Демонолога вызывали? Том 2

Глава 1

После встречи с Кесслером я сразу отправился домой. Приехал в имение давно за полночь и сразу же отправился спать. В дворе поместья тоже почти никого не было, жители пустошей разбрелись по теперь уже своим домикам на отдых. У них работы хватало с головой.

Встал с первыми лучами солнца и прошелся по периметру. Меньше, чем за неделю заросшие руины превратились в… очищенные руины. Я довольно кивнул сам себе головой. По крайней мере покосившиеся домики вернули свой нормальный внешний вид.

Парни Рамона трудились на славу. Валили лес, строгали сруб и меняли его почти под самое основание. Я не вникал в тонкости их работы, но все выглядело основательно и добротно. Крышу, как и договаривались и пока еще было тепло, укрыли камышом. Повезло, что стекло в окнах было целым и мародеры не побили за столько лет. Или само не выпало.

А может и выпало, просто его уже успели заменить? Ответа у меня не было. Пока я был занят делами, очень многое тут решалось без меня. И я это мысленно поощрял, так как никто не донимал вопросами «что делать?», «как быть?», «из чего готовить ужин?», «почему небо голубое?».

На мое удивление, на кухне с самого утра возилась Рэнфри.

— Ты чего не спишь? — спросил я у нее. От неожиданности она аж подпрыгнула на месте.

— Батюшки, Андрей Саныч! Напугали вы меня!

Я поднял руки в примирительном жесте.

— Даже не думал. Извини. Так чего ты ни свет, ни заря?

Она подхватила котелок и переставила его на раскаленную печь, в которой приглушенно трещали дрова.

— Да как-то не спалось, вот я и решила завтрак приготовить на всех. Как раз скоро мужчины наши соберутся в работу, а ее с тех пор, как мы к вам приехали — ого-го.

— Я очень рад и благодарен, что вы это сделали, Рэнфри, — сказал я и подал емкость с солью, которую она искала.

Она поставила ее возле чана с кашей и посмотрела на меня очень серьезным взглядом, хмуря брови.

— Это нам стоит сказать вам спасибо, Андрей Саныч. Рамон он… понимаете… идеалист. Считает, что все мы должны бороться до самого конца, чтобы вернуть свое.

— Я понимаю его, как никто другой, Рэнфри.

— Да. Вот только мы устали. Очень устали. И вы бы знали какое это счастье спать в кровати, а не на полу, по которому даже летом, а все равно тянет сквозняком. Каково это вытряхивать каждое утро из обуви разносортную гадость, которая может тебя ужалить в ногу. Убить-то не убьет, но нога станет размером, как вон тот свиной окорок, — она ткнула пальцем в висевший на палице кусок мяса, окутанный чем-то на подобие марли. Ферментировался.

Рэнфри опустила половник, набрала соли и высыпала его в чан, быстро перемешивая.

— Так что спасибо это Вам, Андрей Саныч. Мы перед вами в огромном долгу.

— Не переживай. Мы окрепнем, станем сильнее и тогда я сделаю все, чтобы вы вернулись домой. Я же обещал.

Она протянула мне чашку с каким-то черным варевом. Запах отдаленно напоминал кофе, но с нотками каких-то трав.

— Что это?

— Попробуйте. Рецепт моей бабушки. Хорошо прочищает мозги, бодрит и держит в тонусе почти весь день. Одна чашечка утром и весь день, как заведенный.

Я сделал небольшой глоточек и попробовал на язык. Действительно напоминало кофе, но не он. Я благодарно кивнул головой.

— Спасибо, Рэн.

Она лишь улыбнулась в ответ и вернулась к плите, где отсыпала в отдельную миску мне каши и поставила остывать.

— Приходите через пятнадцать минут. Как раз нормально будет.

Именно так я и сделал.

Когда я позавтракал, солнце уже взошло. Все имение воспряло ото сна и принялось жужжать, как пчелиный улей. Меня же интересовало только два вопроса: где Альф и все ли с ним в порядке.

Я отдавал себе отчет, что его не смогут увидеть обычные люди, но где гарантия, что в доме Кесслера нет таких, как Аида или я? То, что здесь водились свои демонологи уже сомнения не было. Другие методы, другие способы борьбы, но сам факт, что они есть уже надо было принимать во внимание.

Воздух надо мной рассек резкий свист. Я поднял голову в сторону источника шума.

— Меня потерял?

Альф сидел на ветке и скалил зубы в широкой улыбке, а затем сорвался камнем вниз. Примерно за полметра от земли от раскрыл крылья и плавно приземлился на стол.

— А я кое-что узнал, — заявил он, продолжая скалиться. — Кое-что очень занятное.

Я поморщился.

— Судя по запаху, эти знания ты выведал в самых неприглядных закоулках мира.

Альф ехидно усмехнулся.

— Можно и так сказать. Пришлось замарать лапы, но когда ты дослушаешь, то поймешь, что результат того стоил.

— Говори уже — сказал я. — И ради всего святого, пойди ополоснись в бочке. Не порти ни мне, ни другим людям аппетит.

Бес поглядел на меня с озорным прищуром.

— Когда это тебя стал волновать чужой комфорт, Каммерер? Что случилось с тем прежним демонологом, который жил по принципу “бери все и не отдавай ничего”? Неужели ты начал размякать? Азазелю и прочим даже намека нельзя давать на то, что сердце у тебя доброе. Они их очень любят. На завтрак, обед и ужин.

Я погладил пальцем набалдашник трости. Превращать ее в полноценный посох демонолога рано, да и незачем — не годится в артефакты, слишком мало исконной энергии. Однако я все-таки наложил на нее зачарование, позволяющее воздействовать на сущности из иных миров.

Например, колотить их по затылку и хребту. Так что скоро старина Альф рискует узнать, насколько я размяк.

— Не переживай, прежний демонолог все еще на месте и скоро покажется, если ты не расскажешь немедленно все, что узнал, — сказал я многозначительно.

Альф все скрытые смыслы считал и поэтому перешел к делу.

— Сперва вот что скажу — права на ошибку у нас не будет. Совсем никакого. Как и пространства для маневров. Резиденция этого жиртреста защищена крепче, чем иные военные форты. Охраны больше, чем муравьев в лесу, большинство вооружено до зубов. А у тех, кто патрулирует без пушки или дубины, есть кулаки размером с твою голову. Поэтому включай думалку на полную катушку, Марк.

Я усмехнулся.

— Какой текст, какие слова. Должно быть, завтра небо грохнется на землю, а из туч пойдет огненный дождь, раз ты начал говорить разумные вещи.

— Между прочим, я постоянно только их и говорю, только ты никогда не слушаешь. Я тот еще разумист! — выпалил Альф и насупился.

— Это звание ты получишь только по итогам доклада, — сказал я, — пока еще не убедил. Я и так сообразил, что вряд ли Донни живет как монах и никак не стережет свое имущество. Но раз ты здесь, то уязвимое место у него все-таки имеется, верно?

Глаза Альфа сверкнули рыжим сполохом.

— Разумеется. Я там все обшарил, каждый уголок!

— И чем порадуешь?

— Скажем так, — промурлыкал бес, — хоть Кесслер и пытается строить из себя добропорядочного человека, опору общества, но репутация у него ПОДМОЧЕНА. На ней хватает ТЕМНЫХ пятен, и частенько он проворачивает ГРЯЗНЫЕ делишки…

Я поднял руку.

— Так, брось упражняться в иносказаниях, лучше займись делом. Нарисуй мне подробный план всех помещений, разметь наиболее подходящие для проникновения точки.

Альф закатил глаза.

— Рисовать? Каммерер, тебе голову напечь успело, что ли? У меня много талантов, конечно, но художественного среди них нет.

С этими словами он подлетел и обхватил лапами мои виски.

— Лучше смотри кино.

И я увидел. Перед глазами замелькали картинки. Сначала мутные и разрозненные, с каждой секундой они обретали четкость. Будто бы кто-то очень бережно реставрировал старую пленку. И на пленке этой действительно было запечатлено то, что я хотел увидеть.

— Это то, что нужно, Альф, — сказал я. — Ты здорово потрудился.

Несмотря на похвалу, рисовать я его все же заставил. Пусть и под моим непосредственным руководством. Бес ныл и ворчал, но в конце концов подчинился. Тут и выяснилось, что насчет художественного таланта он мне тоже врал — план получился сносный. За полтора часа спокойной работы в кабинете все закончилось.

Когда последние штрихи наконец легли на бумагу, я стер остатки графитовой пыли и придирчиво осмотрел то, что получилось. Убрал еще парочку небольших помарок.

— Ты уверен, что это единственный возможный путь?

— Ну что я тебе, врать стану? — снова обиделся Альф. — Если бы нашлось что-то получше, поверь, я бы не утаил. Жирдяй хитер и, сдается мне, он запросто закрыл бы и эту брешь, будь это возможно. Но там мешают обстоятельства. Дом у него с виду богатый, а постройка старая, трубы к ней проложены чуть ли не сотню лет назад. И заменить их даже с его кошельком сложно — есть большой риск обрушить весь коммуникационный узел.

Он гадко захихикал.

— И тогда он поплывет по реке из дерьма. Марк, давай мы лучше это ему устроим, так веселее будет, я тебе гарантирую.

— Хорошая идея, — ответил я, — но нет. Будем действовать так, как наметили.

— Скучный ты стал, никакого огоньку не осталось. — разочарованно протянул Альф.

— Соскучился по огоньку? — вкрадчиво спросил я. — Не беспокойся, как только подкоплю сил, отправлю тебя на пару дней на родину с визитом. Там, поблизости от серных источников и зарядишься. С родней повидаешься заодно.

Альф захлопал крыльями как самый несуразный в мире мотылек и благополучно ретировался от меня подальше и повыше, на полку с книгами.

— А можно не надо? — спросил он жалобно.

— Тогда не жалуйся, — припечатал я. — Пока что другой работы для тебя нет, можешь быть свободен. Только не вздумай нырять в котел с похлебкой, она после твоих фокусов быстро прокисает.

Альф фыркнул и выпорхнул за дверь. Удаляясь, он бормотал что-то про тяжелую жизнь, полную лишений и ограничений для молодой бесовской души. Я еще раз взглянул на план, запер за бесом дверь и вернулся за стол. Побарабанил по столешнице пальцами, настраиваясь на нужный лад. Деловой лад.

Я двинул к себе телефонный аппарат и снял трубку. Наборный диск приятно заскрипел. Полетели длинные гудки. Сомнений в том, что я застану собеседника на месте, у меня не было никаких. Если не брать во внимание форс-мажоры вроде демонов на городских улицах, он наверняка и дневал, и ночевал в любимом офисе.

Так и оказалось. Трубку сняли уже на четвертом гудке.

— Покровский слушает. — коротко сказал знакомый голос.

— Сергей Вениаминович? Доброе утро. Вас беспокоит Митасов.

— Митасов? — послышался короткий сухой смешок. — Легок на помине! Ко мне полчаса тому назад, как раз к утреннему чаю, поступило на вас заявление от некого Фомкина Гордея Игоревича, знаком вам этот товарищ?

— Возможно, встречались, — уклончиво ответил я.

— Гордей Игоревич утверждает, что вы не просто встречались, а нанесли ему побои, тяжкий моральный вред, а так же унизили его человеческое достоинство.

— Для того, чтоб достоинство унизили, надо им сначала обзавестись, Сергей Вениаминович, — парировал я, — к тому же я с вами связываюсь по другому вопросу. В перспективе более важному для нас обоих.

Голос Покровского разом утратил всю веселость. Хотя ее и так было немного.

— Что такое?

— Это долгий разговор, к тому же конфиденциальный, поэтому лучше нам побеседовать без телефона.

На том конце провода установилась тишина, только слышался шелест страниц — должно быть, Покровский изучал ежедневник.

— Где и во сколько? — перешел он сразу к делу.

Я тоже порылся в памяти. Кое-что почерпнул из того, что осталось в этом теле, но и сам уже начинал понемногу ориентироваться в городе.

— Ресторан “Фаэтон” на проспекте Ламберта, сегодня в двадцать ноль-ноль.

— Принял, — коротко буркнул он и отсоединился.

Я с удовлетворением кивнул, хотя Покровский не мог меня видеть. В том, что он явится на встречу, у меня никаких сомнений не было. Как и в том, что положиться на этого служаку можно без опаски — не подведет.

План дома Кесслера лежал на столе. Я осторожно прочертил ногтем по линии, которую особо обозначил Альф. Дел предстояло много, однако настроение было замечательное. Если все пойдет так, как следует, скоро Донован Лютер Кесслер сменит свои роскошные палаты на другое место жительства. Гораздо менее комфортное. Зато хоть сбросит пару десятков килограмм.

Свернув план в трубку, я убрал его в футляр для бумаг и вышел из кабинета.

***

“Фаэтон” пользовался завидной популярностью. Перед рестораном то и дело останавливались мотокареты, и молодые парковщики в ливреях едва успевали отвозить их на места. Я отдал ключи рыжему веснушчатому парню со смешно торчащими волосами и направился ко входу. Футляр убрал в подкладку жакета — нести его в руках было бы опрометчивым поступком. Вечер стоял теплый и почти безветренный. Идеально для спокойного делового разговора.

Сначала метрдотель с удивлением покосился на меня — должно быть, посещать “Фаэтон” предпочитали клиенты постарше. Но профессиональная выучка быстро взяла верх. Он лично проводил меня за столик в частной ложе и выдал меню. Я лениво пробежал глазами по строчкам. В конце концов, я сюда пришел не за тем, чтоб исследовать гастрономическую карту города. Но заказывать просто чашку кофе было бы неправильно.

Как раз ко времени, когда мне принесли ростбиф с картошкой и солеными рыжиками, появился Покровский. Со дня нашей последней встречи он практически не изменился — разве что вековой усталости в глазах прибавилось. Он старался ее скрывать за выправкой, но обостренное восприятие не обманешь.

Я поднялся из-за стола и протянул ему руку. Покровский пожал ее. Ладонь была крепкой и горячей.

— Доброго вечера, Андрей Александрович. — сказал он.

“Андрей Александрович”. Забавно. Когда мы в первый раз встретились, никакого “имени-отчества” там и в помине не было. Ну так и я был тогда обычным нарушителем, который отметелил зарвавшихся хулиганов. С тех пор многое поменялось.

Костяшки пальцев приятно заныли. Как будто говорили, что некоторые вещи, вроде привычки указывать всяким отбросам на их законное место, никуда не делись.

— Доброго, Сергей Вениаминович. Рад видеть, что вы в полном здравии.

Он усмехнулся в усы.

— Я тоже надеюсь хоть немного обрадоваться к концу сегодняшнего вечера. Потому что пока вы доставляете мне одну головную боль за другой. У этого Фомкина Гордея Игоревича родители держат несколько магазинов в центре, ворочают довольно крупными делами…

— Что ж, тогда им, должно быть, будет интересно узнать, что их сынок выбивает деньги для Донована Кесслера вместо того, чтоб постигать основы предпринимательства. Не лучшее времяпрепровождение для наследника бизнес-империи.

При упоминании Донни Покровский насупился. Широкий лоб прорезала складка.

— Скажите мне то, чего я не знаю, Митасов. Кесслер — это тема совершенно отдельная. Мы уже давно его ведем, развернули целую сетку. Информаторы сбились с ног, и все без толку. Дела этот хлыщ ведет так, что ни с какой стороны не подкопаешься. Все в городе знают, что Донни в крови не по локоть, а по пояс, но только это, кхм, мнение к делу никак не пришьешь. Даже налоги он формально уплачивает вовремя и в полном объеме.

Покровский вздохнул, а у меня настроение значительно улучшилось.

— Тогда, Сергей Вениаминович, у меня действительно есть кое-что, что способно вас обрадовать.

Покровский поскреб подбородок и мрачно глянул на меня.

— Только не говори, что собираешься какой-нибудь волшебный фокус показать, это трогательно, конечно, но сейчас не самое подходящее время.

Я улыбнулся уголками губ.

— Это внезапное явление в магии не нуждается. Послушайте.

Место для беседы я выбрал исключительно удачное. Частная ложа “Фаэтона” оказалась прекрасно защищена от чужих ушей, а вдобавок и вышколенные официанты не докучали расспросами и не маячили над душой.

— Я за время с нашей прошлой встречи тоже не сидел сложа руки, — пояснил я. — Мои люди разузнали кое-что любопытное как раз про Донована Кесслера. В последнее время он успешно освоил новый вид деятельности, а именно, валютные преступления. Старина Донни завел себе подпольный цех фальшивомонетчиков.

Покровский недоверчиво покосился на меня.

— Деньги штамповать начал? Без оборудования этим не займешься. Штампы, прессы, фирменные оттиски, матрицы… Как он смог разжиться этим и нигде не засветиться?

Теперь засмеялся уже я.

— Сергей Вениаминович, финансами можно решить любую проблему, а их у Донована Кесслера достаточно. Мой источник видел фальшивки собственными глазами. Их первая партия сейчас хранится в подвале резиденции. Еще пара недель — и монеты наводнят город. И вы могли бы вместе с вашими верными людьми провести небольшую облаву…

Покровский выдохнул и в раздумьях забарабанил пальцами по столешнице. Я не торопил. Наверняка у него были опасения и вполне понятные — когда ты на высоком посту в полиции, паранойя становится профессиональным качеством.

— Не сочтите за оскорбление, Митасов, — наконец заговорил он, — вы человек достойный, я уже в этом убежден. Но для того, чтобы запустить всю эту круговерть, мне потребуется нечто большее, чем просто слова.

— Никаких проблем. — сказал я и извлек футляр. — Это подробный план резиденции Донована Кесслера. Мой человек ручается за свое слово. Точно так же, как и я ручаюсь за него.

На всякий случай я предусмотрительно прикрыл краешек плана, тот, где располагалось уязвимое место, пальцем. Но Покровский не обратил на это внимания.

— Хорошо. — коротко сказал он. — Мы сделаем все, что нужно. Прижмем к ногтю этого прыща.

— Отличная идея, — заявил я.

Мы снова пожали друг другу руки. Раздался скрип двери и в ложу вошел официант.

— Господа, желаете заказать десерты?

Я покачал головой.

— Благодарю, не нужно. Счет, пожалуйста.

Глава 2

— 2 —

Обратно в поместье я добрался не без происшествий — ближе к ночи спустился густой туман. Видимость сильно упала, поэтому я то и дело сбавлял скорость, чтоб не наткнуться на позабытый всеми богами внезапный столб.

Фары мотокареты плохо разгоняли плотную, белесую пелену — мощности им явно недоставало. И вообще в целом стоит обновить автопарк. Среди моих новых друзей есть толковые ребята, которые со всяческими механизмами “на ты”, но иногда нет смысла поднимать мертвеца из могилы — проще дать ему спокойно умереть.

Еще одна забота на мои плечи. Их количество в последнее время росло с ужасающей скоростью. Но несмотря на это, чувствовал я себя прекрасно. Расстались мы с Покровским на самой дружеской ноте (насколько, конечно, этот сухарь был на нее способен).

Даже с Фомкиным на радостях пообещал разобраться самолично. И в этот момент он выглядел таким свирепым, что я бы очень не хотел оказаться на месте Кесслеровского прихвостня.

Как и на месте самого Донни. Слишком много сюрпризов его ожидает в ближайшее время.

Я остановился у ворот поместья, заглушил мотор и выбрался наружу. Час уже стоял поздний, в небе загорались первые звезды. Лицо приятно обдало прохладным ветерком, я распахнул пальто и оперся на дверцу мотокареты. Рука сама потянулась в карман, выудила оттуда самокрутку и зажигалку. Щелчок — и горький дым проник в легкие.

Хорошо.

Туман стелился под ногами, отчего обстановка вокруг казалась потусторонней. В зарослях кричали ночные птицы, слышался стрекот, шорох крыльев, кто-то трещал сучьями. Из-за забора доносилось пение — три мужицких голоса орали какую-то песенку.

Нестройно, но с большим энтузиазмом. Я невольно улыбнулся — еще несколько месяцев назад и люди, и животные боялись сюда нос показать. А теперь из поместья пахнет не мертвечиной, а горячим ужином.

“Пожалуй, это тоже достижение” — отметил я про себя, затушил окурок носком ботинка и направился к дверям.

Первым встретил меня Альф. Он бросил крутиться вокруг дымящих котлов, откуда изумительно пахло пряными травами и подлетел ко мне.

— Ну что, как все прошло? — заверещал он. — Старику понравилось то, что я накопал? Ты упомянул о моей работе, Каммерер? Только не говори, что забыл!

— О да, — ухмыльнулся я, — а после того, как мы разобрались со всеми объяснениями, я ему целую поэму продекламировал о том, какой ты замечательный слуга.

Альф надулся.

— И вот так с тобой всегда! Хоть бы раз упомянул о моем выдающемся вкладе в наше общее дело! Эгоист ты, Каммерер, и единоличник.

— Это точно, — подтвердил я, — а минусы будут? Кстати, я бы на твоем месте завязывал ошиваться возле полевой кухни. Будет очень неудачно, если однажды во время одного из твоих заплывов в рассольнике на котле окажется зачарованная крышка.

Глаза маленького гаденыша округлились и стали похожи на два медных гроша.

— Ты знаешь? Откуда?

Я промолчал и просто помахал в сторону знакомого силуэта с копной синих волос. Аида, стоявшая под сенью старого грушевого дерева, просто махнула в ответ. Альф заскрипел зубами:

— А вы недурно спелись, я смотрю. И чего она опять здесь забыла?

— Уймись, бес. Пойди прогуляйся по округе, попугай птичек, ты же это дело любишь.

— Сейчас туман и холодно, — заныл бесенок.

Я продемонстрировал ему набалдашник трости.

— Если замерз, мое предложение организовать тебе путь домой все еще действует.

Альф понял намек и свалил. А я направился прямиком в свою спальню. По пути мелькнула мысль заглянуть в кабинет и зафиксировать все, что мы решили с Покровским. Но слишком уж сильно клонило в сон. Вся усталость после долгой дороги навалилась на меня разом, веки потяжелели, и я рухнул в кровать. Хватило меня только на то, чтоб снять у постели сапоги.

Вырубило меня знатно — когда очнулся и продрал глаза, солнце уже было высоко. Хронометр на стене показывал четверть одиннадцатого. Сегодня ранний подъем явно не задался. Я подошел к окошку и выглянул наружу. На участке под аккомпанемент бодрой матерщины уже кипела работа. Иль и Вас спиливали мертвые ветви у старого вяза. Один с трудом балансировал на стремянке, другой с не меньшим трудом эту самую стремянку держал.

— Да не колыхай ты ее, — рявкнул Иль, — или ждешь, чтоб я на нее как шашлык нанизался, твою мать?

— Будет всем деликатесам деликатес, — проворчал в ответ Вас, — пора б тебе перестать налегать на пиво с солеными сушками, вот что я думаю.

Иль это замечание проигнорировал, только принялся с утроенной силой орудовать небольшой пилой. Во все стороны полетели мелкие щепки, опилки и листья.

— Осторожнее, идиоты! — раздался женский голос. Как раз в это время под деревом с тазом в руках куда-то шествовала Фима.

— А нечего тут разгуливать! — обозлился Иль. — Видишь же, что мы тут работаем, вот и иди в обход! Так нет же, прет себе напролом. Так не жалуйся теперь.

Фима уперла руки в бока.

— Нет, это вы не жалуйтесь потом, что в трусах у вас щепа мелкая натирает.

Вся троица начала переругиваться, и я понял, что это затянется надолго. Пора было заняться делами.

Еще до завтрака я разыскал Рамона. Это оказалось совсем несложно — я застал его на перевязке. Тот удар, которым его наградил Рафаил, все еще давал о себе знать. Рамон храбрился изо всех сил, но его возражения разбивались о Рэнфри. Под слоями из куртки и домотканой рубахи Рамона защищал еще один слой. Тугого эластичного бинта.

— Доброго утра, Андрей Саныч! — поприветствовал меня здоровяк, когда я вошел в комнату, — как поездка у вас, удалась?

— Более чем, — коротко ответил я. — Как только закончите здесь, собери всех своих в западной стороне, у пруда. Надо обсудить дальнейшие действия.

Он кивнул. Рэнфри как раз затянула повязку под плечом, и лицо Рамона исказилось в гримасе боли.

— Будет… сделано, Андрей Саныч. — прохрипел он.

— А ты не страдай, — ответила Рэнфри, — никак иначе твои кости не уберечь. Раз опять что-то затевается, терпи. Если ты вдруг посреди заварушки выпадешь из строя, никому добра от этого не будет!

Я подавил улыбку. Как же ты чертовски права, Рэнфри. Намечается та еще заварушка.

Рамон не подвел. И четверти часа не прошло, как он вместе с остальными “генералами” рейдеров Пустошей проследовал к пруду. Выстроились они вдоль забора и смотрели на меня с интересом и ожиданием.

Меня вновь пробрал смех — сейчас некогда устрашающие бандиты напоминали школяров, собравшихся послушать выступление лектора в актовом зале. Хотя на некоторых они вполне могли навести ужас и до сих пор. Я на это рассчитывал.

— Я не буду толкать для вас вдохновляющих речей, ребята. — сказал я, глядя на воду в пруду. — на это у нас нет времени. Задам всего лишь один вопрос: вы все еще хотите забрать назад все, что отобрал у вас Донни Кесслер?

Мои слова вызвали настоящую цепную реакцию.

— Да!

— Конечно, сука, хотим!

— Размажем этого слизняка Гон-донни по дороге!

Рамон поднял руку, успокаивая свой горячий отряд.

— Довольно орать, мужики! Пусть Андрей Саныч сперва скажет.

Я благосклонно кивнул.

— Спасибо, Рамон. Тогда, раз уж ваша решимость настолько сильна, мы перейдем от слов к действиям. И у меня уже есть план.

— Так чего же мы ждем тогда, Андрей Саныч? — вскричал Колян. — Надо выступать!

Я усмехнулся.

— Отправляться на Кесслера в лобовую — прекрасная идея, если вы хотите всей гурьбой лечь в землю еще на подходе. Мы поступим иначе. Подорвем его благополучие изнутри.

Сразу несколько взглядов пробуравили меня. В них плескалось недоумение.

— Андрей Саныч… а как это? — спросил Вел. Любитель домино.

— Не беспокойся, Велимир. Никаких особых сложностей нет. Все уже продумано. Мы проникнем в его логово через потайной ход и оставим там небольшой сувенир.

Брови рейдера поползли вверх.

— Оставим? А не лучше ли будет что-нибудь оттуда забрать?

— И в этом ты тоже чертовски прав, — я разложил план, который сделал Альф. Бесенок как раз кружил над нами и не смог не вставить свои пять копеек.

— Это я ее сделал!

Я вздохнул.

— Вот план дома Кесслера, — я ткнул пальцем в карту. — Главный вход, холл, подъем на второй этаж. А вот здесь — спуск в подвал, где у господина Донована находится казна с его имуществом. В основном там сундуки с монетами, но есть и всяческие экспонаты.

Рамон прищурил глаза и стал скрести бородатую щеку.

— Хорошо, — сказал он, — но ты говоришь, что нападать в лоб бессмысленно.

— Да. На подъезде две вышки с пулеметными гнездами, по периметру куча вооруженной стражи. В целом складывается ощущение, что у него там целая казарма. Возможно, не одна.

— И что ты предлагаешь?

Я ткнул пальцем в слабое место.

— Здесь. Имение Кесслеров примыкает к старой системе канализации. Настолько старой, что о ней уже давно никто не помнит и не пользуется. Предполагаю, что ее забросили, когда сделали ответвление в сторону реки.

Либо предок Кесслера очень не хотел иметь под собой отходы из города.

— Там кирпичная стена, за ней небольшой слой земли и дальше снова кирпичная стена, но уже канализационная. А значит, что нам нужна взрывчатка.

— Зачем? — осведомился Вел.

— Мы проберемся к его имею под землей, проберемся через эту стену, вынесем все золото и закатим еще пару бочек того, которое я раздобыл. Потом, когда соберемся уходить, вы подожжете шашку и кинете по центру подвала Кесслера. На шум сбегутся все.

— Так, а как мы через стену пройдем?! — спросил Колян.

— Оставь этот вопрос мне. По-моему, я уже доказал, что мне можно верить и действовать согласно тому плану, который я озвучиваю, — сказал я, глянув на Коляна строгим взглядом. Он сразу умолк и уставился на карту. — Когда их шайка-лейка сбежится на шум взрыва — вы будете уже достаточно далеко, чтобы вас никто не заметил с кучей золота.

— Это все хорошо, — сказал Рамон. — Мы отберем его деньги, а дальше что? Раздадим бедным?

Я скрестил руки на груди и хмыкнул, глядя на рейдера.

— Мы вернем ваши земли.

Мужики подняли шум, перебивая один другого вопросами, а самый главный из них был: «как?».

— Узнаете немного позже. Вам просто стоит довериться мне. Снова. Но сейчас мне от вас нужно только одно: у вас есть где достать селитру? Или сразу купить динамит.

В воздухе повисла тишина. Рамон и компания задумчиво чесали затылки или просто пялились на карту, хмуря брови.

Тут засуетился Иль.

— Точно! Ра, помнишь мы как-то хотели водонапорную вышку взорвать у шахты, чтобы затопило все этому уроду нахер? Но мы тогда не рискнули, так как обычных работяг из народа загубить не захотели?

— Ну?

— Гну! Мы тогда у братьев Бодески, ну те, что на отшибе…

— Я понял, о ком ты, — перебил его Рамон. — И что с ними?

— Ну меня тогда на них вывели, они как раз там выдумали какое-то устройство со взрывом с отсроченным действием. Не фитиль, нет! Умная какая-то штука с хронометром, во! Давай съездим к ним?

Я стоял и слушал их диалог, потому что понятия не имел о ком идет речь. Но тот факт, что здесь существуют такие вот самоделкины меня очень радовал. На их плечах мир держался.

— Не нравятся они мне, — заключил Рамон. — Уж больно они…

— Что? — спросил я.

— Ебанутые, — не стесняясь, ответил он. — Никогда не знаешь, что у них в голове. Я слышал, что они хотели изобрести летающий велосипед. К делу это, конечно же, никакого отношения не имеет, однако…

— Значит, — встрял я, чтобы подвести итог, — не будем откладывать в дальний ящик. Собираемся и едем к вашим братьям Бодески. Нам нужна взрывчатка. Точка.

Мужики снова умолкли и сначала смотрели на меня, затем перевели взгляд на Рамона.

— Ну, — сказал он, — чего стоим? Андрей Саныч сказал «едем», значит едем. Иль, Вел, заводите моторы, грузите сундук и выдвигаемся. До них минимум полтора часа езды, если не два.

Через пятнадцать минут мы пустились в дорогу. Путь лежал через пустошь. Я сел на пассажирское сидение, так как дороги не знал. Нашу карету вел Рамон, вторую Вел.

В пустоши солнце жарило, как не в себя. Складывалось ощущение, что в этой зоне какая-то аномальная жара и виной тому магия, а не ландшафт. И казалось мне так только потому, что пустошь от моего имения находилась не далее, чем через километр, а в посадке у нас явно было куда прохладнее, чем здесь.

Через открытые нараспашку окна дул горячий ветер, закидывая целыми горстями песок за пазуху. Я то и дело щурился, а Рамон, ехавший рядом, видимо чувствовал себя, как дома. Он непринужденно смотрел перед собой, вальяжно откинувшись в водительском сидении.

Но все равно это было лучше, чем сидеть в этой консервной банке без продувания.

Когда на горизонте появилось нечто, что Рамон и компания называли домом Бодески, я понял почему они так отзывались о неизвестных мне ученых.

Дом, а скорее правильнее будет назвать сарай с каким-то ветряком, огромным количеством антенн, торчащих в разные стороны, и просто огромная груда разного металлолома.

А конкретнее: старые ржавые мотокареты, куски кабелей, разномастные куски балок, рельс, провода, которые они наверняка срезали где-то с линий электропередач и прочий хлам.

Чуть в стороне стояло сооружение, отдаленно напоминающее парник, в котором даже отсюда виднелось буйство зеленых красок.

И чем ближе мы подъезжали, тем монструознее и причудливее становилась обитель Бодески. Настоящая дом двух сумасшедших ученых. Я не удивлюсь, если среди их опытов были также попытки сшить труп и заставить его сердце биться.

Мы подъехали к дому. Рамон трижды быстро нажал на клаксон и заглушил двигатель. Я вышел из машины и встал перед ней. Парни стали возле меня. О чем-то тихо переговаривались, но я не слушал. Сейчас это было не моего ума дело.

Пришлось подождать какое-то время, пока один из братьев не соизволил выйти. Волосы всклокочены, словно его ударило током. Старая белая рубаха, которая от времени уже приобрела глубоко-желтый оттенок. Какие-то темные штаны и кожаный передник, к которому приторочена старая тряпка вся в масле и пятнах неизвестного происхождения.

За ним шел его брат, который мало чем отличался внешне. Единственной примечательной чертой была борода у того, что вышел позже. В остальном две капли воды.

Тот, что без бороды изредка, но заметно дергался.

— Кто такие? Зачем пожаловали? — спросил бородатый. Его карие цепкие глаза, щурясь, шарили по нам и изучали. То ли ему наши морды заранее не нравились, то ли он просто плохо видел.

— Привет Игнат, — сказал Иль. — И тебе, Владислав.

Кто из них Игнат, а кто Владислав — загадка. Но основываясь только на логике, что с бородой вышел первым, то он Игнатом, судя по всему, и являлся.

— А-а-а-а. Это вы, — сказал тот, что дергался. — Здрасьте-здрасьте. Какими судьбами?

— Попутным ветром, — сказал я. — Позвольте представиться: Андрей Александрович Митасов. А вы Игнат и Владислав Бодески, верно?

— Да, — ответили они одновременно.

— Ты чего такой дерганый? — спросил Иль.

— Да так… пробовали одну затейку, хех.

— Пытались зарядить наш аккумулятор молнией, — сказал бородатый. — Но Влад не успел отойти и его малость зацепило.

Я слушал их и только усилием воли заставил себя не поднять бровей.

— Мои друзья сказали, что вы оба с золотыми руками и можете сделать одну нужную мне вещь.

— Эт какую такую? — спросил Игнат. Все это время он машинально продолжал вытирать руки о свой фартук.

Я посмотрел на своих людей. В голову лезли дурные мысли, от которых слегка пробирало на смех. Одиннадцать, мать их, друзей Митасова. Мы здесь за тем, чтобы впоследствии провернуть ограбление века и загнать Донована Лютера Кесслера в такую яму, из которой он уже никогда не выберется.

— Бомбу замедленного действия.

Глава 3

— 3 —

Братья переглянулись. Установилась тишина, которую нарушало только гудение и лязгание из их странной хижины. Я ждал хоть какой-то реакции, но внутри уже роились сомнения. Там, в прошлом мире и теле Марка Каммерера, я не раз и не два сталкивался с разными изобретателями.

По рабочим моментам — в основном они умудрялись проделывать своими штуковинами червоточины в другие измерения, которые при помощи науки уже было не закрыть. Через них, разумеется, сразу же, как мухи на варенье, лезла инфернальная пакость.

Кто вступал в дело в таком случае? Правильно, демонологи. Мы шли туда, где технологическая наука была бессильна и перекрывали проблему наукой магической. Среди изобретателей тоже хватало странных ребят, которые забывали за своими приборами и чертежными досками, какой сегодня день в календаре.

Но почти все из них по крайней мере содержали свои лаборатории в чистоте и относительном порядке. Здесь же никакого порядка не было и в помине. Совладают ли братья Бодески с тем, что от них требуется? Может для того, чтобы ваять из металлического мусора подручные средства они хорошо, но когда дело доходит до тонкой работы…

С другой стороны, я уже убедился в том, что мои парни надежны.

Пауза затягивалась. Рамон выступил вперед, видимо, желая поторопить парочку, но тут они отмерли. Синхронно, как по команде.

Я не ошибся, когда счел, что моя просьба их удивит. Вот с причиной не угадал.

— Бомба с часовым механизмом, говорите, — повторил бородач. — Как же вы узко мыслите, честное слово.

— Пошлость, звенящая пошлость! — подхватил дерганый.

Рамон недоуменно почесал в затылке.

— Не понял, — пробормотал он, — поясните-ка, братаны.

Парочка заговорила наперебой. Сейчас они были здорово похожи на персонажей старых сказок, которые «двое из ларца».

— Самый скучный и прозаичный вариант, — фыркнул бородач, — никакой выдумки.

— Работы на полчаса. — зевнул дерганый. — Хоть бы кто-нибудь пришел и сказал, мол, так и так, ребята, мне нужен бесшумный резак по металлу. Или растворитель материи, который на молекулы все разлагает…

— Вот это была бы задачка так задачка!

— А бомбы — тьфу!

— Попросили бы еще таран!

Они частили словами как из пулемета, да еще и руками размахивали так активно, что чуть не заехали подошедшему некстати Илю по носу. Я насилу попытался вклиниться в бурный поток.

— И тем не менее, мне нужно именно это. Решение финальное и обсуждению не подлежит. Считайте это нашим первым проверочным договором. Если пойму, что с вами, ребята, можно иметь дело, то тогда и будете демонстрировать весь полет своей творческой мысли. Пока что начнем с решения конкретной задачи.

Братья замолкли и покосились на меня. Бородач неопределенно хмыкнул и толкнул дерганого плечом. Они принялись о чем-то оживленно шептаться. Даже с учетом моего острого слуха получалось разобрать одни только обрывки.

Ничего настораживающего, впрочем, в них не было. В основном, надежда на то, что удастся «поднять бабла по-быстрому». Это меня несколько успокоило — значит, несмотря на безумный вид, мотивации у них вполне понятные, людские.

— Хорошо, — наконец сказал дерганый. — Будет вам бомба. Надо в кладовке поглядеть только, там все компоненты завалялись. Ща я схожу, мигом.

Он развернулся и уже направился в сторону дома, когда Владислав хлопнул его по плечу.

— Притормози-ка! Что ты там поглядишь, у тебя после ночи древесного возмездия на каждом глазу минус пятьсот! Я сам схожу.

С этими словами он направился в сторону довольно большого квадратного здания, примыкающего к основному. Бородатый остался на месте. Он стоял, держал руки в карманах спецовки и вполголоса материл братца.

— Что еще за ночь древесного возмездия, Игнат? — с любопытством поинтересовался Вел. — Вы чем-то комнатные растения рассердили, что ли?

Почему-то это безумное утверждение совершенно меня не удивляло

— Нет, — процедил Игнат сквозь зубы, — просто этот мудак настоял самогон на сосновой стружке. Такая бормотуха получилась, что кабана одним запахом можно свалить. Я выступал официальным дегустатором. И единственным. Так надегустировался, что до сих пор зрительный нерв в отключке.

— Так зачем ты тогда взялся за подключение аккумулятора, если ни черта не видишь? — удивился Вел.

Игнат только вздохнул, так что вопрос оказался риторическим. Он махнул рукой в сторону дома.

— Идемте пока в дом. Весь процесс может затянуться. Пока Влад раскопает все, что нужно для бомбы, может не один час пройти.

— Как-то не слишком… эффективно. — заметил я.

— Не беспокойтесь, ваше высочество, — съязвил он. — Сделаем все в наилучшем виде.

Я зашагал в сторону дома братьев. Не скрою, поначалу захотелось его после этой подколки осадить, но я не стал. Доходяга уже и так потрепан жизнью, после такой эффективной энергостимуляции даже у монаха настроение будет на нуле.

Если бы в огромных академических фолиантах, которыми мы пользовались во время обучения, были иллюстрации, то к понятию «хаос» прекрасно подошло бы изображение жилища братьев Бодески. По площади сарай был вполне просторным, но никто в здравом уме не назвал бы его так — потому что он был забит всякой всячиной так, что стены трещали.

Слева стоял широкий стол с конторками по бокам. На столе в беспорядке лежали разные детали — шестерни, микросхемы, куски обшивок и несмонтированные контрольные панели. Рядом покоился верстак с набором инструментов.

А на верстаке… лежала половина человеческого тела. Голова, торс и почему-то только одна рука. Ничего, кроме этого не было — ниже пояса у несчастного манекена было только два паза, как в разборном конструкторе. Возможно, где-то для него есть и другая половина.

— Жутковато тут, конечно, — пробормотал Иль.

— Я теперь понимаю, почему они все дела ведут снаружи, — добавил Вел.

Рамон шикнул на них, и парни тут же присмирели. Выучка взяла свое.

Я слегка поежился, словно кто-то невидимый капнул мне на затылок ледяной воды. Кажется, от тела (робота?) (автоматона?) исходили легкие следы энергии. Ошибки быть не могло, с чутьем на эти вещи у меня порядок. Я подошел к нему и протянул руку. Сконцентрироваться и проверить…

— Что, знакомитесь? — раздался за спиной голос. — Тут ничего опасного нет.

Я обернулся и увидел Игната. Взгляд у него действительно был пространный и чуть расфокусированный как у слепого. Кажется, Владислав смог приготовить убийственный отвар.

— Это что? — спросил я. — Или кто?

Влад подошел к телу и с гордостью похлопал его по плечу.

— Это Лучший Единовременный Любовник И Куртизан, сокращенно ЛЁЛИК.

Прозвучал громкий щелчок. Тело вытянуло руку и попыталось сесть. Глаза его засияли бледным голубым светом.

— Да тише ты, — пожурил его Игнат. — Вот техника-то! Уже не может ничего, а все равно стремится…

Я кивнул и перевел взгляд на большой металлический гроб, стоявший в углу комнаты. Чем-то он был очень похож на старые пыточные саркофаги, которые называли «железными девами».

Я подошел поближе и оглядел «деву». Она была собрана из половин, которые скреплялись между собой тремя металлическими полосами. На средней была выгравирована надпись. «Модифицированный Оснащенный Навыками Исследования Кибернетический Ассистент».

Любопытная штуковина. Кажется, мысль насчет сумасшедших ученых вполне может оказаться правдой. А еще они чертовски любят аббревиатуры. Я постучал по саркофагу, и он отозвался глухим эхом.

— А там что? — осведомился я.

Игнат неловко кашлянул и замолк, словно раздумывал, сказать или не сказать.

— А эту штуку лучше не трогайте, пожалуйста. Влад каждый день собирается ее отладить, но все никак не доберется. Там логическое ядро сбоит, иногда установки морали слетают, и начинается… всякое.

Мне стало интересно, но что именно Игнат имел в виду под этой размытой формулировкой, я так и не узнал, потому что возвратился Влад.

— Итак, — возвестил он с порога, — у меня для вас две новости, хорошая и плохая.

— Давай с плохой, — велел я.

— У нас есть почти все ингредиенты хорошей бомбы, как вы и хотели. Ключевое слово «почти». Не хватает селитры. Я точно помню, что она у нас была, да, видимо, вся вышла, очень маленький запас имелся. Вот у нашего родича на Юге ее хоть жопой ешь, этой селитры, с ним бы можно было сговориться. Он хоть и законник, но парень толковый, в положение может войти…

Я перебил его.

— На дальние контакты у нас нет времени, так что этот вариант отпадает. А хорошая новость какая?

Влад шумно выдохнул и вновь вытер руки о фартук.

— Хорошая новость заключается в том, что больше плохих новостей нет.

— Остроумно, — ответил я, на что Влад хехекнул в кулак и продолжил:

— Но еще я знаю, где эту самую селитру достать, но придется попотеть.

Говорить о том, что я «потею» ежедневно с самого первого дня, как попал в этом мир — я не стал. Счел нецелесообразным.

— Ближе к делу, — сказал я спокойно, скрестив руки на груди.

Владислав откашлялся.

— Не-е-ет, — протянул Игнат, явно прочитавший мысли своего брата. Не то по лицу, не то еще каким неведомым путем. — Только не говори, что ты собрался…

— Да. Так будет быстрее всего.

— А теперь расшифруйте на человеческий язык, — встрял я, — мы пока еще не настроились на частоту ваших мозговых волн, и, честно говоря, я с большим трудом улавливаю смысл.

Братья Бодески осеклись. Их явно удивило, что такой молодой парень как я может что-то знать про какие-то там волны, про их частоту и прочее.

— Есть одна шахта, — сказал Игнат. — В ней разрабатывали давным-давно селитру.

— Так.

— Но есть нюанс, — встрял Владислав.

— Почему-то я даже не сомневался, — сказал я, слегка вздернув брови. — И что за нюанс?

— Шахта заброшена, — сказал Влад.

— И люди поговаривают, что с тех пор, как там случился прорыв газа и куча шахтеров умерла от отравления — там бесовское разное творится, — подхватил Игнат за ним.

— А, ну с этим Андрей Саныч у нас на «ты», — сказал Иль и махнул рукой. Оба брата уставились на меня.

— Правда? — в один голос спросили Бодески.

Я почесал покрытую щетиной щеку.

— А что, у таких компетентных самоделкиных, как вы, нет ничего против «всякого бесовского»?

— Ну-у-у… — протянул Влад, чеша затылок. — Был у нас прототипчик один…

— Ты про У.Д.А.Р.? — уточнил у него Игнат.

— Удар? — спросил я и поднял левую бровь.

— Убийственный Дробитель Адских Рыл, — дополнил Владислав и я в очередной раз удивился тому, насколько эти ребята обожали аббревиатуры и идиотские названия.

— Нет, я против, Влад. Он не готов. Совсем, — сказал Игнат и по его лицу было видно, что никакие аргументы ему не помогут переубедить брата. И меня, честно говоря, даже заинтересовало что такого могло быть с этим прототипом, что даже после неудачной попытки приручения молнии, Игнат не хочет пустить его в ход незаконченным.

— Что в шахте? — вернул я их к прежнему руслу мысли.

— Да бес его знает, — отозвался бородатый. — Просто люди говорят…

— Что кур доят, — перебил я его. — Конкретнее, что там?

Игнат выдохнул.

— Да никто и не знает. Сначала что-то взорвалось, потом люди пропали. А затем отправляли поисковую группу, и та сгинула. Потом еще одну, но уже с тросами, подключенными к лебедкам и визуал-передающими устройствами.

— И?

Игнат осмотрелся по сторонам, подошел ко мне практически в упор. От него несло потом, мазутом и соляркой. Он наклонил голову и продолжил заговорщицким тоном.

— Никто не вернулся. В один момент тросы обмякли, а на визуал-передатчиках просто стало темно.

Звучало это все как минимум загадочно и невероятно, а как максимум неправдоподобно. Но для меня работа с вещами и явлениями, которые способны повергнуть обывателя в шоковое состояние — обычное дело. Поэтому отметать слова Игната я не стал.

— Тогда мы сами выступим в качестве поисковой группы. — сказал я. — Высокой квалификации.

Братья дружно шарахнулись от меня, как от прокаженного. Игнат закашлялся, а Влад принялся тереть слезящиеся глаза.

— Вы, сударь, небось плохо расслышали…

— Никто оттуда не возвращался. Или сами сгинуть захотели?

— Сейчас даже самые отчаянные обходят шахту за километр, это о чем-то да говорит!

Я прервал их перепуганную болтовню.

— Успокойтесь, не нужно паники.

Игнат насупился.

— Запаникуешь тут! Последняя группа была немаленькая, двенадцать человек пропало в одночасье. Я даже знал одного мужика, он запчасти нам привозил из западных земель.

— Ага, — вздохнул Влад. — Такой канал перекрылся.

Похоже, в пропаже поисковой группы их больше всего волнует гибель проверенного поставщика. Ребята ценят деловой подход, ничего не скажешь.

— Так или иначе, — продолжал давить я, — идти в шахту все равно придется. — Селитра мне нужна и нужна желательно вчера. Так что это не вопрос выбора.

Влад и Игнат оба помрачнели.

— Мы должны посоветоваться. Погодьте минутку.

Они принялись переговариваться. Я решил не терять времени и подошел к Рамону. Он стоял, чуть облокотившись на стол, и тяжело дышал.

— Устал? — спросил я.

Он помотал головой. Но сделал это нарочито, словно пытался в чем-то убедить меня или себя самого.

— Пойдет, Андрей Саныч. Просто ребра слегка ноют. Это ведь значит, что они срастаются, так?

— Да, — подтвердил я, не вдаваясь в подробности.

Сейчас я очень жалел о том, что в свое время не стал идти выше первой ступени усвоения праны. Разные лечебные заклинания я знал, разумеется, ими в обязательном порядке овладевает всякий демонолог. Но энергии они сжирали столько, сколько требовалось бы на закрытие одного маленького разлома. Я не мог позволить себе потратить такое количество.

Когда вернемся домой, надо будет настоять на том, чтоб Рэнфри придумала что-нибудь получше, чем растирания и примочки. Если на это ее навыков хватит.

— Ты слышал что-нибудь про эту шахту?

Рамон неопределенно пожал плечами.

— Может быть, и слышал, да только не запомнил. Видите ли, тут в окрестностях полным-полно всяких опасных закоулков. Вы же не думали, что эти места прозвали Пустошами, потому что тут всякие добрые зверюшки водят хороводы? Слабаки и дураки выживают здесь редко и недолго. Поэтому пропажа даже большой группы обычное дело.

Минутка, которую братья выделили себе на совещание, давно истекла, но в конце концов они закончили. Судя по тому, какие пасмурные выражения появились у них на лицах, итог вышел неутешительный.

— Мы поедем с вами. — сказал Игнат.

— Но в саму шахту не сунемся. — поспешно добавил Влад.

Я кивнул.

— Об этом вас никто и не просит. Нам нужны штурманы. Укажите нам дорогу и сопроводите до места назначения. Остальное мы сделаем сами.

— Угу, — буркнул Влад. — Один вопросец: если вы там помрете всей гурьбой, как мы вернемся назад? Я с мотокаретами не очень дружу. После того, как начал их по винтикам разбирать, они стали плохо подчиняться. А этот, вон, слепой как крот.

Он толкнул Игната плечом. Тот дернулся и свирепо посмотрел на брата.

— Ничего такого не произойдет. — ответил я. — Могу за это поручиться, если вам будет спокойнее.

— Ну, раз уж вы ручаетесь, то, конечно, совсем другое дело, — проворчал Игнат.

— Что, может, все-таки возьмем У.Д.А.Р на всякий пожарный? — вполголоса спросил Влад. — Все-таки шанс для полевого испытания.

— Мы не будем спускаться в шахту, так что не будет никакого испытания, — отрезал Игнат.

Влад упер руки в тощие бока.

— А я все-таки возьму. Нечего осторожничать!

Игнат набычился и двинулся на брата.

— Видать, молнией тебя крепко ударило! Нельзя экспериментальный образец сразу в потенциально боевые условия тащить. Или хочешь все пережечь?

Я вклинился между ними.

— Заканчивайте препираться! Берите все, что необходимо для дела, и выходите во двор. Если нужно будет погрузить снаряжение, мои люди вам помогут.

Вел, Иль и Колян кивнули в подтверждение этих слов. Братья испустили тягостный вздох почти в унисон.

— От этого никак не отвертеться, да?

— Никак, — подтвердил я.

Когда стало понятно, что путешествия никак не избежать, собрались братья на удивление быстро. В дороге они себя тоже показали прилично, без чудачеств. От Игната с его пустыми глазами толку было мало, поэтому полагались мы на Влада, а Велу с его экипажем приходилось следовать за нами.

Путь до шахты занял довольно много времени, три с лишним часа, поэтому, когда мы наконец свернули в широкую колею, проложенную десятками грузовиков за сотни поездок, уже начинало темнеть. Мотокареты тряслись, и наш провожатый матерился сквозь зубы всякий раз, как мы подскакивали на очередном булыжнике, попавшем под колеса. Следов человеческого присутствия становилось все больше — вкопанные в землю жерди и столбы, покрышки в песке, куски брезента.

— Мы приехали, — оживился Влад. — Вон там останови.

Рамон подчинился и заглушил двигатель. Ориентиром входа в шахту служила еще одна мотокарета. Вернее, ее останки — корпус без дверей и колес.

Захлопали дверцы. Я вышел и осмотрелся. Впереди, прямо передо мной высилась высокая, кряжистая скала. В ней располагалось темное углубление — похоже, залежи селитры располагались именно под ней, поэтому сперва рабочие проделали пещеру, укрепили ее как могли, а дальше уже оборудовали доступ.

По шее вновь пробежал холодок, хотя вечер стоял безветренный. Я размял пальцы. Вся эта конструкция не внушала доверия, но беспокоило меня другое. Чувствовалось здесь некое неясное присутствие. И было у меня сильное чувство, что неясным оно надолго не останется.

— Надеюсь, вы все носите с собой фонарики? — спросил я.

Ответом мне стали несколько широких серебристых лучей.

— Отлично, — сказал я. — тогда за мной.

Под ногами зашуршал песок. Скала — громадная и несуразная, ждала впереди, черный проход внутри нее раскрывался как пасть зверя.

Кажется, Игнат был прав — попотеть действительно придется.

Глава 4

— 4 —

Из пещеры веяло холодом и сыростью. Я ощутил колебания ветра, после чего на мое плечо кое-что приземлилось.

— Снова лезешь в самое пекло и без меня? — раздался голос, на который не отреагировал никто, кроме братьев Бодески. Жители Пустошей к Альфу уже привыкли и относились к нему, как к домашнему вредному коту. Вроде и нагадить может, но если за ушком почесать, то вполне себе прикольная безвредная скотинка. Даром, что с красной кожей, лысый и серой попахивает. А так интересная ручная зверушка.

Один из парней даже предлагал мне как-то обменяться с ним на добротный самопал. Он его там как-то круто модифицировал, от чего он у стрелял не просто смесью мусора, а полноценными шариковыми пулями и прицельная дальность вместе с убойной силой с его слов достигала до ста пятидесяти метров.

Альф на это крайне сильно оскорбился. Испортил ли он потом этому парню обувь — я не знаю.

Я усмехнулся.

— А ты и рад, бес?

— Что это за херня? — воскликнул один из братьев, отошедший от оцепенения.

— Сам ты херня! — гаркнул Альф и потряс маленьким кулаком. — А я Альфред фон Тирпих, разумнейший представитель подземного царства!

— А еще невероятно скромный, — добавил я за ним. — Не пугайтесь, это мой помощник. Он хорошо видит во тьме и в целом обладает приличным набором полезных функций.

— Но это же черт, — не унимался дергающийся Влад.

— В этом черте людского больше, чем в Кесслере, — сказал я и заметил, что Влад дернулся так, словно его током прошибло снова.

— Полезных функций, говорите, много? — осведомился Игнат, почесывая бороду. — А препарировать вы его не пробовали?

Альф зашипел, как кот и забрался мне на голову.

— Нет. И вам не советую.

Иль и Вел тем временем выгрузили из заднего отсека мотокареты прототип «удара» который братья все же взяли с собой.

— Вы ж не хотели лезть с нами в пещеру? — спросил я, переводя взгляд с робота на Бодески.

— Ну… — начал Игнат.

— Мы подумали, что, все же, обратно мы не доедем, а коль помирать, то хоть с уверенностью, что эта рухлядь была собрана не зря.

— А если не помрете? — спросил я с усмешкой на губах и сощурив глаза. — Такой вариант я рассматриваю как стопроцентный.

— А если не помрем и «удар» себя проявит, как следует, то можно будет задуматься о налаживании массового производства… — подхватил Ингат. — Таких штук ни у кого нет, а они, между прочим… а, сейчас покажу!

— Э! — выкрикнул Влад, — я хотел первый!

— Я старший!

— Ты родился на двадцать минут раньше, упырь! И ты еще кричал, что его рано использовать и вообще он не готов!

Но Игнат его уже не слушал. Не смотря на свою визуальную щуплость, он рывком поставил свою махину на ноги и стал натягивать, как костюм. В действительности этот набор элементов был похож на экзоскелет, который крепился сзади к ногам, спине и рукам.

Единственное, что у него отличалось от текстуры человека это то, что этот механизм обладал двумя джойстиками, от чего его руки были чуть длиннее, чем у своего «водителя».

Игнат что-то бурчал, суетился, застегивал ремешки, отлаживал механизм, пока наконец-то не замер. Он смотрел на брата широко распахнутыми глазами.

— Ну… — выдохнул он.

— С богом, — поддержал его Влад.

— Ыа-а! — завопил бесенок и стал сбивать с себя языки пламени. — За что?!

Но братья не обращали на него внимания. Я вместе с парнями наблюдали за ними с завороженным интересом, что же такого умудрились изобрести братья Бодески.

Игнат правой рукой потянулся за левое плечо, что-то нащупал и дернул рывком со всего размаху, от чего весь механизм защелкал и словно ожил. Мне показалось, что в следующее мгновение этот аппарат защелкнется на нем и раздавит, но ничего не случилось.

Старший Бодески поднял руки и экзоскелет сделал это без труда вместе с ним. Игнат встал в «боксерскую» стойку, держась за джойстики, и сделал два неплохих джеба и завершающий хук. Экзоскелет двигался синхронно с ним и отрабатывал движения.

— Неплохо, — сказал я.

— Неплохо? — сказал Игнат, подняв брови, после чего огляделся по сторонам, подхватил булыжник размером с небольшой арбуз в одну механическую руку и с размаху швырнул его. Булыжник почти со слышимым свистом улетел в ночную темноту.

Рамон присвистнул и не мудрено. Здоровый мужчина такой камень мог бы максимум толкнуть от плеча, как ядро.

— Работает! — заорал Влад.

— Пока да, — поддержал его радость Игнат, — но рано делать выводы. Вдруг он сдохнет через полчаса или замкнет где-то.

— А как он работает? — спросил Вел, обходя вокруг Игната и осматривая железо.

— Коммерческая тайна, — одновременно ответили братья Бодески.

— Я очень рад, что ваш прототип завелся с первого раза, — сказал я спокойно, — но нам пора приступать к работе. Пошли.

Не дожидаясь ответа, я спокойно пошел в сторону входа в шахту. Примерно в десяти метрах темного зияющего провала стоял отбойник, а от него в неизвестность тянулась рельсовая колея. По обе стороны от входа были навалены старые груды земли и верхнего слоя породы, что спрессовались от времени.

Я остановился и принюхался, глядя в темноту. Темнота смотрела на меня в ответ с вызовом. В ее черном немигающем взгляде читалось лишь одно: «рискнешь, Митасов-Каммерер?»

И я рискнул.

Из этого Темнейшего Подземелья не разило газом или гнилью. Присутствовал запах затхлости, но это свойственно непроветриваемым местам и пещерам в том числе. В остальном — полная стерильность, словно людей тут никогда и не было.

В принципе, о том, что здесь когда-то велись активные работы говорило только большое количество старого истлевшего инструмента: кирки, совковые лопаты, ржавые ведра и прочий мусор.

— Не хватает ночного зрения, да? — спросил бесенок.

Я молча щелкнул фонарем и разрезал темноту лучом света.

— Иногда технологии куда лучше любой магии, — ответил я ему.

— Инахда тифналохии луцсе любой магейи, — передразнил он меня. — А что будет, когда погаснет фонарь, а?

— Спроси меня об этом, когда это случится. А пока помолчи.

Даже от нашего тихого разговора полые коридоры шахты наполнились эхом. Вспомнился старинный анекдот: «— а может туда гранату бросить? — спросили мужики. / — а может не надо, — ответило эхо из колодца».

Шаги моих людей, что аккуратно двигались позади меня, убегали впереди своих владельцев и, отражаясь от стен, возвращались обратно. Резонирующий звук буквально издевался над нашими ушами, но это меня не останавливало.

Шаг за шагом я медленно спускался по пологому склону шахты. Отсыпанная крошка оглушительно громко хрустела под моими ногами.

Внутри все выглядело добротно несмотря на то, что нога человека не ступала сюда очень давно, судя по состоянию брошенных вещей и слою пыли на них. Но при этом п-образные опоры из дерева выглядели мощными и надежными. Все пройденные пару десятков метров, которые мы прошли, я не заметил ни единой подгнившей балки, которая обещала вот-вот лопнуть и похоронить всю нашу группу под грудой камней.

Я остановился и оглянулся назад, проведя лучом света по ногам у своих спутников, чтобы убедиться, что они все еще здесь и не убежали, поджав хвосты. Но нет, они все были рядом.

— Вы знаете эту шахту, Бодески? — обратился я к ним.

— Не то, чтоб «знаем», Андрей Саныч, — отозвался младший брат. — Скорее нам рассказывали, что тут есть то, что вам надо.

— Чудесно. И где оно лежит?

— Все что было на поверхности уже давно вынесли. Надо спускаться глубже.

— Вот за этим я вас всех и спрашиваю: чего еле ноги волочем? — Я обращался к ним во весь голос, чтобы показать, что бояться тут нечего.

У страха глаза велики, это правда. Я понимал их по-человечески, но как профессиональный охотник на демонов — нет. Иногда нам приходилось лезть в такие места, от которых жилы буквально стыли.

— Рамон, ты вообще со мной ходил на охоту на самого настоящего демона, — обратился я к нему. Мужчина повел плечами, явно все еще одолеваемый дискомфортном в области груди, но сдвинулся с места и ускорился.

Игнат, одетый в экзоскелет тоже бодро зашагал вниз. Оставшимся ничего не оставалось, как податься примеру первых. Просто потому, что оставаться позади группы могло означать быть съеденным в темноте.

А вот когда мы все стоим почти плечом к плечу, то и потерять товарища из виду сложнее. Спустя несколько минут мы небольшой, но плотной группой спускались вниз по шахте. Пока что путь был один.

Стены с обеих сторон были разработаны и не имели в себе ничего интересного. Пустая порода даже без мерцающих в свете фонарей вкраплений.

— Что-нибудь видишь? — обратился я к бесу.

— Ты велел молчать, Каммерер. Нет?

— Верно. А теперь я тебе задаю вопрос: что-нибудь видишь интересное? И желательно, чтоб ты посмотрел своими чудесными глазками, как тогда со стригоем.

Бес тяжело вздохнул, словно я посылал его в соседний поселок в тридцати километрах пешим ходом за холодным пивом и сказал, что если оно по пути нагреется, то ему придется сходить еще раз, но уже за свои деньги.

— Нет, Марк. Как в той песне: и больше нет никого, ничего-ничего. Смерть подставит плечо…[1]

— Совсем? — перебил я его.

— Впереди, метров через тридцать-сорок будет развилка на три рукава. А так я больше ничего не вижу. Пустота, хоть убей.

— Ты можешь определить, где залежи селитры? Остатки там или то, что не успели вывезти или украсть?

— Как ты себе это представляешь? — спросил Альф. — Я тебе что, селитрометр какой-то? Я могу очень многое, но ты почему-то решаешь меня использовать, как какой-то чокнутый лозоход. Может еще попросишь меня иголку в стоге сена поискать?

— Достаточно взять спичку и сжечь сноп, — парировал я. — А теперь ответь мне на вопрос внятно.

— Нет, — бесенок скривил морду и тут же добавил: — это выше моих сил.

— А он у тебя всегда такой разговорчивый? — поинтересовался Влад Бодески и от этого вопроса я едва удержался, чтобы не прыснуть от смеха. Слишком часто я это слышал за последнее время.

— Да, — сказал я.

— Но чаще всего он просто зудит не по делу, да? — подхватил Альф.

Я кивнул в знак согласия.

— Правду говорит, — подтвердил я слова бесенка. — Но к этому привыкаешь.

— А где ты его нашел? — осведомился Игнат, шагавший по другую сторону от меня.

— Длинная история. Потом может расскажу.

Через несколько минут, как и предупреждал бес, мы вышли к развилке. По центру огромного разработанного холла только не хватало камня с надписью.

— Придется разделиться, — сказал Рамон, глядя поочередно на три прохода и направляя на них свет фонаря.

От его слов у меня физически что-то укололо внутри.

— Нет, — сказал я. — Никаких дроблений на группы.

Хотел бы я сказать, что не верил в бредни о пропажах людей и все такое, но если такое случалось, то нет никаких гарантий, что здесь не завелась какая-нибудь тварь, как в моем имении. Или того хуже. Я все еще не знал какими существами населен этот мир.

— Тогда мы потеряем вагон времени, — сказал главный рейдер. — Вы сами должны это понимать, Андрей Саныч.

Я понимал. Время сейчас у меня самый ценный ресурс после людей. Всего лишь потому, что я уже забросил наживку Покровскому, но при этом забыл упомянуть, что не надо сейчас собирать наряд и, сломя голову, врываться в имение Донована Кесслера. Это моя личная ошибка.

Поэтому сейчас мне придется почти что бегом нестись со своей группой по каждому из рукавов и обшаривать их.

— Запоминай дорогу, — сказал я бесу и направился в левый проход.

— Да ты издеваешься?

— Не пререкайся. Некогда. Все — пошли за мной. Бегом.

Благо, что никто из группы вопросов задавать больше не стал. Тот же Рамон молча пошел следом.

Рукав был пустой. Он тянулся довольно долго, извивался, словно кишечник и постоянно норовил круто завернуть за угол. Примечательным было, что чем глубже мы заходили — тем уже он становился.

Я бросил луч света вдаль и увидел тупик. Дальше прохода не было. Несколько минут мы шарили по земле, разыскивали хоть какие-то крупицы, но ничего. Никаких светло-серых кристаллов или прожилок в стенах. Люди поработали тут на славу.

— Назад, — сказал я и мы двинулись вспять. — Двигаемся к выходу и заходим в центральный тоннель.

Благодаря тому, что тут не было развилок, часть пути мы преодолели без проблем.

Игнат, шедший впереди меня, встал как вкопанный.

— Э-э-эм… — протянул он. Я протиснулся между ним и стеной, пытаясь понять в чем дело. Стена, что стояла перед нам и развилка в две стороны стали полноценным объяснением замешательства Бодески.

— Альф?

— Э-э-эм… — повторил он, как Игнат и почесал затылок. Бесенок слез с меня, словно обезьяна по дереву и подошел к стене, после чего приложил к ней лапки и стал принюхиваться. Делал он это шумно, словно пес, ищущий добычу по следу. Пару раз лизнул гладкую стену и изрек: — ее здесь не было.

— Я помню, что ее не было, — сказал я спокойно. — Откуда она взялась?

— Я не знаю, — Альф развел лапами. Но, мне кажется, нам налево.

— Когда кажется — креститься надо — сказал Рамон.

Бесенок приложил указательный палец к голове и покрутил у виска.

— Ты себя слышишь, здоровяк? Кому и что ты предлагаешь? Я тебе вот могу предложить самопал к подбородку приставить и курок нажать. Как тебе идея?

— Хватит, — вклинился я. — Идем, надо найти выход.

Тот факт, что на обратном пути возникла стена, которой ранее не было — меня не радовал. Как и то, что я не чувствовал чужого присутствия или вмешательства.

— Бес.

— М?

— Ничего не чувствуешь?

Он отрицательно покачал головой, перебирая лапами чуть впереди меня.

— И ничего не вижу. И мне это не нравится. Совсем.

Через несколько минут ходьбы по прямому коридор мы вышли к еще одному «холлу», в котором было три ответвления. Я скрипнул зубами, но вида не подал.

Все уставились на меня. Я же смотрел на три темных провала, из которых мне буквально мерещились зубоскалящие клыкастые морды с коварными улыбками.

— Правый, — скомандовал я. Не знаю почему. Меня тянуло к нему, словно неведомая сила. И мы двинулись в него.

Сколько так продолжалось — я не могу сказать. Мы шли. Тупик и развилка. Лево. Право. Лево. Право. Прямо. Я выбирал пути, просто по внутренним ощущениям, в которых просто не было логики. Меня вело «нечто», что описать я был не готов. Меня просто «тянуло» и все.

Лица моих спутников были бледными и встревоженными. Они покрылись холодным липким потом и при каждом шорохе, который издавала пещера, их кожа покрывалась мурашками.

Но они не задавали вопросов и это радовало. Хоть что-то. И Бодески держались смело вместе с ними. Изначально эти двое создавали впечатление поехавших заучек, но на поверку оказались крепкими орешками. По крайней мере не поддаваться панике у них здорово получалось.

Снова свернув за угол, мы вышли туда, где все началось — главный широкий «холл», от которого тянулись три рукава.

Парни выскочили в него и попадали на землю, выдохнув. Иль и Вел присосались к своим флягам с водой. Алкоголь я строго запретил брать на такое задание. Мне нужны их холодные умы и трезвые рассудки, а не пьяный дебош.

Бодески о чем-то перешептывались. Альф взобрался мне на плечо и молча сел. Я чувствовал, что он едва заметно подрагивал, как замерзший щенок.

Я смотрел на эти длинные темные коридоры, словно надеялся, что они подскажут мне куда следует идти, чтобы точно угадать в этой загадке пятьдесят на пятьдесят.

«А вдруг там нигде нет селитры, Марк? — пролетела в голове мысль. — И ты просто тратишь время?».

Такого не могло быть. Заброшенная шахта, в которой велась добыча. Она не была выработана до конца и ее забросили из-за странных обстоятельств. Чисто логически это значило, что здесь еще есть залежи, но где?

Я сощурил глаза и не заметил как стал грызть нижнюю губу. Ощущение, что за нами следят только усиливалось, но я по-прежнему не ощущал и не видел ни-ко-го. Паранойя, оставшаяся в том мире со старым телом, вернулась. Приветствую тебя, мой старый друг.

И самое паскудное, что теперь, когда стоял вопрос куда идти — чувство «притяжения исчезло».

— Андрей Саныч, — подал голос Колян.

— Да? — спросил я его. На секунду мне показалось, что он сейчас попросится на выход.

— Идти надо, — он постучал пальцем по запястью, где обычно люди носят часы. Однозначный и понятный жест во всех мирах. — Время тикает.

— Идем. Направо. Бодески, — сказал я и повернулся к ним. — Буду откровенен. Мне не нравится то, что здесь происходит, поэтому можете идти на верх. Вы не являетесь теми, кто присягнул моей фамилии. А значит и не обязаны делать то, что я требую.

Игнат дернул плечами, а Влад покачал головой, разминая шейные позвонки.

— Мы остаемся, — заявил старший.

— Да, — поддержал его брат, — слишком долго мы сидели на отшибе и света белого не видели. А тут хоть какое-то разнообразие. Мы идем.

Я хмыкнул.

— Я вас за язык не тянул.

Шаги, которые донеслись со стороны входа, заставили напрячься и ухватиться за трость, что болталась на поясе, как клинок, не только меня, но и всех остальных. Щелкнули предохранители самопалов, а лучи света устремились в ту сторону.

По склону спускалось рогатое существо в черной строгой форме. Рука лежала на левой стороне бедра, явно держась за рукоятку оружия.

— Я думала, что сюда уже ни у кого не хватит смелости забраться, — сказало существо. Кто это — я понял в тот момент, когда выловил синеву волос и рога в свете первых фонарей.

— Что ты тут делаешь?

— Занимаюсь все тем же, чем и раньше, — непринужденно отозвалась Аида. — Своей работой.

Я вздохнул.

Один Бодески пихнул второго локтем:

— Она из Клинков… ты видел их раньше?

— Не-а. Впервые в жизни столкнулся… Андрей Саныч… А…

— Не обращайте внимания, — сказал я. — Пойдемте, у нас действительно мало времени.

Поднявшись на ноги, мы двинулись в сторону правого прохода. Земля под ногами дрогнула, и я остановился прямо у самой вырубленной «арки». Группа явно ощутила тоже самое.

— Что это? — спросил Вел.

— Не знаю, — ответил Рамон. — Земля дрожит.

Я увидел, как Аида покрепче взялась за катану и оглядывалась по сторонам. Земля дрогнула снова. Черная стена энергии поднялась вверх и отгородила рукава вместе с отходом, заперев нас внутри пещеры.

— Как вы мне надоели, — прогремел голос в пространстве, резонируя и вибрируя на каждом слове.

Пол под ногами рассыпался так быстро, что я не успел даже этого осознать. Я лишь смог зафиксировать тот факт, что мы падаем. И вместе с нами, развалившись на мелкую крошку, летит земля.

— Grot! — выкрикнул я, высвобождая силу. Подо мной и всеми людьми, что падали рядом со мной, удалось создать «подушку» из плотной энергии. Она приняла на себя удар, но лишь частично компенсировала падение. От ушибов и синяков такое точно не спасет.

Я встал на колени, а затем на ноги, стряхивая пыль и грязь. Пространство вокруг переливалось до боли знакомыми красноватыми оттенками.

— Все целы? — спросил я громко.

Я осмотрелся по сторонам. Иль и Колян поднимали Вела, которого придавило небольшим комом земли. Рамон уже стоял возле меня, а Игнат держал брата на руках, словно жених невесту.

— Оно работает, — восторженно говорил один другому. Их настолько увлекал факт выносливости их прототипа, что все происходящие сверхъестественные фокусы не имели ни малейшего значения.

— Целы, — отозвались парни.

Овальный разлом мерцал передо мной. Я ощущал его энергию, что вытекала из него в этот мир. Но кто тебя охранял так чутко, что ни я, ни Альф не смогли тебя ни увидеть, ни почувствовать?

— Земля под ногами снова задрожала и стала подниматься вверх, собираясь по частичкам в тот самый пол, на котором мы стояли минутой назад. Выглядело это абсолютно невероятно даже для меня, словно время повернули вспять.

— А где Иль? — подал голос Рамон.

— Возле Вела, — сказал я, опуская взгляд в ту сторону, где только что были трое моих ребят.

Колян и Вел стояли с распахнутыми глазами, не веря в происходящее. Рядом с ними была пустота. Меня передернуло от холода. Я двинулся в сторону Разлома так быстро, как только мог. Нужно закрыть его. И чем быстрее — тем лучше.

— Рамон! — гаркнул Колян. Я повернул голову. На том месте, где был главарь рейдеров — уже никого не было.

Краем глаза я заметил тень, что дернулась в сторону братьев Бодески.

Концентрация, жест, мыслеобраз.

Я выбросил кулак вперед на перерез, выпуская сильный импульс темной энергии. Аида сработала мне в такт. Ее движения, словно у самки богомола — отточенные и плавные. Клинок покинул ножны с тихим шелестом и, как я видел, разрезал тень надвое.

Братья Бодески исчезли.

— Слишком медленно, — грохотнул голос и тихо засмеялся. Я кинулся к разлому. Если закрыть его, то все прекратится. Энергия перестанет поступать сюда и существо (демон) останется без подпитки.

Дорогу мне преградил черный столб огня, возникший прямо перед Разломом. Жар обдал лицо.

— Нет-нет-нет, малыш. Ты отправишься со мной, — вибрировал голос.

Столб огня стал расти и окружать меня. И куда бы я не пробовал дернуться он тут же нагонял, пока не замкнулся. Столб замкнулся в купол, а в следующую секунду закружился, словно ураган, а я стоял в его самом центре.

Я закрыл глаза, концентрируясь на всей энергии, что во мне была от Рафаила. Не так много, но достаточно, чтобы разбить заграждение.

Легкий укол холода на кончике носа заставил меня нахмуриться.

— Андрей? — донесся голос Рамона.

Я открыл глаза.

Рядом со мной стояли все: Иль, Вел, Рамон, Колян, братья Бодески и Аида. Альф сидел у нее на плече.

С темно-серого — почти черного — неба медленно падали одинокие снежинки. Я быстро осматривался по сторонам. Кругом ледяные пики, обледеневшие кратеры, плато и холмы. Внутри замерзших колб виднелись силуэты людей, застивших там на веки.

Я посмотрел под ноги. Мы стояли по центру небольшого замерзшего озера. Из темного-сизого льда на меня взирало искаженное отражение.

На выдохе изо рта вырвался клуб пара. Только сейчас я ощутил, что пространство вокруг действительно имеет низкую температуру. Мои догадки становились явью.

— Где мы? — спросил Игнат.

— В аду.

[1] Улица Восток — Запомню