

Я бросила неприязненный взгляд на Охотника, так с легкой руки манула мы начали называть друг друга, в черной форме. Без знаков отличия, но они были и не нужны. Что бы понять, откуда он, достаточно было настойчивой просьбы все того же монументального Голицына-старшего взять его и Майю, худую юную особу, в наши ряды. Настоятельной такой просьбы…

Я отошла от рисунка. Сон продлится недолго, и пока стоит успокоиться как минимум. Да и силу с Охотничьего Сердца зачерпнуть можно – все же управление Ареной тратило очень много сил.

– Мр… – появившийся из ниоткуда призрачный манул потерся о ноги. Прикосновение несуществующей шерсти было вполне реальным и несло с собой приятную прохладу, остужающую негодование и усмиряющую усталость. – Если бы у тебя, Перрвая Охотница, был бы хвост, он бы дерргался во все сторроны.

Я фыркнула, но ответить не успела.

– Наверняка, – Голицын до того что-то рассматривавший в дальнем углу бывшего завода Ланских, направился ко мне.

И как только услышал?

– Мр… Я захотел.

В этом было твое желание? Как?

Теперь настала очередь кота фыркать.

– Его жизнь – мое желание.

Ты ее не отберешь.

– Нет. Зачем? Поддарок, Перрвая Охотница.

Голицын подошел ко мне. Поздоровался и принялся, опустившись на одно колено, чесать за ухом манула.

Вот это я понимаю, приоритеты. Под моим взглядом трибунальщик смутился.

– Он очень недоволен, когда я так не делаю. Но, это, если хочешь, могу и тебя…

– За ухом почесать?!

Ловец, тоже невесть как пробравшийся на завод и теперь появившийся рядом, хихикнул.

Уймись.

– Я просто это представил.

– Я так понимаю, – Голицын поднялся на ноги и оглядел меня, – судя по твоему лицу, прошло все не слишком хорошо.

Я не сдержала глухого рыка.

– Четверо мертвы, двое ранены, этот кретин сам едва не погиб, только импровизация товарища спасла. Но зато стоит, улыбается. Победитель демонов, что б его! И даже не попытался помочь пострадавшим!

– Ника, он ведь знает, что это симуляция, что…

– И что дальше? Демон может и иллюзорный – но поступки-то настоящие!

Голицын глубоко вздохнул.

– Слушай. Я не уверен в настоящей личности Августа, но если это тот, кто я думаю, то он, боюсь, просто пока не… Скажем так – не привык сам не командовать. К тому же ты, ну…

– Я?

– Гражданская. И – юная девушка.

Я фыркнула.

– И зачем тогда приперся сюда, если его все не устраивает?

С Августом проблем и правда было выше крыши. Миллион идиотских вопросов, желание все сделать по-своему, вечное стремление командовать вопреки логике, здравому смыслу и тому, что он по многим показателям отставал от остальных… Ну вот я дала ему десятку – и что? Хотя есть и моя вина в том, что за прошедшие девять с лишним месяцев мне так и не удалось поставить этого придурка на место. Увы.

Голицын глубоко вздохнул.

– Все настолько плохо?

Я подавила желание зашипеть, как рассерженная кошка. Что ли и правда перенимаю что-то от этого, близкого, Сердца…

– Из всех десяток только первая, ваша, справилась без безвозвратных потерь.

И то двоих ранили.

– Это… – начал было Голицын, но договорить ему не дали.

– Это возмутительно!

Август, выглядевший, благодаря уже знакомому амулету изменения внешности, мужчиной средних лет с совершенно невыразительными чертами лица, проснулся. И не просто проснулся, но и направлялся ко мне, разбрасываю по астралу всполохи негодования.

Вокруг него летали порывы ветра. Наверное, это должно было смотреться угрожающе, но, как по мне, этот самый Август выглядел как недовольный, раскрасневшийся подросток, которого только что повалял по полу взрослый боец.

Осознание этого прогнало злость. Толку злиться? К тому же – я ведь знаю, что на нем чужая внешность. Может, он и правда юнец? Ну или, по крайней мере, если считать его юнцом, то мириться с собственным недовольством куда проще.

– И что же вас возмущает, ваше величество?

Август подавился заготовленными словами, в изумлении уставившись на меня.

Да, издевательски, но сколько можно? Словно он и правда – король какой-нибудь, и все должно быть так, как он считает нужным.

Голицын присел и продолжил гладить манула, явно не собираясь вмешиваться. Впрочем – мне так-то и дальше этого Августа урезонивать, что уж. И не стоит давать ему время собраться с мыслями. Я поймала взгляд карих глаз. Август вздрогнул и отступил, смотря то на меня, то на Голицына.

– Какие у вас претензии? – издевательски поинтересовалась я. – Его милости не дается все по первому требованию? Он тут не главный и приходится слушать какую-то мелкую девку, что-то тут указывающую?

– Ника…

– Или нам всем в ноги надо кланяться, и почаще? – продолжила я напирать, выискивая в лице и теле Августа хоть какой-то отклик. – Вы – один из многих, такой же, как и остальные. Ваши ожидания и требования – ваша забота, как и ваши возмущения. Вы тут, потому что один нам известный человек за вас попросил. И я мирюсь с вашим присутствием как с необходимостью. Будь вы хоть самим императором – мне плевать. Вы бросили своих людей на убой и красуйтесь, избежав смерти лишь благодаря помощи тех, кому вы и не дернулись помогать.

Август на мгновение прикусил губу, но тут же собрался. Взгляд его заледенел.

– Я вверил вам свою жизнь и рассудок, а вы тешите свое самолюбие, призывая в проекционном мире сразу трех существ высшего класса опасности!

О, а урок ему не понравился… Впрочем, он кому угодно бы не понравился. Но это не значит, что такой урок не стоит преподавать.

– Будь с вами в этот момент еще девять бойцов – вы смогли бы поставить достаточно мощные щиты против атак тварей. Но вы мало того что проигнорировали мои предупреждения о необходимости совместных атак на Высшего, так еще и оставили свою первую тройку без минимального прикрытия, послав людей на убой.

– Нам нужно было время на групповой щит. И на маскировку.

– Время не должно быть куплено чужими жизнями. Людей нельзя заменить, а вы разбрасывайтесь ими словно завтра вам дадут новых бойцов в подчинение!

Позади Августа зашевелились и другие Охотники. Пара вассалов, глава захудалого рода, наследники далеко не первой очереди фамилий Опоры… Да неважно. Защитники и воины. Которыми этот недалекий просто пожертвовал, даже не попытавшись ничего сделать!

– Я понимаю ваше недовольство, – сдаваться Август не собирался, – но мы все обсудили. Каждая группа знала свою роль, и каждая группа была готова ее сыграть. Нам нужно было победить, предотвращая большие жертвы, и мы это сделали.

– Это… может вышло и не очень, – к нам подошел один из тех, кого демон «разрубил» глефой, – но мы сами согласились.

Я улыбнулась. Судя по взглядам, у плана Августа были как сторонники, так и противники.

– Допустим. Тогда у меня вопрос к вашему командиру: почему вы, господин Август, хотя не являетесь самым сильным в создании Астрального Огня, да и в целом самым сильным магом, не заняли место одного из тройки отвлекающих?

Спорщик вздрогнул. Уж не знаю, что на него подействовало – упоминание о его неудачах или критика выбранного места среди Охотников, но что-то явно подействовало.

– Простите?

– Да вроде простой вопрос, – я не сдержала усмешки, – по вашему плану трое рискуют собой, налегке подбираясь к демону и выясняя его возможности, пятеро держат групповой щит и отвлекают на себя, пока двое подкрадываются. Потом атакуют двое, а от пятерки отходите вы, взяв на себя ответственность уничтожить демона. Замечу, что сама по себе решимость похвальна, вот только – почему вы, отправив троих своих людей в опасную миссию, сами не заняли место одного из них?

Август сжал зубы.

– Некорректный вопрос.

– Почему же? Господа и дамы, – я оглядела собравшихся, – запомните одну вещь: если вы создаете и поддерживаете план, в котором есть дополнительные риски для кого-то из соратников, то будьте добры сами занимать места рискующих. Не хотите? Тогда создавайте такие планы, в которых все защищены и все помогают друг другу. На место одного Высшего придут три, на место десятка Низших – три сотни. Демоны и так готовы вцепиться вам в глотки, так что не стоит еще и своих товарищей подставлять. Если кому-то в группе не удаются щиты, тогда используйте те построения и идеи, которые позволят вам всем оставаться под защитой. Не можете толково прикрыть тех, кто взялся на роль приманки? Тогда не нужно вообще эту роль использовать. Вас десять, в конце концов, придумайте что-нибудь. У нас нет задачи убить врага как можно быстрее. Берегите друг друга – и не останетесь в одиночку против троих Высших.

– Так его вообще фиг убьешь! – подал голос один из младших Охотников.

Кажется, один из группы, которую учила Надя Шуйская.

Вообще-то правильнее их было по группам и на Арену загонять, и сначала я так и делала. Арена появилась тут три месяца тому назад, и я только недавно начала формировать десятки произвольно. Не всем понравилось, за девять-то месяцев с начала тренировок все уже к графику привыкли…

Но в бою рядом может оказаться вовсе не тот, с кем ты учился. Совершенно не тот.

Я подняла бровь.

– Слишком сложно, Ермак? Может, вам, если с демоном встретитесь, лучше будет сбежать сразу, а вдруг он от вашего вида сам не исчезнет и придется хоть немного напрячься?

– Немного? Он на щиты давит! Бросает этим своим дрыном, стреляет – и еще стихию сбил! Я камнем швырнул – так не сдох же! Вы можете, конечно, на Арене что угодно придумать, и…

Я не удержалась от смешка.

– Придумать – не могу, я вам не менталист. Эта тварь – лишь проекция. Ее уже убивали. В одиночку, прошу заметить. Да, вы учитесь меньше, но у вас десять голов в десять раз больше возможностей, да и крик я ослабила, кстати. По делу недовольство есть? Нет? Тогда думайте над следующим погружением. Тварь – тоже Высший, но уже другой. Думайте и учитывайте все сказанное. Август…

Тайник вскинулся. Я задумчиво оглядела его. Не слишком-то и понятно, о чем думает – все-таки без меняющего внешность артефакта было бы проще, думаю. Ну да ладно.

– Второй шанс, – мрачно бросила я. – И последний.

Толку все это объяснять, если не давать еще раз попробовать?

Август коротко кивнул и отошел к остальным, активируя вокруг шумодав. Здесь, на заводе, я могла бы услышать их разговор, если бы хотела. Но – не хотела. Пока. Лиц и жестов было достаточно.

– Ты жестка к ним, – проворчал Голицын, поднимаясь. – Что за тварь?

– Сороконожка.

Трибульнищик поежился. Его десятку этот Высший тоже неплохо помял, хотя там обошлось без глупых жертв, да и без жертв вообще.

– Она нетипичная, и…

– Они все не типичные. Высшие же. Вот только… – я покачала головой. – Или они научатся думать и дорожить друг другом, или их сожрут, и скоро. И не надо мне про «это все иллюзии».

Голицын нахмурился.

– Почему скоро? Ты что-то знаешь?

Я достала из кармана смартфон и продемонстрировала «брату» одно-единственное сообщение. От его бывшего деда, кстати. Ну если кровные родственники могут быть бывшими, конечно.

«Будьте готовы выдвигаться в любой момент. На юге все чаще видят прячущих лицо под масками».

Глава 2

– Август…

– Не будет десятником, – холодно перебила я Владимира Голицына. – И точка.

Гигант, неторопливо прохаживавшийся между колонн пустого сейчас завода, под полом которого билось Сердце Охотника, нахмурился. Невзначай повел рукой – и вокруг ладони на мгновение появились разряды молний.

Огромная сила. Но тут, в моем логове, я уступать не собиралась.

Привалившийся к стене у входа Шуйский в разговор не вмешивался. Старший Голицын, обнаружив его тут в назначенное время, только хмыкнул, но прогонять не стал. Не знаю уж, были ли у них какие-то совместные дела, ну или гигант просто решил игнорировать свидетеля, но, так или иначе, князь тут был. Сам, кстати, захотел присутствовать, когда узнал, что предстоит «обсуждение некоторых деталей будущего сотрудничества».

Владимир Голицын остановился и повернулся ко мне.

– У нас, Ника, есть договоренности. Конкретные. Передавая вам Арену Теней, деньги, вывозя на стрельбище и иным способом поощряя ваше вообще-то не совсем законное формирование, я свою часть соблюдаю от и до. А вы считаете, что можете менять условия сделки из-за личной неприязни?

Я хмыкнула.

– В сделку входила наша помощь вам – и я от этого не отказываюсь. Вы просили обучить ваших людей – и я вновь не отказалась, отдельно инструктировала их как обучать других. Подстраивала занятия под их график. И, замечу, что Майя по предварительному итогу получит командирскую должность.

«Должность» – это, конечно, ну очень условно. Но, так или иначе, если мы собираемся сражаться, то кто-то должен отдавать приказы. В итоге я сделала так же, как было принято в Анклавах – разбила всех Охотников на пятерки и десятки. В итоге нас вышло сорок пять – обученных. Но… Всегда были «но». Георг едва освоил слабый Астральный Огонь, сразу заметив, что на передовой от него не будет никакого толку и что он намерен оставаться в лазарете и помогать так, как умеет. Марат с Мартой в любом случае останутся тут, в городе. Концерты кто-то организовывать должен. Пушка и рвалась вместе с нами, но пока «Ода» оставалась тут, к тому же были и другие желающие занять пустующие помещение, рядом с которым уже успели наскоро возвести и парковку, и простенький домик для ночевки тех, кто не готов возвращаться домой. И в любом случае – не хотелось бы вернуться на руины. Шуйский старался никуда не лезть, хотя, уверена, он-то все неплохо освоил… Но и ставить его командовать даже десяткой бойцов смысла не было, пригодится в другом. Из Стеф так себе воин, хотя с Огнем она неплохо освоилась.

Вот и оставались из тех, кому можно доверить Охотников, Голицын, Надя да Нетан. И то последний, хотя и понимал, что и как нужно делать, желанием командовать не горел. В итоге за вычетом всех, кто оставался чуть в стороне, получились три полные десятки и одна пятерка. Над десяткой – командир, в каждой пятерки внутри десятки – по своему старшему. Вот и все.

Командиром последней десятки я выбрала Богуславского. Он немолод, но довольно силен и искренне ненавидит демонов. Успел побывать на местных войнах, и, к тому же, как раз командовать умел неплохо. По крайней мере, его слушали. Майя же получила пятерку, куда я собиралась запихать Августа и еще четверых не слишком слабых, но и не хватающих звезд с неба Охотников, показавших себя в разведке и маскировке. Может, и не лучшие бойцы, но кто-то и выслеживать добычу должен…

И вот старший Голицын остался таким выбором недоволен. Совершенно. Как узнал, спрашивать не стоило – наверняка и отчеты читает, и воспоминания просматривает. А я свои выводы по организации озвучила на нашем последнем собрании.

– Мы оговаривали полноценное участие моих людей в деятельности вашей незаконной организации.

Я не сдержала усмешки. Не для того чтобы разозлить, здесь, на моей территории, Владимир Голицын едва ли стал бы нападать по-настоящему, а лишь показывая свое отношение к сказанному.

– Полноценное. И я его ни в чем не ограничиваю. Но я не собираюсь рисковать жизнями людей, доверившихся мне.

– У Августа есть опыт оперативной работы. Ни за что не поверю, что человек, способный продуктивно работать в Тайной Канцелярии и решать вопросы государственной важности, в том числе и руководя оперативными и союзными структурами, не подходит для того, чтобы получить место одного из командиров вашего сбр… ваших людей. Не профессионалов, замечу.

– Господин Голицын, – я вгляделась в его лицо, без страха рассматривая следы молний в глубине зрачков, – еще раз назовете Охотников сбродом – наше сотрудничество окончено. Арену заберете, оборудование вернем, деньги я выплачу. Знания ваши великолепные профессионалы могут себе оставить, не жалко.

Губы гиганта тронула улыбка. Холодная, жесткая… И ко мне устремилась появившаяся из ниоткуда молния.

Зря – щит я против них уже давно научилась ставить. Тренировалась с тех пор, как вообще на все это согласилась, благо среди Охотников был способный управлять электричеством. Щит погасил заряд. Еще одно мое проведение – и все тело гиганта оказалось окутано втягивающей энергию пленкой. Крепкой, прочной пленкой, в которой не двинуть ни рукой, ни ногой…

Эту пленку он разорвал шутя. Не учел зеркальности, правда, но вспышку энергии поглотили его собственные щиты.

А потом старший Голицын атаковал. Просто и безыскусно бросаясь вперед и замахиваясь кулаком. Только вот двигался он быстрее человека. Намного быстрее.

Вот так, значит…

Я подпрыгнула, вкладывая в движение Печать Силы. Подпрыгнула, пропуская атакующего под собой, и приземлилась на выкинутый под ноги щит – колени еще пригодятся.

Голицын врезался в колонну. Правда, пострадала тут колонна, а не его тело. Обернутый в крепкий кокон, в астрале металлический, в реальности же лишь мерцающий сталью, гигант просто пробил бетон и кирпич с диким грохотом.

– Мрр… Может, я вмешаюсь? – манул появился рядом. – Он ломает логово!

Я качнула головой. Это – лишь демонстрация возможностей. Желай он убить – действовал бы иначе.

Гигант развернулся и направил в меня сразу две молнии. Выброшенные мной щиты лопнули, но атаку сдержали. Глаза Голицына вспыхнули и вокруг него начали витать разряды энергии, собираясь и собираясь…

Я предпочла не выяснять, сумею ли заблокировать что-то явно сильное, и рванулась вперед, подхватывая с пола упавшие кирпичи. Еще не рассеявшаяся пыль забивала легкие, но сложно было не заметить сверкающего разрядами гиганта.

Я бросила первый кирпич, усиливая атаку обоими боевыми Печатями. Отяжелевшее «оружие» устремилось к собиравшему энергию старшему Голицыну с огромной скоростью. Хороший был бросок…

Вот только гигант шутя отбил атаку. Начал сводить руки, формируя все более и более яркую молнию между ними…

И я прыгнула. Вновь, как и в прошлый раз – с Печатью. Прыгнула, перелетая гиганта, влетела в еще целую колонну за ним – щиты помогли ничего не сломать – оттолкнулась и устремилась к его загривку, занося второй кирпич для атаки.

И – получилось! Занятый молнией, среагировать он не успел. Миг – и затылок был совсем рядом…

А потом я довернула кисть – и кирпич улетел прочь.

Голицын сбил меня ударом чистой энергии еще до приземления. Просто толчок в плечо, толчок огромной силы – и щиты не выдержали. Энергию-то перераспределили, но и только.

Я свалилась на пол. Вновь на щит, но на слабенький, на другой сил не хватило. Но успела откатиться в сторону и пропустить мимо себя обжигающую, бьющую в глаза молнию. Прошла она так близко, что опалила плечо и руку. Я перекатилась вновь, и вовремя – молния взорвалась. Яркая вспышка ослепила. Ошметки невидимого, но яростного огня осыпали с ног до головы, прожигая щиты. Но на ноги я все же поднялась, стараясь ориентироваться на астрал.

– Достаточно, – голос Шуйского раздался совсем рядом.

Старший Голицын лишь усмехнулся. Астральным Зрением я чувствовала, как он собирает новую молнию.

Я выбросила вперед щит, едва понимая, когда князь оказался настолько близко, что поймал за руку. Не из прихоти – в мой щит тут же устремилась энергия. Может, Огонь Шуйскому давался не лучше и не хуже, чем остальным, а вот усиление выходило невероятным. Когда хотел.

Миг – и гигант оказался полностью окутан щитами, не дававшими ни пошевелиться, ни вздохнуть толком. И если мои были прочной пленкой, то с помощью князя вышло двухметровая сталь, не меньше.

Владимир Голицын хмыкнул и попытался разорвать щит.

Я же, улучив момент, направила энергию через тело. Не ту энергию, что передавал князь, не нужно оно, а собственную. Ну и немного – холод от Сердца. Просто чтобы прогнать белое пятно перед глазами.

Удалось частично – стали видны конторы предметов, но с цветом все равно было что-то не то, да и как-то все… Схематично, что ли. Но хотя бы Голицына стало видно, как и разрушенную колонну и немаленький такой кратер в полу. Кажется, в подвал дыру не пробили только благодаря защитам вокруг Сердца.

Гигант рванул щиты раз, другой, третий… А потом сдавленно усмехнулся и прохрипел:

– Довольно.

Я уловила движение головы Шуйского и кивнула, снимая щиты.

Голицын повел плечами. Размял руки, притянул к себе кирпич, валявшийся в стороне.

– Интересно. Но стоило ли оно того, Ланская?

– Стоило, – холодно отозвалась я, – обычных слов явно не хватило.

– Да. Потому что у вас нет умения их использовать. Сражаться, впрочем, тоже, хотя и признаю, что уровень чуть лучше, чем я предполагал. Но все же без поддержки вы ни на что не способны.

Я вновь усмехнулась. Шуйский руку убрал, но по-прежнему стоял рядом, явно готовый действовать. В астрале вокруг него ощутимо собиралась энергия.

– Боюсь, в вашей организации не слишком признают ценность соратников. Именно поэтому я отказала Августу в командовании. Пока он явно неспособен понять, что не нужно жертвовать никем ради достижения цели.

Гигант сжал кирпич – и на пол осыпалась мелкая крошка.

– Тот, кто достаточно силен сам, ни в ком не нуждается. Остальные – слабы и сами достойны своей участи.

Я сжала зубы. Нет, я давно что-то такое предполагала, но все же…

– Думай все так же, как вы, Владимир Николаевич, Александра бы давно в живых не было. В своем спасении он как-то участия не принимал. Слабый и достойный смерти, верно?

Про поход к Дубровскому я промолчу. В общем-то, не вмешайся он тогда, и меня бы тут не было… Но это знать гиганту не стоило. Не про то речь.

Голицын-старший не ответил, и я продолжила:

– Если он так слаб и достоин своей участи, то, может, стоит попросить Охотника – и вернуть всю вложенную в его тело магию? Это его убьет, конечно… Но зато ни в ком нуждаться не будет.

Так-то Голицын-младший сейчас и не нуждался. Даже не подпитывался почти. Но все же.

Прогоревшая было злость навалилась вновь. Шуйский, не иначе как почувствовав мое настроение, положил руку на плечо.

– Кхм… Думаю, не стоит, – не похоже, что я смутила гиганта, но все же что-то в его словах было. – К тому же, говоря о личной силе, я имею в виду то, что сильный, профессионально подготовленный маг сам справляется с трудностями, а не рассчитывает на соседа. И в бою ровно так же – есть задача, и ее надо выполнить. Потому что ставки порой слишком высоки. И если навыков выполнить задачу и остаться в живых у исполнителя не хватает… Это прискорбно, но возможно.

– Значит, нужно подбирать задачи так, чтобы навыков хватало, – отрезала я. – И если ваш человек этого не умеет, то он этим самым подбором задач, то есть командованием, заниматься не будет. Точка.

– В вашей нелегальной организации…

– Организации, развивающейся с вашего содействия. Решите сыграть на нелегальности – подставитесь сами.

Об этом я уже думала. И не раз. Голицын-старший явно не из тех, кто собирается помогать всем окружающим за просто так. За «Арену Теней» он изначально ничего не попросил. И вот, собственно, решил, что пора расплатится.

Гигант хмыкнул.

– Может быть. Хотя урон для ваших бойцов, которых вы стремитесь защитить, будет выше, чем для меня. Но все же, Ника, поймите – это в условиях боев на истощение каждый человек важен. Когда вы знаете, что враги не заканчиваются, то беречь каждого бойца – логично и правильно. Но бывают случаи, когда необходимо торопиться. Когда приходится чем-то жертвовать. Вы ведь сами были готовы пожертвовать всеми, чтобы закрыть Врата в Корпусе, разве нет?

Вот же! Сволочь. Да, я передала тайникам воспоминания… И, разумеется, он ими воспользовался.

– У меня выбора не было, – холодно бросила я, – никакого. У Августа он был, и даже во второй раз выбрал жертвовать своими людьми. Несмотря на мое недовольство в первый раз.

Да, во втором сражении его группа потеряла двоих… Прогресс. Но суть не поменялась: опять отвлекающие, опять задания, которые несут в себе слишком большой риск. Так что ставить его во главе десятки я не намеревалась.

– И это говорит о целеустремленности. Он ведь выполнил задание?

– С ненужными жертвами.

– Война изменилась, Ника. Вы привыкли выживать и поддерживать своих бойцов, зная, что враги не кончатся. Но у нас – другое дело. Может статься, что придется действовать быстро и не щадя своих. Потому что другого пути просто не будет, если все последствия Прорыва – правда.

– Вот тогда и поговорим. Я лучше вас понимаю, какова цена поражения. Но не поставлю командовать десяткой человека, спокойно готового жертвовать другими.

– Август не дурак. Уверен, если вы с ним поговорите…

– Поговорю. Со всеми. Но я не поставлю командовать того, в ком не уверена. Точка.

Голицын-старший вздохнул.

– Вы весьма… жестки. И любите игнорировать намеки. Хорошо. Что, если я попрошу дать Августу власть? Я не могу раскрыть всего, но я не веду речь о том, чтобы мешать вам делать свое дело. Захотел бы – сам бы стал у руля и вы, – гигант усмехнулся, – этого бы даже не заметили. Считайте это моей личной просьбой. Настойчивой, но просьбой. Уверен, при правильном отношении это пойдет на пользу и вашему делу, и самому Августу, и еще множество людей.

– Не хотите раскрыть его личность? – не без усмешки поинтересовался Шуйский.

– Нет.

Я вздохнула. Что-то подсказывало, что если я откажу сейчас, то старший Голицын не уймется. Хотя, вроде, слова насчет того, что он таким образом хочет помочь Августу, а не помешать мне, казались правдивыми. Ну или он хотел, чтобы они такими были. Дед «брата» часто пользовался своим положением и силой, явно привыкнув к тому, что этого хватает. Но я достаточно с ним пообщалась, чтобы понять, от кого Александр научился уговаривать собеседника, рассказывая то и так, что от него хотели услышать.

– В самом деле, – продолжил старший Голицын, – не думаю, что Август безнадежен. Два случая – это не показатель. К тому же…

– Максимум – глава пятерки. В десятке Богуславского.

Надю Август не факт что будет слушать, «брата» дед наверняка попросит о чем-то… А вот на то, как этот умник-тайник, много о себе мнящий, будет пытаться промять Богуславского, я посмотрю.

Владимир Голицын усмехнулся.

– Вот всего-то и надо было, что найти компромисс. У вас еще два дня на сборы и закупку необходимого. В Кубанской губернии мы постараемся разместить вас под крышей, но гарантий, что не придется ночевать под открытым небом, нет. Так что учитывайте это и рассчитывайте на полную автономность.

– Может, все же объясните более подробно, в чем дело?

– Нет. Потому что подробностей мало. Почти нет. Пропали несколько наших агентов, и один из них говорил о том, что видел людей в масках и слышал, что в губернию, где все еще высоки протестные настроения, приезжал Аристарх Вернадский. Возможно, это ложная тревога. Но из некоторых частей губернии поступают сообщения об оживших мертвецах и каких-то странных существах, и эти сообщения стоит проверить, и в ближайшее время. Да и вашим бойцам не помешает повоевать не только против наваждений.

Не дожидаясь ответа, Голицын-старший коротко попрощался и быстро покинул завод.

– Интересно, есть ли шанс, что пока мы будем там, все станет плохо здесь? – вслух проговорила я.

Сделала пару шагов к выходу и поняла, что прыгать больше не стоит. В ближайшее время так точно.

Шуйский приблизился и придержал меня за руку.

– Глаза лучше пока закрыть. Георг, думаю, что-то сообразит, но пока не усердствуйте. С нынешним количеством нагнанных в город тайников – вряд ли. Да и симпатизирующих Ордену вычистили, Зотов вон едва ли не спит вместе с осведомителями канцелярии под боком… Не думаю. Зачем такие сложности? Москва не лучше не хуже других мест для Врат, это Корпус вон хорошо показал. А на юге – оплот Разрешенных, старых семейств нет почти, зато много «сторонников инноваций». Да и Оберихин, и мои родственники намекали, что гроза приближается.

– Что ж, будем верить, что нас не смоет.

И что один любитель молний не намерен загнать нас в капкан.

Глава 3

Я несколько раз моргнула, пытаясь убрать из глаз лишнюю влагу.

– Вот просил же, – в поле зрения размытым пятном появился Георг с чем-то в руках, – просто посидеть! Закрой глаза.

Я предпочла выполнить просьбу. Потеря цветов и четкости окружающего мира порядком раздражала.

– Не дергайся, – целитель кончиками пальцев прикоснулся к векам. – Сиди спокойно, пожалуйста.

Прикосновение энергии к глазам – не то чтобы самое приятно в мире ощущение. Под веками что-то начало чесаться, зудеть, и зуд этот углублялся и углублялся внутрь черепа. Я постаралась сосредоточиться на дыхании. Чужое проведение раздражало, но и видеть хотелось нормально, а не… В общем, нормально.

– Как тебе вообще пришла в голову идея сойтись в магическом поединке с Владимиром Голицыным, а?

– Это нечестно.

– Что именно?

– Ты спрашиваешь меня в тот момент, когда я сижу с закрытыми глазами и вот это все.

Георг усмехнулся.

– Так больше шансов, что ты ответишь по существу, а не сбежишь в свою скорлупу.

– Только не говори, что ты веришь во все эти рассказы Шереметьевой о моей склонности к неоправданному риску!

Анна Михайловна, которая вместе с Маратом и Нетаном продолжала свои исследования обучаемости и вот этого всего менталистского, в последнее время пару раз поднимала эту тему. Потому что ее ученик освоил какую-то там модельную диагностику и для нее использовал всякие немагические тексты с идиотскими вопросами вроде «Если вы можете сделать работу, пожертвовав часом сна, будете ли вы делать это?» или, что еще хуже «Предпочтете ли вы синий цвет коричневому или наоборот?»… А потом еще и правда цвета какие-то подсовывал и выводы делал. Выводы дурацкие и совершенно необоснованные. Шереметьева поначалу молчала, но как-то после третьей группы подряд – с пару месяцев тому было время, когда на Арене пробовали заниматься пятерками, но несколько раз в день – подошла и высказала свои опасения «высокой загруженностью в ущерб времени на отдых». А потом при очередной передаче зацепила воспоминания о Клещах – и эту тему регулярно поднимала.

– Сиди спокойно и глаза не открывай, – Георг убрал руки.

Зуд уменьшился, но никуда не ушел.

– И – нет, не верю, – продолжил целитель, – я и без ее выкладок, не самых корректных, на мой взгляд, прекрасно вижу, что ты сунешь голову в пасть крокодилу, если потребуется. Один только ритуал на Голицыне твоем чего стоит. И в Корпусе вперед полезла, всех отослав, и…

– Хватит! – я попыталась взглядом обозначить все, что думаю о таком направлении мыслей, но ударивший в глаза невероятно яркий свет, пробивавшийся через окна столовой, застал зажмуриться и зашипеть.

– Вот сказал же – не открывать глаза! – Георг вновь придвинулся. Поймал ладонями виски и вернул пальцы на веки. – Все, сейчас еще раз повешу коррекцию – и будешь потом сидеть как нужно вне зависимости от того, хочешь или нет.

– Это как…

– А вот так.

За ощущением чужой, пусть и знакомой, теплой энергии, уходящей вглубь черепа, пришло еще одно, охватившее веки и сделавшее их словно чужими, не подчиняющимися моей воле.

– Вот так вот, и сиди, пока действие не закончится. Хочешь без зрения остаться? Зачем ты полезла к Владимиру? У него одних известных Печатей больших под сотню, пусть он и пользуется далеко не всеми, он при мятеже Деникина в одиночку почти всех восставших магов уложил, да так, что от многих только фрагменты тел и остались. На Кубани, кстати, дело-то было.

– Давно? – поинтересовалась я.

Мог ли Владимир Голицын, так активно зовущий нас куда-то к морю, быть заодно с Вернадским? Мог ли хотеть еще больше силы, или там долголетия, или еще чего-нибудь, что демоны обещали? Если уложил многих магов, но тела не опознали, то, может, эти маги могли стать членами ордена и причиной нынешних волнений?..

– Да лет сорок тому назад это было. Так себе история. Дед Деникина-то был из тех, кто еще в начале прошлого века ратовал за отделение юга. Там вообще тогда, отец говорил, черт-те что творилось. От Петербурга далеко, многим, кто туда переехал, сначала дали немало свободы – земли-то опасные, адыги с черкесами легко бунт поднять могли, турки, опять же, грозили. Ехать желающих было немного, ну а заселять-то там все надо, так что император тогдашний им много вольностей пожаловал. Ну а потом эти вольности сокращали все и сокращали почти век, ну и в начале прошлого все упразднили. Недовольных было много, и Деникин тогда их и возглавил. Корнилов поучаствовал, еще некоторые рода… Но только кровью умылись. А из их войска кто на сторону императора перешел, кто за границу подался, кто – сбежал. Но убеждений многие не забыли – вот и бунтуют периодически, когда турки или еще кто им денег и оружия подкидывает. И тем не менее – зачем сцепилась-то с Владимиром Голицыным? Хочешь, чтобы он тебя покалечил, а то и убил?

Я не сдержалась от усмешки.

– Рада, что ты высокого мнения о моих способностях. Особенно при условии, что развлекались мы на моей территории.

– То есть то, что ты могла остаться без зрения, повредила колени и пару раз едва не получила молнией, разряд которой может сразу сердце остановить – развлечение?

– Не думаю, что дошло бы до реальных неизлечимых травм, – я пожала плечами, – ему и его организации я пока интересна в целом виде. Надоело слушать, что он относится к нам как к кому-то, кому можно указывать. Профессионалы или нет – Охотники способны уничтожить демона, а его люди не факт, что с этим справятся.

Так-то именно мы последние полгода выезжали «зачищать» найденные очаги производства автономных машин. После Корпуса и жертв, после всех разбирательств, исследования в этом направлении запретили, по крайней мере частным лицам, как и производство новых одержимых устройств. Да, ходили слухи, что штурмовавшие Корпус, да и подтянувшиеся попозже военные остались в восторге от возможностей автономной машинерии, но все же… Так или иначе, все старые «демоноприемники» надлежало сдать полиции или канцелярии, а производство новых прекратили полностью по всей Империи. Но многим на законы было плевать – подобные устройства делали многие вещи слишком выгодными чтобы от них отказываться. Вот и приходилось зачищать подвальные фабрики да цеха в заброшенных заводах…

Нам зачищать. Да, тренировка, но что-то остальные не рвались за это браться.

– Дай угадаю: Владимир Голицын пару раз указал на то, что наше предприятие далеко от других привычных ему боевых структур, и ты решила доказать, что это не так, на своем примере?

– Я – не идиотка. Он атаковал первым. И игнорировать это было попросту нельзя. Покажу слабость – поставит своих рулить всем под каким-нибудь предлогом, вот наверняка. Уже пытался.

Георг сухо хмыкнул.

– Дай угадаю – хотел сделать Августа командиром?

– Откуда ты знаешь?!

Я попыталась вглядеться в лицо целителя – но безуспешно. Веки просто не слушались никаких команд.

– Предположил. Майю ты сама поставила руководить пятеркой, а вот Августа – нет. А он ведь не один раз пытался себя показать.

– Не слишком удачно.

– Что поделать. К тому же… Ника, думаю, Владимир неспроста отправил этих двоих к нам.

– Разумеется. Подслушивать и подглядывать.

– Нет, не в этом дело.

– А в чем тогда?

Георг вздохнул.

– То, что мы делаем – правильно. Но пока мы тренируемся у себя и вместе с Голицыным или там Савойской, или еще кем-то из законников заходим и демонов изгоняем из устройств – это одно. Но если мы будем действовать там, где жарко… Это совсем другое. Тебя не смутило, почему нас столько времени допрашивали после Корпуса?

Я пожала плечами.

– А должны были меньше?

Разговоров было много. Очень много. И это при том, что после всего пришлось провести несколько дней в гостинице, просыпаясь только ради еды и зелий, сил Врата и сражение с братиком выпили прилично. А потом еще три недели – одни разговоры о том, что я видела, кого видела, что делала, где была…

Что самое смешное – Андрианов ведь все рассказал. Что знал. И об исследования Аристарха Вернадского, и о том, как нашли заброшенный город, как читали обнаруженные там каменные таблички, которые еще расшифровать надо было, как несколько лет назад решили использовать это место для обучения отличившихся… Лежа в кровати, его откат едва не убил, но рассказал. И младший Вернадский рассказывал что знал. Но к нам и правда прицепились так, словно мы – из Ордена. Насилу в Москву отпустили…

Но тогда я сама говорила, слушала и искала крупицы информации, и как-то не задумывалась о том, что ладно я, которая в Корпусе пару продуктивных недель провести успела, а вот «спасатели» прибывшие уже в разгар представления, как-то слишком уж интересуют законников.

– Скажем так, – Георг отвлек от воспоминаний, – я кое-что послушал, кое с кем поговорил, и, в общем, к нашему появлению там отнеслись очень настороженно именно из-за того, что у нас своя организация. Магов, Ника. А Империя не любит организации магов, которые не состоят в рядах защитников ее закона или ее интересов.

– А как же то, что мы интересы людей защищали? То, что останься включенной эта дурацкая говорилка, защита общежитий рухнула бы, ее и так почти не осталось? То, что…

– Ника, Ника, я не про это. В общем, я просто к тому, что если в одном месте соберется несколько десятков магов, то мало ли что они задумают. Орден вон тому пример. Да, ты говоришь, что Слуги могут быть неодаренными, что твой брат получил силы от демона… Но, в любом случае, Аристарх Вернадский – маг. Магами были те, кто поддерживал ритуал в Корпусе, ректор, да много кто еще… Да, у нас другие цели. Но это не все смогут понять.

Я попыталась собрать в кучу все сказанное. Ненавижу политику. Все эти договоры, все эти недомолвки… Но, так или иначе, все равно надо об этом думать.

– То есть, ты имеешь в виду, что старший Голицын опасается, что мы сами попробуем уничтожить мир? Или захватить власть?

– О, вряд ли, – в столовую вошел внук упомянутого, – дед может человек и сложный, но не идиот. Если бы он видел опасность, он бы не стал делиться ресурсами.

Судя по звукам и ощущениям, Голицын сел рядом на стул.

– Я вижу зелья. Что-то случилось?

– Ника подралась с твоим дедом. В его случае, полагаю, пострадало только самолюбие.

Трибунальщик присвистнул.

– И что вы не поделили?

– Виды на власть, судя по всему.

– А. Август?

– И ты туда же!

– Ну, это очевидно. К тому же, я подозреваю, кто носит личину.

– И кто же?

– Пока это лишь подозрения Ника, так что давай я отвечу на этот вопрос, когда буду иметь доказательства. Относись к нему как относишься. Судя по тому, что ты ранена, но не зла – победа осталась за тобой?

– Вроде того. Мы нашли компромисс. Так что там насчет опасений по поводу нас? Георг так ничего и не объяснил.

– Да нечего там объяснять, – я прям слышала, как Голицын отмахнулся, – есть умники, даже из числа тех, кто вроде как не замечен в связях с Орденом и любви к Аспектам, утверждающие, что мы замыслили революцию.

– Чего?

– А того, – ворчливо отозвался Георг, – что для некоторых обывателей, особенно при деньгах и связях, Корпус – история о том, как неизвестный род при поддержке старого московского дворянства набивает очки на теракте.

Я мотнула головой.

– Теракт? Очки? В чем нас подозревают?!

– Ника, – миролюбиво откликнулся Голицын, – сама подумай: до многих твое противодействие Аспектам пока доноситься лишь в виде новостных заметок вроде «уволены коррумпированные полицейские», «выставка в Сокольниках временно закрыта по техническим причинам». И тут – происшествие в Корпусе. С жертвами, которых, увы, не удалось избежать. Много вопросов от общественности и журналистов – и во всем повинны любители автономных машин. Но это ты знаешь реальную опасность демонов, люди – нет. Для многих все это – лишь борьба сторонников и противников нововведений, в которой какая-то новая партия, которая против использования Аспектов, выставляет себя борцом за все хорошее. И непонятно что это новая партия потребует дальше.

Так себе звучит, да.

Но ведь после Корпуса были не только тренировки. По заветам «информационной войны» я озадачила всех, кого могла, агитацией. Статьи об опасностях демонов, концерты «Оды» в прямом эфире каких-то телеканалов – Марат подсказал – рассказы об опасностях Аспектов «простыми словами» каким-то там важным людям, которые потом заметки про это в сеть выкладывали…

– Мы ведь объясняли, что случилось и почему эти автономные машины – путь в никуда.

Очень хотелось посмотреть на лица Георга и Голицына. Просто понять, что они думают… Но, увы, оставался астрал, звуки и запахи. Ну и твердость стула и стола под руками, но это не слишком помогало в обсуждении.

– И эти усилия не напрасны, – заверил меня Голицын, – но чем громче говорим мы, тем больше наши слова обсуждают. В том числе обсуждают и те, кто уже имеет другую точку зрения. Увы, чаще всего ту, с которой попросту познакомился первой. И…

В холле хлопнула дверь. В столовую с громким и знакомым топотом вбежала Света.

– Там цветы опять рраспустились! Иррисы! Дерржите!

Я не сдержала улыбки. Со всеми этими занятиями с коллегами Шереметьевой и учителями, с которыми Марат договаривался по наводке Шуйского и его жены, племянница научилась выговаривать до того не дающуюся ей букву. Относительно недавно научилась, и теперь не могла не продемонстрировать свое умение всем, кто мог ее услышать.

– Света! Я ведь говорил, что не стоит без спроса врываться туда, где разговаривают взрослые! – а вот и Марат.

За ним уже молча, но я-то ее ощущала, вошла Шереметьева. В последнее время она как-то совмещала прогулки с дочерью родственника и обучение его самого. Впрочем, всех все устраивало.

– Ника! Возьми иррис! Возьмешь?

Я повернулась на звук, протянула руку… Но встретила лишь пустоту.

– Тетя Ника! Вот же он! А почему у тебя глаза закрыты?

– Она так лечит глазки, – подал голос Георг еще раньше, чем я успела что-то сказать.

– А…

На мгновение астрал вокруг изменился. Что-то, похоже на обмен… Мыслями? Между Георгом и Шереметьевой?

– И вылечит их быстрей, если ты отведешь ее к ирисам, – как-то слишком уж поспешно проговорил целитель.

– Что?

Никогда не слышала о таком. Никогда!

– Тетя Ника, идем!

Не успела я ничего сделать, как в одну мою руку всунули тонкий стебель, а за другую схватилась маленькая ладошка. И не просто схватилась, но еще и потянула вперед с такой силой, что я от неожиданности чуть со стула не свалилась.

– Свет, у тети Ники глазки закрыты, – мягко вмешалась Анна Михайловна, – так что не торопись никуда. И смотри, чтобы она не ушиблась по дороге.

Я хотела было возмутиться, но звонкое: «Конечно-конечно! Я не подведу!», сказанное с поистине детским энтузиазмом, остудило эмоции. С меня, в общем-то, не убудет, если прогуляюсь в парк. Все равно на закупки стоит ехать когда Шуйский с Богуславским освободятся, они обещали знакомых оптовиков попросить…

– Тетя Ника, – меня вновь потянули за руку, но уже не так резко, – вот тут стул, вот, ты прросто иди за мной, я поймаю!

– Ник, если сейчас полностью перестанешь использовать проведение, в том числе и на то чтобы магией мир ощупывать, то, думаю, и вправду через несколько минут с глазами все нормализуется, – заметил Георг. – Но только если перестанешь.

– Тетя Ника, пойдем! Иррисы такие кррасивые! Мы с папой сажали!

Вот ведь… Ладно, допустим. Георг что-то задумал, но врать бы не стал. Наверное.

Я перестала сосредотачиваться на астрале. Все равно если будет опасность, почувствую. А пока – надо идти. Вперед, осторожно…

В полной темноте и без привычных колебаний астрального моря, по которым я могла ориентироваться, двигаться приходилось медленно и осторожно. Но тут мне не привыкать, обучение бою с оружием приучило переставлять ноги и не отвлекаться на то, куда именно. Да и колено прошло почти… Но я не видела препятствий. Не знала, есть ли впереди дверь или ступенька, не идет ли кто-то навстречу… Могла только слушать голос Светы и надеяться, что мелкая не решит подшутить. Ну и шагать вперед в темноте.

Доверяя шестилетке. Прекрасно просто…

Стоило добраться до выхода, как я на миг замерла. Крыльцо, новые запахи, ставшие каким-то невероятно яркими, теплый, но не жаркий ветерок…

– Идем, Ника? К иррисам!

– К ирисам, – согласилась я, осторожно ступая вперед.

– Еще шаг – и ступенька!

Предупредительная.

Еще ступенька. И еще, и еще… И о каждой Света говорила. И о том, что мы идем ровно. И о том, что по сторонам – а растений она немало знала – и о том, когда повернуть…

А я просто шла, вдыхая аромат начинавшегося лета.

Несколько поворотов, и запах цветов усилился.

– Мы прришли! – оповестила племянница. – Откроешь глаза?

Кто-то подошел сзади – и меня осторожно взяли за руку. Я с трудом подавила желание выкрутить кисть. Все-таки ребенок смотрит.

– Спокойно. Сейчас… - Георг.

На мгновение зуд в глазах усилился, а после исчез, как исчезло и странное ощущение с век.

Я открыла глаза. Моргнула раз, другой…

Позади особняка, за несколькими рядами идеально ровных деревьев, находилась небольшая поляна, которую укрывало цветочное море. Знакомые мне только по картинкам, эти цветы казались еще ярче от того, что мир я видела четко и без всяких помех.

Видела преобразившийся на всей территории особняка парк, видела заботливо, но кое-где неровно, высаженные цветы, а поодаль и кустарники, свободные от сорняков. Видела яркое голубое небо и несущую жизнь зелень листвы. А ведь уже лето... Полное жизни и зелени. Лето, на которое я даже и внимания-то не обращала, занимаясь делами Охотников...

– Эти я сажала! – Света указала на группу фиолетовых цветов. – Красивые, правда?

– Да. Спасибо, – проговорила я, оглядываясь на стоявших позади Георга и Шереметьеву с Маратом.

Менталистка лишь кивнула.

Неожиданно ноги коснулся… призрачный манул. Подошел к ближайшему цветку и потрогал лапой.

– Мр… Не интерресно. Но Старршая Охотница рада. Хоррошо.

Как ты тут оказался?!

Глава 4

– Я его привел, – усмехнулся Голицын.

Протянул руку – и призрачный кот, напоследок еще пару раз тронув цветок, прыгнул и исчез.

– Кого прривел? – Света переводила взгляд с меня на «брата», – бесхвостую кису?

Что? Я оглянулась. На лицах мужчин застыло почти одинаковое задумчиво-удивленное выражение, а вот Анна Михайловна казалась скорее чем-то довольной.

– Я смотрю, для вас это не сюрприз, – первым опомнился Марат.

Шереметьева только руками развела.

– Я лишь предполагала, что ваша кровь могла оказаться сильнее крови ее матери. Не знаю, о каком животном она говорит, но, если вы удивлены, но не напуганы, предположу, что вы знаете, о ком идет речь.

Сама Шереметьева отказалась присоединяться к Охотникам, честно заметив, что она не хочет оставлять исследования ради сражений. Даже с демонами. Впрочем, не думаю, что из нее действительно получился бы воин.

– Александр, – я повернулась к «брату», – как ты привел его сюда? И можешь ли привести опять?

Голицын улыбнулся краем губ. Повернул ладонь – и спустя мгновение из нее словно бы «вырос» полупрозрачный кот. Опустился на землю, подошел к девочке – и Света тут же протянула руку, касаясь призрачной, вообще-то, шерсти.

– Это несложно, – негромко заметил трибунальщик, – достаточно просто попросить. Может, конечно, что-то еще должно понадобиться… Но мне хватило просьбы.

– Мр… – манул потерся о бок Светы, – мала для охоты… прросто котенок.

Котенок… Но, очевидно, магические способности у девочки все же были. Я потянулась разумом к Сердцу рода. Не знаю, правильно ли спрашивать об этом, но все же…

«Ей не повредит Инициация?»

– Спросишь то же, – Ловец появился рядом, сев около ближайшего ириса, – я почем знаю? Вообще-то не должна, но кто тебе гарантии даст?

– Белочка!

Что ж, видит Света обоих фамильяров… Значит, дело не во втором Сердце, а в ней.

– Ты еще сомневаешься, – фыркнула белка, переместившись подальше от девочки, к ближайшему дереву, – конечно в ней. Печать Душевидца. И не спрашивай, почему ее так назвали – понятия не имею. Но факт – нас она видит. И видит, кстати, души окружающих. Точнее, пока просто что-то чувствует, но после Инициации и видеть будет.

Что?!

– Что, что… Что сказал. Понятия не имею, что именно она увидит и как – мне это недоступно.

Я оглянулась. Марат продолжал смотреть на свою дочь со смесью шока и неверия, Георг хмурился, Анна Михайловна, судя по выражению лица, уже строила какие-то планы… Один только Голицын разглядывал чистое синее небо, думая о чем-то своем. Света гладила замурчавшего – манулы умеют мурчать? – кота, Ловец наблюдал с дерева…

Идиллия, да и только. Но послезавтра вечером в доме останутся только Марат и Света. Анна Михайловна обещала заходить, ну и Марта здесь будет тоже, да.

И все. И – я не обольщалась перспективами – возможно никто из нас сюда уже не вернется. Если Владимир Голицын прав и на юге шевелится Орден, то кто знает, что они выкинут.

После моей смерти кто станет следующим главой рода? «Брат»? А вот нет у меня никакой уверенности после ритуала у Сердца Охотника. Нет, привязка к роду Ланских у Голицына осталась, но ослабла. Не факт, что наше Сердце его признает. Марат? Но и тут был подвох, и подвох немалый. Все же, может пять лет сам он и забыл, но сосредоточие энергии могло и напомнить, а то и наказать за вред роду. И вред ведь немалый. Да, может, все пройдет хорошо. Может, Света сама найдет Сердце. Или Ловец покажет…

– Ну да, конечно. Вот только с твоей смертью я исчезну, как исчез со смертью Владимира Ланского. И проснусь, когда появится новый глава рода.

Таак… Ладно. Значит, нужно заняться этим сейчас. Что-то подсказывало, что завтра будет не до того совершенно.

– Георг, – обратилась я к целителю, – скажи, есть ли препятствия для Инициации?

– Сейчас? – Марат шагнул ближе. – Ника, она еще ребенок…

– Я посмотрю, – кивнул целитель и направился к девочке.

Марат же придвинулся ближе и, набросив вокруг что-то явно менталисткое, проговорил:

– Моя дочь – обычный ребенок, она только-только наконец адаптировалась к жизни здесь. Стала активничать с учителями, в игровых группах больше в стороне не сидит, кошмаров почти не видит. А ты ее хочешь лишить всего этого!

– С чего это?

Марат нахмурился.

– Ты… А, ладно, да, ты ведь получила Печать взрослой. Ника, для детей энергия – не игрушка. Их учат, и долго учат, управлять своими силами так, чтобы не нанести себе вред. Детская магия другая, да и в таком возрасте наличие Печати почти наверняка повод или для боязни сверстников, или для восхищения, или для травли. А ей идти в школу ведь!

– У Шуйского младший сын ненамного старше – и Печать имеет, – парировала я.

Я, правда, этого самого сына, Сергея, видела один раз, мельком… Но – левитировавшим здоровенную коробку с конструктором.

Марат фыркнул.

– Он пускай со своими детьми делает что хочет. Я с дочкой во все эти нужды рода играть не дам!

А вот зря он вложил энергию в последние слова. Очень зря. Впрочем, ссориться при свидетелях не хотелось.

– Дело не в нуждах рода, – холодно ответила я, – а в том, что твоя дочь может этот самый род потерять, если после меня Сердце не примет ни Голицына, ни тебя. Кто ее тогда Инициировать будет? Или пускай в вассалы идет, что ли?

Марат хотел возразить. Явно хотел, но вовремя заткнулся. Помолчал, посмотрел на меня с минуту и спросил уже другим тоном:

– Ты действительно считаешь, что такой исход возможен? Я не хотел представлять ее Сосредоточию, думал – еще рано, но…

Родственник отвел глаза. «Но» было очевидным – ему в принципе этого делать не стоило. Ждать, когда Света вырастет? Может быть. Но тогда ни доступа к защите не будет, ни много еще чего. Да и будет ли у нее время на то, чтобы вырасти в мире? Орден и его последователи наш род в покое ведь не оставят.

Марат глубоко вздохнул.

– Ладно. Я не… я не хочу этого, но глава ты и решать тебе. Но с вами она не поедет!

– Разумеется.

Еще детей мне не хватало, и так вон четыре с лишним десятка почти-гражданских.

Марат кивнул и свернул окружавший нас щит отвлечения внимания или чего-то подобного.

– Я не вижу проблем, – честно сказал Георг, отодвигаясь от Светы, – с детьми, конечно, всякое бывает, но многие из них и Инициацию переносят легче, чем взрослые. Картина мира еще не сформировалась и все прочее.

– Думаю, без помощи она в любом случае не останется, – заметила Шереметьева. – И не только моей.

Марат лишь вздохнул и кивнул. Присел на корточки около дочери и попросил:

– Света, сейчас тебе нужно сходить вместе с тетей Никой, и сделать то, что она скажет. Это очень важно.

Девочка перевела взгляд с отца на меня. Смотрела так задумчиво, словно что-то знала. Потом кивнула и улыбнулась:

– А потом я поигрраю с белочкой! У нее такой хвостик!

Ловец в ужасе залез еще выше на дерево.

Я ошиблась, думая, что Света испугается визита в подвал. Она там ни разу не бывала – что маленьким детям делать среди винных бочек, холодовой и старого барахла? – но ни темноты, ни затхлости, ни чего-либо еще бояться не стала. Просто шла за мной, держа за руку, и все. Ну и головой по сторонам крутила.

Проход к Сердцу открылся сам собой. Света чуть замешкалась, смотря на огромный слабо пульсирующий кристалл со смесью страха и восхищения, но все же зашла следом.

– Слушай, – я присела на одно колено, так, чтобы не нависать над ребенком, но и за руку ее продолжила держать, – ты – Ланская. И ты – одаренная, маг. Как и твой папа, я и все остальные.

– Кроме Вани, – серьезно кивнула Света.

– Кроме Вани, да.

Иван Меринов после переезда к Василисе Шереметьевой у нас появлялся редко… Но все же появлялся.

– Вот. Но чтобы совсем-совсем стать магом, тебе нужно связаться с Сердцем. Прикоснуться и стать частью нашего рода во всех смыслах. Ну, почти как взрослая, – вот не умею я объяснять подобные вещи детям, не умею! – после этого ты сможешь использовать магию. Ну, не сразу, но сможешь научиться.

Света вновь кивнула.

– Это, в первый момент может быть немного неприятно, – честно предупредила я, – но скоро пройдет, обещаю.

Света еще раз кивнула.

– Готова?

Дочь Марата сильнее сжала уже вспотевшей ладошкой мою руку и кивнула в третий раз.

Я поднялась и первой протянула руку к Сердцу. Может, тут и нужны были ритуалы или заклинания, но я их не знала – и просто попросила. Попросила, порезав ладонь об острое ребро кристалла. Просила принять нового родича, дать защиту и силу, поделиться энергией и мудростью…

Астрал, до того лишь пульсирующий, забурлил – и на мой разум обрушились образы. Недовольные, вопрошающие:

«Она – дочь Оступившегося. Навредившего роду. Ты просишь за нее. Зачем?»

Дети не в ответе за отцов. Никогда. Это девочка – наше будущее.

Сердце усилило давление, испытывая. Вопрошая раз за разом, готова ли я принять в род дочь того, кто навредил роду. Мой ответ не менялся. Что бы ни сделал Марат, его дочь к этому непричастна.

«Будь по-твоему».

Астрал изменился. Кажется, даже Света почувствовала это. Взяла и сама протянула ладошку к кристаллу. Ойкнула, когда поток энергии омыл ее с ног до головы, но не заплакала.

Миг – и все успокоилось. Это было совершенно иначе, чем в момент Инициации Стеф или принятия в род Голицына. Просто… Словно бы маленькую наследницу, именно наследницу, Сердце обернуло в мягкий саван, укутало силой – и отпустило.

Я не спешила убирать руку. Была у меня еще одна просьба… Но для нее нужна была вещь. Любая вещь. Я подумала и сняла с шеи давно выработанный физический щит. Он не подлежал восстановлению, но я его по-прежнему носила. Как напоминание.

Вновь просьба. Поход, защита, дом вдалеке, родной очаг, родное тепло…

Миг – и к почерневшему амулету потянулся поток энергии. Коснулся – и из потока превратился в… жгут. Или, скорее даже – стебель. Не трубу, а именно стебель, что-то живое и гибкое, но полое внутри и способное проводить энергию.

Теплый ветер взъерошил волосы – и исчез, словно его и не было.

Я отступила от Сердца и спрятала под рубашку амулет. Теперь от него исходило слабое, едва уловимое тепло. Правда, что-то подсказывало, что для того чтобы не просто тянуть энергию, а, например, развернуть родовые щиты, придется использовать ритуалы, рисунки и звуковые формулы… Но начало положено.

Света смотрела на меня во все глаза, почти не мигая.

Я прикоснулась к астралу. Вроде нет ни черноты, ни красноты… Или есть? Может, Инициация ей навредила?

– Эй, ты как себя чувствуешь?

– Хорошо, – Света продолжила на меня смотреть, – странно, но хорошо.

Лаадно… Пусть Георг и Шереметьева с этим «странно» разбираются, это явно не по моей части.

Благо, из подвала Света, все еще на меня посматривающая, вышла без проблем. И в любом случае нужно было ее кому-то перепоручить – приехали Шуйский с Богуславским. Стоило приниматься за закупки.

В Анклаве и я, и остальные Защитники, да и, что уж тут таить, большинство жителей, дружно не любили тех из Созидающих, кто отвечал за склады. Каким-то непостижимым образом нужные вещи никогда не выдавались вовремя и в срок; в замене, даже если надобность в ней была очевидной, а запас имелся, отказывали; чтобы получить хоть что-то в количестве больше одной штуки нужно было оббежать половину генералов… Особенно прекрасной была ситуация с щитовыми амулетами, которых вечно не хватало и в рейдах, и в патрулях, зато на складах они лежали в избытке. И уж каких нервов стоило получить новые берцы взамен пожеванным каким-нибудь Зверем…

Но, оказавшись на первом из огромных складов, чей владелец был знакомым Шуйского и обещал скидки, я несколько пересмотрела свое прошлое недовольство. По крайней мере в тот момент, когда Богуславский «обрадовал» огромным списком закупок.

– Думаете, Ника, кто-то из наших с вами товарищей сообразит взять хотя бы половину из этого? Нет, нет и еще раз нет. Хорошо будет, если хоть с личными вещами накладок не возникнет, но я бы на это не рассчитывал. К тому же, если не понадобится, то потом или вернем, или сложим на заводе до следующего раза.

– Погодите-ка, – ехавший с нами Голицын заглянул в исписанный убористым почерком лист, – ладно, походные горелки я еще могу понять. Ладно, спальники. Но – переносная радиостанция? Гранаты?! Мы туда едем сражаться с демонами, и…

– Поверь мне, юный законник – лучше, когда граната есть, и не нужна, чем когда ее нет, а нужна. Да и связные амулеты – это хорошо, но лучше иметь дублирующие каналы связи.

Голицын застонал. Почти наверняка дошел до пунктов с пистолетами и ножами. Хотя уж не знаю, чего стонал-то – мы, вообще-то, несколько раз бывали на стрельбище. Голицыны же и договаривались, два раза Александр и еще четыре – его дед. В рамках «углубленного исследования современных способов ведения войны».

– Тепловизор? Прицелы? Дроны?! Мы – не ЧВК какая-нибудь?

Богуславский хохотнул.

– Мы с вами, Александр Витальевич, как раз ЧВК. А то, что война с демонами… А кто там разбирать-то будет? Демоны-то без людей не появляются, и люди устроили все то дерьмо в Корпусе. Правильно я говорю, Ника?

Я кивнула.

– Вот видите. К тому же, если там и правда местные протестующие объединились с сепарами под заграничным кураторством – повоевать не только с демонами придется. А если нет – лишним не будет. Еще на месте надо будет автомобили найти, не пешком же ходить.

– А…

Тут из-за ближайшего стеллажа, чьи верхние полки находились в паре-тройке человеческих ростов над землей, вывернул владелец склада, тот самый знакомый Шуйского. Список перекочевал к нему в руки, и мы направились за первым пунктом. Потом за вторым, за третьим, за четвертым…

Где-то на десятом, кажется, я поняла, что неудержимо хочу заняться чем-нибудь более полезным, чем просто ходить за остальными по гигантскому зданию, заполненному самыми разными, но по большей части упакованными, товарами. Все равно от меня мало толку – в местных материалах и фирмах я разбиралась плохо, некоторых из вещей, вроде быстровозводимых палаток, у нас в Анклаве вообще не было, да и торговаться мне особо нечем. Это Шуйский предлагал взамен какие-то свои проценты от выручки с семейных предприятий, Богуславский рассказывал о выставках, Голицын – о возможных контрактах с законниками…

А я, заметив в приоткрытую дверь для персонала что-то, подозрительное похожее на стрельбище, не выдержала и направилась туда. Богуславский прав, огнестрельное оружие может пригодиться, мало ли. Хоть посмотрю, что тут есть, что ли…

Стрельбище организовали на здоровенной заасфальтированной площадке, которая напоминала широкую короткую дорогу в никуда. С одной стороны – что-то вроде огромной парковки, рядом – здание склада и еще парочка строений, а сама дорога уходила в высокую траву поля вокруг этого места за пределами города. Да, сюда вело узкое шоссе, но дальше…

Дальше ничего не было. Зато стрелять и правда удобно, вот кто-то и отгородил кусок «дороги в никуда» шумодавами и физическими щитами, поставил всякие-разные мишени с одной стороны, а с другой разместив навес для того чтобы солнце, видимо, в глаза не било, и стол под ним. С оружием. Я подошла ближе, рассматривая выложенные образцы. Пара пистолетов, ружье, два автомата и громоздкий пулемет. Почти такой же, какой в Корпусе Георг расплавил броском какой-то кислоты, только целый. До этого я видела что-то подобное или в музее, или среди обломков дронов. От того, расплавленного, тоже мало что осталось…

– Что, стало скучно сопровождать своего? – раздался немного насмешливый голос из-за спины.

Я повернулась и обнаружила приближавшегося ко мне молодого парня в рабочей одежде и кепке. В руках он тащил какую-то явно тяжелую вытянутую коробку.

– Вроде того, – согласилась я, вернувшись к осмотру пулемета.

Не то чтобы он был нам нужен… Нет, некоторых Низших огнестрел бы наверняка взял. Восставшие те же простые – сильно повредишь тело, и Скверна его покинет. Вот только помимо них-то тварей еще множество было, да и патроны не бесконечные, особенно серебряные… Но посмотреть-то можно.

– Нравится? – полюбопытствовал рабочий, положив на стол принесенную коробку. – Наш, Калашникова. В позапрошлом году только выпустили модель для гражданского рынка, между прочим. Партия небольшая – оно и понятно, кому из магов такое хочется в квартире иметь? Но выглядит солидно. А уж разносит-то все как… Показать? Все равно Кулагин только вечером приедет выбирать себе новую пушку.

И невзначай так потянулся за пулеметом, оголив бицепсы. Я не сдержала улыбки. Кажется, зря – парень принял это за одобрение. Надел лежавшие рядом с оружием наушники, закатал рукава и принялся готовить пулемет к стрельбе. Поглядывал на меня он и когда немного картинно, напрягая руки, переставил оружие со стола на асфальт. Стрелять собирался лежа, и повернулся так, чтобы оказаться совсем рядом. Разливался соловьем об калибрах, истории оружия, о каких-то мелочах вроде «пуля может с одной станции метро до другой долететь! Ну, в смысле, если по прямой и все такое. И кирпич пробивает!» Словно продавать мне это оружие собирался.

– Вы только уши закройте, – попросил парень, закончив непрошенную лекцию и поправив наушники, – у меня они сейчас одни просто. Вон, видите вон те кирпичи? Сейчас от них ничего не останется!

Уши я закрывать не стала, просто выставила вокруг щит на шум.

А чувствительно ведь в него ударило, когда юноша стрелять начал… И – небольшую тонкую баррикаду и правда разворотило.

Парень стащил наушники и поднялся.

– Вот такая вот вещь. Только в кино из нее на ходу стреляют, но я очень неплохо лежа обращаюсь с оружием. Вы, прекрасная леди, не оглохли?

Я покачала головой.

– Впечатляющая демонстрация.

Парень белозубо улыбнулся.

– Рад, что понравилось. Дамам нравятся пушки побольше, не так ли?

И что вот мне – смеяться или оскорбляться?

– Я сам владею оружием несколько меньших размеров, и…

Смех я сдержала. Улыбнулась и перебила:

– А попадать в цель вы только лежа умеете или стоя тоже получится?

– Эм… – парень немного стушевался, но все же продолжил улыбаться: – я-то умею, но не с пулеметом, знаете ли. Конкретно этот вообще предпочтительнее на боевых машинах устанавливать, стрелять с него стоя может только очень, очень, очень опытный и сильный человек, и то быстро устанет.

Я еще раз улыбнулась. Не то чтобы мне хотелось его уесть… Да нет, хотелось. Распушил хвост, намекает еще на что-то.

Да – нечестно, он-то, кажется, не маг. Но все же. Не то чтобы из меня хороший стрелок, но тут была одна мишень не слишком далеко. Простая и большая мишень, установленная на ряды кирпичей. Ладно, так или иначе, надеюсь что кучность, если что, сможет компенсировать недостаток точности.

– Если хотите, то покажу, как обращаюсь с длинным автоматом, и…

Я подошла ближе к парню. Вернула звукопоглощающий щит на уши, нагнулась – и, активировав обе Печати, подняла пулемет. Энергии ушло неожиданно много. Кажется, и правда тяжелая штука… Но – это оружие. Так что его вес можно было облегчить.

Встала в стойку, прицелилась, нажала спуск… И едва успела влить прорву энергии в Печать Силы, мешая чертовой пулеплюйке сбить с ног и назад отбросить. Хотя в мишень попала, пусть отдача все равно ударила в тело. Зато кирпичи разлетелись во все стороны, словно их и не было.

Парень замер с открытым ртом.

Я прицелилась в соседнюю мишень, подальше, представляя, что там не мешки с песком, а какой-нибудь Громила… И после короткой очереди воображаемого демона разнесло на куски. В реальности же все вокруг уничтоженной мишени оказалось усыпано песком.

Я усмехнулась и положила пулемет на стол. Пахло металлом и порохом. А сильная ведь штука…

– Говоришь, на боевые машины ставится?

Парень не успел ответить – к стрельбищу подошли Шуйский с его товарищем.

– Как я и предположил, – усмехнулся князь. – Пока мы с вами в складской пыли обсуждаем скучные цифры, следующее поколение опорников договаривается в приятной обстановке. И кто победил?

– Мы не соревновались, – я пожала плечами, осматривая ставшего пунцовым парня.

А он, кажется, похож на владельца склада. Да, очень даже… И, судя по взгляду товарища князя – явно не в первый раз проводит время в обществе кого-то из клиенток.

– Да? Удивительно. Ну хоть скидку-то выбили, Ника Владимировна? Мишеням, судя по всему, доставалось. Собираетесь добавить к списку что-то помощнее винтовок?

Я задумчиво осмотрела пулемет и незадачливого юного соблазнителя.

– Вполне возможно, надо подумать. А то некоторые предлагают большие скидки, а на кассе все эти предложения значительно уменьшаются в размерах.

Шуйский с явным трудом сдержал смех.

Глава 5

– Возьми, – Света вложила мне в руку прямоугольную картонку.

Я улыбнулась. Не то чтобы мне это нужно, но все-таки.

Странное ощущение. Все нужное собрано, упаковано и стараниями Яна и еще одного из водителей-тайников утрамбовано в машины. При нас только рюкзаки с личными вещами, словно в Анклаве собираемся в далекий патруль или рейд. Но атмосфера совсем иная.

Я оглядела холл. Марат с Мартой и Светой стояли у подножья лестницы. Шереметьева сегодня не появлялась, так что эти трое были единственными, кто оставался в особняке. В доме. Действительно, странное ощущение. Не только потому, что нормально собираться, судя по всему, умел только «братик», а тот же Нетан, пока я его не остановила, намеревался переть с собой баул с тяжеленными книгами, но и потому, что в Анклаве я как-то отвыкла от провожающих. Родители матери, да и она сама, чаще всего сами были на дежурствах, так что мы с Кирой разве что некоторых знакомых предупреждали, чтобы не искали, да и все. И к тому же – толку устраивать сцену, если «уходишь в дальний поход» минимум раз в три месяца?

Для местных же все было иначе. И не только для людей, хотя вон Света на меня смотрела так, словно собирается плакать, но и для Сердца. Дом словно чувствовал, что хозяйка, то есть я, уходит, и уходит куда-то далеко. Ластился, тянулся энергией не только к амулету на шее, но и к разуму.

«Храни их», – попросила я Сердце. – «Храни род».

Все оговорено. Инструкции оставлены, да и смартфоны есть на крайний случай. А все равно какая-то странная пауза, когда вроде и надо что-то сказать, и вроде говорить как-то и нечего. По крайней мере, я не знаю нужных слов.

– Это… Лабораторию без меня не трогайте, – Георг проверял что-то в рюкзаке, – не нужно оно, мало ли. Ничего там в разнос пойти не должно, но я тебе, Марат, выдал временный допуск через щиты. Но лучше без этого.

Дядя кивнул, но ничего отвечать не стал.

Я оглядела часто-часто моргающую Свету, отстраненную, как всегда, впрочем, Марту, растерянного Марата. Ладно, справлялись же как-то без меня – и сейчас справятся. Обернулась на Георга с Нетаном, одинаково мрачных, на нервничающую Стефанию, на стоявшего чуть в стороне Голицына, который пару раз явно собирался что-то сказать, но так и не решился…

Так, пора заканчивать это вот все.

– Надеюсь, мы вернемся быстро, – говорила я спокойно, стараясь разбить похоронную атмосферу, – но даже если и нет, то по возвращении я хочу видеть вас живыми и здоровыми, особняк – целым, род – без долгов и новых врагов. Уверена, вы справитесь.

Марат кивнул.

– Можешь рассчитывать, что все так и будет. Уверен, и вы тоже со всем справитесь.

– Вот и прекрасно. Ладно, думаю, нам пора…

– А присесть? – вклинилась Стефания.

Что?

Георг вздохнул.

– Не думаю, что это поверие…

– Хуже не будет, – с неожиданной решимостью перебила его вассал.

Я повернулась к спорщикам.

– В чем дело?

Георг закатил глаза.

– Есть традиция: перед дальней дорогой садиться на стул, диван или там на свои вещи и сидеть немного в тишине. Ну там полминуты или меньше. Просто сидеть, и все.

Стефания тряхнула головой.

– Не просто сидеть. Мысленно благодарить то место, откуда уходишь.

– Пусть так. Не думал, что у вас тоже так было принято…

– Было.

– Ладно, – я оглядела собравшихся, пустой холл без всяких стульев… – если для тебя, Стеф, это важно, то у нас есть рюкзаки и десять секунд или сколько там надо на мысли о доме. Потом – выдвигаемся.

Вообще-то, уже пора ехать. Нас-то, конечно, подождут, но все же не стоит ссориться с тайниками без лишней надобности.

Стефания явно обрадовалась моему согласию. Повалила рюкзак и села на него. То же проделал и Голицын. Нетан с Георгом переглянулись – и разместились на ступеньках, рядом с как по команде севшими остающимися. Странный обычай… Ну да и ладно.

Я засунула картонный прямоугольник в карман, уложила рюкзак на пол и села на ту часть, где были одни толькомягкие вещи. Думать о том доме, откуда я ухожу… Ну ладно. Что думать – мой дом. Неожиданно, но мой и моего рода. И я сюда вернусь, и остальных верну.

По холлу пронесся ветер, взлохматив волосы. Теплый такой ветер. Это что – поддержка? Или Сердце посчитало мои мысли клятвой? Ладно, неважно. Как бы то ни было – не думаю, что в этой Кубанской Губернии будет хуже, чем на улицах вне Анклава. Выжила там – выживу и сейчас.

Дохнуло Скверной – и позади сидевших домочадцев появилась старуха в черной одежде.

Давненько я тебя не видела, что сказать.

– Дела были, – отрезала легко прочитавшая мысли демоница. – Помни, в Тени – осколки твоего Камня Души. То пламя, что ты создаешь из своей крови, ранит его сильнее, чем прочих. И – удачи, смертная. Я не суюсь в чужую вотчину, так что дальше ты будешь идти уже собственным путем.

Договорила и оскалилась в излюбленной улыбке. Миг – и на лестнице остались только люди.

Определено, надо что-то делать с тем, что это Хранительница шастает тут как у себя дома. Как верусь, так и буду думать, что и как.

Я поднялась на ноги.

– Идемте, господа. Нам еще неизвестно сколько добираться и обустраиваться.

Возражений не последовало. Как и новых разговоров. Уж не знаю, говорила ли что-то демоница остальным, или виной тому появившийся на перилах Ловец, или еще что. Наверное – и к лучшему.

Я подхватила рюкзак и трость, клинок в которой после Корпуса стал почти полностью черным, и первой вышла из дома. Летнее солнце скрылось за набежавшими тучами, но может оно и к лучшему – хотя бы не будет слишком уж жарко. Загрузимся, отправимся на аэродром, потом – самолетом в Екатеринодар. Плохо понимаю, как это – лететь в металлической машине, но, хотя бы, по уверению Голицыны, эти местные механизмы двигаются без демонов.

Ян ждал около машины, открыв багажник. Я закинула рюкзак и только начала идти к пассажирской двери, как путь мне перегородила Света. И как только из дома выскочила…

– Тетя Ника, пообещай мне гостинец привезти.

Я улыбнулась.

– Каравай или шапку, как у казака?

Судя по информации во всемирной сети, именно это везли из Кубанской губернии. Ну и черкесские кинжалы еще.

– Неважно. Прривези!

– Привезу. Обязательно.

– Обещаешь?

– Если так важно – то обещаю. Будет тебе шапка. Или кинжал. Или еще что-нибудь.

Света шагнула ближе – и обхватила меня за ногу. На мгновение – потом рванула к Стефании, на которую вообще запрыгнула, вцепившись руками и ногами, и разрыдалась. Стоявший рядом Георг покачал головой. Подшагнул, на пару мгновений положил руку на шею девочки – и Марта забрала у Стефании уже спящего ребенка.

– Ладно, могло быть и хуже, – Голицын залез на заднее сиденье, где как раз оставалось место для одного человека. – Я думал, она начнет истерить раньше.

Я пожала плечами. Махнула рукой Марату, оставшемуся у входа, проследила за тем, как Нетан запихивает свой рюкзак во второй автомобиль, где уже разместились Георг со Стефанией, и заняла свое место.

Ян тронулся с места. Аккуратно подстриженные деревья справа и слева, уже почти чистые озера, полянки, засеянные цветами – и ворота особняка распахнулись, повинуясь моему приказу. За окном потянулись привычные виды будничной Москвы с ее изобилием машин, людей и звуков.

Голицын погрузился в изучение экрана смартфона, а вот Ян помолчал-помолчал да огорошил:

– Я тут с утра прочел, что «Ода» на юг с гастролями едет. Это ж ваша акция?

Я скосила глаза на «брата». Тот взгляд уловил, вздрогнул и отвлекся.

– Что?

– Гастроли «Оды», – терпеливо повторил Ян, – Кубанская губерния, Черноморская, Крымская, Астраханская, Ростовская… У них там большой тур, вот только анонсировали. Это как-то с вашей поездкой связано? Получится их увидеть?

Голицын нахмурился и покачал головой.

– Ничего про это не знаю. Ника?

– Сейчас выясним.

Благо, в этом мире местные связные устройства были пусть и менее надежными, чем привычные, но точно более удобными. Всего пара нажатий – и вот в трубке раздался сонный голос Пушки.

– Чем могу помочь?

– Юг и гастроли. Ничего не хочешь рассказать?

– А, это… Ну, Хост нашел одного умника там, тот обещал все организовать как следует и людей собрать. Только вот вчера вечером договорились.

Я сделала пару глубоких вдохов и выдохов. Вот наивные… Или идиоты.

– Ничего, что там опасно? В том числе и из-за тех же самых людей, которые твоего друга чуть на тот свет не отправили. Я ведь просила предупреждать!

– Я ж вроде говорила, что поеду с вами… Но не совсем так, как остальные. И вообще – тот парень, с принимающий стороны который, говорил, что все нормально и что его отец тебя знает и ты против не будешь.

Вот как?

– И как этого парня зовут?

– А… Сейчас, – что-то зашелестело, – Оберихин. Дима Оберихин.

Голицын, явно слышавший и ответы певицы, хмыкнул.

– А я смотрю, этот пройдоха не сидит без дела.

– Это, Ника, коль ты спросила, я вот что вспомнила: он вроде говорил, чтобы я передала привет и предложение переговорить с отцом. Поторговать информацией и все такое.

Я не сдержалась от смешка. Яблоко от яблоньки…

– Хорошо.

– Я его номер пришлю. И думаю, скоро встретимся. Мы сначала в Ростов, потом в Ейск, потом в Екатеринодар… Созвонимся, в общем. Что-то еще?

Я задумалась. Как-то удачно это все Оберихин предложил. Очень вовремя. Особенно если учесть, что в последнее время и в группах в сети, да и вживую на концертах Пушки, Кипа и товарищей появлялось все больше и больше недовольных отсутствием полного и безвременного запрета автономной машинерии. Последний альбом, который с легкой руки Мавра назвали «Демоны должны умереть» и вовсе был едва ли не наполовину посвящен всевозможным текстам про уничтожение «Других, что вот-вот убьют нас, если мы не ударим сейчас»…

– А вы в Ростове когда планируете быть?

– Через три дня.

– Вот и прекрасно. Думаю, с вами поедет несколько Охотников. Места найдутся?

– У нас свой автобус.

– Вот и отлично. Скинь адрес, где собираетесь.

Несколько удивленная таким поворотом событий Пушка согласилась и, пообещав прислать все нужные данные, попрощалась.

– Ты чего задумала? – поинтересовался Голицын. – Мы ведь все согласовали.

– Твой дед очень настойчиво просил назначить Августа командиром. Мы сошлись на пятерке в состав десятки Богуславского, но теперь у меня есть идея получше.

– Ему это не понравится, – тут же откликнулся трибунальщик. – Совершенно.

Я только плечами пожала.

– Как-нибудь переживу.

– Я не про Августа.

– Тем более. К тому же Владимир просил меня дать Августу шанс себя проявить, и я хочу это сделать. Без лишних рисков для окружающих.

Голицын вздохнул.

– Ладно, надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Я вот тоже на это надеюсь.

Не понравилось мое решение не только Владимиру Голицыну, который обнаружился около того, что местные называли самолетом, но и Августу, и остальной его пятерке.

– У нас были договоренности! – тайник едва не рычал. – А теперь…

– И эти договоренности не изменились, – холодно отозвалась я, краем глаза следя за Владимиром Голицыным, стоявшим неподалеку. – Изменились обстоятельства. Группа наших агитаторов отправляется сначала в Ростов-на-Дону, потом в Ейск, потом в Екатеринодар, потом, судя по переданной информации – по городам губернии. О том, что они против автономной машинерии и призывают всех остальных добиваться полной и безоговорочной остановки всех сомнительных исследований, знают многие. В том числе и те, кому будет выгодно заставить «Оду» и лично Пушкину замолчать. Мне нужны те, кто действительно сможет обеспечить безопасность музыкантов во-первых, в том числе и от демонической угрозы, а, во-вторых, сумеет организовать еще и сбор информации. Разумеется, если вам это не под силу, я перепоручу данные задачи, и…

Тайник скрипнул зубами. На его лице, пусть и измененном амулетом, можно было прочесть достаточно разных эмоций. Готовности подчиниться среди них не было, а вот желание показать себя, и совершенно точно не передо мной, имелось.

– Если вы считаете это совершенно необходимым, то можете быть уверенной в безопасности ваших «агитаторов».

Тоже неплохо.

– Адрес места встречи и номер для связи я прислала, – для этого понадобилась пара нажатий на экран смартфона, – нападения ждите в любой момент.

Август хмыкнул.

– Я – не стажер, способен обеспечить безопасность нужных объектов.

– Вот и отлично. Вооружайтесь, разбирайте коробки с нужными вещами и возвращайтесь на место тренировок, они сейчас там.

Август кивнул и отошел к Владимиру Голицыну. Вокруг них тут же возник отсекающий звуки купол.

– Что, эти ваши агитаторы и правда так важны? – усмехнулась Савельева, назначенная мной в подчинение Августу чтобы присматривать за инициативами тайника.

– Чем меньше гражданских поддержат сепаратистов, любителей демонов и все прочее, тем лучше.

– И то верно. Я слышала об «Оде»… Кто-то считает их просто выскочками, а кто-то и правда думает, что они не боятся говорить то, что другие не сказали бы. Ладно, постараемся обезопасить их и выяснить, не разозлит ли их приезд кого-нибудь. Удачи.

– И вам.

Остальные трое Охотников ограничились короткими кивками.

Да, не слишком красиво. Ладно, в любом случае в реальности даже хорошие планы рушатся.

– Ты действительно считаешь, что эти концерты – хорошая идея? – Георг, только что самостоятельно занесший какие-то ящики внутрь самолета, подошел и встал рядом.

– Не слишком. Но, во-первых, Пушка и ее товарищи – люди взрослые, а во-вторых – все равно не откажутся. К тому же, возможно, их слова смогут склонить кого-то в нужную сторону. Так-то Орден тоже наверняка вербует своих сторонников, и чем меньше их будет, тем лучше. Не хотелось бы воевать с какими-нибудь очередными курсантами, только теперь уже не одержимыми.

– Тоже верно. У южных сепаратистов после демарша Деникина до недавнего времени было не слишком много сторонников, но все изменилось. Ладно, ты вот что скажи – ты на самолетах не летала ведь?

Я хмыкнула.

– У нас даже до Прорыва только до очень больших воздушных шаров додумались. Ну, без магии.

– Ясно. В общем, держи, если плохо станет, – алхимик вложил мне в руку небольшой бутылек. – И помни: может, все это и выглядит странно, но самолеты у нас больше века летают и приземляются без проблем.

Я только плечами пожала. И к чему мне эта информация?.. Ладно, пойду, помогу с погрузкой, а то копаться будем до вечера.

Впрочем, все и так затянулось. И из-за необходимости отдавать небольшую, но все же уже закрепленную в просторном салоне с лавками по бокам, часть груза тем, кто ехал с музыкантами, и из-за нескольких опоздавших, и из-за летевшего с нами отряда тайников, которые везли и какие-то свои коробки и ящики, и из-за общего хаоса. Потом нужно было подождать разрешение, потом еще что-то, и еще…

В общем, к тому моменту, когда мы наконец погрузились внутрь металлической птицы, я малодушно сожалела о том, что не могу сама отправиться с музыкантами. У них хотя бы меньше народа и меньше вещей. А тут же не только Охотники, но еще и пятерка тайников-координаторов, так что расслабляться точно не получится. Хорошо хоть сам Владимир Голицын с нами не полетел, а то и его бы в поле зрения держать бы пришлось.

Сам взлет прошел довольно… Просто. Никакой магии, никаких особых звуков. Лишь пилот объявил о необходимости пристегнуться – ремни нашлись под лавкой, через равные промежутки, как и пазы для их защелкивания – и самолет пришел в движение. Я думала о толчке – ремни-то были – или там о каком-нибудь перевороте, но скорость лишь росла, росла… И железная птица в один момент немного задрала нос, оттолкнувшись от земли. В круглых окнах земля внизу все удалялась и удалялась, а дома превращались в спичечные коробки.

Давление на уши вынуждало зевать и глотать слюну. Железная птица устремлялась все выше и выше – и в однин момент пробила облака. Земля исчезла. Просто облака… И все. Ну и солнце, невероятно близкое.

Знакомые Охотники переговаривались между собой. Тайники совещались, Голицын что-то обсуждал с Шуйским и Богуславским… А я, как малое дитя, просто смотрела в окно на облака внизу, бесконечное синее небо и близкое солнце. И все – без капли магии!

Вот что значит – мир, в котором жили и властвовали люди, а не демоны. До поры до времени.

Я встряхнулась. Буду пялиться в окно и дальше – еще непонятно, кто выиграет в этой игре. К тому же один из тайников, на вид самый невзрачный, поднялся на ноги.

– Минутку внимания! Меня зовут Юлий, и я буду вашим куратором и связным в общении с Тайной Канцелярией и иными государственными структурами. Ситуация в Кубанской и Черноморской губерниях неспокойная, потому важно действовать сообща. Итак, что нам известно о сепаратистах, их базах и акциях…

Юлий взмахнул рукой – и между лавками зависла иллюзия с картой. Знакомой картой.

Ясно, пока ничего нового. Но все равно послушаю.

Говорил этот Юлий в целом четко, громко, но все эти сборы и переноски вещей, вся эта суета… Да ладно, смысл себя обманывать – я в принципе не слишком люблю, когда кто-то что-то долго рассказывает. Еще и то, что я уже знаю – Владимир Голицын все эти данные и мне, и десятникам, и Шуйскому уже демонстрировал. А тут еще перебивали, уточняли, интересовались численностью населения, спрашивали о каких-то знакомых и родственниках… А карта все не менялась. В один момент слово взял Скифов, немолодой Охотник из десятки Нади, начал рассказывать о каких-то исследованиях, связанных с поддержкой населением юга Деникина и его идей, и я окончательно упустила нить рассуждений.

Перед мысленным взором проносились какие-то бойцы на лошадях, размахивающие шашками, стрелки, юноши и девушки, швыряющие камни в какое-то здание, круг оцепления, потом и вовсе какие-то неведомые образы, к которым приближалась и приближалась тень демона. И реалистичная такая тень. Черная, пахшая Скверной как наяву, как…

Я открыла глаза, пробуждаясь от дремы. Большинство Охотников спали, кто-то тихо переговаривался, тайники склонились над небольшой картой. Все тихо, мирно, спокойно.

Но тревожное предчувствие не уходило, как и слабый-слабый, но все же ощутимый аромат Скверны. Самолет шел над облаками. Небо, солнце – ничего не изменилось. Вроде бы ничего.

Я поднялась и подошла к Юлию.

– Можете уйти выше облаков?

– Что? Зачем?

– Ну или ниже? Нас преследуют.

– С чего это вы взяли? – вскинулся один из его коллег.

Юлий жестом остановил его.

– Уверены?

Я кивнула.

Тайник поднялся на ноги и направился в кабину пилота. Несколько мгновение ничего не происходило, а потом самолет задрал нос – и облака внизу стали отдаляться. Медленно, постепенно…

И в ближайшем круглом окне я заметила несколько черных точек, пробившихся сквозь белую вату. Несколько приближавшихся точек.

Глава 6

И еще одна точка. И еще, и еще… С каждым мгновением силуэты множились, и спустя несколько секунд казалось, что внизу, под нами, уже черное море.

За моей спиной пилот пытался выяснить у диспетчера, что за объекты нас преследуют и почему молчит радар. Шуйский с Голицынм, как и большая часть бодрствующих Охотников, напряглись, вглядываясь в круглые окна.

Самолет ускорился – и темное облако дрогнуло и чуть-чуть поменяло форму. Точки в нем начали выстраиваться в идеально ровный клин.

– Птицы? – с некоторым сомнением уточнила Надя. – Амулетов против них разве нет?

– Есть, – Юлий всматривался в окно. – И они уже должны были подействовать.

– Не думаю, что то, что должно отпугивать живых, способно подействовать на мертвых, – заметила я, прощупывая в астрале корпус самолета.

А щиты тут хорошие. Очень. Наверное, что-то, вплетенное едва ли не на уровне алхимической обработки материала, из которого все тут сделано, и на крыльях еще отдельные усиления есть. С одной стороны – хорошо. Демоны, какими бы они ни были, лишь ограниченно способны укреплять свои же тела, и то такое не все могут. Решат эти птички атаковать самолет – превратятся в кровавый блин, рано или поздно. С другой стороны – наши воздействия изнутри наружу тоже не пройдут. Никакие. Нет, может, с Пламенем Крови что-то и получится, но потери при преодолении защиты будут такие, что даже на одну мелкую тварь придется потратить уйму сил и сожженной плоти. Так себе план.

Птицы нагоняли.

– Вы знаете, что это? – обратился ко мне Юлий, бросив компактный шумодав.

Я кивнула. Вышла из границ мешающих общению чар и обратилась к Охотникам:

– Кто предположит, кто за нами увязался?

Богуславский хмыкнул.

– Думаешь, это разумно? – тихо проговорил сидевший рядом Георг. – Лишние переживания могут быть лишними, они все же не солдаты.

– Но воины. Охотники, или хотят ими стать, – так же тихо ответила я. И продолжила громче: – итак, у нас есть стая птиц, летящая с огромной скоростью и там, где птицы, как я понимаю, не летают. Очевидно, что они преследуют самолет. Предложения?

В сражениях с демонами стоит понимать, кто перед тобой. Хотя бы чтобы знать, что он может. А то замешкаешься, уничтожив того же Сотрясателя – и превратишься в груду плоти, когда он рванет. Или забудешь выставить хороший щит на разуме при борьбе с Нулевым – и себя лишишься. Про Высших я и вовсе молчу.

– Кто-то посадил нам на хвост кучу Наблюдателей? – протянул Юстианов, молодой парень с покрытыми рисунками шеей и руками.

– Не, это точно не они, – покачала головой Надя, – сил бы не хватило лететь с такой скоростью. Церберы?

– Где бы их столько нашли? – фыркнул Юстианов. – Да и их было бы проще вселить во что-то более опасное и отправить на таран, щиты-то все не погасят.

Я вздрогнула. Это как-то в голову не пришло… А должно было. Если запихали демона-преследователя в грузовик, то почему бы не запихать его в самолет?

– Бессмысленно, молодой человек, – это уже Богуславский, – никто не даст взлететь непонятному борту, и собьют, если уйдет от курса, быстро, его с радаров не скроешь. А легкомоторки защиту не пеегрузят, только сами разобьются. А вот птицы… Это интересно. Рой, так?

– Рой – и для столь крупных объектов? – не удержался Георг. – Что-то другое. Это все-таки птицы, пусть и странные. Но, думаю, истина ведь где-то недалеко, так, Ника?

Я кивнула, наблюдая за птицами, которые и не думали отставать. Самолет накренился, начал поворачивать – и птицы тоже перестроились. Четко, даже красиво…

– Мурмурация, – тихо произнесла Стеф.

Так тихо, что и я почти не услышала. А зря, потому что ответ был верным. Почти, если уж совсем точно.

Нетан бросил на меня короткий взгляд. Многозначительный такой взгляд.

– Да, именно.

– Мурмурация – это просто явление природы, – хмыкнул один из тайников. – Оно не опасно.

– Явление природы может и не опасно, а вот демоническая тварь с таким же названием – более чем.

Формально Нулевой, Мурмурация, или, правильнее, Мурмурат, был той еще редкостью. В Анклавах показывался редко, хотя иногда и залетал. Это «существо», если можно было так выразиться, в отличие от остальных Нулевых, не могло существовать без физических объектов. Правда, Мурмурат в них не вселялся. Он, скорее, существовал рядом, очерчивая свою форму десятком, сотней – сколько найдет – а порой и тысячей птиц, заставляя их двигаться в странном, но идеальном танце. Потом искал новых, новых и новых… И – почти никогда не атаковал сам. Просто кружил – и все, нападая лишь вместе с другими тварями, а то и просто подлетая и отлетая назад.

Но этот приближался, и непохоже, что с мирными намереньями.

– Ну так если знаете, что это, то, может, и уничтожите? – несколько нервно заметил самый молодой из тайников.

– Может, – я не стала спорить. – Если окно откроете.

В самолете воцарилась просто идеальная тишина.

– Это что – шутка такая? – не понял Юлий. – Крайне глупая, надо сказать.

Я только плечами пожала.

– Мурмурат – Нулевой, хотя и с физическим псевдотелом. И это значит, что…

– Нужно атаковать и физически, и энергетически, – лениво протянул Богуславский. – Вот только в этом железном гробу ни то, ни другое невозможною. Так что надейтесь, что они нас не догонят и на турбины, милашки такие, не намотаются, перегрузив щиты.

Настроение в самолете изменилось. По крайней мере у большинства Охотников, тайники-то, судя по мрачным лицам, и так понимали, чем все может закончиться. Поползли шепотки, испуганные взгляды…

– Не намотаются, – я обернулась к окну и невзначай убрала руку чуть назад, пряча ее от чужих взглядов.

Спрятала ладонь – и прогнала через Печать Воеводы энергию. Страх не нужен, а вот храбрость пригодится. Толку бояться-то тут, в металлической коробке? Никому этот страх не поможет.

– Прикончим Мурмурата, да и все.

– И как? – в голосе Юлия смешались интерес и насмешка.

– Как, как… Обычно. Если у вас окна не открываются, то, может, дверь?

– Издеваетесь?

– Нет, я серьезно. Чтобы прикончить Мурмурата нужно выйти из-за защиты салона.

– Ну отлично. Видимо, на ближайшем аэродроме.

Богуславский хмыкнул.

– Не прикидывайся идиотом, куратор или кто ты там. Уводите борт ниже да открывайте рампу, в чем проблема?

Тайники переглянулись между собой. Судя по движению астрала, был там какой-то диалог, не то ментальный, не то еще какой-то. Юлий нашарил взглядом Голицына и Майю, и махнул им рукой, подзывая к себе. Я пошла следом, проигнорировав мрачный взгляд тайника. За мной поближе к кабине пилотов переместились и Шуйский с дочерью, и Богуславский.

– При всем уважении, – процедил до того молчавший белобрысый представитель Канцелярии, – гражданским лицам надлежит занять свое место. В случае нештатной ситуации командование…

– За этих людей и их жизнь отвечаю я, – перебила я его, – более того: ваши коллеги подчиняются мне, а не наоборот. Так что, при всем уважении – или мы говорим на равных, или я и мои люди, которые, кстати, и дальше будут пребывать во всяких «нештатных ситуациях», если ваши разведчики правы, будем действовать самостоятельно.

Белобрысый хмыкнул.

– Посмотрю я на вашу «самостоятельность». Развлекаетесь своими нетрадиционными методами обучения – так развлекайтесь и дальше, вот только профессионалам мешать не стоит.

Шуйский хмыкнул.

– И что, по вашему профессиональному мнению, вы собираетесь предложить в сложившейся ситуации?

– Сменим эшелон и увеличим скорость. Птицам, даже магическим, не тягаться с авиационным двигателем.

– А если не поможет? – поинтересовалась Майя.

Белобрысый бросил на нее тяжелый взгляд.

– С учетом всех данных, этот план…

– Подразумевает наличие запасного, – вклинился Голицын. – И мы с вами оба это знаем.

Белобрысый заскрежетал зубами. Но ответить ничего не успел – вмешался Юлий.

– Господа, давайте без ненужных ссор. Осмысленнее всего воплощать идеи по мере возрастания сложности исполнения. Сначала уходим выше и ускоряемся. Если не поможет – то ищем возможность сесть и разбираемся с преследователями на земле.

– Чтобы на посадке они в турбины набились? – недовольно бросил Богуславский. – Прекрасный план. С учетом того, что скорость-то наша упадет.

Юлий улыбнулся. Холодновато, но все же.

– Если станет понятно, что посадка невозможна, то готовимся к вашему плану – снижаемся, открываем рампу и атакуем сами. В такой последовательности. Согласитесь, глупо выполнять самый рисковый маневр там, где помогут варианты проще. Вы ведь не выпрыгиваете из окна дома, когда доступна дверь и лестница, верно?

С этим, определенно, сложно было спорить. Да и, судя по виду, тайники все равно не отступятся. Можно, конечно, попробовать поговорить с пилотом, но и он наверняка послушает их, а не меня. Я кивнула и вернулась на место, позвав за собой остальных. Голицын с Шуйским и Богуславским вернулись сразу, Майя замешкалась.

– Братец, твой дед добавил нам проблем, – усмехнулась я, ставя вокруг Охотников щит с полным отсечением звука.

Жесткий щит, не такой, как мягкие, полументалистические шумодавы. Сил жрал немало, но и конструкция простая. Сломать – реально, но я почувствую, а вот обходить – неудобно. И мало у кого Печать найдется нужная.

– Я с ним поговорю, – пообещал Голицын. – Думаю, некоторые просто не поняли, что мы – не мирные ученные-исследователи, которых Канцелярия частенько куда-то сопровождает, вот и ведут себя как привыкли.

Я кивнула.

– Ладно, господа, я надеюсь, что наш куратор и его товарищи, – Майя вернулась на свое место, наградив меня не самым довольным взглядом, – сообразят сделать нужное вовремя. А нужно атаковать эту дрянь. При этом, в первую, очередь, сосредоточьтесь на ментальном астральном коконе. Мурмурат воздействует на разум, и сильно. Во вторую – атакуйте птиц. Тварь теряет силы с каждой их смертью, теряет немного, но, с другой стороны, сами птицы мало защищены. В-третьих…

– Может, пулемет? – задумчиво предложила Надя.

– Что?

–Пулемет. Главное в обшивке дырок не понаделать. Но иначе атаковать отдаленных тварей будет сложновато, особенное если нет дальнобойных Печатей, Пламя Крови…

– Давайте без него, – перебила я княжну, – все-таки пока ситуация не станет совсем уж поганой. Это только кажется, что его легко использовать, но урона оно причиняет много, а нам еще на земле работать и работать.

– Согласен. Совершенно согласен, – поддержал меня Георг.

Послышались одобрения и от Нетана, и от еще двоих целителей из числа Охотников.

– Разбейтесь на пары, – продолжила я, – страхуйте друг друга. И от птиц, и от, что важнее, влияния Мурмурата. Все, умеющие ставить щиты, держите их на рампе и в салоне, так, чтобы никто не вылетел.

– Не влетел? – уточнила Савойская.

Я покачала головой.

– Если вы не будете стрелять в стены или атаковать молнией какой-нибудь, то пускай птицы залетают. А вот люди, попавшие под влияния Мурмурата, обычно сами начинают стремиться к свободе и полету. Идеальный вариант, это, конечно, пристегнуться, но…

– Без «но», – перебил меня Богуславский. – Даже на небольшой высоте лучше при открытии рампы быть пристегнутыми. Хотя бы поначалу. Чувствуете, что все нормально – вставайте, но не наоборот. А то полетите к земле без парашюта и без помощи демонов, ясно?

Я кивнула. Говорил пожилой маг со знанием дела, да и служил, вроде как, в чем-то, связанном с авиацией.

– Значит, начинаем пристегнутыми. Тогда прикидываете, кто и чем будет атаковать. К самому Нулевому не лезьте без необходимости, ядро Мурмурата там, где птиц больше всего. Чувствуете, что готовы атаковать Астральным Огнем на расстоянии – бейте, нет – собственная магия и огнестрельное оружие. Пока решайте, кто что делать будет.

– И проверьте, как груз закреплен, – вновь вмешался Богуславский, – ладно то, что мы ставили, а вот ваши личные вещи вполне могут вылететь на свежий воздух.

У меня была одна задумка, но для нее надо немного подготовиться. Да и вещи, правда, закрепить стоило. Тем более что самолет рванул вверх, и, судя мелькающим за окном видам, набрал скорость. Однако птицы отставать и не думали, помаленьку, но сокращая расстояние.

Так, рюкзак надо привязать, но сначала… Я обнажила лезвие меча и надрезала руку. Неприятно, но почти привычно. И рисовать теперь есть чем.

– Ты что задумала? – тихо спросил Георг. – Зачем кровь для охоты на дохлых птиц?

– Попробую приманить Мурмурата к себе, – честно отозвалась я.

– Сдурела?

Я покачала головой.

– Это – Нулевой, Георг. И, конечно, бить птиц важно и нужно, но чтобы процесс шел быстрее, стоит атаковать и его самого.

– Полезете в Контакт? – Шуйский разговор услышал.

– Вроде того.

– Сами, – с укором продолжил он.

– Сама. У вас еще шансы будут, наверняка. Когда на ногах стоять будем. А сейчас, в этом металлическом ящике, который непонятно куда летит… – я передернулась, – не хочу знать, что будет, если птицы и правда залетят в двигатель. Так что вам – тушки, мне остальное. Только за тайниками присмотрите, хорошо?

Князь кивнул. Вот и славненько.

Я вполуха слушала обсуждения Охотников. Кто какие Печати будет использовать, кто сосредоточится на защите, кто на атаке… Почти в каждой пятерке нашлось хотя бы по одному человеку, который предпочел огнестрельное оружие. Их пересадили ближе к рампе. Пулемет, правда закрепить тут негде, но пистолеты сойдут. Близнецы Тавридовы тоже собирались стрелять, но их завернула Майя, заметив, что в прошлый раз они вообще не попали в мишень и теперь оружие им доверять не стоит. Завязался спор, в итоге Тавридовых поставили «защищать», хотя они, вообще-то, оба воздушники, хотя у второго есть и Управление Огнем...

Я быстрыми штрихами закончила рисунок и вмешалась в этот бардак. Который, в общем-то, сама и устроила.

Оказалось достаточно короткого опроса, чтобы устранить явные конфликты и набросать очередность действий. Ну и, на самом деле – исключить из предстоящего действа волевым усилием примерно половину участников, оставив их в резервах. Даже с двадцатью с трудом удалось договориться, при том, что часть собиралась просто стрелять. Поменяемся потом.

Целителей – назад, алхимиков – кроме Георга их было еще двое – тоже…

– Ника, – обратился ко мне Юстианов, – может, я всех в Связку возьму? Все проще будет и какая-никакая координация.

Я отчаянно пыталась вспомнить основную Печать парня, который при мне лишь использовал астрал да мечом сражался.

– Менталист?

– Хуже. Слышащий.

– А с каким количеством максимально работал? – вмешался Шуйский.

– Пятнадцать, – честно признался парень, – но там класс был, а тут, ну, народ-то более знакомый. Ну так что? Координация не идеальная, но все равно будет попроще.

– Валяй, – кивнула я.

О Печати Слышашего доводилось читать. Довольно странная штука, позволявшая в том числе и устанавливать поверхностную связь между сознаниями. Не ментальную, да и мысли мог воспринимать только сам Слышаший, но такое взаимодействие, тем не менее, позволяло лучше чувствовать настроение и намеренья друг друга.

– На двадцать первых, – поправил Шуйский, – не больше. И под контролем менталиста. Алиса?

Рыжеволосая Охотница, уже успевшая подружиться с Надей, кивнула.

– Я сама хотела предложить нечто подобное. Но полноценная ментальная связь требует привычки в том числе и тех, кто с ней работает. Так что…

– Присматривайте за ним, – кивнул князь.

За толстым бронированным стеклом плыли облака. Всего пара вдохов – и облака расступились. Самолет снижался.. Внизу потянулись квадраты полей…

А сверху, сзади и сбоку виднелись быстро приближающиеся силуэты птиц. Черные, с пустыми глазами, они изредка махали крыльями… И летели след в след, словно связанные невидимыми нитями.

Впрочем – почему это «словно?»… А ближайшие-то уже поравнялись с самолетом. Я бросила мрачный взгляд на Юлия. Тот еще раз посмотрел в окно, потом на меня – и поднялся на ноги.

– Оторваться не выходит. Делайте то, что считаете нужным. Если нужно открыть рампу…

– Нужно, – бросил Богуславский. – Снижайтесь только так, чтобы мы тут не замерзли и не задохнулись.

– Разумеется. Пристегнитесь, – Юлий направился к пилоту.

А можно было с самого начала так… Но зато хоть обсудили все.

Юстианов устанавливал связи – в астрале от него словно бы расходились тонкие нити – заглядывая в глаза каждому, кто собирался действовать в первых рядах.

Я защелкнула ремень, сбрасывая звуковой щит. Дальше ничего секретного. Загорелась какая-то лампочка над дверью к пилоту. Богуславский начал считать.

Три… Два… Один.

Рампа, по которой мы еще недавно затаскивали вещи и заходили сами, ушла вниз. Свист ветра ударил по ушам, заполняя самолет. Залетая внутрь вместе с вонью Скверны.

Сразу несколько щитов перегородили пространство перед рампой. Первыми отстегнули ремни близнецы,шагув ближе и почти одновременно бросая воздушные лезвия через защиту туда, где в бескрайнем небе вокруг нас парили черные смердящие твари. Ближайшие птицы превратились в комки перьев.

Но Мурмарт нас заметил – и черные тушки одна за одной начали приближаться к щитам, отделявшим салон от… От ничего. От множества метров пустоты и далекой, безумно далекой земли.

Я медленно поднялась на ноги, придерживая рукой ремень и радуясь тому, что успела зафиксировать трость с клинком – чей-то рюкзак улетел в небеса, обойдя щит.

Птицы приближались.

Раздались выстрелы, хотя стрелки, кажется, больше мазали, чем попадали. Несколько огненных вспышек проредили черную перьевую массу…

Я сжала руку, заставляя кровь из едва затянувшейся раны течь вновь. Обмакнула в нее палец – и дорисовала незаконченный символ на той же руке. Приманка. Простой, хотя и редко применяемый рисунок. Обычно демоны лезли сами…

Но этого стоило подтолкнуть. Миг – и Скверна взволновалась.

Вскрики, грохот выстрелов, атаки, падение перьев, птичьи туши, сменяющие одна другую…

И тут щитов на моем разуме, специально ослабленных, коснулся приблизившийся Мурмурат.

– Следите друг за другом! – рявкнула я, отмечая, что кто-то начал было движение к выходу…

Еще миг – и плотная масса черных перьев влетела-таки в салон, продавив внешние щиты. Влетела – и тут же сгорела, обожженная чистым энергетически ударом. В небе за рампой появилось несколько червоточин, еще с десяток птиц разом усохли и почернели…

А я шагнула ближе к выходу. Ближе. Еще ближе.

Мурмурат был тут. Совсем рядом. Но он нацелился вовсе не на меня… Птицы заполонили все, и на столь небольшом расстоянии я чувствовала Скверну, стремившуюся обхватить самолет. Обхватить, сжать, облепить, прижаться к каждой пяди обшивки, забраться в двигатели...

Я шагнула еще ближе, став вплотную к щитам. В шаге от меня – пустота без опоры, а вокруг – воронье. Дохлое воронье, живое еще воронье, вспышки воздействий, чей-то едва потушенный пожар. Охотники, взявшие в руки мечи, Астральный Огонь…

Я усилила ток энергии по Приманке и на мгновение ослабила почти до прозрачности собственный ментальный щит. Астрал перестал укрывать мое сознание… И Мурмурат сорвался. Ему приказали облепить железную птицу, но разум мага так вкусен, сила так приятна, а возможность подхватить и кружить в безумном танце сильную душу так притягательна…

Миг – и я свела руки, переводя Приманку в Контакт. Иной, не через кровь, но достаточный.

Свобода. Бесконечная, немыслимая свобода и легкость.

Я могу лететь. Лететь куда угода и зачем угодно. Купаться в воздушных потоках и не думать ни о чем. Просто лететь и быть свободным от бренного мира, от забот и хлопот. Прямо сейчас, стоит только шагнуть вперед…

И будет не полет, а падение.

Наваждение ослабло. Я для пробы провела силы через Печать Грезоходца – и оно развеялось без следа. Я чувствовала, что стою у самой границы щитов, видела небо, чувствовала и чужую руку на плече, и касавшуюся разума Скверну…

По которой и ударила. Астральный Огонь и много, много прибивающей к земле ярости. Долетался, Мурмурат.

Никакой свободы. Клетка. Земля. Падение. Смерть. Уничтожение.

Я давила и давила, прессуя скверну Огнем и прямой силой, и теплом, и холодом. Летать – удел пустышек и нелюдей, я же – человек, и у меня хватит веса, чтобы прибить к земле что угодно.

Мурмурат сопротивлялся. Гнал вперед птиц, которые десятками, сотнями находили свой окончательный покой. Гнал птиц, терял птиц – и слабел.

Мгновение, другое – и мое усилие разделили другие Охотники. Надя, Георг. Савойская, кто-то еще… Демон лопнул с жутким треском. Те птицы, что еще летали, тут же упали вниз, засыпав салон и кое-где попав на сидящих.

Скверна исчезла. Я коротким импульсом разорвала Контакт. Стерла с руки приманку, обернулась…

Смердящими телами было завалено все. Вообще все. Один из близнецов зажимал рану на лице, еще одна девушка-Охотница с мрачным видом осматривала руку, кто-то из стрелков ухитрился повредить себе плечо… Терпимо. Парочку Охотников явно пришлось держать товарищам, менталистка поддерживала Юстинова под плечи, а вот тайники…

Все они сидели пристегнутыми. Точнее, ремень одного болтался внизу, но остальные просто сидели. С закрытыми глазами, молча…

Тут белобрысый всхрапнул. Я покосилась на Георга. Тот пожал плечами… Но взгляд на сидевшего совсем рядом с навязанным сопровождением Нетана все прояснил.

Впрочем, неплохой вариант.

Я пнула ногой ближайших птиц и выбросила их во все еще открытую рампу.

– Молодцы, – ну а что еще сказать? – а теперь будет неплохо, если желающие выбросят отсюда вонючие тушки.

– Может, мы? – близнецы, несмотря на рану одно из них, не теряли присутствия духа.

– Валяйте.

– Тогда сядьте все, – попросил тот, кому не порвало щеку. – Один, два…

На «три» мощный порыв воздуха вымел из салона всех лишнее. Ну как вымел – смел к щитам, не пропускавшим ничего крупнее пули. Пришлось снимать щиты, пробовать еще раз. Потом еще, потому что за раз все не вылетело…

Но от дохлых птиц избавились, и пилоты, на которых, судя по изоляции кабины, Мурмурат не подействовал, ну или они не успели отстегнуться и дверь открыть, закрыли рампу.

Самолет набрал высоту. Пострадавших лечили, тайников никто будить не хотел, потому обсуждали все случившееся вполголоса. Оружие вернули на место, отличавшихся поблагодарили, накосячивших отчитали.

И тут самолет тряхнуло. Раз, другой, третий… Но Скверны вокруг не было. Никакой магии, вообще никакой.

Глава 7

– Ты точно уверена, что не хочешь отдохнуть?

Я мельком глянула на искренне обеспокоенного Георга и покачала головой, вернувшись к разглядыванию выделенного нам строения.

Находилось оно в черте города. И не просто в черте города, а около оживленного перекрестка, где сходились, кажется, главные городские дороги. Добраться сюда было еще той морокой, ехать пришлось почти через весь Екатеринодар. Самолет после этой «турбулентности», во время которой я трижды пожалела, что согласилась лететь, чудом, кажется, остался цел – и сел в каком-то почти поле. Ну как поле… Там и дорожка для посадки была, и другие самолеты, и даже здание двухэтажное неподалеку. Вот только все маленькое совсем, по сравнению с Москвой. И – за широкой трассой, отделявшей место нашего прилета от города.

В итоге Богуславский с Шуйским и большей частью Охотников остались разгружать вещи, а я с Георгом и пятеркой Майи отправилась «на разведку». Вообще-то, можно было и остаться, помочь, но и осмотреться хотелось, а оказаться подальше от летающего железного гроба хотелось еще больше.

Этот город отличался от Москвы. Узкие улицы, много деревьев, странное сочетание одноэтажных покосившихся домишек и новеньких больших, пусть и ниже московских, жилых высоток. Где-то стекло и бетон, где-то лепнина и колонны, а то и рассыхающееся дерево. Ну и машины тут ехали медленно. Очень медленно, постоянно останавливаясь. Казалось, словно городские улицы просто не предназначались для такого их количества.

Выделенное нам строение было огорожено забором. Не ажурным, не расписным, а самым обычным, еще и собранным из наспех сколоченных досок. Установленная в заборе дверь даже на вид была не самой крепкой. Торец строения скрывался под навесом, подпертым колоннами. Окна двух высоких этажей забили такими же досками, из которых строили забор. Краска фасада облупилась, ступени, ведущие к входу, истерлись. Сбоку от входа и вовсе находилась заросшая сорняками площадка, как-то оказавшаяся за забором. Возможно, когда-то на этой площадке было что-то, примыкающее к зданию, но теперь тут все поросло бурьяном.

Казалось, словно вдоль дороги положили половинку коробка спичек, потом положил еще один целый коробок, развернув под прямым углом, потом опять половинку. Сбоку, наверное, здание могло показаться на какое-то ну очень небольшое и лаконичное по внешнему убранству поместье, создатель которого много уделил внимания холлу и мало – боковым корпусам, но чем ближе мы подходили, тем яснее я ощущала, что это вовсе не поместье.

Здесь никогда не жили люди, никогда не было Сердца. Это место никогда не было ничьим домом.

– Закрытый старый кинотеатр, – негромко проговорил Георг, когда мы подошли к ближе к входу. – Лучшее, что нашли?

Сопровождающий нас тайник коротко кивнул.

– Пересечение улиц позволяет в сжатые сроки выехать за пределы города в трех направлениях или добраться в любой район в течение десятка минут.

– На Водохранилище отсюда за десяток минут только ночью можно доехать, – раздраженно бросил Георг, – ну или на вертолете долететь. Про Заводской я промолчу.

Тайник только пожал плечами и принялся ковыряться ключами в замке старой массивной деревянной двери.

Я оглянулась на целителя.

– Ты знаешь этот город?

– Я здесь вырос.

– Ты не говорил.

Георг пожал плечами.

– Я уехал отсюда, когда мне было двенадцать. Не возвращался до этого, но за новостями следил. Город, конечно, вырос, да и изменился немало, но все же. Почему здесь? – поинтересовался он у нашего провожатого-тайника.

– Помещение выкуплено нашими людьми, – лаконично отозвался он, – к тому же тут установлена кое-какая защита, хотя ее еще надо будет напитать. Канализация есть, вода, буфет, в холле можно устраивать собрания, как в малом и большом залах. Ну или фильмы смотреть, если с оборудованием разберетесь. Электричество подключено. Свет… – тайник прошел вглубь темного помещения, свернул за стойку, облупившийся край которой был виден в лучах солнцах, проникающих через открытую входную дверь, и щелкнул чем-то стене.

М-да, а я-то думала, у меня в поместье есть еще что ремонтировать… Большая часть ламп в трех высоких люстрах не работала, еще парочка после включения мигнули и погасли, и оставшегося света едва хватало, чтобы разглядеть давным-давно заброшенное помещение.

Мусор, упавшая побелка. Какая-то стойка, за которой – ряды вешалок. Дверь с еле видной надписью «Буфет», лестница на второй этаж, лестница вниз с вполне однозначными указателями рядом... Запах пыли забивал ноздри, и я не удержалась от того, чтобы громко чихнуть.

– Все остальное в таком же состоянии? – мрачно спросила Майя.

– Все цело, разумеется, и…

– Бардак, – лаконично перебил провожатого Георг. – Ладно, показывайте остальное.

«Остальное» оказалось еще хуже. Пыль забивала легкие, и в каждом новом помещении ее было только больше. В комнатах администрации, где нам предлагали разместиться, осталась мебель, в «залах» старые кресла торчали вперемежку с неубранным мусором, буфет и вовсе покрылся паутиной.

Георг глубоко вздохнул, когда мы с ним открыли очередную дверь, за которой обнаружился склад всякого хлама. А должен был быть кабинет директора...

– М-да. Я думал, что может оказаться мало пайков, но вот что может понадобится ни один, а с десяток веников – как-то даже не предполагал. Ладно, уберемся, лишнее вытащим… Вот только разгружаться придется на площадке рядом. Если туда проезд есть, конечно.

– Сейчас и выясним, – мне, честно говоря, очень и очень хотелось сбежать на свежий воздух.

Хватит на сегодня замкнутых пространств. По крайней мере на данный момент.

– Глянь, а я пока прикину, как всех разместить, – согласился целитель.

Я бросила взгляд на город, едва-едва, но видный в неплотный стык досок, которыми было заколочено ближайшее окно. Большой ведь город.

– Зачем только тащили все? Не проще было бы здесь купить?

Георг покачал головой.

– Во-первых, разместить нас могли в каком-нибудь заброшенном пансионате за городом, а во-вторых – везем мы с собой черный ящик, а вот покупали бы что-то здесь – все местные оказались бы в курсе. И ладно веники со швабрами или бытовые мелочи, но – оружие? Армейское питание? Спальники и все прочее на сорок пять человек? Боюсь, об этом бы узнали лишние люди. И очень быстро узнали бы.

– Но это ведь большой город…

Георг грустно улыбнулся.

– Иной большой город – что маленькая деревня. Екатеринодар основали для защиты Кубани, позднее тут все развивали те, кто рискнул связаться с Северо-Кавказской железной дорогой и торговлей через нее. Небольшое количество семей, решивших не оставаться в денежном Ростове, а отправиться сюда, к комарам и горцам. И да, за рекой формально – тоже Империя, но там, поверь, свои законы. Да, местные уже два века как подчинились, но и они хотели бы большей автономии, да и те, кто живет здесь, тоже бы ее хотели. По разным причинам, но с учетом всех прошлых волнений – и те, и другие в последние годы объединяются чаще, чем враждуют. Внешне тут тихо, но на деле… Все сложнее. Чужаки на Кубани редко приживаются, потому если ты присмотришься, то увидишь что все, чьи тут предприятия, все, кто хоть чем-то управляет – они все знают друг друга. Что здесь, что за рекой. На что обратит внимание один, то тут же будут знать все. А нам оно не нужно.

– Это точно.

– Знаешь, мальчишкой я бы многое отдал, чтобы тут оказаться, – неожиданно заметил целитель.

Я повернулась к Георгу. Тот вроде бы тоже смотрел сквозь плохо подогнанные доски… Но взгляд его, казалось, был устремлен куда-то дальше, чем крыши одноэтажных домов внизу.

– В этом здании?

– В этих комнатах, – пояснил он. – Состоял мальцом в детском киноклубе. Мы тут сеансы проводили. Под присмотром взрослого киномеханика, но все же. Сами принимали куртки в гардеробе, сами проверяли билеты, рисовали афиши, потом еще обсуждения устраивали. И каждый мечтал когда-нибудь стать директором кинотеатра… Ладно, почти каждый, – целитель покачал головой. – Тогда это место едва-едва построили. А мы тут, кинотеатра уже нет, и той радости уже тоже... Ладно, извини. Что-то я задумался не о том. Перелет выдался нервным, а я их никогда не любил, знаешь ли.

Я усмехнулась.

– Обратно поедем на машине. И никак иначе.

Георг кивнул. Судя по его взгляду, он вновь обратился к прошлому.

Ладно, пойду гляну, что там с этой площадкой около здания и есть ли туда проезд. Так-то она нам в любом случае пригодится. Юлий обещал найти даже не один, а несколько автомобилей нам в личное пользование. И их надо будет куда-то ставить, а там как раз может хватить места.

В холле Майя уже организовала своих Охотников для выноса мусора, а сама о чем-то эмоционально спорила с провожатым. Я уловила «невозможные условия» и только пожала плечами.

Да, не шик, вот уж точно. Да, надо будет убраться. Но – место как место. У нас в Анклаве аванпосты и не в таких дырах были. Тут хоть вода есть… И даже душевые нашлись, сделанные явно недавно и на скорую руку.

После больше чем года в шикарном доме с кроватью под балдахином место нашего размещения удивительным образом напоминало о прошлой жизни. Если учесть, зачем мы сюда приехали – то было в этом что-то до невозможности правильное.

Я выбралась из здания, на мгновение остановившись у входных дверей. Приложила руку к теплой от летнего солнца облупившейся штукатурке и прикрыла глаза, вглядываясь в астрал. А тайники-то не соврали – тут и правда имелись линии защиты. Неактивной, спящей без нужной силы… Но находившиеся здесь, совсем рядом. Знаки, вмурованные в камень, образы, впечатанные в фундамент… Я для пробы протянула через астрал нить силы, прикасаясь к ближайшей линии знаков. Миг – и рисунок, требовавший на активацию прорву энергии, потянул силу, наливаясь в астрале слабым, но ровным светом.

Не сейчас.

Я разорвала связь. Мгновение свечение еще повисело, а потом рассеялось. И это только первая защита. В принципе, если влить побольше энергии, то в одиночку, думаю, я ее осилю. Но остальное? Тут множество щитов, и их еще и подпитывать надо. Можно попробовать объединиться, конечно… Передавать энергию можно ведь не только усиливая то же Пламя. Но тогда мы сколько восстанавливаться будем?..

Хотя есть еще вариант.

Я прикоснулась к амулету на груди. Если вложить наши силы и часть того, что можно потянуть с Сердца, то все получится. Если попробовать взять энергию с обоих Сердец… Ладно, Голицын приедет – с ним поговорю. А пока надо посмотреть, что с площадкой.

Ворота в криво сбитом заборе наличествовали. С заржавевшими петлями, явно давно не открывавшиеся, но наличествовали. Значит, машину можно завести, а то и несколько.

Сорняки, сорняки, кажется, остатки бетона... И что-то другое, не пахнущее Скверной, но, тем не менее, царапающее разум своей неестественностью. И находилось это «что-то» в глубине заросшего травой участка. В астрале рядом словно находился крошечный, но глубокий водоворот.

Квартировать рядом с таким вот сюрпризом желания не было. Мелочь… Скорее всего какой-то уже израсходованный артефакт, энергии в котором остались крохи, но она пошла вразнос. Тайники не то не заметили, не то не придали значения этой мелочи.

Я медленно отодвигала руками в сторону высокую, выше чем по пояс, траву. Жесткие стебли какого-то, видимо, южного растения, легко отступали в сторону, а то и вовсе вырывались из земли. Высокие, но слабые…

Нога обо что-то запнулась.

Я нагнулась, отвела зелень рукой в сторону – и поняла, что в траве лежал кирпич. Почерневший, обгорелый кирпич.

Еще шаг, еще… И новый кирпич. И еще один.

Я осторожно углубилась еще дальше в заросли и дошла до источника «водоворота». До чего-то, что находилось между еще несколькими обгоревшими кирпичами. Давно заросшие, покрытые зеленью и землей, они скрывали свою тайну.

В далеком детстве мне нравилась смотреть на видные из Анклава здания и воображать то, что когда-то могло происходить внутри них. Когда стала постарше, пришлось сосредоточиться ни на прошлом, а на настоящем.

Но все же кирпич я отодвинула. Пришлось влить энергию в Печать Силы и повозится, подцепляя кусок сгоревшей кладки так, чтобы его вообще можно было сдвинуть. Одна попытка, другая – и кирпич раскрошился, и теперь убрать его прочь оказалось совсем несложно.

Судя по всему, тут когда-то был пол – не сразу, но я нашарила под тонким слоем земли куски бетона. Кирпич же остался от стены, и когда-то, очень давно, между стеной и полом закатилось кольцо. Крошечное, на совсем миниатюрный палец. Именно кольцо и было причиной того самого водоворота в астрале. Интересно… Само оно простенькое, тонкое, хотя и серебряное, с выгравированной кошачьей мордочкой. И в земле много ведь пролежало…

Водоворот никуда не делся. Никакой Скверны. Никакой другой магии.

Я видела такое. Несколько раз, в той, другой жизни. Эхо Памяти. Энергетическая воронка, в которой оказались чьи-то воспоминания, чувства… Порой, может, даже и Слепок. Некоторые говорили про дух или там душу, но вряд ли. Просто остатки чьих-то эмоций, не более. Редкая вещь. Неопасная. Но лучше все равно не оставлять ее тут.

Можно было подождать Шуйского или кого-то еще из более опытных магов, но я с Эхом уже имела дело. К тому же, если я правильно все понимаю, никакие ритуалы мне не понадобятся, как и артефакты. Я прикоснулась к кольцу – и провела энергию через Печать Грезоходца, прикасаясь к водовороту. Прикасаясь – и позволяя ему увести себя прочь. Прочь из нынешнего времени в совсем иное время и пространство.

Вокруг меня уже не пустырь. Исчезла и трава, и шум машин, и летнее тепло.

Ночь, холод и закрытое кафе. Тут, на первом этаже, пусто, на втором же горит свет. Миг – и по лестнице с первого на второй этаж падает, звонко стуча по ступеням, кольцо.

– Аня! Прекрати брать мои вещи! – девчачий голос.

– Не твои! Тебе подалили! – голос ребенка куда младше.

– Подарили, – голос чуть дрожит, – но это – мое! Я просила тебя не играть!

За окном – движение. В ночной темноте кинотеатр рядом сияет вывеской. Нет машин, не слышно шорохов… Но кто-то движется.

– Тебе что, жалко?!

– Верни мою вещь!

– Жалко, да?!

– Девочки, – это уже другой голос. Женский и очень усталый. – Прекратите шуметь. Уже полночь!

– Мама, она взяла мое кольцо и не хочет отдавать!

– Аня, отдай сестре ее украшения.

– Не могу!

– Почему это?!

– Оно упало!

– Ах ты ж мелкая…

– Рита! Не трогай сестру, она еще мала. Сходи да подбери, заодно проверь, как там холодильник, он вчера барахлил.

– Хмф… Ладно. Но если она еще раз возьмет мое кольцо…

– Не буду!

– Иди уже! Вы сейчас отца разбудите!

– Уже… – хрипловатый мужской бас.

– Рита, иди, возвращай свое кольцо и спать ложись, поздно уже.

За окном вновь мелькнул силуэт. Кто-то ходил и чем-то… обливал здание?

Сверху с недовольным топотом спустилась девочка в пижаме с вышитом на груди медведем. На вид, наверное, лет девять или десять… Сложно сказать.

Еще шаг – и кольцо, которая девочка задела ногой, полетело к стене и воткнулась как раз между полом и кирпичной кладкой, туда, где раствор между кирпичами уже осыпался.

– Вот ведь! – выругалась девочка. – Аня – дура! Оно укатилось... Мам, можно свет включить?

– Не трогай щиток! Завтра будем убираться и найдем.

– Ну уж нет, – пробормотала девочка.

Взбежала наверх и почти сразу вернулась с тонким маленьким фонариком. Включила его, осматривая помещение. Заметила блеск кольца… И движение мужчины за стеклом, который попытался было отойти назад.

– Мама! Мама, тут какой-то человек за окном! Он чем-то нас обливает!

– Что?! Игорь!

– Рита?

– Мама! Он…

Фигура взмахнула рукой – и в стену кафе снаружи что-то ударилось. Звякнуло – и от места удара начало ползти пламя. Быстро, безумно быстро.

– Огонь!!! – завопила девочка.

– Вниз, быстро! – рыкнул мужчина. – Света, бежим!

– Мама? Папа?

– Аня, бегом!

– Игорь, документы…

– Бежим, быстро, …!!! Вниз!

Девочка внизу, бросив взгляд на стену, шагает к кольцу. Тянется в надежде вытащить его…

И тут по лестнице буквально слетает дородный мужчина и худая женщина, тащащая за руку маленькую девушку. Стена полыхает. Внизу кирпич только начинает гореть, а выше, где, видимо, или дерево, или больше странной жидкости, все полыхает так, словно здание – из тонкой бумаги.

– Прочь! – мужчина хватает старшую дочь поперек груди.

– Кольцо…

– Прочь!

Ненасытный огонь лижет и лижет стены, девочка кашляет. Мужчина взмахивает рукой – и входная дверь с треском отлетает в сторону, позволяя ворваться в помещение холодному ветру.

– К машине!

Еще несколько мгновений – и все четверо выбежали из кафе. Я повернулась – и успела увидеть лицо старшей девочки, смотревшей на то место, где упало кольцо.

На миг что-то повисло в воздухе – и разума коснулись чужие чувства.

Подарок. Ее первый в жизни подарок от умного мальчика, с которым она хотела общаться. Милый мальчик, с которым она познакомилась на детских сеансах в кинотеатре. Они сидели рядом и тихо обсуждали последнюю историю про Алису Селезневу… А теперь вот этот подарок остается тут. Как и вся жизнь – они ведь сюда больше не вернутся. Как уже убегали вот так же, в чем были…

Горечь и утрата. Да, ерунда, кольцо из простенького серебра… Но для ребенка, для той девочки Риты – не просто кольцо, а все новая, едва-едва налаженная жизнь. Жизнь, сгоревшая в одночасье.

Миг – и наваждение исчезло. Рассыпалось, истаяло. Эхо прошлого докатилось до настоящего и исчезло, отдав мне то, что несло в себе. Чувства, эмоции, знания…

Я все еще сидела около обгоревшей каменной кладки.

– Ника! – послышался голос Георга. – Все в порядке? Почему не отвечаешь?

Трава позади зашелестела. Целитель приближался. Я глубоко вздохнула, загоняя подальше отголоски чужих чувств. Ярких и искренних, таких, которые трогают и взрослого.

Это не мое прошлое и не моя история. Я повернулась к подошедшему целителю.

– Шуйский скоро будет, и… – его взгляд наткнулся на кольцо, все еще остававшееся в моей руке. Георг побледнел и проговорил сдавленным голосом: – ты… ты… его тут нашла? Можно посмотреть?

Я кивнула. Почему нет, оно не опасно, да и Эха уже нет.

Целитель сглотнул и взял кольцо так, словно оно было величайшей в мире ценностью. Руки его подрагивали, и – не от выпивки.

– Надо же… – тихо проговорил он. – Не думал, что оно уцелело. Я могу его взять?

– Да, конечно, – кивнула я. – Ты знаешь ту, кто его носила?

Георг кивнул. Сглотнул и пояснил:

– Рита. Я его ей подарил. Мы познакомились на детском сеансе. Ее семья часто переезжала, но тогда она уже год жила здесь. Родители владели кафе, которое находилось тут, сами жили на втором этаже. Но… – целитель глубоко вздохнул, – кафе сожгли. Алхимией. Ничего не осталось. Вчера – прекрасное место «Счастливая семья», сегодня – пепелище, в котором не найти ничего. Вообще ничего. От них… ничего не осталось, – он сглотнул и покачал головой. – Светлая была девочка.

Целитель еще раз покачал головой и отвернулся.

Наверное, нужно подобрать какие-то слова. Для него ведь важно. Да и – могли ли они погибнуть потом? Вернуться там в дом и все прочее? Могли. Но я видела иное – и это Георгу стоит знать.

– Я не знаю, жива ли сейчас Рита или ее сестра Аня, – негромко заметила я, – но и они, и их родители сбежали отсюда когда только начался пожар.

Целитель замер.

– Повтори, – попросил он сдавленным голосом.

– Сестра Риты, Аня, взяла кольцо поиграть и уронила его. Их ругань разбудила родителей, Рита пошла вниз, увидела того, кто обливал чем-то здание, закричала – и все успели выбежать. Но она не сумела забрать кольцо, подарок от одного милого мальчика. Они убежали. Не знаю, что дальше было, только это.

– Откуда… Я не говорил про Аню.

– Эхо Памяти, – я пожала плечами. – Печать Грезоходца позволяет, как выяснилось, неплохо с ним взаимодействовать. А кольцо было важно для девочки, так что спустя столько лет сохранило ее эмоции и память о случившемся.

Георг глубоко вздохнул. Повернулся ко мне и тихо попросил:

– Ника, честно… Если ты хочешь смягчить прошлое – то не надо. Не знаю, как ты узнала про Аню, но… Это было давно, и это осталось в прошлом. Увы, там есть не только свет, но и тени.

Я пожала плечами. Местные, видимо, с «Эхом» не были знакомы. Ну или для работы с ним там нужна какая-нибудь специальная «Печать Эховидца» или что-нибудь в этом роде. Хотя водоворот, наверное, Видящие должны были заметить. Хотя, может, и заметили, но ничего не считали.

– Родителей Риты звали Светлана и Игорь. Худая женщина и дородный мужчина. А спала девочка в пижаме с вышитым на груди медвежонком.

Георг глубоко вздохнул. Протянул руку и словно бы вслепую нашарил мое плечо. Сжал, пытаясь выровнять дыхание, и проговорил:

– Не знаю как… Но – спасибо. Ты… Это чудо.

Я не сдержала улыбки.

– Это просто магия.

Шум шин остановился около въезда на заросший травой участок. Автомобиль просигналил, громко и резко.

Что ж, пора возвращаться к настоящему.

Глава 8

– Итак, мы предполагаем, что наиболее вероятны инциденты вот в этих точках, – закончила свой доклад молодая тайница Юлиана из местного отделения Канцелярии. Внешне она была удивительно похожа на Юлия. – Вопросы?

Я оглядела карту. В выделенном нам строении было свое преимущество в виде возможности рассматривать информацию на большом экране. То, что экран принесли с собой тайники во главе с этой самой Юлианой – не в счет.

Поздний вечер плавно переходил в ночь, хотя в малом зале, где собрались уже порядком измотанные длинным днем Охотники, окон все равно не было.

За день мы ухитрились сделать выделенное здание хоть немного пригодным для жизни. Во многом благодаря воздушникам, которые приловчились быстро расправляться с большим количеством пыли. Хотя сначала пришлось снимать доски, а потом все вымывать. Георг сетовал на необходимость отдельных барьеров, в том числе и воздушных, и дезинфекции той части холла, которую отвели под лазарет – но это завтра. Как и буфет, и укрепление закрытой теперь главной двери – проще пользоваться служебным входом. А пока – свежие новости и планы, ну и один небольшой ритуал.

– Почему здесь? – подала голос Нетан. – Когда мы летели, речь шла об общей угрозе, но вы выделяете именно эти четыре поселения.

– По данным наших аналитиков, именно там зафиксирована возросшая плотность жалоб на неклассифицируемые магические происшествия и аномальный магический фон, чье отклонение от среднего продолжает расти.

– И почему вы опираетесь именно на эти данные? – продолжил допытываться исследователь.

– Мы анализировали историю с Корпусом, – подал голос Юлий, – и пришли к выводу, что быстро создать столь большой пространственный разрыв удалось во многом потому, что проделывалось это на пересечении лей-линий. Разумеется, речь может идти и о совпадениях, но традиционная демонология… – я не удержалась от смешка, и тайник сбился, но продолжил: – традиционная демонология предполагает, что пробивать пространство реальности проще именно около линий или хотя бы капилляров. Да, для рядового призыва этим можно пренебречь, но все же речь идет о более масштабной магии…

– К тому же, – речь подхватила тайница, – на большинстве из отмеченных объектов находятся предприятия Разрешенных, в том числе и склады, на которые в последнее время доставляли избежавшие досмотров грузы.

Я не удержалась от смешка.

– А досмотреть?

Юлиана тяжело вздохнула.

– Неприкосновенность.

– Даже ваших полномочий не хватит?

Юлий поморщился.

– Господа, давайте сразу для всех проясню ситуацию: после последних волнений… Скажем так, Деникину удалось кое-чего добиться. И самое важное «кое-что» – полная неприкосновенность частной собственности, не связанной с возбужденными уголовными делами. Иными словами – для того чтобы куда-то влезть, нам сначала нужно доказать состав преступления. Да, можно… ускорить процесс, но пользоваться этой возможностью крайне нежелательно. Настроим против себя даже тех, кто не поддерживает сепаратистов. Местные ценят свое прошлое и готовы сражаться за свою свободу. И на баррикадах в том числе.

Богуславский хмыкнул.

– То есть вы притащили нас сюда, чтобы мы прошли по минному полю из самолюбивых богачей и зарвавшихся власть имущих, собрали на себя все недовольство, а вы вышли чистенькими?

По рядам Охотников пронеслись шепотки.

– Нет, – отрезала Юлиана, – вас позвали как лояльных Империи, а не чьим-то интересам, экспертов, способных дать заключение о существовании или несуществовании демонической угрозы. Нам не нужно повторение Корпуса. Ни в каком виде. Владимир Николаевич утверждал, что вы способны найти не только незаконные автономные машины, но и демоническую угрозу в принципе. Или он ошибался?

– Мы готовы действовать, – вновь вступил Юлий, – но нам нужны основания для наших действий. Мы должны знать, что за дверями вскрываемого ангара действительно есть то, что нужно уничтожить, и то, что можно предъявить как доказательство нашей правоты.

– Что-то в Москве вам всего этого не требовалось, – протянул Богуславский, – когда вы заводы вскрывали и любую дверь или сами открывали, или артефактами выбивали.

– Здесь все иначе, – покачал головой Георг. – Исторически так сложилось.

Юлиана кивнула.

– Именно. Господа, мы с вами на землях, которые некогда казаки отвоевали у черкесов. И те, и другие – воинственные и гордые люди, и потомки их не утратили ни того, ни другого. В прошлом Империя уже пыталась, скажем так, жестко диктовать свою волю – и сначала один Деникин выступил, потом другой. И старший, и младший, кстати, сумели поднять бучу именно потому, что у них нашлись сторонники из местных. Много сторонников. Потому теперь все иначе – мы даем большинству то, что им нужно, а они взамен дают то, что нужно нам.

Богуславский возвел глаза к потолку.

– Иными словами, жесткость неспособны проявить вы, а проблемы у нас.

– Думаю, мы поняли, – вмешалась я, пока тайники не начали приводить свои аргументы. – Действуем только если уверены в присутствии демонов.

И Проявление, и еще несколько простых ритуалов знали все. Да и большинство, как и я сама, демонов чуяли. Видимо, все же дело было не в мире и способе применения сил астрала, а в Сердце Охотника и том разнообразии энергий, связывающих нас.

Я окинула взглядом карту. Пять точек, одна из которых была поставлена маркером другого цвета.

– Что здесь?

Юлиана поморщилась.

– В последнее время ходят упорные слухи о том, что там поднимаются мертвецы. Очень упорные. Хотя там нет никаких предприятий, ничего подобного, но все же.

– И вы там не были.

– Почему же? Были. Ничего не нашли, кроме колебаний напряжения магического поля.

– К тому же часть там земли – частная территория, – заметил Юлий.

Интересно…

– Ладно, – я осмотрела карту еще раз и перевела взгляд на собравшихся, – в таком случае завтра нам понадобится пять машин.

– Пять? – нахмурился Юлий. – Раньше речь шла о двух.

– Я вижу на карте пять точек, – парировала я, – и, соответственно – пять групп. Я могу и своим ходом добраться, тогда – четыре. Пятерка Майи – на вас прочесывание города. Ходите, ищите, смотрите. Думаю, правильнее всего будет начать с районов, где есть кладбища или что-то подобное, или с мест скопления людей. Александр, Надя – делите своих и по пятеркам сюда и сюда.

Нам повезло – из пяти точек только выделенная другим цветов находилась отдельно, а остальные – по две рядом друг с другом. Видимо, и правда на одной этой линии.

– Оружие носите скрытно, пока основное – разведка. Находите присутствие демонов – тут же используете связные амулеты. Обсуждаем и там по ситуации – или зачищайте, или отступайте и ждите помощи. Вещи берите с расчетом на ночевку – некоторых тварей проще найти в темноте. Паста, амулеты – все тоже в расчете на сутки. Потом – возвращайтесь. Это все? – обратилась я к Юлиане.

Та, несколько замешкавшись, кивнула.

– Тогда сейчас укрепляем защиту, а потом я жду всех командиров пятерок тут же, обсудим действия более предметно. Пока – идем в холл, Петр Борисович должен закончить рисунок. Он же вас расставит как нужно.

Охотники, переговариваясь, начали вставать со своих мест. А ко мне направились разом Богуславский, Майя и Юлий с Юлианой. Последняя еще на ходу бросила отвлечение внимания.

– Вы уверены, это разумно? – дипломатично поинтересовался Юлий. – Мы предполагали, что…

– Что мы всей толпой будем туда-сюда кататься? – хохотнул Богуславский. – Может еще плакат повесить «Приехали покончить с демонофилами»?

– Ваши люди не слишком опытны, – осторожно заметила Юлиана, – для сражений впятером.

Я не сдержала смешка.

– Они никогда не будут достаточно опытны. Но когда-то надо начинать – во-первых. У нас будет связь – во-вторых. Именно поэтому я хотела бы, чтобы ваши остались на базе, – обратилась я к Богуславскому. – Слышащий – лучше, чем амулеты, еще и в этих аномальных местах. Но ему нужен покой, а нам нужен резерв. И Георгу – помощь.

Пожилой маг лишь поднял руки.

– Поступайте так, как считаете нужным. Я сражался, но с демонами – никогда.

– Четыре машины... – начала Юлиана, – может, все же лучше проверять десятками? Меньше шансов чего-то упустить…

– Будет время – перепроверят. Если там есть демоны – то стоит об этом знать как можно скорее. Если там нет демонов – то об этом тоже стоит знать.

Майя, неожиданно, кивнула. И предложила:

– Ника, думаю, самым лучше будет, если господа кураторы составят вам компанию.

Я успела заметить, как скривились оба тайника.

– Почему?

Майя лишь улыбнулась.

– Они – Прыгуны. И если где-то станет жарко, то вы сможете оказаться там или переместить кого-то еще туда. Работа в поле – штука полезная, не так ли?

Судя по выражению лиц, оба тайника так не считали. Но и спорить тоже не стали. Интересно…

Астрал внизу дрогнул и начала медленно, но ощутимо закручиваться, меняя движение энергии. Не ритуал, нет… Но его предвестник.

– Думаю, нам пора, идемте.

Стоило нам выйти из малого зала и начать спускаться по лестнице – тайники остались в зале – как Майя поставила вокруг отсекатель звука и негромко проговорила:

– Их участие во всей этой истории наверняка было требованием высокого начальства. Самого высокого, если вы понимаете, о чем я.

Я бросила взгляд на нахмурившегося Богуславского.

– Тайная Канцелярия не готова выступить единым фронтом?

Майя хмыкнула.

– Тайная Канцелярия только на бумаге единая организация, господа. По факту же все входящие в нее имеют большие полномочия и амбиции, и свое мнение обо всем происходящем вокруг. Я не возьмусь ни о чем утверждать, но все же – держите этих двоих в поле зрения. Как и их подчиненных, которые почти наверняка где-то рядом. Ну и – пользуйтесь их талантами.

Я оглядела тайницу.

– И это было сказано, чтобы…

– Не было неприятных сюрпризов. Август – просто разбалованный ребенок, а вот близнецы – пара подколодных змей, – отрезала Майя.

– Вы их в чем-то подозреваете? – поинтересовался Богуславский.

– Я просто знаю, как они работают, – отрезала тайница.

Мы добрались до холла, и стало не до разговоров.

Здесь, в центре, неподалеку от ширмы, ограждающей импровизированный и к счастью пустой лазарет, собрались Охотники, расставленные Шуйским на вершинах большого количества лучей невероятно сложного рисунка. В центре переплетения прямых линий и неизвестных знаков стоял Голицын, у ног которого сидел манул. Сам князь, Нетан и Савойская расположились в ближайшем к центру квадрате, свободный угол которого занял Богуславский. Майя встала на указанное ей кем-то из ее пятерки место.

Я направилась в центр, стараясь не задеть выписанные на полу фигуры. По словам Шуйского, который начал рисовать как только холл хоть немного привели в порядок, сам ритуал не являлся слишком уж сложным. Важно было лишь поймать резонанс.

Я сняла с шеи артефакт-тоннель к родовому Сердцу. Подцепила разумом нить энергии, вложила в нее просьбу – и рядом появился Ловец.

– Вот охота тебе силы тратить…

Дома все в порядке?

– За день ничего не изменилось, – с усмешкой проговорила белка. – Ладно, начинайте давайте. Ты-то ладно, а остальные нервничают все-таки.

Я кивнула и обратилась к собравшимся:

– Чтобы защитить наше нынешнее пристанище, нужно объединить энергию. Так что ориентируйтесь на Петра Борисовича и его сигналы и просто напитывайте силой рисунок. Как напитываете Огонь, но теперь поддерживаете не его, а ритуал.

Шуйский кивнул.

– Ника, Александр – начинайте. Потом – четверка, потом – восьмерка, потом я буду называть по именам, когда кому присоединяться.

Мы с Голицыным почти одновременно опустились на одно колено, едва не касаясь друг друга плечами – иначе в нужную фигуру просто не влезть. Шуйский протянул трибунальщику нож. Тут лучше было действовать с помощью одного и того же лезвия.

– Я первый, – негромко проговорил Голицын, – мне проще.

– Уступаю эту сомнительную честь, – я не удержалась от смешка.

Трибунальщик кивнул и его рука в астрале вмиг обернулась чистым холодом. Холод тек сквозь тело, словно он сам был ходячим артефактом. Артефактом, связанным с Сердцем…

– Почему «словно»? Мря… Таково было мое условие, – манул прошелся вокруг Голицына, медленно опускавшего руку на центр рисунка. – И он его принял.

Ну еще бы. Жить-то всем хочется…

Внизу под нами ожила защита, к которой протянулась тонкая струйка энергии. Я крепче сжала амулет и призвала в него тепло от родового Сердца Ланских. Призвала – и положила артефакт в центр рисунка, переплетая свои пальцы с пальцами Голицына. Теплыми ведь пальцами.

Шуйский затянул неритмичный, рваный речитатив. К нему присоединился Нетан, Савойская, Богуславский.

Энергия, потянувшаяся от переплетения наших с Голицыным рук к защите словно бы дернулась – и тонкие ее струйки рванулись к четверке магов вокруг нас. Прикоснулись к каждому из них и изменились, став полноводными потоками. Потоки потекли обратно к центру рисунка и устремились через него вниз, в защиту, напитывая следующие слои. Энергия вновь рванулась через центр, теперь протягивая уже не четыре, а восемь ручейков-рук. В ритуал вступили следующие Охотники.

Мгновение – и все повторилась. Ручейки стали реками и вернулись в центр, продолжая подпитывать защиту. Энергия, шедшая через нас и четверку вокруг никуда не делать. Новый толчок, еще больше нитей...

Нити-реки-защита.

Последний круг… И что-то изменилось. Что-то пришло извне и обрушилось на мой разум, словно удар клинка, рассекающий мысли. Рядом тяжело выдохнул Голицын. В астрале вокруг него вырос щит изо льда…

Но клинок никуда не делся. Новая атака, еще более резкая, еще более яркая. Словно кто-то вдруг оказался рядом – и обрушил на нас всю злобу и ярость, желая уничтожить нас двоих и направить текущие через нас силы вспять, смывая чужие жизни.

Спустя мгновение до меня дошло: кто-то вмешался в ритуал. Кто-то атаковал нас, проводников – и если он добьется успеха раньше, чем сила наполнит защиту, то вся масса энергии рванет обратно и просто уничтожит каждого из Охотников. Каждого.

Кто-то дотянулся через астрал. Кто-то… Чей-то разум. Сила. Мысли. Новая атака – и астральный защитный кокон потрескался, рассыпаясь во многих местах. А потоки ритуала только-только стабилизировались, только-только начали наполнять защиты…

Я сжала руку – и провела энергию через печать Грезоходца. Вслепую, без ориентиров, пытаясь сформировать единое пространство для себя, Голицына и атакующего.

Это не было иллюзией, не было наваждением, но вместе с текущей энергией, речитативом, теплом и холодом появилось и еще одно не то видение, не то проекция. Стоявший рядом, в центре рисунка, высохший длинноволосый старик, чье лицо походило на обтянутый кожей череп, с черной рапирой в руке. Старик с пустыми глазами, раз за разом опускавший на нас свой клинок, ломая и ломая защиту.

Это – не реальность. Но и реальность тоже, такая, какой ее сделала Печать.

Вот старик вновь опустил рапиру – и я повернулась в видении, не двигаясь в реальности. Повернулась – и остановила его удар собственным клинком.

Это все лишь наваждения, грезы. Но противостояние реальное, пусть оружие сражения – воля, магия и желание не дать этой твари дать завершить начатое, не дать никому навредить.

Соприкосновение моего и чужого клинка отдалось болью в разуме. Но я задержала атаку. Задержала, чувствуя, что щиты здания наполняются и наполняются, но им нужно время. Время, которого не будет, если по мне ударят вновь.

Череполикий старик не ударил. Ударил Голицын, сообразивший, что нужно делать. Ударил наотмашь огромным двуручником из чистого льда. Старик заблокировал атаку. Оскалился, нанес выпад сам… Я остановила его клинок, а Голицын тут же атаковал.

Старик призвал во вторую руку еще одну рапиру – и поединок начался. Фехтовальный – и нет. Мы двигались и действовали так, словно могли сражаться, но на деле оба сидели тут, в центре моря энергии, а старик и вовсе пребывал где-то в ином месте.

Нас было двое – но он нам ни в чем не уступал. С легкостью парировал удары большого и тяжелого клинка Голицына, отражал мои, уходил от попыток захватить или подсечь. Танцевал, то отпрыгивая, то наступая вновь. Бесплотный, но в любой момент готовы поразить разум любого, кто дрогнет и пропустит атаку.

Мой удар слева и сверху. Резкий и быстрый – но рапира быстрее, а вторая уже мчится к незащищенному боку… Где ее встречает меч изо льда. Двуручник начинает движение, сметает черный клинок – и идет дальше, но на его пути уже нет ничьего тела – старик в паре шагов, целится в спину Голицыну…

Я сбиваю атаку. Атакую сама – и клинок встречает пустоту. Голицын закрывается мечом – и наносит удар, едва уходя от чужого выпада. Старик ускользает. шагает ко мне, открывшей бок… И напарывается на мой клинок. Простейшая ловушка.

Миг – и голову прорезает боль. Боль – и образы подземелья и затхлости. Алчность, жажда, миг триумфа…

И все исчезает. Вообще все.

Ни старика, ни клинков, ни давления. Только по спине течет пот, да голова раскалывается, и я только каким-то чудом ухитряюсь вновь использовать Печать, сворачивая созданный ей иллюзорный мир.

В реальности ничего не изменилось. Почти – рек энергии стало меньше, а защита почти полностью запитана. Еще мгновение, и еще… Голицын тяжело дышит, и я сжимаю его руку. Нужно терпеть. Сейчас передача прервется. Уже скоро. Еще мгновение, и…

И все заканчивается. Энергия наполняет щиты, наполняет помещение, наполняет задние. Привычная и знакомая, разом и домашняя, уютная, несущая с собой и безопасность, но азарт и злость. Энергия, которую можно зачерпнуть и провести по телу.

Слова. Звуки… И Охотники рядом, которые отходят все дальше, дальше и дальше.

– Ты как? – я тихо просила Голицына, когда рядом остались только Шуйский, Нетан да подбежавший Георг.

– Жить буду. Что это было?

– Хороший вопрос, – Шуйский присел рядом и расцепил наши с Голицыным руки. – Предательство, полагаю.

На шею легла рука Георга. Я качнула головой.

– Ритуал ведь удался… Но кто-то, словно бы… пытался нам помешать.

– Помешать? Уничтожить! – князь, ощупывавший живот и шею Голицына, почти рычал. – Кто-то, кто притащил сюда ретранслятор.

Глава 9

Что-то было... словно бы неправильно. Не с ритуалом, не с защитой, и не со мной. С кем-то другим. Рядом. Не Охотник, но…

– Тайник, – сообразила я.

– Что? Где тайник? – Георг внимательно вгляделся в мое лицо.

– Наверху. Кто-то из них ранен.

Не ранен даже… Нет. Что-то иное. Чернота. Глубокая, пожирающая тело чернота, которую я сейчас пусть отдаленно, но ощущала. Все же теперь, после постановки защиты, это здание, в некотором роде, стало моим. Не сказать, что я могла чем-то распоряжаться, но зато хорошо чувствовала, что происходило внутри.

И не только чувствовала, но и могла вмешаться. Чернота сжирала человека наверху, человека, находившегося на моей территории. Я прикрыла глаза, сосредотачиваясь на уничтожающей все и вся энергии. С ней кто-то боролся. Боролся, но проигрывал. Слишком уж много было черного, слишком уж яростно эта чернота уничтожала все на своем пути. Не Скверна, нет. Я не могу ее сжечь, даже если бы находилась рядом. Но могу попросить помощи у Сердца. У обоих Сердец.

Я сосредоточилась на астрале и собственных ощущениях. Ловец согласился легко. Появился – и направился к черноте, отгоняя ее теплом. Манул же откликнулся не сразу. Появился рядом, мазнул боком по ноге и спросил:

– Мррр… Ты хочешь помочь тому, кто готов погубить тебя и пррайд?

Ты что-то знаешь?

– Он – чужак.

Он – человек.

Манул чихнул. Наверное, это должно было быть усмешкой.

– Мр… Тот, кого ты убила у Дверри в Никуда, тоже человек.

Был человеком. Этот пока еще им остается.

– Он – не охотник.

Он охотится иначе. И может знать, кто во всем виноват.

Неожиданно в нашей беседе появился и еще один участник:

Помоги, – Голицын, – он будет полезным. Обещаю.

– Мрр… Единодушие? Ладно, двуногие, будь по-вашему…

Миг – и еще один поток энергии устремился к черноте, пожиравшей человека наверху, ограничивая ее, сковывая и мешая продолжать наступление. Это было похоже на то, как я ограждала разум Марата от последствий нарушения клятвы. Только теперь потока энергий было два – один защищал еще не разрушенное, второй терзал черноту.

– Ника! – позвал Георг. – Глаза открой!

Я мотнула головой. Все же, несмотря ни на что, это место не было домом в полной мере, и без моей поддержки, хотя бы номинальной, обе силы вернутся к Сердцам. Может, не сразу, но вернутся.

– Матвей Васильевич, – Шуйский окликнул Нетана, – пойдемте, посмотрим, что там происходит. Георгий Иванович…

– Я останусь тут.

– Другого я и не ожидал. Ждите, возможно принесем в лазарет вам пациента.

Шуйский с Нетаном удалились. Мне не нужно было открывать глаза, чтобы почувствовать это. Мгновение – и на мою ладонь, все еще прижимающую к полу амулет-канал связи с Сердцем, легла ладонь Голицына.

– Ника, отдашь мне контроль над вторым потоком? Я его удержу без проблем, а тебе легче будет.

Я рискнула осторожно приоткрыть глаза. Голицын, побледневший и порядком уставший, смотрел вопросительно.

Первым порывом было отказать. Я-то точно держу под контролем энергию, да и раньше так делать приходилось, а вот насчет его опыта были сомнения. Но Голицын, в иллюзорной, но все же реальности, управлялся с ледяным двуручником легко и просто, как легко призывал и проводил энергию в ритуале.

Я вновь прикрыла глаза, не рискнув говорить. Сконцентрироваться после ритуала, этого странного, безумного поединка и всего остального оказалось не слишком-то и просто. Усталый разум намекал, что поздно и пора спать, а не вот это вот все.

Но нужный холодный поток я зацепила. Зацепила – и осторожно направила к Голицыну, медленно передавая в его руки – в самом прямом смысле слова. В руку, точнее. Физический контакт помогал делатьвсе плавно и не прерывать движение потока. Случись это – не думаю, что пострадали бы я или почти-брат, но вот раненный вполне мог бы. Я смутно ощущала влияние на него и других потоков энергии. Шуйский с Нетаном и Марой, целительницей-вассалом из десятки Нади, добрались, не иначе. Может, и так смогут помочь без энергетической подпитки, а может и нет. Но рисковать не хотелось совершенно.

Голицын энергию подхватил без особых сложностей. С одним потоком, только родовым, стало попроще, и я открыла глаза. Нормально, не отвлекает. Чуть повела плечами… Терпимо. Ладно, надо просто подождать. Расслабится – и подождать.

Георг, бросавший на нас с Голицыным настороженные взгляды, рылся в рюкзаке – и откуда только принес? – и что-то тихо сетовал себе под нос.

– Что… такое?

Говорить оказалось вполне реально. Без поддерживаемого потока было бы еще легче, но и так сойдет.

– Что, что… – ворчливо отозвался старый целитель, подхватив рюкзак и направившись к нам, – я говорил князю, что все это может плохо закончиться. Он уверял, что вы выдержите, что ритуал простой… И что в итоге?

– Без защиты было бы хуже, – возразил Голицын, – теперь нас не тронут.

Георг фыркнул.

– Да конечно.

– Ретранслятор щиты отсекут.

– Не ретранслятор, так другое что-нибудь придумают, – настроен целитель был крайне мрачно. – Вытащили нас из Москвы, закинули сюда всех вместе, уже второй раз угробить пытаются… Капкан как он есть.

– Дед не послал бы нас на убой.

Георг присел рядом с нами, вытаскивая из рюкзака бутылек и самый обычный шприц.

– Прости, Александр, но я не могу с тобой согласиться. Если государственные интересы…

– Он не чудовище. Никто из моего рода не чудовище. Да и меня он не стал бы убивать, несмотря ни на что.

Взгляд целителя, набиравшего жидкость из бутылька в шприц, несколько смягчился.

– Надеюсь, что так.

Голицын фыркнул.

– Можешь думать что угодно, но Владимир бы не стал. И черт со мной, да, я уже не прогностикар, и не в роду, но он слишком много ресурсов вложил в нас. И деньги, и артефакты, и Арена, и еще много чего. Это не всем нравится в Канцелярии, но тем не менее. Владимир может быть каким угодно, но он – не идиот, и не стал бы бездарно уничтожать почти-свое детище. Скорее…

– Да? – не удержалась я.

– Скорее, он мог отправить нас в бой без подготовки. В бой, где выжили бы немногие – если бы мог так предотвратить большую угрозу. Но и только.

В это был смысл. Владимир Голицын не вызывал у меня особой симпатии, но, в то же время, он походил на некоторых из знакомых генералов. Он уважал и признавал только силу, но был готов хоть немного считаться с теми, у кого эта сила была.

– К тому же, – продолжил Голицын, – Владимир, если бы захотел, просто уничтожил бы наше Сердце, да и все.

Георг едва шприц не выронил.

– Уверен?

Трибунальщик кивнул. Меня передернуло от перспективы. А если череполикий любитель рапир попробует это сделать?..

– Мр… – манул появился рядом, – утрррется. Мр… Думаю, вы дали не-охотнику достаточно шансов.

Я сосредоточилась на происходящем в малом зале. Чернота ослабла, отступая и отступая. Голицын, тоже слышавший фамильяра, кивнул и свернул свой поток. Чернота, уже ничем не атакуемая, как была слабой, так и осталась. Вот и хорошо. Есть вопросы, на которые ему стоит ответить.

Георг придвинулся ко мне со шприцем наперевес.

– Подставляй руку, если не хочешь завтра и еще пару дней сама в лазарете провести.

Я покосилась на Голицына.

– Ему тоже достанется, не переживай.

Да я и не переживаю… Но в уколах приятного мало. Ладно хоть Георг, повторив экзекуцию и с «братом», всунул нам по небольшой подозрительно-пыльной емкости с прозрачной жидкостью внутри, и пошел помогать с раненным, которого спустили вниз.

Жидкость на вкус напоминала соленый кисель. Не успела я подумать, чем ее запить, как Голицын протянул флягу, от которой по астралу шло тонкое, слабое свечение.

– Держи. Просто вода, и чистая – фляга зачарованная. Я не пил из нее пока, если что, – почему-то смутился «брат».

Я поблагодарила и отпила глоток. Пил, не пил… В Анклавах на выходах все общим было – и ничего. Что тут такого?

– Ты понял, что случилось?

Голицын, попросту севший прямо на еще недавно важные и нужные ритуальные символы, кивнул.

– Кто-то протащил в здание ретранслятор. Артефакт, с помощью которого можно с ментальными и кое-какими другими Печатями проводить энергию на расстоянии. Иногда они парные, иногда нет… Неважно, в общем. Пока эта дрянь неактивна, ее и не заметишь, вот в чем пакость. Просто приемник, считай. Ну и, как ритуал в силу вошел, по нам с тобой как по проводникам и ударили. Чтобы вывести из строя и сорвать движение энергии, тогда бы она рванулась к отправителям, а так как там в контуре с десяток усилений – выжгла бы полностью. Всех участников. Но ты навязала ему дуэль, отвлекла, да и достала, кажется. Потом встали щиты – и наш визитер убрался подальше. Теперь осталось узнать, кто нам так «помог», едва на тот свет не отправив.

Рядом с Голицыным приземлилась папка. Толстая такая папка. Пару мгновений – и рядом с нами присел на одно колено бросивший папку Шуйский, навесивший вокруг шумодав.

– Ваши коллеги, господин Голицын, – князь был хмур и зол. – Ланская, снимайте подпитку, этот «Юлий», кем бы он ни был, на этом свете задержится достаточно, чтобы ответить на наши вопросы.

Я поймала взгляд князя. Задержится-то задержится, но не хотелось бы его смерти… Шуйский вздохнул.

– Снимайте, говорю. Не умрет он. Очухается скоро достаточно, чтобы можно поговорить. Проклятие я с него снял, с пост-эффектами целители разберутся, дрянь сильная, быстрая, но простая. Не можете сами отпустить поток – помогу.

Я скрипнула зубами и начала уменьшать объем направляемой энергии, прислушиваясь к состоянию раненного. Тому, кажется, и правда больше ничего не угрожало. По крайней мере, после полного прекращения подпитки ничего не изменилось в худшую сторону. Где-то рядом усмехнулся Ловец.

– А теперь посидите ровно, – князь придвинулся ближе, – посмотрю, что вы с собой в этот раз натворили.

Мешать ему я не стала, сосредоточившись на лице Голицына, изучавшего папку. Трибунальщик выглядел скорее заинтересованным, чем удивленным. Прочитал все и спросил:

– А что не так?

– Может, существование свода законов, ограничивающих вмешательство в частную жизнь? – ядовито отозвался князь.

– Ну в Канцелярии всегда так работают…

Я попыталась понять, что же было в папке. Голицын мой взгляд заметил и пояснил:

– Тут досье на нас. Довольно полное, но, в целом, ничего такого. Канцелярия собирает информацию, а если учесть, что им двоим еще работать с нами, то неудивительно, что эту информацию им и выдали.

– Майя предупреждала о том, что стоит быть осторожными с близнецами, – заметила я.

– Если я все правильно понял, Майя с Юлианой как-то работали над одним делом и по итогу остались, скажем так, не слишком довольными друг другом. Пострадали люди, кто-то даже погиб… Майя перевелась, а Юлиана осталась здесь.

– А Юлий?

– Он давно в столице, – пожал плечами Голицын, – получил повышение и уехал. Майя тебе говорила что-то еще?

– Что участие во всем их двоих – требование какого-то очень высокого начальства.

Трибунальщик поморщился.

– Мог бы и сказать…

– Что?

– Владимир. Мог бы и сказать. И нет, он не управляет Канцелярией единолично, что официально, что нет.

– Поясни, – нахмурилась я, в упор смотря на трибунальщика.

Вот вечно то одно не договорит, то другое…

– Ника, у Канцелярии, как и у еще нескольких, скажем так, самых высших органов управления страной, есть только одно начальство.

– Давай без загадок.

Голицын посмотрел на меня непонимающе. Потом, кажется, что-то сообразил.

– Извини. Я забываю иногда, что ты не отсюда. Император, Ника. Его близкие родственники и его семья. Да, дед во дворце – не последний человек, но и не единственный.

– То есть, хочешь сказать, нам этих двоих подослал глава Империи?

Трибунальщик покачал головой.

– Он сам – едва ли. Но кто-то из его семьи или доверенных лиц. Видимо, в качестве компромисса – нам разрешили вмешаться в происходящее в губернии, но под присмотром.

Как все сложно…

– Кто бы то ни был, он не слишком-то ценит своих слуг, – вмешался в разговор Шуйский, убравший руку с моего живота, – и нас тоже. Ника – давайте в ближайшее время без подвигов. Никаких поездок за приключениями завтра.

Я повела плечом. Вставать как-то не очень хотелось.

– Почему не ценит? – поинтересовалась я, оглядывая папку.

Что-то в ней было… Что-то странное. Не в ней даже, а в нитях, которыми прошли переплет. Словно бы рядом с ними астрал был… Более прозрачным?

– Видите? – полюбопытствовал князь.

– Что это?

– Эффект от отработавшего ретранслятора.

Голицын выронил папку.

– Вы бы хоть предупредили!

Князь пожал плечами.

– Он неактивен, да и с нынешними щитами если сюда кто-то сунется на передаче, то его на две половины разрежет. Кстати, сестрица нашего болезного куда-то исчезла, а папка, насколько я понял – ее.

– Да, тут свежая информация по Старокорсунской, – Голицын склонил голову, явно что-то прикидывая, – где вы ее нашли?

– На полу, около лежавшего Юлия. Видимо, отшвырнул в сторону, когда получил проклятием. А вот вторая ваша коллега может быть еще здесь…

Трибунальщик покачал головой.

– Я ее не чувствую. Они оба – Прыгуны. Способны к перемещению в пространстве, – пояснил он для меня, – если раньше побывали в точке назначения. Выходит, Юлиана принесла ретранслятор, отдала папку брату или просто ее оставила – и переместилась…

Я попыталась связать воедино части целого. Получается, против нас работает какая-то часть тайников. Кто-то из местных – почти наверняка. Они-то точно могли знать и когда мы будем лететь, и, что еще важнее – что поселимся там, где есть неактивная защита.

Я вгляделась в движения астрала. Вот правда – если не присматриваться, то и не видно почти. Интересно… Я поймала взгляд князя:

– А без ритуала можно ли всех убить через это?

Шуйский покачал головой.

– Траты будут такими, что проще прийти и придушить голыми руками.

– Значит, им нужен был ритуал.

– Нужен, – нехотя отозвался Голицын, – но тут и дураку понятно, что мы будем поднимать защиту, и понятно как. Вопрос в том, была ли это частная инициатива Юлианы, которая наверняка знала, где нас разместят, или замазан кто-то еще…

– И информацию придется собирать заново, – мрачно заметила я.

– Не обязательно. Опять же – если местное отделение лояльно, то все собранное может быть актуально. Я завтра схожу к ним и все уточню.

– С ума сошел? – я уставилась на Голицына. – Они, предположительно, нас чуть не прикончили тут всех?!

– Ну, положим, едва не прикончил нас Аристарх Вернадский, я его узнал, – отмахнулся Голицын, – и – Ника, «всех». Никто не будет пытаться убить меня одного, к тому же у деда тоже Прыгун в вассалах есть, да и даже если он на помощь прийти не успеет, то тут головы у всех полетят. Не фигурально выражаясь. Одно дело – несчастный случай, вроде упавшего самолета или пошедшего не так ритуала, который потом уже и не разобрать кто испортил, и совсем другое – нападение на кого-то одного, да хоть и на нескольких, которое будет расследовать Владимир или его прямые подчиненные. Да и у нас есть свои протоколы безопасности, так что поговорить с нужными людьми я смогу без проблем. Ладно, – Голицын поднялся на ноги, – пойду к своим подчиненным. Может, отправить их завтра на разведку по городу, что скажешь? Средь бела дня к нам никто не сунется, а обстановку уточнить стоит.

В целом – пожалуй, он прав. Да, напасть местные могли… Но и демоны могли, что уж. В любой момент, хотя периметр мы и обмазали пастой, и амулеты у всех были. Просто демонолюбцы есть и в Канцелярии, вот и все. Впрочем, и этого стоило ожидать. И, действительно, стоит отправить Охотников в город для начала.

Я поднялась на ноги.

– Пойдем, пообщаемся. Думаю, завтра и правда пройдемся по городу.

Все места, отмеченные Юлианой, в целом перекликались с теми, которые выделял Юлий на инструктаже в полете. Только тогда у него конкретики было меньше, одни примерные тенденции. Но все равно не стоило никуда срываться до тех пор, пока мы информацию не проверим. Но пока все равно еще дела есть.

Нужно обойти людей. Узнать как устроились, рассказать новости – без подробностей насчет ритуала, пожалуй – объяснить изменившийся планы на завтра…

Все это заняло немало времени. Охотники устроились по четверо-пятеро в очищенных от пыли и остатков мебели кабинетах. Коврики, спальники, рюкзаки – вот и все удобства. Но никто не жаловался. Да и вопросов было немного, хотя что ритуал пошел не совсем по плану, поняли многие. Но – молчали. Как сказал об этом Богуславский «Все целы, все в порядке, защита на месте, а остальное лучше не обсуждать». Хотя он-то как раз все узнал, от командиров утаивать происходящее смысла не было. Надя побледнела конечно, но с собой справилась. Я с ней и Стеф жила вместе, так что и от вассала ничего не стала скрывать. Все равно Видящая заметила атаку.

Пока одно, пока другое – кому-то не хватало спальников, кто-то потерял в вещах подушку, кто-то интересовался наличием снотворного – очнулся Юлий. Георг воспользовался связным амулетом и позвал в лазарет, хотя зря – я и так почувствовала.

Тайник был бледен, но в сознании.

– Долго говорить не сможет, – предупредил целитель.

– Спасибо, – Юлий встретился со мной глазами. – Я перед вами в долгу.

– Я…

Стоявший рядом Георг ткнул в бок. Ткнул – и передал через связной амулет:

«Не смей отказываться!»

Я сбилась с мысли – и кивнула.

– Не знаю, как… – говорить тайнику явно было тяжело, – и зачем…

– Перед кем ты должен был отчитываться?

– Дашков. Он… не в восторге от… гражданской армии. Но… не стал бы так…

– С кем связалась твоя сестра?

Юлий вздрогнул.

– Не… знаю. Мы редко общались… не думал, что… так. Может… околдовали…

Тайник прикрыл глаза. Георг нахмурился и положил ему руку на грудь. Прислушался к чему-то и покачал головой.

– Лучше будет, если я его усыплю. Урон проклятие причинило немалый.

Я кивнула. В лазарет вошел Голицын.

– Я все пропустил?

– В общем-то – он лишь сказал, что работает на Дашкова.

Трибунальщик нахмурился.

– Дашков – тот еще тип, но он осторожен, и, вообще-то, не поддерживает все эти машинарные нововведения. Не потому что Аспекты не любит, а потому, что опасается слишком быстрого усиления их производителей. Может, конечно, он решил, что мы угроза… Но скорее я поверю, что это тут, на месте, что-то нечисто.

Нечисто – это точно. Я задумалась. Кто может знать о происходящем в губернии? Знать то, что другие не расскажут? Торговец информацией. К тому же Оберихин-младший притащил сюда «Оду», и едва ли просто так. И про разговор с отцом упоминал.

Я достала смартфон. Поздновато, но Федор Оберихин еще за ту погоню мне кое-что должен, вот пусть и рассказывает, что тут и как.

Глава 10

В Екатеринодаре метро никто не построил, а с наземным транспортом все оказалось разом чуть проще и чуть сложнее, чем в Москве. Проще – потому что маршрутов тут было намного меньше, а карта города не казалась такой запутанной. Сложнее – потому что в нужный район ходил всего один маршрут.

Федор Оберихин на удивление охотно назначил встречу, правда – утром. Впрочем, на ночь я и не рассчитывала. Прислал адрес и пообещал подождать «если будут проблемы».

И какие проблемы в том, чтобы доехать до нужного места? Да, оно находилось на окраине, в одном из, кажется, недавно построенных районов, но все же. Местные маленькие автобусы ходили не совсем куда нужно, но пройти с десяток кварталов – не проблема. Вообще не проблема.

Проблема была в том, что не доехав до конечной остановки мы попросту застряли в пробке. И ладно бы ехали медленно, так нет – встали и все. Вереница машин даже не двигалась. В отдалении выли сирены, хотя сложно было понять – впереди или где-то на улицах левее нас.

– Выпусти, что ли! Сама дойду, – обратилась к водителю дородная женщина.

– Так куда выпущу-то? Вон, полоса рядом, и…

– Выпусти! – поддержал ее мужчина, – все равно стоят все. А если там опять свободовцы подъезд перекрыли, так мы тут вечность стоять будем.

– Так если перекрыли – то постоим, – подала голос еще одна женщина, – все равно не пропустят.

– Пропустят, – отмахнулся мужчина, – они ж не звери. Просто активисты.

– Активисты? Да эти активисты у брата моего свекра дом спалили!

Мужчина фыркнул.

– И что – брат небось из администрации, а? Жирует, пока мы тут в отпусках без содержания?

– Где бы ни работал – дом-то что жечь? Собаку убили, всех напугали, жить им теперь негде, и…

– А нам, нам где жить?! У меня – ипотека и три кредита! А тут значит – сворачивайте технологию, увольняйте компетентных специалистов и на старье обратно пересаживайтесь?! Так у меня директор, мировой мужик, все в обновление вложил! И теперь – ни прибыли, ни новых закупок. Мне, мне на что жить? А ему, а…

– Достали! – не выдержал водитель. – Иди и другую работу ищи! А не жгите тут все и дороги перекрывайте – мешаете другим работать!

– Да я-то что…

Двери с жужжанием отворились.

– Все, кто хочет – на выход. И ты, свободолюб – тоже!

– Эй, а я-то что сразу?! А…

– Достали, – буркнула себе под нос сидевшая ближе ко мне женщина.

Буркнула – и первой вышла в открытые двери. Я помедлила, в надежде что скажут что-то интересное, но перебранка начала неминуемо скатываться на личности. Да и пешком я еще успею к назначенному времени, но нужно все же продвигаться вперед.

Вышедшая первой женщина, бормоча себе под нос, пересекла соседнюю полосу, пройдя мимо стоявших машин, и устремилась к тротуару. Я подумала – и решила догнать ее. Хромота при быстром шаге усиливалось, но все же за прошедшие девять месяцев тренировки сделали для нормальной походки не меньше, а то и больше, чем мази Георга. Ну и проведение энергии, что уж. Да, бегун из меня по-прежнему поганый, но на трость я почти не опиралась, так что даже спешившую женщину догнала. Вдруг что-то знает?

– Простите, – обратилась я к ней, – я недавно в городе. Что там, впереди?

– Идиоты, – лаконично отозвалась та. – Ленивые идиоты, из-за которых я опаздываю на смену.

– Ну а все-таки?

С тротуара-то ничего особо не видно из-за деревьев, ряд которых отделял дорогу для пешеходов от дороги для авто. Таких деревьев тут, в городе, вообще было на удивление много.

– Журналистка?

– Не совсем, но близко.

– Следовательница? – женщина скосила на меня глаза. – Нет, не похожа, молодая совсем. Шпионка?

Я не сдержала улыбки.

– Думаю, в этом случае я все равно бы не призналась.

– И то верно. Ладно, нету в том никакого секрета. Свободовцы регулярно у нас перед больницей пикеты устраивают. И плевать им, что берем только с краевой пропиской, что есть правила и нормы… Перекрывают дорогу, мешают проехать.

– А законники?

– Полиция? Приезжали пару раз. Разгоняли, да. Так потом эти в три раза большим числом собрались.

– А чего хотят?

Женщина поморщилась.

– Требуют принимать без страховки. Словно это мы решаем, знаете ли. Бесплатных больниц им мало, подавай нашу, и…

Чем ближе мы подходили, чем громче шумела толпа. Что-то крякнуло, и усиленный голос проговорил:

– Граждане, разойдитесь! Граждане, немедленно разойдитесь! Пропустите автомобиль скорой помощи! Граждане!

– Нас, нас кто пропустит! – раздался чей-то истошный вопль. – Убили Курочкина, убили, сволочи! Умер под дверью, а вы на моего сына смотрели и ничего не сделали!!!

Я бросила взгляд на скривившуюся женщину.

– Курочкин?

Та вздохнула.

– Дурацкая история. Один из рабочих. Предприятие перестало платить страховку еще полгода назад. Его по скорой отправили в бесплатную, у нас мест не было, как и свободных бригад, хоть мы и ближе. Но, увы, скончался. А потом начали раздувать, что, мол, целитель бы спас. Словно это вот – плевое дело, человека спасти. Что магу, что нет. Ну и теперь Курочкин этот – невинная жертва, а то, что получил он пулю в живот когда полез в магазин, всем плевать.

– Вы немало знаете.

Женщина поморщилась.

– Узнаешь тут. Нас самих перетрясли первым делом, расследование учинили – почему в бесплатку, были ли показания, вот это все…

Я усмехнулась про себя. И никто не скажет, кто прав, а кто нет.

Вновь закрякали сирены.

– Граждане! Немедленно разойдитесь!

Мы приближались к толпе. Не самой большой из мной виденных, в московском метро народу было больше, но стояли местные плотно.

По левую сторону от нас тянулся забор и там, где собрались люди, был заезд на территорию за этим самым забором, где находились массивные корпуса из стекла и бетона, немало так пропитанные магией. Да и на заборе магия имелась.

Впрочем, все это магия никак не мешала сотне, наверное, человек, намертво перегородить подходы к массивным воротам. И ладно бы только тротуар перегородили, так нет – бросили прямо поперек дороги тонкую, но прочную линию магического щита и поставили автомобили, намертво перекрыв всякую возможность проехать что по этой, что по встречной полосе. Неплохой такой щит-то в размере… Даже не щит, а два щита – с этой стороны и с той. Я прищурилась. Запитаны на что-то материальное, вон линии идут к центру толпы. Или маг сильный, или артефакт…

– И часто так? – спросила я у женщины.

– Да в последнюю неделю – все чаще и чаще. А полиция и не делает толком ничего, только уговаривают и уговаривают. Один раз только водой облили, и все.

Если учесть, что полицейская машина намертво застряла в пробке с другой стороны от толпы – то и неудивительно. Собравшиеся отгородились транспортом и со стороны свободных полос так, что, по сути, стояли в кольце из собственных автомобилей. И это – не считая щитов…

Неподалеку припарковались эвакуаторы, но подъезжать ближе не спешили.

– Магов вызывали? – поинтересовалась я, ставя шит-отсекатель шума.

При приближении к толпе лозунги: «Жизнь каждого важна!», «Сначала один, потом – каждый!» и «Спасем свои семьи!» звучали все громче и громче.

– А что они сделают? Ну стоят тут и стоят, никаких ритуалов не проводят.

– Проход заблокировали. Работать мешают, вон, машине больничной проехать не дают.

Женщина лишь пожала плечами.

– Так по городу то там, то тут протестуют. Ночью на Красную вообще лучше не соваться… Да и днем тоже. Перед администрацией в сквере и почти все время толпа. Не удивлюсь, если все маги там, слуг народа охраняют. Ладно, удачи вам. Обычно они не трогают никого, просто мешают.

С этими словами женщина обошла стоявшую на тротуаре машину, миновала действительно пустивший щит и нырнула в толпу около входа. На удивление, люди расступились, пропуская ее. Позволили войти в калитку у ворот – и вновь сомкнули ряды.

Протесты и лозунги никуда не делись. Полицейские кричали в мегафон, мигала маячками машина медиков...

Я обошла машину, так же легко прошла через защиту – и тронула за плечо ближайшего стоявшего в оцеплении парня. Накинула вокруг шумодав и спросила:

– Ничего, что там в машине человек, может, умирает?

Да, не мое дело, но что – просто мимо идти?

Парень, молодой, в черной одежде и с платком, закрывавшим лицо, мотнул головой.

– Они богатея уже давно унесли да перевезли на другой машине. Стоят тут, крякают, важничают. А мы, значит, подыхай! Напринимали дурацких законов, а потом сами же все запретили – а нам кто компенсацию даст? Все, вышвырнули на улицу, твари! И будешь подыхать – так привезут в первую и свалят там в коридор, как собаку!

Я отшатнулась. Лицо парня исказилось глубокой, невероятно глубокой ненавистью.

Глупость. Какая глупость…

К протестующим со стороны, противоположной той, откуда приехала я, приближался черный грузовик. И ехал-то по обочине. Остановился – и из него начали выгружаться мощные бойцы в черных доспехах, со щитами и дубинками.

– Последний раз повторяю – расходитесь! – донеслось из мегафона. – Иначе будет примененна сила!

– Да пошли вы, имперские лизоблюды!

– Душите нас!

– Налоги повышаете!

– Пенсионная реформа…

Что-то изменилось. Астрал зашевелился, заволновался… Щиты. Щиты изменились! Не знаю как именно, кажется, что-то близкое к зеркалке… Или разрывное… Но, так или иначе – люди-то близко стоят. Очень близко. Если даже просто энергией пробить – мало не покажется.

Законники – кретины, что ли?! Они влияют на защиту?

Да, точно. Вон один стоит, чуть поодаль, за рядом высадившихся из машины черных щитников. Но он вроде тянется к куску щитов перед собой. Почему тогда меняются обе линии?

Ладно, плевать. В любом случае – я-то от удара закроюсь, а остальные?

Если, конечно, этот удар будет. Хотя судя по тому, что чувствую – очень, очень может быть.

Становиться свидетелем катастрофы, пусть и не связанной с демонами, у меня не было никакого желания. Теоретически слабые проведения можно было снять, выжигая их энергией, но именно что «слабые». Начавшиеся меняться щиты вокруг толпы слабыми не были, потому оставалось только наложить защиту на собственное тело и начать проталкиваться к тому месту, где сходились нити подпиток.

Орал мегафон. Кричала толпа, причем громче всего слышались всего пара голосов, а остальные им просто вторили. Ближайшие к подъехавшей команде прорыва парни начали доставать из карманов и рюкзаков биты и бутылки. Женщин оттеснили в центр, и они теперь только голосили на все лады. Толпа заволновалась, задвигалась… Сдвинулся и центр щитов. Немного, но стало понятно, какой человек мне нужен.

Защиты уплотнились и налились проявились в реальности красным. Пока слабыми-слабыми контурами, но все же. Слишком много энергии в них скопилось.

– Это что – нас прикончить решили?! – заорал кто-то из женщин. – Братцы, это шпиковского мага проделки! Смотрите!!!

– Граждане, расходитесь!

Щиты уплотнялись и наливались силой.

Я вбросила энергию во все три «физических» Печати. Ради страха, ради силы отталкивать с пути и ради защиты.

Оттерла локтем ближайшего протестующего и сама едва сама не получила в голову. Протиснулась между двумя мощными мужчинами, едва ушла с пути какой-то женщины. Дальше – никак. Пришлось отодвигать уже силой. Прочь, с дороги!

– Назад! – рявкнула я, выпуская больше страха.

Толпа расступаться не собиралась, но ближайшие ко мне все же чуть-чуть, но отодвинулись. Пока хватает.

В астрале щиты стали еще ярче. Энергия, копившаяся в них, теперь прорывалась в реальность слабыми потоками воздуха. Чувствовалось от нее что-то очень, очень неприятное.

Я оттолкнула еще двоих протестующих. Шаг, еще шаг – и вот источник совсем рядом. Яркий, сильный, пульсирующий источник. Кристалл у молодого пацана в перчатках. Держит еще двумя руками, не то подпитывает, не то просто скрывает. И как только не выронил – вон даже вблизи в реальности жар идет.

– Дай сюда, идиот! – я шагнула вперед и схватила парня за плечо. – Отдай!

Давление энергии усилилось. Еще мгновение, и…

Времени не было, и я сделала то, чего делать не хотелось, но пришлось. Миг – и моя рука, усиленная Печатью Силы, сомкнулась прямо на ладони парня. Сомкнулась, ломая и кристалл, и державшие его пальцы.

Кожу опалило энергией. Парень завопил... А щиты устояли. Стояли на месте, светясь в астрале так сильно, что резало глаза.

Я ошиблась? Уже поздно, или…

Ближайший щит дрогнул и начал стремительно бледнеть. Без связи с артефактом-фокусом он утратил стабильность и теперь вся вложенная энергия утекала прочь, встраиваясь в естественные движения астрала. Миг – и так же начал разваливаться второй.

Приехавший с законниками маг, кажется, этого не ожидал. Он и правда воздействовал на щит, но явно каким-то своим способом. И проведение не удержал. Энергия, теперь не взаимодействующая с истлевшей защитой, устремилась дальше и задела нескольких стоявших рядом. Задела – и ушла вниз, повинуясь приказу мага.

Но – поздно. Этой атаки, пусть и случайной, и криков покалеченного мной парня, хватило.

– Бей их! Предатели, жидомасонны!

– Бей!

– Вперед!

Я ругнулась. Усилила щит и крикнула, вкладывая энергию в Печать Воеводы:

– Бегите, глупцы!

И кто-то же услышал. Ну или страха, навеянного щитами, хватило. Кто-то рванул прочь, что-то запрыгнул на машину…

– Шпионы! Магежские шионы! – завопила женщина рядом. – На Вадика напала! Вот она, тварь!!!

Ее вопль, даром что никакой магии в нем не было, эффект произвел.

Ближайший неиспугавшийся мужчина развернулся и ударил. Четко, резко, просто, кулаком в лицо. Я успела увернуться и очень вовремя отшагнула в сторону – атаковал и еще один, помоложе. Еще двое надвигались слева, один – права, сзади тоже кто-то двигался.

Вот и делай что-то хорошее... Потом одни проблемы.

Сил после вчерашнего было маловато для великих подвигов. Да и просто подвигов тоже. С места через толпу не прыгну, вот точно. Значит, придется пробиваться. И быстро. Я увернулась от нового удара, успела оттолкнуть еще одного нападавшего и сделать еще шаг, – и на пути вырос молодец с трубой в руке. Рыкнул, замахнулся…

Труба ударила в выставленный мной щит. Резкий тычок наконечником трости в ступню – и матерчатые кроссовки не помогли ему избежать боли. Я шагнула в сторону и еще раз ткнула тростью, на сей раз помогая громиле запутаться в собственных ногах и свалиться на асфальт.

Со спины придвинулись. Попытались поймать за руку – и я рефлекторно вырвалась, ломая кости, и шагнула дальше.

До ворот еще далеко. А людей рядом все больше… Ладно, пора менять тактику.

Я влила энергию в щит и окутала себя пеленой страха. Недалекие кретины хотят драки? Будет им драка.

Ближайший парень, тот, который говорил со мной первым, шагнул, занося биту. Я сместилась в сторону, пропустила его мимо и хорошим такими, усиленным Печатью пинком отправила дальше, на какого-то худого парня. Шагнула вперед – и встретилась глазами со следующим «бойцом». Тот, повинуясь стадному чувству, напал с кулаками… Получил в челюсть и отправился отдыхать. Следующий приблизился уже не так быстро – но быстро отпрыгнул от опускающейся на колено трости. Получил по второй ноге утяжеленным берцем и тут же отвалил.

На пути выросли еще двое. Я улыбнулась, шагнула вперед – и эти отвалили сами. Следующий отшатнулся под моим взглядом. Еще двое отошли назад…

Крики. Кажется, взрывы. Кто-то, судя по запаху и воплям, что-то поджог. Хаос.

И чьи-то руки, ноги, биты и трубы, то и дело пытающиеся меня достать. Да, не пытаются навалиться, медлят, отступают, но еще тут, еще кружат.

И вот – ворота. Закрытые. И до машин еще идти, правда теперь уже в другом направлении. Ладно, прорвусь. Только сначала пришлось заехать тростью по чьей-то тянущейся к плечу руке. Ближайший ко мне протестующий, который может и испугался, но просто не мог убежать, сжал кулаки, шагнул ближе…

И осел на асфальт, а из-за его спины показалась та самая женщина, с которой я разговаривала, идя сюда.

– Идемте! Внутрь, быстрее! – ее слова едва-едва перекрыли общий гул, и то потому, что к ней никто не подходил слишком уж близко.

Неплохой вариант. И калитка рядом.

Несколько шагов под пологом какого-то артефакта, использованного незнакомкой – и вот и калитка. К которой из-за защит на заборе никто близко и не подходит. Вот и хорошо...

Стоило двери захлопнуться за нашими спинами, как гул толпы уменьшился.

– Вы знали? Знали, что будет перегрузка защиты? – женщина перегородила мне путь дальше к массивному корпусу больницы.

Я покачала головой.

– Я тут вообще мимо шла.

– Надо же… – женщина покачала головой. – Бывают вот совпадения.

Я нахмурилась.

– А вы откуда про перегрузку знаете?

Та усмехнулась – и достала из-за ворота блузки один из висящих на шее артефактов.

– Почувствовала нехарактерные изменения магического фона и решила узнать, в чем дело. Ну и любопытно стало, что уж. Все равно опоздала уже.

– А вмешались зачем?

Женщина неожиданно улыбнулась.

– Вы сделали то, чего я бы не смогла. И избавили от кучи работы. Если б оно рвануло, то… В общем, хорошо что не рвануло. Ладно, что это я лясы точу. Идемте, отсюда есть еще выход, служебный, но нас выпустят.

Что ж, к Оберихину я все же опоздаю. Хорошие тут «проблемы»…

Глава 11

– Вы прибыли раньше, чем я предполагал, – заметил Федор Оберихин, занося в комнату поднос с каким-то странным блюдом, порезанным на небольшие обернутые в темную зелень кубики.

Я оторвалась от окна, в который рассматривала двор. В Москве мне довелось побывать на смотровой площадке, оборудованной на самом высоком из зданий «Града». Надя затащила, не слушая возражений. И, надо сказать, я не пожалела. В прошлой жизни было не так много возможностей для того чтобы посмотреть на что-то сверху…

А Оберихин-старший устроился на последнем из двадцати пяти этажей. В двухэтажной квартире, похожей на прошлую, светлой и обставленной на удивление вычурной мебелью. Балкон здесь со всех сторон покрыли стеклами и создавалось ощущение, словно находишься прямо в воздухе.

– Непривычно, правда? – Федор Оберихин поставил поднос на стол и подошел ко мне.

Я кивнула.

Не могу сказать, что мне нравилось напоминание о том, насколько высоко мы находимся. И ветер тут дул сильнее, чем внизу… Но панорама и правда была красивой. Соседние дома не загораживали вид на низкоэтажную застройку, утопавшую в зелени, машины на дорогах казались игрушечными, а видное отсюда массивное здание лечебницы напоминало кукольный домик.

Раньше, чем я предполагал…

Я обернулась к старшему Оберихину.

– Вы знали об этих… выступающих? Около больницы?

– О свободовцах? Не знал, но предполагал, что они могут встретиться вам по пути. В последние дни они буквально осадили краевую.

– И зачем? Чего им там вообще нужно?

Так-то – верх глупости стоять под дверями лечебницы. Только всем мешают.

– Присядьте, – Федор Оберихин указал на стол и стулья в комнате, – попробуйте роллы, они тут на удивление неплохие. А я пока расскажу, зачем позвал вас.

Я скосила глаза на Федора, цепляясь взглядом за второй подбородок.

– Вы – меня?

– Встретиться предложили вы, но я попросил Дмитрия пригласить к нам ваших птенцов.

Так, стоп. Это он о музыкантах, что ли?

– А просто написать? И приехала я сюда по другому делу.

– А… Интересное совпадение. И по какому же, если не секрет?

Я повела плечом.

– Выяснить, что тут творится.

– О. Ладно, садитесь. Часть роллов запеченные, они остынут скоро, – Федор Оберихин направился в гостиную и занял один из массивных стульев.

На привычно-деревянном столе стоял поднос со странной, действительно странной едой. За прошедшее в этом мире время я бы при всем желании не смогла бы познакомиться со всем, что придумали местные повара. Да и не то чтобы хотелось.

Нет, хотелось, на самом деле. Но времени просто не хватало. Вот и на эти «роллы», нарезанные квадратами куски риса с начинкой внутри и какими-то водорослями снаружи, не хватило.

Хозяин квартиры, пожелав приятного аппетита, принялся с помощью пары палочек захватывать квадратные куски, потом макать их в черный соус – и есть. Я попробовала повторить – палочки полагались и мне. Не вышло. Интересно… А вот, понятно – держал он их иначе, чем я вначале. Подцепить кусок ролла удалось, только по дороге он свалился во что-то зеленое и пастообразное. Я быстро подхватила палочками «сбежавшую» еду и отправила ее в рот, словно так и было задумано.

Кажется, Федор Оберихин что-то хотел сказать…

Еда оказалась такой острой, что обожгла небо и язык. На глаза навернусь слезы, которые пришлось спешно промокать салфеткой.

– Отличная васаби, а? – Федор Оберихин нанес на свой следующий кусок лишь немного зеленой пасты.

Я только кивнула, поглощенная необходимостью унять отвратительные ощущения. Потребовалось с десяток выдохов, не без подключения астрала, чтобы можно было хотя бы говорить спокойно.

– Это что такое?

– Горчица. Японская, – усмехнулся хозяин квартиры, – лучше с ней не усердствовать.

Я улыбнулась. Новый кусок ролла стоило брать осторожнее. Хотя, вообще-то, вкусно. Странно, но вкусно.

– Что за история с «Одой»?

Хозяин квартиры криво усмехнулся.

– Вы сами видели, что происходит в городе. И, поверьте, помеха работе больницы или пикеты под администрацией – это еще ерунда. Ограбления и убийства нравятся мне куда меньше.

Я нахмурилась. Юлий ни о чем таком не говорил, как и Владимир Голицын. Да, по их сведеньям, после погромов и вспышки насилия, последовавшей за ограничениями автономной машинерии, которую достаточно активно применяли многие из местных промышленников, ситуация оставалась «напряженной, но контролируемой»…

Ни о каких убийствах, ограблениях и забастовках речь не шла. Как и о щитах, которые должны были… Что? Уничтожить собравшихся? Но среди них не было магов, не было каких-то местных генералов или даже воинов. Зачем?

Федор Оберихин сноровисто подцеплял палочками куски ролла. Один за другим. Он-то тут точно как рыба в воде.

– Что вам нужно? – прямо спросила я, рассматривая хозяина квартиры.

Он не удивился. Обтер губы, выпил налитый в небольшую чашку чай, от которого шел странный земляной запах, и посмотрел на меня.

– Защита.

Я прищурилась.

– Раньше вы сами справлялись. И тут уже нет никаких законников, которым вы должны были доставить сомнительный груз. Или есть?

Федор Оберихин покачал головой.

– Законников – нет, но вот те, кто стояли за ними – здесь. И, боюсь, я теперь не в самой выгодной ситуации. К тому же мне явно припомнили случившееся в Москве, и несколько моих доверенных людей погибли. Вроде как из-за «бытовых ссор», но на деле – от рук тех, кому я успел насолить.

– Откуда такая уверенность?

– Они были магами. Но никто из них не воспользовался своими способностями, хотя каждый сопротивлялся. И я кое-что смыслю в орудиях смерти, и способен отличить рану от бутылки от раны, нанесенной кастетом.

– И вы не пошли с этим в полицию. Поссорились еще и с местными?

– Почему же? Пошел. Вот только, Ника, местные далеко не белые и пушистые. Я не знаю, кого наши противники…

– Орден Серебряного Ключа.

– Вот как… Пусть орден, почему бы и нет. Так вот – я не знаю, кого они контролируют, но нормальных расследований не было. Ни одного. Впрочем, возможно дело не в умысле, а в нехватке людей. Со всеми этими протестами, поджогами и сигналами о готовящихся взрывах полиция занята по уши, и, думаю, кое-кто этого и добивается.

– Рассказывайте, что знаете.

Федор Оберихин отпил еще чая и посмотрел в окно.

– Вы хотите информации. А я хочу гарантий безопасности.

Я склонила голову.

– А кто даст гарантии, что, оказавшись в безопасности, вы сами не принесете опасность с собой?

Федор Оберихин развел руками.

– Честный и правильный вопрос. В целом я согласен на любые ограничения, которые не принесут опасности моей жизни или жизни моего сына.

А его, похоже, крепко прижали…

– К тому же, – продолжил мой собеседник, – возможно, вы сами сможете узнать что-то о том, что тут происходит. Но я провел здесь почти год и уже сумел собрать немало самых разных сведений. Вам, чтобы добраться до них, придется потратить немало времени, которого, вполне возможно, у нас с вами не слишком много.

– У «нас»?

– Ну, знаете – я не фанат мерзких тварей вроде той, в которую как-то превратился один менталист. А то, что происходит, очень похоже на теракт в Корпусе. Там ведь кому-то удалось взять под контроль студентов. Не так ли?

– А вы много знаете.

– Для моей профессии это естественно, – усмехнулся Федор Оберихин. – К тому же я успел пообщаться с Владленой Игнатовой. Так, ради собственного интереса и потому, что стоит узнавать информацию из первых рук.

– Она с родом переехала в Водопьяновку.

Федор Оберихин кивнул.

– Все так. Но разговор состоялся. Так вот – думаю, что тут происходит нечто похожее, но все же и иное.

– Рассказывайте.

Мой собеседник налил себе еще чая из маленького чайника.

– Вы прямолинейны и требовательны. Впрочем, я, вполне возможно, обязан вам жизнью, так что... Постараюсь без подробностей – с ними мы не закончим и до послезавтра. Думаю, вы уже поняли, что этот край заселяли относительно недавно и те, кто был готов рискнуть и хотел за это привилегий. И когда эти, полученные, привилегии Империя все сокращала, местные выступали. И сейчас ситуация повторяется. Многие, очень многие местные предприниматели вложили немало средств в автономную машинерию. Кто-то переоборудовал заводы, кто-то вообще переключился на выпуск именно такой, демонизированной, продукции, кто-то успел пойти в гору и расширил производство… Так, по не самым проверенным данным – потому что пара местных семей, Дерюгины и Рашпили, давали под это дело очень, очень выгодные займы.

Федор Оберихин прервался и отпил еще чая.

Я склонила голову, раздумывая.

– Эти самые семьи связаны с демонами?

– Не знаю. Возможно, просто решили половить рыбу в мутной воде, возможно – связаны. Но, так или иначе – машинерию ограничили, а после Корпуса – и запретили. Предприятия простаивают, люди недовольны, рискнувшие всем все потеряли, а кредиторы лишь обогатились.

Что-то тут не вязалось. И так, как говорил Оберихин… Словно на что-то намекал.

Вот надо было брать с собой кого-то, кто лучшее соображает в местной торговле.

– И? Разве подобного не происходило раньше?

Вряд ли до демонов тут никак не меняли там всякие станки и вот это все прочее.

– Разумеется. Не в таких масштабах, но все же.

– И каждый раз осаждают больницы?

Федор Оберихин покачал головой.

– Вовсе нет. Ника, не буду скрывать – я предполагаю, что все происходящее – часть чьего-то хорошо поставленного спектакля. Многие из этих «гражданских акций» смешны и абсурдны, при том в сети, и не только, постоянно появляются статьи о том, что полиция применяет силу к протестующим и калечит их, что вызывает все новые протесты. Требования «Свободы», этого объединения рабочих профсоюзов, абсурдны, но вместе с этим администрация не пытается ни жестко пресекать их деятельность, ни выходить на какой-то вменяемый диалог. Впрочем, последнее может бы и обыкновенной глупостью.

Я попыталась собрать воедино сказанное.

– Иными словами, кто-то раздувает угли войны между людьми? Но зачем? Они ведь должны понимать, что никто просто так не отменит все нынешние ограничения на машинерию.

Ну, я надеюсь. Все же – Сокольники, Корпус… Немало погибших. Хотя Голицын намекал, что некоторые управители все равно видят ограничения временными, а демонов безопасными при правильном применении. Некоторые, а их немало, считают, что все эти «приостановки использования» просто возможность сделать вид, что приняты какие-то меры. А потом «доработают технику безопасности» и все разрешат вновь. Под собственным контролем.

Но пока, во многом благодаря Владимиру Голицыну и, в некоторой степени, может быть, нашим усилиям со всеми этими передачами и публичными выступлениями об опасности демонов, запреты сохранялись.

Могли ли местные это изменить? И если и могли, то не собранием же перед больницей… А ведь изменившиеся эти щиты – это ведь тоже туда же. Они бы рванули, кого-то покалечили – и все списали бы на мага-законника. По крайней мере, нашлись бы те, кто его обвинил бы полицию. И протесты бы только усилились.

Федор Оберихин переплел пальцы.

– «Зачем», Ника, очень хороший вопрос. Я хотел, чтобы вы приехали сюда во многом из-за ответа на него. У меня нет полной уверенности, а мой человек, который должен был все разведать точно, пропал в районе Убинской, но...

В балкон с громким грохотом что-то врезалось. В астрале сверкнула вспышка – и почти сразу еще одна.

Федор Оберихин ругнулся.

– Твари! Поняли, что я ухожу… Должно быть, следили за вами. Ладно, щиты тут выдержат, они и не на такое рассчитаны. Чертовы дроны. Ладно, сейчас…

Он отложил палочки и только поднялся из-за стола, как раздался новый грохот. Вновь вспышка и вновь щиты устояли, хотя стекло и покрылось сетью трещин.

– Ублюдки!

Я поднялась на ноги и подхватила трость. Федор Оберихин шагнул к шкафу в углу. Дохнуло Скверной. За балконным стеклом не было видно улицы, одни трещины – но ползущий сверху массивный силуэт на тонких ногах сложно было не заметить.

– Уходим! – рыкнула я. – В прихожую, и…

– Артефакты не оставлю! - хозяин дома достал короткое ружье и принялся вставлять патроны. – Эти гады не на того напали!

– Вы же хотели защиты!

Черная туша за окном опасно качнулась.

– Защиты, но не бегства! И нам до защищенного места еще добраться надо! Зачем враги за спинами?!

Тоже верно. Но сражаться в комнате не хотелось. Абсолютно. Просто какое-то странное, неприятное предчувствие приближающейся угрозы. Не просто приближающейся, а приближающуюся со спины.

– В коридор! – рявкнула я. – Ударят в спину!

Федор Оберихин ругнулся. Подскочил к двери на балкон и захлопнул ее ровно в тот самый момент, когда неясный силуэт приблизился – и пробил собой стекло, плюхнувшись на бетонный пол. Внутри периметра защиты.

Я выбросила щит – и тварь, похожая на здоровенного металлического бронированного паука, бессильно ударилась о стекло двери. Вот только щита этого надолго не хватит.

– Назад! – я оттащила сопротивляющегося Федора Оберихина в коридор.

– Ника! Мы могли бы просто убить эту тварь, как то существо у меня дома, и все!

– Не могли бы, – бросила я. – Он из мананита, крепкий корпус.

– Ну так у меня и не детский пистолетик! Выкинули бы его с балкона, и…

Я всегда чувствовала астрал с тех пор, как прикоснулась к Сердцу. Всегда. И теперь чувствовала, что в невидимом мире, окружающем нас, образовалась прореха. Огромная дыра в никуда, стремительно приближавшаяся.

Знакомое ощущение. Очень знакомое.

Щит на балконной двери лопнул, неприятно отдавшись в висках. Послышался звон разбитого стекла – и в этот же момент внешняя защита квартиры исчезла. Мгновение – и входная дверь попросту вылетела вовнутрь. «Ничто» заполнило собой коридор, отрезая от астрала. Запах Скверны ударил в ноздри.

– Следите за балконом! – рыкнула я, заметив, что Федор Оберихин начал разворачиваться ко входу.

Рыкнула – и рванулась к новой угрозе. Буду стоять на месте – разорвут на куски. И так разорвут, это ведь Высший в гости пришел, но, возможно, все же не сразу.

Высший, полностью гасивший вокруг связь с астралом. Защиты слетели с меня даже быстрее, чем я успела разглядеть темную фигуру в плаще с капюшоном. И ладно бы только защиты… Эта тварь в темном капюшоне, это существо в скрывающих тело одеждах, оно словно бы… Расщепляло на куски. И тело, и разум. Одно нахождение рядом с ним убивало.

Но не сразу. Я взмахнула вытащенным из трости клинком, одним ударом разрезая и балахон, и то, что было под ним.

Астрала я не чувствовала. Его не было. Не было ни Огня, ни Пламени, ничего. Только я – и меч в руке. Меч, раз за разом сталкивающийся с демонической Скверной и раз за разом ее уничтожавший. Почти полностью черному клинку не нужна была связь с астралом, не нужна была моя энергия или приказ.

Заклятая сталь соприкоснулась с визитером – и тот отшатнулся и завопил, высоко и резко.

Не нравится, а, тварь?!

Раздался выстрел – и что-то тяжелое за спиной отлетело назад. Еще выстрел…

Я подшагнула, нанося удар. Не вполне материальное существо отшатнулось и избежало атаки. Взмахнуло рукой – и рванулось ко мне, поняв, что легкой победы не будет. Я сжала клинок, шагая навстречу. В узком коридоре негде разминуться, некуда отходить. Аура твари добавляла неприятных ощущений – и я атаковала первой.

Резкий, быстрый выпад. Тварь отшатнулась, изменила форму, но в стену впитаться не смогла, и я с легкостью перевела выпад в удар. Достала – и клинок встретил сопротивление. Реальное, нереальное – плевать. Я рванула меч на себя, разрезая то, что было плотью, и атаковала вновь быстрее, чем тварь успела среагировать. Вновь достала – теперь по несуществующей ноге.

Достала – и едва-едва успела поставить клинок на пути потянувшейся ко мне бесформенной конечности. На мгновение мне показалось, что меч столкнулся не с демоном, а со всепожирающей пастью, готовой сожрать меня, астрал, мир, Вселенную…

Новый выстрел из-за спины и болезненный вскрик разбили наваждение. Я стиснула зубы и сильнее сжала ставшую вдруг холодной рукоять.

Мой клинок уничтожал демонов и Врата – и эту тварь прикончит!

Астрал есть. Он всегда существует – во мне. Внутри. Каждый миг, каждую секунду – потому что я дышу и чувствую, я жива.

А эта искаженная тварь – нет.

Я представила, как изнутри, из самых глубин тела, поднимается сила. Та самая сила, которая ненавидима демонами. Та самая, которая полностью противоположна им. Дар Творения? Пусть так. Эту силу ты, тварь, у меня не заберешь!

Миг – и меч прорвал измененную плоть. Демон взвыл – и я перешла в атаку, кромсая и кромсая Перерожденного. Удар, еще, и еще. Слева, справа, перейти на диагональ, потом укол, разворот кисти, порез, вновь укол. Тварь отступала, отступала – и врезалась в стену, на миг потеряв контроль над собой и своей Скверной. Миг – и «провал в ничто» исчез, словно его и не было, а передо мной оказался самый обычный человек с лицом, скрытым маской.

Астральный Огонь вспыхнул на клинке, и я ударила, вкладывая в удар обе атакующих Печати. Клинок обрушился на грудь Перерожденного, раскрошил ребра, разрезал сердце и вышел с другой стороны, зацепив почки. Да, Высшему на это все плевать… Было бы, Переродись он иначе. Но этот получил вторую форму, и, потеряв ее, стал уязвим. Астральный Огонь сделал свое дело, занимаясь и сжигая оскверненную плоть.

Прихожую заполнил жуткий вопль, но я успела различить и глухой, неприятный хруст ломаемых костей и крик боли.

Обернулась – и увидела, как искореженный, с дырявым корпусом, но еще действующий металлический паук пробил пол в том месте, где еще недавно находилась голова Федора Оберихина. Хозяин дома лишился оружия и лежал на полу. Его левая нога, оказавшаяся под изогнутой металлической конечностью, неестественно извернулась, а одежду пятнала кровь.

Я в три шага оказалась рядом. В корпусе твари было достаточно дыр, а моих сил хватило на Астральный Огонь. Только на него, и на слабый – но хватило. Удалось и отбросить прочь занявшегося демона и сесть рядом с побледневшим Оберихиным.

– Амулет, – с трудом проговорил тот, пытаясь рукой зажать рану на боку. – На кухне коробка, ключ в правом кармане. Стабилизатор. Пожалуйста…

Глаза мужчины закрылись. Я ругнулась. Нашарила подрагивающими руками ключ в пропитавшихся кровью джинсах – и заставила себя подняться. До кухни всего с десяток шагов.

Десяток шагов, ставших вечностью.

Но шкатулку я нашла. Нашла, сняла ключом защиту и взяла всю сразу. Надо сообщить Георгу, спросить, может подскажет по амулетам… Но сначала – обратно, пока Оберихин не истек кровью. С собой потом разберусь.

Шаг, другой, третий…

Высший, лежавший у выбитой двери, вновь стал человеком. Его маска не от напряжения магии, не от Астрального Огня раскололась, и открыла часть лица. Очень, очень знакомого лица.

В потолок смотрели пустые глаза Михаила Борисовича Шуйского.

Глава 12

– Вы… обещали защиту, – негромко проговорил лежавший на кровати Федор Оберихин.

Местная лечебница имени Мудрова по убранству не дотягивала до Горчаковской. Но зато была куда вместительнее, даже на вид имела более современное оборудование и явно могла похвастаться большим количеством персонала.

Медиков вызвали соседи, пока я с подсказками Георга возилась со стабилизационными и лечебными артефактам. И к лучшему, пожалуй – тащить Федора Оберихина к нам было далековато, и к тому же с самого начала предполагалось, что местный лазарет для тех из Охотников, кого или быстро поставят на ноги, или надо подпитывать энергией от Сердца.

– Я держу свое слово.

Федор Оберихин многозначительно покосился на стоявшую около выхода из палаты Майю. Ее силуэт был виден сквозь дверное стекло.

– Она…

– Она – одна из моих людей. И тут будет дежурить еще несколько.

– Да я не о том. Она ведь из полиции? Или из Канцелярии?

А наблюдательности ему не занимать… Впрочем, если учесть то, чем он занимается – неудивительно. Хотя, судя по тому, что его уже дважды только на моих глазах пытались убить – эта самая наблюдательность не всегда помогает.

– Возможно.

– Возможно?! Я защиты просил, а не тюрьмы! Я… – Федор Оберихин попытался сесть, но тут сработали окружавшие его тело заклинания – и он повалился на кровать.

– Лежите лучше. Вы хотите защиты – вы ее получите. Вас никто не будет преследовать.

– Да? Вы можете это гарантировать?

А вот тут уже все сложнее… Впрочем, всегда есть еще один вариант.

Я прикоснулась к связному амулету, прося Майю подойти. Тайница появилась тут же. Словно ждала сигнала.

– Звали, Ника?

– Да. Федор Анатольевич просил защиты. После того, как медики его отпустят – доставьте к нам. Безотносительно прошлых прегрешений.

Да, может это и неправильно. Но отдавать тайникам, да и кому-либо еще, Федора Оберихина совершенно не хотелось. Во-первых потому, что могли, банально, добить – непонятно кто в чем замешан – и потому, что он мог быть полезен. Ну и – его сын крутился около Пушки и остальных. Это могло быть хорошим подспорьем, а могло стать, очень, очень большой проблемой.

Майя улыбнулась. Радости в этой улыбке не было.

– Ника Владимировна, вы ведь понимаете, что я представляю не только ваши интересы.

– Разумеется. И в интересах Империи и всех жителей чтобы каждый, кто что-то знает про Орден или перешел ему дорогу, оказался на одной стороне. Ваши товарищи и так уже нас чуть не убили.

– Доказательств причастности к нападению кого-то, кроме Юлианы, нет.

– А когда появятся – будет поздно. Враг нашего врага – наш друг.

Майя склонила голову, разглядывая Федора Оберихина изучающим взглядом.

– Допустим. Враг Тайной Канцелярии – любой шпион и предатель, нарушающий законы родины ради личной выгоды. Например, тот кто торгует с заграничными агентами, на нашей территории отнюдь не цветочки собирающими.

Раненный, который и так не мог похвастаться здоровым цветом лица, изрядно побледнел. Улыбка Майи стала еще более хищной.

– По закону, Федор Анатольевич, – продолжила тайница, – я должна сейчас взять вас под стражу и после одобрения целителей или врачей перевести в нашу ведомственную больницу.

– Никаких переводов, – вмешалась я. – Если Ордену удастся задуманное, ваши иностранные шпионы и все прочее не будет иметь значения.

– Возможно, из-за них и удастся, – тайница одарила меня снисходительным взглядом. – Не думали об этом?

А в этом что-то есть. И…

– Эй, я расскажу все, что знаю! – теперь Оберихин смотрел то на Майю, то на меня. – Вы мне – безопасность и свободу, я вам – информацию. Всю, и никакой платы.

– Информацию, – вкрадчиво проговорила Майя, – и помощь в поимке всех, с кем ты имел дело. Все выходы на бриттов, турецких подданных, местных сепаратистов, сторонников Деникина и…

– Вы предлагаете предательство, – заметила я, в упор смотря на тайницу.

– Родину он уже предал ради наживы.

– Я просто работал! И не обязан интересоваться у каждого, кому что-то продаю, кто он и зачем ему нужно.

Майя фыркнула.

– Не строите из себя святую наивность, Федор Анатольевич. Мы за вами наблюдаем очень и очень давно. Вы, думаю, не сообщили Ланской, что именно через вас были закуплены компоненты, использовавшиеся в масштабном ритуале на территории Корпуса?

Вот, значит, как?

– Эй, я не знал, ясно? Меня просто попросили достать товар, и…

– Вы допросите его после того, как разберемся с Орденом, – хмуро бросила я.

– Разумеется, – губы тайницы тронула легкая улыбка. – Тем более что у нас есть более срочные дела. Вроде сорванного вами теракта или сомнительных родственных связей нашего общего знакомого.

Федор Оберихин обратился вслух.

– Сначала нужно выяснить, что тут происходит и к чему придет, – отрезала я.

– Да. И, вполне возможно, наш знакомый что-то может об этом знать.

– Чушь.

– Может быть. Но, поверьте, мои коллеги так считать не будут. Совершенно точно.

Я мотнула головой.

– Им лучше выяснить, кто едва не устроил бойню перед этой самой больницей.

– Выясним.

Я скосила глаза на Федор Оберихина.

– До того, как нас прервали, вы что-то говорили о том, что тут вообще происходит.

– Если бы я знал, – поморщился явно недовольный исходом дела раненный. – Но пока одни только предположения, – он покосился на Майю, – и вам, Ника, я их готов высказать.

Тайница намек поняла. Ни на чем настаивать не стала и, улыбнувшись, вернулась к дежурству под дверями палаты.

– Вот же стерва… – мрачно, но тихо проговорил Оберихин. – Не упустит своего. Вы уверены, что у нее нет своих интересов?

– Есть. Но, думаю, призвать к порядку я ее сумею. И она знает, к чему приводят игры с демонами.

Все знали. Несколько переданных воспоминаний были не о том, как убивать тварей, а том, что бывает с решившими их использовать. О том, во что превратился город, о том, на что приходится идти ради выживания.

Федор Оберихин глубоко вздохнул.

– Ладно. Думаю, выбирать не приходится. Вы спасли мне жизнь… В общем, я действительно хотел узнать, что тут надо моим врагам. Как минимум чтобы понимать, кто их союзник, а кто нет.

– И?

– Я говорил… Со многими. Но большинство ничего не знает. Кто-то ищет тут деньги, кто-то – возможность прийти во власть, кто-то еще какие-то мелочи… Но о кукловодах я почти ничего не выяснил. Почти – кроме того, что они интересовались дольменами. Очень интересовались.

– Дольмены?

Понятия не имею, что это.

– Древние, очень, очень древние строения из нескольких идеально подогнанных друг к другу кусков камня. Ученые так и не выяснили, зачем они были нужны и кто их построил. Маги вроде тоже, хотя, говорят, вокруг некоторых есть странные колебания поля… А еще этими же дольменами интересовались немцы, когда были тут.

– Немцы?

Они тут при чем? Это же другое государство…

– Оккупация. Та, во время старой войны. Говорят, тут многих убили, есть братские могилы в каком-то парке… Но, кажется, дело тут не в кровожадности и в том, что они были тварями, а чем-то ином. Я пытался аккуратно узнать, что и как, но моих людей всех и положили. Последний поехал в Убинку, там в лесу есть пара нетуристических дольменов и там же вроде как в последнее время видят что-то странное. Но леса там частные, есть старое кладбище… Много суеверий и мало понимания, что и как.

Убинка… Вроде в данных этой Юлианы было что-то подобное. Станица, кажется, Убинская – там, где находилась та странная точка другого цвета. Там, где слышали о восставших мертвецах.

– Что-то затевается, – негромко проговорил Федор Оберихин, – все эти волнения неспроста. И та тварь… И, думаю, кто-то наблюдал за мной или вами, ждал, когда можно будет прихлопнуть обоих одним махом. Ника, в моей квартире, в нижней, есть тайник. Ключ, который у вас, его откроет. Там артефакт, снимающий периметровые щиты. Дорогая штука. И там же есть пару странных камней. В них нет магии, но, может, вам пригодятся. От одного человека, у которого их пытался купить какой-то тип в маске. Но коллекционер продал мне…

Астрал над телом раненного пошел рябью, но не успела я выйти в коридор, как в палату вошла целительница.

– Я ведь предупреждала, что больному нужен покой! – с раздражением бросила она. – Если поставили тут охрану свою непонятно на каких основаниях, измазали все этой серебристой мазью, так хоть выполняйте предписания! И он поправится и вернется к вам, и все вздохнут спокойнее.

Милая дама… Впрочем, в работу целительница включилась споро, и волнения, видимо, от каких-то сигнальных чар, начали утихать на удивление быстро. Ладно, главное чтобы вылечили.

Я вышла в коридор. Поймала взгляд сидевшей рядом тайницы и проговорила негромко:

– Для того, чтобы его убить, привлекли Высшего, не говоря уж обо всем остальном. А Высшими не разбрасываются.

Майя кивнула.

– Я понимаю. Остальные сейчас подойдут. Впрочем, все же не думаю, что будет новая попытка по такому же сценарию: здесь неплохая охрана и защитные чары. Никаких прыжков в окна, дистанционных проникновений и прочего.

– В прошлый раз защитные чары не помещали попытаться убить мешающего человека вселением демона.

Майя пожала плечами.

– Вы выдали Федору Анатольевичу амулет, – легко пожала плечами тайница, – а мы присмотрим. Если надо – вмешаемся. К тому же стандартные защиты всех лечебниц доработали после истории с Савойской.

– Только в изгнание без нужды не лезьте.

Так или иначе, ментальное противостояние с демоном – так себе удовольствие, и в случае проигрыша последствия могут быть самыми плачевными.

Майя кивнула.

– Если что-то произойдет, мы оповестим и вас, и остальных командиров. Часть хочет послать своих людей работать в ночь, Голицын скоро приедет выяснять, что там было с этим митингом. Все под контролем. К тому же, – тайница сухо усмехнулась, – поверьте, мне совершенно невыгодна его смерть. Слишком многих можно будет упрятать за решетку или выдворить из страны когда Федор Анатольевич начнет говорить. Слишком многих.

Я кивнула. Что ж, может эта сделка и к лучшему.

Вообще-то не то чтобы мне очень хотелось оставлять Федора Оберихина вне поля зрения. Да, Майю я учила. Да, я не могу быть везде… Но едва ли ей удалось бы справиться с этим Высшим и тварью. Почти наверняка нет. Даже впятером, вместе со своими бойцами.

Впрочем, защиты на больнице действительно были. И патрулировать ночью где-то неподалеку – тоже хорошая идея, стоит проверить, что тут происходит после заката.

Ладно, Охотникам в любом случае нужна добыча. А мне нужна возможность заглянуть в этот тайник Федора Оберихина и вернуться на базу. Честно говоря, сил охранять кого-то или делать что-то слишком уж активно не было, несмотря на выпитое зелье. То, которое на основе морской крови. Георг, вообще-то, против того, чтобы его применяли вне экстренных ситуаций, но – не валяться же мне было на полу Оберихинской квартиры в ожидании помощи?

А еще нужно было кое с кем поговорить.

До нужной улицы меня подбросил Игнат, Охотник из пятерки Майи. Он, как выяснилось, не стал ждать транспорта от тайников или кого-то еще и попросту взял в аренду автомобиль, на котором и возил остальных. Да, щитов на машине не имелось, но все равно.

Еще на подходе к дому стало понятно: что-то случилось. После нашего ухода причем. Стекла были выбиты не только на злосчастном балконе, но и на еще одним под ним, и в окнах рядом.

На нужном этаже около отсутствующей, затянутой лентой двери, никого не было. Не было и защит. Никаких, вообще.

А ведь когда Оберихина забирали в больницу, а я отбивалась от прибывших полицейских, с которыми ругался Голицын и пара его коллег, щиты, по крайней мере на нижнем этаже, стояли. Да и тут Высший сломал только часть защиты… А теперь исчезло все. Интересно.

Я поднырнула под ленту и зашла в прихожую. Странное ощущение… Словно защита еще недавно обрушилась на кого-то, и теперь просто исчезла, отработав свое. Очень интересно.

В квартире пусто. Тела убрали, металлические обломки паука тоже – в гостиную я заглянула – а кровь осталась. И следы того самого зеленого соуса на обоях.

Нижняя квартира походила на верхнюю, за исключением того, что в комнате над спальней кто-то попытался залезть в шкаф и вскрыть стоявший там сейф. Очень зря – магия, разлетевшаяся вокруг, оставила следы и на дереве, и на стенах. Что-то, больше всего похожее на удар молнии. Впрочем, сам сейф все равно вскрыли. Или он сам отворился? Замок-то оплавился… Как и содержимое. Чтобы там ни было, оно превратилось едва ли не пыль. И что – ради этого все затевалось? Атака на Федора Оберихина, на меня – ради пыли и трухи?

Я оглянулась по сторонам. Слишком просто. Федор Оберихин был перестраховщиком, чего стоит только люк в той его квартире. Там он даже щитов не ставил, боялся привлечь к себе внимание, а тут и защита, и два уровня, и сейф этот, ничем не прикрытый… Защита, которая предотвращала кражу содержимого самым радикальным образом. Вот так залез куда не надо – и ничего не получил.

Или думаешь, что ничего не получил?

Так, а если посмотреть повнимательнее? Я пригляделась к стенам, к полу, к мебели – ничего. Обошла полупустую кухню, почти необставленную гостиную, неожиданно сияющую чистотой ванную – тоже ничего. Единственное место, где астрал казался немного измененным, был тот самый сейф. Впрочем, если учесть, что сработали щиты недавно, то волнения энергий понятны. Объяснимы и предсказуемы…

Или нет? Или в этом – вся задумка?

Я зажала в ладони артефактный ключ, еще недавно открывший доступ к тайнику на кухне. Мало ли. Если тут и правда спрятаны защиты, которых я просто не вижу, то мало не покажется. Зажала – и засунула, обернув щитом, руку в сейф.

Ничего. Камни, пыль, мусор, обрывки бумаги с какими-то изображениями. Может, дальше? Я убрала еще немного мусора – и нашарила рукой дальнюю стенку.

Амулет в ладони потеплел. Но там же просто почерневший металл, и все. Хотя…

Я вытащила руку. Осмотрела крышку, засунула руку внутрь, замеряя расстояние – и едва удержалась от ругательства. Хитрый жук все-таки, хоть и невезучий.

Отодвинуть сейф оказалось той еще задачей. Энергия по Печатям шла очень неохотно, напоминая о том, что Высший – это не только быстрая смерть в случае поражения, но и порой долгое восстановление в случае победы.

В итоге тяжеленую металлическую коробку я уронила. Ладно хоть не на ноги, но грохот слышали, наверное, и на первом этаже. Зато нашла тайник. Не такой уж и маленький деревянный ящик, хитро встроенный за сейфом, который внутри был меньше, чем казался снаружи. Чтобы его вместить кто-то выпилил часть шкафа даже… Интересно. И магия вокруг коробки чувствовалась.

Я приложила к крышке из красного дерева ключ, и щиты распались. Внутри коробки обнаружились несколько фотографий, бумаги, амулет в изолирующего от мира коробке… И два небольших, с мой кулак, камня, расписанных странными, но знакомыми символами. Что-то подобное я уже видела на тех развалинах, куда вел портал из Корпуса.

Ладно, потом. Мало ли кого грохот привлечет. Теперь эти все «камешки» и остальное – в рюкзак, и – на выход, пока никого еще не вызвали. Вроде как заходить-то сюда запрещено и все такое.

Связываться с законниками во второй раз за день желания не было, и я поспешила убраться из квартиры Федора Оберихина.

В старом кинотеатре, ставшей нашей местной базой, народу оказалось удивительно мало.

– Кто где, – ответила обнаружившаяся на своем коврике Надя. – Голицынские все по городу, он сам у тайников, Богуславский что-то там еще выяснять поехал, а мы решили сходить в ночь уже все проверить, а днем кто отдыхает, кто себе мелочи всякие закупает. В большом зале разложили карту, ноут поставили… В общем, все при делах. В семь соберемся, как договаривались, обменяемся новостями и все такое. Как твоя поездка?

Я пожала плечами.

– Неоднозначно. Но разговор вышел продуктивный. Как Юлий?

Надя фыркнула.

– Судя по тому, что он погнал отца в малый зал с чем-то срочно разбираться – то отлично. Ходит по крайней мере.

Узнал? Как? Не иначе коллеги рассказать успели.

– Спасибо, – кивнула я.

– Сегодня методом жребия готовим Стеф и я одним с моим младшим бойцом. Пожелания есть? Богуславский обещал выделить в подмогу парня, способного разобраться со всеми теми печами. Получилось же с утра хорошо, разве нет?

С утра и правда вышло хорошо. Неожиданно обнаружилось, что в местном буфете есть рабочее оборудование – и у каждого появилась возможность взять себе кусок от огромного омлета. Печка пока работала только одна, но Иванихин, вассал, работавший когда-то поваром, из Охотников Богуславского, и правда обещал разобраться со всем.

– Отлично.

– Так вот – пожелания есть?

Я пожала плечами.

– Только не роллы.

Надя хмыкнула.

– Ну да, в буфете только их и готовим.

Она явно была чем-то недовольна.

– Что не так?

– Что, что… Паршивый из меня повар. Почему если девушка, так готовить должна уметь?

Я пожала плечами.

– Жребий все тянули. Как все наладим, пусть Иванихин себе постоянного помощника возьмет, а пока сделай там суп, я не знаю. Стеф сообразит.

– Не сомневаюсь, – Надя насупилась еще больше, и я не удержалась от улыбки.

– Не все в мире – соревнование. И я вообще готовить не умею, если что.

Ну, вообще-то – умею. Но универсальных плиток, которые только греть и надо, тут нет. А с местными продуктами не хватала опыта, да и желания возиться не было.

– Утешила, – буркнула Надя. Хотя, кажется, и правда расслабилась.

Я попрощалась с ней и направилась в Малый зал. В любом случае стоит поговорить с Шуйским. Его брат – и Высший... Хотя у меня это особых эмоций не вызывало. После Дмитрия Ланского так точно. В этом мире, где демоны для многих не стали врагами, удивляться было совершенно нечему. К тому же – кто-то ведь вытащил пробойник из Корпуса. И там Орден явно знал о каждом моем шаге, и та книга, да и Андрианов говорил, что глава библиотеки – один из тех, кто дает допуск на проход через защиты вокруг территории... Мне не хватило мозгов чтобы понять очевидное – и за это пришлось расплачиваться нынешней схваткой и паскудными ощущениями во всем теле.

На входе в зал кто-то поставил щит. Артефактный причем, не на силе Охотников или родовой. Артефактный, колючий такой…

Ловец, снимешь?

Появившаяся рядом белка хмыкнула – и волна магии сорвала чары.

– Шла бы ты лучше к Георгу, – заметил фамильяр, стоило мне толкнуть дверь, – пожевали тебя прилично.

Разберусь. Шумодав лучше сними.

– Вот как работать – так я… А пошла бы к нему – сама бы смогла.

Возможно. Но проверять желания не было, особенно если учесть, что, что на сцене в круге шумодава стояли мрачный Шуйский и явно напиравший на него Юлий, то и терять время тоже желания не было.

Я почти спустилась к сцене, когда Ловец сбил шумодав.

– У нас и так были доказательства вашей причастности! Вы трижды выходили на связь с братом – и ни разу, ни разу не заявили о его местоположении! Вы – соучастник, и, уверен, вы сами подкинули ту папку, чтобы очернить мою сестру, и…

– Довольно, – вмешалась я.

Шуйский не пошевелился, а вот тайник развернулся ко мне.

– Ника! Думаю, вам стоит знать, что ваш, так называемый соратник, имел контакт с преступником, связанным с Орденом! А теперь обвиняет во всем Юлиану, хотя, уверен, он сам все подстроил, и…

– Хватит.

Я оглядела Юлиана. Глаза красные, на лбу – пот, и выглядел он в принципе так себе.

– Почему вы покинули лазарет?

Тайник скрипнул зубами.

– Я получил важную информацию и смог сопоставить факты! Ваш человек мне не указ, и…

– Мой человек участвовал в спасении вашей жизни, – отрезала я.

– Да? Может и он заодно с ними? Или вы, и…

– Не зарывайтесь, – я рискнула и вложила в голос крупицы той энергии, которую использовала вчера, спасая идиота. – Вы признали долг и сейчас нападаете на человека, снявшего с вас проклятие.

– Его брат…

Я поймала взгляд Юлиана и проговорила негромко:

– Мой брат был зачинщиком случившегося в Корпусе. Мы не всегда знаем свою семью. Идите к Георгу, вы нездоровы.

– Я…

– Идите, – нажала я.

Проведешь? Можешь показаться?

– Мр… – на мой призыв откликнулся манул, – могу. Загнать добычу.

Без насилия.

– Ладно, ладно, – это уже белка.

Ставшая видимой белка – вон как Юлий вздрогнул.

– Фамильяры вас проводят. Идите, потом поговорим.

Тайник хотел было поспорить, но Ловец направил на него поток энергии – и взгляд Юлия стал еще менее четким, и он, как сомнамбула, последовал за обоими фамильярами на выход.

Шуйский все это время стоял неподвижно. Внешне он казался спокойным, вот только…

На Дмитрия мне была плевать. Я никогда его не видела, и лишь убила то, во что он превратился. Но Кира… Если бы он, вдруг, оказался бы Высшим? Если бы его голову отрубил не демон, а тот же Док?..

Но что-то сказать все-таки надо было. Не знаю, откуда все узнал Юлий, но все же.

– Я сожалею, – все, что пришло в голову. – Я не знала, кто это был.

У князя дернулся уголок рта.

– Если бы знали, ничего бы не изменилось.

Что ж, с этим было глупо спорить. Вопрос в другом.

– Вы знали?

Князь вздохнул и уставился на меня тяжелым и усталым взглядом.

– Подозревал. Уж больно удачно Михаил уехал после всех событий, к тому же – пропал Пробойник, и его явно унес кто-то из Корпуса, но не из тех, за ком следили в оба глаза. Да, все думали на тайников, но в одиночку никто бы из них это не провернул. Михаил в последнее время был погружен в книги, мало уделял внимания сыну, даже не попытался помочь с одержимостью, никого не искал, просто отправил в больницу. Я несколько раз говорил с ним после Корпуса, но не получил никаких ответов и никакого подтверждения подозрений. А от поиска по крови, он, как и от много другого, закрылся. Возможно, его Печать могла спрятать изменения в энергетике и от вашего чутья.

Говорил это Шуйский спокойно, негромко, но с ощутимой горечью.

– Мы росли вместе, но в отрочестве каждый пошел своей дорогой. И я должен извиниться за родича.

Некоторое время мы оба молчали. Я толком не знала, что сказать. В Анклаве тех, чьи родные продались тварям, я могла только ненавидеть, ведь каждый Слуга увеличивал шансы смерти всех нас. Тех же, у кого кто-то погиб, жалели. Недолго – каждый сам пережил смерть.

Сейчас во мне не было ни ненависти, ни жалости. Я лишь чувствовала чужую боль и горечь, скрытую, но все же ощутимую, не то из-за связи Охотников, не то из-за чего-то еще.

– Я не хотела, чтобы все случилось так, – а что еще сказать?

– Никто не хотел, – криво усмехнулся князь. – Но реальность расходится с нашими желаниями. Михаил ненавидел Нулевую Печать, но именно ей владел. И, думаю, именно из-за нее и погиб. Из-за ненависти, не из-за печати.

– Почему?

– Не знаю, в курсе вы или нет, но Нулевая Печать способна уничтожать проявления магии. Привычные нам, по крайней мере. Но с ней не совместима никакая другая Печать. Артефакты еще можно применять, но и только. А Михаил хотел большего, считал, что слишком слаб.

Я не сдержала смешка.

– Переродившись, он смог принимать форму твари, которая уничтожала магию вокруг. Неприятно, болезненно – но ничего больше, так что никакой силы особой и не получил. Просто притащил с собой демона на поводке, вот и все.

– Болезненно? Он достал вас Нулевой Аурой?

Я пожала плечами.

– Возможно. Понятия не имею, как это называется.

– Идемте, – князь направился вниз со сцены.

– Куда?

– В лазарет. Заодно и расскажете, что случилось, а то я от нашего связного не услышал ничего кроме обвинений. Ритуал вместе с еще одной атакой на энергетику вмести ничего хорошего не дадут.

И вот так… просто? Глупо, но… Он должен знать. И лучше до того, как начнет воздействовать.

– Я… убила вашего брата.

– Знаю, – на удивление спокойно отозвался Шуйский, – но он сделал свой выбор, а я – свой. И теперь остаются лишь последствия этого выбора. Да и строго говоря – мой брат пытался убить вас, так что вопрос доверия тут определенно обоюдный.

Я помедлила. Князь закатил глаза.

– Идемте, Ника. Коль выбрали сражаться – то нужно терпеть и последствия. К тому же, уверен, что вы завтра, край послезавтра, опять сорветесь куда-нибудь рисковать своей шеей. Попробую сделать так, чтобы это вас не потрепало еще сильнее.

Ну, если учесть, что я собираюсь ехать туда, где погиб человек Оберихина – то он, определенно, прав.

Глава 13

– Все же, мне это кажется не очень разумным решением, – заметил Юлий, отодвигая с пути очередную ветку. – Учитывая родственные связи.

– Не очень разумное решение – вас сюда взять, – откликнулась я, переступая через поваленное бревно, – учитывая родственные связи.

Здесь, в даже на вид старом лесу, тишина была просто необыкновенной. Нет, слышалось и пение птиц, и стрекот насекомых, и шаги, тихие – Юлия, чуть погромче – шедшей позади Стеф. Вдалеке даже, судя по шуршанию ветвей, кто-то прыгал с ветки на ветку… Но по сравнению с городом тишина казалась абсолютной. Как в поместье, но Сердце позволяло мне чувствовать людей в особняке, и я знала, что рядом Стеф, Георг, Марат со Светланой, Марта, Нетан, частенько заглядывавшая Шереметьева, Надя с отцом, периодически появлявшиеся из-за разных нужд Охотники.

А тут – никого. Мы втроем да лес. Так-то от поселения мы отошли уже на час пути, а то и больше. Демонов не встречалось. Никаких лишних запахов, никаких движений астрала, здесь необычно спокойного, непривычно-яркого. Выходит, мне в городе и правда сложнее его ощущать из-за большого количества людей… Наверное.

Тихо и пусто. Если так все и продолжится, то может, стоило и огнестрельное оружие на базе оставить… Вот только где-то в этих местах погиб Вениамин Морозов, отправленный старшим Оберихиным выяснить, что тут происходит.

Добить, кстати, раненного Федора все же попытались. Не с помощью демонов, а куда проще, через подкуп и лишний укол. Но с Майей дежурила целительница, так что попытка провалилась с треском. Правда, судя по тому, что выбила тайница из почти сделавшей укол медсестры, на тот свет старшего Оберихина решили отправить не недруги, а клиенты. Видать, испугались, что тот их сдаст. И правильно, в общем-то, испугались. В итоге целители дали добро, и Федор Оберихин перекочевал в наш лазарет. За прошедшие сутки его стабилизировали, так что проблем, по мнению Георга и его коллег, возникнуть не должно было.

Проблемы имелись в иной плоскости – в городе что-то затевалось. И позавчера, и вчера Охотники прочесывали Екатеринодар, кто на своих двоих, кто – в сети и по картам, собирая данные, и выходило все… Интересно. Слабые демонические следы, искажения астрала, аномалии – на всех крупных кладбищах, и больше всего – в милом парке неподалеку от трамвайной линии и окончания главной городской улицы. Впрочем, в еще более милом и маленьком парке в начале этой самой Красной следы тоже были. И на кладбище в самом центре города – отличное место, ничего не сказать – тоже. Что могли – сняли, но Врат нигде не нашли. Ни одних. Не то их тут же закрывали, не то демоны ходили по городу под контролем вызвавших.

В новостях все тихо. Да, погромы, да, протесты, да, напряжение… Но никаких прямых свидетельств появления тварей. Словно Екатеринодар стыл в предчувствии грозы.

В итоге сегодня в городе остались только резервисты, которые во главе с Шуйским собирались плести сигналку по расставленным вешкам-амулетам, натягивая линии защиты, способные дать понять, что что-то случилось. Местная, находившаяся в ведомстве Канцелярии, попросту не работала. Остальные, получив наконец транспорт, отправились на разведку. На удивление, Юлиана принесла реальные данные. Голицын проверил. Дважды.

Ну а мы втроем направились туда, где потенциально могло возникнуть больше всего сложностей. И Юлий за дорогу сюда уже раз десять напомнил, что оставлять Шуйского на базе «без присмотра» чревато проблемами. Этот – одиннадцатый.

– И все же…

– Тема закрыта. Или бревно в глазу не заметно?

Юлий дернул головой.

– Ника, как бы то ни было – у меня нет ни возможностей, ни опыта князя. Он, потенциально, способен, думаю, уничтожить добрую половину Охотников, если не всех, просто воспользовавшись вашими связями друг с другом.

– И почему тогда этого еще не сделал?

– Мы… не знаем. Возможно, ведет какую-то свою игру. Мы… – Юлий замялся, но все-таки, перебравшись через очередное бревно, заметил: – у нас после расследования дела в Корпусе были версии о том, что все случившееся там было… искусственным.

– В смысле?

Юлий шел чуть впереди по узкой тропинке, и его лица не было видно. А жаль.

– Мы отрабатывали все версии произошедшего. Все мотивы. И, вполне возможно, там все было постановкой, скажем, так.

– Что?! А погибшие как, потом встали и ожили, как в театре?

Стараниями Надежды в театре я побывала. Большом, красивом, но показывали там какую-то странную историю. А уж когда дело дошло до дуэли между героем и злодеем…

– Нет. Боюсь, я не совсем правильно выразился. Возможно, верхушка Ордена с самого начала не рассчитывала добиться успеха, вот что я имею в виду.

Я хмыкнула.

– А зря, они были очень близки. Хотя наверняка у этих ребят и правда был запасной план. Не зря же они годами сидели тихо и проталкивали свои идеи куда нужно. С полного, ну или почти полного одобрения власть имущих. В том числе и вашего Дашкова или как его там.

Юлий покосился на Стефанию. Вассал делала вид, что не слышит разговор, занятая Взглядом и магической проверкой окружающих деревьев. Впрочем, может и правда не слышала.

– Я про то, что еще неизвестно, какой именно план был запасным, – тайник намек проигнорировал. – Возможно, все случилось так, как они задумали. Коль ваше, Ника, вмешательство, было просчитано с самого начала.

Я тоже об этом думала. Разговор с князем позавчера вечером, продолжившийся в лазарете, простым не стал. Особенно после появления недовольного Голицына. Но к кое-каким выводам мы пришли.

– С Михаилом Шуйским или нет, оно было просчитано в любом случае. Хорошилов знал, что я получила магию. Брак сорвался, я осталась главой рода, и, значит, рано или поздно вышла бы по крови на брата, вот и все.

Очень многое вызывало вопросы. Все та троица, Романов, Меньшиков и Распутин, погибли. Как многие и многие другие, в том числе и члены Ордена из числа преподавателей и персонала.

– Да, но…

– К тому же – зачем представление? Могли бы просто приехать сюда, вот и все. И забрать Пробойники, все, а не один, чудом сохранившийся. Или, по вашему, одного образца хватит, и с помощью него можно создать еще с десяток?

Юлий влез в паутину. Выругался, убирая с лица паука, отодвинул очередную ветку – тропинка к ближайшему дольмену тут точно популярностью не пользовалась – и просветил:

– У нас остались лишь фотографии и воспоминания, в основном ваши, но, предположительно, скопировать тот артефакт едва ли возможно. Но, вполне возможно, полное уничтожение камней допускалось в изначальном плане.

– Так, хватит! – я в два шага обогнала тайника и перегородила дорогу. – Рассказывайте.

Юлий скрестил руки на груди.

– Да нечего особо рассказывать. Это так, не самые популярные теории и немного аналитики.

– Ну так и излагайте.

– Ладно, идемте, что ли. А то мы и до заката так не доберемся, а ныне заброшенная станица еще впереди.

– Идем, – согласилась я, освободив тайнику дорогу, но держа его в поле зрения.

– Теракт вызвал реакцию куда более яркую, чем происшествие в Сокольниках. Та история встряхнула полицию, позволила нам придавить Меркасова и еще много кого, но и только. Да, все узнали об опасностях Аспектов. Да, стали понятны противоречия, а кое-какие самые прорывные проекты затормозились. И? Лишь пауза, это все понимали. А Корпус – другое дело. Тут уже засуетились, задвигались – и сильно надавили на тех, кто пользовался машинерией. Ограничили в правах. Усилили напряженность, которую, думаю, некоторые заинтересованные лица сами и подпитывали перед Сокольниками.

В принципе, звучало логично. Мы обсуждали это. И с Голицыным, и с Шуйским, Савельевой, Богуславским и другими опорниками. Много с кем. Но во всем этом был главный вопрос – зачем?

Его я и задала тайнику.

Юлий не ответил. Просто шел и шел, тем более что наша тонкая тропинка, начавшаяся от Убинской, неожиданно влилась в порядком заросшую, но заметную колею, идти по которой было одно удовольствие.

Поют птицы, стрекочут насекомые. С рюкзаком за спиной жарковато, но терпимо. Все лучше, чем Юлию, тащившему с собой автомат в зачарованном от лишних глаз кофре. И в целом, если не считать темы разговора – все почти хорошо. Словно я со Стеф на прогулке в парке у поместья…

– Мы ничего толком не выяснили, – наконец признался Юлий, – потому и не стали разрабатывать эту идею. Но… Немцы, оккупировав регион, что-то тут искали. Аненербе и их маги, маги сильные. Их выбили и все зачистили так, что даже до нас ничего не долетело. Но… Мы идем к дольменам.

– И?..

– Дольмены, предположительно, могут быть следом деятельности древней высокоразвитой цивилизации, – неожиданно вступила в разговор Стефания, – вполне возможно, именно она или какая-то ее часть была встречена другими народами, обозначившими ее как «Атлантиду». Предположительно, эти места могли быть колонизированы выходцами из Лемурии, которые впоследствии расселились по миру, передали свои весьма обширные знания в области инженерии, астрономии и многих других наук, и сгинули или смешались с другими народами.

Исторический экскурс. Прекрасно. Честно говоря, у меня не то чтобы имелось большое желание читать местные учебники, тем более что эта самая история была сложной, запутанной и никак не отвечала на многие вопросы. Ее-то писали по большей части не для магов, а для людей. А то, что рассказала Аглая… Никак не помогало в поисках Ордена и этого самого «Избранного Тенью».

– Допустим, – я перебирала в голове то, что помнила. Современная магия, кажется, была как-то связана с древностью, – и как это нам поможет? И почему в отчетах ничего про это не было?

Последний вопрос адресовался Юлию. Впрочем, тайник ответил на оба:

– Не было потому, что высказанное не имеет достаточных доказательств. Мы можем лишь сказать, что тут в древности жили люди, возводившие мегалитические постройки. Все. Даже Лемурию так никто и не нашел, не говоря уже про Атлантиду. Так что никак не поможет.

– То есть это все миф?

Тут тайник замялся.

– Возможно. Но ведь и Другие многие годы были мифом, так что…

Я обернулась к Стефании.

– Матвей Васильевич как-то говорил, что, возможно, лемурийцы так или иначе были связаны с демонами, – отозвалась она.

– Это не доказано! – вмешался Юлий. – Возможно, мы гоняемся за мифами. От них вообще ничего, кроме камней, и не сталось. Даже магических следов в этих камнях-то и нет как таковых. Вон, археологи утверждают, что все было построено с помощью воды, расколов камней и прочего… – он помолчал и добавил: – но все же активность Ордена в этом районе настораживает. Все же тут дольменов больше всего, как и всяких разных аномалий. Потому мы вас сюда и вызвали. А если предположить, что отступление сюда было частью изначального плана, то может вылезти на свет все, что угодно.

Таак… А это уже интереснее. Аглая говорила, что когда-то в Игру уже играли. С той, ушедшей цивилизацией? Но Прорыв нельзя обернуть вспять. Никак. Они сами себя разрушили, когда демоны ушли? Никто теперь-то ничего и не скажет…

– У многих мифов есть общие корни, – продолжила Стефания, – их можно проследить по определенным группам символов, которые, вполне возможно, основываются на более ранних преданиях. Особенно те легенды, мифы и положения, которые разделяются всеми магами земли.

– А таких немного, – усмехнулся Юлий. – Так-то у нас где только не искали тех, кто первым вышел на Печати и создал Сосредоточения. Но – увы. Так или иначе – это все непроверенные домыслы. Но, возможно, Орден или правда что-то тут нашел, что искали и немцы, или просто хочет накалить обстановку и повторить поход Деникина, еще и с Другими в союзе. Все же – выход к морю, выход к Кавказу, в Крым ударить можно, опять же. Важное место.

– Как вы узнали, что они здесь? – поинтересовалась Стефания.

– Аристарх Вернадский, – просто отозвался Юлий. – Он, в отличие от остальных, себя не скрывает.

Я хмыкнула. Ну если учесть, что внук все что мог рассказал про амбициозного дедушку, то оно и понятно. Да и если тот старик с черными рапирами – Вернадский, то силы ему не занимать, может себе позволить.

Аристарх Вернадский. Порталы. Руины…

– Вы выяснили, куда вел тот портал? Который в Корпусе?

Почти сразу после того, как схлопнулись Врата, древняя арка осыпалась, навсегда погаснув. Мне даже сначала не поверили, что она вообще работала, пришлось показывать воспоминания.

– Увы, нет. Судя по всем, это какое-то ранее неизвестное поселение. Мы привлекали людей, вроде похоже на какое-то пересечение носвободненнской и еще нескольких древних культур, но те в горах ничего не строили.

Что ж, этого следовало ожидать. И вообще тайник как-то активно делится информацией…

– Ладно, давайте заканчивать с мифами и возвращаться к реальности. Думаете, сможете настроить меня против человека, без которого Охотники вообще не появились бы?

Точнее, может и появились, но явно не так и не в таком составе. Да и Сокольники… Не уверена, что сумела бы сама там со всем справиться.

– Просто предупреждаю, – отрезал Юлий. – Вы не допускаете и мысли, что вами могут манипулировать те, кому вы доверяете.

– А вы просто пытаетесь манипулировать. Без доверия.

– Впереди – щиты, – заметила Стефания. – Тонкие.

А и правда, стоило пройти с десяток шагов, вглядываясь в астрал, концентрируясь на его движении – как впереди на дороге появилась тонкая-тонкая, не толще волоса, нить. Сигналка, кажется. И я ее бы в жизни не заметила, не предупреди меня Стеф.

– А ведь хорошо поставили, – я вытащила из рюкзака нейтрализатор, тот самый, который оказался в тайнике у Оберихина.

Артефакт сработал как надо и защита рассеялась без следа.

– Если я говорю уходить, вы уходите, – обратилась я к вытащившему из чехла автомат Юлию, – без обсуждений.

Тайник нахмурился.

– Я способен за себя постоять.

– Вы еще не выздоровели – это во-первых. А во-вторых – вы сможете нас вытащить отсюда, а не наоборот. И в третьих – ментальных щитов у вас нет, а тут могут быть не только Низшие.

Юлий отвел взгляд. Как-то слишком поспешно.

– В чем дело?

Тайник замялся.

– Выкладывайте! – надавила я, борясь с искушением вытащить клинок.

– Щиты есть. В полевых условиях проверок не было, но…

– Откуда? – я прищурилась, оглядывая явно смущенного тайника, – коллеги все показали и рассказали, так?

Юлий помедлил и кивнул. Может, и к лучшему...

– В любом случае остаются первые два пункта. Прикрываете Стефанию, при случае оба отходите.

– Ника, Георг…

Я бросила тяжелый взгляд на вассала. Да, целитель хотел меня еще на день на базе оставить, но я и так вчера провела в разговорах, сводках и раздаче приказов. Ну и на местных кладбищах, что уж.

– Все в порядке. Если что – отступим все вместе. А пока – идем.

Я достала клинок, прицепила ту часть трости, которая служила ему ножнами, к рюкзаку, и направилась вперед. На ходу проверила пистолет, расстегнув кобуру. Выходит нормально, и хорошо. Мало ли.

Вторую линию защиты мы встретили дальше. Уже помощнее и поплотнее. Что бы тут ни находилось, это было явно что-то важное. Очень важное.

Я коснулась сознанием связного амулета, благо хотя стараниями тайников у нас их было вдоволь. Все же для того чтобы с кем-то поговорить он куда удобнее, чем смартфон.

Вопросы одному командиру, второму, третьему… Или на месте тихо, или еще едут, только пятерка Нади уже успела захлопнуть мелкие Врата в колодце на заброшенном участке. А ведь я просила докладывать, а не самодеятельностью заниматься… Но пока помощь не нужна. Значит, можно выяснять, что тут и как.

Стеф вытащила из ножен на боку короткий клинок. Я вновь использовала снимающий защиты амулет, на сей раз вливая больше энергии. Миг – и руку обожгло. Защита пала, но и артефакт потерял свою силу, превратившись в обугленную безделушку.

– Ну что, посмотрим, кто в теремочке живет, – усмехнулась я, принюхиваясь.

Скверной не пахло. Возможно, только пока…

За щитом продолжалась колея. Слева – склон скорее большого холма, чем очень маленькой горы, справа – лес и понижение. Один шаг за уже уничтоженный щит. Второй, третий, четвертый…

Ничего. Никого.

Десять шагов. Двадцать. Сто.

Пусто. Никаких, впрочем, тропинок в сторону – нам прямо.

Неужели тут просто щиты? Но что тогда Морозова убило? Первой линией была, что ли, не простая сигналка, и она его и поджарила?..

Через десяток минут хода дорога изогнулась, уходя вправо. За поворотом ничего не было видно. Идеальное, просто идеальное место для засады. Да еще и птицы примолкли, хотя ветки вон шумят. Но Скверной и не пахнет. Пока, по крайней мере.

– Смотрите по сторонам и наверх. Я иду первой, вы – через четыре шага.

Получив два кивка я направилась вперед. Тихо, тихо… Один шаг. Другой. Третий… Астрал волнуется. Странно, приглушенно. Что-то движется, приближаясь из леса.

– На центр дороги, – скомандовала я, стоило нам миновать поворот.

Впереди показалось какое-то почти закрытое деревьями здание... А справа и слева затрещали ветви.

Мгновение, другое – и на дорогу высочили два костяка. Псы, гладкие, без шкуры и кожи. И не просто скелеты, а именно костяные звери – никаких просвечивающих легких, никакого торчащего позвоночника. Костяная броня закрывала шею и живот, и делала лапы объемнее, чем у живого. Даже уши из костей были.

Но – почти никакой Скверны. Точнее, что-то даже было… Но очень, очень, слабо. Не внутри тварей.

Костяки бросились в атаку без единого звука и почти одновременно врезались в выставленной мной щит. Ломать меч о них желания не было, и я выхватила пистолет, всаживая утяжелённые пули в ближайшего. Одно попадание, два, четыре…

Вместо пса – осколки кости.

Второго отбросила очередь Юлия. Отбросила, но не слишком повредила, и он вновь рванулся в атаку. Я выкинула на пути твари не самую сильную зеркальную физическую защиту. Она, едва приняв удар, перегорела, и вложенная в ее энергия вместе с той, что принесла псина, ударили в кости.

Еще одна тяжелая пуля – и «собачка» рухнула на траву.

Все, что ли?

Я медленно подошла к ближайшей груде костей. Ткнула в нее клинком, окутанным Астральным Огнем…

Белое пламя вспыхнуло – и погасло, прогоняя Скверну. Со вторым костяком то же самое проделала Стефания. У нее Огонь, кстати, хорошо вышел. Ровный, сильный – то, что надо.

– И это все? – нахмурился Юлий. – Мы год не можем поймать Орден, а они сподобились только на это?!

Я пожала плечами.

– Ладно, думаю, нам пора идти. И…

Я замерла, уловив движение впереди. Повернулась и заметила, что к нам, прямо по колее от находившегося впереди здания несется странный, искореженный автомобиль со смятой в хлам левой стороной. От приближающейся машины не исходило ни единого звука. Горевшая с уцелевшей, правой стороны фара только придавала картине пугающей глубины.

– Псы! – выкрикнула Стефания.

И вовремя – дохнуло вроде бы уничтоженной Скверной, и разрушенные кости вмиг приняли свой первоначальный облик. Мало того – с другой стороны дороги появилось еще два костяка, и что-то тяжелое и большое приближалась из-за ближайших деревьев.