Демоны Черной Степи

Глава 1

Прошлое (Рэгдолл, 1997 год)

Призрак. 1

Светлые волосы падали ему на глаза. Он откидывал их судорожным движением тонкой, белой руки.

Призрак…

Сначала, в школе, так его называли лишь одноклассники. Прозвище это являлось следствием жутковатой привычки парня бродить по Рэгдоллу одному, в особенности – в плохую погоду, и появляться внезапно в самых неожиданных местах. Ко всему прочему, он был невероятно бледен и худ для своего возраста, будто бы сама его физиология отчаянно пыталась оправдать появившуюся в нем, обозначенную другими детьми “призрачность”. Ну и довершало всю ситуацию то, что в одежде он предпочитал серые цвета… К четырнадцати годам, Призраком его именовало не только большинство учеников школы Рэгдолла, но и довольно внушительное количество успевших давным-давно покинуть школьную скамью жителей этого маленького, мрачного и одновременно красивого городка. Обычно, дети перенимают что-то от взрослых, но тут уж так вышло, что взрослые, глядя на своих чад и повторяя за ними, окончательно закрепили за нелюдимым пареньком его мрачное “второе имя” …

“Странный ребенок.” – говорили эти самые взрослые. – “ Очень странный! И, возможно, даже опасный. Ведь он и впрямь похож на привидение! Эх… И все-таки жаль его. Он стал таким после того, как мать его пропала… Бедная, бедная Патрисия! И кто знает, что случилось с ней? Она была неплохой женщиной, несмотря на все слухи, которые про нее ходили… Но послушайте! Послушайте! А вдруг то вовсе не слухи, и он, вот этот мальчик, такой же, как она!”

Слухов о пропавшей матери Призрака ходило предостаточно. Многие говорили, что она была ведьмой. Одна четвертая часть жителей города божилась, что Патрисия вредила им самым ведьмовским образом, еще одна часть клялась, что она им тем же самым “ведьмовским” образом помогла…

“Да… Бедная Патрисия, красотки Беатрис с Изольдой, и конечно же Берта, живущая на самом краю городка, возле кладбища!”

Берта была мрачной старухой, о которой слухов ходило еще больше, чем о Патрисии, и уж в том, что она, а также ее внучки: Изольда и Беатрис – ведьмы, не сомневался никто в Рэгдолле.

Берта действительно жила возле кладбища, на южной окраине Рэгдолла, в маленьком деревянном домике, что был скрыт от посторонних глаз обширным яблоневым садом. Один глаз у Берты был карий, другой – черный. Конечно же, это можно было бы списать на обычную гетерохромию, однако в народе такой цвет глаз считался признаком связи с нечистой силой. Люди говорили меж собой, что лишь посмотрев одним своим черным глазом на человека, Берта способна одарить того проклятием. Кроме всего прочего, в ведьмовской сущности Берты не приходилось сомневаться еще и потому, что ей было уже за сотню лет, однако на вид она казалась бодрее и здоровее многих молодых женщин. Никто в Рэгдолле не слышал, чтобы она хоть когда-нибудь, хоть чем-то болела. И, конечно же, никто и никогда не видел ее в местной больнице. Не исключено, что многие жители Рэгдолла, в особенности женщины, завидовали ей, и именно поэтому придумывали множество страшных историй, свидетелями которых якобы были они сами или же их родственники. Таких историй было много, но самой главной и основополагающей считалась история с головой. Уж неизвестно кто рассказал ее первой, да только пошла она гулять в народ и так глубоко укоренилась, что даже самые здравомыслящие люди стали считать ее правдой. Если верить этому рассказу, то Берта в молодости убила своего сына, и, возможно, мужа, дабы ведьмовскую темную силу получить. В живых остались лишь ее дочери, ибо они могли стать полноценными преемницами этой силы… Была Берта в ту пору несчастлива в браке, муж ее пил, гулял и, само собой разумеется, регулярно поколачивал свою супругу. Впрочем, за пять лет совместной жизни сумели они нажить того самого сына и двух дочек. Но именно сына Берта любила сильнее всего… В один прекрасный день, после очередных побоев супруга, Берта решила, что с нее достаточно, решила, что больше никто и никогда бить и унижать ее не будет. Ей захотелось обрести силу, настоящую независимость, и… говорили, что она преследовала еще некие более глобальные цели, которые в детстве ей завещала ее собственная мать. Однако о сути этих целей история умалчивала, каждый из рассказчиков придумывал тут что-то свое, невероятное и жуткое… Но основная линия истории оставалась неизменна: вечером того дня Берта отправилась на кладбище, отрыла кости своей матери и провела над ними особый обряд, посредством которого призвала в этот мир какого-то через чур сильного демона, ну и взмолилась ему, чтобы тот ей силу даровал. А демон и говорит – сила так сила, да только без жертвы не обойдешься. Коль хочешь силу получить, ты должна лишиться самого дорогого, что у тебя есть… Тогда Берта и убила сына, голову ему отрезала. А после, наутро, когда пришли люди к ней в дом, она, якобы, на скамье голая да вся в крови сидела, и отрезанную голову сына на коленях держала, поглаживала ее по волосам и шептала что-то. А муж Берты с тех самых пор пропал куда-то… Дочери же Берты обе умерли в возрасте двадцати трех лет, и все что успели после себя оставить, так это собственных дочерей: Изольду и Беатрис, которых Берта тут же взяла под свою опеку…

Ну а Патрисия… Патрисия была просто подругой внучек Берты. Дружила она с ними с раннего детства, и естественно нахваталась от них всяких ведьмовских штук… Многим навредила, многим помогла в Рэгдолле, а потом пропала, и сын ее стал словно бы настоящим живым мертвецом.

“Жаль парня, жаль… Слишком тяжело он пропажу своей матери воспринял.” Так говорили жители Рэгдолла, и качали головами…

Действительно, возможно, что именно пропажа матери повлияла на мальчика подобным образом, превратив его в бледную тень. Патрисия исчезла, когда тому было всего десять. Впрочем, тогда, в 1993 году, исчезли многие. Ведь в тот год, в одну из сумрачных осенних суббот, впервые явился Туман… Никто точно не мог сказать, что же это на самом деле такое. Однако, Туман начал накатывать на Рэгдолл с завидной регулярностью каждую последующую субботу, и так продолжалось вот уже целых четыре года. Да и не только на Рэгдолл… Солидный кусок страны оказался, в некоторой степени, отрезан от прочего мира, и даже огорожен колючей проволокой. Несколько десятков городов и более сотни маленьких поселений оказались в зоне “Черной степи.” Конечно же, военные и правительство именовали это место просто “аномальной зоной”, но вот обычные люди прозвали по-другому – Черная степь. Все потому, что данная зона и в самом деле представляла собой обширный степной регион, на юге граничащий с морем…

В данном регионе продолжала существовать своя инфраструктура, но по большей части она была автономной и почти не зависела от внешнего мира, об этом позаботились власти и военные. Вне того времени, когда приходил зловещий туман, в Черной степи своим чередом протекала почти что обычная спокойная жизнь. Но… Никто из внешнего мира не мог въехать туда без особого разрешения, и точно так же, без такого же особого разрешения никто из местных жителей не мог выехать…

Неизменно, суббота всегда приносила с собой туман. Он, грязно-серой, непроницаемой стеной, накатывал утром с востока, и ближе к полудню уходил на запад. Это время – суббота, первая половина дня – было прозвано всеми жителями Черной степи Временем Тумана. Во Время Тумана никто не рисковал покидать своих домов, все страшились, и имели на это вполне веские основания…

Туман, явившийся однажды осенью, после небольшого, но вполне ощутимого загадочного землетрясения, искалечил судьбы тысяч людей, и образовал на теле страны огромную язву под названием “Черная степь”. Искалечил он и судьбу мальчика, впоследствии получившего прозвище “Призрак”.

***

В год, когда Призраку исполнилось четырнадцать, его сестре, которую звали Алисой, исполнилось девять. Иногда, Алиса его жутко раздражала, однако не любить ее он не мог. Он искренне любил ее смех, ее беззаботное веселье, и даже вредность, которая, впрочем, проявлялась довольно редко. А еще он любил ее глаза, постоянно широко раскрытые, небесно-голубые… Она была тем единственным светом, который мог рассеять туманную серость поглотившую его жизнь. Иногда ему казалось, что Алиса – это самое настоящее чудо. Возможно, что так оно и было… Он страшился во Время Тумана подходить к окну, а Алиса не боялась. Она всегда садилась у подоконника и сквозь грязное стекло изучала серый морок. Ей, как будто, было совсем не страшно. Она смотрела туда своими голубыми глазами, хмуря брови, словно глубоком раздумье. В такие дни, Призрак, обычно сидя в отцовском кресле, читал книги, книги о невероятных приключениях смелых людей, о настоящих героях, которым страх был неведом. Когда-нибудь, думал Призрак, он станет таким же, как они – истинным героем, не страшащимся ничего.

Иногда, он вспоминал лицо своей матери, точнее пытался вспоминать, ведь чем больше проходило времени, тем сильнее черты этого лица размывались в его сознании. Размывались, и будто бы скрывались туманом, очень похожим на тот, который каждую субботу появлялся за окном. В реальности маму поглотил туман, и теперь в сознании Призрака также поглощал. Он очень боялся этого. Он боялся, что забудет ее улыбку, ее запах, нежное прикосновение ее рук, и самое главное – глаза, которые были такими же голубыми, как и у Алисы. Помнила ли Алиса мать? Воскрешала ли в сознании это все? Ведь она была совсем крохой четыре года назад… Да, она была крохой, но всегда смеялась взахлеб, когда мама играла с ней. И больше никто не мог ее так рассмешить, даже отец. А ведь четыре года назад он был совсем другим человеком. Сейчас же…

Каждый раз, когда наступало Время Тумана, отец напивался, и засыпал в гостиной на диване. С тех самых пор, как проклятый туман поглотил его жену, он не мог в это время оставаться трезвым. Кто знает, насколько ему было больно и страшно? Призрак мог лишь догадываться об этом и предполагать, неумело примеряя на него свои детские эмоции…

Иногда у Призрака мелькала мысль, что отец его живет в круговороте страха, боли, опьянения и отчаяния. Скорее всего, так оно и было, и самое жуткое заключалось в том, что в Черной степи в таком вот отвратительном круговороте существовали многие…

***

В очередную субботу, когда пришел туман, отец, как всегда, напился, и лежал на диване, словно мертвый. Электричество, как обычно в это время, отключили, и в доме было сумрачно и холодно. Алиса, ежась, сидела у окна. Она дрожала, и Призрак дал ей свой серый плед. Тогда она завернулась в него, и сделалась похожей на мышь. Призрак рассмеялся и сказал ей об этом. Алиса тоже посмеялась, но потом лицо ее вновь стало задумчивым, и она отвернулась к окну. Призрак же, ушел в другой конец комнаты, и принялся за книгу…

Часы на стене тихонько тикали…

– Мама… – Внезапно произнесла Алиса, сначала очень тихо, а потом воскликнула уже громко и взволнованно. – Мама! Там мама!

Призрак поднял взор от книги. В этот момент дрожь пробрала и его. Алиса, сбросив с себя плед, выпрямившись стояла у окна. Призрак видел, как тоненькие пальцы ее напряженно впились в подоконник.

– Там мама. – Повторила она, даже не смотря на своего брата. – Мама улыбается! Она зовет нас…

Тут Алиса, наконец, обернулась. Ее глаза были широко раскрыты и полны радостного возбуждения.

– На улице мама! – Вымолвила она радостно. – Посмотри, если не веришь. Она помахала мне рукой. И, красивая такая. Я сначала не поверила. Разве наша мама была такой красивой? А потом вдруг вспомнила… Да, была! Я столько вспомнила, когда увидела ее…

Глаза Алисы наполнились влагой. А у Призрака, внезапно, словно бы язык отнялся. Он ничего не мог сказать, не мог даже пошевелиться. Вот тут-то и случилось ужасное. Сестра взирала на него мокрыми взволнованными глазами еще несколько секунд, а потом сорвалась с места и выбежала из комнаты. В следующее мгновение Призрак услышал, как хлопнула входная дверь…

Он медленно поднялся с кресла и подошел к окну. Ноги его были будто бы ватными, сердце в хилой груди стучало глухо и быстро. Возле окна было намного холоднее, чем в кресле… Он посмотрел на улицу, но кроме зловещей непроницаемой пелены не увидел ничего. Весь мир словно бы исчез. Дома, деревья… Все пропало. Но… Теперь, где-то там была Алиса. Внезапно, Призрак осознал весь ужас ситуации, и внутренности его скрутило жестоким ледяным спазмом. Нельзя покидать дом во Время Тумана! Что же наделала сестра! Что же…

Он кинулся прочь из комнаты… Отец лежал на диване, и разило от него просто ужасно. Призрак подбежал к нему и принялся трясти.

– Папа! – Закричал мальчик. – Она на улице! Я не удержал ее, и она выбежала… Папа.

Но отец лишь промычал нечто невнятное, после перевернулся на другой бок и громко захрапел. Тут Призрак понял, что помощи от него ему не дождаться.

В углах гостиной копились тени… Что же делать?! Призрак сел на корточки и разрыдался. Отчаяние и страх переполняли его… И все-таки, что же делать?! Так вопрошал он у самого себя раз за разом, и с каждой секундой все более отчетливо понимал, что нужно делать. Нужно отвергнуть отчаяние и преодолеть страх. Он упустил свою сестру, и теперь должен отправиться вслед за ней в объятия тумана, и вернуть ее. Только так, и никак иначе. Зря он что ли читал все эти книги о героях, и мечтал стать таким же, как они? Вот и пришло время. Быть может, слишком быстро и неожиданно, но, наверное, в жизни по-другому и не бывает…

Туман не щадит никого. Четыре года назад он отнял у Призрака мать, и теперь мальчик не собирался отдавать ему сестру… Они обе сейчас стояли перед его внутренним взором, и лазурь их глаз безумно напоминала весеннее небо…

***

На одной из улиц, в северном районе Рэгдолла, стоял небольшой, одноэтажный, каменный домик, окруженный внушительных размеров садом. Четыре года назад, без сомнения, сад, как и домик, были красивы и опрятны, сейчас же деревья в саду разрослись и видно было, что за ними давно никто не ухаживал, дом выглядел обшарпанным, грязным и каким-то заброшенным, хотя заброшен вовсе не был… То был дом Призрака, его отца и сестры…

Обычно весной, в саду вокруг дома, среди буйно разросшейся травы росло много одуванчиков. Одуванчики выныривали из моря сочной зелени и качали на ветру своими головками. Множество ярких точек на зеленом. Это было лучшее зрелище в мире. Алиса любила плести венки из одуванчиков, и постоянно надевала их себе и своему брату на голову. Ей они удивительно шли, а вот насчет себя Призрак не был уверен…

Сейчас, в саду не было ни одуванчиков, ни травы. Была лишь рыхлая влажная земля, усыпанная гниющими останками листьев, да темные стволы деревьев, внезапно выныривающие из тумана… Этот туман уже почти не пугал Призрака, он лишь совсем немного щипал ему ноздри и оставлял во рту странный металлический привкус.

Призрак звал сестру. Долго кричал, что было сил, пока горло его не начало болеть. Но ответом ему была лишь удушающая тишина. Туман поглощал все звуки, делая мир вокруг не только невидимым, но и немым.

Вдруг, кое-что заставило Призрака остановиться. На одной из корявых ветвей ближайшего к нему дерева, смутно выступающей из серой мглы, он увидел нечто, сначала показавшееся ему грязной тряпкой. Однако, приблизившись к дереву еще на пару шагов, он смог различить, что то вовсе не тряпка, а кукла. Кукла представляла из себя маленького улыбающегося светловолосого мальчика, очень худого, одетого во все темно-серое и… Внезапно Призрак со страхом и одновременно с недоверчивым любопытством узнал в кукле себя… Сомнения постепенно отпадали. Это был точно он! Кукольный Призрак, подвешенный за две красных веревочки, висел на ветке. И у кукольного Призрака отсутствовала правая рука. Эту руку, словно бы кто-то вырвал с лохмотьями, и в месте разрыва во все стороны торчали куски ткани, нитки, и вата…

Призрак из плоти и крови еще примерно минуту смотрел на себя кукольного, потом решительно отвернулся и зашагал дальше по саду. Не время сейчас медлить. Чего только не может привидеться в проклятом тумане… К тому же, если кукла действительно реальна, то с ней можно разобраться и после. Сейчас же, перво-наперво, следует думать о том, как отыскать сестру…

Сад, по которому мальчик брел, казался ему бесконечным. На кончиках темных листьев, оставшихся на деревьях, крупными каплями копилась влага… Наконец, он приблизился к небольшой деревянной калитке, что была распахнута настежь. Это показалось ему ярким свидетельством того, что Алиса была здесь. Тогда он снова позвал ее, но, как и раньше, ответа не получил.

Покинув сад, Призрак оказался в мире серой пустоты. Здесь, под ногами чаще всего была грязь, иногда испещренный трещинами асфальт, очень редко – гравий. Временами, пустота материализовывала из себя угрюмые стены со слепыми окнами, порой тонкие, и, казалось, вот-вот готовые переломиться фонарные столбы…

Призрак не переставал звать сестру. Он отчаянно пытался пробиться сквозь серое безмолвие. Он трижды проклял Время Тумана и себя самого, но не терял надежды. Ведь в книгах, которые он читал долгими сумрачными часами, говорилось, что тот, кто потерял надежду – заранее проиграл, и сам себя низвергает в голодную тьму, что всегда готова поглотить любого отчаявшегося… Однако, что-то подсказывало ему, что если он не сможет отыскать Алису до того времени, как туман уйдет, то больше не увидит ее никогда…

Призрак вздрогнул и остановился, когда перед ним из тумана соткался человек. Этот человек был довольно высок, худощав, и стоял на месте бездвижно, словно облаченное в военную форму нелепое и жуткое изваяние. Лицо человека скрывал противогаз, глаз нельзя было разглядеть за круглыми мутными стеклами. Он тихонько дышал, и смотрел вроде бы на мальчика, но точно нельзя было утверждать этого… Призрак уже видел раньше людей подобных ему. Их было достаточно в Рэгдолле, особенно в последние четыре года. И когда тумана не было, они ходили по улицам без противогазов, всегда угрюмые, с осунувшимися лицами, но безобидные. По крайне мере, Призрак никогда не видел, чтобы они причиняли кому бы то ни было вред.

Военные… Они вечно спешили куда-то. Вечно были чем-то озабочены. Отец всегда относился к ним с легким неодобрением, и в то же время с каплей пренебрежительного уважения, а Алиса откровенно боялась. Но сейчас… вдруг человек этот сможет помочь?

– Здравствуйте. – Произнес Призрак, не отрывая взора от круглых стекол, за которыми прятались глаза военного. – Помогите мне. Моя сестра затерялась в этом тумане. Вы не видели ее? Ей всего восемь…

Человек молчал, лишь задышал громче и тяжелее. Мембрана его противогаза холодно поблескивала… Тут только Призрак заметил, что при военном нет никакого оружия. Хотя военные, обычно всегда были при оружии. Да и форма его была грязной и изорванной, во многих местах покрытой бурыми пятнами… Внезапно, он начал поднимать правую руку вверх, но потом рука эта вдруг судорожно дернулась и замерла, после чего плавно опустившись, безвольно обвисла. Сначала, Призрак не понял, что означало это движение. А потом до него все же дошло. Военный хотел снять с плеча автомат, но автомата не было. И теперь…

Призрак невольно отступил на шаг назад. Военный еще несколько секунд простоял перед ним, а потом, медленно развернувшись, зашагал прочь, и очень быстро исчез в тумане. Призрак смотрел ему вслед, и по внутренностям его блуждал едкий холод, порожденный вновь пробудившимся страхом.

Мальчик вновь начал неосознанно задавать себе вопрос за вопросом. Эти вопросы возникали в глубине его сознания сами собой, и неизбежно всплывали на поверхность. Кем был этот воин, навсегда лишенный победы? Насколько он был жив и насколько мертв? Быть может, ему и его товарищам Время Тумана оказалось не по плечу?

***

Призрак продолжал пробираться сквозь туман. Он брел сквозь холодное беззвучие, сквозь мокрую непонятную реальность. “Где я?” временами думал он. “Все еще в Рэгдолле?” или провалился куда-то, незаметно для самого себя затерялся в другом измерении. Если так, то мир вокруг больше всего походил на мир, в котором могли бы обитать привидения…

Призрак попал в мир призраков. Туман стелился перед ним, совершенно внезапно выплевывая из себя разного рода объекты: чахлый куст с мелкими черными ягодами, поломанный стул, стоящий на обочине дороги, обшарпанный красный автомобиль, несколько пустых пивных банок… Все это было в некоторой степени знакомо Призраку, он видел это ранее, но сейчас казалось каким-то неправильным и непривычным. Все эти объекты словно были корявыми братьями-близнецами точно таких же объектов, существовавших вне тумана…

Голова показалась неожиданно. Она, качаясь из стороны в сторону на длинной белой шее, вдруг выплыла из серой влажности. Женская голова с растрепанными темными волосами.

Призрак остановился как вкопанный, уставившись в мутно-белые глаза головы.

– Мальчик. – Прошипела голова.

Призрак попятился. “Где же тело?” думал он. “Почему я не вижу тела?!” Эта мысль чуть не довела его до паники. Бледная голова плыла на него, шепча:

– Мальчик… Здесь? Мальчик… Почему?

Шипение, будто множество змей, или словно помехи в телевизоре, или, как то и другое одновременно.

Призраку хотелось зажать ужи и закрыть глаза, но вряд ли бы это помогло. Шипение словно пробиралось ему в мозг, в самые глубины, болезненно заполняя все пространство внутри черепа…

На лице головы, во рту желтели острые зубы, а под белесыми глазами залегли глубокие темные круги. А тело… Внезапно Призрак осознал, что тело может быть где угодно. Оно может быть и сбоку, и спереди, и даже за его спиной. Шея невообразимо вытягивается, а тело само по себе.

– Мальчик… Ш-ш-ш… – Продолжала шипеть голова, приближаясь.

Бежать! Но убежишь ли от такого?

Однако, как только Призрак собрался бежать, вокруг головы, в тумане, возникло нечто. Шевелящийся ореол каких-то нитей, красных, белых, черных… Нити вплелись в темные волосы головы, начали хищно оплетать лицо и часть длинной белой шеи. Нити тянулись откуда-то из тумана, и спустя несколько мгновений сильным рывком уволокли явно сопротивляющуюся шипящую голову в глубины беспросветной серости.

Призрак вновь оказался в тишине, наедине с самим собой, и своим собственным гулко бьющимся сердцем.

“Дальше!” вдруг свечой вспыхнула мысль у него в сознании. Надо идти дальше. А если сестра повстречалась с этой головой? Или еще с кем похуже… И что это были за нити, уволокшие голову? Какие ужасы таит в себе этот сумеречный мир?

Мальчик судорожно выдохнул, а потом опять вдохнул туман…

***

Туман…

Туман злостным ядом отравлял каждый кусочек пространства вокруг Призрака. Мальчик, чувствуя едва уловимую боль в горле, проглотил вязкую слюну. Во рту царствовал все тот же металлический привкус, и ноздри по-прежнему щипало. Но с немалым беспокойством Призрак вдруг обнаружил, что ко всему этому прибавилось еще кое-что: ему стало сложнее дышать…

Внезапная мысль мелькнула в голове: “Чтобы выжить в этом мире, нужно быть мертвым.” Мысль мелькнула и унеслась, а Призрак побрел по улице дальше. По ходу движения он еще крикнул несколько раз, призывая сестру, но ответа, конечно же, не дождался. Дальше он шел в тишине, потому что понял, что кричать больше не сможет. Похоже, туман был не просто туманом. С каждой минутой Призрак осознавал все яснее – туман медленно разрушает его. Это понимание едва не заставило повернуть мальчика обратно к дому. Однако, мысли о сестре гнали его вперед, подпитывая отчаянной храбростью…

И даже, внезапно возникший неизвестно откуда, довольно громкий звон, почти не напугал его. Казалось, что сам туман завибрировал и задрожал звеня. Этот жуткий, неизвестного происхождения звон, заполнил все пространство вокруг, каждую мельчайшую холодную каплю, каждый миллиметр отравленного воздуха. А потом, вокруг постепенно начало становиться светлее, и сквозь занавес тумана Призрак увидел смутный белесый силуэт, будто бы половинку полумесяца, поднимающуюся все выше и выше… Половина полумесяца сияла сквозь туман, но была еще вторая половина, которую Призрак заприметил не сразу – черная… Чернота полумесяца пробивалась сквозь туман так же, как и свет, словно бы чернота тоже была сиянием, но темным…

Призрак завороженно смотрел на черно-белый полумесяц, пока тот, поднявшись до самой высшей точки, внезапно не ухнул вниз. В это же мгновение исчез и звон… Едва звон прекратился, Призрак двинулся вперед. Путь его продолжался…

Вскоре, где-то совсем рядом пронесся поезд. Призрак не видел его, но слышал… Этот почти колдовской звук, когда тяжелые колеса грохочут по рельсам… Невидимый поезд пролетел мимо, и песня его прогремела в густом тумане. А от ветра, что поезд этот принес с собой, затрепетали волосы на голове мальчика…

Призрак был безумно рад поезду, но не мог вспомнить, чтобы через Рэгдолл проходила какая-нибудь железнодорожная ветка. Обычно, поезда грохотали вдалеке, на юге… Сеть железных дорог проходила в нескольких километрах от городка.

Но вот радостный грохот утих, туман сгустился, и в сердце Призрака вновь поселились страх и тоска. Он любил слушать как поют поезда, всегда любил…

Мальчик внимательно рассматривал дорогу под ногами, и иногда ему казалось, что он знает куда идет, а иногда нет. Сейчас, он ни в чем не мог быть уверен. Туман поглотил почти все. А то, что не смог поглотить, странным образом преобразил. В определенные моменты, на долю секунды, Призраку начинало видеться, что трещины на асфальте извиваются словно живые, будто бы маленькие черные змеи. Но каждый раз, такое наваждение очень быстро проходило, поэтому скоро он привык, и почти не обращал на это внимания…

***

Откуда берется страх? Почти всегда, даже появляясь внезапно, он прорастает из глубины. Страх живет внутри нас, плавает по венам вместе с кровью, будто бы какая-то болезнь, и в определенный момент он всегда готов поджечь эту кровь, перерастая в ужас…

Призрак, в последнее время, частенько задумывался о сути и причинах своего страха. И также размышлял о том, можно ли побороть его. Он пришел к логичному выводу, что истребить проросшие семена страха возможно лишь помня о том, кем они были посеяны... Но, как оказалось, даже имея это знание, извлечь из себя страх совсем непросто.

К примеру – он боялся собак, и даже знал, что послужило тому причиной…

Несколько лет назад, когда в один из осенних дней, Призрак, как обычно – самыми окольными путями, возвращался домой из школы, дорогу ему преградил крупный рыжий пес.

Призрак отлично знал этого пса, и можно сказать, даже в некоторой степени был дружен с ним, ведь тот частенько сопровождал мальчика во время его долгих сумрачных прогулок. Именно поэтому Призрак совсем не испугался, и даже обрадовался тогда своему “другу”.

Однако, пес словно лишился разума… Он стоял посреди дороги злобно рыча, а из пасти его на землю стекала слюна… Когда “друг” кинулся на него и вцепился зубами ему в ногу, Призраку пришлось осознать всю серьезность ситуации. Сначала мальчик закричал, а после заплакал. Но околицы Рэгдолла были безлюдны. За это Призрак их так и любил, и это же сыграло с ним злую шутку…

Через несколько дней пса пристрелили, но как оказалось, он вовсе не был бешенным, просто тогда почему-то увидел в Призраке врага. Прежде чем отпустить мальчика, он значительно потрепал его ногу и едва не перегрыз ахиллово сухожилие. Нога со временем зажила, но семена страха были посеяны и искоренить их Призрак не мог никаким образом, даже пытаясь сделать это сознательно. Он не мог заставить себя перестать бояться собак и не доверял им, какими бы милыми и безобидными они не казались…

Он вспомнил о своем страхе, когда, пробираясь сквозь туман, услышал слева от себя быстро приближающееся многоголосое рычание. Рычание перемежалось обрывистым лаем, и иногда, каким-то злобным повизгиванием. Призрак едва успел обернуться на звук, и тут же из тумана появились стремительные темные силуэты. То были собаки… Много собак, целая стая… И все они бежали куда-то мимо мальчика.

Если бы он даже и захотел сдвинуться с места, то все равно не смог бы. Страх буквально парализовал его. Необоримый, пылающий в венах страх. Каждое мгновение он с трепетом ожидал укуса. Но темный рычащий поток возникал из тумана, и обтекая Призрака, в нем же и исчезал…

Может, Призраку показалось так из-за тумана, но у всех собак шерсть была одинакового цвета – черная. И еще… Псы эти, были совсем как тот солдат – потрепанными, будто после какой-нибудь страшной битвы…

Когда темный поток иссяк, и последняя собака была поглощена туманом, Призрак, наконец смог разжать кулаки. Все в нем трепетало, стук пульса в висках оглушал… Призрак неожиданно понял, что иногда страх просто невозможно побороть, и остается действовать лишь вопреки ему… Но как действовать, когда ноги больше не держат тебя?

И действительно, внезапно он ощутил слабость в ногах, упал на колени, и принялся тупо смотреть на асфальт. Черные змеи трещин переплетались меж собой. Неужто? Неужто туман победил его? Нет… Еще нет. Нужно просто отдышаться и успокоиться. Тогда обязательно станет легче…

Призрак закрыл глаза и попытался представить, будто бы он в саду возле своего дома, и что вокруг сладко-сладко пахнет весной, а сестра надевает венок из одуванчиков на его голову. Вообразить все это получилось неожиданно легко. С ошеломительной яркостью расцвели одуванчики за закрытыми веками. Призрак услышал смех сестры, почувствовал прикосновение ее пальцев к своему лбу. Как странно. И немного страшно… Он открыл глаза. Вокруг по-прежнему был туман, и Алиса находилась где-то в этом тумане, но безумно далеко от своего брата…

– Сынок! – Вдруг услышал мальчик голос, который тут же узнал. – Сын! Господи боже! Я, наконец, нашел тебя…

Призрак немедленно повернул голову в сторону голоса и увидел приближающегося отца. До этого, в проклятом тумане, ему все казалось нереальным, но отец сейчас выглядел удивительно настоящим. Настолько настоящим, что Призрак тут же поверил в его существование. Отец точно не был болезненным видением… Он уже был совсем не пьян, он пришел, чтобы вместе со своим сыном пройти сквозь морок, и помочь отыскать Алису… По-другому и быть не могло.

Ощущая приближение слез, Призрак неловко попытался подняться на ноги.

– Я не хотел этого, пап… – Бормотал он, отчаянно стараясь не заплакать. – Я просто не успел удержать ее… Но теперь-то мы точно ее отыщем. Она не пропадет, как мама. Мы найдем ее.

– Я уже нашел ее. – Проговорил отец, помогая Призраку встать. – Нашел, и отвел домой.

– Действительно? – Тут же пузырь напряжения внутри Призрака лопнул, и мальчик ощутил просто невероятное облегчение, и тут уж не смог сдержать слез.

– Действительно. – Подтвердил отец. – Твоя сестра в безопасности. Ты думал, я позволю кому-то из вас умереть?

Призрак не нашелся, что ответить.

– Ну, пойдем домой. – Отец взял сына за руку, будто бы тот был совсем маленьким мальчиком.

– Пойдем. – Призрак улыбнулся и свободной рукой утер слезы. – Конечно пойдем!

И они пошли домой.

Глава 2

Настоящее (Рэгдолл, 2004 год)

Марк. 1

Туман приходил каждую субботу. Зловещий, и абсолютно непроглядный, он стеной надвигался с востока, и очень быстро укутывал весь Рэгдолл, скрывая от взоров людей утреннее небо… Обычно, туман держался до полудня, а после не рассеивался, но уходил точно такой же плотной стеной на запад…

Субботнее время, с утра до полудня, в Рэгдолле, да и во всей Черной степи, так и прозвали – Временем Тумана. Во Время Тумана никто из жителей городка своих домов покидать не смел. Все боялись, и не спроста… Семь лет назад, чуть в стороне от центральных улиц, были найдены тела сорока военных, буквально разорванные кем-то или чем-то на части. И в тот же день, ближе к вечеру, обнаружилась пропажа целой семьи – отца-одиночки, чья жена исчезла еще в первый год явления Тумана, и двух детей – четырнадцатилетнего замкнутого парня, которого в Рэгдолле все именовали Призраком, и его сестры, которую, кажется, звали Алисой.

Я знал их двоих, до того, как они исчезли. Ведь Алиса училась со мной в одном классе – голубоглазая девочка со светлыми волосами, всегда спокойная и очень часто задумчивая. А Призрак – его нелюдимость порой переходила все границы, и поэтому прозвище свое он вполне заслужил. Он был куда старше меня, но иногда вел себя совсем как меленький забитый ребенок, или же как ребенок, который уже давно умер, а ходит и существует лишь по инерции... Что ж, как бы то ни было, спустя семь лет, я даже толком не помнил их лиц, помнил лишь голубые глаза Алисы, потому что они были самой яркой деталью ее внешности. А еще я помнил, что говорили про мать этих двоих – женщину по имени Патрисия. Ходили слухи, что она якобы была ведьмой, также как старуха Берта со своими дочерьми. Верил ли я в ведьм? Возможно…

***

Наш с тетей дом стоял на восточной окраине Рэгдолла, и потому мы встречали туман первыми. Тетя у меня была доброй, но нервной. Любила ромашковый чай и превосходно пекла лимонные пироги. Роста она была невысокого. В этом году, когда мне исполнилось шестнадцать, я был выше ее уже почти на целую голову.

Тетя моя была очень одинокой. Кроме меня у нее никого в этом мире не было. Муж ее умер задолго до моего рождения, и потому видел я его лишь на фотографиях. Ее сестра – моя мать, ушла из этого мира, когда мне было четыре года. Тетя говорила, что они с отцом погибли в огне, когда в нашем старом доме случился пожар… У меня о том страшном дне осталось лишь одно единственное воспоминание, странное, будто сон. Быть может, то и был сон… В этом воспоминании совсем не было огня. Был лишь дым, черный дым, на который мне нельзя было смотреть… Я, совсем маленький, сидел на траве, под ярким солнцем, и родители были рядом. Они улыбались, и разговаривали о чем-то. Мать в сиреневом платье, и отец – высокий, худощавый, черноволосый. Они беседовали друг с другом и смеялись. А потом произошло что-то. Послышался странный треск, и краем глаза я увидел нечто черное. Смех родителей оборвался. Затем отец сказал мне: не смотри! Я послушался, и не смотрел. Но вскоре любопытство все же взяло вверх. Я поднял взор и увидел длинное двухэтажное здание, окутанное черным дымом. А потом вдруг я и сам оказался внутри этого здания. Здесь повсюду был черный дым. Дым вырывался из боковых комнат и заполнял длинный качающийся коридор. Внезапно, из этого дыма показались головы моих родителей… Головы вынырнули из дыма, и застыли передо мной, покачиваясь на длинных шеях… Их лица преобразились. Вокруг глаз появились темные круги, будто синяки от страшной усталости, зубы приобрели насыщенный желтый оттенок и заострились, волосы растрепались… Теперь это были какие-то чудовища, но не мои родители. А во всем был виноват я. Ведь мне нужно было всего-то не смотреть… Я не должен был смотреть на черный дым…

Однажды, я рассказал тете об этом воспоминании. Она-то, верно, думала, что я не помню ничего… И очень удивилась, даже испугалась, услышав мои слова.

– Длинные шеи? Желтые зубы? – Переспросила она, дрожащими руками моя чашку. – Это точно был сон, Марк. Просто… Ты действительно находился неподалеку от дома, когда начался пожар. А вот твои родители… Что ж… Часть этого воспоминания, должно быть – правда, а вот вторую часть твое сознание просто выдумало. У детей хорошая фантазия, и это нормально – видеть дурные сны, после чего-то плохого, что произошло с тобой в жизни. Но сны, это только лишь сны… Не стоит придавать им значения. Забудь о чудовищах с длинными шеями, и помни лучше своих родителей смеющимися. Отца – он и правда был очень высоким и красивым мужчиной, и мать в сиреневом платье. Вот что тебе нужно помнить, а не чудовищ…

Больше мы с тетей к этому разговору не возвращались. Но я прислушался к ее совету, и очень старался помнить своих родителей красивой молодой парой, а не чудищами с длинными шеями… Пусть чудовища остаются там, в длинном доме, в черном дыму, а родители пусть смеются под солнцем…

Когда я был чуть помладше, то частенько надоедал тете с вопросом, почему та не выйдет замуж во второй раз. Тетя постоянно отшучивалась, мол старая она уже, да и мало вокруг нормальных мужчин, одни лишь пьяницы да дураки. Первое, конечно же, было неправдой. Тете моей не было еще и сорока, и выглядела она очень даже неплохо – невысокая ростом, слегка полноватая, рыжеволосая, лицо круглое и симпатичное. А уж ее лимонные пироги, так и вообще были чудом из чудес. Она готовила по пирогу раз в неделю, и получались они у нее просто великолепные, как на вид, так и на вкус…

А вот насчет пьяниц и дураков… Их в нашем городке действительно было предостаточно. Причем, год от года, становилось все больше и больше. Может это проклятый туман так действовал на людей? Кто знает…

***

Вместе с очередной субботой, вновь явился туман. Я проснулся сегодня рано, и наблюдал, как он приближается с востока.

Во Время Тумана электричество отключали. Но тетя успела приготовить завтрак до того, как это произошло. Впрочем, завтрак был немудрен: рисовая каша с медом, пару яблок, кофе, и конечно-же несколько кусочков вчерашнего лимонного пирога.

Несмотря на туман, это утро все же было неплохим. Поедая пирог в полутемной кухне, и запивая его теплым кофе, я отчего-то чувствовал себя почти счастливым…

А вот тетя загрустила. Она даже к кофе своему не притронулась, просто сидела и смотрела на чашку невидящими глазами.

Иногда тетя бывала такой – печальной, отрешенной…

Находило это на нее внезапно, ни с того ни с сего. Такое, конечно происходило и в обычные дни, но во Время Тумана чаще всего. Она будто бы уходила куда-то глубоко внутрь себя и переживала некие, возможно, очень страшные и болезненные события раз за разом. Что виделось ей? Смерть мужа? А может быть что-то такое, о чем я даже не имел представления…

Впрочем, я знал, что делать в такие моменты. Нужно было просто говорить с ней, пока приступ отчаяния не пройдет. Разговором, я вытаскивал ее из мрачных глубин, возвращал в привычную реальность.

– Эй… Все в порядке? – Спросил я.

– Все хорошо. – Тетя устало улыбнулась. – Просто… Этот туман проклятый… Он в последнее время меня совсем из колеи выбивает. Не могу его видеть.

– Давай, я посуду помою. – Предложил я. – А ты иди отдохни.

– Нет. – Тетя покачала головой. – Тут уж я сама справлюсь. Кофе вот допью, посижу еще немного…

Не с того я начал разговор. Ох не с того… Нужно было все по-другому сделать.

Стрелки часов невозмутимо отсчитывали время. Скоро девять утра. Но проклятый туман уйдёт лишь к полудню. Вот бы он ушел сегодня, и не появлялся уже больше никогда… Вот было бы здорово!

А ведь были же времена, когда суббота была просто субботой, когда никто не ждал ее, копя в душе дурные предчувствия и страшась увидеть за окном зловещее марево. Я помнил те года, но очень смутно, они казались мне навсегда утерянным временем светлых грез…

– Мне сегодня такое снилось! – Сказал я, и не прогадал. Тетя подняла голову. Ее взор чуть ожил, наполнившись искрами живого интереса. Она всегда любила слушать мои сны, даже если они были абсолютно бредовыми. Она любила слушать мои сны, и просто обожала рассказывать свои…

– И что же тебе снилось? – Она отпила немного из чашки, после чего склонила голову на бок.

– Девушка.

– В самом деле? Красивая? И что же вы делали во сне с этой девушкой?

– Ну… Вроде красивая.

– Вроде? – Переспросила тетя.

– Я не помню ее лица, но помню, что во сне она мне показалась очень знакомой. Будто бы я ее уже видел где-то… Но… У меня нет знакомых девушек с такими волосами как у нее. Ее волосы были очень светлые, почти белые… но с красными кончиками. Она их будто в кровь окунула.

– Звучит жутко. – Прокомментировала тетя.

– Жутко… – Пришлось согласиться мне. – Во сне этом, я находился в очень странном месте. Оно походило на… на больничный двор, из которого не было никакого выхода. Этакий широкий каменный колодец. Лишь окна вокруг, да обшарпанные желтоватые стены. Может и была где-нибудь дверь, да только я ее не заметил… В том дворе росло несколько старых ореховых деревьев, но листья с них уже все облетели, и лишь голые ветви тянулись к небу. Кроме деревьев там был странный монумент, он стоял как раз по центру двора: взлетающий самолет, но почему-то в клетке, словно птица…

– Самолет, взлетающий в клетке… – Задумчиво проговорила тетя. – Действительно странно. Ну а что же девушка?

– Она смотрела на меня из окна. Просто смотрела, и больше ничего.

– Подожди-ка… – Тетя отпила еще немного кофе. – А как ты понял, что здание вокруг тебя – больница? Там где-то написано что ли было?

– Нет. Нигде ничего не было написано. – Вымолвил я, качая головой. – Однако, я просто знал это, словно бы кто-то вместо меня, расставил все мысли в моей голове. То здание действительно было чем-то вроде больницы. Больница, лечебница, клиника... Думаю, точнее всего будет говорить именно "клиника".

– Хм… – Тетя подперла кулаком подбородок. – Девчонка с жуткой прической, взлетающий в клетке самолет, кли-ни-ка… - Она произнесла это слово по слогам, внимательно смотря на меня.

– Бред, правда? – Я улыбнулся.

Тетя улыбнулась в ответ… Мы с ней невольно вздрогнули, когда за окном послышался приглушенный шум. Что-то стукнуло несколько раз о подоконник с той стороны, а потом заскреблось в оконную раму и замяукало. Тетя шумно выдохнула, после чего рассмеялась с явным облегчением.

– Всего лишь кот. – Она встала из-за стола и направилась к окну. – Я забыла впустить его утром.

– Может, не надо? – Я с беспокойством смотрел в сторону окна, где за стеклом действительно угадывался смутный силуэт кота. – Пусть посидит там, пока туман не уйдет. А потом мы впустим его…

– Эх Марк… – Тетя стояла рядом с окном, а кот беспокойно расхаживал по подоконнику туда-сюда. – Ты думаешь, одному тебе страшно? Ему ведь тоже, наверняка, не очень хочется находиться там… в объятиях этой… этой мерзости…

Все мое хорошее настроение очень быстро улетучивалось. Послевкусие кофе пропало, и во рту почему-то сделалось горько.

– Должно-быть… – Пробормотал я. – Только сделай это быстро.

Тетя повернула щеколду, и отворила окно ровно настолько, чтобы кот мог проскользнуть внутрь. И он действительно просочился сквозь образовавшийся проем очень быстро, и тут же принялся тереться о тетины запястья выпрашивая еду. Тетя, между тем, быстро закрыла окно, и тут же подхватила кота на руки.

– Проголодался, красавец? – Спросила она, разглядывая его мордочку. – Ну извини, что забыла о тебе утром… Сейчас накормлю.

Она спустила кота с рук, и тот незамедлительно направился к своей тарелке. Я безмолвно наблюдал за ним. Поджарый, с черной лоснящейся шерстью, хищными зелеными глазами, и огромными усищами, этот кот всегда проявлял симпатию лишь к тете, любил только ее, на меня же предпочитал попросту не обращать внимания. Обычно, он двигался грациозно, и будто бы даже с достоинством, но сегодня хромал на одну ногу… Я заметил это первым, потом тетя. Она всплеснула руками и воскликнула:

– Вот же бедняга! И смотри, Марк! У него левое ухо изорвано. Подрался что ли?

– Скорее всего. – Я лишь хмыкнул. – У этого подлеца всегда был скверный характер.

Кот взглянул на меня так, будто бы это именно я был виноват во всех его бедах. Я не удержался и скорчил ему рожу, и должно-быть очень удачно, ведь кот в ответ зашипел. Тетя, наблюдая за всем этим, рассмеялась.

– Вы ребята, определённо, стоите друг друга. – Вымолвила она сквозь смех.

Я встал со стула.

– Пойду ка я, пожалуй, к себе в комнату. Займусь чем-нибудь полезным.

– Иди конечно. – Тетя насыпала в миску корм. – У меня здесь есть компания.

Я вышел из кухни, и направился к себе в комнату. Плохое предчувствие не покидало меня. Оно угнездилось где-то внутри, и шевелилось отвратительно, будто нечто живое. Поднимаясь по лестнице на второй этаж, я ощущал его настолько, что мне даже сделалось дурно, а рис, кофе и пирог, начали проситься наружу… Проклятый туман. Это все из-за него. И еще кот этот, не нужно было его впускать…

Здесь, на лестнице, было очень сумрачно, и почему-то холодно… Я ежился, преодолевая ступеньку за ступенькой. Добравшись до своей комнаты, я завалился на кровать и принялся смотреть в потолок. Делать ничего не хотелось, хотелось просто лежать. Лежать и ждать, когда же, наконец, Время Тумана окончится.

***

Подоконник был неприятным на ощупь, холодным и влажным. На нижней части стекол, около рам, скапливался конденсат. Множество крохотных капель, что скатывались вниз, едва только я прикасался к ним…

Когда я отошел от окна, ладони мои тоже были влажными, и мне пришлось вытереть их о свитер.

Что надеялся увидеть я за окном? Я и сам не знал. Быть может, мне просто хотелось посмотреть на туман? Или я ждал чего-то? Ведь дурное предчувствие упрямо не покидало меня. Хоть я и старался не обращать на него внимания, но оно все еще было со мной.

Мерзкое ощущение… Я опять лег на кровать, думая, чем бы заняться. Если б электричество работало, я конечно, включил бы музыкальный центр, и послушал музыку. Музыка здорово помогает избавляться от дурных мыслей. Но электричество во Время Тумана всегда отключают. А нет электричества, нет и музыки…

Еще можно почитать… Но вот только книг у меня не так уж много, и почти все они зачитаны до дыр…. Хотя… Я встал с кровати, подошел к полке, и достал оттуда потрепанную книгу в мягкой обложке. Это была моя любимая, и перечитывать ее я готов был до бесконечности. В этой книге рассказывалось о судебном процессе над человеком, что был обвинен в преступлении, которого не совершал, а также о маленькой девочке и ее друзьях, которым пришлось наблюдать за всем этим… Книга была полна трогательных моментов, и местами заставляла задуматься. За это я ее и любил.

Я успел прочитать несколько глав, прежде чем до слуха моего донесся некий звук. Этот звук заставил меня отложить книгу, и сесть на кровати, напряженно прислушиваясь. Он вроде раздавался за окном… очень странный… Будто бы чье-то шипение, или скорее шум помех в телевизоре…

Я встал с кровати и подошел к окну. Ничего… Ничего не видать кроме тумана… Но звук никуда не пропал, он словно перемещался за стеклом, и звучал то откуда-то сверху, то откуда-то снизу, то справа, то слева…

Мне было страшно, и в то же время жутко любопытно. Я даже не ожидал от себя подобного любопытства. Это любопытство заставило меня подойти к окну почти вплотную… И тогда я увидел…

Они вынырнули из тумана, и предстали передо мной неожиданно четко… Две человеческие головы на невообразимо длинных извивающихся шеях. Туловищ я не видел, лишь только шеи, головы, и такие безумно знакомые лица… Это было совсем как в том воспоминании, только вокруг был не черный дым, а грязно-серый туман…

Я отшатнулся от окна, хотел закричать, но крик словно заморозился у меня в горле, превратившись в ледяной твердый ком. Я сглотнул этот ком, и молча уставился на своих родителей, которые переплетались шеями по ту сторону стекла. Словно завороженный смотрел я на темные круги под глазами, на желтые острые зубы и растрепанные волосы. Родители говорили мне что-то, точнее пытались сказать… Но слышал я лишь шипение.

Вот у матери изо рта потек черный дым, у отца тоже, и вскоре туман за окном почернел… Комната погрузилась во тьму. Но шипение не прекращалось… Неожиданно я понял, что кроме этого шипения слышу еще и голоса. Только вот шипение было где-то снаружи, а голоса прямо внутри моей головы… “Впусти нас!” – шептали голоса. “Впусти нас, сынок!”

Задыхаясь от ужаса, почти вслепую, я выбежал из комнаты и плотно закрыл за собой дверь. Пульс у меня в ушах грохотал так сильно, что кроме него я теперь ничего не слышал… Быть всего этого не может! Это какой-то бред! Невообразимый сон… Прислонившись к стене, я медленно сполз по ней на пол… Так и есть! Просто кошмар. А я сплю, вот и все дела…

Я попытался выровнять дыхание… Биение сердца постепенно утихомиривалось. А может, просто показалось? Привиделось. Минутная галлюцинация. Не более… Хотя… У меня ведь раньше не бывало галлюцинаций.

Через несколько минут я осмелился подойти к двери и заглянуть во внутрь комнаты. Там было тихо, а за окном я увидел всего лишь туман, и никаких страшных голов на длинных шеях. Неужто и вправду привиделось? Я прошел внутрь комнаты, осторожно приблизился к подоконнику… Ничего… Абсолютно ничего. Туман по-прежнему грязно-серый, и все такой же непроницаемый для глаза… Капельки конденсата, сливаясь меж собой, все также скатываются по стеклу вниз…

Тишина окружала меня. Тишина успокаивала. И с каждой секундой, в сознании моем, жуткие головы родителей становились все более призрачными и нереальными. Не было ничего! Возможно, я просто уснул за книгой на мгновение, а потом вскочил в полусне, еще не оправившись от видений… Возможно…

Женский крик пронзил тишину… Я отпрянул в ужасе от окна, и только потом сообразил, что крик доносится не с улицы, а с первого этажа, из кухни. Только-только успокоившееся сердце, вновь стало колотиться быстрей. Это ведь тетя кричала! Наверняка она. Больше некому… Крик оборвался внезапно, после чего тишина опять сомкнулась вокруг меня.

Я бросился из комнаты к лестнице. Быстро спустился по ступенькам. В голове моей, одна за другой возникали ужасные мысли. Предположения, одно страшнее другого…

В кухне я никого не обнаружил. Тетя куда-то пропала. Лишь кофе из опрокинутой чашки растекалось по столу темной лужей… Какое-то время я смотрел на эту лужу, словно загипнотизированный. Наблюдал за тем, как она неторопливо расширяется, захватывая все новые и новые области на клетчатой скатерти, как огибает тарелки, и запускает свои мокрые щупальца все дальше и дальше, неотвратимо приближаясь к краю стола…

Потом холод вернул меня к действительности… Сначала я не понял, почему в кухне так холодно, но потом увидел, что окно, то самое окно, через которое тетя давеча впускала кота, распахнуто настежь.

Во рту снова сделалось горько. Возможно, это от страха, а может от чего другого… Неважно! Я кинулся к окну, быстро закрыл его, и только потом обнаружил бумажку на подоконнике – обрывок тетрадного листа, очень старый, с почти стершимися клеточками… На нем большими неровными буквами было написано всего два слова, которые повергли меня чуть ли не в истерику:

НЕ СМОТРИ

Глава 3

Прошлое (Рэгдолл, 1997 год)

Призрак. 2

Пока Призрак с отцом возвращались домой, туман как будто сделался чуть реже. Теперь, неясные очертания домов, и силуэты деревьев, походящие на тени сказочных чудовищ, уже можно было различать на расстоянии около десяти метров.

Отец не отпускал его руки. Он шагал быстро и уверенно, но иногда как-то странно оглядывался на своего сына. Сначала, Призрак почти не обращал внимания на эти его взгляды. Разум мальчика целиком захватило ликование. Он чувствовал что-то вроде того, что ощущает человек, пробудившийся от дурного и мучительного сна, в котором все было потеряно… Еще бы! С Алисой все в порядке, она дома, в безопасности, цела и невредима. Чего же еще Призрак мог желать? Только лишь возвратиться домой, и взглянуть в ее глаза цвета весеннего неба…

Какое-то время отец молчал, потом заговорил:

– Я вовсе не сержусь на тебя.

– Правда?

– Правда. – Отец вновь посмотрел на Призрака странным взглядом, и улыбнулся уголками рта. – Вы же всего лишь дети… Но больше не делайте так. Хотя… – Он прервался на несколько секунд. – Больше вы и не сделаете… Теперь все изменится… Навсегда…

– Как это?

– А вот придем домой, и узнаешь…

Эйфория Призрака очень быстро начала улетучиваться. Почему же отец так смотрит на него? И эта улыбка… Отец никогда так не улыбался. Да и вообще, он улыбался очень редко после того, как мама пропала… И было еще что-то в этой улыбке… Что-то…

Внезапно, Призрак услышал звук бегущей воды.

– Мы почти дома. – Холодно вымолвил отец.

И вот, снова сгустился сумрак… Туман сделался плотнее, в нем прибавилось грязных красок… Он застыл, будто стеной, вокруг дома, который предстал перед Призраком неожиданно четко… Это точно был дом, принадлежащий его семье, его дом… Но сада больше не существовало. Теперь, все вокруг затопила какая-то черная вода, журчащая многочисленными ручейками, и темнеющая тут и там широкими лужами. Мальчик ощутил прикосновение этой воды к щиколоткам и содрогнулся…

Здесь повсюду ходили люди. Безликие и безмолвные, они выносили из дома вещи, и утаскивали их в туман.

– Что происходит? – Спросил Призрак у отца. Но отец не смотрел на него. Он смотрел на дом и улыбался. И тут, Призрак наконец осознал, что пугало его в этой улыбке… Зубы. Они были желтыми и заостренными. Мальчик попытался высвободить свою ладонь из отцовской кисти, и не смог. Тот держал крепко. Но отец ли это был? Ведь отец должен сейчас мертвецки пьяным спать в гостиной на диване…

Все происходило в ужасающей тишине, лишь вода тихонько шумела, безликие люди же, передвигались по ней почти бесшумно. Но вот, обвиняюще громко скрипнули ржавые петли. Дверь дома закрылась, а потом открылась вновь, и двое безликих вынесли на улицу носилки, на которых покоилось грузное тело, с ног до головы обмотанное грязными бинтами. Безликие прошли с носилками мимо Призрака и скрылись в тумане, Призрак же отчетливо учуял запах заставивший его вздрогнуть… Обычно, когда во Время Тумана отец, напиваясь засыпал на своем диване, вонь от него исходила невероятная… Эту вонь мальчик учуял и сейчас, когда безликие пронесли пред ним тело…

– Думаю, о том, что происходит, – Произнесло существо, притворившееся отцом. – тебе лучше всего расскажет кое-кто другой… А вот и она. Взгляни-ка…

Дверь вновь отворилась, и из темного проема показалась Алиса. Она, босая, медленно шла по черной воде, а за спиной ее…

– Мама… – Невольно вырвалось у Призрака.

За спиной сестры была мать… Прошло всего четыре года – срок, на самом деле, просто ничтожный, в особенности для детской психики, в которой все отпечатывается очень ярко. Именно поэтому Призрак тут же узнал ее. Туман пытался поглотить и разрушить в памяти эти нежные черты, но не разрушил… Мама была удивительно красивой. Настолько красивой, что на несколько мгновений Призрак даже поверил в то, что это действительно она…

Если бы только не ее улыбка… Мама улыбалась отвратительной желтой улыбкой. Ладони ее покоились на лице Алисы, закрывая той глаза… Потом ладони эти упали, и сестра увидела брата. Она помахала ему рукой и крикнула:

– Ты не поверил мне! Но посмотри теперь. Это же мама!

Призрак захотел ответить ей, что женщина за ее спиной, вовсе не ее мать, да и вообще, наверное, не человек, однако осекся… Что, если и сестра не настоящая?

Кисть отца вдруг сделалась податливой, и ладонь Призрака оказалась на свободе. Он мог бы убежать прямо сейчас. Но… Сестра шла к нему по черной воде. Она подходила все ближе, и он совершенно не знал, что ему делать… Вот она улыбнулась, и зубы ее оказались совершенно обычными, не острыми, и не отвратительно желтыми…

– Это мама. – Сказала Алиса. – Почему ты боишься? Я ведь вижу, что ты боишься…

Призрак отрицательно покачал головой, и Алиса нахмурилась.

– Почему ты не веришь? – Вопросила она даже как-то обиженно.

– Это не наши родители. – Призрак всматривался в ее голубые глаза. – Посмотри, что происходит вокруг!

– Мы переезжаем. – Алиса уже стояла совсем рядом. – Так сказал папа. Мы уедем далеко отсюда, туда, где не бывает тумана… Друзья папы помогают нам с вещами.

Призрак, на секунду, напряженно сцепил зубы. Может, это и вправду сестра? Но тогда, как же заставить ее поверить?

– У друзей отца, вроде бы, всегда были лица. Посмотри же… – Он вдруг уверился, что это действительно его сестра. Особенно сейчас, когда она стояла так близко… – Что за черная вода вокруг? И, как думаешь, кого эти люди вынесли на носилках только что? Подумай об этом… И… Ты видела улыбку своей матери? Разве у нашей матери была такая улыбка? Ты же помнишь ее… так же хорошо, как и я…

Алиса оглянулась на маму, и вдруг задрожала. Она испугалась, и что-то начала понимать, но все еще не верила.

– Послушай свою сестру, сын.

Рука отца легла Призраку на плечо. В это же мгновение мальчик почувствовал, что вода поднялась чуть выше щиколоток… Существо, притворявшееся матерью, положило ладонь на плечо Алисы… И тут Призрак понял, что действовать нужно решительно и быстро…

***

Должно быть, Алиса очнулась и наконец поверила своему брату в тот самый момент, когда он схватил ее за руку. Их ладони соприкоснулись, и не говоря ни слова Призрак потащил сестру к стене тумана, не обращая внимание на то, что ОНИ смотрели… Существо, притворявшееся отцом, существо, притворявшееся матерью… Они смотрели, улыбались желтыми улыбками, и, наверное, думали, что ничего у Призрака не получится, что Алиса, так и не сумев поверить ему, вырвется из его рук… Но Алиса все поняла, и даже смогла принять. Ведь она, на самом деле, была очень умной девочкой… Призрак отлично представлял, насколько сложно ей было сделать это. Но ведь и ему было сложно! Сложно и невыносимо больно, отказаться от несбыточной сладкой мечты, которая вдруг обратилась явью… Призрак видел, как в глазах Алисы умерла радость, и как глаза эти наполнились горестным пониманием, а потом ужасом, и наконец – горьким принятием…

Все безликие люди остановились. Призрак успел заметить, как один из них выронил из рук какую-то из его книг, и книга эта упала в черную воду с громким всплеском. Мальчик увидел это в коротком мгновении, прежде чем вместе с сестрой окунуться в грязный морок. Морок этот окутал их, и ноздри знакомо защипало, а слюна во рту вновь обрела привкус металла.

Они бежали сквозь туман, и Призрак ни на миг не отпускал руку сестры. Конечно, бежать таким образом было не очень удобно, но он ужасно страшился хоть как-то рассоединяться с Алисой в этой зловещей мгле… Многоголосый вой, прозвучавший за их спинами, дал понять, что чудовища бросились в погоню.

Призрак несся через туман, совершенно не разбирая дороги, и конечно, это ничем хорошим окончиться не могло. Асфальт сменился землей, а потом гравием. Через мгновение мальчик споткнулся о рельсы, и, увлекая за собой сестру, рухнул вниз. Тело его встретилось с темными деревянными шпалами. Боль смешалась с запахом креозота… Призраку всегда нравился этот запах, и он знал, что креозотом пропитывают шпалы, дабы они не гнили как можно дольше… Кто-то рассказывал ему об этом, отец, или давным-давно покойный дедушка…

Алиса упала на своего брата. Она плакала, и все бормотала:

– Это была не мама. С самого начала не она…

– Не она. – Согласился Призрак, вынимая из запястья крупную занозу.

– И отец, не отец. – Алиса громко всхлипнула. – Теперь я вообще не знаю, кто есть кто! – Она взглянула на брата с неожиданным испугом.

– А вдруг и ты, это не ты?!

Призрак, пытаясь не обращать внимания на боль, заполнившую его тело, обнял сестру и крепко прижал ее к себе.

– Я – это я, и ты – это ты. – Кровь, стекавшая по его запястью, пачкала одежду Алисы. – Ты же чувствуешь это сейчас! – Шептал Призрак. – Что мы с тобой настоящие! Чувствуешь?

– Чувствую. – Откликнулась Алиса. – Мы с тобой настоящие.

Топот множества ног был все ближе. Топот, и другие жуткие звуки, которые люди просто не способны издавать.

Мальчик прижал к себе сестру еще сильнее, оба напряженно всматривались в туман. И вот ОНИ начали появляться из серой пелены: отец, вовсе не бывший отцом, и мать не бывшая матерью, а за ними еще множество фигур, некоторые из которых были лишь отдаленно похожи на человеческие… Существа из тумана. Кем же они являлись на самом деле? Призрак боялся думать об этом, и не мог не думать…

Вибрация усилилась. Мелкие камешки гравия начали подпрыгивать вверх.

– Поезд… – Напомнила Алиса. Голос ее дрожал.

Поезд… Новая песнь вливалась в уши Призрака. Пело железо, пел гравий, и даже, казалось, сам воздух… Мальчик ухмыльнулся, поднимаясь на ноги. Лучшая песня в мире, без сомнения! Они с сестрой едва успели отпрыгнуть за пределы железнодорожной ветки, и тут же поезд, пронзая туман, отрезал их от толпы жутких существ… Поезд принес с собой сладкий ветер и надежду…

***

Они вновь побежали, так быстро, как только могли. Призрак не знал, куда бежит, но знал, что остановиться не имеет права… Теперь он был более внимательным, ведь не мог позволить себе упасть еще раз. Звук едущего поезда постепенно отдалялся. Этот звук становился все тише и тише, пока полностью не исчез. Призрак петлял по призрачным улицам, мимо мертвых фонарей и безразличных стен. Ноги его устали, а легкие жгло, несколько раз он даже отчаянно закашлялся, но движения не прекращал… Алиса, должно быть, чувствовала себя еще хуже, но вида не подавала.

Когда же кончится это проклятое Время Тумана? Так вопрошал Призрак у неба, которое не имел возможности сейчас увидеть. Когда же вообще все это кончится, и настанет покой и радость, и не будет больше страха? Неожиданно Призрак понял, что устал не только от бега, но и от страха… от страха, наверное, даже еще больше…

Из горла его, вместе с прерывистым дыханием, вырвались небольшие капельки крови… Он едва успел заметить их, но не успел обеспокоиться, ведь перед его взором неожиданно выросла настоящая живая стена…

Военные… Все в изорванной, грязной форме, и в противогазах. Все ужасно одинаковые и безмолвные.

Призраку невольно пришлось остановиться, и тут же его согнуло пополам в приступе кровавого кашля. Когда он, утираясь рукавом, поднял голову вверх, взгляд его глаз тут же встретился с круглыми стеклами противогаза, через которые на мальчика смотрел холодный сумрак… За спиною вновь послышался топот. Чудовища приближались, а герой внутри Призрака неумолимо умирал. Злость и печаль овладели его разумом одновременно… Люди в противогазах шумно дышали, их было так много… Но Призрак смотрел лишь на одного, которого неожиданно узнал. Этот военный почти не отличался от остальных, и все же… Он стоял во главе этого небольшого войска. Его Призрак первого увидел, когда некоторое время назад одиноко блуждал в тумане в поисках сестры. Тогда, он показался мальчику каким-то полумертвым, но сейчас Призрак понял, что мертв военный по-настоящему… И он, и его товарищи. Они проиграли какую-то страшную битву. Нечто умертвило их всех… Однако…

Мертвый воин коротко кивнул, и толпа расступилась, открыв проход для Призрака с Алисой. Мертвецы предоставляли брату с сестрой шанс уйти, шанс выжить…

– Спасибо… – Пробормотал Призрак увлекая Алису за собой, но никто из мертвых ему не ответил.

Когда военные остались позади, Призрак рискнул оглянуться, и ему тут же сделалось дурно от увиденного. Военные сошлись в яростной битве с безликими существами. Эта бойня проходила в ужасающем безмолвии. Лишь звуки рвущейся плоти раздавались в тумане. Во все стороны разлетались руки, ноги, головы и просто бесформенные куски мяса. Бордовые струи, взлетая в отравленный воздух, перекрещивались с черными струями. Черные струи – что это? Присмотревшись повнимательнее Призрак понял, что черной была кровь безликих, и еще ему показалось, что кровь эта шипит, будто бы исходит паром, и очень горяча…

Безликие рвали мертвецов голыми руками, мертвецы занимались тем же… Когда на асфальт перед Призраком, с весьма неприятным звуком, приземлилась чья-то, заляпанная красным и шипящим черным, кисть, он понял, что совсем не желает видеть исхода этой битвы, каким бы тот ни был…

Алиса коротко вскрикнула, и это стало для Призрака сигналом… Он уже не мог бежать, ведь под разрушающим воздействием тумана его организм ослабел, однако, он все еще способен был идти. И нужно было идти, уходить прямо сейчас отсюда и спрятаться где-нибудь, где никто бы не мог найти… Призрак молча потянул сестру за руку, и она повиновалась. Туман не желал расступаться перед ними… почти физически ощущалось его мягкое давление на грудь. Но брат с сестрой шли и шли, преодолевая это давление…

– Ты в порядке? – Спросил Призрак у Алисы.

– Да. – Ответила она. – Только вот дышать немного тяжело, и во рту какой-то странный привкус.

– Это ничего. Это от долгого бега. Думаю, нам надо спрятаться где-нибудь.

– А где?

– Постучимся в какой-нибудь дом… Хотя не думаю, что нам откроют. Но мы можем попробовать.

Призрак начинал понимать, что Алисе повезло больше. Кажется, туман не так сильно разрушил ее, как его. А значит, еще больше нужно спешить, ведь возможно, у нее еще есть время… Они стучались в дома, но как Призрак и предполагал, никто им не открывал. Он совсем не винил жителей Рэгдолла, ведь понимал, насколько им страшно… Оставалось лишь надеяться на то, что Время Тумана окончится раньше, чем они с сестрой умрут…

Так сложно противопоставить что-то безразличию и страху. Здесь могут помочь лишь терпение, вера и удача… Но Призрак засомневался в том, что удача на их с Алисой стороне, когда из тумана навстречу им, покачиваясь, выступил отец… Точнее жуткое существо, теперь лишь отдаленно напоминающее отца. Его вытянувшееся лицо было совершенно бескровным, один глаз полностью отсутствовал, и в глазнице, шипя, пузырилась черная масса. Второй глаз был на месте, но в нем Призрак узрел лишь туман…

Существо улыбнулось, обнажая острые желтые зубы. Из уголка его рта тоненькой струйкой стекала все та же черная шипящая жидкость. Правую руку существо подняло вверх, будто бы приветствуя детей, в левой оно держало оторванную голову в противогазе…

– Твои друзья снова проиграли! – Гортанно выкрикнуло существо, приближаясь качающейся походкой. – Я убил последнего. Впрочем, я и сам оказался последним среди своих… Но теперь это не важно, сынок. Мы ведь семья. Я сейчас возьму тебя с сестрой, и мы уедем отсюда далеко-далеко… В место, которое куда лучше этого.

Призрак лишь пятился, не в силах вымолвить и слова. Что можно противопоставить отчаянию и страху? Каким же образом, все эти герои в книгах, могли действовать так, как действовали? Ведь абсолютно невозможно перебороть страх, или смягчить боль отчаяния… Неужто, они совсем не боялись? Конечно боялись… Призрак выругался про себя, ведь все уже понял давным-давно… Настоящий герой делает то, что нужно, вопреки страху и отчаянию. А иногда ему даже приходится переступить через самого себя, втоптать себя в землю и заранее стать живым мертвецом. Совсем как те солдаты… Быть живым мертвецом. Как интересно, и правильно. Очевидно, последние крохи разума все же покидали Призрака…

– Я не позволю тебе забрать ее! – Проговорил он, пряча сестру за спину. – Ты не сможешь, пока я жив.

– Значит, ты уже мертв. – Прогудело существо.

– Я знаю. – Онемевшими губами ответил Призрак. – Я мертв.

В следующее мгновение существо кинулось на него. Призрак не ожидал от безликого такой скорости, и даже понять не успел, как оказался на земле… Он совершил один лишь короткий вдох, но за это время правая рука его оказалась полностью отделена от тела… Очень странно, но это не вызвало у Призрака почти никаких эмоций, он лишь удивился тому, что почти не чувствует боли. Лишь прохлада, показавшаяся ему даже немного приятной, распространялась от плеча на правую сторону груди. Совсем рядом он услыхал крик Алисы, исполненный горя и страха… Крик этот подбодрил Призрака, и так как безликий все еще нависал над ним, мальчик не придумал ничего лучше, как пальцами уцелевшей руки попытаться изъять из глазницы чудовища его единственный туманный глаз. Это оказалось довольно просто, намного проще, чем выкрутить лампочку… Существо взревело, а потом случилось нечто удивительное… Откуда-то справа на безликого наскочила рычащая тень, потом еще одна…

Это собаки, понял Призрак. Должно быть, та самая стая, которую он встретил в самом начале. Теперь же, он отчетливо слышал, как они рвали безликого на части. Здорово… Так ему и надо! Призрак попытался встать и тут же понял, что не может этого сделать. Холод от груди уже разошелся по всему телу, и он не давал мальчику даже двинуться, порождая смертельную слабость. Призрак казался себе очень маленьким и прозрачным, а перед глазами его был лишь туман, и вдруг ему подумалось, что он и сам превращается в туман, становится его частью, и когда туман этот уйдет на запад, то Призрак уйдет вместе с ним…

А где же боль? Эта мысль заставила его испугаться на секунду. Но страх очень быстро ушел. Наверное, он вытекал из тела вместе с кровью. Хорошо бы, если б боли не было до самого конца…

Вдруг из тумана, над Призраком соткалось лицо сестры.

– Ты настоящая? – Спросил он ее.

– Настоящая. – Алиса улыбнулась, потом заплакала, и наконец проговорила сквозь слезы: – И ты настоящий.

– А мне кажется, что нет. – Каждое слово давалось ему с трудом. – Ты знаешь, я, похоже, оправдываю свое прозвище. Ну знаешь, как меня все называли… Призрак… Я, похоже, становлюсь призраком… настоящим…

Алиса заплакала еще громче. А потом над ее головой Призрак увидел голубое небо. Это означало, что Время Тумана окончилось, и зловещая пелена уходила на запад… Небо было слишком ярким, чтобы смотреть на него, и мальчик опустил веки, но потом подумал, и вновь поднял их. Пусть ярко, но он хотел смотреть, ведь это небо напоминало ему глаза его матери, и глаза сестры… Пусть у него не было возможности предотвратить смерть первой, но он спас вторую. И как же это было здорово! Просто невероятно здорово… Мог ли он мечтать о большем счастье?

Ему теперь оставалось лишь надеяться, что с сестрой и дальше все будет хорошо. Ну конечно же будет! Ведь чудовища все побеждены… Быть может, и туман не явится больше… Кто знает… Кто знает… До следующей субботы еще так далеко…

Глава 4

Настоящее (Рэгдолл, 2004 год)

Алиса. 1

Линда помогла мне сбежать. Что же сделает с ней Григорович, когда узнает об этом? Хотя… Она ведь его дочка, и к тому же первый помощник во всех делах. Он ее не убьет, это точно. Но рассердится сильно, и скорее всего от дел своих отстранит. С другой стороны, он быть может и не узнает, что побег подстроила Линда. Не узнает, если никто не расскажет ему…

Я уходила, когда еще не рассвело, и попрощалась с Линдой как с сестрой. Она и была мне как сестра, все эти долгие семь лет… Она собрала для меня наплечный мешок, снабдила меня респиратором, который я должна была надеть, когда придет Туман, дала мне нож, фонарик, компас, и еще много других вещей, среди которых был пучок полыни… Она сказала, что полынь может пригодиться мне в дороге, ведь темные существа не переносят ее запаха… Темные существа… Да… Их стоит опасаться. Но еще больше стоит опасаться людей. Ведь людей обычной полынью не отгонишь…

Ориентируясь по компасу, я должна была идти на запад, мимом руин одного города – мертвого, к другому городку, все еще живому – Рэгдоллу, что семь лет назад был моим домом, где жила моя семья, из которой на этом свете осталась теперь лишь я…

Рэгдолл… как я мечтала вернутся туда, но чем взрослее становилась, тем чаще задавалась одним единственным вопросом. Зачем? Там не было никого, кто любил бы меня и кого я могла бы любить, а дом не дом без тех, кого ты любишь. Сейчас, я хотела просто покинуть Черную степь, и попасть в мир за колючей проволокой, в мир, где туман был просто туманом, опускался на землю без расписания, и не таил в себе смерти…

Но в Рэгдолл мне все же нужно было попасть, ведь там, по словам Линды, жила ее родная сестра, которая могла мне помочь на первых порах. Линда объяснила мне в какой части Рэгдолла и на какой улице ее сестра живет, а также назвала мне ее имя – Сара Кински. Что ж, надеюсь у меня получится отыскать эту Сару Кински.

Ох Линда! Милая сестрица Линда, как же я благодарна тебе, и как бы мне хотелось, чтобы с тобой все было хорошо, и чтобы когда-нибудь ты оказалась вместе со мной в мире за колючей проволокой…

Туман пришел, едва начало светать. И теперь, успешно миновав руины мертвого города, я шла меж поникших, тяжелых от росы трав, практически вслепую, ориентируясь лишь по компасу. В респираторе было сложно дышать, но Линда строго наказала мне ни за что не снимать его, пока Туман вокруг.

Туман… Он отнял у меня все семь лет назад. Он забрал моего брата, а отца с матерью превратил в каких-то чудовищ. Я боялась этого тумана, ненавидела его всей душой. Но по иронии судьбы именно туман сейчас помогал мне. Ведь моим преследователям тяжело будет отыскать меня в этой серой мгле. Но… Все равно надо быть очень осторожной. Ведь они наверняка уже взяли след. Как собаки…

Птица выпорхнула из травы прямо передо мной, произведя при этом невероятный шум, и здорово напугав меня. Я даже компас из рук выронила, и мне потом долго пришлось ползать на коленях в траве, ища его… Дурацкая птица, конечно же, была ни в чем не виновата, но на краткий миг я возненавидела ее. В последнее время это стало для меня обычным делом – ненавидеть кого-либо. Ведь если злиться, когда тебе очень страшно, то страх притупляется.

В итоге, компас все же был найден, и я отправилась дальше. Теперь от травы все ноги у меня были мокрые. Но это ничего… Плохо то, что ища компас, я потеряла много времени. И погоня… Теперь они намного ближе.

Семь лет назад мы с братом тоже убегали, от чудовищ, которые приняли облик наших родителей. У этих чудовищ были острые, желтые зубы, а в конце одно из них оторвало моему брату руку… Сейчас, за мной тоже гонятся чудовища. Пусть зубы у них совершенно обычные, не желтые, и не острые, но это чудовища. И если им удастся поймать меня… Ох, даже страшно подумать!

Компас в моей руке указывал путь. Как говорила Линда, компас этот не обычный. Любой другой не работал бы в тумане. Стрелка просто крутилась бы по кругу, как заведенная. Но этот компас, единственный в своем роде, принадлежал Григоровичу. А Линда, похоже, его стащила. Что ж, сделать ей это было проще простого… Я немного жалела, что не спросила ее, откуда у Григоровича такой компас. Было бы интересно узнать. Но сейчас уже все равно. Главное, что компас успешно ведет меня сквозь туман, к моему возможному спасению. А остальное теперь не важно.

Густая, намокшая трава затрудняла движение. Если б она была сухой, и не клонилась к земле, то доставала бы мне до пояса, и идти было бы куда легче… Я старалась двигаться так быстро, как только могла в этой траве, временами совсем забывая об осторожности.

Вдруг нога моя запнулась обо что-то, я потеряла равновесие и начала падать вперед. Я думала, что окунусь сейчас в траву, но трава неожиданно кончилась, и я кубарем покатилась вниз по склону. Закружились, быстро сменяя друг друга, земля и туман. Потом все смешалось перед моими глазами. Лицо стали хлестать ветви, одна из которых, толстая, обломанная и острая, разодрала мне одежду на боку и разорвала кожу под ней. От резкой боли я невольно вскрикнула…

В конце концов, я плюхнулась со всего маху в какую-то темную, густую жидкость, и лишь руки, своевременно выставленные вперед, помешали мне погрузиться в нее лицом. Впрочем, руки тут же начали увязать в отвратительной жиже, и я поспешила вытащить их на поверхность.

Мерзко… Больно… Ох, как же больно! Осторожно подцепив пальцами края изорванной одежды, я осмотрела бок. Хоть рана и выглядела жутко – длинная с неровными краями… но, похоже, была не слишком глубокой, да и кровоточила не то чтобы сильно... Что ж, мне повезло, что ветка задела мой бок вскользь, а не воткнулась в него. Вот была бы глупая смерть… Хорошо, что Линда, среди всего прочего, снабдила меня бинтами и антисептиком. Нужно перевязаться быстро, и продолжать путь.

Жижа засасывала ноги. Я попыталась выбраться из нее, осматриваясь между делом, и пытаясь понять, куда же занесла меня моя собственная неосторожность. Туман, конечно, не позволил мне увидеть много… Но, похоже, находилась я на дне оврага. Здесь почти не было травы, но зато росло несколько тощих деревьев, а между деревьями плотные пучки каких-то кустов. И деревья, и кусты, в основном все лепились по склонам оврага, дно же было заполнено непонятной черной жидкостью, очень густой, и… я даже через респиратор чувствовала, как ужасно она пахнет. Во многих местах, на поверхности этой жидкости плавали палки и прочий мусор… ну как плавали, просто лежали на ней, настолько она была густой. Овраг был длинным, и черная лента маленькой зловонной речки исчезала в тумане…

Я посмотрела на свои руки. Они были измазаны черным до самых локтей. Ужас какой! Как же я буду перевязывать рану такими грязными руками?! Конечно, в наплечном мешке есть вода, но это чтобы пить, и ее не так много… Уже сейчас меня мучает жажда, а что дальше будет – неизвестно. Поэтому тратить питьевую воду на мытье рук – не лучшая идея. Я вновь посмотрела на собственные ладони и содрогнулась от отвращения.

Внезапно, меня осенило. Можно ведь выбраться из оврага и вымыть руки в траве! В ней сейчас столько влаги, что хоть весь, с ног до головы, мойся…

Но осуществить задуманное мне не удалось. На дальнем краю оврага появился человек. Я застыла, всматриваясь в его силуэт. Черно-синяя военная форма, противогаз, автомат в руках, на правом рукаве нашивка – вышитая красными нитками на черном оскаленная собачья морда… Это один из них! Из псов Григоровича! Погоня все же настигла меня! Вслед за первым человеком начали появляться еще… Я упала на живот отползая к ближайшему кусту, и принялась считать их… Один… Два… Три… Четыре… Пять… Шесть… Кажется, всего шесть. Не так много. Но я-то всего одна!

Они вроде еще не увидели меня. Нужно просто отползать назад, тихо как мышка, пока туман не скроет меня. Главное опять в отвратительную жижу не свалиться. Так я и ползла, прячась за кустами, но вдруг земля подо мной осыпалась и ноги мои погрузились в жижу. Черт! Ну хорошо хоть я не ушла в нее с головой, да и шума почти не произвела…

В это время люди Григоровича начали спускаться в овраг. Они ловко и быстро двигались вниз по неровному склону, один за другим. Я же застыла на месте, пытаясь скрыться за чахлым кустом… Худо будет, если они решат осмотреть овраг полностью.

Рану на боку щипало, а уж сколько туда грязи успело набиться, об этом я и думать не хотела… Вот черт! Они и вправду рассредоточиваются по оврагу, все-таки решили осмотреть его… А я, глупая, оставила после себя столько следов. Найдут! Точно найдут. Слезы выступили из моих глаз, отчаяние холодными пальцами стиснуло горло. Я не хочу возвращаться! Я не вернусь! Ни за что! Уж лучше умереть… Они семь лет мучали меня, и хотят мучать дальше. А я не хочу! Я устала. Устала терпеть, и устала бояться…

Человек в противогазе шел в мою сторону, но, похоже, еще не видел меня. Отползать смысла не было, как и прятаться дальше, все равно обнаружит… Псы Григоровича. О, как же я ненавидела их сейчас! И если бы могла убить, то убила!

Человек был все ближе. Внезапно я ощутила, как нечто холодное прикоснулось к моим бедрам… Прикоснулось осторожно, словно изучая, а потом схватило крепко, и тут уж я не удержалась от крика, резко повернулась и увидела, как множество черных, влажно поблескивающих щупалец, оплетают мои ноги.

– Вот она! – Донесся до моего слуха голос, приглушенный противогазом. Но мне уже было все равно. Я отчаянно отбивалась от щупалец пытаясь освободится. Это удалось мне с огромным трудом. Но из черной жижи, прямо на моих глазах, показывались все новые и новые, куда толще…

– Хватайте ее! – Услышала я, пытаясь взобраться наверх по склону оврага.

Ага, как же, смотрите чтобы вас самих никто не схватил, ублюдки!

Земля осыпалась под моими пальцами, но я хваталась за корни и отчаянно отталкивалась ногами. За спиной, между тем, послышались глухие мужские вопли и оглушительные очереди автоматов. Я же просто карабкалась вверх… Когда мне наконец удалось выбраться, я рискнула оглянуться, и увиденное едва не лишило меня разума… Овраг кишел черными извивающимися щупальцами, и люди на дне почти не были видны. Но они все еще стреляли, сражались отчаянно. Возможно, некоторым из них даже удастся выбраться.

Хоть бы они все там умерли! Пусть эти щупальца утащат их в черную жижу, и они захлебнутся в ней! Ярость и страх переполняли меня. Несколько секунд я еще смотрела, как буйствует неведомое чудовище, слушала автоматные очереди, ожидая, когда все псы Григоровича погибнут. Но они не погибали. Тогда я развернулась, и побежала сквозь туман. Больше мне ничего не оставалось…

***

Ох, похоже, худо мне придется… Какая же я все-таки невезучая! Это же надо было – провалиться в проклятый овраг, разодрать себе бок, да еще и компас потерять. Скорее всего я выронила его, когда кувырком летела по склону, навстречу зловонной жиже. Потом же, на какое-то время, о компасе мне пришлось забыть. Ведь псы Григоровича настигли меня. И не только они…

Ужасные, мерзкие щупальца, с которыми я, наверняка, еще встречусь в своих снах. Что же это было за чудище? Одно из тех, что приходят вместе с Туманом? Или оно всегда было в том овраге? Оно ведь даже успело меня схватить, и лишь каким-то чудом мне удалось отбиться... Но его холодные прикосновения я все еще помню, и вряд ли забуду хоть когда-нибудь…

Чуть позже, мне все же удалось обойти овраг. Он оказался не таким уж и длинным. Но это не сильно приободрило меня, ведь без компаса, я была все равно, что слепая. Но пусть я и потеряла компас, однако надежду старалась не терять. Все, что мне оставалось – это только идти. И я упрямо брела вперед, уповая на то, что по-прежнему продвигаюсь на запад, приближаясь к Рэгдоллу.

Вскоре я вышла к заброшенному двухэтажному зданию, в котором не было ни окон ни дверей, лишь щербатые прямоугольные дыры. От этих дыр по почерневшим стенам змеились трещины. Здесь, очевидно, когда-то давно был пожар, и огонь не пощадил ничего, кроме железа и камня.

Здесь, они и нагнали меня… Псы Григоровича. Как оказалось, в овраге из них погибли лишь двое, а четверо выбрались, и тут же взяли мой след. Они загнали меня в этот обгоревший дом, и теперь я сидела, дрожа в уголке, в темной комнатке, где вонь вновь пробивалась сквозь мой респиратор… От отца так же воняло, когда он напивался и засыпал в гостиной на диване… О, как давно это было!

Этой ночью он опять снился мне. Снилось все то, что было тогда. Как я смотрела в окно, и увидела мать. Как ринулась за ней. Какой же глупой я была… Какой дурой! Я побежала за матерью, которая смеясь уводила меня все дальше и дальше, в Туман… Мне было так радостно, и стало еще радостней, когда руки матери оказались на моем лице. А потом мы вернулись обратно к дому. Но дом уже был другим. Вместо сада вокруг него разлилась черная вода, и люди, не имеющие лиц, хозяйничали внутри… а я все еще ничего не понимала. И лишь когда брат мой явился, я поняла кое-что… Он спас меня, пожертвовав собой. Его убило чудовище, притворившееся нашим отцом, и он умер буквально у меня на руках. Потом… Люди Григоровича забрали меня. А я почти и не сопротивлялась, потому что была обессилена горем, и даже не представляла, куда попаду…

Семь лет прошло, а тот страшный день все еще снится мне. Но сегодня было еще кое-что… Почти все свои сны я понимала, знала, что послужило их причиной. Но этот сон объяснить не могла... Клинику Григоровича многие из пациентов называли меж собой Желтым Домом. Все из-за специфической окраски стен во внутреннем дворе, куда нас иногда выпускали погулять. Этот двор представлял собой широкий каменный колодец, с крохотным садом внутри, состоявшим из нескольких старых ореховых деревьев. А между ореховыми деревьями, как раз по центру двора, высился монумент из железа и бетона, изображавший самолет, взлетающий внутри клетки… Мне привиделось, будто бы возле монумента стоял парень, совершенно незнакомый мне, с очень бледной кожей и темными кругами под глазами. Он был похож на мертвеца. Я же смотрела на него сверху, из окна своей палаты, и сначала он не видел меня, но потом заметил. И когда взгляды наши пересеклись, из-за спины парня показались две жутких человеческих головы на длинных белых шеях. Затем головы эти начали обертываться своими шеями вокруг туловища парня, словно какие-нибудь змеи. А он, как будто не видел их и не чувствовал… Вскоре каменный колодец стал заполняться черным дымом, взявшимся неизвестно откуда… Я хотела окликнуть парня, предупредить его о дыме и змеях, но тут Линда разбудила меня и велела собираться… Какой странный сон. Но сейчас не время думать о нем…

Я покрепче сжала в руке нож, прислушиваясь к шуму, который производили псы Григоровича. Они все четверо сейчас внутри здания, и скорее всего разделились, чтобы найти меня. Что же мне делать? У них у всех автоматы, а у меня лишь нож, которым меня снабдила сестричка Линда. Не хочу возвращаться в Желтый Дом! Ох, как не хочу! Но шаги все ближе. Один из псов идет сюда. Хорошо, что один… Он осматривает комнату за комнатой, и я слышу его напряженное дыхание проходящее сквозь фильтр противогаза.

Нужно подняться на ноги максимально тихо, и прижаться к стене возле самого входа в комнату. И тогда, когда он войдет, он не увидит меня сразу, а я попытаюсь всадить нож ему в горло. Может и выйдет… Ох, как же страшно! И какое это необычное ощущение, когда обдумываешь убийство человека. Но раз я не хочу возвращаться в клинику, мне необходимо сделать это.

Мелкие камешки хрустят под его берцами. Уже совсем рядом… Пальцы мои так крепко сжались вокруг рукояти ножа, что я почти перестала чувствовать их. Свет фонарика, дуло автомата, и наконец… Я задержала дыхание, после чего на выдохе совершила разворот на левой ноге, и узкое лезвие действительно вошло в горло мужчины, чуть пониже кадыка… Признаться, я даже не ожидала, что попаду так удачно. Мужчина дернулся, захрипел, и тут же начал заваливаться вперед. Я едва успела отдёрнуть руку, иначе он увлек бы меня за собой…

Все еще хрипя, он повалился кулем на пол, и неожиданно затих… Как быстро… Я и не думала, что будет так быстро.

Какое-то время я просто стояла, взирая на дело рук своих. Вот и все… Вот и убила… Но ведь я сама так решила. Решила, что сделаю это, потому что не хочу возвращаться в Желтый Дом. Но я и не думала, что будет так легко… Честно говоря, я даже не верила, что у меня получится. Одно дело представлять, как ты убиваешь человека, и совсем другое – убить. Я почувствовала, что задыхаюсь, когда кровь мужчины подступила к моим ногам. Господи боже, он ведь еще совсем недавно был жив, а теперь вот мертв! Нож выпал из моей ослабевшей руки… Только не это! Только не сейчас. Не нужно поддаваться эмоциям…

Я попыталась дышать ровно и глубоко. Вдруг где-то под убитым ожила рация, грубым басом выкрикивая:

– Кролик, это сокол. Прием! Кролик, это сокол. Прием! Отвечай!

Это вывело меня из оцепенения, и я покосилась на приклад автомата, торчавший из-под плеча трупа. Не совсем осознавая, что делаю, я схватилась за этот приклад и потянула на себя. Вытащить автомат было сложно, но я справилась, и тупо уставилась на оружие, оказавшееся в моих руках… Автомат был тяжелым и прохладным на ощупь. Хорошая штука, если бы я только умела ей пользоваться… Но, ведь надо просто нажать на спусковой крючок, верно?

Рация трещала не переставая. Я подумала немного и, не выпуская автомат из рук, отошла на свое прежнее место, за стену… В голове моей творилось что-то, чего я и сама не могла понять…

Вскоре подошел еще один из псов Григоровича. Когда он увидел труп своего товарища, то выругался едва слышно, после чего достал рацию.

– Командир, это сокол. Прием.

– Вы обнаружили ее?

– Нет, но... Кролик отвоевался. Ножевое ранение в горло. Умер, вероятно, почти мгновенно.

– Скверно... Но кролик всегда был немного рассеянным... Думаешь, это девчонка? Прием.

– Скорее всего. Автомата при нем нет. Похоже, она забрала.

– Очень скверно... Я сейчас подойду с ребятами, а ты, пока что - смотри в оба! Прием.

– Есть...

Нервная улыбка скривила мой рот. Кролик… Сокол... Но на самом то деле все они псы – псы Григоровича. И сейчас, мне нужно лишь дождаться того момента, когда псы вновь соберутся в стаю...

***

Мне удалось прикончить еще двоих. Когда псы Григоровича собрались возле остывающего трупа своего товарища, я выскочила из укрытия и разрядила в них магазин. Автомат дергался будто живой у меня в руках, дуло уводило в сторону… Но я продолжала стрелять, и последних выстрелов уже почти не слышала, потому что меня оглушило.

Я лишь мельком видела, как у одного из мужчин пули разорвали противогаз, и размозжили голову под ним. Второй попытался отскочить, но не успел. Пули настигли и его. Одна чиркнула о бронежилет, вторая попала в шею. Был еще третий, который в момент, когда я начала стрелять, сидел склонившись над трупом… Ему-то и удалось выжить. Лишь только зазвучали выстрелы, он прижался к полу, после чего кинулся мне в ноги, и свалил меня наземь… Когда я упала, голова моя ударилась об пол с такой силой, что перед глазами заплясали искры, а оглушение усилилось. Звон в ушах поглотил все прочие звуки. Тупая боль казалось далекой, и как будто совсем не моей…

Мужчина, между тем, взобрался на меня сверху и принялся бить по лицу. Я сопротивлялась как могла, но он был намного тяжелее, да и каждый последующий удар только ослаблял меня. Все что у меня вышло, так это сорвать с него противогаз, и тогда я тут же узнала этого человека, черты которого сейчас были искажены болью и злобой. Меня избивал тот, кто постоянно выживал, бессменный командир псов Григоровича – Габриэль Марек. Он бил меня, и кричал что-то, но я не слышала. А когда наконец смогла слышать, то различила:

– Ах ты стерва! Маленькая дрянь! Григорович велел лишь вернуть тебя! А ты… Никто ведь и пальцем тебя бы не тронул, а ты убила их всех… Зачем ты их убила?!

Мой респиратор отлетел в сторону. Мужчина сорвал его с меня так же, как я сорвала с него противогаз…

Какие у него глаза… Блеклые и отчаявшиеся. Он устал, и он в ярости. Быть может, сейчас он даже ослушается Григоровича и прикончит меня… Что ж… Из глаз моих брызнули слезы. В груди закипало что-то горькое и удушающее. Что-то, что я не могла держать внутри. И тогда я тоже закричала, брызжа ему в лицо кровью из разбитого рта:

– Потому что я не хочу возвращаться! Вы же мучали меня семь лет! Я ни за что не вернусь! Лучше умру! Лучше умру!

Я забилась под ним в приступе безумия… Мужчина перестал меня бить, в глазах его вдруг что-то изменилось. Он отодвинулся от меня, и схватился за свой автомат.

– Вставай! – Произнес он.

– Что?!

– Вставай! Быстро! Иначе я прострелю тебе ноги, и плевать, что на это скажет Григорович.

Он несильно ткнул меня дулом автомата в колено.

– Или ты пойдешь со мной без всяких фокусов, или твоим ногам придется плохо… А потом я засуну кляп тебе в рот, чтоб не орала, и потащу… Силы у меня хватит, поверь…

Я смотрела на Габриэля не зная, радоваться мне или плакать. Разум его возобладал, и убивать он меня не станет. Что же, тогда, движет им сейчас? Долг? Жалость? Нет, только не жалость… По глазам его понятно, что он ненавидит меня. Ведь я убила его товарищей. Значит… Его действиями руководят ненависть и холодный расчет. Я же сама кричала ему, что лучше умру, чем вернусь в клинику, и он все понял, понял, какая участь для меня хуже смерти…

Я попыталась встать. И тут же тошнота подступила к моему горлу, и согнула меня в приступе рвоты. Впрочем, желудок мой был пуст, и ничего кроме желчи я из себя не исторгла… Я, словно во сне, увидела, как желчь эта смешивается с кровью на полу. Потом, перед глазами все начало плыть. Интересно, как он поступит, если я сейчас потеряю сознание?

– Одевай свой респиратор. – Услышала я его голос.

С трудом я сделала это. Когда респиратор вновь оказался на моем лице, мужчина быстро связал мне руки за спиной, потом натянул свой противогаз, и подтолкнув меня в спину дулом автомата, велел мне идти…

– Вот только попробуй дернутся вправо или влево. – Пробурчал он мне в спину. – Уже больше никогда бегать не сможешь…

Я охотно верила ему… И все же, думала как-нибудь попробовать… Боль я, конечно, ненавидела, но еще больше ненавидела желтые стены клиники Григоровича…

Мы покинули обгоревшее здание, и по вытоптанному в траве следу, двинулись туда, откуда пришли. Туман еще никогда не казался мне таким густым… Я бы могла попытаться бежать прямо сейчас, если бы не дикая слабость во всем теле, являвшаяся следствием удара головой об пол, и последующего избиения. Мне с трудом удавалось переставлять ноги, я шаталась, и едва не падала. Мужчина же, лишь тихо ругался время от времени, и не переставал тыкать мне в спину автоматом. Потом, ему очевидно, захотелось поговорить.

– Подумать только. – Его приглушенный противогазом голос звучал совсем рядом. – Шестнадцатилетняя девчонка прикончила трех моих бойцов. – Он нервно хохотнул. – И в чем же тут дело? Или бойцы мои идиоты, или я командир плохой. Или, всему виной Туман, который так измотал нас? Ведь и он у меня отнял двоих… Та дрянь в овраге. Если бы не было Тумана, не было бы и ее… Да и вообще, если б не туман, все было бы намного проще, и тебе не удалось бы уйти так далеко. И мои ребята все были бы живы… Ты ведь всего лишь пятнадцатилетняя девочка.

Я предпочла не отвечать.

– Ты так хорошо подготовлена. – Продолжил мужчина. – Одета, как следует, нож есть, фонарик, респиратор, мешок за спиной полнехонек… Тебе наверняка кто-то помог! Но вот только кто?

Я проглотила остатки крови. Они не знают!

– Кто же? – Дуло автомата ткнулось мне в спину чуть сильнее, потом еще сильнее и еще… – Кто? Кто помог тебе сбежать?

Я тихонько застонала после очередного, особо чувствительного тычка, но ничего не сказала.

– Ладно уж… – Лениво выговорил мужчина, успокоившись. – Молчи пока. Все равно Григорович тебе язык развяжет. А не он, так Аканху за тебя возьмутся. А уж об их методах ты знаешь и без меня. Тебе вообще повезло что за тобой отправили нас, а не их.

Я знала… Слишком хорошо знала, и понимала, что мне действительно повезло.

– Молчаливая девочка… – Габриэль снова хохотнул. – Мы недооценили тебя… – Голос его сделался серьезнее. – Иногда, страх и ненависть делают с человеком удивительные вещи. Мне ли не знать этого?

В траве, слева от себя, я услышала громкий шорох.

– Стой! – Тут же сказал мне мужчина, и я поняла, что он тоже слышал его.

Шорох повторился, но уже чуть подальше, потом повторился еще раз, и вновь совсем близко. Я застыла на месте, не смея пошевелиться. Краем глаза я увидела, как мужчина вскинул автомат.

– Что за новая напасть! – Раздраженно вымолвил он, прицеливаясь.

Что-то очень быстро передвигалось слева от нас в траве, и шипело, громко, будто сотня змей… Мужчина водил дулом автомата туда-сюда, преследуя звук, потом замер на месте, и неожиданно выстрелил. Я вздрогнула, и отступила от него на шаг, а он вроде бы и не заметил… Бежать… Сейчас идеальный момент. Но вот только… Я все еще сильно ослаблена, и он, конечно, запросто догонит меня… Вслед за первым одиночным выстрелом, последовала оглушительная очередь. Когда звуки выстрелов утихли, мужчина громко выругался и потянулся к подсумку за новой обоймой.

Шипение усиливалось. Теперь оно звучало не только слева, но и справа от нас. Трава колыхалась как море в шторм, и уже не ясно было, куда стрелять…

– Бежать сможешь? – Обратился ко мне мужчина.

– Не-не знаю… – Запинаясь ответила я. Тошнота вновь поднималась из желудка, опасно подступая к горлу. Просто ужасно будет, если меня сейчас вырвет прямо в респиратор.

– А придется. – Сквозь темные стекла противогаза я не могла различить его глаз. – Беги быстро, как только можешь, а я прямо за тобой. Авось оторвемся…

Но побежать мы не успели, потому что мой кошмар вдруг ожил. Две длинные белые шеи стремительно взвились из травы по обе стороны от вытоптанной тропинки. Я увидела головы с растрёпанными волосами на конце этих шей, мужскую и женскую, и тут же вспомнила свой сон. Мужчина вздернул автомат вверх, но слишком медленно. Я и моргнуть не успела, а шеи уже оплетались вокруг него… Он заругался, закричал и забился в страшных объятиях. Я же, оцепенев от ужаса, следила за всем происходящим.

Женская голова зубами стянула с обездвиженного мужчины противогаз. И тогда я вновь смогла увидеть его глаза, в которых уже не нашла ничего человеческого, один лишь животный ужас. Чудище, между тем, улыбнулось желтой улыбкой, и выдохнуло в лицо своей жертве черный дым...

Мужчина обмяк, глаза его закатились… Меня тоже ноги больше не держали, и я рухнула на колени. В это время, шеи чудовищ начали расплетаться, освобождая тело мужчины, которое словно тряпичное повалилось на землю…

Перед взором моим опять все расплылось. Плохо… Очень плохо. Нельзя терять сознание. Только не сейчас! Я зажмурилась до боли в глазных яблоках, потом разжала веки и окружающий мир снова стал четким. Но чудовища никуда не делись. Одно из них, то самое, которое имело женское лицо, приблизилось ко мне и прошипело что-то… На мгновение мне показалось, что я слышу в этом шипении слова, только какие, я понять не могла. Чудовище вновь зашипело, и вдруг я различила:

– Твое-е-ее, ш-ш-ш-ш. Забирай… твое-е-е-е

– Мое? – Глупо переспросила я. – Что мое?

Чудовище улыбнулось, обнажив острые желтые зубы, потом чуть отодвинулось и выплюнуло что-то мне на колени.

– Забирай… – Прошипело оно в последний раз, после чего неторопливо, не отводя от меня взгляда тусклых, поддернутых белой пеленой глаз, начало отдаляться.

Головы еще какое-то время покружили над телом мужчины, смеясь и шипя что-то друг другу, а потом, словно на прощание, вновь быстро переплелись шеями, и скрылись в траве.

Тишина обрушилась на меня. Я могла бы заплакать от пережитого, но глаза оставались странно сухими. Мужчина неподвижно лежал на животе, лицо его, повернутое ко мне, было теперь таким же белым, как и шеи тех чудовищ, на губах пузырилась слюна. Он жив, поняла я. Чудища не убили его, но… отравили что ли?

Но, почему же они со мной ничего не сделали? Может, потому что я не стреляла в них?

Чудовище с женским лицом. Оно чем-то плюнуло в меня... Что же это? Я посмотрела вниз, и с удивлением обнаружила на своих коленях то, что, казалось бы, безвозвратно потеряла в страшном овраге… Он все еще работал, хоть стекло на циферблате и украшено было теперь, словно паутиной, крохотными трещинками – Компас Григоровича.