Демоноборец. Том 2

Глава 1

***

Особняк Сивушкиных.

Сидя в кабинете, что раньше принадлежал главе рода, я внимательно изучал бумаги, найденные здесь же. Было их не то чтобы много, и по большей части это были долговые обязательства. Причем на этот раз они выглядели настоящими, в отличие от тех фантиков, что пытался на меня повесить демон в теле Громова. Впрочем, суммы были не очень большие, если посчитать все вместе, чуть больше десяти тысяч рублей.

— Господин, там внизу слуги и остатки гвардии, — в дверь постучал Саватеев старший, — собрались, чтобы узнать свою дальнейшую судьбу.

— А ты что думаешь по этому поводу? — я уставился на Мишу, — поделись мнением? Гнать их в шею или, может, есть другой выход из ситуации?

— Выгонять — оно как-то не по-человечески, — Миша вошел в кабинет, прикрывая за собой дверь, — господин, вы же все равно будете этот дом продавать, верно?

— Ну а на кой он мне? Жить на два дома я не планирую, мне бы родное гнездо для начала освоить, — я улыбнулся, — так что да, продажа — это оптимальный вариант.

— Ну так давайте заберем их к себе, да и все, — Саватеев покачал головой, — десять бойцов лишними не будут, да и остальных к делу пристроим.

Честно говоря, я изначально планировал что-то такое. Как ни крути, но двадцати бойцов слишком мало, учитывая, что меня ждет в будущем, причем в ближайшем. Тридцать — тоже не очень много, но это уже больше двадцати. Так что, сделав вид, что думаю над предложением, я подождал с десяток секунд, после чего кивнул.

— Да, в этом определенно есть логика, Миша. Пошли вниз, сообщим людям радостную весть.

Саватеев довольно кивнул, и мы спустились на первый этаж. Так, и кто тут у нас? Десять взрослых мужиков, видимо, это и есть гвардия, три женщины да два старика, один из которых калека, что пустил нас на территорию. Его, кстати, зовут Тихон.

— Всем внимательно слушать, Алексей Николаевич принял решение! — голос Миши мгновенно заставил их замолчать.

— Господа и дамы. Этот особняк я планирую продать, — спокойно произнес я, наблюдая за их лицами, — но выкидывать вас на улицу я не хочу, поэтому предлагаю переезд ко мне в особняк. Дело найдется всем.

— Что, барин, и даже мне? — Тихон грустно улыбнулся и кивнул на свой протез, — с этой штукой я не шибко быстро бегаю.

— Не переживай, старче, сказал всем, значит всем, — я усмехнулся, — ваше решение? Пойдете ко мне?

— Пойдем, — первым ответил рослый гвардеец. Шириной плеч он, конечно, уступал Саватеевым, но при этом чем-то был неуловимо на них похож. Впрочем, все нормальные бойцы похожи друг на друга, как минимум повадками.

— Пойдем, господин, — следующая отреагировала одна из женщин, возрастом за пятьдесят и телосложением напомнившая мне Степаниду.

— Отлично, — я хлопнул в ладони, — значит, решено. Тогда начинайте собирать вещи. Все, что стоит вывозить, мы вывезем.

Слуги кивнули и начали расходится по дому, гвардия тоже отправилась на выход, а вот Тихон не спешил.

— Господин, можно с вами переговорить? — заговорщицким тоном произнес он, — раз уж вы к нам с добром подошли, хочу отплатить.

— Отплатить? — слова старика меня удивили, — чем хочешь отплатить, старик?

— Молодой господин был откровенно плохим управленцем, да и человеком он был не самым лучшим, — Тихон покачал головой, — батюшка Константина, мир его праху, прекрасно знал, что сын не справится с родом. Знал, к чему все это приведет.

— Продолжай, — интрига нарастала.

— Он оставил небольшой схрон на черный день, на тот случай, если у этого дома появится новый хозяин и нам придется уйти на вольные хлеба. Но раз уж вы решили взять нас с собой, то в этом нет смысла, — старик улыбнулся, — и я могу спокойно передать этот схрон вам. Пойдемте, господин, сейчас вы все увидите, — старик развернулся и направился к выходу.

Покинув дом, мы обошли его и дошли до небольшого сарая. Тихон отпер дверь и пустил меня внутрь. Тут хранился всякий инвентарь: лопаты, пилы, топоры. Ловко раздвигая все это, старик добрался до старой печи и начал считать кирпичи. Дойдя до конкретного, он взял небольшой молоток и начал сбивать раствор. Вытащив кирпич, Тихон сунул руку в образовавшуюся дыру и вытащил оттуда небольшой мешочек, который и протянул мне.

— Вот.

Я молча взял мешочек, отметив его вес. Развязав веревку, я высыпал на ладонь драгоценные камни, с десяток золотых украшений очень высокого качества и нить крупного жемчуга. Хм, а ведь все это добро стоит не меньше двухсот тысяч. Вместо того чтобы оставить это себе, разделить между слуг, старик вот так вот спокойно взял и отдал это мне.

— Почему? — я уставился на него вопросительным взглядом, — это же огромные деньги.

— Потому что так правильно, — Тихон улыбнулся, — у меня чутье на хороших людей. Поживите с мое, господин, и тоже научитесь разбираться в людях.

Я чуть было не ляпнул «уже», но в последний момент прикусил язык. Н-да, что ж, не зря я приехал сюда лично, ой не зря. А ведь была изначально мысль отправить Саватеевых, в последний момент передумал.

— Пошли, старче. А за это благодарю, — я потряс мешочком.

— Не за что, господин, — Тихон хитро прищурился, — я поступил так, как велела мне совесть.



Покинув сарай, я вернулся обратно в дом. Добыча приятно грела карман, все же теперь у меня есть средства для запуска трактира. Да и плюс продажа дома, который даст не меньше. Как ни крути, но это дворянский особняк, а они всегда в цене. Администрация может выкупить его, другие дворяне Торжка могут его купить, да без разницы, кто купит, главное — деньги.

В доме тем временем слуги собирали все самое ценное. Со стороны кухни гремели посудой, в погребе тоже слышался шум, а в центре всего этого бедлама стоял Саватеев старший и наблюдал.

— Миша, оставляй ребят тут, а мы давай проедемся до лечебницы. Хочу посмотреть, как там наш Федя.

— Как скажете, Алексей Николаевич, — Саватеев кивнул, после подошел к брату и что-то тихо сказал.

Я же вышел на улицу. Морозный воздух приятно щипал лицо, а в голове крутились планы дальнейшей жизни. Помимо того чтобы нужно устроить дела рода, мне еще нужно каким-то образом обнаружить следующего демона-координатора. И вот где его искать — непонятно. А еще нужно дождаться артефактов и наведаться к бывшей компании Громова-младшего. Парочка тварей там точно есть, и возможно, у меня хватит сил уничтожить их в отдельности от людской сути, если там, конечно, эта самая суть осталась.

— Едем, господин? — голос Миши вернул меня в реальность.

— Едем.



***

— День добрый! — Я ввалился в палату с двумя здоровенными пакетами. — Ну как ты тут?

— Алексей Николаевич! — Федя попытался вскочить, забыв про загипсованную ногу, но тут же ойкнул от боли и откинулся обратно.

— Лежи-лежи, — я махнул рукой, осмотрел палату в поисках холодильника и отправился выгружать гостинцы.

Нарезка сыров, нарезка колбас, нарезка всяческой вкусной рыбы, соленья и фрукты — мы с Саватеевым хватали в магазине всё, что попадалось под руку. О сладком тоже не забыли, так что Федя у нас теперь полностью укомплектован. В целом, печенья и шоколада у него столько, что можно использовать для обмена в качестве внутренней валюты. Ну или для подкупа медсестёр, если таковой понадобится.

— И вот ещё, — на дне второго пакета лежала стопка книг.

— «История российского флота», — Федя принялся читать корешки. — «Смерть замечательных людей», «Скандинавские мифы»… Алексей Николаевич?

— Мы не знали, что тебе может быть интересно, — я пожал плечами. — Взяли историческую прозу, чтобы наверняка. Хотя! Миша вот предполагал, что ты в принципе не любишь читать, и лучше взять фломастеры и раскраску.

Саватеев хохотнул.

— Ну как ты тут? — Я присел на стул рядом с кроватью.

В палате было всё так же светло и всё так же чисто. Сам Федя выглядел получше, разве что по объективным причинам начал зарастать щетиной. Точно! Бритвенные принадлежности забыли. Ну ничего, в следующий раз.

— Лучше, — сказал мужчина и кивнул на подвешенную ногу. — Вот это разве что… но врач сказал, что через пару дней можно будет её уже не держать на весу. Так что как только смогу, так сразу же вернусь домой, Алексей Николаевич.

— Да не торопись ты, — отмахнулся я.

— Вы лучше расскажите, как у вас дела! — Федя заёрзал. — Как там дома? Как Степанида? Что с машиной? И с трактиром?

На самом деле, если бы я решил пересказывать Феде всё, что случилось в его отсутствие, то рисковал бы задержаться здесь на пару часов. Поэтому я хотел было уже отмахнуться и просто сказать, что всё хорошо, но тут в кармане у Миши зазвонил телефон. Гвардеец вышел из палаты в коридор, и краем уха я услышал короткое отрывистое:

— Да. Да. Понял. Сейчас будем.

Саватеев вернулся в палату, и по его лицу я сразу же понял — что-то произошло.

— Алексей Николаевич, — сказал он. — В поместье пожаловал человек. Назвался сотрудником Тайной канцелярии. Ждёт вас.

— Вот как…

— Надо ехать, Алексей Николаевич.

— Понимаю.

Не могу сказать, что ожидал подобный визит так скоро. Но в целом, ничего удивительного нет — в тихом провинциальном Торжке в последнее время стало слишком интересно, чтобы вышестоящие органы этого не заметили. А потому:

— Извини, Федя, — сказал я. — Нам пора. Лежи и лечись, лечись и лежи. Это приказ.

Дорога от больницы до дома заняла минут двадцать. В дверях меня встретила взволнованная Степанида — женщина сразу же начала докладывать о том, что разместила дорогого гостя и предложила ему чай, кофе, десерт или чего-то посущественней, а тот, зараза такая, отказался вообще от всего. Телевизор ему включать не надо, и музыку он слушать не хочет.

— Надо было предложить экзотические танцы, — предположил я, снимая пальто. — Ты же умеешь танцевать экзотические танцы?

— Не смешно, Алексей Николаевич! Не к добру оно! Ох, чует моё сердце, что не к добру!

— Отставить панику, — улыбнулся я и прошёл в гостиную, где меня уже ждали.

Гость расположился в кресле у окна, спиной к стене. Хотя я могу поклясться, что раньше это кресло стояло по центру комнаты. Хм-м… профессиональная привычка, видимо. Выбирать точку с максимальным углом обзора.

— День добрый, — я протянул мужчине руку. — Алексей Николаевич Светлов.

— Добрынин, — гость поднялся и очень крепко, будто бы испытующе пожал её. — Павел Андреевич. Благодарю, что не заставили долго ждать. Понимаю, что без предупреждения, но… работа такая, сами понимаете.

— Понимаю, конечно, — мы устроились друг напротив друга. — Итак. Чем обязан, Павел Андреевич?

— Сразу к делу? — улыбнулся Добрынин.

— А смысл ходить вокруг да около? — Я пожал плечами. — Вы человек занятой, я тоже. Поэтому предлагаю перейти сразу к сути.

— Хорошо, — мужчина кивнул и достал из портфеля чёрную кожаную папочку. — Алексей Николаевич, вам известно, чем занимается моё ведомство?

— Отчасти.

— Думаю, этого достаточно, — ухмыльнулся Добрынин, раскрыл папку и пробежался глазами по тексту. — В таком случае для вас мой приезд не стал неожиданностью. В последнее время у вас в городе происходит слишком уж много странностей.

— И в чём именно меня подозревают? — спокойно спросил я.

Сам же попытался прочувствовать — а не исходит ли от господина Добрынина шлейф демонической скверны? Понял, что вроде бы нет, а следом понял ещё одну очень важную вещь — если хотя бы одна из тварей проникнет в канцелярию, то это будет… не то чтобы провал, но неудобство самого высокого уровня. Структура серьёзная. Очень серьёзная. И в перспективе тайники виделись мне союзниками, так что знакомство с Добрыниным может стать очень полезным.

Мужчина тем временем оценивающе посмотрел меня, явно что считывая реакцию, а потом ответил:

— Как вы и просили, не буду ходить вокруг да около. За последние несколько дней в городе произошло несколько событий, которые наше ведомство не может оставить без внимания. Пропажа вашей сестры, пропажа Сергея Сергеевича Громова, дуэль на ровном месте, убийство Реброва, какие-то невнятные юридические махинации… и всё это так или иначе связано с вами.

— Звучит так, будто бы я главный злодей, — улыбнулся я.

— Я не делаю выводов, — сказал Павел Андреевич. — Я собираю информацию. Поэтому и приехал сюда, чтобы выслушать вашу версию событий. Начнём?

— Начнём, — кивнул я.

— Отлично. Тогда для начала я хотел бы послушать насчёт Екатерины Всеславовны.

— Ага, — вздохнул я. — Если честно, то я уже устал повторять одно и то же. Сперва Морхину, потом полиции, потом снова Морхину и полиции. Уверен, что конкретно эта информация у вас уже есть.

— И всё же?

— Моя сестра ушла из дома и не вернулась, — ответил я. — Я не знаю, где она и что с ней случилось. Могу лишь предположить, что она по какой-то причине не захотела возвращаться.

— То есть вы считаете, что она ушла из дома добровольно?

— У меня нет других версий. И знаете, Павел Андреевич, я даже не знаю, что хуже — тот вариант, в котором она ушла сама, или же тот, в котором с ней что-то случилось. Потому что в первом случае она не такой уж хороший человек, каким я её запомнил…

— То есть?

— То есть она бежала от проблем, сознательно перекинув их на меня, и фактически чуть было не развалила род. А во втором случае, — тут я выдержал паузу. — Во втором случае я всё равно ничего не могу поделать.

— Понятно, — Добрынин кивнул и что-то записал в папочку. — Слова сходятся с протоколами. Вижу, что ваша версия не меняется, и это, кстати, в вашу пользу.

— Рад слышать. Что у нас дальше?

— А дальше у нас Сивушкин, — тайник перелистнул пару бумаг. — Константин Михайлович. Как так случилось, что между вами вообще произошла дуэль?

Уверен, что это тоже вам известно. Сперва была авария. Его машина влетела в машину с моими людьми, а дальше сам Сивушкин повёл себя… агрессивно и, мягко говоря, недостойно. Я предложил решить вопрос по-мужски, он согласился. Всё прошло по правилам, всё честно, всё в рамках закона. А поставить на кон всё своё имущество Константин Михайлович предложил сам, и никто его за язык не тянул.

— То есть вы утверждаете, что не планировали завладеть его имуществом заранее?

— Павел Андреевич, — улыбнулся я. — До момента аварии я вообще не знал, кто такой этот Сивушкин. О каком планировании вообще может идти речь? Я просто защищал свою честь.

Очередной кивок тайника, очередная пометка, и очередной вопрос:

— Сергей Сергеевич Громов, — Добрынин поднял на меня взгляд. — Весь город в курсе, что между вами были напряжённые отношения. Это правда?

— Чистейшая, — кивнул я. — Скрывать не собираюсь, Громов-младший испытывает ко мне какую-то болезненную неприязнь. И думается мне, что это началось после того, как я решил оспорить закладную на трактир. А ещё мне думается, что об этом вы тоже прекрасно знаете.

— И тем не менее…

— Простите! — перебил я Павла Андреевича. — Тем не менее, к исчезновению Громова я не имею никакого отношения. И если вы не верите мне на слово, то можете спросить о том же самом у его матери. Я поклялся Елене Петровне на магии, что никогда не трогал её сына.

И вот тут тайник впервые удивился.

— Клятва на магии? — переспросил он. — Радикальная мера, Алексей Николаевич.

— Ну а почему бы и нет? — я развёл руками. — Мне скрывать нечего. Я просто хочу, чтобы меня наконец-то оставили в покое и дали просто жить своей жизнью. Заниматься делами, восстанавливать род, вести бизнес. А вместо этого меня постоянно дёргают, подозревают, выискивают какие-то связи там, где их нет. И клятва в таком случае самый простой способ закрыть вопрос и навсегда.

— Понимаю. Обязательно заеду к Елене Петровне.

— Будьте так любезны.

— И последний вопрос, — Добрынин захлопнул папку. — Что вы можете сказать об убийстве Реброва?

— Вот! — я даже вперёд подался. — Вот этим бы вы лучше и занялись! Потому что это, насколько мне известно, настоящее преступление, а не слухи и домыслы.

— Вы не ответили на мой вопрос, Алексей Николаевич.

— Отвечаю: к убийству Реброва я не имею никакого отношения. И если уж на то пошло, то у меня есть алиби. В ту ночь я был в особняке Громовых.

— Зачем? — резко оживился Добрынин.

— У меня было дело к Сергею Витальевичу, — ответил я. — Личное. И если он решил, что кому-то стоит об этом знать, он расскажет вам лично. Я же не собираюсь разглашать чужие семейные тайны. Понимаю, что вас такой ответ не устроит, но другого дать не могу. Если вам нужно подтверждение моего алиби, езжайте к Громовым. Что Сергей Витальевич, что Елена Петровна, что прислуга смогут подтвердить, что я действительно был там.

Добрынин задумался. Надо-о-о-олго задумался. Минуту, а то и больше в гостиной висела полная тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов.

— Хорошо, — наконец сказал он и поднялся с кресла. — Спасибо, что уделил время, Алексей Николаевич. Я проверю всё, что вы сказали, и если не возникнет новых вопросов, думаю, что больше вас не беспокою.

— Беспокойте, — ответил я. — Был бы толк…

С тем я отправился провожать тайника. Напоследок мужчина пожал мне руку и покинул дом. Выдохнули все – и Степанида, и гвардия, и лично я.

Попросив сообразить чаю, я устроился в гостиной и принялся размышлять. Ну… наконец-то! Вопросы с Громовым закрыты, долги потихонечку раздаются, активы рода растут, и можно наконец-то сосредоточиться на чём-то ещё.

Например, макаронная фабрика Сивушкина. Надо бы увидеть её своими глазами и понять, что это вообще такое. Какой масштаб производства? Сколько там сотрудников? Работает ли фабрика вообще и не является ли она просто пустышкой для отмывания денег? А ещё – можно ли будет как-то приспособить её под нужды трактира…

Хм-м-м… надо бы взять с собой на экскурсию шефа Надежду Игоревну.

***

Ожидаемо, что уже наутро после своего чудесного исцеления Сергей Витальевич Громов выгнал друзей сына к чёртовой матери из своего гостевого дома. Терпеть их присутствие на своей территории… просто зачем?

В итоге бывшей «банде» Громова-младшего пришлось срочно искать новый приют. И таким вот приютом стал охотничий домик в паре километров от Торжка, который принадлежал семье Дмитрия Львова. Сам Дмитрий был младшим сыном в небогатом, но старинном дворянском роду. Куча братьев и сестёр уже разобрали все семейные дела, так что внутри рода Дмитрию ничего не светило. Оставалось либо жениться на богатой невесте, либо же пробиваться самому. Дима выбрал второе и именно поэтому прибился к Громову. Надеялся, что в компании «золотой молодёжи» и под покровительством сына градоначальника подняться будет легче.

Прямо сейчас вокруг него расположились ещё четверо молодых людей с похожей историей. И все они в одночасье потеряли своего лидера, а вместе с ним… пускай и не смысл жизни, но всё равно очень многое. Что теперь делать? В каком направлении двигаться? Зачем? Почему? Слишком долго не думая собственной головой, ребята оказались дезориентированы.

— Не понимаю, — сказал один из них. — Что вообще случилось? Серёжа, он же… он не мог… это на него совсем непохоже!

— Похоже или непохоже, — вздохнул другой. — Но вот как есть. Если я всё правильно понимаю, то Сергей Витальевич на нас злится. А без поддержки Громовых мы теперь мало что можем. Во всяком случае как раньше уже не будет…

— Вот именно, — Дмитрий подал голос, чувствуя, что именно сейчас настал его звёздный час, и что именно сейчас все остальные должны понять: он тоже способен вести за собой людей и тоже способен принимать сложные решения. — Пока Серёжа был с нами, мы могли всё. А теперь? Ай, к чёрту! — Львов ударил кулаком по столу. — Толку гадать?! И толку ныть?! Надо что-то делать! Если есть хоть один шанс, надо попробовать найти Серёгу!

— И где ты собираешься его искать?

— Не знаю, — Дмитрий помедлил. — Но давайте рассуждать логически. Последним, с кем серьёзно закусился Серёжа, был Светлов. Так?

— Так. И что? Ты думаешь, что он мог…

— Не знаю! Но уверен, что вот он-то как раз что-то знает. Смотрите, что получается: у этого чахоточного ублюдка внезапно появилась гвардия, деньги и связи. Мотив был. Тот трактир, в который вцепился Серёжа. Вы же понимаете, что он вцепился в него неспроста?

— Ну…

— Гну, — Дима почувствовал, как его голос набирает силу. — Сперва Катя, потом Сивушкин, а потом и Серёжа. Вы действительно не видите закономерности?

— Допустим, это действительно так. И что ты предлагаешь? Что мы сделаем-то?

— Как минимум нанесём визит вежливости, — улыбнулся Дмитрий. — Зайдём в гости, — Львов пожал плечами, — разве кто-то может нам запретить?

На самом деле юноша не просто так хотел встретиться со Светловым. Его суть, изменившаяся за последний год, требовала ответов. Ведь для него Громов был не просто старшим товарищем, он был вожаком. Тем, кто привел его в этот мир, дал это удобное тело и позволил наслаждаться материальными радостями мира. И теперь этот вожак исчез. Смерть физического тела для демона ничто, единственное неудобство это ограничение по времени, даётся всего лишь сутки для того, чтобы найти новый сосуд. И если вожака лишили сосуда, он должен был уже найти новый. Однако никто не звонил Дмитрию, никто не называл условленных фраз, а значит тут что-то другое. И разговор со Светловым может приподнять завесу этой тайны. Даже если для разговора придётся применить кое-что из запрещённого арсенала…



***

Особняк Светловых. Какое-то время спустя.

Вопросы касаемо фабрики я решил оставить на завтра, так сказать, с свежей головой подойти к вопросу. А вот появившийся избыток свободного времени я решил потратить с пользой, а именно на медитации. Но не обычные, а усиленные, такие, что встряхнут не только мой источник, но ещё и тело. Достаточно опасная штука, если не знать, как применять её, благо я знал.

Закрывшись у себя в кабинете я сел прямо на пол и, расположившись в позе для медитации, начал глубоко дышать, стараясь поймать нужный ритм. В конце концов мне это удалось, и я медленно погрузился в транс. Внутренним взором я начал изучать свою энергетическую систему, на автомате отмечая места, где придётся укрепить и расширить каналы. Да и сам источник нуждался в очистке, всё же ядотерапия не прошла незаметно для этого тела. Что ж, приступим…



***

Павел Андреевич перед тем как позвонить в калитку Громовых задумался. Разговор со Светловым по сути ничего нового не дал, парнишка лишь подтвердил и так уже известные факты. Громовы, скорее всего, подтвердят его алиби касаемо Реброва, да и, если положить руку на сердце, сам опричник был уверен, что смерть капитана — дело рук полковника Уварова. Ведь выстрел был сделан с близкого расстояния, а значит человек, подошедший к капитану, был ему очень хорошо знаком и вызывал доверие. А кто, кроме прямого начальника, ещё подходит на эту роль? Разве что жена, но её с сыном Ребров сам отослал подальше от дома. Вот и выходит, что подозреваемый в этом деле пока что полковник Уваров. Исчез он в ту же ночь, и легко мог зайти перед этим, чтобы подчистить следы. А рыльце у него в пушку, причём таком, что не заметить нельзя. Встряхнувшись и загнав эти мысли подальше, Павел Андреевич наконец-то протянул руку к звонку. Пора поговорить с градоначальником…



Глава 2

***

Особняк Светловых. Несколько часов спустя.

После медитации я почувствовал себя намного, намного лучше. Энергия потекла по телу быстрее, насыщая мышцы и заставляя источник постоянно пульсировать. Конечно, это не полноценная тренировка, для этого мне не хватает нормальных накопителей, но все же лучше, чем ничего.

Поднявшись с пола и бросив взгляд на наручные часы, я вдруг понял, что просидел в медитации почти три часа. Неплохо, очень даже неплохо. Честно, думал, меня хватит от силы на час, но нет, воля все же решает в такого рода вопросах.

Немного размяв затекшие мышцы, я вдруг понял, что просто зверски хочу есть.

Спустившись на первый этаж, я попросил Степаниду накрыть на стол, и через пять минут уже вовсю орудовал столовыми приборами. Вкусная еда, тепло и хорошее настроение, разве что-то еще нужно для того, чтобы быть счастливым? В такие моменты я мысленно возвращался в свой прошлый мир, еще до того момента, как он оказался на пути у демонов. Впрочем, возможно, через долгие годы там все вернется на круги своя. Люди все же очень живучие создания.

— Господин, хотела поблагодарить вас за новых слуг, — Степанида замерла в дверях, держа в руках полотенце.

— Да не за что, — я улыбнулся, — не бросать же их на произвол судьбы. Простые работники не виноваты в том, что их господин оказался настоящим мерзавцем.

Степанида кивнула, смерила меня странным взглядом, после чего направилась на кухню, а я продолжил ужин. Когда на столе остался лишь десерт, телефон в моем кармане завибрировал.

На экране высветилось имя «Резнов А. И.», так что я отодвинул от себя тарелку с штруделем и ответил.

— Светлов слушает.

— Алексей Николаевич, доброго вечера, — голос Резнова, как всегда, был мягким, обволакивающим, — как ваше здоровье?

— И вам доброго вечера, Антон Иванович, — я усмехнулся, — знаете, не жалуюсь. Аппетит хороший, а это, как по мне, один из главных признаков здорового организма.

— Идете в правильном направлении, юноша, — Резнов хмыкнул, — я звоню, чтобы порадовать вас. Изделия готовы, завтра можно забирать.

— Отличные новости, Антон Иванович, — честно говоря, я удивился, потому что неделя еще не прошла. Неужели мои чертежи так сильно заинтересовали мастера-артефактора, что тот отложил остальные проекты? В принципе, это возможно. Однако в этой бочке меда есть и ложка дегтя, куда ж без нее. Резнов ведь наверняка надеется, что я начну участвовать в работе его мастерской.

— Ну, у меня есть свои резоны, — в голосе Резнова появились странные нотки, — так когда вас ждать, Алексей Николаевич?

— Завтра утром, Антон Иванович, — взвесив все за и против, ответил я, — завтра утром я приеду в Тверь.

— Отлично. Тогда желаю спокойной ночи, юноша.

— И вам того же, — на этом наш разговор с Резновым завершился. Что ж, артефакты — это отлично, как раз то, что нужно.

Доев десерт, я решил немного прогуляться перед сном, чтобы лучше спалось. Натянув пальто, я вышел на улицу и, вдохнув морозный воздух, направился к площадке, где тренировались гвардейцы. Саватеевы решили, видимо, провести проверку бойцам Сивушкина, вот и гоняли их сейчас, внимательно наблюдая за всем.

Когда я подошел достаточно близко, гвардейцы заметили меня, но я жестом показал не останавливаться и, присев на скамейку, тоже присоединился к наблюдению. Через десять минут все закончилось.

— Ну как вам, господин? — Миша глянул на меня вопросительно, на что я пожал плечами.

— Выглядит неплохо. Мне сложно судить, однако, как по мне, лучше будет, если ты наших бойцов разбавишь ими. Чтобы у ребят было время привыкнуть к новым реалиям.

— Мы так и планировали, господин, — подал голос Иван, — два наших, один из новеньких, будем работать тройками. Лучший вариант на данный момент.

— Все эти вопросы в вашей компетенции, — я отмахнулся, — так что делайте как считаете нужным. Кстати, завтра утром мы едем в Тверь. Звонил Резнов, мои артефакты готовы.

— Тогда поедем двумя машинами, — сразу же ответил Миша, — мало ли что может случиться, в прошлый раз мы очень сильно рисковали.

— Как скажешь, — я кивнул и хотел было еще кое-что добавить, когда со стороны ворот к нам прибежал один из гвардейцев.

— Две машины остановились недалеко от ворот.

— Пошли, — вскочив на ноги, я быстрым шагом зашагал к воротам.

На улице уже начинало темнеть, но благодаря снегу все было хорошо видно. Добравшись до калитки, я выглянул наружу и увидел те самые два автомобиля. Внедорожники, чем-то напоминающие тот, что принадлежал Сивушкину.

В этот момент двери открылись, и я насчитал пять явно мужских фигур. Они были слишком далеко, чтобы я смог увидеть их лица, но что-то мне подсказывало, что через несколько секунд этот вопрос отпадет. Фигуры зашагали в сторону ворот, и моя рука инстинктивно потянулась к поясу. Вот только меч я оставил в доме.

— Господин, — голос Михаила прозвучал тихо, и, повернув голову, я увидел, что гвардейцы уже стоят наготове, держа оружие в руках.

— Пока не надо, — так же тихо ответил я и вышел за территорию.

Остановившись сразу за калиткой, я скрестил руки на груди и перешел на магический взор. Ну да, конечно, кого ж еще могло ко мне привести? Из пятерых двое явно носили в себе демонов. Однако трансформация была пройдена не до конца, а значит, этих еще можно спасти.

— Светлов, — один из демонов вышел вперед, — мое имя Дмитрий Львов, и я хочу знать, куда делся Сергей Сергеевич Громов.

— Может, стоит тогда пойти к его отцу и спросить? — я усмехнулся. — У меня тут не справочное бюро, ребятки. Да и время вы выбрали не очень подходящее. У меня в планах хороший крепкий сон, так что всего хорошего.

— Ты дашь нам ответ, Светлов, — глаза демона сузились, а на его руках появились небольшие молнии, — дашь, так или иначе.

— Да что ты? — расхохотавшись, я зажег на руках два световых шара, и Львов отшатнулся. О да, тварь узнала эту силу, однозначно узнала.

— Светлов, мы просто хотим узнать, что произошло с Сергеем, — вперед шагнул уже нормальный человек, если таковым можно считать дружка демона, — ты можешь хоть какой-то ответ нам дать?

— Исчез ваш Сергей, — я пожал плечами, — это все, что я знаю. А теперь валите отсюда, пока можете.

— Ты слишком самоуверенный, калека, — процедил Львов, и молнии стали чуть больше, — думаешь, победил Сивушкина и теперь все?

— Думаю, что на тебя, ублюдок, у меня сил точно хватит, — я сделал шаг вперед и направил еще больше энергии в шары, отчего они резко увеличились в размерах, — рискнешь?

Львов не ответил. Сплюнув, он развернулся и быстрым шагом направился к автомобилям. Остальные помедлили немного, но все же пошли за ним следом.

Проводив взглядом уезжающие автомобили, я втянул энергию обратно в источник. Во имя всех богов, и что это только что было?

***

Домой Львов возвращался совершенно один. Распустив всю команду до следующего приказа, — а в том, что он теперь имеет право приказывать, больше не было сомнений, — он пока что бесцельно бродил по городу. Снегопад утих, фонари зажглись рано, и в их свете улицы казались особенно уютными.

Дмитрию нужно было время, чтобы уложить в голове всё, что он понял. Особенно учитывая то, что он не понял ничего. Точнее… учитывая то, что понял НЕ ОН. Ну вот же! Даже эту простейшую мысль сейчас было довольно сложно сформулировать.

А всё потому, что в голове до сих пор гудело. От страха. Причём не от своего собственного страха, а от чужого. Ведь едва завидев магию Светлова, тот, кто жил у Дмитрия внутри, сжался в комок и забился в истерике. Демон, который ещё не успел сожрать душу, но уже прочно обосновался в теле, перепугался светящихся рук этого доходяги…

И что? И всё. Теперь Львов не просто подозревал, теперь он был уверен, что за исчезновением его вожака стоит именно Светлов. Но вот вопрос:

— А что теперь делать? — вслух спросил Львов у замёрзшей реки. А резкий порыв ветра бросил ему прямо в лицо снежную крупу, будто бы пытаясь отрезвить.

Не вышло.

Дмитрий, наоборот, распалялся всё больше и больше. Мысли продолжали путаться, и вытаскивать каждую было мучительно сложно. Но нужно. Итак! Без Громова он никто. Громов – сила, Громов – связи, Громов – защита и Громов – тот, с кого всё началось. Светлов, в свою очередь, — враг. Причём враг, насколько можно судить, серьёзный, и на такого нельзя переть в лобовую. Это верная смерть.

— Алло? — Львов набрал старшему брату.

Уточнил, не собирается ли отец или кто-то из семьи воспользоваться сегодня-завтра охотничьим домиком, а следом вызвал такси и уже через час вернулся на место утренней сходки. Как и в первый раз, дом встретил его холодом и тишиной.

Львов закинул в печку дрова, чиркнул спичкой, а затем какое-то время сидел и ждал, пока разгорится пламя. Как только в комнате стало достаточно тепло, чтобы не греть руки от огня, Дмитрий сходил к серванту, в котором завсегда имелось спиртное, и не глядя схватил первую попавшуюся бутылку.

— Коньяк, — прочитал он и хохотнул. — «Гугули», — затем откупорил крышку и сделал глоток прямо из горла.

Ну… Чтобы мысли перестали метаться. За глотком ещё один, а за вторым третий. Львов ходил из угла в угол, скрипя половицами, пил не пьянея и думал, думал, думал. До поры до времени он просто муссировал одну и ту же мысль – о том, что без связей Громова руки у него связаны. Но тут, на отметке двухсот грамм коньяку, у него случился прорыв.

— А что бы сделал на моём месте Громов? — спросил он, остановившись у окна, за которым уже совсем стемнело.

И тут вдруг вспомнил, как Громов всегда учил доверять «тому, кто внутри».

— Оно знает, — вслух начал он повторять слова Серёжи. — Оно сильнее. Оно покажет путь. Вот только… как с ним связаться-то?! — последнее Львов добавил уже от себя.

Львов сделал ещё один глоток и решил, что попробует погрузиться в себя настолько глубоко, насколько это вообще возможно, и там-то точно найдёт ответ. Нашарив в кладовке свечи, Дмитрий расставил их по комнате. Зажёг. Сел на пол, скрестив ноги, закрыл глаза и попытался успокоить дыхание.

— Давай же, — прохрипел он. — Разговаривай со мной!

Сначала не происходило ничего. Тишина – лишь треск огня и стук сердца где-то в висках. Львов уже было дело отчаялся, как вдруг почувствовал внутри себя пульсацию. Ну а затем ему показалось, что он слышит не биение собственного сердца, а чей-то очень далёкий, но постепенно нарастающий шёпот.

— Ты здесь?! — крикнул он и… спугнул этот шёпот.

От отчаяния Львов открыл глаза, грязно выругался, встал на ноги и снова направился к бутылке. Залпом саданул грамм сто, затем пьяненько покачнулся и… вот тут-то его и накрыло. Львов услышал не речь. Не оформленные в слова фразы, а сразу же целиковую мысль. Как будто кто-то огромный и древний слился с его разумом и подумал: «Позови правильно, и я отвечу». Причём эти мысли совершенно точно шли не изнутри, а откуда-то снаружи и…

Дмитрий замер.

Это был не его демон. Его демон – мелкий, трусливый, слабый, отчаянно нуждающийся в помощи Громова. А вот эта… штука, которую самому Диме захотелось назвать «Мразью», была совершенно иного порядка.

— Как?! — заорал он, пошатываясь. — Правильно — это как?!

Ответ пришёл в виде тех же самых мыслеформ.

— Отлично! Ща! — глотнув последний раз, пьяненько закричал Львов. — Ща, погоди! Я мигом!

Затем он переставил с центра комнаты стол и стащил в угол ковёр. Голой рукой Львов залез в печь, вытащил уголёк и принялся чертить. Знаки. Руны. Пятиконечная звезда. Ничего подобного он раньше не учил, но так ведь на то и нужды не было – руки двигались сами собой, будто бы их кто-то направлял.

Уже зажжённые свечи он расставил по углам комнаты. Первое задание было выполнено. А от второго Диму пробило на дрожь. Жертва. Ему срочно нужна была жертва. Причём он уже знал, какая именно.

Пёс. Не охотничий, вовсе нет. Старый кобель по кличке Буран, которого отец держал при домике чисто для порядка и тем самым обрекал своих слуг на бесконечные поездки туда-сюда-обратно. Покормить, напоить, дать немножечко размяться и побегать. Буран лаял на чужих, но за всю жизнь никого и никогда не укусил. Добряк, если одним словом. Старый, глупый, добрый.

— Буран! — вывалившись из домика в валенках не по размеру, крикнул Львов. — Где ты там?!

Пёс поднял голову, вильнул хвостом, но не встал. Видимо, почуял что-то неладное. Тогда Дима подошёл поближе и отщёлкнул карабин, который крепил поводок к будке. Взял пса за ошейник и поволок в дом. Буран заскулил и попытался вырваться, но… сдался практически без боя. Этого человека он знал с самого детства – они со Львовым практически одновременно были щенками.

— Идём, говорю!

Буран чуть упирался, но всё же шёл. Не рычал, не огрызался, а просто смотрел на хозяина большими глазищами, в которых было лишь недоумение и страх.

— Сиди здесь! — вытащив пса на центр пентаграммы, приказал Львов. — Сиди, говорю! — конечно же, Буран несколько раз попытался утечь, за что получил от хозяина по морде. Заскулил, но всё-таки сел, и теперь будто нетерпеливый щенок перебирал лапами, не понимая, что ему делать.

Дмитрий тем временем снял со стены отцовское ружьё. Извиняться перед псом Львов посчитал лишним, внутри себя нисколечко не терзался, и потому выстрел раздался уже через пару секунд. Тёплая густая кровь растекалась по деревянному полу, заливая руны, а Дмитрий допивал коньяк.

Наконец, когда бутылка была приговорена, он подошёл к Бурану и запустил пальцы в намокшую шерсть. Он мазал кровью лицо, руки, грудь. Всё так же шатаясь, он ногой выпнул тело пса из центра пентаграммы и встал на его место.

— Я здесь! — заорал он. — Я всё сделал! Я зову правильно!

Свечи взметнулись выше и загорелись ярче. Тени на стенах сперва закружились, а затем начали сплетаться в единый огромный силуэт. Пол задрожал. Руны вспыхнули алым, и Львов почувствовал, как вот эта самая тень пытается ворваться в него. И не сказать…

— А-А-А-АААА!!!

…не сказать, чтобы это было щекотно. Каждая клетка тела Дмитрия забилась в агонии, давление росло, тьма сгущалась, шёпот становился нестерпимо громким, а потом…

Всё.

Пшик. Боль отпустила, свечи погасли, и руны на полу – просто мазня из сажи и собачьей крови. Ритуал то ли сорвался, а то ли не удался. Львов рухнул на пол и принялся пьяно рыдать.

— Неудачник, — прошептал он сам себе. — Неудачник…

И тогда демон заговорил вновь. Вот только на сей раз вполне конкретно.

— Я не смогу стать частью тебя здесь, — сказал демонический голос извне. — Возвращайся в город, — а затем выдал максимально чёткие инструкции о том, что Львову делать дальше…

***

Утро как утро. Важное, но в кои-то веки предсказуемое. Душ, зарядка, восхитительный завтрак авторства Степаниды и Оленьки Саватеевой, а потом — дорога в Тверь.

По пути я смотрел в окно, разгонял по каналам энергию и почему-то вдруг прокручивал в мыслях день нашей первой встречи с Резновым. Хороший он всё-таки мужик, серьёзный, правильный. После того инцидента с официантом наши отношения явно перешли в другую плоскость, и, с одной стороны, этим нужно пользоваться на полную. С другой же, перегибать тоже не стоит.

— Алексей Николаевич, — Антон Иванович снова встретил меня в чайной лавке и уже привычным путём провёл вниз, в лабораторию.

А Захар Борисович — тот самый лысенький артефактор, что занимался моим заказом, — как будто бы нас поджидал. Выскочил из-за стеллажа, как чёрт из табакерки, и вместо «здрасьте» сразу же вручил мне здоровенную чёрную коробку.

— Вот, Алексей Николаевич! Всё готово! Всё как просили! Всё как… короче, получилось! — Круглов счастливо засмеялся. — Итак? Когда мы уже наконец-то приступим к совместной работе? Я готов! Люди готовы! Оборудование… угадайте что?! Готово! Ах-ха-ха-ха!

Своим неуёмным оптимизмом Захар Борисович сейчас был похож на ребёнка, дорвавшегося до сахара. Я же в ответ тоже посмеялся, осмотрел коробку и сказал, что у них тут всё серьёзно, разве что брендового логотипа не хватает.

— Это да, — кивнул Круглов. — И всё же, Алексей Николаевич, когда получится поработать?

— Кхм, — прокашлялся в кулак Резнов. — Признаться, я и сам хотел спросить вас о том же самом.

Что ж…

— Антон Иванович, Захар Борисович, поверьте мне на слово, я и сам заинтересован не меньше вашего. Любо-дорого будет поработать вместе, учитывая ваши производственные мощности. Но боюсь, что в данный момент у меня на повестке вопрос, который не терпит отлагательств. Мне кровь из носу нужно наладить работу трактира. Люди сидят без работы. Род недополучает денег.

— Понимаю, — кивнул Резнов. — Прекрасно вас понимаю, — а вот Захар Борисович чуть было не расплакался.

— Как только налажу бесперебойную работу заведения — я весь к вашим услугам.

— Разумно, Алексей Николаевич, без тыла никуда, — сказал Антон Иванович. — Мы подождём.

Признаться, меня удивило, с каким пониманием Резнов отнёсся к ситуации. Не уговаривал, не угрожал, не пытался переубедить, а просто… просто-напросто обошёлся без конфликтов вообще. Мне даже не по себе как-то стало. И ещё чувство такое возникло… м-м-м… недосказанности, что ли?

— Господа, — сунув коробку подмышку, я пожал мужчинам руки. — Ещё раз благодарю за помощь.

Дальше я просто поднялся наверх. Просто сел в машину. И так же просто — на удивление, чёрт возьми! — поехал домой.

— Ну что, Алексей Николаевич? — спросил Миша Саватеев, поглядывая на меня через зеркало заднего вида. — Получилось?

— Как говорят, получилось.

— А что там? — Миша поиграл бровями, указывая на чёрную коробку. — Во что камушки оформили?

— Честно? — хохотнул я. — Сам не знаю. Но если честно, то почему-то очень хочу оттянуть радостный момент. Домой приедем и торжественно откроем.

— Как скажете, ваше благородие…

Я откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза и коротко резюмировал поездку: Резнов в союзниках, артефакты готовы, и работа над следующими артефактами впереди. Вроде бы всё по плану. Но где-то глубоко-глубоко, на задворках сознания, уже пульсировало тревожное предчувствие. Слишком уж всё как-то гладко и хорошо. А ведь я прекрасно знаю, что вселенная любит баланс, и скоро мне придётся заплатить…

***

Павел Андреевич Добрынин стоял на крыльце особняка Громовых, смотрел, как падает снег, и ждал такси, которое увезёт его обратно в гостиницу. Как гостеприимный хозяин, Сергей Витальевич предложил гостю подождать машину внутри, но тот отказался. Хотелось подышать. Хотелось подумать.

Итак! Второй разговор с градоначальником вышел тяжёлым. Сергей Витальевич выглядел уставшим и говорил неохотно, однако на все вопросы отвечал. Да, пропал сын. Да, последний раз его видели дома. Нет, никаких врагов, способных на убийство, у Громова-младшего не было и быть не могло. Врал?

— Хм-м-м…

Даже если не врал, то что-то явно недоговаривал. Добрынин чувствовал это следовательским чутьём, которое крайне редко его подводило.

Наконец машина подъехала. Добрынин прыгнул внутрь, назвал адрес, а сам продолжил размышлять. Пазл потихонечку складывался. Пропавшая Катя Светлова, как бы удивительно это ни прозвучало, сестра Светлова. Дуэль у Сивушкина была со Светловым. Покойный Ребров пытался арестовать Светлова. И Громов-младший, кто бы что ни говорил, был у Светлова во врагах. Абсолютно ВСЕ ниточки так или иначе тянулись к Алексею Николаевичу, но…

— Но-но-но-но-но, — пропел вслух Добрынин.

Постепенно у него складывалось чувство, что юный Светлов вовсе не злодей, а самая настоящая жертва. Человек как будто бы попал в неудачное время и в неудачное место, а потом просто пытался выпутаться. Или спастись?

Но… от кого именно?

— Вопросов становится всё больше, — пробубнил Добрынин, глядя в окошко на зимний Торжок.

Водитель покосился на него в зеркало, но промолчал.

Уже в гостинице Павел Андреевич поднялся к себе в номер, скинул пальто и сел за письменный стол. Достал телефон и набрал нужный номер.

— Жора? — сказал он, когда на том конце ответили. — Есть задание. Нужно установить наружное наблюдение за одним человеком. Светлов Алексей Николаевич. Ну… тот самый. Да-да, ты правильно понял, он. Сидите рядом с поместьем, но так, чтобы гвардия вас не замечала. Обо всех перемещениях сразу же докладывай мне. Попытайся установить прослушку. Если будет что-то интересное, сразу же звони. Да. Да. В любое время. Всё, до связи.

Добрынин отложил телефон, откинулся на спинку стула и крепко сжал переносицу.

— Кто же ты такой, Алексей Светлов? — спросил он у пустоты, — кто же ты такой?

***

Особняк Светловых.

После обеда я закрылся у себя в кабинете и, положив на стол тот самый ящичек, затаил дыхание. Не знаю почему, но я испытывал какую-то неловкость, хотя понять, в чем дело, никак не мог. Глубоко вдохнув, я все же открыл крышку и наконец-то увидел содержимое. Четыре артефакта, каждый из которых лежал в своем отсеке. Взяв в руки первый, выполненный в виде широкого браслета, я прикрыл глаза и направил внутрь каплю энергии. Свет с легкостью проник в структуру металла, и я почувствовал, как браслет задрожал. Перейдя на магический взор, я увидел, что внутри этой металлической структуры были расположены части драгоценного камня, видимо одного из тех, которых я отдал Круглову. На гранях были вырезаны те самые руны, что я изобразил на своих чертежах. Н-да, а мастер-артефактор и правда гений. Он не просто создал артефакт, он умудрился создать его таким образом, чтобы никто вокруг не понял сути этого артефакта.

Отложив в сторону браслет, я перешел к следующему артефакту, небольшому кубу серого цвета. Основным металлом, судя по весу, тут было серебро, а камни, видимо, опять внутри. Повторив операцию, я убедился, что артефакт работает, причем именно так, как нужно было мне. Отлично, просто восхитительно!

Остальные два артефакта я проверил так же быстро, и теперь у меня в руках был походный набор демоноборца. Поиск, удержание, лечение и уничтожение. Каждый артефакт со своей функцией, и теперь осталось только зарядить их полностью, а дальше они будут готовы к работе. Моего нынешнего источника хватит, чтобы наполовину зарядить один из артефактов, хорошо хоть из-за небольшого объема энергия восстанавливалась очень быстро. Так что хватит пары дней, чтобы заполнить их, а дальше придется лишь поддерживать нужный уровень энергии, только и всего.

Разложив обратно по отсекам артефакты, я захлопнул ящик и задумался. Пора начать разбираться с трактиром, а конкретно с его запуском. А значит, завтрашний день я, так и быть, уделю именно этому вопросу. Пора получить нормальный источник дохода, а то пока что у меня одни лишь расходы.

Сунув ящик в сейф, я покинул кабинет и направился на первый этаж, где столкнулся с Иваном. Саватеев-младший явно шел ко мне, судя по взгляду.

— Господин, у меня новости, — тихо произнес он, почему-то глядя в сторону кухни, — касаемо трактира.

— Говори, — не знаю почему, но я напрягся. Что-то в словах Ивана было не то.

— Звонил один из ребят Лома, который сейчас там дежурит. Так вот, к трактиру подъехал чей-то автомобиль, постоял немного и, развернувшись, уехал. Номера парень зафиксировал, а уж я позвонил одному старому знакомому из полиции.

— Не томи, говори, кто это был, — я подался вперед, — ну?

— Это был Львов. Тот самый, что вчера угрожал вам.

Львов? Однако, вот это номер. Очередной демон, и опять рядом с моим трактиром. И что же их всех туда тянет, как будто бы медом намазано? Неожиданная мысль заставила меня похолодеть. Неужели?



Глава 3

— Алексей Николаевич, а зачем вам компас? — спросил Миша Саватеев, поглядывая на меня в зеркало заднего вида.

— Нужен, — ответил я достаточно дружелюбно, чтобы почём зря не обидеть гвардейца, но достаточно жёстко, чтобы разговор не продолжался.

А сам спрятал компас в карман и задумался. Интересно всё-таки получается. Говорить мы об этом не говорили, таков был уговор, но по всему было понятно, что Захар Борисович ухватил самую суть моего чертежа. Пускай в этом мире подобных артефакторных технологий нет и до сих пор никогда не было, лысый мастер всё расшифровал и всё понял. А затем ещё и намекнул мне об этом. Намекнул очень толсто, и при этом не без чувства юмора – оформил артефакт для поиска брешей в пространстве и демонов как компас.

Зачарованный камень, который, по сути, и являлся сердцем артефакта, был инкрустирован в самый кончик стрелки компаса, причём снизу, так что сразу не заметишь. И получается что? Получается идеальная маскировка. В данный момент компас вёл себя совершенно обычно и указывал на север. Но… посмотрим, что случится с ним в здании трактира.

— Приехали, Алексей Николаевич.

Стоило нам остановиться возле заведения, как рядом с машиной уже топтался Вася Лом со своими людьми. Сам здоровяк выглядел сейчас совсем иначе, нежели в нашу первую встречу. Да, большой и внушительный. Да, харя по-прежнему просит кирпича. Но не было в нём больше той наглой самоуверенности короля мира, и это радовало.

— Здравствуйте, ваше благородие, — кивнул он, когда я выбрался из машины.

— Василий Васильевич, — я кивнул в ответ и улыбнулся, глядя, как Лома корёжит от собственного имени-отчества.

К такому формальному обращению он привыкал с трудом, но я был настойчив. Наедине он может быть для меня хоть «Васькой», хоть «Ломом», но при вверенном ему «подразделении» нужно было подчёркивать его место в иерархии.

С Саватеевым у нас была немного другая, более свойская история, однако с момента подкрепления за счёт гвардии Сивушкина, при посторонних я тоже старался называть его не иначе как Михаилом Михайловичем.

Далее под настоящим конвоем из охраны я прошёл внутрь. Зал за последние дни не сказать чтобы очень сильно преобразился. Шеф Надежда Игоревна звонила несколько раз и порывалась начать работу: затевала генеральную уборку, перестановку столов и «оптимизацию рабочего пространства», чтобы это ни значило. Однако пока что я просил её ждать.

— Итак, — остановившись в центре зала, я снова достал из кармана компас.

Открыл крышку и понял, что стрелка начала неуверенно гулять из стороны в сторону. Север её больше не интересовал.

— Фэншуй? — вдруг ни с того ни с сего спросил Лом.

— Что, прости?

— Ну… фэншуй, — Вася смущённо почесал затылок. — Древнее китайское учение об гармонии пространства.

— Вот как?

— Ага…

Господин Лом покраснел, как школьница при слове «многочлен», а потом начал судорожно объясняться. Поведал мне о том, что когда не бухаешь с утра до ночи и не ведёшь криминальный образ жизни, то внезапно появляется куча свободного времени. И Лом, чтобы как-то себя занять, внезапно ударился в восточную культуру. Вместо алкоголя теперь пил чай. Дорогой и вкусный. Проливами, с церемонией, прямо вот по уму. А помимо прочего пытался научиться медитировать и наткнулся на книжку по фэншую. Вот и подумал, что…

— …что вы, Алексей Николаевич, хотите мебель переставить правильным образом, чтобы денежная энергия свободно циркулировала. Ну и в целом, чтобы удача в дом вошла.

Улыбку я сдержал, мягко говоря, с трудом.

— И часто вы, Василий Васильевич, у себя дома теперь мебель переставляете?

— Да вот как раз собирался, — пожал плечами Лом.

— Удивили вы меня, конечно, — признался я. — Удивили. Однако, господа, — я обвёл взглядом зал, в котором сейчас набилось человек десять, — я попрошу вас оставить меня одного. Мне нужно кое-что сделать.

Лом кивнул, не задавая лишних вопросов. Жестом велел своим ребятам подниматься, а затем развернулся и направился к выходу. А вот Миша Саватеев задержался. Оценивающе окинул взглядом помещение, а потом спросил:

— Алексей Николаевич, вы уверены, что вам не нужна охрана?

— Я в своём заведении, — покачал я головой. — И никакая охрана мне здесь не нужна. Идите.

Тогда гвардеец тоже кивнул и тоже двинулся на выход. Через минуту в зале не осталось никого – только мы с компасом, да полная тишина. Я глубоко вдохнул, огляделся, а потом начал пытаться понять, куда же именно ведёт меня стрелка.

Со стороны это, должно быть, напоминало детскую игру в «горячо-холодно». Я делал несколько шагов в одну сторону, потом резко разворачивался и шёл в другую, и снова, и снова, и снова. В конце концов компас, будто принюхавшись, неуверенно указал в направлении кухни.

— Посмотрим…

Миновав барную стойку, я оказался на светлой просторной кухне Надежды Игоревны. Тут стрелка стала поуверенней, перестала трястись и указала на неприметную дверь между стеллажами с посудой и огромной раковиной. Я и раньше её видел. Однако в тот раз, когда мы впервые осматривали трактир, кухня меня, признаться честно, особо не интересовала, и потому на ней я особо не задерживался.

И каково же было моё удивление, когда я обнаружил за дверью ступеньки, ведущие вниз. Оказалось, что подвал трактира занимает чуть ли не треть всей квадратуры заведения! Лестница вывела меня в чистый длинный-длинный коридор. Пол и стены в белой плитке, а потолок закрыт панелями – пускай я до сих пор не озаботился изучением санитарных норм, но уверен, что здесь они были соблюдены в полной мере.

Первая дверь вела в раздевалку. Это была просторная квадратная комната с кучей металлических шкафчиков вдоль стен и столом по центру – должно быть, здесь персонал обедал. На второй двери висела табличка «СУХОЙ». Внутри были лишь пустые стеллажи и спёртый воздух. Далее были две огромные холодильные камеры, каждая размером с полноценную комнату и, наконец, помещение, в которое вёл меня компас.

Стоило мне лишь пройти сквозь чудную резиновую штору, как меня тут же накрыло волной запаха.

Кровь.

Точнее то, что от неё осталось после месяцев запустения. Тяжёлый, въевшийся в стены запах, который не вытравишь обычной уборкой. Да и не обычной тоже… на полу, по всему периметру мясного цеха тянулся жёлоб с решёткой. Кровосток. И чтобы хорошенько промыть эту конструкцию, её, на мой взгляд, нужно либо промывать тоннами кипятка, либо разбирать до основания.

Что ж. Стены во всё той же чистой и аккуратной белой плитке, на стенах магниты для ножей и непосредственно сами ножи. Одни совсем маленькие, будто перочинные, другие – откровенные тесаки. А ещё топоры, пилы для костей и прочие приспособления, о прямом назначении которых я предпочёл бы не знать.

Стрелка компаса тем временем начала крутиться, и в тот же самый момент начал отзываться источник. Напряжение, тревога, отголоски необъяснимого животного ужаса – всё свидетельствовало о том, что я нашёл нужное место. Именно отсюда началась экспансия демонов в Торжок. Именно здесь реальность истончилась настолько, что твари могут просачиваться в наш мир практически не затрачивая силы.

И теперь всё действительно встало на свои места – вот почему одержимые так активно пытались заполучить именно это здание. Никакой страсти к кулинарии у Громова-младшего не было, он просто хотел получить своё «место силы». А для этого нужно было разорить и уничтожить род Светловых. Прекрасно! А то я уже начинал думать, что демоны в этом мире умеют быть непредсказуемыми.

— Красота, — констатировал я и убрал компас.

Ну всё, собственно говоря.

Дело сделано.

Почти. Другой из моих недавно приобретённых артефактов может залатать эту дыру к чёртовой матери, вот только потребуется время. Артефакт разряжен. Я разряжен. А энергии, чтобы очистить это место нужно прилично.

— Время-время-время, — пробубнил я, прислонившись спиной к стене. — Сколько? День? Два? Неделя?

И тут же понял, что такой роскоши у меня нет. В голове вспомнился вчерашний доклад Миши Саватеева. О том, что дружочек покойного Громова по фамилии Львов крутился вокруг трактира. С одной стороны, это опасно, потому что демон явно в отчаянии. А с другой стороны прекрасно, потому что он перестал осторожничать.

Но так или иначе мне в скором времени придётся держать осаду. Ну что ж. Радует то, что правила теперь устанавливаю я и фактор неожиданности тоже на моей стороне.

— Михаил, — отворив дверь, я жестом позвал гвардейца внутрь ресторана. — Подтягивай людей к трактиру. Оставь парочку ребят на воротах и всё, все остальные нужны здесь и сейчас.

Саватеев нахмурился.

— Ваше благородие, не подумайте, что я собираюсь спорить, — сказал он. — Но вы уверены, что стоит НАСТОЛЬКО ослабить защиту особняка?

— Уверен, — кивнул я. — Особняк сейчас чуть ли не самое безопасное место в мире, уверяю тебя. А вот здесь сегодня может быть очень даже жарко.

— Я понял, Алексей Николаевич, сейчас же распоряжусь.

— И людей Лома принимай под своё командование, — добавил я. — Будем устраивать засаду…

***

С трудом разлепив веки, Львов уставился в потолок и первым делом попытался понять, где он сейчас находится и сколько вообще времени. Башка раскалывалась от выпитого, во рту будто бы нассали кошки, и свет… яркий дневной свет сейчас доставлял какую-то особо изощрённую боль.

Бодун во всей его красе.

— А-кхай-ля, — откашлял густую мокроту Дмитрий и поднялся на постели.

Гостиница. Ну да, точно, гостиница. Вчера ночью он был слишком пьян для того, чтобы вернуться домой, и уж тем более для того, чтобы его приютил кто-то из парней. Вот его и оставили ночевать здесь, после того как…

— Ох, — Львов схватился за голову.

В голове понеслись воспоминания: охотничий домик, свечи, начерченные углём руны, пёс Буран, ружьё… Дмитрий вспомнил, как выстрелил. Он хорошо запомнил этот звук. А ещё он ОЧЕНЬ хорошо запомнил голос.

Он не помнил, что именно кричал Мрази, но помнил, что Мразь ему отвечала. Именно по её указке пьяный Львов собрал всю компанию и направился к трактиру, а после хотел выскочить из машины и наброситься на охранников с голыми руками. Ребята кричали ему, что это самоубийство, крутили его и как могли удерживали на заднем сиденье.

— Чёрт, — Львова кольнул стыд. А следом промелькнула спасительная мысль: а может, всё это был лишь сон или пьяный бред?

«Ты правда так думаешь?» — вернулся Голос. Насмешливый, но при этом ясный и чёткий, как удар хлыста. Львов замер. «Я дал тебе шанс», — продолжила Мразь: «Но ты слабак, Дима. Ты всегда был слабаком. И я сомневаюсь, что выбрал подходящего человека».

Слова ударили больнее, чем любой удар. Львов вскочил и заметался по номеру.

— Я могу! — заорал он, не до конца понимая, с кем и о чём он сейчас спорит. — Я всё смогу! Просто скажи, что нужно делать!

А в голове пока что была полная тишина. Словно демон ждал, пока его жертва выдохнется и начнёт сомневаться. И Львов выдохся. И засомневался.

— Я сделаю всё, — тихо и умоляюще сказал он. — Всё, что только скажешь.

И тишина отступила. «Хорошо», — сказал Голос: «Ничего не изменилось. Иди туда, куда я велел тебе идти вчера. И сделай то, что я велел тебе сделать вчера. Это последняя попытка, Львов».

Дмитрий начал вспоминать инструкции, полученные в пьяном угаре, и тут же похолодел. Ну точно. Чтобы «окончательно соединиться» с Мразью и получить силу, ему нужно принести жертву прямо в трактире у Светлова. Голос попросил две души. Вот только не собачьи. «Чтобы всё получилось наверняка», — объяснял демон: «Мне нужны человечьи души».

Вот только где их взять? Бездомные? Проститутки? Нет… нет-нет-нет, это слишком сложно. Проникнуть в трактир и без того нелегко, так что жертвы должны прийти на место своими собственными ногами. А для этого они должны ХОТЕТЬ туда прийти.

— Ну да, — Львов улыбнулся.

В этом нелёгком деле ему помогут свои. Те самые ребята, что вчера ездили с ним к трактиру. Даже несмотря на то, что они видели его позор и его слабость, они всё равно его не бросят. И если Львов прикажет – они обязательно пойдут за ним.

— Отлично.

Дмитрий подошёл к зеркалу и взглянул на своё отражение. Глаза – чужие. Блестящие и как будто бы нечеловеческие. А на губах та самая улыбка, которую он иногда замечал у Громова.

— Решено…

***

Даже не подозревая о том, что на самом деле происходит в соседнем номере, Павел Андреевич Добрынин с удовольствием пил свой послеобеденный кофе.

— Я смогу! Я всё смогу! — безумные крики из-за стены заглушили телевизор, который работал у него в номере на фоновом режиме, но большого внимания им опричник не придал.

Он своими собственными глазами видел пьяное тело, которое толпа собутыльников протаскивала мимо его номера по коридору. Логическая цепочка выстроилась сама собой – парень, скорее всего, поссорился с женой, по этому поводу нажрался как свинья, а теперь оправдывается и истерит в трубку.

— Я сделаю всё, что ты скажешь!

Ну да, точно, так и есть. Благо, не пришлось стучать по стене или того хуже идти разбираться – крики закончились сами собой. А следом Добрынину тут же набрал его оперативник.

— Жора?

— Здравствуйте, Павел Андреевич! Кое-какие подвижки по Светлову.

— Слушаю.

— Алексей Николаевич уехал в трактир. С охраной. Но это ещё не всё! Через час после того, как он зашёл в заведение, к нему начала стягиваться вся гвардия Светлова. Я насчитал двадцать человек, и все при оружии.

— Интересно. Обороняться от кого-то собрались?

— А вот тут ещё интересней, Павел Андреевич. Никакого оцепления, никаких дозорных, никакого движения на улице. Вся эта толпа заперлась в трактире и сидит теперь с выключенным светом. А буквально полчаса назад к ним приезжал курьер с целой стопкой коробок из-под пиццы.

— Номера курьера пробил?

— Да. Реально из пиццерии. И заказ реально был, это я тоже проверил.

Добрынин откинулся на спинку стула. Пицца. В ресторане, где есть собственная кухня. Меньше всего на свете это похоже на проработку меню. И что же они такое там делают?

— Они как будто бы ждут кого-то, — озвучил мысль Жора.

— Высылай за мной машину, — ответил Добрынин. — Я лично хочу посмотреть на то, что будет дальше.

— Да, Павел Андреевич, будет сделано.

Опричник сунул телефон в карман и прежде, чем начать собираться, подошёл к окну. Поглядел на утопающий в сугробах город и подумал:

— Очень интересно. Что же у вас такое хранится, Алексей Николаевич, раз для защиты вам потребовалась целая армия?



***

Трактир.

Сидя в темноте, я размышлял о том, не поторопился ли я с вызовом сюда бойцов. С другой стороны, если Львов так близко подобрался к трактиру, значит демон внутри него что-то хочет от этого места. Я постарался поставить себя на место твари и понять, что ему может быть нужно. И как бы я не крутил в голове эту мысль, вывод все равно выходил один. Им нужен новый вожак, новый сильный вожак, вот зачем Львов сюда приезжал. Отчего-то он не решился войти, видимо, не было плана, но одного дня достаточно для того, чтобы этот план составить.

После смерти Громова остальные демоны из его компании, видимо, растерялись, а потом кто-то, предположительно Львов, додумался до того, чтобы достучаться до кого-то более серьезного. И теперь ребяткам нужна эта трещина в пространстве, чтобы вытащить сюда тварь калибром побольше. Ведь чем сильнее демон, тем больше у него ограничений, чтобы попасть в населенный мир таким тварям, нужно, чтобы совпали сразу несколько пунктов. В моем прошлом мире, увы, слишком многое совпало. Постоянные войны между королевствами и империями, постоянные кровопролития, что окончательно истончили защиту мира, и тогда твари прорвались к нам. Тут, слава всем богам, такого пока не было, хотя предпосылки были. Но одну конкретную тварь я не пущу сюда при любом раскладе.

— Господин, а сюда точно кто-то придет? — жуя пиццу, спросил Саватеев-младший, — да и может поделитесь информацией по поводу того, кого мы ждем?

— Ждем дружков Громова, — ответил я и потянулся за пиццей. Неплохая придумка, тесто с мясом, сыром и овощами, просто, вкусно и, самое главное, быстро.

— Господин, но зачем им сюда приходить? — в голосе Ивана послышалось удивление, — тем более учитывая исчезновение их господина.

— Доверься моему чутью. Они придут, обязательно придут.

Саватеев хотел было что-то ответить, но в этот момент с улицы послышался звук двигателя, а потом свет фар ударил в окна трактира. Хорошо, что мы заранее расположились таким образом, чтобы нас не было видно с улицы, иначе вышло бы очень некрасиво.

Бойцы притихли и быстренько взялись за оружие, а двигатель или двигатели тем временем затихли. На улице благодаря Луне было достаточно светло, и, подобравшись к окну, я заметил пять человеческих фигур, идущих в сторону двери. Один держал в руках лом, видимо, для того, чтобы снять замок, остальные же были с пустыми руками, по крайней мере я так видел. Гадство, а ведь убивать их нельзя, никак нельзя. Впрочем, вытащить двух слабеньких демонов из своих носителей я, наверное, смогу, а вот хватит ли у меня сил на то, чтобы сжечь их? Пока не знаю, впрочем, через несколько минут все вскроется.



***

Добрынин двигался сквозь сугробы, стараясь шуметь как можно меньше. Автомобиль опричник специально оставил на соседней улице, чтобы Светлов со своими не услышал звука работающего двигателя. Впереди показалось здание трактира, и Добрынин тут же отметил наличие двух припаркованных внедорожников. Присмотревшись к номерам, оперативник понял, что эти машины не имеют отношения к Светлову. Очень интересно, кого еще боги привели сюда в это время?

Замерев, Добрынин приступил к оценке ситуации. Дверь на трактире приоткрыта, но шума не слышно. А значит, скорее всего, те, кто пришли сюда, уже нейтрализованы.

Павел Андреевич задумался. С одной стороны, стоит лезть внутрь и посмотреть, что там этот юноша натворил, с другой стороны, а есть ли в этом смысл?

Взвесив все за и против, Добрынин решил немного подождать. Если владельцы внедорожников мертвы, то людям Светлова придется утилизировать автомобили, ну а если нет, значит, никто внедорожники трогать не будет. Присев на корточки рядом со старым деревом, Добрынин приготовился к ожиданию. Что-что, а ждать оперативник умел, очень хорошо умел…



***

Трактир. Пять минут спустя. Тот самый подвал.

Я смотрел на Львова и его дружка и размышлял о том, с кого начать. Эти двое из Ларца дрались не на жизнь, а на смерть, однако численное преимущество есть численное преимущество, и хватило их секунд на тридцать, прежде чем мои ребята скрутили гадов. Мне же пришлось принять на щит магические атаки, Львов метнул пару молний, а его дружок ветряными клинками кидался. Слабенько, на уровне новичков. Вообще у меня сложилось такое впечатление, что эти двое свою магию не развивали, будто бы не понимая, что демоны не будут это делать за них. Впрочем, для Львова и его товарища можно считать, что все закончилось.

— Нас будут искать, — Львов ощерился, — убьешь нас, и наши семьи сотрут тебя в порошок, Светлов.

— Убить вас? — я усмехнулся, — а на хрена мне это, идиоты? Нет, убивать я вас не буду, — я достал из кармана куб, — у меня на вас другие планы, — направив энергию в куб, я прислонил его к груди Львова.

Гаденыш дернулся, и, перейдя на магический взор, я увидел, как демон внутри забился в мелких судорогах. Но куб работал, и Свет тащил эту гадость наружу. Львов, видимо, понял, что ему грозит, и попытался вырваться, но веревки на ногах и руках держали его крепко. Так что единственное, что он мог сделать, это заорать, но прежде чем он это сделал, я ткнул ему в рот кусок какой-то тряпки.

— Не ори, гаденыш, это для твоего же блага, — вытирая пот со лба, произнес я, — как же вы, твари, надоели. Сколько миров вы уже уничтожили, а? Сколько миллиардов разумных превратили в пепел?

Конечно, демоны мне не ответили, им было некогда. Тварь внутри Львова еще какое-то время сопротивлялась, но в конце концов я вырвал ее из души парня, и он обмяк. Мне же пришлось срочно реагировать, потому что демон в своем желании жить попытался сунуться в мое тело. Идиот, демон в теле мага Света? Звучит как очень хреновый анекдот.

Пришлось изрядно потратится, слить почти половину своего источника, но в итоге я сжег тварь. Первый сдох, а второй, видимо, наконец-то понял, что его ждет, и попытался вырваться из тела парня. Ну-ну, не так быстро. Куб во второй раз начал втягивать в себя демоническую сущность, правда, теперь все давалось намного сложнее. Источник у меня слишком маленький для таких манипуляций, преступно маленький. Сцепив зубы, я выдавил из себя последние крохи энергии и с трудом, но сжег тварь, после чего рухнул на пол рядом с этими двумя. На магический взор меня еще хватило, и я с внутренним удовлетворением отметил, что внутри их тел нет больше гадости. Правда, амнезия обоим обеспечена, помнить они будут не все, далеко не все. Демоны слишком трепетно относятся к своим секретам.

Глянув на бессознательные тела еще раз, я с трудом встал на ноги и направился в зал. Бойцы встретили меня гробовым молчанием, однако никакого осуждения в их глазах я не увидел.

— Мертвы? — Саватеев-старший решил первым прервать молчание.

— Живы, — я тяжело вздохнул, — притащите кто-нибудь их наверх.

Миша кивнул, и четверо бойцов метнулись в подвал, а через две минуты вернулись, таща тела Львова и его дружка. Они все еще были без сознания, впрочем, меня это уже не волновало.

— Михаил, как быстро можно устроить разрешение на оружие для Лома и его ребят?

— Невозможно, — гвардеец отрицательно покачал головой, — только в одном случае, если они станут гвардейцами, но и тогда не быстрее чем через два месяца.

— Значит, троих его ребят переведешь в поместье, а сюда троих наших с оружием, — я хотел было добавить еще парочку замечаний, когда вдруг дверь открылась, и в проеме показался мужской силуэт. Прищурившись, я вдруг узнал вошедшего и мысленно усмехнулся. Кажется, приехали…



Глава 4

Стряхивая с плеч снег, фигура шагнула внутрь. Павел Андреевич Добрынин собственной персоной. Один, в штатском и без оружия. Хотя, глядя на его ауру, я понимал, что этот человек сам по себе оружие.

Не сказать, чтобы до этого в зале был гомон, но тут установилась полная тишина. Мои гвардейцы напряглись, и неспроста – каждый из них сейчас почувствовал себя между молотом и наковальней. А что, если барин прикажет им атаковать опричника? Это же… опричник! Люди Лома, в свою очередь, побледнели и решали для себя совершенно другую дилемму – бежать или не бежать. На прежней «работе» у всех этих ребят выработался чёткий рефлекс опасаться людей этой профессии.

Напряжение в воздухе висело столь густое, что его можно было резать ножом и мазать на хлебушек. Благо, что никакому серьёзному конфликту сегодня случиться было не суждено.

— Спокойно, — добродушно сказал я, поднимаясь из-за стола. — Спокойно, ребята, это ко мне. Здравствуйте, Павел Андреевич! — улыбнулся я и, протянув руку на рукопожатие, зашагал в сторону опричника. — Рад! Очень рад вас снова видеть. А вы к нам какими судьбами?

Добрынин окинул меня холодным взглядом, однако руку всё-таки пожал.

— Светлов, — сказал он. — Прекращайте этот цирк, пожалуйста. Мы знаем, что вы здесь к чему-то готовились. И мы знаем, что несколько минут тому назад сюда вошёл некто Дмитрий Львов и ещё четверо молодых людей, — тут Добрынин сделал паузу, давая мне прочувствовать момент. — Даже не думай этого скрывать.

А я, признаться, даже и не думал.

— Всё так, — кивнул я, ни на секунду не убирая с лица доброжелательную улыбку. — Они здесь.

— И что же, позволь узнать, вы с ними сделали? — Добрынин сделал шаг вперёд и выпустил ауру. — Неужели, Алексей Николаевич, вы настолько позабыли закон, что решили расправиться с дворянами на своей территории, а затем выставить всё как незаконное проникновение? Или они тоже должны были «исчезнуть»? — Добрынин прищурился. — Так же, как ваша сестра, Громов-младший и полковник Уваров?

— Хорошая попытка, — хохотнул я. — Но всё мимо. Львов и его друзья живые, здоровые. Даю вам слово. Хотя, можете посмотреть прямо сейчас.

Добрынин нахмурился и явно что не поверил, но я не дал ему времени на раздумья и обратился к Саватееву:

— Михаил Михайлович, будь добр, покажи наших гостей.

Саватеев молча кивнул, и гвардейцы выволокли вперед пятерых дворянят. Добрынин увидел, что они связаны, и вопросительно поднял бровь.

— Ну а как? — я развёл руками. — Давайте объясняться. Дело было так: Львов и «молодые люди», — тут я процитировал самого Добрынина, — действительно залезли в мой трактир. Зачем? Не имею ни малейшего понятия. Возможно, это голод погнал их к людям…

Тут Вася Лом едва слышно прихрюкнул.

— …или холод? На улице всё-таки не май месяц. Но чтобы не замышляли эти пятеро, они выбрали самое неудачное время для проникновения. У нас с ребятами тут как раз шёл мозговой штурм. Открытие трактира на носу, нужно продумать всё до мелочей. Сидели мы, значит, генерировали идеи, а тут эти двое. Мы их тихонечко задержали и зафиксировали в пространстве, чтобы не мешали.

— Почему не позвонили в полицию?

— Собирался, Павел Андреевич. Вот буквально только что удалось спеленать этих буянов, дальше я вспомнил о нашей доблестной полиции и как раз собирался звонить.

Добрынин явно не верил.

— Мозговой штурм, говоришь? — он оглядел моих гвардейцев. — Светлов, меньше всего на свете ваши боевики похожи на рестораторов.

— В том-то и дело, Павел Андреевич, — кивнул я. — У людей, которые десятилетиями варятся в ресторанном бизнесе, наступает профдеформация. Но работают-то они для обычных людей, вот таких, как мы с вами. Поэтому я решил, что нужен взгляд со стороны. Вот мы с ребятами и встретились, чтобы набросать идей.

— И много набросали? — Добрынин посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.

— Зря вы так, — вздохнул я. А затем указал рукой на Лома. — Вот, например, Василий Васильевич, один из моих спецов по безопасности и по совместительству большой любитель чайных церемоний…

— Что?! — вырвалось у Лома прежде, чем он успел подумать.

— Василий Васильевич, будьте так любезны, расскажите Павлу Андреевичу, что вы придумали для нашего трактира относительно чая. Вы же столько времени посвятили этому искусству.

Лом моргнул раз. Моргнул два. На лице отразилась мучительная работа мысли, потом паника, потом понимание и наконец…

— Ну, — переминаясь с ноги на ногу, Лом прокашлялся в кулак. — На самом деле чай, это же целая философия. Вот, например, зелёный. Вы знали, что его нельзя кипятком заливать? Только водой градусов эдак под…

Вася разгонялся, вживался в роль и с каждой секундой всё убедительней изображал из себя восточного мудреца. У некоторых из моих гвардейцев отлетели брови. Опричники переглядывались между собой, не понимая, что за абсурд тут сейчас творится, а Добрынин тем временем вообще потерялся. Но вдруг в его глазах блеснуло что-то нехорошее, и он шагнул к пленникам.

Выглядели ребята… своеобразно. Бледные, растрёпанные – это всё понятно. Однако после того, как я выжег из их душ демонов, двое из них заработали себе частичную амнезию и сейчас были в максимальной степени дезориентированы. Остальные же, судя по взглядам, вообще ничего не понимали. А у Львова и его дружка всё было еще хуже. Вопрос: «Кто я?» — перед ними не стоял. А вот: «Где я?» — и: «Как я сюда попал?» — очень даже.

Добрынин мгновенно переключил своё внимание на них и шагнул вперёд.

— Львов? — голос опричника прозвучал особенно резко. — Что здесь произошло? Вам угрожали? Вас хотели убить?

Дмитрий же ме-е-е-е-едленно-медленно моргнул, а затем нахмурился.

— Чего?

Соображал он тяжело, через силу. Видно было, как шестерёнки в голове еле-еле крутятся. Однако тут он оглядел зал, увидел людей в форме, признал в них опричнину и явно испугался.

— Я… что?

— Что вы здесь делали?

— Это недоразумение! — на всякий пожарный выпалил Львов.

— Вот видите! — включился я. — Молодые люди сами согласились с тем, что это недоразумение. Так что, возможно, и до полиции доводить не стоит. Ни одна из сторон не понесла ущерба, и ни одна из сторон к другой претензий не имеет.

— Вас били?

Тут Львов разозлился на самого себя за то, что не может ничего вспомнить, и выпалил:

— Я не знаю!

— Дмитрий, скажите мне как на духу: вы действительно пробрались в трактир Алексея Николаевича?

— Я… Я, — Львов наконец-таки понял, что его в чём-то обвиняют, и на всякий случай сказал: — Это не я!

— Понятно, — Добрынин тяжело вздохнул. — Забираю их, будем разбираться в полиции.

Задержание прошло тихо, чинно, благородно. Правда, пришлось одолжить двух гвардейцев, чтобы те помогли загрузить пленных в их же автомобили и довезли до участка.

— Светлов, — Добрынин на прощание посмотрел на меня тяжёлым взглядом. — Я за тобой присматриваю.

— А я этому только рад, Павел Андреевич, — абсолютно серьёзно ответил я. — Обязательно заходите после открытия, Василий Васильевич устроит нам совместное чаепитие.

Опричник покинул трактир, и после в зале какое-то время стояла всё та же гнетущая тишина. Потом я наконец окончательно выдохнул, повернулся к своим и сказал:

— Всем спасибо, все свободны…

***

Наступило первое моё по-настоящему свободное утро. И план на сегодня был простой: сперва разобраться с фабрикой, которая досталась мне от Сивушкина. То ли новая головная боль, а то ли источник дохода – поди знай. Но если получится наладить производство…

Ай, ладно, не будем загадывать.

После завтрака я вышел во двор, где Миша Саватеев уже прогревал джип, и дальше первым же делом мы поехали за Надеждой Игоревной. В длинном пальто и смешной вязаной шапке с помпоном, шеф всея Торжка уже ждала нас возле своей бронированной двери. Женщина забралась на заднее сиденье, поздоровалась и сразу же перешла к делу:

— Алексей Николаевич, не подумайте, что я спорю, но зачем я вам на фабрике? Я, конечно, кое-что понимаю в пасте, но не настолько, чтобы…

— Вот именно, Надежда Игоревна, — улыбнулся я. — Вы кое-что понимаете, а я не понимаю ничего. В бумажках и цифрах разберусь, об этом не волнуйтесь. А вот проверить продукт, технологию, понять перспективы… Тут уж я прошу именно вашей помощи.

Натанова кивнула и о чём-то настолько глубоко задумалась, что весь последующий путь мы проделали в тишине. Фабрика находилась на самой окраине, но… Торжок не такой уж большой город, так что добрались мы быстро. Сама фабрика выглядела следующим образом: дырявый забор, один небольшой ангар из листов профнастила с большими железными воротами и вывеской «СивушкинЪ», парковка на четыре места, да и всё, в общем-то.

Топтаться на улице не стали и сразу же вошли внутрь. Внутри было чисто, но как-то… тускло, что ли? Бедненько. Несколько станков, конвейер, в углу горы муки в мешках, какое-то несуразное количество пустых картонных поддонов из-под яиц, и парочка человек, одетых во всё белое.

— Посторонним вход воспрещён! — рявкнул на нас дедок в халате, с которого можно было бы выбить пару кило муки. — Вы кто такие?! Я вас не звал! Идите…

— Светлов Алексей Николаевич, — представился я. — Новый владелец.

Мужик забыл, что хотел сказать, поперхнулся и вытянулся по струнке, а к нам тем временем уже торопился маленький юркий человечек в очках и белом халате.

— Алексей Николаевич! — Он подбежал и некоторое время колебался, не понимая, протягивать мне руку или нет. В итоге решил рискнуть: — Кузьма Ефимович Убейконь, заведующий производством!

— Очень приятно, Кузьма Ефимович.

— Заждались мы вас! Все ждали, и ждали, и ждали, думали, может, пришлёте кого-нибудь, чтобы распорядился. А вас всё нет и нет. Но производство мы не бросали! — заранее оправдался Убейконь. — Работали в штатном режиме.

— Это хорошо, — кивнул я, осматриваясь. — Что ж, Кузьма Ефимович, знакомьтесь. Это Надежда Игоревна, шеф-повар трактира…

Тут я понял, что до сих пор не озаботился будущим названием.

— …трактира. Пожалуйста, проведите нам экскурсию.

Убейконь засуетился и повёл нас по цехам. Производство оказалось крошечным: пяток промышленных тестомесов, конвейер с различными насадками для разной пасты, конвейерная лента, склад, сушильный цех и цех, в котором две дородные барышни в косынках и медицинских масках фасовали по пакетам готовую продукцию, а следом тут же запаивали их.

— Мощностей маловато, — вздохнул Убейконь, опять зачем-то начиная оправдываться. — И увеличить объёмы никак не получится. Даже если новое оборудование закупить. Да и продукт наш, мягко говоря… региональный. Бренд «СивушкинЪ» разве что по магазинам Торжка найти можно. Мы даже в Тверь не выходим…

Я посмотрел на Надежду Игоревну. Та по-хозяйски шастала по цехам, щупала тесто, читала что-то на пачках с мукой. На лице её было сосредоточенное выражение профессионала, который увидел проблему, осознал её и уже прикидывает, как бы её скорее разрешить.

— Ну что? — спросил я. — Ваше профессиональное мнение?

— Конфетку из этого не вылепить, — хохотнула шеф. — Но если подойти с умом, то вместо непонятного бюджетного хрючева можно перепрофилироваться на эксклюзивный продукт. У них тут, Алексей Николаевич, самое дешёвое сырьё.

— Но можно взять дорогое, — предположил я. — И-и-и-и?

— И тогда можно наладить производство специально под трактир. Сделать меню с упором на итальянскую кухню. Это всегда модно, это всегда дорого, и это привлекает абсолютно любую публику. Классика!

— И что, мы сможем всё продать через наше заведение?

— Нет! — Надежда Игоревна вдруг задорно рассмеялась, а Убейконь подхватил. Сложилось впечатление, что я ляпнул что-то совсем нелепое. — Но я вам могу предложить вариант, при котором мы будем изготавливать пасту фреска и…

— Объясните, пожалуйста. Фреска – это что?

— Это свежая, не засохшая до состояния сухарика паста. То есть не то, что мы привыкли видеть в магазинах. У фрески более мягкая текстура, более нежный вкус, но вместе с тем гораздо более короткие сроки годности. А реализовать мы это можем частично через трактир, частично предлагая гостям прикупить полуфабрикат с собой, а частично, если вы позволите пофантазировать, через фирменный магазин, пристроенный к трактиру. Нужно-то, — Натанова чуть задумалась, прикидывая. — Метров десять квадратных, чтобы такой открыть.

Во-первых, меня очень… очень-очень-очень подкупал профессионализм Натановой вкупе с её кипучей жаждой деятельности. Ну а во-вторых, это действительно здравая мысль, и лучше уж попытаться что-то сделать, чем не сделать ничего.

— Кузьма Ефимович, — я повернулся к заведующему, который всё это время стоял рядом и кивал каждому слову Натановой. — Обменяйтесь контактами с Надеждой Игоревной. Не обессудьте, но с сегодняшнего дня она здесь главная по качеству и ассортименту. О себе не беспокойтесь! Ваша задача – обеспечить техническую сторону вопроса. Всё, что скажет Надежда Игоревна, вам нужно будет выполнять неукоснительно.

— Предельно понятно, — закивал Убейконь. — Очень рад сотрудничеству!

Вроде всё складывалось хорошо, но я задумался. Вот какая заковыка: кто бы как и на что не реагировал, а мне необходимо обзавестись на фабрике человеком, которому я могу доверять. Либо же… либо же правильно мотивировать Убейконя. Присмотреться и понять, насколько ему можно доверять.

— Кузьма Ефимович, как только трактир откроется, жду вас в гости. Посидим с Надеждой Игоревной втроём, поговорим по делам, обсудим перспективы. Заодно и познакомимся поближе.

— Буду очень рад, Алексей Николаевич!

— А пока что вам задание.

— Слушаю, Алексей Николаевич.

— Подумайте над новым брендом. При всём уважении к… макаронам, я бы не хотел называть их своим именем.

— Подумаю, Алексей Николаевич, — максимально серьёзно сказал Убейконь. — К завтрашнему утру подготовлю несколько вариантов.

— Отлично…

На том моя инспекция на фабрику закончилась, и мы с Надеждой Игоревной направились в трактир обсуждать непосредственное открытие.

— Оборудование есть, — загибала пальцы Натанова. — Зал в полном порядке. Производственных мощностей хватает. Персонал заряжен и рвётся в бой.

Надежда Игоревна задумчиво уставилась на свой кулачок.

— Да в целом мы готовы. Нужны лишь деньги на первоначальную закупку продуктов и можно открываться.

— Деньги есть, — кивнул я. — Что насчёт сроков?

— Два дня на подготовку, — не раздумывая ни секунды ответила шеф. — И на третий можем открываться. Если вы, конечно, не передумали.

— Не передумал, — улыбнулся я. — Даю вам полный карт-бланш. Посчитайте, сколько вам понадобится денег на закупку, и я сразу же их выделю.

На том, собственно говоря, и решили. Однако тут же вылезли две проблемы, которые не смогут решить даже десяток Надежд Игоревен. Первая проблема – бухгалтер. Мне нужен человек, который будет вести и трактир, и фабрику, и всё то, что я, возможно, присоединю к своей будущей империи. Причём не просто вести, а вести с умом. Матёрый и опытный. Такой, что не будет воровать по мелочи.

— Миш?

— Слушаю, Алексей Николаевич.

— Поспрашивай, пожалуйста, по друзьям-знакомым. Бухгалтер нужен хороший, надёжный. Платить буду достойно, не обижу.

Саватеев как-то вдруг резко изменился в лице, но после выдавил:

— Сделаю, Алексей Николаевич, — и на этом разговор завершил.

Странно…

Но вернёмся к проблемам! Первую я уже озвучил, а вторая проблема – это реклама. Как ни крути, а открытие трактира должно стать событием. Нужно, чтобы о нём узнали. И вот тут, как мне кажется, я знаю, что делать.

— Сергей Витальевич, доброго дня! — весело сказал я в трубку, набрав градоначальника. — Алексей Светлов беспокоит. Сергей Витальевич, у меня к вам небольшая просьба…

На том конце провода повисла пауза. Я буквально ощущал, как мэр напрягся.

— Просьба? — с осторожностью переспросил он. — Какого же рода будет ваша просьба, Алексей Николаевич?

— Сущий пустяк, — я постарался, чтобы голос звучал максимально радостно. — Через пару дней я наконец-то открываю трактир. Звоню, чтобы пригласить вас с супругой и заодно узнать: быть может, вы могли бы распространить весточку среди знакомых? Возрождение рода Светловых. Алексей Николаевич всех ждёт, всех накормит и всех обогреет. Сарафанное радио – вещь полезная, а уж если такой уважаемый человек, как вы…

— Я понял вас, Алексей Николаевич, — тон мэра резко изменился. Было заметно, что у человека, что называется, отлегло. — Признаться, я думал, вы попросите о чём-то… более серьёзном.

— Хотите верьте, хотите нет, а для меня сейчас на свете нет ничего серьёзней.

— Какое рвение, — на том конце провода, кажется, улыбнулись. — Без проблем, Светлов. Я расскажу об открытии всем своим знакомым, и сам непременно буду. Интересно посмотреть, что у вас получится.

— Благодарю, Сергей Витальевич! И жду с нетерпением!

Звонок прервался. Я убрал телефон в карман и вышел на заснеженное крыльцо трактира. Сарафанное радио. Друзья и знакомые мэра. Весь высший свет Торжка в одном замкнутом помещении. Ну разве это не чудо для ресторатора? И разве это не чудо для истребителя демонов?

Вот и посмотрим, на кого укажет компас…

***

Демоническое измерение.

Демоническое общество было устроено иначе, чем миры живых. Из-за своей сути демоны были вынуждены постоянно перемещаться в своем измерении, дабы не оказаться на пути более сильных собратьев. Те легко употребляли в пищу более слабых собратьев без каких-либо сомнений. А еще одни держали в своем управлении щели, что вели отсюда в миры живых. Таких трещин было много, очень много, но и демонов было бесконечное количество, так что сколько бы миров не обнаружилось, им всегда было мало, всегда.

Аркис, старший демон в своем выводке, плыл в пространстве недалеко от трещины, что вела в молодой мир. Носитель, что должен был открыть путь с помощью примитивного ритуала, не справился. Не зря Аркис считал его слабаком, слабак он и есть. Выводок уже отправил в тот мир несколько десятков демонов, и, насколько знал Аркис, их трещина была далеко не единственной. В их обществе не было единства, каждый демон в тайне мечтал о том, чтобы стать высшим, а для этого нужно было не просто оказаться в материальном мире, нет, для этого нужно поглотить энергетический источник. Мироздание здорово посмеялось над демонами. Наделив их возможностью филигранно управлять энергией, оно одновременно с этим лишило их возможности эту самую энергию генерировать. Именно для этого демонам всегда нужны носители, всегда. Живя в симбиозе с живыми, они копили энергию, и чем дальше продвигался носитель, тем сильнее становился сам демон. А когда приходило время, тело погибало, а сам демон возвращался, имея внутри себя энергетический источник, созданный под себя.

К сожалению, высших было не так много по сравнению с остальными, и, несмотря на свое могущество, они не спешили уходить. Впрочем, зачем? Сила у них есть, и чем дольше они проводят времени тут, в измерении, тем сильнее становятся, делясь излишками силы со своими прихлебателями, создавая полноценные легионы. А когда они достигают огромного могущества, эти самые легионы падают как пепел на голову населенным мирам, и тогда никто не успевал этому помешать. Правда, с каждым тысячелетием таких высших становилось все больше и больше, и Аркис чувствовал всеми своими нитями, что в скором времени это выльется в огромную войну. Единственная причина, почему это не случилось пока еще, это расстояние. В этом измерении добраться от одного выводка демонов до другого было очень, очень сложно. А еще для этого нужно было тратить энергию, очень много энергии. Ходили слухи, что само измерение, что демоны считали домом, ничто иное, как тюрьма, созданная Творцом, но сам Аркис не верил в это. Для тюрьмы тут было слишком много щелей. Так что, скорее всего, это просто насмешка мироздания, только и всего.

Приблизившись к щели, демон попытался сунуть щупальце на ту сторону. Но упругая ткань пространства завибрировала, и по ней пробежали светлые искорки. Торопливо отдернув нить, демон завибрировал всей своей сутью. Нужно найти носителя, достойного носителя, и как можно быстрее, пока остальные выводки не прорвались в мир и не завоевали его. Вот только как? Несколько идей у Аркиса было, теперь осталось их применить и посмотреть на результат.

Подплыв поближе, демон настроился на нужную волну и начал выпускать в сторону щели еле заметные волны. Он найдет себе носителя, так или иначе найдет!

Глава 5

— Ваше благородие, может быть, ещё кофе?

Признаться, тут у меня начал подёргиваться глаз. Слишком много кофеина для одного дня, вот прямо слишком. Но… вкусно ведь! Вроде бы готовится всё это дело из одних и тех же зёрен, с одним и тем же молоком, но у Гриши напиток получался совершенно другим. Особенным каким-то, что ли? То ли талант у него, то ли рука лёгкая, а то ли играет роль внимательность к мелочам… А может быть, и всё сразу?

— Давай, — кивнул я. — Только не очень крепкий.

— Конечно, ваше благородие.

Признаюсь честно, бармен запал мне в душу. Григорий. Лет сорока, с небольшой залысиной и глазами, как у скучающего сторожевого пса. Спокойный настолько, насколько это вообще возможно, как будто бы ему в этом мире всё совершенно понятно и ищет он в нём только покоя, умиротворения и слияния с бесконечно-вечным.

Официанты — совершенно другое дело. Молодые, шебутные и смешливые. Наблюдая за ними, я понимал, что ребята без жалости и почём зря расплёскивают энергию. Много суеты, очень много лишних движений, концентрации ноль, но… почему-то это не бесило, а даже наоборот — радовало. Я будто бы наблюдал за милыми пушистыми щенками, которые возятся в коробке.

Атмосфера в зале была рабочая, но при этом торжественная. Персонал предвкушал открытие даже больше, чем я. Ребята приводили в порядок столы, двигали стулья и протирали пыль даже в самых неожиданных местах. Всего-то несколько часов коллективной уборки, и от былого запустения не осталось и следа.

— Куда по помытому?! — это уборщица Клавдия Петровна погналась с тряпкой за одним из официантиков.

Да-а-а-а…

Трактир оживал прямо на глазах. С кухни тоже доносился приглушённый грохот — команда Натановой вовсю включилась в подготовку к открытию. Иногда сквозь шум прорывался властный голос самой шефиньи, и тогда грохот становился чуть тише и… организованней, что ли?

Я же сидел за столиком, ждал соискателей на должность бухгалтера и просто-напросто смаковал момент.

— Ваше благородие, — подошёл ко мне Вася Лом. — Там это… ну, — мужик кивнул в сторону кухни и шмыгнул носом. — Скандал какой-то назревает.

— Скандал? — не понял я.

— Игоревне продукты привезли, а она чем-то недовольна. Орёт. Ругается.

— Ну-у-у-у, — протянул я. — Рабочий момент, по всей видимости.

— Мне проследить?

— Зачем?

— А вдруг что?

— Проследи, — улыбнулся я. Посмотрел Лому вслед, а затем и сам решил глянуть, что там за скандал такой.

— Ты что, падла такая?! — голос Надежды Игоревны я услышал, стоило мне лишь открыть дверь на кухню. — Ты думаешь, я вырезку от глазного мускула не отличу?!

— Но это же вырезка, правда…

— Кривда! Давай я тебе кусочек отрежу, а ты попробуешь разжевать, а?! Заодно желваки себе накачаешь, как у племенного осла!

На полу возле приёмки стояли коробки с продуктами, а рядом с ними мужик в грязной куртке, который эти самые продукты и привёз. Высоченный, зараза, метра под два ростом. И оттого куда потешней было наблюдать за тем, как его отчитывает наша яростная пигалица.

— Выкормыш рыночный! Кого помладше обмани!

— Слушайте, я…

— А это?! — Натанова схватила рыбину и ловким движением раздвинула жабры. — Нюхай!

— Не буду я ничего нюхать!

— Конечно не будешь, потому что это тухлятина! Забирай всё к чёртовой матери и вези новое! За это тебе здесь никто не заплатит, идиотов нет!

— Слушайте, у нас с вами договор. Товар кондиционный, хороший, и я не понимаю, почему я вдруг должен…

— Сверни этот договор в трубочку, а потом засунь его себе в задницу!

— Так! — терпение у мужика закончилось, и он вдруг сделал шаг вперёд, грозно нависая над Надеждой Игоревной. — Вы бы попридержали свой язык, иначе…

— Иначе что?!

— Вмешаться? — уточнил Лом, а я отрицательно мотнул головой и продолжил наблюдать.

— Иначе я не посмотрю, что вы женщина и…

Шлёп! — грациозно подкинув рыбину одним движением, вторым Надежда Игоревна поймала её за хвост и третьим ударила ей хама прямо по лицу. Смачно так. Сочно.

— Ты чего? — потирая ушибленное и влажное от рыбьих соплей место, сказал мужик и попятился к выходу.

— Не смей угрожать мне на моей кухне, ты понял?!

Дальнейший монолог Натановой перешёл в совсем уж непечатную плоскость. Самое безобидное, что прозвучало из её уст, так это неожиданное пожелание негодяю «застрелиться солёным огурцом». Но эффект был, да ещё какой. Схватив одну из коробок, мужик начал сгружать товар обратно.

— Боевая, — отметил Лом.

А мне, признаться, и добавить нечего.

— Ой, — это Надежда Игоревна заприметила меня. — Алексей Николаевич, прошу прощения за то, что вам довелось это слышать.

— Нет-нет, что вы, — улыбнулся я. — Всё отлично. Много нового для себя почерпнул, — а затем вернулся в зал.

И вернулся очень вовремя, ведь первый соискатель на должность бухгалтера как раз топтался в дверях. Мужичок небольшого роста с бегающими глазками и потрёпанным портфелем.

— Здравствуйте.

— Алексей Николаевич? — голос у мужичка был тонкий, но вкрадчивый. — Очень, очень приятно! Цыпкин Дмитрий Самойлович, к вашим услугам. Бухгалтерский учёт, налоговое планирование, оптимизация…

— Оптимизация, — повторил я. — Вы присаживайтесь.

— Благодарю!

На стул Цыпкин почему-то сел боком, как будто бы готовился в любой момент сорваться с места. Беспокойные глаза шарились по залу, беспокойные руки теребили портфель, а беспокойное колено нервно дёргалось… При этом мы ведь даже толком не начали.

— Итак, — сказал я. — Быть может, сперва расскажете о своём опыте?

— Опыт колоссальный, — кивнул Цыпкин, а следом затараторил: — Пять лет в крупной торговой фирме, три года в ресторанном бизнесе, что как нельзя удачно, на мой взгляд, потом у меня была небольшая пауза, но это ведь неважно. Неважно ведь, да?

Я не ответил. Цыпкин же нервно хохотнул, а следом зачем-то начал оправдываться:

— Главное, Алексей Николаевич, это мои переговорные навыки. Я умею… как бы это так сказать? Находить общий язык с теми, кто следит за отчётностью. Умею находить определённые рычаги, если вы понимаете, о чём я.

— Не совсем, — честно признался я.

— Ну как? Бизнес есть бизнес, без хитрости не прожить. Если вы позволите, я предложу вам такую схему, при которой ни одна проверка до нас не докопается, а налоговая так вообще умоется слезами. Конечно же, я попрошу небольшой процент за мои услуги…

— Процент от чего, простите?

— Ну как, — Цыпкин подмигнул мне и перешёл на шёпот. — От налоговой оптимизации.

— Ага, — кивнул я, и в который раз подумал о том, что первое впечатление подводит меня крайне редко. — Дмитрий Самойлович, вы предлагаете мне воровать. Это во-первых. А во-вторых, вы почему-то уверены в том, что я вам за это ещё и благодарен должен быть. Простите, но мы не сработаемся.

— Как? Но я же…

— Дмитрий Самойлович, — я указал мужичку на дверь. — Без истерик.

Цыпкин ещё несколько секунд посидел, хлопая глазами, а затем подскочил и весь из себя негодование выскочил на улицу. Чуть было не сбил с ног второго соискателя. И вот его, второго мужчину, я определил бы как «профессора», даже если бы увидел, как он торгует домашним мёдом из багажника.

Очки в тонкой оправе, аккуратная бородка, седина, и пиджак поверх водолазки с высоким горлом. А главное взгляд. Спокойный. Практически как у бармена Григория.

— Добрый день, ваше благородие, — мужчина присел напротив, а после представился: — Евдокимов Андрей Геннадьевич. Как только узнал, что вы ищете бухгалтера, сразу же бросил все дела.

— Вот как?

— Да. Много наслышан о вашей семье, и о вашем отце в частности. Знаю, что человек он был, мягко говоря, неглупый, и дела вёл с достоинством.

— Вы знали моего отца?

— Пересекались неоднократно. На брудершафт не пили, — Евдокимов хохотнул. — Однако в деловых кругах репутация у него была безупречная. А вы, Алексей Николаевич, если верить слухам, стараетесь быть достойным продолжателем семейных традиций.

— Слухи, Андрей Геннадьевич, не самый надёжный источник информации.

— Но ведь и не бесполезный… Итак, Алексей Николаевич, я уже навёл справки относительно ваших активов и могу предложить свои услуги как бухгалтера, так и, если позволите, финансового консультанта. Опыт есть. Знаю законы, знаю, как работать с цифрами, и знаю, что такое честность. С последним, как вы уже наверняка поняли, в нашем городе проблемы.

— Ага, — кивнул я. — Давайте по-простому? Вы только что сказали мне, что не станете воровать?

— Не стану, конечно же. Во-первых, это против моих принципов. А во-вторых, я наслышан о ваших методах решения проблем, и воровать у вас, Алексей Николаевич, себе дороже.

Чёрт! Этот человек нравился мне всё больше и больше. И вот как ему отказать?

— Добро пожаловать в команду, Андрей Геннадьевич, — я пожал мужчине руку. — Предлагаю завтрашний день полностью посвятить тому, чтобы ввести вас в курс дела и наладить работу. Но в дальнейшем… признаться честно, я хотел бы, чтобы всё работало без моего непосредственного участия.

— Само собой, Алексей Николаевич…

Минус проблема. Мы с Евдокимовым пообщались ещё минут так эдак десять, после чего условились встретиться завтра, и мой новый бухгалтер покинул трактир.

— Алексей Николаевич! — На смену ему ко мне за столик тут же присел Илья, ещё один ключевой сотрудник ресторана, о котором я совсем забыл упомянуть.

Управляющий. Координатор всего и вся, ответственный за кассу, графики и чек-листы, хранитель телефона, на который звонят гости и в целом человек, которого в ресторане должны бояться и уважать. С уважением у него проблем, насколько я понял, не было. А вот чтобы его боялись, парень реально потрудился. И если бы я наверняка не знал, кем он работает, то при первом взгляде на Илью подумал бы, что он фитнес-тренер.

— Что-то случилось?

— Случилось, Алексей Николаевич, но сугубо положительное. Все столики на день открытия забронированы. Только что зачеркнул последний, на имя «Резнов плюс четыре».

— Резнов? — Я аж хохотнул. — Вот как?

— Вы знакомы?

— Можно сказать, что так. Слушай, а дай-ка мне посмотреть листочек с бронями…

Илья передал мне не листочек, но пухлую тетрадь, в которой было расписано кто, когда и куда. И чем дальше я читал, тем шире становилась моя улыбка. Морхин — есть. Чета Громовых — есть. Семейство Львовых в непонятно каком составе — есть. Про Резнова я уже говорил, и помимо этого на открытие собирался прийти весь, что называется, высший свет Торжка.

— Прекрасно. Просто прекрасно…



***

Отдел полиции.

Павел Андреевич смотрел на пятерку дворян, сидевших перед ним, и никак не мог понять, что с ними сделать. Формально их можно было максимум оштрафовать за то, что они вломились на территорию Светлова, с другой же стороны, сам Светлов никаких заявлений не писал, а значит, можно обойтись без штрафа. Вот только странная амнезия Львова и еще одного дворянина, Филимонова, никак не давала покоя опричнику. Добрынин чувствовал, что за этим скрывается что-то еще, но чувства к делу не пришьешь.

— Итак, господа, это последний на сегодня наш с вами разговор, — сухим голосом произнес Павел Андреевич, глядя на дворян немигающим взглядом, — Вы точно не хотите больше ничего мне сказать? Учтите, в случае, если ваши грехи вскроются после этого допроса, я буду вынужден применить к вам самые серьезные меры.

— Господин Добрынин, мы и правда сказали вам все, — уставшим голосом произнес один из дворян, — можно нам наконец-то домой?

— Домой так домой, — опричник усмехнулся, и, повернувшись, дал знак одному из своих оперативников, стоявших рядом с дверью.

Тот снял наручники с дворян, и, открыв дверь, выпустил их. Провожая каждого взглядом, Павел Андреевич был уверен, на этом история не закончится, нет.

Когда последний дворяненок вышел за дверь, Добрынин глянул на Жору.

— Что скажешь?

— Они еще попадут сюда, — оперативник покачал головой, — особенно Львов. Не знаю, что у него там за амнезия, я не лекарь, но одно я точно могу сказать, этот парень первостатейная гнида. От него буквально воняет мерзостью, каждое его движение — это показатель. И если бы Светлов его грохнул, было бы даже лучше.

— Светлов осторожен, — Добрынин тяжело вздохнул, — и в очередной раз показал, что он является по сути жертвой. Но я все равно ума не приложу, зачем эти пятеро идиотов поперлись туда, в его трактир. В чем была цель? Сжечь? Так не было у них при себе горючих материалов. А из оружия только кинжалы, с которыми, кстати, они спокойно могут ходить. Магами являлись только Львов и его дружок с такой же амнезией, причем магами слабыми.

— Павел Андреевич, а может все проще? — Жора хмыкнул, — Просто ударила моча в голову дворянятам, вот они и решили покуражиться. Может не стоит искать тут какой-то скрытый смысл?

— Может ты и прав, — задумчиво кивнул Добрынин, и направился теперь уже в свой кабинет.

Несколько дней назад тут заседал полковник Уваров, но с тех пор, как он неожиданно для всех исчез, никто не решался занять его место. Когда же Добрынин приехал, ему отдали этот кабинет без каких-либо вопросов.

Зайдя, опричник прикрыл за собой дверь, и, сев в кресло, погрузился в размышления. Из столицы ждут результатов, причем как можно быстрее. Убийство капитана полиции, исчезновение полковника полиции, а также ситуация с дворянами делали Торжок точкой напряжения. А Тайная Канцелярия не любила такое, задача опричников — обеспечить порядок в империи, и пусть власть к ним пришла недавно, меньше года назад, Добрынин был уверен, к концу десятилетия хаос, что творится прямо сейчас, исчезнет.

Потянувшись к телефону, Павел Андреевич собрался набрать вышестоящему начальству, когда в кабинет без стука ворвался один из оперативников, приехавших с ним из Москвы.

— Павел Андреевич, ЧП! — шумно вдыхая выпалил он, — только что автомобиль Львова попал в ДТП. Внедорожник всмятку, Львов труп, а второй дворянин, что ехал с ним, в тяжелом состоянии!

— Проклятье! — Добрынин вскочил на ноги, — едем! Что со вторым автомобилем?

— А его не было, — оперативник отрицательно покачал головой, — машина Львова потеряла управление и врезалась в угол здания, чуть не задавив при этом с десяток простых людей.

Добрынин скрипнул зубами, но молча кивнул, и быстрым шагом покинул отдел, поймав себя при этом на мысли, что именно подобного он и ожидал. Интересно, кто же против него играет? И главное, что этому игроку нужно?



***

Пять минут до этого. Один из городских перекрестков.

Львов сжимал руль так, словно хотел его вырвать. Настроение было ни к черту, а главное, парень не мог понять почему. Что-то внутри болезненно ныло, энергия в источнике слабо пульсировала, а в груди поселилась пустота.

— Аккуратней, — буркнул его товарищ по несчастью, у которого было точно такое же состояние, — может где-то остановимся? Живот крутит, нужно позавтракать.

— Потерпишь до дома, — сквозь зубы процедил Львов, и когда на светофоре загорелся желтый сигнал, резко нажал на педаль газа.

Автомобиль рванул вперед, и дворянин повернул руль, нисколько не переживая о том, что его может занести. На колесах автомобиля была хорошая зимняя резина, а масса внедорожника плотно прижимала его к дороге. Но в следующее мгновение что-то пошло не так, и Львов увидел, как вместо поворота его машина едет в толпу людей.

Дернув еще раз за руль, он понял, что ничего не выходит, и так же резко ударил по тормозам, но нога провалилась вместе с педалью. Последнее, что он увидел перед ударом, это слабую вспышку Света, а после пришел грохот, сильная боль и темнота. И в этой темноте до него донесся чей-то шепот. Львов попытался разобраться, что в нем, что в этом проклятом шепоте, ведь почему-то он был уверен, это очень, очень важно…

Глава 6

***

Особняк Светловых. Вечер.

Сидя в кабинете, я прокручивал в голове события сегодняшнего дня. Пожалуй, первый спокойный день в моей жизни с тех пор, как я попал в этот мир. Люди работали, прекрасно зная, что им нужно сделать, а я просто контролировал процесс, если можно так назвать мое ничегонеделание, ха.

Впрочем, в трактире я сидел не просто так, нет, я контролировал пространство и внимательно смотрел за всеми, кто посещал ресторан. Придумать бы название, да ничего толкового в голову не приходит. Неужели придется оставить все как есть? С другой стороны, а почему бы и нет? Людям по сути плевать на название, главное, чтобы вкусно кормили, не обманывали ценами и не относились к ним как к идиотам. И такого у меня не будет.

Откинув в сторону мысли о трактире, я перешел к следующему вопросу, а именно к своей магии. Уровень подмастерья — это, конечно, очень хорошо для моего молодого тела, но недостаточно для моей профессии. Пока что все демоны проигрывали просто потому, что не ждали тут кого-то, способного им противостоять. Нет, рано или поздно в каждом мире появлялись такие, как я, но обычно это происходило к тому моменту, как демоны уже брали в свои руки большую часть власти.

Тут же благодаря Жизни я оказался в самом начале экспансии. Мировая защита еще держится, пространство еще не корежит, а мои знания позволят мне подготовиться к тому моменту, как демоны хлынут сюда нескончаемым потоком. А это случится так или иначе. И вот тогда у меня за спиной должен стоять не просто отряд, а пусть небольшая, но армия. Демонов ведь можно убивать, используя и другие стихии. Да, сложнее, намного сложнее, но можно. Артефакты тоже никто не отменял.

Откинувшись на спинку кресла, я закрыл глаза. Открытие трактира запланировано на выходных, до которых еще два дня. У меня есть время решить вопрос с особняком Сивушкина, а также продать часть камней, полученных от Тихона. Что ж, видимо, завтра меня опять ждет город Тверь.

Еще раз взвесив все за и против, я понял, что это правильное решение. Глянув на часы и увидев, что стрелка уже ушла за полночь, я покинул кабинет и направился к себе в спальню. Завтра меня ждет очень насыщенный день, а значит, сегодня нужно отдохнуть.



***

Тверь. Один из особняков знати.

Несмотря на позднее время, небольшой особняк на окраине города не спал. Расположенный на приличных размеров территории, окруженный со всех сторон вековыми деревьями, дом выглядел старым, хотя был построен буквально несколько лет назад.

Хозяин дома, худощавый дворянин с белой, почти прозрачной кожей, сегодня встречал гостей. Если бы кто-то со стороны увидел этих самых гостей, то сильно бы удивился. Они были разные, абсолютно разные. Мужчины и женщины, даже парочка подростков, явно разного достатка, они точно принадлежали к разным слоям общества. Но хозяин встречал каждого с улыбкой, словно старого знакомого, хлопал по плечу и пропускал внутрь дома. А когда последний гость вошел, двери закрылись, а на территории появились бойцы, вооруженные до зубов, в компании сторожевых собак.

Сами же гости вместе с хозяином направились в большой зал, где уже был накрыт огромный круглый стол. Чего только на нем не было, казалось, будто бы здесь и сейчас собрали все возможные яства. Впрочем, гости отнеслись к этому великолепию достаточно сдержано.

— Рад всех видеть сегодня в этом доме, — дворянин подошел к стулу с высокой спинкой и, оперевшись о него, улыбнулся, — первый раз мы собираемся таким составом в этом мире.

— Тебе не кажется, что мы сделали это слишком рано? — подал голос один из мужчин, на вид лет сорока. Простенький, можно было даже сказать дешевый костюм и при этом золотой перстень на мизинце.

— События заставили, — дворянин покачал головой, — кто из вас был в Торжке? — он уставился вопросительно на гостей, и тут же увидел несколько поднятых рук.

— Там не наша территория, — поморщившись, произнесла молодая и достаточно симпатичная женщина, — по крайней мере, тамошние не были рады нашему визиту.

— Там что-то случилось, — аристократ наконец-то сел, и гости сделали то же самое, — обсудим это за пищей, — после этих слов он взял в руки столовые приборы и приступил к позднему ужину.

На какое-то время разговоры притихли, впрочем, ненадолго. Когда первый голод был утолен, аристократ вновь взял слово и кратко расписал события, произошедшие в Торжке. Закончив, он уставился на гостей в ожидании.

— Невозможно, — первым взял слово тот самый мужчина с перстнем, — в этом мире демоноборцев пока нет. Нас слишком мало тут, а до этого никто из нас не видел именно этот мир.

— Первых демонов люди всегда убивают случайно, — поморщившись, ответил дворянин, — сами знаете, любой маг Света с каплей удачи может уничтожить одного из слабых.

— Хочешь сказать, что такой маг появился? — мужчина с перстнем прищурился, — говори уже. Ты позвал нас сюда, а значит, уже что-то знаешь.

— Я знаю только то, что Торжок потерял уже четырех, — аристократ покачал головой, — четырех меньше чем за месяц. А теперь делайте выводы.

Гости начали шушукаться между собой. В таком разрезе проблема выглядела по-настоящему серьезной. Демоноборцы появлялись всегда, как одна из мер защиты против демонов. Но их было немного, и обычно они появлялись тогда, когда демоны уже держали в своих руках все нити управления миром. Неужели тут система сломалась? Но как?

Постепенно гомон в зале усиливался, и хозяину дома пришлось взять слово.

— Не стоит попусту сотрясать воздух, — усмехнувшись, произнес он, — кто бы ни убил наших собратьев, про нас он еще не знает. А теперь давайте используем логику. Пусть это и человеческая наука, но очень даже полезная в таких делах. Кто может убить демона случайно?

— Маг Света, — ответила одна из женщин, — нам нужно искать магов Света.

— В Торжке такой только один, — дворянин улыбнулся, — и уже завтра я буду знать про него абсолютно все. Если у меня появится хоть малейшее подозрение насчет него, мы его уничтожим. Вот вам мое слово, — сказав это, хозяин на мгновение показал свое истинное лицо.

Для остальных это было показателем. А дальше продолжился пир, и только рано утром гости начали разъезжаться. Сам же хозяин дома направился к себе в кабинет. Закрыв плотно за собой дверь, он сел за рабочий стол и, открыв ноутбук, приступил к работе. Если на этих землях появился первый демоноборец, он умрет быстрее, чем передаст свою науку следующему…



***

Особняк Светловых. Утро.

Проснувшись, я первым делом сделал магическую гимнастику. Растягивая каналы и гоняя энергию по телу, быстренько проснулся полностью, а холодные струи воды дали телу такой заряд бодрости, что на первый этаж я спустился, перепрыгивая по несколько ступенек зараз. В гостиной меня уже ждал накрытый стол, а в дверях кухни стояла Степанида.

— Доброе утро, господин, — служанка улыбнулась, — как спалось?

— Шикарно, — я усмехнулся и вдохнул аромат свежей выпечки, — балуешь ты меня, Степанида, как есть балуешь. После твоей еды мне придется по несколько часов тренироваться, а то не ровен час стану круглым как колобок.

— Да куда ж вам, Алексей Николаевич, кушайте! — Степанида тут же оседлала любимую тему, — после болезни вам оно самое то. Вы же худой как щепка!

Справедливости ради, я неплохо так наелся за последнюю неделю, но в чем-то Степанида все же была права, моему телу еще нужно много энергии. Интересно, что это за яд такой, которым настоящего Алексея угощал демон. В доме я ничего касаемо этого вопроса не нашел, а значит, его приносили извне.

Сев за стол, я приступил к завтраку, и через полчаса стол опустел, словно тут ничего и не было. Мой живот неплохо так увеличился, и, похлопав по нему, я услышал звук, который издает полная бочка. Эх, теперь бы отдохнуть, но нельзя.

Натянув на себя пальто и поблагодарив довольную донельзя Степаниду, я вышел из дома и приступил к прогулке вокруг территории. Полчаса такой ходьбы быстро избавили меня от тяжести, а дальше я пошел на тренировочную площадку, где тренировалась часть гвардейцев. Бойцы приняли меня без вопросов, и где-то час я насиловал свои мышцы в самой извращенной форме. В итоге пропотел так, что пар, идущий от моего тела, можно было наверное принять за дым костра, но зато разогнал кровь так, как никогда до этого.

— Господин, вам бы в дом, — сказал один из бойцов, — простудитесь же.

— Не переживай, боец, не простужусь, — усмехнувшись, я хапнул снега и начал обтирать лицо и шею. Он обжигал, но обжигал приятно. Именно за этим занятием меня и застал Михаил. Саватеев старший ничего не сказал, но в его взгляде я увидел одобрение.

— Какие планы на сегодня, господин?

— Поедем в Тверь, — вытерев руки, ответил я, — нужно решить вопрос с еще одной частью камней, а то наличных денег осталось не так много. Заодно не мешало бы заглянуть в мое учебное заведение. Нужно понять, могу ли я вернуться к учебе, и что для этого нужно сделать.

Миша кивнул, а дальше мы направились в дом. Там я позвонил Резнову, договорился с ним о встрече, а после принял душ и переоделся в чистое. Не помешало бы решить вопрос с гардеробом, а то, честно сказать, он у меня был достаточно скромен. Лично меня не очень волновало, в чем ходить, но в этом мире зачастую одежда — это половина от произведенного впечатления. Чем богаче, утонченнее ты одет, тем больше шансов, что с тобой будут считаться.

Спустившись на первый этаж, я кивнул Мише, и Саватеев поднялся с дивана. На улице нас уже ждали автомобили, два внедорожника. По хорошему, надо купить еще один, представительского класса, но, честно сказать, меня жаба душит тратить столько денег просто на автомобиль. Возможно, чуть позже, когда род нормально встанет на ноги, я и сделаю это, а пока плевать. Автомобили в нормальном состоянии, они едут, выполняют свою главную функцию, а больше мне и не надо.

Сев рядом с местом водителя, я проверил карман. Десять драгоценных камней, последний крупный куш помимо особняка Саватеева. Будем надеятся, что трактир начнет приносить прибыль быстро, иначе придется придумать что-то новое. Увы, во всем, что касается такого рода дел, я не сильно большой специалист, всю свою прошлую жизнь я воевал, а не продавал.

— Куда едем, господин? Какой адрес?

— Сейчас, — я достал телефон и открыл заметки, — проспект Чайковского, строение шесть.

— Мы едем в “Небесный”? — голос Саватеева был полон удивления, — однако интересное место выбрал господин Резнов.

— И чем оно примечательно? — в моей памяти не было ничего касаемо этого места, так что я не понял удивления командира своей гвардии.

— Так кабак это, — Миша усмехнулся, — пусть элитный, но кабак. Девки, пьянки, драки, в общем, место, где дворяне и богатые простолюдины могут забыть немного о том, кем они являются, и развлечься по полной.

— Н-да, надо будет спросить у Антона Ивановича, почему он выбрал именно это место, — я тоже позволил себе улыбку, — тогда трогай.

Саватеев кивнул, а через минуту внедорожники покинули территорию особняка.

До Твери мы добрались за два часа, а все из-за неожиданного снегопада, что налетел на нас посреди дороги. Пришлось снижать скорость, и последние километров двадцать мы буквально ползли вперед. Видимость была почти нулевой, дальше десяти метров ничего не было видно, но все же мы доехали. В городе стало чуть легче, а уже через двадцать минут мы припарковались возле большого торгового центра. Как только мы вышли из автомобиля, первое, что мне бросилось в глаза, это была яркая вывеска синего цвета.

— “Небесный”, — прочитал я и усмехнулся, — ну, пошли, посмотрим, какие ангелы нас тут встретят.

Миша кивнул, и мы направились внутрь. На втором этаже по ушам тут же ударил шум громкой музыки, а потом я увидел еще одну вывеску, только поменьше. В дверях стояли массивные мордовороты, одним своим видом способные вызвать у не сильно крепких духом ощущение опасности. Нас они пропустили без каких-либо вопросов, видимо, Резнов распорядился. Не удивлюсь, если это место тоже принадлежит ему. Ну а что, идеальное же место для всяких темных делишек. Сюда приходят, чтобы расслабится, а значит, тут нет чиновников, нет полицейских, а есть только люди, желающие отдохнуть.

Внутри было достаточно темно, видимо, для того, чтобы нельзя было увидеть лица людей, сидящих за столиками. Нас встретил молодой официант, который проводил нас к одной из ВИП-кабинок. Когда мы вошли, Резнов тут же встал и расплылся в радостной улыбке.

— Алексей Николаевич, рад, очень рад вас видеть.

— Антон Иванович, — я кивнул и пожал протянутую руку, — признаться, немного удивился выбору места встречи. Не поделитесь, почему именно тут?

— У меня выходной, — развел руками Резнов, — вот и решил совместить приятное с полезным. А еще до меня дошли слухи, что в Торжок приехал Добрынин.

— Вы знаете господина Добрынина?

— О, его многие знают, — голос Резнова на мгновение дрогнул, — впрочем, не будем о плохом. Лучше займемся делом. Вы позволите посмотреть на камни?

Я достал из кармана мешочек и протянул его Резнову. Тут же появился небольшой монокль, явно артефакторный, и на несколько минут Антон Иванович выпал из окружающего пространства. Тщательно проверив все камни, он спрятал артефакт обратно в карман и уставился на меня с удивлением.

— И откуда только у вас берутся такие камни, Алексей Николаевич? Увидев мою улыбку, Резнов кивнул: — Понял, больше никаких вопросов. У каждого есть право на свои тайны. Сколько вы за них хотите?

— Я хочу СПРАВЕДЛИВУЮ цену, — произнес я, специально сделав акцент на слове “справедливую”.

— Что ж, тогда я готов рассчитаться с вами прямо сейчас, — Резнов повернулся к своему помощнику, которого я, кстати, до этого не видел, и кивнул ему.

Тот достал из-под дивана черный дипломат, а дальше мы перешли к приятному процессу подсчета денег. За десять камней Резнов заплатил двести семьдесят тысяч рублей, и теперь на несколько месяцев я мог выдохнуть, больше не думая о деньгах. Этого точно хватит, чтобы вовремя заплатить всем, кто мне служит, и поддерживать на плаву работу трактира. А первое время мне придется это сделать, нутром чую.

— С вами приятно иметь дело, Антон Иванович, — я улыбнулся, — очень приятно.

— Могу сказать то же самое, Алексей Николаевич, — Резнов склонил голову, — кстати, обязательно буду на открытии вашего трактира. Надеюсь, ваши повара порадуют чем-то интересным.

— Обязательно передам им ваше пожелание.

Попрощавшись с Резновым и вручив кейс с деньгами Михаилу, я покинул это злачное место. Уже выходя, я увидел, как на сцену выходит молодой мужчина лет тридцати, сильно похожий внешне на артефактора Круглова. Не знаю почему, но я решил немного остановиться и послушать. Парень тем временем взял микрофон, а из динамиков понеслась легкая музыка, а после пошли слова.

“Пусти меня ты, мама, пусти меня, родная, пусти, ведь мне идти пора. В “Небесном” шум и песни, и там братва гуляет, и не мешают мусора”.

— Шансон, — пояснил Саватеев на мой вопросительный взгляд, — я же говорил, кабак.

— А голос неплохой у него, — улыбнувшись, я все же покинул кабак, но первые строчки песни отчего-то запомнились мне. Может, потому что было в них что-то родное именно этому месту…



***

Тверь. Небольшой особняк на окраине города.

— Господин, можно? — стук в дверь заставил дворянина отвлечься и поднять голову. В проеме застыл один из верных людей, держа в руках тоненькую папку.

— Собрали информацию?

— Так точно, — мужчина кивнул и быстрым шагом подошел к столу, — вот, тут все, что удалось найти за такой быстрый срок. Но мне кажется, это именно то, что вы искали.

Дворянин молча открыл папку и погрузился в чтение. Делал он это быстро, буквально пожирая строчки, а когда дочитал, на его губах появилась хищная, холодная улыбка.

— Позови мне Лиса, — тихо произнес он, — для него появилась работа…



Глава 7

Лицей оказался именно таким, каким я помнил его по воспоминаниям Алексея. Чуть удалённая от города цитадель для отпрысков знатных фамилий и людей, у которых есть деньги на то, чтобы их дети учились с отпрысками знатных фамилий. Не просто комплекс зданий, а целый… да, не побоюсь громкого слова – «архитектурный ансамбль». А помимо прочего, я ещё и его стиль определить могу – имперский ампир. Это подробнейшим образом доносят до всех лицеистов чуть ли не с самого первого дня учёбы.

Итак!

Главный корпус — трёхэтажная глыба из светлого камня. Весь фасад в колоннах, на фронтоне чуть повыше имперский двуглавый орёл, а прямо под ним герб Твери — стул с подушечкой, на котором лежит корона. Без цвета и не зная о том, что стул с короной золотые, так себе смотрится, если честно. Как будто табуретка какая-то.

Но вернёмся к лицею! По бокам от главного здания вглубь разбитого парка уходили два крыла, таких же основательных и красивых. Так сразу и не скажешь, что всё правое здание занимает собой бассейн. Ещё чуть в сторону остеклённый зимний сад, за ним конюшни, а если забраться совсем уж далеко, то можно увидеть технические здания и общежитие персонала. Причём общежитие в двух корпусах: «побогаче» для преподавательского состава и попроще для уборщиц, техников, поваров и прочего обслуживающего персонала.

Ожидаемо, что подъехать к крыльцу на машине нам никто не разрешил, и потому путь метров эдак в триста от парковки и до лицея я проделал пешком. Один, само собой. Саватеева здесь, мягко говоря, не ждали.

Да и меня тоже, по всей видимости…

— Здравствуйте.

Охрана в лицее была серьёзной. На входе двое крепких парней, вооружённых не только огнестрельным оружием, но и всевозможными технологическими приблудами, как-то: электромагнитная рамка, сканер удостоверений и ещё один сканер, который начинал верещать при близости артефактов.

К слову, мои револьверы он не обнаружил, хотя и похрипел для проформы. Господа привратники попросили меня вытянуть руки перед собой, поводили сканером туда-сюда, в конечном итоге удостоверились в том, что я ничего не прячу в рукавах, и пропустили внутрь. И ещё! Алексей никогда не обращал внимания на огромное зеркало от потолка до пола за стойкой охраны, а вот я обратил. Уверен, что за ним сидят ещё как минимум человек двадцать. И что в случае настоящей угрозы стрельба начнётся прямо сквозь него.

Интересно всё-таки. Зачем? Напасть на лицей, в котором учатся дети всех влиятельных людей области, это ведь всё равно что подписать себе смертный приговор. Плюс есть неиллюзорный шанс выгрести от этих самых детей, поскольку магически одарён среди них примерно каждый второй. А хотя… может, охрана здесь как раз для того, чтобы одни ученики не покалечили других? Чёрт его знает.

Время сейчас было учебное, самый разгар последнего урока, и потому коридоры пустовали. Тишина нарушалась лишь приглушённым гулом из аудиторий и моими собственными шагами по мраморному полу. Поднявшись на третий этаж, я прошёл в самый конец длинного коридора и постучал в массивную деревянную дверь с табличкой «Зарубин Г.С.».

Дождался:

— Войдите, — и заглянул внутрь.

— Геннадий Сергеевич, к вам можно? — уточнил я и обрадовался тому, как обрадовались мне.

Зарубин расплылся в улыбке. Здоровый, как медведь, с длинной, чёрной и крайне непослушной бородой, директор тверского филиала Императорского лицея напоминал пирата, которому в силу возраста пришлось оставить разбой, надеть старомодный сюртук и осесть в высоких кабинетах. Причём не только внешне! В мужчине чувствовалась сила, и далеко не только административная.

— Алексей! — ради меня директор даже с места встал. — Живой! А я уже и… ай, чего это я?! Как же я рад, Светлов! Проходи скорее, проходи…

Знать всех учеников входило в прямые обязанности Зарубина, но относился он к этому вообще не как к обязанности. Человек, судя по всему, действительно получал удовольствие от своей работы.

— Благодарю, — я вошёл и подивился тому, как же здорово устроился Геннадий Сергеевич.

Не кабинет, а музей настоящий. Потолок, не соврать, метров под шесть, так ещё и куполообразный. Стеллажи с книгами в кожаных переплётах, ни разу не учебниками, портреты императоров, картины с батальными сценами, дипломы, благодарственные грамоты и неплохая такая коллекция холодного оружия. Ну а ещё самый шикарный вид на лицейский парк из всех возможных.

Рукопожатие директора было крепким, но бережным. Видимо, этот медведь понимал, что от избытка тёплых чувств вполне способен поломать человеку запястье, и привык рассчитывать силу.

— Присаживайся. Ну как ты?

— Был плох, это правда, — кивнул я, устраиваясь напротив директора. — Но, как видите, иду на поправку.

— Вижу, вижу. Настоящее чудо…

Дальше случился коротенький диалог ни о чём, после чего пришла пора переходить к делу.

— Геннадий Сергеевич, — улыбнулся я. — Честно говоря, я совершенно не понимаю процедуру восстановления. Что мне нужно для того, чтобы продолжить учёбу?

Зарубин откинулся на спинку стула и задумчиво погладил бороду.

— Так, — сказал он. — На самом деле, процедура простая. Учитывая длительный перерыв, нужно будет нагнать пропущенный материал и сдать тесты на его основе. Справедливо? — спросил Зарубин и тут же сам себе ответил: — Справедливо. Составлю тебе индивидуальный график консультаций с преподавателями. Обойдёшь их за неделю, а уж дальше всё от тебя зависит.

— Спасибо огромное, Геннадий Сергеевич.

— И ещё! — Зарубин поднял палец вверх. — Раз уж у тебя пробудился источник, потребуется сдать экзамен по магии.

— Простите? — Я аж головой тряхнул. — А откуда вам известно, что у меня пробудился источник?

— Дитмар с Комбаровым сказали. Заходили буквально на днях и рассказывали, как гостили у Светлова…

Ах, вот оно что.

— Экзамен так экзамен, — согласился я. — Это тоже справедливо. Что ж, Геннадий Сергеевич, благодарю вас за приём и понимание. Думаю, что справлюсь со всеми требованиями, — я уже поднялся с места, как вдруг: — Ах да! Прошу прощения, совсем забыл уточнить насчёт оплаты…

— А ты не в курсе? — Зарубин приподнял бровь. — Тогда обрадую. Твой батюшка был предусмотрительным человеком и оплатил обучение в лицее вплоть до самого выпуска. Обогнал, так сказать, инфляцию. Так что об этом можешь не беспокоиться…

Удача, что ли? Тут попёрло, там попёрло. Так ведь и привыкнуть недолго.

— Благодарю за информацию, — я чуть поклонился господину директору. — Всего доброго, Геннадий Сергеевич.

— И тебе, Алексей.

Из кабинета я вышел одновременно со звонком. Здесь, на третьем административном этаже, царила тишь да гладь, но внизу уже начал нарастать гул визжащих невпопад голосов. Ученики высыпали из аудиторий и принялись бесноваться.

На втором этаже, где учились ребята постарше, – примерно с двенадцати и до шестнадцати лет, – ещё куда ни шло. Эти дворянские отпрыски уже примерно поняли, что за их непростое происхождение нужно расплачиваться хорошими манерами. А вот малышня… Малышня везде малышня, пусть и титулованная. Шагая по первому этажу, периодически приходилось уворачиваться от очередной малолетней торпеды, что норовила с разбегу зарядить тебе головой в живот.

И вот тут я задумался…

А ведь правда! Здесь учатся дети всех без исключения ключевых фигур города. Будущие элиты, которые через пару лет начнут влиять на жизнь области. Это же… идеальные носители! Будь я демоном, я бы обязательно внедрился сюда.

Внутри шевельнулось эдакое неприятное предчувствие. А что, если?

— Не-не-не-не, — вслух сказал я сам себе. Оставлять за спиной потенциальную угрозу, даже если это всего лишь моя догадка… Зачем, когда можно проверить всё прямо сейчас?

Петляя среди детей, я по лестнице поднялся обратно на третий этаж. Снова постучался в дверь к Зарубину, зашёл, извинился, сказал, что забыл уточнить насчёт магического экзамена – что это вообще такое и когда его ждать? – а сам тем временем разогнал источник и тончайшим «щупом» из света потянулся к директору.

Потянулся, дотянулся и выдохнул. Ничего. Обычный человек без примеси демонической скверны, но тут… Тут меня как будто по рукам шлёпнули.

— Какая интересная техника, Алексей Николаевич, — оборвавшись на полуслове, сказал Геннадий Сергеевич. — Это что сейчас такое было? Никогда раньше ничего подобного не встречал.

Опа…

Стараясь сохранить внешнюю невозмутимость, я подумал о том, что Зарубин реально силён. Вот только точно так же, как он не понимает, что сделал я, так же и я не понимаю, как он умудрился отмахнуться от моей энергии.

— Узнаете на экзамене, Геннадий Сергеевич, — улыбнулся я и поспешил ретироваться. — Ещё раз желаю вам хорошего дня!

И на сей раз я покинул корпус. На улице меня в очередной раз накрыла волна детского смеха. Аристократическая малышня рубилась в снежки не на жизнь, а насмерть. Ребята постарше стояли группками, обсуждая свои дела, а в стороне от основной толпы, рядом с корпусом, где учились совершеннолетние ребята…

— Так, — я резко сменил курс.

Под крыльцом корпуса пока ещё не сцепились, но вот-вот сцепятся пятеро парней. Причём двоих из них я внезапно знаю – Дитмар и Комбаров. А вот напротив них… «Кротов» – всплыла в памяти фамилия. Точно-точно. Тот самый сын банкира, с которым, по словам Морхина, путалась моя демоническая сестрица. Арсений. Арсенюшка. И ещё двое.

— А тебе-то что? — Кротов с явной брезгливостью толкнул Комбарова в плечо. — Ты-то куда лезешь? Зачем? Нормальный ведь вроде парень, а возишься со шпионом.

— Прикуси язык.

— Как там твой папаша, Дитмар? — Кротов ухмыльнулся и оглянулся на своих в поисках поддержки, и те как по команде заржали. — Всё ещё пересылает тайные чертежи в Берлин?

— Мой отец – российский барон, присягнувший на верность Его Величеству! — крикнул Дитмар, да так, что аж голос сорвал.

О как…

Когда я познакомился с этими ребятами, я идентифицировал Игоря Генриховича как интеллектуала и философствующего флегматика. И думается мне, что так оно и есть в действительности, но Кротов сумел нащупать его больную точку и вывести из себя.

— Твои слова – оскорбление не только моей семьи, но и чести всего нашего Отечества!

— Ой, — отмахнулся Арсений. — Не надрывайся. Все знают, как «верны» нам эти западные бароны. Сидят, Империю изнутри разваливают, а мы почему-то должны с их щенками за одной партой учиться.

Дитмар пришёл в такую ярость, что вместо ответа начал тупо задыхаться.

— Кротов, сука! — вмешался Комбаров. — Рот свой закрой!

— Санюшка, не затыкай мне рот! Лучше напомни-ка, а что ты вообще здесь делаешь? Всё равно ведь не доучишься. Ну вот скажи: каким-таким чудом твоя матушка наберёт денег на следующий год обучения? Разве что…

— Мать не трожь!

Наблюдать за этой разборкой со стороны было бы противно даже в том случае, если бы я был беспристрастен. Однако у меня тут… свои. А своих не бросают.

— Извинись, – тихо, но отчётливо сказал я, появившись из-за спины Игоря.

— О! — Кротов окончательно ударился в театральщину. — Светлов! Воскрес! Ну надо же! Комбаров, ну-ка скажи Светлову спасибо за то, что не придётся скидываться на поминки. Ты как выкарабкался-то, доходяга?

— Повезло.

— Повезло! — хохотнул Арсений. — А вот сестрёнке твоей, видимо, не так повезло. Слышал, пропала куда-то.

— Пропала.

— Ну так ты поищи! Я даже подскажу где, — Кротов начал подходить ближе. — Барышня она шустрая и… умелая. Уж я-то знаю наверняка. Пробовал, так сказать. Такую затейницу, как Катенька, в любом публичном доме на руках носить будут. Вот она и подалась, наверное. Ведь всяко лучше, чем нянчиться с братом-калекой…

Игорь с Сашей напряглись, а я… чёрт! Едва сдержал усмешку. Если бы этот острый на язык тупица знал, с кем он на самом деле проводил время… Если бы он знал, что спал с демоницей, и что если бы не я, то сейчас либо он был бы уже не он, либо его вообще не было вообще…

Забавно, короче говоря. Правда, вслух эту мысль не выскажешь. И ещё…

— Ты только что оскорбил мою сестру, — сказал я, глядя Кротову прямо в глаза.

И дело даже не в том, что мне нужно отыгрывать роль Алексея Светлова. Дворянская честь такая же, как и любая другая, просто чуть более ранимая. Но этот хорёк только что перешёл все мыслимые границы, а у меня тем временем есть вполне себе легальный способ поставить его на место.

— Как дворянин, я не могу оставить это без ответа.

— Ох ничего себе! — Кротов расхохотался, обернувшись к своей свите. — Светлов вызывает меня на дуэль, надо же! Ну давай, почему нет? Покажешь, чему ты научился за год лёжки в постели…

А вокруг нас уже собралась приличная такая толпа. Ученики от мала до велика, затаив дыхание, наблюдали за развитием событий. Охрана лицея тоже была тут как тут. Парни в форме стояли на крыльце, пристально наблюдая за нами, но не лезли.

Дуэли на территории лицея – обычное дело. И пускай она «ученическая», вслух её так редко кто называет. Молодые аристократы, которых распирает от гормонов изнутри, собранные в одном месте в таких количествах – бомба замедленного действия. И пусть лучше они официально лупят друг друга деревянными мечами под присмотром друзей и преподавателей, чем занимаются настоящим смертоубийством где-нибудь на пустыре.

— Чего встал? — Кротов кивнул одному из своих шестёрок. — Тащи учебные мечи. Покажем господину Светлову, что такое настоящий бой.

Безымянный парнишка сорвался с места, забежал в корпус и вернулся уже спустя пару минут. Принёс два длинных деревянных меча – в целом это были годные копии настоящих дуэльных шпаг, вот только тупые и без гард. Видимо, чтобы не было возможности «случайно» проломить сопернику череп.

Один из мечей парень бросил мне. Я поймал его на лету, подбросил и проверил баланс на пальце. Ну… неплохо.

— Правила помнишь, Светлов? Или уже позабыл всё за год?

— Помню-помню, — спокойно ответил я и встал в стойку.

Ноги на ширине плеч, меч в вытянутой руке, свободную руку за спину. Позади раздался обеспокоенный голос Комбарова – это парень решил справиться, уверен ли я, но я оставил вопрос без ответа.

— Начали!

Кротов сразу же попёр в атаку, и надо отдать ему должное – техника поставлена. Хорошая школа, видно сразу. Руки сильные, ноги быстрые, удары резкие и хлёсткие, но… слишком уж он уверен в своём превосходстве.

От первого серьёзного выпада в корпус я ушёл в сторону, а второй рубящий отвёл.

— Что? — насмехался надо мной Кротов, наседая. — Всё? Сдулся?

Я же молчал. Как по мне, бой – боем, а диалог – диалогом. Грешу иногда, смешивая одно с другим, но то разве что от переизбытка эмоций, которого сейчас и в помине нет. Спокоен я. Как ребёнок от брака удава и слона. От прошлой жизни у меня остался многовековой опыт боя, вбитый в мою голову учителями и испытанный в боях с демонами, а Кротов… подросток.

Вот он замахнулся для очередного рубящего удара, а я шагнул внутрь его защиты. Слишком близко для меча. И слишком «неправильно» с точки зрения его техники. На мгновение парень опешил, получил лбом в нос и пошатнулся опешивать дальше.

Сделал страшнейшую глупость, повернувшись боком, и в этот момент я плашмя ударил его по заднице. Звонкий шлепок, будто ладошкой по дрожжевому тесту, разнёсся над толпой, а следом грянул смех.

— Ты охренел?! — Кротов взбесился и снова бросился в атаку.

Удары у него теперь были злыми, неаккуратными и… да никакими. А когда придурок решил перейти от фехтования к борьбе и с яростным рычанием побежал на меня с занесённым высоко над головой мечом, я просто ушёл в сторону и поставил подножку. Не удержав равновесие, Арсений растянулся в грязной слякоти, которую мы с ним уже успели «натанцевать» в снегу.

Велико было искушение дать Кротову хорошего пинка. Прямо вот пыром, от всей души, и прямо промеж… промеж, короче говоря! Чтоб за душу взяло. Но тут уж я себя одёрнул, ведь шутка, которую слишком часто повторять… ну понятно.

— Ах ты падаль!

Арсений поднялся на ноги, но в глазах уже не было той уверенности. Часть злобы, часть страха и три части непонимания – а как так-то? Кротов снова бросился вперёд, на сей раз пытаясь достать меня боковым ударом – решил со всей дури поломать нам мечи, видимо. Однако я принял удар правильно и затем использовал его же собственную инерцию. На этот раз Арсений не просто упал, а именно что проехался харей по грязной снежной каше.

Вокруг уже откровенно хохотали. Даже его шестёрки переглядывались, не знаю, как на это дело реагировать. Бой, который должен был показать слабость «инвалидика Светлова», каким-то образом превратился в позор для Арсения.

— Да пошёл ты к чёрту! — заорал Кротов, вскакивая и отшвыривая свой меч в сторону.

Лицо парня перекосило от ярости, он выставил руки перед собой, и я почувствовал, как воздух начинает густеть из-за магического воздействия. Под ногами пошли вибрации. Земля. Его дар точно как-то связан с землёй.

— Ты пожалеешь, урод! — прорычал он, и грязный снег пополз к нему со всех сторон. Грязь, промёрзший грунт, мелкие камушки, что валялись под снегом тут и там.

Из всего этого месива начинал формировать земляной голем. Неуклюжий, медленный, похожий на снеговика-бомжа, но при этом… ладно, согласен, здоровый. Метра два, должно быть, а может и больше. Я же тем временем просто стоял, наблюдал за всем этим и набирал в источник энергию для доброго светового разряда. Попробует напасть – разберу его голема на кусочки за секунду. Магию он применил первым, так что руки у меня развязаны, а в свидетелях примерно весь лицей.

Однако тут…

Чвяк! – голем опал обратно в грязную лужу. Магия Кротова просто перестала работать.

— Что за… — начал было он, но закончить не успел.

— Господин Кротов, — раздался спокойный голос Геннадия Сергеевича Зарубина. — Вы только что нарушили правила ученической дуэли. Неужели вы не знаете, что магия в поединке запрещена? Боюсь, мне придётся сделать вам выговор и назначить отработку.

Кротов побагровел лицом и открыл рот, чтобы что-то возразить, но… возражать-то нечего. Да и директор уже перевёл взгляд на меня.

— Господин Светлов, рад, что вы так быстро восстанавливаетесь, — сказал он, а затем крикнул: — Инцидент исчерпан!

Толпа начала расходиться, а ко мне тут же подбежали Дитмар с Комбаровым.

— Лёха, ты как? — спросил Саша и быстро-быстро что-то затараторил, но я не слушал. Я сейчас малость… даже не знаю, какое печатное слово подобрать. «Был в шоке» – это слишком уж скупо.

В чём суть? Зарубин погасил магию Кротова точно так же, как и мою собственную некоторое время тому назад. Вот что это было. Сопротивление магии – очень сильный и очень редкий дар. И этот дар… как бы так сказать? Для демонов ненавистен почти так же, как и дар Света.

Выводов два. Первый – пускай это будет неловко и против этики учитель-ученик, но я просто обязан наладить дружеские отношения с Геннадием Сергеевичем. И эта дружба будет не столько полезна в плане учёбы, сколько в плане будущей войны против демонов.

И вывод второй: если уж я понимаю, насколько ценен дар директора, то демоны тем более это понимают. Причём давно. От таких, как Зарубин, они избавляются чуть ли не в первую очередь. И, кажется, сегодня среди моих знакомцев появился ещё один человек, за жизнь которого мне придётся беспокоиться…

Глава 8

Восторги от дуэли стихли, толпа разбрелась, и мы остались втроём. Сперва ребята уточнили, получилось ли у меня восстановиться в лицей и на каких условиях, я ответил, что да, процесс запущен, и в ближайшее время их любимый сокурсник вернётся в строй. Ну а дальше по пути к парковке я преимущественно слушал. Слушал, слушал и слушал обо всём том, что произошло в лицее за тот год, что Алексей пролежал в постели. Кто в кого влюбился, кто с кем начал встречаться, кто с кем расстался, кто кому набил рожу и какие перестановки произошли в преподавательском составе. Короче говоря, Дитмар с Комбаровым просто вываливали на меня лицейские хроники.

Интересно? Ну… как сказать? Все те люди, о которых шла речь — это, как ни крути, знакомые прежнего Алексея Николаевича Светлова, а вовсе не мои. И потому сказать, что я заслушался и с головой погрузился в сплетенки — не могу. Меня сейчас гораздо больше интересовали другие вещи.

Зарубин, вот, например. Но с ним всё более-менее понятное дело, и на его счёт мне ещё предстоит подумать. Но была ведь и другая тема…

— Игорь, — обратился я к Дитмару практически у ворот. — Извини, пожалуйста, но нам бы с Саней переговорить наедине.

Комбаров не понял, о чём речь, Дитмар тем более, однако спорить никто не стал. Сын немецкого барона пожал нам руки и двинулся дальше, а я потихонечку принялся выводить Сашу на разговор.

— Слушай, — аккуратно начал я. — Перед дуэлью… то, что сказал Кротов. Насчёт твоей матери, денег, оплаты за обучение.

— Угу…

— В общем, не буду ходить вокруг да около и спрошу: Сань, у тебя проблемы?

Комбаров тяжко вздохнул, спрятал руки в карманы и внезапно нашёл что-то очень интересное у себя под ногами.

— Сань? — терпеливо повторил я. — Мы же вроде как друзья. Или я ошибаюсь?

Сан Саныч Комбаров поднял на меня взгляд и в молчании продолжил бороться с самим собой. В итоге сдался и кивнул:

— Да, проблемы.

— Расскажешь?

— А чего тут рассказывать? — Саша нервно хохотнул. — Всё, Лёх. Фермы больше нет…

Слово «ферма» послужило зацепкой, и память Светлова подкинула мне общую информацию о семействе Комбаровых. Не сказать, чтобы крупные, но вполне себе процветающие скотопромышленники — во всяком случае, Комбаровым хватило денег на то, чтобы отправить своего сына учиться в лицей вместе с дворянами.

Отец Сан Саныча владел фермой, торговал мясом и молоком. «Для души» основал центр иппотерапии — это такой метод реабилитации для людей с целой кучей болячек. Смысл в том, чтобы с помощью неспешной езды в седле восстановить вестибулярку и координацию движений. Основал, значит, а спустя какое-то время умер из-за вполне себе прозаичной болячки, и хозяйство отошло Сашиной матери.

Однако упадка в связи с этим не было. Наоборот! Планы, планы, планы. Вот, например, Лизу — родную сестру Саши — отправили в Италию, чтобы там она изучила технологию производства сыров. В одно время Комбаров все уши прожужжал друзьям о том, что вскоре станет Моцарельным Королём Империи.

Но, видимо, не судьба. Со слов Саши получилось, что дело всей жизни рухнуло одним днём.

— Эпидемия магической чумы, — Комбаров скривился. — Знаешь же, что это такое?

— Объясни.

— Что-то не так с землей, но никто не может понять что, — парень тяжело вздохнул, — просто в один момент весь наш скот начал погибать, вот и всё. Никакие лекарства, никакие прививки — ничего не работает. И теперь даже земля под нашей фермой отравлена, такие вот дела.

— Эпидемия, значит, — пазл в моей голове сложился сам собой. Ну а что, вполне в духе демонов.

— Ага, — Саша со злостью сплюнул. — Причём такая, что ничего не сделать. Губернатор пожал плечами, мол, это частная собственность, вот и разбирайтесь сами.

— Удобно, — отметил я.

— И не говори. Матери хоть компенсацию выплатили, но… во-первых, смешную. А во-вторых, что толку-то с неё? На эти деньги поголовье не восстановить, как ни крути. Мать плачет каждый день, не знает, что теперь делать. Разоряемся мы, Лёх.

Тут Комбаров какое-то время помолчал, а потом криво усмехнулся.

— Не поверишь, но единственный, кто хоть что-то сделал, это Громов-старший. Торжок закупал у нас много продукции, и Громов в качестве поддержки купил последнюю партию по завышенной цене.

Интересно как получается… это я что же, Громова уважать потихоньку начинаю?

— Вот такие вот дела, дружище, — подвёл итог Комбаров, а я…

— Саш, — я положил руку другу на плечо. — Не знаю как, и не знаю чем, но я попробую вам помочь.

— Ты серьёзно? — Саня грустно улыбнулся. — Лёх, при всём уважении, но ты же сам весь в долгах…

— Уже нет.

— Э-э-э…

— Вот так, — развёл я руками. — Так что давай не переживай. Ты не один, если что. Справимся. Обещаю, что сегодня же вечером помозгую всю эту ситуацию. У меня есть толковый юрист и…

— Не-не-не-не! — как-то слишком уж рьяно запротестовал Комбаров. — Про это сразу забудь! Юридически тут всё чисто, не на кого бочку катить. По сути, мы сами виноваты…

Хм-м-м-м... Может быть, я и параноик, но этот параноик видел крах своего родного мира, и потому знает, о чём говорит. До поры до времени демоны аккуратны, но они обязательно проникают во все сферы, до которых могут дотянуться. Они могут превратить в оружие хаоса всё, что угодно.

— Ладно, — сказал я. — Всё равно подумаю. Ты, главное, не раскисай. Как минимум, помогу с оплатой учёбы.

У Комбарова от таких новостей отлетели брови. Не знаю, что за мысли сейчас табуном проносились в его голове, но в итоге он просто сказал:

— Спасибо.

До парковки шли молча. Пожали друг другу руки, разошлись к машинам, и тут в моём кармане завибрировал телефон. Федя… ну точно же, Федя!

— Алло, ваше благородие! — бодрым голосом отрапортовал водитель. – А меня выписали!

***

Алексей Викторович Кротов расхаживал по своему кабинету взад-вперёд. И был он зол, и был он яростен. Остановившись на секунду у окна, он посмотрел на заснеженный сад, потом мельком взглянул на часы и зашагал дальше.

Дворянство. Эта цель стала смыслом его жизни в тот самый момент, когда Кротов понял – денег у него гораздо больше, чем у иных захолустных князьков Империи. Деньги есть, а вот статус… Кто он? Торгаш? Коммерсант? Купец?

— Шёл купец по лесу, — со злостью пробормотал Кротов.

Стыдно. Обидно. Неправильно.

Попыток пробиться в благородные было много. И первая – самая незатейливая. Алексей Викторович попытался просто купить себе дворянство. Вышел на старый обедневший род, договорился о цене и условиях. Он должен был развестись со своей нынешней женой, взять в жёны дворянку, сделать себе наследников, и тогда следующее поколение уже будет носить его фамилию и при этом котироваться в высшем свете, но…

Кротов сам пошёл на попятную. Неправильно оно как-то. Неуклюже. Да и гадко по отношению к его благоверной, которая поддерживала его на пути «из грязи».

Вторая попытка – благотворительность. На деньги Кротова в Твери построили ещё одну больницу, но юридически зафиксированных договорённостей не было. Губернатор похлопал Алексея Викторовича по плечу и сказал ему, что тот молодец. Спасибо, мол, и до новых встреч.

Дальше были попытки зайти со стороны армии или гвардии, снова пожертвования и снова благотворительность, но раз за разом планы Кротова терпели крах.

И вот теперь у него осталась последняя надежда – Арсений Алексеевич. По планам сейчас он должен был закончить лицей, потом уйти в училище, сразу же в офицерском чине поступить в армию, выслужиться и… Короче, Кротов уже расписал всю жизнь сына таким образом, чтобы хотя бы он стал дворянином. Общался с дворянами, заводил полезные связи и знакомства. Но вот беда! Юный Арсений этих самых дворян при каждом удобном случае мешал с говном. Вслух! В лицо!

Дерзкий, наглый и склочный, юный Кротов упивался тем, что деньги отца решают почти всё. И потому верил в то, что имеет право хамить кому угодно.

— Алексей Викторович, — после стука в кабинет зашёл дворецкий. — Арсений Алексеевич явились.

— Пусть зайдёт.

А далее в комнату зашёл его сын, и ругань началась прямо с порога:

— Мне звонил директор твоего лицея! Ты совсем с ума сошёл?! Ты вызвал на дуэль потомственного дворянина!

— Он первый начал и…

— Заткнись! И объясни мне, из-за чего начался конфликт! Только честно!

Потупив взор, Арсений попытался скрыть озорную улыбку, а потом рассказал: так, мол, и так, он небезосновательно предположил, что сестра Алексея Николаевича Светлова…

— …шлюха.

— Ты… Ты… Ты, — какое-то время Кротов задыхался, а затем выдал всё, что думает о сыне: — Ты идиот! Ты полнейший кретин! Ты понимаешь, что это не просто хулиганство, а настоящий вызов роду?!

— Да что он нам сделает?

— Сделает, если захочет! У него есть имя! И есть законы, которые он может обратить против нас! Суд чести! Ты думаешь, тебя простят только потому, что я богат?!

Тут Арсений впервые допустил мысль о том, что, возможно, хватил лишку.

— Пошёл вон с глаз моих! — крикнул Кротов. — Запрись в комнате и не выходи оттуда, пока я не разрешу!

Сын ушёл, а Алексей Викторович устало опустился в кресло. Хреново дело. Очень и очень хреново, но… Отбросив лукавство, деньги действительно решают многое. И надо бы попытаться загладить вину сына, пока ещё не слишком поздно.

Вот только как? Послать подарки? Пошло и несоразмерно с оскорблением. Извиниться лично? Унизительно, но можно, если другого выхода не останется. Однако… Что, если Светлов не примет извинения?

— Так, — Кротов набрал номер своего помощника. — Добудьте мне всю информацию о младшем Светлове. Что любит, чем дышит, какие у него проблемы, которые мы могли бы помочь ему решить.

— Помочь? — неловко переспросил собеседник. — То есть, мы должны угодить его благородию?

— Именно.

— Ну… Кхм-кхм, — прокашлялся помощник. — В таком случае у нас уже кое-что есть, Алексей Викторович.

— Вот как?

— Светлов продаёт особняк. Не основной дом, другой, но тоже в Торжке.

— Так, — Кротов моментально смекнул, к чему ведёт помощник. — И сколько хочет?

— Цену не объявлял, пишет, что «договорная». И если вы действительно хотите расположить к себе Светлова, то это шанс. Можно предложить ему сумму вдвое выше рынка.

— Хм-м-м, — Кротов чуть помолчал. — Знаешь, что я только что придумал? Чтобы расположить к себе Светлова, я предложу ему сумму вдвое выше рынка.

— Вы гений, Алексей Викторович, — устало сказал помощник. — Мне договориться о встрече?

***

Трактир «ТрактирЪ» по-прежнему активно готовился к открытию, а я по-прежнему наблюдал за происходящим. Рядом, пристроив загипсованную ногу на свободный стул, гордо восседал Федя. Пока что он передвигался при помощи костыля, но врачи сказали, что через неделю можно будет попробовать снять гипс и обойтись тросточкой.

Однако сам водила уже рвался в бой. Сетовал, что на нашем джипе механическая коробка, и что с автоматом можно было бы управиться без левой ноги, но попробовать всё равно стоит.

— Ешь давай.

— Ем, — согласился Федя, навертел на вилку гнездо спагетти в томатном соусе, отправил в рот и. — М-м-м-м-м… ваше благородие, это не еда, это лучше. Шеф ваш гений, я вам говорю. С такой кухней весь Торжок к нам в очереди стоять будет…

Тут мимо нас, быстрым шагом и с планшеткой в руках, пронеслась Надежда Игоревна.

— Вот, кстати, и шеф, — улыбнулся я.

— Как зовут?

— Надежда Игоревна.

— Надежда Игоревна! — закричал Федя и в неуклюжей попытке повернуться заскрипел стулом. — Одну минуту, пожалуйста!

— Да-да? — Натанова вернулась к столику.

— Надежда Игоревна, голубушка, а что это я такое ем сейчас? — Фёдор указал на тарелку. — Уж дюже вкусно! Расскажите, пожалуйста, первый раз такое пробую.

— Путанесска, — не раздумывая ответила Надежда Игоревна.

— Простите, — я аж прокашлялся. — Что?

— Путанесска, — терпеливо повторила шеф. — Спагетти в томатном соусе с анчоусами, оливками, каперсами и чесноком. Итальянская классика. Алексей Николаевич, мы же с вами договаривались подогнать меню заведения под ваше новое производство и…

— Это я помню, — кивнул я. — Меня другое смущает, Надежда Игоревна. Не могли бы вы разжевать мне этимологию названия?

— Вас смущает?

— Ну… как сказать? Слегка. Пикантное оно.

— Я поняла, — кивнула Натанова. — По поводу названия есть несколько версий. Первая гласит о том, что пасту придумали в публичных домах Неаполя. Вторая о том, что на самом деле путаны тут ни при чём, и название происходит от слова «puttanata», что переводится как «чепуха» или «ерунда»…

— Ещё лучше, — подметил я.

— …потому что готовится она очень быстро и из того, что есть под рукой, — продолжила шеф, решив не заметить мой комментарий. — Ну и третья версия такова, что… э-э-э… эта паста как путана готова быстро и недорого удовлетворить любого страждущего.

Федя после такого объяснения начал смотреть в тарелку уж как-то больно задумчиво.

— Давайте сменим название? — перешёл я сразу же к главному. — Понимаю, что классика, но… думаю, некоторые дворяне старой закалки не поймут.

— Да без проблем, ваше благородие, — кивнула шеф. — Как назовём?

— Пусть будет… — тут я ненадолго задумался. — «Паста а-ля Фёдор». Раз уже ему так понравилось.

Федя поперхнулся, раскашлялся, и, судя по поднятому вверх пальцу, уже подобрал слова, чтобы оспорить название, но тут у меня зазвонил телефон. Номер был незнакомый, городской.

— Алло?

— Алексей Николаевич? — раздался в трубке серьёзный, но при этом очень вежливый голос. — Беспокоит Алексей Викторович Кротов.

Я тут же напрягся, а оно и понятно… сынулька уже успел добежать до папульки, нажаловался, и теперь впереди меня ждут очередные приключения.

— Слушаю вас.

— Алексей Николаевич… признаться честно, я немного растерян и смущён, — сказал Кротов. — Мой сын позволил себе непростительную выходку по отношению к вам и вашей семье. Хотел бы принести вам свои самые искренние извинения по этому поводу.

Тут уж я стал растерян и смущён. Это что же? Я случайно нарвался на первого полностью адекватного человека в этом городе?

— Принимаю, — коротко ответил я.

— Но дело не только в извинениях, — продолжил Кротов. — Я узнал, что вы продаёте особняк близ Торжка, и готов заключить сделку прямо сейчас. Уверяю, предложенная цена вас очень обрадует.

Хм-м-м. Кротов хочет сгладить инцидент таким вот образом? Чувства у меня по этому поводу были смешанные, но… кто я такой, чтобы запрещать человеку извиняться?

— Алексей Викторович. Честно говоря, на вашего сына я зла не держу. Молодость, глупость, всё понимаю. Но если вы действительно хотите заключить сделку, то почему бы и нет?

— Вот и отлично! — голос Кротова заметно оживился. — В таком случае предлагаю встретиться прямо сегодня же! У особняка. Вы согласны? Часиков, скажем, в шесть? К этому времени мои юристы успеют подготовить все документы…

***

Внутри бывшей гостиной, на единственном невывезенном столе, раскладывался Шапкин. Юрист сработал оперативно и прибыл в особняк ещё час назад. Впрочем, как и Евдокимов. На мой взгляд, это была отличная возможность познакомить моего нового бухгалтера с моим не-самым-новым юристом. Всё-таки мужчины делают одно дело, так что должны учиться коммуницировать.

— Всё здесь, — сказал Авраам Аронович, поправляя очки. — Договор купли-продажи, акт приёма-передачи, осталось лишь вписать сумму сделки и закрепить подписью.

— Отлично, — кивнул я. — Скажите, Авраам Аранович, а вам вообще известен господин Кротов?

— Мне известен, — вмешался Евдокимов. — Человек в целом респектабельный. Состояние нажил честно, в криминале не замечен. Начинал с управления чужими активами за долю прибыли, так что мозги у человека явно на месте.

Меня такой ответ устроил, да и… успокоил, чего уж таить? За окном тем временем послышался шум подъезжающих машин. Спустя минуту я услышал голоса Саватеевых, приветствующих дорогих гостей, и в гостиную вошёл Кротов-старший. Совершенно обычный мужчина лет пятидесяти, без каких-либо особых примет, в дорогом, но при этом не вычурном пальто. За ним трое – двое, судя по виду, охранники, и сухой старичок с портфелем, видимо, юрист.

— Алексей Николаевич! — Кротов расплылся в улыбке и протянул мне руку. — Рад наконец-то познакомиться лично!

— Взаимно, Алексей Викторович.

Банкир огляделся по сторонам.

— Прекрасное место, просто прекрасное! — сказал он. — Даже не сомневался, по правде говоря. Такому человеку, как вы, я верю на слово.

— Хотите провести осмотр?

— Ни к чему, — Кротов хлопнул в ладоши. — Давайте сразу же перейдём к делу. Время – деньги. Мои люди подготовили договор. Сумма — пятьсот тысяч. Вас устраивает?

Я перевёл взгляд на мою «бумажную команду». Что Шапкин, что Евдокимов кивнули. А Андрей Геннадьевич, как мне показалось, едва удержался от того, чтобы присвистнуть.

— Вполне, — сказал я.

— Ну вот и отлично!

Присесть было категорически негде. Юристы начали сверять документы, а Кротов, чтобы свести неловкость на ноль, предложил мне закурить сигару и в целом поддерживал разговор. От курения я воздержался, а вот снегопады обсудить – почему бы и нет?

— Что ж, — сказал юрист Кротова. — Думаю, можно подписывать.

— Позвольте, — встрял Шапкин. — С вашего позволения, я хотел бы ещё раз зачитать вслух предмет сделки. Чтобы не было никаких, так сказать, недоразумений. Коротко: Алексей Николаевич Светлов обязуется продать, а Алексей Викторович Кротов обязуется купить жилой дом по адресу такому-то и прилегающие к нему двадцать гектаром земли.

У меня аж дыхание перехватило.

— Сколько? — сипло переспросил я.

— Что «сколько»?

— Сколько гектаров?

— Двадцать, ваше благородие.

— Минуточку, — попросил я и крепко задумался. — Так… Авраам Аранович, а вот эта земля, она считается Торжком или Тверской областью?

— Проходит почти по границе, — ответил Шапкин. — Но если юридически, то это Торжок.

— Тогда ещё минуточку…

План нарисовался практически сам собой. Мысль не поспевала за словами, в которые её можно было бы воплотить. Особняк, земля, двадцать гектаров, Торжок. По всей видимости, речь идёт о неухоженном поле, которое мы всякий раз проезжали по пути к Сивушкину. Однако…

— Алексей Викторович, — сказал я. — Простите великодушно, но я вынужден отменить сделку.

Кротов напрягся. На долю секунды его лицо потеряло вот это перманентно-вежливое выражение.

— Простите? Я что-то не так сделал?

— Нет-нет! — я поднял руку. — Давайте начистоту. Я понимаю, в чём дело. И вот прямо сейчас я клянусь никак не нападать на вас, не препятствовать вашей деятельности и не выставлять вашу семью в дурном свете. Не нужно из-за этого терять деньги.

— Та-а-а-ак, — протянул Кротов.

— Но если вы действительно, по-человечески хотите мне помочь, то у меня к вам будет просьба.

— Слушаю вас, Алексей Николаевич.

— Мне нужен кредит, — сказал я. — Точнее, не мне, а одному моему хорошему знакомому. Сумму не озвучу, но довольно крупный. На пять лет, под щадящий процент. Я думаю, что как банкир вы сможете себе это позволить.

Кротов помолчал, а затем медленно-медленно кивнул.

— Хорошо, — ответил он. — Я согласен. Детали?

— Потом, — сказал я. — Всё потом. Сперва я сам их узнаю и через пару недель свяжусь с вами.

— Договорились, — Кротов впервые за время встречи улыбнулся искренне. — Не знаю, что вы задумали, Алексей Николаевич, но вы… весьма любопытный молодой человек. Буду рад сотрудничеству…

Мы ещё раз пожали руки, после чего делегация банкира быстренько свернулась и уехала восвояси. И как только дверь за ними закрылась, ко мне тут же обратился Шапкин:

— Алексей Николаевич, а что, собственно говоря, случилось? Вы только что отказались от очень выгодной сделки… зачем?

— Затем, Авраам Аранович, что вскоре эта земля будет стоить гораздо больше. Я хочу помочь одним очень хорошим людям начать всё с нуля. Комбаровы. Скотопромышленники. Слышали что-то об этой семье?

— Слышал, — вздохнул Шапкин. — У них была неплохая ферма, жаль, весь скот погиб.

— Да, но у нас есть возможность помочь им, — сказал я и улыбнулся: — Я хочу, чтобы Комбаровы взяли эту землю и возродили на ней свою ферму. А от вас попрошу придумать юридическую схему, при которой земля останется за мной, а их активы за ними. Договор аренды, наверное? Чтобы все были уверены в завтрашнем дне и в том, что никто никого не кинет.

— Сделаю, Алексей Николаевич.

— Благодарю, — сказал я, а сам чуть не рассмеялся.

Паста собственного производства у меня уже есть, а в скором времени появится ещё и говядина по специальной цене. И если так пойдёт дальше, то можно будет рекламировать трактир как место с «фермерскими продуктами». Да ещё и с местными. Местечковый патриотизм от такого должен просто зашкаливать! Ну красота же!

***

В заснеженных кустах сирени, примерно в сотне метров от особняка, замерла фигура. Человек, одетый в белый маскировочный костюм, сливался со снегом настолько идеально, что даже опытный глаз не сразу заметил бы его.

Лис.

Лицо убийцы полностью скрывала белая маска, из-под которой виднелись только глаза. Один серый, а вот другой – необычный. Жёлтый, с вертикальным хищным зрачком. Говорили, что это побочный эффект от одного из артефактов, который он использовал. Говорили, что… да много чего говорили, на самом деле. Лис не имел привычки опровергать слухи – так или иначе, все они работали на репутацию.

Прямо сейчас он держал в руках снайперскую винтовку. Длинную, с хорошей оптикой и наскоро крашенную в белый цвет.

Задача проста – убрать Светлова. И пока что Лис со своей задачей справлялся. Он наблюдал за особняком уже несколько часов, и голова Алексея Николаевича с завидной регулярностью оказывалась прямо под прицелом. Казалось бы, идеальная мишень, вот только…

— Чёрт.

Лисий глаз действительно видел больше, чем полагается. И даже через оптику он мог различить странное свечение вокруг фигуры Светлова. То ли артефакторная защита непонятно какого уровня, а то ли врождённый дар. Но как бы там ни было, Светлов абсолютно точно сильный маг, и обычная пуля может не пробить его барьеры.

А необычных у Лиса при себе не было…

— Найдём, — прошептал он сам себе.

Затем убрал винтовку в чехол и растворился в лесу. Пока что Светлову дозволялось жить.

Глава 9

Утром я сумел открыть глаза, а это уже достаточный повод для того, чтобы пахать. А потому вперёд! И пусть догонять учебную программу в тот момент, когда вокруг множатся враги и плетёт свои сети поганое демоньё, это… мягко говоря, смешно. Что ж теперь? Нужно.

А мотивы понятны – неизвестно сколько лет продлится эта борьба, и потому союзников из высшего общества нужно искать за школьной партой. И это, увы, не самый лёгкий способ, а вообще единственный. Перед человеком с репутацией неуча и нелюдимого затворника, пускай даже человеком родовитым, автоматически закроются двери многих высоких кабинетов.

Итак! Сперва был завтрак, который Степанида подала с какой-то особой торжественностью, помпезностью и вообще. Она трижды повторила слово «эспума» в отношении желтоватого густого соуса, который укрывал яйцо. И яйцо-то было не просто яйцо, а «пашот». И хлебушек вовсе не хлебушек, а «тост», и всё вместе это называлось:

— Яйца Бенедикта!

— Кхэ! — Я аж поперхнулся. — Прости… А кто такой Бенедикт? И почему у меня на тарелке его…

— Яйца Бенедикт, — поправилась Степанида. — Название такое, — густо покраснела и скрылась в кухне.

Странное…

Неужто Степанида каким-то образом наладила общение с Надеждой Игоревной и теперь перенимает от неё высокую кухню? Или по собственной инициативе включилась в эту кулинарную гонку? Ох, сколько же вопросов!

Ладно, чёрт с ним. После завтрака я был готов сразу же приступить к учёбе. Поднялся на второй этаж, остановился перед дверью в бывший отцовский кабинет и задумался. Кабинет всё-таки — это кабинет. Сейф, защита, родовые бумаги, запах старины и основательность. Это место для судьбоносных решений, подписания контрактов и бесед со всякими важными людьми. И как будто бы заниматься в нём учёбой будет неправильно.

Поэтому я чуть прогулялся по особняку и выбрал пустующую гостевую комнату в противоположном крыле. Светлую, с двумя высоченными окнами, выходящими на солнечную сторону. И пускай солнце за время своего пребывания в теле Светлова видел всего лишь пару раз — всё равно. Тут у меня будет меньше шансов испортить глаза.

Саватеев прислал в дом пару ребят, — видимо, за что-то проштрафившихся, — которые помогли мне с мебелью. Всё необходимое, большой письменный стол, стулья и стеллаж для книг, как-то нашлось в чулане первого этажа среди прочего хлама. И тут же пылились три пробковые доски, в которые я влюбился с первого взгляда.

Потому что… Что? Потому что принтер! После частичного слияния сознаний, моего и Алексея, я уже давно не вёл себя как вышедший из леса дикарь и особенно ничему не удивлялся. Но когда задумывался… Когда насильно возвращал свой мозг к началу начал, разница технологий с моим прошлым миром поражала. Ведь там и тогда, чтобы создать наглядное пособие или утлый рекламный буклет, мне нужно было бы часами выводить всё это дело от руки либо же платить бешеные деньги наборщикам. Платить, а потом ждать, когда они освободятся. И это мы говорим лишь про единичный продукт, а если мне нужен тираж книг? Смешно и дико, но под это дело нужно было нанимать целую бригаду, которая подгонит под тебя литеру.

А здесь и сейчас у меня был чудо-ящик, который плюётся бумагой с распечатанным текстом. Причём чернилам не нужно сохнуть, потому что никаких чернил нет, и бумага восхитительного качества. А ещё… тёплая такая после распечатки. Невероятная, приятная.

— Личная типография…

Итак, место для учёбы было готово. Что же я изучал? Понятное дело, что не арифметику и русский. Всё-таки к семнадцати годам общая школьная программа уже давно осталась позади, а лицейский курс, рассчитанный преимущественно на дворян, подразумевал специфические предметы.

География вот, например. Но не про горы и реки, а про сложнейший клубок экономических и политических связей. Почему этот город не смог стать крупным портом, хотя есть все предпосылки? Почему эта народность не может ужиться с вот этой? Как идёт мировая логистика, как формируются цены и прочее, прочее, прочее…

Дальше — больше. Предмет «Династическое право» оказался настоящим эспандером для мозга. Правила наследования, статусы законнорожденных и узаконенных детей, права на титулы и так далее. Всё это было прописано до мелочей, но при этом оставляло пространство для юридического манёвра.

Ну и наконец «камералистика». Предмет, как на мой взгляд, немного устаревший, однако раз уж его изучают по сей день — значит, важный. Если коротко, это такая дисциплина о том, как дворянину эффективно вести свои дела, управлять предприятиями и правильно заполнять документацию. Уверен, что ответа «нанять профессионалов и расслабиться» в грядущем тесте не будет, поэтому всё это мне предстояло изучить.

По этим предметам я сделал столько, сколько мог. Ну а учебники по «эстетике», «риторике» и «архитектуре» мне должны были завезти Дитмар с Комбаровым. Прямо сегодня и прямо…

— Сейчас, — буркнул я, глядя на часы.

Занятия в лицее уже закончились, и по идее ребята должны вот-вот подъехать. Чтобы не заставлять их ждать, я спустился вниз чуть заранее. Прождал немногим более десяти минут.

— Алексей Николаевич! — заглянул в дом Миша Саватеев. — К вам господа…

— Знаю-знаю, проводи их в дом скорее.

Прекрасно понимая, что ради поездки ко мне ребята пожертвовали обедом, после короткого приветствия я сразу же пригласил их в столовую, где Степанида продолжила удивлять.

— Солянка? — особенно обрадовался Саша. — Рыбная? Пахнет просто божественно!

Да и не только пахнет. На вкус — что-то невозможное. Наваристый бульон, смешанный с томатным соком и рассолом, бочковые солёные огурчики, оливки, лук и три вида филе рыбы, порезанные аккуратными кусочками. На поверхности плавал кусочек лимона без кожицы, а рядом на столе стояла креманка со сметаной и полная хлебница. И вот оно — простое, незатейливое счастье.

Комбаров в прямом смысле этого слова мычал, и даже сдержанный Игорь Генрихович откинулся на спинку стула с прикрытыми от блаженства глазами. Тем временем Степанида стояла в дверях, нервно теребила передник и смотрела, смотрела, смотрела…

Тут-то я наконец понял — кажется, она на полном серьёзе решила посоревноваться с Натановой за внимание молодого барина. И потому надо обязательно её похвалить. Не для галочки, а вот прямо чтобы по-настоящему.

— Степанида, это не солянка, — сказал я. — Это что-то на уровень выше. Никогда в жизни ничего подобного не ел.

— Очень вкусно!

— Просто восхитительно, Степанида Игоревна.

И чтобы закрепить:

— Может быть, есть смысл пригласить Надежду Игоревну, чтобы она у вас получилась? Я был бы не прочь видеть эту солянку в меню трактира.

— Ой, Алексей Николаевич, — опять зарделась служанка. — Скажете тоже, — и опять убежала.

Мы же продолжили обед. А разговор… разговор как-то сам собой пошёл. О снегопаде, о последних новостях в городе, о том, о сём, и тут вдруг:

— Точно! — воскликнул Саша, аж подпрыгнув на стуле. — Забыл совсем! Надо же тебе обязательно рассказать, что сегодня было.

Комбаров застыл с улыбкой на лице, — весь из себя интриган, — и явно выклянчивал уточняющий вопрос.

— И что же сегодня было?

— Помнишь Лизу Шереметьеву?

Будто по щелчку в голове из тумана выплыло имя. Лиза. Ну да. В воспоминаниях Алексея Николаевича было много, очень много упоминаний Лизы. Высокая фигуристая шатенка с длинной косой ниже… пояса. Смазливая, но при этом с вечно недовольным выражением лица.

Первая любовь! Лиза с Алексеем встречались какое-то время. Ходили в кино, гуляли, несколько раз целовались и… да и всё, в общем-то. В силу нежного возраста назвать это серьёзными отношениями было невозможно.

— Помню, конечно, — кивнул я.

— Ну вот, — Комбаров подался вперёд, понизив голос до заговорщицкого. — Она сейчас с Костей встречается. Но это не суть! Суть в том, что она сегодня на весь класс вчерашнюю дуэль обсуждала. Так, мол, и так, Светлов так изменился, Светлов так возмужал. Светлов совсем другой и вообще красавец-мужчина.

— Вот как.

— Ага-а-а-а, — довольно протянул Комбаров. — Короче говоря, тебя ждёт ещё один скандал по возвращению в лицей. Константин, когда всё это выслушивал, чуть было реактивной тягой стул под собой не прожёг. Потом вскочил, перебил Лизу и начал тебя, мягко говоря…

— Унижать, — сказал Дитмар, не подбирая слов.

— Ну… Да…

— Товарищ он вспыльчивый, так что будь готов, — улыбнулся Саня. — Будет драться за свою самочку до последнего…

Новость… А я вот не знаю — интересная она или нет? Потому что внутри меня сейчас боролись два чувства: ирония и лёгкое такое утомление. Ирония от того, что какой-то мальчишка прямо сейчас видит во мне главного врага своей жизни, и видение это приобрёл просто на пустом месте. Ему и в голову не приходит, какие твари ходят рядом с ним. Какие демоны прячутся за улыбками друзей. И что Светлову, которого он сейчас ненавидит, гораздо важней разобраться с этими самыми демонами, и не играться в детский сад.

С другой стороны, это теперь часть моей жизни. Нужно вписываться в коллектив. И если придётся потратить полчаса времени на то, чтобы поставить на место одного ревнивого юнца, то так тому и быть. Лишь бы это не отвлекло от основной цели.

Разговор на время утих, и спустя какое-то время я сам вспомнил новость, которую мне следует выложить Комбарову. Ну точно же!

— Саш! — Я аж вскрикнул, но потом одёрнул себя. — То есть, Саш. Помнишь, мы вчера с тобой разговаривали наедине? Про ферму?

— Ну… да, — осторожно ответил Комбаров. — А что?

— Пропущу подробности, но у меня есть для вас двадцать гектар земли. Нормальной, незаражённой. Прямо здесь, в Торжке, — спокойно сказал я. — Она сейчас пустует, вот я и подумал: а зачем добру пропадать?

Комбаров замер.

— Не понял…

— Хочу предложить вам с матерью возродить своё хозяйство на моей земле. Начнёте с малого, а там пойдёт. Опыт же у вас есть, верно?

— Но… Лёх… Спасибо, но деньги, — тут он тряхнул головой и постарался прийти в себя. — Деньги, Лёх. Чтобы запуститься, нам нужны инвестиции. Инвентарь, скотина, рабочие, и ещё куча всего. Спасибо большое, но мы столько просто не наскребём.

— И об этом я тоже подумал, — хохотнул я. — Один человек согласен одобрить вам кредит. Пятилетний, на очень щадящих условиях.

— Это какой-такой человек? — с недоверием нахмурился Комбаров, явно ожидая услышать фамилию какого-нибудь криминального авторитета или около того. — Ты, Лёх, так не шути. Мы с матерью уже все банки обошли и…

— Кротов.

— КТО?! — Саша чуть тарелку не перевернул. — Ты сейчас серьёзно, что ли?

— Абсолютно.

Комбаров явно перекипел от информации. Сидел, открыв рот, и пялился на меня.

— Саш?

— А?

— Ты поговори с матерью, ладно? Обдумайте всё хорошенько. Я же не тороплю. На днях зайдёте вместе в трактир и ещё раз всё обсудим.

— Хор-р-рошо, — кое-как выдавил из себя Саша. — Я поговорю. Спасибо, Лёх, даже и не знаю, что ещё сказать…

— Не надо ничего говорить, — улыбнулся я. — Просто делай своё дело и пообещай мне скидку на говядину.

Проводив ребят уже в сумерках, я вернулся в свой импровизированный класс. Смотрел на пробковые доски, на разложенные учебники, на чудо-принтер, и думал: про ревнивого Костю, Кротова, Комбарова, земле и ферме. Но где-то глубоко, на задворках сознания, за всем этим шумом и суетой таилась тревога. Что-то подсказывало: демоны не дремлют. И что чем спокойнее мне живётся в последние дни, тем жёстче и опасней может быть следующий удар…

***

Слухи. В городе всегда полным-полно слухов, но этот был особенно интересен для дворянина, поскольку касался его главного врага. Этот слух, а если быть точнее, новость, принёс утренний доклад.

Светлов. Слова о том, что «пацан, который был на волосок от смерти, внезапно начал делать то-то, то-то и то-то» уже набили оскомину и обесценились. Хватит уже относиться к нему, как к калеке. Меньше всего на свете Алексей Николаевич напоминает жертву, и не раз это доказал.

А теперь он на полном серьёзе решил вернуться в лицей.

Казалось бы, от этого ничего не меняется, но! Но-но-но! У дворянина появилась возможность оптимизировать свой план. Светлов был его первой целью, а второй — Геннадий Сергеевич Зарубин. И раз эти двое теперь будут довольно часто находиться поблизости, то и убрать их можно вместе. Чтобы было не так шумно.

Дворянин представил себе следующую картину: утром в Торжке узнают новость о гибели подростка, который только-только выбрался из комы, а уже вечером хоронят любимца женщин и детей, господина Зарубина. Простые люди, может быть, поверят в совпадение и злой рок, но те, кто действительно наблюдает — вряд ли.

Дворянин отставил бокал с вином в сторону и набрал своего человека.

— Слушаю.

— Лис, — сказал дворянин. — По Светлову отмена. Не трогай его пока.

В трубке повисла короткая пауза. С одной стороны, Лис был не из тех, кто переспрашивает и уточняет приказы. А с другой, очень не любил, когда у него отбирают добычу.

— Принято, — наконец ответил он. — Есть новая цель?

Дворянин усмехнулся и подумал о том, что Лис ненасытен. Его не волновали причины, нет-нет-нет. Только задача.

— Генрих Дитмар, — сказал аристократ. — Немецкий барон, присягнувший Величеству. Живёт в Твери, женат на нашей, есть взрослый сын. Остальное сам узнаешь.

— Требуется устранить? — спросил Лис.

— Нет, — отрезал аристократ. — Пока что нет. Пока что ограничимся наблюдением. Мне нужно знать о каждом шаге барона, о каждой его встрече и каждом разговоре.

— Интересует что-то… конкретное?

— Интересуют его связи с губернатором, — аристократ усмехнулся, — но еще раз повторю. Это не к спеху.

Лис ничего не ответил, и на этом разговор закончился. Аристократ рухнув в кресло взял в руки блокнот и подчеркнул одну из строчек. В отличии от ячейки Торжка он не будет спешить, нет, он получит желаемое без риска, без спешки…

***

Торжок. Особняк Светловых.

Пролистав очередной учебник я откинулся на спинку кресла и тяжело вздохнул. Н-да, учеба, никогда не думал, что вернусь к ней. В бытности студентом мне все давалось достаточно легко, и я решил, что и тут будет так же, но нет. Некоторые моменты мне приходилось перечитывать, чтобы понять смысл. Но сдаваться меня отучила сама судьба, так что в итоге выбранный на сегодня объем был поглощен полностью, а все остальное в течении недели.

Завтра же меня ждет один из знаменательных дней в новом мире, а именно открытие трактира. Событие волнительное, как минимум потому что до сегодняшнего дня я ничего такого не делал. Убить сотню демонов? С легкостью. Построить прибыльный бизнес? А вот тут все сложнее, ребята.

Но самое главное это то, что в моем ресторане соберутся люди со всего Торжка, и даже из Твери. В тот самый ресторан, где в подвале находится трещина в пространстве. Казалось бы безумие, но нет, в этом есть свой смысл.

Во-первых, я проверю всех людей, а люди эти очень непростые. Во-вторых, я буду контролировать саму трещину, чтобы ни одна тварь оттуда не вырвалась. Для этого я параллельно учебе сливал энергию в артефакты, и каждый из них теперь был заряжен процентов на десять. На одну операцию этого хватит, а большего мне пока и не надо.

По хорошему стоит посвятить в свою тайну еще кого-нибудь, но кого? Добрынин идеальный кандидат, но опричник мне попросту не поверит, посчитает сумасшедшим. Зарубин? Ректор может поверить, но вот какая у него будет реакция? Этого я предугадать не могу, а рисковать не хочется. От моих знаний зависит будущее этого мира, и нужно очень, очень аккуратно выбирать, с кем стоит делится, а с кем нет. Пока что все кандидаты под вопросом, а значит придется еще какое-то время работать в одиночестве. Разве что судьба распорядится иначе, но это уже точно не в моей власти…



Глава 10

***

Особняк Светловых. Пять часов спустя.

Пробуждение. Резкое, тяжелое, словно меня выдернули из небытия силком, помимо моей воли. Сев на кровать, я несколько долгих секунд пытался понять, что вообще происходит, и какого хрена я проснулся. Понять причину не вышло, потому что, как бы я ни проверял себя и пространство вокруг, все было в норме. И только в последнюю очередь мне пришло в голову глянуть на собственный источник, после чего все вопросы отпали сами по себе. Шар в моей груди пульсировал, с каждым мгновением наращивая темп. Хм, прорыв на новый уровень? Так быстро?

Впрочем, это было не плохо, все очень даже наоборот. Неожиданно? Да. Отлично? Пожалуй, тоже да.

Быстренько покинув теплую кровать, я направился в душ. Прежде чем приступить к работе с источником, нужно для начала окончательно проснуться. Пока контрастный душ смывал с меня последние остатки сна, я размышлял о том, что новый магический уровень подкрался как-то слишком неожиданно. Может ли это быть вмешательством кого-то из высших сил? Да, конечно же, может. Та же Жизнь и не на такое способна. И пусть я с первостихиями в реальной жизни не сталкивался, кроме того раза, но о их возможностях был наслышан. И ускорение развития мага — это меньшее, на что они способны.

Выбравшись из ванны, я закрыл дверь изнутри, дабы никто случайно не помешал мне, скрутил ковер, убрал его в сторону и, сев на пол, медленно погрузился в транс. Оказавшись внутри собственного тела, я приступил к работе. Первым делом разогнал энергию по каналам, следя при этом, чтобы она никуда не делась. Когда мое тело стало похоже на светящуюся гирлянду, я вернулся к источнику. Теперь придется действовать очень, очень аккуратно и очень долго. Расширение источника — вещь, конечно, болезненная, однако, если не пускать все на самотек, а, наоборот, делать процесс плавным, то можно выиграть плюс десять, а то и двадцать процентов к уровню силы. Именно поэтому двое магов могут иметь один и тот же ранг, и при этом отличаться очень сильно по уровню силы. Родовые секреты, они такие.

Мысленно усмехнувшись и набравшись терпения, я приступил к самому процессу расширения. С первых же секунд меня скрутило призрачной болью, но, переждав первый приступ, я продолжил. В прошлом мире мой рекорд составлял где-то семь часов, посмотрим, на сколько меня хватит тут…



***

Особняк Комбаровых.

Тверь. Где-то час спустя.

Несмотря на ранее утро, Александру Комбарову не спалось. Мысли роились в голове, словно рой рассерженных пчел, и при этом то и дело возвращались к словам так внезапно воскресшего друга. Меньше всего Александр ожидал помощи от Светлова, но после пробуждения Алексея словно подменили. От застенчивого и спокойного парня не осталось и следа, а его место занял делец, да такой, что Александр легко мог сравнить его с самыми серьезными людьми города. Когда отец был еще жив, такие часто заходили в гости, теперь же эти времена остались позади.

— Сынок, ты почему не спишь? — голос матери заставил Александра вздрогнуть. Резко развернувшись, он увидел мать, что застыла в дверном проеме.

— Да так, не спится, — взяв себя в руки, Александр улыбнулся, — матушка, Вы идите, рано ведь еще.

— Мне тоже не спится, — тихо произнесла она и, подойдя к дивану, села рядом с ним.

Александр почувствовал легкий запах вина, но для него не было секретом, что мать иногда позволяет себе бокал-другой перед сном. Правда, в последнее время это стало происходить все чаще и чаще.

— Матушка, Вы обдумали мои слова насчет земли в Торжке? — Александр развернулся боком, так, чтобы видеть лицо матери. — Алексей сделал нам хорошее предложение.

— Сынок, не хочу тебя обижать, но твой друг молод, — осторожно начала женщина, — сейчас он делает широкие жесты в силу подросткового максимализма, однако что будет через несколько лет? Ты сам знаешь, ферма — это не быстрое дело. Мы встанем на ноги только через три-четыре года, не раньше. А если он передумает?

— Матушка, Алексей — человек чести, — в голосе Александра появились стальные нотки, — он сделал предложение от чистого сердца, и я уверен, мой друг не станет топтать мое доверие. В любом случае я не хочу, чтобы мы сели ему на шею, нет. Нужно сотрудничество. Станем партнерами, род Светловых и род Комбаровых, почему нет?

— И что мы можем ему предложить? — женщина грустно улыбнулась. — У нас ведь ничего нет.

— Ошибаетесь, матушка, — Александр тоже улыбнулся, но отнюдь не грустно, наоборот, его улыбка была предвкушающей, — у нас есть имя. Нашу продукцию любят в губернии, любят и за ее пределами. Так что нам есть что предложить.

Мать смерила Александра долгим, задумчивым взглядом. Парень знал этот взгляд и мысленно усмехнулся. Можно сказать, дело в шляпе.

— Хорошо, сын, я согласна, — медленно кивнула она, — ты веришь этому юноше, а у меня нет поводов не верить тебе.

— Отлично, — Александр вскочил на ноги, — тогда, матушка, вам стоит подготовится. Сегодня мы поедем на открытие его ресторана. А после поговорим касаемо этого вопроса. Уверен, Алексей будет только рад.

— Как скажешь, сын, — женщина еще раз кивнула, улыбнулась и, встав, направилась к выходу.

Александр проводил мать понимающим взглядом. Ничего, скоро все изменится, все обязательно изменится, и их род вновь займет свое место в иерархии губернии. Только на этот раз все будет сделано так, как надо, дабы катастрофа не повторилась. А пока что нужно подготовиться к празднику…



***

Торжок. Отдел полиции.

Отдел полиции никогда не спал. Эту истину Павел Андреевич Добрынин узнал, будучи еще юношей, когда впервые пришел к отцу на работу. С тех пор он понял, единственное, что ему хочется, — это помогать людям, делать их жизнь лучше, а главное, добиваться справедливости. С тех пор прошло более сорока лет, но цель, поставленная еще тогда, в далеком прошлом, никуда не исчезла. И именно эта цель привела его в Торжок. И по прошествию нескольких дней Павел Андреевич из раза в раз убеждался в том, что он не зря сюда приехал, ой, не зря. В этом городе была тайна, и Добрынин должен был во что бы то ни стало эту тайну раскрыть. Правда, пока что он не знал, с какого конца взяться. Вроде бы все просто на первый взгляд, есть подозреваемые, есть темные делишки, которых даже не пришлось раскапывать долго, но когда Добрынин попытался собрать этот пазл, ничего не получилось. Из раза в раз он это пробовал, менял местами людей, факты, строил новые логические цепочки, но, увы, результат от этого лучше не становился.

В какой-то момент Павел Андреевич поймал себя на удивительной мысли, мысли о том, что он не справляется. С таким опричник сталкивался впервые в своей жизни, и на какое-то мгновение он даже растерялся. Правда, это быстро прошло, и, взяв себя в руки, Павел Андреевич вызвал в город дополнительную группу специалистов. Сдаваться Добрынин не планировал ни за что, он доберется до истины так или иначе.

— Жора, ты устроил людей? — Павел Андреевич вопросительно глянул на помощника, и тот медленно кивнул.

— Все сделано в лучшем виде, Павел Андреевич, — мужчина хмыкнул, — кстати, друзья Львова в спешке покинули город. Причем, что забавно, их семьи тут, и, судя по тому, что нам удалось узнать, сами ничего толком не понимают.

— Все началось с Громова младшего, — задумчиво произнес опричник, — именно он был корнем зла. И вдруг исчезновение. Причем исчезновение странное. Его видели в полицейском участке, видели в ночь перед исчезновением. Куда он мог деться? — опричник медленно встал и начал ходить из стороны в сторону по кабинету.

Обыск они проводили тут, нашли часть бумаг Уварова, а больше ничего интересного не нашлось. Павел Андреевич остановился напротив сейфа. Огромный, стальной, способный выдержать пожар и не только, он занимал в кабинете почетное место. Подойдя к нему вплотную, Добрынин попытался его сдвинуть. Конечно же, ничего из этого не вышло, слишком тяжел был сейф. Однако же мужчина умудрился нечаяно задеть угол стола, и тут же в кабинете раздался громкий щелчок, а потом сейф плавно отъехал в сторону, открывая ход прямо в полу. Жора тут же подскочил на ноги, на всякий случай достал пистолет из кобуры, но Павел Андреевич жестом заставил оперативника убрать оружие.

Достав телефон, Добрынин включил фонарь и увидел, что вниз ведет деревянная лестница. Нисколько не сомневаясь, он сунулся в тайный ход, а Жора последовал за ним. Шли они не очень долго, и в итоге дошли до конца. Дёрнув рычаг на стене, Добрынин с каким-то внутренним чувством удовлетворения наблюдал за тем, как часть стены уходит в сторону. Тусклый свет немного осветил такие же деревянные ступеньки, и через несколько мгновений Павел Андреевич уже стоял в камере для одаренных заключенных, то бишь для дворян.

— Интересная система, — усмехнувшись, произнёс он, когда Жора тоже выбрался из-под земли, — ход из камеры прямо в кабинет главы отдела. Интересно, кому же пришло в голову сделать такое, а главное, для чего?

— Павел Андреевич, а ведь получается, что Громов в тот день был в полиции, и его видели идущим в кабинет Уварова, — Жора нахмурился, — допустим, он спустился в этот ход и пришёл сюда. Кто у нас сидел в камере тогда?

— Алексей Николаевич Светлов, — Добрынин покачал головой, — нет, Жора, не складывается картинка. Светлов поклялся матери Громова на даре, что не имеет никакого отношения к исчезновению её сына. Она видела, как дар принял клятву, а значит, парень не при чём. Остаётся сам Уваров. Мог он прикончить Громова?

— Мог, — Жора кивнул, — а мотив?

— Мотивов предостаточно, — Добрынин отмахнулся, — сам подумай, если полковник крышевал все тёмные делишки Громова, мог последний попросить что-то чересчур? Например, дать ему убить Светлова. А Уваров отказался. Тут Громов младший пригрозил ему раскрытием информации, и у полковника не выдержали нервы, после чего он сопляка и прикончил. Но где тогда тело?

Жора молча пожал плечами. Иногда умозаключения шефа казались ему чересчур сложными, но пятилетняя работа с Добрыниным отучила Жору от скоропалительных выводов. Шеф всегда добивался результата, и Жора был уверен, на этот раз всё будет точно так же.

— Ладно, оставим пока это, — Добрынин хмыкнул, — сегодня у нас открытие ресторана Светлова. Так и быть, посещу это место, кто знает, вдруг у него отличные повара.

— В городе говорят, что прекрасные, — поделился слухами Жора, — по крайней мере, люди ждут открытия, а это чего-то да значит.

— Ну вот и посмотрим, насколько хороша его еда, — многозначительно улыбнувшись, Добрынин вернулся обратно под землю, и через несколько минут опять сидел за столом в кабинете.

Опричник чувствовал, ответ на все его вопросы кроется где-то рядом, руку протяни и достанешь. Но, увы, пока что ничего не получалось. Впрочем, терпения у Павла Андреевича всегда было в достатке, и на этот раз его тоже хватит…



***

Тверь. Особняк Дитмаров. Восемь часов утра.

Несмотря на то, что на часах было всего лишь восемь утра, Игорь Дитмар готовился к поездке в Торжок. Как и любой немец, он имел склонность к педантичности, к порядку и соблюдению правил. А правила приличия требовали, чтобы он приехал чуть раньше остальных гостей, так как Алексей являлся не только владельцем ресторана, но и его близким другом.

Друзья. Их у Игоря Дитмара было не так много. С самого детства он ловил на себе прищуренные взгляды людей, тех, кто так и не мог принять факт женитьбы отца на матери. Немецкий барон и русская дворянка, да еще и после относительно недавнего конфликта между этими государствами. Впрочем, сам Игорь прекрасно понимал, почему так произошло. У родителей случилась самая настоящая любовь, способная на настоящие чудеса. Однако же плоду этой самой любви с самого детства приходилось сложно, вот только Игорь не жаловался. Всё, что происходило вокруг, помогало формированию его характера, и к своим семнадцати годам Дитмар мог по праву гордится одним из самых спокойных нравов среди всех одноклассников. Лишь с друзьями он позволял себе немного расслабится, а в друзьях у него числилось всего лишь два человека.

Комбаров стал другом благодаря своей безбашенности, отчаянной смелости, а Светлов… Светлова после пробуждения Игорь узнал с трудом. Куда делся прилежный ученик и просто милый мальчик? Загадка, ответа на которую у Дитмара не было.

— Сын, — голос отца заставил Игоря вздрогнуть. Задумавшись, он не заметил, как отец вошел в зал.

— Доброе утро, отец, — поправив пиджак, произнес Игорь, — я как раз собирался уезжать. Хочу выбрать Алексею какой-нибудь подарок в честь его возвращения к жизни и начала нового пути.

— Хорошая затея, — Генрих Дитмар скупо улыбнулся, — но помни, всё должно быть в меру. Не стоит увлекать внимание гостей с одного события на другое. Это будет неприличным.

— Я помню правила, отец, — Игорь кивнул, — и сделаю всё, как ты учил, — коротко поклонившись, парень отправился к выходу, где его уже ждал автомобиль.

Генрих проводил сына задумчивым взглядом, отметив, как сильно он изменился с тех пор, как молодой Светлов вернулся к жизни. Внутри Игоря словно заново зажглась искра, и Генрих надеялся, что она больше не потухнет…



***

Особняк Светловых. Это же время.

— Мать! — вывалившись из медитации, я первым делом почувствовал солоноватый вкус крови на губах.

Рухнув на спину и жадно вдыхая воздух, я позволил себе улыбку. Получилось, получилось! И пусть мое сердце прямо сейчас отбивало чечетку, в любой момент готовясь к прыжку из груди, а легкие горели так, словно вместо воздуха я вдохнул чистого пламени внутри, я был доволен. А всё потому, что мой источник стал больше, сильно БОЛЬШЕ! Теперь я мастер магии Света, первая ступень к по-настоящему большой силе.

Встав на ноги, я шатающейся походкой опять направился в душ. На этот раз вода была исключительно холодной, но даже так от меня еще долгое время шел пар. Организм таким образом сбрасывал лишнюю энергию, и чтобы окончательно успокоится, мне пришлось простоять под холодными струями воды где-то минут десять, пока всё не прошло.

Выбравшись из ванны, я оделся и спустился на первый этаж. Степанида в компании Ольги уже порхала по кухне, а запахи свежего кофе и такой же свежей выпечки сразу наполнили мой рот слюной.

— Всем доброго утра, — ввалившись в кухню, я сел напротив большого стола, — Степанида, спасительница, ты ведь не дашь мне умереть голодной смертью?

— Алексей Николаевич, нет, конечно, — улыбнувшись, служанка тут же метнула на стол тарелку со свежайшими булочками с маком.

Сверху посыпанные сахарной пудрой, они пахли так, что я не сразу осознал тот факт, что моя рука тянется уже ко второй булочке, а челюсти усиленно перерабатывают первую. Только после третьей у меня вышло немного выдохнуть, а дальше в кухню вошел Федя, а за ним показался Миша.

Саватеев старший, судя по всему, хотел что-то сказать, но для начала ему пришлось так же попробовать выпечку Степаниды, ну и похвалить её, конечно же. Без этого никуда.

— Господин, нам нужно ехать, — жуя теплую булку, произнес он, — открытие хоть и назначено на полдень, но нам лучше быть там раньше. От форс-мажоров никто не застрахован.

— Едем, — я кивнул и, подхватив последнюю булку, послал поварихам воздушный поцелуй. Право слово, с такой едой мне из дома выходить не хочется.

Забрав из кабинета свои артефакты и прихватив на всякий случай еще и меч, я выскочил на улицу, где меня уже ждали внедорожники. В первом за рулем сидел довольный Федор. Он был рад своему возвращению больше всех нас вместе взятых. Сев рядом с ним, я улыбнулся.

— Ну что, Федя, поехали!



Глава 11

Ровно в девять утра мы подкатили к трактиру. Прямо к крыльцу. На ступенях, периодически отогревая руки дыханием, уже топтался паренёк в старомодной шинели. Стоило нам выйти, как парень низко поклонился, сказал, что рад приветствовать нас в лучшем заведении Торжка, а затем забрал у Миши Саватеева ключи, прыгнул в машину и погнал её куда-то за угол.

— Сервис, ядрёныть, — прокомментировал Федя и похромал ко входу.

— Люди Лома за ночь расчистили площадку за трактиром от снега, — объяснил мне Миша. — Так что там получилась вполне себе просторная парковка.

— Отлично.

Дверь в трактир оказалась заперта, и правильно. Спектакль должен начинаться вовремя, ну а пока что – планёрка. Один из официантов пропустил нас внутрь, в уютный полумрак зала, и пронаблюдал дивное диво.

Персонал стоял ровными рядами возле барной стойки. Официанты в чёрных жилетках и, что особенно интересно, белых перчатках, повара в чистых кителях, бармены, уборщицы, подсобные рабочие – все Выстроились по струнке перед Ильёй и Надеждой Игоревной.

— Коллеги! — управляющий как раз начал мотивационную речь. — Сегодня у нас самый важный день! Не просто открытие, а перерождение! Почти все Вы знали этот трактир при прежних хозяевах, но это полбеды, ведь гости тоже сложили своё собственное впечатление и сделали выводы. И именно поэтому сегодня мы должны показать им, что такое настоящий сервис, настоящая кухня и настоящая атмосфера. Никакой халтуры. Каждый из вас куёт нашу общую победу, — тут Илья немножечко замялся. — Что бы вам ещё такого сказать? Ах, ну да, точно! Как там было? Часть корабля!

— Часть команды! — хором ответили ребята помоложе, после чего начали аплодировать и смеяться.

— Тихо! — рявкнула Натанова. — Мне тоже есть что сказать. Обращаюсь в основном к своим, но Вы тоже послушайте. Кухня — это сердце трактира, и если сердце остановится, то Вы все… понимаете, что будет, да? Сегодня к вечеру у нас сядет полная посадка. Работаем без паники и строго по курсам, слушаем друг друга, не стесняемся просить помощи и не забываем её предлагать. Добро! Равенство! Братство! — улыбнулась Надежда Игоревна, а потом резко переменилась в лице. — И горе тому, кто посмеет торопить поваров! За ругань на кухне я вас всех, собак, на фарш перекручу!

Этой речи похлопала пара человек, и то как-то вяло. А я не успел подумать о том, что менеджер и шеф очень грамотно распределили между собой роли кнута и пряника, как Илья вдруг позвал меня сказать пару слов.

— Алексей Николаевич, просим!

— Кхм-кхм, — прокашлялся я. — Признаюсь честно, я не мастер длинных речей. Скажу коротко. Долги моей семьи перед вами закрыты, и сегодня мы все начинаем с чистого листа. И что хочется сказать по этому поводу? Идея — это прекрасно, но мы все здесь работаем за деньги. Рая на земле я вам не обещаю, но тот, кто поможет поднять это место, обиженным не останется. Зарплаты вовремя, премии за переработки и внедрённые идеи, а также оплачиваемый отпуск — всё это уже в наличии. А если мы сможем развиться в сеть, то обещаю – управленцев для новых точек мы будем взращивать прямо здесь и прямо из вас. Так что дерзайте, ребята! Верю в вас!

Несколько секунд тишины сменились очень даже уверенными овациями. Надежда Игоревна кивнула, и в её взгляде я прочитал одобрение. Мол, молодец, прошёлся по человечьим болям вместо того, чтобы вещать ни о чём.

— По местам! — скомандовала Натанова, и персонал разбежался кто куда.

Мы с обоими Саватеевыми и Федей стали первыми гостями вновь открывшегося заведения. Заняли столик у окна – самый удачный, с видом на мост через Тверцу. Скатерть белоснежная, натёртые приборы блестят, а в вазочке стоят живые и очень даже ароматные цветы.

И тут, когда Федя с кряхтеньем устроил под столом свой гипс, я впервые увидел его без куртки и понял, что человек при параде. На нём был старомодный, но весьма удачный серый костюм-тройка.

— Федя? — не удержался я от комментария. — Ты это где взял?

— Ах, это, ваше благородие, — мужчина смущённо поправил галстук-бабочку. — Это у меня с выпускного ещё остался. Сорок лет в сундуке пролежал, а теперь вот пригодился.

— Шикарно выглядишь.

— Благодарю.

Чтобы не развивать беседу дальше, Федя схватился за кожаную папку с тиснёным логотипом трактира, открыл её и принялся листать меню с видом искушённого знатока. Судя по резко расширившимся зрачкам, настиг-таки до пасты «А-ля Фёдор» и смутился окончательно.

Спустя минуту к столику подошёл Илья с блокнотом. Сосредоточенный, но довольный.

— Алексей Николаевич, господа, Вы уже что-нибудь выбрали? Быть может, начнём с напитков?

— Никакого алкоголя, — отрезал я, взглянув на часы. — Рановато как-то. Подай, пожалуйста, чайник чая и несколько разных морсов.

— Отлично, — Илья записал заказ в блокнот. — Что насчёт еды? От себя могу порекомендовать салат с печёной свёклой и козьим сыром.

— Насчёт еды, — задумчиво повторил я, а потом решил: — А неси-ка ты нам всё. Прямо вот всё меню. Будем дегустировать.

И вот… кто меня только за язык тянул, а?! Минут через пять перед нами начали появляться тарелки. Сперва закуски – вполне себе традиционные для русской кухни, но вперемешку с Италией, раз уж у нас тут так повелось. То есть рядом с солёными рыжиками и нарезками из сыров, яленой дичи стояло пармское прошутто с дыней, гигантские маслины и артишоки с вяленными томатами.

Следом несколько супов, каждый из которых я зачерпнул лишь по ложке с целью попробовать, ну а потом горячее. Пасты и пирожки, ризотто и голубцы, бефстроганов и креветки в песто, растушенные в вине говяжьи щёчки и пожарские котлеты. Но настоящая любовь случилась между мной и куском рибая. В прошлом мире любое мясо было за радость, а здесь…

— У меня слов нет, — признался я.

— Великолепно, — попытался помочь мне Миша Саватеев.

— Восхитительно, — предположил его младший брат, а Федя просто зарычал на кусочек жареной осетрины.

— Алексей Николаевич, всё в порядке? — возник рядом с нашим столиком Илья.

— В полном. Спасибо за организацию.

— Благодарю, — чуть поклонился управляющий. — Хотел вас предупредить, что основной наплыв гостей планируется к шести вечера.

— Понял, — кивнул я. — Дай знать, если что-то пойдёт не так.

— Не пойдёт, — заверил Илья и удалился.

Итого: на то, чтобы перепробовать всё меню, у нас ушло аж два часа. Два часа чревоугодия и непрерывной работы челюстей. И что-то мне подсказывает, что после такого плотного обеда я вряд ли сумею поужинать. Но! Как бы там ни было, я просто обязан поблагодарить Надежду Игоревну.

— Отойду ненадолго.

Дверь на кухню была чуть приоткрыта. Оттуда доносились запахи, шкворчание масла и профессиональный, почти музыкальный мат. Я шагнул внутрь, оглянулся, хотел было пройти дальше, но тут…

— Стоп! — упёрся в запретительную ладонь шефа. — При всём уважении, ваше благородие, накиньте халат. Стерильность превыше всего. И шапочку тоже наденьте.

— А если бы я был лысым? — на автомате шутканул я и по взгляду Натановой понял, что подобных шуток за свою жизнь она уже наслушалась.

Что ж! Я послушно натянул белый халат и потешную прозрачную шапочку на резинке. Чувствовал себя при этом идиотом, но правилам следовало подчиняться – один тот факт, что Надежда Игоревна остановила меня на входе, уже вызывал уважение. Там, где царит профессионализм, нет места лизоблюдству.

Итак. На кухне кипела работа. Столы из нержавейки ломились от разноцветных разделочных досок, кастрюль и мисок. На огромной плите что-то булькало, в печах что-то запекалось, в глубокую раковину для грязной посуды постоянно что-то подбрасывалось. Повара сновали туда-сюда.

Что странно, ведь в зале кроме Саватеевых с Федей никого нет, и те уже сытые.

— Заготовки, — объяснила Надежда Игоревна, приметив мой интерес. — Всё решают заготовки. По внутреннему регламенту мы обязаны отстреливать любое горячее блюдо за пятнадцать минут, а потому сперва нужно хорошо подготовиться.

Я кивал, смотрел, снова кивал и снова смотрел. Всё шло как по маслу, но тут в углу у раковины я заметил молодого паренька. Судя по неопытным движениям, совсем ещё поварёнка. Поправив колпак, он вскрыл вакуумный пакет с черноморскими мидиями, затем начал сливать водичку из пакета в раковину и тут…

Шлепок! Надежда Игоревна в три шага оказалась возле него, попутно схватив со стола пучок лука-порея, и наотмашь вдарила им поварёнка прямо по затылку. Звонко так, сочно.

— Ты что творишь?!

— А я, — парень отшатнулся. — А что? Я водичку сливал…

— ЭТО НЕ ВОДИЧКА!!!

А дальше мы вместе выслушали интересную лекцию о том, что водичка в пачке мидий — это, вообще-то, первичный бульон. Самый вкусный и насыщенный, который получают с первой варки в тот самый момент, когда только-только собранные мидии варят на борту рыболовецкого судна. И что эта «водичка» является основой для всех «морских» паст нашего меню. И на «А-ля Фёдор» в том числе, ведь одни лишь анчоусы не до конца раскрывают рыбный вкус.

Короче говоря… я уяснил, что Надежда Игоревна вообще никому баловать не даст, а после ретировался с кухни. Вернулся, и чтобы забыть бледное лицо перепуганного поварёнка, решил уточнить у Миши – а что у нас, собственно говоря, с охраной?

— Всё под контролем, — сказал Саватеев и, загибая пальцы, начал рассказывать мне о том, кто и где стоит.

— А если что-то серьёзное?

— На случай ЧП оружие и броники лежат в машине. Надеюсь, что не пригодится, — улыбнулся Миша.

Проверять расстановку гвардии я не стал, и вместо этого устроился поудобней за столом и лениво переваривал обед. А часам к десяти подтянулись музыканты. В окно я увидел, как мимо трактира в сторону служебного входа проехал микроавтобус, а уже через пару минут в зале появились люди. Они таскали инструменты, колонки и прочую аппаратуру. Высокий и очень худой мужчина с копной дредов принялся колдовать над пультом, а следом в зале появилась девушка.

И я, признаться, замер.

Молодая и очень красивая. Фигура — загляденье. Тёмные вьющиеся волосы, зелёные глаза с хитринкой, смуглая кожа и… короче говоря! Если бы не типично славянское лицо, можно было бы подумать, что в девушке кипит горячая южная кровь. А хотя… может быть, так оно и есть? Хотя бы наполовину?

Сперва она подошла за барную стойку и что-то спросила у бармена Гриши. Тот подозвал Илью, а Илья в свою, перекинувшись парой слов с девушкой, зачем-то указал на меня. Девушка улыбнулась, махнула мне, и тут уж стало совсем неловко переносить знакомство.

— Ева, очень приятно.

— Алексей, — я пожал тёплую ладошку девушки и десять раз подумал о том, стоит ли мне её поцеловать, но в итоге обошёлся без этого. — Я так понимаю, сегодня вы будете петь для нас?

— Именно, — улыбнулась Ева. — Джаз, блюз, немного романсов. Надеюсь, вашим гостям понравится.

— Уверен в этом.

Пока музыканты раскладывались и настраивали инструменты, я предложил Еве присесть за столик и заказать что-нибудь пообедать. От еды девушка отказалась, зато попросила чай.

— И давно вы поёте?

— С детства, — улыбнулась она.

— Должно быть, ваши родители тоже музыканты?

Тут Ева едва сдержала хохот.

— Если бы знали мою фамилию, вы бы ни за что не пришли к таким выводам.

Тут я чуточку потерялся. Однако намёк понял и разрешил у милой барышни узнать её фамилию. Услышал в ответ: «Юсупова», — и чуть было не поперхнулся. Дворян в Империи как собак нерезанных, графов по областям много, текучку среди баронов вообще не отследишь, но великие княжеские рода были на устах у всех.

— Извините за нескромность, но что же вы в таком случае здесь делаете?

— А что мне ещё делать? — пожала плечиками девушка. — Отец развёлся с матерью, когда я была ещё совсем маленькой, и потому активом для выгодной женитьбы я не являюсь. При этом папенька всё равно заботится о нас, деньги есть, и… и почему бы в таком случае не следовать зову сердца, которое велит мне петь?

— Простите… в ресторанах?

— А где? Понимаете ли, Алексей, благодаря деньгам Юсуповых из меня могут слепить звезду за пару дней. Снять клипы, купить тексты, купить музыку, нанять лучших аранжировщиков и приказать всем вокруг любить меня и восторгаться. Но это ведь будет жизнь в иллюзиях, не так ли?

— Так.

— Вот видите. Поэтому я хочу сама. А пение в заведениях, да ещё и инкогнито, которое вы, я надеюсь, сохраните, это отличная тренировка на живых людях.

Я слушал и понимал, что передо мной действительно редкий экземпляр. Однако! Заявив о том, что мой трактир всегда в её распоряжении, я спросил у Евы – а как же так получается, что княжеская дочь, пускай самая младшая и от первого брака, занимается подобными вещами без охраны?

— А кто вам сказал, что без охраны? — улыбнулась Ева, подмигнула мне, а затем сказала, что благодарна за беседу, но ей пора уже идти к группе.

Сказать, что я остался под впечатлением – ничего не сказать. Но… ладно. Часы пробили одиннадцать, и в трактир потянулся народ. А первыми нашими гостями оказались Авраам Аронович Шапкин с сыном, супругой и — внезапно! — с бухгалтером Евдокимовым. И это, признаться, было приятно. Приятно, что мужчины так быстро нашли общий язык.

Следом за ними прибыли репортёры из двух местных газет – одни тверские, а вторые прямо из Торжка. С ними человек пять фотографов, с которыми у нас, оказывается, была договорённость: сперва они поработают на прессу, а потом и на трактир. То есть фотографии о памятном вечере уже считай, что есть.

После, — примерно в половину двенадцатого, — появились кейтеры. Четверо парней в перчатках выкатили на центр зала тележку с коробками, в которых покоились сотни бокалов для шампанского. «Флюте» — как подсказал мне Илья.

Ребята начали сооружать пирамиду. Бокал за бокалом, ярус за ярусом. Интересно? Ещё как! Но ещё интересней пиротехники, которые уже начали раскладывать на улице какие-то ящики, пульты и провода.

А что самое главное — я к этому не имел никакого отношения. Не накидывал идей и не давал распоряжений.

— Илья, — я подошёл к управляющему. — На премию нарываешься.

— Спасибо, Алексей Николаевич. Я старался.

И постарался реально на славу. Вплоть до открытия я ходил туда-сюда и просто смотрел за тем, как работают другие люди. То подходил к музыкантам, то к пиротехникам, то заглядывал на кухню и смотрел очередную серию сериала «Надежда Игоревна и тысяча способов избить человека продуктами». Всё работало как часы. А что самое главное – без моего непосредственного участия. Ну великолепно же!

А ровно в полдень Ева взяла первую ноту. Это была «Ой, мороз, мороз» — но в современной джазовой обработке. Медленный, томный ритм, неожиданные взрывы духовых и голос… просто потрясающий! Признаться, я заслушался и чуть было не пропустил прибытие следующих гостей. Возможно, что самых главных.

— Лёха, привет!

Дитмар и Комбаров.

— Поздравляю с открытием! — Саня крепко обнял меня и как давай по спине хлопать. — Матушка чуть задерживается, — добавил он шёпотом. — Но я всё помню, — а потом отступил на шаг и огляделся. — Хорошо тут у тебя.

А вот Дитмар обниматься не стал. Не мог. Потому что в руках у него была огроменная коробка в цветастой подарочной упаковке.

— Желаю, чтобы твоё дело процветало и радовало, — улыбнулся Игорь, а после протянул коробку. — А это тебе. От нас обоих. Только пообещай, что откроешь её дома!

— Обещаю, — кивнул я и принял подарок. — Так, ребят! Проходите, садитесь! И не стесняйтесь заказывать, сегодня всё за мой счёт.

— О-о-о, — протянул Комбаров. — Ты даже не представляешь, на что ты только что подписался, Светлов. Но спасибо.

Я проводил ребят до их столика, а потом отошёл к бару и хозяйским взглядом оглядел зал. Люди прибывали, играла музыка, а в пирамиде бокалов пузырилось шампанское. Хорошо. Очень хорошо. Однако весь вечер впереди, и я чувствовал, что-то грядет. Такое сложно объяснить, но почти всегда перед бедой внутри зрело какое-то напряжение. Это было у меня в прошлом мире, и, видимо, вместе с душой перенеслось сюда. Будем надеяться, что я ошибаюсь, будем надеяться.

Глава 12

***

Трактир. Без десяти минут двенадцать.

Стоя на крыльце собственного ресторана, я ждал первого гостя. Список у нас был внушительным и состоял не только из дворян, но и из других уважаемых людей Торжка. В отличие от местных, мне по большому счету было плевать на все сословные нюансы. В моем мире товарищей выбирали по другим качествам, родословная там шла в последнюю очередь.

Мысли о родном мире захлестнули меня с головой, да так, что я пришел в себя только когда чья-то тень мелькнула у моих ног. Вернувшись в реальный мир, я увидел Базилевского. Никита Андреевич стоял передо мной в неплохом костюме-тройке, сжимая в руках шляпу-котелок и стеснительно улыбаясь.

— Доброго дня, ваше благородие, — скупщик, увидев, что я его заметил, глубоко поклонился. — Благодарю за честь быть приглашенным сегодня в такой важный день для вашего рода, Алексей Николаевич.

— Здравствуй, Никита Андреевич, — я тоже улыбнулся и протянул Базилевскому руку.

Он на мгновение замешкался, но все же пожал мою руку. Рукопожатие у него было крепким, а ладонь сухая, что немаловажно. Не люблю потные руки, обычно владельцы таких не очень хорошие люди.

— Проходи, Никита Андреевич, будь моим гостем званным, — произнес я ритуальную фразу. — Сегодня в нашем ресторане все за мой счет. Ешь, пей, отдыхай и ни о чем не думай.

— Благодарю, Алексей Николаевич, — скупщик еще раз поклонился и вошел внутрь.

Дальше его взял в оборот Илья, именно он у нас отвечал за посадку людей сегодня. Все делалось согласно какой-то схеме, по крайней мере так мне сказали, а вникать в это все у меня сейчас не было времени. Все же личность настоящего Светлова досталась мне не полностью, и поэтому какие-то вещи я прекрасно понимал, а какие-то не очень.

Впрочем, сейчас это было не очень важно. Главное, что мой план потихоньку превращается в реальность. Начало работы трактира — это всего лишь первое звено. Ведь если подумать, ресторанный бизнес идеально подходит для поиска демонов. Создать пару сотен сигналок, способных засечь демоническую энергию, расставить их в нужных местах, а дальше просто собирать данные да наносить точечные удары.

Уничтожать всех демонов подряд нет смысла, да и сил у меня на это пока нет, а вот если лишать их старших, о, это уже совсем иная картина. Без старших демонов мелкие твари наподобие тех, что были в друзьях Громова, по сути ничего из себя не представляют. Индивидуальные бойцы, не способные на серьезное планирование, вот кто они. А для того чтобы стать чем-то большим, нужно слишком много времени, а его как раз-то у них и не будет.

От возможных перспектив у меня перехватило дыхание. А ведь изначально я не совсем понимал, зачем мне этот ресторан, для чего он вообще может пригодится. Что ж, теперь все изменилось.

Размышляя о будущей борьбе, я опять чуть не пропустил приезд очередного гостя, но вовремя вернулся в реальный мир. Тем временем из автомобиля, что остановился почти рядом со входом, вышел Павел Андреевич Добрынин собственной персоной. Поправив пальто, он сунул ключи нашему помощнику, смерил его тяжелым взглядом, отчего тот чуть не уронил ключи, и шагнул в сторону входа. Аура у опричника была что надо, уровень архимагистра по местным меркам, не меньше. И при этом я почему-то не мог определить его дар. Либо он пользуется артефактом, что блокирует внешнее сканирование, либо же его дар каким-то образом сам это делает. Учитывая, что никаких видимых артефактов на нем я не видел, второй вариант все же правдоподобнее.

— Добрый день, Алексей Николаевич, — Добрынин уставился на меня своим фирменным взглядом серых глаз. — Решил все же посетить ваше сегодняшнее мероприятие.

— И сделали тем самым правильный выбор, Павел Андреевич, — я позволил себе ухмылку. — В моем ресторане соберется весь высший свет, думаю, вам будет интересно посмотреть на них со стороны.

— И на вас в том числе, юноша, — не поддержал мою шутку Добрынин. — Уж слишком много вокруг вас странностей. А я очень, очень люблю странности, — в его глазах что-то мелькнуло, что-то нехорошее, что-то хищное. Н-да, хорошо, что опричник у нас не имеет внутреннего соседа. С его-то силой тварь могла бы столько наворотить, даже представлять себе страшно.

Добрынин тем временем вошел, а я приготовился к приезду остальных гостей. Учитывая, что каждому мне придется уделить хотя бы минуту, часа полтора, а то и два я потрачу только на то, чтобы их принять. Хорошо хоть успел поесть перед этим.

Следующим явился Морхин. Семен Геннадиевич радостно улыбался, и было видно, что инспектор и правда рад, что у моего рода дела идут вверх. Хороший он все-таки человек, к таким как он демоны не лезут, но и гибнут они всегда в первую очередь, закрывая собой других.

— Алексей Николаевич, голубчик, сердечно поздравляю! — Морхин начал трясти мою руку. — Большой, большой шаг вы совершили, и поверьте, это оценили все. Теперь род Светловых снова на слуху.

— Я сам этому очень рад, Семен Геннадиевич, — с трудом освободив свою руку, я кивнул инспектору в сторону входа. — Проходите, сегодня все за мой счет.

Дальше гости пошли сплошным потоком, да так, что я еле успевал закончить с одним, как приходилось сразу же переходить ко второму. Полтора часа прошли незаметно, и ко мне подошел Илья.

— Господин, по спискам остались несколько человек. Градоначальник Громов, Марина Александровна Комбарова и Зарубин Геннадий Сергеевич. Последний все же принял приглашение, несмотря на то что мы его так поздно отправили.

— Отлично, у нас как раз есть еще время, — я глянул на часы, а потом заглянул внутрь.

Музыка играла, Юсупова пела, а гости наслаждались атмосферой. Эта картина на мгновение заставила меня расслабится, но всего лишь на мгновение. Нельзя, никак нельзя давать слабину. Этот мир хоть и находится у истоков демонической экспансии, однако же это не значит, что можно расслабится. Наоборот, чем больше тварей я упокою сейчас, тем меньше их останется в будущем, и тем меньше людей погибнет.

Волна контролируемой ярости прошлась по телу, мгновенно заставляя источник выбросить в каналы порцию энергии. Вот так-то лучше.

Наконец-то появился следующий автомобиль, и глянув на герб на двери, я понял, что это мама моего друга Александра.

Автомобиль тем временем не спеша остановился, и из него вышла женщина лет сорока, в красивом черном платье. Уложенные волосы, черные перчатки, тонкая нить жемчуга на шее, Марина Александровна Комбарова всем своим видом олицетворяла ту самую дворянскую стать. Спустившись к подножию лестницы, как того требовал этикет, я аккуратно прикоснулся губами к пальцам женщины.

— Марина Александровна, рад вас сегодня здесь видеть, — улыбнувшись, произнес я. — Александр уже внутри, он предупредил о том, что вы будете позже.

— Прошу прощения, Алексей Николаевич, — мама Сани склонила голову. — Были кое-какие неотложные дела.

— О, не извиняйтесь, я все понимаю, — я отмахнулся. — Прошу внутрь, и надеюсь, что вам понравится.

Комбарова благосклонно кивнула и вошла в ресторан, а я приготовился ждать еще какое-то время. Прокручивая в голове имена тех, кто еще не приехал, я вдруг понял, что Илья ошибся. Он упустил Резнова, а ведь тот точно обещал приехать.

Стоило мне только об этом подумать, как появился кортеж из трех автомобилей. Два из которых не стали заезжать на территорию, и только один, с гербом на дверях, заехал. Из автомобиля выбрался Антон Иванович собственной персоной, да не один, а в компании молодой женщины, которой точно было меньше тридцати.

— Алексей Николаевич! — Резнов расплылся в улыбке. — Что я вижу?! Наконец-то Торжок получит обратно свое лучшее заведение! Когда еще ваш батюшка был жив, я, бывало, заезжал сюда, и надеюсь, что повара с тех времен не изменились.

— Можете не сомневаться, они стали только лучше, Антон Иванович, — я усмехнулся. — Быть может, представите вашу спутницу?

— А, конечно-конечно, — Резнов повернулся к женщине. — Любовь моя, это Алексей Николаевич Светлов, очень, очень перспективный юноша. Алексей Николаевич, это моя жена, Елена Викторовна.

— Елена Викторовна, очень приятно, — я поцеловал ее ручку, при этом стараясь не выдавать своего волнения. А все потому, что аура у этой женщины очень, очень сильно смахивала на мою собственную ауру. Неужели еще один маг Света?

— Моя жена обладает даром лекаря, — с гордостью произнес Резнов. — К ней приезжают пациенты со всей губернии!

Лекарь. Да, теперь все встает на свои места. В том числе и цвет ауры, что был все же чуть другой, чем у моей собственной.

— Надеюсь, вам никогда не придется побыть моим гостем, Алексей Николаевич, — мелодичным голосом произнесла женщина, обворожительно улыбнувшись. — Поверьте, от лекаря это самое лучшее пожелание.

— Верю, — я кивнул. — Что ж, проходите внутрь, гости дорогие. Кажется, вы у меня последние.

Я бросил взгляд на часы. Уже стукнуло два часа дня, а Зарубина все еще не было. Возможно, он опаздывает и все-таки приедет, но тогда меня предупредят. Гвардия и люди Лома дежурят не только рядом с самим трактиром, но и на ближайших улицах. Сегодня все должно быть великолепно, ведь от картины, что я покажу всем этим людям, зависит очень, очень многое…

***

Демоническое измерение.

Аркис плавал недалеко от трещины в пространстве, чувствуя, как на той стороне с каждым мгновением появляются все больше и больше живых. Даже преграда в виде мировой защиты не помешала демону почувствовать их эманации, и теперь он пытался прощупать, есть ли хоть кто-то среди них, способный принять его сущность. Дело сложное, почти невыполнимое, но для того, кто познал вечность, не существует преград. Вот и сейчас Аркис стравливал в тот мир свою энергию. Капля за каплей, все больше и больше, он набирал там объем для нужного конструкта. Один раз он уже потратил всю доступную энергию, чтобы притянуть к трещине того глупого человека, во второй раз такой ошибки он не допустит.

А людей на той стороне тем временем становилось все больше и больше. У Аркиса были ограниченные возможности пока что, но даже так он знал, что по ту сторону трещины находилось место, где люди приходили поесть. Пища, как много в этом слове для демонической сути приятного. Вот только если люди поглощают бессловесный скот, выращиваемый ими специально, демоны поглощают саму жизнь. А люди, люди, как и другие расы, просто имеют больше всего запаса этой самой жизненной энергии, только и всего. Они ведь и сами не спрашивают животных, можно ли их убить, так почему демоны должны что-то спрашивать? Нет, не должны.

Аркис собрал вместе свое энергетическое тело и начал его медленно выпрессовывать вокруг ядра. На той стороне уже было достаточно энергии, а значит нужно попробовать наконец-то найти достойное тело. Хватит прозябать тут, пора вершить великие дела!



***

Трактир. Какое-то время спустя.

Двигаясь от стола к столу, я постоянно улыбался, шутил и вообще вел себя максимально раскованно. Насколько я мог судить, гости были в восторге как от атмосферы, так и от самих блюд. Но самое главное было то, что я постоянно использовал свой магический взор, проверяя людей. Трещина в подвале пропускала в наш мир демонические эманации, я видел, как небольшое количество этой гадости уже скопилось там, а значит очень скоро тварь, стоявшая за этим, активирует свой зов.

Именно поэтому нужно держать ушки на макушке, ведь кто-то из гостей обязательно ответит. И я даже догадываюсь кто. Анатолий Анатолиевич Львов, один из немногих, чья душа явно была не на месте. Понятное дело, что это фигуральное выражение, но аура Львова и впрямь была не в порядке. Дело, видимо, в смерти его сына. А ведь он даже не подозревает, что прошел бы еще месяц, ну два, и его сын стал бы совсем чужим человеком, хотя даже не человеком.

С людьми Львов держался хорошо, как и его супруга, Ираида Матвеевна, но у обоих на сердце был тяжелый груз. Причем у него больше, чем у нее. Демоны умеют такое чувствовать, а значит обязательно, обязательно потянутся к ним. И этот момент я должен поймать. Тварь на той стороне рангом не из слабых, раз смогла притащить Львова-младшего тогда к трактиру, вот только, как и у любого демона, у нее есть слабость. Небольшой временной отрезок перед тем, как он полностью встроится в тело, буквально десяток секунд, но в этот промежуток большая часть демонической силы находится на той стороне, а в мир переходит только ядро. Нам это знание дорого обошлось, но именно благодаря ему мы спасли многих своих товарищей и других людей от смерти.

Сделав очередной круг, я остановился возле барной стойки и попросил себе безалкогольный коктейль. Мне тут же быстренько организовали его, и, потягивая сладковатый напиток, я решил перевести дух. Вот только, как назло, в эту же секунду Львов встал. Я отметил отстраненный взгляд дворянина и слишком ровную, неестественно ровную спину. Он что-то сказал жене, а потом направился в сторону туалета. Как раз недалеко от него и был вход, ведущий в подвал.

Залпом выпив коктейль, я улыбнулся ближайшему столику и направился вслед за Львовым. Перейдя на ходу на магический взор, я увидел, как из подвала тянется тонкая нить демонической силы. И нить эта, как я и думал, нашла свою цель. Что ж, отлично. Артефакты заряжены, а значит можно брать гада!

Пройдя мимо туалета, я увидел, что дверь, ведущая в подвал, уже открыта. Что ж, Львов сделал свой выбор. Ведь самое забавное в том, что демоны никого не принуждают силой. А значит, они предложили ему что-то такое, на что он согласился без колебаний. И кажется, я даже знаю что…



***

Добрынин, сидя в полном одиночестве за одним из столиков, смотрел на самых влиятельных людей города Торжок прищуренным взглядом. Атмосфера была вполне себе, однако же опричник нутром чувствовал приближение какой-то беды. И, судя по тому, как двигался молодой Светлов, как он смотрел на всех гостей, как он улыбался и разговаривал, Алексей Николаевич предполагал то же самое. И вот это было самым удивительным. Откуда юноша мог обладать чутьем, которое формируется долгие годы? Был всего лишь один вариант: Светлов знал, точно знал, что что-то произойдет. Поэтому Павел Андреевич, вместо того чтобы смотреть на гостей, стал наблюдать за хозяином. И поэтому, когда тот одним махом выпил коктейль, что только что лениво потягивал, Добрынин понял: началось. Дальше Светлов пошел в сторону туалета, а Павел Андреевич, медленно встав, направился следом. Ближайшие столики, конечно, обратили на него внимание, но хорошая музыка и вкусная еда с дорогим вином сделали свое дело, и гости были расслаблены.

Пройдя сквозь зал, опричник свернул к уборной. Краем глаза он уловил легкое движение и заметил, как небольшая дверь закрылась. Втянув воздух в легкие через нос, Добрынин ощерился. След, нужно идти по следу.

Пройдя мимо двери туалета, он как бы невзначай подобрался к той самой двери и потянул за ручку. Было открыто, так что опричник без каких-либо проблем вошел и почти сразу же оказался на лестнице, ведущей вниз. А оттуда уже слышались голоса.



***

Подвал. Минуту до этого.

Когда я спустился в подвал, Львов уже замер перед трещиной. Он ее не видел, для этого нужен был конструкт магического взора, вот только, насколько мне известно, местные им не обладают. Тем не менее остановился он правильно, прямо перед трещиной, и медленно начал покачиваться. Я сунул руку в карман и вытащил оттуда куб. Ну давай же, давай же, мразь, потяни свои щупальца к нему.

Мое внимание настолько сконцентрировалось на Львове, что время словно замедлилось, а дальше я увидел, как из трещины вываливается в наш мир шар фиолетового цвета размером с небольшой теннисный мяч. Он уже потянул свои щупальца к Львову, но я оказался быстрее. Хватило одного прыжка, чтобы оказаться на пути этой грязи, и я наконец-то активировал куб.

Низкий вибрирующий звук прошел по подвалу, пробирая до самых костей, а одновременно с этим Львов издал не то рык, не то хрип, после чего глянул на меня полностью безумным взглядом.

— ЧТО… ТЫ… НАТВОРИЛ?!

— Тише, папаша, тише, — я усмехнулся и зажег на руках небольшой световой шар, — зря ты сюда полез. Ой зря.

— Какое интересное зрелище, — голос, прозвучавший за моей спиной, заставил меня вздрогнуть, да и не только меня, Львова тоже.

Повернувшись, я увидел Добрынина.

— Алексей Николаевич, — опричник расплылся в улыбке, — а вы, оказывается, очень интересный молодой человек, обладающий незаурядным даром. Позвольте узнать, что за куб в ваших руках, и что это был за шар, который вы туда запечатали, — хоть на губах опричника была улыбка, взгляд его стальных глаз обещал мне все муки мира, если я попытаюсь соврать. Гадство!