Демонология. Анастасия

Вступление

...- Рожденный быть демоном, умрет демоном и после смерти попадет в Ад - злорадный смех эхом раскатывался по стенам монастыря.

- Что ты надеешься мне доказать? - спросила я у мужчины в робе, не скрывая вражду.

- Ты что, не понимаешь? - улыбнулся он мне не приятно. - Да ты глупее, чем кажешься!

- В чем заключается моя глупость?

- Ты не понимаешь, что все твои попытки сделать мир лучше, только усугубляет. Люди становятся доверчивыми и простыми - развел он окровавленной ладонью - Ты же сама должна понимать, что человек старается всегда стать лучше! Унижай и властвуй - разве не такие приоритеты у человека? Так зачем исправлять его грубую, необтесанную натуру своими циничными и тонкими идеалами. Человек должен оставаться таким, каким он и был рожден.

- Человек рождается не таким, каким ты его описал, скотина ты нечистая!

- Сама видно безгрешная, что так свои уста смело открываешь, да? - закашлял он мощно, сплюнул кровавый сгусток на благородный мрамор, что так неестественно отражал потолок. Смертельные раны заживали прямо на глазах, но от мощного кашля, раны открылись снова и из них потекла густая, грязная кровь, словно ртуть, комками стекала по обветшалой ткани. - Ну и что ты молчишь, малолетка? Тебе же есть, что сказать старому, мир повидавши, демону.

- Ты жил с людьми, ты ел их еду, ты прижимался к груди к человеку, что потерял все?

- Ооо, ты только этим гордишься, собачонка? - с положения лежа, он принял положение сидя, уперся обрубком своей руки от пола, устремил на меня свои глубокие и черные глаза. - Посмотри на меня. Я демон, мне свойственно общатся с петикантропом, заключать с ними сделки, решать их проблемы и в особенные моменты быть носовым платочком. Я сделал больше благородных дел, чем ты, выскочка. Я спас их от краха, спас их от глупости, преподал урок жизни и даровал им реальные цели. Постоянно общаясь с человеком, я больше понимал что им нужно. Богатство, власть, счастье, извращенные похотливые желания, силу и влияние - это лишь маленькие мелочи. Человеку важно знать, что делать дальше, как добиться того, что его душа желает. Со мной он на самом деле что-то хочет и берет от жизни то, что следует и мыслит правильно.

- Да, прав ты только в том, что его примитивные желания - это не то, что он хочет, дело внутри. Но и это говорит о том, что ты их не только подчиняешь их жизни себе, но и отбираешь их души!

- Правильно, соображаешь! Но я не виновен, что человек прибегает к моим услугам чаще, чем к своему вымышленному идеалу и отцу в одном лице. Нам доверяют больше, чем Богу! Мы даруем истину, а вы лишь надежду. Надежда - это как иллюзия, из за которого человек страдает сильнее, ожидая этого, а мы даруем четко по договоренности.

- Ах ты говна кусок!... - вырвалось хрипло из горла моего.

- Тихо-тихо, не кипишуй. Я открыл тебе глаза на истину, теперь тебе решать - пойти со мной или умереть!

- К счастью, у меня припасен маленький козырь...

- Правда? - играючи он ответил, играл спектакль возмужалого монаха, что познал истину. - Интересно.

- Ты меня раздражаешь!

- Оооо, это видно...

- Заткнись!

- Какие мы грубые...

Взмах холодным клинком и его вторая рука полетела прочь, он закричал от боли и ненависти... больше от ненависти. Вытерла ямокрое лезвие оего одеяние.

- Rogo autem te, et Raphael, et non liberet Deus de servo hominum dolorem, everteret eam possit. Et morietur, ut vivat anima vestra con hostium defendi poterit. Deamonis in inferno...

- Ооо, да замолкни ты, дурочка! Это тело мертвого, тебе не изгнать меня так просто. Да и я не сильно желаю... - сказал он откровенно.

- Это была лишь проверка! Сам дурак! Сейчас увидишь на что я способна! - рыкнула я.

Я очертила вокруг него ногой, сложила руки крестом на груди, села на колени и начала молится.

- Circumvectamur tenebras, propter nomenmeum ostendam...

- Что? - удивился демон - Я не ослышался? Ты призываешь тени? Ну ты и глупая! Им же нет дела до...

Его глупая физиономия сменилась, когда тьма начала сгущаться. В темноте показались существа непонятной формы и лика. Их пристальные взгляды облепили жертву. Алая пентаграмма вырисовывалась на мраморе, словно невидимым пером наносили краску под демоном. Истошный вопль, точнее крик ужаса вырвался из горла демона.

- Нина, не делай так! - заскулил он. - Это не стоит того! Я... я все могу объяснить! Остановись, слышишь меня! Нина, твою мать! Заткнись!

-...Provolo carnis devorasse damnati Demon accipiet ingenii in corpore lunae dissolvit!

Тени охватили тело демона, и начали рвать на кусочки. Клочья растворялись словно в воздухе. Демон решил покинуть тело, но не смог, подавился. Корчился, кричал, бился... Резко голос оборвался. Тени рассеялись и лишь роба на полу все еще напоминала о демоне...

Начало

Седой монах шел по тропинке, пересекая густой лес. Старческими глазами он смотрел в даль, видел как солнце уходит за горизонт. Птицы начали затихать, предаваясь снам, ведь с наступлением ночи вылезет из укромных уголков и нор ночные существа, они будут властвовать лесом. Только старику нет дела до этого, в его слегка побелевших зрачках печаль томится, одиночество взывает о спасении. Но монах смирился с течением времени и лишь брел по дороге, ожидая чего-то. Ступая по мягкой сырой земле мыслил о высоком, тело его было здесь, а душа летала за гранью реальности.

Плачь ребенка оборвал его думы, заинтересованный, монах поторопился, где ему показался детский крик. На маленькой полянке в самом сердце леса обнаружил волка, что обнюхивал что-то завернутое в шелковый материал. Волк обернулся, посмотрел на старца задумчивым взглядом и медленно побрел прочь. Монах, не смотря на собственный возраст подбежал к маленькому комочку, крик слышался от него. Прищурился и увидел как маленькое дитя пытается освободится от материала, размахивал кулачками, пинался и плакал.

- Судьба ли? - подумал старец, бережно взял в руки и посмотрел на не смышленое лицо в пеленке. Ребенок замолк, почувствовал тепло, улыбнулся и ручками пытался ухватить старика за длинную бороду. Монах улыбнулся в ответ и продолжил свой путь.

Маленькая искорка души теплилось в теле маленького ребенка. Щеки монаха порозовели, глаза ожили, в них заиграла надежда. Брошенный ребенок кем-то станет для старца приятной обузой.

Где-то далеко от города стоит монастырь. Старец бережно убаюкает младенца и уложит в свою мягкую постель. Монашка обнаружила, что старец чем-то взволнован, спросит вежливо:

- Что случилось Геннадий, ты выглядишь странно?

Счастливый старик поделится своей радостью, укажет ладонью на спящее дитя и произнесет:

- Бог послал мне младенца, дабы я прожил старость не одиноким. Она дала мне даровала покой и смерение. Теперь я осознаю, для чего существовал все это время.

- Геннадий, ты обезумел! - шокировалась монашка. - Где ты ее подобрал?

- В лесу. Она лежала на холодной земле, ее плачь позвал меня и я решил взять ее с собой.

- Нужно немедленно заявить полиции! Нужно немедленно...

- Спокойно, Мария. Дай потешить свою уставшую душу... А ты займись всем остальным.

- Хорошо. Только ребенка придется передать властям.

- Я не допущу такого. Ребенка бросили прочь от цивилизации, а значит ей там не место. Да ты и сама знаешь халатно в наше время относится власть к людям.

Монашка промолчала и скрылась за дверью. Старик, укроет бережно одеяльцем хрупкое создание, на цыпочка выйдет из комнаты и помолится Богу за здоровье маленькой девочки.

Пройдет много времени и девочка будет бегать по зеленой траве, улыбаться жизнерадостно, а милый старец будет заботливо следить за ней. Найденыша назовут Анастасией. Добрая девочка любит старика. А старый монах никогда не узнает, что все это время воспитывал демона. Старец уйдет на покой, девочку отправят в детский дом "Незабудка".

Страница первая. Детский дом.

Я родилась не в глуши, не в каком-то богом забытом месте. Я родилась там, где есть надежда на жизнь. Я жила и росла там, где есть любовь и взаимопонимание. Но произошло так, что потом, меня из монастыря перевели в детский дом.

До того, как попасть в это место, где психическое расстройство является нормальным, все твои мечты рвутся под шаблонами реальности, а ненависть является фактором, что ты пока являешься дееспособным. Я жила с милым старым монахом, который воспитал как свою дочь. Своей дочери у него не было, но именно он вселил в мою душу любовь к своей жизни. И пока бьётся моё сердце, никакая адская тварь не заставить меня остановится!

Детский дом «Незабудка» является государственным зданием поселка. Всегда приём детей высшего качества, специализированные психологи, которым выплачивали достойную сумму заработной платы, воспитатели, охрана, контроль-надзор… В общем всё-всё всё, что можно было подарить детям, которые остались без родителей. Но теперь в этом райском месте всё намного иначе и до моего прихода. Раньше здесь было много людей, которые жили и работали. Но теперь, здесь одинокие дома без живых душ. Когда-то давно этот поселок охватил страшный пожар, несколько заводов сгорело как пух, всего за одну ночь погибло столько людей, что их тела оставили на земле не в силах похоронить.... Мне рассказывали, что ужасно, когда земля горит неестественным синим пламенем и люди кричат охваченные пламенем… Весь воздух был наполнен дымом. После этого инцидента, люди уехали из города навсегда, не в силах больше здесь жить. Новопоселенцев не было… и больше не будет. Детский дом, поликлиника, несколько старых домов – это всё, что осталось от красивого города. Город должен был быть заброшен, но правительство решило, город должен существовать.

Я смотрю в окно и мне грустно, хоть и на улице светит солнце, весело щебечут птички... Мне грустно, потому, что я не там - на улице, а здесь. В этом душном и старом здании мне очень плохо, поэтому я часто болею. Воспитатели меня ненавидят, за то, что у меня слабое здоровье и на меня тратят слишком много таблеток.

- Если бы тебя не было, мы бы не тратили деньги на медикаменты, а купили телевизор! - как-то прямо мне сказала рыжая воспитательница, которой мы называем Елена. У нас есть еще два воспитателя, одна из них толстая и с черными волосами - Дафна, другую тощую как спичка - Хильда. Мне они все не нравятся. Елена всегда кричит, ругает нас... но в ее словах говорится правда, в отличии от Хильды. Хильда постоянно улыбается, мягко и слащаво говорит... но я то знаю, что она всегда врет нам. Эта врунья часто говорит, что она о нас заботится и поэтому многое запрещает. Дафна это такая злая и жестокая женщина, ее ничто не интересует кроме еды, она постоянно любит кушать, много и всегда. Дети со мной не играют, они считают меня странной. Избегают моего присутствия и дразнятся. Я хотела сними подружится, но они называют меня страшной бледной дурой, поэтому я играю одна. Есть мальчики и девочки, которых я считаю плохими. Они всегда издеваются над мной, пинают плюются и обзываются. Но больше всего я ненавижу Сергея. Вчера меня назвали Кощеем Бессмертным, а я их назвала идиотами, они начали пинать меня и бить по спине. Это больно. Плакать я уже перестала, я теперь терплю. Слезы показывать не надо, им нравится, когда я плачу. А когда я плачу, они смеются и тычут на меня пальцем: -Плакса! Плакса! Я не плакса и я не буду плакать! Когда ни будь настанет день, когда я не буду плакать никогда, они узнаю, что я могу быть сильной.

Сегодня пятница, число тринадцатое. Все дети и воспитатели боятся этого дня, они считают, что этот день приносит несчастья и злые духи могут сделать вред. Мне этот день нравится, словно праздник для меня. Все боятся сделать что-то, принять решение, наказать или даже оскорбить, в этот день я немного счастливее. Дети меня считают порождением тьмы, потому что, я иногда улыбаюсь в этот день. Но я не от этого счастлива, я рада, что меня не бьют.

Я проснулась утром и сразу услышала смешок девочек. Не придала этому значения, потому, что их пустоголовые головы настолько глупые, что их идиотские шутки словно черви, щекочет им мозг, и они смеются. Моя кровать находится отдельно от остальных. Просто был один случай, когда Сергей хотел пошутить над мной ночью и я, когда спала, не специально хорошенько ему ударила по голове. Однако, воспитатели посчитали, да и сам Сергей клялся своей мамой, что я его намеренно ударила. Так и оказалась моя кровать в углу спальни.

Я встала с кровати, кто-то налил воду мне на одеяло, они так шутят, говорят, что я описалась. Заправила кровать, одела свои привычные штаны и пошла в ванную, сейчас там никого нет. Я специально дольше нахожусь в кровати, чтобы дети ушли из ванны. Проходя по коридору, дети весело смеялись над мной. Я в непонимании смотрела на них, чтобы понять, почему они смеются. Подошел Сергей.

- Эй мистер усатая дура! У тебя такие большие усы, даже у дедушки таких нет!

- Вот козлы! - прошипела я про себя, а на лице сохранила хладнокровие. Их старая тупая шутка, разукрасить лицо, пока спишь. Никак не умнеют, не могут придумать что ни будь другое. Но и этому рада, от неожиданных шуток я долго отхожу, мне потом очень плохо.

Зашла в общую ванну, посмотрела в зеркало. Ну ясно, разрисовали мне лицо фломастером, на больше идей нет. Сполоснула рот, почистила зубы. А теперь надо смыть это безобразие. Намылила лицо… Неожиданно кто-то вошёл в ванную. С намыленным лицом открывать глаза не хочется, глаза будет щипать.

- Кто это?

- Ха-ха, смотри Саша, она слепая. – рассмеялся Сергей мерзким смешком.

- Да, дура полная! – отозвался Саша. – А давай над ней поиздеваемся, пока она не видит.

- О, это идея! – радостно воскликнул он. Дело очень плохо, сердце начало биться чаще.

- Не надо, не трогайте меня – всхлипнула я. – Дайте я умоюсь!

Но они не слушали, кто-то пнул меня по ногам, и я упала животом на кафельный пол. Мальчики начали смеяться.

- Кто тут полная дура? А? – спросил Сергей с издёвкой. Признать себя дурой я не посмела, молчала, пыталась встать, но последовал пинок в живот.

- Говори, кто тут дура! – схватил Саша меня за волосы и потянул к себе. Я пыталась отбиться, ладонями начала махать, думала, что он ослабит хватку, потому что было очень больно. По щеке звонко хлопнула ладонь.

- Говори, иначе мы тебя не отпустим.

- Не надо, отпустите меня, а то я…

- Что ты сделаешь, заплачешь? – смеялся Сергей. – Да, поплачь, мы посмеёмся. Мыльные руки скользили по полу, я хотела опереться, но не могла. Злость хлынула в меня сильно, хотелось закричать от злости. Открыла глаза, мыло не сразу начало щипать, но и этого было достаточно. Я схватила Саша за ногу.

- Отпусти, дура паршивая! – ругнулся Саша.

- Нет! – отчаянно я пыталась заставить их успокоится, но их это разозлило. Они начали поочередно бить и пинать меня. Ударили очень больно, я начала задыхаться. Хвататься за горло, стараться убрать то, что мешает мне дышать. Мне плохо, очень плохо… Голова начала болеть, меня начало тошнить от удушья. Я упала на пол, Сергей и Саша смеялись, видели, как я корчусь. Потом, сознание начало таять… всё затмило чёрной пеленой… Я умерла? Думаю, да… Но я слышу, как кто-то кричит, кто-то звенит цепями. Хочу открыть глаза, смотрю и вижу. Девочка, которая плачет, вырывается, хочет уйти, хочет на свободу, как и я. Я помогу ей, подожди немного, я помогу. Она замерла, заметила, как я к ней подхожу, смотрит на меня с ненавистью.

- Что ты хочешь? – спрашивает она у меня не человеческим голосом.

- По…помочь тебе – робко отвечаю ей. Девочка начинает смеяться.

- Ну и дура же ты! Сама в беде и хочешь помочь мне? – смеялась она. – До чего же ты жалкая и ничтожная! Да ты сдохнешь в муках, сгоришь в Аду… Сгоришь!!! Ха-ха-ха-ха-ха!

- Но… но ты же хочешь освободится? Ты… ты хочешь свободы?

Девочка в цепях, обнажённая, худая, истекает кровью… Замолкла, посмотрела удивлённо.

- Ты не издеваешься? Ты правда хочешь помочь мне?

- Да – ответила я честно.

- Не уж то… Обманываешь! Хочешь поиздеваться, хочешь посмотреть, как я буду молить отпустить меня? Ни за что! Ни за что!!! Я не согнусь перед такой падлой как ты!!!

- Заткнись! – рассердилась я. – Я… я.. я не такая… не такая плохая…

Девочка посмотрела на меня и словно заглянула мне в душу, сказала спокойно:

- Чтобы снять эти цепи, нужно много сил, нужно стать сильным… Но ты слабая… - слёзы потекли по её синякам, голова её поникла. – Я… я не выберусь от сюда никогда… Я здесь навсегда… Я умру здесь… Ты мне не поможешь…

- Я хочу попробовать…

- Почему? – смотрела она на меня со злостью, словно ожидая подвоха.

- Хоть не я… но хотя бы ты… - ответила я и схватила двумя руками за цепь со всей силы.

Открыла глаза, посмотрела на Сергея и Сашу, они смеялись.

- Ну как, понравилось? – спросил Саша. Я подошла к нему и ударила с такой силой, что руке было очень больно: - Ай!

Но я не слышала своего голоса. Сергей хотел пнуть, но каким-то образом я его поймала и отшвырнула в сторону. Сергей упал на пол, ударившись головой о стенку. Что я сделала? Теперь придёт воспитательница и накажет меня, заставит стоять на коленях на соли в углу. Мне страшно… А вдруг сейчас Саша встанет и побьёт меня. Я посмотрела, как Саша встал, смотрел ошарашенными глазами и врезала ещё раз, на это раз по носу. Кровь из носа бежит… Кровь! Я ему сделала больно! И врезала ещё, пока он не упал. Сергей попытался встать, но я его пнула по ногам так, что он буквально сел. Он заныл, стонал. Я наклонилась и схватила его за воротник.

- А теперь маленькие хлюпики, скажите. – говорила я спокойно, дыхание моё было ровным и ритмичным.

- Что, что ты хочешь – плакал Сергей.

- Скажи мне, кто тут вонючая задница?

- Я… я не задница… - защищался он.

- Скажи – надавила я ему на шею – Кто тут вонючая задница?

- Я… я! – напуганный Сергей заикался.

- Скажи мне правильно!

- Я не понимаю… Кха – надавила я сильнее.

- Кто тут вонючая задница?

- Я… кха… вонючая задница!

- А кто твой друг? Кто Саша?

- Тоже!

-Что, «тоже»?

- Вонючая задница! – вытаращенными глазами смотрел он на меня.

- Нет, он коровья лепёшка – посмотрела я внимательно на него. – Скажи мне это! Скажи: мой друг Саша, коровья лепёшка, он гниль, чернь, дерьмо! И клянись своей матерью и всеми праотцами, что ты гавно!

- Я… я гавно! Кля…клянусь!

- Я Саша кто?

- Коровья ле..

- Ну же, это так просто. А потом я тебя отпущу – улыбалась я.

- Он коровья лепёшка, га… гавно, чернь, плесень!

- О, про плесень ты сам придумал… Ну ладно, так уж и быть, я тебя отпущу.

Я отпустила его, он начал убегать, в след я кинула в него мыло, которое вышибло из него, что-то на подобие «Ай!». Я спокойно умылась, пока Саша плакал под раковиной и истекал кровью и просил прощения у меня. Но я же его не брошу? Посмотрела на него, он так выглядит измученным, мне его жалко, я отвернулась и закрыла за собой дверь.

Страница третья. Тьма рассеялась.

На следующий день я проснулась на свое удивление без никаких приколов. Никто меня за ночь не тронул, а тем более не разрисовал мое лицо. Для меня это показалось странно и даже немного не привычно. Вчера хоть и день был не самый лучший в моей жизни, но он преподнёс урок, что лучше давать сдачи. Раньше я этого не делала, боялась, что если кому-нибудь дам сдачи, то последует меня кара божественная. К счастью моему этого не было... Может на этот раз Бог меня простил, а потом не будет давать поблажки. Незнакомое - страшное... Но это мое любопытство начало меня мучать, интересно, что это за божественная кара. Ладно, не буду на этом пока зацикливаться, есть дела по важнее. Вчера я была наказана воспитательницей за тот удар, что нанесла Сергею и Саше. Мне пришлось весь вечер стоять коленками на соли. Ужасно мучительно. А потом засыпать, когда над тобой свисает толстая туша воспитательницы Дафны. И сквозь заплывшее лицо жиром, смотрят на тебя злые свинячье глаза. Мне даже сон приснился страшный, как Дафна превратилась в большую и страшную свинью, которая басистым и громким голосом визжала и норовила съесть. Я боюсь эту воспитательницу, честно. Но я не унываю, наоборот, я рада, что меня наказали. Что-то мне подсказывает, что если я была наказана, никто не посмеет мне отомстить... Хотя это называется не месть, а как-то по-другому. Я заправила кровать. Одеяло было сухое, никаких подозрительных мокрых пятен, что мне кто-то пытался напакостить на одеяло. И как обычно направилась в ванную, заранее убедившись, что там никого нет. Умылась, причесалась, зубы почистила. Последнюю пасту выдавила из тюбика. М-да, до конца месяца еще пять дней и эти пять дней я буду без зубной пасты. Вышла из ванны, на встречу подошла ко мне Люда. Толстая девочка - это еще мягко сказано... Неимоверно толстая девочка, из-за нее все стулья в нашей столовой скрипят, хотя они железные.

- Эй ты - смотрела она на меня со злостью - Ты че, такая крутая?

Не понимаю, что я ей такого сделала, что она на меня так смотрит.

- Нет - ответила я спокойным голосом.

- Так зачем ты побила Сашу.

- Он первый начал, а я ему дала сдачи.

- Что?! - рассердилась она. - Ты че офигела, да я тебя сейчас…

Вижу её рука поднялась для удара. Уклонилась, она еще злее стала. Еще замах и еще. Все мимо к моему счастью. Она покраснела и начала на меня идти.

- Что я тебе сделала?

- Ты обидела Сашу! - злобно скалилась она.

- Успокойся - испуганно ответила я. Она на меня кинулась. Я быстро увернулась от ее захвата, побежала в коридор и вниз по ступенькам. Она за мной, потом на вверх по ступенькам уже с противоположной стороны. Люда снова за мной. Какой кошмар, когда за тобой бежит толстая девочка, так и кажется, что если догонит, проглотит и не подавится! Я сделала пару кругов по ступенькам, она запыхалась. - Еще раз попадёшься мне на глаза, прибью, поняла?! - задыхаясь, грозила она мне. Я на нее посмотрела ошарашенными глазами, подумала про себя: что ей этот Саша сдался?

- Я спрашиваю, поняла!?

- Ха-ха - засияла я - а ты догони!

Злая девочка с яростью рванула с места снеся своим округлым животом цветы на подоконнике. Я посмотрела на нее сияющим взором, я ликовала. За ее спиной, стояла воспитательница Елена. Ох, сейчас такие крики будут... Я зажала уши и пошла прочь. Сегодня день сильно отличался от всех остальных. Отличался он тем, что теперь больше никто не издевается над мной и это очень хорошо. Однако и никто не дружит со мной. Смотрю я на детей, они отводят взгляд и по привычке избегают меня. Боятся? Странно... Я же их ничем не пугала. Уверена, что это и за того случая, если бы я не дала бы Сергею по лицу, все бы осталось, как и прежде. Хоть и скоро завтрак, но я не сильно голодна. Столовая у нас огромная! Заходишь и видишь, что весь дневной свет проникает через огромные окна, их так много, что стены на одной стороне столовой словно не существует. Я вошла и почувствовала, что большая половина детей смотрит на меня, словно на чудо... Хм... Может быть. Только я осмелилась побить самого сильного мальчика в нашем отделе. Стало даже не по себе, мурашки побежали по телу, а ноги подкашивались от пристального внимания толпы. Прикрыла лицо ладонью, мне стало легче. Через щелку моих сомкнутых между собой пальцы, я посмотрела на свое привычное место, к моему удивлению там было занято. Сидела девочка, плакала... По ее лицу можно было понять, что ее сильно обидели. Я посчитала, что не стоит вмешиваться, а то вдруг на мне сорвется... или не дай бог, недавний случай с Людой, она тоже поклонник Сергея. Да и о чем с ней можно будет заговорить? В общем, не буду ей мешать плакать. Решила сесть возле окна, это мое самое сильное желание, быть поближе к свету! Но как это место всегда было кем-то занято, да и мне привычнее садится на свое место, но сегодня пошло что-то не так и теперь приходится по-новому вживаться в обстановку. Я села возле окна! Ура!!! Это свершилось! Теперь это будет моим местом! Повесила свою любимую теплую кофту на спинку стула и направилась к поварихе, что стоит за стойкой и раздает всем еду. Она мне дала гречневую кашу с молоком и пряник засохший. Все это я поставила на поднос, взяла любимый белый хлеб и пошла к столику. По дороге смотрела под ноги, чтобы мне никто не подумал поставить подножку, как они всегда любят. Но никто даже и не пытался подставить. Я благополучно села на место, где висела моя кофта. Оглядела еду... Так, что тут у нас? Слегка подгоревшая каша в свежем молоке, чай без каких-либо странных предметов, жутко твердый пряник, об него можно зубы сломать. Это все съедобно, я могу нормально позавтракать. Лишь бы никто не начал прикалываться над мной. Но все прошло непривычно тихо. Вернула поднос с грязной едой и пошла в игровую комнату. Там я возьму какую-нибудь одинокую, никому ненужную игрушку и буду играться.

Страница четвертая. Новичок.

Наша игровая комната не такая уж большая, в отличии от столовой. Но тут и так понятно, что мы еще поделены по группам, а там и по подгруппам... В общем нас примерно двадцать человек. Я зашла в игровую комнату и оглядела детей. Дети как всегда во что-то играли. Солнце било в окно веселыми летними лучиками, казалось, что даже комната рада такому освещению. Подобрала потрепанную мишку, посмотрела в его не живые глазки, погладила по головке и прижала к себе. Он хоть и старый и потрепанный, но он такой мягкий и милый. Почему дети с ней не играют, всегда оставляют на полу. Такое ощущение, что этот мишка - это я, остальные игрушки - остальные дети. Что мне до них, что мне до тех, кому все равно друг на друга? Мне не все равно. Сейчас вспоминаю ту девочку, почему она плакала? Почему она сидела на моем месте? Все это очень странно. Раньше я ее не видела, может новенькая? А может с другой группы перевели в нашу? И я, очень всем этим заинтригованная, решила узнать. Села в дальний угол комнаты, чтобы никто не мешал мне разговаривать с мишкой. А мишка хоть и молчаливый, он все понимает. Его молчание только больше добавляет ощущения, что он тебя внимательно слушает, сочувствует тайком и своей еле заметной улыбкой как бы хочет сказать:

- Да, я тебя понимаю! Но ты не унывай...

Так приятно, что хоть кто-то выслушает тебя. Вскоре та девочка робко вошла в игровую комнату в сопровождение Хильды. Девочка выглядит настолько опечаленной, что я, ей сочувствуя позабыла о своей игрушке. Вдруг, девочка сорвалась с места и хотела побежать в коридор, но воспитательница преградила ей путь. Она ухнулась в Хильду и заплакала:

- Я хочу к маме! Где моя мама!? Я хочу домой!!! - плакала она.

- Да - заключила я про себя, она новенькая. Хотела уже вернутся к игре, но в комнате стало подозрительно тихо, огляделась. Все, словно завороженные, смотрели на нее. Но смотрели они на нее с ненавистью. Тут Сергей выдал то, что я сама была в некоторой степени потрясена.

- Зачем тебе мама? - сердито говорил он. - Моя мама отдала меня сюда, потому что я ей не нужен. Потому, что она полюбила другого, потому, что я ошибка!!!

- Моя мама тоже от меня избавилась, потому что она занята... - тихо сказал Саша.

- Мои родители много пьют и государство решила, что мне здесь будет хорошо... - подхватила Катя. Елена, воспитательница наша, тихонечко ускользнула за дверь улыбаясь по лисий. Наступила тишина, девочка с шоком смотрела на детей и не знала, что делать. Она в шоке, она в ужасе!

- Я не видела своих родителей, я не знаю где они - сказала я ей. - Я ищу их, потому, что верю, что они меня любят. Когда-нибудь я с ними снова увижусь, и мы будем счастливы.

Девочка стояла, уже не плакала, посмотрела на меня, потом на пол, что под ее ногами и подошла ко мне.

- Ты тоже хочешь домой? - спросила у меня робко, прижимая кулачки возле груди. Она все еще боится, она все еще не доверяет никому. Ей здесь не место, чувствую я.

- Да... - тихо прошептала я.

- А ты знаешь, где твой дом? - смотрела она на меня так странно.

- Нет... - грустно вдруг стало мне - Но я буду искать и найду.

- Как тебя зовут?

- Настя.

- Интересное имя. А меня Элина.

- Расскажи мне про дом.

- Мой дом находится в другом городе. Он такой большой и просторный - начала она мне рассказывать. Я смотрю на нее и вижу, как в ее глазах словно звезды, начало что-то сверкать. Решила ее послушать.

- Там у меня красивый сад с яблоней, которая я с папой посадила, когда была еще маленькой. Папа говорит, что когда я вырасту, дерево тоже станет большим.

- А у тебя есть отдельная комната? - спросила я с интересом.

- Да, - ответила она мне. - Там на обоях мишки нарисованы, у меня там много игрушек. Но мне больше нравится гулять в саду. Иногда ко мне приходят друзья, они приезжают издалека. Мы играем и веселимся. Грусть и печаль защемило в груди сильно, что слезы проступили на глазах.

- А потом, когда они уезжают, я снова гуляю в саду.

- Тебе не разрешают покидать сад?

- Нет, разрешают! Просто там скучно, много машин ездят по дороге. Детей я там не видела.

- Интересно, где она живет? - подумала я про себя.

- А как там на улице? Красиво?

- Нет, там идет какая-то стройка.

- Ясно. А что за город?

- Эм... Ну в общем это... Город только строится. Граф планирует построить город за три года и заселить людей. Стритбург называется. Что за графство такое? Неужели она живет в другом свете? И как её сюда занесло?

- А вы там сразу поселились?

- Ну мой папа работает директором какой-то фирмы и нам выпала честь заселится первыми… там конечно есть еще жители, что тоже первыми заселились… - затихла она вдруг неожиданно.

- Поиграем?

- Да - улыбнулась она. Она взяла зайчика, что лежал на полу недалеко от ящика с игрушками. Мы решили поиграть в игру, под известным названием «Домик».

Сегодня неповторимый день! День, в котором я впервые счастлива за все это время в этом месте. Я был папой, она была мамой, так как мишка - это мужской персонаж, а зайчик - женский. Я приходил с работы уставший, а моя милая завидев меня на пороге, улыбается. Обнимает нежно, не задает вопросов, как там на работе, а терпеливо провожает за стол и приносит вкусный пирог. Я ей улыбаюсь в ответ, нахваливаю ее пирог, она улыбается, приносит чай. Спрашиваю у нее, как день провела. Она как женщина понимает, что подробности важные ей не так интересны, она знает, что интересно мужчине. И рассказывает, что ходила сегодня в магазин и по пути зашла в "Мир электроники" и видела хороший телевизор с плоским экраном. Сказала сколько дюймов, какое разрешение и очень здорово показывает. Прост в использовании. Она за меня решила, что нам телевизор с множествами функции не к чему. Я одобряю решение добрым кивком. Дальше говорит, как скучно провела дальнейшее время и как ждала меня. Позвонила ей подруга и сказала, что ходила в роскошный ресторан, они там ели лягушачьи лапки. А потом нарочито спохватившись понимая, что я уставший, спрашивает, как там на работе. Я рассказываю, что день прошел весело... Элина отрицательно покачала головой.

- Хороший работник не веселится на работе.

- Ой - поняла я.

Я рассказываю, что там было рутинно и трудно. Мы цепляли капот машины на цепи, чтобы перетащить его. Собрали мы с мужиками машину. Директор фирмы поблагодарил и обещал всем премиальные. Зайка спрашивает у меня, есть ли у меня идеи на счет премиальных. Я говорю, что пока не думал над этим. Она говорит, что хочет тоже выпендриваться перед подругами и говорит, что была бы рада съездить отдохнуть со мной. Я одобрительно киваю, говорю, что позвоню на мобильник, и мы немедленно поедем отдохнуть. Я ведь тоже хочу, чтобы моя любимая могла похвастаться, чтобы говорила про меня всем, что я очень люблю ее.

- Эй, отдай мне зайку! - начала вырывать у Элины Катя зайку. Элина не ожидала и выпустила игрушку. Довольная Катя уже хотела уйти. Я встала и обратилась к Кате.

- Верни ей зайку и извинись перед ней. Она обернулась, похлопала глазами.

- Я не отдам игрушку.

- Я не прошу, я требую! - рявкнула я грозно.

- Я не стану перед ней извинятся! - Тогда верни игрушку! - Нет - начала она убегать. Я пнула по ее ногам, пока она далеко не убежала, и она расстелилась на полу. Этому я научилась у своих врагов, что делали мне подножки. Она начала плакать и побежала к воспитательнице. А мы продолжили играть. Милая моя сказала, что любит меня, я ее поцеловал в щечку и прошептал, что тоже люблю ее. И мы пошли спать. Вернулась заплаканная Катя, указала на нас пальцами и что-то сказала воспитательнице. Елена крикнула так, что все дети от неожиданности на месте подпрыгнули, а Элина была сильно напугана.

- Настя! А ну-ка отдай Кате зайку! Я взяла зайку из коробки для обуви в руки и сказала Кате.

- Вот, возьми игрушку.

Катя испуганно посмотрела мне в глаза, дрогнула и сказала, что уже не хочет зайку. И убежала в другой угол игровой комнаты. Воспитательница была в растерянности. Посмотрела на меня с удивлением, а я ей мило улыбнулась. Елена хмыкнула и ушла.

Страница пятая. То, что лучше не говорить подруге.

С тех пор мы с Элиной подружились, мы стали лучшими подругами. И если кто-то пытался ее достать, я заступалась. Элина, милая девочка. Она улыбается так невинно, никогда не использовала в мое присутствие грубое слово, и если она злая, то только могла нахмурить брови. Сильная воля и отличное воспитание. Мы с ней играли и общались каждый день на любую тему. Однажды нам ночью не спалось и когда все дети уснули, (мы в этом убедились,) то пошли в игровой зал и там смотрели в окно. Она рассказывала какую роль в жизни ее играла мама.

- Мама - это самый любимый и хороший человек. С ней я всегда себя чувствую хорошо. Она на ночь читает мне сказки, поцелует в лоб и заботливо укроет одеялком. А если мне снятся кошмары, то она всегда прибежит, нежно обнимет и прошепчет: "- Я с тобой, я рядом, тебе нечего боятся. Я тебя всегда могу защитить, где бы ты не была." А ты прижмёшься к ней, почувствуешь ее тепло и спокойное дыхание, и больше ничего не страшно. Она всегда поможет тебе, если ты чувствуешь себя беспомощным, подскажет как лучше и никогда не обманет. Она скажет правду так, чтобы тебе было понятно. Скажет правду, не скроет истины, как жестока она не была. Она же мама, и поэтому ей важно, чтобы ребенок понял, что мир не всегда прекрасен, что бывают суровые моменты.

Я задумалась, мне стало интересно, как моя мама выглядит, она же все-таки у меня есть. Наверное, она очень похожа на меня. Такая же черноволосая с алыми оттенками на кончиках, и зелеными глазами. А папа, наверное, добродушный такой дядя, который улыбнется обнадеживающий даже в самые трудные моменты.

- Настя, я очень переживаю за свою маму, вдруг с ней что-то произошло?

- Расскажешь мне, что произошло?

- Я с мамой ехали на машине, я игралась на заднем сиденье. И вдруг, что-то страшное… Когда я проснулась, папа сжимал мою ладошку и плакал. Меня словно током ударило, я поняла, что с мамой, и что с ней произошло. Я недавно же слышала новости по радио от скуки, что произошла автокатастрофа. Тетенька быстро тараторила:

- "...Маленькая девочка и женщина в перевернутой машине. К сожалению, женщина не дожила до скорой помощи..."

Слова словно застряли в моей голове, вращались и повторялись снова и снова, словно заевшая пластинка. Сердце мое сжалось, к горлу подкатил не проглатываемый ком и душил, что слезы проступили на глазах. Но хорошо, что здесь темно. Мы сидим на подоконнике, а свет из улицы не освещает нас. Она не видит моих слез. Сказать ей правду? Нет, нельзя. Я не хочу, чтобы она плакала. Пусть думает, что я ничего не знаю, так будет лучше. Если бы мне кто-то сказал, что моя мама не жива, я бы не поверила, как бы близко не был человек. Это же сломать все тут внутри, в груди... Нельзя так делать... Думаю, она сама все узнает и в свое время.

- Мне кажется, что с ней что-то произошло.

- Я не знаю... Я думаю, что нужно слушать то, что вот тут стучит. - Сердечко?

- Да - улыбнулась я, чтобы скрыть свою грусть.

- А можно послушать твое?

- Да – задернула я футболку, и она прижалась ко мне. Ее холодное ушко коснулось моей кожи. А страх за нее и грусть, словно холодная вода окатило меня.

- Мм... Она у тебя сильно бьется. Так: тук-тук, тук-тук! Быстро-быстро... Тебя что, то пугает?

- Да... - Расскажешь мне?

- Я боюсь остаться одна.

- Не бойся, я буду рядышком - обняла она меня. - А если вдруг придет мама или папа, то у тебя будет с собой вот это.

С этими словами она сняла с себя цепочку и протянула мне.

- Он же твой? - удивилась я.

- Я его тебе дарю - улыбалась она широко и жизнерадостно. - Оберегай его, потому что это тоже я... Ну... Эм... Считай, что это тоже я и оберегай его как меня.

- Спасибо большое! - не знала, что делать, а она уже застегнула на моей шее.

- Мой папа говорит, что если я дорожу какой-то вещью, а потом дарю другому человеку, то он чувствует меня, а я его. Что-то вроде связи. Но нужно дарить любимому человеку, чтобы он тебя не предал.

- Ты меня любишь? - удивилась я.

- Да, ты моя самая лучшая подруга! Как старшая сестренка! - с этими словами она поцеловала меня в щечку и обняла. Теплое и что-то приятное проникло в меня и мне стало так хорошо, как никогда на свете. В порыве чувств я ее тоже обняла. Потом она начала зевать, и сказала, что очень устала и хочет спать. Мне тоже хочется спать. Я легла на свою кровать и быстро уснула. Я открываю глаза, смотрю в даль и вижу мужчину с пистолетом в руке и с сигаретой в зубах. Ухмыльнулся мне сначала по привычке, с сарказмом и некоторой злостью, демонстрируя превосходство, а потом его взгляд смягчается... Выпускает дым из рта, я чувствую запах жженого табака, не резкого, не отвратительного, а мягкого, терпкого... Словно обезоружен моим присутствием, он ослабляет ладонь в котором его надежное оружие. Он смотрит открыто на меня, по-другому... Понимает что-то свое и улыбается так... По отеческий... Его черный плащ и капюшон словно родное мне, что руки сами произвольно тянутся к нему.

- Здравствуй, наконец-то мы встретились! - мужчина засмеялся, уронил пистолет и протянул мне руки. Теплое заструилось во мне, горячее хлестнуло в сердце - я его помню, я его знаю! Слезы наворачивают сами, бегут по щеке, слетают с подбородка от встречного ветерка. Его ладони сомкнулись на спине, а его тяжелые и сильные руки обнимают меня нежно... Хотя до этого руки только знали, как объятьями ломать ребра медведю. Он такой горячий, жилистый и от него пахнет душистой травой, словно весь день лежа катался по степи.

- Ну же, не плачь... - улыбался он мне широко и жизнерадостно. Шершавыми пальцами смахнул слезу с щеки, которые привыкли цепляться за твердые камни, сжимать толстую грубую верёвку, натягивать тетиву и тычком пробивать грудные клетки врага.

- Ты должна быть сильной, ты должна быть смелой! Будь чуточку наглее... - рассмеялся он от собственных слов.

- Обещаю! - свозь всхлип ответила ему... Проснулась со слезами на подушке, с улыбкой и горячее продолжало струится во мне... Неожиданно стало одиноко и грустно... Но кровь разбушевалась во мне, не давала мне ни вспомнить, кто это, ни грустить и плакать, а поднять вверху руку, сжатую в кулак и крикнуть что-то дерзкое, бодрое и гордое... Но посреди ночи примерно в пол четвертого адекватные не орут басом во всю глотку! Заставила себя успокоится и лечь спать в надежде увидеть его снова...

Страница шестая. Расставание, боль.

Я проснулась, сладко потянулась, улыбнулась самой себе - потому, что я счастлива. Пусть еще не обрела свободу, что мне приходится находится здесь, но я очень рада обстановке. Нас больше никто не трогает, если даже начинают приставать к Элине, то я заступаюсь. Если же меня хотят наказать воспитатели, то за меня заступается Элина. Элине воспитатели ничего не могут сказать. Елена даже от злости скалится, но Элине ничего сделать не может, интересно почему? Мне нет, я рада и тому, что нас никто не посмеет обижать. Со временем мы стали здесь авторитетом, мы вместе ходим, вместе кушаем, мы не разлучные. Даже если и пытались, мы находили способ или выход, чтобы быть всегда вместе. Я перестала болеть, тело мое начало крепнуть и цвет кожи стал более живой. Да, уже прошло четыре года, но я не унываю, настанет тот день, когда я буду с родителями. Я конечно думала о том, что когда-нибудь нам придется расстаться. Но этот амулет, что мне подарила Элина, словно волшебный, я и правда чувствую ее, а она всегда может сказать, что я чувствую. Воспитатели конечно видели мою цепочку, что подарила Элина и пытались под различным предлогом его получить, но я не глупая, в чужие руки ценное лучше никому не давать. Дети тоже желали с такой охотой её получить, что я подумала, что они немного не они. Вскоре пришел отец Элины и забрал ее к себе. Элина не спросила, где ее мама, она сама поняла, что с ней стало. Конечно она долго страдала, переживала, мучилась, но не унывала и не отпускала руки, мои слова о надежде давали ей сил терпеть боль. Элина, словно не выросла, по-детски обняла своего папу. Папа был удивлен, как она стала, что она стала не такой скованной как раньше. Папа объяснил свое отсутствие, что ему срочно нужно было уехать по делам. Но Элина не глупая, сказала открыто:

- Пап, я тоже долго страдала, но с тобой я счастлива!

Папа Элины улыбнулся, погладил ее по головке. Элина попрощалась со мной, обняла нежно и со слезами прошептала:

- Настя, я тебя люблю! Мы не прощаемся, увидимся... А потом неожиданно чмокнула мне прямо в губы. Я стояла смущенная... она скрылась за входной дверью. Конечно, мне сейчас больно, только что ушла единственная, кому я могла доверится. И что теперь...

- А, ничего! - сквозь зубы шипя, я осилила боль, что щемило в груди сильно и пыталась разорвать меня изнутри. Жизнь на этом моя не кончается, теперь моя очередь вернуть или обрести родителей.

Уткнувшись в подушку,

Чувствовать боль внутри.

Смотришь назад,

А там они. Те, кто ушли,

Те, кто тебе так дорог!

И тебе жарко,

Даже в минус сорок.

И пусть весь мир

Испепелится в прах!

Но ты не можешь

Больше стоять на ногах.

Упав на колени,

Тебя никто не поймет.

На вопрос: как дела?

Отвечаешь: - Сойдет.

Но так хочется сказать

Правду им в лицо,

Но им это не надо

Им и так хорошо…

Хрустит под ногами густой снег

Говоришь: все нормально?

Но это лишь побег.

Побег от реальности,

От самого бытия!

Раньше было тепло -

Теперь, пустота.

На реальность глядишь,

Пустые твои глаза...

Смотришь в окно,

А там так светло!

Солнце светит

И птицам хорошо,

Что на ветках сидят,

Чирикают, веселятся…

Боль одолеть -

Придется постараться!

И снова я сижу и смотрю в окно. Там птицы сидят на ветках, щебечут, веселятся, греются на солнце. А грустно и одиноко. - Элина, ты останешься в моей душе... - шепчу я ей. И такое чувство нечаянное, словно она где-то улыбается и шепчет в ответ…

Страница седьмая. Волшебные книги.

Ночь и тишина, я снова одна сижу у окна. Мимо проезжают машины сверкая разноцветными фонарями. И все они быстро туда-сюда, все куда-то торопятся, не смотря, что уже позднее время суток. А сижу и смотрю в черное окно, мне не спится, мои мысли все о моих родителях, мои мысли все о Элине. Одинокая полная луна тихо зависла над головой и освещает ночь, теперь освещенная, она не так страшна. Так хочется выйти на улицу и босыми ногами коснутся земли, босыми ногами ступать по асфальту. Все равно больно это или холодно. Возьму за руки своих родителей, пройдусь по улицам, вдыхая сладкий летний воздух. А после дождя, воздух становится таким чистым, что легких не хватает, чтобы почувствовать всю чистоту этого заряженного озоном воздуха! Я это представляю и становлюсь чуточку счастливее. На следующий день я все так же по завтракаю совсем одинешенька и пойду в библиотеку. Нет, здесь мне не скучно, книги с тех пор стали моими друзьями, теперь я вижу, что книги — это что-то больше чем просто скучный текст. В них иной мир, иное сознание, иные законы и совсем чужая история. Когда читаешь текст, чувствуешь автора, слышишь его внутренний мир и понимаешь... Книги с улыбкой тебе пересказывают веселую историю, голосом мальчишки, показывает, как весело быть мальчиком. Как весело бегать по двору, чумазый в древесном угле замарана футболка. Гонять мяч с ребятами и влюбляться в первый раз... Другая книга - исповедь грешника, что так сильно пал, что взобраться нет уже сил. Грешник раскаивается, стоит на коленях перед твоими ногами и молит о прощении. Понимает, что его не слышат - кричит, плачет, матерится, злится и смеется... Сошел с ума давно, и он решает умереть... Другая книга о великом гордом войне, что никогда не служит царю, что никогда не опустит взор перед своим страхом. Отважно бьется, звон доспех и скрещенных мечей! Слышишь этот глухой стук? Это булава кому-то голову снесла. Слышишь этот стук копыт и жаркое дыхание? Это новая битва! Но вот однажды рыцарь лицезрел неведанную до селе красоту восточной красавицы и пожелал на ней женится. Он готов ради нее пойти на все и погиб, когда выполнял капризы коварной царицы. Диктатор, словно сошел с книг. Словестный палач, безумный анархист, отчаянный атеист провозгласил о новой эре, когда человечество падет вниз из-за своего вульгарного поведения, ненасытных желаний и алчных поступков. И снова, вновь и вновь он будет твердить как жестоко сердце маленькой хрупкой девицы, как извращена фантазия мистера в галстуке и пиджачке. Он будет вдалбливать, что мир обрел хаос. Там, где должен быть уют, теперь колючая проволока с перегаром, кричащая истеричка со своим полу умным сыном, что готова растелится за десять баксов. И задаст вопрос: Кто ты? Сам же автор тихий и добрый философ, у которого благополучная семья и дочь, не какая-то шлюшка в подворотне, а студентка Калифорнийского научно-исследовательского университета. ...Книги, книги их так много и все это люди. Нет, это не скопления копошащих пресмыкающихся организмов - это Человеки с большой буквы, которым есть, что сказать своим наследникам, есть, что передать народу. Чтобы они вновь почувствовали, чтобы поняли, чтобы достигли своей цели. Чтобы они не переставали мечтать, развиваться, жить и дышать полной грудью! Единственная пожилая женщина способна меня понять - это библиотекарша. Читает она книгу и следит за тобой. Любое не верное движение и ты попадаешь под ее чуткий и суровый взгляд. Если ты шумишь, как шикнет, так сразу расхочется шуметь. Понимаешь, что еще раз так поступишь, никогда не увидишь книги. Она тяжелой рукой возьмет указку и мастерский стукнет по руке, если книгу взял не правильно. Ты не уронишь, но боль будет мучительной. Тиран тираном, скажут остальные, но не я. Я знаю, что у нее доброе сердце, мягкие ладони и милая улыбка. Смотрит на меня смеющимся старческими глазами, слушает внимательно, ей важно мнение каждого читатели, что читает ее любимые книги... Укутается в мягкий плед, сядет в кресло качалку, со смаком проведет пальцем по корочке книге и лишь потом открывает его, словно здоровается и спрашивает позволения у книги. Большую часть своего времени я провожу здесь, мне здесь намного интереснее, чем с глупыми детками. Ну и с книгой время идет чуточку быстрее.

Страница восьмая. Чёртов ТВ.

Недавно к всеобщему счастью в наш отдел завезли телевизор с плоским экраном. Дети от нетерпения пищали, так и желали посмотреть мультики, воспитатели словно приплясывали вокруг работников, что устанавливают технику. Лишь Елена негативно отреагировала, говорила:

- "Зачем нам этот ящик в котором показывают бред!", но потом втянулась. Я так же не осталась в сторонке, меня распирало любопытство: что это? Когда его впервые включили, мое сердце замерло в ожидании. На экране появилось непонятное изображение, какие-то волны черно-серые несутся в сторону и шипят. Это удивительная штука поразила своим непонятным свойством показывать серые волны. Но потом работники настроили и в телевизоре появилась тетенька, которая улыбалась и всем рекомендовала лучшее средство от запора. Все так прыгали и радовались, будто мучились запором всю жизнь, а теперь: - О чудо, бог послал странную тетеньку в ящике, которые даст ответы на все ваши вопросы. Идиоты? Нет, это я глупая - ничего не смыслю в электронике. Надо обязательно зайти в библиотеку и посмотреть, как это чудо техники работает. После настройки данного оборудования все зомби столпились возле эпицентра веселых картинок. Я пошла прочь, телевидение меня разочаровало. Я хотела видеть прекрасное, но там лишь реклама, искаженная реальность... Уверена, что это пагубно влияет на психику и сознание человека. Для уверенности ненадобности этого агрегата, я посмотрела один канал. Это был детективный канал. Ха-ха, да это же театр дома! Конечно, интересно смотреть как реалистично поставили обстановку, но я то вижу, как актеры играют. При том при виде трупа у всех одинаковая реакция. Я знаю, что так не должно быть. В связи индивидуальности, люди по-разному реагируют на мертвое тело. Ладно, понимаю, когда у всех стадное чувство, и они всей толпой увидели труп, который рухнул им на голову, причем всем и разом. Но холодное тело лежит себе на полу и не проявляет паранормальную активность или пассивность. Естественно после это бреда я решила посмотреть более интереснее канал, то есть попытаться найти то, что мне по душе. Меня больше рассмешил фильм про зомби-апокалипсис. Так забавно наблюдать, как люди пищат как детки, как их кишочки летят в сторону.

-Мозги! - желают зомби и кушают плоть... Плоть! ПЛОТЬ!!! Какого лешего? Они же хотят мозги! Нет, блин, они на диете.

- Мистер зомби, почему вы кушайте плоть? - задает репортер вопрос полуразложившемуся трупу, что из-за какого-то неизвестного вируса мертвое тело проявляет бурную активность.

- Мне кажется, что я немного растолстел. А я обязан поддерживать идеальную фигуру, чтобы сниматься в тупых фильмах про зомби-апокалипсис. - хрипит зомби в ответ. Это их сейчас называют зомби, а когда-то их называли вурдалаками.

- Кто вам посоветовал эту удивительную диету?

- Какая-то тетенька в ящике. - Ну мы прерываем наш репортаж, потому, что по сценарию мы должны кричать как резанные и убегать от зомби. Аааааа! Нет!!! Это зомби! - и зомби кинулся на репортера и сожрал его плоть, а оператор с довольной ухмылкой одобрил эпичный кадр. Зомби и оператор дали друг другу пять, поделили гонорар пополам. Но алчный зомби, стукнул его битой и забрал все деньги нервно хихикая. Идиоты! Других слов нет. Где тут реалистичность, где тут обещанные несчастные зомби, что обязаны кушать мозги? Это редкость в наше время... Ах да, вот почему зомби начали кушать плоть, а не ограничиваются одними мозгами. То есть в фильмах прям и есть намек: - Вы тупое жалкое стадо, что смотрите идиотские картинки. Продолжайте, нам это нравится! Мы будем вам показывать настолько тупое, чтобы вы могли посмеяться. Смейтесь! Конечно, всеми популярный зомбо-ящик так и славится своим спросом. Я не категорический против этого телевизора, но постоянный его просмотр чреват последствиями. Я по ночам заглядываю в игровую комнату, чтобы посмотреть художественные фильмы, сериалы и другие передачи. Но я так же независима от данного оборудования. В общем телевизор стал алтарем для этих людей, а для меня просто источник информации. Я смотрю его лишь для того, чтобы представить, как это находится там, на улице, в обществе.

Страница девятая. Французский парень.

Скоро я поняла, как работает телевизор и по ночам выбралась в игровую комнату, чтобы посмотреть, что вещают. Мистические истории, ужасы, юмористические каналы и многое другое. Выбирала с особой жесткостью и поэтому смотрела только лучшие фильмы. Телевизор хоть и ящик для деградации, но именно оттуда я имела представления, что как выглядит и как происходит. Какая же интересная фантазия, столько передать в полтора часа: любовь, ужас, панику, интригу, насилие, жестокость, радость, тупость, смех и не ловкие ситуации. Однажды я выбралась один из бессонных ночей в игровую комнату. Включила телевизор и начала щелкать по всем каналам, чтобы найти что-нибудь интересное. К моему сожалению ничего интересного не было. Так как мне сон не шел, я решила провести хотя бы какое-то время возле телевизора, ночью же в библиотеку не пойдешь. Переключила на музыкальный канал, но там показывали что-то лирическое с романтикой. Удивилась, но продолжила смотреть. Актеры что-то шептали друг другу, потом начали целоваться. В конец расстроенная, я хотела переключить канал, а потом и выключить совсем. Но одна деталь не дала мне это сделать. Актеры слишком откровенно целовались и ласкали друг друга. На улице ночь, комната обставлена в французском стиле, в полумраке при свечах и центре спальни актеры извивались в объятьях друг друга. Затаив дыхание я смотрела пристально и зачарованно. Столько страсти и ласки я не видела. Не шуточные поцелуи, не наигранные ласки, а именно целеустремленные с волнующим желанием, это все было видно по актерам. Они начали раздеваться, одежда еще и еще слетает с них. Какое искусство, передать такую страсть, сколько романтики... кхм... похоже это не подходящее слово... Что мне здесь, перед экраном немного не по себе. Романтику откровенно я ненавижу, но это было слишком, чтобы было романтикой, а что это? Это интриговало еще сильнее. Я вижу, как им обоим хорошо, я вижу, как они увлеклись игрой и теперь по-настоящему влюблены в друг друга. Парень раздевается, что-то выпирает из-под спортивных трусов марки "Ice". Неужели это... Нет, не может быть! Вот девушка полуголая нежно поглаживает нечто большого размера и хитренько улыбается, касается губами, целует, а потом освобождает... Чувствую я покраснела! Черт! Я представила себя на месте актрисы. Она достала что-то и положила себе в рот и нежно посасывает. Брюнет откинул назад свою кучерявую голову и нежно простонал. В моей голове начало все переворачивается! Что она делает? Как? Ему настолько приятно? Это сто процентная высшая ласка. Потому, что кареглазый мужчина словно парализованный, словно скованный ее чарами боится шелохнутся, боится спугнуть это необъяснимое чувство. Я так и не поняла, что это... Неужели это то, что болтается у мальчиков между ног? Офигеть!!! И он становится таким большим?!? ...Мм, не естественно! Потом парень еле сдерживая себя стремительно кладёт деву на кровать и начинает целовать ее. В шею, ниже, ключицы, грудь... Остановился, нежно сжимает рукой ее упругость, поглаживает, касается губами, соски упираются... Он их сладко целует, охватывает губами и начинает слегка посасывать, круговыми движениями язычком... Нет! Я не должна это представлять!!! Это... это слишком!.. Загорелый парнишка словно услышал мой вырвавшийся вздох со страстью и жадностью пытается поглотить ее формы, но он это делает так искусно, так страстно, что девушка на экране чуть ли не кричит от счастья, она дергается, ее коленки сжимаются... Он улыбается, скрывает улыбку... О боже... Он превосходен! Ласкает ниже, живот проводит язычком, словно художник ведет кистью по своей придуманной любовнице в самых нежных и чувствительных местах. Я вижу, как она реагирует бурно, словно сама весь нерв, словно мотылек в лапах австралийского паука. Но она просит еще, это видно по ее затуманенными глазами, словно покрылись пеленой, сознание ушло куда-то глубоко... Это неизбежно, это фатально... Он чувствует это, нагло раздвигает ей ноги, ей становится не ловко, стыдно... Но она согласна. Брюнет сливается в темноте, словно лижет сладкий мед, он в ней, язычком... Ах! Девушка неудержимо начинает лепетать что-то на французском, но чаще извивается. Парень словно пьет райский нектар, безостановочно ласкает там. А потом отстраняется... Девушка чуть ли не плача, тянет его к себе, мол сделай еще лучше. Брюнет доволен своим искусством дарить ласку. Обнажает свое огромное достоинство, дева жалобно смотрит на него... Девушка бесит! Лучше была бы я там!!! Я ревную! Он вводит это в нее... Нет, это невыносимо! Я люблю его! Чертовский бесит эта тупая дура, тощая как доска, у меня и то фигура по лучше будет! Выключила телевизор с обидой и пошла спать. Всю ночь он мне снился и своими пухленькими губами целовал мочки уха... Шептал на французском что любит меня... и делал что-то не пристойное...

Страница десятая. Интересующий вопрос.

Следующий день. Это было утро, и я как обычно умылась-оделась и направилась в библиотеку искать информацию. Меня все еще мучал эпизод, что вчера посмотрела. Что я там видела? Но ничего подходящего не нашла. Все книги посвящены о духовной любви, преклонение перед Богом... А меня интересует физический контакт, между девушкой и мужчиной. Почти все пересмотрела, все перевернула, однако, к моему сожалению ничего не нашла. Сижу за читательским столом, хватаюсь за голову. Этот кучерявый загорелый брюнет со спортивной фигурой не выходит из моей головы. Он такой любвеобильный... Встряхнула голову. Так, если художественная литература и психология не может мне подсказать, то значит придется искать в других направлениях. Поискать что ли в мистике и науке? В мистике нашла какую-то историю о ночи перед Рождеством. Там рассказывалось о бесах, что по ночам посещаю девственниц в монастыре. Ничего интересного, нет подробностей, только предположения и ругательства в адрес сил зла. Сама же я считаю, что это какой-то извращенный монах в мужском монастыре, что недалеко от места происшествия, переодевается в страшный наряд, одевает маску и каким-то образом проникает в неприступную спальную комнату. Другая говорит о шабаше ведьм. Ведьмы собираются вместе, варят зелье или еду в котле, устраивают вечеринку и развлекаются с местными мужчинами. - Ничего себе - подумала я. - До чего же все живое создание стремится к плотской любви. Хотя другая история говорит о том, что физический контакт не просто для удовольствия, а ради жертвоприношения. Этот мрачный культ похищает девственниц, превращают их в ненасытных похотливых рабынь. Через два-три года активного и безустанного совращения девиц их приносили в жертву. Объясняли, что именно тело, что познала плотскую любовь содержит в себе мощную энергию. Чем больше и чаще этот организм занимался плотской любовью, тем чище и мощнее становилась энергия. Жертва, обнаженная на каменной плите для жертвоприношения насиловали и перерезали глотку, чтобы кровь лилась струйкой. Подносили железную чашу к горлу, закалённая сталь имела свойство сохранять привычную форму, не давало ей сворачивается и высыхать. Остальная кровь доставалась их божеству. Только избранные лидером могли испить кровь с этой чаши. Сам же лидер пил со струйки. Экзорцисты находили обескровленные жертвы с выражением высшего наслаждения. С культом покончено, лидера распяли и сожгли, а прах развеяли по ветру. Остальных же привязывали к дереву в темном густом лесу, распарывали живот и оставляли умирать. Но это была единственная жестокая демонстрация тем, кто был замешан в темных делах. Некромантов сажали на кол со связанными руками и глазами пока расследования не было завершено, а потом сжигали, пока от них ничего не останется. Остальным же сжигали глаза и оставляли гнить в тюрьмах, замуровывали выход прессованными камнями. Я закрыла книгу, понимая, что здесь ничего не найду. То, что я видела имеет иное название и иное значение, а не просто плотское удовольствие и генерация чистой энергии для жертвоприношения. Основ так и не нашла. По биологии знаю, как совершается половой акт живых организмов...

- Так, думай! - заставляла я себя - Страсть, похоть, ласка, любовь, нежность искушение, искусство... Да, искусство! - поняла я. Однако то, что я ищу может называется иначе. Нехватка знаний меня раздражало! Хм... Значит в библиотеке не все есть. Надо поискать в другом месте, в других источниках. Но где? Думаю, этот вопрос может подождать до следующего раза. Пока нужно почитать менее жестокое и реальное. Фэнтази может быть? Ага, вот отличная книга! Про трех изгоев собственного племени, что выбрались из леса впервые, начинают познавать мир. Мне особенно здесь вступление нравится. Сразу начинаешь представлять атмосферу в который автор поместил своих героев. Словно это не там в книге, а здесь, наяву. И вдыхаешь этот лесной запах весны, наблюдаешь как выбираются из своих теплых убежищ после зимовки жители племени. Обожаю этого автора!

Страница одиннадцатая. Тайна за экраном телевизора.

Как-то однажды я шла в библиотеку и краем уха услышала новости, что смотрела Хильда. Там говорилось о том, что группа исследователей пропала при экспедиции. Ни следов, не свидетелей, просто исчезли и все. Расследование ничего не дало, только сильнее была запутана.

Заинтригована таким новостям, даже немного удивилась, что что-то серьёзное показывают по этому ящику. Хильда заметила, что я смотрю телевизор, сказала мне мягким голосом:

- Настя, ты ещё так мала и несмышлёна. Может, поиграешь с детьми?

Я неодобрительно фыркнула и пошла дальше. Это тощая как спичка воспитательница меня раздражала своим существованием. Ну не возлюбила я ее при встрече. Но я уважала ее предпочтения в книгах и искусное общение с людьми, она находила со всеми общий язык. Но из-за своего не хорошего характера и взгляда на мир ее многие ненавидели. Слухи о ней ходили скверные, что она состояла в какой-то секте вербовщиком. Столько жизней сломлено, но никто доказать не мог, что это всё она затеяла и Хильда вышла сухая из воды. А вот Дафна была инспектором дорожной полиции, но из-за своей халатности и безответственности её уволили, и чтобы не сесть за решётку, пришлось заплатить штраф - это уже факт. Сама она это не отрицает... честно, ей плевать с высокой колокольни на то, что про нее говорят. Елена напротив где-то переусердствовала, а одной крупной фирме было не выгодно, то что она узнала и ей показали на ее место. Она обозлилась, уволилась, но все ее материалы были опубликованы каким-то Грей Сакиваро, который потом прославился. Уверена, что этот Грей уже где-то побирается, либо в сырой земле. Страшная фирма с мафией. Потом она прошла курсы по воспитанию и устроилась здесь работать. Сама мне лично и откровенно сказала, что только ради денег здесь работает. Она не любит детей, предпочитает одиночество, но ей приходится нас терпеть... Ничего, мы ее тоже терпим, так что все честно. Шла обратно с библиотеки я обнаружила как три человека несовместимых друг с другом, которые при встрече готовы разорвать друг друга глотку, сидят мирно на стульях и смотрят телевизор. Это странно, а что еще странное, что они не кидаются мерзкими и гнойными словами в друг друга... Просто сидят и смотрят телевизор. - Что происходит? - удивилась я и подошла к воспитателям. Да нет, с ними все в порядке, видно по их лицам как раздражает их совместное присутствие, значит... Я подняла взор на телевизор и видела что-то не естественное... Мое сердце замерло от страха! Все-таки расследование нашло зацепку, явную и мощную зацепку. ...Частое дыхание, крик от жуткой боли, тело разрывается на две части на глазах в воздухе, в поле. Исследователь тянет руку оператору, но оператор держа в руках камеру наблюдает эту картину. Он парализован от ужаса. Потом опомнился, когда тела его товарищей почти исчезли в пустоте.

- Нет!!! - кричал оператор и дернулся в сторону с места, бежит... Слышится басистый рокот поблизости, топот огромной туши по земле... Что это?! Оператор падает, кричит, но мгновенно замолкает и слышно, как чьи то кости хрустят в могучих челюстях... Конечно была наложена цензура на видео, но этого было достаточно... даже более того. Потом по новостям сообщают, что это произошло давно, что источники все тщательно скрывали. Теперь обращение к народу. Им требуются люди с медицинским образованием, военной подготовки для работы в исследовательском центре. У нас что, существует исследовательский центр??? Сколько я жила, не слышала ничего подобного. Добровольцам будут платить в пять раз больше, плюс пенсионный возраст уменьшат на 15 лет, сверху еще обещают проживание... Что творится?

- Я устала сидеть в этой дыре. Вы хотите, оставайтесь - Дафна впервые обратилась к ним. - Я собираю манатки и валю!

- Считаю твое решение разумным, мне тоже здесь делать нечего -подхватила ее Хильда.

- Вы как хотите, девчонки, а я останусь тут.

- Пффф! Коза! - нагло бросила Дафна.

- Люди существуют, чтобы жить лучше! - поддакивала ей Хильда.

- Ну, как хотите. Я на ваши похороны не собираюсь приезжать! Пустят вас как пушечное мясо в горячую точку, поймете, что жизнь могла бы быть хоть не в роскоши, но продолжатся.

- Да пошла ты, дура! - на последок бросила Дафна и с Хильдой ушли из игрового зала. Елена опустила свой взор, потом заметила меня и впервые обратилась ко мне.

- Настя - в голосе слышалось нотка раскаяния. - Мы то в общем не хорошо ладили... Могу ли я с тобой посоветоваться?

Удивленная вопросом и обстановкой я кивнула головой.

- Правильно ли я делаю?

- Я считаю, что вы здесь не просто так решили остаться здесь, а значит правильно. Слушать надо вот тут, где сердце бьется.

Она улыбнулась... Впервые улыбнулась. Я засмущалась и нужно было срочно сменить обстановку.

- Хотя мне плевать как вы решите... - Ах так! - рассердилась она, а потом улыбнулась - Все равно спасибо, Настя.

И пошла в свою комнату. На следующий день и вправду не было в детском доме ни Хильды, ни Дафны - они ушли, куда намеревались. Елена осталась единственная, кто следит за нами в нашем корпусе. Странно, что воспитателей так просто отпустили... Похоже там на верхушке совсем сошли с ума со своим исследованием. Не важно, что там, главное, что теперь здесь. Елена стала замкнутой, слабой, вялой и самое странное еще раздражительнее. Все-таки эти воспитатели имели странную связь общения. Они ненавидели друг друга и настолько привыкли к этому, что теперь Елена чувствует себя брошенной. А потом совсем стала злющей! Начала использовать матерные слова от которых мои уши сворачивались в узел. От нее начало пахнуть спиртным... Похоже из дня в день становится все хуже и хуже! Это очень опасно... Ей нужно срочно взять отпуск. Но блин, чертова верхушка правления закрыла на нее глаза и даже теперь при каких-то там обстоятельствах ей приходится жить в детском доме. Она и так все здесь ненавидит, а ее здесь еще и заперли, заставили работать. Помощницу не могут дать, потому, что вдруг неожиданно произошло сокращение штатов. Охрана была уволена на прочь, воспитатели - одна на корпус, два уборщика на все здание... Что творится! Что за безумие! Даже чуть библиотекаршу не выперли. Но гордая и смелая бабуля треснула указкой директора и погрозилась, что если он ее уволит, ей не на что будет питаться, и после смерти будет к нему приходить по ночам, душить его... Директор с ужасом выскочил из библиотеки и больше не решался туда заходить. Странно все это. До ужаса...

По телевизору невесть что творится, разразился терроризм, грабежи, убийства, шантажи... В общем словно в нашу страну вселилось зло! Слава богу, что за эти несколько лет детей сократилось в двое. Одних забрали новые родители, других отправили в другой детский дом, чтобы как-то уменьшить нагрузку на воспитателей. Теперь нас двенадцать детей в нашем корпусе и я - тринадцатая. Надо брать инициативу в свои руки. Теперь я больше следила за детьми, чтобы они не творили глупость, соблюдали порядок. Бесятся, ну и пусть, надо помочь Елене!

Страница двенадцатая. Прекрасная ночь.

Ночь опять без сна. Лежала я на своей кровати и смотрела в потолок, думала о разном. О Элине, о своих возможно будущих родителях и было грустно. Странно на душе было, что-то не спокойно. Обычно я засыпаю махом, но сегодня я лежу и смотрю в потолок. Словно что-то не давало мне спать. И чувство, что кто-то следит за мной. - Ночная паранойя - подумала я и повернулась на другой бок. Но сон так и не шел, кто-то явно следил. Я открыла глаза, чтобы встать и пойти попить воды. Встала, пошла в игровую, потом по коридору и нужно было вниз по ступенькам, там у нас ванная. В друг словно током ударило, я застыла. Перед глазами что-то промелькнуло, сознание пропало. Я видела, как ставлю ногу на ступеньку и словно кто-то сзади толкнул меня - я свернула шею. Сознание вернулось. Что это было? Предчувствие? Слышала, чтобы у людей бывает предчувствие… Оно что, так и происходит? Буду осторожна! Ставлю ногу на ступеньку, сватаюсь резко за периллы двумя руками. Замерла... Ничего. Только холодок почувствовала сзади. Обернулась... Ничего. Страх начал подкрадываться ко мне. Это было непонятно, но сейчас я не хотела знать, что это, мое привычное любопытство спало. Вдруг слышу, кто-то идет. Я замерла. Кто это?! Смотрю, идет Катя. Сонная, потирает глаза. Смотрела на нее округлив глаза, она посмотрела на меня, поприветствовала. Это неожиданно, обычно она не здоровается со мной. Ставит ногу на ступеньку.

- Ай! – она споткнулась и полетела вниз. Сердце мое замерло. Время остановилось. Что-то горячее хлынуло мне по всему телу. Я прыгнула за ней следом, поймала ее и на первом этаже встала на ноги. Катя прижалась ко мне крепко, видимо все еще боится упасть. Она открыла глаза, посмотрела по сторонам, взглянула на меня. Вытаращив глаза, она смотрела на меня с ужасом.

- Н-Настя, что у тебя с глазами?

- С ними что-то не так?

- Они такие странные... – голос её дрожал

- Видимо давление.

Катя удовлетворённая ответом, выдохнула воздух, посмотрела на пол, посмотрела на меня снова.

- Может, поставишь меня?

- Нет. Ты так очаровательно и мило смотришься в моих руках.

- Что ты такое говоришь?

- Ты такая маленькая и такая милая. У тебя очень красивые глаза, словно утренняя роса на молодой траве.

Она отвела взгляд.

- Отпусти...

- Ты в моих руках. Разве тебе неудобно?

- Удобно...

- Вот и хорошо. Сегодня прекрасная ночь, почему бы нам не выйти на улицу, чтобы увидеть прекрасное.

- Настя, может не надо?

- Почему? Для нас же не существует запретов. Ты только посмотри, как красиво небо и её словно орошают сияющими точечками - звёздами. Скажи мне честно, ты когда-нибудь хотела их прикоснутся?

- Да - смотрела она через окно на звезды.

- Взглянем на них поближе.

Я выбралась легко через окно с Катей в руках. Она смотрела на меня немного напуганными глазами… Такая невинная.

- Чувствуешь этот летний ночной запах... Сверчки во тьме поют романтично...

- Настя, ты чего? Мы же не парочка, что бы на свидании...

- Нас двое, ночь одна, и только ты и я.

- Нет, поставь меня! - запаниковала она. Я прикоснулась к ее губам своими губами. Она затихла, замерла... Слышу, как ее маленькое сердечко начало сильнее биться. Поцелуй... ее нежные губы, которые еще никогда не чувствовали прикосновение любви. Катя не отвергла мой поцелуй, а только сильнее прижалась. Язычком по ее губам. Ее глаза за стекленели.

- Настя… так нельзя.

- Никого нет, кто бы мог нам это запретить... Ты и я… Понимаешь?

- Да... - ответила она и я снова начала целовать ее.

Она замерла, в моих руках наслаждалась поцелуем.

- "Это так приятно, так необычно... еще..." - слышала я ее мысли. Я ее целовала нежно, еще нежнее, пока её мысли не растворились в наслаждении. Я погладила её по голове, и она тихо заснула. Я ее положила на ее кровать и накрыла одеяльцем, прошептала на ушко и ушла...

Прохладный ветер, а враг здесь! Стремительный захват! И вот он извивается моих руках и с каким смачным хрустом ломается позвоночник... Больше никто не будет беспокоить мой сон...

- Настя - сказала я в слух – Имя, которое мне дали…

Страница тринадцатая. Катя поклоняется божеству.

На следующий день проснулась. Потянулась зевая, выспалась хорошо. Странный сон мне приснился. Заправила кровать, пошла в ванную, умылась. Вышла и направилась в игровую комнату, мимо проходила Катя, поздоровалась и смылась из глаз моих. Странная реакция, она же со мной никогда не здоровалась. В то же время, очень любопытно. Что же произошло в ее голове, что она поздоровалась со мной?

День прошел весь как обычно, ничего интересного, если исключить тот факт, что теперь Катя наблюдает за мной как шпион. Вечером все начали собираться спать. Я легла на свою кровать и планировала уже уснуть, но что-то не давало мне покоя. Было ощущение, что кто-то рядом и следит за мной. Я подняла голову и увидела Катю, которая смотрела из темноты на меня

- Что-то случилось? - спросила я у нее.

- Нет - ответила она мне, но не сдвинулась с места, смотрела на меня. Я встала, подошла к ней.

- Я же вижу, что что-то произошло, может расскажешь? Она опустила взгляд, засмущалась.

- Настя можно... - дальше что-то невнятное пролепетала.

- Ты чего-то боишься?

Молчание в ответ. Лишь опустила голову еще ниже.

- Ладно, не переживай. Кто-нибудь нас да заберёт и у нас будут родители.

Но ноль реакции, как была неподвижна, так и осталась.

Я пожала плечами и решила лечь спать. Но Катя неожиданно обняла меня, прижала к себе. На ее глазах навернулись слезы, которые ручейком потекли по щеке, она прижимала к себе с такой силой, что я побоялась сопротивляться.

- Настя, ты такая хорошая!.. Такая милая!.. Я хочу с тобой лечь спать, можно? - шептала она. Для меня это было более, чем неожиданно! Что такого произошло, что она теперь так желает со мной сблизится.

- Ну хорошо... - ответила я, ведь в этом ничего плохого.

- Спасибо!

- Только не пинайся, хорошо?

- Да, я ноги привяжу к кровати! - смотрела она на меня счастливыми глазами.

- Э-э-э.. не надо - растеряно отказалась я. Катя была счастлива, в пижаме она легла рядом со мной и обняла. Мне было жарко, поэтому я высунула ступни из-под толстого одеяла. Я слышала ее сопение, это было не привычно, не привычны были и ее объятья. Я не могла уснуть – не привычно с кем-то спать. Попыталась убрать ее руку. Она неожиданно открыла глаза.

- Настя, ты куда-то уходишь?

- Нет - ответила я ей. Она снова обняла меня и мирно засопела. Что, черт возьми, происходит!?!! Так я лежала и смотрела в потолок. Захотелось в туалет. Я убрала ее руку, она снова проснулась.

- Я в туалет - ответила я на ее вопрошающий взгляд.

- Я с тобой! - мгновенно поднялась с кровати.

- Ну ладно... - рассеянно я бросила.

Я зашла в туалет, она следом. Я зашла в кабинку.

- Можно я с тобой?

- Нет! Имей совесть! - зло ответила я.

- Ну Настя... - начала она жалобно тянуть свой голос.

- Я сказала: Нет! - с прежней злобой ответила я и захлопнула дверь.

- Хорошо, я тебя подожду - с энтузиазмом ответила она. Я вышла, она меня обняла.

- Настя, ты там так долго... я уже думала, что ты оттуда не выйдешь...

- Твою ж мать! Что тебе от меня надо!!! - злилась я. Катя посмотрела на меня испуганно.

- Я волновалась, я думала ты застрянешь попой в унитазе... - оправдывалась она.

- Ну ты фантазерка - сердилась я, потом улыбнулась, представив себя в этом не ловком положении. Потом начала смеяться. Удивленные глаза смотрели на меня, потом улыбнулись.

- Настя смеется, значит и мне смешно - сказала она и начала смеяться.

- Тихо! Не смей! - прервала я ее.

- Хорошо - она заткнулась неожиданно и словно заглядывала мне в рот.

- Что ты пристала ко мне?! Иди на свою кровать и спи!

- Я хочу с тобой, пожалуйста, можно с тобой? Я не буду мешать тебе! - молила она меня. Я с каменным лицом направилась в спальную комнату.

- Настя, а ты куда? - плелась она за мной хвостиком. Я закрыла свое лицо, хотела исчезнуть на том самом месте где и стояла.

- Можно я с тобой? - жалобный голос стоял у меня в ушах. Так и сойти с ума не долго. Я резко повернулась, она от неожиданности налетела на меня, и мы упали. Ее лицо нависло над моим, я уже хотела рыкнуть от злости, но она смотрела на меня сияющими глазами.

- У тебя такие красивые глаза - смущалась она. - Ты такая красивая... Наверно, как Бог! –она всё ближе. Я отпихнула ее от себя, ощущение не из приятных.

- Тебе что от меня надо? Понимаешь: ты меня бесишь!!! - ответила я яростно. Она опечалилась.

- Я тебе не нравлюсь? - загрустила она, слезы снова навернулись и начали бежать. Она плакала безмолвно, подавлено, глаза опустели, словно покрылись недвижимой пленкой, а лицо не передает никакие эмоции.

- Катя, ты что? – мне стало страшно за неё. Глаза ее ожили, она улыбнулась.

- Пусть я тебе не нравлюсь, но я буду стараться! - голос ее нервно дрожал от недавнего плача, но она улыбалась. Я чувствую, как ее резкая смена настроения непривычно для нее. Она старается, она изнашивает себя ради меня? Но зачем? Сердце чуть ли не разорвалось моё... Нужно что-то сделать.

- Катя.

- Ась? - улыбалась она и слушала.

- Я есмь Божество, что низ послано. Ты удостоена моим присутствием, поэтому ты будешь мне поклонятся. Ты будешь делать то, что я тебе скажу.

Катя упала на колени, смотрела на меня сияющими глазами, подняла свои руки ко мне.

- Я верила, что это ты, мой Бог! - задыхалась она от счастья. Немного офигев от увиденного, я улыбнулась. Прикольно! А интересно, правда ли будет подчиняться?

- Моя воля – закон! Слушайся и повинуйся! – голос я сделала величественным и непоколебимым.

- Все что пожелаешь, моя богиня!

- Величай Богиню по имени! В имени её сила и власть!

- Да, Настя! - она верила и внимала моим словам. Идеальная помощница! Черта дери, как это произошло?! Задавалась я вопросом. В общем мне удалось ей лечь спать в свою кровать.

Страница четырнадцатая. Неприятный инцидент.

Следующий день для меня было тяжёлым, словно испытания для моего терпения. Катя ходила за мной хвостиком и ни на шаг не отставала. Все дети смотрели на нас так странно. Я старалась не обращать на это внимание, делая вид, что так и должно быть. Но привыкнуть к Кате, которая ходит за тобой хвостиком, невозможно. Её улыбка, сверкающие глаза и некоторая скромность сбивала меня с обычного настроя. Я старалась успокоится, но никак не получалось. Тогда я направилась в библиотеку в надежде обрести там спокойствие. Катя всё никак не отставала, даже в библиотеку за мной последовала, хотя до этого смеялась, что я хожу читать книги.

Я взяла с полки книгу, села за дубовый стол, открыла её, приступила к чтению. Катя подсела рядом, пододвинула стул поближе чтобы ей было видно, что я читаю и как я это делаю. Сама-то она умеет читать, но вот ленивая очень.

- Настя, а что ты читаешь? – спросила она заинтересована.

- Книгу – ответила я.

- Ааа… понятно… - протянула она, а потом поняла, что я над ней пошутила. Немного обиделась и замолчала. Это то, что мне было нужно. Потом её обида прошла… довольно быстро прошла, она начала лезть на меня… в прямом смысле лезть на меня как на дерево!

- Настя, ты такая милая, такая хорошая – причитала она, тискала меня за щёки, трогала мои волосы и обнимала. Её любвеобильность меня жутко отвлекала от чтения! Я бесилась… Стоп, Настя, не раздражайся!

- Катя, займись полезным делом – сказала я ей терпеливо.

- Каким? – удивилась она и покраснела. – Чем можно в этом месте заняться?

Я не отрываясь от книги указала пальцами на полку. Она вздохнула и подошла к указанной полке. Сердитая Катя вернулась и швырнула книжонку на стол. Я подняла на неё взор…

- Что это было только что?!

- Это книга! – ответила она мне.

- Я правильно понимаю, что знания тебе не нужны, а интересует задание, которое ты без пререканий выполнишь.

- Что? – удивилась она.

- Ну как же… Ты же мне поклоняешься, так делай то, что нравится твоему Богу!

Она округлила глаза, потом опустила их.

- Прости меня, Настя…

- Тебе следовало на коленях просить у меня прощения!

Она встала на колени и снова повторила слова. Я была удивлена, всё это время я проверяла её… Что ж, надо теперь её чему ни будь научить. Я отложила книгу и предложила сесть рядом со мной, на коленях её держать – приятное удовольствие, но вот если кто заметит... Уже не совсем приятно будет.

- Ты поняла в чём провинилась?

- Да…

- В чём?

- Ну… ты… ты меня простила…

- Напомни мне! – властным голосом я приказала.

- За то, что я швырнула книгу… - опустила она взгляд.

- В глаза смотри! – она посмотрела и снова опустила. – Как нужно с книгой обращаться?

- Нужно её класть аккуратно… - тихо пролепетала она.

- Нет! – рассердилась я. – Ты должна уважать эту книгу! Прежде чем взять её в руки, ты должна понять, что это огромный труд человека, что так старался передать людям свои мысли, свои знания… Всё то, что он считал нужным!

Катя ещё ниже склонила голову.

- Ты, когда её швырнула, то словно бросила все, чем он дорожил, в мусорную помойку – привела я пример. – А давай отправим на помойку то, что тебе дорого! Понравится?

Она посмотрела на меня:

- Настя, не надо! Прости, я больше не буду… Я… я сделаю что угодно…

Я улыбнулась.

- За язык тебя никто не тянул. Теперь прочти эту книгу от корки до корки и потом мне перескажешь, что там написано.

Катя застыла и не знала, что делать. Впервые в глазах я видела борьбу. В ней боролась лень и верность мне.

- Хорошо – глазом не моргнув сказала она.

- Я в тебя верю – сказала я уже добрым голосом. Катя неуверенно открыла книгу и принялась читать. Я со спокойной душой продолжила чтение.

На улице начало темнеть. Время так быстро летит, когда читаешь интересную книгу, а Катя спит. Уснула за чтением. Я её легонечко разбудила, и она открыв глаза, сказала:

- Какое счастье тебя видеть… - навалилась на меня, начала обнимать.

- Иди, отдохни – повелительным тоном приказала.

- Иду-иду… - медленной походкой и не хотя, шла она прочь.

Я дочитала главу, закрыла книгу и положила на место. Я была уверена, что Катя не уснула и тоже пошла в спальное помещение. Катя завидев меня, засияла как звезда, хорошо, что все спали и не заметили, на каком уровне наше общение. Я улыбнулась в ответ, поцеловала в лоб и сказала, чтобы она спала и за меня не переживала. Катя постепенно уснула.

Я вернулась в библиотеку и снова за книгу. Библиотекарша дала мне ключ, чтобы я могла закрыть, как только уйду.

- Хорошо – ответила я ей, и она скрылась за дверью.

Потихоньку всё в доме засыпали и стало очень тихо, лишь гудит лампа в коридоре. Охранника нет, чтобы следить за светом и теперь эта лампа день на пролёт светит. Я уговорила себя лечь спать, дочитала главу и закрыла за собой библиотеку.

По пути в спальную комнату, я услышала странный звук. Прислушавшись, я поняла, что кто-то плачет. Я удивилась, а любопытство проснулось. Я поднялась на второй этаж, и вместо того, чтобы идти прямо (в игровую комнату, а потом в спальное помещение), я свернула налево. Подошла к двери и начала подслушивать, плачь доносился точно от сюда. Я надавила на дверь легонько и заглянула через щелочку, между косяком и дверью. Слабый и теплый свет струился из комнаты. В тёмном углу за столом сидела воспитательница и о чём-то сильно горевала. На столе окурки разбросаны, гранённый стакан и несколько пустых бутылок из-под водки. В нос ударил отвратительный запах спирта и едкого табака. Желудок тихонько просился наружу. Я никогда не видела воспитательницу плачущей и поэтому тревога овладела мной. Я сильнее надавила на дверь, и она со скрипом открылась.

- Елена, что-то случилось? – спросила я.

Её руки затряслись, глаза налились кровью.

- Пошла от сюда вон, дрянь тупая! Какого х*я сюда припёрлась, малолетняя проститутка!? – шипела и кричала она одновременно.

Я замерла от удивления и от страха. Раньше она никогда так грубо не выражалась, а тут прям мне в адрес такое сказать?

- Прости… - не успела я договорить, как стакан, который секунду назад стоял на столе, ударил мне в лоб. В глазах потемнело… стало не хорошо, словно удар током, прошлась боль по моему телу и мирно улеглась. Но шум в ушах, били словно наковальни… Я начала проваливаться в темноту.

Воспитательница закрыла рот в ужасе, начала причитать:

- Что я наделала?! Что я наделала?! Вот дурная!

Мои ноги подкосились, и я начала тихонько сползать по стенке, спиной об нее облокотившись. Елена схватила меня и куда-то понесла... Мне уже было всё равно… Реальность тает во тьме…

Страница пятнадцатая. Мысли и поликлиника.

…Очнулась в светлой комнате, где всё было стерильно и чисто. Глаза было больно открывать, не привычно. Но потом, всё-таки открыла. Зашёл медбрат, посмотрел внимательно и сказал:

- Лежи, никуда не вставай! Тебе требуется отдых… - сказал он и вышел из палаты.

- Нет, блин, я подскочила и побежала – с сарказмом я прошептала. Тело и правда ломило очень сильно, казалось, что вот-вот, и оно развалится. Зашёл снова брат, посмотрел, что-то спросил… Но я уснула.

Проснулась посреди ночи. Стало конечно чуть лучше, но не на столько, чтобы могла встать с кровати, поэтому лежала и думала, что произошло тогда, той ночью. Интересно, почему воспитательница плакала? Что её заставило пить спиртное?

В голову лезли различные варианты, но не один не уживался. Если подумать… А думать в таком состоянии не очень… Голова болит, так хочется, чтобы кто ни будь принёс таблеток. Но мед. брат не приходил. Что ж, придётся терпеть, куда деваться. Так как я очень хорошо выспалась, спать совершенно не хотелось.

В голову пришла мысль, что воспитательница оплакивала кого-то… Не знаю, это лишь предположение. Просто по другому поводу так с горя не напиваются. Вот интересно кого, ведь про свою личную жизнь взрослые никогда не делятся с младшими. Пришлось лишь гадать. Что с ним произошло, не уж то ли этого человека нет среди живых? Возможно.

На небе возникли маленькие светящийся точечки, это звёзды. Неважно сколько лет человеку, но подняв однажды голову, оторвать глаз от звёзд совсем не хочется. Они кажется такими маленькими, но на самом деле это совсем не так. На несколько тысяч световых лет далеки от нас эти космические тела и возможно их уже давно нет, а свет, что доходит до нас, всё что осталось от них. И я смотрю на них, словно гляжу в прошлое, будущее и настоящее, но совсем не здесь, а где-то совершенно далеко.

Возможно на другой планете, живое создание, так же смотрит на наше Солнце и думает тоже самое. А может, когда свет нашего светила дойдёт до их планеты, он не увидит свет?

Мы не одни во Вселенной.

Свет небесный начал переливаться яркими красками, мутнеть, то снова проявляться в невероятной чёткости. И коснутся лишь осталось, главное не обжечься.

Реальность тает перед глазами, преображаются в необычайные, словно яркие конфетти, вращаются вокруг. Как узнать, что наш мир вращается? как узнать, что всё находится в постоянном движении относительно Вселенскому покою? Думаю, это возможно, настолько, насколько позволяет наш разум.

Сосредотачивая внимание на что-то одно, я теряю внимание на другом. А если стараться думать обо всё сразу, то просто на просто не успею. Эти мысли, эта энергия в мозгу, словно электрический ток протекает по электро-схеме. Наш мозг он настолько удивительный, что кажется, если всё знать, то можно умереть. Каждый центр, канал, отсек нашего мозга, где перерабатывается информация в виде энергетического импульса сосредотачивается на одном и так мощно, словно энергостанция подпитывает определённый район города ярким светом. Вдруг сбой и город покрывается тьмой. Так и в голове, стоит лишь отвлечься – тьма. Решаешь математику, или естествознание, тумблер щелкает, энергия разрядом поступает и чувствуется, словно мозг начинает гудеть как какой-то трансформатор. Сразу понимаешь, что вот она жизнь, жизнь в познании, жизнь в энергии.

Довольная своими мыслями, я уснула с лёгкостью на груди и сны яркие и весёлые накрыли с головой…

Страница шестнадцатая. Старый пердун.

Так и провела я первые три дня в кровати, пока медбрат не позволил мне подняться. Медсестра суетилась рядышком, а он следил, чтобы я ни в чём не нуждалась. Единственное, что мне не понравилось лежать в кровати, так это то, что я не могла взять из библиотеки книгу, которую так сильно хотела прочитать. Ну ладненько, скоро я сама лично схожу за этой книгой.

На четвёртый день ко мне подошёл медбрат, осмотрел меня, улыбнулся и сказал:

- К тебе сегодня придут с участка полиция, будет задавать простые вопросы. Я прослежу, чтобы ты не сильно утомилась.

Я кивнула и улыбнулась ему в ответ.

- Вот и хорошо – сказал он и скрылся за дверью. Мне стало любопытно, что они будут у меня спрашивать. Я же ведь никогда не видела полицию в лицо. Знаю только по книгам, что это те ребята, что следят за порядков в обществе.

Немного взволнована тем, что ко мне придут люди из органов. Я сытно пообедала, попила чёрный чай и укуталась в кровать, чтобы предаться мыслям своим.

В дверь постучали, зашёл медбрат, за ним дяденька в форме. Медбрат быстро нашёл стул и усадил его, сам же он стоял и улыбался. После зашла воспитательница…

Господин полицейский развязал ленточку на папке, перебрал некоторые бумажки, достал нужные и начал в них что-то записывать. Воспитательница стояла и не знала, что делать, её глаза бегали по комнате, а моего прямого взгляда старательно избегала. Шариковая ручка перестала мелькать над важными бумагами.

- Та-ак – произнёс дяденька. – Я майор полиции Львович. Тебя зовут, как я понимаю, Анастасия, правильно?

- Всё верно – дрожал у меня голос. Его строгий взгляд словно схватился за мои дрожащие губы.

- Настя, мне интересно, что произошло той ночью. Расскажешь мне?

- Ко-конечно! – заикнулась я, сглотнула слюну. Я волновалась, ведь никогда не разговаривала с людьми в форме. Первый раз, люди в униформе со мной разговаривали. С внешним миром я мало была знакома. Для меня это словно ещё один мир.

- Что с тобой, Настя? – спросил он немного мягче, его тон повелителя куда-то пропал.

- Я… я волнуюсь…

- От чего? – строгий взгляд снова вцепился в мои губы.

- Я никогда не разговаривала с полицией – откровенно сказала я. Дяденька усмехнулся, развалился в стуле, почувствовал себя уже в тарелке. – Ну что ж, вот он я.

Я улыбнулась. Его взгляд всё ещё висел на моих губах. Строгость мгновенно вернулась и повелительный тон, словно молния.

- Настя, расскажи, что произошло!

- Я… - волнение снова накрыло меня с головой. – Я…

- Доктор, что вы ей дали?

Медбрат извиняющее взглянул на него, но на секунду его брови сомкнулись на переносице, когда что-то уловил. – Ничего.

- Так что она так реагирует? – майор коснулся виска указательным пальцем, сделав почти незаметный жест. – Она всегда такая.

- Она после травмы… – отвечал медбрат.

- И что, она так и будет мне отвечать? – недовольно буркнул майор.

- Придётся смирится – сердился медбрат.

- Ох… - по старческий вздохнул дядя и снова зарылся в бумаги, начал что-то писать. – Настя, что произошло?

- Я упала на лестнице – ответила я. Строгий взгляд впился в мои губы и странно смягчился. Но я не заметила, что его нрав стал более добрее, наоборот, что-то было в этом не хорошее.

- Как это понимать? – спросил он у меня.

- Ну… головой о лестницу, когда моя нога соскользнула с края ступеньки – поражаясь его недогадливостью.

- Значит это был несчастный случай? – проговорил он с некоторой ухмылкой.

- Да – ответила я, смутно понимая, что мне не понравилось в его разговоре.

- Понятно – разочарованно протянул он, однако разочарования в его голосе и не пахло. – Так как ты объяснишь, что воспитательница созналась в том, что это она виновата?

- А в чём она виновата – заинтересованно спросила я.

- Как в чём? – голос его стал живым и деловым, словно подловил меня на обмане – Она созналась, что поступила с тобой плохо…

- Бред – выпалила я – она со всеми так обращается.

- То есть, она всегда такая жестокая?

- Нет. Воспитательница не виновата, что я вовремя не легла спать. Это я ослушалась её.

- Ясно – теперь интерес явно был потерян. Отлично! Для меня это хорошая новость.

- Однако… - прервал он мои весёлые думы. – Будет на учёте. А тебя попрошу явится ко мне в прокуратуру, для допроса.

- Хорошо. – ответила я, явно понимая, что правоохранительные органы не такие, как показывают в фильмах. Интересно. Что есть правда в телевизоре?

На этом они закончили, а Елена благодарными глазами смотрела на меня и после скрылась за дверью.

Следующий день оказался волнительным для меня и ответственным для медбрата. Что хочет этот майор, я не знала. Однако обеспокоенный медбрат не мог усидеть на месте, его волнение сильно выражалось в его чрезмерной активности.

На улице погода стояла солнечная не смотря на то, что на улице поздняя осень. Укутавшись в куртку не по размеру я шла за руку с парнем, что меня лечил.

- Настя, как ты себя чувствуешь? – спросил он беспокоясь о моём состоянии.

- Прекрасно – ответила я.

- Может всё-таки отлежишься ещё пару деньков у нас, ведь в любой момент может стать только хуже.

- Не-а – ответила я решительно. Что-то внутри мне подсказывало, что медбрат мне поможет, если вдруг возникнут непредвиденные ситуации.

- Ну хорошо – более бодрым голосом ответил мне медбрат и чуть сжал руку сильнее.

На улицах стояли дома-призраки. Пустыми, чёрными выбитыми окнами глядели на нас. Мураши пробегала по телу, на улице как оказалось было очень неуютно. Впервые почувствовала себя не защищённо. Большое пространство внушало страх моей ничтожности в этом огромном мире, казалось, что я потеряюсь, только присутствие медбрата спасало меня от этой неуверенности. Я прижалась сильнее к спутнику, которому было не всё равно за мою жизнь, он проникся чувством и прижал меня к себе. Теперь было более уютно. От него пахло парфюмом, немного кислым, но бодрящим. Этот запах немного раскрепощал общение с ним. Казалось, что я могу ему доверится и открыться. Может, это из-за страха, а может, что у меня влечёт к противоположному полу. Медбрат сам по себе спокойный и милый парень, его лёгкая улыбка располагала к себе. Видела так же как несколько практикантки чуть ли не визжали от восторга при виде его. Если правильно понимать, то психика девушек устроена немного иначе, чем от парней. Девушки влюбляются в парня, который нравится всем, я тоже попала в этот список. В психологии сказано, что это нормально, ведь только уверенный самец может впечатлить девушек, а не опытные самки, видя реакцию остальных, тоже начинают балдеть. Тьфу, стадное чувство… Но что я смыслю в любви, когда не разу не любила. Похоже медбрат станет образцом для моего «Принца на белом коне».

Дошли до этого здания, что уже пережила не один десяток лет. Окружавшие деревья, скрывали ее. Мы вошли в здание. Интересный запах… Немного сладковатый с привкусом металла, немного напряженная атмосфера и лёгкий запах не мытых тел. Всё было в старом довоенном стиле. Казалось, что здесь время остановилось.

Нашли нужный кабинет, постучались, разрешили войти и мы вошли.

- О, Настя! – улыбнулся старый вояка – Присаживайся! А вас я попрошу выйти…

- Но… - начал бы протестовать медбрат.

- Выйдете, за Настю не беспокойтесь – закурил он отвратительную сигарету – Я верну её в целости с сохранности.

Брат снова что-то хотел сказать.

- Николай, я настаиваю! – его весёлая гримаса зловеще бросила тенью. Братишке пришлось скрыться за дверью.

- Ну… - начал он со мной диалог. – Что расскажешь?

- А что рассказывать – растерялась я.

- Так как же произошло всё на самом деле – внимательно посмотрел он на меня. Я опустила взор, немного сделала виноватый вид.

- Ну… я… рассказала всё как есть…

- Неправда. Говори, как это было на самом деле – затягивал он сигарету, она противно трещала. Я понимала, что нахожусь в невыгодном положении, защищая Елену, я сама встаю под удар. Думаю, немного лжи не помешает, всё-таки я не совершеннолетняя, меня за маленькое преступление не могут посадить в тюрьму.

- Я в общем… - заикалась я.

- Не торопись, расскажи…

- Я украла… - затихла я.

- Что? – корчил из себя глухого старикан. – Не слышу.

- Я украла у воспитательницы серёжки… - с трудом выдавила я.

- Продолжай… - довольно говорил майор.

- Я хотела быть красивой… и вот…

- Что, вот? – давил на меня он.

- Воспитательница, когда обнаружила, что у неё нет серёжек, поняла, что это я украла. Она хотела догнать, и я поскользнулась на ступеньках…

- Ха-ха – рассмеялся он лениво. – Ну что ж… дорогуша… Ты теперь под арестом.

- Правда? – испугалась я.

- Да – улыбнулся он. – Теперь тебя отправят в колонию для несовершеннолетних.

- Я… я не хотела… - испугалась я.

- Поздно… - сиял он, я попала в ловушку, теперь отвертеться не будет так уж просто. – За такое преступление карается до 3 лет.

- Дяденька, я больше не буду – наворачивались слезы у меня. – Пожалуйста, отпустите.

- Нет-нет… - стряхнул он деловито пепел. - мне нужно посадить всех нехороших людей в тюрьму, я же не стану отпускать тебя… Вдруг ты вырастешь и кого-нибудь убьешь! Нельзя так!

- С убийством ты отлично сказал, прям в точку – подумала я про себя коварно.

- Не надо дяденька, отпустите меня… Я… я… такое больше не повторится – плач и слёзы наворачивались на моем лице.

- Чёрт, а я то реально попала! Этот старикашка что-то хочет от меня. Не зря мы с братом поговорили на счёт этого, теперь это не так страшно. – поразмыслила я.

- Дяденька… - я уже не могла сдерживать плачь. – Ну пожалуйста… Я сделаю, что скажете…

- Правда?

- Да… только отпустите… - рыдала я.

- Ну тогда у меня есть к тебе дело… - встал он со стула бодро, чуть ли не приплясывая. Он подошёл ко мне, я подняла к нему глаза, смотрела снизу-вверх печальными и обречёнными глазами.

- У меня есть змейка, которая хочет, чтобы её погладили… - расстегнул он ширинку и вывалил свое достоинство чуть ли мне на лицо. Эта «змейка» уже пульсировала и покраснела от напряжения. – Не бойся, просто погладь…

Я подняла руку и… Дыхание моё стало спокойным, теперь не дышала прерывисто, воздух стал словно чистым. Старый пердун улыбался и тряс рукой своей игрушкой перед моим лицом. Теперь можно было разглядеть очень хорошо. С интересом наблюдая за его причиндалам, я протянула руку.

- Да… - задыхался старик. – Возьми его!

- Для старика ты ещё неплох.

- Что? – удивился он.

- В вашем возрасте уже у некоторых не функционирует – похвалила я его с злой усмешкой.

- Так ты знаешь, что я хочу – обрадовался он.

- Да – улыбнулась я.

- Ну тогда возьми в ротик – трясся от нетерпения он. Я облизнула губы и протянула руку к горлу, стремительно. Жалкий майор не ожидал этого. Моя хватка была настолько сильной, что он начал задыхаться. Однако его агрегат то ли переволновался, то ли обрадовался, начал стрелять жидкость, что называется «семенем». Благо, на стол струйкой вылилось это всё. Майор обмяк от наслаждения и скатился на пол.

- Ха-ха! Это было легко чем я думала – рассмеялась я вслух. Взглянула на еле заметную камеру, подошла к его компьютеру… Этот придурок записывает себе на компьютер всё, что происходит в его кабинете. Уверена, что он не раз сюда приводит молоденьких девушек для своих извращённых целей. Вот придурок! Я плохо разбиралась в компьютерах, но отчётливо видела, как в окошке мигает слово «Запись».

Я пошла к выходу, там нервно ожидал медбрат крика о помощи. Я заранее попросила, чтобы он был начеку, он даже сам мне сказал, что вокруг этого майора ходят скверные слухи.

- Настя, ты как?! – в его глазах был ужас и страх одновременно.

- Нормально… Ты разбираешься в компьютере.

- Да – не понял он.

- Этот придурок всё заснял! У него там на компьютере видео записывается.

- Что?! – гнев вспыхнул в его глазах. Медбрат быстро подбежал к компьютеру и начал что-то нажимать.

- Вы не имейте право! – хрипел майор. – Выйдете немедленно!!! Это моя собственность!!!

- Да-да… жалкий г*ндон… - улыбнулась я. – Твои дни сочтены, днище ты вялое!

Мед. брат был в сильном эмоциональном напряжении, поэтому мои маты не слышал, это хорошо. Брат посмотрел на майора с отвращением!

Все покатилось как я и ожидала. Достаточно доказательств было, чтобы его засадить за решётку мгновенно и бесповоротно. Он потерял должность, честь и уважение среди своих. С ним даже на ты не говорили, просто скрутили, от пинали и увезли. Он что-то вопил бессвязное, что его мол подставили.

Когда ко мне подошёл другой полицейский и попросил рассказать, я соврала, что потрясена и не хочу говорить на эту тему. Немного опыта в мою копилку в критической ситуации. Мент подошёл к медбрату и дал денег на лечение моей психики из сейфа майора, со словами, что ещё этот жулик деньги обмывает. Медбрат хотел отказаться, но причины отказываться не было, да и он сам понимал, что возможно эти деньги мне пригодятся.

Кха! А для меня это первые мои денежки! Медбрат обещал никому не говорить на счёт произошедшего, да и я не горела желанием поделится с кем-нибудь… Но чёрт его дери, я впервые в реальности увидела эту штуку!

На обратном пути я попросила медбрата купить мне чипсы. Интересно, что за хрень рекламируют в телеке.

Страница семнадцатая. Кажется, я стала старше.

Проснулась утро невероятно бодрая и полная сил. Казалось будто до этого я подпитывалась скудным топливом раскрошенного древесного угля и вдруг неожиданно перевели на сеть общей энергостанции. Казалось, что мир приобрёл другие краски, казалось, что воздух стал намного чище. Так прекрасно я ещё никогда не чувствовала. Однако невероятный сон, который был невероятно реалистичным, поверить, что это было на самом деле.

Когда я успела испортится, чтобы общаться с майором, что ко мне приставал. Что же творится в моей голове, что же происходит!

Я заправила свою кровать и легла поверх покрывала. Опустила голову на подушку и задумалась. Солнечные лучи били в окно сильно, поэтому я прикрыла глаза.

Всплыли воспоминания об Элине, о монахе и воспитателях. Всё это промелькнуло в один момент. Но лишь единственное воспоминание осталось.

Я гуляла со старым монахом во дворе, возле монастыря, мы запускали воздушного змея. Старик так радовался тому моменту, смотрел на меня заботливо. А я бегала в припрыжку со змеем по густой траве и смеялась. Этот самый незабываемый момент врезался мне в голову.

Помню тот запах цветов, что росли неподалёку. Помню, как я ловила бабочку. Я поймала её и показала монаху. Он подошёл поближе и сказал:

- Теперь её жизнь принадлежит тебе. Что ты сделаешь с ней?

- Я хочу её себе оставить.

- Тогда она умрёт, так и не оставив своё потомство на листве… - прошептал.

- Мне её жалко. – сказала я. – Я её отпущу.

Я её отпустила, и она полетела высоко-высоко.

- Смотри как это маленькое насекомое рада свету, что позабыла о недавнишней беде.

- Ага.

Мы смотрели ей в след, пока она не превратилась в точку, а потом и вовсе пропала из виду. Потом мы вернулись в монастырь. Старшая инокиня приготовила вкусный суп, мы ели сидя на траве.

- Эх, вот бы вернуть то время – прошептала я вслух. Немного повалявшись в кровати, я встала и вышла из палаты. На встречу шёл мне медбрат, спросил моё самочувствие.

- Я чувствую себя отлично! А как вы?

- Эм… У меня нормально – чуть растерявшись ответил медбрат.

– Настя, тебе нужно сдать анализы и потом можешь вернутся в детский дом.

- Хорошо – ответила я и поскакала в кабинет врача, что мне написал направление о сдаче анализа.

Я прошла все кабинеты, что были написаны на листочке, вернулась в палату и начала собирать вещи. Завтра я снова буду в детском доме. Честно, немного соскучилась. Там Катя меня заждалась …

Утром я позавтракала, собрала все вещи и в сопровождении медбрата вернулась в детский дом. Катя кинулась мне на шею заливаясь слезами счастья. Как и ожидалось, но всё равно, так не привычно. Это чувство, когда ты вернулся, а тебя там так сильно ждали.

Медбрат о чём-то поговорил с воспитательницей и ушёл. Елена посмотрела на меня странно и подошла ко мне.

- Настя, зайдёшь ко мне сегодня вечером на чай.

- Хорошо – радостно согласилась я. Уж я то знаю, что Елена меня точно не обидит.

Весь день я провела в компании с Катей. Она без остановки рассказывала новости, что передавали по телевизору и что происходило в моё отсутствие.

- А ещё по телевизору сказали, что президент Алина Ержанова погибла в авиакатастрофе по неизвестным причинам…

- Что?! Как это?..

- Это ещё не всё!

- Как? – разум мой слегка помутился. Чувство, что люди называют предчувствием била в колокола о нависающей опасности.

- Говорят, что началась война и временно передали власть какому-то новому депутату. Хотя все военные действия находятся под контролем какого-то капитана военно-воздушных сил.

- Что происходит? – я впала в депрессию. Хоть я и не поклонница государственных дел, но именно президент мне нравилась как человек. Она женщина боевая, с энтузиазмом смотрела в будущее. Словно Жанна Д’Арк вела всех за собой. Ей верили все… однако и завистников было много… Не уж то враги её решили убрать мешающую личность? Бред… Просто бы посадили за решётку… но не убивать! Может она знала то, что другие не знали… О-о-о, тогда это круто меняет ситуацию…

- Прикинь, туда, куда поехали Дафна и Хильда приостановили работу. Там какой-то самоубийца взорвался со зданием, где к счастью никого не было. Теперь там проводится расследование.

Странно… всё очень странно… Как не стало президента, работы приостановили. Террорист как раз в нужном месте. Что-то она знала точно… Вот только что? Знать бы мне…

Как в тупом и идиотском фильме, когда нависает целый хаос, когда преступление возросло должен появится супер герой! Супер герой, как я понимаю, стал какой-то новый депутат, обещая всем мир на земле. Только наивные клюнут на это… Вот только выхода не осталось или этот новый депутатошка всех прижучил… Ах, ну да, я же видела новости как нескольких государственно важных людей обвинили в потребления наркотического вещества. Мир катится к чертям!

Я поблагодарила Катю, посоветовала не беспокоится, и мы вместе пошли ужинать. Моя верная спутница замечала, как мои мысли были где-то не здесь. Это не важно… Сейчас мне интересно узнать, что мне хочет сказать воспитательница.

К вечеру я как обычно уложила Катю в кроватку, чмокнула в лоб и пошла на званное чаепитие.

Я постучалась в личную комнату воспитательницы, с другой стороны двери позволили войти. Я вошла и была поражена. То, что я ожидала увидеть и увидела… Яркая люстра на потолке в виде цветочка свисала над головой. Ковёр чистый, хоть и видно, что доживает свои дни. Письменный стол без никаких намёков на бутылки, окурки и пепельницы. Просто комната пожилой воспитательницы, однако Елена им не являлась. В её большой комнате поместился стол, за котором она уже сидела и наливала мне чай.

- Здравствуйте.

- Здравствуй, Настя – проговорила она добрым, не привычно для меня, голосом. – Проходи, присаживайся, чувствуй себя как дома… Ой!

- Да ладно – улыбнулась я в ответ. – Я и так дома.

- И то верно – улыбнулась мило она. – Будешь пирожки? Сама испекла.

- Не откажусь – села я за стол. Аромат свежеиспечённых пирожков плыл по комнате. Она поставила тарелочку, сдернула с него кухонное полотенце и запах, словно поток, ударил в нос. Слюни потекли. Я взяла один и откусила. Мм, вкусно как! Я молча жевала, наслаждаясь вкусом. Однако пирожок с картошкой словно пропал у меня во рту, я потянулась за новым.

- Ты хоть, когда-нибудь ела пирожки?

- Да, но это было давно. – ответила я набитым ртом. Воспитательница усмехнулась, подлила молока в чай и протянула мне кружку. Я тороплива перехватила емкость с чаем и начала жадно пить.

- Настя, вот мне никогда нет было дела до тебя – начала она разговор. – А теперь я хочу нагнать упущенное. Мне всё-таки интересно, кто ты и от куда родом.

- Я сама и не знаю – ответила я. – Монах говорит, что нашёл меня в лесу, сам воспитал, сам вырастил…

- У тебя удивительный цвет волос, словно каждый день слегка подкрашиваешь края красным.

- Не знаю. Я краской не пользуюсь – вместе мы засмеялись.

- А вы расскажите о себе.

- О, это долгая история… - протянула она задумчиво.

- Ну всё же, мне очень интересно.

- Ну как… Я закончила колледж, влюбилась в парня, мы сыграли свадьбу, построили дом, мы были счастливы… А потом он ушёл на фронт… - затихла она.

- И до сих пор не вернулся? – поняла я.

- Ну как… уже второй год как не вестей. – печально смотрела она на свой потрепанный ковёр. – Я уже перестала грустить.

- Мне вот интересно, а на кого вы учились в колледже? – перевела я тему разговора.

- На педагога – ответила он и похоже была рада, что я заговорила о другом. – Я не закончила учёбу… Но всё равно, как видишь, меня приняли на воспитательные работы. – улыбнулась она.

- Очень интересно. – ответила я жизнерадостно. – А какие связи вам помогли?

- Твоя любознательность и ум поражает. – заметила она.

- Да что вы – смущалась я. – Обычная девочка…

- Такие как ты далеко пойдут – с заботой смотрела она.

- Возможно. Может вы мне поможете в этом? – попросила я прямо.

- Чем могу помочь? – пошла она мне на встречу.

- Я вот слышала, что не все дети попадают в благополучные семьи и мне бы хотелось узнать заранее, кем буду воспитываться – поняла я, что забегаю вперёд, смутилась. – Ну вдруг…

- Самостоятельная девочка, которая решает свою судьбу? – улыбнулась она. – Как это мило! Что ж, чем смогу – помогу.

Наступила тишина в которой было очень неловко.

- Считаю, что настало время перед тобой извинится – ответила она немного тихо. – Прости, что считала тебя жуткой грубиянкой.

- Да что вы – махнула я – Я вас считала жутко злой.

- Ха-ха – рассмеялась она. – Не, злая я? Что ты…

- Ну да – напрямик утвердила своё мнение.

- Ясно – ответила она немного насторожившись.

Опять настала тишина.

- Думаю, - старалась закончить поскорее чаепитие, потому, что почувствовала изменение в её настроении. – мне пора уже спать…

- Настя – неожиданно начала она.

- Да… - дрогнула я.

- Прости меня за тот случай…

Я молчала.

- Мне правда жаль – смотрела она на меня.

Я молчала и ждала продолжения.

- Я не хотела… Что-то… - начала она оправдываться, а я это не любила.

- Что было, то было. Просто перестаньте пить… - прервала я на полуслове. – Подумайте о тех, кто вас окружает.

- Я… хорошо… - чувствовала она вину.

- Я понимаю. Хорошо вас понимаю – ответила я. В её глазах вспыхнула надежда, которая преобразовалась в благодарность.

- Если бы не твоя доброта, не видать мне бы работы.

- Вы здесь ой как нужны – ответила я с улыбкой. Тем и закончился наш задушевный разговор. Я пожелала её добрых снов, обняла её. Для неё это было неожиданно… Но она ответила взаимно. После, я вернулась в свою кровать и мирно уснула.

Страница восемнадцатая. Странный сон.

…Вокруг тишина. Свет прикрыт густым туманом, словно сметаной покрыло дорогу, по которой я ступала босыми ногами. Мелкий дождь моросил, образовал маленькие лужицы. Мне не было холодно, я чувствовала умиротворение. Где-то далеко услышала голос. Мне нужно туда… Неожиданно возник облик человека. Военный и раненый человек, шёл и плакал. Через плечо перекинут автомат, вместо руки – обрубок, другой рукой он прикрывал лицо от встречного ветра. Его тихий шёпот нечеловеческий холодный, не живой. Я прислушалась.

- За… за что… за что, мой Бог… За что ты мне посылаешь мне муки…

Резкий рёв ветра рассеяли её призрачный облик. Словно никого не было, без следа. Во влажной земле увязла чья-то дорожная сумка, испачканная замершей кровью, рядом торчал уголок чёрно-белой фотографии улыбающегося мальчика. Атмосфера давила на плечи, словно ознобом прокатилось, по-моему, не существующему телу тихое эхо. Крик, стоны, пулемётные очереди… и оглушающий рокот затмил всё вокруг… Это было когда-то, ведь я вижу эти погибшие души, не упокоенные… Проигранный бой, не законченная война. Дождь превратился в мелкий снежок, что медленно падал, укрывая тонким слоем клочья военной формы. Вой послышался отдалённо, словно нечто слоняется по мёртвой земле ища что-то. Фантомы словно по команде поднялись из земли, смотрели в даль пустыми глазницами и через мгновение ринулись с криком в бой.

Раскуроченные танки стояли, словно грустные памятники, гнутым дулом смотрели в небо. И если где-то каркнула ворона, то это лишь скрип металла под руками бурного ветра.

- Нет! Нет! Нет… - фантом солдата закрывал лицо своё и истерично кричал – Не надо! Не надо!!! Я хочу домой… Я хочу домой!!! Мама…

Крик затих…

- А знайте эту песню? – услышала я голос парня. Играли на акустической гитаре

- Давай!

- Я спозаранку заметил как родная

Встречала парня возле станции метро

И грусть напала, поймёте вы, ребята

Ведь так поступать нельзя – это не хорошо

Чиркнул зажигалкой, крепко затянулся

Сигарета медленно тлела на устах…

- Эй, хватит прохлаждаться!

- Господин старшина… - и голос затих. Вся эта атмосфера затягивает в пучину прошлого, в то время, когда солдаты воевали с невиданным врагом.

- Кто здесь?! – тревожный голос слышится военного, что на посту. – Никого… Видимо показалось… - чиркнул зажигалкой, затянулся… Выдохнул дым с наслаждением и снова тишина. С кем вели войну эти бойцы, кому они проиграли эту битву, оставив тела на влажной земле?

- Милая… милая… я так тебя люблю – слышала я голос, что дрожал, это голос живого – Ты у меня такая красавица… Мне бы сейчас к тебе…

Мне нужно к нему, мне нужно сказать… Солдат поцеловал фотографию, спрятал в нагрудный карман и прихрамывая пошёл дальше. Неожиданно грозный и оглушающий рокот прогремел в тумане, где-то не далеко, словно огромный великан булькающим хохотом спрыгнул с горы.

- Чёрт! – ругнулся солдат и спрятался в окопы, лёг и уткнулся в землю лицом. Он сжал веки от страха, его дыхание затихло – он почти бесшумно дышал. Из тумана вышло что-то чёрное, злое. Это нечто снова побулькало громко, принюхалась уродливым чёрным носом и метнулась снова в туман. Солдат лежит неподвижно, дыхание его прерывистое участилось. Он быстро встал, оглянулся в руке держа тяжёлый пулемёт, вылез из окоп и снова пошёл куда-то. Я медленно подошла к нему, легонечко коснулась плеча, он замер… По его лицу проступил холодный пот, лицо побледнело.

- Тихо… - прошептала я. – Я тут.

- Кто тут? – ожил он, медленно обернулся выставив вперёд пулемёт, но никого не увидел. – Галлюцинации?

- Она ждёт тебя… Ждёт, когда ты вернёшься

- Ангел? – вспыхнула в его глазах надежда – Ангел, это ты?...

- Она ждёт и плачет… - закончила я разговор и неожиданно проснулась.

Сон довольно необычный и очень реалистичный. Я словно видела всё своими глазами, но далеко от сюда. Что это было?

Страница девятнадцатая. Тот, кто пришёл в чёрном плаще.

Я с Катей сидела в библиотеке. Я читала книгу, она листала комиксы. Страницы пролетали перед глазами словно молния, глава за главой, сюжет за сюжетом, но Катя уже устала и просится в игровую комнату. Я бы рада взять книгу с собой, но нельзя – в игровую комнату книги запрещено носить, вдруг порвётся.

- Настя, ты долго – слышала я умоляющий голос, - а то я уже устала.

- Сейчас, главу дочитаю.

- Оооо, это долго…

- Не ной, я быстро.

- Знаю я твоё «быстро», а сама ещё главу читаешь.

- Хорошо – закрыла я книгу и вернула на полку. – Рада?

- Да – улыбалась в ответ Катя. – Давай вернёмся в игровую комнату и там поиграем?

- Во что?

- В домик! Я буду мамой, а ты дочкой! – говорила она с таким энтузиазмом, что отказать было грех.

- Хорошо, пойдём – ответила я, сдерживая равнодушие в голосе. Катя вприпрыжку побежала в игровую комнату, я за ней следом. Навстречу вышла Елена, увидела меня, воскликнула:

- Настя, вот ты где? А я тебя ищу… - подошла она ближе.

- Что такое, Елена? – спросила я с интересом.

- К тебе опекун пришёл… - прошептала она и засияла.

- Как? Э-э... Опекун? – вытаращила я глаза.

- Да – закивала она головой.

- Эм… - я с опаской прошла в игровую комнату и там сидел мужчина в кожаном чёрном плаще, я тут же спряталась. Вернулась в коридор тихо-тихо и спросила у улыбающейся Елены:

- Кто это? – спросила я шёпотом.

- Твой опекун – прошептала она в ответ. – Ну же, иди, познакомься!

Мне ничего не оставалось как подойти к дяденьке в кожаном плаще. Он обернулся, посмотрел внимательно и спросил:

- Это тебя зовут Настя?

- Да – удивилась я прямому вопросу. Дрожь пробежала по спине от присутствия незнакомого человека.

- Давай познакомимся. Меня зовут Владимир.

- Здравствуйте, Владимир – вежливо ответила ему.

- Я буду твоим папой, хорошо? – его голос сильный и спокойный, который внушает уверенность.

- Хорошо – с опаской повторила последнюю фразу. Он протянул мне руку, я посмотрела на ладонь, одетую в перчатку и покачала головой. Владимир понял меня и снял перчатку. Я увидела его белую кожу, но ладонь его была обожжённой, в грубых шрамах и свежих ссадинах. Прикоснулась пальцами его руки, почувствовала грубую шероховатость, убрала руку, посмотрела ему в глаза. Они смотрели на меня печально и по-доброму. Я снова опустила руку в его ладонь, пощупала ещё раз.

- У меня есть для тебя маленький подарок – улыбнулся он. Я посмотрела ему в глаза, они смотрели дружелюбно. Мужчина в плаще достал из нагрудного кармана серебряную цепочку с подвеской. Я сложила руки в чашку и приняла неожиданный подарок

– Я считаю, что он тебе очень кстати – сказал он последнюю фразу загадочно. Я любопытная, начала разглядывать подарок. Подвеска очень интересная и я уверена, имеет смысл.

- Спасибо – ответила я, снова посмотрела в глаза ему, он мягко улыбнулся, но не откровенно.

- А пока я пойду по своим делам, а ты пока будь здесь – с улыбкой он поднялся и помахал мне рукой, будто мы сверстники. Я смотрела ему в след не зная, что сказать. Через минуту он ушёл.

- Ну – качнула головой в сторону выхода Елена – Как он тебе?

- Странный – ответила я, всё ещё не зная, как реагировать на неожиданную новость.

- Ну этот… по крайней мере вежливый и мирный – ответила Елена. – Не стал тут же выбирать впопыхах с вытаращенными глазами.

- Я тоже это заметила – сказала я тихо – Мне он понравился. Спокойный, отзывчивый и внимательный.

Я ушла в спальное помещение, чтобы разглядеть подвеску по внимательнее. Катя на меня плюхнулась, если бы была полненькой… но она рухнула на меня. От неожиданности, я дрогнула.

- Что это такое? – спросила она у меня, заметив цепочку.

- Подарок мне – отвечала я ей. – Тебе нравится?

- Красивый – улыбнулась она. – Интересно, сколько он стоит…

- Не знаю… Думаю, что это милая безделушка…

- Дай примерить – попросила она у меня.

- Дай я на себя погляжу, вдруг мне не подойдёт – зацепила я крепление на шее. Удивительно лёгкий металл, немного прохладный, хоть и длинная цепочка, но смотрелась на мне очень хорошо, правда на таком уровне не похвастаешься, это же грудь придётся оголять. Ну ничего, я не желаю, чтобы его видели. Было странное ощущение защищённости и странная волна пробежала по телу. Я обратила внимание на это, возможно у меня на этот металл аллергия. Но для начала буду наблюдать за своим организмом.

- Дай я примерю – попросила она.

- Не уверенна, что тебе подойдёт… ну ладно… – улыбнулась я Кате. А она довольная уже тянула руки. Когда она взяла цепочку в руки, её рука дрогнула.

- Что такое? – удивилась я. – Всё нормально, Кать?

- Это… это круто! – сияющими глазами она смотрела на подвеску, а потом закрепила на шее. – Ай!

Я наблюдала. Что-то у Кати нездоровый интерес к подвеске.

- Жжётся немного… Классно! – восхищалась она. – Можно я её немного похожу в ней?

- Ну, хорошо… – я доверяла Кате, уж она никуда не денет мою личную вещь. Катя сияя как лунный свет на ночном небе пошла в игровую комнату.

- Кать!

- Что? – обернулась она.

- Береги цепочку с подвеской, это мой подарок – предупредила я её. Катя отвернулась, махнула в мою сторону рукой безразлично. Это было оскорбительно.

- Катя?

- Чё тебе? – обернулась она. Её дерзкий и холодный голос заставил меня насторожится.

- Что это был за жест? – потребовала я объяснений.

- Чё? Какой жест? Ты о чём, дура? – оскорбление, словно гром, обрушился на мой разум и начал давить… Такого ощущения я ещё не чувствовала…

- Нет, ничего… - вырвалось у меня и опустила я взгляд.

- Ну и тупая! – отозвалась она и фыркнула, деловой походкой тупой дуры пошла она в игровой зал. Я посмотрела на свои руки, внимательно посмотрела в след Кате.

- Катя! – позвала я её.

- Чё те, шлюха? – сказала она это спокойно и пафосно, что очень не похоже на неё.

- Верни мне цепочку!

- Какую цепочку? Она моя – ответила она величественно.

- Верни мне цепочку или…

- Или что? – не дала мне договорить – Начнёшь плакать как малолетняя шлюшка, да? Может ты ещё мамочку позовёшь, а, тварь? У меня нет времени на такую мразь, идиотина! – отвернулась она пошла дальше.

Я не могла сказать ничего, меня угнетало, то, что она назвала меня так.

- Я… я… - шептала я очень тихо – Я шлюха?... Я малолетняя… тупая… мразь?..

Слёзы потекли по щеке. Это было слишком жестоко! Вот так вот в лицо сказать?.. А я доверяла… Стало так отвратительно, что мне хотелось поскорее покинуть это место.

Поднялась и целеустремлённо направилась на кухню. Дети затихли, смотрели на Катю почтительно, даже воспитательница закрыла лицо… Что?! Она плачет? Катя ей командует?!

- Ползай на коленях, старая карга! Лижи мои пятки тупая полу умная скотина! Знаешь сколько я настрадалась от твоего воспитания?

- Да… - сквозь её плачь услышала я и собственными глазами видела как воспитательница унижается.

- Заткнись, меня не волнует твоё мнение! Засунь свою жалось знаешь куда… - неожиданно увидела меня, улыбнулась.

- Настя? – улыбалась она не приятно. – Настенька… Какие люди! Что ты здесь забыла, отброс и мусор?!

- Ха-ха-ха-ха-ха-ха! – смеялась она. – Как это здорово! Настя не какая там богиня, а просто тупая и ничтожная тварь!

- Пре… прекрати… - через силу я выдавила из себя. Катя подошла ко мне и пнула мою голову. Кровь брызнула на пол… Она пнула меня ещё раз… ещё и ещё и ещё… Не было желания сопротивляться… Просто принять этот удар, один за другим… Может успокоится? Но с каждым ударом мне становилось отчётливо ясно, что это не так. Нога была перехвачена быстрой хваткой и отброшена в сторону.

- Ты чё, охренела, тварь?! – злобно она смотрела и скалила на меня зубы.

- Заткнись, дура – спокойный голос ответил ей. – Ты забыла перед кем преклоняешься!

- Мне незачем лицезреть такую паскуду – глаза её начали наливаться кровью.

- Но-но-но… - пригрозила я пальчиком. – Будешь остроумничать, разобью твои сладенькие губки…

- Я не… Не сладкие! – ответила она.

- Правда-правда? – кокетливо я спросила. – Может ты хочешь, чтобы я попробовала?

Таращила она на меня безумные глаза.

– Это было ложью! Ты меня никогда не любила, ты меня считала продажной шлюхой!

- Даже если так, ты же была счастлива?

- Я не шлюха! – кинулась она на меня. Тело легко увернулось от её удара, взамен Катя получила удар в живот.

- Кха… - задохнулась Катя.

- Тшшшш… Помолчи пожалуйста. Некоторые вещи не следует давать вот таким вот дурам как ты.

- Нет… - хрипнула она отчаянно. Крепление поддалось легко, холодный металл скользил на пальцах. Я закрепила себе на шее.

- И больше так не делай, точно губки разобью, не пожалею…

Катя начала жалобно плакать тихо и протяжно, насколько хватало ей дыхания.

- Я сказала «заткнутся» или нет?! – грозно рявкнула я на Катю. Она мгновенно затихла.

- То-то… - ушла я умываться.

После того как я умылась от крови, а крови было достаточно, я вернулась в игровой зал, где на меня смотрели, словно я их королева, почтительно, опускали взор, когда смотрели на меня. Воспитательница меня поблагодарила. А Катя скрылась в спальном помещений и там тихо плакала. Когда я к ней подошла, она затихла – перестала плакать.

- Ну – спросила я у неё – каково быть униженным?

- Это больно… - тихо прошептала она.

- То-то… будешь впредь знать, прежде чем свою гнилую пасть открывать!

- Настя, я не специально, слова сами вырывались…

- Хорошо, я тебе верю. – ответила я уже не так грозно, повертела я подвеску в руке.

В этом амулете было что-то не то, это ясно как день. Интересно, что же мне этот мужчина дал? Может, это всё из-за металла? Химическое воздействие, пары распада частиц… Меня этот мужчина заинтересовал – он показал, что имеет власть более, чем остальные. Сильный человек научит меня жить. Думаю, это правильный выбор.

Через день мужчина снова пришёл. Он снова был одет в свой черный плащ и посмотрел на меня, словно всё понял

- Настя, я знаю, что ты хочешь сделать – сказал он тихим голосом, таким отрешённым голосом, словно никого не существовало, кроме нас двоих. Он посмотрел на воспитательницу и сказал:

- Я хочу чтобы её вычеркнули из списка существовавших – сказал он так спокойно, словно решал какого цвета мороженое хочет выбрать. – И с этого момента её зовут Нина!

- Но это не возможно – сказала воспитательница обеспокоенным голосом.

- У меня достаточно денег, чтобы этот вопрос уладить, я лишь вас прошу помочь мне.

- Прошу прощения, но я, воспитавшая многих детей, не могу так пренебрежительно отнестись к её документам.

- Прошу вас не беспокоится об этом, всё нормально. Я гарантирую, что её судьба будет намного ярче, чем судьба тех детей, которые нашли свою семью до неё.

Это конечно радостный момент в моей жизни, но он полностью зависит от этого человека. Я готова принять судьбу эту, главное бы убраться из этого места, чтобы больше никогда не вспоминать, то, что я брошена.

- Что? – шокированная воспитательница на него посмотрела и поняла, что он знает всё и даже больше, чем она сама. Такому человеку лучше не противоречить.

- Да… - сказал он, подтверждая её догадки, холодно улыбнулся, он внушал превосходство. Он был идеальным человеком. Но лишь я знала, кто он такой. Как догадалась? Это легко! Его руки покрыты ожогами, царапинами и ранами… этот человек, возможно военный. Его психика, выдержка и способность здраво рассуждать… Любой другой сказал, что возможно это пожарник. Но так разговаривать пожарник не умеет. Его одежда, руки, манера общения и добрые глаза… но в глубине страх… Что за страх, я пока не знаю, но скоро узнаю… Надеюсь, что скоро. Хоть мне страшно идти с ним, но вариантов больше нет.

Кто он такой, что заполнит бумаги об отцовстве? Кто он такой, что смотрит на всех людей сверху вниз и лишь на меня смотрит как на равную.

Я не глупая девочка, я понимаю. Я знаю, что больше никогда не увижу стены этого заброшенного детского дома. С новым именем проще будет начать новую жизнь, и я не против, что он теперь меня так будет звать. Может поначалу будет непривычно, но имя что ни на есть кстати.

Вроде и покинуть это место я сильно желаю, но мне страшно, что там – снаружи. Я боюсь людей… Я боюсь, что они такие же глупые и жестокие, что и в тупых фильмах без смысла. Где их лишь интересуют деньги и собственная задница.