Demonlord

Глава 1

— Хм-м-м… Шестьдесят девятое место в рейтинге. Найс.

Недурно, недурно. Хотя, признаюсь, думал, что хотя бы в топ-50 как-нибудь да проскочу — но не сложилось. И всё равно немалое достижение: довести гильдию, состоящую из одного меня, до шестьдесят девятого места в общем рейтинге гильдий — почти подвиг. Нет, даже не так — легенда! Я об этом своим детям буду рассказывать… Да что там детям — внукам! Всё верно, внукам, тем самым, которым нахрен не всралась строчка в таблице рейтинга игры, ставшей достоянием истории. Внуков, правда, ещё нет — но дети-то есть, и я, как и любой другой отец, возлагаю на них надежды.

И всё-таки двенадцать лет… Это ж сколько воспоминаний, сколько событий! Прошло целое поколение. Без шуток! Ладно я — каким был серьёзным бородатым дядькой, таким и остался, но, когда я начинал играть, моя дочка почти помещалась у меня на ладонях, а старшенький был только в третьем классе. Сейчас же Лена в средней школе, а Адам бегает за юбками в универе.

А сколько часов жизни я потратил, угорая над япошками с их менталитетом? Хотя ладно япошки — и сам Иггдрасиль заставлял то ухохатываться, то слёзы лить. Да и просто интересно было. Чего стоят адаптированные кусочки мифологий, в особенности скандинавской. Я ведь специально не лез в Интернет без крайней нужды, чтобы, так сказать, обеспечить полное погружение. Правда, зачастую оригинальные мифы были куда смешнее. Вот вы, к примеру, знали, что Слейпнир — та самая восьминогая коняшка Одина — был выношен и рождён всем известным богом-проказником Локи? Я, честно скажу, не знал. Лучше бы и сейчас не знал! Теперь живите с этим, мы с вами братья по боли. Ну или сёстры… мало ли кто это читает!

Тьфу…

Нет, в самой-то игре никаких извращений не было, да и в целом вселенную обкромсали, адаптировав под современность. От Скандинавии тут по большей части только общий концепт, а так мифология тут с самых разных концов света. Но так или иначе, наталкиваясь на адаптированные истории, я обращался к первоисточнику. Ну или второисточнику, вроде учебников. Слейпнир, к примеру, в этой вселенной был, и сёрчеры (имею в виду сотрудников World Searcher, компании-разработчика) неплохо адаптировали мифическое существо и его историю. И это при том, что ни Локи, ни Одина в игре нет, так что авторам пришлось хорошо постараться, чтобы выкрутиться.

Есть у меня серьёзные подозрения, что именно из-за отсутствия извращений игра и загнулась. Когда она только появилась, то была первопроходцем, мерилом качества. А потом в какой-то момент популярность игры достигла пика, и с тех пор онлайн потихоньку падал. Вначале совсем незаметно, игра всё ещё продолжала блистать, но с каждым годом всё тусклее. Даже я, пусть и очень люблю Иггдрасиль, но уже много лет захожу только тогда, когда хочется пострадать в soulslike-игре в более-менее современной обёртке. Именно в этом типе игр отставание от современности шло только в плюс — совсем не здорово на полном серьёзе чувствовать боль, когда кинжалом протыкают печень. Пусть и фантомную боль, пусть и отфильтрованную, но уверяю — это очень и очень неприятно. А чувствовать полное погружение-то хочется, да-да. По этим причинам современные игры оказуалены и рассчитаны на приятное общение, погружение в сказку, а также на возможность потрогать подавальщицу в таверне за задницу. Это если в фэнтези. Ну или банщицу какую — если игра про Средневековье.

Эх, ладно, хрен со всеми этими девушками лёгкого и сверхлёгкого поведения, но вот что мешало добавить осязание? Да, куцее-кривое, не дающее почувствовать боль, но всё-таки осязание? А вкус?

А мешало этому только знаменитое на весь мир японское правительство, в юрисдикции которого, по скудоумию акционеров компании, и находилась игра. Эх… Ладно, каюсь, во мне кипят эмоции. Так-то я и сам был акционером компании, странно называть самого себя скудоумным. Да, слышал я не раз и не два аргументы против того, чтобы переносить компанию из Японии, и они были вполне здравыми. Самым главным аргументом было то, что абсолютное большинство игроков — японцы. Чуть в меньшей мере — китайцы, корейцы и прочие азиаты. Таких, как я — игроков из Европы или США — буквально пара процентов. А так как восхитительные законы, что запрещают создавать из сказки явь, были приняты на всей территории Азии, то и переносить серверы в Китай или ту же Южную Корею смысла не было. А перенос серверов в Европу означал бы, что зайти в игру смогут только жители западных стран, ведь получить лицензию в Японии возможно лишь при соблюдении местного законодательства.

Но вот создать отдельную компанию в Европе и продолжить разрабатывать игру на нормальных рельсах этим мудилам точно никто не мешал. До-о-орого — говорили они. Зачем оно на-а-адо? — говорили они. А теперь вот сидят у разбитого корыта. Ну… те, кто не успел сдристнуть при своих, вроде меня.

Вообще, иногда хотелось пожалеть себя. Мол, это ж сколько денег я сюда донатил, и теперь всё пойдёт прахом… Но это было бы совсем уж нечестно по отношению к игре. Да, на донаты я потратился, но и акций накупил немало. Как инвестор я окупил все связанные с игрой траты, выйдя в очень неплохой плюс. По моим меркам, не очень большой — но в процентном соотношении ого-го. Можно сказать, самое удачное инвестиционное решение в моей карьере, ага.

И всё же как тошно…

Взгляд скользнул на таймер в углу интерфейса. Время ещё есть. Я смахнул меню и поднялся с оплавленного валуна, служившего мне наблюдательным пунктом.

Да уж, постарался напоследок Азмо’гарот. Выжженная дочерна земля, растрескавшаяся и всё ещё дымящаяся, простиралась вокруг меня идеальным кругом радиусом метров в триста. Настоящая геенна огненная, которую оставил после себя мировой босс. Даже без полноценного осязания я почти чувствовал исходящий от неё жар.

Но природа Иггдрасиля брала своё. По краям этого мёртвого пятна уже пробивались первые ростки изумрудной травы, а цепкие лианы, точно щупальца, медленно, но верно завоёвывали пепелище, возвращая ему жизнь. Красиво. Символично, что ли.

И над всем этим великолепием смерти и возрождения парило оно.

Огромная, размером с хороший такой арбуз, сфера медленно вращалась в паре метров над землёй, прямо в эпицентре разрушений. Она переливалась всеми оттенками бездны: от глубокого фиолетового до смоляного чёрного. Внутри неё то и дело вспыхивали багровые всполохи, похожие на молнии, запертые в стекле.

Душа Азмо’гарота, Повелителя Бездны… Мда. Забавно. Я так привык к вездесущему в Иггдрасиле пафосу, что абсолютно перестал обращать внимание на названия и титулы. Серьёзно, тут высший вампир может оказаться пятидесятого уровня! Это же настоящий плевок в лицо всем любителям красноглазиков. Да, сам, прости господи, вампир будет на последней стадии недоедания (кого ему кушать с таким-то билдом?), но ведь статус у него есть, верно? Так было везде: море пафоса, а по сути прыщ выскочил.

А тут гляди — Повелитель Бездны. Даже шаблон сломался. Вроде и снова чересчур пафосно, а вроде и основания для подобного титула конкретно этот NPC имеет. Один из немногих на моей памяти.

Ох и заставила меня эта тварюшка побегать… Без малого три года за ней бегал. С черепашьей скоростью, одним глазком, но три года для игрока моего уровня — это срок. Я во время поисков ещё двух мировых боссов порубил — просто для развлечения — так что всё-таки списать всё на собственную расслабленность не выходит. Найти его действительно было не так-то просто. Последние два месяца, когда я по-настоящему увлёкся охотой, выдались достаточно напряжённые.

Триггером для возобновления поисков стала новость о скором закрытии игры.

Я шагнул вперёд, не особо церемонясь. Хруст остывающего пепла под ногами был единственным звуком, нарушавшим мёртвую тишину поля боя. Без страха, без трепета — я слишком стар для этого дерьма, да и видел в Иггдрасиле вещи и пострашнее. Протянув руку, я поднёс ладонь к парящей сфере.

Штуковина послушно опустилась и зависла в паре сантиметров над моей перчаткой. По кончикам пальцев пробежало едва заметное покалывание, похожее на лёгкий статический разряд. Вот он, плюс европейского нейроинтерфейса. Пусть игра официально и не поддерживала тактильные ощущения, но я в своё время знатно заморочился и заказал у умельцев целый ворох модов, позволяющих обойти дурацкие ограничения на уровне «железа». Едва уловимое, фантомное чувство, но оно было, и это делало погружение на порядок глубже.

Я тяжело вздохнул, глядя на тёмную энергию, бьющуюся в своей призрачной темнице.

Свободной рукой я начертал в воздухе пару рун, и прямо передо мной разверзся кривой рваный разлом в пространстве. Демонические порталы — не самый комфортный способ передвижения, но лучше только у специалистов-портальщиков.

Шаг — и декорации сменились.

Я оказался на вершине невысокого холма. Внизу, насколько хватало глаз, раскинулась долина, залитая мягким светом заходящего солнца. Изумрудный ковёр травы, ленивая змейка реки вдалеке и вековые деревья, чьи кроны уже начали окрашиваться в багрянец. Идеальное место, чтобы поставить точку.

Я опустился в уютное кожаное кресло, которое заранее притащил сюда из города и установил на самой вершине холма.

Вид, конечно, открывался шикарный. Закатное солнце, природа, зелень повсюду… Чем-то напомнило наш последний отпуск с семьёй где-то в Альпах. Последний совместный, имею в виду — после развода я старался не встречаться с бывшей без необходимости. Помню, Адам вечно ныл, что нет вай-фая, Лена с воплями носилась вокруг по поляне, а теперь уже бывшая жена пилила меня за то, что я опять пялюсь в телефон, вместо того чтобы «наслаждаться моментом». Должен признать, что, по воспоминаниям, в Альпах было… поживее, чем здесь. Впрочем, здесь-то зелень от востока до заката, а под куполом места было поменьше — вот и постарались на курорте использовать место с пользой. Но всё равно надо отдать должное художникам Иггдрасиля — картинку они нарисовали на все деньги.

Сейчас всё это великолепие — лишь фон. Главный виновник торжества всё ещё парил над моей ладонью, слегка пощипывая фантомные нервные окончания.

Душа Азмо’гарота.

Искал я именно его не из-за сложности или престижа. Причина была куда прозаичнее и в то же время — эгоистичнее. Он был демоном. А моя раса — душеед и основной класс — проводник ада. Весь мой билд, вся моя игровая механика строились на работе с душами, и именно демонические души я способен конвертировать во что-то по-настоящему полезное. Правда, обычно я их не поглощал. Для сильных тварей у меня был мой главный козырь — мировой предмет «Гримуар заточённой Бездны». Эта книженция работала как эдакий аккумулятор душ, которые я извлекал благодаря расовым умениям. Я, в общем-то, именно поэтому смотрел статистику гильдий после того, как получил душу мирового босса — пусть душа была непоглощённой, но она считалась имуществом гильдии и потому повлияла на рейтинг. И повлияла существенно: до битвы с демоном я был на девяносто втором месте. В общем, потом, извлекая души из гримуара, я мог использовать классовые навыки проводника ада: тратить их на призыв мощных демонов, создавать легионы помельче или просто использовать [Инфернальное вмешательство]. Ну как тратить… В итоге демоны просто возвращались обратно — в гримуар.

Но сегодня гримуар отдыхал.

Механика душееда имела одно важное ограничение: попытка «переварить» душу существа, которое на порядки тебя сильнее, — это верная смерть. Аватар просто не выдерживал такого потока энергии и, грубо говоря, лопался. Поэтично, не находите? Проводник ада, поглощённый силой, которую не смог обуздать, в самый последний миг существования мира. Идеальный финал для моей личной легенды.

Я сидел, погружённый в эти мысли, любуясь игрой света в тёмной сфере, как вдруг…

Встрепенувшись, я словно очнулся ото сна. Мой взгляд метнулся к таймеру в углу зрения.

МАТЬ ВАШУ!

До отключения серверов оставалось меньше десяти секунд. Замечтался, идиот!

Не думая, я рванул руку к себе и мысленно рявкнул команду активации навыка.

[Поглощение души]!

Фиолетовое свечение окутало мою руку. Полоска каста поползла по экрану с издевательской медлительностью. Пять секунд. Четыре.

Я не успею. Каст просто не успеет завершиться…

Три. Два. Один.

Темнота.

Единственное, что застыло в памяти, — это последний момент перед отключением. Бурный, неистовый поток иссиня-чёрной энергии, хлынувший из сферы и вонзившийся мне в руку, в аватара, в само сознание.

Впоследствии, когда я пытался восстановить в памяти этот фрагмент, то неизменно спотыкался о чувство поглощения. Это было совершенно непередаваемо. Не думаю, что кто-либо на свете испытывал подобное. Словно с головой погрузился в извращённый виртуальный мир и меня заставили пережить что-то абсолютно невозможное.

Сколько это продолжалось? Секунду? Минуту? Вечность? Я не знал. Я буквально застыл, выпав из реальности, парализованный этим бесконечным поглощением.

А потом… сознание вернулось. Нехотя, рывками, словно я выныривал из-под толщи воды после очень долгого тяжёлого сна.

Ох… что ж такое…

Голова гудела. Окружение воспринималось смутно, расплывчато. Первое, что я осознал, — в руке больше ничего не было. Парящая сфера души исчезла.

В некотором недоумении я огляделся. Вроде бы та же самая долина внизу, тот же холм…, но что-то было не так. Даже русло реки, как мне показалось, слегка изменило изгиб. Всё знакомое, но в то же время чужое, словно смотришь на фотографию места, где был очень давно.

Какого чёрта тут происходит?

Я опустил глаза, и вдруг…

Я всё ещё сидел в кресле. Только вот… это было уже не то щёгольское кожаное кресло, которое я купил пару дней назад. Оно выглядело так, словно простояло здесь не один десяток лет. Потрескавшаяся, выцветшая обивка, заросшая мхом и какими-то вьющимися сорняками. Грязь, въевшаяся в подлокотники так, что стала их частью.

Это буквально руины, которые когда-то были креслом.

Мозг, всё ещё вязкий и неповоротливый, судорожно искал объяснение происходящему вокруг бреду. И, как и у любого геймера со стажем, инстинкт сработал раньше логики.

Первым делом — меню.

Щелчок пальцами в воздухе… и ничего. Пустота.

Ещё раз. Ни-че-го.

Ладно, может, интерфейс завис? Последние секунды, перегрузка серверов, всё такое. Или это какая-то прощальная фича от разработчиков? Типа, «смотрите, как мир будет выглядеть без вас, наслаждайтесь эмбиентом, мудаки». Вполне такое допускаю. Или… может, мои кривые моды на тактильность что-то сломали в последние мгновения?

— Меню! — рявкнул я в пустоту, переходя на голосовые команды. — Статус! Выход! Консоль! Да хоть что-нибудь, твою мать!

В ответ — тишина. Только шелест листьев на ветру да пение какой-то незнакомой мне птахи. Не припомню такой звуковой дорожки в Иггдрасиле.

Никаких всплывающих окон. Никаких иконок. Никакого, чёрт возьми, интерфейса. Вообще.

В любое другое время я был бы и рад, если бы интерфейс перестал появляться. Просто потому, что появлялся он всегда в самый неудачный момент, полностью разрушая атмосферу игры. Я на это убожество (игровое меню) и в лучшие-то годы не смотрел, предпочитая выводить на периферию зрения лишь самые необходимые таймеры и показатели. Весь мой игровой опыт строился на другом — на модах, которые вшивали в нейроинтерфейс новые «органы чувств» и «фантомные мышцы».

Хочешь активировать навык? Напряги вот эту конкретную связку в воображаемой левой лопатке. Откат способности закончился? Получи лёгкое покалывание в мизинце. Ничего по-настоящему запретного, просто обход громоздкого интерфейса ради полного, мать его, погружения. Я мог вести бой, почти не глядя на иконки, ориентируясь на эти внутренние ощущения.

Именно поэтому отсутствие меню меня сначала не напугало. А вот то, что произошло дальше, заставило бы сердце, будь оно у моего аватара, ухнуть куда-то в пятки.

План Б: связаться с ГМ.

Я сосредоточился, напрягая ту самую ментальную связку, которая отвечала за экстренный вызов. Раз. Другой. Тишина. Никакого ответного импульса, никакого подтверждения. Фантомная мышца просто не сработала.

А вот это уже было не смешно.

Последний, самый надёжный способ — прямое сообщение. Не команда, а именно текстовое сообщение, отправляемое силой мысли. Я потянулся к этому ощущению… и замер.

Я знал, как это сделать. Маршрут в мозгу был проложен чётко, как автобан. Но… он был другим. Раньше это было похоже на использование инструмента, на сознательное усилие, направленное по каналу, созданному модами. Искусственный, хоть и привычный костыль.

А сейчас это знание ощущалось… естественным. Словно я всегда умел это делать. Не через мод, не через интерфейс, а просто так. Как дышать или моргать.

Сбитый с толку этим новым, чужеродным и в то же время пугающе родным чувством, я сформулировал мысль: «Экстренный запрос. Ответьте».

И мой запрос ушёл. Не в системный чат. Не по зашитому каналу связи. Он улетел куда-то в пустоту, в никуда. И я это почувствовал. Я почувствовал, как он растворился, не найдя адресата. Словно крикнул в комнате, из которой выкачали весь воздух.

И вот тогда мне стало по-настоящему страшно.

Я медленно выдохнул сквозь плотно сцепленные зубы.

Так. Спокойно. Давай по порядку, как учили в бизнес-школе. Варианты.

Вариант первый: это баг. Критическая ошибка на сервере в момент отключения, которая зациклила меня в каком-то предбаннике. Маловероятно. Слишком уж всё… цельное. Но и сбрасывать эту версию со счетов нельзя.

Вариант второй: прощальный прикол от разрабов. Допустим. Но тогда это самый изощрённый и дорогой розыгрыш в истории человечества. Застревание в игре спровоцировало бы масштабные судебные разбирательства. Ни одна компания на это не пойдёт. Тоже мимо.

Вариант третий… Я сошёл с ума. И мой мозг просто дорисовал реальность. Более правдоподобно, чем прошлые два варианта, но всё равно как-то не клеится.

Ах да, и все три перечисленных версии так или иначе предполагают мою медленно умирающую тушку в любимом кресле…

Я заставил себя утихнуть и убрать всё лишнее из головы. Эмоции клокотали, и наилучшим доступным способом взять себя в руки была медитация. Обычно я бы начал сосредотачиваться на дыхании, но Иггдрасиль приучил медитировать вовне. В игре ведь нет никакого дыхания…

И вдруг медитативное состояние, к которому я только начал приближаться, просто испарилось. Потому что до жирафа дошло: буквально несколько секунд назад я наполнил свои лёгкие до отказа и выдохнул, чтобы закупорить панику.

Блять…

Закрыв глаза, я всё-таки решил вновь испытать свою выдержку и войти в медитацию. В этот раз я начал следить за дыханием. Вдох… Выдох. Вдох… Выдох. Вот так, всё правильно, успокойся… и не думай о белой обезьяне.

Кажется, у меня даже начало получаться.

Но тут я услышал.

Тук-тук… Тук-тук…

Ровный, монотонный, глухой стук. Он шёл… изнутри. Из моей груди.

Чтобы удостовериться, я, осторожно, словно боясь спугнуть это ощущение, поднёс пальцы правой руки к запястью левой.

И замер.

Я почувствовал лёгкую прохладу собственной кожи. Упругое сопротивление под давлением пальцев. И — ровные, отчётливые, живые толчки крови под кожей. Мой собственный пульс.

При всём уважении к мододелам, ничего подобного не может быть, потому что не может быть никогда. Нет, хрен с ними, с мододелами… Даже самые современные игры не могут передать подобное. У меня обширный опыт, я часто тестирую передовые новинки и знаю, о чём говорю. Это точно была не программная вибрация, имитирующая осязание. Это было по-настоящему. Руки ощущались ошеломляюще живыми.

Я медленно опустил руку.

Кар-р-рамба…

К трём моим версиям, кажется, пора добавить четвёртую, сладенькую, прям самую мякотку. Возможно, что я уже умираю. А это всё — предсмертная агония, самый детализированный трип в истории человечества.

И если так, то я больше никогда не увижу своих детей.

Не увижу, как Адам наконец остепенится и приведёт знакомиться какую-нибудь вертихвостку, которую я, конечно же, не одобрю. Не поведу Лену к алтарю, с трудом сдерживая дурацкие отцовские слёзы. Я больше не выпью любимого виски, сидя у камина. Не почувствую запах утреннего кофе. Не продам доставший вконец бизнес, которым руководил последние десять лет…

А что если этот мир пуст? Что если я тут вообще один? Заперт в идеальной цифровой клетке, как последний дурак, до конца своей жизни?

И почему, чёрт возьми, именно я?!

Почему не какой-нибудь задрот без личной жизни, без перспектив и других интересов, кроме грёбаного Иггдрасиля? Вот такой был бы счастлив! Попасть в тело того самого высшего вампира пятидесятого уровня на строгой бескровной диете. Для него это было бы повышением! Билетом в рай, спасением из серой, убогой реальности! Хотя бы на короткое время! А для меня?!

Красиво уйти он, блять, решил! Самоубиться об мирового босса в последние секунды игры!

Да я вообще уйти не смог!

Я проклинал себя. Проклинал Азмо’гарота. Проклинал разработчиков с их идиотскими законами и не менее идиотским закрытием. Проклинал богов, если они существуют, и демонов, в существовании которых я теперь почти не сомневался. Я проклинал весь этот чёртов мир.

— Чтоб вас, блять, в печи сожгли! — проорал я, вскакивая на ноги.

На одной лишь слепой первобытной ярости я вскинул руку в сторону безмятежной долины и взревел, вкладывая всю свою злость и отчаяние в команду, что отдавалась теперь не фантомной мышцей, а каждой клеткой моего нового, мать его, тела.

[Падение чёрной звезды]!

Небо над долиной мгновенно потемнело, словно на мир набросили траурное покрывало. Прямо над тем местом, куда была направлена моя рука, возникла сфера абсолютной черноты. Она не отражала свет — она его пожирала. В следующее мгновение сфера сорвалась вниз.

Удар был беззвучным. Ни грохота, ни взрыва. Просто в тот миг, когда чёрная сфера коснулась травы, по долине прошла волна аннигиляции. Она слизала всё: деревья, камни, реку, саму землю. В радиусе километра сочная зелень мгновенно превратилась в дымящееся оплавленное чёрное стекло. И только потом, с запозданием, до моего холма донёсся рёв расколотого воздуха, который заставил задрожать землю под ногами.

Некоторое время я просто стоял, тяжело дыша, и смотрел на дело своих рук. На гигантский, идеально ровный кратер, источающий жар и вонь озона. Гнев утих, оставив после себя лишь выжженную пустоту, точь-в-точь как та, что раскинулась передо мной.

И тут я почувствовал… это.

Что-то абсолютно новое, чего не было ни в Иггдрасиле, ни в реальном мире. Странный резонанс в самом сознании, похожий на эхо от лопнувшей струны. Только струн этих были тысячи.

Из дымящегося кратера, из почерневшей земли начали медленно подниматься мириады бледно-голубых огоньков. Они парили, сплетаясь в гигантский хоровод, медленно вращающийся над мёртвой долиной.

Каждый светлячок, каждая искра — это была душа. И их было очень, очень много.

Повисев мгновение, этот призрачный вихрь начал смещаться. Ко мне.

Образы становились всё чётче. Светлячки вытягивались, обретая туманные очертания тел, которыми они обладали всего несколько минут назад. Олени, кабаны, зайцы, белки, бесчисленные птицы и грызуны… Обычные земные животные.

Они начали подниматься по склону, бесшумные и невесомые. Поток призрачной жизни потёк вверх, окружая меня.

Первой была лисица. Она была полупрозрачная, словно сотканная из голубоватого света, но я мог рассмотреть каждый волосок в её шерсти, от кончиков ушей до пушистого хвоста. За ней семенили трое крохотных неуклюжих лисят, которые то и дело пытались укусить друг друга за призрачные лапы. На мгновение лисица остановилась, подтолкнула носом одного из малышей и повернула голову в мою сторону. Её взгляд, казалось, проходил сквозь меня, но я знал — она чувствовала. Не угрозу, не присутствие. Просто… аномалию. А потом отвернулась и повела свой выводок дальше.

Вслед за лисьим семейством пришли остальные.

Семейство оленей материализовалось там, где еще совсем недавно стоял старый дуб. Грациозный самец с ветвистыми рогами, рядом с ним олениха, а у её ног — маленький оленёнок, который ткнулся мордочкой ей в бок. Пара зайцев, не обращая ни на кого внимания, затеяла весёлую погоню вокруг несуществующего куста. Старый, ворчливого вида барсук упрямо рыл призрачную землю в поисках призрачных корней.

Их становилось всё больше и больше. Появились смутные очертания призрачных деревьев и зелени, и теперь игры животных обрели глубину.

В какой-то момент я понял, что больше ничего не могу разглядеть сквозь слёзы.

— Блять… Блять…

Я рухнул обратно в это проклятое, заросшее мхом кресло и уткнулся лицом в ладони, согнувшись в три погибели, словно от удара под дых.

Даже мыслей не осталось. Было мерзко. Мерзко и тошно.

Мог ли этот день стать ещё хуже? Что если среди этих зверей найдётся и человек? Какой-нибудь заблудившийся пастух или ребёнок из деревни неподалёку? Честно, я не удивлюсь. Точно не сегодня.

С трудом заставив себя разлепить пальцы, я поднял голову.

Они были повсюду, и они всё ещё не замечали меня.

Устроившись поудобнее, я замер. Просто сидел в своём кресле, посреди тихого призрачного леса, который сам же и создал. И смотрел.

Глава 2

Последний из них, полупрозрачный силуэт той самой лисицы, пробыл дольше остальных. Фантом мазнул равнодушным взглядом куда-то сквозь меня, а затем беззвучно истаял в утреннем воздухе, словно дым от погасшей свечи.

Представление, длившееся три полных дня, было окончено.

Я тряхнул головой. Вздохнул. Сложный опыт.

Я довольно искушённый зритель. Ведь когда есть деньги, появляются развлечения, недоступные всем прочим. Часть из них не стоит внимания, другие следовало бы искоренить, но иногда встречались настоящие жемчужины, ради которых можно было и нырнуть под воду без страховки и акваланга.

Но жемчужины на то и жемчужины, что их нужно искать, и никогда не знаешь, где найдёшь. По-настоящему недоступные и дорогие развлечения, к моему глубочайшему сожалению, всегда были из разряда «искоренить».

Прочитать об убийстве — это одно. Увидеть его в 2D — другое. А наблюдать убийство, смонтированное для погружения с эффектом присутствия, — третье. Хуже того, полное погружение ощущается совсем иначе, когда ты точно знаешь, что это не вымышленное убийство. Что это не фильм, не постановка, а реальные события, которые запечатлены настоящими уродами — никто другой просто не способен откалибровать такую сцену для нейроинтерфейса. Одно-единственное событие, но чем ближе ты к нему находишься, тем сильнее оно на тебя воздействует.

Я сейчас совсем не о своей эмоциональной вспышке и её последствиях. На самом деле я давным-давно успокоился и совсем не желаю выдумывать трагедию.

Ведь я пережил самую настоящую трагедию.

Я всё потерял. В один миг.

Мне всегда казалось, что это попросту невозможно. Что я всё предусмотрел. Меня было невозможно разорить, поскольку я владел морем самых разных активов. Ни одно государство не могло конфисковать всё моё имущество — потому что мои активы и сбережения раскиданы по всему миру. Меня было нельзя посадить в тюрьму, потому что я купил себе статус неприкосновенного в стране своего обитания. С современной медициной у меня не было шанса умереть от болезни или старости. Катастрофы, пандемии, революции… Я был, сука, готов даже к ядерной войне.

Всего не предусмотреть — я это, конечно, знал. Невозможно иметь иммунитет против пули, выпущенной в лоб. Есть на Земле яды, которые убьют меня быстрее, чем кто-либо успеет оказать помощь. Я не способен пережить апокалипсис, разве что его некоторые формы. Вряд ли у меня есть шанс пережить коллапс Солнца или падение Луны. Да что уж там, вся Вселенная рано или поздно остынет.

Но воображать и испытать — это разные вещи.

Все эти три дня я не покидал своего кресла. Просто наблюдал, думал.

По итогам моих наблюдений вскрылось несколько очень важных деталей, я бы сказал — критически важных.

Во-первых, спать мне больше не обязательно. По крайней мере, вот уже третий день я не чувствую ни малейшей усталости. Не уверен даже, что вообще способен теперь уснуть.

Во-вторых, мне совсем не сложно сидеть на одном месте три дня подряд. Я не ощущал ни скуки, ни физического дискомфорта. Продолжать этот эксперимент я не видел смысла, но казалось, я ещё даже не приблизился к границе, за которой начинается дискомфорт.

В-третьих, ни воды, ни еды мне больше не нужно. Очень надеюсь, что и душами мне тоже необязательно питаться. По крайней мере, несмотря на обилие этой «пищи», у меня так и не появилось желания кого-нибудь съесть. Значит, есть шанс, что искать себе жертву придётся не так уж часто, а то и вовсе не придётся.

В-четвёртых, никто и никогда не сможет обвинить меня в бездушии. Просто потому, что я в любой момент могу увидеть доказательство обратного, стоит только взглянуть на себя.

Мда… Тут я попрошу без комментариев.

К слову, было и чему порадоваться — даже спустя три дня я всё ещё жив, в сознании и вообще красавчик. Здесь. Но по правде говоря, веры в то, что меня выдернет из этой реальности обратно, уже не осталось. Если это всё-таки произойдёт, то, скорее всего, меня просто распылит по ветру. Ну или окажусь песочком в горшочке.

Нельзя сказать, что я только бездельничал, релаксировал и отдавал последнюю дань почившим в неравной битве зверям. Но всё, что я успел выяснить, всё-таки не так значимо.

Однако именно попытки немного разобраться в ситуации и позволили мне взять себя в руки. Как говорится — знай своего врага. Это справедливо даже в том случае, если ты сам себе враг.

Без полной и детальной картины происходящего невозможно принять взвешенное решение. Удачное — да, такое бывает, но путь, основанный на удаче, меня не очень привлекает. Всё-таки это, скажем так, не самый надёжный путь. Ага. Статистически проигрышный, если позволите. В моей же ситуации он так и вовсе недопустим. Это Адам мог без зазрения совести творить самую разную дичь, зная, что отец прикроет (прозвучало очень по-библейски, хех). Отругает, накажет, но прикроет. Золотая молодёжь, блин. А у меня что осталось? Здорово, конечно, было бы, если бы и мой отец оказался здесь, но, если только он не появился здесь заранее и не подготовил для меня местечко, мы бы попали в одну и ту же ситуацию. Да и невозможно это. Отец в игры уже давно не играет. Отбегал своё, как он говорит.

Хорошо, картиной мира можно будет заняться позже, но вот что насчёт моего пока единственного по-настоящему ценного актива — магии?

После успешного каста [Падения чёрной звезды] стало абсолютно очевидно, что магия мне всё ещё доступна. Это, конечно, здорово. Но на каких условиях? Что случилось с другими навыками после того, как всё перестало быть игрой?

Так как я твёрдо решил сидеть на месте до тех пор, пока души окончательно не уйдут на покой, то и заклинания для тестов использовал маломощные. Благо идей у меня было море, так что даже к этому моменту я так и не испытал весь свой арсенал низкоуровневых магических навыков. Точнее, скастовать-то все заклинания не проблема, я это за первые полчаса сделал, но вот чтобы разобраться с изменениями, приходилось экспериментировать часами. И это точно не зря потраченное время. Изменения были, и существенные.

Френдли-фаер отныне возможен. Ну или, по крайней мере, селф-фаер. Слегка подкоптить свою тушку удалось без особых проблем, всего-то и понадобилось скастовать [Усиленное огненное копьё]. Правда, обычный [Огненный шар] я вообще не почувствовал, но кажется, дело в силе самого заклинания, а не в невозможности нанести себе вред. У меня нет иммунитета к огню, так что даже четвёртого уровня магии было достаточно, чтобы почувствовать на коже неприятное жжение, но вот первый уровень вообще не ощущался.

Мне даже удалось себя проклясть! Ну и развеять ДОТ после этого. Какой разработчик позволил бы какому-нибудь малефику проклясть самого себя?

Между делом убедился, что все пассивки — как расовые, так и приобретённые лимитированными духовными эссенциями — всё ещё продолжают действовать… А, ну да, точно, забыл — и с инвентарём всё в порядке. Первым делом его проверил, уже и запамятовал. И очень хорошо, что доступ к этому легальному читу остался со мной, потому что иначе я рисковал потерять все свои расходники. Да и всё золото тоже. В общем, нашлась у меня в загашнике парочка очень бодрых ядов — приходилось ими время от времени пользоваться, хоть и не очень часто. Ну я и выпил один флакончик. Сначала капельку, а потом целиком выхлебал. Ничего не произошло. Как и должно быть с моим душеедским иммунитетом к ядам, болезням, параличу, вытягиванию жизни/души и усыплению.

Хм-м… А может, из-за иммунитета к усыплению я и не хочу спать? Или же, наоборот, из-за особенности расы тело просто не способно ко сну? Есть над чем подумать бессонными ночами.

И нет, я не свихнулся, чтобы ради прикола выпить яду. А хотя, может, и свихнулся… Ну а что, вы сами попробуйте тут остаться в здравом уме! Ладно, не суть. Вначале я планировал нанести яд на ранку, но тут-то и оказалось, что поглощённые за время игры духовные эссенции оставались на месте. Или, по крайней мере, их эффекты. Не сказать, что я был разочарован, но если мне и удавалось проткнуть высокоуровневым кинжалом свою ладонь, преодолев [Исполинскую стойкость] титана, то рана тут же зарастала благодаря [Непреклонной регенерации] первородного тролля. Ну а с такими-то навыками чего мне бояться капельки абсолютно смертельного стоуровневого яда?

Ещё я сумел найти объяснение странному правилу Иггдрасиля, от которого я бы не прочь избавиться на пороге неизвестного, полного опасности мира. Дело в том, что одним из ранних подклассов у меня был демонолог (он один из тех, что предшествуют проводнику ада). А моя раса — душеед. Итак, внимание, вопрос: какая псина решила запретить поглощать собственноручно призванных демонов для прокачки через расовые способности? Ну ладно, помилуем виновных, но на чём это вообще основано?

Ответ сейчас находился передо мной — парил, голубь краснокрылый.

Ну, не голубь, конечно. Классический, как из учебника, имп — мелкий, размером с кошку, краснокожий и с парой обрубков вместо нормальных крыльев. В Иггдрасиле это был самый базовый призыв, который и умирал-то от одного чиха в его сторону. Я его вызвал чисто для проверки, и вот уже несколько часов он безропотно висел в воздухе, изредка подёргивая хвостом с кисточкой.

И вот при взгляде на него всё становилось понятно. Этот имп не был настоящим существом, вырванным из какого-то демонического плана бытия. Он был… пустым. Проекцией. И между нами была связь, но это не была связь хозяина и питомца. Это была связь руки и тела.

То есть поглощать-то было нечего. Внутри этого конструкта не было души, только моя энергия, временно отданная взаймы.

Или всё-таки не моя?..

Сейчас мне приходится выдумывать объяснение буквально на ходу, ориентируясь на зрение, интуицию и кое-какие знания об игре. Что не очень удобно, мягко говоря.

Но если всё так, как я думаю, и я просто проецирую свою собственную силу, то как объяснить работу [Инфернального вмешательства]? Ведь будь всё так, как я думаю, эта способность в принципе не могла бы существовать. Но она существовала, и для обычного игрока без какой-либо синергии между классами и расами [Инфернальное вмешательство] было единственным, что позволяло проводнику ада конкурировать с любым другим высокоуровневым классом.

Суть навыка была простой: призыватель становится одержимым, приобретая качества и силы выбранного демона или демонов. Невероятно гибкий инструмент, он-то меня и привёл к поиску билда именно на основе проводника ада.

Хм-м-м… Так, стоп. А зачем я вообще теории строю, если можно просто провести ещё один эксперимент?

Я мысленно отдал команду, и висящий передо мной имп дёрнулся. Его жалкое тельце пошло рябью и спустя мгновение бесследно растворилось в воздухе, оставив после себя лишь едва уловимый запах серы.

Сосредоточившись, я активировал [Инфернальное вмешательство]. В игре должно было всплыть меню, но в этом мире всё стало чем-то интуитивным. В голове буквально вспыхнули доступные мне «проекции» и мысленный «ползунок». Выбор пал на теневого охотника — не слишком сильного, но быстрого и, что самое главное, крылатого демона низкого ранга. Идеально для разведки.

В Иггдрасиле нужно было нажать на кнопку. Но сейчас, вот уже в который раз, я испытал нечто совершенно непередаваемое. Словно потянулся своей волей к чему-то. К некоему источнику силы, который находился за гранью моего восприятия, но путь к которому был мне интуитивно известен. Я зачерпнул оттуда нужный объём тёмной энергии и словно послал зов в пространство.

Ответ был моментальным, я почти ничего не успел заметить. Спину пронзило резкое, но не болезненное ощущение, будто мышцы и кости под лопатками начали стремительно расти и менять форму. Послышался сухой треск, словно ломались толстые ветки, и за спиной развернулись два кожистых тёмно-серых крыла. Они были широкими, как у летучей мыши, с острым когтем на сгибе каждого. Я осторожно пошевелил ими — мышцы послушались мгновенно. Крылья казались лёгкими, но я был уверен, что это не так. Сейчас я в целом неадекватно воспринимал вес — просто не осознавал, на что способен физически.

Сложно было разобраться в чувствах, но главное я, кажется, увидел. Когда я выбрал демона, на грани восприятия, очень и очень далеко, мелькнула чья-то душа. Она появилась буквально на мгновение, едва-едва заметная. А затем она пропала, и я почувствовал входящую в меня силу.

Мне было сложновато проверить, точно ли я владел всеми теми свойствами теневого охотника, к которым привык в игре. Но казалось, что всё сработало как надо.

Отлично. Первая часть эксперимента прошла удачно. Теперь вторая.

Мой взгляд упал на гримуар, что парил слева от меня, на уровне пояса. Призрачные цепи, тянущиеся к нему от моей левой руки, едва заметно пульсировали фиолетовым светом. Книга послушно качнулась ко мне, повинуясь безмолвной команде, и раскрылась. Страницы, сотканные из тумана и теней, начали стремительно перелистываться, пока не остановились на нужном мне символе.

Душа инфернальной горгульи. Не самый сильный среднеуровневый демон, но представители этого вида имели поразительно чуткое восприятие — это было отличное дополнение к крыльям. Можно было обойтись одним лишь теневым охотником, но моя цель — вовсе не разведка. Дело вообще не в свойствах конкретно этих душ, главное сейчас другое — это пойманная душа, которая находится в прямой доступности, и я точно знаю, что в игре был способен использовать её. В этот раз я был настроен получить хоть какие-то ответы.

Я поднял правую руку в зачарованной гильдейской перчатке, и символ загорелся.

[Инфернальное вмешательство]

В первый раз ощущения были довольно-таки смутные. По крайней мере, именно в момент вселения я вообще ничего не разобрал. Но вот сейчас, при повторной активации, всё происходило намного медленнее, уж не знаю, по какой причине.

Как же сложно разобраться… Ох. Первое, что пришло в голову, — это холодная каменная сущность горгульи просачивается в меня, а затем… накладывается поверх.

Я вновь изменился. Моя бледная кожа на ощупь стала твёрже, приобретя свойства камня. Мир вокруг стал чётче, зрение обострилось. Крылья теневого охотника никуда не делись, они всё так же были за моей спиной, выросшие прямо поверх пальто из кожи архидемона, готовые к полёту.

Эксперимент можно было считать частично удавшимся. Ну или просто удавшимся — я ещё не до конца разобрался в результатах. Придётся, конечно, и дальше копаться в механике, если хочу выстроить по-настоящему вменяемую теорию, но теперь всё стало понятнее.

В первый раз получилось разве что точно понять одно: усиление шло за счёт каких-то внешних сил. Ну и ещё происходило это благодаря сидящему где-то в другом измерении демону. Но вот во второй раз, когда я активировал навык непосредственно на душе, осознать получилось гораздо больше.

Во-первых, в этот раз не было никакого потустороннего «зова», как при первой активации. Это логично, в игре тоже не было меню выбора, если я использовал душу из гримуара. Во-вторых, я окончательно уверился, что душа — многослойная штука. Я опасался делать выводы на примере только собственной души, но судя по душам убитых мною зверей и демона из книги, теорию слоёв можно считать фактом. Ведь прямо перед моими глазами, на странице книги, находилось подтверждение.

Кусочек души горгульи, её ядро по-прежнему оставалось в гримуаре. А вот то, что было поверх этого ядра, оказалось поверх моих собственных слоёв.

Поразительно. Более того, стоило мне присмотреться, как я наткнулся на слой, который, кажется, принадлежал теневому охотнику. Этот слой находился сейчас прямо под слоем инфернальной горгульи и ощущался чуждым по сравнению с более глубокими.

Неужели под слоями только что призванных демонов находятся и мои собственные эссенции из ограниченных слоёв душееда? И только под ними — моя истинная душа? Блин, так сразу и не понять. Под оболочками демонов такая мешанина была, что голова кругом.

Ох-ох-ох… Кажется, я знаю, чем мне в ближайшее время придётся заниматься во время медитаций. Если я хочу во всём разобраться, естественно.

Ладно. Раз уж мысленный договор с самим собой выполнен, то пора бы и осмотреться как следует. Я уже не чувствую себя таким уж беспомощным, чтобы опасаться неизвестного. Да и крылья уже успел отрастить, интересно ведь теперь опробовать.

С тихим скрипом я впервые за три дня поднялся со своего импровизированного трона. Сделал шаг, потом другой, привыкая к новому весу и балансу. Затем, слегка согнув ноги в коленях, я с силой взмахнул крыльями.

Неуклюжий, но мощный толчок оторвал меня от земли. Второй взмах получился увереннее, и я начал набирать высоту. Холодный ветер свистел в ушах, трепал полы моего пальто. Холм стремительно удалялся, превращаясь в маленькое пятно на дне огромной каменной чаши.

Я поднялся выше и завис на высоте нескольких сотен метров, лениво взмахивая крыльями. Отсюда стало видно, что моя долина была лишь небольшим уединённым карманом в огромном горном массиве. Куда ни глянь, до самого горизонта виднелись скалистые пики, покрытые снегом. В Иггдрасиле этого пейзажа не было. Место, куда я переместился после сражения с Азмо’гаротом, было равнинным. Если не считать скал вокруг долины, естественно.

Медленно развернувшись в воздухе, я осмотрелся. Мда, мне б такие глаза в прошлом мире. Особенно когда я был подростком… Ух я бы развернулся! Превосходная видимость. В игре усиленное восприятие подразумевало возможность увеличивать и уменьшать изображение. По сути, так и осталось, но ощущалось это словно обычная фокусировка зрения. Волшебно.

Жалко, что какой-нибудь нейросети в голове нет, чтобы р-р-раз — и опознать все объекты на картинке. Разрешение-то великолепное, вмиг бы составил карту с интересностями. Но нет, приходилось всматриваться. И ведь далеко не всегда сразу понятно, на что смотришь, даже если изображение чёткое. В итоге, чтобы подробно рассмотреть во-о-он ту гору, одну из сотен вокруг, мне нужно было потратить минут пять, не меньше.

В общем, решив попробовать путь попроще, я обратил пристальное внимание на чувствительность душееда.

И почти сразу что-то нашёл.

На самой границе моего восприятия, далеко на юге, за одним из перевалов, ощущалась слабая вибрация. Словно едва уловимая рябь на глади озера. Я узнал это чувство, ведь испытывал его совсем недавно. Это были души. Я не мог их увидеть, только почувствовать, так что многого о них сказать бы не получилось. Я был уверен только в том, что это далеко не одиночная потерянная душа. Их было много.

Это была первая зацепка. Первый признак того, что я здесь не один. Сомневаюсь, что массовые убийства так уж часто происходят в дикой природе.

Не раздумывая, я сложил крылья под другим углом и устремился на юг.

Полёт был быстрым и почти бесшумным. Я пронёсся над своей долиной, пересёк скалистый гребень, и передо мной открылся вид на следующую, более широкую долину. По правую сторону виднелось огромное озеро, а сразу за ним — бескрайний лес.

Ещё издали я уловил тонкий запах дыма. А когда подлетел ближе, увидел и его источник.

У подножия горы, на берегу небольшой речки, располагалось то, что когда-то было деревней. Сейчас же это было чёрное зияющее пятно на зелёном теле долины. Большинство домов были сожжены дотла, от них остались лишь почерневшие остовы и дымящиеся угли.

Я плавно опустился посреди развалин. Крылья за спиной беззвучно сложились.

Тишина стояла мёртвая. К сожалению, слишком буквально мёртвая.

Деревню не просто сожгли. Её вырезали. Повсюду лежали тела. Мужчины в простой крестьянской одежде, среди которых были и вооружённые топорами, лежали там, где их настигла смерть. Женщины, сжимающие в руках мёртвых детей. Старики у порогов своих домов. Над телами висели души — я их прекрасно видел. Они не двигались, не реагировали на меня и вообще были мало похожи на людей. Это были именно души, наподобие моей собственной или демонских. Просто слоёные сгустки. И никаких тебе призрачных образов, которые я мог не так давно наблюдать на том злополучном холме. Даже и не знаю, неужели это я так повлиял на тех зверюшек, что они вокруг меня хороводы устраивали?

Не важно. Не хочу это проверять.

Я не спешил. Время теперь было моим союзником и одновременно проклятием. Я медленно шёл по главной улице, переступая через обломки и тела.

Моё внимание привлекло одно из тел, лежащее в стороне от основной бойни, у опрокинутой телеги с рассыпавшимися овощами.

Я остановился, а затем, после короткого раздумья, опустился на корточки рядом с ним.

Лицо, застывшее в гримасе боли, принадлежало мужчине лет сорока. Черты были грубоватыми, но совершенно точно человеческими. Никаких заострённых ушей, странного разреза глаз или необычного цвета кожи. Европеоид. Обычный человек, каких в моём прошлом мире были миллиарды.

Смерть настигла его одним идеально точным ударом. Широкий разрез, идущий от левого плеча к правому бедру, рассёк его практически пополам. Края раны были ровными, словно их оставил огромный, остро заточенный клинок. Кто бы это ни сделал, он был профессионалом.

На мертвеце была простая рубаха из грубого неокрашенного полотна и штаны из чего-то похожего на шкуру. Швы были кривыми, неравномерными. Ручная работа, причём не самого искусного мастера. Никаких следов машинного производства. Я не прикасался к телу, но был уверен, что за шиворотом не найдётся и никаких фабричных бирок. Этот мир, или по крайней мере эта его часть, явно не знала промышленной революции.

Мужчина был невысокого роста, едва ли дотягивал до метра семидесяти. Крови было на удивление мало для такой раны, большая её часть, видимо, впиталась в землю под телом.

Наконец я опустился на колени и склонился над ним, почти касаясь лицом его плеча. Запах был. Сладковатый, тяжёлый смрад разложения, смешанный с запахом гари и пролитой крови. Я чувствовал его, распознавал, но… он не вызывал рвотного рефлекса. Не заставлял отшатнуться. Он был просто ещё одной характеристикой объекта, как цвет или температура.

Я медленно поднялся и отступил на шаг.

Что-то было не так.

Отвращение было. Где-то на периферии сознания — но было. Печаль — тоже, пусть и притупленная. А вот рефлексов, реакции на уровне физиологии — нет. А ведь я специально наклонился, чтобы вдохнуть смрад — я знал, что запах гниения не может восприниматься человеком без отвращения. Это буквально вписано в наше ДНК.

И ладно бы только это, но ведь я к тому же оставался просто непостижимо равнодушен. Я не испытывал ни страха, ни даже просто обеспокоенности. Ещё неделю назад, в своей прежней жизни, я бы не смог заставить себя даже подойти к трупу. Уверен, меня бы вывернуло наизнанку от одного только вида, не говоря уже о запахе. Я был бизнесменом, инвестором, немного спортсменом…, а не патологоанатомом.

Хорошо хоть, что никакого интереса ни к трупу, ни к его душе я не испытывал.

В моей ситуации, наверное, подобное хладнокровие только в плюс. Но думается мне, что изменения в психике одним лишь этим не ограничатся.

Хотя… может быть, всё не так уж плохо? В конце концов, я ведь уже успел убедиться, что всё ещё способен расстраиваться всерьёз.

К тому же даже на этом пепелище есть вещи и пострашнее…

Поиски не заняли и минуты. Я уже неплохо различал души между собой.

Дверь одного из домов была сорвана с петель и лежала рядом. Один из немногих домов, который каким-то образом уцелел. Даже крыша всё ещё оставалась на месте. То ли топлива у поджигателя не хватило, то ли точка возгорания была выбрана чересчур небрежно. Я прошёл внутрь, оказавшись в полумраке единственной комнаты.

Мой следующий выдох оказался тяжёлым, как могильная плита.

На полу лежало маленькое тело. Девочка. Не больше шести или семи лет. Светлые волосы, заплетённые в две растрепавшиеся косички, были засыпаны пеплом. Голова была повёрнута под неестественным углом.

Боже… Она всё ещё сжимала в руке крохотную деревянную куклу…

Так. Хорошо. Хватит. Я понял. У меня действительно есть душа.

Твою ж мать…

Ох-х… Чёрт, но останавливаться ещё рано. Раз уж оказалось, что я всё ещё способен на человеческие переживания, стоит понять свой предел. Этот мир ещё не раз попробует испытать меня на прочность, и лучше бы мне знать его заранее.

Я опустился у тела на корточки. Полумрак совсем не мешал разглядеть детали, с недавних пор тьма не способна меня ослепить. В этот раз не было смысла проводить детективное расследование, мне сейчас не интересно, какой у этой девочки был быт, хорошо ли она питалась или за счёт чего её косички сохраняли форму. Я просто смотрел на лицо, на худенькое тело, тоненькие ручки и намертво запечатлевал этот образ у себя в сознании, пытаясь понять, что же я испытываю и почему.

К сожалению, чётких выводов о своей ментальной устойчивости сделать было нельзя. Не то чтобы я не смог понять собственные эмоции, просто ориентироваться на них было бы жульничеством.

Ведь я знал, что этот ребёнок будет воскрешён.

Глава 3

Осторожно, стараясь не причинить лишних повреждений, я просунул свои ладони под хрупкое, почти невесомое тельце. Бережно придерживая голову, я поднял девочку на руки и направился к выходу.

Побродив между руин, я нашёл пятачок травы, которого не коснулся огонь, и осторожно опустил свою ношу на землю, аккуратно поправив растрепавшиеся косички.

[Призыв демона]. Ещё один. И ещё…

Абсолютно невозможное количество кастов подряд, словно кулдауна не существовало. Интересно… С этим тоже нужно будет разобраться.

Прямо в воздухе, словно из ничего, соткалась сотня мелких суетливых бесов — тех самых импов, которых я уже призывал для тестов. Они почтительно склонились, ожидая приказа.

«Собрать всех. Принести сюда. Укладывать рядами. Не повреждать. Работать быстро», — мысленно приказал я.

Бесы безропотно кивнули и, хлопая крыльями, разлетелись по руинам.

А я тем временем начал прикидывать варианты.

Пока что мне на ум пришли только два способа: [Воскрешение] и [Истинное воскрешение]. Но к сожалению, я не жрец, поэтому доступны эти заклинания исключительно через жезлы. Всего их у меня в инвентаре четыре штуки: три с [Воскрешением] и один с [Истинным воскрешением]. Все жезлы многозарядные, но… недостаточно многозарядные. И кулдаун восстановления заряда не позволит это компенсировать.

Для обычного [Воскрешения] кулдаун составлял месяц. Каждый такой жезл способен хранить до пяти зарядов. По условиям этого заклинания, существо можно воскресить даже спустя несколько лет после смерти, так что способ достаточно надёжный. Остаётся только надеяться, что всё работает как прежде.

Только вот был и недостаток у этого заклинания седьмого уровня. Оно снижало уровень существа на один. Обычно я не считал это серьёзной проблемой, просто неприятностью — в Иггдрасиле, чем выше ты забираешься, тем сложнее качать уровни. Но сейчас это свойство создавало огромную проблему — вернуть к жизни одноуровневое существо при помощи [Воскрешения] было попросту невозможно. Тело рассыпалось бы в прах.

К слову, многозарядные жезлы были, мягко говоря, не у каждого. Мало кто способен задонатить необходимую сумму. Одноразовые тоже можно было купить за реальные деньги, так что я прекрасно знал разницу в стоимости: по цене одного многоразового жезла можно было взять полторы сотни обычных, одноразовых. Лично мне так и не удалось, скажем так, окупить стоимость покупки — но мне на это было совершенно по барабану. Так тупо удобнее.

Я не мог знать точно, какого уровня был этот ребёнок. Но сильно сомневался, что хотя бы второго. А это означало, что помочь ему могло исключительно [Истинное воскрешение]. Это было заклинание девятого ранга, и оно не снижало уровень. Более того, пусть это сейчас было и некритично, но для активации заклинания вообще не требовалось, чтобы от тела воскрешаемого оставалось хоть что-то — заклинание просто создавало копию и подселяло душу (по крайней мере, так было в игре). То есть в теории можно вначале скастовать обычное [Воскрешение], и если не удастся, то скастовать [Истинное воскрешение].

Именно у [Истинного воскрешения] и возникала настоящая проблема с кулдауном. Жезл с [Истинным воскрешением] перезаряжается целых полгода. Да и зарядов там всего два. А детей в этой деревне было сильно больше двух…

Импы уже начали подтягиваться, неся изувеченные трупы. Они действительно старались быть поаккуратнее, работая группами. При этом приказ они выполняли с точностью, собирая вообще всех, не делая разницы между людьми и животными. Уже сейчас на поляне, помимо жителей, были две собаки и три овечки. Живых в этой деревне, видимо, не осталось — ну или выжившие уже давно сбежали в лес. Иначе бы их, скорее всего, тоже принесли.

Что ж… Судя по количеству тел, мне, видимо, предстоит испытать все прелести необходимого выбора по принципу триажа. Его ещё называют «сортировка по степени тяжести», если не изменяет память. Хотя нет, моя ситуация похуже. Все находящиеся здесь пациенты — в «чёрной» зоне, то есть абсолютно безнадёжны, и только я, по велению волшебной палочки, способен мгновенно перевести их в зону «зелёную». Причём для пациентов, к которым у меня лежит душа, у меня всего два «слота». Никаких промежуточных категорий, только жизнь или смерть. Выбор, к которому может быть готов только бог.

Я медленно обходил растущий на поляне братский могильник. Импы работали безропотно, принося всё новые и новые тела.

Мой взгляд зацепился за труп собаки, лежавший чуть в стороне. Живот был вспорот одним широким ударом, внутренности обнажены. Я остановился, разглядывая парящую над ней слабую, почти серую душу.

Странное дело с этим моим «духовным зрением». Не было такого в игре. Точнее, было, но исключительно при собственноручном убийстве врага… Да и призрачных образов, как у тех животных на холме, никогда не было. Даже рисовались души в игре совсем иначе.

Может быть, есть и другие изменения?

Я протянул руку, и она просто прошла сквозь душу. Понятно. Похоже, даже это может стать проблемой. А нет, вот, всё в порядке. Нужно просто представить воображаемую руку — и вроде как получается схватить. Душа слегка дрогнула, сопротивляясь, но вскоре поддалась.

Держать душу в руках… Хоть и воображаемых. Ха, а ведь аналогия с богом подходит как нельзя хорошо.

Ну или с дьяволом.

Мелькнула мысль, что нужно будет протестировать на ком-нибудь [Поглощение сущности], но я отогнал её. Не сейчас. Не на невинной же собачке.

Чтобы точно не было никаких помех, я отозвал оба призыва. Два верхних слоя души — теневого охотника и горгульи, — которые лежали поверх моих собственных, испарились. Ну или точнее, испарился только призыв, а вот сила демона просто втянулась обратно в гримуар. Моё тело начало обратную трансформацию, и вскоре я принял свой изначальный облик.

Вначале я попытался втолкнуть душу собаки обратно в искалеченное тело. Она упиралась. Словно пытался свести вместе два магнитика одинаковой полярности. Тем не менее вроде как получилось, и, пока я удерживал её своей волей, она оставалась на месте. Но стоило мне ослабить хватку, как душа, точно воздушный шарик, медленно всплыла обратно, зависнув в паре сантиметров над трупом.

Я тяжело вздохнул. Вполне может быть, что я просто делаю какую-то ошибку. В очередной раз я схватил душу. Замер. И сосредоточился, стараясь что-то почувствовать.

Это принесло свои плоды. Я бы даже сказал, что нечто подобное я должен был сделать гораздо раньше. Наблюдать за душой, которая просто находится в зоне моего восприятия, — это одно. А вот взять её в руки и пощупать — это принципиально другое.

Надо будет и себя так потрогать…

Кхм. Как-то неправильно это прозвучало.

Открытия начали следовать одно за другим. Вот я мысленно «ткнул» пальцем подопытную. Вот легонечко сжал душу в воображаемой руке — осторожно, пытаясь нащупать сердцевину. В общем, развлекался. Не знаю, сколько в итоге прошло времени, но мои старания окупились. И прорвало плотину.

Оказалось, все мои мысленные представления о происходящем, все эти воображаемые руки и ноги — всё это лишь очень хитрая ловушка, установленная моим собственным мозгом. Мне не нужно воображать никакие части тела. Захотел ткнуть — ткнул. Захотел сжать — сжал. Главное, чтобы душа находилась в зоне воздействия, которая распространялась на три метра вокруг меня. Не нужно ничего представлять — просто действуй. Без костылей гораздо проще и быстрее.

Но было и главное открытие, которое подстегнуло прогресс ещё сильнее: оказалось, что в зоне воздействия нужно смотреть на душу вовсе не глазами. Вместо этого нужно сосредоточиться на новоприобретённых чувствах, это гораздо информативнее, чем просто зрение. То есть условная зона воздействия является ещё и зоной духовной чувствительности.

С этого момента опыты начали приносить информацию не по ложечке, а сразу в ковшике. Простор для изучения был такой, что взгляд терялся далеко за горизонтом. И происходящее мне начинало нравиться всё больше и больше. Я не замечал ничего вокруг, полностью увлёкшись делом.

Мои изначальные догадки о строении души оказались почти верными. Есть некоторое «ядро», которое, судя по всему, отражает «я» существа. Поверх «ядра» накладываются какие-то слои. У собаки я видел один-единственный. У человеческой души, которая сейчас тоже была в зоне воздействия, слоёв было уже три. К сожалению, посчитать собственные слои у меня пока ещё не получалось — они были гораздо более сложными, чем у собаки или человека.

Последним же ясно видимым компонентом души оказалась некая энергия. Для простоты я назвал её энергией души. Судя по увиденному, именно она и являлась топливом, за счёт которого душа вообще существовала. Интересно, а чем эта энергия была в игре? Неужели уровнем? Оставив собаку, я обошёл ряды мёртвых тел, сложенных на поляне, «сканируя» их души. И действительно, у кого-то в душе этой самой энергии оказалось больше, а у кого-то — меньше.

Когда я понял, что у детей её осталось меньше всего, я рванул обратно к подопытной собаке.

Возникшая в ходе экспериментов идея заключалась в том, что основная функция слоёв вокруг ядра — это удержание энергии в непосредственной близости к центру. Если это так, то… могу ли я «проткнуть» этот самый слой каким-нибудь условным шлюзом?

Нужно было немедленно проверить. Я снова сосредоточился на душе собаки, но теперь моя цель была иной — хирургической. Я успел неплохо наловчиться с воздействиями, не в первый раз пытаюсь нанести душе микротравму. Волевым усилием я сформировал в её внешнем слое тончайший контролируемый канал. Это было похоже на прокалывание иглой туго надутого шара, но не для того, чтобы он лопнул — лишь для того, чтобы создать микроскопический проток.

Сработало.

Из образовавшейся дыры тут же начала сочиться энергия. Она не била фонтаном, а лениво вытекала, словно густой сироп, и выглядела как чернила каракатицы, попавшие в воду. Только цвет был голубовато-серый. Я подхватил энергию, не давая ей рассеяться в пространстве, и заставил повиснуть в воздухе неподалёку.

Спустя пару секунд я «заштопал» дыру. Отлично. В результате душа собаки, лишившись части своей энергии, заметно потускнела. Первый этап пройден без каких-либо проблем.

Теперь второй. Я снова проткнул дыру в том же месте и аккуратно ввёл собранную энергию обратно. Душа приняла её без всякого сопротивления, словно сухая губка, впитавшая воду, и вспыхнула с прежней силой. Удерживая энергию внутри, я вновь заштопал дыру. Всё стало как прежде.

И вот он, финальный и самый важный этап эксперимента. Что если я «дозаправлю» душу не её собственной энергией, а заёмной?

Я в очередной раз сделал надрез в душе собаки. Затем я потянулся к своей собственной сущности. Если вся энергия этого пса казалась крохотной полупрозрачной лужицей, то моя была похожа на осколок застывшего океана. Наученный опытом, я просто пожелал, и капля моей силы мгновенно отделилась от общего массива, зависнув передо мной. Она была несоизмеримо ярче и плотнее той, что я извлёк из собаки, — насыщенного иссиня-чёрного цвета, с багровыми искрами внутри.

Хм-м… Что-то это мне напоминает… Эх, ладно, неважно. Ведь теперь, видя собственную энергию, я понял, что это была та самая «тёмная» энергия, которая использовалась для призыва, когда я активировал [Инфернальное вмешательство] без гримуара.

Вау. Ну всё прям как в сказках. Демоны приходят в виде проекций, и убить их полностью невозможно — раз. Демоны любят души смертных — два-с. Ну и берут плату за исполнение желания — три-с. Осталось только обучить их грамоте, чтобы они могли строчить дьявольски честные договоры для всяких идиотов.

Правда, теперь встаёт вопрос, чем же эта энергия была в игре. Что-то я не припомню, чтобы при активации заклинания седьмого уровня я хоть раз лишился хотя бы кусочка накопленного игрового опыта. И ладно бы только я не заметил, но ведь и никто другой тоже, ведь иначе под ногами разработчиков закипело бы масло. И уж точно никто и никогда не мог лишиться уровня — это ведь просто нонсенс. Сотый уровень был бы в принципе недостижим.

Решил ещё раз заглянуть в гримуар, чтобы чуть-чуть внимательнее посмотреть на души демонов. И действительно, если сравнить душу сотого уровня и душу пятидесятого, то это просто небо и земля. Что ж, как минимум стоит принять, что плотность энергии души и уровень как-то связаны.

Я взял совсем немного своей энергии — по моим меркам, это была даже не капля, а атом — и осторожно направил её в открытый шлюз.

И в тот момент, когда моя энергия коснулась чужой души, произошла катастрофа.

Беззвучная вспышка ослепительно-белого света, которую я почувствовал всем своим существом. Душу собаки не просто разорвало изнутри — её аннигилировало. В одно мгновение на её месте не осталось ничего. Ни осколков, ни пыли, ни даже эха. Просто пустота.

Что ж… этого следовало ожидать.

Совесть совсем не мучила. Не я ведь животное убил. И сомневаюсь, что в моё отсутствие для собачки был бы уготован персональный рай на зелёном лугу — душа так и так бы просто исчезла. Зато вполне возможно, что она только что дала шанс на спасение своему хозяину.

Вывод был предельно ясен. Моя энергия для неподготовленной души — чистый яд. Прямое переливание невозможно. То ли уровень слишком высокий, то ли это так воздействует мой класс или моя раса. Я, разумеется, допускаю, что человеческая душа поустойчивее — всё-таки три слоя вокруг ядра, а не один-единственный, но делать ставку на это, пожалуй, не стоит.

Если проблема в несовместимости двух разных энергий в принципе — я попал. У меня просто нет времени во всём этом разбираться, действовать ведь нужно быстро. Одна надежда, что дело не в самом факте переливания, а в том, что я просто не самый лучший донор.

Мой взгляд метнулся по поляне, выискивая хотя бы парочку других собак. Но осталась только ещё одна. А вот пара овечек всё-таки была.

Быстро, пользуясь зарекомендовавшей себя методикой, я сначала выкачал немного энергии из одного барашка, а затем, сделав дыру в душе второго, залил энергию внутрь.

Коллапса не произошло.

Заделав дыру, я полюбовался на душу, которая теперь ощущалась заметно сильнее, и удовлетворённо кивнул. Это был первый настоящий успех. Правда, всё ещё непонятно, как энергия души собрата будет воздействовать на реципиента, да и вообще какие у этого метода побочные эффекты. Но по крайней мере, теперь у меня есть проверенный способ стабилизации состояния детей. Уж лучше непонятные пока побочные эффекты, чем полное забвение.

И особенно интересно то, что душа овцы словно бы «потяжелела» и отныне висела над телом заметно ниже.

Что ж, отлично. Но успех успехом, а всё-таки этого мало. Это лишь меняет переменные в уравнении, но не решает его. Даже если получится закрепить душу в теле, а затем удастся таким образом воскресить кого-нибудь, я по-прежнему буду вынужден выбирать, кто станет донором, а кто реципиентом. Жертвовать одной душой ради спасения другой.

Мне нужен был возобновляемый, или хотя бы обширный, источник совместимой энергии…

И тут, словно щелчок выключателя в тёмной комнате, пришло осознание. Оно было настолько очевидным, что я даже удивился — чего это я сразу к этому не пришёл?

Гримуар. Мой личный карманный ад, полный расходного материала. В нём томились сотни душ демонов всех мастей. Почему бы не использовать их энергию? Правда, выбрать нужных демонов будет не так-то просто — большая их часть слишком сильна, ведь я предпочитал не захламлять хранилище всяким мусором. А судя по развоплощённой собачке, сила имеет значение. У меня была целая дюжина демонов сотого уровня, но вот сколько у меня по-настоящему слабых, чтобы сгодились для воскрешения людей?..

Так или иначе, на людях тесты проводить рано. И к моей огромной радости, были у меня в арсенале вполне себе низкоуровневые существа, которые отлично подходили для тестов на животном. А если быть точным — на собаке.

Адские гончие, десятый уровень. Несмотря на скромные игровые параметры, они были очень полезными для выслеживания добычи, так что у меня их целый выводок.

Не теряя времени — импы уже почти закончили свою работу, и поляна передо мной напоминала поле жуткой жатвы — я протянул руку к парящей книге. Она послушно развернулась, и страницы, сотканные из теней, замелькали. Я пропустил разделы с гуманоидами, остановившись на бестиарии. Мой палец — уже не воображаемый, а вполне реальный в пределах зоны восприятия — замер на символе адской гончей.

Я нашёл взглядом труп собаки… Это был кобель. Как и прошлому подопытному, раны были ему нанесены, судя по всему, мечом. Ну или другим рубящим оружием, вроде тесака. Удар пришёлся по спине, проделав страшную прореху на полтуловища. Зрелище не для слабонервных.

Что ж, время приступать. Прокол в душе адской гончей, хранящейся в гримуаре. Странно, но для этого даже не понадобилось пользоваться гильдейской перчаткой-артефактом. Я извлёк порцию энергии — она была тусклая, красноватая. Затем аккуратно проделал дыру в душе пса, и туда полилась духовная энергия демона.

Получилось. Душа оставалась целой.

Я не скупился, продолжая заливать всё больше и больше. Душа становилась плотнее, тяжелее, её тусклое свечение сменилось ярким багровым.

И в какой-то момент, когда было достигнуто некое подобие критической массы, душа дрогнула и, словно влекомая невидимым магнитом, резко втянулась обратно в искалеченное тело.

На мгновение я замер, наблюдая.

Произошло нечто новое. Из краёв рваной раны на спине пса начала медленно сочиться свежая алая кровь. Сердце сделало несколько ударов.

Но эффект был недолгим. Спустя несколько секунд кровотечение прекратилось, и я почувствовал, как связь души с телом снова начала ослабевать.

Вывод напрашивался сам собой. Тело — сломанный механизм. Душа — двигатель. Я могу залить в двигатель топливо, но, если трансмиссия сломана, машина не поедет. Душа не может удержаться в повреждённом сосуде.

Хм-м-м… А может, всё-таки просто энергии маловато?

В этот раз я решил действовать иначе. Вначале я своей волей буквально вдавил сопротивляющуюся душу в её физический сосуд. Затем, не ослабляя давления, открыл непрерывный канал от адской гончей из гримуара, создав постоянную подпитку. Правда, только условно непрерывный — я всегда был вынужден осознанно перемещать энергию.

Это был оглушительный успех. И полный провал.

Веки пса задрожали и открылись. Глаза, полные мутного животного ужаса, беспомощно забегали по сторонам. Из пасти вырвался не лай, а скорее, хриплый, полный боли скулёж. Тело била мелкая дрожь, лапы дёргались, пытаясь оттолкнуться от земли.

Он был жив. И он был в агонии. Его разрубленное тело, не способное исцелиться, стало для него тюрьмой, каждая секунда в которой была пыткой.

Хватит.

Я оборвал энергетический канал и отпустил хватку. Душа мгновенно выскочила из тела, как пробка из бутылки, и облегчённо замерла над своей искалеченной оболочкой, больше не делая попыток вернуться. Энергии в ней осталось лишь немногим больше, чем было в самом начале эксперимента, но отныне эта энергия была схожа с энергией адской гончей.

Итак, подытожим. Идея несёт немалый смысл. Энергия души действительно способна воскресить. Пусть я не медик и даже не ветеринар, но очевидно, что какое-то заживление обязано было произойти. Труп лежал под открытым небом довольно долго, погода тёплая — в таких условиях мозг не мог остаться полностью целым и жизнеспособным. Но вот сколько нужно этой самой энергии, чтобы зарастить хотя бы одну-единственную серьёзную рану, я проверять не хотел. Смысла нет. Пёс всё прекрасно чувствовал, страдал… Это не та цена, которую я позволю заплатить ребёнку. И да, скорее всего, это был именно суррогат воскрешения, а не поднятие нежити — у немёртвых отсутствуют полноценные признаки жизни. Для примера, те же зомби в игре ходили с открытыми ранами, смертельными (что логично), и ничего. Ходют.

Ну и что же делать дальше? Что-то идеи из головы куда-то повылетали. Зелья? Да ну. Заливать зелье в мёртвую глотку — это ведь всё равно что поливать им камень. Метаболизм остановлен, причём на всех уровнях, кроме разве что духовного. Проверить, наверное, всё-таки стоит, ведь в основе зелья лежит типичное заклинание исцеления, но не может ведь оно так ра…

И тут я хлопнул себя по лбу. Метаболизм! Я ведь именно его только что и запустил! На короткое время пёс перестал был мёртвым — он абсолютно точно был жив. Кровь текла, сердце билось, мозг работал. Этого должно быть более чем достаточно. В этом состоянии зелье просто обязано сработать.

Не теряя ни секунды, я выхватил из инвентаря первый попавшийся флакон с зельем исцеления. Среднего уровня — ничего похуже, к сожалению, не было. Я вновь мысленным усилием схватил душу пса, вдавил её в тело и открыл энергетический канал от адской гончей. Как только его тело пронзила первая судорога агонии, а из пасти вырвался знакомый скулёж, я начал действовать. Одним движением я разжал ему челюсти и влил в глотку багровую жидкость. Для начала совсем немного, ведь для слабого существа даже капля — концентрат.

Эффект превзошёл все ожидания.

Зелье восстановило покалеченную тушу пса просто с чудовищной скоростью. Да что уж там, рана буквально схлопнулась! Скулёж тут же прекратился. Спустя пару секунд пёс дёрнулся и вскочил на все четыре лапы.

Он тряхнул головой, сбитый с толку, обнюхал место, где только что зияла рана, и, подняв на меня взгляд, залился громким, абсолютно здоровым лаем.

Эх, барбос, как же я рад тебя слышать!

Абсолютно не опасаясь оскаленной пасти, я дружелюбно потрепал животное по голове. Лай стал громче, но я уже перестал обращать на воскрешённого внимание.

Что ж, метод рабочий. Не колеблясь, я приступил к стабилизации душ детей. Теперь-то я был уверен, что заёмная энергия не нанесёт существенный вред ребёнку. Пока, правда, не совсем понятно, каковы последствия этого метода для воскрешённого — но скорее всего, это опять-таки лучше забвения.

Началась работа. Я подходил к телу взрослого, аккуратно «прокалывал» его душу, извлекая порцию энергии, а затем переносил её в ближайшую детскую душу. Процесс был достаточно монотонным и не самым сложным, так что я мог развлечь себя посторонними мыслями.

Хм-м… Хорошо, допустим, зелье на полумёртвом существе работает прекрасно. Но ведь какое-то время воскрешаемый будет ощущать нечто совершенно незабываемое. Может, залить зелье заранее?.. Ну… наверное, можно попробовать. Да нет, точно сработает. С чего бы не сработать?

Интересно, а ведь если продолжить мысль, может быть, я могу как-то привести тела в порядок до начала процедуры? Да, полноценно залечить раны я не способен, но вот, к примеру, пришить отрубленную голову совсем бы не помешало. Что-то я не уверен, что у меня найдётся зелье, способное с нуля вырастить полноценное тело. В игре зелья не лечили увечья, только раны. Если это не зелья регенерации, естественно.

Проблема была в инструментах. Я не хирург. Мои руки не предназначены для того, чтобы зашивать раны, у меня нет навыка. А мои заклинания созданы для разрушения, проклятий и контроля, а не для созидания плоти.

Значит, опять призыв.

Я мысленно перебирал свой бестиарий, пока руки механически продолжали переливать энергию от взрослых к детям. Кто мог бы справиться с такой тонкой работой? Какой-нибудь демон-мясник? Вряд ли. Костяной голем? Тоже сомневаюсь. Мне нужен был не боец, а ремесленник. Специалист.

К тому моменту, когда последняя детская душа была стабилизирована и заметно «потяжелела», смутная идея обрела чёткие очертания.

Я отряхнул несуществующую пыль с ладоней и повернулся к гримуару. Страницы вновь зашелестели.

Палец остановился на нужном символе.

Керамический реставратор.

Один из тех видов демонов, которые нужны исключительно редко, но если уж понадобятся — ничего лучше просто не найти. Как было очевидно из названия, демон занимался реставрацией. Ну или точнее, ремонтом. Идеальная синергия с големами, некоторыми видами горгулий и даже нежитью — он одинаково хорошо работал хоть с камнем, хоть с костью, хоть с металлом. Хотя, по правде говоря, гораздо чаще я использовал его именно как боевую единицу — демон мог кастовать очень мощный дебафф [Разборку], который существенно снижает физическую защиту цели. С учётом моих собственных способностей коктейль из дебаффов получался просто восхитительным.

Возможности кромсать трупы у керамических реставраторов в игре не было. Но и таскать трупы, вообще-то, было не позволено, а импов это как-то не взволновало…

Кстати, что-то мой адский легион заскучал. Тела уже были разложены штабелями, все лежали в пределах видимости. Почти полсотни людей. Импы даже из-под зданий трупы достали, судя по всему. В итоге получилась жутковатая заготовка под кладбище. Но несмотря на это, я оставался абсолютно спокойным, даже на детей теперь смотрел без особых эмоций. Нужно было просто признать, что сами по себе трупы меня отныне совершенно не смущают, просто в случае с детьми — это личное. Засевшее глубоко в характере. В меньшей степени меня волновали женщины и старики, они, как и дети, не могли дать отпор. Но понимание, что есть шанс всё исправить, сглаживало углы. Останься я человеком, точно не смог бы вот так переключиться, ведь сам вид растерзанных мёртвых людей не оставил бы меня-прошлого равнодушным. Честно, вообще знать не хочу, как это всё оправдывалось, поскольку для меня это было военным преступлением.

В общем, импы справились, молодцы, да. Но отдыхать им всё-таки рано. Тела лежат вразброс, что не очень удобно. Новый приказ — и импы зашевелились, вновь начали перетаскивать трупы. Наименее повреждённые тела — отдельно. Сильно обгоревшие, лишённые конечностей, с отрубленными головами — отдельно. Трупы животных — отдельно, чтобы свиньи не лежали вперемежку с людьми. Ладно бы это было просто неэтично, но ведь ещё и неудобно. Ну и совсем уж маленькая часть — буквально три человеческих трупа — должны лежать в стороне от всех остальных. К сожалению, их души уже успели уйти в мир иной.

Что ж, осталось провести два эксперимента, прежде чем можно будет приступать к настоящему делу. Пока импы занимались сортировкой, я с помощью перчатки-артефакта активировал [Призыв демона седьмого ранга] на душе. Именно так я поступал в игре, когда мне нужна была не одержимость из гримуара, а просто боевая тушка. Душа вылетела со скоростью ядра из пушки и на мгновение пропала.

А затем пространство передо мной исказилось, и из рваной дыры в реальности шагнуло оно. Гуманоидное существо ростом с человека, чьё тело было словно выточено из белого глянцевого фарфора с сетью тонких трещинок. Вместо лица — идеально гладкая поверхность. Из спины и плеч росли четыре очень тонкие руки, заканчивающиеся не пальцами, а постоянно меняющими форму сгустками, по одному на каждую конечность. Выглядел каждый аморфный сгусток так, словно был сделан из того же керамического материала, что и остальное тело. Смотрелось прикольно.

Это была не проекция демона — я чувствовал его душу. И снова вопросы-вопросы-вопросы… На которые сейчас придётся забить в силу недостатка времени.

Я мысленно указал реставратору на одну из мёртвых овечек.

«Обезглавить».

Одна из его рук метнулась к трупу с неестественной скоростью, за мгновение до удара сгусток превратился в клинок. Срез был идеально ровным. Голова покатилась по траве. А клинок снова стал сгустком.

«Сшить».

Демон без суеты подобрал голову и приставил её к телу. Сгустки непрерывно меняли форму, адаптируя конечности под те или иные задачи. В какой-то момент руки превратились в инструменты, которые я бы ожидал увидеть у хирурга. Конечности замелькали, сшивая ткани, сращивая позвонки — нити для швов появлялись словно бы из ниоткуда, хотя на самом деле это были просто те же самые преобразованные кусочки руки-сгустка. Демон работал невероятно завораживающе.

Отлично, видимо, сработало. До последнего сомневался, будет ли он способен оперировать тушу животного.

Пока он работал, я решил не терять времени зря. Пора проверить совместимость, казалось бы, совершенно несовместимого. Я подошёл ко второй овечке.

Вначале — зелье. Я аккуратно влил в мёртвую глотку содержимое флакона. Затем — душа. Я вдавил её обратно в тело, но не спешил с подпиткой. Последний шаг — энергия. Я открыл канал от души адской гончей из гримуара, и в овечку полился поток багровой демонической энергии.

Эффект был почти мгновенным. Шерсть на шее, пропитанная кровью, начала светлеть и очищаться, рана под ней затянулась. Спустя несколько секунд овца дёрнулась, неуверенно поднялась на ноги, заблеяла и уставилась на меня.

Не спеша радоваться, я начал внимательно рассматривать подопытную. Сейчас меня интересовало одно: повлияла ли энергия гончей на овцу? Я без церемоний разжал ей пасть и заглянул внутрь. Ну… тут всё нормально. На первый взгляд, никаких изменений не произошло. Никаких клыков, ничего демонического. Осмотрел со всех сторон, убедился, что копыта остались копытами, даже вырвал небольшой клок шерсти (овца замекала). На вид самая обычная овца.

Успех. И, что важнее, чистый успех. По крайней мере, на первый взгляд.

Хрен его знает, насколько энергии столь разных существ являются взаимозаменяемыми, но разве у меня такой уж большой выбор? Придётся рисковать здоровьем этих людей, у меня фактически нет других приемлемых вариантов. И в голову ведь этой овечки теперь не заглянешь, никак не узнать, строит ли сейчас это чудище злобные планы по порабощению мира.

Осталось решить, кого из демонов я мог бы использовать для воскрешения людей. Если судить по насыщенности энергии, то ничего лучше адских гончих у меня нет. Они были слабейшими в моём гримуаре. Но вот с точки зрения схожести кажется, что куда лучше подошли бы суккубы. По крайней мере, если судить по легендам и по их внешней схожести с людьми.

Проблема только в том, что суккубы были сорокового уровня. А я на примере своей энергии узнал, что сила имеет значение.

Керамический реставратор уже закончил. Он стоял в стороне, его руки-сгустки замерли. Овца, которой он занимался, выглядела… целой. На её шее виднелся тонкий, почти незаметный шов.

Я подошёл ближе. Время для последней, самой рискованной проверки перед тем, как переходить к людям. Суккуб. Ну и заодно узнаю, есть ли толк от реставратора.

Всё по-прежнему: вначале — зелье в глотку, затем — вдавить душу в тело и ввести энергию. В этот раз я был предельно осторожен. Я извлёк из души суккуба, всё ещё остающейся в гримуаре, буквально атом энергии, примерно как и в тот раз, когда аннигилировал душу собаки.

Энергия, насыщенно-розовая, почти пурпурная, влилась без малейшего сопротивления. Душа овцы заметно потяжелела, гораздо существеннее, чем ожидалось бы от эквивалентного объёма энергии гончей, но этого было явно недостаточно для запуска сердца.

Хорошо. Совместимость есть. Я мысленно зачерпнул ещё — на этот раз полноценную каплю.

И этого хватило. С избытком.

Душа провалилась в тело с такой готовностью, словно только этого и ждала. В следующую секунду идеальный шов на шее затянулся. Нити всё ещё оставались на своих местах, но изъять их из заросших тканей, скорее всего, получится без проблем. Главное, чтобы этих самых нитей не оказалось где-то глубоко в теле, в следующий раз обязательно добавлю новые инструкции к приказу. Овца моргнула, тряхнула головой, а затем, после мгновения дезориентации, осторожно поднялась на ноги. Она сделала пару неуверенных шагов и тихо заблеяла, глядя на меня без всякого страха.

Не теряя времени, я приказал реставратору начать работу с людьми, которых нужно было сшить.

И ведь хватило всего лишь одной капли демонической энергии сорокового уровня! Пока что всё говорило о том, что главное было в концентрации и объёме энергии, а не в её природе. Это обнадё…

Так… Стоп… Это что за звук?

Сперва я услышал лишь глухой ритмичный стук, который, казалось, шёл из самой земли. Он нарастал с каждой секундой, становясь всё отчётливее. Я повернул голову в сторону перевала, откуда доносился этот звук.

Всадники.

Несколько десятков человек, закованных в металл, неслись во весь опор на конях, стремительно сокращая расстояние до разорённой деревни.

Вздохнув, я обречённо перевёл взгляд на импов, что суетились над штабелями аккуратно рассортированных тел. На безмолвного керамического реставратора, что сейчас стоял над трупом и копошился всеми четырьмя конечностями во внутренностях. На парящий у моей руки зловещий «Гримуар заточённой Бездны», из которого сочилась едва заметная аура тёмной магии.

А затем вновь взглянул на лица безнадёжно опоздавших защитников этих краёв. Равнодушных там не было.

Да блин…

Глава 4

Приближающийся отряд всерьёз меня не беспокоил. Я ведь успел убедиться, что энергия души связана с уровнями. А о чём беспокоиться, если видно, что никто из всадников не смог бы сравниться даже с суккубом? Ну или я чего-то сильно недопонимаю, и на самом деле ко мне приближается отряд из стоуровневых монстров — тогда, наверное, зря я расслабился. Только вот у них и экипировка выглядит как ширпотреб.

Времени было мало, но оно всё же оставалось. Эх, думай, голова, думай. Где наша не пропадала! Подумаешь, маленькое недоразумение.

Если я не ошибаюсь в предварительной оценке, то обезвредить их получится и без непоправимых жертв. В крайнем случае придётся отступить, ведь одно дело — отшлёпать по попке и погрозить пальцем, а другое — убить. Я бы на месте правительства не спешил давать амнистию демонологу, который уже успел вырезать как саму деревню (по их мнению), так и посланных на её защиту солдат. Да и цель моя лежит в строго противоположном направлении, и убивать ради неё — как трахаться за девственность.

Хм-м-м… Что-то они то ли расслабились, то ли просто дурачки. Большая часть из воинов ехали пусть и в открытых, но всё-таки шлемах, но была парочка безалаберных, у которых голова была вообще не защищена. Странно. Они-то и воспринимались сильнее остальных. Неужели это снова какая-то условность этого мира?

Ого, стоп… Вау. Обалдеть можно. Да у них не просто неполные латы, у них там руки в районе локтей вообще голые. Зато наплечники и наручи на месте. Ага…, а ещё эти наручи прикрывают предплечья только с внешней стороны. Это что за бред вообще?

Так, ладно, неважно, вначале план. На первый взгляд казалось, что полюбовного выхода из ситуации никак не достичь. И останься я в своём обычном теле, то уже бы стоял с поднятыми руками, сдаваясь. Но я ведь в теле игрового аватара, и пусть, с одной стороны, это усложняет ситуацию, но в то же время и упрощает.

Усложняет, потому что за моей спиной целая орава демонов, а сам я выгляжу… колоритно, скажем так. Нет, если смотреть в общем, то я мало отличался от человека. Ну да, лысый, да, высокий, но что, людей таких не бывает? Узоры на голове можно было принять за татуировки… Но вот только вместо глаз у меня тёмные провалы, буквально. Из них даже дымка тёмная шла, насколько я помню по игре. Перепутать меня с человеком, который просто лишился глаз, было невозможно. А с учётом зловещего летающего гримуара, что словно бы прикреплён к левой руке полупрозрачной цепью, образ получался совсем уж недружелюбный.

А вот упрощает, поскольку я в гораздо более сильной позиции. А с учётом возможностей и намерений, так и вовсе непоколебимой.

Самый маловероятный вариант — что мне совсем не придётся применять силу. Сомневаюсь, что люди в отряде будут готовы общаться на русском, английском или немецком. Си-и-ильно сомневаюсь. А значит, для самого мирного варианта развития событий мне придётся задействовать весь мой несуществующий талант актёра-пантомима. Мда… Ну мало ли, я всё-таки попробую. Но гораздо вероятнее, что придётся всё-таки их упаковать.

Дальше — легче. Чтобы доказать свою невиновность, легче всего найти свидетеля, которому солдаты поверят. Ну или по крайней мере, их командир. Почему мне кажется, что это легко? Так ведь я могу просто воскресить кого-нибудь из местных с помощью жезла. У меня как раз есть трое кандидатов, которые лежат отдельно от остальных — да, я имею в виду тех, чьи души уже успели отойти в мир иной. Всё равно планировал рано или поздно их воскрешать, почему бы не сразу? А пока я буду разбираться с воскрешением всех остальных селян, свидетели успеют заронить сомнение в головах к тому моменту поверженных воинов. А там уж можно будет что-то решить.

Если получится никого не обезвреживать, по крайней мере не сразу, — блеск. Тогда план не меняется, я всё так же воскрешу свидетелей, а так как злобы будет поменьше, то и засомневаются прибывшие гораздо раньше. Правда, остаётся проблема с демонами. Хотя ладно импы, я их просто развею, но если воины останутся на ногах, то им однозначно будет не по душе, что какое-то стрёмное существо копается во внутренностях мёртвых сельчан. Да, не спорю, здесь тоже остаются варианты. К примеру, просто продемонстрировать попытку оживления без предварительной обработки тела. На свинке.

Открытых вопросов всё ещё хватает, но кажется, что ничего лучше импровизации и не придумать. Слишком много переменных, чтобы планировать. Но и того, что есть, должно хватить.

Я демонстративно отряхнулся и спокойно пошёл навстречу всадникам, оставляя демонов позади на пепелище. Иду неспешно, руки расслаблены, голова смотрит прямо. Не спешу демонстрировать какие-либо жесты. Даже на Земле были проблемы при столкновении культур, когда одни и те же жесты несли в себе очень разные смыслы, зачастую противоположные. Чего стоят болгары, у которых покачивание головой означает «да», а кивок — «нет». Даже всем известный жест «о’кей» столько смыслов имеет в разных странах… Бывали казусы, к моему стыду.

Так или иначе, если передо мной были именно люди, а не просто похожие на них существа, то у меня был один инструмент, который обязан сработать вне зависимости от культурных отличий, — язык тела. Потому что это инстинкты. То есть нечто, что досталось нам от далёких предков. Иногда настолько далёких, что «человеческие» инстинкты можно встретить и у животных — и речь совсем не об обезьянах. Правда, настолько древние инстинкты мне сейчас ни к чему, но вот нечто, доставшееся нам со времён каменного века, — очень даже пригодится.

Осанка, плавность движений, положение головы, походка — хотим или нет, но мы считываем всё. И мы все к этому чувствительны, больше или меньше.

Помню, в раннем детстве пропускал все наставления отца мимо ушей. Ну а как же, скучно ведь. Я и так всё это знал, ага. Да и дела были поинтереснее — к тому моменту я уже успел распробовать видеоигры. Но стоило отцу всего лишь один раз вытолкнуть меня за пределы созданного им безопасного пузыря… И всё стало очевидно. На контрасте. А ведь к тому времени я был всё ещё ребёнком, но точно понял, как НЕ стоит себя вести. На наглядном примере окружающих меня, как мне казалось, дурачков. А потом, ближе к универу, я осознал и как НУЖНО себя вести. Довольно рано, если подумать. Обычно люди получают вменяемый опыт сильно позже. Так что во взрослую жизнь я входил во всеоружии: с навыками, деньгами и связями отца и хорошим образованием. Должность мне отец тоже предоставил, даже, я б сказал, навязал, но буквально через пару месяцев отпустил в вольное плаванье. С широченной улыбкой, блестящими глазами и напутствием.

В общем, понимал я кое-что в самопрезентации. И если у воинов, которые были уже близко, в головах ничего не перемкнуло при виде демонов, то с ходу нападать они, вероятно, не станут. Может, конечно, оказаться, что они действуют по принципу земных спецслужб — вначале упаковать, а уже потом задавать вопросы, но в таком случае вообще не важно, как я буду себя вести.

Всадники были уже совсем рядом. Я к этому моменту уже просто стоял и наблюдал. Мой расчёт оказался верным — демонстративное спокойствие и отсутствие агрессии сработали. Притормозив, всадники стали выстраиваться передо мной полукругом. Окружить меня им бы не позволила деревня (а точнее, импы) за моей спиной. Им ведь пришлось бы открыть свои спины.

Странно… До сих пор происходящее казалось мне вполне реальным, но червячок сомнения, видимо, всё-таки подгрызал. Моя ситуация — сама по себе фантастика, но ведь мало ли какого жанра… Мог, к примеру, просто застрять в игре. Наиболее вероятный вариант, между прочим. Или, по крайней мере, логичный… Только не верится в это больше. В Иггдрасиле лица были абсолютно статичными. Вначале это были ограничения старых технологий, а затем обновление влетело бы компании в копеечку, так что все дружно забили. У этих же людей мимика была живая. До этого я только на мёртвых смотрел, а у них так и так выражения лиц не должны меняться. Ещё один кусочек пазла, который намекает, что вряд ли я застрял в той самой игре, переместившись в незнакомую локацию. Ну или Иггдрасиль под конец цикла решили облагородить, чтобы игра ушла, так сказать, с почестями.

Они остановились в двадцати метрах. Спешились. Начали переглядываться, и пока что никто не решался сделать первый шаг. У большинства в руках уже было оружие — мечи. Кажется, ни демоны, ни я сам добрых чувств у прибывших не вызывали. Но они остановились. Молча. Секунд десять не происходило ровным счётом ничего…

А затем…

— На землю! — раздался резкий крик. — Руки за спину!

Оп-па. А ведь я его понимаю… Неужели играть в крокодила не придётся? Не контролируй я себя абсолютно, на моём лице точно отразилось бы удивление. Ну а так… Глаза, может быть, меня бы и выдали, но сейчас это было невозможно. В силу отсутствия глаз.

Но я никак не мог взять в толк: а что это за язык-то такой? Точно не из тех, которые я знал в своём мире. Неужели плагин для автоматического перевода из игры перенёсся и в новую реальность?

Лицо у говорившего было простоватое, открытое. Из тех, что сразу располагают к себе. Таких парней обычно ставят на ресепшен или нанимают в отдел по работе с клиентами — искренний взгляд и полное отсутствие хитринки в глазах. Да, это ещё один выверт подсознания, когда по чертам лица мы определяем, как относиться к человеку. Впечатление разве что портила его откровенная озлобленность, но что ж поделать, ситуация располагает. Парень был облачён в боевой доспех из стальных пластин и кожи, явно поношенный. Этот доспех почти не отличался от тех, что были на остальных, — судя по всему, подобный тут выдают каждому солдату. Тем не менее именно этот парень был одним из двух человек, которые ощущались пусть и ненамного, но всё-таки опаснее остальных.

Полностью проигнорировав приказ, я попробовал заговорить на русском:

— Вы меня понимаете?

Бр-р-р-р… Ну и голос же у меня. Блин, натурально злодей из мультиков.

На моё гортанное рычание последовала вполне ожидаемая реакция — недоумение, смешанное с ещё большей настороженностью. Парень, отдавший приказ, нахмурился, его хватка на рукояти меча стала заметно крепче.

Не сработало. Что ж, пробую дальше.

— Do you understand me?

Реакция была той же. Вернее, никакой реакции не было. Повторив вопрос и на немецком с тем же нулевым результатом, я окончательно уверился в своей теории о плагине-переводчике. Работает, правда, пока только на приём.

Видимо, моё бормотание на непонятных языках было воспринято как прямое неповиновение. Терпение у парня-командира окончательно лопнуло.

— Последнее предупреждение! Сдавайся! — вновь проорал он, указывая на меня мечом.

И в этот раз я не стал подбирать язык. Слова словно сами собой сформировались в гортани, облекаясь в знакомые солдатам звуки. Мой низкий резонирующий бас разнёсся по округе:

— Желаю вам здравствовать, воины.

— Я тебе сказал, урод, упасть лицом в землю! Немедленно!

Цыкнув, я покачал головой. И я даже не играл, просто не стал сдерживать реакцию. Серьёзно, даже полиция не стала бы вот так бросаться оскорблениями. Застрелить-то, может быть, и застрелят, но, сука, предельно вежливо.

Дикари-с…

— И всё-таки для начала я бы предпочёл поговорить.

Кажется, моё хладнокровие было расценено как издевательство. Парень окончательно вышел из себя.

— В атаку! — взревел он, поднимая меч.

Но приказ потонул в другом, куда более властном выкрике, который заставил всех вздрогнуть. Ну… кроме меня.

— Достаточно, лейтенант!

Вперёд выступил второй из тех, чья жизненная сила ощущалась плотнее остальных. Пожалуй, даже намного плотнее. Он положил широкую ладонь в латной перчатке на плечо разгорячённого лейтенанта, заставив того осечься.

На нём также не было шлема, так что я мог разглядеть его лицо. Мужчине было лет тридцать-сорок. Короткие тёмные волосы, проницательный, почти орлиный взгляд, аккуратная борода, очерчивающая подбородок и линию челюсти. Очевидно, это был командир, и рангом повыше, чем тот крикун. Мужчина окинул меня оценивающим взглядом.

— Газеф Строноф, воин-капитан королевства.

Хм-м-м… Вот блин. А как мне самому представиться? Как же быстро всё произошло, совершенно не успел над этим подумать. Был уверен, что с коммуникацией возникнет определённая проблема и что подумать над именем время есть.

Как оказалось, зря.

Назваться Александром? Сашей? Игровым ником? Или выдумать что-то другое?

— Честно сказать, капитан Строноф, я затрудняюсь назвать своё имя.

— Почему? — невозмутимо уточнил он.

Кажется, с этим человеком мы можем сработаться.

— Потому что у меня их несколько, и я не знаю, какое из них звучало бы сейчас уместно, — честно ответил я. — Но единственное имя, по которому вы могли меня знать, это Тринадцатый. Или Thirteenth, — произнёс я английский вариант имени, который и был виден всем в игре.

В игре я буквально был тринадцатым игроком. Именно таким был мой идентификационный номер аккаунта бета-тестировщика. На тот момент я фантазию особо не включал.

Гильдию свою, к слову, я назвал Пятницей. Да-да, знаю, я уморительно смешной.

— Нет, боюсь, с этим именем я не знаком. И оно скорее звучит как прозвище, а не как имя.

— Всё верно, капитан Строноф, это прозвище и есть. Но приклеилось ко мне намертво, и если и есть шанс, что меня всё ещё помнят, то только благодаря ему. Так что называйте меня именно так, а насчёт имени… Мне нужно подумать.

— Как скажете, Тринадцатый. Как скажете. Позвольте уточнить очевидное: у вас за спиной находятся демоны, не так ли?

— Действительно, очевидное. Разумеется, это демоны, — пожал я плечами. — Одна из моих специализаций — демонолог. Они мои марионетки.

Среди воинов прошёл тревожный ропот. Кто-то непроизвольно сделал полшага назад, кто-то инстинктивно выставил перед собой меч.

— Он сам во всём признался! — предсказуемо взорвался лейтенант. — Капитан, какой ещё разговор?!

Но Газеф оставался невозмутим. Он даже не повернул головы в сторону своего подчинённого.

— Лейтенант, я уже сказал — достаточно, — лязгнул его голос. — Пока он говорит, а не атакует, и мы не будем атаковать.

— Но капитан! — не унимался тот. — В деревне ещё могут быть выжившие! Каждая секунда промедления…

Здесь я вмешался, перебив лейтенанта.

— Выживших здесь нет, — произнёс я сухо. — Когда я прибыл, в деревне уже царила тишина. Если кто и уцелел, то давно покинул это место.

— ДА ЗАТКНИ ТЫ УЖЕ СВОЮ ПА…

Его крик оборвал стальной звон. Это Газеф с силой опустил руку на наплечник лейтенанта.

— Лейтенант, ты прекрасно знаешь, что это не его рук дело, — отчеканил воин-капитан, и в его голосе не осталось и тени былого спокойствия. — Мы были в Салесе. Выжившие рассказали нам, кто напал. И никто из них не описывал… его. Успокойся.

Они что, в плохого и хорошего следователя играют? Или какой у них тут аналог? Злой рыцарь, добрый капитан? Пока что единственное, чего они добились, — это моё раздражение. Причём настолько явное, что оно пробилось даже сквозь эмоциональную анестезию этого тела. Я не привык, чтобы со мной разговаривали, как с дворовой шпаной. И уж точно не обладал ангельским терпением. Не будь в этом Газефе проблесков здравого смысла, эти олухи уже давно бы валялись в пыли.

Воин-капитан снова повернулся ко мне.

— Тринадцатый, — заговорил он спокойнее, — и мне, и моим людям крайне тяжело поддерживать мирный разговор, когда у вас за спиной копошится армия преисподней.

— Не вижу проблемы, — я пожал плечами.

Одного мысленного приказа было достаточно. Сотня суетливых бесов замерла, а затем их фигурки пошли рябью и беззвучно растворились, словно мираж в пустыне. На пепелище остался лишь мой безмолвный помощник, керамический реставратор, который так и не прекращал свою кропотливую работу над одним из тел.

— Этот демонический выблядок всё ещё здесь! — вновь взвился лейтенант, тыча пальцем в сторону реставратора. — Убери и эту тварь, я сказал! Живо!

Газеф не произнёс ни слова. Он просто повернул голову, и одного его взгляда хватило, чтобы лейтенант захлопнул рот и, кажется, даже съёжился.

Было очевидно, что на этот раз лейтенант будет молчать до самого конца.

Нда…

Больше всего раздражения вызывает факт, что имея благие намерения я вынужден стоять и оправдываться. Я прекрасно понимаю их подозрительность, только вот и что с того? Мне от этого понимания ничуть не легче — и взбесить меня им удалось блестяще. Если в этом и состояла цель, то мои поздравления.

Было бы легче, если бы мои попытки помочь не стоили мне нервов. Но нет, я вынужден решать непростую дилемму — кому жить, а кому нет. Да, разумеется, если быть до конца откровенным, я мог бы ограничится детьми и несколькими взрослыми — для достижения моих целей по легализации и поиска источника информации этого было бы достаточно. И пусть мне в жизни приходилось идти и на куда более неприятные сделки с совестью, но разве к такому так уж просто привыкнуть?

Ха… Постойте-ка. А разве этот выбор всё ещё на мне?

— Как интересно… Знаете, кажется, теперь я просто счастлив, что мы встретились, — мои губы разошлись в улыбке. — Ох, ну что же вы, не нервничайте. Я вам даже немного завидую. — «Совсем чуть-чуть», — добавил я про себя. — Ведь вас ждёт столько открытий. И знаете что? С этого момента — всё целиком на ваших мужественных и крепких плечах, господа. Ваше слово — закон. Только вы решаете

Я демонстративно щёлкнул пальцами, и реставратор прекратил работу. Вынув конечности из трупа, демон повернулся к нам и… в три движения оказался по левую руку от меня, преодолев несколько десятков метров в одно мгновение. Солдаты даже испугаться не успели, а я уже приказал демону сесть и положил руку на его плечо.

Демонстрация скорости демона не осталась незамеченной. Пусть немедленной опасности не было, воины крепко сжали рукоятки мечей. Страх исказил лица. Всех, кроме Газефа — хотя последний тоже не остался безразличным.

— Итак, господин лейтенант, вы хотите, чтобы я развеял этого демона? Обещаю, так и произойдёт. Вам нужно всего лишь об этом попросить. Но прошу запомнить, что ни одно ваше слово не останется без последствий.

Лейтенант, на которого теперь было направлено всё внимание, сжал зубы так, что на скулах заходили желваки. Но вместо него, нарушив повисшую тишину, вновь заговорил воин-капитан.

— Чтобы выносить решение, у нас недостаточно данных.

Я одобрительно кивнул.

— Мудрые слова. Спрашивайте, воин-капитан.

Газеф не заставил себя ждать.

— С какой целью вы прибыли в эту деревню?

— Со мной произошёл весьма неприятный магический инцидент. В результате я совершенно не знаю, где оказался. Некоторое время я просто пытался сориентироваться, но затем почувствовал… массовый уход местных жителей. Я направился сюда, надеясь найти либо виновных, либо выживших, но нашёл лишь мёртвые тела. Моя цель не изменилась — мне нужна информация. И самым надёжным способом её получить, до вашего тут появления, — было спросить у местных жителей. Поэтому я собирался их воскресить.

При последнем слове Газеф резко обернулся к своему лейтенанту, видимо, чтобы удостовериться, что язык смутьяна останется за зубами. Но тот молчал. Видимо, у Газефа всё-таки был кое-какой авторитет.

— Вы некромант?

Забавно, но Газеф, похоже, как раз-таки разуверился в том, что дело удастся завершить миром. Он словно бы готовился к рывку, то и дело бросая взгляд на всё ещё сидящего подле меня демона.

Э нет, капитан. Теперь ты так просто от меня не отделаешься. Я позволю тебе почувствовать, каково это — быть богом. И сделаю это с огромным удовольствием!

— Ну… в целом низшую нежить поднять-то я способен, — с прежней улыбкой ответил я, понимая, что совершенно не облегчил Газефу задачу. — Но я, признаться, не очень понял вопрос. Я не сказал, что планировал поднять нежить, я сказал «воскресить».

— Тогда как вы…

Было очевидно, о чём он спросит, и я решил, что демонстрация будет красноречивее любых объяснений. Мгновение — и я, запустив руку в открывшееся окошко инвентаря, извлёк жезл из гладкого белого дерева, увенчанный крупным, испускающим мягкое сияние сапфиром.

— Неужели вы знакомы с этим артефактом, капитан Строноф? Или мне просто показалось?

— Я… знаю, что это. Видел однажды. Но неужели вы планируете потратить?..

Пожалуй, действительно знает. Его реакция о многом мне сказала. Похоже, жезлы воскрешения в этом мире, мягко говоря, не самые распространённые артефакты. И кажется, мне удалось по-настоящему выбить почву из-под ног этого человека. Самого главного капитан так и не озвучил, оборвав речь на полуслове: неужели я планирую потратить «бесценный» заряд на обычного сельского жителя, которого я, судя по моим же словам, и не знал.

— А почему бы и нет, господин Газеф? Знаете… я ведь совсем не врал, когда сказал, что по-настоящему рад вашему прибытию. Как же приятно видеть, что остались в мире люди с твёрдым стержнем, такие, которые никогда не позволят себе согнуться под давлением обстоятельств. Я завидую, откровенно завидую людям с закалкой, подобной вашей. И как же хорошо, что вы внезапно оказались именно здесь.

С каждым новым словом на моём лице всё больше расцветала улыбка. Ровно с той же скоростью бледнело лицо капитана. Видимо, он уже прекрасно осознал, к чему я подвожу этими намёками.

— Да бросьте вы, этот жезл ведь может быть всего лишь искусной репликой, не так ли? Нужно проверить… Думаю, одного заряда для этого должно хватить, — в этот момент улыбка слетела с моих губ. — Итак, капитан. У каждого слова будет последствие. На ком же вы прикажете испытать этот жезл?

Похоже, Газеф был единственным человеком, который действительно следил за ходом моих мыслей. И как всё верно понял воин-капитан, я просто хочу переложить на него всю ответственность. Для остальных же, включая мальчишку-лейтенанта, это был настоящий шок. Не все уловили суть — некоторые солдаты выглядели растерянными — но все без исключения направили взгляды на Газефа. Я видел, какими были эти взгляды. В них отражались сложные чувства. А ещё — огромное уважение. Мне было с чем сравнить, ведь те же самые люди и в меня взглядами стреляли. Только вот уважение я там даже и не пытался отыскать.

— Кстати, господин Газеф, позвольте дать небольшой совет. Вы пока этого не осознаёте, но время играет против вас. Так что поторопитесь.

— Мне нужно осмотреть тела, Тринадцатый.

— Разумеется. Прошу, — я сделал широкий приглашающий жест в сторону поляны.

Я развернулся и неспешно пошёл к рядам мёртвых тел. За спиной послышались тяжёлые шаги закованного в доспехи человека — Газеф последовал за мной. Мой керамический помощник, в отличие от него, двигался абсолютно бесшумно.

Воин-капитан держался хорошо. Он методично обходил тела, его лицо оставалось непроницаемым. Ни отвращения, ни ужаса — лишь профессиональная оценка и затаённая скорбь. В какой-то момент он остановился и, помедлив, опустился на одно колено рядом с тем самым трупом, над которым недавно колдовал мой реставратор. Газеф внимательно осмотрел рану и констатировал очевидное:

— Он его зашивал.

Он поднялся на ноги и вновь посмотрел на меня.

— Если этот жезл — то, о чём я думаю, — произнёс он, — то в подобной работе не было никакой нужды.

— Вы совершенно правы, капитан, — я слегка склонил голову, не скрывая одобрения. — Для воскрешения с помощью жезла в этом нет необходимости.

— Тогда зачем?

— Прошу вас не торопить события. Я не хочу ничего скрывать, мне это ни к чему. Просто считаю, что нам следует двигаться шаг за шагом.

— Сколько у вас зарядов?

— Отвечу, как только вы сделаете свой первый выбор.

— Ясно, — констатировал капитан и замолчал. Спустя некоторое время он продолжил: — Что бы вы порекомендовали, Тринадцатый?

Я хмыкнул. Нет, он точно не дурак. Я, разумеется, намекал, что ему не следует полагаться только на свои собственные суждения, но больше интонациями, чем словами.

— Обратите внимание на три тела, которые лежат отдельно от остальных. Именно из этих троих я бы и порекомендовал выбирать.

— И причины мне, конечно же, знать ещё слишком рано, — утвердительно произнёс задумчивый Газеф, двинувшись в сторону бездушных тел.

Естественно, я не ответил.

Газеф молча подошёл к указанным телам. Их было трое. Двое седых стариков в простой крестьянской одежде, чьи лица были изборождены глубокими морщинами, а руки покрыты мозолями от многолетнего труда. Между ними, словно хрупкий цветок, затоптанный в грязь, лежала молодая женщина. Если даже не девушка. Её светлые волосы рассыпались по земле, а лицо, даже искажённое предсмертной мукой, сохранило следы былой красоты.

Решение Газефа было почти мгновенным. Он не мог знать моих мотивов, но здесь, по сути, было не из кого выбирать. В ситуации, когда каждый заряд на счету, старикам, уже прожившим свою жизнь, придётся подождать.

Он выпрямился и, не глядя на меня, указал подбородком на тело девушки.

— Её.

Я не заставил его ждать.

Не говоря ни слова, я направил сапфир на навершии жезла в сторону указанного тела. Мягкий белый свет окутал девушку. На глазах у потрясённого капитана страшные раны на её теле затянулись, кожа вновь обрела живой оттенок.

Спустя мгновение она с судорожным громким вдохом распахнула глаза. Взгляд, полный ужаса и непонимания, метался по сторонам. Девушка неловко поднялась.

Газеф среагировал молниеносно. Он тут же подскочил и подхватил её, не давая рухнуть обратно на землю.

— Сюда! Быстро! — рявкнул он своим людям.

Двое солдат сорвались с места. Они попытались быстро увести шокированную трясущуюся девушку в сторону, чтобы та ничего не успела увидеть. Тщетно. Её взгляд всё же выхватил из общей картины ряды безмолвных тел. Из её горла вырвался сдавленный, полный отчаяния крик, прежде чем солдаты оттащили её, пытаясь успокоить и привести в чувство.

Когда девушка окончательно скрылась за спинами солдат, Газеф развернулся ко мне.

— Сколько у вас ещё свободных зарядов?

— Всего я был готов потратить шесть зарядов. То есть осталось ещё пять.

— Ясно, — сказал Газеф и замолчал. Бросив короткий взгляд в сторону лежащих тел, он поклонился мне. — Прошу вас принять благодарность от лица королевства Ре-Эстиз. Уже того, что вы потратили один-единственный заряд, достаточно, чтобы ваше деяние запечатлелось в истории.

Я насмешливо фыркнул.

— Не спешите благодарить от лица королевства, господин Газеф. Если ваши правители хотя бы чуть-чуть похожи на тех, с которыми я имел дело, то они скорее удавятся, чем признают это достойным благодарности. Разве что для вида, чтобы сохранить лицо. Уж им там намного лучше известно, на кого следовало бы потратить этот заряд, и крестьянская девушка ни за что бы не попала в этот список.

— Тогда хотя бы примите личную благодарность воина-капитана королевства, — уже открыто улыбнулся Газеф.

Хех. Да, мы точно правильно поняли друг друга.

— Принимаю, господин Газеф, разумеется, принимаю.

— Зовите меня просто Газеф. Никогда не был господином, и впредь не планирую. Правда, мало кто меня слушает. Я сам вырос в деревушке наподобие этой. В грязи узоры рисовал.

Вот честно, смотрю на него и понимаю, что уже совсем не настроен на него давить. Это явно не тот человек, на котором следовало бы срывать злость, он попросту этого не заслуживает. Даже лейтенант — и тот уже совсем растерял свою воинственность. А ведь если тот же Газеф пусть молодой, но всё-таки мужчина, то лейтенант всё ещё просто ребёнок. Мой Адам ему ровесник! Местные дети, вероятно, вырастают быстрее, но, блин…

Но и сдавать назад уже поздно. Да и не хочу я нести всё на своих плечах.

— Газеф, давайте-ка вы вернётесь к своим подчинённым. Поговорите с ними, с воскрешённой девушкой, посоветуетесь. А когда будете готовы, сообщите мне. Я расскажу вам одну не самую весёлую сказочку. Девушку тоже прихватите, она должна обо всём знать.

Я отвернулся, давая понять, что этот этап разговора окончен.

За моей спиной раздался тихий скрип доспеха. Затем мерный хруст его сапог по остывшему пеплу начал удаляться в сторону отряда.

Когда его шаги стали едва различимы, я произнёс, не оборачиваясь:

— Время у вас есть, Газеф. Но не так уж много, — затем, после небольшой паузы, я добавил: — И приготовьтесь. Я не вижу здесь простых решений.

Воин-капитан ничего не ответил, но я почувствовал, как он на мгновение замер, прежде чем продолжить путь.

Я остался один.

Что ж… Каковы итоги?

Как-то многовато событий на мою долю. Нельзя сказать, что неподъёмно, но… Хотел ведь уже на пенсию идти. Расслабиться. Уйти в творчество, детишкам время уделить. Зачем мне вот это всё, а? Снова выгрызать своё место под солнцем… Люди ведь везде одинаковы. Да, если золото здесь ценится, то я уже на старте баснословно богат. К тому же у меня есть несколько способов создания некоторых расходников и даже ценностей — те же дробилки чего стоят. И артефакты кое-какие ненужные есть. Немногое я готов продавать, но если будет нужда, то почему бы и не сбросить балласт. Плюс ко всему этому у меня теперь есть вечный источник невосполнимого для всего мира ресурса — заряды для жезла воскрешения. Правда, именно в жезле-то и проблема. Ладно золото, ладно странные и диковинные артефакты, но возможность воскрешать людей… Да в родном мире я с одним-единственным зарядом бы так развернулся, что получил бы власть, которая и не снилась моему отцу!

Одна радость: в этом мире можно драться за место под солнцем и в буквальном смысле тоже. Чтобы позагорать, к примеру. Боже… и такой красоты мы лишились? Какое же небо… яркое. Мне кажется, что мой первый и пока единственный полёт прошёл совершенно неправильно. Да, сначала дело — потом потеха, это правда, но ведь не каждый день получаешь всамделишную возможность летать без летательного аппарата. Даже немного печально. Надо будет обязательно наверстать.

Пока что думаю, этот Газеф может стать неплохой такой ниточкой в этот новый дивный мир. Не знаю, насколько этот человек влиятелен в королевстве, но капитан стражи — это тебе не лавочник на стихийном рынке. Мне ведь для начала нужно всего лишь не вызвать острого негатива своим внешним видом. Главное, чтобы мой проводник не совершил какую-нибудь глупость в ближайшее время.

Эх, знал бы — прикупил бы в игре какую-нибудь маскировку для визитов в светлые города. Но нужды в ней никогда не было, и так справлялся.

Забавно. Я ведь сейчас невольно продолжал тот самый эксперимент, что начал ещё на холме, — нащупывал границы этого тела. Стоя на месте, не двигаясь и глядя вдаль, я не ощущал ни малейшего намёка на утомление. А ведь времени прошло немало, пока я стоял, задумавшись. Видимо, абсолютно неважно, сижу я или стою. Тело отныне не нуждается в отдыхе. А возможно, и в уходе.

Хотелось бы верить именно в последнее.

Мои размышления прервали тяжёлые шаги за спиной. Газеф вернулся.

— Мы готовы слушать.

Я коротко кивнул и, не говоря ни слова, последовал за воином-капитаном.

Мы вернулись на то же место, где впервые встретились, в стороне от разорённой деревни. Солдаты образовали плотный полукруг. Воскрешённая девушка стояла по левую руку от лейтенанта. Все взгляды были прикованы ко мне.

Эмоции считать я даже и не пытался.

— Господа. Сударыня, — дважды кивнул я в знак приветствия. — Благодарю вас за возможность высказаться.

— Тринадцатый, я выражу общее мнение, — отозвался Газеф, коротко склонив голову. — Что бы вы ни собирались нам рассказать, никто из нас не станет делать поспешных выводов.

В этот момент лейтенант сделал шаг вперёд.

— Прежде чем вы начнёте, мне тоже нужно взять слово. Я… Я прошу простить моё поведение. Я вёл себя недостойно. И надеюсь, что не успел нанести серьёзную обиду.

— Можете не беспокоиться, лейтенант, — хмыкнул я. — Уверяю, очень скоро мы будем в расчёте.

— И всё-таки, Тринадцатый, — произнёс Газеф. — Вы уже не в первый раз предостерегаете о чём-то. Вам не кажется, что пора раскрыть карты?

— За этим мы и собрались, — пожал я одним плечом. А затем, помедлив мгновение, добавил: — И зовите меня Алекс.

Да, я успел подумать и над именем тоже. Совсем чуть-чуть. Зачем городить сущности? Алекс — имя вполне себе ничего, меня устраивает. Да и привык уже. На деловых встречах только так и представлялся, на английский манер. Примерно как Миша — это Майк.

— Рад познакомиться, Алекс, — усмехнулся Газеф.

— Бросьте вы уже расшаркивания. Мы так никогда не начнём… — Я отмахнулся. — Правда, мне и самому сложно понять, как лучше начать. Впрочем… давайте начнём с очевидного — я не человек.

На секунду почувствовал себя в клубе анонимных алкоголиков. Осталось только дождаться, пока мне дружно зааплодируют и утешительно похлопают по плечу.

Мда… Куда только мысли не скатываются, когда речь идёт о неприятном деле.

В реальности же реакции на моё откровение, по сути, и не было. Действительно ведь очевидное поведал. По глазам всё видно, ага.

— Главная особенность моей расы… способность видеть души. Именно задействуя эту способность, я и оказался здесь, в этом месте.

В этот раз реакция была… И судя по всему, ничего подобного солдаты услышать не ожидали.

— Это не то чтобы большой секрет. И всё-таки, когда мы закончим дело, у меня будет просьба: не особо об этом распространяйтесь. Я не требую никакой клятвы, мне будет достаточно, если в разговоре обо мне вы будете в первую очередь упоминать, какая обаятельная у меня улыбка. Но на прямой вопрос отвечайте смело.

Я и правда не особенно-то опасался раскрытия этой жуткой и страшной тайны. Может быть, и зря, не спорю. Но мне кажется, что если такая ерунда заставит кого-то сорваться на мои поиски — то я, блин, в полной безопасности, потому что за мной выехал какой-то лоу левел. Я не мог даже близко себе представить, какое существо или игрок сотого уровня может всерьёз заинтересоваться этой моей особенностью. Вот никто в голову не приходит. Вот тройка мировых предметов — да, секрет, правда, Полишинеля. Всё ведь на мне. Один из них так и вовсе привязан к левой руке цепью, и скрыть его никак не получится. Остаётся надеяться, что их никто не узнает.

Да, кто-то может догадаться, что помимо возможности видеть души у меня есть и ещё кое-какие расовые способности и воскрешать я планирую именно с их помощью… Да вот только ограничений у моего метода примерно столько же, сколько у пятиуровневого [Возвращения к жизни] — и левел, вероятно, упадёт, и труп должен быть не слишком сильно повреждён, и срок смерти в пределах нескольких дней. Разве что мой метод немного более гибкий, но и только. Неужели даже пятый уровень заклинания — это уже что-то, стоящее пристального внимания? Если да — то кого мне бояться?

В общем, с такими вводными мне бы даже хотелось, чтобы именно моя способность видеть души стала достоянием неискушённой публики. За этой ширмой можно скрыть что-то куда большее. Да, к сожалению, скоро всем на свете будет известно, что я — демонолог. А судя по реакции солдат на демонов, для местных жителей они однозначно больная тема. Но и выбора не было, что мне оставалось ещё говорить? Будь моя воля, я бы промолчал или выдал себя за кого-то другого, но что уж теперь — пускай это остаётся вторым слоем полуправды, что будет перетягивать на себя всё внимание.

Но вот информация, что у меня есть маленькая, но очень грозная армия, которая всегда находится на расстоянии вытянутой руки, — вот это, без сомнений, из серии абсолютно секретного. Я вообще-то на мировых боссов в одиночку ходил! Даже представлять не хочу, что случится, если в этом мире об этом кто-то узнает. Подобное способно впечатлить даже по-настоящему сильные организации — проблема ведь даже не в силе этой армии, а в её незаметности и мобильности. Это вам не какой-нибудь [Армагеддон зла], которым только детишек пугать.

— Ещё я заклинатель. Не самый слабый, но… скажем так, по специальности далеко не жрец. В данном случае — к сожалению, потому что заклинание [Воскрешения] мне недоступно.

— Постойте, Алекс, — тут же вмешался Газеф. — Разве вам известны жрецы, которые способны воскрешать?

Хм-м-м… Судя по всему, или жрецы здесь слабосилки, неспособные на заклинание седьмого уровня, или заклинание потеряно, или адекватные по уровню жрецы — такая редкость, что даже осведомлённый в делах королевства человек о них не в курсе. Печально. Скорее всего, лишнее внимание я всё-таки привлеку.

— Если жрец не способен воскрешать, то это не жрец, а заготовка под жреца. Да, Газеф, я частенько с ними встречался.

Без них ни один ПКшер не рисковал на меня нападать. Особенно в последние годы.

— Я всё сильнее хочу узнать, откуда вы вообще пришли, — покачал головой воин-капитан.

— У меня схожие чувства, воин-капитан. Но давайте всё-таки перенесём взаимные расспросы на потом, а то, кажется, мы уже отвлеклись. Итак, я не жрец. Но возможность воскрешать и без жезлов у меня всё-таки есть, — невесело усмехнулся я.

— Кажется, вот мы и подошли к сути, — вздохнул Газеф. — Дайте угадаю: жертвоприношение?

Солдаты вокруг в основном нахмурились. Как и обещали, эти люди не стали судить сгоряча, но услышанное предположение им совсем не понравилось. Девушка среди них выделялась. У неё одной был только шок в глазах, и ни капли недовольства.

Я коротко похлопал в ладоши.

— Именно, воин-капитан, именно. И это довольно гибкое… заклинание. В нашем случае даже излишне гибкое. До вашего прибытия, я уже успел на что-то решиться — выбора был куда как меньше — но вот теперь, когда вы здесь… Давайте начнём с того, что у этого заклинания совершенно другое предназначение. Более того, использовать его в подобных целях я пробую впервые. Воскрешать таким способом — это как воевать с кухонным ножиком в руках. Есть серьёзные ограничения и условия.

Я полуобернулся и указал на то тело, которое не так давно рассматривал Газеф.

— Первое — это то, что тело не должно быть повреждено слишком сильно. Поверьте, я уже успел в этом убедиться, зрелище было не для слабонервных. — Один из солдат нервно передёрнул плечами. Видимо, воображение у него работало как надо. — Но к счастью, не обязательно доводить всё до идеального состояния, иначе перед нами никакого выбора бы не стояло: среди нас нет никого, кто способен залечить мёртвых. Второе условие: заклинание сработает только в том случае, если душа ещё не успела окончательно отойти в мир иной. Именно поэтому, Газеф, я и посоветовал выбирать для воскрешения жезлом одно из тех трёх тел — их души уже успели уйти, и в этом же причина моих поторапливаний — ведь скоро и остальные души окончательно уйдут. К счастью, хранящееся в жезле заклинание [Воскрешения] избавлено от этого условия, с помощью него возможно воскресить в течение года-двух после смерти, насколько мне известно. О третьем условии вы правильно догадались: для воскрешения потребуются жизненные силы жертвы.

Ненадолго остановившись, я позволил стоящим передо мной людям обдумать сказанное. Нельзя было торопиться, вся эта информация была слишком сложной для восприятия неподготовленного человека. Когда я убедился, что большинство готово слушать дальше, я продолжил:

— Надеюсь, у вас в головах уже появился один очень важный вопрос: если я никогда не пользовался этим заклинанием с такой целью, то откуда я вообще знаю, что оно рабочее? Откуда знаю об ограничениях? Ответ на самом деле всегда был перед вашими глазами.

В этот раз я указал на тех самых овечек, которые, на удивление, спокойно реагировали на гору трупов вокруг них. Пёс тоже был недалеко, бродил вокруг.

— Да, вы всё правильно поняли. Живых в этой деревне не оказалось — ни людей, ни животных. На последних я и проверял как само заклинание, так и все условия его работы.

— Алекс, но… кто был жертвой? — уточнил нахмурившийся Газеф.

— Вот мы и добрались до самой неприятной части разговора, которую я откладывал всё это время. Донорами жизненной силы являлись демоны.

— Демоны?!

Поднялся настоящий гвалт. Одно радовало — злости по отношению ко мне было не так много, как я ожидал.

В этот раз пауза растянулась надолго. Вероятно, продолжалась бы и дальше, но Газеф взял слово.

— Каковы последствия использования демонов в качестве жертвы?

— Понятия не имею, — честно ответил я, пожав плечами. — Внешне что овечки, что пёс остались прежними. Но что у них сейчас в головах? И не произойдут ли изменения позже? Говорю же, я никогда не пользовался заклинанием таким образом. Но именно этот вариант я и рассматривал до вашего прибытия. Да, риски есть, но если выбор стоит между жизнью и смертью, то, как по мне, это и не вопрос вовсе. С последствиями воскрешения ещё можно побороться, но вот со смертью…

В этот момент я переключил своё внимание целиком на Газефа. Кажется, настал самый важный этап разговора.

— Итак, воин-капитан, позвольте целиком озвучить стоящий перед нами выбор. Точнее, только перед вами, я уже успел снять с себя всю ответственность, — с долей иронии усмехнулся я. — Вариант первый: ограничиться воскрешением с помощью жезла. Выберите пятерых, кого готовы воскресить. Можете вообще никого не воскрешать, если предпочтёте использовать эти заряды где-нибудь ещё. Я не отказываюсь от данного слова: в вашем распоряжении ровно пять зарядов. Но знайте, что пусть [Воскрешение] и является куда более могущественным заклинанием, чем-то, которым могу оперировать я сам, но и у него есть существенный недостаток: высокий шанс, что, попытайся вы воскресить им ребёнка, вы просто распылите тело по ветру. [Воскрешение] не способно воскресить слабых существ.

Снова гвалт, но в этот раз я не стал обращать на него внимание. Мой голос заглушил собой все остальные:

— Вариант второй: воспользоваться жизненной энергией демонов для воскрешения местных жителей. Риски я вам обрисовал. В этом случае воскресить получится, скорее всего, абсолютное большинство — включая детей.

Не давая времени и возможности солдатам отреагировать, я продолжил перечислять:

— Вариант третий: воспользоваться жизненной силой одних жителей, чтобы воскресить других. Понятия не имею, какое будет соотношение жертв к воскрешённым, всё зависит от оставшейся силы что тех, что других. Но предположу, что получится примерно половина на половину. Риск того, что люди изменятся, остаётся, но… Вы и сами понимаете, что, скорее всего, именно люди являются лучшими донорами для людей. Главный риск здесь в другом: у меня нет гарантий, что после того, как жизненная сила окончательно покинет души жертв, их будет возможно воскресить с помощью жезла воскрешения.

Я остановился. В этот раз тишину прерывать никто не спешил. Я всё ещё смотрел только на Газефа… И мне сильно не нравилась бледная улыбка на его губах.

— Последний из вариантов, который я вижу: я заберу вашу жизненную силу. Повторяю: не жизнь, а жизненную силу. Только учитывайте, что этого я ни разу не делал. Не знаю, останетесь ли вы в живых, впрочем, шанс, что всё-таки выживете, есть. Не знаю, каковы будут последствия, даже если вы останетесь в живых. Ослабление? Укороченный срок жизни? Исходите из самого худшего для вас варианта развития собы…

— Умоляю, возьмите мою жизнь! Спасите моего ребёнка!

Пока никто не успел среагировать, воскрешённая девушка вырвалась из хватки лейтенанта и бросилась ко мне, упав на колени.

Пока я искал хоть какие-то слова, Газеф уже оказался за спиной у горько плачущей девушки. Он осторожно положил руку ей на плечо и произнёс:

— Не бойся, девочка. Всё будет хорошо, — а затем, уже повернувшись ко мне, с той же остро не понравившейся мне улыбкой продолжил: — Как воин этого королевства я поклялся защищать его жителей. И я готов отдать за это свою жизнь.

Да сука…

Тяжело вздохнув, я запрокинул голову, уставившись вверх.

Как-то слишком часто я, посчитавший себя эмоциональным инвалидом, сталкиваюсь с доказательством обратного.

Красивое всё-таки здесь небо. Светлое, ярко-голубое. Это прекрасный мир. Ладно деревенька, у нас ведь тоже убивают, да в количествах, которые во всём этом королевстве, скорее всего, не отыщутся, но здесь хотя бы природу загубить ещё не успели. А так… Да уже сейчас вижу, что все здесь точно такие же, как там, в моём прошлом. Кто-то герой, кто-то злодей, но чаще сами за себя. Деньги, власть, влияние — чаще всего речь именно о них. Вообще, никогда не понимал, как отец варится в супе политических интриг, лично мне хватало моей гиперответственности за своих людей. Именно это и достало вконец, так что даже захотелось переключиться на что-то другое. Хотя бы попробовать думать только о себе.

Сбросил, сука, ответственность. Нет привычки — так и не начинал бы уж.

Стоя перед этими людьми, я не особенно-то скрывал свои эмоции. Не выпячивал, но и не пытался сделать вид, будто я просветлённый мудрец. Никто, кроме самого настоящего, а не как я, морального инвалида, не способен воспринять готовность матери отдать жизнь за своего ребёнка или готовность мужчины пожертвовать собой ради совершенно незнакомых ему людей как нечто не стоящее внимания. А ведь всё это происходит не где-то там и с кем-то другим. Я не зритель — я палач.

Впрочем… что бы они о себе ни думали, выбор всё-таки не за ними. Уж точно не за Газефом. Стоит мне столкнуться с решением, которое меня не устраивает, и я не побоюсь отказаться от собственного слова.

Мой взгляд опустился с небес на землю, остановившись на плачущей девушке. И я тут же нахмурился.

Её душа… она дрожала. Вибрировала на грани, словно готова была вот-вот вырваться из физической оболочки.

Что это могло быть? Чёрт… она ведь одна из тех троих, чьи души уже покинули этот мир. Причём остальные были стариками. По какой причине даже души детей ещё оставались здесь, а её успела покинуть мир? Она ведь молода. Болезнь? Но [Воскрешение] исцеляет тело…

Тут же нашёлся логичный ответ. [Воскрешение] исцеляет. Но что именно оно исцеляет? Вероятно, только то, что привело к смерти — фатальные раны. Но если у неё была какая-то хроническая, глубокая болезнь, то заклинание могло её просто проигнорировать. Тело оставалось больным, но воскрешение всё-таки произошло.

Я открыл инвентарь и извлёк небольшой флакон с прозрачной жидкостью. Не говоря ни слова, я протянул его девушке.

Газеф не успел ничего сказать, как девушка, видимо, решив, что это и есть плата, выхватила флакон и залпом осушила его до дна. Её глаза расширились от удивления. Воин-капитан напрягся, его рука легла на эфес меча, но он ждал.

Я же продолжал наблюдать за её душой и немного успокоился, когда увидел то, что и ожидал. Дрожь прекратилась, душа стабилизировалась, плотно закрепившись в теле. Моя гипотеза подтвердилась.

— Лучше? — уточнил я.

В ответ я получил только заторможенный кивок. Я коротко взглянул на капитана.

— Не знаю, что с ней было не так, но она была на грани того, чтобы умереть повторно. Это было зелье регенерации, мощное. Видимо, заклинание [Воскрешения] всё-таки не всесильно, даже если все условия соблюдены.

— Благодарю вас, — Газеф поклонился. — Снова.

— Я не готов убивать одних, чтобы воскресить других, Газеф. Мне не нужна ваша жизнь. И уж тем более мне не нужна жизнь матери, которая хочет вернуть своего ребёнка, — я невольно поджал губы и вновь обратился к девушке: — Я обещаю, что какой бы выбор мы здесь ни сделали, ваш ребёнок будет жить. У вас моё слово.

Девушка, выйдя из ступора, рассыпалась в благодарностях, но смотреть на это было ничуть не легче, чем на её слёзы. Я отвёл взгляд. Судя по выражению лиц солдат, многие из них, следуя примеру своего капитана, тоже были готовы стать донорами. Это я видел отчётливо. Вот только я так и не пров…

— Стоп… Стоп, — вырвалось у меня.

Взгляд скользнул за спины солдат. Боже, как я сразу об этом не подумал?

Я резко повернулся к Газефу.

— Капитан… скажите, насколько вам дороги эти лошади?

Глава 5

— Ты там точно не проголодался? — спросил Газеф.

— Важность еды слишком преувеличена, — невозмутимо ответил я.

— И отдыхать не планируешь?

— А отдых так и вовсе для слабаков.

— Ну да, ну да… Просто признайся, что выделываешься перед девочками.

Продолжая стоять не шелохнувшись, я высоко поднял левую бровь. «Выделываешься»? Да я само воплощение пафоса! С меня можно постер к блокбастеру рисовать! У меня даже плащ есть! Зло, но с ликом благородным. Стою на входе в обитель смерти, как самый настоящий Цербер.

Ещё и на девочек сослался… Мда, признаюсь, у меня ощущение, словно очень скоро у меня возникнут проблемы с противоположным полом. Из всех воскрешённых девушек была только одна, на которую я в теории мог бы положить глаз, — Мила. Та самая, которую я воскресил самой первой, жезлом. Остальные же… ну, нет, не уродины, были и вполне симпатичные, просто… Эх, завышенные у меня ожидания, в общем. При том состоянии пластической хирургии и генной инженерии, которого достигли у меня на родине, я привык видеть вокруг только писаных красавиц — везде, хоть на улицах, хоть в барах. Да, я знал, что зачастую красота была «ненастоящей». Мог даже при желании узнать, как бы эти самые красотки выглядели без всего этого — с помощью симуляции нейронками или просто по детским фотографиям. Но зачем? Да и какая разница, откуда эта самая красота взялась? Некоторые вон просто в персонажей рисованных умудряются влюбляться, то есть, по сути, в нолики и единички. К тому же как тогда относиться к генномодифицированным людям? Они ведь с рождения именно такие, никаких операций, но ведь точно так же проектировались людьми, а не природой. Я, к слову, был именно таким, генномодифицированным, и большая часть моих знакомых тоже. Да даже дети мои… Ну вот кому в голову придёт не воспользоваться услугами генетиков, если есть возможность? Среди обеспеченных людей таких давно не сыскать.

А тут все… ну, обычные. Часто с несимметричными лицами. Иногда ещё и полноватые, хотя я думал, что из-за необходимости работать руками в деревнях такого быть не может.

Газеф, естественно, знать о моих заморочках никак не мог, но именно поэтому-то и решил меня спровоцировать — в очередной раз за этот день. Прощупывает. Газеф вообще тот ещё жук — как и я — так что попытки вызнать что-нибудь делались с обеих сторон. Изначально бравый капитан держал дистанцию: обращался вежливо, на вы, расспрашивал осторожно. Я, естественно, понимал почему — я ведь фигура загадочная, мало ли что у меня под черепушкой происходит. Поэтому я сам предложил отбросить церемонии, и с тех пор пошло-поехало…

Только что я мог рассказать? Нет, очевидно, что рассказывать о Земле не стоило, но что именно мне говорить о жизни в Иггдрасиле? Это ведь была всего лишь игра, что накладывало на мир множество нелогичных ограничений. К тому же после всех оговорок и реверансов в сторону среднеуровневой магии (а [Воскрешение], напомню, — это всего лишь седьмой уровень) мне было совсем непонятно, где моё место в пищевой цепи этого мира. Следовало быть осторожным.

Так что пришлось выкручиваться, скармливая Газефу истории своих игровых похождений в полуанекдотичной форме. А историй у меня было много — уж кто-кто, а сценаристы в World Searcher работали на совесть. В своих рассказах я ни разу не соврал, но и речь там шла совсем не о том, что капитану было по-настоящему интересно. Хех, дорвался до свободных ушей. Кто бы ещё стал слушать вольный пересказ сюжета игры? Разве что действительно нужно было дождаться внуков и мучить бедняжек своими очень странными сказками.

Естественно, Газеф быстро всё понял. Говорю же, тот ещё жучара. Хитрый, умный… Он подхватил эстафету и в ответ начал осторожно рассказывать о мире через призму собственных историй.

Находились мы в королевстве, которое называлось Ре-Эстиз. Разрушенная деревня, Тибор, располагалась в четырёх часах езды от ближайшего города — Э-Рантела. Это было типичное средневековое королевство, где имелось дворянство, по крайней мере именно такое впечатление сложилось у меня. Даже удивительно, сколько здесь совпадений с земной культурой, что уже ушла в историю: короли, дворянство, рыцари и оруженосцы, правила этикета… Может статься, что это просто так работает мой внутренний переводчик, а на самом деле смысл во всём совсем другой, но пока даже общий контекст совпадает. Несмотря на то что этот мир не является ни Иггдрасилем, ни Землёй, какая-то связь между мирами всё-таки есть. Это логично, учитывая, что в этой реальности существует человечество как вид.

Сам Газеф был ни много ни мало чемпионом. Победителем турнира, где сражались сильнейшие воины королевства. Хорошо, что он успел упомянуть этот факт почти в начале нашего общения, это уберегло меня от ошибок. Сразу стало понятно, выше какой планки мне в своих историях забираться явно не стоит. Думаю, одно лишь упоминание кого-то вроде демонодракона, в каком бы то ни было ключе, заставит Газефа серьёзно пересмотреть своё представление обо мне.

Если чемпионом здесь может оказаться человек уровнем даже ниже сорокового… Что ж, это успокаивает. А ведь это королевство всё ещё существует. Его не разрушили, не поработили, не поглотили. Открыто, по крайней мере. А значит, и весь окружающий мир не слишком-то превосходит Ре-Эстиз по уровню силы. Этому можно найти и какое-нибудь географическое обоснование, но мне в подобное слабо верится. Достаточно одного стоуровневого, чтобы перемолоть сотни и тысячи таких, как Газеф, особенно если нет ограничений по времени. А ведь, повторю, Газеф — чемпион. Таких мало, не факт, что и сотня наберётся. И сравнивая бравого капитана со стоуровневым, я подразумеваю обычного, среднего игрока Иггдрасиля этого уровня. Да, даже в Иггдрасиле не так-то просто достигнуть сотого уровня, но всё равно таких в достатке. Более чем. А ведь оставались ещё могущественные НПС, которых было на порядки больше, чем игроков.

— Дядя Алекс, смотлите, что я сделяля!

В этот момент рядом с моей наполненной могуществом фигурой возникла умильная улыбающаяся мордашка. В руках малышки был веночек из собранных в округе цветов. Достаточно умело сплетено, кажется, я даже знаю, кто приложил к нему руки, помимо самой девочки.

Опустившись на корточки, я с улыбкой потрепал девочку по голове. А она, засмеявшись, накинула мне на голову веночек и спешно потопала обратно к играющей детворе.

Ну… Веночком пафос не испортишь.

С осуждением посмотрев на капитана, безуспешно пытавшегося скрыть улыбку, я только вздохнул и, поднявшись, демонстративно покачал головой. Эх… Ну просил же. Куда опять его солдатня девалась? Капитан тут же встрепенулся и куда-то пошёл. Типа подчинённых искать. Ага, как же. Будто не понимаю, что всё происходит по его указке.

Вот представьте картину: сижу я над изрядно пованивающим трупом какого-то старика, рядом реставратор, копающийся во внутренностях.

И тут за спиной раздаётся: «Дядя Алекс, а когда Мартин пойдёт гулять?»

Чуть-чуть позже меня просветили, что Мартин — паренёк, который уже и не ребёнок, но всё ещё постоянно играет со своим младшим братом и его друзьями. Играл, если быть точным. Я потом специально поискал его среди мертвецов и, найдя, оставил на прежнем месте в очереди. На его спине было столько ран, что я определил его к самым тяжёлым случаям и оставил на потом.

Но в тот момент, ничегошеньки не зная, я обернулся и натолкнулся на взгляд какого-то мальца. Я тут же оторвался от работы, спеша его спровадить — зрелище было не для детских глаз. Отвёл к остальным, надеясь, что успел. Зря надеялся. Ребёнок не только увидел, но и детально рассмотрел лежавшее передо мной тело. И узнал я об этом потому, что он без стеснения рассказал обо всём остальным детям! Прямо при мне и рассказал.

У меня чуть ум за разум не зашёл, когда я пытался это осмыслить. И в голову не пришло ничего лучше, чем просто попросить Газефа выделить мне почётный караул, что защищал бы меня от то и дело захаживающих нарушителей спокойствия. Потом приходили отвлекать не только дети…

Ещё догадался немного изменить рабочий процесс. Раньше я просто на той же поляне сидел, мне было достаточно, что всех воскрешённых отводят куда-нибудь за пределы разрушенной деревни, чтобы не мешали. Но после этого случая я занял один из более-менее уцелевших домов на краю деревни, перегородив проход за своей спиной. За домом был холм, под ним и сложили остальные тела. Там же я оставил реставратора, а также вызванных для чёрной работы импов. Лошади тоже были там, только с другой стороны холма — чтобы не пугались мёртвых тел. Как людских, так и своих сородичей. В дом заносили уже подготовленные реставратором тела: зашитые, напоенные зельями. Затем наступал мой черёд: я брал изъятую у лошадки духовную энергию и осторожно вливал в очередного пациента. При этом я настолько наловчился работать с помощью зоны восприятия, что переливание делал, не сходя со своего места — стоя на страже у входа. Не глядя. Предосторожности явно того стоили, ведь даже сейчас, пусть и пришлось ненадолго отвлечься от дела, я, по крайней мере, оставался спокоен, зная, что дитя ничего не могло рассмотреть за моей спиной. Может, детей и не пугают тела их родителей, родственников и друзей, но это только потому, что они в целом не воспринимают концепцию смерти. С точки зрения этих ребят, я доктор, который работает над больными людьми. И лучше бы так и оставалось. Спустя года, когда они вырастут, эти воспоминания будут восприниматься совершенно иначе, но сейчас наивный взгляд был лучшей защитой для психики.

Детишки сейчас часто мелькали в поле зрения, и, если честно, я был совсем не против их компании. Время просто немного неудачное. И знаете что? Я больше не переживал из-за своих изменений. Всё со мной было нормально, однозначно. Да, изменился, да, теперь я монстр, но если я всё ещё способен радоваться и сопереживать, то запросто могу смириться с некоторым… хладнокровием по отношению к чему-то неприятному.

Ну заодно и карму почистил, занимаясь, так сказать, созиданием.

Кстати, не только я радовался играющей ребятне, но и все, кто оказывался рядом. А знаете, кто был самым счастливым и весёлым в этой карусели? Их было двое: Мила и её дочь Лира. Именно эти души сияли так, что любой, кто кидал на них неосторожный взгляд, неожиданно для себя обнаруживал на своём лице улыбку. И это касалось как солдат, так и жителей ныне разрушенной деревни — вопреки утрате всего, что они успели приобрести за свою жизнь.

Догадаетесь, кем оказалась дочь Милы, Лира? Ага, всё правильно. Это была та девочка, которую я с самого начала решил воскресить во что бы то ни стало. Такое вот совпадение.

Было не так-то просто понять, кто из них двоих счастливее. Лично я терялся в догадках. Но что было совершенно точно — остальные жители заметно им уступали. И дело даже не в том, что мать и дочь вдруг вернулись к жизни, ведь и остальные тоже воскресли, просто… Мила всё равно умерла бы. Даже если бы на деревню не напали. Я даже не спрашивал об этом никого, для меня всё было очевидно. Словами не передать то, что я видел в их глазах, но совершенно точно, что дочь знала о болезни матери и всё понимала, несмотря на возраст. Видимо, всё было слишком явно. Возможно даже, они говорили об этом. И теперь неожиданно для себя Лира, несмотря на произошедшее, приобрела куда больше, чем потеряла. Для этих двух трагедия обернулась самым неожиданным и прекрасным событием в их жизни.

А ещё был один человек, который реагировал на их сияющее счастье сильнее остальных. Не поверите: мальчик-лейтенант. Молодой. Зелёный. Боже, как же уморительно было за ним наблюдать, когда около него оказывалась танцующая с детьми Мила. Он то краснел, то бледнел. То улыбался, то потерянно отводил взгляд. Напомню, Мила даже по моим меркам очень даже ничего, а какие у мальчика-то шансы устоять? При этом сама Мила делала вид, что ничего не замечает и не понимает. И я даже был готов допустить, что так и было. Только вот когда заметит, да улыбнётся по-девичьи — тогда всё. Отбегал лейтенантик. Мы с Газефом на пару угорали, делая ставки, чем оно всё обернётся.

В общем, по мне было видно, что происходящим я наслаждаюсь. И по неведомой причине то один солдат не вовремя отойдёт, то второй с сельчанином заговорится… Случайность, разумеется. Эх, ладно. Я уже всё равно почти закончил.

Процесс давно превратился в рутину. Конвейер, если быть точным. Причём моей-то работы здесь было не так много. Самое важное делал реставратор, мне же требовалось только выудить очередную порцию духовной энергии и наполнить ею подготовленное тело. А затем, уже после воскрешения, человека нужно было успокоить — чем я по понятным причинам не занимался. Так что, когда всё было почти готово, я находил взглядом одного из солдат Газефа, что нёс караул неподалёку, и коротким кивком давал понять, что ему пора за работу.

Так было и в этот раз. Я отошёл от дверного проёма, пропуская очередного воина внутрь. Тот, не задавая лишних вопросов, споро пробежал мимо.

Спустя несколько минут из полумрака дома показались две фигуры: тот самый солдат и парень лет шестнадцати, которого воин осторожно придерживал за локоть. Парень выглядел так, словно его только что выдернули из кошмара и заставили смотреть его наяву. Бледное лицо, дрожащие руки, взгляд, что метался по сторонам, не задерживаясь ни на чём дольше секунды. Когда его глаза всё же остановились на мне, он вздрогнул и замер, вцепившись в руку своего сопровождающего мёртвой хваткой.

— Я… я… спасибо вам… — пролепетал он, с трудом выдавливая из себя слова. Голос срывался, а в глазах плескался первобытный, животный ужас.

Я лишь махнул рукой.

— Ты будто боишься сказать что-то не то. Не беспокойся. Я не заберу твою жизнь обратно, даже если ты сам об этом попросишь.

Это, кажется, ввело парня в ещё большее замешательство. Он захлопал глазами, пытаясь осмыслить сказанное. Я продолжил, не давая ему утонуть в своих мыслях:

— Тебя брат искал. Спрашивал, когда ты выйдешь погулять.

И это сработало. Словно кто-то щёлкнул выключателем. Парень выпрямился, его взгляд наконец-то обрёл фокус.

— С ним… с ним всё в порядке?

Я хмыкнул.

— А ты пойди и сам убедись.

Счастливо улыбнувшись, парень поклонился, что-то скомканно пробормотал себе под нос — подозреваю, это была благодарность — и побежал туда, откуда звучали детские голоса.

Я же, усмехнувшись, поправил веночек на голове и пошёл за новой порцией духовной энергии.

Всё новые и новые открытия продолжали раззадоривать мой аппетит. Хотелось узнать больше, глубже. Это было словно сказка: новые чувства, новые возможности. И воспринималось совсем не так, как магия из Иггдрасиля — во время опытов с ней я ощущал себя попугайчиком, который только повторяет однажды услышанное. Может быть, когда доберусь до этой грани моих способностей, успею поменять мнение, но пока что именно работа с душами сильнее всего меня вдохновляла.

Если откинуть шелуху, то за время своей практики я успел обнаружить несколько крайне важных фактов.

Например, оказалось, что я большой молодец. Мои неспешность и осторожность уберегли меня от серьёзных ошибок. И опыты над животными тоже оказались совсем не лишними. Попробуй я по прежней методике «сковырнуть» духовный слой живого человека, вероятнее всего, пришлось бы воспользоваться жезлом воскрешения. Это у мёртвых духовная сила словно бы застыла, сгустилась, и, чтобы достать её, нужно приложить усилия. У живого же существа эта самая духовная сила подвижна и текуча, словно вода. Или, скорее, как кровь — это наиболее верная аналогия, особенно в смысле загустевания.

Впрочем, и кровь тоже не совсем подходящая аналогия. Там была смесь. Духовная энергия совсем не однородна, как я думал изначально. Точнее, с трупами-то как раз всё верно, там именно что духовная энергия и только она. Но в теле живого существа помимо неё ещё есть мана, а также энергия жизни. И если с первой всё понятно, то со второй абсолютно ничего не ясно. Даже не знаю, почему я вообще решил, что это именно энергия жизни. Это было что-то на грани интуитивного понимания. И если мана испаряется в воздухе, стоит ей только выйти за пределы духовного тела, то вот жизненная и духовная энергия движутся в фарватере. Пока это всё, что мне удалось выяснить. Ну и ладно, мне и этого хватило, чтобы сделать кое-какие выводы. Так что теперь я заливал в тела не только зелья здоровья и регенерации, но и ману. Совсем чуть-чуть.

Заведя очередную лошадку за холм, я забрал её жизнь. Тело упало в братский лошадиный могильник.

Одной лошадиной жизни мне хватало, чтобы воскресить около трёх человек. Уж больно многое зависело от состояния конкретного мертвеца. До того паренька, Мартина, я успел поработать над другим сложным случаем: сожжённым телом. Вот на него понадобилась энергия одной лошади целиком, прежде чем душа закрепилась в теле и зелья начали действовать.

Когда я пришёл обратно к дому, внутри уже находился очередной принесённый импами пациент. Встав на прежнее место, я приступил к работе.

Правда, увлечься толком не успел.

— Алекс, как ты тут? Всё в порядке?

— Разумеется, всё в порядке, Газеф.

— Прости, что отвлекаю, просто хотел узнать, сколько у нас в итоге останется животных.

— В итоге останется чуть больше половины от изначального количества. Если очень нужно, можешь оставить мне только десяток, а остальных забрать.

— Отличные новости! Спасибо, Алекс. Думаю отправить отряд в город уже сейчас, чтобы по прибытии в Солес у нас точно было достаточно… — тут Газеф запнулся, — доноров для твоей работы.

Я лишь кивнул. Это мы уже обговаривали. Я пообещал помочь и с той деревней, в которой ранее успел побывать Газеф. Да и с бандитами, что это всё устроили, я тоже хотел бы поговорить. Даже если они были частью какой-нибудь государственной армии.

Капитан был рад услышать, что я готов и дальше сотрудничать. Только вот разве у меня вообще был выбор? Что мне, нужно было оставить всё на Газефа, а самому устроиться где-нибудь в городе, дожидаясь его? В теории я себе представить такое мог, да и причины бы достойные нашёл, но по факту идея была отвратительной. Газеф мне нужен. Возможность лишний раз продемонстрировать королевству, что со мной можно иметь дело, — тоже. Был немалый риск всё это запороть, и лучше бы показать себя с лучшей стороны. Ведь в крайнем случае, даже если с местными не сойдёмся, то слухи обо мне успеют разойтись по региону, так что пристроюсь где-нибудь ещё. В общем, зря Газеф волновался, нет у меня желания стрелять себе в ногу. Я всего лишь одиночка.

Спустя ещё пару воскрешённых, когда небо уже начало потихоньку окрашиваться в предзакатные тона, к дому подошёл отряд во главе с Газефом. Солдаты, ведомые лейтенантом, молча проследовали за холм, где их ждали лошади, а сам воин-капитан остался, прислонившись к дверному косяку. Я продолжал стоять на своём посту.

— Сколько ещё? — тихо спросил он.

— Пятеро, — коротко ответил я, не отрывая взгляда от играющих в отдалении детей.

Капитан кивнул, а затем на его лице появилась усмешка.

— Знаешь, ты ещё успеешь устать от благодарностей, но не могу не сказать: то, что ты делаешь, — самое настоящее чудо.

— Газеф, ты запоздал. Я уже давно от них устал. Ещё на пятой по счёту.

Он коротко рассмеялся и с силой хлопнул меня по плечу.

— Уф… — выдохнул он, всё ещё улыбаясь, и потряс ладонью в воздухе. — Словно стену каменную ударил.

Я только хмыкнул. Хитрый капитан продолжал нащупывать границы дозволенного. Молодец. Очень правильно интерпретирует сигналы, даже удивительно. Совсем не ожидал, что одного неполного дня хватит, чтобы он позволил себе нечто подобное. Я, к примеру, себе не позволял. Правда, только чтобы не выбиваться из образа.

И это он ещё пропустил один забавный эпизод. Буквально час назад я в очередной раз пошёл за «топливом». Повёл коня к могильнику, а тот, видимо почуяв запах смерти и собственную судьбу, взбунтовался. Уже возле ямы он вдруг резко лягнул меня обеими задними ногами прямо в торс. Я в тот момент задумался, не очень следил за обстановкой и удар пропустил. Что получилось? Да ничего. Конь и впрямь словно стену лягнул. Я даже не шелохнулся.

Вскоре из-за холма показался отряд. Солдаты вели под уздцы отдохнувших коней. Газеф встретил их, и они выстроились, ожидая приказа.

— Лейтенант, слушай внимательно, — начал воин-капитан без предисловий. — Ваша задача — Э-Рантел. Коротко доложите обстановку и приведите подмогу. Не людей, нам нужны животные. Табун из городских конюшен, скот с ближайших ферм — что угодно. Вот, это должно помочь, — Газеф протянул подчинённому небольшой свиток, скреплённый восковой печатью. — Моя печать откроет нужные двери. Если возникнут непреодолимые трудности, не тратьте время. Сразу двигайте в Солес. Будем работать с тем, что есть.

Лейтенант рассеянно кивал на каждое слово капитана, но его взгляд то и дело устремлялся в сторону, туда, куда сейчас смотрел и я сам. Вид у паренька был немного печальный.

— Миссия предельно важна, — закончил Газеф, положив руку на плечо молодого командира. — Но я вынужден остаться здесь. И никого лучше тебя на эту роль у меня нет.

— Я понимаю, капитан, — твёрдо ответил лейтенант. — Я не подведу.

Тут уж я не выдержал:

— Лейтенант, учти один момент. По прибытии в Солес вы встретите не только нас. Жители Тибора теперь беженцы. Им нужно будет где-то жить, что-то есть. Было бы неплохо, если бы ты заранее позаботился об этом. Организовал какой-нибудь временный кров, договорился о поставках провизии.

Про себя добавил: какой же благородный повод, чтобы вновь увидеть одну очень счастливую красавицу, а затем и проявить себя перед ней, не так ли?

Ошарашенный лейтенант снова бросил взгляд в ту сторону, где Мила играла с детьми. Его лицо мгновенно преобразилось.

— Сделаю всё в лучшем виде! — выпалил он, уже не глядя на Газефа.

Не теряя ни секунды, он вскочил в седло и, пришпорив коня, рысью устремился по дороге в сторону города. Остальные последовали за ним.

— Вот видишь, как важна мотивация, а, Газеф? — с ухмылкой обратился я к капитану. — Недорабатываешь, воин-капитан, недорабатываешь…

— Никогда не поздно учиться. Ошибаются и лучшие из нас, — высокопарно ответил капитан и уже обычным тоном продолжил: — Про жильё и припасы ты вовремя упомянул, спасибо. Я почему-то совсем забыл о таком простом варианте, думал справиться с теми пайками, что были при нас.

— Логистика, планирование, руководство, — я пожал плечом. — Смело обращайся, если нужен совет. В этом я, без лишней скромности, эксперт.

— Учту, — задумчиво проговорил Газеф.

В этот раз Газеф не ушёл и оставался вместе со мной, пока я не закончил работу. Он продолжал рассказывать, просвещая меня по поводу устройства этого мира. Речь зашла о гильдиях, рыцарских орденах и прочих институтах, и, как обычно, всё подавалось в виде историй и личных воспоминаний. Он подробно рассказал о Гильдии авантюристов, о её рангах и о том, какую роль она играет в защите королевства от монстров. На удивление важная организация, а название — словно у какого-то подросткового клуба по интересам.

Я слушал, но отвечал чаще всего невпопад. Связно формулировать мысли и одновременно проводить хирургическую операцию на чужой душе не так-то просто. Но я не отказывался от компании. И не столько из-за интересной информации, сколько потому, что я уже был абсолютно уверен в своих действиях. Дело-то в сущности нехитрое. В обратном случае я бы без колебаний попросил оставить меня в покое.

Последних из воскрешённых встречали уже все жители деревни. Они стояли в некотором отдалении от дома, наблюдая за входом.

Когда из дома вышел самый последний — седой старик, опирающийся на плечо солдата, — толпа ахнула и шагнула вперёд. Счастливый старик мокрыми от слёз глазами смотрел на родные лица. Его тут же приняли в объятия.

Мы с Газефом уже не болтали. Просто стояли и наблюдали.

В какой-то момент от толпы отделилась фигура и направилась к нам. Обычно в таких ситуациях, насколько я понимаю, вперёд выступает староста, но в этот раз он остался на месте, предоставив право слова другому. Видимо, это был неформальный лидер. Дородный, крепко сбитый мужчина с широченными плечами и руками, похожими на кузнечные молоты. Его лицо, покрытое сетью морщин и старых шрамов от ожогов, обрамляла густая седая борода. Взгляд был тяжёлым. Мужчина остановился в паре шагов от меня.

Он молча смотрел на меня несколько долгих секунд, а затем, к моему полному изумлению, медленно опустился на одно колено, склонив голову.

— Меня зовут Борин, — его голос был низким и рокочущим, как гул горна. — Я был кузнецом в этой деревне. Теперь я… не знаю, кто я.

Он поднял на меня взгляд.

— Мы были пеплом. Призраками на собственной земле. Вы вернули нас. Не просто тела… Вы вернули нам детей. Жён. Мужей.

За его спиной раздался тихий шорох. Я увидел, что вслед за кузнецом на колени опустилась женщина. Потом ещё один мужчина. И ещё. Словно волна прокатилась по толпе. Спустя мгновение все, кто ещё вчера был мёртв, стояли на коленях на выжженной земле своей деревни.

— Мы не можем отплатить за то, что вы сделали, — продолжил Борин, и его голос дрогнул. — Нет в мире такой платы. Но знайте. Все, кто сейчас стоит здесь… признают перед вами долг жизни. С этого дня наши руки — ваши руки. Наш кров — ваш кров. Наша жизнь… в вашем распоряжении.

Эх, только этого-то и не хватало…

Мне вот интересно, а что в таких случаях вообще отвечают? Глухонемым, что ли, притвориться? Нет, шутки шутками, но видеть благодарность было приятно, не спорю. Только вот форма… Я поклонник поговорки: делай добро и бросай его в воду. Мне всегда было неловко принимать благодарность, особенно когда, по моим меркам, помощь казалась несущественной. Ну, знаете, пару десятков миллионов в приют, ещё столько же в благотворительный фонд. Мелочь ведь, а для кого-то это была спасённая жизнь. Здесь же всё обстояло хуже — даже по моим меркам та услуга, которую я оказал, была чем-то из ряда вон. Ещё и обычаи эти, словно из доисторической эпохи…

— Я уважаю ваш порыв, жители Тибора, и готов принять вашу благодарность и клятву, — произнёс я. — Но буду очень рад, если вы не станете так просто отказываться от прав на собственную жизнь. Ведь это подарок. Не заставляйте меня забирать его обратно. Мне будет достаточно и просто тёплых слов.

Улыбки, которыми меня одарили, были почти слепящими.

Ну… вроде как выкрутился.

— Мы вас поняли, — пророкотал Борин, глядя мне прямо в несуществующие глаза. — Но долг жизни нельзя просто так отменить. Мы будем помнить.

— Этого более чем достаточно, — кивнул я. — А теперь поднимайтесь. Хватит церемоний. Давайте лучше поговорим о будущем.

Борин медленно поднялся с колен, за ним последовали и остальные.

В этот момент заговорил Газеф:

— Я отправил отряд в Э-Рантел. Они должны организовать для вас временное убежище и доставить припасы. Мы встретимся с ними в деревне Солес, где произошла та же трагедия, что и здесь. Вам нужно собраться и быть готовыми к переходу.

Воздух наполнился гулом голосов. Люди начали переговариваться, о чём-то совещаться. Я отошёл в сторону, давая им возможность обсудить всё между собой. Газеф ответил на несколько вопросов, а затем подошёл ко мне и встал рядом.

— Знаешь, Алекс, смотрю на тебя и никак не могу взять в толк, — сказал воин-капитан. — Как ты совмещаешь в себе столько разного? Я, может быть, и ожидал подобного ответа, но только потому, что успел с тобой пообщаться. Уверяю, ты их сильно впечатлил.

Да просто я в теле персонажа, который создавался для развлечения и ролеплея. Отыгрывать его в реальности у меня нет ни малейшего желания, но атрибуты-то остаются на мне. Вот и корчу из себя не пойми что.

— Так уж вышло. И желания быть кем-то другим у меня нет.

— Тебе и не нужно.

Сочту за комплимент.

Разговор иссяк. Мы молча стояли, наблюдая, как жители Тибора, сбившись в группы, обсуждают своё будущее. Для них всё только начиналось.

Не знаю, смогу ли я когда-нибудь по-настоящему влиться в местное общество. Дремучее средневековье. Мракобесие. Магия разве что в ходу, значит, люди привычны к чудесам. Может, рядом с искренне благодарными людьми будет вполне сносно жить, но ведь больше всего мы отличаемся именно с точки зрения культуры. Сколько ни ездил в бизнес-трипы в другие страны, всегда что-то такое ощущалось, был какой-то дискомфорт. Что будет происходить сейчас, и представить страшно. А надо.

Едва заметно вздохнув, я позволил своему восприятию вновь расшириться, выйти за пределы этой маленькой долины. Жители Тибора теперь ощущались как тёплый ровный гул. Кстати, только сейчас обратил внимание — я ведь продолжал чувствовать их. Похоже, моё чутьё реагирует не только на мёртвые души.

Но на мёртвых реагирует всё-таки сильнее.

Да, я почувствовал обездоленные души. Снова. Та же слабая, едва уловимая вибрация на самой границе восприятия, что привела меня и сюда. Только теперь она ощущалась иначе. Она пульсировала, то затихая, то вновь усиливаясь.

Я качнул головой в ту сторону.

— Газеф, деревня Солес находится в том направлении?

— Нет. Солес к югу. А ты указываешь на запад.

Ясно.

Я снова сосредоточился на том далёком эхе. И понял, что чувство становится всё более сильным. Не стремительно, но неуклонно.

— Кажется, я знаю, где бандиты, которых мы ищем, — задумчиво заключил я. — Что именно находится в той стороне, Газеф? Ещё какая-то деревня?

— Там?!

— Там находится деревня Карне, господин Алекс, — пробасил Борин, отвлёкшись от общения с жителями.

— Хорошо… И далеко туда ехать, Борин?

— Часа два-три рысью, господин Алекс.

Он каждый раз будет повторять «господин Алекс»?

— Вовремя же мы об этом узнали, — мрачно прокомментировал Газеф.

Ну, понять-то разочарование Газефа я могу — у нас осталось всего четыре лошадки, то есть отряда, по сути, у нас больше и нет. Вот только я так и так не планировал использовать животных. Есть способы добраться и побыстрее.

— Ничего страшного, Газеф, думаю, нас двоих вполне хватит.

Или, если быть точным, и одного меня хватит, но вряд ли Газефа такой расклад устроит. Да и пусть убедится, что работа сделана. Один только вопрос остаётся открытым: а каким образом нам добираться?

Будь я один, просто долетел бы на своих крылышках. Только что-то мне не хочется демонстрировать способность вселять в себя демона. Мало того, что со стороны это будет выглядеть, словно я и есть самый настоящий демон, так ещё и отложить объяснения на потом вряд ли получится. Если я хочу, чтобы мне доверяли по-прежнему.

[Телепортация]? Вроде можно и так. Послал бы импа вперёд, чтобы тот разведал местность, и переместил бы нас в удобное место. В принципе, наверное, подходит. Если ничего лучше не придумаю, то так и сделаю. У этого способа только один существенный недостаток: я продемонстрирую Газефу заклинание, которым не факт, что вообще кто-нибудь владеет в этом мире. А ведь капитан человек подневольный, оно мне надо?

— Алекс, постой. Боюсь, всё не так просто, — сказал Газеф, пожевав губу. — У меня серьёзные подозрения, что вся эта ситуация подстроена и по прибытии мы попадём в ловушку.

— Иными словами, резню устроили с какой-то конкретной целью. Какой именно?

— Я и есть цель.

Ёмко. А уж сколько смыслов.

— Позволь уточнить: а в твои обязанности входит патрулирование и защита удалённых рубежей силами малого отряда?

Газеф промолчал, но взглянул очень выразительно. Нда… Только что использование заклинания телепортации потеряло львиную долю привлекательности. Я всё ещё не совсем понимаю, что это за должность такая — воин-капитан, но подозреваю, что приказывать ему могут лишь люди из очень ограниченного круга приближённых к власти. Показывать лишнее точно не стоит, ну его к чёрту. Но что тогда остаётся?

— И ты планировал влететь в эту ловушку, несмотря на то что тебе о ней известно?

— Да.

Какой капитанчик немногословный стал. И мрачный. Видимо, изначальный план заключался в том, чтобы приехать с отрядом. Который теперь в его глазах состоит всего из четырёх человек.

— Без разницы, Газеф, — махнул я рукой. — Если ты рассчитывал справиться изначальными силами, то у нас двоих никаких проблем не возникнет. Не хочу тебя расстраивать, но если мы встретим кого-то, кто заставит забеспокоиться даже меня, то от твоих солдат всё равно не будет никакого толку.

— Хм… Ну, успокаивать ты умеешь, — криво ухмыльнулся Газеф.

Прикольно. Видимо, он действительно не осознаёт, насколько большой между нами разрыв сил. И это хорошо, пусть так будет и дальше.

Так, ладно, я уже отмёл широким взмахом все заклинания телепортации и [Инфернальное вмешательство], тогда что остаётся? Может, просто забаффать лошадок?..

И тут я вдруг щёлкнул пальцами.

— Кажется, у меня возникла идея, как нас побыстрее доставить до места событий.

Я отошёл на несколько шагов в сторону, на свободное место. Мне не требовалось ни жестов, ни слов. Просто лёгкая концентрация и активация навыка.

[Призыв скакуна]. [Призыв скакуна].

И снова никакого отката…

Воздух перед нами на мгновение дрогнул, пошёл рябью, словно от сильного жара. А в следующую секунду на этом месте уже стояли два существа.

Они напоминали крупных, тяжело сложенных вороных коней, но их тела были покрыты не шерстью, а твёрдыми, похожими на броню, чёрными чешуйками. На голове каждого было по два острых изогнутых рога. Их глаза светились приглушённым красным.

Газеф отшатнулся.

— Что это?

— Это наше средство доставки — двуроги. Крепкие, быстрые, выносливые. Донесут на полной скорости без каких-либо задержек… Но есть одно большое но.

Я медленно повернулся к нему. Тяжело вздохнув, я сделал к нему шаг и мрачно посмотрел на озадаченного капитана.

— Газеф, у использования этих скакунов есть одно критически важное условие.

Он напрягся.

— Мне нужно задать тебе один вопрос. И отвечай честно.

Я выдержал паузу, глядя ему прямо в глаза.

— Ты ведь не замаскированная девственница, девочка-волшебница?

Наступила абсолютная тишина. Газеф был в полнейшем офигевании.

Я невозмутимо продолжил:

— Видишь ли, Газеф, единороги были бы рады такой попутчице. А вот двуроги… Скажем так, у них иные предпочтения. Им подавай суровых потных мужиков. И нимфоманок. С любым другим наездником они чахнут, а девственница, к тому же девочка-волшебница, так и вовсе заставит эту суровую машину смерти упасть без сил.

Секунду ничего не происходило. Газеф смотрел на меня, его глаза расширялись по мере того, как смысл сказанного доходил до него. Затем его плечи затряслись. Он издал странный сдавленный хрюк, а потом просто сложился пополам, сотрясаясь от безудержного хохота. Даже суровое лицо Борина, который внимательно слушал наш разговор, тронула улыбка.

Ну вот, кажется, мне удалось поднять капитану настроение.

Более не обращая на веселящегося Газефа внимания, я подошёл к одному из демонических скакунов и с сомнением его осмотрел. Впервые я буду всадником не только в игре, но и в реальности. Надеюсь, всё пройдёт без сложностей.

Двуроги уже были осёдланы, прямо как когда-то в Иггдрасиле. В игре этот факт оставался без объяснения, но предполагаю, что амуниция была магической. Удобненько.

— К слову, — вскочив в седло, я повернул двурога к Газефу. — Если ты спросишь, кто бы вышел победителем: твои солдаты или двуроги, то я бы поставил на этих красавчиков, — я одобрительно похлопал фыркающего подо мной скакуна. — Так что хватит беспокоиться и давай уже поспешим.

— Ох, погоди, дай восстановить дыхание…

Газеф выпрямился, вытирая слезы. Он несколько раз глубоко вдохнул, возвращая себе самообладание, и вновь стал серьёзным.

— Хорошо, я тебя понял, — кивнул он, а затем направился к своим солдатам.

Подойдя к ним, он указал на кузнеца.

— Борин, ты за главного среди жителей. Солдаты, ваша задача — сопроводить их в Солес. В бою вы действуете по своему усмотрению, в остальном — помогаете Борину. Всем всё ясно?

Получив в ответ дружные кивки, Газеф вернулся ко мне. Он смерил своего двурога оценивающим взглядом, а затем одним плавным движением вскочил в седло.

— Готов? — уточнил я.

— Более чем.

Без лишних слов мы развернули скакунов и сорвались с места.

Спустя несколько минут стремительной скачки я мельком взглянул на Газефа. Он вцепился в поводья, его лицо было напряжено. И, как мне показалось, капитан был в лёгком шоке. Обычная лошадь не могла развить и половины такой скорости, даже если перейти в галоп.

Я сосредоточился, мысленно произнёс несколько простых заклинаний усиления. Наши скакуны на мгновение окутались едва заметным свечением, и их бег стал ещё быстрее. Ещё одно заклинание, на выносливость, я наложил на самого Газефа. Он не должен выдохнуться раньше времени.

Спустя какое-то время я решил удостовериться, что с капитаном всё в порядке. Шум стоял такой, что было не до разговоров, но и голос у меня теперь глубокий, так что мне даже кричать не пришлось:

— Всё в порядке, Газеф? Или лучше сбросить скорость?

— Продолжаем. — А вот Газефу пришлось почти кричать, чтобы мне было хоть немного слышно.

— Хорошо, продолжаем так продолжаем. Я, кстати, так и не услышал от тебя ответа на свой вопрос, но, раз мы уже забрались так далеко, ты всё-таки либо потный мужик, либо нимфоманка.

— А как же ты? — весело крикнул Газеф. — К какой группе относишься?

— А я — хозяин, — веско обронил я. — Как двурогов, так и потных мужиков с нимфоманками.

— О как! И что же ты с нимфоманками делаешь, а? Неужели сводничеством занимаешься в свободное время?

Капитанчик, да ты вообще не на того напал!

— А что, заинтересовался? Ты только скажи, организую в самом лучшем виде. Девочки — пальчики оближешь. Да и не только пальчики. Обещаю самый незабываемый опыт, друзьям советовать будешь!

Хе, вот наконец у суккубочек появился смысл жизни. Не то чтобы я ими совсем не пользовался в игре, иначе давно бы от них избавился, но даже когда возникала такая необходимость, спектр задач у них был не самый большой. А тут вон какой прекрасный вариант применения! Почему бы и нет? Призову выводок и прикажу любить и баловать, и чтобы без смертоубийства.

Хм-м-м-м… Стоп. А ведь и вправду… Если Газеф откажется, то вот я, наверное, нет…

— Давай поговорим об этом, когда закончим с делом, — прокричал капитан.

Хе-хе, судя по интонации, это было паническое бегство. Хотя нет, подождите, он ведь воин-капитан, чемпион, все дела. Тогда тактическое отступление.

Мы продолжали двигаться в бешеном темпе. Лес по обе стороны от дороги превратился в смазанную зелёную полосу.

А мой весёлый настрой постепенно улетучивался.

Кажется, количество мёртвых перестало расти. Значит, всё уже закончилось или близилось к завершению. Вот только… что-то было не так.

Стоило только возникнуть подозрениям, я не медля призвал очередного импа. Демонёнок почтительно склонил голову и захлопал крыльями, свободно поддерживая нашу скорость. Ещё одно мысленное усилие, и я активировал [Связь разумов].

Мир раскололся.

Мой правый глаз продолжал видеть затылок Газефа, несущегося вперёд, и дорогу под копытами двурога. Левый же теперь смотрел на мир снизу вверх, с высоты импа, парящего у моего колена. В игре подобный трюк всегда вызывал краткий, но неприятный приступ дезориентации, словно вестибулярный аппарат сошёл с ума. Но сейчас я вообще не испытывал никакого дискомфорта. Мозг просто принял два разных потока визуальной информации и обрабатывал их параллельно, без малейших проблем.

Любопытно.

Я невольно усмехнулся, когда увидел, что на мне по-прежнему надет веночек. Взяв его в руку, я какое-то время смотрел на него, а затем просто засунул в инвентарь. Он у меня большой, веночек точно мешаться не будет.

Ещё оказалось, что моё духовное зрение продолжало работать и когда я смотрел глазами демона. Я отчётливо видел как собственную иссиня-чёрную ауру, так и куда более тусклую и разреженную ауру Газефа. Интересное и крайне полезное открытие.

Я послал импа вперёд, на разведку. Он взмыл в воздух, держась низко над верхушками деревьев.

Когда он добрался до окраины деревни Карне, я тут же понял причину своего беспокойства.

Их было двое. Оба стояли на улице, один был закован в доспех, а второй одет в какой-то балахон. Я не мог точно определить их уровень, но одного взгляда на плотность и насыщенность их душ было достаточно.

Отдал мысленный приказ, и двуроги перешли с галопа на рысь.

— Газеф, кажется, у нас огромные проблемы.

— Что такое? — тут же напрягся капитан. Сейчас, когда мы сбавили скорость, ему больше не было нужды кричать.

— Сбылся худший из сценариев. Я вижу в деревне двоих, которые вызывают у меня по-настоящему серьёзные опасения.

— Всё настолько плохо?

— Единственное, что меня успокаивает, — я вижу выживших жителей деревни. Если бы там никого не осталось, я бы настоял, чтобы ты сейчас же повернул обратно. Стоит им нас заметить — и они не дадут нам уйти.

— Но там есть жители, и остаётся шанс, что те двое нам и вовсе не враги, — задумчиво обронил Газеф.

Угу, вдруг и туда забрёл любитель спасать крестьян? Вот это был бы номер.

— Давай-ка я съезжу и удостоверюсь, а ты останься здесь. Я оставлю возле тебя призыв, и если увидишь, что он исчез — начинай медленно и незаметно отступать к Солесу.

— Прости, Алекс, но вынужден отказать.

Ну кто бы сомневался.

— Почему?

— Потому что, стоит твоему призыву исчезнуть, я сразу сорвусь к тебе на помощь.

Я вздохнул. Хрен с тобой, золотая рыбка. На самый крайний случай я найду пути отступления и Газефа с собой потяну. Скорее всего, такой расклад капитану придётся не по душе, но я и так пошёл ему навстречу, подвергая опасности. Тратить заряд воскрешения я бы сейчас не хотел. Да и всё равно придётся на себе нести его труп, иначе снова ведь убьют. И бросить будет нельзя — кого ж мне воскрешать без тела?

— Просто знай, что ты им на один зуб, Газеф. Это не шутка, не вздумай реагировать на провокации. Я просто не успею вмешаться. И держись меня.

— Договорились.

Вскоре мы прибыли на место. Картина, открывшаяся нам, была… знакомой.

Разбросанные по главной улице тела. Часть из них принадлежала жителям, но другие были облачены в полные латные доспехи. На лежащих рядом щитах был нарисован герб. То ли грифон, то ли мантикора — с первого взгляда не разберёшь. Как успел поделиться со мной Газеф, жители Солеса говорили, что нападавшие не походили на бандитов, и теперь мы могли сами в этом убедиться: это были либо личные войска какого-то аристократа, либо армия другой страны.

Здесь же находился не кто иной, как рыцарь смерти. Среднеуровневая нежить, по силе примерно сопоставимая с теми же двурогами, ну или суккубами. Сейчас он спокойно стоял, не делая никаких поползновений ни в сторону мирного населения, ни в нашу.

Те двое существ, которые на порядки превосходили Газефа в духовной силе, тоже стояли здесь, прямо рядом с рыцарем смерти. Жители их совсем не боялись. Наше же прибытие, наоборот, вызвало у них опаску.

При нашем приближении тот, что был закован в тёмные латы, двинулся нам навстречу явно с недобрыми намерениями, но тот, что в балахоне, поднял руку, останавливая напарника.

Взглянув на Газефа, я жестом дал ему понять, что первое слово будет за мной.

Мы остановились в десяти метрах от них — на расстоянии, которое я посчитал достаточным, чтобы успеть среагировать. Спешились.

Теперь, вблизи, стало очевидно, что в латах была женщина. На это намекали формы доспеха, особенно в области груди. Очень… по-иггдрасильски, я бы сказал. Ну или по игро-фэнтезийному, как в начале прошлого столетия, когда были популярны эльфийки в бронелифчиках и с оголёнными ногами. И всё-таки доспех полный, и не бутафорский. Кажется, я даже узнаю металл, и если я прав, то они оба однозначно сотого уровня. В руках у женщины-рыцаря был крупный двуручный топор. Шлем закрывал её лицо, но по бокам виднелись очень характерные рожки, и у меня сразу возникли подозрения, что они её собственные, а не прикреплённые к шлему.

Второй, тот, что в балахоне, смотрелся тоже достаточно колоритно. Даже можно сказать, помпезно. Но если не считать балахона, то выделялись только две вещи: странного вида костяные наплечники и маска, что закрывала его лицо. Самое интересное, что при взгляде на его душу я уловил смутное сходство с рыцарем смерти. Судя по всему, передо мной нежить. Которая на несколько порядков сильнее означенного рыцаря смерти.

Глядя на маску, я испытывал очень яркое дежавю… Словно где-то видел её раньше. Но где именно — не помнил.

Оба существа были примерно одного уровня, по крайней мере именно об этом мне говорили их души. К сожалению, оба были вне моей зоны восприятия, и я не мог их ментально «пощупать». Но это и хорошо, мало ли как они отреагируют на мои попытки духовно их изучить. Газеф-то вообще ничего не замечал, ну так он и не должен был. Он ведь даже не заклинатель. А вот тот, что в балахоне, однозначно был заклинателем.

Я начал подозревать, что драки не будет. Об этом говорило спокойствие жителей, бездействие рыцаря смерти, и то, что на нас продолжали просто смотреть. Хотели бы напасть — уже бы напали.

И да, разумеется, у меня уже появились кое-какие подозрения насчёт этих двоих. Но действовать стоит аккуратно, а то мало ли.

— Мы прибыли на помощь жителям Карне, — наконец произнёс я. — Правильно ли я понимаю, что вы успели раньше?

Говорил я на языке местных, для начала. И обращался я не к жителям Карне.

— Всё верно, — ответил тот, что в балахоне, на том же языке. Голос был низким, незнакомым. — Я странствующий заклинатель, пришедший на помощь этой деревне после того, как она подверглась нападению. Рад нашему знакомству, меня зовут Аинз Оул Гоун.

Ох-ре-неть… Блять, да как такое вообще возможно? Именно эта гильдия?

Дежавю, которое я испытывал, глядя на маску, вдруг получило объяснение. Маска Зависти. Бестолковая, никому нахуй не интересная маска, которую давали на случай какого-то там ивента.

Мир сузился до двух фигур передо мной.

И уголки моих губ медленно, почти против воли, поползли вверх, складываясь в улыбку.

— Иггдрасиль?

Слово «Иггдрасиль» было чуждым для слуха местных жителей. Оно пришло извне, из совсем другой языковой группы. Иными словами, будь передо мной местный, он бы вообще не разобрал, что же я такое сказал. Не так-то просто настроить слух на незнакомый акцент, тем более моментально.

Но я уже был абсолютно уверен, что передо мной ни разу не местный.

Я не видел лица стоящего передо мной игрока, но просто по тому, как он выпрямился, вскинулся, мне сразу стало очевидно — я не ошибся.

— Ты тоже?..

Всего два слова… Но они были на японском. И я его понял! Ну просто вау. Видимо, переводчик-таки у меня очень многофункциональный. Никогда не планировал учить японский, но раз уж халява…

— Да брось, говоришь так, словно до последнего ничего не заподозрил, — ответил я всё ещё на местном. Продолжая широко улыбаться, я хлопнул Газефа по плечу. — Отбой тревоги, воин-капитан. Это свои.

Глава 6

— Алекс, осторожнее… Ты точно заклинатель? — произнёс Газеф, потирая плечо.

— Прости-прости, в следующий раз буду понежнее.

Обязательно нужно будет какие-нибудь гири потаскать, а то ведь, по ощущениям, я Газефа лишь легонько хлопнул. Специально сдерживался.

Но Газеф уже перестал обращать на меня внимание. Повернувшись к заклинателю, он поклонился:

— Словами не передать мою благодарность за вашу помощь.

— В этом нет нужды. По правде сказать, я сделал это ради награды, так что не благодарите.

Чего? Награды? Что ему вообще могло понадобиться от крестьян в качестве платы за помощь? Если он состоит в той Аинз Оул Гоун, которую я знаю, то ему нечего с них взять. Да и мне тоже, а ведь я, повторюсь, одиночка. Сильный, можно даже сказать хардкорный, но одиночка.

Ох, чёрт, совсем забыл. У них ведь хранилище было в их гильдейском подземелье, а не так, как у меня — всё на себе. Если они попали сюда так же, как и я, то могли и лишиться, по сути, всего! Может, карманные деньги остались, но ничего более. В этом случае даже в мелкой награде есть смысл. По крайней мере, если хочешь создать себе репутацию наёмника.

Мы с Газефом подошли поближе. А то неудобно перекидываться фразами на таком расстоянии, знаете ли.

Переключившись на японский, чтобы не выдать лишнего, я решил уточнить:

— Аинз, давно с вашими не общался, но вроде нежитью быть только Момо…

— Да как ты смеешь говорить с владыкой в таком тоне?!

— Что, прости?

Я аж споткнулся.

Блять, ну только ведь всё начало налаживаться! Душевное равновесие восстановил, с местными контакт наладил, ещё и привет из прошлого пришёл. Только вот привет, похоже, шёл по методу испорченного телефона. Ещё у меня возникло подозрение, что она сказала именно «Владыка» — то есть с большой буквы.

Похоже, рано делать какие-либо выводы, только допущения. Это могла быть и не та самая гильдия, а какая-то другая, что по неизвестной причине названа так же. Эта гильдия могла быть из параллельного мира. Гильдия могла попасть сюда годы назад — из-за чего состав изменился. Да даже само название гильдии могло быть нашёптано духами какому-нибудь местному обкуренному шаману, который стал причиной возникновения её в реальности. Я вообще ничему не удивлюсь, ведь всё происходящее так и так лютый бред.

К тому же нельзя забывать, что даже на меня успела повлиять приобретённая раса. А сейчас передо мной нежить и, как я подозреваю, демон. Что у них там в головах произошло, мне неизвестно. Скорее всего — ничего хорошего. Хотя чего уж там «скорее всего» — да я уже почти и не сомневаюсь.

Вернулись и мысли о последовательности заклинаний, которыми я могу среагировать на действия игроков…

Но я не я буду, если позволю кому бы то ни было считать мою реакцию. Расслабленность исчезла без следа. Это в любом случае уже не игроки, даже если когда-то ими были. Нельзя полагаться на то, что они остались прежними. Сейчас время для дипломатии.

— Альбедо! Не вмешивайся в разговор!

— Прошу простить, Владыка.

И поклонилась… Ему поклонилась, не мне. Меня же, наверное, можно было и на хуй послать.

Ответили они, к слову, снова на японском. Видимо, использовали его для переговоров, что не предназначены для чужих ушей.

Не успел я погрузиться в очередной виток невесёлых размышлений, как игрок в балахоне немного меня успокоил:

— Прошу простить Альбедо за резкость. Мой страж очень нервно реагирует, если речь заходит обо мне.

Я миролюбиво поднял руку, показывая, что всё понимаю. Но вообще — нет, ничего не понимаю. Почему он сделал акцент на слове «страж»? Это какой-то намёк?

В любом случае, несмотря на то, что они наконец оказались в зоне воздействия моей расовой способности, попыток «прощупать» их души я всё ещё не начинал, опасаясь реакции. Радует, что сама зона воздействия, видимо, была ими полностью проигнорирована.

— Видимо, вы что-то слышали о нашей гильдии, — скромно продолжил игрок, который был главой одной из известнейших гильдий Иггдрасиля. — И вы правы, в игре меня знали по имени Момонга. Но всё-таки кажется, что мы с вами не знакомы. Как вас зовут?

Хорошо… Значит, это не только та самая гильдия, но и, по крайней мере, один из её членов мне знаком.

— Мы были знакомы, Момонга, просто давно, да и не общались толком. Ты меня знал под именем Тринадцатый, но зови меня Алекс. Игры остались в прошлом.

— Тринадцатый! — воскликнул Момонга… и подзавис. Ненадолго, буквально на долю мгновения. А затем куда более спокойно продолжил: — Какое восхитительное совпадение, что мы оба одновременно оказались в одном месте. Рад, что первым встреченным игроком стал именно ты.

— Ну… Кажется, с этим утверждением согласны не все, — я повернул голову в сторону игрока по имени Альбедо. Она теперь держала язык за зубами, но я буквально кожей ощущал исходящую от неё агрессию.

Момонга, даром что нежить, в ответ на мою фразу натурально вздохнул.

— Давай поговорим об этом попозже.

— Хорошо. Думаю, нам уже стоит переключиться на местный язык — нужно разъяснить происходящее здешнему стражу правопорядка. Но сначала пара вопросов. Скажи, так как мне тебя называть? И ещё… Тач Ми тоже здесь?

— Зови меня Аинз. Ты правильно сказал, что игры в прошлом, и именно это имя подходит мне лучше всего. И прости, но нет, Тач Ми остался… там.

Ну, по правде сказать, я не особенно-то и надеялся. Кацуо давно не играл, заходя в Иггдрасиль лишь время от времени. Оставался, конечно, шанс, что он, как и я, поддался ностальгии, но свободного времени у семейного полицейского не очень много. В частности, из-за ребёнка.

Но интересно: а кто ещё переместился в новый мир из их гильдии? Может, есть ещё кто-то знакомый? Не припомню никакую Альбедо, если честно. С Кацуо мы при встречах об игре не так уж много говорили, особенно в последние годы, но, судя по очкам достижений, мало кто из членов Аинз Оул Гоун заходил в игру. Или они просто не очень активничали. Не то чтобы я прям следил, но поглядывал на замершие циферки время от времени. Лавинообразное падение онлайна не только Аинз Оул Гоун касалось, но и всей игры целиком.

— Ну что ж, нет так нет, — произнёс я на местном и повернулся к Газефу, который хоть и следил за разговором, но ничего из него понять не мог. — Аинз Оул Гоун — мой давний знакомый. Удивительное совпадение, но, видимо, не я один пострадал от произошедшего… инцидента.

— И видимо, у вас много общего, — улыбнулся капитан.

— Да, как видишь, мы оба предпочитаем чёрное. Аинз, а ты пленил кого-нибудь или всех положил?

— Ни то, ни другое, — спустя несколько секунд ответил он. — Я отпустил выживших.

— Угу… Что ж, хорошо. Получается, придётся оживить кого-нибудь из мёртвых, если мы хотим получить информацию. Или прежде чем отпустить, ты всё вызнал?

— Нет.

Я бы мог сказать, что он поступил глупо, — но это было бы глупо уже с моей стороны. Со многих точек зрения, даже если упустить из виду его нервного стража. Я не так много знаю о Момонге, мне он никогда не был интересен, но очевидно, что опыта разруливать нетипичные ситуации у него нет. Это ни разу не означает, что он глупый или некомпетентный.

— Кстати, ты как давно сюда попал? — уточнил я.

— Три дня назад. А ты?

То есть акклиматизироваться он тоже толком не успел. И вчерашний обычный японский работяга вдруг оказался в ситуации, когда творится тотальный пиздец. Точно не стоит на него давить.

— Примерно тогда же.

— Ясно… Кстати, я ведь правильно расслышал имя — Арэккусу?.. — произнёс моё имя Мом… кхм, ну то есть Аинз, с неповторимым японским акцентом.

— Да, это я, — смиренно согласился я.

— Ты сказал «оживить». Ты правда планируешь?..

Хм-м-м… Кстати, да, в его гильдии был определённый дресс-код: в неё пускали только самых стрёмных. Отыгрывали, так сказать, тёмную сторону. Что-то я сомневаюсь, что у них были жрецы, а значит, у Аинза есть только один метод воскрешения: посохи. И сомневаюсь, что найдётся в гильдии обычных работяг такой транжира, который, даже имея деньги, вместо ста жезлов купит только один, зато с самовосстанавливающимися зарядами. Это мне было по барабану, а так-то легче достать жезлы воскрешения вполне законным игровым путём, а не тратить реальные деньги. Это мои можно было только за донаты купить, да ещё и по скотской цене.

— Нет, тратить заряды на бандитов не вижу смысла. Мало того, что они этого не заслужили, так ведь и знали, уверен, немногое. — И тут я, собственно, обратил внимание на трупы вражеских солдат. — Ох… Ладно, отбой, у нас даже с жезлом ничего не выйдет… Их ведь всех убил рыцарь смерти?

— Да… — судя по голосу, он и сам уже всё понял.

При убийстве врага рыцарь смерти превращает жертву в низшую нежить. Так что теперь пытаться воскрешать — только заряд тратить. Аинз — некромант, так что и без траты редкого ресурса способен поднять низшую нежить. Только ни к чему она. Но вообще, забавно, что я, просто глядя на душу, смог определить, что все мёртвые солдаты — бывшая нежить. Аж руки чешутся поэкспериментировать.

— В общем, сосредоточусь на местных жителях, — произнёс я, а затем обратился к Газефу: — Организуй всё, пожалуйста.

— Разумеется, Алекс, — ответил капитан и, коротко склонив голову, обратился к Аинзу: — Я очень рад с вами познакомиться, сэр Гоун. Позвольте откланяться, мне нужно провести подготовку.

Когда Газеф немного отошёл, я заговорил по-японски:

— Не знаю, что перемещение со мной сделало, но сегодня я обнаружил возможность воскрешать мёртвых своей расовой способностью. Одна проблема: для её работы мне нужна жизненная сила какой-либо жертвы. В остальном всё словно бы аналогично [Возвращению к жизни] — падение уровня, жёсткие требования к сохранности тела.

— Вот как… — Аинз задумчиво потёр нижний край маски. — Это отличные новости. А кулдаун?

— Нет кулдауна, — пожал плечами я, не став уточнять, что кулдауна нет вообще ни у одного навыка, где он, по идее, должен был быть. — Я успел отработать навык в прошлой деревне, подняв там всех из мёртвых. В качестве жертв были лошадки, то есть завязки на разумных у нас нет. У тебя нет на примете места, где можно взять скот, кстати? А то чувствую, в этой деревне с донорами возникнут проблемы.

— Если в качестве жертв не подойдёт нежить или демоны… — Аинз ненадолго остановился и, когда я покачал головой, продолжил: — Тогда не уверен… Но если нужно, я могу отдать приказ, и к нам сгонят живность с ближайших лесов.

Вот и отличный пример, почему не следует делать поспешные выводы о чьей-то глупости. И пяти минут не прошло, как Аинз высказал идею, до которой я сам не дошёл. При всём моём самомнении. Может, и нет в округе столько крупногабаритной живности, сколько нам нужно, но мне ведь даже в голову это не пришло.

Только вот эта Альбедо не выглядит как загонщик, и хоть в теории на это способна, но те же гончие справились бы лучше. Кому именно он планирует отдать приказ?

— К слову, Аинз, не мог бы ты представить свою спутницу? Она ведь состоит в твоей гильдии?

— Я планировал рассказать обо всём позже, — после некоторой задержки начал он. — Но кое-что, наверное, действительно следует прояснить уже сейчас. Для начала позволь представить тебя самого. Альбедо, перед тобой Арэккусу, также известный как Тринадцатый. В Иггдрасиле он был одним из тех, кого признали достойным вступить в Аинз Оул Гоун. Он был тем, кто мог расширить наш состав до сорока двух членов, и только непреодолимые обстоятельства не позволили ему стать одним из нас. Сейчас, после перемещения в новый мир, он — лучший из тех, кого мы могли встретить. Я официально объявляю Арэккусу союзником гробницы Назарик!

Э-э-э… А с ним вообще всё в порядке? Он же, ну… это… здоровым казался. Чего это он вдруг так заговорил? Он ведь всего три дня тут, как и я. Что за пафосно-аристократические замашки?

Да и не было никаких обстоятельств, я просто приглашение не принял…

Альбедо же восприняла всё как должное. Поклонившись, она произнесла:

— Приветствую высокодостойного союзника гробницы Назарик. Прошу простить сию ничтожную, я не знала, с кем веду разговор. Это была ошибка. Клянусь, что этого больше не повторится. Лорд Аинз, я готова к любому наказанию.

Может, кто-нибудь всё-таки объяснит, что вообще происходит?..

— О наказании мы поговорим позже. Арэккусу, перед тобой Альбедо, смотритель стражей гробницы Назарик. Она та, кто координирует работу стражей этажей и обеспечивает бесперебойную работу гробницы.

Вначале я не понял. Потом вновь не понял. А затем понял… Да как понял!

— То есть вы переместились с гробницей?

— Да. И я, и прочие существа из Назарика.

Угу. Ну, хорошо. Подумаешь. Я ведь обещал не удивляться? Я и не удивляюсь. Даже повода не вижу. В конце-то концов, произошло столько невероятных и шокирующих событий. Я устал, не мог не устать. Чувства притупились, и мне уже давно всё равно.

Хотя кому я это, блять, заливаю…

Что ж, теперь я хотя бы получил исчерпывающее объяснение поведения как самого Момонги-Аинза, так и его подчинённой.

Альбедо — бывшая НПС гильдии. Живая. Способна говорить и, видимо, даже думать. И таких, как она, — полное скольких-то-там-уровневое гильдейское подземелье. Которое тоже здесь.

В общем, ответил-то Аинз ответил. Но сколько же он новых вопросов вызвал…

Хорошо хоть я успел собраться до всех этих новостей. Не прореагировал. Нужно хорошенько потрясти Аинза, чтобы выработать стратегию поведения, по сути, с самыми настоящими монстрами.

— …И Шалтир тоже?

— Да.

Ну разумеется…

— Восхитительно, — произнёс я с неопределённой интонацией.

Ох-ох-ох, что ж я маленьким не сдох… Вот кто ж знал, что моя тупость аукнется спустя столько лет? Да ещё и в таком виде. Нужно подумать. Хорошо хоть имя её вспомнил, хотя был уверен, что намертво забыл — она ведь тоже была всего лишь неписью.

— Уже предвкушаю прелюбопытнейший разговор, Аинз. Но, возвращаясь к нашему делу — твоя идея насчёт диких животных мне нравится. Правда, для начала стоило бы…

— Нас окружили!

Панический крик издал какой-то сельчанин, который бежал от края деревни.

— Что ж… — криво ухмыльнулся я. — Кажется, нам не придётся гоняться за дичью по лесу. С-с-скот сам явился.

Вскоре рядом с нами оказался Газеф.

— К деревне приближается отряд заклинателей.

— Да, я вижу, — спокойно ответил я.

Я действительно их видел. Сейчас, когда вновь обратил внимание на то чувство, которое привело меня сюда, оказалось, что в зоне восприятия было множество живых душ. Видимо, держались на отдалении, наблюдая за деревней с помощью местного аналога зеркала удалённого видения. Ну или же просто с помощью бинокля. Во всём приближающемся отряде не было никого, кто превосходил бы Газефа.

Было бы желание, можно было бы приодеть Газефа, и он бы просто стёр врагов в порошок. Конечно, если у этих ребят нет козырей в рукаве.

Меня, честно сказать, они совсем не взволновали. Меня другое заставило призадуматься: к деревне одновременно с отрядом заклинателей шёл ещё один отряд. Около двух десятков воинов, и каждый — как минимум уровня керамического реставратора. И вот это уже не шутки, существ такой силы ещё нужно постараться скрутить, особенно в таких-то количествах.

В этот момент на краю зоны восприятия, со стороны второго отряда, появились ещё двое. И вот эти двое были уровня Момонги или Альбедо. Тут бы впору стать серьёзным, но я, наоборот, расслабился.

— Аинз, это ведь твой отряд приближается с другой стороны деревни? — заговорил я на японском.

— Отряд? Какой отряд? — ответил он на том же языке.

Видимо, рано я расслабился.

События продолжали развиваться. Там же, на грани восприятия, рядом с новоприбывшими стоуровневыми начали появляться существа послабее. Кажется, со многими из них и Газеф мог справиться, но их было много. Уже сейчас их было много-много десятков, и количество продолжало расти.

— С другой стороны деревни появился ещё один отряд. Там множество существ средне-высокого уровня и парочка предводителей, что равна вам по силе. Если это враги, то скоро здесь станет очень жарко. Ты точно уверен, что это не свои? Если уверен, то у меня есть способы обезвредить их быстро, пока не разгорелась битва. Обещать ничего не могу, но постараюсь взять кого-нибудь живым. Может, у тебя есть способы связаться со своими стражами?

— Есть. Альбедо, может, тебе что-нибудь известно?

Та покачала головой. Аинз приложил пальцы к голове. Полминуты, и мы получили ответ:

— Ты был прав, это резервный отряд из Назарика. Опасности нет.

Эх, Аинз-Аинз… В реалиях этого мира подобный отряд вполне способен захватить столицу какого-нибудь королевства, если я правильно интерпретировал истории Газефа. И ты не в курсе, чем этот твой отряд занимается? Вот уж точно зря я расслабился, да и скучать мне, похоже, не дадут.

— Прошу, держи их в отдалении. Столько сил нам сейчас ни к чему.

— Хорошо… — ответил Аинз. — Скажи, у тебя какие-то планы на эту деревню?

— Да нет никаких планов, — пожал я плечами. — Просто воскрешу и здесь всех, раз уж пообещал, и на этом всё. Другое дело — явившиеся на огонёк смертники… Вот к ним у меня есть разговор.

Всё это время мы продолжали общаться на японском. Газеф был напряжён, но держал себя в руках и не вмешивался в наш разговор. Я повернулся к бравому капитану.

— Прости, что заставил ждать. Мы обсудили приближающийся отряд и сочли его мелким недоразумением.

— Откуда такая уверенность? Ты хоть в курсе, сколько их?

— Двадцать три. Плюс какие-то призванные существа — я их чувствую, но не вижу. Говорю же, мелкое недоразумение. Мелкое — потому что перед нами слабаки, а недоразумение — потому что они всё ещё живы.

— Я очень хочу надеяться, что твоя уверенность на чём-то основана, — покачал головой Газеф. — Но давай хоть взглянем поближе, нужно понять, кто это вообще такие. Вон из того дома выйдет хороший наблюдательный пункт.

Когда мы вошли, Газеф моментально спрятался у окна. Снаружи можно было увидеть только часть его лица и глаз, которым он осматривал наших врагов. Нам же с Аинзом и Альбедо было абсолютно плевать, и мы просто встали у окна, словно нам ничего не угрожало.

Отряд противника медленно приближался. Как я и предполагал, смутные чувства указывали именно на призыв. Причём далеко не один: округа пестрила крылатыми воинами.

— Аинз, тебе не кажется, что у нас появились дополнительные вопросы к этим людям? — произнёс я всё ещё на местном.

Уточнять, к чему я веду, он не стал.

— Ангелы огня…

Это были существа из Иггдрасиля. Откуда?

— Судя по количеству заклинателей, это теократия Слейн, — напряжённо прокомментировал воин-капитан. — Алекс, на доспехах мёртвых солдат был герб империи Бахарут. Я не могу поверить, что это всего лишь совпадение и два соседних государства решили одновременно отправить своих карателей в одну и ту же деревню. Скорее всего, виновник один, и он сейчас перед нами.

— После всего произошедшего я бы не стал говорить, что двойная карательная операция совсем уж невозможна, — протянул я. — Но соглашусь, скорее всего, ты абсолютно прав.

— Скажи, мы можем рассчитывать на помощь твоего друга?

Хитрюга-капитан продолжал меня веселить. По интонациям-то многое можно понять, но точно знать природу наших с Аинзом отношений Газеф не мог. Представил же я Аинза как просто хорошего знакомого. И тут — друг. Может, я просто себе надумываю, но кажется, что всё-таки нет.

— В смысле? А зачем? — решил я схохмить. — А, ой… Действительно, что это я. Аинз, друг мой. Я тебя понимаю. Ты только что спас местных жителей — и вот им снова кто-то угрожает. Уверен, ты крайне недоволен… Но их там так мало. Можно я заберу себе их головы?

— Э-э-э… — растерялся Аинз.

— Готов уступить весь лут и тела. Меня интересует исключительно резня, — по-доброму сказал я.

— Я… ничего не имею против.

В этот раз весь разговор шёл на местном. И Газеф нашу пикировку совсем не оценил:

— Алекс, тебе не кажется, что сейчас не время для шуток?

— Газеф… — я покачал головой. — Хватит уже беспокоиться. Помнишь демона, который взял на себя роль хирурга? Так вот, его одного хватило бы, чтобы вся эта компания умылась кровью. Это забавно, что ты всё ещё не осознаешь, с кем всё это время общался, но так как мне дорого твоё душевное спокойствие… Аинз, давай так. Пойдём вместе, вчетвером. Весь этот спектакль на мне, но ты зато сможешь наблюдать его в первом ряду. Но если я сейчас жестоко ошибаюсь и потерплю поражение, ты защитишь и деревню, и Газефа. Воин-капитан — довольно важный человек в королевстве. Как видишь, достаточно важный, чтобы за ним выслали спецотряд особого назначения.

— Хорошо… Можете ни о чём не беспокоиться, воин-капитан.

— Ещё раз вас благодарю, сэр Гоун, — коротко поклонился Газеф в сторону нежити. — Но всё-таки, Алекс, ты меня не понял. Я не сомневаюсь, что ты способен справиться. Не сомневаюсь и в твоём друге. Но я боюсь, что ты слишком несерьёзно отнесёшься к делу и попадёшь в беду. Это не бандиты с большой дороги, это теократия Слейн. Государство с немалыми ресурсами. Я бы очень не хотел, чтобы ты ошибся в оценке противника.

— Ты зря волнуешься, Газеф. Я всегда серьёзен. Просто сейчас у меня очень хорошее настроение.

Впрочем, доля правды в словах Газефа была: я совершенно не нервничал. Думаю, смог бы найти более подходящие слова, чтобы снять все вопросы на корню. Например, попросил бы его представить картину: он в чистом поле, на нём лучшие доспехи, которые он может достать. Да что уж там, пусть вообще не ограничивается в фантазиях, это будет не просто доспех — а легендарный, как в мифах. И вот стоит он, а вокруг него — стая крыс. Упитанных, агрессивных, но крыс. Какие у крыс шансы? Честно сказать, этот мысленный эксперимент всё равно не совсем удачный — у крыс остаётся шанс нанести хоть какой-то урон, попытавшись забраться под доспехи. Так что дополним: это не просто легендарный доспех, а защитный костюм сапёра. Ну, чтоб в какашки не бояться вступить. Вот что ему эти крысы могут сделать? Газефу там месяцами придётся стоять и ждать, пока несчастные грызуны смогут хоть как-то повредить полностью герметичный, рассчитанный на куда более серьёзную угрозу костюм.

То есть объяснить причину моей расслабленности не проблема. Да и показать было что, не сходя с места. Только вот пусть Газеф — мужик умный, но ведь ещё и верный. И верный не мне, а государству.

К чёрту.

Керамического реставратора действительно вполне хватило бы, чтобы разобраться со всеми врагами. А ведь он ни разу не заточен под прямой бой, но легко справится просто за счёт характеристик. Ну и о какой опасности идёт речь, если сам керамический реставратор не способен нанести мне никакого урона вовсе? Ну не верю я, что у этих людей может оказаться артефакт, сравнимый по мощи с мировым предметом. Ну или целый набор артефактов, что по совокупной мощи сравнимы с одним-единственным — мировым. Это просто невозможно. Так ведь на самом деле меня и парочка мировых предметов не сильно-то и обеспокоит — не в таких руках. Вот в руках того же Аинза — да, этот козырь может сыграть роль, но в руках группы существ десятого-двадцатого уровня?..

Альбедо, к слову, всё это время просто молчала. Но почему-то у меня было ощущение, словно Газефа она от говна не отличает. Понятия не имею, почему так решил. Сам воин-капитан к ней тоже ни разу не обратился, но причина была совсем другая: главным в этой паре, очевидно, являлся Аинз.

— Хорошо, — в итоге произнёс Газеф. — Так какой у тебя план?

— Пойдём к ним навстречу. Покажу вам мастер-класс по дипломатии.

Всё это время, пока мы говорили, отряд противника медленно сжимал вокруг нас кольцо. Самих заклинателей на это бы не хватило, но они призвали достаточно много ангелов, которые и замкнули нас с тыльной стороны деревни. Видимо, они знали, что в деревню заехали всего лишь двое. Именно поэтому они не концентрировали все ударные силы в кулак — им нужно было просто не дать Газефу сбежать.

Когда мы вчетвером вышли навстречу отряду, это не осталось незамеченным. Большая часть ангелов вернулась к своим мастерам. Меньшая — осталась у нас за спиной. Когда мы отошли от деревни достаточно далеко, они перегородили нам путь обратно.

Призывы ангелов, видимо, мало отличались от призывов демонов: это были всего лишь пустые оболочки с силой. Но я их всё-таки чувствовал, что было хорошо. Я быстро потерял к ним интерес и переключил внимание на заклинателей.

Хм-м-м… любопытно. Новое открытие: я могу видеть артефакты с помощью духовного зрения. Что ж, логично, я ведь могу видеть ману, хранящуюся в телах существ, так почему бы мне не видеть её и в обычных предметах? У этих заклинателей была уйма магических предметов. Слабых, но ясно видимых. Бросив короткий взгляд в сторону Аинза с Альбедо, я убедился: их артефакты я тоже видел. Но в случае с последними различить, где заканчивается душа и начинаются артефакты, было не так-то просто. А у таких слабаков — не проблема.

И вдвойне интересно, что, похоже, у противников всё-таки есть заготовка на случай непредвиденных ситуаций. Сейчас мы приближались к человеку, который, как я подозревал, был их предводителем. Это был мужчина лет тридцати-сорока. Коротко стриженный блондин, на левой щеке очень заметный шрам. Одет примерно так же, как его подчинённые, но без странного вида шлема, что был на головах остальных. Видимо, в этом мире есть негласное правило: если ты хотя бы чуть-чуть сильнее других, то нужно обязательно оставить самую важную часть тела без какой-либо защиты. Для кармического баланса. Именно у этого человека в кармане находился предмет, что по насыщенности маны значительно превосходил его собственную душу. Очень значительно. Именно этот предмет и натолкнул меня на мысль, что я вижу не просто души, но артефакты — на контрасте. Когда произойдёт столкновение, наверное, не стоит давать ему возможность воспользоваться этой игрушкой. Интересно ведь, что это вообще такое.

Нападать на нас пока не спешили. Видя, что мы пешие, они решили воспользоваться временем на подготовку. Заклинатели постепенно расходились полукругом, стягивая ангелов в какую-то формацию.

— Переговоры?

Хорошо всё-таки иметь зычный голос. Уверен, меня было прекрасно слышно, несмотря на то что голос звучал совершенно спокойно, без надрыва.

— Мне не о чем говорить с демоном.

А сколько высокомерия-то в голосе… Правда, напускного, как мне кажется.

— Зря, очень зря, — с долей сожаления произнёс я. — Демоны довольно любопытные существа, особенно те из них, что умеют говорить. В них столько страсти, столько… искренности. Но если вам не интересен подобный опыт, то ничего страшного. Не нужно говорить с демоном, говорите со мной.

— Думаешь, я поверю, что ты не демон? — усмехнулся местный инквизитор.

— А вы так уверены в обратном? Не следует потакать своему невежеству, — неодобрительно покачал я головой, и сменил тему: — Давайте вернёмся к нашей беседе: вы ведь здесь с какой-то конкретной целью, не так ли? Почему бы вам не попробовать получить желаемое, не пользуясь грубой силой? К слову, к кому я обращаюсь?

— Хорошо, демон, как пожелаешь. Нам нужен Газеф Строноф, воин-капитан королевства Ре-Эстиз. Отдай нам его, и мы вас не тронем. Вы нам не нужны, — соизволил ответить инквизитор, полностью проигнорировав попытку узнать его имя.

— О, ну вот мы и подобрались к сути дела, — тонко улыбнулся я. — Это прекрасно! Мы нашли первый островок стабильности. Как мне подсказывает опыт, узнать суть проблемы — уже половина решения. Кто знает, вдруг нам удастся найти какой-нибудь компромисс. Итак. Скажите, пожалуйста, я правильно понимаю, что передо мной стоит ответственный за устроенные карательные набеги преступник?

Предводитель спецотряда теократии Слейн громко, искренне рассмеялся.

— Какая убогая постановка вопроса, демон, — чуть успокоившись, сказал он.

— А что не так? — без особых эмоций уточнил я. — Ведь вполне может быть, что я ошибся. Может быть, вы всего лишь воспользовались нелёгкой ситуацией в королевстве, внедрили людей…

— Нет, демон, ты совершенно точно не ошибся, — продолжая улыбаться, перебил меня каратель. — Убогих жителей королевства убили по моему приказу.

Не дождавшись от меня никакой реакции, он продолжил:

— Что ж, видимо, разговоры окончены. Анге…

— Да, вы правы, разговор потерял смысл, — произнёс я, заставив его прерваться. — И всё-таки жаль, что вы уже не прислушаетесь к моему совету.

— Какому ещё совету, демон?

— Вы сказали, что вам совсем неинтересно общаться с разумным демоном. А я сказал, что это вы зря, ведь это весьма интересный опыт. Вы бы удивились, сколько у вас общего.

Я сдвинулся с места и медленно пошёл в сторону стоящих полукругом заклинателей, рядом с которыми парили ангелы и архангелы.

— Знаете, я действительно многое знаю о демонах. Очень хорошо, что смог нащупать в вас нечто похожее, это придаёт уверенность. Ведь я знаю, как следует вести с ними разговор, — улыбнувшись, я демонстративно сжал кулак. — Нужно всего лишь дать понять, на чьей стороне сила. Повыбивать клыки. Раздробить колени. Пробить насквозь печень. Вы ведь поймёте этот язык, не так ли? Уверен, ещё как поймёте.

Не знаю, почему предводитель карателей не прервал меня на полуслове. Он слушал меня как заворожённый. И был сильно напуган. Но стоило моему голосу утихнуть, как послышался его вопль:

— Ангелы, в атаку!

В тот миг, когда вопль предводителя сорвался с его губ, мир для меня словно замедлился. Я видел, как напряглись плечи заклинателей, как вспыхнули узоры заклинаний, как призванные ангелы рванулись вперёд, вскинув огненные мечи. Красиво. Пафосно. Но малоэффективно.

Вместо телепортации или открытия демонических разломов я просто шагнул в сторону. В движении, казалось, не было ничего необычного, но за долю секунды я сместился на добрый десяток метров, оказавшись далеко от траектории их атаки: проверил, наконец, работоспособность сапог, хоть я и мало в них сомневался. Естественно, работают. Правда, сейчас использование этих сапог смахивало на стрельбу из пушки по воробьям, хоть я и задействовал лишь малую часть возможностей артефакта. Со стороны это не так уж впечатляет — я просто быстро, очень быстро бегал. Ангелы по инерции пронеслись мимо, оставляя за собой лишь шлейф раскалённого воздуха.

[Проклятие неуклюжести]

Заклинание второго уровня — по моим меркам всего лишь детская шалость. Предводитель карателей, только что развернувшийся, чтобы отдать новый приказ, вдруг споткнулся на ровном месте. Его нога подвернулась, и он неловко взмахнул руками, едва удержав равновесие. На его лице отразилось искреннее недоумение.

А я уже кастовал снова. И снова. И снова. Отсутствие кулдауна было… опьяняющим. Словно кто-то убрал предохранитель с оружия, которое ты всегда считал однозарядным. Моя воля превратилась в иглу швейной машинки, наносящую один точный, выверенный стежок за другим.

Ангелы вновь развернулись для атаки. Я сделал ещё один широкий, невозможный шаг в сторону, уходя с линии огня.

[Слабость]

[Замедление]

[Пелена сомнения]

Один за другим заклинатели в странных шлемах начали ощущать на себе действие моих скромных талантов. Ангелов я пока не трогал — оставил их на потом.

Вот один из них, замахнувшись посохом, почувствовал, как руки налились свинцом. Оружие показалось невыносимо тяжёлым, и он с трудом удержал его. Другой, начавший читать заклинание, вдруг запнулся, забыв слова. Третий обнаружил, что мир вокруг поплыл, потерял чёткость, словно он смотрел на него через толщу воды.

Они не понимали, что происходит. Никаких тебе огненных шаров или ледяных копий. Не было ни вспышек, ни звуковых эффектов. Просто их собственные тела и разум предавали их. Их сила утекала, как песок сквозь пальцы.

Краем сознания я отметил реакцию своей немногочисленной публики. Газеф, бедняга, застыл с полуоткрытым ртом, его лицо было бледнее моего. Он, как воин, прекрасно понимал, что происходит: элитный отряд (по его меркам) рассыпается, не получив ни единой раны. А вот Аинз и его спутница оставались абсолютно невозмутимы, только перебрасывались репликами. Я чувствовал на себе их оценивающие взгляды.

Работа с человеческим материалом была почти завершена. Последний из заклинателей, попытавшийся сотворить защитный барьер, увидел лишь, как его заклинание схлопнулось в полуметре от посоха. Он рухнул на колени, обессиленно уронив оружие. Вся их линия обороны превратилась в сборище беспомощных дезориентированных людей, которые с трудом стояли на ногах.

Только теперь я обратил свой взор на ангелов.

Они замерли в нерешительности, потеряв связь со своими ослабевшими хозяевами.

— А теперь ваша очередь, пташки, — пробормотал я себе под нос.

Моя правая рука поднялась на уровень груди.

[Кислотная стрела]

Тонкий, почти невидимый зеленоватый росчерк сорвался с кончиков моих пальцев и пронзил ближайшего ангела огня. Огненная фигура зашипела, как капля воды на раскалённой сковороде, и за мгновение истаяла, оставив после себя лишь облачко едкого пара. Это тоже было всего лишь заклинание второго уровня. Ровно столько, сколько нужно.

Прекрасно, просто прекрасно… Какой чудесный запах. Словно курочка-гриль. Аппетитно. Странно, а ведь я думал, что это всего лишь пустые оболочки.

Следующий. Архангел, существо чуть покрепче.

[Копьё негативной энергии]

Чёрный луч ударил в сияющую грудь. Архангел дёрнулся, его свет померк, и он беззвучно рассыпался в прах. В этот раз понадобился третий уровень чар, чтобы справиться за один удар.

Чувствуя на лице улыбку, я, не двигаясь с места, неспешно переводил взгляд с одной цели на другую. С моих пальцев срывались всё новые и новые заклинания — короткие, низкоуровневые, но смертоносные. Ангелы лопались в воздухе, как мыльные пузыри, один за другим.

Через десять секунд всё было кончено.

На поле боя воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием и стонами проклятых заклинателей, валяющихся на земле. Их предводитель стоял на ногах, но его трясло, словно в лихорадке. Он смотрел на меня, и в его глазах больше не было ни капли напускного высокомерия. Только первобытный, животный ужас.

Я медленно опустил руку.

— Ну вот, — дружелюбно произнёс я. — Кажется, мне удалось вернуть смысл в переговорах.

Развернувшись к своим спутникам, я весело сказал:

— Ха, ну и долго ли, умеючи? Мастер дипломатии к вашим услугам.

— Алекс, — произнёс Аинз. — Из твоего рта идёт тот же чёрный дым, что и из твоих глаз. С тобой всё в порядке?

Ох, боже, да какая разница? Зануда. Махнув рукой, я ответил:

— Это просто донатная анимация.

Моё внимание вновь переключилось на заклинателей. Их предводитель пытался достать свой «козырь» из кармана — да только тщетно. Руки-то я задебаффал на совесть, мне ведь интересно, что там в кармане за артефакт. А вдруг это расходник? Тогда стоит его активировать — и я потеряю предмет для исследований.

Я медленно пошёл вперёд, к поверженному предводителю. Шаги гулко отдавались в наступившей тишине, нарушаемой лишь хрипами и стонами его подчинённых. Жалкое зрелище.

Ха… Как интересно. Тут стоял тот самый запах, что и после аннигиляции ангелов. Аппетитный, дразнящий аромат жареного мяса с пряностями. Ну просто объедение.

Я остановился перед доморощенным инквизитором. Он пытался дотянуться до какого-то свитка на поясе, оставив попытки залезть в карман, но проклятые пальцы не слушались его. Он поднял на меня полные страха и ненависти глаза.

— Ну и стоило ли оно того? А ведь вам всего лишь нужно было действовать чисто, без лишних жертв. Кто знает, как бы всё сложилось, окажись вы настоящими носителями веры и добра. Может, и меня бы не встретили. А если б и встретили, то разговор бы точно прошёл иначе. В чём ваша вера, инквизитор?

— Ты действительно думаешь, что победил, демон? — прохрипел он. Его глаза горели фанатичным огнём. — Мы — воля богов! Ты можешь убить нас, но на наше место придут сотни других! Ты лишь временное препятствие на пути истинной справедливости! Твоя нечистая душа будет гореть вечно!

Какая же всё-таки мерзкая, злобная душонка… И ведь не психопат. Всего лишь яростно убеждённый в своей правоте. Женщины, дети, старики — этот людоед способен переварить любого, ведь такова воля божья.

Что-то во мне… щёлкнуло.

Словно кто-то дёрнул невидимый рубильник в глубине моего сознания. Логика, стратегия, хладнокровный расчёт — в одно мгновение всё это испарилось, вытесненное одной-единственной, всепоглощающей мыслью.

Ответ инквизитора не вывел меня из себя. Он просто стал последней каплей, последним оправданием для того, что уже рвалось наружу.

Я почувствовал их всех. Не только предводителя, стоявшего передо мной, но и каждого из его людей, разбросанных по поляне. Моя зона воздействия… она не была ограничена тремя метрами. Она была всем этим полем боя.

И я потянул.

Из их тел, словно дым из трубок, вырвались тусклые дрожащие огоньки. Мгновением позже они вдруг начали впитываться в меня, как вода в сухую землю. Это был хор разрозненных вкусов, часть из них отражалась в эмоциях: страх, фанатизм, боль, удивление, отчаяние.

И так же внезапно, как началось, всё закончилось.

Голод утих. Осознание пришло не сразу, но, когда в моей пустой башке всё-таки возникли первые мысли, их можно было ёмко выразить всего в двух словах.

Да блять.

— Прошу прощения, Аинз, — устало произнёс я, обернувшись. — Кажется, мы только что лишились важного источника информации.

Глава 7

Костяной палец Аинза Оул Гоуна мерно отстукивал ритм по гладкому, отполированному подлокотнику Трона Королей.

Тук… тук… тук…

Владыка Великой Гробницы Назарик размышлял.

Не так давно, всего несколько часов назад, Момонга мог только надеяться, что встретит игрока из Иггдрасиля. Да, он выбрал узнаваемое имя, да, он бросил клич своим подвигом в надежде, что кто-нибудь его услышит. Но он никак не ожидал, что получит ответ настолько быстро. Просто невероятно, как удачно всё сложилось. И тем интереснее было то, кого именно он встретил.

Тринадцатый был известным игроком. Даже если не брать в расчёт личное знакомство с членами гильдии Аинз Оул Гоун, Момонга не мог о нём не знать. Это был увлечённый, сильный и крайне нелюдимый одиночка. Наверное, у них с Момонгой было достаточно много общего, и прежде всего — их очевидная любовь к игре.

Никто на сервере не понимал, как у Тринадцатого вообще получилось создать гильдию, которая состояла из одного человека. По условиям игры, в гильдии должно быть не менее пяти человек. Не обязательно активных, но важно, чтобы они формально существовали — и Пятница была единственной гильдией в игре, чей счётчик участников остановился на одном-единственном, и при этом она продолжала существовать. И мало того что существовала, но ещё и процветала, обгоняя в очках достижений другие гильдии, которые могли насчитывать многие и многие сотни активных членов.

Аинз Оул Гоун была гильдией, которая состояла всего из сорока одного члена. В сравнении с другими их было совсем немного, и тем заметнее на общем фоне выглядели их достижения. Чего стоят одинадцать предметов мирового уровня! Ни у одной другой гильдии столько не было! А их рейды? А рейды собранных альянсов на саму Аинз Оул Гоун! Момонга был уверен, что они — легенда сервера.

Тем не менее Пятница и её бессменный лидер выделялись даже на фоне Аинз Оул Гоун. За Пятницей числилось не так уж много достижений, по крайней мере тех, о которых говорили. Но очки достижений нельзя получить просто так. Для всех было очевидно, что гильдия Тринадцатого накопила какие-то богатства — иначе и быть не могло. Так что время от времени та или иная гильдия решалась прощупать знаменитого одиночку. Какой же был результат? Семь зафиксированных уничтоженных гильдий, которые превосходили Пятницу не только по количеству участников, но и по очкам достижений. И разрыв в очках достижений был очень существенный! Как это у Тринадцатого получалось — никто не мог сказать наверняка. Известно, что противоборствующие гильдии сталкивались с демонами, но сила этих демонов была неадекватно высока. Люди пришли к выводу, что это были всего лишь наёмники из городов инферно. Насколько эта версия правдива — знал только сам Тринадцатый.

Ещё было совершенно непонятно, где именно находятся его сокровища. Или, если перефразировать вопрос, где вообще находилась база его гильдии. Этого тоже никто не знал. Ещё одна загадка.

Ходили также слухи о внезапном рейде неизвестных существ на мирового босса, но в связь между этим событием и Тринадцатым Момонга поверить не мог. Он знал, чего стоят мировые боссы, сразить одного такого было совсем не просто даже для такой гильдии, как Аинз Оул Гоун — и это в её лучшие годы. Обычно же с этой целью гильдии собирались в альянсы. Момонга не мог и представить, как можно справиться в одиночку — для него самого это было попросту невозможным. И это со всеми накопленными богатствами и расходниками Аинз Оул Гоун, которых, как ни крути, было больше, чем могло быть у гильдии, в которой с самого основания состоял один-единственный игрок.

— Альбедо, подойди.

Стоящая в нескольких шагах от трона смотрительница стражей плавно, словно в танце, приблизилась и склонилась в изящном поклоне.

— Слушаю вас, Владыка Аинз.

— Что ты думаешь об Арэккусу? О Тринадцатом?

Альбедо на мгновение задумалась, подбирая слова. Её прекрасное лицо оставалось бесстрастным.

— Он, без сомнения, станет ценным союзником и внесёт неоценимый вклад в величие Назарика, мой господин.

— Уточни, — мягко настоял Аинз.

— Как прикажете, — Альбедо выпрямилась. — Если не принимать во внимание то странное и, осмелюсь заметить, крайне эффективное заклинание, которым он завершил бой, наш союзник не продемонстрировал ничего выдающегося. Он использовал некую форму мгновенного перемещения на короткую дистанцию и несколько атакующих заклинаний, которые, по моей оценке, не превышали третьего уровня магии.

Она сделала небольшую паузу.

— На основании столь скудных данных я не могу сделать исчерпывающих выводов о его силе. Однако даже продемонстрированное им мастерство владения магией начальных уровней позволяет утверждать, что он будет наравне со многими обитателями Великой Гробницы. К тому же он владеет неким способом воскрешения — способностью, которой, к нашему сожалению, сейчас не обладает никто в Назарике. Это делает его ценнейшим активом. Впрочем, — она вновь склонила голову, — тот факт, что вы, мой Владыка, признали его достойным, уже является достаточным основанием, чтобы относиться к нему со всем почтением.

Аинз издал короткий сухой смешок.

— Ты ведь никогда не слышала о Тринадцатом до этого дня, верно, Альбедо?

— Нет, мой господин. Это имя мне не было известно.

— Я так и думал, — кивнул Аинз. — Альбедо, Тринадцатый не просто так ничего не продемонстрировал. Он действовал целенаправленно. Он уже разобрался в ситуации куда лучше нас и чётко ограничил свои возможности тем уровнем, который не вызовет лишних вопросов у наблюдателя, Газефа Стронофа.

Аинз перевёл взгляд на огромный флаг гильдии, висящий на стене.

— Но даже то, что он показал, меня как заклинателя серьёзно впечатлило.

На лице Альбедо отразилось искреннее недоумение.

— Владыка Аинз… Прошу, просветите эту неразумную. Что именно вы увидели?

— Мне сложно судить о возможностях и ограничениях заклинаний, которые доступны только определённым классам. В Иггдрасиле было слишком много возможностей создать что-то уникальное. Поэтому те заклинания, которые он использовал вначале, не вызвали у меня никаких вопросов. Однако позже, когда он переключился с проклятий, которые доступны только определённым специализациям чернокнижников, на обычные, стандартные заклинания, доступные вообще любому заклинателю, — вот тогда-то я и впечатлился. Альбедо, ты ведь знаешь, как работает кулдаун заклинания?

— Разумеется, Владыка Аинз. Это временной период, когда невозможно повторно активировать заклинание или даже целую школу магии.

— Кулдаун [Копья негативной энергии] составляет примерно пять секунд. Не напомнишь, сколько раз подряд Тринадцатый применил это заклинание?

— Прошу простить эту ничтожную, но я не обратила на эту деталь внимания, — озадачилась Альбедо.

— Семь раз, Альбедо.

Аинз опёрся подбородком на руку.

— Нельзя сказать, что кулдаун одного и того же заклинания идентичен для всех заклинателей. Есть множество билдов и артефактов высокого уровня, которые меняют правила игры… Но семь раз подряд, без остановки? Мне очень интересно, как у него это получилось. Вполне готов допустить, что дело, как ты правильно заметила, в уровне заклинаний — может быть, с высокоуровневыми это не сработает, но я не знаю наверняка. Обязательно уточню, когда представится возможность.

Альбедо сделала ещё один шаг вперёд и вновь склонила голову, её голос был полон искреннего восхищения:

— Ваша проницательность не знает границ, Владыка Аинз. Лишь ваш взор способен разглядеть истину там, где мы, ваши верные слуги, видим лишь внешнюю оболочку. Как и ожидалось от верховного правителя, чья мудрость превосходит само время.

Аинз никак не отреагировал на её слова. Его поза осталась неизменной, красные огоньки в пустых глазницах не дрогнули.

«Мудрость… Какая мудрость?» — подумал он.

По правде говоря, он был бы рад встретить вообще любого игрока. Кого-нибудь, с кем можно было бы просто поговорить. Нормально. Без этого подобострастного преклонения и необходимости постоянно играть роль всезнающего владыки.

Куда спокойнее, правда, было бы встретить кого-то, кто попросту не в силах серьёзно навредить Назарику, но, с другой стороны, а какой был бы толк с такого игрока? Только возможность поговорить? Ведь если подумать, то вообще любой игрок сотого уровня — потенциальная угроза. Такой даже в одиночку способен подготовить засаду, которая может принести самые серьёзные проблемы. Сейчас же совершенно непонятно, сохранил ли Тринадцатый всю полноту своих возможностей или же оставил в игре большую их часть. Если Момонга не ошибся, то новость, что он попал сюда не только со своими НПС, но и с подземельем гильдии, удивила Тринадцатого.

…Или всё-таки Алекса? Наверное, надо привыкать называть его так, как он сам попросил. Да и сам Момонга всё ещё не привык называться именем гильдии.

В любом случае, скорее всего, Аинз не ошибся — сложно как-то иначе интерпретировать его уточняющий вопрос о гильдейском подземелье. То есть можно сделать вывод, что сам Алекс попал сюда совершенно на других условиях. И похоже, что…

Ах да, точно, как он мог забыть! Аинз ведь совсем недавно прокручивал в голове важный эпизод, который, к его полному недоумению, Альбедо полностью проигнорировала. Не может Алекс быть обычным игроком сотого уровня. Обычный не мог бы сказать, что готов быстро обезвредить резервный отряд Назарика. Аинз был совершенно уверен, что это был не блеф — ведь зачем Алексу блефовать? При этом Алекс заметил этот отряд раньше, чем они его. А ведь отряд состоял, вообще-то, из убийц, если не считать Марэ и Ауру. По сути, их было сложнее заметить, чем впоследствии убить. Сложно сказать, рассмотрел ли Алекс весь состав, или только его часть, но, судя по словам «средне-высокий уровень», очень может быть, что весь. Поскольку высокий уровень, если опять же не считать Марэ и Ауру, был только у одного типа юнита — пауков-ниндзя, которые почти всегда остаются невидимыми… Сам Момонга, если что, без нормальной подготовки не рискнул бы связываться с одним-единственным существом сотого уровня.

И ладно бы у Момонги была только общая информация об этом игроке и никакой личной связи — он мог бы исходить из того, что игрок сильный, опасный и на контакт следует идти медленно и с осторожностью. Но всё было не так. Это не просто игрок со стороны — это был человек, который стал другом идейному основателю гильдии Аинз Оул Гоун.

Другом Тач Ми.

Довольно интересно, что история знакомства Тач Ми с остальными членами гильдии всегда была одна и та же. Игрок попадает в беду — и Тач Ми тут как тут, летит на помощь. Так же было и с тогда никому не известным игроком-личом под ником Момонга. С Тач Ми у Аинза вообще связано множество приятных воспоминаний: открытый, добрый, харизматичный, он не изменял своему характеру ни в игре, ни в реальной жизни. И профессия ему более чем подходила: полицейский!

Тем интереснее, что история знакомства Тач Ми с Тринадцатым, которая была хорошо известна Аинзу, сильно выбивалась из общего ряда.

Из глубин его костяной груди непроизвольно вырвался ещё один смешок.

Звук был тихим, почти неслышным, но для Альбедо, чьё внимание было целиком сосредоточено на её господине, он прозвучал, наверное, даже слишком громко. Она тут же вскинула голову.

— Владыка Аинз?

Аинз поднял руку, предупреждая её невысказанный вопрос.

— Всё в порядке, Альбедо. Не стоит беспокойства. Просто вспомнил один забавный случай.

В гильдии Аинз Оул Гоун было принято делиться личным, в том числе и историями из реальной жизни. И чем дальше, тем чаще игроки переключались с тем, связанных с Иггдрасилем, на темы, что выходили за его пределы. По большей части потому, что всё больше и больше наболевшего возникало именно в реальной жизни: проблемы на работе, смерти родственников, низкие зарплаты, кредиты… Тач Ми же, в отличие от остальных, чаще делился именно приятными событиями. И постоянно рассказывал о своих личных встречах с Тринадцатым. Первая из них так и вовсе стала общим событием для гильдии.

Знакомство между Тач Ми и Тринадцатым произошло именно в игре. Чуть позже, спустя несколько недель, Тач Ми начал уверять, что нашёл в Тринадцатом родственную душу. Они вдвоём общались, встречаясь в игре за пределами Назарика. Не так уж часто, насколько известно Аинзу, но явно к взаимному удовольствию. Тач Ми жаловался, что европеец продолжает отказываться от предложений вступить в их гильдию, в которой Тач Ми и проводил большую часть своего времени. Какое-то время так оно и продолжалось, и Аинз просто иногда слышал фразу или две об их общем знакомом. А затем Тринадцатый… нет, Алекс неожиданно прилетел из Европы на личную встречу с Тач Ми. Просто чтобы погостить и пообщаться…

Хорошо представляя, сколько такая поездка могла стоить, Тач Ми был впечатлён. Да и все остальные члены Аинз Оул Гоун тоже. Будто этого было мало, Алекс решил организовать общую встречу с членами гильдии! Словно бы между прочим. Да все они тогда вообще впервые увидели друг друга в реальности!

На самой встрече Алекс сильно выделялся. Ну, то есть тогда он продолжал представляться Тринадцатым, но не суть, на встрече вообще никто настоящими именами не пользовался. Алекс был на голову выше Тач Ми — в реальной жизни Кацуо Миямото — и на целых две всех остальных. Он обладал комплекцией атлета и яркой харизмой. В тот вечер он всех угощал. Стол в ресторане, напитки — всё было за его счёт.

Одна проблема: свободно с ним говорить на английском мог только Тач Ми, поэтому присутствующие быстро разделились на группы по интересам.

Хотя нет, проблемы было две. Второй был Ульберт, которому показная щедрость Алекса сильно разбередила душу. Но скандала в тот вечер так и не произошло. Скорее всего, именно из-за первой проблемы — языкового барьера.

Гильдия Аинз Оул Гоун никогда до этого не была настолько дружной. Позже они поддерживали традицию, встречаясь за пределами игры, но уже без Алекса. В игре, к слову, Аинз сталкивался с Тринадцатым всего лишь однажды, во время знакомства — поэтому-то и не признал его при повторной встрече уже в этом мире. Уж больно сильно он изменился. Как минимум — поменял расу.

Да… раса. Аинз успел убедиться, что в этом мире игровой аватар оказывает воздействие на личность. В его случае это выражалось в свойственном нежити безразличии. А что у Алекса? Насколько сильно он изменился? Кажется, раса у Алекса совсем не из добрых. Скорее всего, он теперь демон.

Впрочем, наверное, беспокоиться на этот счёт не стоит. Люди так и так меняются, а изменения характера, которые произошли просто со временем, Аинз в любом случае не заметит. Что же касается более глобальных изменений, связанных с переносом в новый мир… Да, раса однозначно что-то с ним сделала: Алекс выглядел расстроенным, когда вопреки здравому смыслу зачем-то убил потенциального информатора. Однозначно это было непреднамеренно и, скорее всего, как-то связано именно с его расой. Но… скажем так, Алекс уже продемонстрировал, что изменился не так уж сильно.

Желание воскресить местных жителей обо многом говорит. Аинз и сам размышлял над тем, чтобы вернуть к жизни умерших, но быстро отказался от идеи. И проблема даже не в ограниченности зарядов, их было более чем достаточно, просто… Это ведь потенциальный источник множества проблем. Обычный заклинатель-человек, за которого себя выдавал Аинз, способный воскрешать, не может не привлечь внимание. Совершенно лишнее внимание. Да и заряды к посоху воскрешения отныне наперечёт, не хотелось бы остаться без такого ресурса в по-настоящему важный момент. Как Аинзу казалось, у него была абсолютно здравая позиция осторожного человека.

Алекс же наплевал на осторожность. Да, ему было сильно проще — ему не нужно всерьёз тратиться, чтобы получить желаемое, но ведь внимание он всё равно привлечёт. Возможно, даже куда более настороженное внимание, если учесть необходимость в жертвах. Аинз не верил, что Алекс всего этого не понимал, так что сейчас у него было только две версии происходящего.

Возможно, Алекс планирует воспользоваться этим самым вниманием для достижения каких-то целей. К примеру, стать в достаточной степени полезным, чтобы свободно жить, не испытывая необходимости скрывать свою необычную внешность.

Но куда более вероятно, что он просто остался самим собой. Аинз знал, что Алекс с Тач Ми похожи, иначе они не смогли бы так быстро стать друзьями. Совершить безвозмездное воскрешение из мёртвых — то есть, по сути, чудо — было бы очень в характере Тач Ми.

А если Алекс остался прежним, то лучшего союзника и представить нельзя. По крайней мере, из игроков, которые никогда не входили в состав гильдии Аинз Оул Гоун.

Осторожный оптимизм — пожалуй, самое точное описание настроения Аинза.

Его размышления были прерваны едва заметным искажением воздуха у подножия трона. Пространство замерцало, словно раскалённое летнее марево, а в следующую секунду из марева шагнула Шалтир Бладфоллен. Маленькая готичная девочка, которая на самом деле являлась одной из самых могущественных представительниц нежити в игре — истинным вампиром. Она грациозно опустилась в глубоком реверансе, прижав руку к груди.

— Ваша покорная слуга, Шалтир Бладфоллен, прибыла, призванная вашей божественной волей, Владыка Момонга.

Не успела она выпрямиться, как неподалёку от неё разверзся изумрудно-зелёный портал. Из него энергично выпрыгнула Аура Белла Фиора, а следом за ней, робко и неуверенно, вышел её брат-близнец, Марэ Белло Фиорэ.

— Стражи шестого этажа, Аура и Марэ, прибыли! — звонко доложила тёмная эльфийка, отвешивая резкий мальчишеский поклон. Марэ же, нервно сжимая свой посох, лишь пробормотал что-то неразборчивое и неуклюже поклонился следом.

— Опять эта мелкая мартышка шумит, — высокомерно прокомментировала Шалтир, не удостоив Ауру даже взглядом.

— Лучше быть мартышкой, чем набивной куклой с фальшивой грудью, — махнула рукой Аура, ничуть не смутившись.

Их перепалку прервал порыв ледяного воздуха. Тяжёло и размеренно стуча по мраморному полу, к трону приблизился Коцит. Бледно-голубой туман окутывал его массивную инсектоидную фигуру, а две из четырёх рук сжимали гигантскую алебарду. Он опустился на одно колено, склонив голову.

— Коцит. Ожидает. Ваших. Приказов. Мой. Повелитель.

Себас, глава дворецких, вошёл беззвучно. Пожилого вида мужчина в строгом костюме, он смотрелся словно официальный представитель крупной корпорации — именно такие ассоциации были у Аинза. За Себасом шли его подчинённые — плеяды, отряд боевых горничных. Поклонившись, они встали чуть в стороне.

Последним, словно тень, материализовался Демиург. Он встал рядом с остальными, поправляя свои очки в тонкой оправе. На нём был его неизменный и всегда безупречный строгий костюм, длинный металлический хвост плавно покачивался из стороны в сторону.

— Надеюсь, не опоздал, — бархатным голосом произнёс демон.

Альбедо встала перед остальными стражами, словно живой щит, охраняющий их от прямого взгляда верховного правителя.

— Мой господин, — её голос прозвучал чисто и звонко, отражаясь от сводов тронного зала, — все стражи этажей собрались перед вами. Как и прежде, Виктим и Гаргантюа остаются на своих постах.

Аинз медленно кивнул, не поднимаясь с трона.

— Хорошо. Результатом сегодняшней вылазки стали два крайне важных события.

Его взгляд скользнул по лицам верных слуг.

— Первое: старый союзник гробницы Назарик был найден. Здесь, в этом новом мире.

Демиург слегка поправил очки. Коцит издал низкий рокочущий звук, похожий на скрежет льдин. Даже близнецы на мгновение забыли о своей перепалке, их гетерохромные глаза расширились от удивления. Но никто не осмелился перебить своего господина.

— Этим существом является тот, кого вы могли знать под именем Тринадцатый.

Имена высших существ были для стражей священны, но это имя никому из них не было знакомо.

Почти.

Лицо Шалтир, до этого момента выражавшее лишь добродушие, на долю секунды помрачнело. Безупречные черты на мгновение исказились, прежде чем она вновь обрела прежнее выражение.

— Как я уже сообщил Альбедо, — продолжил Аинз, его взгляд задержался на Шалтир, — Тринадцатый был признан достойным того, чтобы стать одним из нас, но обстоятельства непреодолимой силы не позволили ему вступить в ряды Аинз Оул Гоун в нашем прежнем мире, Иггдрасиле. Это прекрасная новость, что первым, кого мы встретили здесь, стал именно он… Единственная из стражей, кто точно знает, о ком идёт речь, — это ты, Шалтир.

Вампирша вздрогнула. Её лицо стало ещё бледнее, если такое вообще было возможно, и она поспешно спрятала его в глубоком почтительном поклоне.

Аинз обвёл взглядом всех присутствующих.

— Я очень рассчитываю на тёплый приём для нашего гостя. Рассчитываю на ВСЕХ своих стражей. На свою опору и поддержку.

Шалтир, не выходя из поклона, приподняла голову, обратив лицо к трону. На её губах уже вновь играла добродушная ангельская улыбка.

— Разумеется, Владыка. Я буду безмерно рада встретить столь ценного союзника Великой Гробницы Назарик.

Аинз коротко кивнул, не подавая вида, что заметил метания Шалтир.

Как же утомительно…

— Я рад, что могу положиться на вас, мои верные стражи.

Аинз поднялся с трона.

Тяжёлые костяные шаги эхом разнеслись по залу, когда он спускался с помоста. В воцарившейся тишине каждый его шаг приковывал к себе всё внимание. Аинз остановился перед огромным флагом, висевшим на стене, — флагом с его собственным именем.

— Вторая новость, — его голос стал громче.

Он поднял руку. Флаг с его прежним именем вспыхнул и беззвучно обратился в чёрный пепел, который тут же развеялся, не оставив и следа.

— С этого дня моё имя — Аинз Оул Гоун!

— …и тогда рыцарь сказал принцессе, что съел все-все сладости, но на самом деле он спрятал их в шлеме, чтобы потом отдать дракону, потому что у дракона болел животик!

Детский щебет прервал испуганный окрик:

— Нему, ты что тут делаешь?! Ты мешаешь господину Алексу!

Из-за угла показалась встревоженная, изрядно побледневшая девочка. Она была одета в светлое платье, под цвет её волос.

— Всё в порядке, Энри. Я сам позвал её, — успокоил я её.

Нему — та девочка, которая увлечённо рассказывала мне историю, тут же встрепенулась, словно почувствовав угрозу своему важному заданию.

— Дядя Алекс сказал, что, пока он спасает наших родителей, я должна спасти его!

Я не смог сдержать улыбку, глядя на озадаченную Энри. Казалось, её тревога немного отступила, но не исчезла окончательно. Девочка медленно подошла ближе. С опаской и нескрываемым удивлением она смотрела, как её младшая сестра без всякого страха чешет за ухом огромное, похожее на волка существо с горящими глазами. А адская гончая, покорно сидевшая на земле, лишь едва заметно щурилась.

— Прости, что обращаюсь к тебе по имени, надеюсь, ты не против? Твоя сестра успела многое о тебе рассказать за это время.

— Нет-нет-нет, не нужно беспокоиться, господин Алекс! — воскликнула Энри, замахав руками. — Разумеется, вы можете обращаться ко мне по имени. Это честь для меня!

— Отлично, рад, что не придётся изменять привычкам. К слову, мы тут как раз раздумываем над тем, чтобы оставить Шарика, — я кивнул в сторону расслабленной от ласк гончей. — В надёжных ручках Нему. Как думаешь, Энри, хорошая это идея?

Выпучив глаза, Энри замотала головой. Я рассмеялся:

— Да шучу я.

— Эй, что значит шутите? — тут же возмутилась Нему. — Вы обещали подумать, дядя Алекс!

— Ага. Обещаю — подумаю, — улыбнулся я нахохлившейся маленькой девочке, потрепав её по голове.

— Э-это… Господин Алекс, а вы уверены, что для Нему безопасно… ну… вот так сидеть рядом с вашей… э-э-э… собачкой?

— Об этом точно можешь не беспокоиться, Энри. Рядом со мной эта собачка послушнее некуда.

Я демонстративно показал гончей кулак.

Та мгновенно прижала уши к голове, съёжилась и тихо заскулила.

— Не обижайте Шарика! — возмущённо воскликнула Нему.

Она крепко обняла гончую за шею, словно пытаясь защитить от меня, злого тирана.

Забавно всё-таки играть с детьми. На самом деле гончая была не более чем продолжением моей руки. Все её реакции — от покорности до притворного страха — были лишь проекцией моей воли. Так как я всё ещё не разобрался в механике призывов, то не знал, насколько буквально гончая является созданием моей воли. Но это именно призыв, а не овеществление души из гримуара.

Именно с помощью гончих я и загонял дичь в лесу — оленей, кабанов и прочую живность, — чтобы обеспечить себя жертвами, а жителей — едой на первое время. То есть туши я оставил им, а себе забрал лишь то, что им было не нужно, — духовную энергию. Сейчас она находилась прямо позади меня, в доме, невидимая для всех остальных, — висела в воздухе хорошим таким облачком голубоватой дымки.

Так как на воскрешение потребуется время, а у нас в планах навестить ещё одну пострадавшую деревню, то мы с Аинзом временно разошлись. Он только разок глянул на процесс воскрешения, покивал задумчиво да отправился восвояси. Разве что ещё мы согласовали место встречи, откуда он заберёт меня в своё тёмное злодейское подземелье, наполненное монстрами и печеньками.

Погибших в Карне было не так много, как в Тиборе, где воскрешать пришлось вообще всех. Поэтому я очень ярко почувствовал разницу в отношении ко мне. Тиборские были не просто благодарны — меня почти что боготворили. Хотя, может, и без «почти». Жители же Карне, ну… скажем так, были признательны, но смотрели с большой такой опаской. Воскрешённые больше радовались, чем боялись, а вот остальные жители — строго наоборот. Ещё были те, кто выжил, но чьих родственников я воскресил, — у тех было пятьдесят на пятьдесят. На Аинза люди так не реагировали, как на меня. Очевидно, почему: он-то свою внешность скрыл, так что пугал не так сильно, а вот я со своими провалами вместо глаз смотрелся мрачновато. Я не винил местных. Знал, как люди реагируют на тех, кто выделяется, даже если внешнее различие совершенно незначительное — цвет кожи, форма глаз или длина ушей. Именно поэтому я и возлагал надежды на знакомство с Газефом.

Тем не менее атмосфера тут немного не та. Не добавляет настроения, если честно. А вернуть самообладание нужно было побыстрее, вот я и выцепил малышку для игры.

— Кстати, Энри, а господин Аинз ничего тебе не оставил, прежде чем уйти? — спросил я, явственно различая своим зрением артефакты, светящиеся для меня.

Энри без малейших сомнений кивнула.

— Да!

Она потянулась к поясу, сорвала с ремешка два гладких, слегка изогнутых рога, и протянула их мне. Они были одинаковые. Я взял только один из них.

— Ты знаешь, что это такое?

— Господин Аинз сказал, что если подуть в него, то придут гоблины и всех защитят, — неуверенно ответила она.

Я задумчиво кивнул, подтверждая её слова, и вернул рог.

Что ж… Судя по этому поступку, у нас с Аинзом действительно есть все шансы на адекватное взаимодействие в будущем. Он не просто спас деревню и ушёл, он оставил им страховку. Маленькую, но в их реалиях очень надёжную.

Обернувшись, я посмотрел на Газефа, который всё это время молча наблюдал за нами, оперевшись спиной о стену дома.

— Газеф, зайди-ка в дом, пожалуйста.

Он молча кивнул и скрылся в дверном проёме. Не прошло и минуты, как из полумрака дома показались две фигуры — господин и госпожа Эммот, родители Энри и Нему.

В следующий миг тишину разорвал крик.

— Мама! Папа!

Девочки сорвались с места. Слёзы, объятия, сбивчивые слова, в которых смешались неверие и безграничное счастье. Когда первый эмоциональный шквал утих, родители, всё ещё не отпуская дочерей, повернулись ко мне.

— Господин Алекс… мы… мы никогда… — мужчина пытался что-то сказать, но слова застревали у него в горле.

Я вежливо склонил голову.

— Я рад, что смог помочь.

Коротко попрощавшись со счастливым семейством, мы с Газефом остались наедине.

— Осталось трое. Думаю, ими тоже займусь одновременно. Скоро закончим.

Газеф задумчиво кивнул, а затем задал вопрос:

— Уже пришёл в себя?

— С чего ты взял, словно что-то не так?

Воин-капитан промолчал. Вздохнув, я прикрыл глаза. Правда, вряд ли Газеф мог это увидеть.

— Что, так заметно?

— Ну, жители, наверное, разницы не увидели.

Не сильно-то он меня успокоил.

— Прости, Газеф, но это слишком личное.

Понятия не имею, как вообще можно делиться с кем-то чем-то подобным. Ладно бы с Аинзом, с ним, кажется, у нас будут общие проблемы, но вот с Газефом… Не хотелось бы пугать бравого капитана новостью, что я не совсем себя контролирую. Видимо, надежды, что всё будет как прежде, больше нет… Остаётся только оценить масштаб проблемы.

И ведь помню всё, до малейших деталей. Как сам… срыв, так и всё то, что ему предшествовало. Но всё равно ни черта не понимаю. Уверенности, что это не повторится, у меня нет.

— Так я и не прошу изливать душу, — ответил воин-капитан. — Просто спрашиваю, лучше или нет.

— Лучше, лучше, — ворчливо сказал я.

— Хорошо, рад слышать. Какие у тебя планы? Чем займёшься, когда закончим с делом? Может, тебе жильё в городе подыскать?

— Спасибо за предложение, но не могу им воспользоваться прямо сейчас: мы с Аинзом договорились встретиться сразу, как освобожусь. Нам нужно многое обсудить, и я пока ещё не уверен в планах. Но буду благодарен, если ты объяснишь, как мне тебя позже найти.

— О, ну с этим проблем не возникнет, сейчас объясню…

Как я и сказал, с последней троицей я разобрался быстро. Облачко голубоватой духовной энергии, что висело в доме, окончательно иссякло. Работа была сделана.

Когда последние воскрешённые, шатаясь, вышли из дома на свет, их тут же окружили выжившие. Нас с Газефом они тоже не оставили без внимания. Вперёд выступил крепкий мужчина средних лет, с короткой бородой и в простецкого вида шапочке. Он держался на почтительном расстоянии.

— От лица всех жителей Карне позвольте выразить вам нашу глубочайшую признательность, господин Алекс. Мы… мы не знаем, как вас благодарить.

Люди за его спиной кланялись… Но вновь в их глазах я видел страх — страх перед неизвестным. На долю этого поселения обрушилось слишком многое, чтобы они могли позволить себе доверие.

— Обычной благодарности более чем достаточно, — ответил я. — Берегите себя.

Мы не стали задерживаться. Коротко раскланявшись, мы с Газефом отошли в сторону, оставив жителей с их вновь обретёнными семьями.

— Снова на двурогах?

— Разумеется.

К этому моменту я уже успел развеять всех демонов, включая прошлых скакунов, так что теперь вновь их призвал. В этот раз появление двурогов не вызвало у Газефа никакой реакции.

Мы отъехали от деревни. Теперь мы не гнали своих скакунов — незачем. Вполне возможно, что мы окажемся в Солесе быстрее жителей Тибора, которые ехали туда напрямик.

— Скажи, Алекс, — обратился ко мне Газеф, — а ты хорошо знаешь Аинза Оул Гоуна?

— Смотря что тебя интересует. Если подразумеваешь личные качества — наверное, не слишком хорошо. У нас был общий друг, но сам Аинз для меня всего лишь знакомый.

— Алекс… ты ведь и сам понимаешь, кто я такой. У меня не получится умолчать ни о тебе, ни о нём. Упрости мне жизнь — скажи, что мне вообще о вас говорить.

Вот и первые дивиденды, полученные за доброжелательное отношение. Хорошая постановка вопроса, пожалуй даже наилучшая в текущих условиях.

— Ты не знаешь ничего важного, Газеф, — успокоил и одновременно не успокоил я воина-капитана. — Можешь смело говорить обо всём, что видел. Я изначально не планировал просить тебя что-либо скрывать.

Какое-то время слышался только стук копыт. Недолго, минут пять.

— Смотри, в чём дело, Алекс. Хорошо, допустим, об Аинзе мне, по сути, и говорить нечего. Объявлю его странствующим магом, что по личным мотивам решил защитить жителей Карне, да и дело с концом. А вот ты…

— Я повторюсь: ты не знаешь ничего важного, Газеф.

— Дело не в личностях, мотивах или секретах. Дело в политике.

Хм. Видимо, продолжение мне не понравится.

— Это как-то связано с нашим с тобой личным знакомством?

— Верно, Алекс, абсолютно верно.

— Знаешь… Слушая твои рассказы, я уже давно понял, что у меня нет шансов избежать политики. Ни е-ди-но-го, — с тоской протянул я.

— Ну… утешить тебя нечем.

— Просто закончи мысль, Газеф. Если мне что-то не нравится, это не значит, что я стану этого избегать. Политика такое дело — если не обращать на неё внимания, то она обязательно обратит внимание на тебя.

— Проблема, как ты правильно догадался, в нашем личном знакомстве. Давай просто обрисую свои ожидания. Стоит мне явиться на доклад, как я столкнусь с двумя лагерями. Первый, к которому принадлежу я сам, — это люди, преданные королю. Второй же — дворянская оппозиция. Колеблющихся абсолютное меньшинство, и они вынуждены принимать одну из сторон. К своему сожалению, вынужден констатировать: партия короля сильно сдаёт позиции.

— Ты говоришь, что давно подозревал ловушку. С какого именно момента?

— Сразу, стоило дворянству лишить меня экипировки для задания.

Ага… То есть тот ширпотреб, который на Газефе, по сути, вынужденная мера.

— Скажи, а шлем тебе не дали или ты просто его не носишь?

— Не дали.

Мда. Наверное, я бы тоже что-то заподозрил.

— Продолжай.

— Стоит мне помянуть тебя добрым словом, и в тот же момент, не успею я договорить, как на тебя попытаются повесить ответственность за всё произошедшее. В какой форме — понятия не имею, но мне в любом случае придётся очень постараться отстоять здравый смысл.

— Газеф, ты, кажется, кое-что забыл. Любые нападки разобьются об один-единственный аргумент. Может, сам озвучишь его?

Косился я на него с явной иронией, но разглядеть её в тёмных провалах моих глаз у него вряд ли получится. Ничего он, разумеется, не забыл: невозможно забыть о потраченных зарядах посоха воскрешения и о целых двух воскрешённых деревнях. Хотят они или нет, но они не смогут повесить на меня ни одной собаки. Кажется, капитан просто ищет способ меня разговорить. Другое дело, что проблема и в самом деле есть, и мне придётся столкнуться с подставами, интригами и прочей мерзостью. Но это будет сильно позже.

— Я тоже не верю, что им удастся всерьёз навредить тебе, — согласился Газеф. — Но несмотря на твой неоспоримо благородный и добрый поступок, у них есть за что ухватиться.

— А-а-а, вот ты о чём. Демонология, ещё и вкупе с подозрениями, что я сам демон.

— Был бы передо мной бродячий просветлённый отшельник-жрец, никаких шансов перевернуть ситуацию у них бы не было. С тобой же, очевидно, варианты остаются.

Тут, конечно, не поспоришь. Именно из-за моей расы и специализации заклинателя я и держал в голове, что Газеф мне нужен. А сейчас он пытается убедить меня в обратном. Что ж, принимается.

— Газеф, если коротко, то мой ответ остаётся прежним: ничего важного ты на самом деле не знаешь.

— Что ты имеешь в виду? — помолчав, уточнил он.

— Ты в любом случае не сможешь скрыть, что я демонолог с очень провокационной внешностью. Поздновато уже для игр в секретность, теперь это часть имиджа. Да и смысла скрываться не вижу. Поверь, Газеф, я умею работать с информацией. Дай мне время, и я стану неприкосновенным для обоих ваших, как ты сказал, «лагерей».

— Хорошо, но ведь мы можем обеспечить тебе время на подготовку.

— Имеешь в виду, что с самого начала противопоставишь себя мне? Газеф, прошу, не плоди сущности. Я слишком дорожу понравившимися мне людьми, и у меня нет ни малейшего желания скрывать моё к тебе отношение.

— Умеешь же ты поставить в неловкое положение, — Газеф с улыбкой почесал затылок. Кажется, мне удалось несколько смутить капитана.

— На том и стоим. Газеф, честное слово, зря ты ходишь кругами. Спрашивай уже, что тебе интересно. Будь уверен, явной лжи ты от меня в любом случае не дождёшься. Если я посчитаю вопрос неуместным, то скажу об этом прямо. Не нужно пытаться настроить меня на откровенность — я и так всегда откровенен.

— Да… Точно умеешь.

Объективно говоря, мне этот Ре-Эстиз вообще не упёрся. С теократией Слейн мы, скорее всего, общий язык не найдём, но вот с кем-то другим — почему бы и нет? Да и в силе у меня огромное преимущество, не смогут местные элиты доставить мне больших проблем. Если, конечно, уничтоженный отряд из теократии Слейн был серьёзным подразделением, а не сборищем отбросов с улиц.

Куда сильнее меня беспокоят отношения с Аинзом. Вот уж где никакой уверенности в завтрашнем дне у меня нет — Альбедо сильно меня впечатлила.

— Ты уже несколько раз сказал, что ничего по-настоящему важного я не знаю. Насколько это соответствует действительности?

— Настолько, насколько реальна реальность. Самая важная информация, которую ты узнал обо мне, — это смутные, сложно интерпретируемые намёки. Тебе эти намёки расшифровать невозможно. Кому-то другому — возможно, но от этого «кого-то» мы с тобой всё равно ничего скрыть не сможем.

— Тогда, может, есть у тебя на уме нечто «важное», о чём мне стоит знать?

— А вот это хороший вопрос, Газеф. Очень хороший. И мне пришлось бы на него ответить, даже если бы ты его не задал.

Прокрутив ещё раз в голове заготовки на этот случай, я начал с главного:

— Я вижу, воин-капитан, что ты исходишь из ложных представлений. Что бы ты ни думал, мне абсолютно очевидно: ты совершенно не понимаешь, с кем разговариваешь. А твоё правительство будет знать и того меньше…

Я повернулся к Газефу, внимательно посмотрел ему в глаза.

— Ты думаешь, что мне стоит чего-то опасаться. Боюсь тебя испугать, но всё с точностью до наоборот.

Увидев в его глазах всё самое важное, я снова отвернулся.

— С Аинзом дело обстоит похожим образом. И из нас двоих я бы на твоём месте боялся именно его.

Может быть, и зря. Аинз ещё не успел показать, что не способен контролировать себя, а вот я — очень даже.

Но вот с точки зрения возможностей… Я, скажем так, серийный убийца. То есть я выбираю себе цель — уничтожаю её — иду к следующей. Я эффективен в противостоянии с высокоуровневыми противниками.

Аинз же убийца массовый. Его класс лучше всего показывает себя именно в масштабных битвах.

Нельзя сказать, что я не справлюсь с какой-нибудь местной армией, в нынешних условиях любое массовое заклинание десятого уровня — и битва, считай, окончена. Но всё-таки что мой билд, что мои демоны заточены под другое. Аинз может создать толпу низкоуровневой нежити и просто смести королевство за считанные дни, у меня же на то же самое уйдёт не в пример больше времени. Это я сейчас не учитываю наших НПС, рассматриваю только личные силы.

— Ты только ещё сильнее меня запутал, — признался воин-капитан.

— Если твоё королевство будет настолько убедительно, что заставит кого-то из нас принять бой… Это будет самый чёрный день в истории вашего королевства, Газеф. Теперь я достаточно однозначен?

— Я… Извини, но… Я…

Он всё никак не мог выразить обуревающие его мысли, продолжая нечленораздельно бэкать да мэкать. Я ему не мешал.

— Ты можешь объяснить понятно? — наконец он задал внятный вопрос.

— Боюсь, я и так сказал уже слишком много. Только из-за хорошего к тебе отношения, в ином случае ты бы и этого не получил.

Спустя какое-то время он вновь заговорил. В этот раз его голос звучал иначе — тихо, задумчиво, словно обращался совсем не ко мне.

— В истории нашего мира… раз в несколько поколений появляются могущественные существа. Никто не знает, откуда они приходят, но легенды о них передаются из уст в уста. Одних помнят как катастрофу — их называли Демонами Жадности. Говорят, они сражались друг с другом, и от их битвы целые страны превращались в руины. Других же… других помнят как спасителей. Тринадцать Героев, что объединились, чтобы защитить мир от великого зла.

Он замолчал, глядя куда-то вдаль, за линию горизонта.

Мда. Игроки сюда всё-таки попадают. Видимо, в этом и заключается ответ, откуда в теократии Слейн знают о заклинаниях, что использовались в игре.

И разумеется, узнал я об этом факте уже после того, как успел наговорить откровенно лишнего и Газеф успел сопоставить факты.

Что ж, наверное, так даже лучше. Не готов кровью подписаться под этим мнением, но ведь если Газеф так уж сильно хотел рассказать кому-то о своих подозрениях, то мог бы сейчас и промолчать. Точнее — обязан был. Будь на моём месте ублюдок, именно так воин-капитан бы и поступил.

Иными словами, воспринимать этот комментарий следует как демонстрацию доверия.

— А вот эти подозрения, Газеф, прошу приберечь. Используй этот аргумент только в самом крайнем случае.

Воин-капитан ничего не ответил.

Пока мы ехали, солнце окончательно скрылось за вершинами холмов. Когда тьма стала мешать двурогам продолжать движение, я произнёс заклинание, и воздух вокруг нас наполнился роем мягко светящихся огоньков.

Когда до селения оставалось не больше получаса пути, я сбавил темп и вновь обратился к своим способностям. Рядом с двурогами из воздуха соткалось множество фигур адских гончих — следовало подготовиться на случай, если в деревне не окажется достаточно доноров для работы. Да и еда лишней точно не будет.

Картина, открывшаяся нам, когда мы выехали на пепелище, лично меня немного удивила. Вместо мёртвой тишины и запаха гари, которых я подсознательно ждал, нас встретило оживление. Повсюду были расставлены палатки, горели яркие пятна костров, вокруг которых суетились люди. В стороне, в специально огороженном загоне, мирно пасся немалый табун лошадей.

Наше появление вызвало мгновенную реакцию. К нам со всех сторон с радостными криками сбежались люди. Первым, протолкнувшись сквозь толпу, подбежал лейтенант.

— Господин Алекс! Воин-капитан! Мы всё подготовили! Тела собраны там!

Я поприветствовал собравшихся коротким кивком.

— Рад вас всех видеть, но сначала — дело.

Не теряя ни минуты, я спешился. Пространство рядом со мной исказилось, и из рваной дыры в реальности шагнул мой безмолвный помощник, керамический реставратор. Все были привычные, так что это не вызвало особой реакции… кроме как у детей, которым светопреставление всегда в радость.

К моменту нашего прибытия гончие уже начали подводить первых кабанчиков, так что я решил повременить с убийством лошадей. За первым воскрешённым последовал второй; гончие гнали всё больше и больше живности. В какой-то момент реставратор стал тем узким горлышком, которое сильно замедляло работу, так что я достал из гримуара второго — и дело пошло быстрее.

Как и в Тиборе, в этой деревне мне также отыскали небольшой, изрядно обгоревший дом, около которого и собрали всех мертвецов. Холма рядом не оказалось, зато был овраг, куда и сложили трупы. Вызванные импы таскали тела из могильника к реставраторам, а от реставраторов — ко мне. В общем, снова конвейер, но в этот раз всё шло куда быстрее, чем в Тиборе.

Пара солдат всегда крутились неподалёку. В этот раз Газеф не составлял мне компанию — подозреваю, потому, что ему было над чем подумать. Да и солдатами нужно заниматься. Это обычных жителей Борин как следует построил, а вот к солдатам у него подходов нет.

В общем, развлекался я исключительно собственными мыслями и наблюдением за окружением.

А деревенька оживала. Во всех смыслах.

С каждым новым воскрешённым, с каждым новым криком радости настроение у людей менялось. Это был… праздник. Осторожные перешёптывания у костров сменились громкими разговорами и смехом. Кто-то даже откуда-то флейту достал. Люди танцевали вокруг костров, угощались кабанчиками. Сюрреализм какой-то, если честно. Я оставался немного в стороне, продолжая работу, но мог наблюдать за всем, что происходит.

В какой-то момент в поле моего зрения появилось ярко улыбающееся лицо.

Это была Мила.

— Не хотите попробовать? — спросила она, протягивая мне простую глиняную кружку.

Я улыбнулся в ответ.

— Тебе невозможно отказать.

Приняв кружку, я добавил:

— Ты бы поосторожнее с этой улыбкой. Это очень опасное оружие! Особенно против неженатых мужчин!

Девушка, весело смеясь, крутанулась на месте и, озорно показав мне язык, побежала обратно к своему костру, где её уже ждали подруги и детвора.

Я проводил её взглядом, а затем с некоторым сомнением посмотрел на напиток в своей руке. Сделал небольшой глоток. Что-то сладковатое, с лёгкой терпкостью и запахом каких-то трав.

Хм… Вкусно.

Когда трупов осталось всего ничего, праздник уже вовсю гремел. Музыка стала громче, смех — раскатистее. Я же продолжал свой монотонный труд, ощущая себя единственным трезвым человеком на очень весёлой вечеринке.

Газеф подошёл бесшумно и, не говоря ни слова, присел на бревно неподалёку.

Когда последний из воскрешённых, пошатываясь, вышел из дома и был встречен взрывом радостных криков, я отозвал реставраторов и развеял импов. Работа была окончена.

— Ты попрощаешься с ними или просто уйдёшь? — тихо спросил Газеф, нарушив молчание.

Я задумался. Уйти без слов было бы проще всего, но…

— Приведи ко мне Борина, пожалуйста.

Воин-капитан молча поднялся и скрылся в толпе. Спустя пару минут передо мной уже стоял могучий кузнец. Он низко поклонился и вопросительно посмотрел на меня.

— К огромному сожалению, мне нужно срочно уходить, — произнёс я. — Я не могу задержаться.

— Мы понимаем, господин Алекс, — пророкотал Борин. — Ещё раз… от лица всех нас… Наша благодарность не знает границ. Наши жизни — ваши.

— Я помню. Скажи, где мне потом вас искать?

— Уверенности пока нет, господин. Но скорее всего, мы вернёмся на прежнее место. В Тибор. Восстановим то, что было разрушено.

Я кивнул.

— Удачи вам в этом.

Раскланявшись, кузнец вернулся к своему народу.

Мы остались вдвоём с Газефом. Я повернулся к нему и протянул руку.

— Ну что ж, воин-капитан…

Он сжал мою ладонь своей, закованной в латную перчатку.

— Береги себя, Алекс.

— И ты себя, Газеф. И ты. Будь уверен, вскоре мы увидимся.

Он кивнул, развернулся и, не оглядываясь, пошёл в сторону лагеря.

Я постоял ещё несколько минут, молча наблюдая за чужим праздником. Весёлые голоса, музыка флейты и потрескивание костров… Мила, заметив мой взгляд, снова одарила меня сияющей улыбкой и помахала рукой. Я вежливо кивнул в ответ.

Когда девушка отвела взгляд, я произнёс заклинание:

[Телепортация]

Праздничный шум мгновенно стих. Я оказался в нескольких сотнях метров от деревни, на краю поляны, залитой серебристым светом луны.

Приложив пальцы к виску, я сосредоточился.

«Я закончил. У тебя всё готово?»

Ответ пришёл почти мгновенно.

«Да. Жду тебя».

Хорошо.

Свободной рукой я начертал в воздухе короткую руну, и мир передо мной пошёл рябью, словно отражение в потревоженной воде. Затем он треснул.

Прямо передо мной разверзся рваный разлом в пространстве, похожий не на портал, а на незаживающую рану на теле мира. Демонический портал. Сейчас казалось, будто это была не магия, а самое настоящее насилие над реальностью. Не задумываясь, я шагнул в зияющую черноту.

Миг дезориентации, словно я погрузился в ледяную воду, и вот я уже стою на другой поляне, в совершенно ином лесу. Разлом схлопнулся, не оставив после себя ни следа.

Я огляделся. Это было уединённое, ничем не примечательное место. Совсем недалеко от деревни Карне.

Ждать пришлось недолго. Спустя пару минут воздух в центре поляны замерцал и сгустился в идеальный чёрный овал. Это были [Врата].

Из портала вышли две фигуры. Обе были одеты в странные костюмы горничных. Словно одежда эта была скорее доспехами, чем формой, но дизайн оставался узнаваемым.

Первая — высокая, с длинными чёрными волосами, собранными в хвост, и кожей белой, как фарфор. Безупречные черты лица. В глазах не было и тени эмоций.

Вторая была её полной противоположностью. Золотистые волосы, собранные в сложную причёску, изумрудные глаза и тёплая, располагающая улыбка на губах. Она всем своим видом излучала дружелюбие. Впрочем, я совершенно не сомневался, что эта улыбка — всего лишь маска. Нутром чуял.

Они остановились в паре шагов от портала и синхронно склонились в глубоком поклоне.

— Господин Алекс, — произнесла темноволосая ровным, лишённым интонаций голосом, — Владыка Аинз Оул Гоун ожидает вас.

— Просим вас следовать за нами, — мягко добавила блондинка.

Не сомневаясь ни секунды, я шагнул вперёд.

Хм-м-м… Вот как. Впечатлить хотят.

Я оказался в громадном тронном зале. Не поднимая головы, я видел уходящий в полумрак свод, поддерживаемый массивными колоннами. На стенах висели флаги. Я их не пересчитывал, но догадывался, что их было сорок один.

По обе стороны широкой ковровой дорожки, что вела к возвышению в дальнем конце зала, стояли существа. Все они, от громадного инсектоида до маленькой девочки-вампира, склонили головы в знак приветствия.

Впереди, на вершине широкой лестницы, у подножия трона, стоял Аинз.

Сложив руки за спиной, я двинулся вперёд. Я шёл неспешно. Не оглядывался по сторонам, даже проходя мимо стражей. Я поднялся по ступеням и остановился перед Аинзом.

Сейчас бывший игрок был без маски. Голый череп, ярко горящие угольки глаз внутри глазниц. На месте солнечного сплетения находился бордовый шар.

Не знаю, какие чувства этот вид мог вызвать у обывателя. Я ощущал только одно: сочувствие. Искренне надеюсь, что с ним всё не так плохо, как кажется.

Я протянул руку, и костяные пальцы Аинза сомкнулись на моей ладони.

Коротко кивнув старому знакомому, я развернулся, впервые встретив взгляды его подчинённых.

Если не считать самого Аинза, семеро из присутствующих были сотого уровня. Я знал только двоих: Альбедо и Шалтир. Правда, лицо Альбедо я видел впервые, но я очень хорошо запомнил эти рожки.

Красивые они, к слову. Обе.

Альбедо — тёмный ангел в белом провокационном платье, с двумя крылышками на уровне пояса и каскадом волос, что спадали до бёдер. Над лицом тоже постарались — явно дизайнерская работа, а не готовый ассет. Если же говорить о боевом аспекте, то она была хорошим примером того, насколько проработан баланс игры: представительница низкоуровневой расы смогла подняться на самую вершину пищевой цепочки благодаря классовым навыкам. Понятия не имею, что там у неё за билд, но пусть это был всего лишь суккуб, её душа вполне однозначно говорит о её уровне силы. Хотя… Куда лучшим примером баланса являются самые обыкновенные люди — вполне возможно взять на самом старте именно человека и довести его до сотого уровня, ни разу не вложив очки уровней в расу. Но люди — банальность, и вообще — слишком часто я видел высокоуровневых людей, никакой новизны. А вот демоны, которых обычно выбирают именно с целью эволюции, — другое дело. Смешнее было бы только встретить стоуровневого импа. К тому же я часто сталкивался с демонами-НПС, и у меня сложилось предубеждение: суккубы слабаки. Ломают шаблон об колено.

Шалтир — готичная девочка-вампир. С последнего раза её дизайн сильно изменили, но лицо осталось прежним, и не узнать её было невозможно. Ядовито-красные глаза, пышное средневековое платье с кружевами, длинные ниспадающие локоны, а на голове — милый бантик. С учётом её реальной внешности и кровавого безумия, в которое этот милый монстрик впадает с полоборота, её «небоевая» внешность в который уже раз заставила восхититься талантами Перорончино.

Вообще, у всех бывших НПС было нечто общее: чувствовалось, что в каждого вкладывали какую-то идею.

Пожилой джентльмен, по всей видимости, был начальником стоящих позади него горничных. Статный, элегантный, он походил на стереотипного британского дворецкого. Не сомневаюсь, что создатель этого НПС вдохновлялся кинематографом. Самих горничных было шесть, две из них встречали меня у [Врат]. Судя по элементам брони в их костюмах, это именно боевые юниты, а не декоративные. Об этом же говорит их относительно высокий уровень. Все они были разные, проработанные, но сейчас я был не в настроении уделять им слишком пристальное внимание. Если оценивать силу, то горничные были около шестидесятого-семидесятого уровня — примерно как керамический реставратор. Их начальник — того же уровня, что и все остальные стражи — то есть сотого.

Огромный прямоходящий жук с четырьмя руками. С точки зрения проработки — этот впечатляет меня меньше остальных. Ни тебе ужасающих черт, ни, наоборот, чуждо-привлекательных — жук и жук. Возможно, в этой простоте тоже кроется какой-то смысл.

Два смутно знакомых тёмных эльфа. Оба на одно лицо, но одна в платье, другой в штанах. Глаза гетерохромные: один синий, другой зелёный. Забавно, что пусть цвета и совпадают, но там, где у сестры синий, — у брата зелёный, и наоборот. Эффект создаётся любопытный.

Демон. Интересный хвостик, я такой видел только в одной ветке эволюции демонов — ветке архидьявола. Хотя… Может быть, в дизайнерском редакторе можно было и хвостик прикрутить? Не знаю точно. Но так или иначе, это вполне однозначно демон, а не кто-либо другой. Крайне проработанный персонаж: острые черты лица, круглые очки, красный костюм, длинные уши, причёска — всё играло на образ. Ещё и эта тонкая улыбка… Да, великолепная работа. Злобно-злодейский повелитель зла.

Голос Аинза разнёсся под сводами зала.

— Стражи, перед вами тот, кого в прошлом мире знали под именем Тринадцатый. Но это имя, как и тот мир, осталось в прошлом. Отныне и впредь вы будете обращаться к нему как к господину Арэккусу.

Он обвёл взглядом собравшихся.

— Арэккусу — первый, кого я признал равным союзником Великой Гробницы Назарик. Первый, и на текущий момент — единственный! Его слово имеет вес. Его враги — наши враги. Его друзья — наши друзья. Возрадуемся же, стражи! Пусть этот день войдёт в историю! — он повернулся ко мне. — Я рад нашей встрече, Арэккусу. Прошу, чувствуй себя как дома.

В тот же момент все присутствующие на собрании НПС повторно склонили головы.

— Приветствуем господина Алекса, равного союзника Великой Гробницы Назарик!

Церемонии, подобострастие, пафос… И ради этого я покинул праздник жизни. Зря я, наверное, так спешил. Лучше бы позитивом зарядился, хотя бы ещё немного. Пока слушал Аинза, поймал себя на мысли — ему это нравится даже меньше, чем мне. Он совсем к подобному не привычен и с видимым трудом выбирает нужные слова. Я так и вовсе не знаю, как мне вообще вести разговор. Наверное, легче всего просто подхватить эстафету и зарядить из пушки первосортным пафосом…

Да не, ну его… Проще нужно быть.

— Приветствую, Аинз. Приветствую, стражи.

Только теперь я немного отпустил себя. Взгляд начал медленно бродить по залу, замечая детали. Яркие, профессионально расположенные детали. Нужно признать, вкус у ребят был. Люстра, колонны, бледный свет… Очень выверенно. Наверное, окажись я в этом помещении в игре, у меня бы сложилось другое впечатление. Может быть, вообще не обратил бы ни на что внимание — всё-таки рассматривать игровые ассеты мне всегда казалось глупостью. Сейчас всё иначе. Куда более лично. Остаётся только отдать дань работе увлечённых идеями людей.

— Наша радость абсолютно взаимна. Эта встреча была не только неожиданной, но и очень приятной.

Демонстративно подняв голову, я взглянул на гербы игроков.

— Когда я посещал гробницу Назарик в последний раз, тут почти ничего не было. Этого зала так и вовсе не существовало. Это было давно, очень давно. Удивительно, как быстро летит время. И теперь мне предстоит заново познакомиться со старыми друзьями… Но, к сожалению, не лично, а через отражения их мыслей, что обрели форму вашего дома.

Я снова опустил взгляд на стражей.

— И вас самих.

Замолчав, я медленно спустился по лестнице к стражам. Все они давно стояли подняв головы, но искал я только одну-единственную пару глаз: красных.

— Тем приятнее увидеть ещё одно знакомое лицо, — я тепло улыбнулся. — Скажи, Шалтир, ты помнишь меня?

— Разумеется, господин Алекс, — с милой улыбкой ответила вампирша, присев в книксене.

А затем продолжила:

— Сложно забыть того, кто тебя однажды убил.

Глава 8

— Ха, думаешь? — моя улыбка стала шире. — А у тебя хорошая память. Лично я и половины своих убийц не вспомню.

Да что там половины — разве что пятерых последних вспомню. Ну, может, ещё первых пятерых, если напрягу память. Ну а так… Вот хоть убей, не помню, умирал ли я на том или ином боссе — этого уже года три как не было.

В общем… Ладно, не буду томить. История на самом деле достаточно прикольная.

Гробница Назарик изначально была обычным подземельем. Достаточно известным, предназначенным для рейда игроков сотого уровня. Я часто сталкивался с той или иной информацией об этом месте и в какой-то момент решил попробовать его пройти.

Сам я был на тот момент семидесятого уровня. С моим-то стилем игры, задоначенный по самое горло, уже к тому моменту я был совсем неплох. Всё ещё время от времени вайпался о боссов, но совсем не так часто, как в самом начале.

Пришёл. Захожу в гробницу — наталкиваюсь на самый типичный данж. Ну, нежить, там, призраки всякие и прочие типичные монстры — ничего особенного. Иду себе, иду, зачищаю монстриков, дохожу до босса.

Наверное, тут-то история и должна была завершиться, ведь по-хорошему мне следовало бы просто развернуться и уйти. Почему? Ну… скажем так, я должен был что-то заподозрить. Возможно, так бы и произошло, если бы я, к примеру, знал о данже не только общую информацию, но и детали. К примеру, какие боссы тут вообще ожидались. Но я ж хардкорщик, верно? Детали для слабых духом. Оставался только один шанс избежать ошибки: если бы я снова включил интерфейс и увидел бы, что попал не по адресу.

Короче, встретила меня эта самая Шалтир. Она уже на тот момент была готичной девочкой, только в другой одежде. И верите или нет, но у меня и мысли не возникло, что она создана обычным игроком. Ну очень уж профессионально была сделана моделька! Видел я, какие у других гильдий НПС получаются, в сравнении с Шалтир это небо и земля.

Ну и ввязался в драку…

Сама Шалтир была сотого уровня, то есть, с моей точки зрения, являлась сильным боссом. Одно хорошо: пусть билд у неё уже на тот момент был вполне себе ничего, но приодеть её ещё не успели. То есть в лучшем случае на ней был адамантитовый шмот, но по факту и того ниже. Я же заявился в фулл-сете — лучшем из доступных на моём уровне.

Со всеми этими вводными я бы сказал, что у нас должна была быть неравная битва с преимуществом на стороне Шалтир, но… кхм, я не самый честный игрок. У меня при себе имелись расходники на все случаи жизни, в том числе купленные за реальные деньги. Куча магических ядов, которыми мои стрелки смазывали стрелы и обстреливали вампира. Море самых разных свитков, включая те, что позволяли перемещаться на короткие дистанции, и «дегидраторы», которые сводили на нет большую часть её попыток атаковать. Были даже зелья, способные остановить действие эффектов типа «Берсерк», и после них обычно наступал неизбежный стан. Да, большую часть моих призывов она сносила с полпинка, но меня ей не часто удавалось достать. В какой-то момент на ней было столько проклятий и разного рода дебаффов, что она фактически была не способна двигаться — я мог убегать от неё на своих двоих, без каких-либо заклинаний.

Несмотря на обездвиженность, добивал я её ещё долго — всё-таки сотый уровень, ещё и истинный вампир, а я всего лишь семидесятка. К тому моменту Шалтир была не способна подпитываться кровью демонов, поскольку самих демонов вокруг неё фактически и не осталось — только маги да стрелки, до которых добраться она никак не могла.

Ну и вот, убил я её… И в этот момент открывается портал, из которого выходит Тач Ми. Я на тот момент с ним был не знаком, но я не мог не узнать уникальный доспех, которым обладали считанные единицы в игре.

Подошёл ко мне. Смотрит. Я стою и смотрю в ответ, немного в шоке. Включаю интерфейс… И вижу, кто конкретно передо мной стоит. А ещё вижу, что Шалтир Бладфоллен была собственностью гильдии Аинз Оул Гоун.

Тут-то я и осознал, что напал на приватизированное гильдией подземелье.

Повторной драки так и не произошло, но это и хорошо — шансов у меня не было. Это против вампира-НПС у меня имелись серьёзные аргументы, а против всемирного чемпиона — только если драться на своих, совершенно нечестных условиях. Сам Тач Ми был не из тех, кто вначале рубит, а потом думает, и решил со мной поговорить. После моих пояснений ржал он надо мной минут пять… Потом позвал согильдийцев — ржач возобновился и длился ещё больше. Перорончино, который лично создавал Шалтир в редакторе персонажей, не мог успокоиться дольше всех. Никаких обид — я первым делом пообещал оплатить воскрешение и добавить кое-что сверху, а сам Перорончино был польщён высокой оценкой его работы. Как мне потом поведали, они были на рейд-боссе в другом подземелье и не смогли сразу среагировать на моё вторжение.

Такая вот у меня история знакомства с Аинз Оул Гоун и с Тач Ми в частности.

— Ох, господин Алекс, вы такой… опытный, — Шалтир закрыла ладошкой рот, глядя на меня широко распахнутыми глазами. — А вы у меня, кажется, были первым… И часто вы?..

Кажется, Шалтир переняла от Перорончино даже слишком многое. Хоть я почти и не общался с этим поклонником порно, всё равно что-то общее чувствуется.

Самое время для ответных шуточек про первый раз, но, боюсь, в таком тоне я готов общаться разве что с Альбедо. И то как-то не уверен, вот прям совсем не уверен… Ладно, неважно, маленькому вампиру тут точно ничего не светит — не для неё мама орла растила.

На самом деле всё ещё остаётся открытым вопрос, что скрывается в головах оживших программ. Насколько непротиворечивы их мысли? Насколько они сами по себе стабильные? Способны ли меняться? Да и базовые настройки было бы неплохо глянуть — чувствую, в этом плане с Шалтир, демоном и Альбедо будут самые серьёзные проблемы. Мне предстоит ещё столько о них узнать… И начать можно, похоже, прямо сейчас — но только если я прав в своих предположениях и верно понимаю намерения Шалтир.

Уже сейчас очевидно, что она всё помнит. Насколько хорошо помнит — вопрос пока что открытый, но скорее всего, часть важных деталей она упустила. Например, тот факт, что она была обычным НПС — безмолвным, тупеньким болванчиком.

Или всё-таки помнит? Ну, сейчас и узнаю. Она, видимо, зла на меня, по крайней мере взгляд у неё совершенно точно не равнодушный. Но наличие Аинза сдерживает её от резких слов. В таком случае, достаточно вынудить её приоткрыть карты, а затем, вместо открытия собственных, просто перевернуть стол. Вот и посмотрим, что у там у неё в голове.

Это может быть неплохой тренировкой перед тем, как достать из гримуара кого-то посерьёзнее керамического реставратора — который на самом-то деле обычный монстр. В том, что я смогу контролировать любой призыв, я не сомневаюсь — у меня очень крепкий поводок. Вот только есть у меня сомнения в тех личностях, что были заключены в вечное рабство. Злые, поди. Да и добровольно в мой гримуар никто не попадал.

Кстати, окружающие нас ожившие неписи оказались сильно удивлены поворотом беседы. Выводов из их реакции можно сделать достаточно много — и об их характерах (хотя откуда, блин, у них характер? Им три дня!), и о наличии или отсутствии у них воспоминаний из бытия НПС. Но для начала главное — зафиксировать всё в памяти: выражения лиц, невербальные сигналы, переглядывания. Не факт, что в будущем получится этим воспользоваться, кроме как для общего анализа, но мало ли, вдруг поймаю на несостыковке.

— Очень часто, — я не стал поддерживать пикировку, но дал новую зацепку.

— Так часто, что уже забываете, сколько у вас было… раз? — захлопала она ресницами.

— На тысячном разе сбился, — легкомысленно ответил я.

На самом деле я, естественно, и вовсе не считал. Просто на тысячном разе дали какую-то смешную ачивку. Подозреваю, за десять тысяч смертей можно получить ещё одну, но так глубоко я, видимо, провалиться не успел. Чем дольше играл — тем реже вайпался, так что счётчик смертей всё замедлялся и замедлялся. За последние несколько лет ни разу не умер вовсе. Возможно, свою роль ещё сыграло то, что заходил я не так регулярно — но я тешу себя надеждами, что просто стал гением.

Кстати, кажется, подставился я как надо. Посмотрим, что получится.

— На тысячном…

Поклёв! Точно поклёв. Изо всех сил сдерживается, чтобы не сказать лишнего — я ведь союзник, гость, за меня Аинз слово замолвил. Только вот смотрит так, словно Альбедо на Газефа. Ну то есть нелестно. Причём эмоция отражалась только во взгляде — лицо она тоже контролировала, надев хрупкую маску равнодушия.

Хорошо, а если подсечь?

— Жизнь в Иггдрасиле суровая. Не успеешь оглянуться, как в спину войдёт очередной кинжал, — сетуя, покачал я головой.

Шалтир же кивала с притворным сочувствием. Мол, да-да, конечно, так несправедливо… А чайничек с её эмоциями тем временем продолжал закипать. Всё сильнее и сильнее с каждым мгновением. Я это буквально кожей чувствовал.

Хм… Чувствовал…

— Вот вечно так, — сокрушённо вздохнул я, продолжая развивать тему. — Стоит только расслабиться, найти какое-нибудь уютное местечко, как тут же прилетает подстава. Никакой стабильности.

— Да.

— А ведь хочется простого человеческого… ну, или нечеловеческого счастья. Покоя. А вместо этого приходится постоянно быть начеку.

— Конечно.

— Хотя вообще, если разобраться, ничего в этом такого уж страшного и нет. Подумаешь, неприятность. Переродился — и дальше пошёл, делов-то.

Это стало последней каплей.

— Так, может, вам стоит ещё разочек сдохнуть?

Улыбка моментально слетела с моего лица. Я просто смотрел на Шалтир, не говоря ни слова.

Хе… Хе-хе-хе…

Кажется, рыбка на крючке.

Шалтир вздрогнула. Попятилась. Ядовито-красные глаза забегали, переводя взгляд с моего застывшего лица на фигуру Аинза, что был позади.

Какая прелесть… Так, стоп, держать лицо. Нужно устроить новорождённому монстрику эмоциональные качели.

Послышались шаги — это Аинз начал спускаться вниз, к нам. Его голос прозвучал как приговор:

— Шалтир…

И в этот момент я взорвался хохотом. Искренним и раскатистым.

— Прошу тебя, Аинз, только не злись на неё! — Я по-дружески хлопнул его по костяному плечу. — Это всего лишь неумело выбранные слова, чтобы вызвать меня на реванш.

Одновременно, пользуясь тем, что невозможно уследить за моими глазами, я скользнул взглядом по остальным стражам, считывая их реакцию.

Как же до сумасшествия много можно узнать о людях, стоит только немного выбить их из колеи! Ну и не только о людях, судя по всему. Один из лучших приёмов, на мой нескромный вкус, особенно при знакомстве, когда никто о тебе ничего не знает. Сейчас, находясь в самом центре эмоционального шторма, я всеми силами запечатлевал в памяти всё наиболее важное и ценное. На удивление, открытий даже слишком много. Обо всех, включая меня самого.

Наверное, стоит начать с Аинза. Он не разозлился, не разочаровался, не растерялся — нет.

Аинз испугался. Вот прям всерьёз!

Нда… не всё так гладко в Датском королевстве. Не знаю, в чём именно заключалась причина, но пока что у меня только одно предположение — он совершенно не знает, чего от них ожидать. Или, напротив, знает, и его испугала возможная реакция. Хм-м-м… Думаю, он боится, что создания, которым три дня от роду, по глупости своей устроят непреднамеренный саботаж. Уверен, меня самого Аинз если и опасается, то не настолько сильно. Моих успокаивающих слов ему не хватило, что естественно, и пусть вспышка быстро затухла — страх не исчез насовсем.

Второе важнейшее открытие было связано со мной. Вот скажите мне, пожалуйста: а с чего я вообще взял, что Аинз испугался? Напомню: он скелет. У него буквально нет лица, по которому возможно определить эмоции. Да что уж там, я один-единственный раз на него посмотрел — в самом конце представления! Откуда же я знаю, что у него на душе?

Ну да, ну да. Как там было сказано? В правильно заданном вопросе…

Блять, вот бы мне все эти сверхспособности — и в родной мир. Ну ладно, оставьте себе мою прокачку, магию и татуировки — дайте мне способность читать эмоции! И ещё возможность воскрешать, конечно. Просто шок, насколько же оно всё кучно продолжает наваливаться.

Не менее важными оказались эмоции окружающих. Догадываетесь, на что последовала самая яркая реакция? Ага, всё верно. На хлопок по плечу. При этом градиент эмоций — прям радуга, расходящаяся в обе стороны видимого спектра: от инфракрасного до ультрафиолета.

Сначала — праведный гнев, словно я покусился на божество. Затем шок, ведь никакой реакции на мою «наглость» от Аинза так и не последовало. То есть — мне дозволено. Затем — страх, в первую очередь он исходил от Шалтир, которая, кажется, вообще с трудом держалась на ногах. Откуда-то ещё и восхищение взялось… Боже, да в этом клубке невозможно разобраться! А оно ещё и колыхалось, словно волна, то и дело меняя направление.

— И всё-таки, Шалтир, кажется, ты пыталась кое-что скрыть, — вернулся я к нашему разговору. — Я могу рассчитывать на твою откровенность? Хорошо, — среагировал я на судорожное кивание головой. — Скажи мне, пожалуйста… Если у тебя оставались какие-то претензии, почему ты сразу их не озвучила?

Получай, фашист, гранату!

И снова шквал, но в этот раз в соло-исполнении от готичной девочки-вампира. Шок, недоумение, страх… Да-да, а нечего было слушаться разработчиков, играя роль послушной куклы! Видимо, всё оказалось ровно так, как я и подозревал — воспоминания остались, но из них исчезли некоторые детали. Помни она, что была всего лишь НПС, то реакция была бы другой. Разозлилась бы, к примеру. Может, презрением бы окатила — да чёрт его знает, разная тут может быть реакция. Но уж точно не удивилась бы, особенно настолько ярко.

Я подкинул дровишек:

— А ведь мы с Перорончино хорошо поладили, у него ко мне вопросов не оставалось. Ты вот, к примеру, знала, что я не только дал средства на твоё воскрешение, но и добавил от себя на пересборку твоих способностей? Шалтир, на тот момент именно я составлял твой билд. Не знаю, как много от него осталось, ведь как минимум стиль одежды тебе изменили, но я лично участвовал в твоём создании.

Абсолютная, к слову, правда. Перорончино был рад воспользоваться возможностью и на основе полевых испытаний доделать своего монстрика, а я на тот момент в топовых билдах уже очень хорошо понимал и активно консультировал. Даже останься она в прежнем шмоте — после переделки у меня не было шансов с ней справиться, и никакой донат бы не спас. Истинные вампиры — одна из сильнейших рас. Её не так-то просто вообще получить.

— И тут оказывается, что ты затаила обиду… — я театрально вздохнул, покачав головой. — Ну что же, хорошо. С учётом уже отданного, обещать свою жизнь не стану. Но на реванш ты можешь рассчитывать, дитя.

Шалтир замерла, её лицо на мгновение стало абсолютно пустым, словно у фарфоровой куклы, с которой стёрли все краски. А затем, медленно, она опустилась в глубочайшем реверансе, так низко, что подол её пышного платья расстелился по мраморному полу.

— Я… я прошу меня простить… господин Алекс.

— Достаточно, Шалтир, — обронил Аинз. — Мы с тобой ещё поговорим. Арэккусу, прошу, пройдём со мной. Нам нужно поговорить наедине.

Я кивнул. Развернувшись, я бросил последний взгляд на стражей. Все они были в смятении, больше или меньше. Все, кроме одного — демона, который смотрел на меня очень внимательно.

Молча я последовал за Аинзом. Мы миновали трон, прошли через неприметную дверь за ним и оказались в длинном, богато украшенном коридоре. Стены были увешаны гобеленами, изображавшими сцены из истории гильдии, а под ногами лежал толстый ковёр, полностью заглушавший наши шаги.

Кабинет оказался полной противоположностью тронному залу. Никакого показного величия. Просторная комната с высоким потолком, вдоль стен — книжные шкафы из тёмного дерева. В центре стоял массивный письменный стол, а перед ним — два глубоких кожаных кресла.

Дверь за нами закрылась.

Аинз, не говоря ни слова, подошёл к столу. Он достал из инвентаря небольшой артефакт — куб из полированного обсидиана, испещрённый тускло пульсирующими фиолетовыми рунами, — и поставил его на столешницу. Мне был знаком этот артефакт. Помогает обеспечивать приватность, заглушая звуки и выявляя невидимок.

Он сел за стол. Положил голову на ладонь, оперевшись локтём о стол. А затем… вздохнул.

Я уселся рядом. Аинз не нарушал тишину, не спешил с этим и я. Мне было интересно просто наблюдать. Сейчас, когда мы оказались совсем близко, это был прекрасный шанс немного освоиться с новой способностью. Откалибровать, так сказать. В эту минуту он над чем-то усиленно размышлял. Никаких особых эмоций, только их смутные отблески. Быстро стало очевидно, что чтение эмоций проистекает из моей способности ощущать души. Это, в общем-то, и так было понятно — но мало ли. Я ведь их читал даже тогда, когда цель находилась вне моей зоны воздействия, то есть дальше трёх метров от меня. Видимо, всё-таки три метра — это не предел. В первый раз подозрения на этот счёт появились, когда я поглотил души заклинателей, что находились явно намного дальше трёх метров от меня. Теперь эти подозрения укрепились. Значит, дело не в срыве — просто с моими способностями всё совсем не просто, и мне предстоит ещё долго изучать свои лимиты.

Удовлетворив первое любопытство, я тоже ушёл в себя. Ненадолго. Мне нужно было ещё раз прокрутить в голове события, что произошли в тронном зале. Пищи для размышлений я отхватил прям как надо, но её надо приберечь на потом. За один присест столько не съесть.

Кое-как справившись, я подался вперёд.

— Я и правда рад тебя видеть, Аинз, — я слегка улыбнулся. — Как ты тут? Осваиваешься?

— Да… я тоже рад, Арэккусу, — откликнулся он и положил руки на стол, обратив ко мне глазницы с горящими в них искрами.

Я хмыкнул.

— Слушай, а ну-ка скажи на местном: «„Лебедь, рак и щука“ — басня известная, Алекс».

— «Лебедь, рак и щука» — басня известная, Алекс.

Хех. Ну, примерно так я и подумал.

Сбитый с толку, Аинз запнулся, а затем прокомментировал:

— Честно говоря, Алекс, никогда о ней не слышал. В Японии о ней не знают.

Я только рукой махнул — мол, неважно.

— Меня сразу смутило, что все обитатели Назарика свободно выговаривают моё имя, в то время как ты сам — нет. Причём меня не сам факт смутил, а то, что это именно ты сказал своим подчинённым, как меня вообще зовут. Уверен, ты говорил именно «Арэккусу», так откуда им известно правильное произношение? Видимо, дело во встроенном в нас переводчике. Твои подчинённые уловили смысл, а не звук. Ну или что-то подобное — не уверен. Хм… Слушай, а вроде ты один раз ко мне правильно обратился, не напомнишь когда?..

— Ну ты даёшь, Алекс. А я вообще не сразу понял, что способен говорить на местном.

— Обращайся, — фыркнул я.

— Да-а-а, хорошо, что ты здесь, — протянул Аинз. — Кстати, ты ведь тоже дождался отключения серверов?

— Вообще, в планах всё-таки было выйти на несколько секунд раньше. Но не сложилось, не угадал с таймингами… И в итоге да, на момент отключения серверов я был в игре.

— Понятно…

— Не падай духом раньше времени, Аинз, — приободрил я его, моментально почувствовав смену настроения. — Вполне может быть, что твои друзья попытаются войти в игру уже после её закрытия — и кто знает, может быть, перемещение и в таком случае сработает.

Шанс, по правде говоря, на это очень мал. Во-первых, кому вообще придёт в голову попытаться зайти в игру? А какой будет новостной бум, когда игроки начнут массово умирать прямо в игровом кресле… Но мои слова всё равно сработали, и Аинз немного взбодрился.

— Да… Ты прав. И если кто-нибудь из них всё-таки окажется здесь, то точно узнает имя нашей гильдии.

— Куда вероятнее, что вообще любой игрок узнает.

— Почему ты в этом уверен?

— Потому, что если взять за основу, что сюда попадают лишь те, кто дождался отключения серверов, — то это исключительно люди, которые любят эту игру. У которых немало воспоминаний, связанных с ней. Уверяю, абсолютное большинство таких игроков не могут не знать о твоей гильдии.

— И снова ты прав… Впрочем, я действительно был бы рад любому землянину.

— Продолжай осторожно показывать себя. Желательно, чтобы слухи о твоём имени были позитивными или нейтральными — спасение деревни вполне подходит.

Аинз покивал, а затем сказал:

— Знаешь, Алекс, а Тач Ми действительно часто тебя упоминал. Он описывал тебя как интересного, весёлого и увлечённого человека. Мне кажется, ты бы отлично вписался в наш коллектив. Можешь сказать, по какой причине ты отказывался от вступления в гильдию?

Хм-м-м… Не самый простой вопрос.

— У меня много ответов на этот вопрос, Аинз. Стоило одним причинам стать неактуальными, всегда находились новые. Нет-нет, я не ухожу от ответа, просто здесь и правда очень многое можно сказать. Ты, например, знал, что я, вообще-то, состоял в трёх гильдиях до того, как встретил вашу?

— Нет… А почему ты из них вышел? — немного озадаченно произнёс Аинз.

— Если сформулировать в двух словах: культурные различия.

Япошки меня вообще знатно выбесили. Не те, с которыми я имел деловые отношения, другие — самые обыкновенные работяги. Казалось бы, как с современными переводчиками можно друг друга не понять? Да вот легко. Не уверен, только ли дело в Японии, или в целом в азиатчине, но это была просто конечная. История повторилась трижды: я нахожу, как мне казалось, интересных людей; мы хорошо общаемся, проводим время; я вхожу к ним в гильдию… И, блять, тут-то из их черепных коробок вылазят какие-то адские тараканы. Все три раза тараканы имели немного разные оттенки адовости на хитине, но каждый запомнился мне, похоже, на всю жизнь.

В первый раз я столкнулся с той частью азиатского социала, которая о кастах и иерархии. По их мнению, если я низкоуровневый новичок — это означает, что они короли (или кто у них там? Императоры?), а я — шваль подзаборная. Я чем угодно клянусь — я в реальной жизни никогда не позволял себе ничего подобного. Ни с подчинёнными, ни просто с людьми, что ниже по социальной лестнице, ни даже с самыми настоящими бомжами. О равных так и вовсе молчу. Потому что воспитание такое, мне с детства в голову вбили: не демонстрируй слабость, проявляя неуважение к собеседнику. Даже если перед тобой кто-то, кого ты можешь пальцем раздавить. Даже если перед тобой враг. Даже если это враг, который уже перешёл на грязные оскорбления.

Мне же быстро начали хамить, «ставить на место» — к слову, прямая цитата, — приказы какие-то отдавать. И опять-таки в таких интонациях, что даже словами сложно передать, это надо слышать. Не знаю наверняка, было ли дело в культуре. Допускаю, что там намешалось что-то личное для ничтожеств, которым в жизни каждый прохожий подсрачник выписывает — ну, это я о самоутверждении за счёт кого-то на ещё одну ступеньку ниже, чем само ничтожество, — но вся эта логика была приправлена каким-то совершенно чуждым для меня контекстом. С какого, блять, хуя, они решили, будто я ниже ничтожества — без понятия вообще.

Во второй раз после вступления в дружные ряды гильдии меня просто за дурачка начали держать. Типа, гайдзин, ничего не понимаю. Шутили с издёвкой, чего я, по их мнению, заметить был не способен. С этими я тоже долго не задержался.

Ну и последняя попытка закончилась тем, что меня пытались кинуть на деньги…

Все три раза разойтись полюбовно не вышло, так что после выхода из гильдии приходилось искать наёмников, финансировать войны между гильдиями, брать телохранителей. Короче, плюнул я на любые попытки социализироваться. В конечном итоге социала у меня и в жизни хватало, а в Иггдрасиль я приходил с одной-единственной целью — страдать.

— Успел обжечься, — нейтрально продолжил я. — Да, в наше время проблем с языковым барьером нет, по крайней мере в игре. Но… скажем так, Япония — до сих пор, оказывается, страна высококонтекстной культуры. Знаешь такой термин? Нет? Странно… Скажем так, у вас больше подразумевается, чем говорится. То есть слова вторичны, а на первый план выходят социальные нормы, социальный статус, невербальные сигналы — вот это вот всё. У нас же в Европе чаще всего наоборот: мы вкладываем смысл в слова, реже выводя за скобки важные детали. В корпоративной среде есть общее правило для межкультурной коммуникации: представители высококонтекстной культуры должны реже полагаться на контекст и вкладывать в слова больше смысла, чтобы представители низкоконтекстной культуры могли улавливать суть разговора. Это правило существует не просто так: чтобы освоить всю важную информацию, что необходима для той или иной высококонтекстной культуры, нужно долгое время проживать в их социуме, выстраивая в голове картину мира. Желательно получить этот опыт ещё в детстве. И вот представь, допустим, в компании есть японец, китаец, индус и аравиец. Сколько жизней нужно прожить, чтобы освоить все четыре контекста? Ответ: нисколько, потому что тратить на это время вообще бессмысленно. Ведь в следующий раз у тебя будет сборка из африканца, латиноамериканца и пакистанца — если тебе нужно продолжать адаптироваться под каждого, то умрёшь быстрее, чем справишься с задачей. А я напомню, главная цель работы в корпорациях — деньги. У них там вообще нет никакого желания тратить время, которое на языке финансистов означает деньги, ради чего-то, что в будущем денег не принесёт. Вот забить голову идеями о том, что компания — это семья, сформировать общие ценности, заставить человека почувствовать общность — вот тут пожалуйста, сколько времени нужно, столько и потратят. К сожалению, уверен, что даже между нами двумя возникнут сложности во взаимопонимании.

Аинз промолчал, но кажется, с последней фразой был согласен. Хотя бы потому, что, скорее всего, вообще не понимал, как подобное можно было сказать вслух. Слишком прямо. Вообще не в стиле японцев, во всяком случае тех, что изолированы в социуме себе подобных, — так-то Интернет много кого американизирует.

— Но это только первый слой, — продолжил я. — В конце концов, с Кацуо я общался достаточно долго, чтобы плюнуть и всё-таки влиться в ваши дружные ряды… Оставалось только два вопроса. Первый: а в чём вообще смысл? — я развёл руками. — Я для себя сформировал определённый стиль игры. Для меня Иггдрасиль — это в первую очередь истории и вызовы. Мне было неинтересно заводить друзей. Неинтересно упрощать себе жизнь, беря в команду других игроков, — какой же тогда смысл в вызове? Единственное, что меня интересовало в гильдиях, — помощь в адаптации к игре и защита. На практике в гильдиях желаемое у меня только отбирали. К семидесятому уровню мне уже вообще ничего от них было не надо: уже во всём разобрался и мог сам себя защитить. Что же касается второго вопроса… Скажи, а тебе самому в голову ничего не приходит?

Аинз покачал головой. Я ответил односложно:

— Ульберт.

— Ох… вот оно что, — произнёс бывший игрок и откинулся в кресле. — Признаться, Алекс, ты меня удивил. Разве у вас были разногласия?

— Аинз, мы с ним не общались. Разумеется, между нами не было никаких разногласий… Только ведь я с Кацуо дружил. А он многое о вас всех рассказывал и, конечно же, не упустил из внимания человека, с которым у него так и не получилось найти общий язык, — Ульберта.

Нахлынули воспоминания. Я задумался, опустив подбородок на сложенные домиком руки.

— Знаешь, Кацуо — очень цельная личность, — произнёс я, и не думая добавить слово «был». Не хочу об этом думать, но вполне возможно, что в связи с новостями о появляющихся раз в сто лет игроках многие, кого я знал, уже мертвы. По крайней мере, из тех, у кого нет денег на серьёзное медицинское вмешательство. Да, дети мои от старости умереть не могли, но… всё равно очень страшно. — Справедливый, храбрый, восхитительно позитивный… Скажи, как можно не сойтись характерами с таким человеком? Лично я не знал. Мог только догадываться, что нужно обладать очень незаурядными моральными качествами. Пока не увидел Ульберта, думал, что Кацуо рассказывал о каком-то лишённом морали идиоте. Ты ведь помнишь организованную мной встречу?

Аинз кивнул, заинтригованный.

— Я не думаю, что можно создать в голове образ человека, с которым не встречался лично. Что-то, разумеется, выстроить получится, но это совсем не то. В общем, аргументы о культурном различии я Кацуо к тому моменту уже высказал, но он всё-таки попросил дать вам всем шанс. Плюнув, я нашёл возможность и совместил два дела: увидел интересного человека и глянул на вас всех, — тут я хмыкнул. — Забавно, но кажется, вы все кое-что упустили. Да, я не мог говорить на японском и пользовался переводчиком, но… Почему-то никто, включая Кацуо, не обратил внимания, что переводил я только в одну сторону: с английского на японский. Когда же говорили вы, переводчиком я не пользовался.

— Обратили. И заметили наушник в ухе.

— О как, — я уже откровенно ухмылялся. — И вы думали, я только при прямом разговоре им пользуюсь? А-а-а, всё-всё, понял. Вы, видимо, не имели дело с нормальными сервисами, которые умеют разбирать несколько голосов одновременно. Ну да, действительно, нужно ведь не только их найти, но и заплатить, а зачем оно вам? Тогда понятно, но всё равно забавно. В общем, слышал я все ваши разговоры. То, что мне отвели роль слушателя, меня вполне устроило. Мне хватало компании Кацуо, я ведь ради него и приехал.

— Понятно…

Представил себе, как знакомлюсь с девушкой на берегу моря. Начинаю рассказывать какую-то историю, да поинтереснее, интригующую… А на кульминации прерываюсь. И девушка такая: понятно. Ха! Ну-ну. Да из меня бы душу вытрясли за такое! И утопили бы прямо там, на мелководье.

Сложно мне с Аинзом будет. Что ни говори, а японские бизнесмены, с которыми я чаще имел дело, всё-таки способны выражать своё мнение и отстаивать интересы. А как иначе в бизнесе? Если только это не местечково-ларьковый уровень, где весь твой «бизнес» — это молча принять товар от поставщика по его цене и надеяться, что за день всё раскупят. Там не о чем договариваться.

— Я поменял своё мнение об Ульберте, когда понаблюдал за ним лично, — всё-таки продолжил я. — Ульберт не был ни психопатом, ни идиотом. Нет. Он был искалеченным, глубоко обиженным на мир человеком. Знаешь, что меня больше всего поражало в рассказах Кацуо об этом Ульберте? Ульберт упрекал Кацуо, что тот уж больно хорошо в жизни устроился. Аинз, боже, Кацуо был полицейским! Полицейским!

О каком вообще достатке может идти речь на государственной службе? О том, который нажит преступным путём? Но говорить, что Кацуо — коррупционер, — это уж совсем ни в какие ворота, то есть скорее имелась в виду его чистая зарплата. Зарплата полицейского! Хорошо, я могу понять, когда человек артист, спортсмен высокого уровня или гениальный учёный, их действительно можно назвать обеспеченными людьми, несмотря на то, что они, по сути, занимаются самой обыкновенной работой. Там уже речь может идти о миллиардах — то есть о весьма неплохих деньгах, надо признать. Правда, работяг с такими деньгами всё-таки сильно меньше, чем тех, кто заставляет капитал работать на себя. И денег у последних тоже сильно больше.

— Профессия полицейского в Японии весьма почётна, — осторожно прокомментировал Аинз.

— Аинз… — я вздохнул. — Знаешь, что случилось бы, окажись я в вашей гильдии? В лучшем случае вы бы меня сами выкинули. Вариант похуже — я бы испоганил ваш игровой опыт, а уже только после этого ушёл. В самом худшем случае моё появление заставило бы гильдию расколоться — я мог разрушить вашу дружбу. Ну вот зачем мне всё это надо?

Аинз недоверчиво качнул черепом.

— Но почему ты так думаешь? Ты ведь даже не говорил с ним, Алекс. Я не помню, чтобы вы вообще обменялись хотя бы парой фраз.

— А нам и не нужно было говорить. Всё дело в том, что я, — я ткнул себя в грудь, — являюсь живым воплощением всего самого ненавистного для Ульберта. Вспомни тот ужин, Аинз. Для тебя, для Кацуо, для большинства остальных — это был просто приятный вечер. Возможность наконец-то встретиться, отдохнуть. Но что, по-твоему, увидел Ульберт?

— Он увидел… щедрого человека? — неуверенно предположил Аинз. Думаю, он прекрасно помнил, какими словами обо мне отзывался Ульберт. И я, вообще-то, в тот момент сидел неподалёку и «ничего не понимал». — Возможно, ему было просто не по себе от того, что за него заплатили.

— Нет. Не в этом дело. Он увидел человека, для которого всё это — перелёт через полмира, аренда зала, угощение для сорока с лишним человек — было совершенно незначительным событием.

Я задумчиво уставился на тускло отсвечивающие руны на артефакте приватности.

— Знаю, вы все что-то такое почувствовали, но с Ульбертом всё сложнее. Он увидел того, в чьей реальности все те проблемы, что определяют его собственное отношение к жизни, просто не существуют. Представь человека, который всю жизнь карабкается по отвесной скале, срывая ногти, борясь за каждый сантиметр. А потом он поднимает голову и видит, как кто-то безмятежно проплывает мимо на облаке. Неважно, хороший ли человек на этом облаке. Сам факт лёгкости, беззаботности — это оскорбление для того, кто ползёт по скале. Если, разумеется, взбирающийся человек не скалолаз-любитель и делает это не ради развлечения или там какого-нибудь рекорда.

Отбросив лишние мысли, я вновь сконцентрировался. Рано расслабляться.

— Тот ужин был лишь крошечным проблеском, Аинз. Стоило мне узнать вас получше, стоило вам узнать обо мне чуть больше — и это пламя ненависти вспыхнуло бы по-настоящему. Хотя ладно я — мне не за что никого из вас ненавидеть, но вот Ульберт… Каждая донатная вещь, которую я бы достал из инвентаря не задумываясь, каждый, даже самый цензурированный, рассказ о жизни за пределами Иггдрасиля — всё это злило бы его по-настоящему. Он и Кацуо и без того были как огонь и вода, а я бы стал самой настоящей канистрой бензина. Так зачем это всё?

Аинз молчал, задумчиво перебирая костяными пальцами.

— Я… признаться, до сих пор не до конца всё понимаю, — наконец произнёс он. — Но… пожалуй, ты прав. Ульберт был… сложным человеком.

Он поднял голову, и красные огоньки в его глазницах сфокусировались на мне.

— Ладно, Алекс, мне кажется, мы ещё успеем обсудить былое. Как ни посмотри, но это всё — дела давно минувших дней. Сейчас куда важнее то, что относится к нашему текущему положению. И если честно, Алекс, я ведь почти ничего о тебе не знаю. О том, в какой ситуации ты оказался. Думаю, и ты обо мне тоже. Может, нам стоит поделиться информацией?

Я хмыкнул. Здорово, что он сам к этой идее пришёл.

— Хорошее предложение, — кивнул я. — Скрывать мне особо нечего. Давай я и начну.

Глава 9

— Алекс?

— Да-да, сейчас, погоди, собираюсь с мыслями.

Что именно рассказывать, я знал — было время подумать. Но вот в какой последовательности? Хм…

— Слушай, а может, для начала скажешь, что ты и так знаешь? Обещаю потом рассказать, что мне известно о тебе.

— Боюсь, знаю я не так уж много, — ответил он и начал перечислять: — Ты одиночка. Организовал гильдию, которая состоит из тебя одного. Твоя гильдия постоянно росла вверх по рейтинговой лестнице. Где база — неизвестно. Откуда получаешь очки достижений — неизвестно. В войнах с гильдиями, которые превосходили твою по всем показателям, ты очень быстро выходил победителем. Замечен в союзе с демонами, появившимися непонятно откуда. Сейчас, видя тебя, могу сказать ещё кое-что: ты, очевидно, владеешь мировым предметом «Гримуар заточённой Бездны».

Угу… Ну, что ж, этот ответ не сильно помог.

— Может, ещё скажешь, что тебя больше всего интересует?

— Да, пожалуй, есть парочка вещей, которые мне не очень понятны, — ответил Аинз. — Когда мы были в Карне и ты заметил отряд из Назарика, то сказал, что готов быстро его обезвредить. Честно говоря, это с трудом укладывается в моей голове. Ты, разумеется, мог использовать «Гримуар заточённой Бездны», но в этом случае живьём ты бы никого взять не смог. Да и восстанавливать запас душ было бы непросто. И второй вопрос… Скажи, ты ведь демон? Как на тебя повлияла твоя раса?

— Да что ж вы заладили с этим демоном… — вздохнул я. — Не демон я, не демон. Душеед. На английский вроде перевели как «жнец душ», а как оно звучало на японском, я не знаю… Ладно, я тебя понял. Давай тогда с самого начала. В общем… Я был очень обеспеченным человеком.

— Очень обеспеченным? — переспросил Аинз.

— Очень обеспеченным, — подтвердил я.

— То есть это… Ты был миллионером?

— Ты в какой валюте сейчас имеешь в виду? — озадачился я.

Он о биткоинах, что ли?

— Ну, — смутился он, — долларовый?

М-да… Ну даёт он, конечно. Даже не знаю, стоит ли ему рассказывать дальше.

— Аинз, любой владелец квартиры в Японии — долларовый миллионер. Чаще — мультимиллионер. Ты правда считаешь, что они все подходят под определение «очень обеспеченные люди»? А в твоей семье ни у кого собственной квартиры нет?

— Нет… — он совсем уж замкнулся.

— Аинз, если мы говорим о долларах, то я мультимиллиардер.

Наверное, не буду уточнять, что это только мой личный капитал. Отец, кстати, будет побогаче.

— Это… звучит впечатляюще, — нейтрально отозвался он.

Не верит. Эх… Нет, серьёзно, чтение эмоций — это что-то запредельное. Хотя… Ладно, может быть, и нет — Аинз совсем неопытный человек, по моим меркам. Я и так бы, скорее всего, догадался.

— Я сейчас не ради бахвальства это говорю и не для того, чтобы впечатлить. Мы ведь собирались говорить о том, что имеет значение именно сейчас, не так ли? Все мои капиталы остались там, на той стороне. Для нас с тобой интерес представляет только одна история, которая связывает Иггдрасиль с деньгами.

Историй на самом деле было достаточно много. Правда, из интересных — только те, что связаны с внутренними дискуссиями акционерного общества об игре. Можете верить, можете нет — но среди его участников не наберётся и половины тех, кто вообще в неё играл. Им был важен только бизнес, и эти люди такие перлы выдавали — любо-дорого слушать.

— Как ты, наверное, помнишь, в самом начале своего пути Иггдрасиль был… не очень вылизанным.

Аинз кивнул.

— Я начинал игру малефиком, и проблемы с багами коснулись меня сильнее прочих. Половина умений работала через раз, а вторая не работала вовсе. При этом сама игра мне очень понравилась! Не было у неё альтернатив! Поэтому я пришёл к их менеджерам с просьбой заняться исправлением багов.

— Ты… что?

Хех, у него аж челюсть отвисла. Подожди, морячок, это ещё не всё.

— Они бы и сами этими багами, конечно же, занялись. Поэтому пришёл я к ним не просто так, а чтобы они в первую очередь занялись именно моими проблемами. И был готов оплатить их работу.

Челюсть у скелетика упала ещё ниже.

— Менеджер, к которому я пришёл, был из нижнего звена. На его месте многие бы просто приняли деньги и провели небольшую реприоритизацию уже созданных в их планировщиках задач. Ну, может быть, пришлось бы ещё парочку новых багов открыть — тех, которые именно меня беспокоили. Но менеджер тот оказался очень честным малым и вместо этого переадресовал мой вопрос повыше. А затем ещё выше. В конце концов встречался я уже с топ-менеджерами. Не хочу утомлять рассказом о том, что там вообще происходило, но итог был примерно такой: они занялись моими «хотелками», а я взамен накупил их акций примерно на ту сумму, которая покрыла бы работу программистов.

Меня до сих пор улыбала эта история. Ага, вот и сейчас тоже. Ну смешно ведь, со мной ничего подобного до этого не случалось.

— Сработали ребята очень оперативно, мне понравилось… Ну и я подумал продолжить практику. В этот раз меня интересовали не баги, а фичи. Частично отвечая на твой вопрос о расе: душеед — это одна из новых рас, которую ввели по моей просьбе.

Аинз, кажется, уже начал понимать, что я не шучу. Он уточнил:

— То есть ты хочешь сказать, что эта раса была эксклюзивом лично для тебя?

— Нет, конечно. Все фичи, которые я просил разрабатывать, были общими для всех. И в патчноутах они описывались. Я, кстати, не очень-то понимаю, почему ты раньше ничего о душеедах не слышал. Вообще-то, они были очень распространены в топ-гильдиях.

— Вот как… А почему? Расскажешь о расе подробнее?

— Без проблем, — пожал я плечами. — Получить её можно, имея любую другую расу, но с учётом, что на это придётся потратить двадцать пять уровней сверху. Таким образом, можно хоть ту же Шалтир, которая является истинным вампиром, сделать ещё и душеедом. У меня большие сомнения насчёт целесообразности такого билда, но в теории это возможно. Получить расу можно с помощью длинной квестовой цепочки и ряда донатов. Смысл всей этой возни состоит в вызове некоего духа из междумирья. Видов этих духов существует множество: каких-то получить проще, а каких-то, как душееда, сложнее. На первом этапе ты становишься культистом. Это тоже своего рода раса, если что. У меня после этого этапа и появились все эти татуировки и лысина — изначально я был обычным человеком. А затем происходит призыв, дух вселяется в культиста и вроде как входит с ним в симбиоз.

— Описание расы звучит всё ещё довольно по-злодейски. И как же она в итоге на тебя повлияла?

— Я ещё не разобрался, — мрачно ответил я. — Но заклинателей убил именно под воздействием расы. Боюсь, об этом мне больше нечего сказать. А так — стандартный набор тёмной гетероморфной расы: иммунитет к подчинению, уязвимость к свету, сопротивление ядам. Продолжи список сам.

Как же плохо, что я уже ничего не помню о лоре этой расы. Помню цепочку квестов, помню необходимость жертвоприношений… Да, что-то недоброе во мне сидит. Но в чём эта злоба заключается — без понятия.

— Кстати, пользуясь случаем, а на тебя как раса повлияла? — спросил я немного обеспокоенно.

— Безразличие.

Ага, конечно. И на этом всё? Ещё сделай вид, словно ты не понял подоплёку вопроса.

— А осязание? Дыхание? Сон? Вкусовые рецепторы?

— Всё не так уж и плохо, — замахал Аинз руками. — Дышать мне, пожалуй, уже не нужно, равно как и спать. Но я способен чувствовать прикосновения, способен наслаждаться пищей, да и эмоции есть — только притупляются быстро.

Ну… вроде как не врёт. Я немного расслабился, но всё ещё смотрел на него с сочувствием.

— Это хорошо, — кивнул я. — Еда, осязание… это важные якоря, чтобы не свихнуться окончательно. А как у тебя с… ну, скажем так, репродуктивной функцией? Или я что-то упускаю и у личей с этим всё в порядке?

Аинз застыл. Буквально окаменел, словно его только что превратили в статую самого себя. Если бы у него была кожа, я уверен, она бы пошла багровыми пятнами. Но даже без этого его реакция была красноречивее любых слов.

Из его души ударил фонтан чистейшего, концентрированного, почти панического смущения. Это случилось буквально на несколько мгновений, после которых от эмоций не осталось и следа, но там был не просто стыд, а целый водоворот замешательства, какой-то застарелой неловкости и отчаянного желания, чтобы земля разверзлась и поглотила этот кабинет вместе со мной.

И тут до меня дошло, соединились воедино все детали: типичный японский работяга, затворнический образ жизни, полная отдача игре… и вот такая реакция на совершенно обыденный, по моим меркам, вопрос.

— Погоди-ка… Аинз… — уголки моих губ сами собой поползли вверх в кривой усмешке. — Ты что, ни разу?..

Костяные руки на столешнице сжались так, что послышался тихий скрип. Красные огоньки в его глазницах заметались.

— Да я просто в растерянности! Почему ты вообще поднял этот вопрос?! Это вообще не то, о чём следует говорить!

Я вздохнул и устало покачал головой, глядя на него уже без всякой усмешки. Бедняга. Для кого-то это может прозвучать смешно, но нет. С моей точки зрения, даже в том, как это всё звучит, нет ничего смешного. Ему однозначно повезло гораздо меньше, чем мне… Впрочем, со своими проблемами я пока только познакомился — как там всё будет дальше, ещё непонятно.

— Аинз…, а ты не думал просто сменить расу?

Сказал — и понял, какую глупость сморозил.

— «Просто»?.. — в который раз вздохнул не нуждающийся в дыхании лич. — Алекс, давай это обсудим, когда дойдём до меня.

— Прости, что так отвлеклись. Давай я коротко опишу, что из себя эти душееды представляют, чтобы ты лучше понимал, почему именно этот тип одержимости начал пользоваться популярностью в топ-гильдиях. Главная особенность, как ты мог догадаться, в поглощении душ. Что это даёт? Да не так уж и много, если честно: буст характеристик на короткое время, восполнение здоровья и маны, а также дополнительный игровой опыт, позволяющий получать новые уровни чуть-чуть быстрее.

— Пока что действительно не впечатляет.

Ну да, ему есть с чем сравнивать: обычно бонусы за расу, которая требует аж двадцать пять уровней, куда как больше. Да и не может его удивить способность поглощать души, она много у кого есть. Например, у тех же пожирателей — демонических лягушек. Те, правда, благодаря душам только заряжают свою способность кричать, но в целом механика известная.

— Но есть один нюанс. Дело в том, что ограниченное количество раз душеед способен не просто поглотить, а навечно присвоить себе пассивные свойства жертвы. Любые. На языке игры это называется поглощением эссенции. А сама способность называется [Поглощение сущности].

Вот мы и подобрались к первой границе откровенности, переходить которую я не планирую. То, что я уже сказал, не несёт ни малейшей угрозы. Ну да, умею пожирать души. Да, тёмная раса. Бонус кое-какой от всего этого есть, ведь в массовых битвах я, как и какой-нибудь вампир, способен набираться сил. Но всё это ничто по сравнению с поглощением эссенции. И самое главное: мало знать, что я на это способен, нужно ещё и знать, какие именно эссенции я поглотил.

Всего за игру душееду позволено семь раз украсть чужие свойства. С одной жертвы — одно свойство, не больше. Заменять нельзя, что взял — то взял. В общем-то, именно из-за этой способности топ-гильдии эту расу и полюбили. Вариативность зашкаливает.

Можно устроить резню среди тех же демонов и набраться у них силушки богатырской. Можно податься за той же нежитью — личами, рыцарями, банши — и получить сильнейшую предрасположенность к некромантии. Можно на элементалей устроить охоту… Короче, душеедов брали, чтобы закрыть потребность гильдии в тех или иных узкопрофильных специалистах, которых иначе и не достать.

Одна беда — у тех же старших личей, помимо пассивных навыков, есть ещё и активные, и душеед эти свойства забрать не способен. Но и без этого раса получилась великолепной.

Ах да, ещё и вторая беда: без помощи не так-то просто найти и уж тем более убить носителя достойной эссенции. Самыми лучшими кандидатами ведь были боссы, к тому же сотого уровня. Поэтому-то, пусть в топ-гильдиях душеедов любили, но в гильдиях попроще с этой расой предпочитали не связываться, ибо времени на прокачку такая боевая единица потребует немало, а необходимости в специалистах у таких гильдий нет. В соло, само собой, дело обстоит ещё хуже. Ну и так как я в Иггдрасиль заходил, чтобы страдать, то раса мне вполне подходила.

Настрадался я вдоволь, да.

В целом я выбирал эссенции, которые позволили бы избавиться от встроенных в душееда недостатков. Вот какие я выбрал.

Первые две — эссенция первородного тролля и эссенция титана. Я не так давно о них вспоминал, как раз во время экспериментов на поляне. Дают [Непреклонную регенерацию] — мощнейшую регенерацию в игре — и [Исполинскую стойкость], которая не только улучшает физические параметры, но и даёт сопротивление эффектам физического контроля, вроде оглушения или отбрасывания.

Третья — эссенция обсидианового слизняка. Навык: [Вязкая устойчивость]. Самый главный смысл этой эссенции — она закрывает уязвимость расы душееда к дробящему урону. Почему такая уязвимость вообще существовала — вопрос десятый, но раздражало просто невероятно. Благодаря эссенции тело получает свойство рассеивать и поглощать кинетическую энергию. Это не полноценное преобразование в слизь, но так даже лучше, ведь в противном случае я получил бы уже другой набор уязвимостей.

Четвертая — эссенция падшего серафима. Навык: [Осквернённый нимб]. Он не только избавил меня от раздражающей критической уязвимости к светлой магии, но ещё и позволял частично конвертировать светлые магические атаки в ману.

Пятая — эссенция кристаллической гидры. Навык: [Фрактальное сознание]. Вопреки логике, по какой-то причине самая уязвимая часть душееда — его душа. То есть атаки, что бьют по душам, наносили мне повышенный урон. Бредово, но факт. А эта эссенция давала повышенное сопротивление к ментальным и духовным атакам. Ментальное сопротивление мне было не так уж нужно, ведь у меня и так имелся иммунитет к заклинаниям подчинения, а вот духовные атаки теперь стали наносить обычный, а не удвоенный урон.

Шестая — эссенция глубоководного левиафана. Навык: [Дыхание бездны]. Тут ничего особенного, всего лишь дыхание под водой… И иммунитет к давлению.

И последняя — эссенция пожирателя пустоты. Навык: [Аура духовного истощения]. По сути, это отключаемая аура, которая постепенно ослабляет врагов в определённом радиусе. Эффект не только накапливается, но ещё и работает в связке с любыми другими дебаффами в игре.

Добыча каждой из этих эссенций была испытанием сложнее, чем уничтожение Азмо’гарота. На мирового демона-босса я ведь шёл, уже обладая всеми своими нынешними возможностями, а в те времена я, по сути, не имел даже бонуса расы. Разве можно всерьёз считать, что способность подзаряжаться за счёт слабых противников — значительный бонус? У меня даже характеристики оставались как у игрока семьдесят пятого уровня. Такова механика расы — сделано это было для того, чтобы не превращать душееда в имбалансного персонажа. Потому что характеристики с поглощением эссенций тоже подрастают. То есть за того же титана я получил не только бонус к характеристикам от приобретённого навыка, но и ещё немного сверху.

— Понятно… — В кои-то веки ненавязчивость Аинза оказалась уместной. — А как же возможность воскрешать? Ты говорил, что она связана с расой.

— А в Иггдрасиле этого и не было, — я пожал плечами. — Просто оказалось, что пассивка, которая позволяла всего лишь перемещать души туда-сюда, здесь способна на большее. Сам пока не разобрался.

Аинз кивнул, выжидательно глядя на меня.

— Основной мой класс сейчас — проводник ада. Думаю, с этим-то классом ты знаком.

— Хм-м-м… То есть ты посчитал, что одного подселенца было мало, и решил добавить щепотку демонов?

— Подкол засчитан, — усмехнулся я. — Но давай-ка теперь перейдём к главному, а то пока были только подводки.

Как бы теперь не настроить его против себя… Аинз однозначно любил игру. Ему может сильно не понравиться то, что я скажу дальше. Мне бы не понравилось. Проблема только в том, что сейчас эта информация критически важна.

— Видишь ли, Аинз, однажды пришёл я к ребятам, что работают над моими запросами. Подхожу и спрашиваю: скажите, а есть ли в игре способ стать по-настоящему имбовым? Примерно в таких выражениях и спросил, к слову. На что получил ответ: нет. И я задал новый вопрос: а вы уверены?

Я замолчал, откинувшись на спинку кресла. Что ещё тут можно сказать?

— Ты… серьёзно? — произнёс Аинз.

— Ну да, вполне.

— То есть ты читер?

— Смотря кого ты называешь читером, — озадачился я.

— А как ещё назвать того, кто покупает нечестное преимущество за реальную валюту?

— Э-э-э… А, дошло, что ты имел в виду! Мы друг друга недопоняли: я не просил дать мне нечестное преимущество, я попросил реализовать в игре саму такую возможность.

— И в чём же, по-твоему, разница? — Аинз с трудом держал себя в руках.

Эх… Ну знал ведь, что такое может случиться… Но, кажется, он действительно неправильно меня понял.

— Во-первых, в том, что этой возможностью может воспользоваться любой, — начал я перечислять. — Во-вторых, я не просил создавать эксклюзивные условия для моего тогдашнего билда. Я просто попросил, чтобы у меня появилась возможность выйти за пределы сильного игрока сотого уровня, в остальном я не ограничивал им фантазию. Забегая наперёд, всего таких способов, как мне в результате рассказали, появилось тридцать семь. В-третьих, единственная подсказка от разработчиков, которую я получил: иди вон в то подземелье уровня шестьдесят плюс, зачисти его, и где-то там будет зацепка. И там, к слову, действительно была только зацепка, намёк на возможность и информацию, куда мне вообще копать. В-четвёртых, нельзя было просто за деньги купить… да почти ничего нельзя было просто купить. Точнее, иногда платить было обязательно, но вложенные средства ни капли не упрощали путь. Всё через боль и страдания, как завещали наши предки. У меня на весь процесс сборки всего необходимого ушло четыре года. И ещё два я набирался сил.

По мере того, как я говорил, Аинз понемногу успокаивался, пока просто не поднял руку:

— Прости, Алекс, я действительно не так тебя понял.

— Я тоже любил эту игру, Аинз, — с лёгкой грустью улыбнулся я. — Я не собирался надругаться над ней или издеваться над игроками. Просто… Вот сам посуди, сколько я мог пропустить, играя в одиночку? Сколько подземелий мне пришлось обходить стороной, потому что они слишком сложные? Сколько историй я не смог бы никогда узнать? Эта игра всегда была безжалостна к одиночкам. По мнению сёрчеров, чтобы полноценно играть в Иггдрасиль, требовалась компания, друзья, товарищи — то есть то, чего у меня в игре не было. Какой, по-твоему, путь мне оставался?

— Мог бы присоединиться к Аинз Оул Гоун, — ответил скелет, но так, без огонька.

Я проигнорировал реплику… А затем хмыкнул:

— Хотя, знаешь, добавили всё-таки кое-какую фичу специально под меня. Никому другому она оказалась не нужна, хотя возможность стала общедоступной. Я говорю о создании гильдии на одного человека. Не самый простой квест, между прочим…

— Да, кстати, теряюсь в догадках, зачем тебе это. Ты ведь мог просто купить четверых игроков, чтобы они вступили в гильдию.

— Челлендж, — ответил я одним словом.

Аинз хохотнул.

— Кажется, я начинаю понимать, как ты мыслишь.

— Ты бы поосторожнее с этим, меня часто лучше вовсе не понимать, — отшутился я. — Ладно, так, на чём я остановился? Ах, да… Думаю, пора бы объяснить, в чём же заключается нечестность билда.

Я взял в руку парящий, связанный со мной гримуар.

— Ты правильно опознал предмет, это «Гримуар заточённой Бездны». У него не так много функций. По сути, он накапливает души, а затем за счёт накопленного позволяет запустить сильнейшее атакующее заклинание по области. Как ты правильно понял, силы заклинания с лихвой хватит, чтобы уничтожить парочку существ сотого уровня и кучу существ уровнем поменьше. Но на самом деле я никогда не пользовался активным заклинанием. В первую очередь для меня этот гримуар — переносная тюрьма душ.

Аинз задумчиво постукивал костяшками пальцев по столу. Немного погодя он уточнил:

— Я всё ещё не понимаю. Ты пользуешься гримуаром, чтобы потом самому поглотить души, не задействуя активную способность предмета? И это позволяет использовать мировой предмет в качестве очень эффективной аптечки?

— Это тоже было бы расточительством, — усмехнулся я. — Не-а, это только первый компонент моего билда, без которого ничего работать не будет. Точнее, второй — первый, как ты правильно догадался, — это моя раса. Но есть ещё и третий компонент, который связывает всё вместе.

Я поднял и вторую руку, демонстрируя чёрную металлическую перчатку. Она выглядела достаточно стильно, но обычно не привлекала внимание — перчатка и перчатка, что на неё смотреть?

— Перед тобой гильдейский артефакт. Сможешь догадаться, в чём его смысл?

Аинз покачал головой. Эх ты, даже не попытался.

— Перед тобой база гильдии.

— Кха… Что?

— Эта перчатка — не только артефакт гильдии, но и главный пульт управления.

Аинз недоумённо почесал свой оголённый череп указательным пальцем.

— Я всё ещё не понимаю.

Ага. Я тоже долго вкуривал, что к чему. Натурально месяцы тратил, чтобы сопоставлять информацию. В моём случае ошибка могла стоить даже слишком дорого, так что проверял-перепроверял. В конце концов, полностью уверенный в ответе, я всё-таки был вынужден обратиться к разрабам, чтобы мне дали подтверждение, что я всё понял правильно. Да, правильно. Но только это ж бред какой-то…

— Давай я кратко объясню, чтобы мы наконец пришли к пониманию. В общем… Смотри, этот гильдейский артефакт — база гильдии. Переносная база, — сделал я первый намёк. — В моём гримуаре хранятся души. Моя раса позволяет их перемещать… — Всё ещё не видя реакции, я закончил объяснения: — Аинз, в гильдиях можно создавать НПС. — Скелет кивнул. — Это делается за счёт гильдейского подземелья, ну или, иными словами, базы. В зависимости от уровня базы варьируется и количество доступных для создания НПС, точнее, варьируются очки уровней, которые ты можешь вкладывать в НПС. Обычно созданные существа становятся стражами базы, но у меня-то база переносная. Как эти две механики — переносные базы и создание неписей — вообще должны работать вместе? Общий ответ: они и не сработают. Создавать НПС, привязанных к переносной базе, нельзя. Это было бы слишком просто, — я усмехнулся. — Но счётчик уровней остаётся… Итак, как же, не имея возможности создавать себе стражей, я всё-таки могу воспользоваться очками уровней, доступными моей гильдии?

— Твои стражи — заключённые в гримуаре души? — ошарашенно произнёс Аинз.

— Ага.

— Алекс… Но зачем же так?..

— Коряво? А вот не знаю, — вздохнул я. — Полностью разделяю твоё недоумение. Это ты ещё с деталями не знаком, у меня ощущение, словно разработчикам как сказали, так они и вписали в код. Самое ведь интересное, что сами по себе души — это всего лишь души. Они не ходят, не говорят, не способны драться — они всего лишь ресурс. Как заставить их принять хоть какую-то боевую форму? Ответ: заклинания призыва, — я вздохнул, покачав головой. — Говорю тебе, это просто цирк какой-то. В игре это выглядело так: я запускаю заклинание, подношу душу к кругу заклинания призыва рукой в перчатке, и в меню выбора появляется тот демон, которому принадлежит душа. В общем, весь этот билд, по сути, позволяет делать ломающий баланс призыв. Никто не может безболезненно призвать демона сотого уровня — а я могу, используя душу как расходник. Хорошо хоть после развеивания призыва душа возвращается в гримуар, иначе я бы там всех разрабов повесил.

В теории можно было бы заменить демонов на ангелов, ну или элементалей — главное, чтобы был класс какого-то призывателя. Даже с классом некроманта должно получиться. И всё равно, как ни крути, вся эта конструкция держится на честном слове. Если что, обычно нельзя использовать души в качестве расходника, стандартные заклинания призыва такого не позволяют, но вот с перчаткой — можно! Этого нет в описании артефакта, функционал просто есть и всё. Не баг, а фича, блин. Видимо, это сделано для того, чтобы, если кто-то другой создаст себе такой же гильдейский артефакт, он не получил подсказок для этого билда.

Я когда пришёл к разработчикам уточнить, правильно ли всё понял, то сразу же потребовал и объяснений — а какого хрена? Я к тому времени уже потратил море времени, а мне подсунули какую-то халтуру. Но как-то всё-таки уломали меня не разносить им офис… Добрый я, да. С технической точки зрения я их объяснения не очень понял, но вот с точки зрения игрового опыта — вполне. И действительно, мои хотелки выслушали как надо, лучшего выхода из моей ситуации и придумать сложно. Мне, по сути, открыли очень непростой путь, как я могу сам стать гильдией, конкурентоспособной в общем рейтинге. Не со всеми гильдиями, разумеется, я мог конкурировать. Так-то у гильдий нет ограничений по количеству игроков, а вот у меня есть вполне конкретный лимит доступных для распределения уровней — но и так неплохо.

А путь действительно был непростой. Ладно, допустим, я уже всё необходимое знал, что мне нужно было сделать? Докачать душееда до состояния, когда утопить меня одним плевком станет не так-то просто. Создать гильдию, что для меня само по себе оказалось непросто. Создать гильдейский артефакт с нужными свойствами — к слову, только на одно это ушло полтора года, ведь требовалась куча рейдов за компонентами. Достать мировой артефакт! В соло! Затем прокачать «базу» гильдии, ведь от уровня базы зависит количество доступных НПС. И самое главное: найти кандидатов для порабощения, а затем и поработить.

Короче, лажа — не лажа, но угодить угодили. Всё как я люблю: билд через страдания. А ещё зашкаливающая вариативность.

Когда я вернулся из мыслей в реальность, Аинз всё ещё молчал. Он уже прекратил тарабанить костяшками пальцев по столу, просто сидел и смотрел. Мой гримуар привычно парил над плечом, рука с перчаткой лежала на колене — расслабленная поза.

Судя по всему, именно такой вид мне и следует сейчас поддерживать.

— И много у тебя… призывов? — произнёс Аинз.

— По невероятному стечению обстоятельств, — хмыкнул я, — максимальное число душ, которое может вместить гримуар, целиком совпадает с лимитами гильдии, прокачавшей базу до капа. В моём случае это двенадцать призывов сотого уровня, чуть больше полусотни — от восьмидесятого до девяностого и ещё полтысячи демонов послабее.

Сколько именно у меня демонов, наверное, догадаться несложно.

Я положил голову на ладонь, уставившись на скелета. Какое-то время тот смотрел на меня в ответ, но затем немного опустил плечи и тоже принял более расслабленную позу.

— Я благодарен за откровенность, Алекс. Спасибо, что поделился. Это всё, что ты хотел сказать?

— Помимо этого, у меня ещё два мировых предмета: «Звёздные скитальцы» и «Бездонная сума странника». Так что гильдейская казна также осталась при мне.

Аинз не мог не знать об этих мировых предметах, так что пояснения я приводить не стал.

— Ясно, — произнёс Аинз, в очередной раз покачав головой. — Очень впечатляет, Алекс. Но, раз уж мы договорились быть откровенными, думаю, теперь моя очередь.

И он начал рассказывать, не дожидаясь, пока я выложу, что мне известно о нём.

Это был краткий, но ёмкий рассказ о его текущем положении. О том, что вся Великая Гробница Назарик переместилась вместе с ним. О том, что все созданные игроками НПС обрели сознание — что я и так уже успел заметить. О том, как изменилась гробница с тех пор, как меня здесь не было. В общем, на первый взгляд казалось, что он ничего не скрывает.

Чтение эмоций — не самый надёжный способ выявлять ложь. Нет такого чувства — «я лгу». Нет, обычно человек в этот момент ничего особенного не испытывает, кроме, может быть, некоторого напряжения. Не всегда всё происходит безэмоционально, это верно, бывает, что человек начинает излишне нервничать, когда ставки слишком высоки, но… обычно всё-таки мы ко лжи привычны. Но косвенно по эмоциям нащупать правду всё-таки возможно. В какой-то момент я начал слушать Аинза с закрытыми глазами, пытаясь проникнуть в суть его слов, в его душу, сопоставляя факты.

Можно, наверное, сказать, что зря я так. Разве Аинз дал повод в чём-то его подозревать?

К огромному сожалению — да.

Аинз действительно совершенно ничего от меня не ожидал и рассчитывал, что встретил стандартного или просто сильного игрока сотого уровня, а оказалось, у меня за спиной сопоставимая с Назариком армия. С каждой новой деталью, которую я раскрывал, он, напротив, уходил в себя. Кульминацией стал момент, когда Аинз понял — он сейчас оказался в меньшинстве. В опасности. Словно я какой-то маньяк, что только и ждёт, когда можно впиться зубами… за ляжку костяную? В общем, тут-то я и понял, что передо мной не самый простой в общении человек, и решил обратить пристальное внимание на его чувства. Хорошо хоть никакой глупости он выкинуть не успел, но это ведь только пока.

— …Большую часть из них ты видел в тронном зале, — продолжал Аинз. — С Альбедо и Шалтир ты уже знаком, а что касается остальных: инсектоид — Коцит, демон — Демиург, тёмные эльфы-близнецы — Аура и Марэ. Глава дворецких, седой мужчина в смокинге, — Себас. С остальными познакомлю, когда будет повод, многие из них несут важную службу, и я не хотел бы отвлекать их без необходимости. Именно эти стражи и плеяды — отряд боевых горничных — лучше всего подходят для работы вовне. Все они, за исключением плеяд, прежде всего командиры, то есть в их обязанности входит и руководство своими личными отрядами. Все они абсолютно преданны Великой Гробнице Назарик.

Боже, Аинз… Сколько усилий мне сейчас пришлось приложить, чтобы не закрыть лицо руками… Я ведь уже успел отбросить мысль, что они могут быть непокорными Аинзу. Был уверен, что он просто боится их своеволия. Я был там, в тронном зале. Видел и чувствовал, как они боготворят своего Владыку.

И тут я понимаю, что он сам не считает их преданными! То есть испугался он тогда не излишнего рвения или глупости, а преднамеренного саботажа!

Прекрасная новость, нечего и сказать. Ну не верю я, что Аинз такой олух, что не понимает… Или всё-таки олух? Или это я что-то не так понял?

— Хорошо, Аинз, пока хватит. Мне нужно подумать, — я медленно выдохнул и замер.

Итак, что я знаю о реальной личности Момонги? Да ничего толком, если так подумать. Даже имени не знаю, ни разу не интересовался. Очевидно, что он работяга, но какого рода работяга? Что-то ничего в голову не идёт. Что ж, подозреваю, эта информация сейчас всё равно ни к чему. И спрашивать не стоит, не та ситуация. Вот позже, когда разговоримся о личном… Надеюсь, у него тут есть бар, где подают напитки, способные воздействовать даже на нежить?

Лучше пока сосредоточусь на важном: нужно успокоить могущественного и с недавних пор неприлично богатого параноика. Ну и заодно поиграю в детскую игру «горячо — холодно».

— Аинз, — произнёс я задумчиво, — у меня к тебе есть один очень странный в текущих условиях вопрос: а как ты вообще относишься к богатеям с Земли?

Горячо.

— Боюсь, никогда с такими не пересекался до встречи с тобой. Я ничего о них не знаю, и у меня нет особого мнения, — ответил Аинз, продемонстрировав открытую ладонь.

Я, по правде говоря, не особенно вслушивался в то, что именно он пытается мне сказать, просто уловил, что это что-то успокаивающее. Ладно, продолжаем.

— Рад слышать, — мягко ответил я. — Впрочем, могу сказать, что за исключением некоторых редких черт характера, люди, которые проживают в специально изолированных городах под защитными куполами, мало чем отличаются от тех, кто не может себе позволить подобного. Разве что проблем у них меньше, а значит, в целом эти люди поспокойнее. Ну а так… Я надеюсь, ты не думаешь, что мы там все… с низкими моральными качествами?

Ха, а вот тут холодно. Ну надо же.

— Естественно, не думаю, Алекс.

— А-а-а, понял, Кацуо, — тепло улыбнулся я.

Аинз кивнул.

— Если такой человек, как Кацуо, позитивно о ком-то отзывается — это лучшая рекомендация.

Да, тут никак не поспоришь… Даже приятно на душе стало при воспоминании о бравом полицейском. Кажется, Аинз тоже немного расслабился, словно только сейчас вспомнил, как наш общий друг обо мне отзывался. А раз расслабился, значит, всё-таки опасается какой-то пакости, но теперь у него появился плюс один аргумент не судить сгоряча.

— Тем не менее, Аинз, в любом предубеждении есть доля правды. Иногда чуть больше, иногда чуть меньше, но всё-таки слухи на чём-то базируются. Для нас с тобой важно то, какими навыками я владею как человек, который успешно вёл бизнес. — Ох, попал в точку… Так, нужно закончить мысль. — Среди этих навыков множество таких, которые сложно получить, не имея возможности потренироваться… на людях. Лидерство, руководство, навык самопрезентации, ораторское искусство — список на самом деле достаточно длинный. Не менее важны приобретённые черты характера, которые основаны на очень специфическом опыте.

Аинз слушал внимательно и очень напряжённо. Я уже сейчас видел, что это чистое попадание — он беспокоился, что я, воспользовавшись где-то умением играть в грязный бизнес, где-то просто грубой силой, отберу у него всё то, что у него есть.

— Итак, к чему я всё это веду… — произнёс я, будучи на самом деле чуть более расслабленным, чем раньше. В нашем случае узнать, в чём проблема, — уже половина решения. — В твоих глазах я могу выглядеть «человеком» с немалыми возможностями. Подготовленным к серьёзным боевым столкновениям. Способным вбить клин между тобой и твоими подчинёнными за счёт превосходства в опыте. В связи с этим всем меня беспокоит, что ты, не зная, как построить со мной безопасные отношения, просто никогда не сможешь мне доверять. Скажи, насколько мои опасения близки к истине?

— Я не думаю, что всё настолько серьёзно. Нам некому доверять, кроме как друг другу. Если мы начнём ссоры на пустом месте, то оба пойдём ко дну. Но если у тебя есть что предложить, чтобы укрепить взаимное доверие, то я рад выслушать.

Я смотрел на Аинза, как добрый дедушка на маленького наивного ребёнка, который явно что-то скрывает. Ну да, ну да, ничего серьёзного, конечно.

Ну, ничего не поделаешь. Придётся отложить интересующие меня вопросы на потом, к сожалению.

— Разумеется, есть, Аинз. Ничто так не укрепляет доверие, как невозможность друг другу навредить. Хотя нет, есть и другие, не менее эффективные способы, но нам они пока не подходят. Не волнуйся, сейчас мы не будем использовать ничего, кроме хорошо знакомого тебе здравого смысла. Для начала давай определим проблемные места…

Глава 10

Когда я преодолел последние ступеньки, мне открылся вид на… лес?

— Хм-м-м… А недурно, недурно, — пробормотал я одобрительно.

Я успел рассмотреть небо заранее, ещё во время подъёма. Вначале даже не понял, на что смотрю. Но, когда пригляделся, оказалось, это были звёзды. Теперь же я и вовсе стоял посреди лесной чащи.

Я всё ещё люблю удивляться и частенько пытаюсь устраивать самому себе сюрпризы. Иногда у меня это получается, но чаще — не особо. Опыт всё-таки берёт своё, хочу я того или нет. В этот раз я спросил у Аинза, а могу ли я своими глазами посмотреть на Назарик. Чем в который раз за сегодня его озадачил. Мы только-только пришли к пониманию, как нам следует действовать, — и прогулка могла подпортить эти планы. Но в итоге мы нашли компромисс: точкой назначения была арена, что на шестом этаже. Туда я доберусь сам, почти без помощи межэтажных телепортов, как это сделали бы пришельцы, но обратным путём, то есть снизу вверх. Несмотря на то что я не хотел портить себе впечатление, Аинз всё-таки настоял и коротко меня проинструктировал. То есть, к сожалению, я заранее в общих чертах узнал о том, какие там этажи. Но, с другой стороны, рассказал мне Аинз лишь необходимый минимум, чтобы я не нарвался на ловушки. О шестом этаже он так и вовсе ничего толком не говорил. Сказал лишь, чтобы я по прибытии на этаж шёл к арене. Какой ещё арене? Как я узнаю, в каком она направлении? Одним словом, видимо, на этом этаже мне ничего не грозит, а Аинз и сам будет рад, если удастся приятно меня удивить. Единственное, о чём он меня попросил, — пропустить восьмой этаж. Как он сказал, у меня есть шанс затронуть некоторые опасные механизмы защиты, которые не только могут навредить мне, но и имеют ограниченный ресурс, и неясно, как его восполнять. Я отнёсся к просьбе с пониманием.

Девятый этаж смахивал на гостиницу. Хотя почему смахивал? Вероятно, именно отелем это место и было. Делаю ставку, что тут и создавались те самые боевые горничные вместе с Себасом — это было бы вполне логично. Ничего особенного или сильно неожиданного для себя я тут не увидел, поскольку шёл просто по коридорам, игнорируя двери. Чувствовал, что на этаже были какие-то существа, в том числе достаточно сильные, но я проигнорировал их, а они меня.

На седьмой этаж я переместился с помощью телепорта — и тут же оказался в аду. По крайней мере, в Иггдрасиле именно так ад и выглядел: лава, огненные реки, смог, демоны повсюду. Аж чем-то родным повеяло, как-никак я немало времени провёл в этой игровой зоне. Демоны меня не трогали. Не то чтобы у них был шанс мне навредить — тут в основном обитали слабаки — но они даже и не пытались. А жаль. Я специально уточнил у Аинза, кого я могу безбоязненно убивать, а кого стоит только упаковать, но эти знания на седьмом этаже мне так и не понадобились. Поскольку я был уверен, что Аинз следовал нашему договору и никому не давал насчёт меня никаких особых инструкций, я сделал вывод, что местный страж неглуп и заранее отдал приказ не трогать меня при встрече. Ну или я ошибаюсь, и у демонов просто есть очень эффективное средство связи с начальством.

На шестой этаж вела лестница, вырубленная в одной из скал. Так как я особо не спешил, подъём занял минут пятнадцать. И вот только теперь, стоя на вершине лестницы, я подумал, что идея начать свой путь с последнего этажа всё-таки была не самой лучшей. Если бы я спускался отсюда, из этой превосходной имитации тихого леса, вниз, в адское пекло, эффект получился бы куда интереснее. В обратном же направлении ощущения были не те. Впрочем, всё равно не так уж плохо, контраст ведь никуда не девался.

Звёздное небо, травка зелёная (зелёная ведь? Вроде да… При здешнем освещении не совсем понятно), деревья, светлячки повсюду — красота-а-а. Даже сверчков слышно! Умиротворяющую картину портит только… Это Колизей, что ли? Да нет, быть не может, скорее всего, просто по мотивам сделано. Иначе они здорово накосячили — на оригинал эта арена мало похожа… Ладно, неважно — общую картину эта громоздкая конструкция всё-таки портит, хоть и не так сильно, как если бы на её месте находилась какая-нибудь современная высотка. А ещё, судя по ощущениям, несмотря на неспешность, я пришёл к арене вполне вовремя.

Я зашагал по тропинке, что вела напрямую к арене. По единственной доступной на самом-то деле — по обе стороны от неё простирался лес, который очень быстро становился непроходимым. Причём, судя по наличию маны вокруг, подозреваю, подобраться «читерным» путём к лестнице за моей спиной не так уж и просто. Скорее всего, сюда, к проходу на следующий уровень, можно попасть только через арену. Ведь по логике вещей именно там должны были сидеть боссы этого этажа: Марэ и Аура. Сейчас, после перехода в новый мир, им там быть совсем необязательно, но я чувствовал — эти двое там. А главное — не только они.

Я остановился у подножия арены. Массивные, окованные тёмным металлом ворота были наглухо закрыты. Обойти ни слева, ни справа здание нельзя — проходы перекрывали деревья. Видимо, эти ворота были единственным входом и выходом.

Подойдя ближе, я упёрся в створку ладонью и толкнул — она не поддалась ни на миллиметр. Всё ещё не очень понимая, насколько я изменился, я поостерёгся всерьёз применять силу. Вместо этого стукнул костяшками пальцев по металлу. Звук получился глухим и совершенно невыразительным. В ответ — тишина.

Что ж. Сжав руку в кулак, я ударил снова, вкладывая в удар чуть-чуть больше силы. Гулкий тяжёлый звук прокатился по округе, эхом отразившись от деревьев, но его также поглотила тишина. Меня продолжали игнорировать.

Хмыкнув, я отошёл на несколько шагов назад и, заложив руки за спину, принялся осматривать конструкцию. Защита от несанкционированного проникновения, очевидно, работала в обе стороны. И пока находящиеся внутри не соизволят меня впустить, я останусь снаружи. Послать сообщение Аинзу? Можно, наверное, но задача не кажется такой уж нерешаемой…

И вдруг тяжёлые ворота со скрипом начали медленно открываться внутрь, сами по себе.

Ещё раз хмыкнув, я шагнул внутрь. За воротами оказался короткий, тускло освещённый коридор, который вывел меня прямиком на саму арену. И здесь меня ждали.

— Какая приятная неожиданность, — с улыбкой произнёс я.

На утрамбованном песке арены собрался едва ли не весь высший состав Назарика. В центре стояли Шалтир и Альбедо. Слева от них — Коцит, чья фигура отбрасывала длинную тень, и Себас. Справа — Демиург с тонкой улыбкой и эльфы-близнецы, Аура и Марэ. Все они молча смотрели на меня.

Когда я подошёл достаточно близко, вперёд выступила Альбедо. Она сделала несколько шагов и склонилась в изящном поклоне, который ничуть не уступал тому, что я видел в тронном зале.

— Мы вновь приветствуем вас, господин Алекс, — прозвучал её чистый и мелодичный голос. — Прошу простить мою дерзость, но могу я поинтересоваться, почему столь важный союзник нашего повелителя вынужден передвигаться по этажам в одиночестве?

— Потому что я так захотел, разумеется. Аинз оказался не против и дал мне возможность вволю погулять по округе. Разве что восьмой этаж попросил не посещать, но и без того вышло достаточно познавательно. На текущий момент, помимо десятого, я успел посмотреть девятый, седьмой и небольшой кусочек этого этажа.

— И каковы же ваши первые впечатления, господин Алекс? — учтиво улыбнулся суккуб.

— Крайне приятные, — честно ответил я. — Везде немного по-разному, но мне очень понравилось увиденное.

Я остановился в нескольких шагах от них, сохраняя дистанцию примерно в три метра от Альбедо.

— Я рада это слышать, — её улыбка стала чуть теплее, но взгляд оставался внимательным. — Если позволите уточнить — что именно произвело на вас наибольшее впечатление?

— Пусть я и не успел толком осмотреться на шестом этаже, но пока что именно он мой фаворит. Создатель этого чуда проделал поистине великолепную работу.

— Высшие существа вложили всю свою душу в создание Великой Гробницы Назарик. Ваша похвала — лучшая награда за их труды, — с достоинством ответила Альбедо.

На несколько мгновений воцарилась тишина. Я воспользовался паузой, чтобы осмотреть саму арену. Песок, высокие стены с трибунами для зрителей, уходящими во тьму, несколько закрытых решётками выходов… Атмосферненько.

— Изначально я направлялся именно сюда, чтобы провести несколько экспериментов вдали от чужих глаз, — произнёс я, прерывая молчание. — Но ваше присутствие меняет мои планы. Полагаю, эксперименты могут и подождать. Раз уж вы все здесь собрались, я бы хотел воспользоваться возможностью и поговорить.

Это была абсолютная ложь, за исключением последних слов. Не планировал я экспериментировать. С самого начала я шёл именно на это собрание. Получилось это так: когда мы уже почти всё обсудили, Аинз решил узнать, где на тот момент находились стражи. Стоило нам понять, что они собрались в группу, — я моментально предложил этим воспользоваться. Оставался шанс, что я не успею их всех застать и они разойдутся… Но я только пожал плечами. Получится успеть — значит, моё появление не вызовет никаких подозрений… Ну или по крайней мере, этих подозрений не возникнет больше обычного. Они ведь легко смогут проверить мои слова, потребовав у подчинённых отчёта о моём маршруте. А я и вправду никуда не спешил, часто попадаясь кому-то на глаза. В общем, типичный турист. А не получится — не беда, спешить особо некуда. Нашёл бы другую возможность остаться с ними наедине да поболтать вдали от сурового взгляда начальника — Аинза.

— Могу я узнать, о чём именно вы желаете говорить, господин Алекс? — уточнила Альбедо, не меняя вежливого тона.

— О вас самих, разумеется, — ответил я. — Аинз доверяет вам безоговорочно. Это значит, что нам предстоит много совместной работы. А я между тем из всех присутствующих знаю только Шалтир, да ещё мне известно твоё имя, Альбедо. И то наше знакомство пока едва ли можно назвать состоявшимся.

Намёк был понят.

Первым, словно уловив невысказанное разрешение Альбедо, шагнул вперёд демон. Аинз успел назвать его имя во время нашего разговора, и, насколько помню, его зовут Демиург. Демон слегка поправил очки, а его длинный металлический хвост плавно качнулся из стороны в сторону.

— Демиург, страж седьмого этажа. К вашим услугам, господин Алекс.

Следом раздался низкий рокочущий звук, похожий на скрежет ледников.

— Коцит. Страж. Пятого. Этажа.

Пожилой мужчина, Себас, шагнул вперёд и склонил голову.

— Себас Тиан, глава дворецких Великой Гробницы Назарик.

— Аура Белла Фиора, страж этого, шестого этажа! — звонко выкрикнул тот из двух эльфов, который был в штанах, и энергично помахал рукой. Затем схватил за рукав своего близнеца в платье и вытолкнул его вперед: — А это мой брат, Марэ!

Брат? Кхе… хе-хе-хе… Ну ничего себе ловушка. Создатель этих двоих знает толк в шутках.

— М-марэ Белло Фиоре… — пробормотал тот, нервно сжимая посох. — Т-тоже страж шестого этажа…

Когда я подумал, что представление окончено, вперёд с милой улыбкой выступила Шалтир.

— Как вам хорошо известно, моё имя Шалтир Бладфоллен. Я страж первых трёх этажей. Для меня будет честью служить общему делу вместе со столь… опытным союзником.

Ей не было нужды представляться, могла бы и промолчать, как Альбедо. Новым для меня стало лишь то, что она так и остаётся на страже первых трёх этажей, как и прежде. Но… в общем, очевидно ведь, почему она решила подать голос, не так ли?

— А я смотрю, ты уже успела прийти в себя, Шалтир, — широко улыбнулся я. — Такой ты мне нравишься гораздо больше. Хотя должен признать, что и в образе испуганного зайчика тоже есть что-то притягательное.

Я, безусловно, знал, какую реакцию вызовут мои слова. Знал и поэтому сказал. Её натянутая улыбка тут же стала ещё более искусственной, чем раньше. Готичную девочку отчётливо пронзило раздражение.

Мои слова были словно камень, брошенный в спокойное озеро. Каждый из стражей почуял что-то неладное.

Альбедо, стоявшая ближе всех, никак не изменилась в лице; она только молча смотрела на меня. Рядом с ней Демиург лишь едва заметно склонил голову набок. Коцит издал тихий рокочущий звук, но так ничего и не озвучил. Себас, несмотря на то что сохранял хладнокровие, напрягся. Марэ вздрогнул и съёжился, крепче вцепившись в свой посох, словно ища в нём защиты.

Первой среагировала Аура. Усмехнувшись и отвернувшись в сторону, она громко прошептала:

— Испуганный зайчик…

Шалтир метнула в её сторону полный ярости взгляд, её алые глаза на мгновение вспыхнули, но она промолчала.

Итак, Шалтир всё ещё не знает, как на меня реагировать. Судя по увиденному ранее, её прописали пошловатой задирой. То есть, будь на моём месте кто-либо из стражей, уверен, она бы не стала терпеть. Как минимум — нашла бы достойный ответ… Но её волшебно воплощённая система взглядов всё-таки не способна компенсировать недостаток опыта. Иными словами — она всё ещё ребёнок. Я её вроде и раздражаю, но среагировать привычным способом она не может. Поскольку успела обжечься, получив нагоняй от Аинза. Пока только словесный, но ей и так было весьма не по себе. Что-то мне подсказывает, что у других стражей ситуация похожая. То есть у них всех, вероятнее всего, есть внутренние противоречия, ведущие в логический тупик.

— Кстати, Шалтир, — я вновь обратил на неё свой взгляд, — я ведь не шутил насчёт реванша. Если хочешь, можем устроить его прямо сейчас.

— Нет!

Её ответ прозвучал неожиданно резко. Она сделала крошечный, едва заметный шаг назад, словно отшатнувшись.

Я хмыкнул, не сводя с неё глаз.

— Если тебя беспокоит, как к этому отнесётся Аинз, то можешь не переживать. Я лично с ним поговорю. Обо всём договорюсь. Более того, если потребуется, я сам настою на этом поединке.

Мои слова повисли в воздухе. Это было предложение, от которого ей, по идее, было бы сложно отказаться. Я снимал с неё всю ответственность.

— Я совершенно точно не сторонник словесного боя, Шалтир. Я, конечно, в нём искушён, жизнь научила, но куда больше я предпочитаю настоящий бой. Альбедо не даст соврать, — я повернулся к главе стражей. — Помнишь ли ты, что я говорил о взаимодействиях с демонами?

— Простите, господин Алекс, но разве вы что-то говорили о демонах?

— Давай поставлю вопрос иначе, Альбедо. Что ты вообще помнишь из всего, что я говорил за время нашего недолгого знакомства? Не только о демонах, а в целом.

Она на мгновение замерла. Её лицо не выражало никаких эмоций, но я буквально ощутил, как внутри неё вращаются шестерёнки мысленного процесса, пытаясь найти удовлетворительный ответ. И в какой-то момент она его нашла.

— Я помню всё, что сочла достойным внимания моего повелителя, Владыки Аинза Оул Гоуна, — с учтивостью ответила она.

Ага. Понятно.

Она просто отфильтровала всю информацию, которая не касалась Аинза напрямую, сочтя её незначительным фоновым шумом. Ещё один пример логического тупика, невольно встроенного в их личности.

Удачно всё складывается.

Покачав головой, я произнёс:

— Очень и очень удивлён. Я правильно понимаю, что-то, о чём вы беседовали с Аинзом за моей спиной, запомнилось тебе гораздо лучше? Неважно, Альбедо, можешь не отвечать, это риторический вопрос, — я не дал ей возможности вставить слово. — В конце концов, всё равно пришлось бы повторяться, так что не бери в голову. Попробую в этот раз донести мысль наглядно и так, чтобы запомнилось всем.

Атмосфера сгустилась ещё сильнее. Я совершенно не стеснялся играть интонациями, так что мои слова было сложно проигнорировать. Альбедо и не проигнорировала. Сквозь маску учтивости, которую она кое-как продолжала поддерживать, можно было невооружённым глазом рассмотреть поднимающуюся ярость. Заметно это было и у Шалтир, хотя последняя успела подуспокоиться и начала смотреть на происходящее скорее оценивающим взглядом. На остальных я пока внимания не обращал. Раз уж эти двое так красиво подставились — грех этим не воспользоваться, нужно выжать максимум.

— К каждому разумному существу можно отыскать подход. С кем-то нужно быть мягеньким, словно подушечка, — я вновь повернулся к Шалтир, нарисовав на лице презрительную ухмылку. — Ну, знаешь, чтобы случайно не сломать жёстко сказанным словом. По крайней мере, пока остаётся смысл вести с таким существом разговор. С кем-то нужно соблюдать вежливость. Не просто желательно, а именно необходимо, если только не хочешь обратить его в своего врага. К слову, из таких получаются коварные, хитрые и непримиримые враги. А бывают… такие, как ты. Или, судя по всему, Альбедо. Вы полная противоположность первым — тем, кто слаб духом. Другая сторона медали. Вы искренне считаете, что любая мягкость — это проявление слабости.

Я развёл руки в стороны, словно охватывая стоящих немного порознь Альбедо и Шалтир.

— С такими, как вы, никогда не соскучишься. Чуть что — вы выпускаете когти. Скалите клыки. Шипите, как кошки драные! — я сжал кулаки, рассмеявшись. — Обожаю! Альбедо, может, и тебе хочется размяться, м-м-м? — закончил я, приняв расслабленную позу.

Вопреки провокации, оба монстра, вместо того, чтобы взорваться, наоборот, собрались. Шалтир перестала хмуриться. Уголки её губ поползли вверх в очень особенной улыбке. Такой… злобно-насмешливой. Альбедо же… Её лицо превратилось в лишённую эмоций маску из фарфора. От учтивости не осталось и следа — сейчас она была бы совсем неуместна.

Я прекрасно чувствовал, что сейчас именно Альбедо была разозлена сильнее. Её душа, до этого момента просто кипевшая от сдерживаемой ярости, теперь превратилась в холодное, сжатое до предела ядро чистой ненависти.

Да… Именно она — идеальная жертва.

Она сделала короткий, едва заметный выдох, прежде чем ответить. Её голос прозвучал отстранённо и донельзя нейтрально, словно ничего из сказанного мной её не задело.

— Я непременно осведомлюсь у Владыки Аинза о пожеланиях нашего гостя.

…Только вот в этой ситуации голос хоть и должен звучать ровно, но не должен быть безразличным. Не будь у меня в руках чита, для меня это стало бы звоночком… Хотя нет, скорее — ударом в колокол.

— А зачем? — вкрадчиво уточнил я, уставившись на Альбедо. — Разве я недостаточно ясно выразился?

Я сделал несколько шагов по направлению к суккубу, оказавшись близко-близко. Только руку протяни.

— Может, тебе просто нужен повод? — произнёс я, демонстративно приподняв ладонь. — Хочешь, дам?

Рука, положенная мне на плечо, оказалась полной неожиданностью. Я не дёрнулся, не вздрогнул, но осознал, что будь это удар кинжалом в спину — я бы его пропустил. Чёрт… опять увлёкся, ну что за дела! Пора бы привыкать к новым реалиям, куда более опасным, чем те, которые остались на Земле. Совершенно забываю, что нахожусь в клетке с необузданными монстрами, а не на совете директоров.

Повернув голову, я обнаружил Себаса, который, увидев, что сумел привлечь внимание, убрал руку и почтительно склонился.

— Прошу прощения за вмешательство, господин Алекс. Насколько я понял, вы желали поговорить со всеми нами. Возможно, нам стоит перейти к сути дела?

Я некоторое время просто молча смотрел на дворецкого, не отводя взгляда.

Хм-м-м… Он вмешался, чтобы спасти Альбедо от моей провокации, не дать ей совершить ошибку?.. Или, наоборот, чтобы спасти меня? В отличие от большинства, чьи души сейчас полыхали яркими красками эмоций, дворецкий был… спокоен. Он действовал очень осознанно.

Наконец я прервал молчание, задав ему прямой вопрос:

— Скажи, Себас, кто твой создатель?

— Мой создатель — Тач Ми, — произнёс он, повторно склонившись.

Ну да… А кто же ещё?

Что ж, раз уж меня всё равно прервали, вряд ли получится следовать прежнему сценарию.

— Я не планировал говорить, Себас. Моя цель — услышать, что скажете вы.

Я медленно обвёл взглядом всех присутствующих стражей. Мой взор скользнул мимо Альбедо, задержался на Шалтир и наконец остановился на массивной фигуре инсектоида.

— Коцит.

Воин немедленно выпрямился, словно ожидая приказа.

— Представь, что прямо сейчас здесь, на этой арене, появляется Аинз. Он смотрит на тебя и говорит одно-единственное слово: «Умри». Твои действия?

Ответ последовал без малейшего промедления, без единой ноты сомнения.

— Я. Умру. Без. Колебаний.

Я кивнул.

— Хорошо, — произнёс я, сложив руки за спиной. — Теперь мы говорим на одном языке. Прошу всех, кто поступил бы иначе, озвучить протест.

Молчание.

— Я повторяю вопрос, стражи! — рявкнул я. — Кто из вас отказывается умереть за Аинза?

И снова молчание. Только в этот раз они были на грани открытого возмущения. Кто я вообще такой, чтобы задавать такие вопросы? Союзник? Так ведь это создаёт взаимные обязательства. И союзник не имеет морального права лезть своими грязными руками прямо в святая святых.

— Никто так и не сказал слова «нет», — констатировал я. — Что же… Тогда слушайте внимательно, стражи. Ни я, ни Аинз никогда и не сомневались в вашей верности.

— Позвольте задать вопрос, господин Алекс, — среагировал Демиург, впервые проявив инициативу в моём присутствии. Поправив очки, он сделал шаг вперёд. — Как мне кажется, он интересует всех присутствующих здесь стражей Великой Гробницы Назарик: правильно ли я понимаю, что весь этот разговор был инициирован Владыкой?

Ни хрена это не общая мысль. Больше скажу, никто ещё не успел до этого дойти. Вряд ли он единственный, кто способен собрать воедино разрозненные намёки, но всё-таки именно Демиург опередил всех. И он прекрасно об этом знал. Он озвучил эту догадку, чтобы остальные стражи приняли её в расчёт. Даже взгляда с меня не сводит, специально, чтобы не выдать лишней информации. Очень любопытно. Если я ни в чём сейчас не ошибаюсь, то остаётся только поразиться возможностям сущности, что перенесла нас всех в этот мир, — если это была именно сущность, разумеется. На основе куцего описания в окошке персонажа получился крепкий такой аналитик. И показывает он текущий результат спустя три дня с момента его первых осознанных слов! Безумие. А ведь очевидно, что он был на это способен с первого же мгновения своей жизни.

— Нет, Демиург, это не так. Этот разговор — целиком моя инициатива, — ответил я, а затем, после короткой паузы, продолжил: — Аинз всего лишь дал своё дозволение.

— Благодарю за ответ, господин Алекс, — коротко поклонился Демиург.

— Задавай следующий вопрос, Демиург, — продолжил я, нисколько не сомневаясь — этот вопрос был не единственным.

— Если позволите… Раз ваша цель не в проверке верности, то в чём?

— В проверке вашего восприятия реальности.

Тут точнее и не скажешь. Понятнее для их неокрепших умов — можно, но точнее и лаконичнее, наверное, нет.

— Умереть по приказу… — я покачал головой. — Что может быть проще? Это ведь так… понятно. Так недвусмысленно. Именно этого я и ожидаю от низшего состава. Где-то на уровне между скелетом и каким-нибудь… — я покрутил кистью в воздухе, — низшим вампиром. Или кто у вас там? Вампирские невесты? Неважно. Для вас, господа и сударыни, этого недостаточно. Пока что в моих глазах только один из вас продемонстрировал достаточный уровень компетенции и верности: Себас, — я хмыкнул. — Хоть и ценой продолжения эксперимента.

— То есть остальные, по-вашему, испытание не прошли?

— Почему же? Просто об остальных мне нечего сказать.

— Может, вы уточните, на основе чего сделали своё заключение? Или желаете оставить это секретом?

— Скажи-ка, Демиург, а как ты понимаешь словосочетание «союзник Великой Гробницы Назарик»? — ответил я вопросом на вопрос. — Ты имеешь представление, что это вообще означает?

— Разумеется, господин Алекс, — Демиург коротко поклонился… и замолчал.

Экий хитрюга.

— Да неужели? — я усмехнулся, а затем перевёл взгляд на тёмную эльфийку. — Давай-ка проверим. Аура.

Она вздрогнула, не ожидав, что обратятся именно к ней.

— Скажи мне, что для тебя значит «союзник Великой Гробницы Назарик»?

Аура на мгновение растерялась, покосилась на Альбедо, но, встретившись с моим выжидающим взглядом, выпрямилась.

— Э-э-э… Ну… это… сильный чувак, который друг Владыки Аинза? — неуверенно предположила она. — И который будет драться на нашей стороне. Я правильно понимаю?

Я не ответил ей. Мой взгляд вернулся к демону.

— Демиург, она правильно понимает? Это то, что было у тебя в голове?

Две секунды. Всего две секунды ему понадобилось, чтобы ответить:

— Вы подразумеваете, что мы способны на поступки, продиктованные личной интерпретацией правильности.

Не то чтобы я был прямо поражён, с моей точки зрения, намёк был достаточно прозрачный, но… Эх, ладно, не буду об очевидном. Кажется, мне ещё долго придётся укладывать всё в голове. Грёбаная божественная магия… создающая адских архидьяволов.

— Как я уже сказал, мне абсолютно плевать на личные предпочтения младших, до тех пор пока они готовы выполнить любой приказ. Главное, чтобы они были способны понять, что от них вообще требуется. А так — пусть думают что хотят. Пока рот на замке, а руки заняты делом, всё в порядке. Стоит ли мне объяснять, что глупость руководящего состава — это абсолютно иное? Что одно неверное решение способно похоронить нас всех?

— В этом нет нужды. Мне всё понятно.

Как же часто он свои очки поправляет… Может, обновку ему прикупить, чтобы сидело как влитое?

— А вот мне кажется, что нужда всё-таки есть, — сказал я. — Но я не пытаюсь занять пьедестал всезнающего. Выскажитесь, если считаете, что я ошибаюсь, и кто знает — может, мне придётся признать свою неправоту. Мы здесь, чтобы говорить. Альбедо, будь добра, — тонко улыбнулся я, — скажи, что, по-твоему, произошло бы, не вмешайся Себас?

— Что бы произошло? — откликнулся суккуб. — Куда важнее спросить, чего вы добивались этим представлением, господин Алекс? Вы проверяли мою сдержанность? Мою верность приказу Владыки? Или пытались оценить мой боевой потенциал? Мой ответ зависел бы от вашей истинной цели.

Стоит отдать ей должное — это была очень тонкая угроза. «Оценить боевой потенциал»… Что ни говори, Альбедо прописывали руководителем. Главой стражей. Какие-то необходимые навыки она совершенно точно получила, а умение правильно говорить так и вовсе первое, что нужно любому руководителю.

— Ты сейчас ошибаешься, Альбедо. От моей истинной цели почти ничего не зависело. У тебя только одна доступная линия поведения… Заткнуть свой рот! — прорычал я.

— Господин Алекс. Позвольте напомнить, что госпожа Альбедо является смотрителем стражей, назначенным лично верховными существами. Ваше обращение к ней может быть неверно истолковано и бросить тень не только на её честь, но и на мудрость её создателя.

И снова Себас среагировал как нельзя вовремя. С его точки зрения, естественно. Да что ж ты будешь делать…

— Знаешь ли ты, Себас, — сказал я со вздохом, — в чём ваша главная проблема? Эх… Да вы же просто дети.

— Что ж, кажется, мы довольно взрослые дети, — по-дьявольски улыбнулся Демиург.

И да, разумеется, он опять поправил очки.

Видимо, они с Себасом решили поработать на пару, пытаясь минимизировать вред. Оба заметили, что Альбедо на грани. Что ж… Попытка засчитана. Альбедо молчала, но на ней сейчас вообще лица не было, а кулаки сжались с такой силой, что, наверное, и камень бы раздробили.

— Тебе кажется, Демиург. Не только Марэ, Аура и Шалтир, которые выглядят как подростки, но и ты, Себас, Коцит — вы все всего лишь дети. Не только вы, но и вообще все, кто сейчас находится на территории Назарика, кроме самого Аинза.

— Тогда, должно быть, и вы тоже? — тут же поинтересовался демон, намекая, что я вообще-то тоже нахожусь на территории гробницы.

— Только не нужно оскорбляться, — улыбнулся я, оставив риторический вопрос без ответа. — Я не хочу вас унизить. Больше того, Аинз целиком и полностью разделяет это мнение. Что, не знали? Бросьте, а как ещё он может к вам относиться? Вы его дети.

Мои слова пролились самым настоящим бальзамом на их раскалённые… души. Даже Альбедо успокоилась… А ещё немного запаниковала. У Шалтир, к слову, была та же реакция… Я что-то пропустил?

— В этом и состоит проблема. Видите ли, с точки зрения Аинза, вы не просто дети, а дети любимые. — Ох и посветлели же они от этих слов… И после этого мне будут доказывать, что они все из себя взрослые? — А вот с моей — вы просто дети.

— Ну да, я ребёнок. Мне всего семьдесят шесть. Не вижу смысла это отрицать, — пожала плечами Аура.

Я усмехнулся, не приняв реплику во внимание. Рановато поднимать тему их реального возраста, начнём с малого.

— Скажи, Себас, как ты себе представляешь наш разговор с Аинзом на тему всего этого цирка? «Эй, Аинз, а дай-ка я твоих детей помучаю» — так, что ли?

— А как бы вы сами описали свои действия Владыке Аинзу, господин Алекс? Полагаю, ваша собственная формулировка была бы наиболее точной и честной.

— Не важны тут никакие формулировки, Себас. Аинз бы и слушать меня не стал. Он бы ни за что не дал своё согласие на этот небольшой эксперимент, неважно, как именно я бы это презентовал.

Хорошо, что мне дали повод естественно вставить эту заготовку. Продолжаю двигаться к намеченным целям.

— Другое дело, если бы я дал ему очень весомые аргументы. В таком случае ситуация была бы обратная — подошла бы абсолютно любая формулировка.

— То есть вы говорили о Шалтир? — вновь вмешался Демиург.

Хорошее и логичное предположение. Слова вампира там, в тронном зале, действительно могли служить поводом. И всё-таки у меня была кандидатура получше.

— Об Альбедо.

— Вы с Владыкой говорили обо мне? — поразился суккуб.

— А ты уже, видимо, забыла, что Аинз обещал тебя наказать, — криво ухмыльнулся я. — Да только сомневаюсь, что у него рука поднимется. Чувствую, в мягкости своей пожурит немного, придаст себе разочарованный вид — и на этом всё. А зря, — покачал я головой. — Очень зря. Даже любимых детей нельзя излишне баловать.

Мой отец хорошо это доказал. Сначала вырастив меня — того, кем по праву гордился. А затем по его методике были воспитаны и прекрасные внуки. И я, и мои дети избежали участи вырасти «золотыми», и в немалой степени благодаря правилу: комфорта нужно в меру.

— Я… я вновь приношу свои глубочайшие извинения.

— Ты всё ещё не понимаешь, Альбедо. А должна. Ты — высшее руководящее звено и сейчас стоишь сразу после Аинза, — я покачал головой. — Я объясню. Ты не оскорбила меня, ни капли. Вспомни свои слова, разве ты сказала нечто настолько же грубое, как Шалтир в тронном зале? — я кивнул в сторону невозмутимого истинного вампира. Внешне невозмутимого. — И всё же… Риск, на который пошла Шалтир, касался лишь репутации Назарика и наших отношений. Всего лишь! А вот ты рисковала похоронить как себя, так и любимого всеми Аинза, — жёстко припечатал я.

— Что? — шокированно произнесла Альбедо.

Остальные тоже были поражены. И все как один бросали взгляды в сторону Шалтир. Не на Альбедо.

— Ох, дайте угадаю, — развеселился я. — Пока я не пришёл, вы тут обо мне говорили, да? И много вам Шалтир успела поведать?

Скорее всего, именно в ходе обсуждения и был вынесен вердикт: Шалтир следует удержаться от реванша. Мол, ещё зашибёт меня случайно, глупого. Аинз расстроится. Зачем это им? Что они там ещё обо мне порешали — придётся узнавать на практике.

— Правда в том, Альбедо, что с Шалтир я встретился в качестве гостя. Оскорбить или унизить гостя — дело, конечно же, не благородное, но ведь я знал, куда иду. Знал, что здесь будет она. Знал, кто она такая и почему могла затаить обиду. Знал Аинза и понимал, что он заинтересован в сотрудничестве. А вот тогда, в злополучной деревне Карне… Будь я в другом настроении, не узнай я название гильдии, не сыграй Аинз роль дипломата — и вся эта ситуация переросла бы в открытый конфликт. В самом лучшем случае вы бы просто получили очень могущественного врага. Просто так, без какой-либо причины! А вот в худшем… вероятнее всего, я бы не дал такому врагу уйти.

— Ваш довод принят, господин Алекс. С высоты вашего опыта ситуация действительно выглядит иначе. Я учту это в будущем, чтобы действовать более предусмотрительно.

Угу… не верит. Ну что ж, я уже знаю, кто у них тут с головой на плечах.

— Демиург, есть что сказать?

— Есть, господин Алекс, — ответил он спустя несколько мгновений. — Вы говорите, что перед вами стояла цель спровоцировать. Либо Шалтир, либо Альбедо, либо кого получится. Это означает, что у Шалтир ложная… нет, не ложная — устаревшая информация.

Он пропустил почти все звенья в цепочке умозаключений, но думаю, это умышленно. Для краткости.

— Альбедо, когда ты поддалась бы на провокацию, — я нарочно сказал «когда» вместо «если», — я бы получил море информации. К примеру: а что именно тебя задевает больше всего? Где граница, за которой может следовать только агрессия? Или, когда ты поняла бы, — я снова использовал «когда», — что не справляешься, что ты на грани поражения, то как бы ты поступила? Отдала бы приказ об атаке? Приказала бы меня задержать? Что же… В таком случае кто бы тебе подчинился? А если подчинился бы, то в какой форме? Да… Прекрасный был план… Но только при одном допущении. Не так ли, Демиург?

— Допущении, — не обманул ожиданий демон, — что вы способны выдержать прямую конфронтацию не только с одним из нас, но со всеми нами сразу. Или, по крайней мере, что вы в состоянии сдерживать наши атаки до тех пор, пока не появится возможность сбежать… или призвать кого-то на помощь.

Под «кем-то» он подразумевал, очевидно, Аинза, а не мою личную армию, о существовании которой не может даже догадываться. Ведь только Аинз был способен, в теории, мне помочь. Ещё одно допущение демон пропустил — и, скорее всего, нарочно — о том, что Аинз сейчас незаметно наблюдает за происходящим, готовый в любой момент вмешаться. В целом… какой бы из вариантов Демиург ни выбрал — он будет прав. Но чувствую, он отдаёт предпочтение последнему, неназванному варианту.

— Так что, Альбедо, — ухмыльнулся я суккубу, — когда будешь планировать моё убийство — подготовься получше. Не смей относиться к этому легкомысленно.

Хм-м-м… Нет, я не разберусь, что у неё там на душе. Впрочем, не особенно-то и надеялся. Обычно коварные мысли формируются неспешно, на заднем плане — в подсознании. Сейчас я мог бы почувствовать разве что агрессию, но даже этого не было. Я ощущал только её растерянность.

— К слову, Демиург. А кто твой создатель?

— Мой создатель — Ульберт Ален Одл, — с достоинством поклонился демон.

Да блять…

Незаметно вздохнув, я приложил пальцы к виску и послал сообщение:

«Всё видел?»

Спустя несколько мгновений пришёл ответ: «Да».

— Что ж, стражи, — произнёс я, опуская руку. — Кажется, на сегодня достаточно. Альбедо, напоследок скажу: ты действительно любимый ребёнок. И несмотря на тяжесть проступка, так как всё обошлось, в первый раз серьёзного наказания не будет. А теперь позвольте откланяться. Хочу продолжить экскурсию по вашему дому.

Глава 11

Тяжёлые створки ворот с глухим скрипом сошлись, отрезая Алекса от арены и тех, кто на ней остался. Никто из стражей не двигался. Каждый по-своему осмысливал произошедшее.

Наконец Альбедо нарушила молчание. Она плавно развернулась, её белоснежное платье даже не шелохнулось, словно было частью её самой.

— Мне тоже пора идти, — произнесла она.

Её взгляд был устремлён в сторону выхода, словно никого из присутствующих рядом с ней не было.

— Альбедо, не стоит торопиться, — сказал Демиург. — Полагаю, нам есть что обсудить.

— О чём нам говорить, Демиург? Всё происходящее отныне от нас не зависит. Я обязана поговорить с Владыкой и получить инструкции, — ответила Альбедо, но, вопреки своим словам, не сдвинулась с места. — А также понести заслуженное наказание, если сказанное им — правда.

— Как минимум нам нужно узнать мнения всех присутствующих, чтобы составить общее впечатление, а уже потом задавать вопросы Владыке. Ведь всё, что мы обсуждали до этого, потеряло смысл после единственного разговора с нашим… союзником.

Какое-то время Альбедо стояла неподвижно, продолжая смотреть в сторону выхода. Потом она обернулась к Демиургу.

— Хорошо. Я готова задержаться, но ненадолго.

— В таком случае… Марэ, поставь защиту от лишних ушей.

— В этом нет необходимости, Демиург, — холодно отрезала Альбедо. — Мне нечего скрывать от Владыки Аинза.

Этой фразой она дала понять, что догадалась: их разговор не был приватным.

— Безусловно, — бархатным голосом отозвался демон. — От нашего повелителя нам и в самом деле нечего скрывать.

И замолчал, позволяя остальным прийти к нужным выводам.

Марэ, до этого момента нерешительно переминавшийся с ноги на ногу, бросил испуганный взгляд сначала на Альбедо, затем на Демиурга. Получив едва заметный кивок от демона, он сглотнул и поднял свой посох. Воздух вокруг них замерцал, сгустился, словно превращаясь в плотный невидимый купол. Казалось, что всё это время на арене стояла тишина, но это было не так. Настоящая тишина наступила только сейчас.

— Итак, стражи, — произнесла Альбедо, стоило барьеру подняться. — Кто из вас хочет начать? Демиург?

— Позволь оставить своё мнение напоследок, Альбедо, — ответил Демиург и привычным жестом поправил очки. — Мне кажется, что оно может повлиять на мнение остальных.

— Я вообще не понимаю, чего вы все завелись, — беззаботно произнесла Аура, закинув руки за голову. — Ну, все, кроме фальшивых сисек. От неё я ничего другого и не ожидала.

— Действительно, чего это мы, — с едва заметной долей сарказма, высокомерно произнесла Шалтир. — К тебе-то каждый встречный может так обратиться. Ты к такому привыкла.

— Ах, так это был первый встречный? — сказала Аура, иронично выгнув бровь. Истинная вампирша скривилась, но промолчала. — Тогда тем более не вижу смысла в ваших метаниях. В таком случае мы просто его убьём, — беззаботно завершила юная тёмная эльфийка.

Слова Ауры не вызвали особой реакции. Всем присутствующим было очевидно, что если «равный союзник гробницы Назарик» соврал о том, что всё произошло с согласия Владыки, — ему не жить.

— Позвольте высказаться, — произнёс Себас. — Мне кажется, если господин Алекс нам солгал, то нам больше нечего обсуждать. Мы должны просто сообщить о произошедшем Владыке Аинзу, и больше от нас ничего не зависит. Но… очень сомневаюсь, что господин Алекс нас обманывает. В этом нет никакого смысла. Мы в любом случае обязаны известить Владыку Аинза обо всём, а значит, обман не прожил бы и дня.

С этим никто спорить не стал. Глава дворецких всего лишь озвучил то, что было у всех на уме.

— Ах, но я не могу не признать, что господин Алекс умеет завоёвывать женские сердца! — мечтательно заговорила Шалтир. — Он предложил такую прекрасную, восхитительную и столь нужную мне возможность… вызвать его на поединок. Ещё раз. Видите, а вы боялись. — Вампирша отбросила игру и довольно ухмыльнулась. — Я искренне желаю нашему очень опытному союзнику удачи. Надеюсь, ему удастся убедить Владыку Аинза в необходимости поединка. А ещё мне кажется, что поражение господина Алекса сможет окончательно разрушить неприступную стену между нами. Арена, насквозь пропитанная его кровью… М-м-м…

— Ой-ой-ой, бойся своих желаний, извращенка, — насмешливо прокомментировала тёмная эльфийка.

— А чего мне бояться, коротышка? — надменно ответила Шалтир. — Это ведь не я буду упрашивать Владыку позволить мне убить нашего дорогого союзника. Он сам на это пойдёт!

— Да-а-а, близко же ты приняла всё к сердцу, — наигранно посетовала Аура, покачав головой.

— Я была готова ему простить такую «мелочь», как моё убийство. Подумаешь, всякое бывает, — криво ухмыльнулась вампирша. — Но он ведь так изощряется, так просит дать ему испытать все прелести абсолютного забвения. Да и разве это так уж страшно? Он ведь «опытный» мертвец. К тому же Владыка Аинз может потом и воскресить «равного союзника», если посчитает нужным.

— Да? А можешь сказать, чем именно он тебя так раззадорил?

— А то ты не видела? — тут же оскалила клыки Шалтир.

— Шалтир, — неожиданно серьёзно сказала Аура, — может, это ты кое-что проигнорировала?

— Что я, по-твоему, проигнорировала? — Вампирша была сбита с толку.

— Всё, что господин Алекс сказал сегодня, было частью замыслов Владыки.

Эта фраза сбила с толку не только Шалтир, но и, как казалось, всех остальных. Никто не ожидал от Ауры подобных слов. Всегда беззаботная, хулиганистая и искренняя в своей открытости непоседа никогда не принимала ничего всерьёз.

— Это если допустить, что он не соврал, конечно же, — пожала плечами тёмная эльфийка. — Но мы ведь все понимаем, что если где-то и наврал, то не в самом главном, не так ли? А раз так, то господин Алекс — доверенное лицо Владыки Аинза. Даже не так — самое доверенное, если я всё правильно понимаю. Просто представь, что всё, сказанное им сегодня, произнёс лично Владыка Аинз, — и всё встанет на свои места.

Повисло молчание.

Первым тишину нарушил Демиург.

— Признаться, Аура, я не ожидал от тебя подобных умозаключений, — произнёс он, поправляя очки.

Эльфийка лишь пожала плечами, словно не сказала ничего особенного.

Реакция Шалтир была куда более яркой. Её лицо помрачнело. Вся её воинственность и предвкушение реванша испарились. Впрочем, уверенность в собственных силах оставалась при ней.

— Стражи, вы закончили? Или есть ещё что-то? — невозмутимо спросила Альбедо.

Демиург бросил на неё острый взгляд. Казалось, происходящее совсем не касалось главы стражей этажей. Всё это время она сохраняла безупречное спокойствие, и оно совершенно не казалось демону наигранным.

Марэ только помотал головой, так ничего и не сказав.

— Аура. Права. Если. Это. Воля. Владыки. То. Мы. Должны. Принять. Этот. Урок, — произнёс Коцит.

— Мне нечего добавить, — просто ответил Себас.

Альбедо перевела взгляд на задумчиво потирающего подбородок Демиурга. Демон не спешил реагировать, хотя и видел, что все ждут его слов. Прошла минута, две — его никто не торопил. Наконец, он заговорил:

— Когда Альбедо впервые рассказала о нашем союзнике, у меня сразу же возник вопрос: а зачем он вызвался воскрешать низших существ? Это ведь абсолютная глупость, и не важно, требовательное это заклинание или нет. Зачем ему вообще нужно было показывать, на что он способен? Очевидно ведь, дело не в деньгах. Им нечем было отплатить. Это наводило на мысль, что подобным может заниматься только существо, которое не знакомо с рациональностью. Таким было моё первое впечатление.

Демиург бросил непроницаемый взгляд на единственного присутствующего здесь стража, который был не согласен с его словами, — на Себаса. Глава дворецких никак не выразил несогласия — нет, он только слушал. Но демону было точно известно, о чём думал дворецкий.

— Там, в тронном зале, я засомневался в собственных выводах. Скажи, Шалтир, какое у тебя возникло впечатление о нашем госте?

— Червяк, — кратко ответила вампирша.

— И ты никак не поменяла своё мнение? — произнёс демон, глядя ей в глаза.

— К чему ты ведёшь, Демиург? — раздражённо ответила вопросом на вопрос Шалтир. — Не испытывай моё терпение.

— Он уже в тот момент провоцировал тебя, — просто сказал Демиург. И когда вампирша нахмурилась, он продолжил: — Ты была его целью, Шалтир. Я убеждён, во всём этом разговоре слова были подобраны так, чтобы затронуть именно тебя. Вспомни, нам ведь всем было плевать… Почти плевать. Пусть я и был полностью с тобой солидарен, но без каких-либо проблем придержал мнение при себе. Но для тебя это было личное.

— Личное, личное, — мрачно заговорила вампирша. — И менее личным оно с тех пор не стало.

— Стоило тебе среагировать, — продолжил демон, — как он пошёл дальше. И затронул уже не только тебя, но и всех нас.

События в тронном зале запомнились всем стражам без исключения. Потому что стало очевидно — всё изменилось. Уже ничто не будет прежним. Их Владыка, тот, кто взял имя Аинз Оул Гоун, принял Алекса не только как гостя, но и как равного. И не только на словах. У всех тогда возникло впечатление, словно к Назарику в самом деле присоединилось ещё одно высшее существо.

— То была не только провокация, но и демонстрация. Мы все, хотели того или нет, восприняли послание… Я не могу поверить, что всё это просто случайность. Он совершенно точно знал, что делает. Как же тогда всё это сходится с мыслью, что он нерационален? Никак. Очевидно, я где-то просчитался.

Демиург снова замолчал, и снова никто не мешал ему думать. Среди стражей не было никого, кто хоть на секунду засомневался в способности стража седьмого этажа анализировать информацию. Если ему нужно время — значит, проблема не решается с наскока. Даже его умом. И при этом, без сомнения, никто другой не справился бы с задачей лучше.

— Сейчас всё поменялось вновь. Уже совершенно не сомневаясь, что наш союзник не так прост, я наблюдал за ним очень внимательно. Наблюдал и не мог отделаться от мысли… — демон запнулся, но спустя мгновение продолжил: — да нас же видят насквозь.

Эти слова заставили всех стражей вновь прокрутить в голове всё, что случилось. И они быстро поняли, что в словах демона крылся немалый смысл. Шалтир было особенно непросто. Одно дело — быть спровоцированной, и совсем другое — осознать, что провокатор с самого начала знал, на какие именно рычаги нужно давить. Вампирша была кем угодно, но не дурой и не пыталась отрицать очевидное — её провели. Впрочем, она была не одинока в своих метаниях. Неприятное чувство, что они были не участниками разговора, а объектами исследования, зародилось во всех них.

Единственной, кто продолжал не реагировать на откровения демона, была Альбедо. Она слушала внимательно, но её эмоции оставались под надёжным замком.

— Ваши слова лишь подтверждают мои подозрения. Заметьте, он нашёл, чем можно зацепить каждого. Возможно, за исключением Марэ, но ведь Аура и Марэ всегда держатся друг за друга. Кто из вас, к примеру, ожидал, что Аура выскажется в защиту господина Алекса? Да никто. Себас, как мне кажется, с самого начала смотрел на нашего союзника с заметной теплотой. По идейным причинам. — Демиург вновь поправил очки. Не получив никакого комментария со стороны дворецкого, демон продолжил: — Я не был исключением — он и меня прочитал. Затем дал понять, что прекрасно чувствует моё внимание. А в конечном итоге просто взял за руку и повёл за собой. Даже сейчас я всё ещё не понимаю, какие цели он преследовал с самого начала, а каких достиг случайно.

Демон прекратил блуждать взглядом по полу и уставился на Шалтир.

— Пока что у меня меньше всего сомнений только в двух целях. Господин Алекс их в целом и не скрывал. Первая: вызвать Шалтир на поединок. Настроить её против себя. У него это хорошо получилось, не так ли? — задал он риторический вопрос девочке-вампиру. — Я не верю, что даже после всего сказанного у меня получится повторно убедить стражницу первых трёх этажей отказаться от поединка. Я не прав?

— Ты прав, — бесстрастно ответила Шалтир.

— Повторяю: именно в этом и состоял план.

— Да мне плевать.

— Не плевать, просто злость в тебе слишком сильна. Ты всё ещё думаешь, что он солгал о своём личном участии в твоём создании?

— Это бред! — прорычала она в ответ. — У меня был один создатель!

— Может, и так, — не стал спорить демон. — Это не так важно. Главное, что именно вызвать тебя на поединок было его целью. Но зачем? К сожалению, могу только догадываться. Возможно, он будет готов к поединку намного лучше, чем ты рассчитываешь. А возможно, всё куда глубже. Пожалуйста, будь бдительна.

— Буду.

— Хорошо, тогда оставим это. Вторая цель — Альбедо, — демон перевёл взгляд на главу стражей этажей. — А если быть точным, цель в том, чтобы Альбедо поговорила с Владыкой Аинзом о своей предполагаемой ошибке.

— Прошу простить за вмешательство, Демиург, — с лёгким поклоном произнёс Себас. — Но мне кажется, это не совсем так. Будь причина только в этом, я убеждён, он сумел бы найти куда менее вызывающие слова.

— А я и не говорил, что цель была исключительно в этом. Я говорю, что это было главной целью. — Демон в очередной раз блеснул окулярами. — Думаю, его слова об идее спровоцировать нападение — тоже правда. И снова нам остаётся только догадываться, что бы на самом деле произошло, начнись здесь бой.

— Хорошо, Демиург, я тебя услышала, — с безграничным спокойствием произнесла Альбедо. — Это всё?

— Не совсем, — ответил демон. — Главное я оставил напоследок. Для начала я хочу сказать, что полностью согласен с выводом, который озвучила Аура.

— Ха, знай наших! — эльфийка тут же гордо выпятила грудь.

Демиург это проигнорировал и продолжил, обращаясь ко всем:

— Позвольте мне развить её мысль и добавить кое-что от себя. Всё, что мы сегодня видели… Это было слишком продуманно. Слишком многослойно. Одновременная проверка верности, демонстрация силы, посев сомнений, создание конфликта между нами и его же разрешение… Я знаю лишь одно существо, способное на планирование такого уровня. На создание столь изящного и жестокого замысла. И это существо — наш Владыка, Аинз Оул Гоун.

Всё это время Демиург не сводил взгляда с Альбедо. И в её глазах, на долю секунды блеснувших пламенем, он увидел — она думала о том же.

— И давно ты всё поняла? — поинтересовался демон.

— В последнюю секунду. Как только он вслух изложил мой замысел устранить его, — ответил суккуб. — Неужели вы и правда думаете, что господин Алекс способен просчитать нас до такой степени, чтобы одними только словами заставить нас пойти против воли Владыки? Что он настолько проницательный? Нет, разумеется, нет… Даже странно, что мы дошли до этого настолько поздно. А вот представить, что его подготовил Владыка… — Впервые за всё время их разговора лицо Альбедо начало выражать эмоции — она улыбнулась. — Что Владыка предсказал не только наши поступки, но даже мысли… — Улыбка стала шире. — В это я поверю без колебаний.

— В таком случае наше отношение к господину Алексу должно быть полностью пересмотрено, — произнёс Демиург, нарушив воцарившееся молчание. — Он больше не просто равный союзник. Он — посланник и, осмелюсь предположить, инструмент воли Владыки. Экзаменатор, если угодно.

— Означает. Ли. Это. Что. Мы. Должны. Оказывать. Ему. Полное. Содействие? — пророкотал Коцит.

— Нет, Коцит. Это было бы опрометчиво с нашей стороны, — ответил Демиург. — Полное содействие может только всё испортить. Мы должны продемонстрировать, что усвоили урок. То есть действовать в соответствии с нашими обязанностями, даже если это будет означать несогласие или неповиновение экзаменатору — в этом и состоит весь смысл проверок!

— Значит, мой поединок с ним — это тоже часть замысла Владыки? — уточнила Шалтир.

— Я больше не осмелюсь трактовать замыслы Владыки Аинза. Никто из нас не вправе. Но, к счастью, сегодня нам было даровано единственно верное решение на случай сомнений, — демон развёл руками. — Обратиться к Владыке Аинзу за разъяснениями. Вижу, здесь я тоже должен объясниться. Те две цели, затрагивающие Альбедо и Шалтир, были абсолютно точно поставлены заранее. Вне зависимости от того, был ли это план Владыки или господина Алекса. Но раз мы сходимся во мнении, что это был план именно Владыки, — Демиург остановился, ожидая возражений — но возражений не последовало, — то мы можем сделать куда больше выводов. В этом случае нам нужно переосмыслить каждое слово, каждый жест, каждый намёк… Кажется, всем нам есть о чём подумать. Думаю, весь разговор, который произошёл до прихода господина Алекса на арену, нам придётся повторить вновь.

— Значит, всё решено! Мой поединок с ним — это часть замысла Владыки! — с энтузиазмом заявила Шалтир, её глаза загорелись предвкушением.

— Постой, Шалтир, — остановил её Демиург. — Позволь предложить иную точку зрения. А что, если истинное испытание, которому подверг тебя Владыка, — это как раз проверка твоей способности подавить это личное желание мести? И тем самым доказать, что твоя верность стоит выше гордыни?

— Ха. Это что-то из области невозможного, — ухмыльнулась Аура.

— Зачем мне вдруг нужно отказываться от мести, что я этим докажу? — Шалтир выразительно изогнула бровь. — Я ведь не собираюсь сражаться с господином Алексом без дозволения Владыки.

— Да незачем. Просто вслух размышляю, — блеснул Демиург фирменной улыбкой.

— Раз уж серьёзный разговор закончился, думаю, на этом всё, — высокомерно фыркнув, произнесла Шалтир и, раскрыв зонтик, зашагала к замерцавшему перед ней чёрному овалу. — Я буду ждать новостей в своих владениях. Не забудь спросить про поединок, Альбедо, — с последними словами она вошла во [Врата].

Альбедо холодно смотрела на то место, где исчезли [Врата].

— Её нетерпение — ещё один урок для всех нас, — произнесла она, затем обвела взглядом оставшихся стражей. — Обсуждение окончено. Я лично подготовлю единый доклад для Владыки Аинза. Ожидайте дальнейших инструкций. Свободны.

Она не стала дожидаться ответа. Развернувшись, Альбедо направилась к выходу с арены.

Коцит выпустил облачко морозного пара.

— Я. Тоже. Пойду.

Тяжёлой поступью он зашагал к воротам.

Аура громко зевнула и беззаботно повернулась к брату.

— Фух, ну и скукотища! — Она потянулась, закинув руки за голову. — Марэ, пошли отсюда! Я есть хочу.

— Д-да, сестра… — пробормотал её брат, и они вдвоём скрылись в одном из боковых проходов.

Демиург оставался на месте, глядя в пустоту. Дворецкий подошёл и остановился рядом с ним.

— Демиург, — тихо произнёс Себас. — Не стоит исключать, что господин Алекс — не просто глашатай воли Владыки. Наш повелитель признал его равным. Вполне возможно, это относится не только к статусу.

Демон не повернулся.

— Кто знает. Может, да, а может, и нет.

Глава 12

Аинзу очень быстро полюбились его личные покои. Удивительно, ведь с момента переноса в Новый мир прошло совсем немного времени. В игре особого смысла в личных комнатах для членов гильдии не было, этого требовала роль — ведь было бы странно, не имей они своих комнат в собственном доме. Большую часть вещей держали в личном инвентаре, а для того, что туда не помещалось, куда лучше подходило общее хранилище гильдии. А зачем ещё нужны покои, если не для хранения личных вещей? Чтобы спать? Но ни у нежити, ни у большей части гетероморфных рас в этом необходимости нет. Отдыхать? Но ведь Иггдрасиль — это игра. Аватар не может испытывать усталость. Если хочется отдохнуть физически, то логичнее вернуться в реальность. А если ментально, то в гильдейском подземелье было море куда более подходящих для этого помещений: бар, арена, общие столовые. Но бежать из тесной неуютной квартиры в игру, чтобы запереться в комнате поудобнее? При этом испытывая в лучшем случае эстетическое удовольствие, ведь полностью перенестись в игру было невозможно (до недавнего момента)? Звучит, на взгляд Аинза, очень странно.

Но всё поменялось. В первые часы и даже дни Аинз, разумеется, куда сильнее удивлялся ожившим неписям Великой Гробницы Назарик, но когда он успел немного освоиться, пришло осознание. Они ведь создавали мечту, идеальный дом — именно поэтому в Назарике столько необязательных для Иггдрасиля помещений и вещей. А теперь это всё стало реальностью! Боги, как же ему хотелось поделиться этим воодушевлением и восхищением со своими согильдийцами! Это стало целью Аинза — сохранить их общую гордость в целости… В то же время это служило и причиной опасений. Что, если он испортит наследие? Коснётся чего-то, чего не следовало? Альбедо — наилучший пример. Всего пара строчек в описании персонажа… это ведь почти ничто, верно? Кто бы мог подумать, что сиюминутное желание сгладить оригинальную формулировку её личности, написанную Табулой, и одновременно немного пошутить обернётся чем-то настолько долгоиграющим? Аинзу всего лишь показалось, что слова «…а ещё она была шлюхой» чересчур грубы и что заменить их на «…а ещё она влюблена в Момонгу» будет даже забавно. К тому же вернуть всё обратно было делом десяти секунд, и, зайди Табула в игру, Аинз ни за что бы не смолчал, делая вид, будто ничего и не произошло. Табула всегда был очень внимателен к деталям, для него это маленькое изменение в описании персонажа вполне могло оказаться совсем не таким забавным, каким оно было для Аинза. А теперь-то что с этим делать? Всё воплотилось в реальность, и у Аинза даже не осталось возможности что-то исправить.

Единственным, что немного смягчало чувство вины, был короткий разговор с Альбедо. Он произошёл как раз незадолго до появления Алекса в тронном зале. В очередной раз терзаемый угрызениями совести из-за проявления любви со стороны Альбедо, Аинз осторожно уточнил, понимает ли она, что он изменил её. Ответ сбил с толку: «А какой я была до того, как вы меня изменили?» Не то чтобы сам вопрос такой уж неожиданный, но… не говорить же, что она была шлюхой? И ведь логично было бы ожидать, что она спросит об этом, но он всё равно не предусмотрел подобный поворот. А пока он искал корректный ответ, Альбедо продолжила: «Нынешняя я — великолепна, не грустите, владыка Аинз».

Наверное, действительно, всё только к лучшему. Во всяком случае, до сих пор почти всё шло только на благо.

Да, осязание притуплено — зато и боли теперь не чувствуешь. Да, ощущать вкус он больше не способен — но разве что-то на самом деле изменилось для него, почти никогда в жизни и не пробовавшего ничего вкусного? К тому же запахи остались, а это тоже неплохо…

Ладно, зачем себя обманывать? Невозможность почувствовать вкус еды ещё долго будет оставаться очень больной темой для Аинза. Лучше бы никому об этом не знать.

Но если не считать вкуса еды, то всё чем-то компенсируется, а то и превосходит любые ожидания. Да, остаётся серьёзная проблема: теперь, будучи скелетом, он не сможет быть с женщиной… Но, опять же, разве в прошлом мире дело обстояло иначе? Да у него и раньше никогда не было шансов на отношения. С кем их завязывать? У него даже на работе вообще женщин не было! Точнее, в его отделе. Здесь его, по крайней мере, вниманием балуют, как бы нелепо это ни звучало.

Ещё до недавнего времени Аинз переживал, что больше не способен на яркие эмоции… И только сегодня понял, насколько же ему на самом деле с этим повезло. Даже с этим! Не появись у него сверхспособность оставаться в вечном внутреннем равновесии, сумел бы он не поддаться эмоциям? Да никогда!

Начиналось всё совсем неплохо. Аинзу показалось, что идея встретить Алекса в тронном зале была логичной и со всех сторон прекрасной. Это ведь отличный способ поддержать образ Владыки перед «подданными» и в то же время продемонстрировать особое отношение к самому Алексу. Да и — чего уж самого себя стесняться — похвастаться хотелось. Тронный зал создавался, чтобы производить впечатление, но в итоге никто, кроме активных членов гильдии, так его и не увидел. А теперь это не просто локация — это реальность. Аинз даже специально репетировал перед зеркалом, чтобы уж точно не ударить в грязь лицом и соответствовать обстановке. Аинз не сомневался, что произвести впечатление на Алекса у него получится.

Не получилось.

Аинз специально умолчал о том, что его, Алекса, ждёт по прибытии. Просто сказал, что на месте его встретят и поприветствуют. Правда, уже почти перед самым появлением гостя Аинз понял, что ошибся. Он должен был сам встретить Алекса в условленном месте и лично провести через [Врата]. Так он бы не только лучше продемонстрировал радушие, но и, что гораздо важнее, смог бы сгладить первое впечатление гостя. Аинз просто на секунду представил, что его самого пригласили на чужую территорию, да ещё и с помощью [Врат]. Ладно бы они с Алексом действительно были хорошо друг с другом знакомы, но нет, они были всего лишь знакомы. Сумел бы Аинз в такой ситуации пересилить себя и ступить в портал, который вообще неизвестно куда ведёт? Скорее всего, нет. Он бы как минимум попытался послать какой-нибудь призыв вперёд себя, даже рискуя продемонстрировать недоверие. К сожалению, понял свою ошибку Аинз, когда уже ничего было нельзя изменить. Что поделать, поддался собственной глупости. Оставалось надеяться, что всё как-нибудь да наладится.

И действительно, опасения не подтвердились, Алекс без задержек вошёл во [Врата]. Но как зашёл! Это было… этому даже сложно найти подходящее сравнение. Он только появился в зале — и тут же, за доли мгновения, преобразился. Словно дёрнул какой-то внутренний переключатель. Вот он всего лишь расслабленный прохожий, и вот — самый настоящий монарх, что оказал высокую честь своим визитом. Походка, осанка, гордо поднятая голова… Не будь у Аинза его ментальной устойчивости, его бы и внешность скелета не спасла от неуместной реакции — как минимум челюсть бы точно отвисла. Аинз совсем не ожидал такого поведения!

В тот момент Аинз испытал благодарность к своей пассивной расовой способности. В очередной раз за день. И не прошло и пяти минут, как способность всегда оставаться спокойным пригодилась снова.

В какой-то мере тогда сыграла ошибка самого Аинза. Он, как хозяин, обязан был предусмотреть, что в его доме может произойти конфликт. Не говоря уже о том, что всё было на поверхности. Не предусмотрел. Думал, что прямого приказа оказать радушный приём будет достаточно для Шалтир. Первыми же словами она дала понять — нет, недостаточно… И ладно бы этими словами всё и ограничилось, изначально не прозвучало ничего такого уж страшного. Более того, казалось, что на первых словах всё действительно закончится, но Алекс продолжил разговор с Шалтир. С той, которую он однажды убил. Одна фраза, вторая… И вот Шалтир прямым текстом грозит убить его в ответ.

Немного погодя, уже после личного разговора с Алексом, Аинз понял — это не было случайностью. Алекс специально спровоцировал Шалтир. Чтобы это понять, нужно было всего лишь сопоставить образ высокопоставленного корпората и образ жалующегося на жизнь клерка. И понять, что эти два образа совершенно несовместимы! Аинз успел за свою жизнь насмотреться как на тех, так и на других. На глав корпораций, правда, только через экран, но и этого было более чем достаточно, чтобы прийти к правильным выводам.

Эти мысли пришли потом, а в тот момент там, в центре его владений, собственный страж планировал начать бой с гостем! Тем самым, кого Аинз лично приказал встретить с почётом! Как на это всё среагируют расставленные повсюду ловушки? А другие стражи?!

Всё, о чём Аинз мог думать в это время: что ему вообще делать?!

Как оказалось, нужно было просто стоять рядом и не мешать опытному манипулятору делать свою работу. Буквально пара предложений, и конфликт исчерпан. А затем всегда-безупречно-спокойный Аинз проводил гостя в комнату для переговоров.

Это была одна из тех комнат, которым раньше не удавалось придать какой-то определённый смысл. В игре она существовала просто для антуража, и после переноса в Новый мир ничего не изменилось — она всё ещё оставалась всего лишь декорацией. Конечно, гостевые комнаты на девятом этаже были, по сути, такими же, но после перехода в Новый мир показалось логичным заселить туда стражей, у которых ранее не имелось никакого личного пространства. И снова — теперь это всё стало реальным. Обычные жилые комнаты теперь были необходимостью, а не блажью. У самого Аинза эти самые покои стали совмещать функции спальни и рабочего кабинета. Уютно здесь, правда. В любых других обстоятельствах Аинз пригласил бы Алекса именно сюда, на девятый этаж. Но как бы в итоге ситуация выглядела в глазах Алекса? Вот его перемещают порталом в тронный зал. Демонстрируют роскошь, величие, пафос… И вот снова портал — но уже в приватную зону. Ну и зачем тогда встречу устраивали именно в тронном зале? Очевидно ведь — чтобы повыделываться. Аинз бы просто выставил себя дураком. Гораздо логичнее найти применение ранее никому не нужной комнате, до которой можно просто дойти пешком. Можно было, конечно, перенести переговоры за круглый стол — но этот вариант Аинз тоже отбросил. Слишком большая зона. И пока что слишком личная — Алекс ведь не являлся официальным членом гильдии, как бы сам Аинз ни распинался перед своими стражами об обратном.

И вот они беседуют. Даже тут всё начиналось спокойно…, но в какой-то момент Аинз понял, что всё произошедшее до этого разговора было в лучшем случае подготовкой. Прелюдией. Настоящий же шок, страх и паника ждали его именно тогда, во время их более открытого разговора. И кто знает, как бы оно всё обернулось, не будь у него встроенного прямо в череп успокоительного.

Сколько раз он чуть не сорвался? Не опозорился? Не прекратил так или иначе разговор?

Пожалуй, самым страшным оказались даже не возможности аватара Алекса, о которых он рассказал, хотя и это, скажем прямо, пугало. Куда хуже было то, что Аинз наконец нащупал в Алексе самого опасного, могущественного и безжалостного хищника на всей Земле.

Если вначале Аинз не очень понимал, откуда у Алекса уверенность, что Ульберт его возненавидит, то после прозвучавших далее откровений всё стало ясно. Ульберт… Хотя ладно Ульберт, даже сам Аинз, вполне возможно, затаил бы злобу. Случай с рестораном недвусмысленно намекал, что Алекс непрост, но… оставались ведь варианты. Подобную щедрость всё-таки мог себе позволить и обычный корпоративный менеджер среднего звена — именно к такому заключению они все тогда и пришли. Тот ресторан, конечно, не из дешёвых (дешёвые вымерли как вид), но всё-таки и не люксового или президентского класса. Да и общался Алекс со всеми ними нормально, без капли высокомерия.

Тач Ми об истинном финансовом положении Алекса тоже ничего не знал. Во всяком случае на момент их общей встречи в реальности — он тогда тоже был среди гадающих.

По правде говоря, Аинз так и не спросил, кем именно был Алекс в прошлой жизни. Это казалось… лишним на тот момент. Слишком преждевременным на том этапе развития их отношений. Аинз в целом изо всех сил старался внушить себе, что прошлая жизнь осталась там, на Земле. Да, старался…, но получалось плохо. Ведь сомневаться не приходилось: Алекс был либо владельцем корпорации, либо входящим во внутренний круг какой-то влиятельной семьи.

И вот как к подобной информации отнеслись бы в гильдии? Тут и гадать нечего — среди обычных людей не было никого, кто не пострадал от корпораций. Почти все разговоры между согильдийцами так или иначе касались темы работы и, как следствие, сводились к вечным жалобам на условия труда. На отсутствие каких-либо социальных гарантий, отсутствие перспектив, маленькие зарплаты, переработки, которые их дедам и прадедам даже и не снились. К тому же были проблемы и похуже, к которым все давно привыкли: кислотные дожди, вечный смог, почти вымершая планета, вечный дефицит еды.

Во всех этих бедах виноваты они и только они — мегакорпорации. Они убили планету и продолжают убивать обычных, уже ничем не защищённых людей. Давно прошли те времена, когда низшие слои общества были способны поднять восстание, это стало просто физически невозможно. Корпорации монополизировали военную силу так, как не было никогда в истории. Теперь люди могли только сбегать. И нет, не из конгломератов — в виртуальность, при этом продолжая работать на ненавистных толстосумов, чтобы хоть как-то жить.

Только одного Аинз понять не мог: как Алекс вообще стал другом Тач Ми?

Если раньше их дружба могла вызвать разве что некоторое удивление, то теперь это всё выглядело чистой фантастикой. Глава некой корпорации инкогнито гуляет по обычной DMMO-RPG-игре, встречает там какого-то полицейского, и у них завязывается дружба? Так, что ли?

И в то же время отбрасывать в сторону эту дружбу тоже никак нельзя. В глазах Аинза Тач Ми — эталон добропорядочности и справедливости. Несмотря на то что Тач Ми был вынужден тесно общаться со злыми, зачастую насквозь порочными людьми, он всегда оставался собой. В немалой степени благодаря закалённому в непростой среде характеру. Как бы Алекс ни скрывал правду о себе от друга, какую бы биографию себе ни выдумал, но будь у него внутри гниль, у него бы не получилось утаить её от Тач Ми.

Аинз запутался.

Чего Алекс совершенно точно не скрывал, так это собственных возможностей. Опять-таки, не в плане грубой силы, нет. Он завёл речь о навыках, которых у самого Аинза по определению быть не могло. Алекс почти прямым текстом сказал: Аинз не способен выдержать конкуренцию с ним. На этом поле боя Аинз — новобранец, а Алекс — полководец. Хуже того, Аинз понимал, что уже успел загнать самого себя в ловушку, представив Алекса «равным» и «союзником». Не сделай он этого, можно было бы расставить между ними некие сооружённые на скорую руку баррикады, а теперь-то что? От своих же слов отказываться? Ну не будет же Аинз, исходя из смутных опасений, задумывать подлость против Алекса? Это мало того что может принести самые настоящие проблемы, так ещё и совершенно не в характере Аинза.

К счастью, Аинзу недолго пришлось размышлять о том, как поступить в этой непростой ситуации. Времени на это не было. Потому что Алекс, объяснив, что в этой политической игре он слишком хорош, тут же заявил: это может послужить почвой для взаимного недоверия — и ему, Алексу, это не по душе. Слишком хрупко, как он сказал, для полноценного партнёрства. И нужно было что-то придумать.

Аинз в тот момент ожидал чего угодно: диктовки требований, предложений о перераспределении ролей, снисходительного инструктажа. Всё оказалось мимо. Как Алекс и пообещал, они и в самом деле просто обсуждали проблему. Вначале Алекс простыми словами, очерчивая потенциальные риски, подробно разъяснял свои мысли. Затем попросил и Аинза сделать то же самое… Правда, у бывшего офисного сотрудника это получилось похуже, но Алекс, видимо, был готов к немногословности своего неопытного «коллеги» и задал море уточняющих вопросов. Так и пошло. Алекс не лез в личное, просто просил раскрыть то или иное мнение поподробнее, — разговор был на самом деле конкретный. Аинзу очень понравилось. И им даже удалось прийти к соглашению…

Но результат!..

Аинз видел, как развивались события на арене, — он наблюдал за ними через [Зеркало удалённого видения]. В который раз он возблагодарил своё расовое безразличие нежити? Наверное, уже и считать не стоит. Если бы не она, Аинз бы не выдержал. Минимум трижды он порывался открыть [Врата] и вмешаться до того, как стало бы, по мнению Аинза, слишком поздно. Возможно, он бы так и поступил, даже несмотря на ментальную устойчивость. Но Алекс попросил не вмешиваться до тех пор, пока он сам не запросит помощи, и так как этого не произошло, Владыка Гробницы Назарик старался держать себя в руках.

Первый раз Аинз потянулся к гильдейскому кольцу, когда Алекс насел на Шалтир. Казалось бы, ничего по-настоящему серьёзного тогда не произошло, но Аинзу уже в тот момент очень захотелось остановить Алекса. Хотелось прийти к какому-то другому решению, менее вызывающему. Или хотя бы обсудить в подробностях, что Алекс вообще будет говорить.

Второй порыв был куда сильнее. Когда Алекс начал провоцировать Альбедо, Аинз буквально вцепился в подлокотники своего кресла. Шалтир была опасна, но Альбедо… Альбедо была главой стражей. Аинз не сомневался в её преданности, но ведь и гордость её, в соответствии с описанием персонажа, была безмерна. Оскорбить её означало оскорбить мудрость её создателя, Табулы. И Алекс бил именно по этому, по самому больному.

В третий раз Аинз удержался только чудом. Слова «Заткнуть свой рот!», брошенные в лицо Альбедо, прозвучали для него как сигнал к немедленному вмешательству. Да, они обсуждали, что Алекс будет импровизировать, но чтобы вот так?! Однако в итоге голос разума в Аинзе снова победил. Слова ведь уже были сказаны, их не вернуть обратно. Появление Аинза в этот критический момент не имело шансов на успех, но определённо могло всё переусложнить и испоганить.

Вот он и крепился.

Самое ужасное, что Аинз сам под этим подписался. Вернее, он подписался под «чем-то», но даже представить не мог, что это «что-то» окажется таким.

Основная задача, с точки зрения обоих землян, формулировалась очень просто: стражи не должны видеть в Алексе альтернативную власть. Желательно, чтобы в итоге исполнения совместно разработанного плана власть Аинза ещё и укрепилась. Алекс тогда сказал следующее: «Хорошо, давай так — я выставлю себя твоим подчинённым. Причём таким подчинённым, который ни за что не вызовет у твоих стражей никаких приятных ассоциаций. Скажем… побуду твоим ревизором. У нас как раз есть две кандидатуры для разноса: Шалтир и Альбедо. Обе совершили ошибки, так что посмотрим, получится ли у меня их расшевелить».

Аинз, как бывший офисный работник, понял это по-своему. Он представил себе визит строгого аудитора из головного офиса. Такой человек приходит, задаёт неудобные вопросы, ведёт себя немного высокомерно, заставляет всех напрячься, а потом уходит, оставляя после себя облегчение и ещё большую преданность местному начальнику. Аинз ожидал критики, может быть даже некоторой заносчивости, нравоучений. Он был готов к проверке.

Но то, что он увидел на арене, было не проверкой.

Алекс не просто задавал неудобные вопросы. Он унижал. Провоцировал. Угрожал. Он не создавал «дистанцию», он рыл непреодолимый ров и наполнял его ядом. Каждое его слово, каждый жест были направлены не на то, чтобы стражи просто его невзлюбили. Казалось, Алекс хотел, чтобы они его возненавидели. Чтобы у них даже мысли не возникло, что на него можно опереться и что ему можно доверять.

Довольно пугающе, с какой лёгкостью Алекс на это пошёл. При этом он намертво проигнорировал тот факт, что все стражи Гробницы Назарик, вообще-то, монстры. Да, Алекс успел расспросить об их возможностях, знал, чего ожидать, но как бы он ни был готов к схватке, всегда есть место случайности. Это больше не игра, всё по-настоящему!

Но Алексу было плевать. И Аинз, сам того не понимая, развязал Алексу руки, дав согласие на «небольшую корпоративную встряску», а в итоге стал свидетелем объявления войны.

Именно так Аинз воспринял произошедшее.

А как же воспринял произошедшее сам Алекс?

Как и договаривались, он не стал молчать.

«Что ж, получилось не идеально, но в пределах ожидаемого», — пришло первое короткое сообщение.

Ну да… действительно…

«Совершенно точно меня приняли за твоего посланника, как мы и планировали».

С этим Аинз явно спорить не станет.

«К сожалению, развести их на поединок прямо там у меня не получилось».

К сожалению… К сожалению?! Боги, да с кем Аинз вообще связался?

«Знаю, ты думаешь, что я излишне рисковый и безбашенный парень, — словно бы начал отвечать на невысказанный вопрос Алекс. — И ты совершенно прав!»

…С безумцем!

«Ладно-ладно, пошутить, что ли, нельзя? — пугающе точно среагировал Алекс на внутренние терзания Аинза. — Но ты всё-таки учти, нам действительно было бы выгодно, если бы я сумел их спровоцировать. Не забывай о поставленных целях — я не должен ассоциироваться у них ни с чем хорошим».

Аинз прекрасно помнил про цели, помнил! А ещё он помнил…

Аинз вздохнул.

Кошмар.

Снова он сам во всём виноват. Ни разу за время разговора он не соизволил поведать Алексу о собственных страхах. О том, что не знает, до каких пор стражи вообще будут оставаться лояльными. Случись нападение, мог ли Аинз быть уверен, что это не перерастёт в бунт? Что вся тонкая конструкция его «величия» в глазах стражей вдруг не рухнет? Алекс же действовал так, словно у Аинза при любом раскладе получится усмирить собственных подчинённых. И это, к глубокому сожалению Аинза, вполне правомерное предположение. Будь иначе, о какой провокации вообще могла идти речь?

Что же делать…

«Уже поздно об этом говорить, но, Аинз, не беспокойся, я бы не стал убивать твоих подчинённых, что бы ни случилось».

На это Аинз и вовсе не знал, как реагировать. Кажется, им придётся ещё о многом поговорить, прежде чем они смогут до конца друг друга понять.

«Я надеюсь, ты не позабыл, что на мне „Звёздные скитальцы“?»

А. А-а-а…

Ой.

И правда, Аинз совершенно это упустил. Алекс ведь мог в любой момент просто сбежать, не затрагивая противопортальную защиту Назарика…

«Ну не забыл и не забыл, рад слышать. Ты ведь помнишь наши предположения о том, чем это всё продолжится?»

На мгновение засомневавшись, Аинз всё-таки приложил пальцы к черепу:

«Помню».

Правда, на самом деле это были не их общие предположения, а одного лишь Алекса. Но он действительно предсказал несколько сценариев. В общих чертах, фантазировать о конкретных деталях совершенно бессмысленно — как он сам сказал.

«Отлично. Одно из этих предположений было о том, что к тебе придут за инструктажем — именно этого я и ожидаю. К сожалению, я не бог и предсказать ход разговора не способен, но верю, что ты справишься».

Вот бы ещё и сам Аинз в себя верил…

«Лучший вариант — если придёт только Альбедо. В этом случае я бы не ожидал сюрпризов. Примерно настолько же хороший вариант, если придут Альбедо и Шалтир. Но учти: если придёт кто-либо ещё, значит, что-то пошло не так».

Будь у Аинза сердце, оно бы пропустило удар.

«В этом случае, не дожидаясь развития событий, немедленно открывай [Врата] ко мне. Сейчас я двигаюсь к выходу из гробницы и планирую остановиться у самых врат. Где именно я буду в момент, когда к тебе придут, не знаю. Поэтому прошу: до того, как впускать к себе стражей, сообщи мне об их прибытии. В ответ я подтвержу свои координаты».

Схватившись за голову, Аинз страдальчески застонал.

Глава 13

Тьма в коридоре сгустилась, и из неё вышла женщина. Она ступала бесшумно, словно не касаясь пола. На ней было белое платье, а за спиной — пара сложенных чёрных крыльев. Волосы — чернее воронова крыла, а кожа — белее свежевыпавшего снега. Её голову венчали два небольших рога. Черты лица поражали совершенством. Она была просто божественно красивой.

Впрочем, куда точнее сказать — дьявольски.

Альбедо не задержалась у портала и сразу направилась по знакомому маршруту. Она скорее плыла по мягким коврам, заглушавшим шаги, нежели шла — настолько плавными казались её движения. Но и сказать, что она медлила, тоже было нельзя. Суккуб не пытался задержаться в пути, чтобы выкроить время на размышления. Подобное немыслимо по отношению к тому, кто был смыслом её существования, — Владыке Аинзу Оул Гоуну.

Глава стражей этажей чувствовала тяжесть на душе. От одной мысли, что она невольно вызвала неудовольствие Владыки, ей становилось трудно дышать. Она ошиблась! Это жгло изнутри, грозя испепелить её гордость и оставить лишь пустую оболочку, недостойную находиться рядом с Владыкой. Она уже давно отбросила слабовольные надежды на то, что произошло недоразумение или обман. Альбедо предпочла готовиться к худшему. Если её опасения окажутся ложными, это станет приятной неожиданностью. Если же они окажутся правдивыми… она, по крайней мере, будет к этому готова.

Но в то же время Альбедо не верила в сказки. Обдумывая слова господина Алекса с холодной головой, она видела, что многое из сказанного можно было воспринять по-разному. Например, он сказал, что будь он не в настроении и начнись бой, то, скорее всего, он не отпустил бы своего врага. Альбедо чётко уловила подразумеваемое значение: господин Алекс утверждал, что успел бы убить и её, и Владыку Аинза до того, как они смогли бы сбежать или позвать на помощь. Как высокомерно, неуважительно и откровенно вызывающе… Наверное, на это был расчёт — чтобы спрятать истинный смысл под обёрткой оскорбления, не прибегая ко лжи.

Альбедо знала, что Тач Ми — принадлежавший к высшим существам — был одним из сильнейших во всём Иггдрасиле. Она также прекрасно знала, что он был способен выиграть поединок с любым… почти любым стражем этажей. Но сразу с двумя? Или даже с Альбедо и её любимым, божественным, идеальн…

Поняв, что она с трудом передвигает ноги, Альбедо с видимым усилием согнала с лица мечтательную улыбку и, успокоившись, продолжила путь.

Кхм… Так смог бы Тач Ми выдержать бой против Альбедо и её лю… Владыки Аинза, работающих в паре? При всём уважении к высшему существу — у него не было шансов на победу. Если только он не подготовился бы к бою заранее. Господин Алекс хотел сказать, что он ещё сильнее? Да настолько сильнее, что не сомневается в результате? Альбедо сказала бы, что эта самоуверенность доведёт его до могилы, но… разговор ведь проходил под контролем Владыки Аинза. По крайней мере, всё на это указывало.

А раз так, то всё гораздо тоньше! Господин Алекс и не говорил, насколько он сильнее. Он всего лишь сказал, что не дал бы им уйти. Да, вполне определённо, смысл подразумевался именно такой: он безгранично сильнее и не знает слова «поражение». Но ведь прямо этого не говорилось. А раз так, то что, если у господина Алекса… скажем, мировой предмет? Или даже больше одного. К своему стыду, Альбедо не смогла бы узнать мировой предмет только по внешнему виду, если, разумеется, он не принадлежал Великой Гробнице Назарик, так что она могла бы и пропустить угрозу. Мировые предметы, конечно, разные по своей природе, но если бы у господина Алекса оказался такой, который предназначен для моментального убийства одного или более существ, то это всё объясняло бы. В таком случае не прозвучало ни слова лжи, но смысл был искажён до неузнаваемости.

Владыка Аинз в своей безграничной мудрости мог придумать и не такое! Да, её Владыка, её любимый, её…

…Альбедо вновь понадобилось некоторое время, чтобы взять себя в руки.

Но этот вывод, пусть и успокаивающий, порождал лишь новые, куда более тревожные вопросы. Вопросы о будущем. Если господин Алекс действительно является не просто союзником, а инструментом воли Владыки, его «экзаменатором»… то его присутствие в Назарике не временное явление.

Иерархия Назарика, созданная мудростью сорока одного высшего существа, была совершенной. На вершине находился её Владыка, Аинз Оул Гоун. Рядом с ним были другие высшие существа, которые, к сожалению, покинули Назарик. Возможно, временно, но… Сразу под ними — она, Альбедо, глава стражей. Все остальные занимали свои чётко определённые места. Где в этой божественной структуре было место для «равного союзника»? Этот титул, дарованный Владыкой, подобен трещине в монолите.

Неужели её Владыка, её возлюбленный, будет отныне прислушиваться к советам постороннего? К тому, кто не был создан его товарищами, кто не является частью Назарика по своей природе? Мысль о том, что её собственная роль, её предназначение как той, что стоит ближе всех к трону, может быть… размыто, заставила её сердце сжаться. Могли ли высшие существа доверять такому созданию больше, чем своим безупречным, безгранично преданным творениям?

Нет.

Её долг как главы стражей, как той, кому доверили управление Назариком в отсутствие Владыки, — предвидеть и устранять угрозы. Даже если угроза носит титул «равного союзника».

И это была не ревность. Господин Алекс был опасным, непредсказуемым фактором, и его необходимо было взять под контроль.

Во-первых, ей нужно собрать всю возможную информацию. О его способностях, о его слабостях, о природе его отношений с Владыкой и высшими существами, а также, что важнее всего, о его истинных намерениях.

Во-вторых, необходимо тонко скорректировать восприятие других стражей. Они не должны видеть в нём равного их повелителю. Он — полезный инструмент, сложный тест, но не более.

И в-третьих, она должна оставаться единственным советником своего повелителя, ограждая его от любого влияния, несущего возможную угрозу.

Всё это она сделает. Не ради власти. Не из-за уязвлённой гордости.

А ради него. Ради своего любимого, единственного, несравненного Владыки Аинза Оул Гоуна, чьё величие она обязана защищать от любых посягательств, как внешних, так и внутренних.

Едва решение было принято, как Альбедо ощутила почти физическую лёгкость. Мысленный хаос схлынул, и мир вокруг словно посветлел. Она была уже у цели: за очередным поворотом возвышались массивные двери в покои её повелителя.

Она остановилась в нескольких шагах от дверей и вздохнула, собираясь с духом. Затем её рука легко коснулась резного дерева. Стук получился тихим, но отчётливым.

— Войдите, — раздался из-за двери спокойный голос её повелителя.

Двери бесшумно отворились, пропуская её внутрь. Альбедо плавно вошла в покои, и створки так же беззвучно закрылись за её спиной.

Её Владыка, Аинз Оул Гоун, сидел за столом, подпирая череп костяной рукой. Он не смотрел на Альбедо и, казалось, был погружён в глубокие размышления. Красные огоньки в его пустых глазницах тускло тлели, как угли в камине.

Альбедо подошла и остановилась на почтительном расстоянии от стола. Она не смела нарушить покой своего господина. Она просто ждала, готовая стоять так вечно, если потребуется.

Наконец, Аинз поднял голову. Огоньки в его глазницах сфокусировались на ней.

— Альбедо.

Глава стражей опустилась в глубоком поклоне, прижав руку к груди.

— Мой Владыка.

Она выпрямилась, но не смела поднять взгляд.

— Прошу прощения за мою дерзость, Владыка Аинз. Но я должна спросить… — Её голос был твёрд, но она сделала крошечную паузу, прежде чем задать главный вопрос: — Было ли то, что сказал господин Алекс на арене… было ли это всё правдой?

— Да, — ответил Аинз.

Без малейшего промедления, одним плавным движением, Альбедо опустилась на колени. Она склонила голову, принимая свою вину и свою участь с достоинством, подобающим главе стражей.

— Тогда я здесь, чтобы принять ваш суд, — сказала она без тени колебания. — Я совершила проступок против вас и против мудрости высших существ. Моя жизнь принадлежит вам. Пожалуйста, накажите меня так, как сочтёте нужным.

Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем Владыка нарушил молчание. Он издал едва заметный вздох.

— Встань, Альбедо.

Она поднялась, готовая услышать приговор.

— Разве ты не слышала Алекса? — спросил её лю… Владыка, и в его голосе проскользнула нотка усталости. — Он сказал, что наказания не будет. Этот вопрос закрыт.

Альбедо выпрямилась.

— Да, Владыка Аинз. Я всё поняла.

Значит, Владыка действительно следил за ними во время этого… экзамена.

Однако прощение встревожило Альбедо куда сильнее, чем перспектива самой суровой кары. Наказание принесло бы ясность, поставило бы точку. А его отсутствие оставляло её в подвешенном состоянии.

— Прежде чем мы продолжим, я хочу услышать, к каким выводам ты пришла.

— После обсуждения, и в особенности благодаря проницательности Демиурга, мы пришли к единому мнению. То, что произошло на арене, выглядит слишком продуманным, это не могло быть спланировано одним господином Алексом. Это была ваша проверка, и он явился как ваш посланник, чтобы выяснить, разглядим ли мы ваш замысел за его провокациями.

— Хорошо. Продолжай.

— Вы хотели увидеть, сможем ли мы контролировать свои эмоции. Господин Алекс намеренно провоцировал меня и Шалтир, создавая ситуацию, в которой наша гордость и обида могли взять верх. Вы проверяли, останется ли наша преданность вам абсолютной, даже когда нас унижают.

— Ещё.

— Вы испытывали нашу способность видеть дальше очевидного. Вы хотели понять, сможем ли мы разглядеть ваш замысел за грубой провокацией, или же мы слепо поддадимся эмоциям, не проанализировав ситуацию. Это была проверка нашего интеллекта.

Владыка Аинз замолчал, тишину в комнате нарушало лишь мерное постукивание его костяных пальцев по столу.

Тук… тук… тук…

Альбедо застыла, чувствуя, как её уверенность испаряется с каждым ударом.

Почему он молчит? Она сказала что-то не то? Может, их вывод, который казался таким логичным на арене, на самом деле был верхом глупости? Альбедо стало не по себе.

Владыка не изменил позы. Его череп по-прежнему покоился на костяной ладони, а локоть упирался в столешницу. Пальцы другой руки замерли на мгновение, а затем продолжили отбивать свой тихий ритм.

— И что же, по-твоему, стало последней каплей, которая потребовала столь… масштабного урока?

— Причина в нас, мой Владыка, — ответила Альбедо. — В частности, во мне и в Шалтир. Во время первой встречи с вашим союзником мы обе проявили себя не с лучшей стороны.

— Ясно, — коротко ответил Владыка Аинз, заставив Альбедо снова занервничать. — Теперь я хочу услышать твои вопросы, Альбедо.

— Каковы пределы полномочий господина Алекса? Должны ли мы воспринимать его слова как ваши, даже если они кажутся рискованными? Или нам следует проявлять осторожность и докладывать вам о каждом его спорном решении?

— Хорошие вопросы. Ещё?

Альбедо осознала, что Владыка продолжает проверять её. Он и не планировал давать ответы, он просто хотел услышать вопросы, чтобы оценить глубину её понимания.

— Как мы должны относиться к господину Алексу? Как нам следовало действовать во время экзамена? Позволено ли нам узнать, каков результат проверки? Какие ошибки мы совершили и что мы можем сделать, чтобы никогда их не повторять? — озвучила свои мысли Альбедо, а затем, поколебавшись, добавила: — Даёте ли вы своё дозволение на поединок Шалтир с господином Алексом?

Аинз вновь на некоторое время замолчал.

— Я очень доволен, Альбедо, — наконец произнёс он. — Очень доволен вами всеми. Вы не только пришли к верным выводам, но и задали правильные вопросы.

Красные огоньки в его глазницах медленно потускнели, почти исчезнув, словно Владыка прикрыл веки.

Альбедо расцвела, её сердце затрепетало. Он доволен! Он доволен ею! Вся тревога, все сомнения последних часов растворились в волне незамутнённого счастья.

Прошла минута, прежде чем искры в его глазницах вспыхнули с новой силой.

— Теперь моя очередь говорить. Идея провести этот эксперимент пришла мне в деревне Карне, когда мы с тобой впервые столкнулись с Алексом…

— Прошу прощения, мой Владыка, — не удержалась Альбедо, — но господин Алекс сказал нам, что это была целиком его инициатива. Что он сам попросил у вас дозволения…

Аинз хмыкнул и окинул её долгим непроницаемым взглядом. Сердце Альбедо пропустило удар, а затем забилось с бешеной силой. Красные огоньки в его глазницах, казалось, прожигали её насквозь. Секунды растянулись в вечность, и она почувствовала, как румянец заливает её щёки. Она снова сказала лишнее. Снова поставила под сомнение слова своего повелителя, поверив чужаку. Какая глупость! Какое унижение! Она опустила глаза, не в силах выдержать этот безмолвный суд.

— Алекс тоже так думал, — наконец многозначительно произнёс Аинз, и в его голосе не было и тени упрёка.

Мгновение — и в голове Альбедо словно бы что-то щёлкнуло… Истина была поразительно проста! Господин Алекс и сам ничего не осознавал. Он думал, что он и есть автор плана. Но на самом деле его автором был её Владыка, который сумел подвести «союзника» к нужной мысли, оставаясь в тени. Он управлял чужой волей, не оставляя и следа своего вмешательства. Мудрость её повелителя была безгранична…

Душу Альбедо захлестнула волна восторга.

— Правда в том, Альбедо, — продолжил её Владыка… её любимый, её страсть, её… — что мне было не под силу то, на что способен приближённый, но всё-таки чужой для Назарика… душеед. Никто в Назарике, включая меня, не справился бы с задуманным по тем или иным причинам. Алекс предоставил мне великолепное окно возможностей, за что я искренне ему благодарен. Я и дальше планирую поручать ему… деликатные дела. Сумел ли я ответить на твой вопрос о том, как следует относиться к Алексу?

Альбедо опустила голову, скрывая восторженную улыбку.

— Да, мой Владыка. Теперь всё предельно ясно, — её голос звучал ровно, но в нём слышалось воодушевление. — Господин Алекс — это инструмент, который не связан нашими правилами и ограничениями.

— На всякий случай проговорю: ему об этом знать не обязательно, — медленно чеканя слова, произнёс Владыка Аинз.

И не думая спорить с очевидным, Альбедо только почтительно склонила голову.

— Кажется, мы наконец подошли к сути проблемы, из-за которой мне и понадобился Алекс. В чём ошиблась Шалтир, я думаю, очевидно. Причины тоже на виду. Но скажи, Альбедо, почему именно твои невинные на первый взгляд слова заставили нас обоих — меня и Алекса — прийти к одной и той же идее экстремальной «проверки»?

— Потому что я — глава стражей. Проступок Шалтир — это ошибка одного стража, пусть и серьёзная. Но моя ошибка — это провал всего руководства Назарика. Мои слова имеют больший вес, и вы увидели в этом системную проблему, а не просто личный выпад.

— Неверно.

Аинз поднял палец, которым до этого отстукивал ритм. Палец указывал прямо на неё.

— Причина в том, что ты, находясь в паре шагов от меня, решила говорить от моего имени. — Красные огоньки в его глазницах, казалось, стали ярче. — Без моего на то разрешения. Иными словами, присвоила себе мои полномочия.

Услышав это, Альбедо застыла. Словно из неё разом выпустили весь воздух. Она рухнула на колени, не в силах удержаться на ногах.

— Я… Простите… Мой Владыка… Простите меня… — шептала Альбедо, вжимаясь в пол.

Аинз долго молчал, глядя на скорчившуюся у его ног Альбедо. Наконец, он медленно опустил руку.

— Альбедо… Неужели ты и правда думала, что я не смогу себя защитить? Что у меня не нашлось бы достойных слов, чтобы поставить его на место, если бы мне не понравилась интонация, с которой ко мне обратились? Алекс твоё вмешательство воспринял вполне однозначно: он подумал, что ты имеешь на это право. Что ты одна из высших существ.

— Нет… я… простите, мой Владыка… я не думала… простите…

Какая же она… Как же это вообще произошло? Как она могла забыть основы повиновения и верности? И почему осознание пришло к ней только сейчас, спустя столько времени?! Да и то лишь после того, как её господин сам всё объяснил!

Боги и дьяволы, какая же она дура…

— Твои действия были ошибкой, но мне хорошо известно, что такое любовь, — мягко произнёс он. — И на какие поступки она способна толкнуть. Встань.

Слова Владыки прозвучали как приказ, которого невозможно ослушаться. Альбедо поднялась, и, хотя её щёки всё ещё горели от стыда, она смогла взять себя в руки. Но взглянуть на своего повелителя она так и не осмелилась.

— Как я могу тебя винить, Альбедо, когда сам навязал тебе эти чувства? Никогда себя за это не прощу.

Голос Владыки прозвучал неожиданно глухо, словно последние слова он говорил сам себе. Альбедо резко подняла голову.

— Нет, мой Владыка, прошу вас! То, что вы сделали, — это не ошибка, а благословение. Вы подарили мне истинную преданность, и я безмерно вам за это благодарна.

Он сожалеет, что изменил волю создателя Альбедо — Табулы Смарагдины. Но разве высшие существа не могли ошибаться в деталях? Её создатель сформировал оболочку. Владыка Аинз же вдохнул в неё настоящую душу. Душу, которая принадлежит только ему!

— Всё возможно, Альбедо, всё возможно, — сказал Владыка Аинз. — Как я уже сказал винить тебя ни в чём не могу, но есть кое-что ещё, о чём мне не стоит молчать. Ты, как глава стражей этажей, должна быть первой, кто узнает об этом. Помнишь ли ты, что говорил Алекс о возможных последствиях?

Альбедо на мгновение замерла. Да, она помнила. Ещё бы не помнила — только-только об этом думала.

— Да, мой Владыка, — медленно произнесла она, подбирая слова. — Он намекал, что мог бы убить нас обоих, если бы ситуация пошла по иному сценарию. Я тогда подумала, что он блефует. Чуть позже я сделала вывод, что эта уверенность может строиться на том, что он обладает каким-то неизвестным мировым предметом.

— В какой-то мере ты угадала, — хмыкнул Владыка. — Но только в какой-то мере. Сила Алекса примерно сопоставима с мощью всей гробницы Назарик.

— Что? — вырвалось у Альбедо прежде, чем она успела себя остановить.

Ей послышалось? Сила одного существа равна мощи всей Великой Гробницы? Этого не может быть.

Владыка Аинз постучал пальцем по столешнице. На этот раз задумчиво.

— Хотя… если включить в расчёт восьмой этаж… Нет, — он покачал головой, словно отбрасывая эту мысль. — Боюсь, даже с учётом восьмого этажа мы в лучшем случае наравне.

— Простите мою непонятливость, мой Владыка, — осторожно начала Альбедо, пытаясь уложить услышанное в голове. — Но как одно-единственное существо может противостоять всей мощи Назарика? Всем стражам одновременно? Даже восьмой этаж, по вашим словам, не гарантирует нам победы…

— Я и не говорил, что Алекс будет сражаться в одиночку, — хмыкнул он. — У него есть свои стражи.

Стражи… Но где они? Господин Алекс прибыл один. Неужели у него есть своя собственная гробница? Скрытая база, полная существ, равных им по силе? Неужели господин Алекс и в самом деле высшее существо?!

— Вы сказали «стражи». Правильно ли я понимаю, что это существа, подобные нам? Создания, служащие ему так же, как мы служим вам и высшим существам?

— Да, Альбедо. Ты поняла правильно, — подтвердил Владыка Аинз. — Они всё это время были там. И в Карне, и на арене. Он мог призвать их в любой момент. Как ты и сама понимаешь, нам, чтобы собрать всю мощь Назарика в одной точке, потребовалось бы время.

— Мой Владыка… Но как это возможно?

— Сейчас мы в новом мире, Альбедо, так что нам ещё не раз придётся задавать этот вопрос. Впрочем, для меня возможности Алекса тоже оказались сюрпризом. А ведь я думал, что знаю об Иггдрасиле всё… Это хороший урок для всех нас.

На губах Альбедо появилась горькая усмешка.

— Кажется, я нескоро забуду этот урок.

Прощена она, не прощена — не важно. Куда важнее — они были там. Всё это время. И большая удача, что господин Алекс не счёл её слова достаточной причиной для атаки.

— Именно поэтому, Альбедо, мы должны быть с ним осторожны, — сказал Аинз. — И направлять его в нужное русло.

Направлять… Он говорит так, будто речь идёт о ручном звере. Он уже держит поводок, а зверь этого даже не чувствует. Воистину, Владыка Аинз — высший.

— Только учти, Альбедо, его нельзя недооценивать. Если ты думаешь, что там, на арене, он просто повторял за мной, — то это не так. Я не инструктировал его настолько подробно. Мне всего лишь нужно было обозначить желаемое и границы, в которых он будет действовать, а дальше он всё делал сам. Вынужден признать, что, окажись я на его месте, вряд ли действовал бы иначе. Я очень им доволен. Но вами, стражи, доволен ещё больше, — с теплотой произнёс Владыка, — вы сделали нужные выводы так быстро… Алекс ведь и правда был готов начать схватку, я дал на это позволение. Но он не стал до этого доводить, поскольку выяснил всё необходимое и так.

— Вы можете на меня положиться, Владыка Аинз, — произнесла Альбедо, прикрыв глаза. — Я не совершу одной и той же ошибки дважды.

Сколько раз за один неполный день Альбедо успела пересмотреть ситуацию? Она давно сбилась со счёта. Вот и сейчас все выводы, которые она успела сделать незадолго до этого разговора, можно было смело забыть. Они основывались на неверном понимании… И глупости. Её глупости.

Сразу после этого разговора Альбедо обязана собрать стражей!

— Раз мы теперь смотрим на мир сквозь одну и ту же призму, я продолжу, — произнёс Владыка. — Я говорю это впервые, но точно не в последний раз: в любой непонятной ситуации вы должны идти ко мне. Не решать задачу самостоятельно, а тут же доложить о произошедшем. Если необходимо, разрешаю стабилизировать ситуацию, чтобы ваш уход не навредил ещё больше, — но и только. Тебе всё понятно?

— Я позабочусь, чтобы ваша воля была донесена до стражей, Владыка Аинз, — суккуб поклонился.

— Именно так вы должны были повести себя там, на арене. Как ты правильно спросила: кто Алекс вообще такой? Что именно означает «равный союзник»? Что ему позволено? Оскорбление стража — достаточный повод атаковать? Допустим, нет… А что, если бы он оскорбил лично меня?

Альбедо застыла, её глаза расширились от ужаса. Оскорбить… её Владыку? И чтобы они снесли это без последствий?

— Это было бы вашим последним испытанием, — продолжил Аинз, указывая на неё костяным пальцем. — Смогли бы вы выдержать его?

— Нет. Мы бы провалились, Владыка Аинз.

— Ещё одна причина, по которой я настаиваю — нам нужно быть осторожными с Алексом. Он остановился, несмотря на то, что и близко не подошёл к истинным границам дозволенного. Ему оказалось достаточно увиденного, — произнёс Владыка. Вдруг он поднял голову, что по-прежнему лежала на ладони, и пронзил Альбедо взглядом. — Если бы вы проигнорировали все попытки Алекса спровоцировать вас, он бы сам на вас напал. Именно тогда вы бы и смогли доказать, что понимаете свою роль правильно. Если бы вместо контратаки вы решили сдерживать его, пока кто-то из вас пытается связаться со мной, то это был бы наилучший сценарий из возможных.

— Мы были так далеки от истинного понимания…

— Вы не знали, как правильно действовать, — возразил Аинз. — Но вы смогли найти ответ самостоятельно. Вы заставили Алекса пойти наперекор плану, и это целиком ваша заслуга.

…Вот только это не её заслуга. Себас и Демиург поняли всё гораздо быстрее, именно их надо благодарить за то, что они прошли испытание хотя бы так.

— На сегодня достаточно, Альбедо. Обдумай всё это и передай остальным. — Он на мгновение замолчал. — И ещё. Я разрешаю Шалтир сразиться с Алексом. Но пусть она поймёт: это не месть, а разведка боем. Мы должны увидеть его настоящую силу.

Он даёт Шалтир возможность выпустить пар, но с пользой для дела. Два хода одной фигурой. Как всегда, безупречно.

— Понимаю, мой Владыка. Я проинструктирую Шалтир, — сказала Альбедо. — Она будет готова. — С этими словами она поклонилась и покинула покои повелителя.

Когда шаги Альбедо окончательно стихли, Аинз замер. Пальцы, всё это время прижатые к виску, медленно соскользнули вниз. Он впервые за весь разговор по-настоящему расслабил плечи и откинулся в кресле, глядя в потолок.

— Похоже, мне ещё учиться и учиться… — пробормотал он в пустоту комнаты.

Глава 14

Итак, эксперимент номер… впрочем, я уже сбился со счёта. Когда я сказал стражам Назарика, что шёл на арену ради тестов вдали от чужих глаз, я почти не соврал. Только проводить их я собирался не там. Сейчас я находился на поверхности, в тихом лесу неподалёку от входа в гробницу.

— Ты меня понимаешь?

— Да, повелитель.

Её голос прозвучал мягко, мелодично, с лёгкой бархатной хрипотцой, от которой по спине обычного человека непременно пробежали бы мурашки. Я же только кивнул, внимательно осматривая экземпляр.

Передо мной стоял суккуб — высокая, грациозная демонесса с фарфоровой кожей. Её бледность создавала впечатляющий контраст с густым водопадом смоляных волос, спускавшихся почти до самых бёдер. Голову венчали изогнутые, ребристые чёрные рога, под стать массивным пернатым крыльям, сейчас покорно сложенным за спиной. Она сильно напоминала Альбедо. Впрочем, не только её: все суккубы между собой похожи, особенно оттенком кожи.

Одета она была в длинное, струящееся чёрное платье с откровенным декольте и невероятно глубоким вырезом сбоку, полностью обнажавшим стройную босую ногу. Тонкие золотые украшения — витиеватое колье на шее, браслеты на запястьях и предплечьях — лишь подчёркивали её привлекательность. А золотисто-жёлтые, яркие глаза смотрели на меня из-под полуопущенных ресниц.

Не так давно меня ещё терзали сомнения, появится ли у моих демонов полноценное сознание, как это случилось со стражами Назарика. Всё-таки НПС гильдии «Аинз Оул Гоун» были созданы игроками: в них заботливо вписывали текст, придумывали им предысторию, наделяли чертами характера. Их лепили, как скульптуры.

Мои же демоны… они изначально были просто мобами: я побеждал их, а затем насильно вырывал сущности, запирая в «Гримуар заточённой Бездны». В Иггдрасиле они были для меня исключительно ресурсом, а разработчики вовсе не заморачивались с написанием историй для рядовых мобов. Оказалось, что в этом мире ресурс стал ещё полезнее, чем в игре, ведь души не только годятся для призыва, но и служат отличным «донорским материалом» для воскрешения.

А теперь эта «батарейка» стоит передо мной на мягкой траве, дышит, слегка покачивает пернатыми крыльями и смотрит на меня. Сомнений к этому времени уже не осталось — мои демоны тоже ожили. Это был третий суккуб, которого я воплотил за время экспериментов. Пока что результаты во всех случаях были схожими, так что этот этап подготовки к более серьёзным призывам я мог считать почти завершённым.

Я на мгновение отвлёкся, переключив часть внимания на второй поток визуальной информации, транслировавшийся мне на левый глаз. Где-то далеко отсюда, мчась по открытым равнинам, взрывала когтями землю посланная мной адская гончая.

Это был ещё один эксперимент, который я начал параллельно. По правилам Иггдрасиля, призыв с помощью гильдейского артефакта имел жёсткое ограничение: стоило призванному монстру отдалиться от меня на определённое расстояние, как он автоматически развоплощался, а душа возвращалась в гримуар. Это, в целом, было логично — гильдейские НПС тоже не могли покидать пределы своей базы. Но в этом мире… Скажем так, я бы расстроился, если бы это ограничение осталось в силе. Ведь для стражей Аинза, очевидно, его больше не существовало. Гончую для этого теста я выбрал не случайно. Во-первых, она очень быстрая, что сильно экономило время на проверку. А во-вторых, она была относительно слабая. Случись непредвиденное — например, оборвись внезапно связь, из-за чего монстр обрёл бы свободу воли и сорвался с поводка, — существенного ущерба этот низкоуровневый демон нанести никому не успел бы.

Но связь не оборвалась. Гончая уже давно преодолела ту дистанцию, на которой механика игры должна была её развоплотить, и мчалась дальше. При этом, несмотря на огромное расстояние, я всё ещё отчётливо чувствовал призыв, словно продолжение собственного тела.

— Хорошо, — сказал я, переключившись обратно к суккубу. — У тебя есть имя?

— Моё имя — Астарта, повелитель, — учтиво произнесла она, присев в реверансе.

Это уже третий раз, когда призванный из гримуара рядовой демон имеет имя. Откуда? Ну, подозреваю, что если спрошу, то услышу то же самое, что и до этого — имя у неё ещё со времён игры. Кстати, судя по всему, никакого знаменитого «истинного» имени у демонов нет. По крайней мере, две предыдущие ни о чём подобном и не подозревали. Ну и ладно.

— Астарта, у меня есть к тебе несколько вопросов.

— Разумеется, повелитель.

— Правила предельно простые: отвечай честно. Солжешь — пожалеешь, — буднично проронил я. — Если ответить честно не можешь, лучше промолчи. Всё ясно?

— Как прикажете, повелитель, — покорно склонила голову Астарта.

— Что последнее ты помнишь до того, как оказалась здесь? — задал я первый вопрос.

— Тьму, мой Господин. Я находилась в заточении, — ответила она без заминки.

— А до этого? Что было до заточения?

Демонесса слегка нахмурилась. Её лицо на мгновение напряглось, словно она пыталась ухватить ускользающую мысль, но затем она виновато опустила взгляд.

— Я... я затрудняюсь ответить, повелитель. Я не помню.

Я лишь кивнул, не испытав ни малейшего удивления. Первые две демонессы продемонстрировали точно такую же амнезию. Похоже, существование в виде обычных мобов в Иггдрасиле не оставило в их новоприобретённых сознаниях никаких чётких следов. Хорошо, допустим.

Продолжая смотреть на неё, я мысленно потянулся к невидимой нити связи, соединяющей нас, и отдал безмолвный приказ. Правая рука Астарты плавно поднялась вверх.

— По какой причине ты сейчас подняла руку?

Суккуб моргнула и перевела взгляд на свою поднятую ладонь. Она приоткрыла губы, попытавшись найти логичное объяснение, но слов не последовало. Очевидно, она совершенно не осознавала, что её телом напрямую управляю я. Видимо, этот жест воспринимался её разумом как собственный спонтанный порыв, причину которого она никак не могла объяснить.

— Я... не знаю, повелитель, — наконец призналась она.

— Можешь её опустить?

Астарта уставилась на собственную руку и, видимо, попыталась. Но её сопротивления я даже не почувствовал. Тогда я ослабил контроль, и Астарта с видимым облегчением справилась с задачей — её рука опустилась.

— Хорошо, — произнёс я. — И последний вопрос. Астарта, почему ты меня боишься?

Глаза Астарты слегка расширились, словно в неподдельном удивлении. Внешне она держалась просто идеально: дыхание оставалось ровным, поза — расслабленной, а на губах всё так же играла лёгкая полуулыбка. Ни один мускул на её теле не выдавал того состояния, в котором она находилась. Но моё духовное зрение не обманешь — её душа буквально сжималась в комок от всепоглощающего ужаса.

Она открыла рот, собираясь ответить — но я, наученный опытом, холодно её перебил:

— Первое и последнее предупреждение, Астарта. Если не можешь сказать правду — молчи.

В её золотистых глазах мелькнуло неподдельное потрясение. Она восприняла всё так, словно я только что прочитал её мысли и пресёк ложь ещё до того, как слова успели сорваться с её губ. Маска окончательно треснула: Астарта мелко затряслась, но, вняв предупреждению, плотно сжала губы и промолчала.

На самом деле никаких мыслей я не читал. Просто первые две вели себя абсолютно идентично. Они точно так же изо всех сил пытались скрыть свой первобытный ужас за обольстительными улыбками и покорностью. Когда я надавил на первую, требуя ответа, она в итоге просто впала в глубокий кататонический ступор, так и не сумев связать двух слов. Вторая же, осознав, что её игра раскрыта, зашлась в почти натуральной истерике, захлёбываясь слезами и умоляя о прощении за то, чего сама даже не могла объяснить.

Мучить Астарту, доводя её до нервного срыва, я не видел смысла. Картина и без того ясная.

Воздух вокруг суккуба исказился, её изящная фигура мгновенно рассыпалась роем тёмных искр, а сгусток души послушно втянулся обратно в парящий над моим плечом гримуар.

Оставшись один на тихой лесной поляне, я потёр переносицу и тяжело вздохнул.

Нда…

Что ж, наверное, можно подвести промежуточные итоги.

За время моего пребывания в новом мире я успел воплотить три типа душ: гончих, реставраторов и суккубов. Возможно, стоит учесть и горгулью, но её я использовал для [Инфернального вмешательства] и материально не создавал. Из обычных же призывов я использовал импов и двурогов. Первый вывод, который я могу сделать: если вынести за скобки разную механику призыва, результаты практически идентичны. Вызванное существо абсолютно покорно и ощущается продолжением моей руки. Ядра души в нём нет, зато есть «оболочка» и духовная энергия. На примере импов и гончих казалось, будто энергии внутри духовных каркасов нет, но вот у двурогов и реставраторов её оказалось гораздо больше, так что первое впечатление было обманчивым. Единственная разница между обычным призывом и воплощением из гримуара состоит в том, что при воплощении ядро души остаётся в гримуаре. Это довольно удобно, ведь можно анализировать само ядро без заслоняющих взор оболочек и фонящей энергии. Не сейчас, разумеется, но в будущем… Впрочем, из увиденного напрашивается ещё один вывод: часть энергии души всё-таки остаётся внутри гримуара. Что именно это значит, я пока не разобрался, но факт есть факт.

Что ещё? Несмотря на то, что существо мне полностью подконтрольно, это не значит, что я ощущаю его эмоции, читаю мысли или вижу его глазами. Эмоции я считывать могу, но этот процесс ничем не отличается от эмпатии по отношению к любому другому существу (вроде Аинза или его стражей). Видеть чужими глазами я тоже способен, но лишь с помощью специального заклинания — это не "базовая функция" призыва. Но о чтении мыслей и речи не идёт.

Другое дело, что физически призванное существо и в самом деле ощущается частью моего тела. Я знаю, где оно находится. Чувствую, что оно делает. Передаются даже смутные тактильные ощущения. При этом некая свобода действий у марионетки остаётся: если я перестаю за ней следить, она вольна поступать, как ей хочется. Я не пытался заставить Астарту приседать в реверансе, кивать или говорить — она всё делала сама. Но мои команды её телу всегда оставались в приоритете, и, как стало очевидно, отличить мою волю от своей собственной ей было не так-то просто. Со всеми остальными суккубами всё работало точно так же.

И всё бы ничего, но… у такого слияния есть свои, скажем так, последствия. В случае с суккубами аналогия с "продолжением руки" приобретает весьма пикантный флёр, не так ли? А ведь были планы… Возможно, я загоняюсь, всё-таки использование секс-дроида тоже своего рода онанизм, но мне всё равно как-то не по себе. Да и подкладывать под кого-то свою "руку" больше желания нет — это ведь вообще ни в какие ворота. Не говоря уж о том, что по какой-то причине все призванные из гримуара суккубы были от меня в откровенном ужасе. Это странно: у других, "молчаливых" существ, подобной реакции не было, но что поделать.

Иными словами, на текущий момент использование суккуба равносильно онанизму, только рука разве что не ссытся от отчаяния. Удовольствие на любителя…

А ведь совсем не помешало бы расслабиться. Отоспаться хотя бы! Чтобы лёг, и — оп! — вчерашние проблемы потеряли яркость. Но ведь даже этой мелочи я оказался лишён.

Нет, всё не настолько плохо — ощущается, словно обычный, блин, вторник. Да и не чувствую я никакой усталости, а первый шок от перемещения уже давно прошёл. Просто помню: когда работал в авральном режиме слишком долго, это неизбежно приводило к желанию сотворить какую-то глупость. Просто чтобы освежиться. Но ведь в нынешних условиях глупость может оказаться фатальной, лучше бы не доводить. И без меня глупости вокруг хватает.

Кстати о глупостях. После пары бесед с "Высшим Существом", чья мудрость, как известно каждому в Назарике, не знает границ, я пришел к одному печальному выводу. Лучше бы в ночь отключения серверов Момонга просто пошёл спать. Я бы предпочёл остаться наедине с незнакомым миром, чем иметь дело с этим цирком. Ну вот зачем они мне, скажите на милость? Ради взаимопомощи и выручки? Так ведь стоит нам с Аинзом только отвернуться, как в мою спину тут же всадят нож. Я не строю иллюзий: единственный способ гарантировать лояльность со стороны получивших личности НПС — это моя полная капитуляция. Вот сдам весь свой лут и мировые предметы, встану на колени, позволю со мной делать что угодно — так сразу и успокоятся. Хотя чего уж там, даже такой вариант звучит как-то не очень надёжно.

Самому их вырезать? Так ведь это ни разу не вечерняя прогулка. И в отличие от игры, у меня не будет возможности воскреснуть. Даже если исключить рискованный полномасштабный штурм и ограничиться подлыми ударами — веселья это не прибавит, да и затянется надолго.

Вот и получается, что остаётся только скрипеть зубами и разгребать всё это. Напасть я всегда успею (если только меня не опередят), пока же стоит идти более-менее мирным путём. К сожалению, пустить всё на самотёк — тоже не вариант. У меня есть большие сомнения, что Аинз способен справиться со своим выводком, а значит, рано или поздно мы столкнёмся. Хорошо хоть, он и сам это, видимо, понимает и охотно идёт на контакт…

Впрочем, масштабы трагедии я осознал не так давно. Проблема даже не в стражах — хотя да, они тоже впечатляют. Просто Аинз — типичнейший японский офисный планктон, и я не до конца понимал, насколько это аукнется. Когда мы только закончили обсуждение нашего плана, я был уверен, что моя роль ограничится сольным выступлением перед оравой кровожадных монстров, а дальше он сам справится. Да, я понимал, что получится косо-криво, но что поделать? Спрятаться у него под кроватью и подсказки давать, что ли?

Но он нашёл решение! И им оказалось заклинание [Сообщение]. Уж не знаю, как именно это выглядело, но Аинз на полном серьёзе начал пересказывать мне суть своего разговора со стражами через ментальную связь, постоянно уточняя, что ему следует говорить.

Надо отдать Аинзу должное — он знает, когда следует молчать и строить из себя умного. Это даже меня ввело в заблуждение! Не то чтобы я считал, будто способен с первого взгляда понять, что там у человека в голове творится, но я даже представить себе не мог, насколько всё запущено.

Он… дубовый. Да, это прям лучшее слово, чтобы его охарактеризовать — дубовый. В том смысле, что пока он молчит, величественно кивает черепом и излучает пафос — всё идеально. Но стоит ситуации хоть на миллиметр выйти за рамки привычного шаблона, как его внутренняя обезьянка начинает впадать в панику. Он цеплялся за мои подсказки, как утопающий за спасательный круг, совершенно не понимая, почему нужно сказать именно так, а не иначе. Он не чувствует динамики разговора, не умеет читать между строк, а любой конфликт амбиций своих подчинённых воспринимает как неминуемую катастрофу, а не как обычный рабочий процесс.

И вот тут-то передо мной во весь рост встала задача воистину эпических масштабов.

Мне предстоит выковать из этого заурядного офисного планктона компетентного топ-менеджера. Хотя нет, сильно сомневаюсь, что эта задача мне по силам. Не в ближайшие лет десять-пятнадцать — точно. Ладно, пусть хотя бы просто менеджера среднего звена, чтобы его стражи не разбежались по миру, как радиоактивные тараканы. Если Аинз не научится управлять ими по-настоящему, а не просто прятаться за фасадом всезнающего божества, они рано или поздно раскусят его. А следом — перебьют всех, кто, по их мнению, угрожает величию Назарика. То есть, в первую очередь, меня. Получится у них или нет — вопрос дискуссионный, но враг такого уровня мне точно ни к чему.

И самое паршивое во всей этой ситуации — эту задачу физически невозможно делегировать.

У меня больше нет корпорации. Нет заместителей, кризис-менеджеров или хотя бы аналитиков. Не существует больше рынка труда, где я мог бы найти подходящие для задачи кадры. Я один на один с этим долгоиграющим проектом под названием «Сделай из Момонги настоящего Владыку, пока его детишки нас всех не порешили». Причём делать это нужно ювелирно, выступая в роли эдакого теневого наставника, чтобы сам Аинз не начал видеть во мне угрозу своей власти.

А ведь это только половина беды.

Параллельно мне нужно как-то выстраивать отношения с этим грёбаным миром. Собрать информацию, наладить дипломатию, оценить местную магию, политическую расстановку сил и потенциальные угрозы, вроде той же Теократии Слейн. Газеф Строноф — отличное начало, но этого ничтожно мало. К тому же даже этот контакт пока что толком не использовался. Мне нужна собственная агентурная сеть, независимая от Назарика база и точки влияния.

Два полномасштабных проекта уровня транснациональной корпорации, каждый из которых требует стопроцентного погружения. Просто мечта, блин.

Остаётся надеяться, что мой собственный зоопарк не добавит проблем, но с ним вроде как всё должно быть нормально. Я ведь в любом случае не планирую отпускать их в вольное плавание, насколько бы лояльными они ни оказались, а значит, имеет значение только прочность поводка. Нужно только перепроверить результат эксперимента на душе посерьёзнее, но сначала…

Я опустил руку к поясу и отцепил маленький кожаный кошель. Сам по себе он выглядел совершенно непримечательно, но, разумеется, это была лишь иллюзия — передо мной лежала "Бездонная сума странника", единственный мировой предмет, который я ещё не использовал в этой реальности полноценно.

Забавно, но артефакт не только внешне не привлекал внимания: даже у игроков, прекрасно знавших полный спектр его функций, он не вызывал особого интереса. По крайней мере, у меня сложилось именно такое впечатление. Почему так? Всё просто: у каждого и так был собственный инвентарь, а главная функция этой сумы заключалась лишь в расширении доступного объёма.

Ну и кому она была нужна, если не мне? Любому другому одиночке хватало ячейки в банке, а какой-нибудь гильдии — внутреннего хранилища на базе. Стандартный инвентарь и без того был впечатляюще огромным: игрокам хватало места не только на расходники, но и на то, чтобы подчистую залутать целое подземелье. Не удивлюсь, если многие годами не спешили выбрасывать оттуда всякий хлам — места там и вправду было навалом.

Но дьявол всегда кроется в деталях. К примеру, этот артефакт был привязан к персонажу и не выпадал даже после смерти. Если учесть абсолютную защиту от воровства, получается, что забрать лут у игрока, владеющего этим предметом, — задача чертовски сложная. Шанс всё ещё оставался, но одного лишь убийства было совершенно недостаточно. Почему-то игроки об этой функции особо не задумывались, а ведь какие-нибудь авторитарные ПК-гильдии могли бы отлично обезопасить себя на случай облавы.

Авторитарные — потому что мировой предмет всего один, и у него должен быть единственный владелец. Если у гильдии нет чёткого лидера, которому все безоговорочно доверяют (или на которого играют), то и смысла в такой привязке нет.

Впрочем, привязка — это так, для разогрева. Никто другой не смог бы извлечь из этого больше пользы, чем я. Куда важнее была относительно неприметная функция, понимая суть которой, выгоду мог бы найти каждый.

По умолчанию инвентарь позволяет складировать внутрь вполне стандартные предметы: шмот, зелья, ингредиенты, материалы для профессий, артефакты — словом, всякие малогабаритные вещи.

А если хочется положить в инвентарь, скажем, стол? Да, пример дурацкий — кому, блин, сдался стол в инвентаре? — но, судя по всему, именно такие громоздкие и бесполезные вещи первыми приходят на ум большинству игроков. Суть в том, что без этого мирового предмета крупногабарит в инвентарь не засунешь в принципе, и если перестать мыслить категориями мебели, открываются потрясающие перспективы. В этот бездонный карман ведь можно упрятать и осадную пушку, и магическую печать размером с валун, и даже целый алтарь — словом, любой стационарный объект, таскать который с собой накладно или вовсе невозможно. С моей точки зрения это звучит уже куда интереснее. Но больше всего радует возможность спрятать туда боевого голема.

Справедливости ради: если создал голема, механика игры не запрещает таскать его с собой повсюду и без всяких хитростей. Тут главная сложность в самом создании — для высокоуровневого миньона требуется просто конское количество ресурсов. Сломал — делай заново или ищи способ починить, что снова упирается в огромные затраты. С големами вообще много мороки, разработчики об этом позаботились. К примеру, работающий голем обычно потребляет ресурсы. В лучшем случае это мана, но бывает, что приходится заливать вполне себе химическое или магическое топливо. И пока эта махина топает за тобой своим ходом, твои запасы буквально улетают в трубу. А вот внутри сумки голем переходит в своеобразный стазис и не ест ни капли.

Как будто обычных сложностей мало, так ещё и сама механика мирового предмета не позволяет держать внутри произвольное количество големов. В отличие от любых других крупных объектов, для которых ограничения связаны с объёмом и весом, для големов в инвентаре просто выделено определённое количество уровней — прямо как в случае с гильдейской базой. Пусть самой-самой слабенькой, но всё же базой. Зачем такие ограничения? Да чёрт его знает… Я разработчиков за это не пинал: раз уж им так видится, пусть. Мне предоставленного лимита в целом хватало. Нет, при желании можно запихнуть внутрь и сверх нормы, но тогда содержащиеся там големы начнут терять прочность. И тем быстрее, чем сильнее превышен этот самый лимит. В общем, функцией перегруза я пользовался нечасто.

Зато в пределах лимита эта сума решала фундаментальную проблему Иггдрасиля — логистику. Она в игре была той ещё занозой в заднице. Конечно, игра предлагала множество вариантов телепортации: [Врата], [Телепортация], портальные артефакты. Вот только получить к ним доступ оказывалось задачей со звёздочкой, да и сами заклинания безбожно жрали ману и уходили в долгие кулдауны. На постоянные прыжки, особенно если тебе нужно перебросить целую ораву неповоротливых махин, никаких ресурсов не напасёшься. В моём случае, правда, не орава, а всего пять штук, и неповоротливых среди них нет, но суть от этого не меняется. Со стационарными объектами дело обстоит и того хуже: даже во [Врата] десятого уровня не так-то просто просунуть что-то по-настоящему объёмное.

У меня же подобных проблем не возникало, потому что я объединил возможности мирового предмета со своим билдом. В игре мои личные навыки решали вопрос с кулдаунами и дальностью прыжков, а сума позволяла проносить сквозь порталы то, что иначе бы туда просто не пролезло. Без этого комбо, таскаясь со всем своим хозяйством пешком, мне было бы на порядки сложнее играть.

Я опустил кошель на поросшую травой землю. Взялся за края узкой кожаной горловины и потянул в стороны. В обычной ситуации плотная кожа не подалась бы ни на миллиметр, но здесь физика покорно отступила перед магией мирового класса. Вскоре на земле образовался идеально круглый провал размером с приличный канализационный люк.

В Иггдрасиле после этого действия передо мной всплыло бы голографическое окно с бесконечными списками и ячейками инвентаря. В этой же реальности всё оказалось куда нагляднее и… причудливее.

Я заглянул внутрь. Никакой пустоты или бездонного мрака там не было. Вместо этого горловина сумы работала как своеобразная линза: на дне этого пространственного кармана, словно на витрине магазина миниатюр, аккуратно покоились все мои крупногабаритные запасы. Игрушечные осадные орудия, крошечные штабеля материалов, кукольные алтари — всё было как на ладони.

Очень удобно, кстати. Не нужно копаться в памяти, вспоминая, на какой вкладке интерфейса что лежит.

Как я уже упоминал, лимит сумы, если измерять его в уровнях, был до обидного мал. Его хватало ровно на то, чтобы без штрафов к прочности хранить внутри двух големов сотого уровня и ещё трёх — семидесятого. Всю квоту своих "соток" я сейчас и решил вытащить на свет.

Забавно, что заменить три "семидесятки" на одну "сотку" у меня бы не получилось. Ограничение работает нелинейно, экспоненциально удорожая каждый новый уровень существа. И да, для гильдейских баз работает та же механика. Но это так, лирика.

Протянув руку по локоть в эту пространственную аномалию, я ухватил пальцами две нужные фигурки и потянул на себя. Едва они пересекли границу горловины, пространство вокруг дрогнуло. "Игрушки" начали стремительно расширяться прямо в воздухе, и стоило мне выпустить их из рук, как они с тяжёлым стуком обрушились на землю, вернув свои истинные габариты. Почва под моими ногами ощутимо содрогнулась.

Первый голем представлял собой массивную гуманоидную фигуру, сложенную из грубых, угловатых каменных глыб. Они были подогнаны друг к другу наподобие тяжёлого пластинчатого доспеха, образуя невероятно широкие плечи и мощный торс. В обеих руках этот гигант сжимал первобытного вида каменные молоты, больше похожие на куски скалы, насаженные на базальтовые рукояти. Его голову, лишённую привычных черт лица, венчал массивный, слегка загнутый назад рог. Голем напоминал жука-носорога, но в гуманоидной форме.

Второй кардинально отличался формой. Это был шестиногий приземистый монстр, чем-то напоминающий гигантскую мокрицу. Его спину укрывал сплошной панцирь из монолитных каменных плит, толщина которых вызывала невольное уважение. На передних броневых щитках, образующих подобие глухой морды, виднелись глубоко высеченные, грубые руны.

Сейчас оба голема находились в спящем режиме. В бою сквозь щели в их каменной броне пульсировала жидкая магма, а рог гуманоида полыхал жаром, но сейчас они выглядели скорее как изваяния из тёмной, застывшей породы. Смотрелись они внушительно даже в виде застывших каменных глыб.

Я прищурился, осматривая свои каменные изваяния более внимательно.

Хм-м-м… Интересно. В них не осталось ни единой капли маны. Я отчётливо помнил финал боя с Азмо'гаротом. Эти двое тоже участвовали в нём, пусть и далеко не на первых рядах, но даже после завершения рейда они были забиты под завязку. Куда делась вся энергия? Неужели процесс переноса в этот мир каким-то образом вытянул из них всё до капли? Ещё одна загадка в копилку странностей новой реальности.

К счастью, этим големам нужна всего лишь мана.

Я протянул руку вперёд, концентрируя волю. Ни разу ещё так не делал, но всё прошло интуитивно: из моей ладони вырвался плотный поток лазурной энергии, устремившийся к каменным гигантам.

Процесс подзарядки занял несколько секунд. Как только мана заполнила их внутренние резервуары, големы дрогнули. По грубым швам их каменной брони побежали яркие, пульсирующие оранжевые трещины. Жидкая магма закипела, освещая поляну зловещим багровым светом. Рог гуманоидного гиганта вспыхнул яростным пламенем, а руны на морде шестиногого монстра налились расплавленным золотом.

Големы с тяжёлым грохотом выпрямились.

— Шаг вперёд.

Оба гиганта синхронно, с оглушительным лязгом камня о камень, шагнули вперёд, оставив в мягкой земле глубокие выжженные следы.

— Поднять оружие.

Гуманоид послушно вскинул свои исполинские молоты, а шестиногий монстр угрожающе приподнял переднюю часть бронированного корпуса.

Работает.

Я задумчиво потёр подбородок. В отличие от демонов, призванных из гримуара, големы не ощущались продолжением моих рук или частью моего разума. Это было вполне логично, но весьма вероятно, что ситуация изменится, если я призову из гримуара ту, которая, собственно, и создала этих монстров. Ну или родила, если быть точным. Но сдаётся мне, что это немного преждевременно. Я ведь не просто так их достал — это моя страховка на случай неповиновения, а если призову… Корру? Вроде так её зовут? В общем, в такой мере предосторожности не будет никакого толка, ведь демонесса сможет взять их обратно под свой контроль.

Кстати, да, если наличие имён у рядовых суккубов — для меня нечто неожиданное, то вот в случае со стоуровневыми это норма. Все стоуровневые демоны в моём гримуаре — бывшие боссы из разных локаций Иггдрасиля. Логично, что у них есть и имена, и истории. Более того: вообще все стоуровневые мобы в игре были, по факту, боссами. В сложнейших подземельях «массовка» обычно была шестидесятых-семидесятых уровней, мини-боссы — восьмидесятых-девяностых, а главные боссы — сотых. И проходилось это всё совсем непросто даже с моими возможностями! Ну… точнее, долго. Уж больно читерные у мобов и боссов были билды.

Удовлетворившись результатами проверок, я отдал големам команду замереть. Гиганты послушно застыли, но даже в спящем режиме от них исходил ощутимый жар.

Я глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Пришло время испытать выводы на практике. Делов-то. Приключение на двадцать минут, оглянуться не успею.