Демоническая Эпопея

Сказ Симиорга, обыкновенного Князя Тьмы. Главы l-ll

Я лежал на земле в луже собственной крови. Первым ударом сзади мне сломали ребро, вторым оставили сквозную рану где-то в районе бедренной кости. Так меня и оставили лежать здесь — лицом вверх, обездвиженного и никчёмного. «Какая злая ирония.» — Подумал я, раздражённо взирая на равнодушное небо. — «Я не попал бы в эту передрягу, если бы пошёл до дома обычным маршрутом. Вот каков юмор — оказаться на грани смерти из-за желания срезать путь и сэкономить немного времени.» Умирать мне не хотелось — только не так, только не здесь — в грязной подворотне, по соседству с разрисованной из баллончика стеной, фактически уткнувшись носом в мешки с воняющим мусором, небрежно брошенные кем-то с наполовину пустым мусорным баком. Красота, ничто не скажешь. Интересно, какова будет реакция такого же случайного прохожего, который набредёт на обескровленный труп двадцатилетнего юноши? Вызовет он полицию или просто брезгливо перешагнёт и пойдёт дальше, делая вид, что ничего не видел? Внезапно навалившаяся усталость вынудила меня закрыть глаза, и я канул в Бездну… Боль, донимавшая меня последние несколько минут, ушла. Неба и Земли больше не было — была лишь мрачная комната, был лишь мозаичный пол и жуткие потолочные своды, уходящие в беспросветный сумрак. Вот он каков — Загробный мир?

— Вынужден тебя разочаровать, но ты до сих пор жив. — Услышал я хриплый мужской голос и торопливо обернулся. Рядом со мной, на роскошном стуле, вылитом из золота (если то и правда было золотом) удобно устроился седовласый мужчина с красной, словно воспалённой кожей, облачённый в мантию из синей ткани, украшенную красной каймой и чёрными замысловатыми узорами. Пальца его рук украшали два перстня — один бы выполнен в виде руки скелета, вцепившейся в алмаз (который, вне всяких сомнений, был настоящим), второй, выполненный из необычного голубоватого металла всё время переливался, что очень меня заворожило. Впрочем, не столь сильно, чтобы я забыл о происходящем. У меня было куча вопросов, и главным из них был — «Как, чёрт побери, он здесь появился?!» Но от того, чтобы их задать, меня останавливали две вещи — банальная вежливость и не умолкающее чувство тревоги. И, чего греха таить, если первое я мог банально перебороть, второе мне никак не удавалось взять под контроль. Дело было не столько в его внезапном появлении — заставляла дрожать излучаемая им Сила. Я чувствовал себя муравьём, над которым нависла громадная нога человека.

Он встал со стула и поставил меня на ноги, так, словно я ничего не весил.

— Твоё тело сейчас бьётся в агонии на земной тверди, медленно умирая (Он равнодушно махнул рукой куда то наверх), здесь лишь твоя сущность, дух и разум. Просто ты привык видеть себя таким, закованным в бренное тело, и посему выглядишь и здесь точно так же.

— Неужто вы Харон? — Спросил я, совершенно не осознавая себя и того, что мету. — Тот, кто переправляет души?

Он засмеялся, и кровь моя похолодела в жилах. Столь ужасающего смеха я никогда не слышал — он словно расплёскивал во все стороны волны энергии, вполне ощутимые, пусть и невидимые.

— Напротив, я тот, кто дарует тебе второй шанс. Позволь представиться, я — Азазель, король Подземья, представитель одного из древнейших домов Ада и единственный твой шанс продлить своё существование в полюбившемся тебе мире.

Я расхохотался. Право, такой помеси абсурда и безумия я давно не слышал. Неужели я, как дурак, поведусь на такой развод? Конечно я в больнице и сейчас доктор разыгрывает своего доверчивого пациента. А отключился я, разумеется, ещё до того, как прибыли медики, которые меня сюда доставили — этим и объясняется столь резкий переход.

Часть меня осознавала, что я сам себе вру, что правда слишком ужасна, чтобы я мог её принять. И мой новый знакомый решил мне доказать, как же, чёрт побери, эта часть меня права. Он навис надо мной, мрачный и внезапно даже помолодевший, а последующее мгновение стало для меня величайшим шоком. А что ещё можно сказать, когда на твоих глазах человек обращается в чёрную жуткую массу, сотканную из бесконечно пожирающих друг друга змей. Каждая из змей так и лучилась ненавистью и злобой, от чего мне стало невероятно жутко. Это продлилось всего около нескольких секунд, после чего всё вернулось в норму, чего не скажешь о моём душевном спокойствии.

— Что это было? — Спросил я, не в силах скрывать охвативший мен страх. Азазель довольно улыбнулся, будто сытый кот. Видимо, был чрезвычайно доволен тем эффектом, который произвела его демонстрация силы.

— То был мой истинный лик. Знаешь, ты великолепно подходишь, сознания людей до тебя это зрелище обращало в безумие. Я очень рад, что не ошибся в выборе. Скажи, Антон, ты хочешь жить?

— Больше всего на свете! — Воскликнул я. Должно быть, крайне странно соглашаться на предложение демона, о существовании которого ты даже никогда не подозревало, но сейчас это меня не особо волновало.

Азазель, вновь усевшись, откинулся на спинке стула.

— В таком случае тебе придётся пройти некоторую реинкарнацию. Не каждому смертному дано пройти через неё и сохранить личность и память. Я не из тех, кто делает подарки, и для тебя сыщется работа.

Он щёлкнул пальцами, и у ног моих возникло два огромных чёрных клинка, сцепленных цепью. На их лезвиях алели, словно вычерченные кровью, руны.

— Это мечи Саиро и Уф, древняя регалия моего дома, которую я дарую избранному в Князья Тьмы. Испокон веков люди, получившие титул Князя Тьмы, вершили суд, возвращая демонов-бунтарей, вздумавших перечить воле Верховных домов, назад в Преисподнюю.

— Верховных домов? — Спросил я, заинтересованный его словами.

— С самого зарождения Ада три сильнейших демона разделили между собой власть и сформировали Три дома Ада по велению матери Индаил. Присягни мне на верность и обретёшь силу, о которой ни один смертный и мечтать не смел.

В голосе его пропала сталь, он стал ласковым и вкрадчивым.

— Представь только, ты сможешь буквально вернуться с того света, обретя силу, не подвластную никакому другому человеку. И всё это за небольшую плату — доставлять назад, в Ад, демонов-бунтовщиков, которым нет места на земле.

Я был чрезмерно очарован. Он словно видел меня насквозь, и читал мои желания и чувства, как книгу. Я до сих пор помнил тот миг, когда удар сзади оборвал моё мирное существование. И если Азазель предлагает мне шанс продлить и изменить свою жизнь, почему я должен отказаться?

— Я согласен. — произнёс я и с удивлением почувствовал, как злорадно приподнялись уголки моих губ, обнажив скалящиеся зубы.

— Хах, да тебе нет равных! — Сказал Азазель, осклабившись. — Ты уже готов приступить к реинкарнации. Дай мне свою руку.

Повинуясь вновь проявившимся в его голосе повелительным интонациям, я протянул ему свою руку. Он обхватил её своими пятернями, которые, подобно змеям, окутало тёмное пламя.

— Ты согласен примкнуть к моему дому и стать карой непокорных и их ночными кошмаром, Князем Тьмы? — Произнёс он, тщательно выделяя каждое слово, словно при прочтении договора. — Согласен в случае необходимости пускать все полученные тобой силы на благо Верховных домов, на укрепление их Силы и поддержания их Власти?

— Да! — трепетно произнёс я.

На руке моей возник символ — уроборос, змея, что в вечном движении пожирает свой хвост. Я с недоумением смотрел на неё, пока вдруг волна боли не накрыла меня с головой. Нечто чужеродное и могущественное начало потоками вливаться в моё тело, мышцы мои налились свинцом, а каждый нерв пищал от непереносимой боли. Кожа бурлила, словно вода. Я вдруг услышал нечеловеческий крик, а потом понял, что кричу я сам — никогда ещё мне не приходилось переживать столь мучительные ощущения. Тело моё билось в конвульсиях, застывая в самых неестественных позах.

— Терпи! — Сказал Азазель, наклонившись к моему пылающему челу так близко, что я видел, как хищно расширяются его ноздри при вдохе и чувствовал его дыхание, на удивление холодное для живого существа, но в самый раз подходящее зимнему безжалостному ветру. — Если ты не сможешь обуздать дьявольскую силу сейчас, то будешь слишком слаб, чтобы ей управлять. Но если ты справишься и примешь дьявольскую мощь, как свою, получишь небывалую силу, сравнимую с природной.

Жуткая слепящая боль продлилась ещё несколько минут, которые однако ощущались как целая вечность. Но я смогу совладать с ней, словно стянув в тисках своим разумом и заставив бесследно исчезнуть. Сделал я это совершенно машинально, подчиняясь внезапному волевому порыву.

— Отлично! — воскликнул Азазель, довольно усмехаясь. — Вся эта сила теперь принадлежит тебе, и тебе под силу обуздать мощь клинков. О старом своём теле не беспокойся — тебе даровано новое, внешне идеально схожее, но более выносливое и совершенное. Но даже не думай о прежней своей жизни — тебя попросту нет в людской истории, теперь ты — полноправный Князь Тьмы! Отныне ты не связан с другими людьми, и в честь этого я даю тебе новое имя — Симиорг.

Я, жадно заглатывая ртом воздух, ползком добрался до мечей и ухватился за их рукояти. Рукоять одного меча показалась мне ледяной, другого — почти пылающей. Подняв голову, я увидел знакомое небо — и не увидел на земле никакой крови. Вне всяких сомнений, это место не было той подворотней, где я был оставлен умирать, но тело было моё — такое родное и до мельчайшей детали знакомое, не хватало разве что недавно полученных ранений, и по ощущениям, все кости были на месте. Или всё же это тело не моё? Проходящие мимо люди удивлённо и опасливо косились на два меча, торчащие из пробитого асфальта — на те самые Саиро и Уф, дарованные мне этим странным созданием. Взглянув на ладонь, я увидел там недавно полученную метку и усмехнулся — вот она, новая жизнь! Не обращая на прохожих внимания, я без всяких усилий вытащил мечи, дивясь своей силе, и устремил свой взгляд вдаль, где в облаках купалось солнце.

«Ты услышишь меня, где бы не находился. — Прозвучал в моём сознании голос Азазеля. — Поздравляю тебя с назначением, слуга дома Чёрного пламени, новый Князь Тьмы.»

***

На небе багровела Луна, заливая улицы зловещим красным светом. Прохожих было мало, и каждому случайному путнику атмосфера этой ночи дарила ауру таинственности. Лица их казались мистическими, они передвигались своими мистическими ногами и ездили на ну очень мистических машинах. Неоновые вывески слабо мерцали над дверьми баров, кафе и отелей, но в эту поистине дьявольскую ночь они были слишком серы и невзрачны, чтобы привлечь хоть чьё-то внимание.

Я шёл подобно праздному королю, чувствуя силу и своё безграничное превосходство над окружающим меня миром, и казалось, что сама ночь принадлежала именно мне. Чужие тени услужливо падали к моим ногам, тучи проносились мимо, и даже ветер, мой давний враг, не смел боле дуть мне в спину.

После пережитого день назад я понял, что земля, по которой я хожу — действительно райское место. Мрачные своды комнат Азазеля не смели бы тягаться в своей красоте с хороводом облаков на небе. Я отлично понимал демонов, что решили жить на поверхности, пойдя против правил и законов Верховных домов, как понимал и то, что уже стал частью этого мистического мира и что именно мне придётся возвращать их назад. И уже тогда смутно, но отдавал себе отчёт, что роль моя далеко не героическая. Но вместе с тем я был свободен сам, и это даровало мне эгоистичное удовлетворение.

От размышлений меня отвлёк внезапно зазвучавший в сознании голос Азазеля.

«Надеюсь, что ты доволен дарованной тебе жизнью. Как никак, уже целые сутки находишься в бесплатно заштопанной шкуре. Но получать подачки могут все, а вот достойно платить своим добрым поставщикам — немногие.»

Я замер от неожиданности, как громом поражённый.

«Неужели появилась работа? Или произошло что-то серьёзное?»

«Серьёзнее, чем может показаться на первый взгляд. Скоро собрание Верховных домов, и другие Короли требуют, чтобы я представил им тебя. Таковы наши традиции, а традиции надобно уважать. Тебе придётся немножечко поскучать в Аду, пока серьёзные дядечки будут разговаривать на важные темы.»

Вернуться в Ад?! Это значит, что…

«А мне не придётся снова… Ну…» — начал я, но запнулся и оборвал свою формулировку, поняв всю нелепость и опасность подобного вопроса, однако Азазель и так всё понял.

«Умирать? Нет, только если ты меня не разозлишь» — отрезал он.

Зубки ужаса вновь решили отведать на вкус моей плоти. Но разогнав панические мысли, я ответил. В любом случае отступать было уже поздно.

«Ну а как тогда?» — произнёс я, чувствуя себя абсолютным дураком.

«Слушай меня внимательно. Тебе нужно найти Рину, она заведует баром Мистический свет. О том, как её найти, можешь не беспокоится — пожелаешь найти бар, и удивишься, как же легко это получится. Ну а в случае, если твои поиски не увенчаются успехом, мне придётся перенести тебя в Ад самому с помощью нашей связи. Это будет иметь незначительные последствия.»

«Незначительные?» — подозрительно спросил я, понимая, что он темнит.

«Да, очень незначительные.» — Невозмутимо ответил Азазель. — «Насильственное перемещение может вызвать небольшие изменения в строении твоего тела и поменять некоторые его составляющие местами, а некоторые могут и не добраться при переносе вовсе. Первое время будет дискомфортно, но потом привыкнешь.»

На том наш телепатический контакт и оборвался. Становиться чудовищем Франкенштейна мне совершенно не хотелось, а значит оставалось лишь одно — Рина и её бар. Что за туманные формулировки касательно того, как его найти? Как мне это всё истолковывать?

Я двинулся вперёд и… Стукнулся рукой о невесть откуда взявшуюся дверную ручку, а взгляд мой упёрся в позолоченную табличку — «Бар Мистический свет — филиал Ада на Земле». Ещё недавно подобное бы меня испугало или удивило, но чёрт, пугаться буквально после того, как тебя сперва чуть ли не воскресили, а потом и назначили самым настоящим Князем, было бы странно. Потому я лишь обрадовался такому простому разрешению данной проблемы. И помня, чем мне чревато опоздание, я поспешно прошёл внутрь. Это действительно был бар. Бар, битком набитый демонами — худыми и толстыми, маленькими и огромными, уродливыми и прекрасными. Множество столиков, единственным украшением и элементом декора коих служили черепа с торчащими из глазниц могильно-черными розами. Прямо у входа висела портьера с одной единственной пентаграммой, треугольником в двойном кольце, каждое из которых испещряли руны самого зловещего вида, о значении которых можно было только гадать. Были здесь и картины — впрочем, сцены, что на них увековечили, слишком отвратительны, чтобы их описывать. Уже то, что сердцеедство в данном случае не было никакой метафорой, говорит о многом.

Окружающие, по счастью, не уделяли мне особого внимания. Я всё больше убеждался, что посетители этого заведения принадлежат к самым «низам» Ада, послушные бесы, которые выпив залпом стакан-другой, вернуться к привычной работе — пыткам грешников, вымогательству сущностей и прочей рутине данного плана, о которой я старался не думать. Тут, пожалуй, стоит объяснить устройство Ада, раскрытое мне Азазелем.

В Аду, как это удивительно бы ни было, царит строжайшая иерархия, которую установили Верховные дома вскоре после самого его зарождения. Три Трона Хаоса принадлежат главам Верховным домов, правителям Ада — Азазелю, Арстаино и Гибрулусу, иначе говоря, первому рангу. Все демоны данного ранга фактически бессмертны и постоянно подпитывают тела Силой Подземья, которым правят. Так могут делать лишь они, те, у кого есть связь с троном. Но связь правителя с троном не является чем-то вечным, и существует покуда её не разрушит демон второго ранга, иначе говоря Потомок. Потомки нещадно убивают своего родителя, когда превосходят его в силе, и занимают трон. Если же у главы дома нет прямого потомка, на его место могут претендовать обделённые властью дети других правителей. Так меняются правители Ада. Последним слоем Высших демонов являются слуги Правителей, достопочтенные воины и хитрые проныры. А начиная с четвёртого по шестой ранг идут «низы» Ада, не имеющие никаких прав на участие в делах властных Королей. Впрочем, очень редко, но иногда в состав Верховных домов и плеяды их слуг прорываются демоны без связей, что фактически эквивалентно чуду.

И другой, особый разряд уделён контрактникам — таким же людям, как я. Сила и социальное положение заключивших контракт с демоном зависят от ранга и сил оного. Словом, я оказался почти на самой верхушке иерархической лестницы.

Обострив чутьё, я окончательно убедился в своей правоте. Ауры окружавших меня демонов были слабы и едва ощутимы. Подавляющее большинство шестого и пятого рангов, и всего трое-четверо четвёртого. Однако в глубине переполненного бара я уловил две крайне необычных ауры — по силе они не уступали мне, и более того, их обладатели точно были людьми.

Я отправился в скитание меж длинных столов. Окружающие демоны всполошились, растревоженные моим появлением. Кто-то недружелюбно скалился, иные сжимались от испуга, едва завидев печать дома на руке, а один напористый бес схватил меня за шиворот с намерением вышвырнуть вон, но едва завидев чёрные лезвия Саиро и Уф, вмиг отдёрнул руку и по рабски зароптал, моля о прощении, но я и внимания не обратил, так как нашёл искомую цель.

За одним из круглых столов, подобно окружающим их демонам, сидели двое. Девица, одетая в кожаную куртку и тёмные кожаные штаны, с серебристыми волосами и голубыми глазами, которые так удивительно смотрелись на её юном лице, усеянном вереницею веснушек, и усатый юноша, разодетый словно праздный щёголь, в фрак бордового цвета и не бордовые высокие сапоги. Лицо его было мрачно, а серые глаза смотрели на мир с нескрываемым вызовом. И хотя лицо и было юно — он определённо был мой ровесник — оно было всё иссечено мелкими шрамами, что сильно портило впечатление. Но стоило отметить, это добавляло ему некий шарм. И последней, наиважнейшей деталью, что я увидел, были тыльные стороны их ладоней — у девушки на ней красовалось светло-серое изображение расправившихся крыльев, у юноши — красной кучи черепов. Неужто печати, как у меня, но совсем иных домов?

Мне не долго удавалось оставаться незамеченным. Стоило мне подойти ближе, они тут же вскинули на меня свои глаза, в которых читалось удивление. Но то длилось до тех пор, пока они не различили на моей руке печати.

— Так ты и есть Азазелев новобранец, которого нам велели тут сидеть и ждать? — Цинично окинув меня взглядом, процедил юноша.

Девушка оказалась куда более доброжелательной.

— Ты уж извини моего друга Трейглава за дурные манеры. — Сказала она, привстав и протянув мне руку с явным ожиданием, что я её поцелую. — Я — Рина, слуга дома Погибельной Птицы, а он, как ты мог догадаться, слуга дома Неронного рассвета.

Я исполнил нехитрый ритуал знакомства и мы уселись. Погибельная птица, неронный рассвет? Так называются два других высших дома Ада?

Я решил выведать как можно больше обо всём, что связано с моей новой работой, а потому начал активно расспрашивать Рину и Трейглава. Последний не отвечал, зато Рина с радостью говорила. Как оказалось, она поступила на службу к демону Арстаино взамен вечной молодости, прошлое Трейглава же для меня так и осталось загадкой. Помимо этого я узнал, что сильнейшим демоном является её хозяин Арстаино — Золотой ангел Ада, его сила растёт с каждым мгновением жизни, а так же и то, что каждый демон первого-второго ранга имеет так называемый Истинный облик, названный так в честь того, что в нём демон обретает новые способности и становится сильнее. В отличии от остальных демонов, третий ранг и второй так же нередко выходят на землю для выполнения важной работы или просто для развеивания своей скуки.

«Ключевой элемент в существовании каждого разумного и осознанного существа — его сущность. Будь он демоном или ангелом, королём или рабом, мужчиной или женщиной, хищником или жертвой, создание имеет сущность. Теряя тело, сущность проходит процесс перерождения и получает новое тело, потеряв при этом память. Сущность является основой жизни, а потому она почти неуязвима. В мире существует всего лишь два способа уничтожения сущности, о которых знают единицы.»

Мы так заболтались, что почти забыли о том, что нужно идти, и я вспомнил об этом только когда острая боль пронзила моё руку — в том самом месте с меткой. Рина тоже похоже ощутила нечто подобное, потому что взяла меня за руку и повела куда-то вглубь заведения, явно спеша. Трейглав шёл следом, и по лицу его я понял, что это будет то ещё представление.

Сказ Симиорга, обыкновенного Князя Тьмы. Главы III-IV

Огромные троны из демонического камня возвышались над нами в ужасающей пустоте, зовущейся Местом Собраний. В отличии от нестерпимого жара и жуткого холода в остальном Аду, представляющем из себя огромнейшие долины с котловинами, в которых под неменяющимся небом работали демоны, данное место давило не физически, а психологически.

Здесь была Тьма в истинном и первозданном своём облике, пугавшая меня много сильнее телесных мук. И если те обширные долины вписывались в рамки безжизненного, жуткого и одновременно скучного места, это было Зло во всей своей красе, травящее сущности. Многие, ступив сюда, переполнялись Тьмой и умирали, проклиная весь мир.

Троны являли собой монументальное, но совершенно не зловещее зрелище. Огромные камни, берущие начало где-то на дне бездны и существующие с самого начала времён, которые Владыки использовали как свои троны. Я много слышал об их скрытой силе и потенциале, и множество легенд о том, что мизерное повреждение хотя бы одного из тронов губительно скажется на привязанном к нему фрагменту пустоши, но во всё это было трудно верить. Но в силе тех, кто на них восседал, сомневаться не приходилось.

Левый трон занимал Азазель, сидящий на нём с лицом скучающего философа. Он сменил наряд — на нём была тёмная мантия с серебристого цвета петлями, скрепляющими её подобно пуговицам.

На правом троне восседал Гибрулус, принявший облик мужчины лет сорока, в серебристой куртке, белой рубахе, чёрных брюках и кедах. Глаза его, две яростно вращающиеся точки, отбивали всякое желание смеяться. Была за Гибрулусом садистская слава, он был напорист и неистов как со врагами, как и с друзьями. Повергнув своего отца, Владыку дома Кровавого рассвета, он не только занял его трон, но и дал понять всем слугам, что не намерен с ними якшаться. Свой дом он переименовал в честь самого жестокого из царей, когда-либо существовавших на Земле. Была в этом и очень злая ирония, ведь сам Гибрулус по натуре своей очень походил на Библейского Сатану, коим нарекали Нерона за его чрезмерную жестокость люди.

И, как и по законам всякой истории, самая колоритная фигура занимала непосредственно центр. Вот и сейчас центральный трон принадлежал юноше, разодетому, как Лондонский Дэнди. Но внешность очень обманчива — под маской самовлюблённого щёголя скрывался сильнейший из когда-либо живших демонов — Арстаино, правящий своим домом с самого его создания. Многие пытались свергнуть его и погибали. Этим, и ещё ужасающей силой, объяснялся авторитет Золотого ангела не только среди демонов в целом, но и среди прочих Владык, каждого из которых он пережил. Сила его была столь велика, что он мог находиться в форме человека не дольше трёх земных суток подряд, и по их прошествии его истинный лик полностью растворял иллюзию. Был он, казалось, вежлив и обходителен, но им правила невероятная гордыня. Кто смел задеть его самолюбие, не имел ни единого шанса спастись или убежать и умирал на месте. Потому никто не смел его гневить.

Помимо амбициозных правителей, в Зале собрались остальные сливки Ада. Все они так же предпочитали человеческий облик истинному. Было их порядка пятидесяти, в большинстве слуги, походящие на дряблых, довольных жизнью богачей, в дорогих пиджаках и роскошных сверкающих перстнях, с прилипшими к лицам лицемерными улыбками. Пахло от них дорогими духами, столь неуместными и резкими на фоне общей полифонии запахов. И никогда не расставались они с маленькими шкатулочками, в которых лежали договоры и игла для росписью кровью. Среди них выделялся лишь Гриздейл, худощавый демон, слуга дома Неронного рассвета, пробившийся с самых низов к верхушке благодаря невероятным амбициям.

Оставшуюся часть собравшихся составляли демоны второго ранга, наследники Властелинов. Это были невероятно бледный и совершенно лысый демон Инкус, сын Азазеля, с такими же чёрными горящими глазами, горделивая Анриелла в белоснежных кружевных одеяниях, споровождаемая личной четой слуг, а так же её братец — надменный и горделивый Аполлио.

Я, Рина и Трейглав ощущали себя крайне неуютно в этой толпе. Как контрактники, мы относили себя к людям, пусть и несколько модифицированным дьявольской силой, нежели к полноправным и чистокровным демонам.

— Сегодня у нас особый повод собраться здесь. — Начал Азазель, привстав со своего трона. В Зале Собраний вмиг воцарилась полнейшая тишина. — Рад представить вашему вниманию новую фигуру в нашей игре — Симиорг, слуга дома Тёмного пламени, новый Князь Тьмы.

По толпе прокатился удивлённый вздох, и глаза всех демонов устремились на меня. В них не было никакого дружелюбия или хоть какой-то поддельной приветливости. Слуги смотрели нагло, но не без страха — как задирчивая маленькая собака на более крупную особь. Демоны же второго ранга проявили себя ещё более сдержанно — в глазах их читалось холодное презрение. «Почему именно тебя выбрал Азазель?» — явственно читалось в их взглядах. Вот он, истинный Ад, греховная вершина, где где слуги готовы ради господ и славы оставить нож под лопаткой у лучшего друга.

Их взгляды ещё долго жгли меня и преследовали в кошмарах. Азазель заговорил, кажется, спустя целую вечность.

— Как вам известно, всё чаще и чаще демонам удаётся сбежать из Ада на Землю. И что прискорбно, не только рядовые демоны, но и доверенные слуги, что особенно позорно. Риндул, Киайджо, Джарриелл, и даже Инфериус… А это значит, что мы теряем власть. Значит, что мы должны принять все меры по её укреплению. И в руках нашего нового Князя клинки вспыхнут с новой силой, и обагрятся кровью нечестивых предателей.

— Как же мы будем отправлять назад в Ад тех, кто сбежал, не зная, где они скрываются? — Сказал Гриздейл с недоумением и его шумно поддержали несколько демонов.

— К чёрту Князя Тьмы и древние традиции, — расхохотался Гибрулус, и сразу в воздухе повис запах железа и крови. — Я самолично отправлюсь наверх и уничтожу всех: и предателей, и людей.

— Не выход. — Сказал Арстаино невозмутимо. — Во вселенной не всё так просто, как тебе кажется, Гибрулус. Полное истребление Наземья приведёт нас к катастрофе и нарушению баланса. Опять разразиться тысячелетняя война с Небесным Царством, и миру в нынешнем его положении её просто не выдержать.

— Твои убеждения меня не остановят! — Вскипел кровавый титан. — Ты свихнулся со своим балансом, Арстаино! Я выйду и уничтожу и людей, и всё небесное воинство без твоей помощи! И отныне мир будет принадлежать лишь нам, демонам, и твои древние сказки меня не остановят, старый ты маразматик!

Будь тут море, оно бы уже выкипело от взглядов, которые скрестила эта парочка. Гибрулус уже не сидел, а стоял, нависнув над сидящим Арстаино. Тот тоже уже терял всякое спокойствие, это было видно по тому, как в обычно спокойных его глазах зажглись зловещие тёмные огни. Но буре не суждено было начаться — вмешался Азазель.

— Я согласен с Арстаино, Гибрулус. — Сказал Азазель, положив руку на плечо пылающего яростью гиганта. — Не будь столь радикален и вспыльчив, ведь ты и сам знаешь, что при всём твоём могуществе и силе тебе не истребить в одиночку целый полк небожителей. Есть и иные способы найти бунтовщиков.

— Например? — спросил Гибрулус, повернувшись уже к Азазелю. — Их предательство будет покарано, и если ты, что бы ты не задумал, не сработает, за дело возьмусь я.

Тот лишь начал водить по воздуху пальцем, оставляя светлый с чёрным след.

— Чем нам помогут твои каракули? — Презрительно спросил Владыка дома Неронной змеи у Азазеля.

— Nos debet esse vultus pro. Моя магия позволит найти на Земле демонов и не даст им укрыться от моего взора, а тем временем палач свершит своё дело. Никому не под силам обмануть вездесущую Вечность.

Когда его рисунок принял вполне различимые очертания глаза, он нажал на зрачок, и рисунок распался, расползшись кучей нитей, вмиг исчезнувшими из обозримого пространства.

— Начало положено. — Сказал Азазель, вновь воссев на свой трон. — И скоро их настигнет предначертанная судьба. ***

«Они зовут себя дельцами — Дейп и Риндул, два демона третьего ранга, некогда являвшиеся слугами дома Неронного рассвета и Чёрного пламени. Эта парочка трусливо сбежала, пред этим громко заявив о том, что талант заключать сделки сделает их хозяевами всего мира. Пора бы за свои слова отвечать.»

Так охарактеризовал Азазель тех демонов, которых я должен был отправить в Ад прямым рейсом. По его заверениям, они вполне подходили на роль первых жертв. Бой с ними не должен был составить трудностей даже для неподготовленного Князя Тьмы, и эта проверка должна была выявить, подхожу ли я на эту роль.

Я сам сидел в небольшом кафе, ожидая дальнейшего сигнала и медленно попивая латте. Мечи были здесь же, при мне, спрятанные в парные ножны. Эти ножны мне дал Азазель после собрания.

«Это волшебные ножны, видимые лишь существам демонического происхождения, и, разумеется, их слугам. Если поместить в них твоё оружие, оно так же станет невидимым. Твой выбор — носить в них оружие или нет, так как существенно они ни на что не повлияют. Существо мистического или магического происхождения всё равно увидит мечи, но от косых взглядов людей они тебя избавят.»

Вкус у кофе был приятный, хозяин заведения не поскупился на сахар. И едва был сделан последний глоток, мои мечтания о новой кружке кофе были прерваны мысленным зовом.

«Они остановились в особняке Хотто Бивенса, у них при себе шкатулка с контрактами. Если поспешишь, сорвёшь им сделку и отправишь их в Ад, после чего можно будет считать тебя полноправным демоном.»

«К чему спешить?» — удивился я. — «Разве слуга по контракту не слабее своего хозяина на один ранг? Победить двух демонов, не готовых к бою, и прислугу второго ранга будет очень просто, разве нет?»

«Существуют особые контракты и особые люди. И в распоряжении этой парочки один из таких редких контрактов. При его заключении на свет появится архаил, крайне нестабильное по природе своей создание.»

«Даже если это так,» — спокойно ответил я. — «то я непременно справлюсь. Я с легкостью одолею их всех.»

«Вот она, людская гордыня. Не буду тебе мешать, но тебе стоит помнить, кто тебе даровал эту силу и излечил тело.» — Вкрадчиво сказал Азазель — «И если ты вдруг покажешься некомпетентным, можно без труда забрать свой дар назад.»

Знакомая боль пронзила моё переставшее слушаться и вдруг ослабевшее тело. Кровь хлынула ручьём из моей раны, вновь возникшей на бедре и ехидно обагрившей мою рубашку пунцовой краской.

«Хорошо!» — сказал я, буквально чувствуя, как осколки вновь раздробившегося ребра впились в мышцы, и как острый его край распорол кожу, открыв некогда исчезнувшую рану.

«Что хорошо?» — спросил Азазель ещё более вкрадчиво и несколько глумливо.

«Я сделаю это!» — Ответил я, чуть ли не плача от жуткой боли. — «Я отправлю Дейпа и Риндула в Ад немедленно.»

Азазель ничего не ответил, но я понял, что он поигрался со мной и крайне доволен своей победой в поединке Воли. Раны закрылись, и хотя боль прошла, однако легче не стало. Сейчас мне наглядно продемонстрировали, кто является главным хозяином моей жизни и судьбы. И не смотря на то, что я остался жив, это было явное поражение в едва начавшейся войне.

Надо мной навис хозяин кафе с требованием заплатить за предоставленный напиток. Я был на взводе, и не осознавая себя от бессильного гнева и отчаяния, сорвался — крикнул нечто оскорбительно-невразумительное в его сторону и стукнул по столу кулаком. Поступок этот смотрелся по-детски смешным и нелепым, но вот внезапно вспыхнувший и сгинувший в небытие стол — нет.

Хозяин кафе так и застыл от шока, не в силах пошевелиться, чем я и воспользовался, вложив ему в руку пару мелких купюр и спешно ретировавшись.

Я чувствовал себя глубоко обманутым, и шёл, расталкивая идущих мне навстречу людей. Будто вместо шоколадки мне подсунули камень в красивой обёртке. Представлявшаяся такой заманчивой сила на деле аукнулась треклятым подчинением ловкому манипулятору и пройдохе Азазелю. И даже символ на моей руке приобрёл иное значение — вечного порочного круга, из которого был выход лишь один — умереть. Но дурные мысли ненадолго задержались в моей голове — в конце концов, я просто не мог ненавидеть своего спасителя.

Ноги сами привели меня к цели. На фоне пятиэтажных домов особняк Хотто Бивенса смотрелся весьма внушительно. Как и положено приличному особняку, он был окружён частоколом из острых металлических прутьев, выполненных в виде старинных дротов.

По счастью, Азазель не требовал с меня соблюдения норм приличия, а потому я попросту ухватился за два «прута» и с силой потянул их на себя. С ужасающем скрежетом они сорвались с петель, после чего я прошёл в образовавшуюся брешь.

Хотя стены из тёмного камня и выглядели достаточно мрачно, садик не вызывал у меня никаких неприятных мыслей и ассоциаций. Запах раскинувшихся в своих клумбах цветов был дурманящим и приятным, что подняло настроение мне ещё сильнее.

Напротив входа расположилась статуя человека в плаще с протянутой рукой. И чем больше я смотрел на статую, тем сильнее она мне не нравилась. Лицо человека под капюшоном не имело ничего общего с общепринятыми канонами красоты. Напротив, архитектор словно стремился создать самую отвратительную статую в мире. На лице уместилось сразу три маленьких глаза, жвало и мелкие щупальца, которые я по началу принял за бороду с усами. На протянутой его руке была видна крошечная человеческая фигурка, застывшая в молящейся позе.

Не успел я толком осмотреть данную композицию, как меня отвлекло телепатическое сообщение.

«Я рад, что ты добрался.» — Сказал мне Азазель, на удивление серьёзный. — «Не стоит задерживаться ещё сильнее, они уже готовы подписать контракт и для этого собрались в главном зале особняка. Я же на время исчезну, у нас с Гибрулусом наметился один разговор.»

Азазель оборвал связь, и я решительно распахнул двери особняка, до смерти перепугав старого слугу, который, ворча, попятился. Уже здесь передо мной предстал выбор: две абсолютно идентичные двери справа и слева, а также гигантская винтовая лестница на второй этаж. Лишь слепой бы не заметил сходства антуража здания с средневековыми замками, а не новомодными пентхаусами — очевидно, что хозяин был большим фанатом мифов и легенд, сложившихся об этой, несомненно, мистической эпохе.

Прислушавшись, я услышал приглушенные голоса из-за правой двери. Однако распахнув её, я попал прямиком в каморку со швабрами и прочим уборочным инвентарём. На меленьком стуле я и увидел источник шума — старинное радио, из недр которого то и доносились гундосые голоса ведущих, которые привлекли моё внимание. «Как думаете, скоро иностранные эксперты раскроют этот такой политический ход нашего президента?» Я собрался выйти, но обнаружил ещё одну удивительную вещь — короткий нож, приставленный к моему горлу.

— Не советую тебе шевелиться» — сказал мне на ухо, заглушая радио, сиплый голос слуги. — Этим кинжалом мне тебя конечно не убить, но больно будет, обещаю.

Я быстро выкинул локоть назад, и когда не ожидавшему того слуге удар пришёлся в живот, от чего он несколько согнулся, я вмиг развернулся и метнул в него Саиро. А следующие пять секунд сломали всякое моё представление о возможном. Слуги больше не было, а точный клон перехватил мой мечи, те самые, что по уверениям Азазеля, могу держать лишь я и он.

— Но как? — бессильно спросил я.

— Глупец, я демон-пародист, тот, кто не только меняет облик, но и ауру. — Ответил он насмешливо –И я тот, кто положит конец твоему существованию, Князь Тьмы.

Сказав это, он толчком сбил меня с ног и занёс мечи для удара, но я перекатился и, выхватив из его рук кинжал, вонзил по самую рукоять в бедро сопернику. Из краёв раны засочилась кровь жуткого чёрного цвета, но мой соперник даже не вскрикнул. Лишь зашипев от боли, выдернул оружие из раны.

— Не я тебя убью, пёс Азазеля. За меня это сделает архаил. И запомни, что этот шрам оставил тебе я, Гриулэс!

Не успел я понять смысла его последних слов, как он вонзил мне в живот кинжал. Вот чёрт, я опоздал! Встать с оружием в животе я не мог и принялся его извлекать, заливая и без того липкие от крови демона крови руки своей. Гриулэс уже исчез так же быстро, как и появился, оставив лишь мечи. Где-то снаружи взревел двигатель и умчался под хохот довольных демонов, а я остался один на один с грозным чудовищем, которое показалось в проходе.

Сказ Симиорга, обыкновенного Князя Тьмы. Главы V-VI

Существо, показавшееся в проёме, действительно напоминало мне человека. Очень и очень уродливого человека. Руки его касались пола, во многих местах кожа лопнула, и наружу показались мышечные волокна, которые приобрели жуткий жёлтый мерцающий окрас, словно пропитанные фосфором. Лицо его словно раздробили, а после как попало сложили — столь отвратительного зрелища я не видел никогда.

— До чего вы себя довели, мистер Хотто. — Мрачно отшутился я, понимая всю критичность сложившейся ситуации. В глазах этого существа ещё оставался разум, однако он смешался со слепым гневом. Словно почувствовав это нечто, Азазель послал мне «гневное письмо».

«Что же я вижу? Абсолютно довольные Дейп и Риндул давно смотались, а ты кутишь в особняке.»

«У меня тут появилась проблемка.» — Ответил я, и выдернув наконец нож, метнул его в чудище. Атака не возымела совершенно никакого эффекта — ранение вмиг срослось новыми мышечными волокнами. Азазель словно почувствовал, в чём именно заключалась моя проблема.

«Ты таки позволил заключить им контракт? И ради чего же, да помилует нас мать Ада, ты это сделал? Проверить свои силы? Или ты из тех, кто любит, когда кровь закипает в крови и мышцы ликуют под действием адреналина?»

«Нет!» — Возмутился я, оскорбившись его словами.

«Оно само» — ехидно предположил Азазель. — «Я не поверю в случайность. Всегда кто-то да виноват.»

«Меня атаковали.» — Ответил я, лихорадочно соображая, что же предпринять. — «Некий демон по имени Гриулэс заманил меня в ловушку и оставил один на один с этим монстром.»

«Ложь, демона с таким именем не существует.» — Ответил мне Азазель мертвенно-спокойно, что показалось мне пугающим. — «На руках у меня есть список с именами всех тех, кто покинул Ад, и среди них такового не значится. Видишь ли, стоит демону покинуть Ад, как список пополняется новым именем. Ты как и все люди — выдумываешь демонов, чтобы замаливать собственные грехи. Я бы тебя может и убил, но ты мне ещё пригодишься, так что помогу. Слушай внимательно — сейчас архаил лишь формируется, он почти бессмертен, и убить его на данной стадии могут лишь единицы. Тебе придётся потянуть время, по истечению пяти минут ты будешь иметь дело со сформировавшимся, но вместе с тем и смертным монстром. Можешь считать это своим экзаменом.»

Легко сказать — выжить! Узнав о том, что монстр непобедим, я впал в глубокую бездну отчаяния.

«Спокойно!» — начал я себя успокаивать. — «Нужно всего лишь продержаться пять минут.»

Увернувшись от удара огромной мутировавшей руки, я быстро выскочил из комнаты. Чудовище как раз притерпел новую трансформацию. Из осколков лица сложилось нечто вроде трёх голов. Первая — с лицом полным агонии и безглазыми веками, вторая — ужасающая, словно лик кровавого диктатора, и столь же надменное, третья — с поистине сатирической гримасой. Все головы были абсолютно плоские, будто маски, а из отрытых их ртов высовывались пучки нервов, носящие на своих кончиках связки глаз. Это было столь отвратительно, что меня чуть не стошнило на бегу.

Спасаясь от новой атаки, я прыгнул. Место, где я стоял, брызнуло мраморной крошкой, один из осколков оцарапал мою ногу. Столь резкий прыжок не пошёл на пользу моей ране на животе, и она вновь закровоточила.

Однако понимая, что задерживаться не в моих интересах, я заставил себя встать и побежал по винтовой лестнице на второй этаж — пусть и не так резво, как раньше, но всё равно достаточно, чтобы постепенно увеличить разрыв с монстром. Когда где-то на улице громыхнула молния, я обнаружил новую неприятную вещь — судя по бешено задвигавшимся камням в стенах, чудовище обрело магические силы. Я услышал скрежет, который доносился откуда-то снизу, из-за стены, и отошёл на пару шагов назад. Стена впереди посыпалась вниз, когда огромная статуя демона с горящими красным светом глазами, и судя по всему, стоявшая на постаменте у входа, прыгнула мне наперерез, преградив путь.

Не желая впустую тратить драгоценное время, я поспешил. Особняк Хотто Бивнса оживал: предметы инвентаря пустились в безудержный пляс, где-то зазвучали безумный хохот и сотрясающий стены плач, ступени под ногами разинули рты, стараясь вцепиться в ногу. Стрелки старинных часов вонзились мне в спину, проломив стекло циферблата.

Наконец, я достиг второго этажа. Под грохот грома в небесах показался монстр — гигант, получивший вдобавок ещё две пары рук. Кожу с него словно содрали, обнажив мышечный корсет.

«Он принял окончательную форму.» — Услышал я в своей голове голос Азазеля. — «Ты должен одолеть его сам, иначе попросту недостоин зваться Князем Тьмы. Он просто жалок на фоне тех, с кем тебе только предстоит столкнуться лицом к лицу в будущем.»

Огромный монстр не спешил нападать: он своими руками дёргал невидимые нити, и всё новые и новые неистовствующие предметы обихода окружали меня. Вот уже весело поскакала по полу голова статуи демона, буйное кресло было рассечено, а неистовствующая скамья утихомирена. Я кружился в бесконечном танце с мечами, отбивая всё новые и новые атаки интерьера. Но место одного чучела тут же занимало другое, а силы мои, увы, не восполнялись. Вот же Дьявол!

Словно повинуясь моему страху и ярости, мечи вспыхнули, и на комнату обрушилось пламя. Предметы забились в агонии и сгинули, обратившись в ничто.

«Я приятно удивлён.» — Услышал я голос Азазеля. — «Тебе удалось воззвать к своей дьявольской силе и дать ей путь наружу. А раз ты сумел так сделать, пусть и интуитивно, то замок уже сорван и остаётся лишь обучить тебя ей управлять, но это лишь вопрос времени.»

Я обрадовался похвале, как ребёнок. Конечно, лесть демонам присуща, но то был сам Король Ада, которому я обязан всем тем, что сейчас имею. И жизнью в том числе.

Чудовище больше не выглядело свирепым. Я нанёс серию быстрых ударов. Миг — и колосс рухнул на колени, разом лишившись всех голеней и рук. Он лишился всякой жажды крови, лица его больше не страшили меня, а глаза молили об освобождении. И я исполнил просьбу. Ведь смерть — тоже освобождение, верно?

С моих мечей стекала кровь, всё ещё сохранившая вполне человеческий оттенок, а лица монстра больше ничего не выражали — и не теплилось боле в теле гиганта жизни. И лишь в тот миг я окончательно для себя осознал, что пути назад у меня уже нет.

***

Вентры, гарлы, архаилы, кентры, миолты… Голова моя болела, не в силах удержать новые знания о реальности, в которой я обитаю. Как же мало я знал, даже смешно. Привычная картина мира обрастала новыми деталями, и к моему удивлению, они прекрасно её дополняли, не противореча ничему из того, что я точно знал.

Креационизм возник не на пустом месте — как бы то парадоксально не звучало, основы вероучения были заложены гонцами с Небес, поспешивших наладить контакт с недавно созданной расой. А поскольку они осторожно обходили края особо острых вопросов, история мира была додумана самими людьми. Так зародилась религия, теряющая свою правдивость год от года.

Начало жизни положили две сущности Начала — великие и могущественные, они своей волей создали то, что принято называть реальностью. Долгое время они ткали реальность вместе, совместными усилиями совершенствуя её, пока их не накрыл раздор. Так появилось Небесное царство и Ад — два видения одной реальности, две мечты, овеществившиеся в жизнь. Но, разумеется, они не расположены под землёй и над землёй — это обрывки реальности, привязанные друг к другу с помощью порталов. Названы же Надземье и Подземье они лишь потому, что подобно Небу и Земле разграничены чётким горизонтом.

Но пустующие пейзажи не могли усладить взор Великих. Так были созданы ангелы с демонами, ставшие первыми живыми существами в ещё не сформировавшейся реальности. Обладающие огромными колдовскими силами, они долгое время активно помогали своим создателям — создали флору и зависящую от неё фауну. Однако мира не сложилось — демоны и ангелы вступили в ожесточённый бой, стараясь поделить мир, что чуть не привело к его окончательному развалу. Вмешательство Всеотца и Индаил лишь усугубило дело — ангелы решили быть верными отцу, а демоны — матери. Не желая уничтожать собственных детей, растревоженные войнами и раздорами, Великие сами поделили мир — Надземье отвели ангелам, а Подземье — демонам.

Мир же Наземья было решено даровать людям — уникальным существам, лишённым всякого магического потенциала и серым по натуре. С их появлением Великие бесследно исчезли — одни верят, что они окончательно исчерпали свои силы, другие, что они впали в глубокий сон. История пошла своим чередом. Демоны продолжали молиться матери Ада, ангелы же активно чествовали отца Града Небесного. Символом Индаил стали служить три рунических кольца с заключённым внутри треугольником, символом Всеотца — крест с острыми концами.

Демоны и ангелы всё чаще начали посещать Наземье и использовать людей в своих целях, навязывая свои взгляды и вымогая сущности. Сохранился в памяти демонов инцидент с ангелами, вызвавший серию малоприятных событий.

Некогда трое ангелов, боясь бросать вызов Тринтону, могучему демону, подарили людям один из своих клинков и просили убить спящего демона в обмен на реки золота. Гонимые алчностью, люди исполнили просьбу трусливых ангелов. Наутро он был обнаружен своим братом Иероносом, и тот поклялся отомстить людям и ангелам. Встретив отказ от родного отца и других Владык Ада, Иеронос устроил переворот в Аду и попытался взять всю власть в свои руки, однако был убит вместе со всеми своими приспешниками, а сущность его заперли в глубинах Ада.

Так Арстаино потерял двоих сыновей, но как отметил Азазель, отреагировал на это холодно и надменно, как и всегда.

— Он будет править своим домом вечно. — Мрачно отшутился он. — Его сила с каждым днём растёт и растёт.

— Ну а что на счёт других рас? — Спросил я. — Азазель, ты так и не сказал не слова о том, кто они и как появились на свет.

— А их и нельзя назвать полноценными. — Ответил Азазель, задумчиво изучая костяшки своих пальцев. — Они просто полукровки, потомки союзов разных рас. Миолты и гарналы — потомки людей и ангелов, одни — прекрасные и сильные нарциссы, вторые — несформировавшиеся создания. Вентры и архаилы происходят от демонов с людьми и представляют собой совершенно идентичное зрелище. Кто-то перенимает больше черт от людей, кто-то от демонов, но главное одно — результат. Можно сказать, что гарналы и архаилы — ненужные изгои, не похожие на свои разумные родительские расы.

— Как мерзко! — Сказал я. — Зачем же тогда нужны разнорасовые союзы, если исход неочевиден?!

— С каких пор ты такой перфекционист? — Ехидно осведомился Азазель, взирая на меня сверху вниз. — Демоны и ангелы тоже любят… Поразвлечься. Да и ты сам разве всегда задумываешься о результате своих действий?

— Азазель, ты так ничего и не рассказал про кентров… — Начал я.

— Кентры? — Удивился Азазель. — Ах да. Это, видишь ли, гипотетический потомок от ангела и демона.

— Гипотетический? — Удивлённо спросил я.

— Именно. — Неожиданно твёрдым голосом сказал Азазель, и кровь моя похолодела от дурного предчувствия. — Их убивают, стоит им родиться. Такой эксперимент слишком опасен для баланса, и посему от них стремятся избавиться. Уже в детстве эти создания вмещают в своём тельце силу созидания и разрушения, не уступающую многим демонам из Высших домов. Разумеется, важно и то, от чьего именно сочетания ребёнок. И может статься, что дитя от архангела и владыки Ада может стать настоящим концом для всего сущего.

— А родители не пытаются защитить своё дитя? — Удивился я.

— Некоторые пытаются. Но стоит такому случиться, объявляется право Охоты. Тогда демоны и ангелы объединяются, чтобы устранить нежелательную помеху. Они будут преследовать их по всем трём мирам, до самого края мира, чтобы зажать в угол и убить. Тогда и родители разделяют наказание со своим дитя. Так что, как понимаешь, на этот шаг решаются немногие.

Азазель на секунду задумался, а затем продолжил говорить.

— Но нам пора бы уже перейти непосредственно к обучению. Мечи, что ты носишь, обладают богатой историей, а также богатым набором полезных свойств, одно из которых — проводимость магии, что делает их весьма хорошим катализатором для твоей собственной силы.

Азазель поднял руку вверх, на кончиках его пальцев разжёгся чёрный огонь.

— Ты не демон, но по твоему телу бегает заряженная дьявольскими частицами кровь. Внешне она мало отлична от людской, разве что несколько более насыщенного цвета, но обладает мистическим потенциалом, который ты можешь высвободить.

— Мистическим? — Спросил я удивлённо. — Но что же тогда…

— Тебе кое что стоит уяснить. — Вдруг жёстко сказал Азазель. — Мир дуален, это касается и колдовства. Сила адских созданий заключается в высвобождении проклятий и нанесении порчи, хворей и, разумеется, ужасающей силы разрушений. Магические силы же присущи небожителям и заключаются в использовании природных сил.

— А может ли ангел или демон изменить свою силу? — Полюбопытствовал я.

Простой мой вопрос вызвал удивительную реакцию. В глазах Азазеля мелькнуло нечто и вмиг угасло. Интересно, какие струны в душе этого древнего демона я умудрился сейчас задеть?

— Да, такое возможно, но лишь раз за существование, и назад дороги уже не будет. Бегать туда-сюда не получится — мир не любит тех, кто отклоняется от предписаний.

Он хотел добавить ещё что-то, но потом передумал. Встав с кресла, он ещё сильнее закутался в свою мантию и решительно продолжил.

— Но не станем отклоняться от темы. Как я уже сказал, в твоей крови есть некоторый потенциал мистической силы, но полностью его раскрыть можно, лишь будучи демоном. У контрактников же возможности сильно урезаны — вы можете использовать эту силу, лишь находясь под сильными эмоциями. Как ты помнишь, сила тебя послушалась два раза за этот день — там, в кафе, и второй раз уже в особняке.

Он поднял на меня внимательный взгляд. Глаза у него были вполне человеческие, но подоплёкой скрывалось нечто жуткое и мертвенно-спокойное, будто бы удав в засаде. Это сильно отличалось от вечно гневного взгляда Гибрулуса и тем более от надменного взгляда Арстаино.

«Владыки Ада, но все такие разные.» — Вдруг подумалось мне. — «И у каждого, несомненно, есть свои грандиозные планы. Выходит, что если амбиции одного будут мешать амбициям другого, то он без всякой жалости уничтожит преграду — ядом или грубой силой, пламенем или мечом.»

Наконец Азазель отвёл от меня свой взгляд и усмехнулся. Я точно знал, что он знает обо всех моих мыслях и желаниях, сокровенных и сиюминутных. Скрывать что-либо тщетно и бессмысленно от такого существа, как он. Однако он просто промолчал и безмятежно продолжил.

— Однако и вам доступна некоторая часть мистического колдовства и знаний, а именно — Рунное писание. Данный вид магии совершенно не зависит от вашего настроения, что делает его незаменимым, но требует точности и определённых знаний. Всего колдовских кругов девять, но основные из них шесть, три других играют вспомогательную роль. И первый колдовской круг — знак Торра, служащий щитом и поглощающий весь направленный на начертавшего урон. Однако данный знак далеко не безупречен.»

Азазель вытянул руку вперёд и своим длинноватым узловатым пальцем прочертил в воздухе похожий на раздавленного жука знак. Он вспыхнул и исчез.

— Атакуй! — Крикнул Азазель, но увидев моё замешательство, закричал ещё сильнее. — Давай же! Не смотри ты на меня, как первогодка на директора, а бей что есть силы!

Я послушался, и выхватив мечи, начал удар за ударом обрушивать на Азазеля. К моему удивлению, меч застывал в миллиметре от его тела, ударяясь о невидимую стену. Я пробовал и справа, и слева — она была по всюду, не пускала меня и мои клинки, но судя по всему, совершенно не мешала самому Азазелю, а окутала его наподобие некой мантии, повторяя все его движения. Примерно после двадцатого удара раздался треск, с которым лопается стекло, а двадцать первый удар Азазель небрежно остановил ногтем.

— Достаточно. — Сказал он, лениво зевнув. — Как ты и сам уже понял, этот щит совершенно не стесняет движений и самого владельца. Его прочность целиком и полностью зависит от сил заклинателя. Но не думай, что щит спасёт ото всего. Прыжок в жерло вулкана всё так же не рекомендуется делать — особенно учитывая тот факт, что назад уже не выберешься. Само собой разумеется, что щит быстрее разбивается, когда его атакуют колдовским оружием, есть некоторые виды, которые полностью его игнорируют. Но даже так гораздо проще использовать круг Дарлуса. Данный знак целиком отменяет эффект любого из знаков долгого действия, если он не закреплён первой из трёх вспомогательных рун, руной Гринта. Черти круг Торра!

Я, дивясь своей памяти, поспешно начертил замысловатую руну в воздухе. Вспыхнув, она исчезла. Азазель в свою очередь начертил похожий на улитку знак, который так же исчез. Чтобы показать, что моя защита исчезла, он ударил меня кулаком в живот, да так сильно, что я отлетел на пару метров и чуть не познакомил свою спину с каменной стеной. Вставая и потирая спину, которая встретила не менее неприветливый каменный пол, я раздумывал, стоит ли мне подходить к Азазелю или лучше остаться здесь от греха подальше.

Тот ехидно усмехнулся и вдруг очутился в трёх шагах от меня. Повернувшись ко мне лицом, он вручил мне маленькую листовку с похожим на скрепку значком.

— Черти круг Торро снова. — Сказал он насмешливо. — Но когда начертишь, начерти ещё и этот знак, но только быстро, иначе может не сработать.

Я поспешно выполнил приказ, и он вновь начертил уже знакомую руну нейтрализации. Когда его кулак устремился к моему животу, у меня сердце ёкнуло, но он не достиг цели, а замер в миллиметре от него. Послушался звук бьющегося стекла, как в тот раз, когда я его атаковал. Только вот он разбил мой барьер с первого же удара, а я его — с двадцатого.

— Отлично, ты справился. — Сказал Азазель. — Как ты уже увидел, тебя спасла руна Гринта. Она действует семь с половиной минут, не позволяя отменить эффект знака, к которому относится. Однако и здесь есть свои минусы — заклинатель и сам не в состоянии чертить иные знаки во время действия эффекта. Но барьер, как видишь, по-прежнему поддаётся физическому разрушению, так что не следует столь сильно полагаться на данную руну.

И снова Азазель принялся чертить. Новый знак больше всего походил своим видом на раздавленное насекомое.

— К сожалению, продемонстрировать не на ком, но этот знак — круг Харрика, смерть слабых. Её использование убьёт любого человека, а также демона и ангела, если ранг заклинателя больше минимум на два. Идеально подойдёт для ситуаций, когда не хочешь марать руки о мелочь, но в твоём случае фактически бесполезен, ведь ты будешь охотиться за демонами и не менее страшными тварями Ада.

— Тварями Ада? — Удивлённо спросил я. — Стоп, хотите сказать, демоны не единственные, кто его населяют?

— Разумеется. — Равнодушно ответил Азазель. — Такие же дети Индаил, как и мы, но в отличии от нас разумом не блещут и понимают лишь силу. Они не признают иерархий, дикие и необузданные. Разве приглянувшаяся тебе Арстаинова слуга не рассказывала об этом?

Сначала я не понимал, о ком он, но когда до меня дошло, я чуть не подавился своей слюной.

— Да нет, ничего такого между нами нет. — Ответил я и после небольшой паузы продолжил. — Но да, вы правы, Рина действительно упомянула в своём рассказе о неких видах существ, что сущность пожирают, и об одном, что её порабощают. Вот только я так и не понял толком, что же такое сущность.

Ответ Азазеля меня несколько обескуражил.

— Никто толком этого не знает. — Сказал он хмуро. Видимо ему очень не нравился тот факт, что это находится вне его понимания. — Она есть у каждого живого существа. Так же известно, что именно она позволяет перерождаться снова и снова, каждый раз теряя память и меняя тело. Без сущности нет жизни в полном её понимании. Быть может именно потому она является лакомым кусочков многих мистических и магических созданий. Да и ангелы с демонами не брезгуют их выменивать у людей, ведь эти дураки так просто расстаются с тем, чего не могут понять. И покуда таких глупцов полно, этот бизнес не умрёт.

«А ведь он прав» — подумал я, ужаснувшись. — «И я бы тоже с лёгкостью на такое согласился. Просто даже ради шутки пошёл бы на такое, даже не подозревая, что теряю.»

— Ты бы согласился, не так ли? — Тихо прошептал Азазель, наклонившись к самому моему уху. — Но поверь, нет участи хуже, чем потерять себя. Видишь, как хорошо, что ты стал Князем Тьмы — теперь докучливые демоны тебя не посмеют трогать.

После этих слов он вычертил в воздухе знак, очень походящий на половину черепа, окружённые длинными червями. Стоило ему нанести последний штрих, как знак ярко полыхнул и, обратившись дымом, ввинтился в мою глотку. Я закашлялся и упал на колени, не в силах подняться. Собственное тело стало непосильной ношей.

— Это круг Дендра, знак Проклятия. Не переживай, эффект не долговечный, да и его можно спокойно отменить кругом Дарлуса, как и другой долговечный эффект. Данный круг незаменим и уникален, особенно против неопытного врага. Дело в том, что он не только сильно его ослабляет, он так же усиливается рунами ослаблению. И стоит врагу попытаться ослабить его эффект данной руной, он станет совершенно беспомощным. Однако в противовес ему есть круг демона Мордиарна, иначе говоря символ Благословения. Разумеется, он неимоверно увеличивает все показатели, ускоряет процессы в организме, однако есть и огромный минус — за шесть минут совершенной формы приходится платить двенадцатью минутами умопомрачительной слабости. Такова цена силы.

Азазель уселся в кресло, и сплетя пальцы на руках, продолжил.

— Лишь единицы знают о самом древнем рунном Круге из всех существующих. Круг, созданный матерью Ада Индаил, абсолютное оружие. Это то, что можно назвать самым ужасающим бичом, самой мерзкой магией. Он уничтожает врага без остатка, вместе с сущностью. Но плата высока — он полностью уничтожает и самого заклинателя. Жизнь за жизнь, сила абсолютно не важна. Слабейший демон может отправить с его помощью на тот свет сильнейшего архангела. Я не самоубийца, чтобы его чертить, просто знай о его существовании. Я дам тебе это знание, когда придёт время, но не думаю, что ты будешь ему рад.

Азазель властно поднял руку вверх, и я ощутил невероятный прилив сил.

— Не думай, что я дал тебе эти знания просто так. — Сказал Азазель, голос которого потерял всякую теплоту. В помещении будто бы даже похолодело. — Верховные дома не любят ждать, и Гибрулус готов открыто выступать против твоей кандидатуры на Совете, который будет созван уже завтра. До него дошла новость о твоём провале, и он требует, чтобы ты достал их головы и принёс в качестве доказательства победы. Кровавый тиран всегда получает своё — и завтра он получит или головы жертв, или голову неудавшегося охотника. Арстаино так же не проявляет особой симпатии к проигравшим.

— Значит мне всё ещё нужно выследить и одолеть Дейпа и Риндула? — Спросил я.

— Совершенно верно. Как только выследишь их и убьёшь, их сущности вернуться в Ад и обретут новый сосуд. Но за грехи прошлой жизни они расплатятся сполна.

Я кивнул, отлично понимая, что всё это чистая правда.

— Азазель, а кем же перерожусь я? — Спросил я, чувствуя, как мой голос дрожит.

— Зависит от того, где и когда переродится твоя сущность. — Сказал Азазель, явно удивлённый услышанным вопросом. — Рано тебе думать об этом, да и к тому же это зависит вовсе не от меня, да и не от тебя, а от судьбы, что направляет всех нас.

И он исчез в чёрном пламени вместе со своим излюбленным стулом, оставив меня один на один со зловещей темнотой.

Сказ Симиорга, обыкновенного Князя Тьмы. Главы VII-VIII

Не стану подробно рассказывать о том, как прошла моя Охота на Дейпа с Риндулом — скажу лишь, что в тот момент, когда я их настиг, в полной мере испытал хищное удовольствие, с которым змея впивается в беспомощного, но шустрого зайца. Собрав их головы с застывшими от ужаса лицами в мешок, я поспешил прочь из переулка, довольный своей работой. Право же, не моя же в том вина, что эти два глупца покинули Ад без разрешения хозяев. Я лишь оберегал от них собственный мир — по крайней мере, думалось мне именно так. И то, что Князем Тьмы стал именно я — вовсе не случайность. Я просто стал избранником Судьбы, которая наконец признала меня и перестала воротить нос. И не важно, сколько же врагов мне предстоит одолеть, я всегда буду победителем, всегда буду тем, кто выйдет сухим из воды, меня признала сама Вечность в лице Азазеля, одного из сильнейших демонов Ада.

Путь мой лежал назад в Ад, на Собрание Верховных Домов. И вот, направляясь к бару «Мистический свет», я вдруг почувствовал невероятное давление.

То, что я увидел поодаль, трудно было назвать человеком. Не смотря на антропоморфное строение тела, это нечто легче было назвать монстром, нежели представителем людского рода. Кожа его была невероятно красной, словно огромный ожог. Лица существа я увидеть не мог — голова его была закована в шлем, и судя по сочащейся из под него крови, внутреннюю его часть была сплошь усеяна самыми настоящими шипами или чем похуже. Помимо шлема, из одежды на чудовище была лишь матерчатая рубаха, усеянная кучей дыр и разрезов.

Но что действительно было важно — так это моя интуиция, звенящая не переставая. «Беги! Спасайся!» — Словно кричала она. — «Тебе нельзя вступать с ним в поединок.»

Даже не используя дарованные мне силы, я ощущал ужасающую ауру монстра. Всё моё человеческое нутро сжималось в невероятном страхе перед этим созданием — словно передо мной предстал в истинном своём лике один из Королей Ада.

Мне было не под силу его победить. Я прекрасно это понимал, но в то же время понимал и то, что мне срочно нужно что ни будь предпринять. Это был не единственный путь в «Мистический свет», и я вполне мог бы обойти этого монстра стороной, но подобное явно не пришлось бы по нраву Азазелю. И если он узнает, что я нашёл демона, но не вернул в преисподнюю — мне несдобровать.

«Азазель.» — Подумал я.– «Азазель, что же мне делать?»

«Ты о чём?» — Прозвучал в моём сознании весёлый голос демона Вечности. — «Что такого произошло? И не удивляйся так, или забыл, что мы связаны контрактом? Я всегда чувствую, когда тебе нужно о чём то со мной поговорить.»

«Я убил Дейпа и Риндула, и собрался вернуться назад, но вот только у меня возникла небольшая проблема.»

«Что там у тебя…» — Начал Азазель, а потом вдруг выдохнул. — «Ох, перевернись Ад вверх дном, что ЭТО делает на поверхности?»

Я не стал удивляться тому, как отреагировал Азазель. Разумеется, если он может телепатически со мной общаться, то имеет доступ ко всей информации, которой я располагаю, в том числе и зрительной.

«ЭТО?» — Спросил я. — «Вы знаете, что это за создание?»

«Понимаешь, Симиорг, я точно знаю, что это Деймос. Но без понятия, как эта бессмертная тварь попала в Наземье.»

«Тварь?» — Спросил я удивлённо и не менее удивлённо добавил. — «Бессмертная?!»

«Да, самая настоящая бессмертная тварь.» — Ответил Азазель. Голос его звучал на удивление напряжённо, я даже мог различить в нём нотки страха. Или же мне просто так кажется? — «Деймос одно из первых и сильнейших детищ Индаил. Полагаю, что именно оно должно было стать одним из первых Королей Ада, вот только было посчитано провальным ввиду своей невероятной глупости и несоизмеримой кровожадности. Звание сильнейшего демона Арстаино получил как раз за то, что некогда запечатал это создание в недрах Ада. Но кто-то смог взломать все наложенные на темницу защитные печати и освободить создание. Удивительно не только это — видишь этот шлем? На него наложены весьма сильные чары подчинения, соизмеримые по силе с моими. А значит, сейчас это создание просто нечто вроде дистанционно управляемого оружия.»

«Но что он делает в мире людей?» — Спросил я удивлённо. — «Неужели…»

«Я так посмотрю, что ты и сам догадался.» — Усмехнулся Азазель. — «Похоже, что кто-то точит на тебя зуб. Кто-то, кто по силе не уступает мне, кто-то, чьих сил хватило, чтобы разрушить древние печати Арстаино. Он ждёт тебя, и если ты не покажешься, будет истреблять человека за человеком, демона за демоном, пока не найдёт тебя. Мне нет дела до низших, но массовые гибели среди людей могут дать повод Небесам объявить нам войну. Не могу ручаться, что ты её переживёшь, да и мне не особо хочется вновь сражаться с их воинством. Так что…»

«Я понял, Азазель. — Ответил я, понимая, к чему он клонит. — Полагаю, у меня и выбора то нет. Вопрос лишь в том, как мне его убить.»

«Никак.» — От убийственной прямоты Азазеля мне стало не по себе. — «Однако победить ты его всё же можешь.»

«Боюсь, я не понимаю…» — Начал я, совершенно запутавшись.

«Прошу, не расстраивай меня убогостью своей фантазии.» — Недовольно ответил Азазель. — «Я думал, что люди куда более креативные. Всё предельно просто — не можешь одолеть врага сам, приведи к тому, кто сможет это сделать. Уверен, в Аду найдётся ни один такой умелец.»

Только сейчас до меня дошло. Ответ столь прост и логичен — нужно лишь вернуть Деймоса в Ад, где им займутся «эксперты». Путь мой всё так же лежал в «Мистический свет», где я смогу встретить Рину, которая и отправит меня с монстром в Подземье. Да начнутся смертельные догонялки!

Я достал оружие и его кончиком быстро начертил в воздухе круг Мордиарна. Тело моё в тот же миг стало невероятно лёгким. Я направился к чудовищу, намеренно привлекая его внимание.

Деймос отреагировал с невероятной для своей массы тела скоростью. Завидев меня, он в считанные секунды преодолел разрыв между нами и нанёс удар. По счастью, я успел принять его на скрещенные клинки. Ударная волна от него оказалась столь мощной, что я чуть не выпустил оружие из рук. Нырнув в бок, под его всё ещё вытянутую вперёд правую руку, я побежал.

Тело моё благодаря магии стало чрезвычайно быстрым, сильным и выносливым. Всего за несколько секунд я преодолел расстояние в несколько десятков метров. Помня, что круг не будет действовать вечно, я торопился, как мог.

К величайшему моему сожалению монстр и не думал отставать. Клянусь, я видел оставляемый его ногами выжженный след и чуял тленный запах, что от него исходил. От его пылающего дыхания у меня вспотела спина. Казалось, будто он попросту стоит на месте и не двигается, а просто перемещается из точки в точки — столь быстры были его движения.

Его ужасающая аура с невероятной жадностью поглощала мои силы — я чувствовал, что всё сильнее замедляюсь, не смотря на магическое Благословение тела.

Бар был в пятистах метрах отсюда, а я уже еле волочил ноги. Мне нужно было срочно ускориться, спастись, но моих сил на это явно не хватало.

«Так дальше продолжаться не может.» — Понял я. — «Нужно срочно что-то предпринять.

Подключив к делу своё демоническое чутьё, я заметил интересную деталь. Деймоса окружало магическое сияние, имеющее форму купола — высотой и радиусом в 5 метров. Я понимал, что это сияние, вероятно, и сжирает мои силы.

Собрав в кулак покидающие меня силы, я метнул лезвие одного из мечей в стену справа. Взобравшись по цепи, я прыгнул и забрался на крышу. Здание пусть и было невысоким, оно всё же позволило мне покинуть опасную зону, за что я был невероятно благодарен архитектору. Здесь так не вовремя покинувшие меня силы вернулись, и я торопливо побежал, чувствуя, что монстр скоро заберётся вслед за мной.

В очередном диком прыжке я чуть не упал, но успел ухватиться за край столь удачно подвернувшейся пожарной лестницы и с трудом забрался по ней. Эффект круга прошёл, и наступила обещанная слабость. Но я был уже близко — на крыше соседнего здания, всего в паре метров от заветной двери.

Понимая, что нужно поспешить, но осознавая так же и то, что спуститься по лестнице нет ни времени, ни сил, я кубарем скатился вниз. Приземление вышло далеко не самым мягким — я буквально почувствовал, как у меня сломалось несколько рёбер. Стиснув зубы до щелчка, я кое как поднялся на ноги и заковылял к двери. Настигнувшее меня чудовище помогло мне её открыть, отправив меня за кампанию с выбитой дверью в непродолжительный, но эффектный полёт. Демоны разбежались кто куда, едва завидев моё скрючившееся от боли тело.

В следующую секунду меня самым грубым образом схватили за волосы и с силой припечатали лицом о каменную стенку, оставив на ней кровавый след. Раз за разом моё лицо встречалось со стеной, но от шока я уже не чувствовал боли — она отступила на задний план, полностью вытесненная испытываемым страхом.

Рука сжалась вокруг моего горла. В тот же миг она оторвала меня от земли, и сквозь кровь, залившую глаза, я увидел совсем близко горящие под шлемом глаза Деймоса и нацеленную в мою сторону ладонь. За спиной жуткого монстра я увидел силуэт хрупкой девушки — несомненно, это была Рина. Не смотря на яркое красное платье, которое она сегодня надела, и пару легкомысленных заколок в волосах, на которых я увидел морды лупоглазых панд, она была чрезвычайно сосредоточена. Губы её беззвучно шептали нечто вроде мантры, а правой рукой она старательно выполняла странные пассы. Прямо как в день нашего знакомства, когда она открывала провал в Ад. Это был конец.

«До встречи в Аду, тварь!» — Просипел я, обращаясь к Деймому и растянув омытые в крови губы в некоем подобии ухмылки.

***

Под сводами непроглядной тьмы вновь собралось Заседание Верховных Домов Ада. Я пришёл вслед за Азазелем. Раны всё ещё болели, но к счастью, демоническая энергия значительно ускорила телесную регенерацию, и раны уже не кровоточили так сильно. Что, впрочем, вовсе не означало, что я неуязвим — я и впрямь бы погиб, не подоспей Рина так кстати. Вскользь заметив, что Трейглава где-то пропадает и не присутствует на собрании, я занял своё место невдалеке от Королей, держа мешок с «трофеями» наготове. Лишь одним небесам ведомо, как я умудрился донести их до зала собрания — благо перед боем я обвязал тесёмки мешка вокруг своего пояса. В другой руке я сжимал Саиро, готовясь в случае нужды пустить его в ход. Годы пребывания в мире людей и несколько месяцев в Подземье научили меня осторожности, если не сказать мнительности.

Мы сегодня пришли последними, остальные владыки уже заняли свои троны. Когда Азазель под неодобрительным взглядом Гибрулуса занял свой трон, собрание началось.

— Господа, рад начать собрание с хороших новостей. Физические тела Дейпа и Риндула были уничтожены, а значит…

— А значит, они утратили память и переродились. — Жутко усмехнувшись, сказал Арстаино. — И теперь они вновь с нами. Поприветствуем их, господа.

Он подал жест одному из своих слуг, и тот грубо толкнул к ногам владыки двух испуганных демонов. В этот же миг я развязал мешок, и две головы, весело прыгая, замерли у моих ног. Я брезгливо бросил окровавленный мешок, и чувствуя повсеместно направленные на меня взгляды, которые сложно было назвать приятными, поспешил занять место рядом с Риной. Она улыбнулась и одобряюще похлопала меня по плечу. Шоу только начиналось.

Арстаино встал и замер, взирая сверху вниз на причитающих демонов у своих ног. Под весёлый смех и улюлюканье остальных демонов он с размаха ударил сапогом одного по лицу, а другому подошвой наступил на горло, да так, что бедняга захрипел, задыхаясь.

Золотое сияние залило зал. За спиной Арстаино прорисовался силуэт огромных крыльев, и я понял, что умру. Просто растворюсь в этом свечении, сгину без возможности возврата, и никакой Азазель, никакая магия мне больше не поможет. На моих глазах с десяток демонов-слуг обратились в ничто, и ещё трое повалились без сил. К счастью, светопредставление вскоре завершилось.

— Надеюсь, Вы станете для нас более полезными пешками. — Произнёс он почти ласково, обращаясь к трясущимся от страха Дейпу и Риндулу.

Я был в ужасе. Неужели чужие жизни для Арстаино ничего ни стоят, даже если это союзники или собственные слуги? Он попросту не обратил внимания на то, как стёр множество демонов, принадлежащих его Дому. Вот она, истинная гордыня, нежелание признавать в других таких же живых созданий. «Полезные пешки» — Вот кто для него такие все эти демоны. Теперь то я стал прекрасно понимать, что хладнокровный и самовлюблённый Король Ада много ужаснее Кровавого Тирана Гибрулуса и хитрого, изворотливого демона Вечности. Быть может, что и собственные дети для него ничего не значат — а значит рассказ Азазеля действительно правдив.

Наступила очередь отчётов. Дрожа от страха, но не растеряв наглости, они выстроились в три длинных очереди, каждый к своему «господину». Тут уж нам с Риной пришлось разминуться — меня подозвал Азазель.

«Смотри, Симиорг. Видишь того наглого слугу в золотистом костюме? Он снова не выполнил поставленную норму, и его нужно немного проучить.»

Я сглотнул. Очень уж мне не понравилось, как прозвучало последнее слово.

«И как же?»

«Думаю, изгнания его при помощи Круга Харринса окажется достаточно.»

Одно дело — убивать опасных беглецов, и совсем другое — таких вот демонов. Но оспаривать приказ я не посмел, и потому вынужден был повиноваться.

Подтянув за шиворот демона к себе, я краем меча вычертил на его лбу знак, и слуга с воплем сгинул, на моих глазах растворившись в белёсой дымке. Его глаза, испуганные и преисполненные отчаянием, мне запомнились надолго. Я мог лишь пожелать ему удачи в будущей жизни, которая наступит сразу после реинкарнации.

Обескураженные слуги, при виде такого зрелища растерявшие, как перхоть, всю свою спесь, закончили с отчётами и поспешно скрылись. Гибрулус, явно довольный, захохотал.

— Замечательный сегодня день, крови много. — Заметил он, обращаясь к остальным Королям Ада. — Но, господа-короли, у меня есть к вам куда менее приятные новости. Судя по отчётам одного из моих слуг, наш старый друг Люциан выполз из уютной норы, где всё это время скрывался, и судя по всему готовит какой-то план. Во всяком случае, его видели в кампании одного демона, личность которого, к моему величайшему сожалению, так раскрыта и не была.

Я глянул на Азазеля и удивился тому, с каким неподдельным любопытством он сейчас выслушивал слова главы дома Неронного рассвета.

— Как вы все точно помните, Люциэн всячески презирал и упрекал наши милые традиции. А в день, когда мы решили покончить с ним, умудрился скрыться в мире людей. Пришло бы время за всё расплатиться с тем, кто ставит нашу неоспоримую власть, власть Трёх, под сомнение. И теперь, когда у нас есть Князь Тьмы, мои требования вполне выполнимы. Ведь я прав, Азазель?

— Он слишком неопытен для этого. — Заметил неожиданно влезший Арстаино. — Мы не можем позволить себе потерять Князя Тьмы, когда только-только его заполучили. Вне всяких сомнений, Люциэн сейчас гораздо сильнее.

— И что? — Вскипел Кровавый титан. От его ужасающего гнева у меня по спине пробежали мурашки. — Убивая мошек, вкуса крови не отведаешь и сильнее не станешь. И если этот молокосос хочет уважения, то должен его добиться.

Это было уже слишком. Я понимал, что меня попросту провоцируют, однако стоять в стороне и терпеть всё это я не хотел. Поэтому я решил заявить ему о себе, чтобы он перестал считать меня за пустое место.

— Отлично. — Сказал я, краем глаза покосившись на Азазеля. К сожалению, он молчал, и мне пришлось продолжить. — Я убью Люциэна.

По залу пронёсся шёпот удивления. Реакция демонов ещё раз убедила меня в том, что я лезу в самое пекло, куда ни сунулся бы ни один человек в здравом уме. Но выбор был сделан, а жребий брошен.

Первые несколько минут Гибрулус смотрелся крайне удивлённым — впервые за долгое время он проявил что-то кроме кровожадности. Но спустя некоторое время его лицо расплылось в насмешливой улыбке.

— Пёсик показывает зубки. — Произнёс он, явно глумясь, но на вторую провокацию я не попался. И он, несколько смешавшись, продолжил. — Принеси голову этого мерзавца к третьему Собранию и, возможно, обретёшь столь желаемое тобой уважение.

«Будь осторожен, Симиорг.» — Вдруг услышал я слова Азазеля, эхом прозвучавшие в моём сознании. — «Возможно, что именно Гибрулус точит на тебя зуб, очень уж не нравиться мне его поведение в последние дни. Как он сам и говорит, Люциэн очень силён и своенравен, искренне ненавидит систему устройства Ада и был бы не против её изменить. А теперь поспешим, нам нужно многое обсудить, тебя ждут долгие поиски.»

Уже собравшись покидать зал, я увидел, как Анриелла о чём-то переговорила с одним из слуг, а потом они вместе исчезли. Неужто весь дом Неронной змеи замешан в охоте на меня? Но почему?

Сказ Симиорга, обыкновенного Князя Тьмы. Главы IX-XI

Разумеется, что я понятия не имел, где мне искать Люциэна. Азазель, с которым я остался на разговор после собрания, честно признался, что не имеет ни малейшего об этом понятия — его заклятие ещё не разыскало его.

Я сидел и размышлял, задумчиво уставившись на морскую гладь, растянувшуюся под алеющим на небе солнцем. По ту её сторону на меня не менее задумчиво взирал черноволосый юноша, которого можно было бы назвать красивым, если бы не обилие жутких шрамов, растянувшихся по всему лицу, и не самоуверенный взгляд, преисполненный гордыни.

Когда я успел так измениться? Неужто это и впрямь я? Я провёл в воздухе ладонью — настойчивый юноша повторил жест за мной. Точь в точь. Самоуверенность и гордыня уступили место обыкновенному изумлению.

Я отвернулся от так зачаровавшей меня поверхности воды. Разумеется, это был я — отражение не станет лгать. Вопрос лишь в том, как я стал таким.

От не самых весёлых размышлений меня отвлёк голос Азазеля, прозвучавший в моём сознании.

«Ты изменился к лучшему. Не о чем так горевать, ты и сам прекрасно это понимаешь. — Сказал он. Голос его прозвучал крайне спокойно, как и всегда. Такому голосу можно верить. Хочется верить. — «Но, прежде чем окончательно удариться в меланхолию, выслушай меня. У меня всего два сообщения — одно просто прекрасное, другое не очень. С какого начать?»

«Пожалуй с хорошего» — Взвесив все за и против, сказал я.

«С плохого так с плохого.» — Невозмутимо произнёс Азазель. — «Дело в том, что Люциэна я так и не нашёл. Этого следовало ожидать, однако это не всё. Хорошая же новость заключается в том, что я нашёл кое какую зацепку.»

«Зацепку? Извини, но у меня плохо с дедукцией, Азазель. И если там придётся играть в сыщика, я едва ли оправдаю ваши ожидания.»

«Я знаю пределы твоих возможностей.» — Сухо ответил Азазель. — «Как и то, что умом ты, действительно, не особо блещешь. Однако тебе не придётся искать Люциэна, твоя задача лишь в допросе одного единственного демона.»

Это звучало слишком легко, но я понимал, что всё едва ли будет так просто. И я угадал — Азазель продолжил тираду после минутной паузы.

«Твоей целью является крайне проблемный демон по имени Ворэн. Не смотря на свою нейтральную позицию относительно Люциэна, Ворэн имеет некоторые искажённые понятия о чести. Он считает нечестным простую выдачу информации и скорее всего, втянет тебя в какую нибудь авантюру или игру. За всю историю ни один демон ещё не смог развязать ему язык пытками и угрозами, и я уверен, не сможешь и ты.»

«Мне придётся согласиться побыть пешкой этого психа, пока он не выдаст всю необходимую нам информацию?»

«Именно так.» — Ответил Азазель хладнокровно. — «Он знает, что мы ищем Люциэна, и готов поделиться информацией на своих условиях. Ворэн сказал, что ты крайне его заинтересовал и он будет ждать тебя в баре Мистический свет. Могу лишь посоветовать вести себя крайне внимательно и не дать себя обмануть, но и напролом не стоит переть. Не смотря на свой четвёртый ранг, по силе он на деле не уступает второму.»

Второму? За всё время, что я прожил как Князь Тьмы, я ещё не дрался один на один со столь сильными врагами. Мне доводилось их лишь видеть на Собраниях, и судя по зловещим аурам, что их окружали, они заметно превосходили по силе даже казавшегося таким непобедимым архаила. Среди сброда, звавшегося третьим рангом, особый интерес представляли всего несколько демонов. Килмирус, слуга госпожи Анриеллы, чья сила не чуть не уступала её, Яргаал, который не смотря на непримечательную внешность обладал невероятной силы аурой и Гриздейл, вечная опора Гибрулуса, чья сила чувствовалась за версту.

За своими размышлениями я совсем не заметил того, как добрался до бара. Внутри было на удивление пусто — на стульях по углам расположилось всего несколько демонов, и судя по испускаемой ими ауре, они все были приблизительно четвёртого-третьего ранга. Более слабых демонов, которые обычно огромными толпами здесь заседали, почему-то не было. Но очень скоро я понял, почему.

За центральным столиком восседал демон. Под ликом сорокалетнего джентльмена с бледной кожей, облачённого в чёрный деловой костюм, прятался весьма сильный «чёрт». Аура его по силе не уступала таковой у демонов второго ранга, Азазель нисколько не соврал. И хотя глаза его были направлены на собственные ухоженные руки, я чувствовал, что он меня заметил и просто чего-то выжидает.

Стыдно такое признавать, но лишь через пару продолжительных минут до меня дошло, что это, вероятно, и есть тот самый демон Ворэн.

— Четыре с половиной минуты — Заметил мужчина, глянув на наручные часы.

— Что? — Спросил я, ощущая себя при этом умственно отсталым.

— Ровно четыре минуты тридцать две секунды тебе понадобилось на то, чтобы сориентироваться, проанализировать ситуацию и обнаружить меня. Результат вполне приемлем для какого-то человеческого сыщика, но никак не для Князя Тьмы. Будь моей целью твоя жизнь, ты бы лишился её, так и не выявив меня. Результат весьма прискорбен и расходится со всеми теми лестными слухами о тебе, которые я регулярно слышу.

Демон и не думал вставать. Вместо этого он всё так же безмятежно сидел, ненавязчиво покачивая стоящий по соседству стул. Я воспринял это как приглашение и сел.

— Вы Ворэл. — Я не спрашивал, а утверждал. — Однако, признаться честно, я не понимаю, зачем вам всё это. Зачем вы разогнали младших демонов? Зачем вы позвали меня именно сюда? Зачем, в конце концов, вы взялись мне помогать?!

— Кое в чём ты сильно ошибаешься. — Сказал демон, насмешливо глядя на меня. — Я не действую из альтруистических побуждений. И вообще по сути своей я весьма корыстен. А ещё я крайне азартен.

Он внезапно поднял руку вверх и сделал несколько пассов. На стол перед нами опустилась колода запакованных карт.

— Я давно мечтал с кем нибудь поиграть всерьёз и не собираюсь упускать такой прекрасный шанс. Моей ставкой в этой игре будет информация о Люциэне.

— А что мне мешает попросту выбить из тебя эту информацию? — Спросил я, как бы невзначай взявшись за рукоять одного из парных мечей. — Это будет быстрее и куда действеннее.

Мой собеседник ничуть не испугался — он даже не дрогнул. Я вдруг понял, что он и впрямь не боится — это была не напускная храбрость.

— Тебе стоит уяснить одно. — Мягко произнёс мой собеседник, внезапно даже посерьёзнев. — Я даю игру и проходить она будет по моим правилам. И даже не думай, что такие вульгарные угрозы на меня хоть как-то подействуют. Я в любом случае кану в Ад, и я либо расскажу тебе всё после приятной игры, либо не расскажу ничего.

«Соглашайся. — Услышал я голос Азазеля. — У тебя нет иного варианта. Никто за всю историю Ада не смог развязать ему язык иначе, кроме как через испытание игрой.»

Мой соперник ухмыльнулся. Я был готов поклясться Всеотцом, Индаил и всеми теми, на ком держится этот чёртов мир, что он прекрасно слышал слова Азазеля и был весьма ими польщён!

«Сперва спроси его кое о чём.» — Вдруг произнёс демон Вечности. — «Как возможно то, что его имя дважды записано в Огненной Книге? Данная Книга не может врать.»

— Та самая легендарная Огненная Книга? — Спросил Ворэн, даже не дождавшись моего вопроса. Он явно слышал всё то, что творилось в моей голове, и с удовольствием сейчас мне это демонстрировал. — Тот самый фолиант, который записывает всех тех демонов, которые вышли в мир людей? Вам может показаться это ложью, но я здесь не при чём — до сегодняшнего дня считал это очередной сказочкой для демонов- плебеев. Спасибо за информацию, буду иметь ввиду, что у меня появился клон.

Ворэн больше ничего не говорил — он взял колоду карт и, аккуратно, даже бережно её распаковав, принялся тасовать мерцающие в полутьме бара карты.

***

Правила игры были крайне примитивны. Сама Игра строилась на нескольких простых правилах. Во-первых перед началом игры сопартийцы жертвовали по капли крови особой Серой Карте — судя по всему данный ритуал связывал игроков с колодой, не давая им и шанса смухлевать. Любое использование магии в процессе игры, кроме той, которая заключалась в самих картах, приравнивалось к добровольному выходу из игры и признанию врага победителем.

Сама игра заключалась в соревновании двух сторон — Демонов и Ангелов. Белый игрок имел право брать лишь ангельские карты, тёмный — демонические.

Здесь фигурировала вся действующая элита Небесного града и Ада — я даже мельком увидел «Уроборос» Азазеля в куче карт, которые тасовал Ворэн. Сила карты зависела от занимаемого ею в иерархии положения. Между тем, соблюдался так же баланс сил — трём Королям Ада в противовес шли три Архангела Надземья, наследникам Трона — Поднебесные виконты.

Игрокам следовало целиком и полностью полагаться на удачу при наборе карт — нужно было брать шесть карт из любого места в колоде, не имея понятия, кто изображён на лицевой стороне — та вспыхивала лишь тогда, когда оказывалась непосредственно в руках. Сама игра заключалась в наборе армии из взятых карт — разумеется на стороне Тёмного могли сражаться лишь демоны, а на стороне Светлого ангелы, и нечаянно взятые создания вражеской стороны эмигрировали в армию противника. Важную роль играло и то, какие именно карты были вытащены.

Карты имели собственную «стоимость». Высшие карты приносили в армию игрока сразу 3 балла, в то время как наиболее распространённые «низы элиты», такие как демоны 3 ранга и Ангелы-прислужники дают всего по одному баллу.

Более того, «карты верхушки» имели собственные особенности. Любой Король Ада в армии воодушевляет слуг в армии и прибавляет к итоговому количеству баллов число, пропорциональное количеству демонов-слуг. Однако присутствие в активной армии второго Короля Ада вызывает делёж власти, который отнимает ровно половину из общей суммы набранных баллов.

Мне не нравилось сразу две вещи. Первой было то, что игра по сути своей целиком и полностью зависела от удачи игрока. Но с другой стороны это было хорошо — я не верил в то, что способен интеллектуально переиграть своего соперника. Помимо этого мне не нравилась сами карты, излучавшие едва заметную ауру. Из уроков Азазеля я знал, что ауру излучают все живые существа и некоторые магические орудия, для создания которых приносились в жертву осколки, а то и целые сущности. Карты были сродни моим мечам — имели ауру, а значит, что при их создании без жертв не обошлось. А значит…

Я глянул на своего собеседника и несколько даже обомлел.

— И всё же ты не так глуп. — Сказал он, больше не улыбаюсь. Теперь его лицо напоминало больше обтянутый кожей череп, чёрные ухоженные волосы вдруг как-то повисли тёмными безжизненными нитями, и весь лоск, весь блеск вмиг покинули всё его существо. Глаза его тоже больше не горели ехидными огнями, а из тёмных провалов глазниц на меня взирали два чёрных, как смола, и цепких, как репейник, глаза. — Браво, Маэстро, вы меня раскрыли. Моя невероятная Сила дарует мне возможность забирать чужие сущности, если я побеждаю их в игре. А потом я раскалываю сущности проигравших и наполняю ими свои карты. Таково моё маленькое увлечение. К сожалению для тебя, ты уже согласился играть и не вправе отказаться.

И тут я понял, что влип. Влип крайне серьёзно, да ещё и так нелепо, так глупо. Он заговорил мне зубы, он отвлёк меня от главного, он отрезал мне путь к отступлению. Ему не требовалось моего «Да» — я проиграл в тот самый момент, когда морально согласился с условиями этой самой игры, или же ещё раньше, когда понял, что без игры не обойтись. И вот теперь на кону не просто моя жизнь — а сама сущность, без которой я не смогу переродиться в новом обличии, стану пустышкой и потеряю единственное, что связывает меня с вечностью.

«Нет, я ещё не проиграл. — Вдруг подумалось мне, и всё моё существо уцепилось за эту мысль. — Да, я прижат к стенке, но к такой же стенке прижат и мой соперник. Видимо Ворэн привык побеждать слабовольных, которые пытались сбежать от игры и терпели поражение. Но я не такой. Я уничтожу его в собственной игре, что покроет его двойным позором. В конце концов, мы обязаны играть честно, а значит он не может мухлевать. Значит, что у меня есть шанс и я не премину им воспользоваться.»

И я, подняв на собеседника глаза, насмешливо сказал этому демону.

— Я готов. Пускай же нас рассудит удача.

Кажется, он был чрезвычайно удивлён моей решительности (что ещё сильнее укоренило моё предположение о том, что он обыгрывает противников морально слабых, уничтожая их на старте), но спорить не стал, а лишь задумчиво почесав черепушку, потянулся к колоде. Осторожно, словно боясь обжечься, он вытянул из центра колоды карту. Лицо его не выражало никаких эмоций, но по тому, как он довольно ухмыльнулся, я понял, что он чрезмерно доволен.

Я не стал копаться в колоде, а взял карту, лежащую на самой её верхушке. Ею оказался бородатый мужчина в белоснежных мантиях, подпись внизу гласила Гильсмундд, и за него начислялось сразу 2 балла. Жребий, который мы тянули до того, как он объяснил правила игры, показал, что я буду играть за армию Света, посему такое приобретение меня вполне устраивало.

Тем временем соперник мой уже доставал вторую карту. Внезапно выругавшись, он попытался её убрать назад в колоду, но у него ничего не вышло. Карта взлетела и поплыла по воздуху ко мне, где я её ловко и перехватил.

На карте была изображена светловолосая, вполне себе милая девушка, одетая в красного цвета кольчужную броню. Вспыхнувшее внизу карты имя, Уф, напомнило мне название одного из парных мечей, и я пообещал себе подробнее узнать о нём у Азазеля. Был мой ход, и удача вновь улыбнулась мне. Мне достался суроколикий смуглый мужчина по имени Киритус. За него мне начислили сразу 3 очка, а его присутствие в армии света даровало мне 2 бонусных очка. Итого, моя армия уже суммарно стоила 9 очков.

Я взглянул на оппонента. Меня поразило то, с каким ужасом он сейчас взирал на меня. Дрожащей рукой он потянулся к колоде и взял карту. Явно оставшись недоволен, он потянулся и взял ещё одну. Он брал ещё и ещё, совсем позабыв о правилах, и остановился лишь услышав щелчок, будто бы кнутом ударили по жестянке. Карты внезапно вылетели из моих рук, и полетели к Ворэну, который испуганно съёжился на стуле. Они окружили его плотным кольцом, вдруг ярко загоревшись, и демона передёрнуло. Рот его раскрылся, после чего произнёс: «Люциэн ожидает меня в Торговом квартале, в небольшом кафе У Огонька.»

Голос его булькал и искажался, словно сам демон старательно сопротивлялся эффекту карт. Когда проигравший отчитался, карты исчезли — весьма вероятно, попросту вернулись в свою колоду.

Я смотрел на Ворэна, не понимая, как это жалкое существо могло меня обхитрить.

«Пора бы и долг свой исполнить» — Подумал я и, приставив меч к горлу демона, с силой надавил на лезвие. Брызнула чёрная кровь, залив пол таверны и наполнив помещение ужасным зловонием. Так завершилась жизнь Ворэна, демона четвёртого ранга и одного из самых хитрых созданий Ада, и началась моя охота на Люциэна.

***

Информация, данная мне Ворэном, оказалась на деле весьма приблизительной. Когда я добрался до ближайшего Торгового квартала и нашёл кафе «У Огонька», никакого демона среди посетителей не было. Обычные зеваки, решившие после прогулки по торговым лавочкам и развлекательным центрам прокутить оставшиеся деньги на вкусную еду и хорошую выпивку.

Когда я уже собрался выходить, ко мне подошёл хозяин заведения — седовласый мужчина с аккуратно подстриженными волосами, одетый в джинсы и белую клетчатую рубашку.

— Тебя зовут Симиорг? — Спросил он.

— Да. — Ответил я, удивлённый тому, что этот человек знает моё имя.

— Меня тут один чудик попросил тебе передать послание. — Он протянул мне красного цвета конверт, и я его машинально взял. — Странный такой, на дворе 21 век, а он ходит в цилиндре и смокинге. Актёр небось. И имя такое замысловатое — то ли Лютик, то ли Люцис, и не упомню.

— Люциэн. — Поправил я, лихорадочно соображая, с чего вдруг жертва решила со мной связаться.

— Да, точно. — Жизнерадостно ответил мой собеседник. — Вывалил целую кучу денег просто за то, чтобы я передал тебе это послание. Говорит, «любезному другу письмо решил передать».

«Другу значит. — Подумал я несколько даже насмешливо. — Неужто думает, что подобное подлизывание поможет заговорить мне зубы и сбежать из под ножа? Я уже однажды допустил просчёт, недооценив хитрость врага, и повторно не попадусь.»

Имея печальный опыт с Гриулэсом, я решил на всякий случай не выпускать хозяина заведения из поля зрения. Пятясь и не отрывая взгляда, я упёрся в дверь спиной, и нащупав ручку, быстро вышел, затворив дверь за собой. Лучше прослыть чудиком и параноиком, чем быть убитым в спину из-за неосмотрительности.

Оказавшись на улице, я поспешил укрыться в безлюдном переулке, до боли напоминавшем о том месте, в котором оборвали мою первую жизнь. Там я смог повнимательнее изучить трофей.

Вне всяких сомнений, это было письмо. Внутри конверта отчётливо виднелся сложенный лист бумаги. Однако я не спешил открывать его. Инстинкт самосохранения требовал сперва обезопасить себя от возможных последствий в лице болезненных ощущений или смерти. В конце концов, письмо это послано врагом, и не стоит об этом забывать.

Перед тем, как открыть конверт, я начертил Круг Торра, чтобы обезопасить себя от содержимого. После чего извлёк письмо. К моему удивлению, ничего не произошло. Письмо было уже у меня в руках, а никаких противоестественных зловещих облаков замечено не было. Мне стало немного смешно. Чёрт, да он надо мной будто бы издевается.

Письмо было исписано красивым и аккуратным почерком. Я не мог не позавидовать — мои буквы всегда выходили кособокими и корявыми, как бы я не старался. Говорят, почерк — отражение души. Души…

Не давая мыслям и воспоминаниям затянуть меня, я легонько потряс головой и принялся читать.

«Здравствуй, Симиорг. Раз ты читаешь это письмо, Ворэн проиграл. Он всегда был самоуверен и побеждал лишь трусливых соперников. Не скажу, что мне его жаль, он погубил многих моих собратьев и заслуженно понёс кару. Надеюсь, он проиграл достойно. А теперь, пожалуйста, прочитай письмо и осознай написанное. Мы с тобой вовсе не враги. Я не хочу драки с тобой, и матерь Инадил меня побери, если я желаю тебе смерти. Мы оба жертвы, только я это осознал, а ты ещё нет. Предлагаю тебе всё обсудить со мной с глазу на глаз, на заброшенной стройке возле Центрального Вокзала. Только я и ты, никаких ловушек, заподлянок и кровожадных демонов. С величайшим уважением и надеждой, Люциэн.»

Едва я закончил читать письмо, как в моей голове прозвучал голос Азазеля.

«Как продвигаются твои поиски? — Спросил он явно взволнованно. — Через пару дней будет Собрание Верховных Домов, и будет славно, если к этому моменту голова Люциэна будет в твоих руках.»

«Азазель — Ответил я, вновь внимательно изучив бумажку. — Люциэн передал мне письмо, где…»

«Рассыпается в лести и благосклонности? — Неожиданно закончил Азазель, удивив меня своей прозорливостью. — Разве ж я не говорил тебе уже, что Люциэн — хитрейший из демонов, которых когда-либо видал Ад. Он находится на поверхности уже больше нескольких веков. Люциэн убил порядка четырёх твоих предшественников, приведя их в сладкое забвение, а затем предав, когда они были беззащитны. Я не жалею о их смерти, они были наивны и легковерны, но ты то не такой. Не поддавайся на уловки, Симиорг, ведь вполне может статься, что он один из тех, кто на тебя охотится.»

Таков был ответ Азазель на мой так и не заданный вопрос «Что делать»? Он оставил мне принимать решение самостоятельно, но неоднозначно намекнув, как именно поступить.

«Я понял тебя, Азазель. — Подумал я, задумчиво изучая лезвие меча. — Я избавлю Верховные дома от этой напасти. И никому не укрыться от тех мечей, что ты мне даровал. Пора бы пойти на „свидание“ и принести заслуженный трофей.»

Сказ Симиорга, обыкновенного Князя Тьмы. Главы XII-XIII

Хотя времени встречи и не было на листе, я был целиком уверен — он знает. Он знает, что я прочёл письмо и что я уже иду сюда. Я не особо хорошо знал эту часть города, однако меня влекла неведомая сила, став для меня путеводной нитью. Мечи, заткнутые в ножны, словно бы ликовали. Я чувствовал их зловещую ауру, преисполненную жаждой крови, а их лезвия звенели, будто бы зайдясь в похоронной песне.

Время близилось к закату, когда я оказался на обширной строительной площадке, огороженной проржавевшим от времени и многочисленных дождей проволочным забором. Приподняв проволоку, я пробрался на стройку.

Предо мной раскинулся комплекс строительных лесов. Кое где стояли нерабочие грузовые автомобили, заполненные мешками с цементом и разнообразной арматурой. Время здесь будто бы застыло, всё пришло в запустение. Чувствовалось здесь ещё что-то малоприятное, но до боли знакомое, но лишь подключив чутьё, я смог понять, что же именно не так.

Источником малоприятной ауры был начерченный на земле рунный круг, который я до этого не увидел из-за сгущающейся темноты.

«Это круг Страха.» — Услышал я в своей голове голос Азазеля. — «Он распространяет вокруг себя ауру, которая отталкивает простых людей, вселяя в их умы неописуемый ужас. Такие символы использовались в основном на крупных полях предстоящих сражений между ангелами и демонами. Люциэн, кажется, всерьёз подошёл к делу.»

Не желая тратить драгоценное время попусту, я отошёл от круга и направился к строительным лесам. Там я явственно чуял демона — судя по ауре, весьма сильного. Впрочем, кое что отличало его ауру от остальных — она была будто менее яростная, чем у всех моих врагов до этого. Впрочем, я посчитал, что нужно мыслить здраво и беспристрастно. Вот он, враг — всего в нескольких десятках шагов отсюда. На всякий случай проверив, хорошо ли выходят из ножен мечи, я двинулся навстречу гостю.

Обладателем ауры оказался мужчина, будто бы сбежавший из цирка. Он и впрямь выглядел точно так, каким его описал посредник — одетый в чёрный смокинг и такого же цвета цилиндр, он не имел при себе оружия или хотя бы палки. Впрочем, я прекрасно понимал, что любой высший демон, будучи безоружным, может одним лишь лёгким прикосновением переломать мне все кости и вывернуть наизнанку, предоставив внутренности миру на обозрение.

Прошлый бой с Деймосом оставил на моём теле немало отметин, и я решил, что на сей раз буду крайне осторожен.

«Не поддавайся на уловки, Симиорг, ведь вполне может статься, что он один из тех, кто на тебя охотится.» — Вспомнились мне слова Азазеля. Ну что же, если это и так, Люциэн расплатится за все причинённые мне неудобства собственной шкурой.

Однако чем дольше стояла тишина, тем сильнее я убеждался в совершенной отсутствии агрессии со стороны Люциэна. Он парил в воздухе на уровне моего лица, выжидающе уставившись.

«Чего ж ты ждёшь, не тяни.» — Подумал я, несколько смешавшись. — «Дай мне повод тебя поскорее убить.»

Судя по всему, мой собеседник вовсе не собирался нападать и делать хоть какое нибудь телодвижение. Вместо этого он ждал, и я понял, что от меня ждут проявления инициативы.

— Я так полагаю, Люциэн? — Спросил я, стараясь говорить максимально надменно и небрежно, стараясь сгладить терзавшее меня волнения. Ничего не вышло и голос мой дрожал и вибрировал, как лист на ветру. — Я получил твоё приглашение, и как понимаешь, откликнулся на твой зов.

— Я вижу — Сказал демон неожиданно приятным для слуха баритоном. Как правило, мои противники имели крайне специфичные голоса, а этот голос звучал успокаивающе и даже ободряюще. — И я действительно рад, что ты пришёл.

— Так почему ты был так уверен, что я воспользуюсь столь любезным предложением?

— Это было совершенно очевидно. — Сказал Люциэн, весело кувыркнувшись в воздухе и наконец спешившись. — Когда ты вышел на Ворэна, я сразу понял, что очередь дойдёт и до меня. Как никак, я считаюсь чуть ли не самым отвратительным демоном всего Подземья, а так же злом мирового уровня, врагом Верховных домов номер один и ненавистной занозой Гибрулуса по совместительству. Я знал, что горемычные владыки не смогут не воспользоваться случаем и пошлют тебя по мою душу.

Сколько же иронии звучало в его голосе! Он так спокойно шутил, будто бы болтает со своим давним приятелем, и было нечто в этой манере общения притягивающее. Помимо дьявольской силы Люциэн обладал вторым, не менее мощным оружием — невероятно убойной харизмой. Он буквально лучился ею, и мне приходилось прилагать все силы, чтобы не терять бдительность.

Но мой соперник, внезапно посерьёзнев, заговорил уже без иронии, медленно и спокойно.

— Скажи же мне, Симиорг. Зачем ты истребляешь демонов? Из кровожадности, жажды выслужиться или же причина тому проста — твоя жизнь, что принадлежит Азазелю?

Я удивлённо притих, застигнутый врасплох его неожиданным вопросом. К счастью, он не требовал отвечать на вопрос, и продолжил спустя пару минут.

— Я и мои собратья устали от жестоких издевательств со стороны Верховных домов. Эта вечная тирания, краёв которой не видно и по сей день. Многие стараются бежать из этой системы, но их грубо возвращают назад. Нам внушают, что так завещано матерью Индаил, но вопрос лишь в том — что может быть тому доказательством? Древние рукописи, написанные рукой такого же лицемерного чиновника из Верховных домов? Иль может её символ, где двойное кольцо символизирует безграничность, а треугольник — власть трёх? Но даже если это и так, с каких же пор использование власти в своих мелочных целях есть норма? Пусть они и Короли Ада, но по факту такие же пешки, как и мы — только ими движут бесконечные искушения и ненасытная жадность, а не желание продвигаться и покорять. Они окружили себя кучкой могущественных прихвостней и ищут марионеток, готовых выполнять всю мерзкую работу за них.

Сделав глоток из внезапно возникшего в воздухе фужера, Люциэн продолжил.

— Я предлагаю тебе сделку, Симиорг. Те мечи, что ты носишь, являются крайне могущественным оружием, и в умелых руках с ними можно ранить даже Владыку Ада. Взамен я смогу разрушить связь, которая делает тебя членом дома Чёрного пламени, и ты вернёшься к прежней человеческой жизни. Что же ты скажешь, Князь Тьмы?

— Я не согласен. — Ответил я, нащупав один из клинков. — Видишь ли, нынешняя жизнь меня вполне устраивает. Снова стать человеком, обретя такую роль в этом мире? Право же, не смеши.

И не собираясь больше вести дискуссию, я резко рванул вперёд, намереваясь нанизать своего противника на клинок, но он неожиданно исчез, а в следующий миг удар сбоку отбросил меня. К счастью, до торчащей железной арматуры я не долетел, успев вонзить меч в землю и совершить сальто, избежав опасности быть пробитым насквозь. Я сомневался, что таким меня можно будет запросто убить, но болевые ощущения были гарантированы.

— И всё же ты отказался. — Печально подытожил Люциэн, грустно взирая на меня с воздуха. — Влияние Азазеля отравило твой разум и душу, и чтобы достигнуть цели, как это не печально, придётся убить и тебя.

С его пальцев сорвалась серебристого цвета молния, от которой я легко увернулся. Или нет? Молния вдруг у самой земли развернулась и помчалась прямо на меня. Принять удар на клинки я побоялся, а потому принялся бегать от неё по кругу. Когда отрыв стал достаточно приличным, я начертил в воздухе круг Торра, чтобы в случае чего нагнавшая меня молния не привела к фатальному исходу, и в диком прыжке бросился на зависшего в трёх метрах над землёй Люциэна. Тот оказался к этому готов и исчез, а я шмякнулся на землю. К счастью, докучливая молния сгинула, так и не нагнав меня.

— Крайне прискорбно, что всё обернулось именно так. — Продекларировал вновь возникший возле меня Люциэн, с некоторым даже пафосом взирая на луну. — Не все демоны злы, чего не могу сказать о трёх Королях Ада. Первый убил собственного сына и запечатал его сущность в недрах Ада, второй перебил всех своих братьев, а на совести третьего самая настоящая измена тому, во что он верил. И даже зная это, ты веришь в их чистоту? Даже зная это, не отступишь? Ведь ты для них что марионетка. Неужто такое существование тебя устраивает?

Я не стал отвечать, вместо этого, вскочив, метнулся к Люциэну. Он не стал исчезать, а просто сместился чуть влево и ребром ладони как следует припечатал меня сзади, по шее. Я, однако, не потерял сознания, а выбросил руку вправо, обнажив один из мечей. Трюк не удался — Люциэн просто подпрыгнул и встал ногами на само лезвие. Удивительно, но я не чувствовал нагрузки на руку, хотя в обычной ситуации это запросто бы её сломало. И это было самое удивительное — любой другой демон на его месте воспользовался бы этим, но мой враг всем своим видом показывал, что не будет причинять мне вреда. Он что, считает меня столь слабым, что даже не хочет марать руки?!

Клинки вспыхнули чёрным пламенем. Завидев его, Люциэн поспешно отдалился на пару метров.

— Потрясающе, просто потрясающе! — Воскликнул он, взирая на горящее чёрное пламя — Ты и твоё оружие находитесь в идеальном резонансе. Немногие демоны добивались подобного эффекта, а ты ведь человек, пусть и наполненный демоническими силами. Надо отдать должное старику Азазелю, он умеет увидеть перспективного «работника». К сожалению, мне придётся тебя убить.

Это был конец. Демон возвёл руку к верху, и в ней ярким алым цветом вспыхнул меч из серебряных пульсирующих зарядов энергии. Я буквально чувствовал дрожь земли под ногами. В руках Люциэна, казалось, состредоточилось божественная сила. Сила её с каждым мгновением росла и росла, меч рос в размерах, но такое вливание силы явно не шло ему на пользу — из его носа струилась кровь, а лицо становилось всё бледнее и бледнее.

— Беги! — Сказал он мне, повернувшись ко мне лицом. — Спасайся, глупец. Иначе я и впрямь уничтожу тебя прямо здесь и сейчас!

Но я не убежал. Я чувствовал, что он блефует и не собирается наносить этот удар, и это был отличный шанс его убить и покончить со своей работой. Не знаю, мягкость то была или иная черта его характера, но она была как нельзя кстати. И когда молнии погасли, а он, абсолютно ослабший и измождённый, упал на колени, я подошёл к нему и взяв за плечо, грубо пронзил одним из своих мечей. Руны на оружии вспыхнули, будто бы ликуя жертвоприношению, а я, не став дожидаться, пока он рухнет, убрал мечи и направился прочь, как вдруг услышал смех. Обернувшись, я понял, что смеётся Люциэн — стоящий на пороге смерти, он смеялся, и в смехе этом было столько насмешки и силы, что мне стало не по себе.

— Матерь Индаил меня побери, ты ничем не лучше их всех. — Сказал Люциэн, отсмеявшись. — Убьёшь меня только потому, что я возжелал свободы от напрочь прогнившей системы. Всегда ненавидел Королей Ада за их непомерную гордыню и лицемерие, и нисколько не сожалею, что вышел из их игры. И я умру с мыслью, что найдётся демон, который всё это прекратит. А ты… Ты умрёшь сразу, как станешь ненужной им игрушкой, и от тебя просто избавятся!

Он хотел ещё что-то сказать, но я круговым движением отсёк ему голову, не дав ему договорить. После чего взял голову и спрятал в холщовый мешок.

— Спасибо, что напомнил. — Сказал я. — Чуть не забыл, что мне нужна твоя голова, чтобы показать её Королям. И ты ошибаешься — ведь я не стану пешкой. Никогда.

Теперь мне требовалось найти Рину в баре, чтобы вместе с ней явиться на Собрание Верховных Домов, которое вот-вот должно было начаться. Однако чувство тревоги меня упорно не покидало: не смотря на то, что я убил Люциэна, мне от чего то было страшно. Небо, прежде живое, теперь стало мертвенно-серым и совершенно неподвижным, а где-то вдали полыхали молнии. Надвигалась гроза, а с ней и новые беды.

***

В Зале Собраний стояла гнетущая атмосфера, никто не смел проронить ни слова. Весь день шёл ни к чёрту, и вообще прежде полный зал будто бы опустел: отсутствовали многие демоны второго ранга и даже Арстаино, лишь два гиганта сошлись в невероятной борьбе в центре Зала.

Один, сотканный из чёрных разъярённых змей, зовущийся Азазелем. Второй — великан, сотканный из крови и неугасимого пламени, кровавый титан Гибрулус. Несколько десятков чиновников, не успевшие удалиться вовремя, сгинули в небытие.

— Ты и весь твой дом ответит кровью за смерть Анриеллы! — Шипел разъярённый Гибрулус, обрушивая на Азазеля всё новые и новые удары. — Один из моих слуг видел, как твой щенок держал в руке её отрубленную голову.

— Глупец, ты выбрал не тот предлог, чтобы покончить со мной. — Прошипел Азазель, сжирая пламя соперника. — У нас с тобой давние счёты, но я не думал, что ты решишь вот так напрямую пойти против меня. Я уже убил одного Короля Ада и повторю это снова, взбалмошный дурак.

— Ты сам бросил мне вызов тем, что твой контрактник убил члена моего дома. И за его проступок я и уничтожу тебя.

— Это и впрямь ты. Это ведь ты выпустил Деймоса, так? — Спросил Азазель, нависнув над своим противником. — Ты хотел меня спровоцировать, и у тебя это вышло. Давно пора было с тобой покончить.

— Господи, как же это смешно! — Услышал я чей то голос, и повернув голову, обомлел.

К застывшим от удивления Королям Ада направлялся Гриздейл, один из слуг Гибрулуса. — Вы, как и несколько тысяч лет назад, такие же суетливые и глупые.

— Повтори, что ты сказал, ничтожество! — Вскипел Гибрулус, и позабыв об Азазеле, бросился на новую жертву.

— Старый добрый Гибрулус, сперва бьёт, потом думает. — Сказал Гриздейл насмешливо. — Ничуть не поумнел.

Чёрного цвета вспышка отшвырнула Гибрулуса на несколько сотен метров. Это был столь шокирующим зрелищем, что я остолбенел. Его сила была невероятна!

— Да и вы все не изменились. — Заметил «гость» насмешливо, оглядев демонов вокруг. — Всё такие же самовлюблённые и вечно довольные рожи. Прямо, как в тот день, когда я потерпел здесь крах. Но теперь всё иначе!

— Что ты о себе возомнил, слуга! — Вскипел Гирбулус, поднявшись на ноги. — Я сейчас тебя уничтожу.

Он и Азазель одновременно бросились на Гриздейла, но завидев что-то, испуганно отпрянули. Гриздейл немного повернулся, и я смог рассмотреть в его руках серебристый кинжал, сияющий в темноте зала. Включив чутьё, я понял, чего так испугались Короли Ада — эта вещица обладала аурой такой силы, что даже сила Арстаино меркла перед этим маленьким кинжалом.

— Где ты взял этот проклятый кинжал? — Испуганно спросил Гибрулус. — Это же тот самый, которым…

— Именно он. — Сказал Гриздейл. — Кинжал Всеотца, сформировавшийся из его магической силы. Тот, что не станет слабее даже с течением времени. Тот, которым можно прикончить любого, независимо от силы оного. И тот, которым я сотру вас с лица земли. Вас, а после и людей.

— Ты прикончил Арстаино? — Высказал я неожиданно осенившую меня догадку.

— К сожалению, он успел скрыться. — Сказал Гриздейл, повернувшись лицом уже ко мне. — Он выживет, но его я найду, как только расквитаюсь с другими Королями Ада. С раной, которую я успел ему нанести, у него просто не хватит сил сопротивляться. Да и прийти на помощь к нему будет некому. Я и мой слуга убили всех демонов второго ранга.

Зарычав, Гибрулус предпринял повторную попытку броситься на Гриздейла. Он почти достал до своего врага, когда тот взмыл вверх. За спиной его красовались крылья, подобные чёрным дырам. Сразу несколько десятков чиновников попадали наземь, а я почувствовал, что силы покидают меня. Его истинная форма попросту с каждой минутой вытягивала истощала меня всё сильнее и сильнее, поглощая мои силы.

— Как я посмотрю, ты вернулся. — Заметил Азазель хладнокровно. — Добро пожаловать домой, Чёрный ангел Иеронос, демон ll ранга, наследник дома Погибельной птицы.

— Ты всегда был самым хитрым и проницательным, Азазель. — Ехидно заметил Чёрный ангел, глядя на него сверху вниз. — Как посмотрю, тебя ничуть не удивляет моё присутствие здесь.

— Я полагал, что ты можешь вернуться. –Сказал Азазель. — К сожалению, твоя сущность не поддаётся реинкарнации и мы не смогли её переродить. А теперь извини, но мне надобно удалиться.

После этих слов Азазель неожиданно исчез вместе с Гибрулусом. Сначала я недоумевал, что всё таки произошло, но до меня дошло, когда я увидел Рину, насквозь промокшую и невероятно измождённую.

— Боюсь, бедняжка, что твой труд был напрасным. — Сказал Чёрный ангел. — Твоих сил не хватило бы на то, чтобы перенести двух Королей Ада за пределы Ада, а значит они здесь. И рано или поздно я до них доберусь. Ну а с тобой я разберусь позже.

С этими словами он исчез. Я так же поспешил покинуть Зал Собраний, но стоило мне выйти из владений Верховных домов, я замер, шокированный открывшейся моему взору картиной.

Сказ Симиорга, обыкновенного Князя Тьмы. Главы XIV-XV

Ад невероятно преобразился. Прежде угрюмо работавшие демоны теперь со смехом гонялись за беглыми чиновниками. Теперь, когда исчезли без следа трое Владык Ада, демоны младших рангов поняли, что им больше нечего бояться, и решили окончательно покончить с принижавшей их верхушкой, избавившись за кампанию и от чиновников.

Отсутствие Королей Ада на своих тронах, казалось, преобразило и саму природу этого места — прежде выглядевшие мёртвыми и безжизненными пепелищами, сейчас долины не производили такого гнетущего впечатления. Исчезли дикий холод и нестерпимый жар, и теперь это больше походило на самый обычный земной пустырь.

«Интересно» — Вскользь подумал я, бегом следуя за мельтешащей вдали чёрной ужасающей тенью. — «Неужели это место и впрямь существует лишь благодаря контролю со стороны Королей Ада? И что же с ним станет, если они умрут?»

Увы, позволить себе такой эксперимент я не мог, и потому стремглав мчался за мельтешащими чёрными крыльями, на ходу отбиваясь от особо наглых демонов. Один раз я даже упал, когда наглый демон четвёртого ранга дёрнул меня сзади за ногу и навалился сверху, за что был уничтожен при помощи знака Харрика. Второй раз в жизни я использовал это колдовство, но если в первый раз оно вызвало у меня ужас, то сейчас вид исчезающего в дымке демона заставил лишь злорадно усмехнуться. Мир меняется, а люди и подавно. За последние несколько дней я стал гораздо сильнее, хитрее и спокойней. Всё идёт, как и должно.

Вскоре я вышел к котловине, дно которой заросло множеством изумительно красивых красных цветков. Что столь прекрасные, даже по Наземным меркам растения делают в пучинах Подземья?

Иеронос ждал меня — он парил в воздухе, на высоте трёх метров над этой котловиной.

— Эти цветы подобны вам, людям. Снаружи добрые, а внутри — яд.

С этими словами он повернулся ко мне лицом. В глазах его горел гнев, перемешанный с некоторой грустью.

— Цветы Ада являются одним из немногих способов уничтожить сущность любого существа, в не зависимости от силы. Проблема лишь в том, что для этого существо должно само пожелать с ней расстаться, а сами цветки крайне редки для подобного ритуального самоубийства. Второй способ — это круг матери Индаил, ну а о третьем способе знают лишь жители Надземья. Мы чувствуем, мы любим и даже ненавидим своей сущностью, без неё же живое существо не живёт, а лишь существует. Совершенно безэмоциональное, лишённое мечт и эмоций нечто, являющееся тенью былого величия. Но можно лишиться всего, не потеряв и сущности. И я являюсь живым тому примером.

Я — демон второго ранга и один из двух потомков Арстаино. Мне повезло родиться с исключительным даром — умением сохранять свои воспоминания и силы даже после реинкарнации. Об этом моём даре знали немногие, в их числе был мой драгоценный отец. Как иронично, что именно эта сила, которую он так старательно скрывал от остальных, стала моим ключом к мести.

Много тысячелетий тому назад у меня был брат — Алый ангел Тринтон, получивший, по мнению отца, крайне бесполезный талант — наделять более слабых существ силой. Сходу было решено, что этот позор нужно скрыть, и Тринтон был изгнан в Наземье, на Остров Изгоев, прибежище полукровок, скрытое от мира людей. Однако с моей помощью Тринтон бежал с острова в маленькую людскую страну. Полный сострадания к этим людям, вечно притесняемым более могущественными соседями, он использовал свой дар, чтобы наделить их силой, которая помогла бы им отражать нападения. С их помощью они не только защитили свои земли, но и захватили часть страны, что прежде их теснила. Брат был крайне рад тому, что его дар оказался не таким уж бесполезным, и горд за то, как они его боготворили. Я не мог долго находиться на Земле, а потому, увидев, как устроилась его жизнь, со спокойной душой вернулся к делам в Подземье.

Вернулся я спустя несколько недель, чтобы увидеть труп брата на ложе, которого пронзили ангельским клинком, и кучу беснующихся ублюдков, радующихся золоту, что им преподнесли «гости с небес» взамен избавления от демона. Я убил их всех и поклялся, что найду тех ангелов, что убили моего брата.

С этой просьбой я обратился к отцу, но всё, что я встретил — было холодное равнодушие. Ему было плевать на смерть своего потомка! Лишь тогда передо мной открылись глаза — если хочешь поменять мир, делай это сам, и начать я решил с Верховных домов Ада.

Понимая, что отец слишком силён даже для меня, я собрал подле себя всех идейных сторонников, которых только смог найти, окружил себя недовольными произволом Верховных домов слугами и устроил революцию. К несчастью, даже так я проиграл и был убит вместе со всеми своими союзниками.

Отец просто не мог допустить, чтобы моя сущность переродилась, и он запер меня, её, в колдовской клетке в самых пучинах Ада. И стоит сказать, его план был блестящим. Почти.

Буквально несколько месяцев тому назад я был спасён демоном Гриздейлом. Будучи слабым, он жаждал силы, и слухи о том, что моя сущность находится здесь, не смогли его не заинтересовать. К счастью, не смотря на свою слабость, он обладал недюжинной хитростью и удачей. Он сумел свершить невозможное — нашёл кинжал Всеотца, сильнейшее в мире оружие, с помощью коего и сломал магическую печать, державшую меня взаперти. Взамен он предложил своё тело и рассказал о своих мечтах и о том, как сильно желает оставить след в истории Ада. И я ему с этим великодушно помог.

Разжившись новым телом, я понял, что весьма глупо будет идти на прямое нападение, как тогда. Сперва нужно внимательно изучить врага, а в идеале — сломать его изнутри. Тут передо мной встало новое препятствие — Гриулэс. Неглупый демон, прежде знавший Гриздейла, разгадал секрет, сопоставив изменения в моём, «его» поведении и разрушенные чары у прежде запертой темницы. К счастью демон-пересмешник встал на мою сторону и стал новым союзником.

Я принял решение стать членом одного из домов Ада. Гриулэс дал мне крайне интересную информацию — на фоне участившихся побегов из Ада между Верховными домами Кровавого рассвета и Чёрного Пламени возник нешуточный конфликт, основанный на недоверии. Тогда я обратился к Гибрулусу с предложением — взамен принятия меня в члены его дома я обязуюсь поставлять ему информацию о действиях членов дома Чёрного пламени. Это было невероятным везением, и я с радостью согласился, поставив себе целью сильнее и сильнее разжигать этот самый конфликт. В этом мне помогал Гриулэс.

Первым моим серьёзным ходом стало освобождение Деймоса и твоё столкновение с Гриулэсом. Ты, как Князь Тьмы, казался мне лишней, и потому опасной фигурой в игре.

Я активно высказывался против Азазеля, манипулировал всеми демонами в Зале, точно куклами, и даже уговорил Гриулэса убить Анриеллу, притворившись тобой, чтобы об этом сразу же доложили демоны-слуги, ошивавшиеся неподалёку. И я добился своего!

Пока Азазель и Гибрулус были заняты друг другом, я начал действовать. За день до этого я убил и выследил каждого из демонов второго ранга, а в день Собрания, зная, что до моего исчезновения никому не будет дела, отправился с намерением убить Арстаино. Но, к несчастью, мне помешали довершить начатое. Помешал Трейглав, которого я вообще никогда не воспринимал всерьёз. Оказывается, этот проклятый контрактник давно понял, что в Верховных домах происходит нечто неладное. Мне пришлось убить настырного контрактника, но пока я это делал, Арстаино набрал достаточно сил, что исчезнуть. Всё же этот демон неоспоримо сильнейший.

А теперь скажи. С чего я должен пощадить тебя после всего того, что ты свершил? Вам были даны прекрасные земли, а вы превратили их в помойку. Своими поступками вы оскверняете всё, чего касаетесь, сознательно или нет. А посему вы все умрёте. Можешь считать меня карой, мечом Индаил, который сотрёт вас с лица Земли раз и навсегда, не оставив в живых никого.

***

Весь мир вокруг будто исчез, остались лишь я и мой соперник. Я понимал, что враг передо мной страшнее всех тех, с кем мне доводилось сталкиваться, сильнее Азазеля и Гибрулуса, изворотливее и умнее Арстаино. И он является самым страшным препятствием в моей жизни — и возможно даже последним.

Его зловещая аура с невероятной жадностью пожирала мои силы, увеличивая и без того немалую его мощь. И я окончательно убедился, что не вмешайся тогда Рина, Азазеля с Гирулусом могли бы запросто убить.

— Как говаривал некогда сам Азазель, глупость не порок, но порою очень мешает жить. — Сказал Иеронос насмешливо. — Зря ты тогда отверг выдвинутое Люциэном предложение, сейчас бы не пришлось стоять между мной и тремя этими ничтожествами, которые давно заслужили свою смерть.

Я не стал дожидаться окончания монолога — слишком уж был взволнован. Понимая, что закончив монолог, он нападёт, я взял инициативу, решив напасть первым. А посему помчался к нему с мечами с намерением раскроить череп болтуна. И мой удар почти достиг цели, но между заветной черепушкой и моим оружием внезапно выросла рука демона, без всякой боли перехватившая устремлённый меч. Ответный удар последовал незамедлительно — цепь оружию окутала чёрная, жуткая волна энергии, от чего мне пришлось выпустить оружие из рук. Второй рукой он произвёл резкий выпад кинжалом, от которого я, к счастью, смог увильнуть.

Мечи, прежде лёгкие, сейчас будто бы потяжелели. Да и сам я чувствовал себя не особо хорошо — сила Иероноса стремительно и безвозвратно забирала мой далеко не бесконечный запас силы.

«А ведь если так продолжится, я попросту лишусь всей той дьявольской энергии, которую отвёл мне Азазель. — Подумал вдруг я. — И Чёрный ангел убьёт меня, а после возьмётся за остальных.»

Он больше не медлили — он направлялся ко мне, а над его головой сформировалось три сгустка чёрного пламени. Приглядевшись повнимательнее, я понял, что в центре сгустков находится три человеческих черепа. С душераздирающим воплем, полным отчаяния, эти черепа устремились ко мне. В какофонии звуков, что они издавали, я уловил лишь два слова: «Помоги…» и «Больно, ужасно больно». Больше я не смог ничего разобрать, потому что черепушки взворвались рядом со мной, чудом не зацепив. О мощности этого взрыва можно судить уже потому, что когда дым от взрыва попал, я увидел слева от себя с до бела раскалённой землёй на дне, принявшей от мощи взрыва необычайно красный оттенок.

Однако не время отвлекаться — ко мне летела второе трио из детонирующих черепов.

«Что делать? — Лихорадочно соображал я, пытаясь найти выход. — В бою на расстоянии мне нечего ему противопоставить, однако в ближнем бою он даже более страшен. Одного удара этим кинжалом хватит, чтобы отправить меня на тот свет, но так больше продолжаться не может. Кинжал… Или магия. Кинжал?»

В голове моей возник отчаянный план. Он состоял в том, чтобы нанести удар по Иероносу не своим мечом, а тем самым кинжалом, в который он так вцепился. Если отбросить все сомнения и поверить всему тому, что я успел услышать об этом оружии, оно в равной степени эффективно против любого существа. И если им чуть не убили Арстаино, копившего свои силы не меньше нескольких миллионов лет, он, несомненно, убил бы и моего врага. Но тогда вставало две проблемы. Первая — в том, как этот кинжал отобрать у столь сильного противника. Вторая же заключалась в ненадёжности услышанного и недостоверности слухов, и если всё, что я знал об этом кинжале — блеф, меня попросту убьют.

Однако вместе с тем я и осознавал тот факт, что иначе мне не победить. Конечно, это был очень тонкий лёд, но лучше попробовать пройти по нему, чем дождаться весны, которая растопит и его. Моя жизнь была на грани, и я решился.

Я решил, что логичнее всего будет совершить так называемую безбашеную атаку, полностью сосредоточившись на своих ударах и заставить уйти его в оборону. Будь он хоть трижды высшим демоном, у него точно есть слабости. Едва ли он сможет отражать мои атаки своим маленьким кинжалом, значит он будет стараться использовать его лишь для контратак. И при высокой удаче я смогу завладеть этим самым кинжалом, а заодно лишу держащей его руки. Однако никто не гарантировал, что это сработает, как надо — ведь взбесившись, он мог бы попросту атаковать меня магией, пока я буду подбирать кинжал. А это значит, что лучше, что рана должна быть нанесена его собственной рукой.

— Ты сам не знаешь, что защищаешь, дурак. — Произнёс Иеронос, создав в поднятой кверху руке сферу из чёрного пламени и быстрым движением руки метнув её в меня. — Тебе давали шанс отказаться быть частью этого мира, но ты отклонил его. Ты бы мог избежать всего этого, не будь таким надменным глупцом. В своей слепой вере ты подобен церковному фанатику, столь же глух к тому, что происходит вокруг. Неужели ты не слышишь, как стонет под твоими ногами Ад, как молятся своей создательнице эти несчастные существа?

— Вы с Люциеном не родственники? — Спросил я насмешливо, пытаясь избавиться от назойливых мыслей, которые вызвали его слова. От боя отвлекаться нельзя, а то рискуешь оказаться без головы.

— Мы с ним даже не союзники. — С некоторым сожалением ответил демон. — Несколько дней назад мой слуга ходил к нему с просьбой объединится, но наш союз не выгорел. Понимаешь ли, Люциэн — идеалист, искренне верящий в то, что демоны, ангелы и люди могли бы создать единое общество, он видит в этом свою цель. Моё мнение противоречит его детским идеалам — я считаю необходимым уничтожение двух других рас, чтобы третья единолично и спокойно заправляла всем. Но не будем отвлекаться человек, ведь мне нужно как можно скорее покончить с тобой и остальными. Так умри же во имя расы демонов!

С указательного пальца демона сорвалась крошечная чёрная молния и устремилась ко мне. Я не стал принимать её удар на мечи, а попросту устремился навстречу своему врагу. Вспышка громыхнула где-то справа, но мне не было дело до того, куда угодило заклинание. Я нёсся на врага, с трудом понимая, как же развил такую бешеную скорость — страх, побуждавший выработку адреналина, вполне мог быть тому причиной.

Расстояние было маленькое, но далось мне невероятно тяжело. Мистическая сила, окружающая его, буквально пожирала меня, а вместе со мной и всю силу, что я вложил в рывок. Но я не обращал внимания не только на это, но и на внезапно возникшие невдалеке силуэты кучи мелких демонов. Был ли страх? Пожалуй, но в то же время было и совсем другое чувство. Я чувствовал себя быстро сгорающим факелом, брошенным в сторону окружённой лужами соломы. И я… долетел.

Мой меч отсёк руку демону с кинжалом, а вторым движением я перехватил её и нанёс удар. Брызнула чёрная кровь, глаза демона с удивлением уставились на меня.

— А это больно. — Заметил он удивлённо, после чего издал ужасающий гортанный звук. Из открывшейся раны хлынуло нечто вроде чёрных густых туч. Моя кожа заныла от прикосновений этой массы, оставившей на ней множество волдырей. Так вот какая она — демоническая сила в своём первозданном виде.

Извержение ещё не закончилось, а я, обессиленный, упал на колени. Я чувствовал, что демоническая сила, жившая внутри меня, точно так же иссякла. Неужели победа далась мне такой ценой?

— Победа? А ты крайне наивен, смертный. — Внезапно засмеялся Иеронос. Я с удивлением посмотрел на него.

Он распластался на земле, совершенно обессиленный. В груди, на уровне сердца, зияла рана — моя атака оказалась крайне удачной. Кинжал валялся здесь же — рука демона, которую я ему отсёк, всё ещё сжимала его тусклую от чёрной крови рукоять. Я встал, опершись на клинок и уверенный, что битва не окончена, но…

— Не бойся, я не в силах даже пальцем шевельнуть. — Насмешливо проскрипел демон, закашлявшись кровью. — Однако ты потерял куда больше, чем я. Ты исчерпал все свои силы, а я спустя несколько лет перерожусь в ином теле, сохранив всю память, и тогда…

— Боюсь, что оно у тебя не выйдет. — Насмешливо заметил знакомый голос. Я обернулся.

Позади меня стояло трое. Слева — Гибрулус, крайне недовольный, но вполне здоровый, слева — Арстаино, сохранивший всё своё величие, не взирая на болезненный облик, а шествие возглавлял крайне довольный Азазель.

Едва завидев лежащего при смерти Иероноса, Гибрулус небрежно перешагнул через меня и подошёл к валяющемуся в крови демону.

— Твоя шавка отлично поработала, Азазель. — Сказал Гибрулус с хохотом. — Теперь это ничтожество не сможет нам ничего сделать.

Арстаино ничего не сказал, лишь одарил умирающего демона ледяным взглядом. После чего кивнул Азазелю. Тот ответил на его кивок согласным качанием головы и повернулся к Иероносу, который выглядел не лучшим образом. Кожа его уже приняла белый бумажный оттенок, но в теле его ещё жил разум — глаза его с непередаваемой ненавистью смотрели на стоящего невдалеке Золотого ангела.

— Ты ведь знаешь, что такое Круг Ада, а, Иеронос? — Спросил Азазель. — Каким бы ты не был особенным, перед столь древней магией даже тебе не устоять.

Из горла распластавшегося демона вырвалось нечто вроде смешка, после чего он прохрипел.

— Ты блефуешь, Азазель. Ты не сделаешь этого, да и никто из присутствующих по собственной воле не решится на использование этой магии, ведь она заберёт ещё и сущность заклинателя. Такова плата за окончательное уничтожение живой сущности.

— А оно нам и не надо. — Рассмеялся Азазель. — Данная магия не требует согласия. Вся плата за использованием целиком и полностью обрушивается на того, кто использует данный круг.

Азазель ещё раз испытующе присмотрелся к лицу Иероносу, которое при всём желании не смогло бы выдать страха — демон умер, лишь сущность начала отделяться от его тела. Я буквально видел её — синий плотный сгусток, который понемногу отделялся от тела. Что-то недовольно буркнув о впустую потраченных усилиях, Азазель вдруг вспомнил обо мне.

Наши взгляды пересеклись. И меня напугало то равнодушие, которое я увидел на дне его глаз. Затем он отвернулся и щёлкнул пальцами. Словно подчиняясь его немому приказу, моё тело задвигалось, и встав, принялось вычерчивать мечом на земле странные узоры. Метка на земле, показывающая мою принадлежность к дому Чёрного пламени, ярко полыхала.

Тело перестало быть моим. Моё «Я» оттеснила на задний план некая сила, заставляющая вычерчивать на земле различные фигуры и чёрточки, которые я ни за что не запомнил бы. Азазель взирал на всё это с каким то отстранённым интересом. Когда моё тело закончило выводить закорючки, он глянул на меня и сказал:

— Прежде чем ты завершишь круг и канешь в бездну, хотелось бы тебя поблагодарить. Спасибо, Симиорг, ты был превосходной пешкой в моей небольшой игре. Ты оказался куда более полезным, чем я мог подумать — ты убил Люциэна, а теперь окончательно поставишь точку и на существовании Иероноса. Боюсь, однако, что это наша последняя с тобой встреча — Круг Ада идеальное оружие, которое целиком уничтожает одну сущность, взымая плату уничтожением другой. Мало кто из старших демонов знает об этой мощи, а те, кто знают, не рискуют использовать по понятным причинам. А посему здесь оканчивается твоя эпопея — раз и навсегда. А теперь будь добр, заверши начатое.

Моё тело послушно поклонилось, и перехватив поудобнее мечи, заключила все ранее нарисованные узоры в единый круг, после чего пронзило себя мечом. Я испытал невероятную боль, но не обратил на неё почти никакого внимания, потрясённый услышанным. И вправду, я был отличной пешкой. Пешкой, и не более. Я всегда верил Азазелю, возводя его слова в ранг абсолютной истины. И теперь заплачу за это цену.

Контроль над телом наконец вновь вернулся ко мне. Я сидел на коленях посреди мерцающего круга в обществе мёртвого Гриулэса, от которого уже синим роем отделилась сущность Иероноса. Короли Ада исчезли мгновением раньше — просто сгинули во тьме, которая накрыла долины Ада. Тело моё пронзила невероятная боль, я буквально чувствовал, как таинственное заклинание, запущенное Азазелем, разлагает меня и каждую клеточку моего тела.

Я улыбнулся — и сгинул во тьме. Лишь на миг перед глазами моими вспыхнул горящий Круг Ада — это был конец. Определённо и точно он. Я ведь давно мог это понять — демонам не нужен человек. Будь ты проклят, Азазель, со своей невероятною харизмой и лживым языком. Сгинь, Гибрулус, вместе со своими амбициями и непреклонностью. Сгори, Арстаино, и унеси вместе с собой свою гордыню и силу.

Конец первого сказа

Сказ Саиро, ангела Чистилища. Главы I-II

Чем различны ангелы и демоны, жители прекрасного Золотого града и ужасных Подземных чертог? Право же, лишь идолами. Порок и лицемерие есть везде, и в райских садах могут таиться самые отвратительные демоны, живущие завуалированной ложью. И понял я это слишком поздно, как и то, что все мы одинаково подвержены чувствам и эмоциям. — ненависть, любовь, зависть. Эти и другие чувства живут неразрывно связанно, и чтобы избавить от одного отрицательного, придётся искоренить и все положительные. Лишь в сказках есть любовь, не обременённая ревностью и грустью. Меня зовут Саиро и это история о том, как я стал врагом Небес.

Начать, пожалуй, следует с того, что я являюсь одним из ангелов чистилища — так зовут тех из нас, кто выращен и обучен для великой цели, а именно для убийства распоясавшихся Владык Ада. Когда-то нас было более сотни, но после недавней затяжной стычки с Адом выжили лишь двое.

Итак, её звали Уф. Она являлась моим близким другом, нет, возлюбленной, по стечению судьбы чудом выжившей в той самой затяжной стычке, которую не пережили наши собратья. Преисполненная силы и благородства, невероятно прекрасная, она являла собой будто бы саму Богиню Войны. Но не смотря на любовь к сражениям, она не представляла себе жизни в одних лишь схватках.

Много раз я видел её на цветочных полянах и в цветущих садах, грустно наблюдающую за тем, как заходит солнце. Видел, как оплакивает она смерть каждого товарища, и грезил о том, как она будет оплакивать и меня.

Всеотец не обделил её миловидностью. Румяная, светловолосая, наделённая правильными чертами лица и несколько раскосыми глазами — она казалась мне эталоном красоты и грации. А больше всего я любил её изумрудные глаза — преисполненные смесью доблести и грусти, а иногда насмешливо-весёлые, они являлись отражением самой её сущности. Во всяком случае, так казалось мне тогда.

И потому, когда архангел Гильсмундд потребовал, чтобы мы на пару явились в Дворец Восходящего Солнца, я был совершенно счастлив, ибо не мог видеть свою жизнь без совместных боёв бок о бок с Уф.

Дворцом Восходящего Солнца окрестили одно из первейших строений в Небесном граде, возведённое, по слухам, ещё самим Всеотцом. Во время войн с Адом данное строение использовалось в качестве места переговоров генералов. И то, что на пригласили именно сюда, говорило о начале военных действий.

Мы явились очень вовремя. Старец Гильсмундд ждал нас в Зале Тактики, огромной круглом помещении. Передвижение по полу здесь походило на хождение водомерки по воде — от каждого шага по нему в стороны от места, куда ступила нога, начинали расходиться круги. Сам пол представлял из себя почти неощутимую тонкую гладь из чистой магии, эфемерно сверкающую разноцветными огнями. Красные, зелёные, синие и даже фиолетовые огоньки поочерёдно зажигались и гасли, соприкасаясь друг с другом.

— Всё никак не привыкнешь? — Не то издевательски, не то сочувственно спросила Уф. Вот всегда с ней так — никогда не мог понять, какие эмоции она испытывает. — Не переживай так, не тебе одному здесь не по себе.

Я собрался ей ответить, что чувствую здесь себя, как рыба в воде, но нас прервали.

— Рад видеть ангелов чистилища живыми и здоровыми. — Услышал я хриплый голос, принадлежащий Гильмундду, который стоял чуть поодаль. — А заодно примите мои соболезнования по поводу смерти всех ваших товарищей.

Сказано всё это было столь буднично и спокойно, будто он не приносил свои соболезнования, а беседовал о погоде. Да как он может так спокойно говорить о той ужасной трагедии?!

Я хотел вспылить, но меня остановила протянутая рука Уф.

«Нельзя» — Ясно читалось в её глазах.

Поняв, что я пришёл в себя, она успокаивающе провела рукой по моей щеке и вступила в разговор.

— Мы принимаем ваши соболезнования. — Отчеканила Уф, обращаясь к нашему собеседнику. — Но, думается мне, вы затронули тему о нашем прошлом не просто так?

«Чего она добивается?» — Подумал я, но влезать в разговор не стал. Меня остановил не столько страх перед архангелом, сколько боязнь огорчить Уф, чьё тёплое прикосновение до сих пор ощущалось на моей щеке.

— Вы видите меня насквозь, леди. — Ответил Гильсмундд и хлопнул в ладони.

Повинуясь ритму его хлопка, магическая эссенция, из которой был соткан пол, вдруг задрожала. Небольшой шарик из данного вещества отделился от основной массы и завис в воздухе. Вторым хлопком старец заставил его начать деформироваться. Спустя минуту в воздухе завис полупрозрачный человекообразный силуэт, а ещё спустя полминуты он обрёл окрас. Это был мрачного вида мужчина с горящими гневом глазами, тонкими усиками и длинными тёмными волосами. Одет он был в массивный доспех, пародирующий кости. Сам доспех был будто бы соткан из пламени, медленно горящего и абсолютно чёрного по краям. Это же…

— Я полагаю, вам знакомо это лицо? — Спросил архангел, испытующе глядя. Уж не издевался ли он, демонстрируя нам его образ?! Я глянул на Уф. Его появление здесь стало для неё тяжёлым испытанием. Дыхание участилось, а в глазах зажглись зловещие искорки, которые даже я до этого ни разу не видел. Но она справилась и спустя пять минут вернула себе полное самообладание.

— Разумеется я знаю этого монстра. — Отчеканила она. — Гиатер дес Лие, демон первого ранга, один из Королей Ада, хозяин Дома Чёрного Пламени и по совместительству лидер особо опасной Адской конницы.

Это действительно был он. Не хватало маски и мглистой катаны, но ошибиться было не возможно. Тот, кто убил нашего учителя Ниала, тот, чьи войска изничтожили весь наш отряд. Самый жестокий и вероломный из трех Королей Ада, прозванный Демоном Отчаяния.

— Всё верно. — Сказал архангел, внимательно изучая, будто запоминая наши лица. — Это он, тот, кто убил многих ваших и не только ваших товарищей, создал армию из тысячи контрактников и начал войну. Помнится, что архангел Киритус самолично взялся за него и его армию. Все контрактники были убиты, но зачинщик успел спастись и вернуться к своему трону, в Ад. И вот он вновь начал действовать.

— И мы должны его остановить. — Предположил я. — Чтобы предотвратить новую войну между Надземьем и Подземьем.

— Всё верно. — Кажется старик был чрезвычайно доволен моей сообразительностью. — Новая подобная стычка может разрушить Наземье, которое по завету Всеотца должно остаться нетронутым нашими бесконечными войнами.

Разумеется, это была лишь часть правды. Старик беспокоился не столько о том, чтобы исполнить волю отца всего сущего, сколько о том, каким образом скажется на Небесном граде потеря притока людских сущностей.

С исчезновением Всеотца и Индаил сила ангелов и демонов пришла в упадок. И дабы не упустить могущество из рук, им пришлось взять под контроль Наземье. Некоторые демоны и ангелы навсегда отказались от своих амбиций, став даемонконсами — демонами по соглашению, выполняющими любые условия людей взамен сущностей.

Уф вдруг рассмеялась. Но смех этот не был привычно-звонким, в нём чувствовалось лишь раздражение. Старику так же не понравился этот смех, потому что он нахмурился, а затем задал вопрос:

— Поведай мне, дитя, что именно в моих словах тебя так развеселило?

— А разве не очевидно? — Всё так же смеясь, спросила Уф. — Вы требуете от нас двоих убийства этого монстра, с чем не справился целый отряд из сильных воинов.

Гильсмундд отвернулся и замер, словно о чём-то размышляя. Так в молчании прошли две томительных минуты. Я уже потерял надежду, что он когда-то заговорит, но он неожиданно начал свой рассказ.

***

«Множество столетий тому назад первый глава дома Чёрного Пламени, имя которому Инфериус, вдохновившись мифом о кинжале Всеотца, решил создать не уступающее ему по мощи оружие. Лёгкое, как пёрышко, и смертоносное, как время, оно должно было способно вмиг уничтожать любое существо. Итогом его многочисленных экспериментов, которое стоило жизни более чем тысячи ангелам и демонам, стали два клинка, созданные из смеси множества сущностей и куска изначального демонического камня. Один он окрестил Убийцей Магии, другой — Убийцей Мистики.

Полученные клинки превысили все ожидания Инфериуса. Хотя они и уступали легендарному кинжалу, зато в разы превосходили всё существующее колдовское оружие. Раны, полученные парными мечами, с трудом заживали даже у самих Королей Ада, а слабые демоны невероятно слабели от одного лишь их прикосновения.

Однако радость Инфериуса не разделили двое других Королей. По приказу главы дома Кровавого рассвета демоны были отправлены уничтожить опасную реликвию. Не желая, чтобы плод его экспериментов был уничтожен, он скрыл его от сородичей в Наземье. Сам он был убит по возвращении в Ад, а клинки затерялись в людском мире.

Эта информация дошла до нас благодаря одному не в меру болтливому демону. И разумеется, эта история меня очень заинтересовала. Я решил, что было бы неплохо завладеть столь могучим оружием. И вот буквально неделю назад, в чудом уцелевших руинах экспедиция наткнулась на эти мечи, сжимаемые рукой скелета. Вероятно, что человек этот умер, не в силах совладать с силой, даруемой данными мечами. Разумеется, никто из тех слабаков не решился их взять, потому пришлось отправиться за ними лично.

Разумеется, я забрал эти клинки с Наземья, где им не место. Я всё выжидал случая, когда они смогут пригодиться, и вот он настал.»

Закончив рассказ, архангел хлопнул в ладони и вдруг бессвязно что-то забормотал. Зал содрогнулся. В бешеном потоке магии под нашими ногами вдруг образовался водоворот, и из него на свет показались два огромных клинка. От них так и веяло зловещей аурой.

Содрогнувшись от отвращения и страха, я нерешительно коснулся рукояти правого. К моему удивлению, клинок был невероятно горячим. Он буквально пылал жаром, и когда я набрался решимости достать его, то почувствовал невероятный поток силы, вдруг переполнивший меня. Сам меч оказался невероятно лёгким для своего размера.

К моему удивлению, Уф не спешила принимать подарок архангела. Вместо этого она озабоченно рассматривала приготовленное ей оружие.

— Это же не просто оружие, так? — Совершенно неожиданно задала она вопрос и сама на него же ответила. — Этот меч создан из сущностей, а значит имеет и извращённое подобие разума. А раз так, где наглядная гарантия, что клинок этот не пожелает отведать моей крови вместо крови врага?

Услышав этот вопрос, я поспешно выпустил из своих рук клинок. На его поверхности загорелись кровавого цвета руны. Их ужасающие очертания ещё сильнее убедили меня в правоте Уф. Нет, это и правда не простое оружие, а опасное существо, которое обладает своими желаниями и амбициями. Кому же под силу обуздать столь могучее оружие?

Однако услышав этот вопрос, Гильсмундд и ухом не повёл.

— Оружие это сделано из куска Изначального камня. Вы ведь знаете, что это такое?

Разумеется я знал. Будучи отобранным в особый ударный отряд Небес, я получил много информации о Подземье, нашем первозданном враге. И разумеется, речь заходила и о трёх Первозданных камнях, на которых держался Ад.

Нельзя точно утверждать, что это настоящие камни, называть их таковыми так же наивно, как говорить об абсолютной изученности мира. Просто именно на камни эти объекты походили больше всего. Под невзрачной оболочкой притаилось нечто, что поддерживает Ад и не даёт ему исчезнуть. Нечто, что управляет самим его устройством. Нечто, что подобно его мозгу. Но как известно, голове, помимо мозга, нужна шея, которая будет её направлять. Данную роль и выполняют Короли Ада — восседая на тронах, они используют эту мощь в своих целях и распределяют по невидимым руслам. Они способны мигом охладить пучины Ада, заставить прорезаться на мёртвой земле траву. По крайней мере, так сказали мне и всем остальным ангелам чистилища. Архитекторы Мироздания явно не блистали оригинальностью — по той же схеме работал и Рай, держащийся на трёх Небесных сферах. Каждая располагалась в своей башня и каждую охранял архангел и древние Стражи, создания, сотканные из стихий. Никто бы посторонний не смог пройти мимо этого идеального дуэта — шустрого Стража и его хозяина, могущественного архангела, на чьих несокрушимых плечах держался Небесный град.

Это миф, что архангелы добры. Абсолютная ложь и суеверие, в которое могли поверить лишь дураки-люди. Абсолютные добряки — абсолютные идиоты, которым не поручишь охранять и конюшню, не то что святую святых Надземья. Миф этот был изжитком прошлого, который люди с радостью проглотили и поставили в основе своих странных религий.

Реальность же куда более суровая штука. Можно сказать, власть развращает любого. Я помнил Гельсммунда до вступления на роль архангела — не самовлюблённым и хитрым чиновником, но сильным и добродушным воином, который совершенно изменился в ту ночь, когда ему выпала судьба занять место окончательно сошедшего с ума архангела Бинтороса, грозившегося уничтожить эту «невыносимо яркую» сферу. Его план так и не был приведён в действие, сфера выдержала всю обрушенную на неё магию, а архангела обезглавил собственный Страж и другие архангелы, закопав его труп в Наземье под взором равнодушных небес.

С тех самых пор Гельсммунд-воин умер, а на смену ему пришёл Гельсммунд-мудрец, равнодушное ко всему, что не касалось его и вопросов Небес существо, которому чуждо всякое сострадание. Быть может треклятые сферы и правда крайне плохо сказываются на рассудке своих охранников, но это известно лишь Всеотцу и всем тем, кто застал процесс создания Неба, давно ставшего символом бесконечной силы своего творца и предметом благоговения тупоголовых пуристов, наивно полагающих, что небо вдруг начнёт сыпать звёздами и творец вернётся. К счастью, верить в эту чушь не обязательное условия проживания, иначе бы я уже впал в немилость и был изгнан… Или убит, как то подобает делать с предателями, пошедшими против воли «небес».

К счастью, нынешний Небесный град не тот, что пару веков назад. Верховный совет, созданный с целью ограничить власть архангелов, избавил его от укоренившихся предрассудков. Архангелам явно не хватает новых идей, они вцепились в старые традиции и не желают ничего в принципе менять. Совет разбавляет это, и хотя его члены в иерархии ниже архангелов, фактическая власть принадлежит именно им. Пока правители сидят, закрывшись в своих башнях и не отходя от сфер, состав совета всё сильнее укрепляет свои позиции и власть. Разумеется, о полном захвате власти и речи нет — в военном деле бывшие воины разбираются получше самых высокопоставленных чиновников, но в житейских вопросах они однозначно проигрывают. Все это прекрасно понимают и архангелы сидят в башнях, выходя лишь в случае начала военных действий или непредвиденных ситуаций. Прямо как сейчас.

Не смотря на прозвище «старика» Гильсммунд не являлся самым старшим из архангелом. Напротив, он является архангелом всего лишь семьдесят лет, что для ангела вообще не является сроком. Архангел Митириос, к примеру, провёл на собственной должности уже как четыре сотни, а архангел Хармонд провёл на этой роли, по слухам, фактически всю жизнь, при этом являясь последним из первого поколения ангелов, оставшимся в живых.

И всё же это был мой дом. Я не обманывался на счёт собственной миссии — прекрасно понимал, что мне может быть, и не суждено будет сюда вернуться. Потому я решил, что перед уходом нужно как следует попрощаться — расправить крылья и взметнуться в небо, пролететь высоко над башенками города, ураганом пронестись по узким улочкам, а уже потом в паре с Уф покинуть город через портал. Я уже мысленно согласился выполнить это задание.

— Ты уже всё решил. — Сказала мне Уф, лишь мимолётно взглянув. Она не спрашивала, она знала. Впрочем, она и сама была уже готова ко всему — я увидел это по улыбке, осветившей её лицо. Мы были одинаковыми. Нет, мы были одним целым. Потому мы безошибочно чувствовали, какое решение принял другой. Как никак, ангелов чистилища готовят к бою чуть ли не веками, за такое количество время волей не волей, поймёшь своих товарищей. Товарищей…

Я вспомнил ту ужасную битву, будто бы она была лишь вчера. Наш учитель Ниал, пухленький, но весьма грациозный старикан, получил тогда прямое распоряжение от архангелов вместе с отрядом подготовленных на эту роль воинов остановить Гиатера дес Лие, пока он находится в удалении от войск. Мы должны были застать его врасплох, просто обязаны. Всё шло лучше некуда — под покровом сумерек мы пробрались к пустующему лагерю противника, где он тогда расположился. Сидел в гордом одиночестве, среди окровавленных знамён с символом своего дома и будто ждал чего то, уставившись на север, где за завесой тьмы проходило ужасающее сражение. Регулярно оттуда доносились чьи то крики и вопли, били вспышки магии и так же неожиданно гасли. Мы могли напасть разом, как никак, перед нами был Король Ада, но старик Ниал неожиданно заупрямился.

— Мы не теневые псины из глубин Ада, чтобы нападать всем вместе. — Сплюнув, сказал он, и мы его шумно поддержали. — Я убью его сам и докажу всем, что ранг и положение не имеют значения.

Я надолго запомнил его удаляющуюся в белоснежном одеянии фигуру, а так же кровь, брызжущую из разреза весело покатившейся по траве головы, когда объятый чёрным огнём клинок катаны отсёк её вместе с куском громоздкого, до блеска отполированного щита.

Сказ Саиро, ангела Чистилища. Главы III-V

Яркое свечение солнца заливало поляну. Мы сидели здесь все вместе — я, Уф, Гаврил, Холндфорд, Марья и ещё с десяток ребят. Только вернувшиеся с тренировки, мы решили передохнуть под лучами прекрасного светила. Пахло крайне приятно — редким цветком счастья, каусом, растущим лишь в этом прекрасном месте. Мы смеялись, вдыхая его сладковатый запах и предвкушая грядущие свершения.

— Интересно, мои крылья будут такими же прекрасными, как у господина Хармонда? — Вдруг спросил будто бы сам у себя Гаврил.

Я вспомнил два гигантских белоснежных крыла за спиной архангела. Не смотря на то, что он постоянно сидел в башне, гравюры на стенах храмов сохранили для остальных всё его величие. Я с увлечением изучал историю этого архангела, прозванного Белоснежным Героем. Он истребил больше сотни демонов и монстров, усмирил грифонов и обучил других ангелов полёту. Его ставили всего на ступень ниже Всеотца, нашего великого создателя, а пророчества на монолитных стенах гласили, что однажды он покинет башню и спасёт весь мир от ужасного монстра по имени Гельдмиос.

— Сомневаюсь! — Взглянув на друга, весело ответил белобрысый Харута. — Чтобы получить такие крылья, нужно быть по истине великим героем! И если кто им и будет, так это я!

— А чего это сразу ты? — Мигом возмутился Гаврил. — Тебе, поди, это нужно только чтобы впечатлить Марья…

Харута, вдруг резко с ног до головы залившись красным, бросился на друга и зажал ему рот ладонью. Долго они кувыркались по траве, борясь, пока наконец Харута не вскочил.

— Хорошо! — Вскрикнул он так громко, что сидящая неподалёку Уф зажала уши, чтобы не оглохнуть. — Я, Харута, четвёртый ангел чистилища, вызываю тебя на поединок! Всеотец и Небеса рассудят, кто из нас сильнее!

— Прекрасно. — Ответил Гаврил, вставая с земли и отряхиваясь. — Я принимаю твоё предложение. Будем сражаться, пока один из нас не обессилит. Идёт?

Харута кивнул и достал из лежащего рядом рюкзака два длинных тренировочных меча из тёмного дерева. Идеальное оружие для учебных сражений — лезвие округлено, чтобы не наносить серьёзных ран, а на само оружие наложена сдерживающая магия, ослабляющая силу удара по противнику.

— Ты взял их из зала? — Спросил Гаврил, крайне этим удивлённый. Похоже, он думал, что Харута попросту остынет, если согласиться на его предложение. — Дурень, нас же потом Ниал отчитает! Он говорил, что ангелам не пристало брать чужое.

Харута самодовольно хмыкнул.

— Люди называют это взять напрокат. Я верну их ещё до рассвета, старик даже не заметит. Мы будем драться или ты уже передумал, шестой?

Вспыхнув, Гаврил взял протянутую ему палку.

— Дурень, не обижайся потом, если болеть будет. — Буркнул он, встав в боевую стойку и сместившись на полшага к сопернику. — Пусть я и шестой, в фехтовании посильнее буду.

— Хватит болтать! — Рассмеялся Харута и тут же атаковал Гаврила верхним выпадом, не дав тому ничего ответить.

Гаврил не стал смещать корпус, вместо этого он отпарировал атаку и тут же контратаковал размашистым ударом. Харута выставил блок, но коварный Гаврил вдруг сдвинулся на шаг влево, и пользуясь лёгкостью тренировочного меча, сменил рубящий удар колющим. Меч болезненно ткнул Харуту в живот.

— Вот ты и ранен. — Заметил Гаврил, опустив меч.

— Кто вообще так бьёт?! — Вспылил Харута. — В реальном бою с реальным мечом такой удар не пройдёт! Шестой, ты жулик!

Гаврил тяжко вздохнул.

— В реальном бою и магией не пренебрегают. — Заметил он. — И что это была за защитная стойка? Не помню, чтобы учитель нам её показывал.

Харута самодовольно потёр нос.

— А это моё личное изобретение. Я назвал его «стеной героя». Красивое название, да? — Гордо сказал он.

— Стена героя? — Ехидно улыбнувшись, осведомился Гаврил. — Скорее уж картонная перегородка. В реальном бою эта твоя «стена» не то что не защитит — скорее упростит врагу дело. Отдача будет такой, что и шлем не спасёт.

Харута отвернулся. Поначалу я даже подумал, что он обиделся. Но когда он вновь повернулся к оппоненту, его глаза горели.

— Что ты там говорил? В реальном бою и магию враг не постесняется использовать? Давай продолжим!

Меч Харуты обволокло пламя. Оно было столь красивым и ярким, что даже Уф, первая, с удивлением на него уставилась. Я испытал острый укол ревности. Чёртов вундеркинд, я до сих пор не научился покрывать огнём и половину своего меча. А от его пламени даже столь нравящаяся мне Королева Боя испытала восторг.

Гаврил, прежде сохранявший подобие улыбки, теперь мрачно молчал.

— Потуши меч, Харута! — Попросил сидящий неподалёку Хармонд. — Ты собрался покалечить собственного друга?

— Никто за язык его не тянул. — Буркнул четвёртый. — И не надо было говорить, что я это ради.. Неважно, ты прав.

Он смутился, запнулся, а потом со вздохом опустил меч, и огненный покров сразу распался. Гаврил вздохнул с облегчением — я заметил, как он мелко дрожит. Пусть он и был вторым по фехтованию среди нас, элементальная сила его магии сильно уступала такой у Харуты. Его меч, источавший слабый мороз, вернулся в обычное состояние. И правда слаб — клинок деревянного меча не заиндевел даже на треть. Я, как никто, прекрасно его понимал.

Мой ныне покойный отец, погибший на одной из стычек с Адом, был одним из сильнейших ангелов чистилища. Когда он призывал пламя, оно становилось верным его оружием и могло принимать любую форму.

Как и отец, я оказался чистым заклинателем огня. Во мне была сокрыта невероятная сила, но не смотря на все старания, я так и не смог ей целиком овладеть. Из всех рекрутов в ангелы чистилища я едва стал пятым — и в то время, как клинок Первой уже полностью покрывала изморозь и он начинал замораживать всё, чего касался, оружие Второго укреплялось и становилось невероятно плотным, как сама Земля, а с покрытого силой оружия Третьей капала магма, я добился лишь слабого огненного покрытия, от касания которого редко вспыхивала даже сухая трава. Не удивительно, что место четвёртого не смотря на свою глупость занял Харута. И скорее небо соприкоснётся с землёй, чем я смогу управлять самой материей, как это делает архангел Хармонд.

***

Я проснулся. Занавес закрывал окна, мешая слепящим лучам утреннего солнца светить мне в глаза. Кажется, мне снова снилось прошлое.

Встав, я оделся — нацепил свою любимую синюю мантию и двинулся к выходу, на миг удивившись простоте планировки дома. Старинная печь, угрюмо стоящая в забвении, грубый на вид стол и такие же простые табуреты, а так же куча одежды, небрежно сваленная в углу. Ни тебе освещённых галерей, ни тебе великолепных фонтанов. Простая средневековая, как зовут этот период времени люди, изба какого то русского Ивана, ставшая моим временным прибежищем.

Ещё вчера, покинув Зал Собраний, мы с Уф решили, что переночевав, встретимся у Софийского собора. Перед нами встала цель — найти шпиона с Надземья, который наблюдал за Гиатер дес Лие и мог помочь нам выследить его. Как его зовут? Кажется, Люи Эл?

Я решительно толкнул дверь и вышел наружу. Предо мной расстилалось поле, ещё не распаханное, хотя сезон и давно наступил. Да и сама изба выглядела заброшенной — я выбрал себе отличное место для ночлега.

— Уже проснулся? — Услышал я голос Уф и повернул голову.

Она стояла под сухим раскидистым деревом и смотрела на меня. На ней было жёлтое платье с двумя вырезами на спине, прямо на против места, откуда из под кожи вырывались крылья. Помимо этого она носила красную клетчатую поневу, яркий разукрашенный пояс и лапти. На поясе у неё была пара ножен — из одних торчала рукоять доверенного ей Убийцы Магии, из вторых высовывалась рукоять излюбленного стилета. Не смотря на своё с виду хрупкое лезвие, он прекрасно разрубал бы даже камень.

— Что ты здесь делаешь? — Удивился я. — И разве мы не должны были встретиться у Софийского собора?

Уф улыбнулась, и сердце моё радостно ёкнуло в груди. Только она умела улыбаться так — мягко и тепло, но в то же время иронично.

— Я посчитала, что нет смысла тебя тревожить, я сама в состоянии добраться до твоего дома. — Ответила она спустя некоторое время. — К тому же мои подозрения подтвердились. Ты и правда собираешься щеголять в этом наряде среди такой толпы людей? Не кажется ли тебе, что ты сильно выделяешься?

— Да и ты сама хороша. — Буркнул я. — Неужели будешь щеголять с мечами на виду у всех?

Уф рассмеялась, но продлилось это недолго, и вскоре она посерьёзнела.

— Наша цель слишком опасна, чтобы хоть на секунду расставаться с оружием. — Серьёзно заметила она. — Я уже кое что узнала. По деревням в округе ходят слухи о кровожадных чудовищах, в которых превращаются селяне по всему городу. Многие деревни пустеют, другие обращаются в пепел одна за другой. Люди всерьёз верят, что это проделки дракона, и это нам на руку. Не стоит, чтобы они прознали о нас.

Уф неожиданно запнулась и неожиданно извлекла откуда то вторую пару ножен и протянула их мне.

— Возьми. — Сказала она. — Можешь смело носить своё оружие с собой, никто всё равно этого не увидит. Видишь ли, эти ножны зачарованы и их видят лишь те, кто являются ангелами и демонами. Вернись за оружием и накинь что нибудь поверх своего наряда. Знаю, он тебе нравится, но нам придётся наведаться в город, к Люи Элу, а там полно людей. Однако сперва мы осмотрим околицу — говорят, прошлой ночью там видели чёрный огонь.

От этих слов меня бросило в жар. Ошибки быть не может — ведь если люди и вправду видели Чёрный Огонь, значит вновь появился ОН. Из всех демонов лишь ОН контролирует силу дьявольского чёрного пламени, которое в ту злополучную ночь убило их всех.

Крупная капля пота скатилась по моему виску и упала, разбившись о порог. Как сквозь сон, я слышал, что Уф что-то спросила, но сам вопрос не достиг моих ушей, потому что я вспомнил.

Когда тело Ниала упало на землю, мы были не просто обескуражены — такого шока я не испытывал никогда. Рядом, вцепившись в мой рукав, дрожал Холндфорд. Мы стояли здесь все вместе — все двадцать ангелов чистилища, готовые к бою. Он был всего один — рыцарь-Король в чёрных пылающих доспехах с невероятно сильной аурой, которая просто вгоняла в дрожь. Мы обязаны были победить, мы — великая гвардия Надземья, величественные воины. Но мы не смогли.

Первым пал Харута — безрассудно рванувшись в бой, он постарался пожрать врага силой своего пламени, но всеразрушающий чёрный огонь оказался сильнее. Вторым пал Холндфорд — умер не как воин, запаниковав и решив убежать, он проявил себя как трус и сгорел во внезапно обвившем его Чёрном пламени. Третьей жертвой стала Марья, так и не дождавшаяся своего героя, а четвёртым умер Гаврил. Они умирали один за другим, одни от ран, другие буквально сгорая дотла. И в конце концов осталось лишь трое — я, Уф и этот монстр, который на моих глазах убил девятнадцать сильных ангелов. Что мог противопоставить ему я?

Я не сбежал. Наш бой длился не дольше минуты — это чудище посчитало скучным убить меня сразу. В бою он даже не использовал своё пламя, а его катана порхала подобно бабочке. Один удар оставил ужасную рану в моём предплечье, вторым же мне отрезало крылья. Даже так я велел Уф не приближаться — она должна была выжить, ради меня и Небесного града, чтобы отомстить. Но мне не суждено было умереть.

Яркий свет залил небо, и на поле брани, мягко ступая, приземлился архангел Кирито.

***

Меня качало. Внезапно нахлынувшие воспоминания прошлого, вызванные упоминанием чёрного пламени, вихрем промчались по моему сознанию.

«Я не справлюсь» — Неожиданно чётко понял я. — «Восемнадцать до меня не справились, не справлюсь и я. Не приди тогда архангел, ангелов чистилища бы не осталось в живых.»

Уф вновь меня окликнула. Кажется, спрашивала, чего я застыл как истукан. Я вымученно улыбнулся и вернулся к ней, захватив из избы Убийцу Мистики и любимую рапиру. Собственно, за ними я и ходил. Не смотря на все мои опасения, ножны прекрасно подошли — будто бы были созданы для этого оружия.

Кажется, что она поняла, что меня что-то беспокоит, но спрашивать не стала. Вместо этого по дружески похлопала меня по плечу.

— Плохо, конечно, что ты не переоделся, но в случае чего выдадим тебя за малоизвестного барона. Не думаю, что крестьяне того отдалённого городка, где поселился Лю Эл, знают всю знать в лицо.

Вот я дурак! Мне впору зваться бараном, а не бароном. Со своими глупыми переживаниями я совсем забыл выполнить просьбу Уф и переодеться. Виновато улыбнувшись, я поплёлся за ней.

Спустя полчаса продвижения по чаще мы вышли к небольшой речушке, медленно текущей с востока на запад.

— Нам туда! — Указала Уф, ткнув пальцем на другую сторону реки, где на пологом склоне расположилось то, что по хорошему, и руинами то не назовёшь. От зданий деревушки, некогда гордо возвышавшейся на том берегу, не осталось ничего, кроме пары чудом уцелевших деревяшек и сарайчика, который огонь каким то чудом не тронул. Даже травы не было, лишь серый пепел и несколько вкрай обгоревших трупов, которых магическое пламя не успело пожрать полностью. Сомнений быть не могло — это был след Чёрного пламени.

Пока я изучал это зрелище, всё сильнее разуверяясь в своих силах, Уф деловито перелетела на другой берег и уселась, что-то внимательно изучая. Затем негромко подозвала меня сюда.

Я пересёк речушку (вода была по пояс) и остановился рядом с ней, уставившись на то, что она так внимательно изучала.

Это был след от колесницы, который податливый пепел сохранил прекрасно. Их было здесь очень много — словно по деревне кружили сразу несколько десятков колесниц, а это значит..

— Он был не один. — Заметила Уф, вслух высказав все мои опасения. — Помимо монстра, здесь были и другие. Но кто? Клянусь бородой Всеотца, нам что-то не договорили.

Я успокаивающе положил руку ей на плечо и тихо спросил:

— Что это была за деревушка?

Уф мотнула головой, показывая, что сама мало что знает.

— Жители мне сказали, что изгоняли сюда в основном юродивых.

Выходит деревня полулюдей? Из всех версий эта казалась наиболее правдоподобной. Средневековье — довольно интересное время. На фоне предшествующих времён именно этот этап по непонятным причинам вышел наиболее бурным — все эти легенды о жутких тварях и прекрасных дамах, подлых монстрах и благородных рыцарях пусть и попахивали бредом, но давали возможность предположить, что люди сильнее приблизились к пониманию существования Надземья и Подземья.

Пытаясь найти ответ на этот вопрос, я принялся осматривать трупы, но этим ничего не добился — все они обуглились до такой степени, что распознать черты лица было нереально. А мёртвые ауру не излучают. Досадливо цокнув, я собрался звать Уф, чтобы двинуться к связному, как вдруг взгляд мой зацепился за тот самый сарай, который чудом не сгорел во время осады деревни.

Дверь была открыта, и я осторожно прошёл внутрь, положив руку на рукоять оружия. В помещении было темно. Я поморщился от гадкого запаха, поселившегося здесь — пахло сыростью, гнилью и экскрементами. Факела у меня с собой не было, потому я просто воспламенил лезвие меча. Свет озарил помещение, открыв моему взору унылые деревянные стенки, кучи сена по углам и другие маленькие неожиданности, о которых не поговоришь за столом. Осторожно ступая средь куч небрежно брошенного хлама, я подошёл к дальней стенке и свет моего пламени осветил нервно дышащего во сне ребёнка. Я протянул к нему руку, когда внезапно взметнувшийся столб чёрного пламени оставил на его месте лишь выжженое пятно.

За моей спиной скрипнула половица, а обернувшись, я увидел двоих, облачённых в чёрную броню. Один — мужчина лет сорока пяти, поросший бородой и осунувшийся. Вторая девушка, русоволосая и менее осунувшаяся. Однако у обоих была отличительная черта — полное отсутствие каких либо мыслей, написанных на лице, и пустой равнодушный взгляд, устремлённый куда то сквозь меня. Я мельком успел заметить, что на её руке, в месте, где перчатка была пробита, слабо мерцала метка пожирающей себя змеи. Больше мне не дали поизучать своих новых знакомых, потому что без всякого предупреждения они рванули в бой, достав из ножен за спиной угольного цвета мечи.

Что же это за люди? В любом случае я понимал, что ответы на все эти вопросы следует искать у нашего связного — Люи Эла.

Сказ Саиро, ангела Чистилища. Главы VI-IIX

Они атаковали сразу вдвоём — девушка и её спутник, настроенные явно не на мирные разговоры. Я парировал первый направленный в мою сторону удар своей рапирой и контратаковал левой рукой, в которой держал Убийцу Магии. Удар этот с лёгкостью рассёк тело мужчины от ключицы до бедра, буквально разрезав нападающего напоплам. Его не спасли даже доспехи — он упал и умер, не в силах подняться. Но не кспел я порадоваться мимолётной победе, удар соперницы выбил у меня из правой руки рапиру и почти насквозь пробил руку. Соперница же перешла в безостановочный натиск, нанося стремительные удары. Один из них пробил мне мантию, немного не дотянувшись до лёгкого. Это была самая настоящая битва, где замешательство ведёт к смерти.

Потому я не стал распускать сопли и читать нравоучения с просьбами прийти в себя, а спасаясь от следущего удара, принял его на лезвие своего меча, другой рукой обхватив девушку за запястье и пропустил через себя мощный поток пламени. К моему неописуемому удивлению, броня не расплавилась, как это обычно случалось — она с лёгкостью поглотила всю мою силу, даже не раскалившись. В памяти червём зашевелились воспоминания.

Кажется, я встречал упоминания об этом металле ранее — редкий металл из самых глубин котлованов Ада, который плохо поддавался ковке и не пропускал через себя пламя. Переплавить такое — уже невероятный подвиг.

Возможно, незнакомка бы и убила меня, но живот её пронзил тонкий стилет, и сразу через него по телу прошла волна магии. По всему льду моей соперницы расползся лёд. Она ещё пыталась атаковать, когда второй удар, на сей раз в шею, обратил её в ледяную скульптуру.

Из-за её спины, раздражённо вытерев кровь о край подола, вышла Уф. Такой силой льда обладала лишь она, ещё в то время, когда звалась Первой.

— Кто же это был? — Спроcила она, внимательно изучая труп мужчины, распластавшийся на полу. — Эта девушка выжила после моего первого удара. Она явно не обычный человек.

Я пересказал всё, что успело случиться в сарае. Уф понимающе кивнула.

— Значит нас заманили в ловушку. — Подытожила она. — Но едва ли, чтобы убить. Скорее чтобы запугать и намекнуть, что наше появление не прошло незамеченным.

Её глаза уже принялись внимательно изучать девушку и остановились на знаке, который я успел заметить при её появлении.

— Контрактники. — Хмуро заявила она, внимательно изучив почивших врагов. — Обманутые, они стали прекрасными куклами для Короля Ада. Думаю, он им что-то пообещал, но умолчал о том, что сами они станут его марионетками. Он, что поразительно, контролировал сразу двоих. Боюсь, теперь нам придётся быть втройне осторожными, ведь шпионами этого монстра могут оказаться кто угодно в городе. Может статься, что даже наш связной.

Это натолкнуло меня на невесёлые размышления. Если все люди, которых он похитил, стали куклами подобной силы — что нам делать? Я едва справился с одной, а подобных кукол десятки. Может статься, что многие крестьяне и не нуждаются в подобном контроле — в их интересах помогать тому, кто даёт им подобные силы. Они вполне могут взяться мстить знати, вторгаясь в города и делая армию своего повелителя ещё более многочисленной. Чего же добивается враг? Не хочет ли он собрать армию, подобную той, которая подчинялась ему в далёком прошлом? Если ему вдруг удастся поработить человечество, Небесам не справиться, и тогда, возможно, Гельдмиосу даже не придётся рождаться — миру придёт конец намного раньше.

— Пора выдвигаться. — Сказала Уф, и я решительно её поддержал. Она всегда была такая — властная королева, неоспоримый лидер среди ангелов чистилища. Она была первой буквально во всём — ловко фехтовала, использовала мощь своего льда на полную катушку, красиво летала и так счастливо улыбалась, ощущая данный ей дар быть первой во всём. И чтобы сберечь её, я пожертвую и своим вторым крылом. А возможно и жизнью.

Мы направлялись в городок к северу отсюда. Из-за отсутствия одного крыла я не мог взлететь, и нам пришлось тащиться пешком по просёлку, изредка встречая уныло уходящих из города людей. С их слов мы поняли, что город заполнен людьми и жилья там не найти.

«Переполнен?» — Размышлял я, вышагивая по дороге. — «Быть может, люди покидают свои деревни и надеются укрыться от таинственного дракона за стенами города? Пусть и не самый крупный, город есть город, и имеет военизированную и готовую к боям стражу. Как же наивно.»

Мне было приятно бок о бок идти с Уф — с ней я чувствовал себя спокойно, не смотря на то, что мы шагали к проводнику в логово чудища, того самого, которое сгубило всех моих братьев и сестру. Я обязан раскроить ему череп во имя всех тех, кого он убил!

День близился к закату, когда серебрящаяся волнами степь отступила, сменившись развилкой. Дорога вправо вела в сказочное никуда, дремучий лес, зловещими корягами возвышающийся над землёй. Земля вокруг была словно высушена, растительность не посмела нарушить границу и ступить за черту дикой чащи. Дорога влево, очевидно вела через многочисленные заставы в столицу.

Впереди же виднелись постройки города, к которому мы направлялись. Не бог весть что, конечно. Город окружил сплошной частокол, около которого угрюмо паслось несколько зевающих, одетых в кольчужные рубахи и вооружённых копьями сторожей. В их внешности не было ничего изысканного, присущего тем, кто охраняет царские покои и крупные города. Я даже с трудом верил, что они и впрямь умеют обращаться со своими копьями надлежащим образом. Заметив нас, они вдруг замерли, вытянувшись по струнке.

«Чего это они?» — Удивился я, а потом вспомнил, что не сменил свою любимую синюю изысканную мантию на другой, более простой наряд. Вероятно эта богатого вида одежда и заставила их подумать о моём аристократическом происхождении. Даже захотелось рассмеяться, но я сдержался и важно прошествовал мимо них к воротам в город. Меня пропустили без вопросов, но одетую, как крестьянку Уф остановили, потребовав некую «справку от главы города».

«Издеваются, поди.» — Подумал я, но решив не рисковать здоровьем молодых людей, и пресекая их издёвки, сказал, что она со мной. Больше нам никто не помешал, и мы беспрепятственно вошли в город.

***

Улицы города были под завязку забиты людьми. Бедно одетые крестьяне, шляющиеся по улице, с нескрываемой завистью смотрели на сопровождающую меня Уф, видимо полагали, что она удобно устроилась при «моём бароншенстве». Иные заперлись в избах, которые безостановочно осаждали бездомные с просьбами впустить. Среди случайных прохожих иногда встречались и представители знатных сословий, сопровождаемые парочкой вооружённых верзил.

«Таких верзил бы на защиту этого города» — Подумал я, мысленно сравнив обормотов у ворот с этими горделиво идущими витязями, имеющими на вооружении не ржавые копья, а остро заточенные алебарды. — «Но похоже властей мало заботит судьба всех этих людей и города в целом, раз они выставили защитниками не пойми кого.»

В своей правоте мне ещё пришлось убедиться, когда ловкий карманник, обобравший пухлого барина был вмиг изрублен двумя его телохранителями. Мешочек с деньгами порвался и барин важно прошествовал дальше, оставив деньги нарасхват крестьянам.

Впрочем, вскоре мне стало не до изучения быта крестьян. Когда толпа немного рассосалась, Уф взяла меня за руку и повела по узким улицам куда то вглубь городского муравейника. Рука её, такая мягкая и тёплая, заставила меня позабыть обо всём, и я очнулся лишь тогда, когда она несильно потрясла меня за плечо.

«Мы пришли. — Сказала Уф и трижды постучала в дверь избы, около которой мы остановились. С малоприятным скрипом дверь открылась. На пороге показался бедно одетый лысый человек с маленькими чёрными глазами. С некоторым подозрением нас оглядев, он отстранился, дав нам пройти внутрь.»

Внутри изба мало отличалась от той, в которой останавливался я по прибытии в Наземье. Разве что здесь не было той разрухи и беспорядка, что царили там, да лишь плотно закрытая печка потрескивала и разливала по избе приятное тепло. Сам хозяин дома сидел здесь же, на скамейке у окна, одетый не лучше собственного Привратника — в белую длинную рубаху на выпуск и серые штаны-шорты. Завидев нас, он встрепенулся, но как мне показалось, не испытал особой радости.

— Аа, ангелы Чистилища, рад вас приветствовать. — Промолвил он, как-то по нелепому улыбнувшись. — Думаю, вам уже назвали моё имя — Люи Эл. Когда меня несколько десятков лет назад послали сюда, я и подумать не мог, что застряну здесь так на долго. Вы стали первыми моими гостями с Надземья за долгие годы. Не желаете ли перекусить, Пол потрясающе готовит.

Лысый Привратник заулыбался, продемонстрировав нам крепкие жёлтые зубы.

— Нам нужна только информация, связной. — Холодно заметила Уф. Было заметно, что ей неприятна эта кампания. — Будь добр выложить информацию о нашем враге, которую успел собрать.

— Конечно-конечно! — Засуетился хозяин дома. — Пол, и всё же налей гостям воды, они должно быть вымотались, пока добирались сюда.

Уф удивлённо подняла бровь, явно не понимая, к чему всё это, но возражать не стала, лишь ответила «Как хочешь». Когда торопливый Пол принёс нам воды в стоявшем на полке горшке и все по очереди отхлебнули из него по глотку воды (из вежливости, но вода действительно оказалась вкусной), я вмешался.

— Пол должен присутствовать на этом разговоре?

Этим намёком я недвусмысленно намекнул на то, что разговор о делах мистической и магической сторонах мира должен проходить лишь среди просвещённых.

— Не бойся, ангел. — Заметил хозяин дома, несколько скривив губы. — Разговор не покинет этой комнаты, ибо Пол нем. Слуги одного барина отрезали и прижгли язык одного не в меру болтливого крестьянина, когда он начал распространять правдивые, но не особо лестные слуги о своём господине. Я подобрал его уже потом, когда бедняге некуда было идти.

— Но если ты знал о том, что сотворил барин с этим беднягой. — В недоумении спросил я. — Почему не позаботился о том, чтобы потеря его языка была отомщена?

Люи Эл рассмеялся, но смех его был мрачным и каким то издевательским, что не особо понравилось Уф.

— Не увиливай от ответа. — Мрачно сказала Уф, смерив Люи Эла презрительным взглядом.

— Как пожелаете, леди. — Ответил Хозяин дома, отсмеявшись. — Видите ли, одно дело, когда язык прижигают факелом, совсем другое — когда это делает обычный человек, используя чёрное пламя.

Я увидел, как напряглись плечи Уф.

— Продолжай. — Велела она.

— С недавнего времени у знати в моду вошли так называемые «скоморохи». И фокус с огоньком покажут, и публику развлекут, и конкурента устранят. А какие красивые фокусы они показывают, прям загляденье. Все пришлые из сожжённых деревень, будто не видавшие тех ужасов, весёлые и добродушные.

— Сколько их?

— Немного. На каждого барина едва ли по одному сыщется, но чем больше сжигается деревень, тем больше их в городе объявляется. Иногда никто не приходит, иногда один, иногда сразу по два, как повезёт. Иногда за городом крестьяне замечали и иных странников — закованных в странные чёрные куски металла воины, на которых и смотреть то жутко. Их объединяет лишь одно — то тут, то там мелькает эмблема пожирающей себя змеи.

— Контрактники. — Сказал Уф, сжав мою руку. — И столько много. Одних пламя приняло полностью, и они заводят дружбу со знатью. Другие следуют за господином, разрушают деревни и похищают людей, которых опять же обращают в этих самых контрактников.

— Да. — Ответил Люи Эл. — Именно так. Он собирается вновь собрать армию.

Моя рука заныла, оказавшись в цепкой хватке Уф. Но меня волновало не это. Упоминание Адской конницы напомнило о всех ужасах той продолжительной войны, ведь именно так звали армию архаилов, убившую множество ангелов. Неужели нынешняя армия будет ещё страшнее? Неужели Гиатер дес Лие захватит Наземье, а затем уничтожит и Небесный град?

— Где найти главу дома Чёрного Пламени? — Сам себя не узнавая, спросил я.

Люи Эл ухмыльнулся.

— Вам и не нужно его искать, ведь он сам прекрасно вас найдёт. Если я не ошибся в своих предположениях, он уничтожил последнюю деревню в округе и на закате явится сюда. Чёрт бы меня побрал, но…

Договорить он не успел. Голова разведчика весело покатилась по полу, отсечённая быстрым ударом меча.

— Зачем ты убила связного? — Спросил я, схватив приосанившуюся и мрачную Уф за плечо. Она повернулась, и меня как током ударило — в глазах её будто бы металась буря.

— А ты не слышал, с каким восхищением он говорил о нашем враге? — Разгневанно ответила она, стряхнув мою руку.

— Но…

— Давай не будем ссориться, а как следует приготовимся к бою? — Устало спросила она. В её голосе не осталось ни следа гнева. Она снова взяла мою руку в свою и тихо прошептала. — Остались лишь мы с тобой. Так давай покончим с этим демоном раз и навсегда?

— А что делать с горожанами? — Так же тихо спросил я. Она крепко сжала мою руку, словно боясь, что я начну вырываться.

— Всё равно нам не защитить их от всех тех контрактников, что оказались в городе, и придётся пожертвовать этим городом, чтобы поставить окончательную точку на существовании монстра. А теперь давай передохнём, нас ждёт долгая Ночь.

Мы уселись на скамейку рядом с трупом Хозяина дома, и она положила свою голову мне на колени. Так мы и просидели здесь около двух часов — возле трупа связного, чуть ли не в обнимку. Слуга дома уже успел куда то убраться, но меня не сильно это взволновало. Да и Уф тоже — она задремала спустя полчаса, приобняв меня и удобно устроив голову на моих ногах. Я нерешительно коснулся её волос, а потом отдёрнул руку, словно обжегшись. Сегодня я видел, как Уф разозлилась, и от одних воспоминаний об этом мне стало неуютно. Правду люди говорят — в тихом омуте черти водятся. Злые такие, под метр сорок, бесяры.

***

Едва солнце скрылось за горизонтом, улицы снаружи наполнил лязг и крики. Мы, переглянувшись, ринулись наружу.

Тьма устилала город своей пеленой, а свет едва показавшийся луны был слишком слаб, чтобы её развеять. Да и сама луна была иная — не молочно-белая, а багровая, словно кровь. Старик Ниал говорил мне, что такой дурной цвет у Луны возникает оттого, что прошлой ночью был заключён контракт с Королём Ада.

«И скорее всего, даже не один.» –Мрачно подумал я.

Мы пробирались по улочкам, регулярно натыкаясь на трупы, в большинстве старики. Среди трупов я нашёл даже убитого младенца, судя по росту, лет пяти. Они убивали даже детей, что говорило о том, что контрактники отбирают в свою армию далеко не всех. Для Уф это тоже не осталось загадкой, и спустя пять минут она уже трижды обозвала наших врагов «дьявольской инквизицией».

— Вырезают ненужных, как скот, а остальных отводят к главарю и превращают в таких же воинов. — Прошипела взбешённая Уф, окинув взглядом очередную гору из трупов. — А люди сами облегчили этим демонам задачу, сгрудившись в одном месте. Ну не дураки?

Она раздражённо махнула головой и мы продолжили странствие по полуразрушенному городу. Однако беспрепятственно добраться до главной площади города нам не дали — навстречу вышло трое. Один, одетый в золотого цвета костюм с чёрными узорами, состоящий из портков, рубашки, полупрозрачной мантии, красных ботинок и такого же цвета пояса. В двух сопровождающих его верзилах я узнал двух стражников, стоявших у входа в город. Та же потрёпанная одежда и те же старые копья, изменился лишь взгляд, да на руках у обоих красовалась отметка дома Чёрного пламени.

«Трое на двух.» — Обеспокоенно подумал я. — «Но на них нет чёрных доспехов, должно быть просто.»

Я достал рапирой и рванул вперёд. Первый не успел ничего сообразить — я стремительной пчелой налетел на него, и парой точных огненных укусов лишил всякого шанса на победу. Второй совершил нелепый выпад, попытавшись нанизать меня на копьё, но я даже не стал блокировать удар. Просто лениво скользнул в сторону и контратаковал, пронзив горло врага с хирургической точностью. Уф крикнула, о чём то предупреждая, и я инстинктивно бросился на землю. Над моей головой пролетела струя чёрного пламени, обратив в ничто одну из куч трупов. Контрактник досадливо цокнул языком и начал обеспокоенно шарить глазами по сторонам.

— Кого ищешь, сладенький? — Мрачно осведомилась Уф, приземлившись за его спиной. За её спиной белели крылья.

Поняв, где его цель, враг начал торопливо оборачиваться, но поток холодного ветра, пущенный из клинка Уф, обратил его в ледяную глыбу. Едва услышав звук шагов, я быстро вскочил. Это подоспела подмога — мужчина иноземной внешности, вероятно купец. Он был вооружён крайне увесистым длинным двуручным мечом. За ним следовало ещё человека три — светловолосая девушка, судя по бледному цвету кожи и ухоженному лицу, из верхних слоёв общества. Вооружена она была протазаном. Третья была в противовес спутнице черноволосой и смуглой, со спутавшимися волосами и выразительными карие глазами, которые, к несчастью, не выражали ничего. В руках она задумчиво покачивала скимитар. Все трое были облачены в знакомые чёрные доспехи. Четвёртый же, могучий верзила, пусть и носил богатые мантии, точь в точь как у прошлого убитого нами контрактника, больше походил на кузнеца, чем на аристократа. А значит эти мантии вовсе не показатель высокого социального положения, а просто отличительная черта, чтобы владельцы Чёрного пламени узнавали друг друга.

— Ангелы чистилища, полагаю. — Сказал «кузнец», внимательно изучив нас с ног до головы. Из всех присутствующих похоже что лишь он сохранил свой собственный разум. Помнится, Ниал говорил когда-то, что контрактники, перенявшие магическую силу ангела, могут её использовать лишь находясь полностью в сознании. Похоже, так же обстоят дела и с демоническими контрактниками. — Господин Гиатер послал убить вас. Какое счастье, что вы сами так удачно попали к нам в руки. Огромное спасибо, что избавили от лишних хлопот.

А затем они напали. Быстро, чётко и слаженно, как единый механизм. Их движения были невероятно отточены для людей, ими управлял единый разум — лишь жрёц Чёрного Огня, как я его про себя окрестил, оставался безучастно в стороне, но едва ли затем, что жалел нас.

«Он ждёт ошибок.» — Понял я. — «Ждёт, когда мы на миг потеряем равновесие или слишком сильно отпрянем, чтобы тут же этим воспользоваться.»

И что хуже всего, я прекрасно осознавал, что подобная ошибка лишь вопрос времени. Их команда была лучше нашей. Хоть мы и были закалены множеством битв и знали все движения друг другу, они подчинялись единому разуму. Два противника — смазливая аристократка и верзила выбрали своей жертвой Уф, посчитав, видимо, что она более опасный враг, в то время как симпатичная крестьянка атаковала меня. Моей спутнице приходилось крайне нелегко — двуручник и протазан атаковали буквально отовсюду. Иногда, удальства ли ради, аристократка переставала наносить удары острием копья и пыталась древком выбить из рук у Уф стилет. Как правило, в такие моменты скромный дядя с мечом атаковал её сбоку, смещаясь к более удобному флангу. Я видел, как всё сильнее напрягалось лицо Уф — она не могла атаковать, всё сильнее уходя в оборону. Стилет, как известно, короче двуручного меча, а протазана, как копья, и вовсе. Он рассчитан в основном на ближние дистанции, но когда с одного боку атакует хмырь с оглоблей, а с другого — валькирия со своей железной палкой, особо не сблизишься для ответной атаки. Взлететь она тоже не могла — на это нужно время, а у неё его не было. Да и не стоит забывать, что протазан, как определённая разновидность копья, оружие ещё и метательное. Грамотно подобрал оружие своим бойцам Гиатер дес Лие, ничего не скажешь.

Мне было проще. Девушка со скимитаром хоть и сражалось со стремительностью птицы, была одна, и я вполне смогу загнать её в оборону. Только не рапирой — размашистые атаки её оружия плохо блокируются тонким лезвием исключительно колющего оружия, в то время как от моих тычков можно всё же уходить вбок. На миг обратив внимание на жреца, я увидел, как он воздел руку к небу. В тот же миг оружие в руках наших врагов роем обвил чёрный огонь. Уф вскрикнула — удар протазана обратил её стилет в ничто, обдав жаром. Уходя от следующей атаки, она топнула ногой и сотворила из льда точный клон уничтоженного стилета. Потрясающий уровень мастерства. Пусть подобное оружие и не прорежет доспех, но даст время достать меч.

Моя противница тоже активизировалась — удары скимитара стали размашистыми, да и сам темп боя ускорился. Она словно держала в руке хлыст из чёрного пламени — столь быстры были его движения. Но умирать здесь я не собирался. Перекатившись от очередного удара, я быстрым движением выхватил меч и отсёк ей руку с оружием, после чего добил, ухватив за плечо и насадив на клинок. Изо рта девушки сбежала тоненькая струйка крови, а в глазах, вновь обрёвших разум, я увидел навернувшиеся слёзы. Вторая рука её, облачённая в чёрную перчатку, слабеющей хваткой сжала мою мантию, но вскоре бессильно повисла. На красивом лице смуглой девушки явно отпечатался предсмертный ужас вперемешку с обидой и недоумением. Весь её облик выражал всего один вопрос: почему именно я?

В жизни я больше всего ненавидел принуждение. А то что сотворили с этой девушкой — самое отвратительное из всех принуждений, что я видел. Про себя пообещав, что простым отсечением мерзавец Гиатер не отделается, я поспешил на помощь к Уф, зажатой в угол. Фальшивый стилет уже исчез, и она уходила от атак перемещениями, и судя по лицу, уже была на пределе.

Аристократка уже занесла над головой протазан, чтобы добить Уф, и слишком была этим отвлеченна, что не заметила меня. Помня о том, что доспех полностью защищает от моего пламени, я сбил противницу с ног и прокатился за кампанию с ней несколько метров по брусчатке. Протазан вылетел из её рук и исчез где-то позади. Остались лишь мы двое — я и моя противница, некогда красивая девушка, сейчас потерявшая весь свой лоск. Её глаза смотрела на меня совершенно равнодушно. Она нависла надо мной, и в свете багровой луны весь её внешний вид внушал ужас. По чёрному металлу, в который она была облачена, бегали красные блики, особенно сильно переливающиеся на обращённой к свету стороне, придавая ему ещё более зловещий вид, а руки с ненавистью смыкались вокруг моего горла. Давление становилось невыносимым — я с трудом дышал, буквально слыша хруст сжимаемой шеи. Вскинув руку, я слабеющей хваткой схватил её за лицо и совершил то единственное, что могло спасти мне жизнь — выпустил за раз огромное количество своей силы. Пламя охватило её голову и она умерла — почти мгновенно, без громких завываний и, как понадеялся я, не испытав при этом острой боли. От ужасного запаха меня чуть не стошнило, но пересилив себя, я оттолкнул труп и встал. При одном виде того, что осталось от некогда очаровательного лица, меня вырвало. Одно дело — оголённый череп, совсем другое — когда он обгорел не полностью, а лишь местами. Вместо белой кости взгляд цеплялся за неравномерно выгоревшие мышцы. От огня глаза выпарились, оставив пустые глазницы созерцать небо. В некоторых местах даже сохранилась кожа, висящая на лице мелкими клочками, да пара чудом не сгоревших прядей волос. В тех местах, где лица касались кончики моих пальцев, череп и вовсе проплавило — сквозь две оставленные дырки даже было видно сероватого цвета мозг. Но долго полюбоваться трупом мне не дали — в пяти метрах от меня вспыхнуло чёрное пламя, и я резко отпрянул, позабыв о трупе. Эта ночь и так повидала немало смертей.

Ко мне направлялся жрец Чёрного Огня, явившийся, видимо, проверить как его спутница расправилась со мной. И судя по всему, результат его особенно не порадовал.

— Так и думал, что эта дура Анна не справится. — Цокнув языком, сказал жрец. — Аристократкам с куриными мозгами ни за что не разобраться даже с таким простым заданием, как убить смерда вроде тебя. Возрадуйся, ведь тебя убью я, второй по силе обладатель Чёрного Пламени после господина.

В его руке загорелось пламя, но тут же погасло, когда плавным движением сзади его оставили без головы. Уф подкралась к нему столь тихо, что даже я этого не заметил, хотя думал, что обладаю великолепным слухом.

«Бесшумна, как тень.» — Мысленно прикинул я.

Спутница направлялась ко мне, когда взгляд её упал на фигуру у моих ног. Лицо скривилось. Похоже, даже повидавшая много схваток Уф находила это зрелище малоприятным. Но комментировать не стала, лишь заметила, что мы потеряли достаточно времени и пора бы уже двинуться дальше.

— Наверняка не все выжившие жители уже обращены. Думаю, если поторопимся, успеем их спасти. — Ободряюще сказала она, как-то сразу смекнув, что меня волнует. Я испытал неимоверное чувство благодарности.

Она не просто подруга или моя возлюбленная, нет. Она мой свет. И если я когда нибудь отвернусь от этого света, жизнь моя навеки погрузится во тьму.

Сказ Саиро, ангела Чистилища. Главы IX-XI

Гиатер ждал нас — он стоял у городских ворот, облачённый в свои доспехи. Маска была с ним же — такая же чёрная, как и его доспех, с прорезями для глаз и чертами лица старца, выполненная в виде полушлема. Я поймал себя на том, что с ужасом смотрел на катану, которая, покачиваясь, висела в расположенных на уровне пояса ножнах. Вокруг него не было ни одного человека в чёрном, ни одного Жреца Огня — лишь пустынный лагерь, в котором судя по всему недавно кипела жизнь.

— Они двинулись на Север. — Хриплым голосом произнёс враг, заметивший моё любопытство. — Надо признать, я удивлён, что вы явились сюда, не взирая на прошлое поражение.

— Или же благодаря нему. — Парировала Уф, встав слева от меня. — Ты перебил всех наших братьев, но нас не успел. Это знак Всеотца.

— Это лишь отсрочка ваших страданий, чтобы вы успели надышаться ужасом.

Уф передёрнуло, но было не похоже, что его слова её сильно испугали. Она уж поборола свой страх, пора бы и мне.

— Крайне лестно, что ты о нас не забыл, Гиатер дес Лие. Значит, ты нас боишься или находишь равными себе.

— Я помню всех своих жертв. Это такая маленькая радость охотника. Но ни тебе, не твоему однокрылому дружку этого не понять.

Я вспыхнул. Крылья для всякого ангела — символ его превосходства и индивидуальности, как для крохобора его богатства. Этот демон резал словами ничуть не хуже, чем работал катаной.

— И это я слышу от того, кто трое суток спасался от гнева архангела Кирито. Не слишком ли громкие слова для такой же жертвы? — Насмешливо спросил я, и понял, что попал в точку.

Маска скрывала все эмоции собеседника, но это не помешало мне почувствовать его злость. Моё «я» заметалось, ощутив распространяющиеся от него волны злости. Аура, и до того заметная, усилилась и разлилась по округе. Чёрная тень нависла над городом, заслонив собой даже свет невероятно яркой алой луны.

— Сейчас мы должны убить его, Саиро. Стоит нам это сделать, вся его армия утратит силы. — Проговорила Уф, повернувшись ко мне. Я кивнул. Сам прекрасно понимал.

Бой начался внезапно. Нельзя даже сказать, чья провокация оказалась решающей, но мы как-то сразу рванули в атаку. Убийца Мистики блокировал удар чёрной катаны, которая, едва столкнувшись с мечом, зловеще задребезжала. Звук этот испугал меня, захотелось убежать, спастись, но стиснув зубы, я вновь рванул в бой. Второй удар вышел хорошим, но вновь столкнулся с вездесущей катаной. Уф налетела сбоку с намерением спикировать сверху, но Гиатер вмиг создал в руке катану из чёрного пламени и насмешливо качнул ею. Ясно зная, что удар этой магии ей не пережить, Уф нырнула вниз от горизонтального удара и покатилась по земле, лишь чудом не залетев в недогоревший костёр. Я ответил ему серией быстрых уколов, от которых он отмахнулся катаной из чёрного пламени. Я ожидал, что меч обратится в ничто, но он принял удар, ничуть не пострадав. Только тут до меня дошло, что демоническому камню не страшны никакие температуры и стихии. Гиатер и не заметил этого, лишь досадливо заметил, что следующий удар будет точнее и он не промажет. Я воспринял это не иначе, как удачу, и рванул в бой с удвоенной силой. Уф уже оправилась и атаковала его с правого фланга. Одна из её атак оказалась крайне удачной — меч, усиленный ледяным панцирем, перерубил катану. И я увидел его — как говорил Ниал, «победное окно», момент боя, когда даже самый сильный враг на несколько секунд или минут становится целиком беззащитен. До Гиатера дес Лие ещё не дошло, что его оружие было уничтожено, а я уже рванул вперёд. Горло было так близко, но к сожалению, я опоздал, и враг уже успел проанализировать ситуацию. Меч был остановлен у самого горла, так и не достигнув его. Руку, остановившую его, охватило чёрное пламя, но я лишь мысленно усмехнулся.

— Этот меч… — Шокировано сказал Гиатер дес Лие. — Чёрное пламя не может его уничтожить?!

Я не стал затягивать и ждать, когда же враг придумает новый план. Вместо этого я извлёк из ножен шпагу второй рукой и со всей силы вогнал её лезвие в предплечье Короля Ада, прямо в стык между пластинами его зловещего доспеха. Эта боль отвлекла моего соперника, взревев, он разжал руку, державшую меч, и тогда я быстрым движением отсёк ему голову. Руки Гиатера безвольно повисли, так и не успев совершить предсмертный выплеск Чёрного Пламени. Помня, кто именно передо мной, я нанёс ещё три удара — одним лишил его рук, вторым оставил без ног, а третий пришёлся туда, где у людей расположено сердце. И только спустя мгновение понял, что перестарался — враг был и так уже мёртв, от смерти его не спасла даже регенерация. Но насладиться зрелищем мёртвого тела мне не дали — вспыхнув, оно исчезло, оставив на земле лишь груду чёрных доспехов и обломки катаны. Так Ад потерял своего Короля, мне даже показалось на миг, что я услышал в своей голове звук рвущейся цепи и тихий, бессвязный шёпот, будто бы поздравивший меня с победой и о чём то оповестивший. Но мне было не до этого — меня ужасно шатало.

Подошедшая Уф поздравила меня с победой и помогла подняться, позволив опереться на своё плечо.

— Пойдём отыщем портал в Ад, откуда он вышел. — Предложила она. — У нас есть компас.

Я не возражал, и она, используя магию, вдохнула ледяную жизнь в груду доспехов. Я знал, что любой материал помнит место, где был раздобыт, и оценил мудрость спутницы. Мы двинулись за несущимся вперёд, смешно перекатывающимся доспехом. Она над чем-то шутила, смеялась, но я ничего не слышал — проклятый шёпот в моей голове не утихал, а лишь наращивал темп. Он очаровывал меня, звуки казались мне чем то совершенным. Голос целиком захватил моё внимание.

«Власть, пламя, сила, трое, вечность, трон»

Я несильно ударил себя по голове, пытаясь отогнать надоедливый голос. Уф взирала на меня со смесью интереса и жалости. Видимо, полагала, что я нахожусь не в лучшем психическом состоянии после битвы. Вероятно, так оно и было.

Путь к порталу оказался долгим и изнурительным — мы пересекли несколько разрушенных и сожжённых до основания деревень, пока наконец не вышли к краю лесной чащи. Здесь доспех таинственным образом исчез, завернув за угол. Мы поспешно проследовали за ним и увидели… Трудно описать внешний вид портала. Словно вертикальные волны, он мерцал в воздухе, переливаясь. Почти невидимый, но реально существующий, он казался нелепым призраком, заблудившимся в мире людей.

Шёпот, терзавший меня, теперь превратился в протяжный зловещий голос, и источник его — ясно чувствовал я — был по ту сторону, в запретном мире, куда не должна ступать нога ангела. Но между тем я непроизвольно сделал шаг, другой, третий. Облизнув сухие губы, я торопливо отошёл. И тут меня накрыла волна боли, подобной которой я не видал. Светлая кровь залила землю, меч выпал из слабеющих рук. Но школа Ниала есть школа Ниала — спасаясь от второго удара, я прокатился по земле.

— Ай, как не аккуратно. — Услышал я голос Уф. — Досадно, что я так нелепо и глупо промахнулась.

Я торопливо встал на колени и ухватился за меч, который выронил. Принялся озираться. Вот она, Уф, но…

— Где же враг, Уф? — Спросил я, озираясь в поисках противника. — Куда он ушёл, кто это был?

— Молчи, дурень. — С какой то новой интонацией заявила Уф. — Хватит строить из себя слабоумного, Саиро.

Мой взгляд скользнул по опущенному мечу в её руке. По его тёмному лезвию стекала светлая кровь. Никогда не считал себя глупым, но в данный момент понимание приходило медленно и толчками.

— Ты, ты… — Начал я. — Но а как же…

— Что, что? — Насмешливо спросила Уф. — Вечные мир и дружба? Или чему ещё нас этот старый дурак обучал?!

— Но ты же…

— Подруга детства? Возлюбленная? Прекрасная напарница? Все существуют лишь ради себя, а жизнь — это большая игра, состоящая из множества других игр. И чем больше выбывших из игры, тем роскошнее награда победителя. В Надземье я отчитаюсь о выполнении миссии и твоей героической смерти. Уверен, Гильсммунд пустит скупую слезу на память и назовёт в честь тебя какой-нибудь домик на окраине мира. А это пожалуй я заберу себе.

С этими словами Уф вырвала из моих ослабших рук клинок, и, ехидно улыбнувшись, пнула меня, отправив в распростёртые объятия портала.

***

Меня пробирало до костей. Жуткая жара вновь сменилась ужасающим холодом. Края раны вновь покрылись кроваво-красным льдом, раззадорив секунду назад растаявшую рану выпустить новые волны боли, от которых на глазах непроизвольно выступили слёзы.

Я много слышал о так называемой Безбрежной полости, которая растянулась по всему видимому Аду. Пару раз гонцы с небес умудрялись до сюда добраться, но возвратиться удалось лишь одному, который подробно и расписал увиденное.

«Нет ни света дня, ни тьмы ночи, лишь серое застывшее небо и бескрайняя пустыня на много сотен миль. Здесь нет погоды, лишь два состояния, часто сменяющих друг друга. Секунду назад ты задыхался от невероятной жары, сейчас уже тебя пробирает жуткий холод.»

Как я понимаю сейчас, точнее описать это место у меня не вышло бы. Точно не с теми остатками рассудка, которые у меня остались. Он сгинул под давлением невероятной боли, слепой ярости и чего-то третьего, зовущего меня буквально отовсюду. Это был уже не шёпот и даже не бас — я будто бы слышал прекрасную песню, заглушавшую все остальные мысли в моей голове. Мог ли я тогда думать? Пожалуй, да, но скорее как дикий зверь, нежели как дисциплинированный ангел. На меня сошёл приступ дикого безумия и невероятный голод, который я захотел немедленно утолить. Да так сильно, что разорвал голыми руками на части пробегавшего мимо слабосильного демона, после чего вцепился в труп и принялся есть, вырывая куски плоти зубами. Должно быть, его омерзительный вкус отрезвил меня и вернул к реальности. Протошнившись прямо на месте, я огляделся.

Здесь не было ничего, хоть отдалённо напоминающего постройки. Множество глубоких котлованов, забитых унылого вида демонами.

«Вот он, Ад.» — Подумал я и предпринял отчаянную попытку встать. — «Осталось понять, куда и как мне теперь двигаться.»

Встать мне так и не удалось. Едва выпрямив колени, я сделал шаг и упал, окончательно ослабевший. Несколько крупных демонов подбежали с намерением добить меня, но испуганно испарились, когда я зарычал и моё тело обволокло пламя. Один эксперимента ради прыгнул мне на спину сзади, навалившись всем своим весом. Круто изогнув руку, я схватил его за шею и пропустил огненную волну через своё тело, даже не подивившись своей жестокости. Когда ты находишься на грани смерти, мало задумываешься о такой абстрактной вещи, как мораль.

Мои мысли собрались в кучу, наконец у меня появилась цель. Я полз, издыхая от ран и истекая кровью. Пытался встать и падал от парализующего изнеможения, и чётко двигался в преисподнюю, которая могла меня уничтожить. Но я продолжал жить и полз. Полз, но уже не ради того, чтобы просто выжить, нет. А полз для того, чтобы увидеть её улыбку. Улыбку, когда я собственноручно вырву из её груди сердце и раздавлю в пыль. Я даже не уверен в том, что на своём пути по смертельной пустыне не встретил свою смерть. Возможно, что так оно и случилось, но невероятная ненависть, глодавшая меня, раз за разом возвращала меня к жизни, каждый раз меняя что-то в душе.

Я сам не заметил, как долины, полные мёртвой земли, сменились абсолютной тьмой. Иногда мне кажется, что я тогда был затянут ужасающей силой, а вовсе не достиг цели сам.

И в этой кромешной тьме передо мной предстали три гигантских камня, по форме верхушки которых напоминали сидения. Два камня были видны смутно, но одно словно бы сияло. Помню, как долго в недоумении взирал на «гиганта», пока внезапное озарение не посетило мой вконец поехавший разум.

«Трон Подземья» — Прошептал я, поражённо проводя ладонью по спинке зачаровавшего меня камня, но быстро с криком отдёрнул свою руку. Я готов был поклясться, что почувствовал пульсацию сердца сквозь оболочку трона! Поначалу сильно испугавшая пульсация заворожила меня ещё сильнее, и я положил свою руку на каменную спинку трона. И в самом деле, в глубине камня будто бы стучало самое настоящее сердце. Оно вдруг ускорилось в разы, и тогда тело моё пронзила новая боль, совершенно неведомая прежде — скорее приятная, чем разрушающая. Силы покинули моё тело окончательно, и я упал прямо на сидение гордо возвышающегося трона, после чего отключился.

Мне снился странный сон — будто бы озарённые светом солнца поля, полные цветов, вдруг омертвели, сменившись горящим пепелищем. И я проснулся.

— Трон принял его. — Сквозь сладостную послесонную пелену донёсся до меня тревожащий голос. — Теперь он признан достойным стать главой Чёрного пламени и станет им. Индаил сказала своё слово.

— Всеотец бы тебя побрал, Арстаино. — Произнёс уже другой голос, куда более громкий и хриплый. — Ты слишком просто принимаешь на веру все древние поверья и мифы. Это ангел, и разговор с ним один.

— Наверное, стоит тебе бы вспомнить, Гибрулус, какая между нами разница. — Голос прозвучал почти угрожающе, меня даже с закрытыми глазами и полусонного бросило в дрожь от прозвучавших в нём ледяных ноток. — Я застал нашу матерь Индаил при жизни, более того, она лично меня наставляла. Станешь ли ты продолжать спор с её главным миссионером?

Гибрулус гневно выругался и замолк. Я приоткрыл глаз, чтобы лучше видеть происходящее. Один казался коренастым, черты лица его были грубыми, а глаза в темноте казались двумя яростно вращающимися точками. Второй имел куда более запоминающуюся и специфичную внешность — златовласый юноша с невероятно красивым лицом, правильными чертами лица и такой изящной осанкой, что на её фоне ровно выточенные колонны показались бы горбатыми уродинами. Разумеется, людьми или ангелами здесь и не пахло — от этих господ так и несло демонической аурой. И если ауру одного напоминала по своей силе ауру Гиатера дес Лие, которого я с таким трудом одолел, едва обратив внимание на второго, я подумал, что ослепну и сгину. Ничего подобного я прежде не ощущал — он был не просто выше меня на голову, он был несовместим с моим пониманием возможного. Казалось, одно его слово могло бы меня убить, захоти он этого. Но я жив, а значит я им зачем то нужен.

Опустив глаза на свой живот, я впал в не меньший ступор. От раны не осталось и следа. Внимательно осмотрев себя с ног до голову, я обнаружил, что остался фактически без одежды — видимо долгие странствия через огненные пучины дурно сказались на ней. Лишь пара хлипких тряпок, похожих на первобытные повязки остались от некогда шикарной мантии. Чувствовал я себя при этом просто замечательно, нет, даже лучше, чем просто замечательно. А значит в случае чего всегда смогу попытаться убежать отсюда. Если из этой зловещей тьмы вообще есть выход. Я встал с Трона, и тут же, как по команде, взгляды обоих демонов обратились на меня.

***

Я явно был в невыгодном положении. Эти двое стояли прямо напротив меня. Ничто не выдавало их напряжения, но я понимал, что это то как раз ничего и не значит. С их уровнями силы они могли использовать свою демоническую силу без каких либо катализаторов и предварительных подготовок.

— Успокойся, ангел. — Сказал «красавчик», ничуть не изменившись в лице. — Если бы я желал тебя убить, ты бы уже был мёртв. По правде, я бы так и поступил, вот только мы с тобой теперь союзники.

— Союзники? — Спросил я, недоверчиво уставившись на собеседника.

— Именно. Позволь представиться, меня зовут Арстаино, я первый Король Ада, а так же глава дома Погибельной птицы. Рядом же со мной — Гибрулус, глава дома Кровавого рассвета…

— Но почему тогда…

— Ты меня перебил. — Мягко, но вместе с тем угрожающе произнёс Арстаино, и я испуганно заткнулся. Кого-кого, а злить столь сильного демона мне точно не хотелось бы, и его собственные слова о том, что он является «первым» Королём Ада лишь подкрепляли мои подозрения о том, кто же на самом деле самый опасный монстр во всех трёх мирах. Увидев на моём лице готовность слушать, он продолжил, как ни в чём не бывало. — Дело в том, что ты стал новым Королём Ада, ангел.

— КАК?! — Шокированный, вскрикнул я. Где была моя голова? Из-за обуревавших меня чувств я забыл о мягком предупреждении, высказанном мне буквально минуту назад. Неведомая сила подбросила меня ввысь и протащила по тьме, точно куклу, после чего небрежно швырнула к подножию трона, на котором я не так давно уютно лежал. Боясь ещё что нибудь ненароком сказать, я торопливо закрыл свой рот руками.

— Буквально несколько часов назад, если говорить языком людей, я почувствовал, что умер прошлый хозяин трона, Гиатер дес Лие, глава дома Чёрного Пламени. Это нечто вроде предчувствия, и когда один правитель умирает, двое других это чувствует. В обычной ситуации его трон занимает наиболее сильный наследник дома или, в случае отсутствия оного, наследник одного из других домов, но к моему удивлению, трон заинтересовался тобой. Ты же пришёл сюда по зову песни, я так понимаю?

Я промолчал, не желая рисковать, но Арстаино этого хватило.

— Трон это не просто камень, он связан с сердцем Ада, которым и управляют Короли Ада. И обычно оно молчит, но иногда оно вдруг пробуждается и решает, что само вправе выбрать себе Короля. Противиться в таких случаях бесполезно — не явись ты сюда сам, оно свело бы тебя с ума, преследовало до самой смерти, терзало твой разум и истязало волю. Но ты принял приглашение и явился на его зов. И пока ты был в отключке, оно успело сделать своё дело — перестроило твой организм так, чтобы ты стал подходящим его желаниям Королём Ада. Ты же чувствуешь это, ангел?

Я вспомнил, как отключился, коснувшись трона. Так вот что это была за боль? Я закрыл глаза, сосредоточившись, и ощутил его. Колодец, нет, целый водоворот демонической силы бушевал внутри меня. Я будто стоял на утёсе, а внизу, где-то во тьме ночи, бушевала стихия, с громким треском разбиваясь о скалы. Ощущение её обнадёживало и пугало одновременно. Тогда я открыл глаза и попытался объять свою ладонь огнём. Ничего не вышло! Мой дар, тот, что и делал меня ангелом чистилища, исчез! Во мне вскипела обида, и тогда огонь наконец вспыхнул. Вот только цвет его больше не имел ничего общего с прежним пламенем — мою руку опоясывало самое настоящее чёрное пламя, которое я регулярно проклинал в своих видениях. Но сейчас оно мне даже нравилось — я получал эгоистичное удовольствие от получения в своё распоряжение столь мощного оружия, которое я видел в деле.

— Как я уже вижу, ты уже пробудил атрибут своего дома. — Заметил Арстаино, довольно любуясь на мою руку. — Ты потерял силы ангела окончательно и бесповоротно, включая крылья, но Сердце Ада наделило тебя не только титулом Короля Ада, но ещё и соответствующей ему силой. Оно дало тебе большую часть того, о чём ты только мог раньше мечтать — силу, власть, и будь уверен, признание. Любой демон склонится перед тобой в глубоком поклоне, если ты того потребуешь. Что скажешь, ангел? Достойный обмен?

Я сжал руку в кулак и усилием воли заставил вспыхнувшее пламя погаснуть.

— Вполне. — Ответил я, решив, что достаточно помолчал. — Зовите меня Саиро, пока что это имя моё. Я буду носить его, пока окончательно не расквитаюсь со своим прошлым.

Я знал, что мне многое предстоит сделать. Терзавшая меня жажда мести никуда не делась, и я знал, что просто обязан её утолить. Ты дала мне хороший урок, Уф, я его усвою. Чувства — слабость, а посему я отрекусь от них. И когда это произойдет, я стану именно таким, каким должно быть любое высшее существо — кукловодом, умело дёргающим за ниточки чужих судеб.

— Скажи мне, Саиро. — Вдруг сказал Гибрулус, уставившись на меня своим тяжёлым и неподвижным взглядом. — Каково стать союзником тех, против кого вел многолетнюю войну?

Я прекрасно понимал, что меня попросту провоцируют, но всё же ответил.

— Раньше я мечтал убить одного демона. — Холодно ответил я. — А теперь желаю убить одного мерзкого ангела. В сущности, ничего не изменилось.

Судя по скривившемуся лицу Гибрулуса, я понял, что не попался в ловушку. Лицо Арстаино совершенно не изменилось — по видимому, его мало волновали такие абстрактные вещи, как чужие мнения.

Сказ Саиро, ангела Чистилища. Главы XII-XIV

А за следующие несколько дней я узнал очень и очень много нового. Существо, которым я стал, буквально во всём превосходило то создание, которым я был когда-то. Никогда ещё я не чувствовал такой удивительной силы. Мне не требовалось заботиться о таких вещах, как одежда, еда и сон — одной мимолётной мысли хватало, чтобы удовлетворить любое моё желание, будь то утоление голода или смена одежды. Я обзавёлся новой мантией — почти такой же, как та, которая была на мне прежде, даже сменил собственную внешность, подумав, что лицо старика подойдёт мне больше. Как никак, я имею все права называть себя прошедшим через преисподнюю, а довольное жизнью, радостное и красивое лицо мало подходили под данный образ. Им я предпочёл красную, будто гигантский ожог, кожу, седые волосы (для солидности, как никак) и пронзительные чёрные глаза, отлично гармонирующие с поистине орлиным носом. Изменения претерпела не только внешность — я обнаружил ещё немало приятных вещей.

Во-первых, что не могло меня не обрадовать, теперь я не чувствовал дискомфорта, находясь в Аду. Ад и холод этого места больше не имели надо мной никакой власти.

Во-вторых, ко мне вернулась способность летать. Теперь мне даже были не нужны крылья, одно лишь желание это делать. Возможно, они в этот момент и существовали, однако я их совершенно не ощущал за своей спиной.

«Любой сильный демон может летать.» — Заметил Арстаино однажды. Что ж, это оказалось приятной правдой.

Сейчас я сидел в баре «Мерцающий Свет» около барной стойки. Слева от меня сидел хмурый Гибрулус. Вообще, я сам не знаю, что меня дёрнуло посетить данное заведение, построенное в основном для слабых демонов и являющееся по сути своей единственным местом, где они могли с чистой совестью напиться. Здесь был не только алкоголь, но и иные пьянящие демонов напитки, однако пить мне совершенно не хотелось. Особенно когда буквально в трёх шагах от тебя устроился столь агрессивный по своей натуре Король Ада. Я догадывался, что Гибрулус обязательно постарается проявить ко мне агрессию, и оказался прав. Разговор о внутренних делах Ада плавно перетёк к вопросу о моём прошлом. Несколько обескураженная его поведением хозяйка бара, молодая сереброволосая девица, одетая в простое белое платье, уже успела убраться восвояси. Видимо, была знакома с тяжёлым характером своего посетителя.

— Как так вышло, что трон Ада занял ты, а не его законный наследник? — Произнёс Гибрулус, от души хлопнув по столу основанием ладони. — Не сиделось тебе в своих небесных палатах среди таких же чистюль?

На миг мне даже показалось, что я сейчас вспылю. Умелый же провокатор этот демон, надо отдать ему должное, что не выстрел, то не в бровь, а в глаз. Однако я не так прост и на провокацию не поведусь, а вот попробовать поставить его на место нужно. Чутьё подсказывало, что никак иначе с этим демоном никак. Но о драке и речи быть не могло — я всё ещё был слишком, катастрофически слаб, а этому недоумку только дай повод развоплотиться и продемонстрировать свой истинный облик. Нет, я буду хитрее и просто попробую загнать его в угол словами, а кто из нас сильнее, мы посмотрим потом — потом, когда я накоплю достаточно сил и опыта, чтобы принять свою истинную форму не на пять минут, а хотя бы на полчаса.

— А разве наследник у Гиатера был? — Спросил я, изобразив искреннее удивление на своём лице. Пускай лучше будет считать простофилей, чем найдёт повод убить меня.

— Нет. — Прошипел Гибрулус, явно борясь с желанием огреть меня по голове. — Однако это и не так уж важно, ведь есть и другие наследники. Иеронос, дитя Арстаино, и моё дитя, Люциен.

Разумеется я знал это. Я даже был знаком с одним из «конкурентов» — Люциэном, который не унаследовал отцовской жажды крови, зато обладал умом и тягой к логическим проблемам, которые с лёгкостью решал. Но за прошедшие дни я твёрдо решил, что никому не уступлю своё место на Троне. Мне наконец достались сила и власть, которых я давно заслуживал, и я буду бороться за них, как не боролся даже за свою жизнь. Да и в конце концов, есть два других трона специально под их задницы, пусть и отжимают у своих законных отцов.

— Ну вот, не было. — Ответил я, напрочь проигнорировав его контратаку. — Какие тогда разговоры? Я явился по зону Трона, Гибрулус, он избрал меня. (Поглядев на его раздражённое лицо, я насмешливо добавил) А ты, Гибрулус, слышал его зов? Ты же просто узурпировал его, убив своего отца. Таково твоё уважение к старику Фегрису?

Про то, что я сам по факту узурпатор, я предпочёл не упоминать. Надо не просто занять Трон, но и удержаться на нём, а так же показать, что он по праву твой. А этого не выйдет сделать, если вечно вспоминать о своём «не родном» происхождении.

На секунду мне даже показалось, что он меня сейчас убьёт, больно бешено завертелись его зрачки, а в воздухе повис стойкий запах серы.

— Потому и убил, что уважал. — Отрезал мой собеседник, устремив на меня свой испытующий взгляд. — Я избавил его от смертельного позора, ему было уже не по силам править домом. Слабость это порок в глазах демонов.

Он встал со стула и пошёл прочь, но у самой двери обернулся и произнёс.

— Я не забыл, что ты ангел. Может трон и принял тебя, но не я. Чтобы я признал тебя равным, недостаточно голоса старого древнего булыжника. Уважение достаётся реками крови, и никак иначе.

И он вышел. Похоже, что последнее слово осталось за ним.

— Он пережил немало предательств. — Услышал я голос и повернулся.

Справа от меня сидел мускулистого телосложения демон с чёрными растрёпанными волосами. На глазу стоял символ расправляющихся крыльев — видимо, ярко выраженная преданность Золотому ангелу.

— Ах да, я Иеронос, сын Арстаино, Чёрный ангел. — Представился мой новый собеседник. — А ты, вероятно, новоиспечённый глава дома Чёрного пламени Саиро.

— Так что это за предательства, о которых ты говорил? — Спросил я заинтригованно.

— Гибрулуса трижды ранили собственные братья почти насмерть. — Ответил собеседник, задумчиво уставившись на кубики в стакане с водой.

— Почти? — Удивился я.

— Почти. — Подтвердил он. — Они все плохо рассчитывали место нападения. Конечно, удобно убить врага среди кровавой бойни, на поле брани, и свалить вину на павших товарищей, но только не Гибрулуса. Он подобно фениксу воскресает, если в течение часа убил хоть одно живое существо. Он просто создан, чтобы побеждать.

Наконец мой собеседник опустошил стакан и повернулся ко мне.

— Разумеется, после такого их не спасли мольбы. Он убил всех своих братьев, даже четвёртого, невиновного. Гибрулус не прощает, ну а прощаешь ли ты?

С этими словами Иеронос засмеялся и исчез.

— Странные они все. — Буркнул я, задумчиво смотря, как тает лёд в стакане исчезнувшего собеседника. — Но вопрос он задал подходящий. Нет, я не прощаю. Мы ещё свидимся, Уф, и ты содрогнёшься от моей новой силы.

И Матерь Инадаил меня побери, если месть не свершиться.

***

А следующие несколько месяцев моей жизни прошли в беспросветном тумане и постоянной гуще событий, одно занятнее другого. Мне было не только не до мести — я вообще с трудом представлял, как умудрился не только выжить, но сохранить свой Трон и влияние.

А началась буря с как гром прогремевшей по Аду новости о смерти брата Иероноса. Грозовые тучи нависли над всеми нами — представителями трёх домов Ада. Судя по докладу, убийцей были люди, но оружие принадлежало некому ангелу. И новость эту принёс сам Иеронос, вдруг при всех объявивший о намерении отомстить.

— Я должен вернуть должок крылатым. — Заметил он, с некоторой яростью взглянув на меня. — Отец, он твой сын и часть Дома Погибельной Птицы, ты должен…

Обратился сын к взирающему на него Арстаино.

— Не указывай мне, что делать. — Резко ответил тот, испытующе глядя на наследника. — Может ты и являешься моим потомком, но я всегда могу тебя убить, ведь мне не нужна замена.

Иеронос не стал возражать, лишь ответил:

— Я забылся, отец. Но позволь мне возглавить демоническую армию и покорить Надземье.

По залу разом пронёсся возглас удивления. Не удержался от него и я — мальчишка явно не страдал избытком скромности. Да и едва ли он вообще ею обладал — с таким то «папашей». До сих пор даже Гибрулус не заикался о покорении Небесного града и не заходил дальше угроз в их адрес, прекрасно понимая, что сил для этого недостаточно. Ангелы не слабаки и быстро захватить их не выйдет, разразится война, а Ад потерял львиную часть своих войск — всю армию Гиатера дес Лие, включая элитных воинов, способных использовать мощь моего Чёрного пламени. И это если забыть о том, что сам град находится в совсем другом измерении и транспортировка новых войск будет очень проблематичным занятием. Наверное мальчишка в своих нелепых мечтах вообразил себя, выкашивающего одну тысячу ангелов за другой, и как фанфары трубят в его честь, а демоны за спинами молча восхищаются его величием. Но это война, а в войне нет ничего благородного. Война это в первую очередь смерти, подлости и боль. Наверняка кто нибудь из армии предаст своих в надежде, что за такое к нему проявят милосердие. Сто процентов найдутся и те, кто попросту бежит с поля боя. Разумеется, сам Иеронос далеко не слаб — как никак, он сын сильнейшего из демонов, Чёрный ангел, обладающий вдобавок поистине ужасным даром поглощать чужие силы. И он один стоит сотни, нет, нескольких тысяч ангелов. Но помимо рядовых ангелов есть ещё и Поднебесные Виконты, и уцелевшая Уф, и два могущественных архангела, а так же главная надежда всех ангелов по имени Хармонд. И пока последний есть, Надземье не поставит на колени даже сам Арстаино.

Я внимательно оглядел зал. Многим предложение молодого демона понравилось, впрочем большинство ждало того, как отреагирует Арстаино, лицо которого сохраняло маску равнодушия. Стал ждать и я.

— Исключено. — Ответил он, как я и ожидал. — А своими действиями ты не поставишь Надземье на колени, а лишь расшатаешь баланс, который и так пошатнулся после великой войны прошлого.

Мне показалось, что мальчишка сейчас бросится на отца. По хорошему, его можно было понять — он жаждал мести, как некогда я жаждал отомстить за товарищей, а теперь за свою потрёпанную шкуру. Только действия, которые он хотел предпринять, были куда более радикальными, чем мои даже самые масштабные планы. Плевать мне на баланс в целом и на древние законы в частности, просто я привык смотреть на вещи глазами реалиста. И если убийство нескольких сотен тысяч ангелов было вполне возможным, предлагаемый им план был неосуществим в принципе. Даже если выпустить Деймоса, ту тварь, на экскурсию к которой меня недавно водил Арстаино, демоны потерпят неудачу. Ангелы — не люди, и их оружие — не смешные мечи, в которые они вцепились, как в погремушки, а древняя, как сам мир магия. А насколько я понял из лекций Ниала, магия и мистика по мощности равны, ведь будь иначе, миром бы уже правили или те, или другие.

Иеронос тогда просто ушёл, не проронив больше не слова. Но на следующий день началась настоящая смута — многие демоны-слуги, совершенно наплевав на работу, собирались в группы по десять-двадцать и отправлялись в бой, на одиноко бредущих среди равнин членов домов. Удивительно глупые их действия всё же принесли результат — в тот день несколько сотен слуг были заколоты. На более сильных они просто боялись соваться и пропускали их дальше. Я не отказал себе в удовольствии уничтожить пару таких групп — это не только принесло мне чувств глубоко удовлетворения, так как больше всего страдали слуги именно моего дома, так и даже приподняли настроение. Впрочем, когда я оказался в Тронном Зале, оно вновь упало до более чем отвратительного.

Я уже давно понял, как устроен вход в Зал Собраний, а теперь поднявшееся восстание подтвердило мои прежние догадки. Никто из низших демонов Ада просто не прошёл бы в так называемые «покои высших». Сама суть явления такова, что данный дворец вовсе не место, а состояние, в которое можно войти, будучи только избранным демоном или имея на теле отметку дома. Арстаино даже говорил, что сила, дарованная Королю Ада Троном, позволит перенести своих слуг не только из любой точки Подземья, а вообще абсолютно из любой точки трёх измерений. Правда такое крайне опасно для жизни и при переносе из Надземья или Наземья слабые мигом умирают, а более сильные теряют львиную долю своих сил и преображаются. Возможно, что к этому месту ведут и другие пути, но как признался Арстаино, он о таковых не знает. И вообще Ад представлял собой реальность непостоянную — фрагменты его то и дело менялись местами, заставляя демонов-картографов выть от бессильной злобы.

А в Зале меня ждала другая часть восставших, грозно надвигающиеся на демонов во главе с Гибрулусом. Арстаино пока не было. Сам Иеронос тоже был здесь — он деловито устроился возле Трона своего отца.

— Подумать только, скоро вся сила этого Трона станет моей и я наконец смогу отомстить за брата. Он чуть ли не подвизгивал от удовольствия, рука его лежала на спинке Трона, и я понял, что он слушает его сердцебиение. На сам Трон он не рискнул пока сесть — видимо, даже в отсутствие в зале его хозяина всерьёз его боялся. Или же просто понимал, что пока жив его хозяин, Трон не примет нового, пусть даже это и сын.

Сражение было в самом разгаре. Я увидел, как Гибрулус, до того просто отбивавшийся от нападавших мечом, преобразился в великана из огня и крови, и теперь атаковал сразу двух демонов, среди которых я узнал Ваншоя и Хириту, двух личных слуг Иероноса. Один уже потерял руку, но оставшейся продолжал умело отбиваться, Хирита же всё время пыталась зайти к грузному великану за спину. Я понимал, почему глава восстания не спешил вмешиваться — за спиной у грозного гиганта уже было три трупа, а это значит, что как минимум раз Гибрулус ещё возродится. На самого меня обратили внимание лишь спустя минут десять, и первых трёх слуг-виртуозов я просто сжёг, с интересом наблюдая, как кожа под воздействием чёрного пламени обратилось ни во что, а последним, четвёртым врагом оказался Гратхамм, один из признанных Гиатером демон, после его смерти утративший львиную часть сил. От первых двух ударов он увернулся, но третий я не нанёс, а просто выпустил из пальца тонкую струйку пламени, вмиг обратившую моего соперника в пыль. А затем всё закончилось.

Иеронос встал, крича своим слугам что-то предостерегающее и с ужасом смотря куда то за мою спину. Я обернулся и обомлел. Позади меня повис золотой силуэт, от вида которого у меня пересохло во рту.

— Арстаино.. — Только и успел прохрипеть кто-то из демонов. И нас накрыло волной золотого света.

Всё моё тело пронзила боль, я ослеп, где-то вокруг меня проносились вопли отчаяния и испуга. А когда я открыл глаза, увидел, что меня окружают горы трупов. Гибрулус, тяжело дыша, вставал с пола — он оказался в самом эпицентре явления этого монстра, и его нехило тряхнуло. Некоторые демоны были сбиты с ног, но живы, и теперь слабо шевелились и отползая подальше от трона, около которого разыгралось новое сражение.

Золотой силуэт, отрастив нечто вроде руки, вцепился в голову своего чёрного собрата. Тот дёргался и бессильно рычал, сквозь туман проступали черты лица Иероноса, а его чёрные крылья медленно вытягивали силы из Арстаино. Но что океану сделает потеря пары вёдер воды? Золотой Ангел был слишком силён, чтобы теряемая им сила имела для него хоть какую то ценность. Он, наконец, расправил свои крылья и они медленно обворачивались вокруг тела его противника. Новая вспышка света — и чёрный силуэт растворился в объятиях смерти, оставив после себя маленькую синюю сферу. Золотой силуэт тоже исчез — на его месте стоял Арстаино, беспристрастно взирающий на горы трупов.

«Настоящий монстр.» — С восхищением подумал я. Теперь я прекрасно понимал, чей дом является на самом деле главным. Похоже, он и правда ученик самой матери Ада.

Выживших было немало — больше, чем показалось на первый взгляд. Все слуги умерли, но к их потере отнеслись равнодушно. Важнее всего, что выжил Люциэн, наследник Гибрулуса, и ещё несколько высокопоставленных демонов. Выжившие мятежники были убиты, а сущность Иероноса отправлена в колдовскую темницу.

— Он вернётся. — Уверенно заявил я, выслушав рассказ Арстаино о необычном даре сына. — Иероноса мы так и не победили, лишь лишили тела.

— Да. — Заметил Арстаино. — Мой наследник не может просто так проиграть, это опозорит меня, как отца. Значит, просто убьём его снова.

— Нет. — Хмуро ответил я. — Ты предлагаешь убивать его каждый раз, когда он будет возрождаться? Рано или поздно он создаст план, как нас одолеть, и тогда…

Я хлопнул в ладони, показывая, что с нами станет.

— Однако. — Продолжил я. — В мире есть не только ангелы и демоны.

— Ты предлагаешь использовать полукровок? — Брезгливо хмыкнув, спросил Гибрулус. — Или же монстров? Но с какой стати и тем, и другим нам помогать?

— Ты прав, но нам нужны не они, а люди.

Гибрулуса скривило.

— Чем нам помогут эти жалкие букашки?

Я покачал головой.

— Всё очень просто. Нам не нужна армия, нужна лишь единичная марионетка, которая будет контрактником. Он будет набираться опыта, а когда наберётся, то станет хорошей пешкой в борьбе с Иероносом. Убить его можем и мы, ему нужно просто завершить начатое и использовать Круг Ада.

Вот теперь и Гибрулус, и Арстаино удивлённо уставились на меня.

— Стоит признать, что ты прав. — Наконец ответил Арстаино. — Вот только это будет твоей игрой, Саиро. Я не хочу принимать участия в жертвоприношении и пачкать свои руки.

— Как скажешь. — Хмыкнул я, крайне довольный, что мой план был одобрен. — И пожалуйста, зови меня Азазель.

— Азазель.. — Произнёс Арстаино, словно пробуя имя на вкус. — Действительно, оно подходит тебе. Ну и что же ты будешь делать, Азазель?

— Расплачусь кое с кем по долгам, а после возьмусь за реализацию плана. — Ответил я. — В конце концов, эпоха моего правления только начинается.

После чего я вышел из комнаты. Говорить об этом, конечно, хорошо, но гораздо приятнее будет взяться за дело. У меня наконец появился план, как выманить Уф и отомстить, и пора бы приступить к его реализации.

***

Идти в Небесный град было бы величайшей глупостью. Я прекрасно понимал это даже в своём нынешнем состоянии. Уф — далеко не самая серьёзная проблема, которая будет меня ждать за его вратами. Гораздо большие опасение вызывали три архангела — Гильсммунд, Хармонд и Митириос. Я не питал ложных надежд, да и Арстаино мне сказал, что моя связь с Троном пусть и крепка, но не раскрыла себя целиком.

«Несомненно, ты стал сильнее. — Заметил однажды он. — Но не заблуждайся, ангел. То, что ты стал Королём Ада, не делает тебя бессмертным. Твоя связь с Троном недостаточно крепка, чтобы ты мог разойтись по полной. Прямой стычки с архангелом тебе точно не пережить.» А значит нужно вызвать Уф на бой так, чтобы другие не заметили? Что же я могу.

В моём арсенале было множество весьма действенных методик управления Чёрным пламенем, но большинство подходили разве что для боя и защиты. Но ведь чёрное пламя — не совсем огонь, ведь так? Огню не придашь формы, в то же время форму своего пламени я контролировал целиком и полностью. А значит я могу всё. Да, именно что всё.

Я провёл рукой в воздухе и сжал её в кулак, сконцентрировавшись на образе. Нечто маленькое и незаметное, дышащий на ладан кусок энергии, который не сможет засечь даже самый сильный ангел. Да и что им сделает такой ничтожно слабый заряд? Правильно, ничего. Лишь привлечёт внимание нужного мне ангела. Я разжал ладонь — на ней, свернувшись, лежала маленькая змея. Её чёрные глаза внимательно смотрели на меня, а тело искрилось чёрным огнём. У меня и правда вышло! Уникальная магия архангелов позволяла создать им могущественных защитников, Стражей. Но как оказалось, не только магия способна на нечто подобное. Хотя энергия мистики и иная, принцип работы один, различается лишь источник. Фигурку можно слепить из воска, а можно из глины. Ещё мой учитель говорил, что магия и мистическая энергия — лишь материалы для изменения реальности под себя. Инструментом же служит могущество твоей сущности — именно потому демоны и ангелы стремятся забирать чужие сущности, тем самым усиливая свою. Тем не менее, и тут существует одно негласное вето — можно красть, забирать и даже контролировать чужие сущности, но уничтожение их запрещено. Секрет уничтожения источника жизни известен единицам и используется лишь в самых крайних случаях.

Сейчас, создав существо из мистической энергии, я лишь крепче убедился во всём том, о чём и так давно знал. Одно оставалось для меня секретом — почему запрещено уничтожать сущности? Почему нам скармливают древние сказки о непобедимом монстре и гипотетическом балансе? И это в мире, где самое важное — сила.

Тряхнув головой, я отогнал надоедливые мысли и разжал руку. Змея скользнула на почву и решительно и быстро поползла прочь, к тому месту, где находил один из множества порталов в Надземье. Я же довольно усмехнулся. Уф не дура и поймёт, что это всё значит. А мне лишь осталось дождаться вечера.

* * *

Стемнело. Крупные капли падали с небес, но ни одна даже не коснулась моего тела. Вместо этого они с пшиком исчезали, обратившись в пар. Я отлично видел в темноте, но и без того было достаточно светло — частые вспышки молний освещали всё вокруг. Когда очередная вспышка осветила пустырь, я увидел быстро приближающуюся фигуру в плаще. Спустя мгновение нас разделяло всего пару метров.

— И вправду демон. — Прозвучал голос из под плаща, заставив сердце бешено забиться. — Да ты у нас не так прост?

Наконец фигура сбросила чёрный плащ, который едва упав на землю, исчез. Это была Уф, а значит послание дошло. Одета она была в белоснежный нагрудник, ярко мерцающий в абсолютной темноте (не иначе из металлов Надземья сделан), а на поясе висели сразу два до боли знакомых меча. Я поймал себя на том, что не могу отвести взгляд от узоров на нагруднике — до боли знакомых с детства. Такие носил мой отец, когда стал одним из Поднебесных Виконтов, за несколько лет до своей гибели. Похоже что не один я здорово поднялся по лестнице успеха.

Поднебесные Виконты — ближайшие приближённые архангелов, из которых воспитывают достойных преемников силы. Туда попадают лишь единицы — лучшие из лучших воинов, герои Небесного града. Едва вступив, они проходят обряд посвящения — испивают кровь древнего грифона, одного из тех, которых некогда одолел Первый ангел. И кровь эта даёт жуткую силу испившему — делает его намного сильнее и ловчее, ценой жуткой боли и страданий.

— Ого, так значит Ад уже нашёл замену умершему демону? — Насмешливо сказала Уф, пристально вглядываясь в моё лицо. И когда я поднял на неё глаза, разразилась смехом. — Чего чего, а такого я никак не ожидала. И думала, что ты уже сдох глубоко в недрах Подземья на днище какого нибудь котлована.

— Тебе бы хотелось такого исхода, верно? — Иронично заметил я, спокойно глядя на Уф. Её прекрасное лицо больше не вызывало у меня ничего, кроме ненависти.

— Не смотри на меня так. — Пожала она плечами, будто извиняясь. Но в голосе я явно чувствовал издёвку. — Ты и сам всё прекрасно понимаешь. Чем меньше в игре остаётся участников, тем больше награда победителя. А благодаря мне ты даже стал там героем — погиб в попытках остановить Гиатера дес Лие, пожертвовал своей жизнью, чтобы я смогла его добить. Так что обижаться не на что.

Пока она болтала, я внимательно следил за всеми её движениями. И когда лезвие Убийцы Мистики стремительно устремилось к моей шее, я мигом выплавил под собой небольшой овражек. Блеснув, меч пронёсся над моей головой.

— А ты изменился. — Довольно заметила Уф. — Это и к лучшему, никогда не нравился прежний ты. Заливающийся слезами сентиментальности при одном только моём виде, глупый нытик, который зачем то пожертвовал крылом, защищая меня. Ничтожество, возомнившее себя бойцом. Теперь я вижу то, что давно хотела видеть — желание убить.

Говоря всё это, она непрестанно атаковала меня. Мечи сверкали со сверхчеловеческой скоростью, пару раз я лишь чудом умудрялся уклониться. Тем не менее, клинок меня всё же задело — на землю медленно потекла кровь. Уф задумчиво слизнула пару попавших ей на ладонь капель.

— Похоже я ошиблась. — Грустно заметила она. — Даже Трон Ада не смог сделать из ничтожества вроде тебя кого то сильного. Почему ты не атакуешь — не хочешь или не можешь? Что же, тогда я просто убью тебя.

«Вот только, Уф, не имеет значения, что у тебя есть два нейтрализующих мои силы клинка, ведь я о них знаю. Знаю и о твоих навыках, как мечника, и о силе льда. У Гиатера де сие были все шансы нас убить, но он не знал. Знания — залог победы. Я знаю о тебе всё, а ты обо мне уже ничего. А изменилось многое, ведь я теперь возвышаюсь над самим Адом.»

Вскрик боли наполнил округу, когда огромная змея вонзила свои клыки в нежные мышцы предплечья, пробив их, словно масло. Меч отлетел прочь, а ещё несколько змей вцепились в спину Уф, заставив её содрогнуться от боли. Я больше не выглядел человеком, да я им никогда и не был. Сама Уф дала мне оружие — отчаяние, которое дало Трону Ада к раскрытию всей моей силы. Земля вокруг пылала чёрным огнём, силу которого я устал сдерживать.

— Что же ты за тварь такая? — Спросила раненая Уф, одним взмахом меча обрубив около десятка голов. Но какое мне до них дело, если у меня их около тысячи?

Пятая змея вцепилась ей в запястье, заставив меч выпасть из рук, и тут же обратилась льдом вместе ещё с четырьмя держащими её головами.

— Хорошая попытка. — Выдохнула она, потянувшись к мечу, но руки её зачерпнули пустоту. А после новый крик разнёсся по округе, когда правая рука упала, отсечённая гигантской змеёй, сживающей во рту меч. Тем временем седьмая змея уже сняла нагрудник, под которым находилась простая чёрная рубаха.

— Саиро!! — Вскрикнула Уф. — Не надо, не смей!!

Девятая змея вырвала кусок плоти из правого бока, заставив девушку скривиться от ужасной боли. Взгляд Уф умоляюще уставился в глаза десятой змее, приготовившейся добить её.

— За что? Я ведь всегда тебя любила!

Ложь! Наглая ложь! Тебя интересует лишь своя шкура. Одиннадцатая змея бросилась вперёд, вспоров Уф живот. Её крик разнёсся по округе.

— Умоляю, не убивай меня!! Я сделаю всё угодно, только пощади. Саиро!!! Давай… давай я стану твоей слугой? Мы вместе сделаем тебя главным из трёх Королей Ада, только не убивай!

Почему бы и нет? Змеи исчезли, и я вновь приняв человек, склонился над Уф.

— Скажи, Уф. Ты же примешь мою силу и будешь служить мне верой и правдой?

Она прижалась ко мне всем телом, вцепившись уцелевшей рукой за мантию. Глаза её так и лучились готовностью подчиняться. Она и правда так глупа?

— Разумеется, Саиро. Только вот ты сможешь мне вернуть руку? Уверен, для такого могучего демона, как ты, это раз плюнуть.

— Так тому и быть…

В глазах её на миг промелькнула радость. Ещё бы — она умудрилась разжалобить Короля Ада. А месть подождёт до тех пор, пока она не наберёт достаточно для неё сил. А уж потом…

— И вообще, зови меня Азазелем. А теперь поклянись мне в верности.

— Я кляну…

Всплеск чёрного огня — и от прижавшейся ко мне девушки не осталось и следа.

— Увы, но ты соврала. — Грустно заметил я, убрав руку от того места, где секунду назад было прекрасное женское место. — Впрочем, я и впрямь тебе благодарен. Без тебя я бы так и остался слеп. Ты дала мне понять одну грустную истину — в этом мире важна лишь победа. А мечи, пожалуй, я прихвачу с собой.

С этими словами я взял уже знакомое оружие в руки. Но если при первом касании я ощутил отвращение, сейчас не чувствовал ничего. Это, как и все прочие люди, ангелы и демоны — лишь инструменты для моих амбиций. Я не дам этой истории умереть, оставив в качестве напоминания эти самые мечи. Тот, что рассекает магию, отныне зовут Саиро. А меч, которым ты ранила меня, теперь будут звать Уф. Да начнётся эпоха правления нового Короля Ада!