Демонесса поневоле

Глава 1

Принц Истиан

Мы топчемся на месте, а время идет.

— Что вы делали в королевской сокровищнице, леди дан’Леор? — допытывается следователь Харрош — рослый полуоборотень. Самый расторопный работник во вверенном мне департаменте.

— Колола орехи золотой статуэткой Шандора. Такой вариант вас устроит? — демонесса дерзко усмехается, рассматривая яркие лакированные ноготки. Похоже, ей нет дела, что грубые кандалы из черной антимагической стали уже натерли нежную кожу запястий.

Записывающий допрос артефакт мигнул красным светом, регистрируя очередной лживый ответ преступницы. Харрош досадливо крякнул, почесал начинающую редеть каштановую шевелюру и повторил вопрос. И снова — глумливый ответ. Я в который раз пожелал этой юмористке провалиться в Тхар[1], откуда в наш мир и явилась когда-то проклятая раса демонов.

Будь я на месте следователя, давно бы уже орал и угрожал всеми пытками, какие только придуманы изобретательными умами моих предшественников, но Харрош держится молодцом. Я вытянул вперед ноги, устраиваясь удобнее на продавленном диване. Король требует немедленного расследования скандального инцидента во дворце, потому, вместо того, чтобы вести невесту в театр, главе департамента разведки приходится коротать вечер в этой тесной клетушке без окон. Хорошо хоть нет необходимости лично присутствовать при допросе: благодаря маго-экрану можно скрытно наблюдать за происходящим.

Прелестная ножка в легкой туфельке на высоченной шпильке покачивалась в такт модной мелодии, которую эта бесовка мурлыкала под нос. Таирра дан’Леор. Имя — это все, что мы знаем о демонессе, и оно пока ни о чем не говорит. Откуда явилась, кто и зачем ее послал — на эти вопросы она, похоже, не собирается отвечать. Возможно, врет даже насчет имени.

Красивая, тхар ее побери: золотистые локоны, точеные скулы, раскосые фиолетовые глаза с узкими зрачками-щелками, самый божественный ротик, из всех, что я видел (а видел я немало). Формы… м-м-м. Хм, что-то я отвлекся. Чудная фигура — это здорово, но внутри прекрасного тела живет алчная ядовитая айада[2]. Все демонессы — жуткие стервы. Исключений не бывает, взять хотя бы мою собственную бабку…

Впрочем, не время отвлекаться на соблазнительную мордашку. Я перевел взгляд на ряд цифр справа на экране. Все жизненные показатели — в зеленой зоне, лишь магический резерв почти на нуле. Когда бесовку брали, она яростно сопротивлялась: обратилась в боевую ипостась демона и разнесла половину хранилища, превратив в пепел многие бесценные предметы искусства. Оттого-то мой отец, король Даррен X, в такой ярости. А вот меня больше печалит, что мерзавка уложила пятерых опытных магов из охранной роты дворца.

Следователь Харрош повторил вопрос слегка напряженным тоном (видимо, допекла).

— М-м-м, ты глуховат или туповат, дружочек? — мурлыкающий глубокий голос против воли заставил мою кровь бежать быстрее. — В сотый раз отвечаю, что зашла полюбоваться на картины, который ваш скупердяй-король прячет от дневного света в хранилище.

Плоская металлическая коробка на столе — записывающий артефакт — снова выдала красный сигнал, распознавая ложь. Харрош озадаченно поскреб макушку и тайком покосился на «глазок», через который изображение поступает ко мне на экран. Отчаянные взгляды подчиненного тронули меня, но чем тут поможешь? Это же демонесса, ментально ее не проверишь, такой блок на сознании не пробить. Остается пытать, чтобы сама призналась.

Следователь не отреагировал на оскорбления и указал Таирре на записывающий прибор:

— Вы только что говорили другое…

Тут дверь коморки открылась, и герцог Сетт бесцеремонно потеснил меня на диване. Недавно закончив магическую академию, мой кузен Алес получил звание магистра, и занял должность советника при Департаменте главного королевского дознавателя. Иными словами, он появляется здесь, когда требуется вмешательство сильного некроманта, а я занят.

— Как дела?

Я вздохнул и кивком указал на экран.

— Уже второй час запирается.

Некромант усмехнулся и извлек из подпространственного кармана небольшую фляжку.

— Держи, Ист. Вижу, тебе это сейчас необходимо.

— Зелен ты, понимать, что мне нужно, — проворчал я, но беззлобно усмехнулся на дерзость щенка. — А где мой братец? Разве Роэнна не вызвали во дворец по тревоге?

— Нет. Дейн остался с Мией. Она в последнее время… нервничает, — на губах Алеса заиграла мягкая задумчивая улыбка.

— Ну еще бы… Бедная девочка! Иметь в мужьях двух таких балбесов[2], как ты и мой младший брат…

— Не завидуй! Скоро сам женишься, поймешь… Скажи лучше, что будешь делать с демоницей? Надеешься на добровольное признание?

Я нехотя кивнул. Алес недоверчиво поднял бровь.

— И сколько часов ты намерен потратить на это? А дядя Даррен тоже станет ждать?

Я раздраженно повел плечами, но отмахнуться от аргумента, если он разумный, сложно. Все знают: терпение в добродетели короля Даррена не входит. С самого начала я понимал, что увертки леди закончатся вызовом палача. Однако что-то мешало принять волевое решение и прекратить этот спектакль. Смутное чувство. Дурацкое. Непонятное. Иррациональное. Сформулировал его для себя и ужаснулся: симпатичное личико, и я, законник и воин, всегда беспощадный к врагам короны, становлюсь мягкосердечным глупцом? Нет, вздор! Раньше такого не было.

Зеленые, с узким зрачком (наследие все той же бабки-демонессы), глаза кузена с ленцой следили за мной. На самодовольной смазливой роже Сетта появилось нахально-сочувствующее выражение. Мои мысли настолько очевидны? Тхар!

— Не хочу портить совершенство, — процедил я сквозь зубы. — Хотя, видимо, без этого никак.

Поднялся с дивана и, набросив на голову капюшон мантии, направился в соседнее помещение, выручать несчастного Харроша.

***

Анастасия Кузьмина

— Группа, не задерживаемся, проходим в лабиринт, — надтреснутый голос экскурсовода перекрывал гул горной речки на дне ущелья.

Я скривилась от боли в стертых ногах и ускорилась.

Ох, не в добрый час решила я попробовать что-то новенькое и отправиться в морской круиз по островам Эгейского моря. Нужно было слушать Светку и ехать в Египет. Валялась бы сейчас на белом песочке Хургады и горя не знала. Но нет, целую неделю поджариваться на пляже мне казалось скучным, а в сорокоградусную духовку долины Луксора вообще не тянуло.

К здешнему архипелагу претензий никаких — живописные скалы, оливы, античные развалины и синее-синее теплое море! Для меня, уроженки Среднерусской возвышенности, здесь сплошная экзотика. Восторг!

Но что такое не везет и как с этим бороться?

Вселенная, как теперь говорят, с самого начала активно намекала: «Сидела бы ты, Настя, дома!». Судите сами. Дорогу от парадного до такси мне перебежала черная кошка, зараза хвостатая. Дважды. Уже тогда нужно было не воображать себя великим путешественником, а поворачивать назад. Но нет, я же дитя прогресса, в приметы не верю! Вталкивая огромный чемодан в багажник, таксист сломал колесико. Далее мы встали в пробку, и я почти отчаялась попасть на рейс, но каким-то чудом все-таки приехала впритык к часу «икс». Быстро избавившись от тяжкого бремени в виде чемодана без колесика, я все-таки успела на самолет. Долетела прекрасно, хотя в голове уже неотступно сидело предупреждение того черного кошака. Настоящие проблемы начались в порту прибытия, где вначале я целую вечность ждала своего несчастного чемодана, а затем выяснилось, что именно мой багаж из Пулково-2 улетел в Египет. Что это, если не прямое указание судьбы: следовало выбрать Египет, Настя!

Таким образом, мой отдых начался весело и налегке. Не желая отставать от группы, которая уже собралась на небольшом круизном лайнере, я по-быстрому приобрела расческу, зубную щетку и пару купальников, и решила, что буду путешествовать по-спартански — чтобы сполна прочувствовать дух Греции. Шампунь и мыло в отдельной каюте имеются. Бриджи, свободная рубаха и топик — на мне; белье можно постирать (мы люди не гордые, тем более с кондиционером все за минуты сохнет). Думала, недельку проживу и так.

Прожила, конечно, и так, то есть — так себе. Легкое отравление морепродуктами и веселенькая ночь после этого — не в счет. Главная беда — проклятые кроссовки! Новые, я выбирала их специально для поездки, но на поверку кроссы оказались дьявольски неудобными. Других у меня нет, и купить здесь негде, вот и хромаю, обклеив ноги пластырями. Развиваю скорость беременной черепахи, а по местным горам и утесам надо горной козочкой скакать.

С группой соотечественников, которая собралась на лайнере, отношения как-то не задались. Как назло, подобрались не одиночки (кстати, в турфирме мне, напротив, обещали веселую компанию тех, кто путешествует без пары), а тесно сплоченный, во всех смыслах, коллектив московской строительной фирмы — все парами и постарше лет на десять. Одинокая непьющая девица, к тому же с патологическим невезением, не вписалась в их компанию.

Вообще, настроение препоганое. Когда ноги гудят от неудобной колодки, не до красот природы, а подсчет пройденных за день километров и сожженных калорий не наполняет гордостью, а раздражает. Засыпаешь с одной мыслью: а на кой мне такой отдых?

— Кузьмина, опять еле тащитесь! Только вас и ждем постоянно...

Вот народ, никакого сочувствия к аутсайдеру! Ладно, я сама терпеть не могу ждать кого-то, да еще и на адской жаре. Сегодня последний день скитаний по этим полудиким островам. Слава богу! С меня довольно экзотики. Последний пункт программы — осмотр лабиринта на острове Лаверинтос, и плывем обратно в Афины. Там куплю себе тапочки. Мягкие, на удобной платформе, без задника. Комфортная обувь за эти дни стала навязчивой идеей, чуть ли не голубой мечтой.

Угрюмые и раздраженные взгляды попутчиков, которые столпились впереди, у входа в лабиринт, торопили лучше всяких слов. Вот только я чувствовала, что еще чуть-чуть и поползу на карачках. Ноги просто горели. Обязательно напишу обо всех достоинствах этой чудной обувки на сайте производителя.

Боль, разумеется, рождала и злость. Чего они от меня хотят? И зачем ждут? Махнула, чтобы заходили без меня. Тропинка тут одна — вьется по краю пропасти и ограждена шаткими перильцами — не собьешься с дороги.

Группа двинулась вперед. Теперь можно не стараться их догонять, а спокойно доползти до двух вертикальных каменных столбов, и посидеть в теньке у входа. Внутрь меня уже не заманишь и калачом, гораздо милее снять ненавистные боты и протянуть ноги на часок.

Туристическая тропа выстлана мелкими камешками. Каждый из них так и норовит попасть под подошву, от этого еще больней. Когда же это кончится? Я шла и шла, а вход в лабиринт так и маячил вдалеке. Решено: ну ее, эту экскурсию, лучше посижу на обочине.

Осмотрелась — неподалеку нашелся валун, подходящих для сидения размеров. Я шагнула к нему…

***

Принц Истиан

— О, пожаловало высокое начальство! Да еще какой красавчик! — развязно проговорила демонесса и откинулась на спинку стула, демонстрируя соблазнительное декольте. Кроваво-красный жакет был расстегнут, а белоснежная блузка в редких пятнышках чужой крови скорее открывала, чем скрывала высокую грудь. Стройность ног подчеркивали узкие брюки. Знает, что великолепна, и вовсю использует свои чары. Вот на меня брошен влажный умоляющий взгляд из-под длиннющих ресниц, и демонесса вытягивает вперед руки. Звякнула цепь на массивных антимагических наручниках. — Пожалуйста, распорядитесь снять эту гадость! Мне больно.

Я похож на идиота? Снять кандалы, которые удерживают демона, не давая принять боевую ипостась, значит проститься с жизнью, ведь в подобной схватке человеческому магу несдобровать.

— Сожалею, леди. Кроме того, обещаю, что скоро наручники будут наименьшей из ваших проблем. Вы не отвечаете на вопросы следователя, и по закону мы обязаны применить средства убеждения.

Бесовка соблазнительно выгнулась и скользнула рукой вдоль тела, будто сама мысль о насилии ее возбуждала. Жемчужно-белые зубки закусили пухлую нижнюю губу.

— А пытать будешь сам? Что предпочитаешь? Плети или может быть… стек?

Эти слова и особенно вульгарное поведение вмиг отрезвили меня. Дешевка! Я усмехнулся:

— Подобные игры меня не привлекают. Я всего лишь скромный некромант. Если будете доставать, безболезненно убью, а потом подниму и превращу в зомби. Ну а сейчас вами займется профессиональный палач. Это пленный орк, а они, как известно, настоящие мастера. И, разумеется, он использует и плеть, и стек, и…

Рассчитывал как следует надавить на психику нахалки. Но тут произошло нечто, что позднее, в рапорте королю, я вынужден был описать, как «смерть подозреваемой из-за недосмотра при обыске, а затем ее невероятное воскресение».

В коридоре послышался топот, затем дверь распахнулась так резко, что ударилась о стену. На пороге возник запыхавшийся, взволнованный Алес.

— Она… Ист, у нее что-то в правой руке!

Он еще недоговорил, а я бросился к демонессе, пытаясь перехватить ее руки. Но не успел. Леди Таирра уже зажала между зубами крохотную капсулу с каким-то темным содержимым. Я схватил ее за подбородок, пытаясь разжать челюсти, но в это мгновение оболочка хрустнула, и демонесса мгновенно обмякла у меня на руках. Уже без труда разжав ее зубы, я вытащил раздавленную капсулу и бросил в услужливо приготовленный Харрошем пакет для улик.

По телу демонессы пробежала судорога. На пару секунд показалось, что мир заволокла серая дымка, которая тут же рассеялась.

Ну нет, дорогая, не позволю тебе сбежать от меня и вопросов, которые я задаю!

Я уложил демонессу на пол и призвал тьму. Та охотно откликнулась и заволокла тело черной пеленой. Однако приказ выдать душу, которая только что отлетела, остался без ответа. Я поднял глаза на Сетта. Видел, что тот тоже пытается найти демонессу перед Гранью. Но ее тени там нет, словно сама богиня смерти Маррана позаботилась о ней и срочно перенесла за Грань.

— Отдайте на анализ капсулу, Харрош. Мне нужен состав яда и его свойства. По-моему, мы имеем дело с чем-то уникальным.

Следователь кивнул, но по его озадаченному виду, я понял, что оборотню требуется чуть больше информации.

— Ее душа оказалась за Гранью прежде, чем жизнь покинула тело. Такой труп не имеет смысла даже поднимать и допрашивать. Ничего не скажет. Похоже, тот, кто отправлял ее на задание, подстраховался.

— Но и леди знала, что идет на смерть, и была готова ко всему в случае неудачи, — добавил Алес.

Именно. То, что вначале выглядело, как бессмысленный вандализм, похоже, было тщательно спланированной операцией. Кажется, сейчас мне просто необходима фляга кузена.

— Интересно, что было в капсуле? Мне неизвестен яд столь безболезненного и мгновенного действия. Хорошо бы выйти на изготовителя.

Харрош передал улику экспертам и сел писать протоколы, а мы с кузеном, тихонько переговариваясь, присели возле трупа. Нужно внимательно осмотреть тело, зафиксировать все особенности и попробовать все-таки провести ритуал подъема, вдруг что-то скажет. Для некромантов это рутина.

— Она достала капсулу из шва на брюках, когда провела рукой по бедрам, вроде как соблазняя тебя, — сообщил Алес. Его, как и меня, конечно, поразил отчаянный поступок демонессы. Раса демонов настолько всесильна, а их душевные качества максимально далеки от жертвенности.

Хм, оказывается, все было разыграно. А я-то, болван, возмущался ее развратным поведением и прошляпил то, что творилось у меня под носом. Хорош глава разведки! Бесовка обвела меня вокруг пальца, словно ребенка.

— Возникают вопросы к тем, кто обыскивал леди, — проворчал себе под нос Харрош, делая пометки в протоколе.

Неважно, кто из подчиненных пропустил опасный предмет, за все отвечаю я. Хотя, разумеется, выговор раззявы заслужили.

— Что ж, Харрош, распорядись, чтобы тело доставили вниз, — приказал Алес. — Посмотрим, что она нам расска…

Он не договорил, так как тело на полу вдруг вновь заволокла серая дымка. Теперь уже явная.

— Что это за тх… — прошептал Харрош, суеверно начертив в воздухе знак, отводящий дурной глаз.

Я выпустил тьму, готовый поймать ускользающую душу и вернуть в тело, но в этом уже не было нужды. Демонесса пошевелилась.

_____________________

[1] Тхар — опасный, огненный мир, из которого в Андор несколько тысяч лет назад явилась раса демонов. Название стало нарицательным и часто используется как ругательство.

[2] Айада — опасная ядовитая змея, обитающая в степях и предгорьях умеренной полосы. Длина взрослой особи 1-1,5 м. Нападает на мелких и средних животных, плюет ядовитой слюной в глаза.

[3] Миа; Алес, герцог Сетт; Дейн, принц Роэнн — герои дилогии «Миа».

Глава 2

Анастасия

Приходила в себя тяжело. Странное ощущение: все тело словно онемело. Затекло, что ли? Я с трудом повернула голову и, едва разомкнув веки, тут же зажмурилась от яркого искусственного света.

Что со мной произошло? Тепловой удар?

Помню, как падала на тропинке… Хм, чудеса: напоследок померещилось, будто под землю проваливаюсь! Быстро так, словно в кошмаре. Да, точно, перегрелась, сегодня же в тени +35 по Цельсию. Спасибо моей группе, все-таки не бросили. И, судя по направленному на меня прожектору, я в больничке. Разум тут же сделал следующий вывод: больница — яркий свет — спиной ощущаю холод — я на операционном столе. Вот теперь по-настоящему испугалась.

Что? Почему? Зачем? Вроде ничего не сломано, даже ноги не ломит.

Что со мной собираются делать?!

Паника победила, и затекшие конечности перестали казаться проблемой. Я подскочила, пытаясь сесть. С усилием открыла глаза и… обнаружила, что лежу вовсе не на столе, а на полу! Неприятно холодном и жестком. А еще надо мной склонились два жутковатых типа в черных балахонах! Лица прятались в тени капюшонов.

Монахи?

Черт! Если это розыгрыш, то очень дурного тона! Я огляделась по сторонам, ожидая узреть камеру и оператора, который снимает ржачный ролик для тик-тика. Но увидела мощную железную дверь с небольшим зарешеченным оконцем, серые стены, простой письменный стол, а за ним — еще одного типа. Для разнообразия тот был не в балахоне, а в сером мундире с причудливо извитыми нашивками на воротнике. Лысоват, черты лица хищные, смотрит на меня обалдело, а глаза фосфоресцируют зеленым, что твой светофор. Стоп. Как глаза могут светиться? Контактики, что ли, специальные? Чего только китайцы не напридумывают!

Я осторожно села. Чтобы не подыгрывать идиотам, старалась не выдавать страха (вдруг это все-таки съемки прикола?).

Мужики в зловещих балахонах явно напряглись и выпрямились во весь свой немалый рост. Я обрадовалась, что убрались подальше, но теперь они угрожающе возвышались надо мной. Тот, что стоял справа — выше, мощнее и шире в плечах, чем его собрат. Хм, как-то слишком серьезно выглядит этот «монах», сомневаюсь, что такой будет сниматься в дурацких розыгрышах. Ярко светящийся шар под потолком высвечивал волевой подбородок и жесткую линию рта. В осанке чувствовалось нечто неуловимо величественное, сразу видно, кто из троих главный. Вот он что-то сказал. Голос, словно темный бархат, у меня аж мурашки по телу побежали (хотя, может, это потому, что я сижу на каменном полу?).

Второй черный монах что-то буркнул, отошел и привалился плечом к стене с видом наблюдателя.

— Вы к-кто такие? — И, клянусь, сейчас мне наплевать, что голос дрожит и похож на писк. Пускай снимают: будет что предъявить следователю! — К-куда меня притащили, а?

Тот, что у стены, удивленно присвистнул и хрипловато рассмеялся. Вот же… веселый. А «главный» повторил свою фразу. На сей раз ошибиться было невозможно: она адресована мне.

Я пожала плечами, мол, не понимаю. Тогда мужик разразился новой тирадой. Снова, как ни вслушивалась, не уловила ни одного знакомого слова. А еще говорят, что в русском полно лексики с греческими корнями.

— Don’t understand, — умудрилась я наскрести жалкие остатки знаний языка после института. — I’m Russian. — И добавила для того, чтобы иностранец уж точно понял: — Я руссо туристо, ферштейн?

Главный небрежным жестом скинул с головы капюшон, и я зависла, глядя на мужчину мечты. Короткий ежик белокурых волос, бледно-голубые, холодные, как небо, глаза — скандинав, что ли? Прямой тонкий нос, благородная линия скул и высокий лоб. Просто бог. О таких мужчинах красотка Светка с придыханием говорит: «Отдаться и забыться!». А я обычно молчу, потому что все и так ясно — с моей заурядной внешностью ловить тут нечего. Такой на меня и не посмотрит.

Хотя сейчас я бы так не сказала: во взгляде мужчины был… затаенный интерес, что ли? Наверное, я сильно ударилась головой, когда падала, сраженная обмороком. Что во мне может заинтересовать такого мужика? Я опустила голову, смущенная без меры и… застыла с отпавшей челюстью, глядя на… э… щедрый подарок природы. Вернее, два подарка, которые выпирали из полупрозрачной белой блузки с огромным вырезом.

Что?

Такого у меня точно не было!

И во что я одета? Красное вовсе не мой цвет, а нескромный покрой брюк чересчур обтягивает по… А каблуки-то! Я оценила их неустойчивость, когда плавным, совершенно несвойственным неспортивной мне движением вскочила на ноги. Пошатнувшись, громко вскрикнула:

— Мамочки, что со мной?

Повернулась вокруг своей оси, осматриваясь. Ого, я стала значительно стройнее и не в пример фигуристей, но и намного выше, чем была. И последнее не только эффект высоченных каблуков.

Я высокая и с обалденной фигурой! Вот это да!

И как это понимать?!

Эта мысль здорово отрезвила, и я, наконец, заметила, с каким недоумением и напряжением наблюдают за мной мужчины. Тот, что в мундире, снова вскочил из-за стола, а в руке «главного монаха» заклубился, образуя плотный шар, густой черный туман.

Все ясно. Это просто сон!

И стало немного жаль просыпаться. Такие мужчины нечасто снятся…

Но я все-таки пребольно ущипнула себя за руку.

***

Принц Истиан

— Что происходит, Ист? — Алес, как и я, с немалым изумлением наблюдал за чудом воскресшей демонессой. Та бестолково вертелась, оглядывая себя. Прежде выверенные, грациозные, соблазнительные движения, которыми славятся леди этой расы, сменились резкими и хаотичными. Таирра неуклюже переступала и пошатывалась. Если бы я не знал, что несколько часов назад она вихрем носилась по хранилищу, решил бы, что она стоит на шпильках такой высоты впервые в жизни. — Есть идеи?

Я только рукой махнул: да какие там идеи? Внимательно наблюдая за демонессой, решил было, что ей плохо, и призвал тьму. Но когда в моей руке заклубилось заклинание «Исцеляющей Тьмы», Таирра застыла и недоуменно и испуганно захлопала на меня длинными ресницами. Попятилась. Произнесла что-то на странном напевном наречии. Что за язык? Народы Андора предпочитают общаться на всеобщем.

— Это не тхарришш[1], — пробормотал кузен.

Конечно, нет. Ничего похожего на полный шипящих звуков родной язык демонов.

— Ашш гарусс тэорр?[2] — На всякий случай нужно убедиться: вдруг яд из капсулы, который на несколько минут отправил Таирру за Грань, повредил мозг настолько, что она забыла всеобщий?

— Ну и произношение у тебя, кузен, — проворчал Алес и высокомерно поджал губы. Засранец! Из всей нашей семьи полукровок он один родился с даром активной крови демонов и способен призывать боевую ипостась (правда, в отличие от чистокровных представителей этой расы, ценой расхода значительной части магического резерва). — Ашшь гаруссс тэорр? — прошипел он, пытливо вглядываясь в ошеломленное лицо демонессы.

Я тоже посмотрел внимательнее и то, что увидел, озадачило: Таирра изменилась. Черты лица остались прежними, но выражение делало его иным. Надменная уверенность записной сердцеедки и невероятная стервозная наглость уступили место растерянности и робости, даже страху. Опасная и коварная ведьма теперь выглядела… невинно? Пухлая нижняя губка по-детски дрожала, Таирра неуверенно попятилась, в глазах стыли ужас и недоумение.

Но вот она зажмурилась. Мы увидели, как ее правая рука потянулась к запястью левой и крепко, до красноты, ущипнула нежную кожу. Демонесса вскрикнула от боли. Открыла глаза и разочарованно застонала.

Ожидала увидеть другое? Но что?

Таирра вновь заговорила, лихорадочно выстреливая словами, требуя чего-то. На ресницах повисли две крупные слезинки.

У меня сжалось сердце, пришлось дать себе пинка и напомнить, что это прожженная авантюристка, которая не остановится ни перед чем. Мы с Алесом переглянулись, признавая, что следствие зашло в тупик.

— Эйс Истиан, — обратился ко мне Харрош, — а не позвать ли менталиста? Тут явно что-то… — он не договорил и выразительно постучал согнутым пальцем по лбу.

— А я думаю, что актерские таланты леди Таирры выше всяких похвал, — надменно бросил я.

Должно быть, недоверие заставило негодяйку выбрать иную линию поведения, и теперь она пытается вызвать жалость. Я внимательно наблюдал за ней, желая подловить на фальши, но личико демонессы не изменилось. Наши взгляды встретились — ее робкий, тревожный и мой, полный недоверия и презрения.

Золотистый маячок вызова по артефакту связи[3] внезапно запрыгал передо мной, и я досадливо поморщился. Не сомневаюсь, это его величество — возмущается, почему до сих пор нет рапорта.

— Тхар! — Я пробежал глазами по строчкам отцовского послания. — Король в ярости и требует меня к себе.

— Вот все материалы, мой лорд. — Харрош подал рукописный протокол допроса.

Я спрятал бумаги в подпространственный карман и направился к двери.

— В камеру первого уровня ее, и никого не пускать! Роэнн будет здесь к шести. Попробуем взглянуть, что случилось, пока она пребывала за Гранью.

***

Анастасия

Ущипнула себя, да только напрасно: сон не закончился. Возможно, я нахожусь под действием какого-то препарата или наркотика. В этом все дело. Попутно открыла, почему руки занемели и кажутся такими тяжелыми: запястья сжимают странного вида кандалы из металла, похожего на чугун.

«Главный» извлек откуда-то навороченный планшет, прорычал что-то непонятное, после чего тип в сером мундире торопливо собрал со стола бумаги и с поклоном сунул их в руки начальства. Я старалась разгадать, к чему эти приготовления, а потому наблюдала внимательно и засекла момент, когда бумаги исчезли в руках «монаха». Вот только что они были, а в следующий миг — растворились в воздухе без следа. Что за фокусы? Мужчина, бросив на меня еще один недобрый, напряженный взгляд, твердой походкой направился вон из помещения.

Я посмотрела на «серого» исполнителя, тот как ни в чем не бывало уселся за стол. Наверное, у него иммунитет уже на трюки начальства. Встретилась с насмешливым взглядом второго типа в балахоне. Сейчас тот развернулся к свету, явив красивое породистое лицо. Какие мужики в моем сне отпадные! Правда, мне все-таки больше по вкусу «главный». Но, надеюсь, он не вернется до конца сна — уж больно взгляд колючий.

Тем временем, оставшийся «монах» плавным движением оторвался от стены и приблизился ко мне. Ничего угрожающего в его поведении не было, но я вскрикнула и отшатнулась в ужасе, потому что разглядела глаза красавчика.

Обычного зеленого цвета, но зрачок вытянутый, словно у кошки!

Контактные линзы? Вроде бы видела такие на Али. Однако, когда сбитый моим поведением с толку мужчина остановился, его зрачки вдруг расширились до правильного ромба, и версия об очередной китайской поделке рассыпалась в прах. Моя логика беспомощно металась в поисках рационального объяснения — что это за гибрид человека и кошки?

Мужчина-кот протянул ко мне руку.

Ну нет! Не дамся мутанту!

Отпрыгнула в ужасе на пару шагов, чуть не опрокинув стул. Под руку подвернулась его спинка, и я слитным движением подняла металлический стул на уровень груди (при этом даже не почувствовала его тяжести), а затем метнула в голову мутанта.

***

Анастасия

Прошло, наверное, несколько часов с тех пор, как меня заперли в одиночной камере. Точнее время не установить, потому что мои часы отчего-то стоят. При этом негодяи и не подумали освободить меня от тяжеленных кандалов, словно без них я исчезну из каменного мешка!

Моя атака на красавчика с кошачьими зрачками провалилась. Как говорится, замах вышел на рубль, а удар на копейку. «Монах» двигался невероятно быстро: увернулся, перехватил стул и отбросил его в сторону. При этом даже дыхание не сбилось и усмешка не пропала. Спецназовец, что ли? Не знаю, чего я ждала, нападая, но сила тут явно не на моей стороне.

Мужчины о чем-то посовещались. Я снова внимательно вслушивалась в их речь — необычную для моего уха, но так и не разобрала ни слова. Заодно разглядела, что хотя у дядьки за столом радужка странно светится, но зрачки нормальные. Чудеса, что тут у народа с глазами? Жертвы радиации поголовно?

Мамочки, я не хочу здесь находиться!

Однако пока этот кошмар длится, выбора нет. Смирилась ли я с этим? Нет.

Посидела в прострации на тонком тюфяке, постеленном прямо на струганные доски кровати. Побегала по камере — пять шагов от стены до койки и шесть — от бронированной двери до грубого стола. Чуть не подвернула ногу из-за каблуков, но снять обувку побоялась — каменные плиты пола источали холод.

Намотавшись по камере, заглянула в крохотный санузел (или что-то в этом роде). С ужасом осмотрела дыру в полу вместо унитаза и подобие раковины. Кранов и смесителей не нашла, но, потрогав странную металлическую штуку, которая свешивалась с потолка, добилась тонкой струйки воды — при этом вода текла на пол и по желобкам сбегала в черную дыру. Это местное подобие душа. Не понимаю, в чем проблема обзавестись хотя бы примитивной сантехнической фурнитурой? Позже я обнаружила, что душевая штуковина реагирует на прикосновения — напор может быть и посильнее, а вода — теплой, а сам кронштейн подвижный и его легко передвинуть к раковине, если надо помыть руки.

Теплая вода так и манила постоять под тугими струями, но в нынешнем положении я не рискнула. Ополоснула лицо и вернулась мерить шагами камеру.

К этому моменту моя надежда, что это просто сон, почти рассеялась. Бывают странные сновидения, а видеть стекающую по полу воду — довольно неприятный сон по значению, если я правильно помню разговоры моей матушки (она верит во всякую эзотерику). Но раз за разом плескать ледяной водой в лицо, чувствовать боль в затекших руках… Я посмотрела на запястье, уже покрытое красными пятнами от щипков.

А еще вот это тело. Совершенное, великолепное, а еще высокое и сильное. Это чудовищный и непрошибаемый аргумент против реальности происходящего. Как объяснить его иначе, чем сон или бред?

Я поднесла к лицу ладони и внимательно рассмотрела нежные с виду пальчики с искусным маникюром. Эти ручки никогда не мыли полы и посуду. Мои собственные кисти рук гораздо менее ухоженные — наведенный по случаю поездки за границу лак давно потрескался, да и пальцы значительно короче и толще. Взгляд метнулся к стройным ногам невероятной длины. А точеная фигура? Природа не наградила меня высоким ростом — всего-то 158 сантиметров. Шестьдесят килограмм я титаническим трудом завоевала с помощью строгих диет. Себе я казалась «нормальной», но коллеги по бухгалтерии все-таки звали меня «пышечкой».

Нет, это не сон. На девяносто восемь процентов уверена.

Но что тогда?

Зажмурилась от ужасной мысли. С первой минуты она маячила на периферии сознания, и я гнала ее, но пора признать наиболее вероятное. Ты, Настя, не из тех, кто прячет голову в песок.

Это кома. Не простой сон, не галлюцинация, не постановка, не квест, не видосик ради хохмы. Может, на той горной тропке мне на голову свалился камень? Вроде неоткуда, там защитный козырек укреплен, но вдруг? И вот лежу я в какой-нибудь больничке, а то, что сейчас вижу и ощущаю — всего лишь навеянные лекарствами сновидения.

Бред, одним словом.

Вот именно как к собственному бреду и следует относиться к данной реальности. Нужно просто перетерпеть, пока наркоз или травма не попустят, и я не открою глаза в больничной палате. Надеюсь, долго это состояние не продлится, потому что вряд ли туристическая страховка покроет длительное лечение в Греции.

И зачем меня только понесло в круиз по островам? Летела бы в Египет…

Принятие собственного состояния принесло некоторое облегчение. Вот и правильно, когда вокруг творится настоящая чертовщина, поможет только трезвое и честность. Ты, Настя, виновата в том, что свернула шею, теперь сиди ровно и жди, когда придешь в себя или…

Или...

Что будет, если деньги закончатся, и врачи посчитают, что шансы очнуться у Анастасии Кузьминой минимальны? О таком лучше пока не думать. Жить слишком хочется. А еще нужно закончить институт — остался ведь всего год заочки. Необходимо завершить ремонт в кухне крохотной «хрущевки». Встретить, наконец, хорошего парня. Завести детей и, может быть, кота. Мучительно захотелось оказаться в офисе и, в перерывах между проведением счетов и банковских выписок, чатиться со Светкой и другими подружками обо всяких «суперважных» вещах. Даже слезы на глаза навернулись, как всего этого вдруг захотелось. Существовала скучной жизнью мелкой офисной «мыши» — так величал служащих среднего звена директор нашей компании, Виктор Василич. А жить все-таки хочется.

Очень.

_______________________

[1] Тхарришш — язык, на котором говорили демоны, когда впервые открыли портал на Андор из своего огненного мира. С тех пор минуло несколько тысячелетий, и тхарришш в повседневной жизни заменил всеобщий язык. Родное наречие демонов сохранилось в ругательствах, магических формулах и заклинаниях этой расы.

[2] Ашш гарусс тэорр? — Что случилось? (с тхаришша)

[3] Маговизор (актефакт связи) — устройство видеосвязи и обмена сообщениями. Позволяет общаться на любых расстояниях. Многие модели способны делать снимки, снабжены обширной базой информации и удобной системой поиска в инфосетях. Плоский тонкий полупрозрачный экран, размером с треть тетрадного листа.

Глава 3

Принц Истиан

Как я и предполагал, король Даррен не обрадовался, узнав, что вытворила проклятая демоница. Грозный рык моего отца заставил даже привыкших ко всему адъютантов смыться из канцелярии под благовидным предлогом — никто не желал попасть под горячую руку.

Вернувшись в департамент, я застал в своем кабинете кузена и брата. Они просто жаждали узнать, что же решил король.

— Алес, возвращайся к супруге, ты мне здесь не нужен, — решительно заявил я. — Король дал добро на допрос с применением магии разума.

— Но я могу… — возразил Сетт.

Я сжал челюсти, борясь с раздражением. Ох уж этот молодняк! Никакого понятия о дисциплине.

— Иди, Алес. Миа ждет, — оборвал его Дейн. И Алес молча вышел.

Это единственный аргумент, способный привести в чувство этих оболтусов. Их любимая супруга на восьмом месяце беременности и плохо переносит одиночество. А кроме того, у сьерры Миарет поразительная способность влипать в удивительные истории, так что присутствие одного или обоих супругов — гарантия (правда, не стопроцентная), что она хотя бы не попадет в беду.

— Ты доверишь мне проверку демонессы? — Синие глаза Дейна заинтересованно блеснули. Чувствовалось, что ему не терпится приступить. Ну еще бы: сломать природный ментальный блок демона — серьезнейший вызов для менталиста.

Я упал в кресло и забросил ноги на угол стола. Второй час ночи, а я, как назло, прошлую ночь почти не спал: у моей любовницы пылкий темперамент и неистощимое воображение.

— Ты уверен, что сможешь сломать ее ментальный барьер. Не напортачишь? Король мечтает казнить ее публично. Если угробишь Таирру, и лишишь отца развлечения, сам пойдешь докладывать ему об этом.

Младший братишка поежился от такой перспективы, но кивнул.

— Я хочу сначала поговорить с ней. Алес говорит, что ее поведение круто изменилось после того странного обморока, который вы приняли за смерть. Посмотрим, что сейчас с ментальным блоком. Обычно такие вещи как клиническая смерть губительны для любых заслонов.

— Отлично. Я уже распорядился привести ее.

Через пару минут двери моего кабинета распахнулись и два дюжих стража в полной амуниции ввели Таирру дан’Леор. Абсолютно неуместные волнение и радость при виде стройной фигурки были мной успешно задавлены. Надеюсь, навсегда.

Выругался про себя, наблюдая за тем, как робко и изумленно демонесса оглядывается вокруг. Это невероятно: так играть! Я бы поверил, что мы имеем дело не с прожженной авантюристкой и убийцей, а с невинной девушкой, захваченной по ошибке. Разумеется, я сам видел, как ловка Таирра в роли соблазнительницы. А теперь пробует роль жертвы? Эта мысль взбесила меня: в этом существе все ложь и фальшь. И не следует забывать об этом.

***

Анастасия

В камере держали не так долго, как я боялась. Принесли какую-то странную похлебку и кусок грубого хлеба. Вот странно: вроде бред, а обед по расписанию — как раз желудок начал подавать голодные сигналы. Суп неплох, но не понятно, из чего сварен. Мясо по вкусу похоже на индейку, но белое и нежное. Овощи тоже не удалось идентифицировать. Догадливостью и излишней осторожностью не страдаю — только насытившись и отставив тарелку, я вдруг подумала, что тюремщики могли что-то подсыпать в еду. Прислушалась к себе: вроде все в порядке. Кроме того, отравление мне не грозит — это же не по-настоящему. Так что — отставить панику!

Вскоре за мной пришли несколько серьезных мужиков в плащах, под которыми виднелось что-то вроде черненой брони. На касках из того же металла — блестящие кокарды с изображением какого-то летающего динозавра. Красиво, но выглядит необычно. Обитые металлом сапоги бряцали по каменным плитам пола.

Шли по однообразным коридорам долго. Я развлекала себя, рассматривая встречных, которые шарахались к стенке, повинуясь грозному окрику моих провожатых. На всех, кого я здесь видела, необычная одежда — смесь боевого фэнтези со звездными войнами. Манеры у людей какие-то средневековые, несколько человек поклонились стражам, на что те не отреагировали, важно протопав мимо.

Я все гадала, куда же меня ведут. Билась шальная мыслишка: «Уж не на казнь ли?». Я, как могла, гнала ее.

Что будет, если меня убьют эти странные порождения моего же больного разума? Очнусь ли я от комы на больничной койке? А может, окажусь в другом видении — не в тюрьме, а, скажем, во дворце. Я была бы не против, если там окажется и тот красавец с ледяными глазами, но это уже перебор, наверное. Кстати, неплохо бы выяснить, почему со мной обращаются, как с опасной преступницей? Я что, убийца или террористка? И зачем кандалы? Ох, надеюсь, все это ошибка. Но как заявить о невиновности, если язык тюремщиков мне неизвестен?

Мы поднялись по лестнице на несколько этажей и оказались в надземной части здания. Здесь были широкие коридоры, по которым сновали люди в серых мундирах. Полицейское управление — вот что это такое.

Одна из дверей открылась, и меня втолкнули в просторную приемную. Симпатичная брюнетка за высокой конторкой смерила меня неприязненным взглядом и кивком указала стражам на полированную дверь кабинета начальника.

Еще минута, и я стою посреди просторного светлого кабинета и смотрю в ледяные голубые глаза нордического блондина, который развалился в кресле за письменным столом. Снова он, только без пугающего черного балахона. Темно-синий полувоенного покроя китель небрежно расстегнут у ворота и открывает мощную шею, и подчеркивает широкий разворот плеч. Длинные ноги в сапогах до колена закинуты на край столешницы. Весь вид и особенно взгляд без всяких слов показывает, как меня не рады видеть.

Хм, глупо и надеяться, что, находясь в медикаментозной коме, можно управлять сновидением. Жаль, значит, не будет волшебного дворца с этим красавчиком.

Стражи щелкнули каблуками и удалились. Это отвлекло меня от созерцания хозяина кабинета, и я заметила в кресле у окна еще одного молодого человека. Он внимательным, прямо-таки пронизывающим взглядом, изучал меня. Красавец с длинными светло-русыми волосами и яркими синими глазами. Что ж, моему воображению можно только позавидовать: еще один великолепный экземпляр. Вот только смотрит он на меня, словно энтомолог, который готовится наколоть булавкой редкого жука для коллекции — с чисто научным интересом.

Пока я опасливо озиралась, нордический блондин снял ноги со стола и что-то приказал. Я оглянулась, и он махнул рукой на стул у стола. Поколебавшись, решила, что в ногах правды нет, и присела на самый край, неловко сцепив руки в замок. Сейчас я уже не испытывала неловкости за слишком броский и нескромный наряд. Пиджак был застегнут на все пуговицы. Я наскакалась на каблуках по камере, так что почти научилась держать равновесие и теперь редко спотыкалась.

Длинноволосый молодой человек заговорил со мной. Я ни слова не поняла. Тогда он подошел ко мне и, указав на себя, сказал:

— Роэнн.

«Его так зовут? Ну, хорошо. Что дальше?»

Кивнула.

Молодой человек снова дружелюбно улыбнулся и ткнул пальцем в ледяную глыбу за столом:

— Истиан.

Мужчина в ответ слегка поднял бровь. Губы скривились в циничной ухмылке, словно он считал, что друг занимается ерундой.

«Истиан. Какое красивое имя. А какое звучное!»

Я снова понятливо кивнула. Роэнн улыбнулся еще шире, и, приподняв одну бровь в немом вопросе, ткнул пальцем в мою сторону. И снова все ясно: хочет услышать мое имя. Что ж, вроде бы скрывать нечего. Да и чего бояться, ведь все происходящее — просто игра больного подсознания.

Я указала на себя и представилась:

— Анастасия.

Если бы назвалась Аллой Пугачевой или даже Мадонной, думаю, реакция была менее странная. Молодой человек хмыкнул с таким видом, словно мое имя одновременно и шокировало, и раздосадовало его. А глаза Истиана потемнели и стали похожи на лед нашего северного моря.

По примеру Роэнна, я указала на себя:

— Анастасия.

Хозяин кабинета пробормотал что-то явно нелестное. Не понимаю, за что он меня невзлюбил?

— Ана…си-йа? — попытался повторить и чуть не сломал язык синеглазый милаха Роэнн.

Покачала головой. Мне даже жаль его стало — да, мое имя для слуха этих туземцев звучит заковыристо. Прижала палец к груди:

— Настя!

— Нас-тия? — снова затруднился с транскрипцией Роэнн.

Что ж, можно и так. Кивнула. Зачем мучить таких красавчиков, вдруг они здесь исчезающий вид?

Нордический Истиан вдруг разразился гневной тирадой, обращенной, к счастью, не ко мне, — нахмуренные брови и строгий взгляд предназначались бедняге Роэнну. Тот в долгу не остался: поджал губы и ответил в том же тоне. А парень неробкого десятка раз огрызается начальству. У меня так не получалось, да и мало кто способен достойно ответить Виктору Василичу, когда тот на оперативке входит в раж и честит всех подряд бездельниками и тунеядцами. Мысль о начальнике вернула меня к незавидной действительности. Я тут в коме лежу, а в понедельник мне на работу, да и отчет в налоговую сам себя не сделает…

Роэнн поднялся с кресла и приблизился ко мне. Его мягкая, вкрадчивая, даже дружелюбная манера общаться невольно пробуждала доверие, и я без особого страха наблюдала за его приближением. Однако, когда его ладони внезапно тисками сжали мою голову, я вскрикнула и попыталась оттолкнуть. Не вышло. Как будто этого мало: из ниоткуда, буквально из воздуха возникли плотные черные жгуты и обхватили меня поперек туловища, притянув к спинке стула, чтобы лишить возможности сопротивляться. Ноги также оказались обездвижены.

— Эй, хоть это и бред, и вы — глюки, но… отпустите!

Но глюки не слушали, а делали свое непонятное дело. Роэнн заставил меня поднять голову и посмотреть ему прямо в глаза.

Я ждала, что и здесь меня ждет сюрприз, и его глаза начнут вытворять что-нибудь необычное (возможно, что-то новое, ведь уже видела вертикальные зрачки и фосфорицирующую радужку). Ничего подобного. Глаза были обычными, а их синий цвет — чистым и успокаивающим. Постепенно я перестала дергаться и замерла, не в силах отвести взгляд, будто загипнотизированная. Кабинет и мужчины, которые в чем-то меня обвиняли, а с ними и сама тюрьма — все исчезло.

Я ощущала свое тело, но не чувствовала потребности вырываться.

Зачем? Это ни к чему.

А через миг мне и вовсе стало не до того.

Я стояла на самом краю высоченного утеса. В шаге от меня снежный наст острым уступом обрывался в бездну. Как я сюда попала, и зачем — такими вопросами просто не задавалась, захваченная величественным пейзажем. Холода не чувствовала, но ощутила на лице ледяное дыхание ветра. Под ногами поскрипывал снег, а далеко внизу зеленела бескрайняя холмистая долина и змеей извивалась синяя река. Синяя дымка повисла над долиной — там сейчас вовсю идет дождь.

Край неба заволокло грозовыми тучами, в их толстом зловещем войлоке то и дело мелькали ветвистые молнии. Раскаты грома прокатывались вдалеке. Откуда-то пришло ощущение, что гроза уходит и это ее последние усилия.

И действительно над моей головой сияло голубое небо и светило солнышко. Оглянувшись, обнаружила еще более высокие, чем мой утес, горы. А когда за моей спиной развернулись два иссиня-черных крыла, на полнеба вспыхнула яркая радуга.

Крылья. Мои крылья. Это нисколько не удивило почему-то, словно они — истинная часть моей сущности. Привычная, как дыхание или ходьба.

И все же захотелось потрогать, пригладить пушистые перышки. Подняла руки, стараясь дотянуться, и тут в поле зрения оказались жуткие когтистые лапы, закованные в металл. Это мои руки. По уродливому, покрытому острыми шипами черному металлу пробегали зловещие багровые искры. Опустила взгляд на свое тело — пластинчатые латы, мощные — выдержат даже драконий огонь (откуда пришло это знание и такое странное сравнение?). Я не удивилась и этому. Ладно. Доспех — часть боевой ипостаси, она делает меня неуязвимой для вражеской атаки.

Ничто не удивляло и не заставляло задавать вопросы. Собственное удивительное спокойствие объяснила себе еще раньше и вполне логично: я ведь в коме и это всего только сон.

Удивительный сон!

Повторяя это про себя, я бездумно спрыгнула с утеса, крылья расправились за спиной и ловко поймали восходящий воздушный поток. Ветер свистел в ушах, далекая земля расстилалась подо мной. Долететь бы до берега реки…

Но непонятно откуда взявшиеся путы вдруг сковали мое туловище, обхватили грудь и руки. Потянули куда-то назад…

И в следующий миг я очнулась в кабинете. Мои плечи по-прежнему сжимали странные черные жгуты, а на виски немилосердно давил проклятый Роэнн. Несколько минут я приходила в себя, не понимая, что со мной было.

Дернула головой, и на сей раз удалось освободиться, да и путы волшебным образом исчезли. Резко вскочила, чуть не припечатав лбом в грудь Роэнну — но тот двигался неимоверно быстро и успел отскочить, принимая боевую стойку. Но нападать я и не собиралась. Подняла и испуганно осмотрела кисти рук. Тут можно выдохнуть: беленькие ухоженные ручки, не знавшие труда. Не мои, конечно, но все же не лапы жуткого монстра. Острые длинные ноготки алого цвета ничем не напоминали трехдюймовые обоюдоострые кинжалы-когти.

— Что это было? Что за игры? Откуда взялись те горы, и почему я казалось чудовищем?

Вопросы, конечно, риторические. И, естественно, я не ожидала, что мужчины вдруг поймут и ответят. Земля ушла из-под ног, когда услышала спокойный низкий голос Истиана: — Потому что ты и есть чудовище.

Я вздрогнула и уставилась в ледяные глаза сидящего за столом блондина.

— Ч-что?.. — Я задохнулась от возмущения: — Так вы все-таки говорите по-русски? Чего же мне голову морочили?

На красивой до отвращения морде появилась пренебрежительная усмешка.

— Сядь, иначе снова свяжу.

Я с опаской покосилась на стул. С виду обычный, довольно удобный, деревянный. Но мне совсем не понравились те черные жгуты. Если они появляются по желанию этой сволочи, это еще один необъяснимый глюк. Метнула на гада замороженного возмущенный взгляд и осторожно опустилась на краешек сиденья.

— Рассказывай. — Гад не отреагировал на гневный взгляд, спокойно откинулся на спинку стула и приготовился слушать.

Ну вот, сейчас я, наконец, узнаю, что им от меня нужно.

— О чем? Это вы расскажите, что происходит и почему на мне вот эти штуки. — Я указала на кандалы, от которых уже ломило плечи.

В разговор вступил Роэнн: — Ист, я уверен, что она ничего не скажет. Там просто нет памяти, вместо информации какие-то темные области, куда я не смог проникнуть. Но уже одно то, что я смог взломать…

Вот это да! Это что за шутки? Они копались у меня в голове? Я немедленно вскипела:

— Вы — что, простите, сделали?.. Проникли в мой разум? А вам известно, что это нарушение прав человека? Даже во сне я требую гуманного отношения…

Голубые глаза напротив сверкнули яростным огнем.

— Ты не в том положении, чтобы что-то требовать. Если забыла, напомню: перед тем, как ты ускользнула за грань, тебе грозило милое свидание с орком!

Это что должно напугать меня или что?

— Свидание с орком? Вот уж спасибочки, обойдусь! А гоблинов у вас случайно нет?

Двое мужчин смотрят на меня, как на сумасшедшую. В какой-то момент, показалось, что они похожи. Оба голубоглазые блондины, черты лица тонкие, благородные — просто древнегреческие боги во плоти. Ну, наверное, это логично: подсознание наштамповало глюков, черпая богатый материал из моих представлений об идеальном мужчине. Дедушка Фрейд сейчас на том свете радуется и потирает ладошки. Странно, я всегда думала, что мне нравятся брюнеты.

— Таирра, — обратился ко мне главный, немного сбавив тон.

Но я и тут встряла. Ух, какая я смелая в этом сне: — Меня зовет Анастасия. Можно обращаться — Настя. Но лучше не обращаться, а объяснить, что вам от меня нужно.

Блондин резко ударил ладонями по крышке стола и вскочил. Два метра впечатляющих мускулов надвинулись на меня. Если честно, я испугалась до чертиков. Меня сдернули с несчастного стула и подняли в воздух, так что ноги оторвались от пола. Лицо с идеально правильными чертами оказалось в пяти сантиментах от моего. Холодные голубые глаза от ярости словно выцвели — стали совсем светлыми. Глядя в них, я поняла — этот не шутит, наоборот, предельно серьезен. В плечи впились стальные пальцы, и это также способствовало некоему отрезвлению. Смелости поубавилось.

— Не шути со мной, демоница, — прошипел он сквозь зубы.

Клянусь, нога дернулась от страха, и мое колено заехало в пах красавца совершенно непреднамеренно.

Против ожиданий, меня не отпустили, но сжали сильнее. Больно! Зрачки мужчины слегка сузились, но в целом, он достойно выдержал удар по самому дорогому. Я ожидала большего эффекта. Хотя… кто его знает, может, и нет там ничего, что может пострадать — сон он и есть сон.

С места, где расположился Роэнн, послышались звуки, будто кто-то задыхался, сдерживая смех.

— Таирррра, не надо играть со мной, — пророкотал Истиан.

— Не надо называть меня чужим именем! Я Настя Кузьмина. И я не играю и не шучу. Что вам от меня нужно?

Вместо ответа меня встряхнули так, что зубы клацнули. Было скорее обидно, чем больно. Может, это и неразумно, и я пожалею потом, но необходимо высказать все этому гаду отмороженному. Уже открыла рот, но внезапно подступившие слезы не дали говорить. Зато острый носок моей туфли смачно врезался в колено мучителя.

Ой! Что я наделала, сейчас он меня не то что к орку отправит, а просто тут под столом прикопает. Вон, какой взгляд многообещающий…

Не произнося ни звука, Истиан резко, словно желал вогнать по колено в паркет, поставил меня на ноги. Сжав кулаки, отошел к окну и приказал Роэнну прекратить ржать.

— Так что там по поводу Конвенции о защите прав человека? — Оба глюка блондинистых снова посмотрели на меня, как на умалишенную. Ясно, что они о таком и не слыхивали, если у них такие методы обращения с заключенными. — Вы копались у меня в голове? Как и когда? А главное, зачем?

Истиан хмыкнул, но промолчал и отвернулся к окну. Мне ответил Роэнн.

— Я всего лишь погрузил вас в измерение снов, Таирра…, — тут он обменялся взглядом с хозяином кабинета и поправился: — …то есть Настия. Вам не положено находиться там долго, так как это место — сосредоточение гармонии, а демоны несут с собой хаос всюду, куда проникают. Но даже краткое пребывание подействовало плодотворно, я смог увидеть тот ущерб, который нанес вашим воспоминаниям уход за Грань. — Тут Роэнн повернулся к стоящему у окна блондину. — Практически ничего от прежней Таирры в этой девушке нет, Истиан. То, с чем мы столкнулись — необъяснимо.

Почему необъяснимо? А то, что все это сон — такое толкование что, уже не проходит?

— Хм. Словно другая личность вселилась на место негодяйки-Таирры, — пробормотал Истиан, возвращаясь на свое место.

Что такое? Я навострила уши: интересное предположение. А ведь все сходится…

Роэнн покачал головой, отметая такую возможность:

— Разве такое возможно? Это неслыханно! Скорее, у нее временная потеря памяти. Возвращение из-за грани «стёрло» некоторые качества ее личности и память. Мы, разумеется, пригласим целителя, и, думаю, через пару дней память начнет восстанавливаться. Что касается расследования — придется подождать с допросом, она и в самом деле ничего не помнит.

— Невероятное невезение и, главное, расследование в тупике. Никаких свидетелей, кроме… этой. — Тут меня окинули злобным взглядом. — И в качестве объяснения — бредовые теории. Отец нам голову снимет.

А я вот не была бы так уверена, что дикое, на первый взгляд, предположение красавчика-Истиана такой уж бред. Вот как иначе объяснишь то, что у меня сейчас ноги от ушей и третий размер груди? Разумно предположить, что этот чересчур детальный и эмоциональный медикаментозный сон поместил меня, Настю Кузьмину, в чужое тело. В тело скверной тетки, которая сделала что-то плохое.

Я опустилась на стул, сжимая виски руками: нет, у меня крыша едет от таких мыслей. Какое-то нагромождение бреда!

Когда я уже проснусь, а?

Глава 4

Принц Истиан

Невероятно. Сидит передо мной и испуганно мигает фиолетовыми глазищами. Как же непривычно видеть демонессу — типичную демонессу по внешности — с выражением глаз, как у раненого олененка!

Демонесса обыкновенная — это первостатейная стерва, бездушная и бессердечная. Исключений не бывает. Надменность, пренебрежение, похоть, жестокость, циничная издевка, злорадство — вот что обычно отражается на лицах женщин этой расы. Я имею право судить об этом, потому что в моих жилах — четвертушка демонской крови. И я вовсе не хочу сказать, что мужчины-демоны чем-то лучше своих женщин — ничуть не бывало, но от всесильных воинов, способных поставить на колени полмира, другого и не ждешь. К женщинам на Андоре традиционно относятся, как к нежным, слабым существам, о которых нужно заботиться. Так вот: никому и в голову не придет так относиться к демонессам, потому что любая из них, приняв боевую ипостась, способна, если ударит такая блажь, сравнять с землей небольшой город.

И вот сейчас передо мной — растерянные глаза, закушенная в отчаянии губка, руки, стиснутые в кулаки, чтобы не дрожали… Как поверить, что это не игра, и Таирра настолько изменилась, просто побывав за гранью?

Демонесса поерзала на стуле в нерешительности и повернулась к Роэнну:

— А почему вы считаете, что замена одной души на другую невозможна?

— Никто никогда не слышал о таких случаях, — повторил Роэнн, рассеянно приглаживая пятерней волосы. — Хотя я не прочь провести исследования в этой области. М-м-м, это позволило бы не казнить преступников, а, скажем, вселять в их тела души безвременно умерших людей.

Ого, братишку понесло! Хотя в одном он прав — такого еще не было.

Я усмехнулся, желая поддразнить демонессу:

— Кажется, у демонов никакой души и нет. Недаром ваша раса не имеет даже отдаленного представления о поклонении богам или наказании свыше. Вы просто живете, а вершить суд и наказывать предпочитаете сами. И боитесь только возвращения в огненный Тхар. — Заметив тень страха и недоумения на прекрасном лице, я переменил тему: — Нужно посоветоваться с учителем. Арк’Асгейрр[1] наверняка знает об этих бестиях побольше нашего. Если кто-то смел подробно изучать демонов, то только драконы. Попробую залучить его для консультации.

Дверь в приемную приоткрылась. Любопытный взгляд секретарши порыскал по кабинету и впился в понурившуюся на стуле Таирру.

— Эйс Истиан, прибыл целитель.

— Проси. — Наткнувшись на мой холодный взгляд, Мадена моментально скрылась.

Целитель Барнэ работал на наше ведомство еще в те далекие времена, когда мой отец, король Даррен X, был наследным принцем. Немудрено, что к нам старый ворчун относится как к неразумным детям. Долговязый старик в бледно-голубой мантии неспешным шагом вошел в кабинет, зорко посматривая из-под растрепанных бровей.

— Что натворили? — он прошествовал к моему столу и уселся напротив демонессы. — Харрош сказал, что на допросе кто-то умер весьма загадочным образом.

— А потом воскрес. Вот эта демонесса…— пояснил Роэнн, указывая на девушку, но Барнэ лишь фыркнул нетерпеливо.

— Уж позволь мне судить, кто мертв, а кто жив, молодой Роэнн.

Старик зовет брата «молодым» вовсе не потому, что Дейн молокосос, хотя это так и есть. Просто целитель знавал нашего дядю, прежнего владельца титула «Его Высочество принц Роэнн», а тот умер лет сто назад.

— Я осмотрю молодую сьерру, если вы не против.

Мы-то, разумеется, только «за», но вот Таирра, или, как она сама себя называет — Настия, явно приготовилась держать оборону. Кулачки сжала, выпрямилась. И это в корне отличается от всего, что она демонстрировала до случая с капсулой. Надеюсь, она не собирается лягнуть старика коленом, как меня? Кстати, было больно. Припомню ей это (наверное, четвертушка демонской крови пробудила злопамятность).

Ну что ж, вернемся к роли жестокого надзирателя.

***

Анастасия Кузьмина

Этот старик смотрит, словно рентгеном просвечивает!

— Дайте руку, милая девушка. — Ко мне протянулась потемневшая старческая рука.

Не мешало бы сперва разузнать о намерениях этого типа.

— Кто вы и что собираетесь делать?

Старец в голубом балахоне обидчиво поджал губы.

— Я лейр Барнз, целитель, — представился он. — Мне нужно оценить ваше состояние, ведь вы пережили уход за Грань.

Он что, собрался проводить врачебный осмотр прямо при мужчинах? Ну, это он зря! Не дамся. А что, если снова начнутся штучки с перемещением в тело крылатого монстра?

Подозрительно спросила:

— Будете гипнотизировать? Я уже побывала в горах в теле чудища. Спасибо, больше не хочу. Хотя летать мне понравилось.

На меня уставились с недоумением. Пауза затягивалась.

— Вы врач какой специализации? — решила уточнить я. В ответ — снова непонимание. — Невролог или терапевт?

— Не выпендривайся, Таирра, — прорычал Истиан. — Просто протяни руку.

Интересно реагирует мое подсознание. Наверное, в больничной палате, где я лежу, сейчас обход, и мой разум откликнулся тем же. Да, это вероятнее всего. Глюки тоже подчиняются логике, хотя и извращенной.

— Милостью Шандора, я целитель, — растерянно повторил дед. — А что за слова ты произносишь, милое дитя? И на каком языке?

Я раздраженно всплеснула руками. Что за идиотские вопросы?

— На русском, конечно! Зачем вы спрашиваете, если сами на нем говорите?

Старик расправил складки своего балахона и сообщил:

— Мы говорим на всеобщем. И ты тоже.

Мне оставалось только в растерянности хлопать глазами. Ничего не понимаю.

Целитель продолжил добивать меня:

— Однако кое-какие слова ты произносишь на странном гортанном наречии. Это не тхарришш и не эльфийский.

— Она говорила на нем изначально, после воскрешения, — вставил Истиан. Он хмуро следил за нашей перепалкой с целителем. — Роэнн встроил ей в мозг заклинание-интерпретатор…

Что? Мамочки! Чипировали, варвары! Я подскочила на месте:

— ЧТО он сделал?.. — И, крутанувшись на каблуках, воззрилась на Роэнна. — Что вы встроили в мой мозг?

Мужчины смотрели на меня, как на безумную. А я, запустив пальцы в непривычно густые локоны, лихорадочно ощупывала голову на предмет проводов или следов хирургического вмешательства. Ничего не находилось, но паника от этого лишь нарастала.

— Немедленно прекрати истерику, Таирррра! — зарычал хозяин кабинета.

— Да, успокойтесь же, Настия, — увещевал Роэнн. — Никакого вреда для вас. Просто заклинание — оно позволяет общаться жителям разных континентов. Его внедряют даже детям, и никто не возражает, потому что это удобно. Хотя писать и читать все-таки придется учиться самостоятельно.

Вроде бы успокаивающая информация, но слово «внедряют» все испортило: на память пришла жуткая штука со щупальцами, которую герои фильма «Матрица» выковыривали из тела Нео, и меня холодный пот прошиб.

Ветхий старичок целитель некоторое время смотрел на все это с обеспокоенным видом, а затем поднял руку, и я без сил рухнула на стул. Ни рукой пошевелить, ни слова сказать. Только и оставалось, что сверкать глазами на присутствующих от бессилия и страха.

На мой лоб опустилась сухонькая ладонь. В кабинете установилась тишина, только с улицы доносился шум — особый, совершенно не похожий на звуки привычного мне большого города.

Сколько времени продолжался «осмотр» не знаю. Я старалась понять, чем же занят целитель. Но он стоял с закрытыми глазами и ничего не делал — так казалось до тех пор, пока он не убрал руку.

— Я просканировал ее организм, — выдал вердикт доктор Барнз и спокойно вернулся на свое место. — Демонесса немного утомлена, но в целом ее магический потенциал начинает восстанавливаться. Советую не снимать с нее антимагических наручников.

— Само собой, — поддакнул Истиан. И я просто возненавидела его за это. Вот козел, разве не видит, что эти тяжеленные грубые кандалы натерли мне запястья? Ему плевать? И кто из нас после этого чудовище?

Ответный презрительный взгляд обжег меня арктическим холодом. Наши чувства взаимны? Прекрасно.

— Значит, никаких физических повреждений после временного перемещения за Грань нет? Мозг функционирует нормально? — уточнил Роэнн.

— За исключением необычного для этой расы приступа истерики и необъяснимого страха, я не нашел никаких нарушений. Уверен, что личный целитель вашего батюшки, хоть он и гордится своим пятисотлетним опытом, не скажет вам другого.

Сколько-сколько опыта у того доктора? Пятьсот лет? Это шутка такая? Хотя, о чем я? Глюки ведь — ну полтысячелетия, что тут такого? Эта мысль заметно успокоила. Что я так завелась, действительно? Нужно спокойнее принимать навязанные сновидения.

— Мы доверяем вам, лейр Барнэ, — проговорил Истиан, подозрительно ко мне приглядываясь. — Проблема в том, что леди Таирра забыла обо всем, что касается сегодняшнего происшествия, а его величество, как вам известно, не любит ждать и требует признаний.

— Я не верю в то, что она все забыла, — энергично замотал головой старец. — Скорее, имеет место притворство. На такое эта раса вполне способна. Разумеется, в моей практике встречались случаи потери памяти — и целиком, и частично — все пациенты имели физическое повреждение мозга. Четко определялся пораженный участок, мы могли воздействовать на него. Здесь же все в порядке. Никаких нарушений.

— Но в измерении грез я не обнаружил ментального барьера, обычного для мозга демона. Ничего, кроме темных участков, куда я не смог проникнуть.

— Почему не смог, кстати? — впервые проявил интерес к разговору Истиан. Ради этого он даже перестал сверлить меня презрительным взглядом.

Роэнн пожал плечами:

— Меня откинуло от затемненной области, а демонесса вдруг сорвалась с утеса и полетела. Пришлось ловить ее. Нужно попробовать еще раз.

Ну уж нет! Я тебя, голубчик, близко на пушечный выстрел не подпущу. Хватит копаться в моей голове!

— Кстати, измерение грез очень странно реагировало на присутствие Настии. Небо озарилось яркой радугой, а ведь демон в той реальности всегда вызывает либо землетрясение, либо снежную бурю. Даже Алес не может находиться там долго.

— Твои эксперименты в измерении снов весьма похвальны и полезны для науки, мой мальчик. Об этом недавно говорили в Совете, — похвалил старый целитель. Роэнн скромно потупился, и я с удивлением заметила, что он смутился. Хороший он парень, жаль, что играет на стороне главного изверга — нордического глюка Истиана.

Целитель вскоре удалился, сославшись на необходимость навестить пациентов. Я рассчитывала, что на этом и меня, наконец, отпустят с миром, но не тут-то было.

— Значит, говоришь, ты не Таирра дан’Леор, — Истиан устало вздохнул и придвинул к себе какую-то плоскую коробку. Нажал на клавишу и тусклый серый металл замерцал лиловым светом. — Ну, тогда рассказывай, кто ты такая и что помнишь о себе.

— Я же уже говорила, меня зовут Анастасия Кузьмина…

Истиан заметно покосился на коробку, не знаю, что он там хотел увидеть. Ровное лиловое свечение выглядело симпатично. Мужчина знаком велел мне помолчать, поднял прибор, осмотрел, слегка потряс, потом аккуратно поставил на место и велел повторить то, что я только что сказала. Удивленная донельзя, я повторила. Ничего не изменилось. Видимо, результат, не удовлетворил ледяного блондина. Он нахмурился и вопросительно взглянул на Роэнна.

В ответ тот пожал плечами:

— Просто вели Настии солгать.

Меня скептически осмотрели и снова тяжко вздохнули. Бледно-голубой лед глаз под длинными угольно-черными ресницами кажется ярким и злым.

— Принеси другой записывающий артефакт, будь добр, Дейн.

Роэнн молча вышел из кабинета.

— Послушайте, что происходит, а? — не вытерпела я.

Истиан побарабанил пальцами по столешнице.

— Этот артефакт призван записывать допрос и определять лживый ответ или нет. Видимо, он неисправен.

— Вам так сложно принять, что я могу говорить правду?

— Это невозможно. Любой, кто знаком с вашей расой скажет это.

— Но ведь этот ваш Роэнн предположил, что в это тело подселилась другая душа. Почему же вы до сих пор не верите?

— Это чушь, Таирра. Всего лишь смелая гипотеза. О таком никто никогда не слышал.

Удивительными упрямцами населен мой сон!

Вернулся Роэнн с другой коробочкой. Ее аккуратно поставили напротив меня, включили… И все ожидаемо повторилось. Истиан выругался, вскочил и отошел к окну, а допрос повел синеглазый Роэнн.

— Где вы жили до этого, Настия?

— В Санкт-Петербурге, в России.

Роэнн поворачивает голову к «детектору лжи», а тот светится ровным лиловым светом.

— Хм, такого места на Андоре нет. Но мы обязательно во всем разберемся…

Сзади слышится удар кулака о стену. И синеглазый блондин тяжело вздыхает.

— Сколько вам лет?

— 24 года.

Короткий сухой смешок летит в спину.

— Вы замужем?

— Нет.

— Живете с родителями?

— Нет, одна. Мать с отчимом живут в другом городе.

— А почему пока не замужем?

Вот тут я впервые запнулась. Не хотелось отвечать стандартной ложью, что так и не нашла того, кто заставил бы сердце екнуть. Неправда, я встречала симпатичных парней и могла бы влюбиться не раз, вот только они на меня не обращали внимания. Но говорить о таком при мерзавце-глюке слишком унизительно.

— Не хотела.

И произошло удивительное: необычный детектор лжи вспыхнул ярким алым светом.

Мужчины оживились.

— Все-таки работает! — почти радостно воскликнул Роэнн.

Истиан оторвался от окна и подошел к столу.

— Хочешь сказать, раньше она говорила правду?

— Именно! Все как я и предполагал: душа другой девушки вселилась в тело нашей демонессы.

Истиан еще больше помрачнел и окинул меня тяжелым взглядом.

— И что нам теперь с ней делать?

***

Мне неизвестно, до чего додумался в конце концов злобный нордический глюк. Он не доложил. Напротив, вызвал стражей, и меня вернули в камеру.

Я снова оказалась в том же положении, что и пару часов назад. Разве что еще больше убедилась в нереальности происходящего. Но расстраиваться и переживать по этому поводу глупо — куда я денусь из медикаментозного сна? Жаль, что не интересовалась этой темой раньше, даже под наркозом никогда не спала. Наверное, один и тот же сон не будет длиться вечность, и рано или поздно я окажусь в другом месте.

Решив плыть по течению и не поддаваться панике, я наконец сдалась усталости. Глаза просто закрывались. Вот странно — устала во сне! Удивительные кульбиты подсознания. Что ж, возможно, все изменится, когда я проснусь: вдруг меня все-таки еще ждут страстный нордический блондин и дворец?

Мысленно хихикая над собой, я осмотрела койку, оценила вполне себе чистое белье и отсутствие насекомых. Сняла пиджак и, оставшись в открытом топе и брюках, провалилась в сон.

***

Проснулась взъерошенная и сбитая с толку. Долго лежала, не открывая глаз и не особенно сознавая, что уже не сплю. Все перебирала сбивчивые обрывки сна.

Мне снился наш заросший березами двор между двумя пятиэтажками, проржавевшая ракета-горка и песочница без песка. Мы со Светкой пробирались за гаражи, чтобы похоронить ее попугая. Бедняга каким-то образом вылетел из клетки и пал в неравной схватке с кошкой. Мы вооружились металлическим совком и положили бедную птичку в коробку из-под чая. Но тут появился Виктор Василич, мой начальник, и спросил, выставила ли я счет «Ремстрою»? И я вдруг поняла, что забыла отчитаться по НДС, и налоги не перечислила. В моих бухгалтерских мозгах моментально зароились схемы, как бы оправдаться и исправить косяки, не нарвавшись на штрафы и пени. А потом вдруг — я в электричке. Мимо мелькают знакомые перелески, по макушки занесенные снегом. В вагоне безлюдно, холодно и мрачно. Дверь в тамбур нараспашку, и тяжелый табачный дух заставляет прятать нос в колкий шарф. До мамы не доехала, внезапно оказалась в бабушкином деревенском доме, который продали сразу после ее смерти лет десять назад. Что-то еще снилось... Не помню. Приятное, но несуразное.

Наконец, открыла глаза и увидела плохо побеленный потолок с люком в центре.

Я снова в той же камере.

Вздыхая и кряхтя, как старушка, поплелась в санузел.

Набирая воду в ладони и споласкивая лицо, наконец, сформулировала, что меня беспокоит. Сон мой был сплошным сумбуром — винегрет из обрывков воспоминаний, страхов и неосознанных желаний. А вот эта камера и вода, что холодит сейчас мои щеки, подозрительно напоминают реальность.

____________________________

[1] Арк’Асгейрр — декан кафедры некромантии в лучшей магической академии «Синяя Звезда». Приставка «арк» говорит о том, что это дракон, притом из очень знатного рода. Этот чудак уже встречался читателю в романе «Миа: Замуж по воле Солнца».