Демон Жадности. Книга 2

Глава 1

Я рванул в сторону, едва уворачиваясь от когтей размером с мой торс. Матриарх шиваро ревела так, что в ушах звенело, а ее перья, покрытые каким-то жирным налетом, лишь слегка обуглились от моих огненных пуль.

— Да ты, сука, чем смазанная? — выругался я, швырнув в нее еще один заряд.

Огонь вспыхнул, погас. Перья даже не задымились.

Впрочем, возможно, дело было в том, что я уже давно выдохся. Мана капала из меня последними жалкими каплями, а эта переросшая курица даже не думала отступать. Ее желтые глаза, размером с блюдце, сверлили меня ненавистью.

И тут я вспомнил, где нахожусь. Центр гнезда. Кладка.

Огромные, больше моего торса, в пятнистой скорлупе, они лежали в углублениях повсюду вокруг нас.

— Ну конечно, — прошипел я. — Яйца.

Еще один выстрел — чисто для отвлечения. Матриарх взревела, но не двинулась с места, прикрывая яйцо крылом.

— Ага, вот и слабое место.

Я рванул вдоль стены, стреляя по яйцам у нее за спиной. Пули уже почти не грели — лишь жалкие искры, но матриарх все равно вздрагивала от каждого хлопка.

— Боишься за детишек? — я поймал момент и шмыгнул прямо под ее брюхо, прижимаясь к ближайшему яйцу.

Матриарх замерла.

Ее когти, уже занесенные для удара, дрогнули.

— Не хочешь раздавить свое же яйцо? Понимаю.

Я выстрелил ей прямо в глаз.

Она взвыла, но так и не ударила.

— О, да ты просто мамочка-героиня, — я едва успел отпрыгнуть, когда она попыталась прихлопнуть меня крылом.

А мана тем временем заканчивалась.

К тому же сзади, из темных тоннелей, донесся шум — десятки когтистых лап били по дереву, крылья шуршали, как паруса в шторм. Обычные шиваро, те самые, что гнались за мной через весь, высыпали в гнездовой зал. Их перья взъерошились, клювы раскрылись в угрожающих криках, но…

— Р-р-р-р-а-а-ах!

Матриарх издала звук, от которого у меня задрожали колени. Не просто рев — это был приказ, закон, не терпящий возражений. Шиваро замерли, будто врезались в невидимую стену. Некоторые даже попятились, прижимаясь к полу.

— Ого, — я присвистнул. — Да ты тут настоящая королева.

И королева, судя по всему, предпочитала лично разбираться с наглецами. И, когда она немного привыкла к моему стилю прятанья за яйцами, догонять меня, наступая в промежутки, стало для нее куда проще.

К счастью, у меня уже был наготове следующий шаг.

— Прости, малыш, — я пнул ближайшее ногой, и оно покатилось, тяжелое и неповоротливое, прямо под ногу матриарха.

Она замерла.

Ее лапа зависла в воздухе, когти дрожали.

— Не хочешь наступить? — я уже толкал следующее, перекатывая его через неровности пола. — Ну ничего, я помогу.

Матриарх зашипела, вынужденная обходить препятствия. Ее движения стали медленнее, расчетливее.

Я использовал эту передышку, чтобы перевести дух. Рука дрожала, поднося пистолет, но хотя бы сердце уже не пыталось вырваться из груди.

— Давай, пернатая, — я выстрелил еще раз, уже просто чтобы дразнить. — Ты же сильнее, быстрее, злее…, а теперь попробуй догони, не раздавив своих будущих птенцов.

Она ответила ревом, от которого задрожали стены.

Но я уже катил третье яйцо.

Потом четвертое, пятое…

Не знаю, сколько длились эти смертельные кошки-мышки. Я уже не использовал никаких артефактов, просто бегал по кладке, то и дело подкатывая матриарху под ноги яйца, которые она аккуратно обходила, а иногда тратила время еще и на то, чтобы поместить яйца в ложбинки.

Физически я с каждой минутой выдыхался все больше и, если бы не доведенная до предела маской выносливость, давно бы уже рухнул от истощения. Но вот перенапряжение от слишком большого объема использованной маны постепенно проходило и в конце концов я восстановился достаточно, чтобы рискнуть предпринять последний отчаянный шаг.

Узоры на моей коже вспыхнули яркой болью, отдавая кратно больше маны, чем могли выдержать низкоуровневые татуировки «Малого огня» и «Меткого выстрела». Воздух вокруг пистолета дрожал от перегрева, искажая очертания ствола, который уже начинал светиться оранжевым.

— Ну, дорогуша, — прошипел я сквозь стиснутые зубы, — получи свой сюрприз.

Пальцы вспыхнули ослепительно. «Малый огонь» на указательном пальце правой руки и «Меткий выстрел» на указательном и среднем пальцах правой засияли так ярко, что больно было смотреть. Кожа под ними начала пузыриться, но я продолжал вливать в них ману, чувствуя, как энергия бурлит в жилах.

— Го-о-о-о-ориии! — вырвалось из моей груди вместе с последним выдохом.

Выстрел прогремел как взрыв. Огненная сфера, раскаленная добела, вырвалась из ствола с таким грохотом, что у меня на мгновение заложило уши. Она оставила после себя дымный след, искрящийся золотыми частицами.

Пистолет в моих руках взорвался с оглушительным треском. Осколки впились в ладонь, но это было ничто по сравнению с тем, что происходило с пальцами.

Татуировки, вновь проступившие сквозь изменившийся цвет кожи, вспыхнули последним ослепительным светом — и исчезли вместе с плотью. Три моих пальца превратились в обугленные пеньки, от которых валил густой черный дым. Запах горелого мяса ударил в нос, заставив сжаться желудок, мозг обожгло болью.

Но это того стоило.

Фаербол размером с мою голову врезался матриарху прямо в грудь. На секунду показалось, что ничего не произошло — потом ее перья вспыхнули сразу по всему телу. Не просто задымились, а именно вспыхнули, как промасленная бумага. Огонь распространялся с пугающей скоростью, превращая ее в гигантский пылающий факел.

— АААААРГХ!

Ее крик был настолько громким, что у меня из уха пошла пошла кровь. Она забилась в конвульсиях, бьющаяся в огненном аду птица. Перья сгорали с треском, обнажая кожу, которая тут же покрывалась волдырями.

Я отполз назад, чувствуя взрывы боли, когда опирался на обугленные руки. Боль пульсировала волнами, с каждой секундой становясь все невыносимее. Три пальца… черт возьми, три пальца! Но когда матриарх в безумной агонии врезалась в стену, я понял — это того стоило.

— Ну как тебе мой огонек, красотка? — прохрипел я, с трудом поднимаясь на ноги.

Она ответила только бешеным ревом. Гнездовой зал превратился в адский котел из перьев, крови и огня. Матриарх, объятая пламенем, металась по пещере, ее движения стали хаотичными, лишенными былой хищной грации. Каждый ее шаг теперь оставлял кровавые отпечатки на камнях — ее собственные лапы обгорели до мяса.

— А-а-арррхх! — ее рев больше походил на звук ломающегося металла, чем на птичий крик.

А затем произошло то, что я никак не мог ожидать. После того, как матриарх раздавила первое лицо, толпа обычных шиваро завизжала от гнева. Когда раздавила второе, некоторые из них начали влетать в пещеру вопреки воле хозяйки гнезда.

Первая шиваро бросилась на матриарха еще до того, как та раздавила третье яйцо. Меньшая птица, с перьями цвета ржавчины, впилась когтями в ее спину, но матриарх даже не заметила этого. Она продолжала кружить в безумном танце, ее массивный хвост снес полдюжины яиц одним ударом.

Желток смешался с кровью на каменном полу, образуя липкие лужицы.

Через секунду из всех щелей, из каждого темного угла хлынули шиваро. Их глаза блестели безумным гневом. Они атаковали без разбора — клювы раскрывались, когти цеплялись за обгоревшие бока матриарха. И она явно не собиралась просто это терпеть.

Матриарх взмыла вверх, несмотря на ожоги. Ее крылья, лишенные половины перьев, все еще могли поднять эту махину. На мгновение она зависла под потолком, как демон из старых легенд, окруженная дымом и искрами.

А затем рухнула в самую гущу, в приступе безумия от боли и ярости превратив пространство вокруг себя в кровавую мясорубку. Ее когти вспарывали брюха сородичам, клюв дробил черепа, хвост ломал позвоночники.

Молодая самка, уже смертельно раненая, все равно сделала последний прыжок — и вонзила клюв в глаз матриарха. Та взревела и, схватив обидчицу лапой, разорвала пополам. Кишки шлепнулись на камни, но другие шиваро уже карабкались по ее спине.

Кровь стекала по моим рукам, капая на пол тоннеля. Я выполз в один из боковых коридоров, продолжая наблюдать за бойней из-за поворота. Занятые сражением с новой детоубийцей, шиваро обо мне напрочь забыли.

Пол пещеры превратился в липкий ковер из перьев, внутренностей и разбитых яиц. Матриарх убивала своих недавних подчиненных десятками, но даже она не могла сладить с непрекращающимися волнами тварей.

Я четко увидел момент, когда все переломилось.

Ее движения стали медленнее. Удары — менее точными. Огромная грудь вздымалась чаще, пытаясь загнать в легкие воздух, отравленный дымом.

Шиваро почуяли слабину.

Они набросились, как голодные псы на раненого зверя. Десятки клювов впились в шею, сотни когтей рвали обожженные бедра. Матриарх закачалась, пытаясь стряхнуть их — но ее крылья, изодранные в клочья, уже не могли поднять эту махину.

— А-а-аргх! — последний крик вырвался из ее глотки, когда она рухнула на бок, подмяв под себя трех нападавших.

Тогда началось самое страшное.

Шиваро покрыли ее полностью, как муравьи покрывают падаль. Они клевали глаза, рвали еще теплое мясо, выклевывали внутренности. Кровь фонтанировала, окрашивая перья победителей в багряные тона.

Одна из птиц вытянула из грудной клетки матриарха что-то дымящееся и тут же проглотила.

Я прижался к влажной каменной стене, чувствуя, как капли конденсата стекают по моей шее, смешиваясь с потом и кровью. Обожженные пальцы пульсировали тупой болью, но я заставил себя не шевелиться.

В гнездовом зале воцарилась странная, почти ритуальная тишина. Шиваро, еще минуту назад безумные от ярости, теперь двигались с поразительной организованностью. Их перья, покрытые копотью и кровью, топорщились, но движения были точными, выверенными.

Часть пернатых с обгоревшими крыльями встали над тлеющими участками пола. Их мощные крылья взметались в унисон, создавая искусственный ветер, задувающий пламя.

Каждый взмах поднимал тучи пепла, который кружился в воздухе, оседая на их израненные спины. Один из них, с перебитой лапой, хромал, но продолжал работу — его перья на брюхе были вырваны клоками, обнажая покрытую волдырями кожу.

— Тсссс-кккк, — шипела самка с обожженным боком, осторожно перекатывая уцелевшее яйцо в безопасный угол. Ее движения были почти нежными, клюв лишь слегка касался пятнистой скорлупы. Другая птица, поменьше, помогала ей, подталкивая яйцо крылом.

Им теперь было совершенно не до меня и я не собирался им о себе напоминать.

Я медленно отполз глубже в тоннель. Найдя место, где потолок выглядел тоньше, я достал саблю, сжал ее менее пострадавшей левой рукой и резанул по веткам раз, другой, третий, каждый раз вкладывая в артефакт немного маны.

— Вот так… еще немного… — я стиснул зубы, чувствуя, как дрожь бессилия пробегает по рукам.

Потребовалось несколько минут тихой, изматывающей работы. Наконец, в потолке появился проем, через который я смог выбраться. Втянул в себя воздух — свежий, без привкуса гари и крови, с легким оттенком чего-то цветочного, возможно, растущих где-то поблизости горных трав.

Выбравшись наверх, я сразу же прижался к неровностям дерева. Переполз вперед, чтобы сквозь отверстия в потолке гнезда видеть происходящее в главном зале.

Внизу шиваро продолжали свой странный ритуал. Они обступили тело матриарха плотным кругом. Некоторые лизали ее раны, другие — выщипывали уцелевшие перья, аккуратно складывая их в кучу.

Я прикрыл глаза, чувствуя, как золотой узор на груди потихоньку теплеет. Мана возвращалась — капля за каплей, медленно наполняя истощенное тело. Это ощущение было похоже на тепло чая, разливающееся по жилам, но сейчас его едва хватало, чтобы унять дрожь в руках.

Одна из шиваро внизу — молодая самка с поврежденным крылом — внезапно подняла голову. Ее черные глаза метнулись в сторону тоннеля, откуда я только что выбрался. Я замер, чувствуя, как капля пота скатывается по виску.

— Кккккрр? — ее голос был похож на скрип несмазанных петель.

Но ее внимание тут же переключилось на сородича, несущего очередное уцелевшее яйцо. Они столкнулись клювами в короткой перепалке, затем разошлись, каждая к своему делу.

Тени от торчащих из гнезда верхушек сосен становились длиннее, дело шло к вечеру. Я прикрыл глаза, сосредоточившись на слабом тепле восстанавливающейся маны. Где-то в глубине сознания уже строились планы, но сейчас важно было только одно — терпение.

###

В напряженном ожидании прошло несколько часов.

Золотые узоры на моей груди пульсировали, как живые. Я разжал кулаки — обугленные пальцы больше не кровоточили, хотя до восстановления, если Маска вообще сможет восстановить такие повреждения, было еще очень далеко.

Каждый нерв горел огнем, но сквозь боль я чувствовал — регенерация работала. Медленно, мучительно медленно, но работала. И моя мана восстановилась достаточно, чтобы попытаться получить из этой ситуации хоть какую-то выгоду.

Сабля «Секущий ветер» с мягким шипением вышла из ножен, уже с куда меньшим трудом я прорубил потолок главного зала, откуда уже ушло большинство шиваро, кроме троих «дозорных», влетел внутрь через дыру.

Первый шиваро даже не успел вскрикнуть. Голова отлетела, как перезрелый плод, оставляя кровавый след на стене.

Второй открыл клюв, чтобы заорать, поднимая тревогу. Мой клинок пронзил его горло, вырвав кусок трахеи вместе с криком. Третий, поменьше, метнулся к выходу, но я догнал его и обрушил удар сабли на череп. Кость хрустнула, тело пернатого обмякло.

Но они успели. Где-то в глубине тоннелей уже раздавался ответный клекот — сначала десятки, потом сотни голосов. У меня было минуты три. Не больше.

Труп матриархи лежал в стороне, полуразобранный сородичами. Ее брюхо было вспорото, но не до конца. Я пнул его сапогом — кожа все еще была теплой. Запах ударил в нос — прогорклый жир, полупереваренное мясо, что-то еще…

Клинок вошел с противным чавкающим звуком. Кишки, печень, какие-то мешочки с жидкостью — я рылся в потрохах, пока пальцы не наткнулись на что-то твердое. Холодное. Но обжигающее густой и чистой маной.

Безоар.

Он был размером с мой кулак, покрытый слизью и кровью, но сквозь всю эту мерзость просвечивало ровное бирюзовое свечение. Я схватил его — и тут же почувствовал, как по руке пробежали мурашки.

Отдай.

Мысль пришла не из моей головы. Она прозвучала где-то в основании черепа, холодная и неумолимая. Маска.

— Нет, — я прошептал, сжимая драгоценность. — Это мой трофей. Мой выигрыш.

ОТДАЙ!

Боль ударила в виски, заставив ахнуть. Золотые узоры на моей груди вспыхнули жаром. Безоар в руках вдруг стал мягким, как воск.

— Черт! — я попытался отбросить его, но пальцы будто приросли к поверхности.

Камень начал таять, впитываясь в кожу. Сначала это было похоже на ледяной ожог, потом — будто кто-то влил расплавленный металл прямо в вены. Я рухнул на колени, чувствуя, как энергия бьет по нервным окончаниям тысячью игл.

Боль достигла апогея, когда последние крупицы безоара исчезли в моей ладони. Мое тело выгнулось в неестественной судороге. Глаза залило кровью, окрасив мир в багровый цвет. Я хрипел, пытаясь вдохнуть, но легкие отказались работать.

Где-то в отдалении уже слышались крики шиваро — резкие, яростные. Они приближались.

— Будь ты проклята…

Из последних сил я раздвинул разрез в брюхе матриарха, вполз внутрь, чувствуя, как теплые внутренности облегают тело.

Запах ударил в нос — медный привкус крови, кислота желудочного сока, что-то еще, гнилостное и сладкое одновременно. Я устроился среди кишок, подтянув ноги к груди. Кровь сочилась сверху, капая на лицо.

Первые шиваро ворвались в зал. Их когти цокали по камню, клювы щелкали в ярости.

Я замер, чувствуя, как сердце бешено колотится. Капли пота смешивались с кровью на лбу. Один неверный звук — и они разорвут тушу вместе со мной внутри.

Но спустя всего минуту шиваро уже перестали меня волновать.

Боль от поглощенного безоара. Она не просто не утихала — она эволюционировала. Сначала это было похоже на раскаленный гвоздь, вбитый в грудину. Потом — на расплавленный свинец, льющейся по венам. Теперь же казалось, будто каждый квадратный дюйм моей кожи сдирают раскаленными щипцами, а в образовавшиеся раны заливают кипящее масло.

Золотая татуировка на груди пылала адским пламенем. Я видел ее сквозь закрытые веки — ослепительные золотые спирали, выжигающие свою историю прямо на моей плоти. Каждый нервный узел превратился в эпицентр боли, каждый мускул скрутило в неестественной судороге.

— Ггхх… — я стиснул зубы до хруста.

Сердце колотилось так громко, что, казалось, его стук разносится эхом по всей пещере. Капли пота, смешиваясь с кровью и слизью, стекали по моему лицу.

И тогда…

Щелчок.

Тихий. Едва уловимый. Как звук идеально вставшего на место механизма в сложнейшем часовом механизме.

Боль исчезла. В один момент — просто испарилась, оставив после себя…

Пустоту?

Нет. Не пустоту.

Океан. Бескрайний океан чистейшей маны. Ну, на самом деле не прямо, чтобы бескрайний. В прошлом, когда я был на Эпилоге Сказания, это была даже не пятая часть от моего максимума. Но для нынешнего меня это и правда было невероятно много.

Мана заполняла меня до краев, переливаясь через край. Я знал, что это значит. Возможность прорыва.

Тело само подсказывало — маны более чем достаточно. Она переполняла меня, пульсировала в кончиках пальцев, струилась по венам. Я чувствовал каждый нерв, каждую клеточку, каждый капилляр.

Я закрыл глаза и отпустил контроль.

Ядро в моей груди пульсировало, как перегретый паровой котел на пределе давления.

Сначала мана потекла в него тонкими струйками, обжигая края каналов. Затем — мощным потоком, вымывающим все засоры. В ядре начался хаос.

Туманная мана Истории, обычно спокойная и равномерная, закрутилась бешеным вихрем. Ее полупрозрачные клочья сбивались в плотные комья, густея и уплотняясь. Первые языки дымной маны — густые, вязкие — прорезали привычную субстанцию, оставляя после себя обугленные следы.

— Гррх… — мои зубы сомкнулись так сильно, что на языке появился вкус крови.

Боль была… архитектурной. Не просто разрушительной — созидательной. Как будто кто-то водил раскаленной иглой по моим костям, вышивая на них новые силы. Каждый нерв стал проводником для этой адской энергии.

Я наблюдал внутренним взором, как дым вытесняет туман. Сначала — тонкими прожилками, как корни ядовитого растения. Потом — мутными потоками, смешивающимися в странные узоры. Наконец — тяжелой лавиной, сметающей последние островки прежней энергии.

Новый щелчок.

Мои веки дрогнули. Реальность вернулась в фокус, но… иная. Более четкая. Более… управляемая.

Я перескочил с Развязки Истории сразу на Пролог Сказания, но энергии от безоара еще было невероятно много. Мана продолжала литься, теперь уплотняя новообретенную дымную субстанцию.

На этот раз, впрочем, обошлось без боли. Фомирование ядра дымной маны прошло спокойно, пусть и явно куда медленнее, чем насильный прорыв через ранги с помощью давления маны.

Завязка Сказания.

Я лежал, дыша через стиснутые зубы, ощущая, как новое могущество пульсирует в каждом мускуле. Может быть сейчас я и не был даже на пятую долю также силен, как когда-то, но это уже была сила, сравнимая со временами моего пиратства.

И эту силу я получил всего за пару месяцев с момента перерождения, тогда как обычным людям на прорыв в Сказание требуются годы. Маска определенно была чудом из чудес, вот только у меня внутри все сжималось от мыслей о том, чем за такое чудо мне придется заплатить.

Впрочем, сделать с этим все равно уже ничего было нельзя. Так что и ломать голову лишний раз не стоило.

Я вылез из брюха матриарха, как демон, рожденный из самой преисподней. Холодная кровь хлюпала в сапогах, перья прилипали к обожженной коже, а запах — боги, этот сладковато-гнилостный запах разложения — заполнял ноздри, смешиваясь с гарью боя.

Разжал кулаки — новые пальцы, отросшие вместо обугленных фаланг, послушно сгибались и разгибались. Маска восстановила их полностью, без следа повреждений. Лишь татуировки с них исчезли, взорвавшись из-за перегрузки маны.

Правда, с изучением собственного тела стоило повременить. Потому что гнездовой зал, пока я спокойно лежал в туше матриарха, прорываясь к Завязке Сказания, превратился в филиал ада.

Глава 2

Слева трое бойцов Коалиции в синих, посеченных когтями мундирах методично загоняли раненого шиваро в угол. Справа стрелок с луком, украшенным витиеватыми рунами, методично расстреливал укрывшихся за осколками яиц пернатых.

— Охват справа! — голос Лильрена резал воздух, как сабля. — Не дать им улизнуть в пустые тоннели!

Я сделал шаг вперед, и в этот момент:

— Еще один вылез! — молодой голос за спиной.

Поворот. Уклон. Артефактное копье просвистело в сантиметре от виска, оставив после себя запах озона.

— Свой, черт побери! — мое рычание заставило бойца отпрянуть.

Он замер, широко раскрыв голубые глаза. Его лицо, покрытое смесью сажи и крови, исказилось в ужасе:

— Мак? — копье дрогнуло в его руках. — Мы тебя уже…

— Похоронили? — я оскалился, вытирая слизь с лица. — Я возвращаюсь, как плохая монета.

Новый взрыв осветил пещеру. Вспышка отразилась в лужах крови, превратив их на мгновение в ртутные зеркала. Дымная мана в ядре отозвалась гулом, требуя выхода.

— Как успехи? — я подобрал с пола свою саблю, оброненную из-за приступа боли и чудом не отброшенную прочь в хаосе сражения.

— Пятьдесят, может семьдесят особей осталось, — он тяжело вздохнул.

— Понятно, — кивнул я. — Что по потерям?

— После того, как ты увел половину их стаи, никто больше не умер. Пятеро получили тяжелые ранения, с десяток — легкие. Но ротный решил, что мы должны все-таки закончить с гнездом и отомстить за тебя, так что мы оставили раненых с несколькими защитниками, а сами пошли на штурм гнезда. Думали, что придется туго, но их оказалось куда меньше, чем мы могли подумать.

— Они перебили друг друга, — кивнул я, мысленно облегченно выдыхая в ответ на новости об отсутствии новых жертв.

Теперь можно было не беспокоиться и просто немного поучаствовать в финальном аккорде сражения, чтобы протестировать дымную ману Сказания.

Я рванул вперед. Первый же удар прошел прямо сквозь шиваро, оставив после себя лишь свист ветра. Существо даже не успело вскрикнуть.

Второй шиваро взмыл в воздух — мой клинок описал идеальную дугу, и его голова, все еще с открытым от ярости клювом, покатилась по камням. Третий атаковал сбоку — я поймал его коготь голой рукой, влив в мышцы и кожу ману, и сжал. Кости хрустнули, как лед под сапогом.

Спустя несколько минут все уже было кончено и наступила тишина.

Только тяжелое дыхание бойцов и потрескивание догорающих перьев нарушали ее.

Я вытер клинок о бедро, оставляя кровавый след на потертой ткани. Лильрен, его мундир висел лохмотьями, пробился вперед:

— Марион… — его глаза сверлили меня насквозь. — Как? — спросил он.

Одно слово. Один слог. Но в нем была тяжесть целого допроса.

Я медленно вытер лицо рукавом, оставляя кровавые размазни на и без того грязной ткани.

— Залез в тушу. Очнулся — уже Сказание. — Я пожал плечами, делая вид, что с меня нечего взять. — Видимо, боги любят дураков.

Тишина. Даже Хамрон замер. Лильрен не моргнул. Его челюсть сжалась так, что я услышал скрип зубов. Жилы на шее надулись, как канаты на паруснике в шторм.

— Самовольный уход с позиции. — Каждое слово падало, как гильотина. — Нарушение приказа. Риск всей операции. Поставленные под угрозу жизни…

— Он спас нам всем жопы! — не выдержал Хамрон, выступив вперед. Его кулаки сжались. — Если бы не Мак, мы бы…

— МОЛЧАТЬ! — рев Лильрена заставил даже бывалых бойцов вздрогнуть. Он на мгновение закрыл глаза, его грудь вздымалась. Когда он снова заговорил, голос был тише, но от этого не менее опасен: — Экспедиция окончена. Возвращаемся на базу.

Он развернулся, но, сделав три шага, остановился. Не оборачиваясь, бросил:

— И… спасибо. — Это слово явно обожгло ему язык. — За роту. Я был неправ, что тебя не послушал.

Я лишь кивнул, наблюдая, как он уходит, отдавая резкие приказы. Хамрон тут же схватил меня, обнял, несмотря на кровь, затряс:

— Мак! Живой, сволочь!

— Живой, живой, — хмыкнул я. — Только уставший как черт. Пойдемте, мне нужно поесть и помыться.

— Лучше помыться, а потом поесть, — улыбнулась Бьянка.

— Ага.

###

Вечерний воздух пах гарью и мокрой шерстью — где-то сушили обгоревшие плащи. Я стоял, довольно фыркая и натирая тело куском тряпки, порезанной из остатков моего мундира, пока Хамрон вычерпывал из ведра воду жестяным ковшом и поливал мне голову. Холодные струи стекали по спине, постепенно смывая слои засохшей крови, перьев и птичьего помета.

— Ты как старый ковер после праздника, — хмыкнул Хамрон, зачерпывая новую порцию воды. — Только вместо вина — кровь, а вместо крошек…

Его голос оборвался. Ковш звякнул о край кадки.

— Мак… — он обогнул меня, присев на корточки. — Твои татушки… Они же раньше были тоньше?

Я посмотрел вниз. Вода, смешиваясь с грязью, образовала ржавые лужицы вокруг моих коленей. Но там, где кожа очистилась…

Золотые линии действительно изменились.

Раньше они были похожи на выведенные рукой калиграфа — полосы были толщиной в пару миллиметров, не больше.

Теперь же узор разросся, стал плотнее. Большинство полос стали шириной в полпальца, отдельные линии и вовсе сравнялись по толщине с мизинцем, а в середине, между тусклыми под ночным небом краями, если присмотреться, можно было разглядеть поблескивающие золотые искорки. К тому же сам узор, раньше покрывавший лишь грудь и живот, расползся на плечи, бока и пах.

Такое нельзя было объяснить простым «Тебе показалось». Оставалось надеяться, что Хамрон будет готов поверить в часть правды.

— Это не просто узоры, — я провел мокрыми пальцами по грудной клетке, чувствуя под кожей слабое пульсирование.

Хамрон замер, его широкое лицо отражало смесь любопытства и суеверного страха. В свете ближайшего костра его глаза блестели, как у совы.

— Артефакт? — прошептал он, озираясь по сторонам. Бойцы Лильрена копошились у палаток, никто не обращал на нас внимания.

Я кивнул, наблюдая, как вода стекает по новым узорам.

— Я получил его случайно, но, кажется, именно он спас мне жизнь, когда моя команда погибла. Но до прорыва в Сказание был… спящим.

Хамрон присвистнул, его толстые пальцы сжали ковш так, что металл слегка прогнулся.

— Я слышал о таком. Об артефактах, вживляющихся в тело. Но никогда не видел вживую. Выглядит… мощно.

— Не то слово.

Хамрон задумался, его брови слились в одну сплошную линию. Потом неожиданно хлопнул себя по лбу:

— Так вот почему ты выжил в той туше! Блин, Мак, да ты не перестаешь удивлять! — его громкий голос заставил пару ближайших бойцов обернуться.

Я резко поднес палец к губам. Хамрон смущенно сморщился, понизив голос до шепота:

— То есть это типа секрет? А почему мне тогда можно?

Потому что ты веришь без вопросов, — я не сказал этого вслух. Вместо этого лишь усмехнулся:

— Потому что если расскажешь кому-то — я тебя самого в шиваро превращу.

Хамрон захихикал, снова принимаясь заливать мне воду за шиворот.

— Ладно, ладно, могила. — Он бросил взгляд на мои плечи, где узоры теперь отчетливо выделялись даже в тусклом свете. — Только смотри, аккуратнее. А то будешь как в тех сказках — весь золотой, а потом раз! — он щелкнул пальцами, — и статуя.

Я не ответил. Хамрон слишком точно попал в мои собственные мысли насчет Маски.

###

Кабинет командира полка встретил меня запахом старого дерева, лака для мебели и едкой остротой дешевого табака. Массивный дубовый стол, покрытый царапинами от бесчисленных совещаний, буквально утопал под грудами бумаг — донесения с печатями «Секретно», потрепанные карты с отметками красным восковым карандашом, несколько перьевых ручек с засохшими чернилами. На стене за спиной хозяина кабинета висели часы с медным маятником — их размеренный тик-так заполнял паузы между мыслями.

Полковник Вейгард сидел, откинувшись в кресле, которое скрипело при каждом его движении. Его седые усы, напоминавшие щетки для чистки труб, шевелились, когда он жевал табак.

На мундире — ни одной лишней награды, только обязательный минимум. Глаза изучали меня без особого интереса.

— Рядовой Марион, — его голос напоминал скрип ржавых петель. — Ваш отчет. Кратко.

Я стоял по стойке смирно, чувствуя себя максимально не в своей тарелке. Я, конечно, сам решил пойти в войска Коалиции, но все эти армейские штучки после семи лет пиратства откровенно коробили.

— Отвлек на себя часть группы шиваро. Отстреливался, пока не понял, что не вытяну по мане. Единственным выходом показалось спрятаться в гнезде, но наткнулся на главный зал и матриарха. Заставил ее начать уничтожить несколько яиц, что привело к тому, что ее начали атаковать и убили другие шиваро. Отключился от перенапряжения маны. Когда очнулся, снова едва не умер от нашедших меня пернатых. Чтобы спастись, забрался в тушу матриарха. Потерял сознание по неизвестным причинам. Очнулся уже Сказанием. — Мои слова повисли в воздухе, смешавшись с табачным дымом.

Вейгард вынул изо рта жеваный табак и швырнул его в медную плевательницу. Попал точно в центр.

— Удобная история. — Он вытер пальцы о бархатную подлокотник. — Никаких свидетелей, никаких лишних деталей. Как в плохих романах.

— Если бы были другие объяснения, я бы их дал, господин полковник.

Он хмыкнул, доставая из ящика потертую папку.

— Ваш командир роты в данный момент находится под следствием по обвинениям в халатности, неправильном командовании, несоблюдении боевых протоколов и еще нескольких статей. — Вейгард щурился, читая. — Что вы на это скажете? Вы считаете его решения ошибочными?

Я задумался, наблюдая, как солнечный луч играет на медном набалдашнике его трости.

— Единственная ошибка — не прислушаться к моему предупреждению о шиваро. В остальном… — Я сделал паузу. — Он командовал так, как должен командовать офицер Коалиции. Война не оставляет времени на сомнения.

Полковник вдруг улыбнулся, обнажив желтые зубы. Достал из ящика серебряную флягу, отпил, предложил мне. Я отказался кивком.

— Вы спасли не только его людей, но и его самого от трибунала. — Он сделал еще глоток, сморщился. — Если бы в той операции погибло не пятеро, а хотя бы десять человек, это в обучающей-то экспедиции, в лучшем случае Штайра ждало бы тюремное заключение. С учетом того, что он действительно хороший боец и командир, начинавший, к тому же, под моим командованием, я лично выражаю вам свою благодарность. Но помимо этого вас ждет, разумеется, и награда от самой Коалиции. Медаль «За отвагу», внеочередное звание…

Он швырнул на стол другой документ — приказ о назначении.

— Командир отряда. Десять человек под вашим началом. — Его глаза сверкнули. — Разрешаю набрать людей из роты Штайра. Любого, кто согласится к вам присоединиться.

Я едва сдержал ухмылку. Быстро для новичка. Слишком быстро.

— И это не все. — Вейгард продолжил. — Вам пока недостает ранга для повышения до командира взвода, но, думаю, с этим можно будет что-нибудь сделать. Однако просто так назначить вас я не могу. Для начала вы должны будете выполнить испытательную миссию. С учетом вашего нестандартного и, я бы даже сказал, агрессивного стиля, думаю, вам эта миссия подойдет как нельзя лучше. Но, разумеется, если это вам интересно. Отправлять вас на задание подобного рода фактически сразу после вступления в Коалицию на самом-то деле не слишком правильно.

— Я готов! — кивнул я, не раздумывая.

Личная сила — это, конечно, хорошо. Но чтобы разобраться хотя бы с пиратскими силами Перекрестка, если я захочу действовать в одиночку, мне понадобится минимум ранг Предания. Куда проще было бы продвинуться по службе и заручиться поддержкой начальства, чтобы вторгнуться в Перекресток сразу с батальоном.

Вейгард хмыкнул, закрывая папку.

— Завтра в семь утра получите документы на присвоение звания младшего лейтенанта и на формирование нового отряда у моего адъютанта. — Он откинулся в кресле, которое жалобно заскрипело. — А теперь — марш отдыхать. Выглядите как смерть, завернутая в грязную тряпку.

Я щелкнул каблуками, разворачиваясь к выходу.

###

Красноватый свет восходящего солнца пробивался сквозь щели барака, когда я, вернувшись от адъютанта Вейгарда с новыми погонами и документами, пересчитывал банкноты «синего золота».

Это была внутренняя валюта Коалиции, по номиналу идентичная обычному золоту, но по закону не принимаемая ни в одном заведении или банке, не принадлежащих Коалиции.

Зарплата и премии бойцов выдавались именно в синем золоте, как и деньги, получаемые на вооружение подразделений или организацию миссий и экспедиций. Это было сделано для того, чтобы у получивших на руки сразу кучу денег бойцов не возникло соблазна сбежать с ними на какие-нибудь уединенные Руины или начать потихоньку подворовывать из бюджета, организуя себе частный капитал.

Конечно, на сто процентов это не спасало. Находились и «обменники» синего золота, и нечистые на руку продавцы на самих базах, готовые по-тихому отмывать бюджетные деньги. Но сам факт того, что синее золото (не существовавшее в иной, кроме банкнот, форме) было исключительно внутренней валютой, за оборотом которой можно было следить намного проще, чем за движениями настоящего золота, значительно усложнял любые махинации, что уже делало коррупцию и распил намного сложнее.

Каждая купюра была размером с ладонь, отпечатана на плотной бумаге с водяными знаками герба Коалиции. Они хрустели в пальцах, пахнув чернилами и чем-то металлическим — возможно, настоящей золотой пылью в краске.

Артефактная лавка дивизии встретила меня вкусными запахами горячей стали, масла, кожи и электрической статики, витающей вокруг мощных артефактов.

Это было, пожалуй, главное отличие военных баз Коалиции от привычных мне армейских.

Понятно, что бойцов, как обычных, так и Артефакторов, тут не оставили бы без еды, одежды и оружия. Но при этом внутри базы существовало множество возможностей улучшить свой быт: рестораны (правда без алкоголя), отели, цирюльни, бордели и, разумеется, магазины артефактов.

Продавец, тощий мужчина с очками, съехавшими на кончик носа, лениво перелистывал книгу учета, пока я не шлепнул пачку банкнот на прилавок. После перехода на ранг Сказания мне нужно было новое обмундирование и базовыми артефактами я точно не собирался довольствоваться.

— Два «Сказания об Энго», — мои пальцы барабанили по стойке.

Продавец поднял глаза, медленно, словно каждое движение давалось с трудом.

— «Энго» у нас немного, в Коалиции мало кто использует сабли. Выйдет дороже, чем большинство мечей или рапир.

— Плевать, — отмахнулся я. Преспектива возвращения пусть не того самого, но все-таки родного и привычного артефакта будоражила кровь.

Он кивнул, записав мой заказ на новой страничке.

— Что-то еще?

— «Меткий выстрел» и два «Сказания о Грюнере».

«Сказание о Грюнере, мастере-стрелке» был артефактным пистолетом уровня Сказания. Я такими почти никогда не пользовался, так как контролировать летальность выстрелов было куда сложнее, чем при сражении в ближнем бою и для меня, как для пирата, пистолеты были скорее вспомогательным оружием и растрачивать ману на использование Сказаний было бессмысленно.

Но теперь, после присоединения к Коалиции и обретения Маски, использование «Грюнера» уже не казалось чем-то нерациональным.

— Вам правда нужно два «Грюнера»? Они довольно мощные. С учетом того, что вы хотите еще и два «Энго»…

— Я разберусь сам, спасибо.

Продавец замер, затем медленно пожал плечами, мол: «Я предупреждал, но хозяин-барин».

— Что-то еще?

— Два «Лисфаля», два «Прилара», один «Даганар» и одну «Ольву». Все.

Через десять минут прилавок скрипел под тяжестью артефактов.

«Сказание о Лисфале, стойком волкобое» было артефактной защитной перевязью, не только формирующей защитный покров из маны, но и повышающей прочность тканей и выносливость.

«Сказание о Приларе, бегуне с ветрами» было поножами, повышающими скорость движений, а также создающими потоки воздуха, дополнительно ускоряющими пользователя при беге и, при должном умении, позволяющими совершать резкие маневры, невозможные только лишь с «Прогулкой в облаках».

«Сказание о Даганаре, орлином глазе» было артефактным окуляром, примерно таким же как поглощенное Маской ранее «Черное око», но с большей чувствительностью, позволяющей не только определять ранг противника, но и видеть движения маны в теле и артефактах.

И, наконец, «Сказание об Ольве, прекрасной луноликой деве» было маской, позволяющей незначительно менять очертания лица и тела, а также скрывать всевозможные дефекты: шрамы, прыщи, оспины.

Обычно им пользовались девушки, стесняющиеся каких-то изъянов своей внешности, но я купил это довольно дорогое, дороже даже сабель, Сказание, из расчета на то, что оно поможет скрыть мои татуировки, которых начало становиться слишком много.

Я отсчитал банкноты, каждая со специфическим хрустом уходила в ларец под прилавком.

В своей палатке, задернув полог на все застежки, я разложил добычу на походной кровати. Золотые узоры на груди уже пульсировали, словно почуяв добычу. К счастью, маны, оставшейся после прорыва на Завязку Сказания должно было быть более чем достаточно для поглощения всех этих артефактов Маской.

— Ну что, приступим.

Глава 3

Первой пошла сабля. «Энго растворилось в ладонях, вплетя в черные линии „Секущего ветра“ более витиеватые и сложные стальные узоры.

— Любопытно… — я провел пальцами по новым татуировкам, чувствуя их прохладу. Они отзывались легким покалыванием, как конечности после онемения.

«Грюнер» и «Меткий выстрел» вернулись на левую руку, формируя такое же переплетение из черных и стальных линий, разве что стальные, в отличие от черных, покрыли еще и средний палец.

Окуляр «Даганара» вплелся в тату «Черного ока», окружив глаз подобием тернового венка. «Лисфаль» еще сильнее расширил татуировку «Броновой змеиной шкуры»: теперь защитный узор уже был шириной в ладонь, оборачиваясь вокруг пресса. «Прилар» превратился в два кольца вокруг коленей.

Маска «Ольвы» покрыла лицо стальной вязью, заставляя меня выглядеть как какой-то варвар в боевой раскраске. Однако после активации тату полностью исчезло вместе с татуировками окуляров, как и все черные и стальные татуировки с тела. Золотая, правда, осталась на месте, но линии стали заметно тоньше, почти вернувшись к тому состоянию, что было на ранге Истории.

Использование «Ольвы» постоянно тратило ману, но даже оригинальный артефакт не был особо требовательным в этом плане, а татуировка и вовсе оказалась максимально экономной. Так что одна из главных моих проблем оказалась решена почти полностью.

Надев поверх мундира поножи «Прилара» и перевязь «Лисфаля» и пристроив ножны с «Энго» на пояс, а кобуру с «Грюнером» на грудь, я вдруг ощутил себя почти тем же пиратским капитаном, что и раньше.

Правда, взявшийся из ниоткуда приступ с картинами жарящихся в адском огне членов команды «Небесного Золота», видимо, недовольных тем, что я наслаждался чувством возвращения к былому, напрочь испортил все настроение.

Отдышавшись, я вышел из палатки. Отправка на миссию, назначенную мне Вейгардом, была назначена через три дня и за это время мне нужно было перевербовать из роты Лильрена десяток человек.

Хамрон и его пятеро друзей стали первыми. Он, а также Брандт, Бьянка, Ларс, Дивр и Корвин прекрасно показали себя не только на арене во время проверочного сражения с инструктором, но и в реальных боевых условиях. А то, что они находились на ранге Истории, было делом наживным.

И, разумеется, они были более чем готовы войти в мой отряд и отправиться на новую миссию не только через три дня, но и прямо сейчас.

Еще двоих кандидатов ранга Истории из новичков того же набора, что и я сам, я нашел после нескольких «собеседований», проведенных с теми, кто меня впечатлил во время экспедиции. Шейг и Папол были стрелками, один с пистолетами, другой с длинным луком, что неплохо дополняло полностью сосредоточенную на ближнем бою шестрку Хамрона.

Двоих последних удалось завербовать из числа командиров отрядов роты Лильрена, оба были, на ранге Пролога Сказания. Кажул и Нервид оба были молодыми и амбициозными бойцами и, с одной стороны, впечатлились моим самоотверженным поступком, а с другой, были готовы сделать ставку на то, что я, сам ставший командиром отряда, а после успешного завершения миссии способный получить даже взводного, буду более перспективным начальником, чем Лильрен.

Сам Лильрен ждал меня у штабной палатки, его руки были крепко сцеплены за спиной.

— Ты свидетельствовал в мою пользу, — он начал без предисловий, его голос был ровным, но в глазах читалось нечто, похожее на благодарность.

— Я сказал что думал, — пожал я плечами. — Теперь мне нужно, чтобы вы подписали разрешение.

Я протянул ему бумаги. Восковая печать Вейгарда блестела на пергаменте. Он пробежался глазами по документам, его пальцы слегка дрожали. Затем резко кивнул.

— Да, хорошо. Два дня на подготовку. Форму Коалции оставьте, купите себе что-нибудь обычное, а еще желательно несколько маскировочных и разведовательных артефактов. Деньги выделят. Золото на оперативные расходы получите на месте у связного. Корабль «Серебряный торговец» будет ждать вас. — Он сделал паузу. — Если решишь творить такие же глупости, как в экспедиции, убедись, чтобы они были хотя бы настолько же безумными.

— Есть! — улыбнувшись, козырнул я ему.

Кивнув, он отвернулся и пошел прочь. Все-таки не зря я заступился за него перед Вейгардом.

###

Сорок восемь часов спустя мы грузились на борт. «Серебряный торговец» выглядел как обычное, потрепанное временем судно — потертые доски палубы, выцветшие паруса с заплатками, даже команда играла роль уставших моряков.

— Все на месте? — я окинул взглядом свою небольшую, но все-таки команду. — Все взяли?

— Готовы, Мак, — кивнул Хамрон, несмотря на более низкий, чем у Кажула и Нервида ранг, как-то сам собой, со всеобщего молчаливого одобрения ставший моим замом. — Все по списку.

Я кивнул, ощущая странную тяжесть в груди.

— Хорошо. Теперь расскажу подробнее о нашей миссии.

Я достал из кожаного футляра портрет, смахнув невидимую пыль с его поверхности.

— Зарог Калиен. Бывший командир третьей роты девятнадцатой дивизии Коалиции. — Я перевернул изображение, показывая всем присутствующим суровое лицо с немного неестественно широко поставленными глазами и несколькими глубокими шрамами. — Десять лет примерной службы.

Нервид присвистнул, его борода колыхнулась:

— Значит, наш клиент не какой-то там шушваль?

— Хуже. После окончания службы пять лет назад он вернулся на родину, в Исхаку, и присоединился к одному из крупнейших местных преступных синдикатов — «Непроглядной Ночи Исхаки», быстро дорос до главы ячейки. Занимается контрабандой и работорговлей в Руинах Трех Лун. Собственно, туда мы и летим, и летим именно за ним.

— И почему за пять лет его не поймали?

— Потому что, во-первых, ему известны протоколы слежки и поимки Коалиции. А во-вторых, потому что у него есть источник в штабе Коалиции.

Все десять человек резко притихли. После информации о предателе миссия как-то резко стала более серьезной, важной и опасной.

— Наша задача простоая. Найти его базу в Руинах, захватить Зарога и доставить обратно на базу дивизии.

Бьянка кровожадно усмехнулась:

— А если живым не получится?

— Тогда выбиваем из него информацию о предателе, прежде чем отправить на тот свет. Но живой — приоритет номер один.

###

Город Трех Лун обрушился на нас волной шума, запахов и красок. Центральный базар гудел как разворошенный улей — крики зазывал смешивались с звоном медной посуды, ароматы жареного мяса с кардамоном перебивали вонь нечистот из ближайшего переулка. Солнце, висевшее в зените, отражалось от белоснежных известняковых стен, слепя глаза.

Мы столпились у Обелиска Трех Лун, где седой торговец коврами с лицом, изборожденным глубокими морщинами, незаметно сунул мне кожаный кошель, тяжелый от золота.

— Тысяча на квартиру, — прошептал он, едва шевеля губами, — две на оперативные расходы. Адрес в шелке.

Я кивнул, пальцами нащупывая в кошельке шелковую ленту с вышитыми рунами-указаниями. Хамрон стоял рядом, его нос морщился от резкого запаха местных духов.

— Идем проверять жилье? — спросил он, делая вид, что рассматривает ковер.

— Не сразу, — я сунул кошель во внутренний карман камзола. — Сначала нужно перестать пахнуть казармой.

— Мы же купили обычную одежду перед отбытием! — возмутился Кажул.

Я осмотрел его с ног до головы.

— Как ты так сказать помягче… «обычная» одежда нам совершенно не сдалась, — хмыкнул я.

Ателье «Серебряная нить» пряталось в арке между двумя караван-сараями. Колокольчик звякнул, когда мы вошли в прохладный полумрак, наполненный ароматами лаванды и дорогого шелка. Хозяйка, женщина лет шестидесяти с седыми волосами, собранными в тугой пучок, подняла на нас глаза, в которых мгновенно появился профессиональный блеск.

— Чем могу быть полезна? — она обвела нас взглядом.

— Нам нужно выглядеть представительно, — ответил я. — Богато, но не вычурно. Солидно, но не броско.

— Бюджет?

— По сто золотых на каждого из них. Мне что-нибудь на четыреста-пятьсот.

Час спустя мы выходили из «Серебряной нити» преображенными. Хамрон в темно-синем бархатном камзоле, Бьянка в облегающем платье цвета винного осадка, Кажул в длинном сюртуке из шафранового шелка и широкополой шляпе, Корвин в скромном, но стильном сером одеянии.

Себе я подобрал что-то в том стиле, что носил, будучи Мидасом, но не настолько золотое и не настолько раскрепощенное.

— Черт возьми, — Нервид теребил кружевной воротник, — я как попугай на аукционе. К тому же мы потратили половину оперативных расходов в одном магазине!

— Терпи, — я поправил рукава своего черно-золотого камзола. — И не дергайся насчет денег. Скоро их у нас будет более чем достаточно.

— А что делать с артефактами? — Бьянка, которая, неожиданно, шаталась на каблуках, как новорожденный цыпленок, с сожалением взглянула на свои сапоги.

— Оставим в комнатах, куда нас хотели заселить, — пожал я плечами. — Оставим все, включая оружие.

— Издеваешься? — прошипел Хамрон. — А если что-то пойдет не так?

— Если что-то пойдет не так настолько, что тебе понадобятся артефакты, — хмыкнул я. — Значит они тебе уже не помогут.

###

Казино «Золотой скарабей» сверкал как драгоценность в оправе грязных улиц. Двухэтажное здание с колоннами было украшено позолоченными рельефами скарабеев, чьи глаза сверкали рубинами. Искусственными, но все-таки. У входа стояли два громилы с алебардами, пропуская только «достойных».

Остановившись за квартал, я раздал команде по сто золотых из оперативного запаса.

— Рассредоточьтесь по залам. Рулетка, кости, карты — не важно. Поигрывайте потихоньку, не привлекайте лишнего внимания, друг на друга не смотрите, чтобы местные не поняли, что мы вместе. Единственное: следите за мной. Когда ко мне подойдет кто-то из администрации казино, бросайте игру и подтягивайтесь, но не агрессивно, просто чтобы не отстать в случае чего.

— А ты так уверен, что подойдут? — Бьянка спрятала монеты в складках платья.

Я достал последние пятьсот золотых.

— Уверен.

Стол для игры в «Кости Дракона» располагался в центре зала, на возвышении. Бархатная скатерть с вышитыми рунами удачи, кости из черного обсидиана, золотые фишки — все кричало о высоких ставках. За столом уже сидело несколько человек, но стулья оставались. Тем не менее, подойдя, я чисто для проформы поинтересовался:

— Место свободно?

Крупье, высокий исхакец с бородой, заплетенной в тонкие косички, кивнул:

— Для господина — всегда.

Первые полчаса я играл осторожно, выигрывая ровно столько, чтобы казаться везучим, но неопытным, превратив пятьсот золотых в семьсот.

Потом начал играть уже по-настоящему. Каждое движение костей, каждый бросок — все складывалось в идеальную картину. К концу второго часа передо мной лежала гора фишек.

— Пять тысяч семьсот, — пробормотал крупье, вытирая пот со лба. Его глаза метнулись к балкону второго этажа, где в тени стояла какая-то фигура.

Я сделал вид, что не замечаю этого, собирая выигрыш.

— Кажется, мне сегодня везет. Ставлю еще триста.

Кости еще дрожали на бархатной поверхности стола, описывая последние круги, когда воздух в зале будто стал гуще. Еще до того, как ко мне обратились, я обернулся.

Татуировки окуляров, замаскированные «Ольвой», напитались маной, выдавая мне информацию о троице подошедших мужчин.

Первый, судя по манере держаться — управляющий — мужчина лет сорока с идеально подстриженной бородкой и холодными голубыми глазами. Ранг всего лишь завязка Истории, но для того, чтобы делать свое дело, ему и не нужно было больше.

Два охранника по бокам — Развязки, плюс еще трое у дверей. Все вооружены «Меткими выстрелами», парализующими дубинками, примерно такими же, как та, что я когда-то поглотил, а также полноценными защитными нагрудниками.

В отличие от портупей и перевязей, к которым привык я, главный смысл которых был в манных щитах и укреплениях плоти, такая защита была куда прочнее сама по себе, но и куда заметнее, а также слишком сковывала движения.

— Господин, — голос управляющего напомнил мне скрип качественного пергамента. — Вы, кажется, находите наш основной зал… недостаточно интересным.

Он стоял в трех шагах, держа руки сложенными перед собой. Улыбка не доходила до глаз.

Я медленно откинулся на спинку стула.

— Просто удачный вечер, — пожал я плечами. — Хотя, признаться, ожидал большего сопротивления от ваших крупье.

Один из охранников напрягся, но управляющий едва заметным жестом остановил его.

— Тогда позвольте предложить вам настоящее испытание, — он сделал изящный жест в сторону массивной дубовой двери в глубине зала. — Наш приватный салон. Ставки… соответственные.

Я почувствовал, как Хамрон и остальные мои ребята незаметно сдвинулись ближе.

— Я ценю гостеприимство, — сказал я, намеренно растягивая слова, — но я пришел с друзьями. Не хочу их оставлять.

Управляющий на мгновение замер, его глаза стали еще холоднее. Затем он мягко кивнул:

— Разумеется, ваши спутники также приглашены. Однако… — он сделал паузу, — правила приватных залов строги. Все артефакты необходимо сдать на хранение.

— А у нас и нет артефактов, — я пожал плечами. — Я, что, похож на Артефактора?

Этот вопрос управляющий решил проигнорировать.

— В таком случае, прошу за мной.

Мы двинулись к двери, окруженные несколькими охранниками.

ВИП-зал встретил нас густым запахом дорогих духов и табака. Здесь было просторнее, но атмосфера давила сильнее. Полдюжины столов из черного дерева, обтянутые кожей кресла, хрустальные бокалы… и не менее двадцати охранников вдоль стен.

— Надеюсь, здесь ставки соответствуют уровню, — пробормотал я, опускаясь в ближайшее кресло.

Управляющий улыбнулся, на этот раз искренне:

— О, господин… простите, как представиться?

— Марион, — автоматически ответил я, осматривая помещение. Две запасных выхода, но оба охраняются. Окна — бронированные, вероятно с артефактным усилением.

— Господин Марион, — он кивнул. — Здесь вы найдете игру, достойную ваших… необычных способностей.

— Постойте в сторонке, — бросил я через плечо Хамрону, специально сделав голос чуть более высоким, чем обычно. — Посмотрите, как играют большие дяди.

Мои ребята отступили к стене, к ним тут же ненавязчиво пристроились трое охранников. Я заметил, как пальцы Хамрона непроизвольно сжались в кулаки, но он быстро взял себя в руки.

Крупье — костлявый мужчина с неестественно длинными пальцами, напоминавшими паучьи лапы — вытер ладони о бархатную жилетку.

— С какой ставки Господин желает начать? — Он вытянул губы в улыбке, обнажив ряд желтоватых зубов с тончайшими гравировками — признак артефактного усиления.

Мою гору фишек из основного зала уже поменяли на двенадцать более увесистых и дорогих даже на вид: сотенных и тысячных. Я поставил перед собой все тысячные.

— Почему бы не разогреться сразу?

Когда остальные гости сделали свои ставки, каждый получил от крупье по пять костей и по стакану для перемешивания. Затем он сам начал встряхивать собственный стакан резкими, профессиональными движениями.

Когда стакан с глухим стуком опустился на стол, а затем также быстро поднялся, на костяшках образовалась последовательность 1-2-3-4-4.

Я хмыкнул. Закинув свои кости в стакан, пародируя крупье, начал перемешивать их, а затем, опустив на стол, продемонстрировал 1-3-4-4-5.

Крупье, нахмурившись, вернул в стакан одну из четверок. После очередного взбалтывания она превратилась в пятерку, сформировав малый стрит. Пара человек за моим столом сокрушенно выдохнула.

Я же, не моргнув глазом, перетасовал единицу и тройку в четверку и пятерку ради фулл хауса. Раздались жиденькие аплодисменты.

— Кажется, мне везет, — улыбнулся я. — Давайте еще. На весь выигрыш.

Крупье скривился, но кивнул.

Следующий кон. У крупье — большой стрит. У меня — каре.

Следующий кон. Фулл хаус против большого стрита. Итого у меня на руках уже сорок тысяч, не считая жалких семи сотен.

Крупье переглянулся с управляющим, вытер лоб шелковым платком, который мгновенно потемнел от пота. Его пальцы слегка дрожали, когда он предложил:

— Господин… возможно, рискнем на сто тысяч?

Я рассмеялся, специально сделав смех чуть громче необходимого:

— У меня всего сорок. Разве это по правилам вашего заведения?

— С вашей-то удачей… — он смущенно пожал плечами. — Вы вряд ли проиграете. А если и так… мы всегда найдем решение.

Я медленно сложил все сорок тысяч в аккуратную башню, специально выровняв края фишек.

— Что ж, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Покажите мне, на что действительно способен дом «Непроглядной Ночи». Только давай по-пиратски, без переброса. Пусть все решит удача.

После такого заявления тишина в зале стала плотной, как масло. Я медленно провел указательным пальцем по кромке стола, ощущая подушечкой едва заметные зазубрины — следы от сотен ножей, оставленные проигравшими за долгие годы. Бархатное покрытие стола было протерто до блеска в тех местах, где игроки обычно ставили свои ставки.

Крупье кивнул, сложил кости в стакан.

Я активировал окулярные тату, пристально наблюдая за тем, как из тонкого, якобы обручального кольца на его пальце в стакан вливается мана, переворачивая кости так, как ему угодно. Когда все пять костей опустились на сукно, хотя я не видел конкретных номиналов, я мог со стопроцентной уверенностью заявить, что там такая комбинация, какую уже ничем не побить.

— Бьянка, — позвал я, не отводя взгляда от стакана в руках крупье. — Подойди, дорогая, подуй мне на удачу. Твое дыхание приносит победу, помнишь турнир в порту Лисса?

Девушка подошла, нагнулась, стараясь выглядеть максимально естественно.

— Только дуй аккуратнее, — я ухмыльнулся, специально сделав голос чуть громче, — а то проиграю, придется оставить тебя в залог.

Бьянка фыркнула, и ее нос покрылся очаровательными морщинками. Она наклонилась над столом, положив руки на край. В этот момент из золотой татуировки и ядра хлынула мана, где-то втрое превышающая мой нынешний максимум.

Около одного ее процента шло на то, чтобы проникнуть под стакан крупье. Остальные девяносто девять были нужны, чтобы, закрутившись в идеальный герметичный вихрь, спрятать этот один процент от наверняка скрытых в окружении детекторов.

Это был невероятно сложный трюк, тем более для обладателя дымной маны. К счастью, мой девятилетний опыт нахождения на Эпилоге Сказания позволил провернуть подобное, воспользовавшись долгой паузой, что мне подарила Бьянка.

— Ну же, сильнее! — подбадривал я, в то время как моя мана аккуратно подцепила край одной кости, перевернув ее на одну грань.

Бьянка с шумом выдохнула мне в кулак уже в третий раз.

— Готово, готово, спасибо, — поблагодарил ее я. — Теперь я буду бросать.

Я взял стакан. Дерево было теплым и слегка липким от пота моих ладоней.

Мои пальцы сжали деревянный цилиндр с показной небрежностью, но в этот момент я повторил трюк — на этот раз со своими костями.

Благодаря тому, что стакан находился у меня в руках, это казалось на порядок проще, однако из-за того, что нужно было не просто перевернуть одну косточку, а заставить все пять лечь нужными гранями, маны пришлось использовать еще раза в полтора больше маны, в денежном эквиваленте спалив несколько тысяч золотых за пару секунд.

Впрочем, куш был куда больше, так что грех было жаловаться. Резко поставив стакан на стол, я всмотрелся в крупье. Он явно ничего не заметил и теперь, когда все уже было кончено, от прежней нервозности в нем не осталось и следа, наоборот, он довольно улыбался, предвкушая мое поражение и свою премию от начальства.

— Ну что, открываем? — спросил я.

Крупье кивнул. Оба стакана резко поднялись в воздух.

Глава 4

6-6-6-6-5

6-6-6-6-6

На мгновение в зале воцарилась тишина, настолько полная, что слышалось потрескивание факелов. Затем взорвался гром аплодисментов. Пожилой купец в углу вскочил, опрокидывая стул с резным золоченым орнаментом.

— Клянусь бородой Торальда! — закричал он, и его седые усы затряслись. — Я не видел такого со времен Великого Турнира!

Хамрон пронзительно засвистел, заложив два пальца в рот, а Бьянка вцепилась мне в плечо, восторженно улыбаясь.

Управляющий побледнел, как мел. Его пальцы вцепились в край стола так, что побелели костяшки. Охранники за его спиной невольно сделали шаг вперед, но остановились, когда ко мне со спины подошел управляющий.

Развернувшись к нему в половину оборота, я начал медленно начал собирать выигрыш.

— Господин Марион, — его голос тек, как мед по лезвию, — не удостоите ли меня беседы в более… приватной обстановке?

— Видите ли, мой дорогой, — я сделал паузу, — я как раз собирался покинуть ваше прекрасное заведение. С моими ста сорока тысячами.

Его веки дрогнули. Он наклонился так близко, что я разглядел крошечный шрам под правой ноздрей.

— Вам должно быть известно, — прошептал он, складывая губы трубочкой, — что в нашем заведении… не приветствуются определенные методы игры.

Я рассмеялся, специально чуть громче необходимого, заставляя нескольких игроков обернуться.

— Как забавно! Ваш крупье использовал ровно те же «методы». Только вот… — я тоже понизил голос до шепота, — если я мухлюю — это мои личные проблемы. Если мухлюет ваш сотрудник — это уже крах репутации всего заведения.

Его пальцы сжались так, что костяшки побелели.

— Что вы хотите? — выдохнул он сквозь зубы.

— Информацию. Одна из ваших ячеек. Та, что связана с Зарогом Калиеном.

В воздухе повисла пауза. Управляющий медленно выпрямился.

— Это… деликатная тема, — произнес он, внезапно сменив тон на почти дружеский. — Может, обсудим за бокалом вина? В моем кабинете. Охранники останутся снаружи.

Я поднялся плавно, поправляя манжеты. Хамрон сделал шаг вперед, его рука непроизвольно потянулась к отсутствующему на поясе оружию.

— Все в порядке, — кивнул я ему, специально громко. — Хозяин предложил выпить за удачную игру. Если я не вернусь через полчаса… — я улыбнулся, — начинайте беспокоиться.

Управляющий фыркнул, но его глаза оставались холодными. Он повел меня к неприметной двери, обитой темно-бордовой кожей с тисненым узором, отпер, приглашающим жестом пригласил меня вовнутрь, в темноту занавешенных окон.

Я сделал нарочито небрежный шаг вперед, чувствуя, как управляющий замер у меня за спиной, его дыхание стало чуть чаще. Татуировки окуляров уже работали вовсю, показывая готовящуюся засаду.

Тьму разрезали два молниеносных движения. Слева — коренастый детина с лицом, изборожденным шрамами, справа — долговязый, жилистый и рябой. Их дубинки уже были занесены для удара.

Первый удар я принял намеренно. Дубинки с глухим стуком обрушились на мои подставленные предплечья, мир на мгновение вспыхнул белым.

Магический заряд побежал по нервам, но активированная тройная защитная татуировка комбинации «Бронзовой змеиной шкуры» и «Сказания о Лисфале», при наложении без маскировки придававшие коже серо-коричневый оттенок и покрывавшие тело там, где у меня росли волосы, змеиной чешуей, прекрасно сработала против парализующей дубинки, по умолчанию предназначенной лишь для «выключения» безоружных.

— Неплохая попытка, — прошипел я, прежде чем мой кулак врезался в солнечное сплетение долговязого. Воздух с хрипом вырвался из его легких, брызги слюны разлетелись по полированному полу.

Второй охранник снова занес дубинку, но я уже активировал татуировку «Прилара», стремительно уйдя с траектории атаки. Следом моя рука метнулась вперед, перехватывая его запястье.

Усиление маной. Хруст костей слился со звуком разряда, когда я развернул его же оружие против него самого. Его глаза округлились в последний миг перед тем, как тело затряслось в конвульсиях.

За спиной захлопнулась дверь. Я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как управляющий тыльной стороной ладони нажимает на потайную панель в дубовой обшивке.

Его глаза, не привыкшие к темноте, скорее всего различили лишь несколько вспышек и он, вряд ли способный предположить, что я сумел отбиться сразу от двух охранников, не имея при себе артефактов, сейчас наверняка довольно ухмылялся, предвкушая допрос наглого шулера.

Его маникюрные ногти проскребли по дереву, когда я схватил его за горло и прижал к стене. Портрет какого-то старого ублюдка в напудренном парике покачнулся на гвозде.

— Кажется, — мое дыхание было ровным, несмотря на адреналин, бьющий в висках, — мы прервались на самом интересном.

Его зрачки, стремительно расширившиеся от того же адреналина, метались между мной и двумя грудами мяса на полу.

— Вы… — он попытался сглотнуть, но мое сжатие не оставило места для таких вольностей, — даже не представляете, чьи интересы…

Я усилил хватку ровно настолько, чтобы его лицо в полутьме начало приобретать интересный сероватый оттенок.

— Давай-ка переформулируем, — мой голос звучал почти ласково, — либо ты рассказываешь мне все, что знаешь о Зароге, либо… — я кивнул в сторону охранников, — присоединяешься к своим подопечным. Только я не гарантирую, что ты очнешься в том же качестве личности.

Губы управляющего задрожали, обнажая золотую коронку на левом клыке. Капля пота скатилась по виску, оставив мокрый след в аккуратно подстриженных бакенбардах.

— Я… клянусь… клянусь чем хотите! — его голос звучал хрипло, как скрип несмазанных дверных петель, — Зарога я не знаю! Но Сирмак… Он курирует северные ячейки и это казино. Если вы отпустите меня, я…

Мой смех разорвал тягучую тишину кабинета, отразившись от дубовых панелей стен.

— О, как трогательно! — прошипел я, чувствуя, как золотые узоры на предплечье начинают пульсировать теплом. — Ты хочешь, чтобы я поверил, будто ты просто проводишь меня к своему начальнику на дружескую беседу?

Левая ладонь сложилась в жест пистолета, по татуировкам двух артефактных пистолетов заструилась мана. Тонкий луч энергии прошил его ладонь с характерным шипящим звуком, будто раскаленный металл опустили в воду. Запах горелой плоти смешался с ароматом дорогого табака.

Управляющий закатил глаза, его тело напряглось в попытке закричать, но моя левая рука уже сжала его челюсть, пальцы впились в щеки, пригвоздив голову к стене. По моему рукаву стекла теплая струйка его слюны.

— Тссс, — я приблизил лицо к его уху, чувствуя, как дрожит его тело, — ты же не хочешь, чтобы твои охранники увидели своего босса в таком… неприглядном виде?

Его зрачки метались, выискивая спасение в каждом уголке кабинета.

— Вот что будет, — мой голос звучал спокойно, как преподаватель, объясняющий очевидное, — ты позовешь сюда охранников из ВИП-зала. Без лишнего шума. — Я ослабил хватку на его челюсти ровно настолько, чтобы он мог говорить. — Если кто-то заподозрит неладное… — моя заряженная рука переместилась к его виску, — следующий выстрел войдет здесь, а выйдет… ну, ты понял.

Он закивал так быстро, что его подбородок бился о мои пальцы. Когда я окончательно отпустил его лицо, он сделал глубокий вдох. Еще одно нажатие на потайную кнопку, судя по щелчку, разблокировало дверь.

— Громко. Четко. Без лишних слов, — прошептал я, чувствуя как его мышцы напряглись под пальцами.

Он кивнул, проглотив ком в горле. Дверь скрипнула, открывшись ровно на ширину его головы. Полоска света из зала упала на его бледное, покрытое испариной лицо.

— Все подойти сюда! — его голос сорвался на высокой ноте, но сохранил командные нотки.

За дверью послышалось шарканье сапог по паркету. Я резко дернул его за воротник внутрь, одновременно пропуская через его тело заряд из дубинки, отобранной у одного из охранников, продублированный татуировкой.

Его мышцы сократились в судороге, глаза закатились. Поймал падающее тело, уловив запах дорогих духов, смешанный с кислым потом страха, откинул в сторону.

Бархатные портьеры с свинцовой подкладкой оказались неожиданно тяжелыми. Когда я их задернул, последний луч света исчез, словно перерезанный ножом.

Тьма сгустилась, абсолютная и беспощадная. Я прижался спиной к резным дубовым панелям у двери. Первый охранник вошел неуверенно:

— Босс? Где вы… Господи, здесь темно как…

Его шепот оборвался, когда дубинка коснулась голой шеи ниже шлема. Разряд прошел по нервным окончаниям — тело обмякло, как тряпичная кукла. Подхватил его под мышки, ощущая запах дешевого табака и кожи доспехов, кинул прямо на «босса».

Второй шагнул вслед за первым:

— Эй, Гарт? Черт возьми, где вы все…

Его ботфорты скрипели по паркету. Я ударил под колено — раздался хруст хрящей, затем атака дубинкой — тело в кучу.

Третий и четвертый попытались войти вместе, уже что-то заподозрив, но только усугубили свое положение. Из-за ширины двери им обоим пришлось протискиваться боком, что позволило мне атаковать ближайшего парализующей татуировкой, а дальнего достать дубинкой из-за плеча первого.

Их нагрудники в видении моего окуляра светились маной, но благодаря тому, что я не жалел ни артефакт, ни татуировку, ни себя, вкладывая в атаки маны даже сверх допустимого лимита, паралич сковал обоих на пару секунд, чего хватило для успешного повторного удара и добавления в куче двух новых тел.

Пятый оказался умнее — не вошел, лишь всунул голову:

— Здесь что-то не так! Нам нужен…

Моя рука с дубинкой вылетела из темноты как кнут. Наконечник попал точно в лоб — раздался глухой стук, и его тело обмякло в дверном проеме, опираясь всем весом на ручку. Пришлось подтащить его за ремень, и тут уже стало очевидно, что ситуация давно вышла из-под контроля владельцев казино.

Шестой охранник, коренастый мужчина с перебитым носом, успел отскочить в последний момент, когда моя дубинка уже была готова сломать ему переносицу. На этом лафа закончилась.

Теперь охранники стояли полукругом вокруг двери кабинета. Стоило мне сделать шаг наружу — как я бы получил сразу с десяток ударов и с этим вряд ли справились бы даже три защитных тату и ранг Сказания.

Впрочем, именно так все было бы только если бы я молчал.

— Милостивые государи! — мой голос раскатился по залу, заставляя звенеть хрустальные подвески люстр. — Кажется, нас всех обманывали!

Даже если бы после всего, что уже произошло, в ВИП-зале остался кто-то, кого не заинтересовала бы ситуация, после этих моих громко выкрикнутых слов уже не осталось никого, кто бы не смотрел в мою сторону.

А я между тем продолжал вещать.

— Управляющий казино, пообещав мне мирный приватный разговор, попытался убить меня за то, что я выиграл в его смену жалких сто сорок тысяч золотых! И это после того, как его крупье едва не обманул меня, использовав подлый трюк для подтасовки костей! Причем, уверяю вас, я не один такой, кого эти ублюдки сегодня пытались надурить!

Пока говорил, глядя сквозь татуировку окуляра, я выискивал на столах игроков следы использования маны. И таких действительно было немало, пусть и не за всеми столами.

— Пожалуйста, гости, сидящие за столами два, пять, шесть, девять, одиннадцать и двенадцать! Проверьте прямо сейчас комбинации на руках у крупье. Готов спорить на все свои выигранные деньги, что там либо заведомо проигрышные комбинации, которыми они затягивают вас в игру, либо заведомо выигрышные, не оставляющие вам и шанса на победу!

Купец с седыми бакенбардами вскочил, опрокидывая стул.

— Покажи мне! — взревел он, протягивая руки через стол к стакану крупье.

Тот попытался отстраниться, параллельно смахнув кости на пол, но из-за испуга, наоборот, лишь сдернул стакан с костей, открывая каре шестерок.

— АХ ТЫ СУ-У-УКА!!! — зарычал купец, на этот раз уже пытаясь достать самого крупье и, судя по характерному жесту, придушить на месте.

Другие гости с названных мной столов тоже начали проверять кости и карты на руках у работников казино и мои слова быстро подтвердились. У использовавших ману крупье либо был полный мусор, либо невероятно ценные и выгодные комбинации.

— Он прав!

— Именно поэтому, — я шагнул из двери на свет, понимая, что теперь охранники ни за что не решатся меня атаковать, — когда я начал выигрывать по-настоящему, меня попытались убить.

Зал взорвался хаосом.

— Это же форменное мошенничество! — рев седого купца с пунцовым лицом перекрыл общий гам. — Я здесь тридцать тысяч золотых оставил за полгода!

Женщина в бордовом платье с размаху опустила хрустальный графин на край стола. Удар прозвучал как выстрел — тонкое горлышко откололось, оставив острый как бритва край. Вино хлынуло красной рекой по скатерти, смешиваясь с рассыпавшимися фишками.

— Вам мало было денег? — ее голос звенел холодной яростью.

Но в дальнем углу трое мужчин в дорогих, но нарочито скромных камзолах уже вскочили со своих мест. Их движения были слишком синхронными, как у дрессированных актеров.

— Успокойтесь, друзья мои! — самый старший из них развел руками, демонстрируя дорогие перчатки без единого пятнышка. — Разве вы не видите, это всего лишь…

— …совпадение! — подхватил второй, поправляя очки с толстыми линзами. — Совершенно случайное совпадение!

Третий, самый молодой, уже оттеснял возмущенных гостей, его ладони с неестественно длинными пальцами распахнуты в успокаивающем жесте:

— Вы же не поверите какому-то проходимцу с улицы?

Я скользнул между столами, подбираясь ближе. Их голоса звучали слишком гладко, как заученные реплики.

— Любопытно, — мой голос прозвучал ровно, но перекрыл весь шум, — почему именно вы трое так рьяно вступаетесь за честь заведения? Может, ваши постоянные выигрыши тоже были частью представления?

В толпе пронесся гул. Молодой человек, до этого тихий, вдруг взорвался гневом:

— Они всегда выигрывали, когда я проигрывал! Каждый чертов раз!

Напряжение в зале нарастало, как давление перед грозой. Охранники пятились к стенам, их дубинки дрожали в потных ладонях.

— Если вас обманывали, — мой голос прокатился под сводами, — разве не справедливо будет вернуть свое?

Я не стал ждать ответа. Поворот головы — и мои слова полетели к Хамрону через весь зал:

— Все выходы на замок! Ни одной крысе не уйти!

Хамрон с Кажулом тут же помчались к главному входу. Бьянка, Ларс и Корвин перекрыли другие выходы из ВИП-зала. Остальные рассыпались по периметру.

Первая волна накатилась внезапно. Четверо охранников ринулись к выходу, отчасти, вероятно, чтобы расчистить путь для прибытия подкреплений, отчасти, возможно, из страха перед негодующей толпой. Их дубинки уже гудели, заряженные до предела.

Однако, хотя толпа была неорганизованна и лишена оружия, толпа была банально больше.

С учетом того, что охранники до сих пор явно боялись причинить вред гостям ВИП-зала, шансов на победу у них не осталось ровным счетом никаких.

— Ломайте им кости! — проревел седой купец, швыряя тяжелую металлическую фишку. Она со звоном угодила в лоб ближайшего охранника. — Чтобы помнили, как обманывать честных людей!

Последний из группы попытался бежать, но молодой человек, обвинивший подсадных игроков, ловко подставил ему подножку. Охранник рухнул лицом прямо к ногам дамы в изумрудном платье. Она холодно посмотрела вниз, прежде чем ее острый каблук со всего размаха опустился на его кисть.

Через две минуты все было кончено. Охранники лежали кто без сознания, кто, скуля от боли, прижимая сломанные конечности к телу. Воздух был густ от запаха адреналина, крови и разлитого дорогого коньяка.

Я окинул взглядом поле боя. Хамрон потирал ушибленное плечо, но его ухмылка стоила тысячи слов. Остальные тоже были целы, что не могло не радовать. Наш первый бой как единого отряда закончился успешно.

Спустя десять минут кабинет управляющего напоминал переполненную клетку на зверином рынке. Я наблюдал, как последнего охранника — молодого парня с перебитым носом — вталкивают внутрь.

Его сломанная рука неестественно вывернулась, когда он попытался опереться о дверной косяк, оставив кровавый отпечаток на резном дубе. Двое моих людей методично обыскивали пленников, их руки ловко вытаскивали из складок одежды спрятанные артефакты:

Груда конфискованного добра росла в углу, переливаясь в свете хрустальной люстры, как драгоценный мусор.

— Теперь насчет ваших… особых клиентов, — я повернулся к толпе, указывая на тех самых троих мужчин. — Предлагаю изолировать их в соседнем кабинете. Для их же безопасности.

— Это неслыханно! Я граф де Ланси! Мой брат в Совете Торговых Гильдий!

— Тем более, — я медленно приблизился, поправляя манжету, — вам стоит сохранить лицо. Добровольно или… с последствиями?

Их глаза метались между мной и толпой возмущенных гостей. В конце концов они кивнули и под конвоем двух артефакторов направились к соседнему кабинету, их плечи ссутулились под тяжестью позора.

Вернувшись в главный кабинет, я увидел, как Хамрон приводит в чувство управляющего. Хрустальный графин с тридцатилетним виски опрокинулся на его голову, янтарная жидкость смешалась с кровью на разбитом лбу.

— Поздравляю, — я широко развел руками, демонстрируя вставших на мою сторону гостей. Управляющий попытался подняться, но его руки дрожали так, что он не мог опереться даже на локти. — Репутацию вашего заведения уже не спасти. Но если хотите избежать… личных последствий, вам придется компенсировать ущерб. Всем.

Седой купец с орденской лентой выступил вперед, его толстый палец с фамильным перстнем ткнул в воздух:

— Я требую возврата всех проигранных сумм за последние два года! С процентами!

— И публичных извинений перед каждой знатной семьей, чье имя было опозорено из-за проигрышей в вашем казино!

Мой окуляр внезапно показал стремительно приближающуюся к ВИП-залу энергию. Судя по тому, что я мог увидеть ее сквозь стены, ее владелец был из числа тех, с кем никому из нас было не сладить.

— Все от дверей! Сейчас! — мой крик разрезал гул толпы.

Хамрон едва успел откатиться в сторону, когда двойные дубовые двери взорвались внутрь, с оглушительным грохотом ударившись о стены зала. В облаке древесной пыли, медленно оседающей на паркет, возник силуэт.

Мужчина шагнул в зал, и воздух затрепетал. Его черный плащ с вышитыми серебряными молниями развевался без малейшего ветерка, словно находясь в своем собственном гравитационном поле. Каждый шаг оставлял на полированном паркете обугленные следы, из которых поднимался едкий дымок.

— Я — Сирмак, — его голос звучал тихо, но каждая буква отдавалась в костях, как удар колокола. — Хозяин этого заведения. У кого ко мне какие претензии?

Глава 5

Его глаза медленно обводили зал. Я почувствовал, как золотые узоры на моей груди заструились теплом, реагируя на мощный выброс маны. Этот человек был Хроникой — причем не из начинающих.

Седой купец сделал шаг вперед, похоже, не боясь ничего и никого в своем праведном гневе:

— Ваши подчиненные годами обманывали нас! Мы всем требуем компенсации для себя и для тех, кто пострадал из-за вас!

— Мы знатных родов! Наши семьи веками…

Молодой торговец выкрикнул из толпы:

— Они хотели убить его! — его дрожащий палец указывал на меня. — Чтобы скрыть правду о вашем жульничестве!

Я закатил глаза. Зачем ты это сделал, идиот?!

Сирмак медленно повернулся ко мне. Его взгляд был тяжелым, как свинцовый пресс. Воздух между нами искривился от концентрированной маны. Я почувствовал, как капли пота стекают по спине, но улыбнулся.

— Интересно, — Сирмак сделал шаг в мою сторону, и паркет под его ногой превратился в труху. — Кто ты такой, чтобы устраивать беспорядки в моем доме?

Толпа неожиданно зашевелилась. Женщина с перевязанным после драки с охранниками глазом встала между нами:

— Он просто показал нам, как вы нас обманывали.

Сирмак замер. Его пальцы с длинными, ухоженными ногтями сжались в кулаки. В воздухе запахло озоном, как перед ударом молнии. Гости невольно попятились, но не расступились.

Я уже начал думать, что сейчас начнется бойня, но тут вдруг мгновение — и Сирмак преобразился. Его брови приподнялись в искреннем (или, скорее, мастерски подделанном) шоке, губы слегка разошлись. Даже осанка изменилась — плечи опустились, будто под тяжестью внезапного откровения.

— Клянусь Древними Богами… — его голос теперь звучал бархатисто, с дрожью оскорбленной невинности. — Вы говорите… меня предали? В моем же доме?

Он медленно повернулся к управляющему. Тот, бледный как пергамент, попытался отползти, но его дорогой камзол скользил по кровавым пятнам на паркете.

Сирмак сделал один шаг — плавный, как движение хищника. Его рука с длинными ухоженными пальцами сжала воротник якобы предателя.

— Ты… — Сирмак произнес это почти ласково. — Ты осмелился запятнать мое имя?

Управляющий забился в немом ужасе. Его губы шевелились, но звука не было. Сирмак отпустил его с легким толчком — тело шлепнулось на пол с мокрым звуком.

Поворот к гостям — и снова перемена. Теперь перед нами стоял оскорбленный благородный господин. Его руки развелись в жесте, достойном театральной сцены.

— Друзья мои… — голос сорвался на искусно рассчитанной дрожи. — Клянусь, я не ведал. Но это не оправдание!

Щелчок пальцев — и в ВИП-зал вслед за Сирмаком вошли двое других управляющих. Их костюмы сидели безупречно, улыбки были откалиброваны до миллиметра.

— Каждый получит тройную компенсацию! — Сирмак ударил себя в грудь, серебряные молнии на плаще вспыхнули. — Немедленно! Без лишних вопросов!

Гости зашевелились. Я видел, как в глазах купцов загорелся холодный расчет, как аристократы оценивающе подняли подбородки. Тройная сумма — это уже не возмещение, это прибыль.

Сирмак ловил момент. Его рука описала изящную дугу:

— Последуйте за моими людьми, вам окажут настолько радушный прием, насколько мы только способны оказать!

Толпа заколебалась, но затем один, потом другой, а потом и вообще все гости ВИП-зала затем двинулась к выходу. Только женщина с перевязанным глазом бросила на меня взгляд, полный предупреждения.

— А вы… — Сирмак сделал паузу, снова поворачиваясь ко мне. — Вы заслуживаете особого внимания. И благодарности за проделанную работу. Останьтесь. Мы обсудим… вашу компенсацию.

Я медленно перевел взгляд на Хамрона. Мой верный боец замер у двери, его пальцы непроизвольно сжимали рукоять отсутствующего пистолета. Капля пота скатилась по его виску, оставляя блестящий след на смуглой коже.

— Уходите, — мой голос прозвучал неестественно громко в наступившей тишине. — Все. Ждите снаружи, я скоро буду. Час. Не больше.

Хамрон сделал шаг вперед, его губы дрогнули:

— Я не могу…

— Приказ, — отрезал я, не отводя глаз от Сирмака. — Не дискуссия.

Он замер, затем резко кивнул и, бросив последний испепеляющий взгляд на Сирмака, развернулся. Мои люди выходили следом, уводя с собой последних гостей.

Сирмак наблюдал за мной, его длинные пальцы постукивали по рукояти простого, без украшений кинжала.

— Закрой двери, — сказал я, глянув мимо спины Сирмака в главный зал.

Он приподнял бровь, но легким движением пальцев мановые потоки взметнулись, створки захлопнулись, щелкнули замки.

— Не хочешь, чтобы кто-то видел твою смерть? — спросил он, и его улыбка растянулась, обнажив слишком белые зубы.

Я покачал головой.

— О, нет, я буду жить. Ведь мне осталось еще сто восемнадцать месяцев службы в вооруженных силах Коалиции Яростных Миров.

В качестве доказательства я достал из кармана жетон командира отряда.

— Коалиция… — он произнес это слово так, будто пробовал на вкус что-то горькое.

— Именно, — я кивнул. — И если я сегодня не выйду отсюда, завтра сюда придут десять таких же, как ты. Только у них не будет причин вести переговоры.

Тишина натянулась, как тетива перед выстрелом.

Сирмак медленно выдохнул. Его пальцы разжались, но я видел — мана все еще клубится вокруг него, готовая к удару.

— Что ты хочешь? — его голос звучал почти разочарованно.

— Ты мне неинтересен. Я здесь за Зарогом. Знаешь такого? Дай мне его, и мы разойдемся мирно.

Неожиданно Сирмак рассмеялся — искренне, от души. Его смех эхом разнесся по пустому залу.

— Черт возьми… — он провел рукой по лицу. — Допустим, — наконец произнес он, и его голос внезапно потерял театральность, став почти обыденным, — но при одном условии. Ни единого слова о моем… сотрудничестве с Коалицией.

Я кивнул, не сводя глаз с его рук. Даже в момент капитуляции они оставались смертельно опасными.

— Постой тут минутку, — хмыкнул он.

Под к двери к кабинет, где были заперты охранники, он открыл ее, просто вырвав замок, чем наглядно показал, насколько на самом деле был зол. Изнутри раздались обрадованные голоса, но сразу вслед за этим выкрики боли и какой-то грохот.

Спустя пару минут Зарог вышел обратно, захлопнув дверь за собой со словами:

— Первого, кто выйдет, прихлопну как жука!

Затем на одном из игорных столов была разложена карта.

— Базы Зарога, — Сирмак начал методично отмечать кружками дома, — в трущобах у краев Руин. Он меняет их каждые пятнадцать-двадцать дней. — Вот известные мне локации, но я сто процентов знаю не обо всем. В последний раз, когда до меня доходила информация о нем, он был тут, — Сирмак постучал длинным ногтем по одной из отмеченных точек. Но это было семнадцать дней назад. Сейчас он либо пакуется, либо уже свалил. Вопросы? — Сирмак свернул карту, протянул ее мне.

— Осталось одно, — я улыбнулся. — Двести тысяч золотых. Мой выигрыш плюс небольшая моральная компенсация. Остальным ты пообещал возместить втрое, я прошу только полторы суммы, остаток ты уже оплатил информацией.

Его брови плавно поползли вверх. На мгновение в глубине зрачков вспыхнуло что-то первобытное, но почти сразу погасло, сменившись холодной усмешкой.

— Разумеется, — он медленно кивнул. — Скажешь в кассе, что я дал добро, они через минуту подтвердят.

— Всегда приятно иметь дело с профессионалом, — сказал я, пряча карту во внутренний карман сюртука.

Сирмак усмехнулся, но в его глазах не было и намека на веселье.

— Надеюсь, это наша последняя встреча, агент Коалиции.

###

Дверь с треском поддалась под напором Хамронового плеча, рассыпав по полу щепки от сломанной защелки. Я влетел внутрь первым, сабля уже в руке, лезвие чуть светилось голубоватым оттенком — окуляр «Даганара» активировался, выхватывая из темноты потенциальные угрозы.

— Черт возьми, — прошептал Хамрон, обводя взглядом первую из комнат.

Тут было до противного пусто. Лишь в углу валялся кем-то забытый мешок. И ни мебели, ни картин, ни даже полового покрытия.

— Ищите подвал, — приказал я.

В одной из соседних комнат нашелся тяжелый металлический люк с ржавыми петлями.

— Вот и наш вход, — пробормотал Ларс, облизнув пересохшие губы.

Я кивнул:

— Осторожно. Может быть заминирован.

Ларс аккуратно поддел люк, и тот с противным скрипом откинулся, выпустив наружу волну затхлого, сырого воздуха.

Я спустился первым, ступени скрипели под весом. Окуляр «Даганара» усиливал зрение, выхватывая из темноты контуры.

Бункер.

Не просто подвал, а целая подземная крепость, вырубленная прямо в скальном основании Руин. Стены из грубо отесанного камня, потолок подперт толстыми балками.

Первая комната — казарма. Три ряда коек, одеяла скомканы, на полу валялись пустые фляги и обрывки бумаг.

Следующая комната — штаб. Длинный стол, тоже пустой, на стене — доска с обрывками каких-то бумаг.

Третья комната заставила меня сжать кулаки.

Решетки.

Толстые железные прутья, запертые на массивные замки. Внутри — солома, ведро в углу, на стенах — царапины. Много царапин.

— Здесь держали людей, — прошептала Бьянка, проводя пальцем по одной из борозд на камне.

Я наклонился, коснулся пола. Пыль, но не везде — кто-то недавно здесь был.

— Сирмак не врал, — пробормотал я. — Но Зарог уже сбежал.

Мы проверили остальные адреса, на этот раз не врываясь, а просто следя снаружи на предмет движений или чего-то подозрительного. Ничего.

Но Сирмак предупреждал, что Зарог может быть на объекте, о котором он не в курсе. Так что отпускать руки было еще очень рано.

Вместо этого нам стоило начать готовиться.

###

Я решил не рубить с плеча, продолжая допрашивать преступников и устраивать бучи в казино и борделях. Если Сирмак не спугнет Зарога, что было очень вряд ли, тот должен будет появиться на одной из точек рано или поздно.

И время до этого «рано или поздно» можно было потратить с пользой. Я снял для себя и своих подчиненных большой дом с широким задним двором, где мы могли бы тренироваться и мы потратили немало часов на отработку совместных действий и комбинаций.

Я использовал примерно девяносто тысяч золотых, чтобы прорваться на стадию Развития Сказания, купил еще несколько артефактов, чьи эффекты дублировали эффекты моих артефактных татуировок и скормил их Маске. А еще я купил для всех ребят крайне дорогостоящие препараты для сгущения маны.

Вообще-то они были не рекомендованы на низких стадиях, считалось, что это могло замедлить дальнейший прогресс. Потому даже дворянские дети вроде Хамрона и его друзей такими ни разу не пользовались. Но даже не беря в расчет то, что налет на базу Зарога мог оказаться куда опаснее, чем предполагалось из отчетов, в принципе то, что мы, как бойцы Коалиции, в каком-то смысле были на непрекращающейся войне, автоматически слало в жопу все предосторожности.

И с помощью этих препаратов за полтора месяца все, кто был на ранге Истории, кроме Шейга, успешно прорвались на ранг Сказания, а Хамрон, Бьянка, Нервид и Кажул добрались до Завязки Сказания.

И вот, наконец, спустя сорок три дня…

###

Холодный ночной воздух заставлял кожу покрываться мурашками, когда я прижимался к разбитому оконному проему на третьем этаже заброшенной таверны. Внизу, во дворе склада на Пятом кольце, три фигуры в потрепанных кожанках перетаскивали продолговатые ящики под крикливые указания четвертого — тощего типа с сальным лицом, который непрестанно дергал головой, как воробей.

— Шестой за этот час, — прошептал Ларс. — Что они там таскают?

Я активировал окуляр. Маны в обычных людях было совсем немного, так что увидеть ее сквозь дерево не представлялось возможным. Но тело порождало ее постоянно и она имела свойство накапливаться, так что я мог, пристально присмотревшись, увидеть тоненькие ручейки энергии, вытекавшие из дырочек в ящиках.

— Живой товар, — я сжал кулаки так, что кости затрещали. — Возможно, даже дети.

Ларс резко втянул воздух, его пальцы впились в подоконник, оставляя царапины на гнилой древесине.

— Значит правда… Он здесь.

Я кивнул, не отрывая взгляда от двух охранников у ворот. По ощущениям и планировке этот склад был больше того, что мы обыскали в первый раз. И с учетом того, что даже на том складе нашелся потайной выход, здесь сто процентов должны были быть какие-то секретные лазы.

С учетом того, что ворваться незаметно было невозможно, так как известный нам вход был один, поднятый снаружи шухер вполне мог дать Зарогу достаточно времени, чтобы свалить. А этого нам было не надо.

— Беги к Хамрону, — бросил я через плечо. — Пусть собирает группу. Но без шума. И пусть просто подготовятся, собираться здесь не надо.

Когда шаги Ларса затихли на лестнице, я подождал пару минут, а потом покинул здание сам и отправился в «Золотой Скарабей».

Казино встретило меня тем же удушливым коктейлем из дорогих духов и человеческого пота. Играть, однако, сегодня я был не намерен. Просто пошел и сел в баре. Управляющий (вот чудо, его не уволили) побледнел как мел, заметив меня у стойки.

— Вы… — он подошел, шипя на меня как разозленный уж. — Мы же все уладили! Компенсация выплачена, гости довольны!

— Не за этим, — покачал я головой. — Мне нужен Сирмак. Скажи ему — предлагаю выкупить весь Зарога и хочу обсудить с ним условия.

Пальцы управляющего затряслись, то ли от страха, то ли от гнева.

— Он… он вас не примет! Я могу передать ему ваши условия и…

— Ты передашь, что я хочу поговорить. Сейчас. А я подожду. — Я повернулся к знакомой двери. — В том самом кабинете. Или тебе снова руку прострелить?

— Хорошо… — понурился управляющий, — пройдемте за мной…

Кабинет не изменился — все те же бархатные шторы, все тот же полумрак. Я налил себе рома из стоящего на столе графина, опустился в кресло, закинул ногу на ногу. Через двадцать минут дверь распахнулась с такой силой, что ручка врезалась в стену.

— Ты либо самый наглый ублюдок во всех Небесах, — «поздоровался» Сирмак, — либо у тебя действительно серьезное предложение.

Я развалился в кресле, демонстративно расслабившись.

— И то, и другое. Я продам тебе весь товар Зарога за минимальную цену. Не знаю, сколько там, но, уверен, ты сможешь неплохо навариться.

— Ты точно из Коалиции? — фыркнул он. — Что это за атракцион невиданной щедрости для члена «Непрогляной Ночи Исхаки»?

— Мне от тебя тоже кое-что будет нужно. Представь меня Зарогу как покупателя. Очень богатого покупателя, ищущего… специализированный товар.

Его губы растянулись в ухмылке.

— Хитрец… не хочешь свалить из Коалиции и присоединиться ко мне? Уверен, через годик-другой ты и ячейкой своей командовать будешь.

— Спасибо, воздержусь, — улыбнулся я в ответ. — Так что, сделка?

— Сделка, — кивнул Сирмак. — Я пущу слух, что некий аристократ ищет себе новое развлечение и не хочет ждать каких-то крупных аукционов. Потом можешь связаться с одним из контактов Зарога. Но когда пойдете на него, сообщи — я отправлю с вами своего человека, чтобы он подсчитал все на том складе. Чтобы цена всех устроила.

— Не вопрос. Двух дней тебе хватит на все?

— Хватит. И будьте готовы. Зарог, может быть, и далеко не так силен как я, но он не слабак.

— Спасибо за заботу.

— Я забочусь о своих товарах за половину цены.

###

Два дня спустя я стоял перед трельяжем в съемных покоях, поправляя воротник из черного бархата, расшитый золотыми нитями. Костюм обтягивал плечи как вторая кожа — темно-синий, с вышитыми на лацканах сложными узорами.

За моей спиной Хамрон кряхтел, застегивая высокий воротник своей новой униформы — черный камзол с серебряными пуговицами, слишком тесный для его мощной шеи.

— Черт возьми, — он ворочал головой, лицо покраснело от напряжения, — никогда не привыкну к этому, хотя дома тоже постоянно заставляли напяливать на себя черти что. Как тебе с этим настолько нормально? Ты ведь просто бывший матрос.

Я пожал плечами.

— У меня хорошее воображение. Я представляю себя аристократом и веду себя соответственно.

Бьянка крутилась перед зеркалом в углу, ее строгий костюм телохранителя неожиданно подчеркивал изгибы фигуры. Она провела ладонью по бедру, где обычно висел пистолет, теперь скрытый под тканью.

— Нам точно стоит идти именно так, в открытую? — ее голос звучал напряженно. — Если что-то пойдет не так…

Я поправил перстень на пальце.

— Полностью в закрытую все равно бы не получилось. Ни у кого из нас нет ни опыта, ни навыков тайных проникновений и секретных операций. Ладно. Все готовы?

— Готовы! — раздался немного нестройный гул голосов.

Выйдя из особняка, который снимали, мы погрузились в три машины, специально арендованные для такого случая, и покатили в район Пятого кольца.

К воротам обычного на вид склада подъехали почти ровно в полночь. Нас уже ждали. Из ворот вышел высокий худой мужчина. Золотые зубы блестели в свете факелов, когда он распахнул объятия, пахнущие дорогим табаком и дешевым вином.

— Наш уважаемый клиент! — его голос лился мягко, он явно привык вести переговоры со знатью. — Зарог уже ждет.

Я вышел из кареты, поправив перчатки, и кивнул ребятам следовать за мной.

Внутри склада пахло плесенью и пылью. Зарог Калиен появился из бокового прохода.

— Господин Марион, — он поклонился с изысканной вежливостью, но глаза оставались пустыми. — Слышал, вы ищете нечто особенное?

Я кивнул, позволяя взгляду скользнуть по стеллажам с ящиками, отмеченными клеймами разных торговых домов.

— У вас серьезное предприятие, — улыбнулся я, оглядываясь. — Приятно, когда человек ответственно подходит к делу.

Зарог провел рукой по ближайшему ящику.

— Торговля — древнейшее из искусств. А чем торговать — это вопрос уже десятый. — Он щелкнул пальцами, и из тени вышел слуга с подносом, на котором стояли бокалы с темно-красной жидкостью. — Может, начнем с артефактов? У меня есть пара интересных экземпляров с Восточных Вуин… Один даже уровня Хроники.

Я покачал головой, отстраняя бокал.

— Не сегодня.

— Тогда может произведения искусства? — Его глаза заблестели, как у торговца, чувствующего крупную добычу. — У меня есть статуэтки из настоящего голубого нефрита, добытого в…

— Не интересует, — резко оборвал я.

Зарог поморщился, как от зубной боли. Его пальцы сжали бокал так, что стекло затрещало.

— Ну тогда уж точно… особый сорт красного порошка из Южных степей. Самый чистый товар в…

— Рабы, — перебил я, и в голосе прозвучала сталь. — Я пришел за рабами.

Его лицо просветлело, словно я произнес волшебное слово. Бокал с вином был тут же забыт на ближайшем ящике.

— Ах, вот оно что! Почему бы сразу не сказать? — Он повернулся и махнул рукой, его шелковый рукав зашуршал. — Прошу, проследуйте за мной.

Мы шли по длинному коридору, уходящему вглубь склада. С каждой ступенькой воздух становился гуще, насыщеннее — теперь уже явственно пахло потом, мочой и страхом.

Где-то впереди слышался приглушенный плач. Зарог остановился перед тяжелой железной дверью с массивным замком.

— Моя… специальная коллекция, — прошептал он, отпирая его ключом, висевшим у него на шее.

М-да. Если бы мы ворвались сюда по всем правилам, а Зарог успел закрыться за этой дверью, выбивать ее пришлось бы долго. Все-таки использование мощных артефактов в замкнутом пространстве — это не лучшая идея.

Дверь открылась со скрипом, и в нос ударила волна зловония — немытых тел, экскрементов и гниющей плоти.

Клетки. Десятки клеток, набитых людьми. Детей, слава Богу, не было. Но и без того зрелище было совершенно отвратительным.

На рабских аукционах, где мне иногда приходилось бывать, «товар» хотя бы был подготовлен: откормлен, отмыт, причесан и ухожен. Зарог же торговал «неочищенным», самым «свежим», кое-где даже покрытым кровью и со следами побоев.

— Вот, — развел руками Зарог, гордо демонстрируя свое «хозяйство». — Выбирайте любого. Или любых. Цены, разумеется, зависят от… особенностей товара.

Я медленно обошел комнату, мои пальцы сжимались в кулаки так, что ногти впивались в ладони.

— Ну что, господин Марион? — Зарог потер руки, его голос звучал слащаво. — Кого выберете? У меня есть отличные экземпляры для любых нужд — для работы, для утех, для… специальных целей.

Я повернулся к нему, чувствуя, как ярость пульсирует в висках.

Очевидно, что рабство в любых его проявлениях было, мягко говоря, негуманным. Но, например, королевство Зейс, откуда я сбежал, не успев толком побывать в гостях у старпома Армала, где рабство было узаконено, тем не менее все равно относилось к рабам как к полноценным людям, они не считались буквальной собственностью покупателей, их нельзя было калечить, истязать и убивать.

И хотя Коалиция и не запрещала рабство, в принципе не вмешиваясь в такие тонкости внутренней политики, издевательства и подобное обращение с людьми, и не важно, были они рабами или нет, по законам Коалиции карались даже строже убийств.

— Выбираю тебя, Зарог.

Его улыбка замерла.

— Простите, я не…

Стальные татуировки на моих руках начали напитываться маной.

— Я выбираю тебя, ублюдок.

Глава 6

Воздух затрепетал от грохота — Хамрон с группой начали бой с подчиненными Зарога, которых, как я успел заметить, на базе было неожиданно много. Пожалуй, без этих полутора месяцев и прорывов на следующие ранги и стадии, мы бы тут просто полегли, задавленные количеством противников.

— Предательство! — завопил Зарог, его черты исказились животной яростью.

Из кольца на его пальце ударил поток раскаленной маны. Я кувыркнулся в сторону, чувствуя, как обжигающий ветер взрыва обжигает лицо.

Я не взял с собой «Грюнера», так как аристократ с пистолетом смотрелся бы странно. Однако сабля или меч на поясе в некоторых странах были и вовсе неотъемлемой частью образа дворянина, так что «Энго» была со мной, как и замаскированнованная тканью перевязь «Лисфаля», как и спрятанные под широкими штанинами поножи «Прилара».

Об артефактных татуировках и говорить не стоило. Сейчас у меня в общем счете их уже было под двадцать штук и, если бы не «Ольва», я бы, наверное, походил бы на манекен в тату-салоне.

— Бьянка, освобождай пленников! — рявкнул я. — Остальные — блокируйте выходы! Никто не должен уйти!

Узкие коридоры склада, казалось, ожили, превратившись в лабиринт смерти. Охранники Зарога имели преимущество местности: база была им знакома, они знали все повороты и комнаты, тогда как мы могли ориентироваться только по ситуации.

С другой стороны, после полутора месяцев тренировок сработанность команды достигла впечатляющего уровня и ребята мастерски прикрывали друг друга от всех атак, не давая врагу и шанса застать их врасплох.

К тому же, пока шел по базе, я успел примерно оценить силы людей Зарога. Нашел четверых на ранге Сказания, остальные были Историями разных стадий. Даже если учесть, что скорее всего людей тут было больше, чем я насчитал, мы явно выигрывали по количеству сильных Артефакторов.

Так что, хотя это оказалось явно не так просто, как могло бы быть, преимущество моих ребят в конце концов должно было возобладать над преимуществами защитников базы. Однако у меня не было времени следить за ходом событий.

Зарог атаковал. Его кулак, обернутый мерцающей синим пламенем маной, порожденной тяжелым, похожим на еще один накладной кулак, кастетом, пробил воздух со свистом, оставляя за собой искрящийся шлейф.

Я едва успел поднять клинок, чтобы атака не достала мою грудь, но удар отбросил меня через всю комнату, как щепку. Его стадией была Развязка, что означало примерно вчетверо больший, чем у меня, объем маны. И силы в удары он мог вкладывать также заметно больше.

Он взмахнул рукой, и из его ладони, вернее, из артефактных колец, вырвался сгусток сконцентрированной энергии. Я перекатился в сторону, но взрывная волна все равно ошпарила мне лицо, опаляя брови. Горячий воздух обжег легкие, когда я попытался вдохнуть.

В ответ я использовал татуировки пистолетов, но без самого оружия для Зарога это явно было как слону дробина. Только раззадорило.

Его атаки сыпались одна за другой — молниеносные удары руками и ногами, на которых, вместо «Прогулок», были надеты артефактные сапоги того же свойства, что и кастеты, всплески маны, летящие обломки мебели.

Я парировал, но каждый блок отдавался жгучей болью в костях. Развязка Сказания против моего Развития — разница ощущалась каждой клеткой тела, как взрослый мужчина против подростка.

Можно было, конечно, использовать ману золотой татуировки. Но, во-первых, после последнего прорыва этой маны осталось не так много, и мне нужно было сохранить часть для собственного выживания. А во-вторых, я не мог вечно сражаться, полагаясь на Маску.

Нет, понятно, что способность поглощения артефактов я игнорировать не собирался. Это было настолько глобальное преимущество в любой ситуации, что не пользоваться им было банально глупо. Но не было похоже, что Маска могла в какой-то момент лишить меня черных и стальных татуировок.

А невосполнимая мана Маски была совершенно иным делом. Если бы я привык обращаться к ней в бою, то в момент, когда она оказалась бы полностью исчерпана, я с большой долей вероятности оказался бы мертв.

Тем более что, хотя бой и был, мягко говоря, непростым, у меня пока что не было ощущения, что я как-то с треском проигрываю.

Я активировал дублирующую татуировку «Грюнера» (после того, как тату у меня стало больше полутора дюжин и большинство с наложением двух или даже трех, я решил начать про себя называть их по сильнейшей тату в наборе, чтобы не путаться самому) на левой руке, выстрелив в упор прямо Зарогу в живот. Пуля, не огненная, но с эффектом пробития брони, ударила с глухим хлопком, заставив Зарога отступить на шаг.

Затем еще выстрел, и еще, и еще. С физическим пистолетом выстрелы получались куда мощнее, но, используя тату, я мог не волноваться о таких вещах как перезарядка или курок. Фактически, если бы это не привело к почти моментальному перегреву и взрыву тату вместе с моей ладонью, я мог бы использовать тату «Грюнера» для создания самого настоящего лазерного мана-луча.

Такого эффекта, невозможного при обычном непосредственном использовании маны, Зарог явно не ожидал, так что мне удалось перехватить инициативу и уже самому пойти в атаку, начав осыпать его ударами усиленной дублирующими татуировками «Энго».

Параллельно я вливал ману в поножи «Прилара» для ускорения движений, а еще в новые татуировки наручей «Сказание о Радагаре», повышавшие физическую силу. Мана улетала в трубу, но если бы я сумел одолеть Зарога за оставшиеся до истощения ядра полторы-две минуты, это бы того определенно стоило бы.

Однако, как оказалось, не у одного меня в рукаве были скрыты козыри.

Зарог, только что отступавший, с трудом отражая мои атаки своими кулаками-кастетами, вдруг одним движением откинул меня прочь, продемонстрировав мощь, невозможную без артефактов-усилителей, которых я у него не видел.

Тем не менее, причина его резкого усиления стала ясна почти сразу. Через окуляр я увидел, как медальон на его шее ярко вспыхнул маной, сначала поглотив энергию хозяина, а затем начав стремительно возвращать ее обратно в тело Зарога.

И почти сразу же его тело начало меняться. Его мышцы вздулись, разрывая остатки камзола, а кожа покрылась чешуйчатым панцирем с металлическим отливом. Артефакт трансформации.

Я мысленно выругался.

Само по себе то, что Маска Золотого Демона интегрировалась в мое тело и изменила его, не было чем-то небывалым. Подобные артефакты существовали, просто были крайне редки, дороги и рискованы в использовании.

Точно также существовали и артефакты, напрямую влияющие на тела хозяев и делавшие с ними примерно то же самое, что с моим телом делали артефактные татуировки — перестраивали в соответствии с «сюжетом» артефакта.

Их уровни начинались с Хроники, однако по сравнению с Маской у таких артефактов трансформации было несколько ограничений.

Во-первых, они не активировались исключительно за ману, требуя «жертв», в основном крови использующего, но иногда и чего-то более серьезного.

Во-вторых, при частом или слишком длительном использовании часть трансформаций становилась необратимой, а сами они — более масштабными, то есть Зарог, например, рисковал в конце концов превратиться в какого-нибудь крокодила или варана.

И в-третьих, такие артефакты мало того, что были куда более «привередливы», чем обычные, то есть использовать их на ранге Сказания могли считанные единицы из сотен, так они еще и влияли на своих хозяев ментально, внушая мысли, опять же, соответствующие их «сюжетам».

В итоге, хотя артефакты трансформации и давали зачастую куда бо́льшую, чем обычные, мощь, ими почти никто не пользовался из-за дороговизны и побочных эффектов.

Так что мне, можно сказать, «повезло» наткнутся на одного из немногих пользователей таких артефактов. М-да. Счастья от такого везения прямо полные штаны.

— Ты неплох! — проревел Зарог, его голос стал глубже, с хрипотцой. — А теперь давай по-настоящему!

Он бросился в атаку, и теперь его движения стали еще быстрее, точнее, смертоноснее.

Его первый удар я едва успел принять на клинок, но было понятно, что такими темпами сабля, даже артефактная, банально не выдержит и сломается. Второй удар пришелся прямо в грудь. И хотя я успел отскочить, чтобы уменьшить силу столкновения, ребра явно треснули, несмотря на защитные татуировки и перевязь.

Все это время мы сражались в зале с клетками рабов. Я от этого тоже не был в восторге, понимая, что любой мой неосторожный удар может стать для кого-то смертельным. Но из всех комнат, что мы прошли до сюда, зал с рабами был единственным, где не было других выходов.

В условиях, когда нужно было во что бы то ни стало именно поймать Зарога, а он явно не отличался особой воинской честью и, почуяв опасность, наверняка бы сбежал, это был лучший вариант из возможных.

Так что до сих пор мы сражались на площадке между входом и рядами клеток, но удар Зарога откинул меня на прутья одной из них. И я уже хотел отскочить от нее в сторону, чтобы не подставить запертых в клетке девушек под атаку превратившегося в ящера противника, но тут к своему удивлению понял, что он тоже не особо стремиться нападать в сторону рабов.

В голове возникла теория, но нужно было ее подтвердить. Сорвавшись с места, я налетел на Зарога, делая вид, что атакую изо всех сил, заставив его тем самым ударить в полную мощь в ответ, но в последнюю секунду остановился и вместо движения вперед начал отскок назад, благо комбинация из «Прилара» и «Прогулки» позволяла производить и не такие рискованные маневры.

Зарог, чья мощь после трансформации была явно куда менее контролируема, повторить такой же трюк не был в состоянии и по инерции полетел вперед, прямо на стоящие за моей спиной клетки.

Когда я в последнюю секунду еще и отскочил в сторону, Зарог, даже попытавшись затормозить, все-таки врезался в клетку, согнув металлические прутья, но не сломав их. Девушки вскрикнули, прижимаясь друг к другу.

Желтые рептильные глаза Зарога на мгновение метнулись к поврежденной клетке, в них мелькнуло что-то, похожее на беспокойство. Не за жизни людей — за испорченное имущество.

Теория подтвердилась.

— Что случилось, бывший герой Коалиции? — я ухмыльнулся. — Боишься потерять пару монет из своего грязного заработка?

Моя татуировка «Сказания о Грюнере» на запястье вспыхнула, и я выпустил пулю — не в Зарога, а в потолочную балку прямо над соседней клеткой. Дерево взорвалось веером щепок.

Зарог взревел и бросился вперед, его массивное тело закрыло клетку, как щит. Его чешуйчатая ладонь выпустила волну маны, которая отбила в сторону деревяшки, прежде чем они успели долететь до рабов. В этот момент я уже был рядом, мой клинок сверкнул, целясь в его незащищенный бок.

Лезвие «Энго» впилось в плоть, оставляя глубокую рану на его боку. Темная кровь брызнула на пол, смешиваясь с грязью.

— ТЫ!.. — Зарог скривился, отступая. Его дыхание стало тяжелее. — КАК ТЫ СМЕЕШЬ?!

Я оскалился в ответ, чувствуя, как кровь наполняет мой рот.

— А что? — я плюнул красной слюной ему под ноги. — Если ты жестокий ублюдок, то мне обязательно нужно быть благородным рыцарем? Не заблуждайся! Это охота. И ты — дичь.

Следующий ход был еще более рискованным. Я развернулся и бросился к группе клеток в дальнем углу. Мой клинок сверкнул, снова целясь в опорную балку над ними.

Я был готов в любой момент изменить направление удара, чтобы ни в коем случае не допустить обрушения потолка. Что бы я ни говорил Зарогу, разумеется, я не собирался побеждать его ценой жизни невинных людей. Но он-то этого не знал.

Зарог рванулся вперед с ревом. Его трансформированное тело двигалось с пугающей скоростью, но теперь он стал предсказуем. Явно считая, что сможет убить меня, он не хотел рисковать потерей ценного товара. В последний момент я изменил направление удара, нацелившись ему в руку.

Время словно замедлилось, когда я сделал выпад. Сталь встретила плоть чуть выше локтя — там, где чешуйчатый панцирь был тоньше всего. Лезвие прошло сквозь плоть и кость как через масло.

Его рука — та самая, что только что защищала пленников — отлетела в сторону, упав на грязный пол с глухим стуком. Кровь хлынула фонтаном, брызнув на мое лицо и одежду. Горячая, липкая, с металлическим привкусом.

Зарог рухнул на пол, ревя от боли и смяв крышу одной из клеток в полете, его желтые глаза расширились от шока. Трансформация начала спадать — чешуя трескалась и осыпалась, как сухая глина, обнажая бледную человеческую кожу под ней.

Я приземлился рядом, срезав саблей цепочку с артефактом трансформации и откинув его в сторону. Впрочем, это была скорее предосторожность. Шансы, что Зарог продолжит сражаться без руки, были, фактически, нулевыми. Однако обеспечить полную небоеспособность противника все-таки стоило.

Кровь хлестала из культи, разбрызгивая алые капли по грязным каменным плитам. Я опустился на колени рядом с ним, спокойно дожидаясь, когда кровопотеря его полностью истощит, но еще не убьет.

Затем приложил к культе ладонь и направил в рану ману, которой прижег сосуды. Запах горелой плоти заполнил подвал, заставив меня скривиться.

Зарог выгнулся дугой, его крик перешел в высокий, почти женский визг. Мускулы на его шее напряглись как канаты, а глаза выкатились из орбит, показывая белки.

— Ты… сука… мерзкая… — он захлебывался собственной слюной, лицо исказилось в гримасе, где смешались боль, ненависть и страх.

Оторвав от его камзола полосу ткани, я туго перевязал культю, чтобы окончательно остановить кровь, а потом сел, прислонившись спиной к соседней решетке. Хотя победить удалось, не использовав ману золотой татуировки, мое ядро было выжато почти что досуха. Помочь остальным я сейчас был совершенно не в состоянии.

Впрочем, оно и не требовалось. Из-за тяжелых дверей, ведущих из зала рабов, доносились последние аккорды боя. Чей-то предсмертный хрип. Характерный звук перерезаемого горла. Глухой удар — вероятно, тело упало на пол.

— Мак! — Хамрон ворвался в помещение, его широкие плечи перекрыли дверной проем.

В правой руке — окровавленный меч, в левой — щит с несколькими выщербинами. К сожалению, после прорыва и покупки для всех препаратов маны денег на новые артефакты Сказания для всех уже не осталось.

Когда он увидел Зарога, на лице отразилось облегчение.

— Докладывай, — махнул я рукой подзывая его ближе.

Хамрон подошел. В свете догорающих факелов я разглядел глубокую царапину на его скуле, из которой сочилась алая струйка.

— Ларс получил удар алебардой в левое плечо, — начал он, сжимая кулак так, что костяшки побелели. — Лезвие прошло сквозь доспех, раздробило ключицу. Нужно лечение, срочно, иначе может остаться без руки.

Я кивнул, ощущая, как по спине пробегает холодок. Судя по тону Хамрона, это были еще не все плохие новости.

— И… — Он замялся, его взгляд упал на залитый кровью пол. — Папола нет. Проклятый арбалетчик в дальнем коридоре попал ему в горло. — Он сделал резкий жест рукой. — Прямо в артерию. Умер почти сразу.

Я закрыл глаза, вспоминая молодого Артефактора из роты Лильрена. Даже после подготовки, и с использованием обманного маневра, обеспечившего нам проникновение на территорию врага, не обошлось без жертв.

Даже не беря в расчет кошмар Руин Маски Золотого Демона, за годы моего бытия пиратским капитаном Мидасом я не раз терял подчиненных. Сражения с защитниками торговых судов, стычки с другими пиратами, банальные несчастные случаи, от которых никто не был застрахован.

Но каждый раз внутри что-то сжималось от осознания того, что человек, доверившийся тебе и пошедший за тобой в бой, обратно уже не вернется.

— Что с людьми Зарога? — спросил я, открывая глаза и заставляя голос звучать твердо.

Хамрон выпрямился, и в его голосе появились стальные нотки:

— Все контрабандисты внутри мертвы. Но двое сбежали через черный ход. И еще двое, что стояли на входе снаружи, тоже испарились.

Я вздохнул, потирая переносицу. Кровь на пальцах оставила липкий след.

— На беглецов плевать, — пробормотал я. — Главное, что Зарог у нас. — Я посмотрел на Хамрона. — Ларса — срочно в госпиталь. Пусть Бьянка и Дивр проводят. — Тело Папола… — я замолчал на мгновение, глядя на темный потолок, — нужно подготовить к отправке обратно на базу. Брандт и Нервид пусть отнесут в наш особняк и найдут кого-нибудь, кто все организует.

Хамрон кивнул, его глаза стали влажными, но он быстро отвернулся, делая вид, что поправляет порванный рукав.

— Корвин! — позвал я, заметив парня в дверях.

Он подошел, аккуратно переступая через лужи крови. Его тонкие пальцы нервно теребили перчатку.

— Твой отец ведь торговец, верно? — спросил я.

Корвин кивнул.

— Да.

— Когда придет человек Сирмака, вместе с ним составьте подробную опись всего, что здесь есть, с ценами. Следи за ним, чтобы он нас не обсчитал.

— Будет сделано.

Я повернулся к Зарогу, который лежал на полу, тихо постанывая. Пнул в бок, чтобы немного выпустить пар после известия о гибели Папола. Собирался поднять и потащить к выходу, когда сзади раздался голос Кажула.

— Ты действительно собираешься вести дела с Сирмаком? — выдохнул он. — Не просто получать от него информацию, но и продавать ему контрабандный товар? После того, что мы здесь увидели? Скажи, что я ошибаюсь, или…

Глава 7

— Или что?! — рыкнул я. — Убьешь меня?!

Я медленно повернулся. Бунт на корабле был мне сейчас совершенно ни к чему, да и настроение определенно было не тем, чтобы разбираться с делом мирно.

— Давай проясним ситуацию, — произнес я, резко перейдя на медленный и спокойный тон. — Если бы я не сделал того, что сделал, и не пообещал ему того, что пообещал, мы бы не поймали человека, который ускользал от всей Коалиции годами. Скольких он бы еще замучал в таких же клетках, если бы из-за подобного морализаторства мы бы его упустили?

— Мы — Коалиция! — Кажул ударил себя кулаком в грудь, и звон доспехов разнесся по подвалу. — Наш долг — уничтожать таких тварей, а не торговать с ними!

Я почувствовал, как золотая маска на груди пульсирует в такт учащенному сердцебиению.

— Не вижу ничего плохого в торговле. Если для поимки ублюдков вроде него, — я снова пнул Зарога, — мне придется не только торговаться, но и целоваться с Сирмаком — я сделаю это, не моргнув глазом. Если у тебя был другой способ провернуть все настолько же эффективно и быстро, почему раньше не озвучил? Или можешь только критиковать?

Тишина повисла тяжелым покрывалом. Кажул сжал челюсти так, что выступили желваки на скулах. Слов у него не нашлось.

— Тогда хватит тратить мое и свое время. Вместо бесполезных препирательств вместе с Шейгом освободите всех рабов и отведите в ближайшую штаб-квартиру Коалиции.

Кажул постоял еще несколько секунд, борясь с чем-то внутри самого себя, но затем отдал честь и развернулся к выходу из зала. Спустя пару минут он вернулся с нашим единственным оставшимся Артефактором ранга Истории и вдвоем они начали планомерно обходить ряды клеток, перерубая замки и выпуская на волю пленников.

Проводив их взглядом, я вновь повернулся к Зарогу.

Я активировал татуировку «Сотни порезов», проведя ей по окровавленной культе. Зарог задрожал мелкой дрожью, с трудом сдерживая вопль боли.

Меня давно волновал вопрос: почему контрабандисты не использовали «Сотню порезов» против меня во время допроса? Не факт, что я бы сумел выдержать все те же пытки под усиливающим боль эффектом кинжала.

Ответ нашелся после того, как я в эти полтора месяца отыскал на черном рынке и купил для проверки такой же кинжал.

Проблема оказалась в том, что оригинальная «История о сотне порезов» была слишком эффективна. Ее создавали именно для того, чтобы причинять боль, а не чтобы пытать.

После надреза полноценным артефактом тело скручивалось в такой агонии, что человек просто отрубался, а при слишком сильном или частом воздействии банально умирал от болевого шока.

Нормально контролировать ситуацию в таких условиях, а во время пыток это было очень важно, не представлялось возможным. Хорошо, что я не стал проверять действие «Сотни порезов», о котором лишь слышал слухи, на себе, когда нашел его у мертвого контрабандиста.

Так что в этом случае ослабление эффекта после превращения артефакта в татуировку очень сильно сыграло мне на руку.

— Кто передает тебе информацию о рейдах Коалиции? — спросил я ровным голосом.

Еще минуту Зарог дрожал, сдерживая крик, но в конце концов выдержал, глянув на меня с презрением, плюнул в лицо. Кровавая слюна попала мне на щеку, теплая и липкая. Я медленно вытер ее рукавом, не сводя глаз с пленника.

— Ладно, — пожал я плечами.

Следующие пять минут я просто резал его тело, медленно, неторопливо, больше не задавая вопросов и никак не реагируя на его крики. Вид пустых клеток, в которых уже не было пленников, но в которых осталось немало следов их пребывания, подпитывал мою жестокость как бензин подпитывает пламя.

— Повторяю вопрос…

Я даже не успел ничего сказать.

— Аванд… Аванд Суриам… Штабной офицер… — он закашлялся, брызгая кровью. — Черт возьми! Он передает мне сводки через частных курьеров, я плачу ему ежемесячно!

Отлично. Теперь, если вдруг довезти Зарога до Руин тридцать пятой дивизии по какой-то причине не получится, у меня по крайней мере останется имя.

— Эту информацию проверим на базе, — я перевернул кинжал в руке и резким движением рукояти ударил Зарога по виску. Его глаза закатились, и тело обмякло.

— Оттащи его в особняк, — приказал я Хамрону. — Живым.

Парень кивнул, закинул Зарога на плечо, как мешок с картошкой, и тоже ушел.

Я остался один на базе, не считая Корвина и представителя Сирмака, которые ходили туда-сюда по комнатам, вскрывая ящики и записывая что-то в блокноты. У меня же осталось последнее дело.

Дубовая дверь кабинета Зарога оказалась на удивление массивной — я уперся в нее плечом, почувствовав сопротивление качественной древесины. С третьего удара замок сдался с металлическим скрежетом, и я едва удержал равновесие, вваливаясь внутрь.

Контраст с остальной контрабандистской базой был разительным. Если коридоры напоминали грязный зверинец, то здесь царила почти аристократическая чистота. Полированный дубовый стол с резными ножками, аккуратные ряды переплетенных книг на полках из темного дерева, даже ковер с замысловатыми золотыми узорами, явно не местного производства.

На стене висели несколько картин в золоченых рамах — одна изображала русалку в откровенно непристойной позе, ее чешуйчатый хвост причудливо переплетался с якорной цепью.

— Ну что, грязный работорговец, покажи-ка свои секреты…

Стол был старинный, мощный. Верхний ящик поддался легко, обнажив стопки аккуратно подшитых счетов и накладных. Ничего интересного — обычная бухгалтерия. В нижнем обнаружились канцелярские принадлежности.

Но средний ящик оказался заперт массивным висячим замком. Ну, когда это меня останавливало? Пара выстрелов из татуировки «Грюнера» — и замок уже не помеха.

В ящике лежала толстая книга в потрескавшемся кожаном переплете. Я открыл ее наугад — страницы испещряли аккуратные столбцы записей. Даты, имена, суммы, пометки на полях. «20 бочек зерна — порт Кайенн», «Голуби — осторожно, таможня».

Кодовые обозначения контрабандных товаров. Что из этого чем было я не знал, но отлично понял, о чем речь, когда дошел до строчек с цифрами, слишком похожими на записи возраста, роста и веса.

С этим Коалиция, когда все расшифрует, сможет прижать не только самого Зарога, но и его покупателей и продавцов. Дальше — сейф. Он обнаружился за похабной картиной с русалкой — я сдернул ее, и железная дверца блеснула в свете лампы. Замок здесь был посложнее — шестизначная комбинация.

— Да ну тебя.

На этот раз я просто вырезал сейф из стены «Энго», после чего той же саблей срезал его заднюю стенку.

По опыту я знал, что, хотя в таких небольших сейфах часто защищают с помощью разных вспомогательных артефактов переднюю дверцу, например ставя ловушку, которая сжигает содержимое при попытке вскрытия, про заднюю стенку почти всегда забывают. Ведь в таком случае взлом в любом случае не получится незаметным.

Сработало и на этот раз. Внутри лежали аккуратные пачки банкнот — я быстро прикинул, около пятидесяти тысяч. Не то, чтобы прямо много, но большая часть состояния Зарога явно была в контрабанде и рабах. Да и тайники у него наверняка были, так что эти деньги уже были неплохим наваром.

Но затем под деньгами что-то блеснуло.

— Ну и ну, — я вытащил круглый бронзовый диск размером с ладонь. Его поверхность была покрыта тончайшей гравировкой. Крошечные огоньки, встроенные в металл, мерцали, образуя рисунки, похожие на созвездия.

Навигационная Хроника. Не знаю точно, какого вида, но это точно был очень дорогой и сложный артефакт, способный записывать конкретные координаты и показывать направление к ним. Что важно, они могли записывать координаты не только Руин, которые были плюс-минус неподвижны, но и просто случайных мест в пустоте, на что обычные навигационные приборы не были способны из-за помех, создаваемых Небом.

Я осторожно опустил Хронику во внутренний карман куртки, чувствуя, как холодный металл прижимается к груди. Сердце бешено колотилось.

Коалиция-Коалицией, а моя сила напрямую зависела от денег, которые я смогу добыть и по координатам Хроники вполне мог находиться тайник Зарога, так мне необходимый.

Дверь кабинета с резким скрипом распахнулась, и в проеме возник Корвин. Он дышал тяжело, как человек, только что закончивший спринтерский забег.

— Командир, вы обязаны это увидеть, — его голос дрожал от сдерживаемого возбуждения, глаза горели как у мальчишки, нашедшего клад. — Мы вскрыли заднюю комнату в подвале… Там… — он оглянулся через плечо и понизил голос до шепота, — целое состояние в артефактных ядрах! И еще кое-что… особенное!

Моя рука непроизвольно потянулась к карману, где лежала навигационная Хроника, проверяя, на месте ли она. Боковым зрением я заметил, как Корвин заинтересованно скользнул взглядом по взломанному сейфу, но тут же отвел глаза.

— Подробнее, — приказал я. — Какие именно ядра? И что еще?

— Несколько сотен ядер уровня Сказания! — Корвин сделал шаг вперед, его пальцы нервно перебирали пряжку ремня. — Но самое интересное… — он снова оглянулся и еще больше понизил голос, — запрещенные артефакты! В том числе уровня Хроники!

— Пойдем. Представитель Сирмака там?

— Да, ждет вас.

Пройдя несколько поворотов за Корвином, я вошел на небольшой склад.

Посланник владельца казино оказался именно таким, каким я его представлял — невысокий, плотно сбитый мужчина лет пятидесяти с блестящей, словно полированная медная пластина, лысиной. Он стоял, перелистывая свои заметки, когда мы подошли. Его пальцы — короткие, толстые, перебирали страницы с хищной грацией.

— А, сэр Марион, — он поднял на меня глаза, и его губы растянулись в улыбке. — Мы уже закончили инвентаризацию. Прекрасный… э-э-э… улов, должен признать. Особенно эти бочки с зейсским огненным маслом. Но, возможно, у вас есть свои предпочтения?

Я кивнул. Не было смысла играть в какие-то игры.

— Я хочу часть товара. Ядра Сказаний, а также те артефакты, что… не встретить в свободной продаже.

Лысый мужчина медленно закрыл блокнот, его толстые пальцы постукивали по кожаной обложке. В углу комнаты его охранники — двое крепких парней в одинаковых серых плащах — напряглись.

— У вас с моим боссом были другие… договоренности, — произнес он, растягивая слова.

— Я не собираюсь просто забрать их, — успокоил я его. — Предлагаю вычесть их стоимость из нашей доли, — сказал я, не отрывая взгляда от глаз представителя. — Плюс пять процентов сверху за… неудобства.

Несколько долгих секунд лысый молча буравил меня взглядом. Наконец, вздохнул — долгий, театральный вздох — и кивнул:

— Господин Сирмак предупредил, что с вами могут быть… э-э-э… особые условия. — Он щелкнул пальцами, и один из охранников поднес небольшой кожаный чемодан с серебряными уголками. — С учетом договоренности о половине минимальной рыночной цены за весь контрабандный товар, за вычетом цены рабов, а также ядер и артефактов с комиссией… это будет… — он перелистнул блокнотик на последнюю страницу и быстро вычел одно из другого. — Сто семьдесят три тысячи золотых. В зачарованных слитках, как договаривались.

Чемоданчик щелкнул, открывая прекрасное зрелище лежащих на черном бархате золотых слитков номиналами по тысяче и по десять тысяч. Лысый отсчитал три таких и семнадцать таких и положил на полку стеллажа.

Я посмотрел на Корвина. Тот, встрепенувшись, достал свой блокнотик, тоже провел вычисления и кивнул, подтверждая, что все правильно.

Подойдя, я проверил слитки. Все было в порядке, ни следа подмены. Второй охранник по сигналу лысого протянул мне другой точно такой же кейс, только пустой.

Переложив золото в него, я улыбнулся лысому:

— С вами приятно иметь дело.

— Как и с вами, сэр Марион, — кивнул он в ответ.

— Корвин, — повернулся я к парню, — забирай наше и валим.

###

Дубовая дверь моей комнаты в особняке закрылась после того, как Корвин поставил небольшой ящичек с артефактными ядрами и большой плоский кейс с артефактами на стол и вышел.

Комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь потрескиванием масляной лампы в форме драконьей головы, подвешенной к потолочной балке.

Я провел пальцами по крышке черного ларца, ощущая подушечками пальцев шероховатость кожи, покрывающей древесину. Замок — сложный механизм с тремя поворотными кольцами — был уже взломан Корвином и лысым.

Внутри артефакты лежали как музейные экспонаты, каждый в своем углублении, отделенный от соседей полосками серебряной нити. Рядом с каждым была прикреплена карточка с описанием. Очень удобно.

— Ну-ка, что у нас здесь… — мой голос прозвучал странно громко в зачарованной тишине.

Кольцо с шипом «Сказание о Серане, змее с ядовитой кровью» оказалось холоднее, чем я ожидал. Серебряная змейка с изумрудными глазами обвивала диск из слоновой кости, а ее раскрытая пасть держала крошечный шип. Я поднес его к свету лампы — шип слабо мерцал ядовито-зеленым.

Согласно описанию, шип при введении в кольцо маны мог бесконечно, пусть и довольно медленно, порождать сильнодействующий яд. В моем арсенале это могло стать действительно опасным оружием.

— Мое, — проговорил я.

Кольцо тут же начало плавиться, впитываясь в кожу. Через несколько секунд от него осталась лишь небольшой ободок вокруг левого мизинца.

Активировав татуировку, я заметил, что палец приобрел зеленоватый оттенок. После того, как проколол подушечку кончиком «Энго», капля крови, упавшая на столешницу, слегка задымилась.

Следующим был золотой зуб «Сказание о Вуларе, волчьей пасти». Я покрутил его в пальцах, разглядывая крошечные руны, выгравированные вдоль искусственного корня.

Согласно описанию, если вставить зуб на место настоящего и влить в него ману, то можно было не только повысить силу сжатия челюстей, но и при укусе заразить человека подобием бешенства. Не смертельным, но при отсутствии должного лечения маной приводящим к спутанности сознания, лунатизму и повышенной агресии.

— Надеюсь, ты не сделаешь меня лунозависимым, дорогая, — вздохнул я. До сих пор Маска не поглощала артефакты мне во вред, но кто знает, когда случится первый раз. Тем не менее, я должен был использовать все возможности. — Мое.

Зуб исчез почти мгновенно, оставив после себя лишь легкое жжение и новый узор — на этот раз на деснах. После активации я ощутил, как мои зубы заострились, будто у настоящего волка и мне удалось даже без усиления маной прокусить почти насквозь спинку деревянного стула.

Тестирование части про бешенство я пока решил оставить на потом.

Диадема «Сказание об Урии, коварной и мудрой». Серебряные нити, переплетенные с платиновыми, образовывали замысловатый узор, напоминающий паутину, в центре которой сверкал сапфир размером с ноготь.

Тут все было немного проще по свойствам. Ускорение мышления, повышение аналитических способностей.

Запрещенным артефакт считался потому, что в принципе любые артефакты, влияющие не на скорость реакции, а именно на сам мыслительный процесс, строго контролировались и ограничивались. Потому что нельзя было было уверенным, что подобный непроверенный артефакт не подпалит кому-нибудь мозг или не превратит в маньяка.

Впрочем, я уже не собирался отступать.

— Мое.

Новая татуировка оплела голову, частично смешавшись с «Ольвой». Активация в пустой комнате, где ничего не происходило, поначалу как будто бы не возымело никакого эффекта, но когда я попытался встать, стало ясно, что «Урия» все-таки работает.

Движения казались вялыми и заторможенными, будто под водой, а когда я взял со стола стакан и кинул его в стену, мозг сам собой не только просчитал тракеторию движения плавно продвигающегося через воздух стакана, но и оценил потенциальную громкость удара и вероятность того, что его усышит кто-то в соседних комнатах.

Неплохо. Деактивировав «Урию», я мотнул головой, приходя в себя и возвращаясь к осмотру артефактов в кейсе. Помимо тех трех, что я поглотил, на мягкой подложке лежали еще четыре.

Однако их я трогать не стал, потому что все четыре были Хрониками, а у меня в памяти еще свежа была боль, что я испытал при попытке поглотить артефакт-Сказание, находясь на ранге Истории.

Прочитав описания Хроник, я решил оставить себе два из четырех, а остальные продать на черном рынке. Кинжал, превращающий кровь владельца в металл и удлиняющийся за его счет я бы не рискнул поглотить даже на ранге Хроники. А кольцо, испускающее дурманящий аромат, делающий носителя кольца неотразимо привлекательным для мужчин мне было не нужно и даром.

Теперь очередь была за ядрами. Я открыл второй ящик, где лежала груда шариков разных цветов и размеров — переплавленных в удобную для транспортировки форму ядер артефактов Сказания.

В отличие от ядер Хроник, возможных материалов для ядер Сказаний было куда больше, поскольку для этого подходили самые разные металлы, минералы и даже некоторые виды древесины. Главное, чтобы они могли накапливать в себе ману.

Так что по идее в этом наборе шариков должно было не так много интересного для Маски, до сих пор принимавшей только золото, серебро, артефакты и один раз безоар шиваро. Однако мне было интересно, насколько ценными должны быть предметы, чтобы заинтересовать ее.

Ядра Сказаний, конечно, не оценивались в тысячи золотых, как ядра Хроник. Но после обработки и подготовки большинство из них становились дороже золота того же веса, так что интерес к ним Маски не был исключен.

Я взял одно ядро, ощущая его неожиданную тяжесть. Стекло (или что-то на него похожее) было холодным, почти ледяным. При ближайшем рассмотрении я заметил крошечные золотые вкрапления.

— Давай попробуем… — вздохнул я. — Мое!

Реакция была мгновенной, но… разочаровывающей. Маска поглотила ядро, да. Но полученную от него ману я оценил бы максимум на сто пятьдесят золотых, тогда как средняя рыночная цена ядер такого размера начиналась от трех-четырех сотен.

— Может, первое было бракованным? — я взял другое ядро. — Мое!

Результат повторился. Мана поступала, но в совершенно не удовлетворительных количествах.

— Значит, только в крайнем случае, — пробормотал я, откладывая оставшиеся ядра обратно в ящик. — Жадная ты тварь, Маска… Золото тебе подавай, а мана в чистом виде — не достаточно хороша?

###

Палуба «Штормового Гонца» — корабля Коалиции, на котором мы вместе с Зарогом и гробом с телом Папола, сохраненном благодаря особым артефактам, должны были вернуться на базу дивизии, когда я ступил на ее с трапа, дрожала под ногами, словно живое существо, от рева двигателей где-то там, под нами.

На обратном пути уже можно было не маскироваться под торговцев и не растягивать маршрут, так что мы должны были рвануть вперед полным ходом. Тем более что информация Зарога была нужна начальству, а тело Папола следовало вернуть семье в хоть насколько-то удовлетворительном виде.

Я остановился, давая глазам привыкнуть к вечерним сумеркам. За моей спиной раздалось тяжелое дыхание и ругань — Хамрон и Кажул волокли закованного в магические кандалы Зарога. Пустой рукав болтался, как жалкий флаг поражения, скрывая засохшую культю, перевязанную серой тканью.

Гроб несли четверо — по углам, как полагается по уставу Коалиции. Дубовый ящик выглядел непозволительно массивным для такого тщедушного парня.

— Командир. — Корвин появился у моего плеча так внезапно, что я едва не выхватил пистолет. — Все на борту. Корабль готов к отлету через десять минут. Капитан Теренс просил передать — летим с попутным торговым конвоем, так что возможны небольшие задержки на таможенных постах.

Я лишь кивнул, обводя взглядом причальную платформу. Верхние ярусы Руин уже начинали зажигаться вечерними огнями — где-то там, в подвалах и на черных рынках, Сирмак уже делил нашу добычу.

А в здании местного отделения Коалиции, вероятно, все еще допрашивали тех сорок пять несчастных, которых мы вытащили из клеток Зарога. Их лица всплывали в памяти — пустые глаза, сломанные позы, следы оков на запястьях…

Когда «Штормовой Гонец» содрогнулся и начал медленно отрываться от платформы, я прислонился к холодным перилам из черного металла. Ветер сразу рванул в лицо, заставляя зажмуриться.

Операция завершена. Зарог — в цепях. Восемь из девяти моих бойцов теперь на ранге Сказания. Да и я снова продвинулся, хотя денег хватило почти впритык: золотые слитки Сирмака, заначка Зарога и деньги за продажу ядер и двух запретных Хроник, а также награда за освобождение рабов — все кроме тридцати пяти тысяч золотых ушло в ненасытную пасть Маски, позволив мне, однако, прорваться до Кульминации Сказания.

Я сжал перила, чувствуя ману в ядре. Сейчас ее было уже где-то семьдесят процентов от моего максимума времен пиратства. Следующие стадии вплоть до Эпилога Сказания были скорее про улучшение контроля и особые свойства, а не про объем.

Проблема была в том, что для следующего шага — для Кризиса Сказания — потребуется уже около полумиллиона золотых. Даже в мои лучшие пиратские дни, когда «Небесное Золото» возвращалось с самыми удачными рейдами, мы редко привозили больше восьмидесяти тысяч…

Сколько я буду копить эти полмиллиона? А сколько понадобится на прорыв до Хроники?

Что же, оставалось лишь продолжать ввязываться в авантюры, одна рискованнее другой, грабить казино, продавать преступникам конфискованную (технически) контрабанду, придумывать схемы.

Впрочем, в первую очередь я все-таки проверю координаты из навигационной Хроники. Мало ли, что там прятал Зарог? Однако, к сожалению, перед этим мне предстояло еще одно сражение.

На словах.

С начальством.

Глава 8

И снова я был тут.

Я стоял по стойке смирно в кабинете командира полка, ощущая, как капли пота медленно скатываются по спине.

Вейгард методично перебирал бумаги на своем огромном столе, нарочито заставляя меня ждать. Его пальцы, покрытые старыми боевыми шрамами, неторопливо перелистывали страницы моего отчета.

— Младший лейтенант Марион, — наконец заговорил он, даже не поднимая глаз от бумаг. Голос его звучал глухо, как далекие раскаты грома. — Я прочел ваш отчет. Но теперь расскажите сами, как вы видите произошедшее. Кратко и по существу.

— Цель операции достигнута. Зарог Калиен захвачен живым и доставлен в камеру предварительного заключения. Более тридцати его сообщников ликвидированы в ходе захвата. Освобождены сорок пять гражданских лиц, незаконно содержавшихся в неволе. В ходе операции получены доказательства предательства штабного офицера Коалиции Аванда Суриама.

Вейгард медленно поднял глаза.

— Операция выполнена успешно, — произнес он наконец. — Коалиция признательна за вашу службу. — Но затем его лицо потемнело. — Однако есть… нюансы.

Он открыл нижний ящик стола и достал тонкую папку.

— Прямые переговоры с криминальным авторитетом Сирмаком, — он ударил указательным пальцем по верхнему листу. — Получение денежных средств через азартные игры. Присвоение запрещенных артефактов, в том числе уровня Хроники. Продажа контрабандных товаров вышеназванному Сирмаку. Злоупотребление деньгами: аренда особняка на сорок человек, покупка дорогостоящих препаратов маны, дорогостоящей одежды и еды, распитие спиртных напитков… — его ладонь с грохотом обрушилась на стол, заставив подпрыгнуть массивную чернильницу. — Вы что, забыли, в какой организации состоите?!

Я поморщился. Кажул. Не смог в лицо высказать все, что думал обо мне, но вместо это сдал начальству. Допустим.

— С вашего разрешения, полковник, — я сделал едва заметную паузу, выбирая каждое слово. — Коалиция не могла поймать Зарога пять лет, потому что действовала по своим протоколам, которые он досконально изучил. Думаю, даже не будь в наших рядах сливающего ему информацию предателя, Зарог все равно продолжал бы избегать поимки.

— Считаешь, что методы Коалиции, выработанные даже не сотнями, а тысячами лет работы, недостаточны? — не было похоже, что Вейгард как-то особо сильно злится на такую формулировку. Скорее это была провокация для меня.

— Считаю, что иногда лучше использовать иные методы, — ответил я. — Что касается денег — все средства пошли на оснащение отделения. Шесть бойцов получили прорыв на ранг Сказания. Семь, если считать погибшего Папола. В особняке мы отрабатывали боевые комбинации. Казино было частью операции разведки. Сделка с Сирмаком была необходима для создания правдоподобной легенды, в которую Зарог смог бы поверить. Как и дорогая одежда. Что касается еды и алкоголя — каюсь, тут оправдаться нечем. Но прошу учесть, что из бюджета Коалиции я не взял ни золотого сверх тех трех тысяч, что нам выдали в начале.

Командир нахмурился.

— Из-за того, что операция должна была раскрыть предателя в штабе, ее не одобряли официально, чтобы не спугнуть Зарога. Так что технически операции не было, а значит и наказать вас как будто бы и не за что. С учетом того, что мы поймали Зарога и вычислили крысу, от лица Коалиции я могу заявить, что на этот раз вам не будет предъявлено никаких обвинений.

Он медленно встал, обошел стол. Остановившись в полушаге от меня, он заговорил теперь тихо:

— Но запомните, Марион, — его дыхание обжигало лицо. — Если хотите носить эту форму, забудьте старые методы. В следующий раз я лично подпишу приказ об отправке вас под трибунал.

Мне хотелось согласиться, правда. Это избавило бы меня от тонны проблем. Но горящее золотом прямо перед моим мысленным взором число в полмиллиона золотых для прорыва на стадию Кризиса было против.

— С разрешения, полковник, — мой голос звучал ровно, хотя пальцы непроизвольно сжались за спиной, — но разве Коалиция не поощряет самостоятельный рост бойцов?

Вейгард замер, его массивные пальцы побелели от напряжения. Однако я продолжил:

— Да, я действовал далеко не так, как в Коалиции считается нормальным. Да, вел, как вы выразились, роскошную жизнь. Но львиную долю тех денег, что я получил в Руинах Трех Лун, я потратил на дело. Не на вино, девок или развлечения. Шесть прорывов до Сказания, двенадцать новых артефактов Сказания для остальных. Остаток средств пошел на мое собственное усиление. С Завязки Сказания я за полтора месяца продвинулся до Кульминации. И сделал я это для того, чтобы еще лучше и эффективнее выполнять порученные мне Коалицией задания.

Тень от канделябра на стене вдруг резко дернулась — командир впервые за весь разговор изменил позу.

— Вы лично выбрали меня для этой миссии, полковник, — я сделал шаг вперед. — Недавнего новичка, прошедшего лишь одну тренировочную экспедицию. Уверен, что отчасти это было сделано, потому что меня не было жалко. Но также потому, что вы или, может быть, кто-то выше вас, захотел увидеть, что сделает с миссией, не удававшейся на протяжение пяти лет, человек, сумевший спасти от гибели роту, фактически в одиночку уничтожить три четверти гнезда шиваро, убить матриарха, против которого нужно было бы выставить как минимум Развязку Сказания, а потом сам неведомым образом прорваться на ранг Сказания, несмотря на то, что ему уже скоро исполнится сорок. — Я облизнул пересохшие губы. — Если прикажете — буду служить как все. Четко, по уставу, без малейших отклонений. Я люблю рисковать, но я не идиот, чтобы не понять слово «трибунал» и не самоубийца, чтобы самовольно лезть в петлю. Но тогда… кто выполнит те задания, где обычный подход не сработает? Где формальные методы — все равно что тупая сабля на дуэли?

Командир вдруг усмехнулся. Его желваки разжались, а в глазах мелькнуло одобрение.

— Боец, осмеливающийся спорить с командиром полка, — улыбнулся он, — вот кто-либо идиот, либо самоубийца.

Я пожал плечами.

— Я не спорил, я лишь высказал свои мысли.

— Ладно, Марион. Ваши слова… заслуживают рассмотрения. На сегодня свободен.

Я кивнул и развернулся, но в дверях его голос догнал меня, неожиданно усталый:

— И поздравляю с повышением, командир взвода. Не заставляйте меня жалеть об этом приказе.

Дубовая дверь с гулким стуком захлопнулась за моей спиной. В кармане пальцы нащупали холодные грани навигационной Хроники.

###

Меня вызвали в главный штаб. Приплыли. Я стоял перед массивными дубовыми дверьми с выгравированными золотом символами 35-й дивизии, ощущая, как холодная испарина стекает по спине под новеньким мундиром.

Это уже был уровень повыше, чем переговоры с командиром полка.

Двое часовых в полной экипировке артефактов Сказания молча проверили мои документы. Один из них провел сканером вдоль моего тела, но Маска надежно маскировала силу татуировок.

— Можешь проходить, — монотонно произнес часовой.

Кабинет замкомдива оказался просторным, но пугающе аскетичным. За длинным черным столом из полированного обсидиана сидел мужчина лет пятидесяти на вид. На самом деле ему было ощутимо больше, хотя я и не знал, сколько именно.

— Старший лейтенант Мак Марион, — его голос звучал удивительно мягко. — Или как тебя по-настоящему зовут?

Он положил перед собой толстую папку с моей фотографией.

— Мака Мариона не существует, — он перевернул страницу, и я увидел свидетельство о смерти на мое имя. — Умер семь лет назад. Хотя, стоит отдать должное, подделка отличная. И вдвойне стоит отдать должное за то, что мы так и не выяснили, кто ты на самом деле такой.

Его пальцы, покрытые тонкими шрамами, перелистывали страницы моего досье.

— По всем статьям, — он внезапно захлопнул папку, — тебя следует немедленно отправить под трибунал. Подделка документов, проникновение в ряды Коалиции под ложным именем — это расстрельная статья. Но… — он улыбнулся, — ваши подвиги говорят сами за себя. Спасение роты Лильрена от шиваро. Уничтожение сети Зарога. Разоблачение предателя в наших рядах. Вы не похожи на шпиона, слишком выделяетесь и слишком сильно лезете на рожон. Создается впечатление, что вам действительно не все равно и что в Коалиции вы хотите начать жизнь с чистого листа. Это так?

— Так, полковник.

— Во-о-от, — протянул он. — Поэтому мы предлагаем вам… выбор. Первый вариант. Вы отказываетесь от своих «особых» методов. Служите как все образцовые Артефакторы Коалиции. Но первое же нарушение — и ваше следующее утро начнется в камере военной тюрьмы на нижних ярусах. Десять лет контракта остаются в силе. После их истечения сможете спокойно уйти. Второй вариант… вы становитесь «особым активом Коалиции». Особые миссии. Особые полномочия. Любые методы разрешены, пока они не вредят напрямую Коалиции или ее репутации. Но контракт становится бессрочным. И вы приносите Клятву верности. Не просто присягу, а закрепленную артефактом клятву, при нарушении которой вас ждет смерть.

В комнате повисла тишина.

— Время выбирать, старший лейтенант. У нас война. Коалиции нужны такие люди, как вы. Но… — его глаза сузились, — мы не можем позволить вам быть волком в овечьей стае.

— А мои люди? — спросил я, удерживая взгляд на его глазах. Голос звучал ровнее, чем я ожидал. — Если я соглашусь стать вашим «особым активом»… что будет с теми, кто шел или еще пойдет за мной в бой?

— Они принесут Клятву о неразглашении. Стандартный протокол. — В его голосе звучала усталость человека, объясняющего очевидное. — Если будут просто выполнять ваши приказы… их контракты останутся неизменными. Через десять лет — почетная демобилизация со всеми положенными льготами. При желании, разумеется.

— Тогда я согласен. — Я сделал паузу, давая ему возможность прервать, но он лишь поднял седую бровь, ожидая продолжения. — При одном условии. Мне потребуется… личное время. Для решения определенных вопросов.

— А ты наглый. Я тебе тут смертью угрожаю, а ты еще и отпуск требуешь?

Я мотнул головой.

— Это время нужно будет мне не для отдыха, а для наращивания силы. Настолько быстрого, насколько это возможно.

Долго, очень долго, почти полторы минуты (мозг помимо воли отсчитывал каждую секунду), он просто буравил меня взглядом.

— Сопровождение, — отрезал он, наконец. — Круглосуточное. Мой человек будет с вами в каждом таком… «личном мероприятии». — Губы искривились в подобии улыбки. — И да, он будет докладывать. Обо всем, что будет происходить.

— Согласен, — кивнул я.

Замкомдив молча потянулся к скрытому отделению стола. Раздался щелчок сложного механизма, и передо мной появилась массивная коробка из черного дерева с серебряными инкрустациями. В центре — углубление в форме ладони, окруженное концентрическими кругами рун.

— Правую руку — сюда. — Его ноготь постучал по углублению. — Левую — на свое плечо, рукав поднять.

Я медленно выполнил. Дуб оказался неожиданно теплым, почти живым на ощупь. В тот же миг десятки микроскопических игл впились в ладонь — не больно, но противно, будто руку опустили в муравейник.

— Повторяйте за мной, — его голос внезапно обрел металлический оттенок. — «Добровольно и осознанно, я клянусь…»

Клятва обязывала не вредить Коалиции, не лгать командованию о вещах, касающихся Коалиции и выданных мне миссий, хранить тайны…

На самом деле, хотя условия были довольно строгими, в целом можно было сказать, что каких-то прямо глобальных ограничений на меня не поставили. Рабом не сделали и даже место для частной жизни оставили.

— …и да поможет мне в этом Клятворец, пусть он разорвет мое сердце при нарушении.

Почти сразу я ощутил, как мана начинает вытекать из меня в артефакт тонкими струйками. Одновременно что-то холодное и тягучее, словно жидкий металл, вливалось обратно в мои вены.

Пальцы непроизвольно дернулись, суставы хрустнули. Я почувствовал, как эта чужая энергия ползет вверх по руке, оставляя за собой странное онемение, будто конечность погружали в ледяную воду.

— Не дергайтесь, — предостерег замкомдив.

Вторая ладонь, лежавшая на плече, внезапно загорелась адским пламенем. Сначала это было похоже на прикосновение раскаленного клинка — резкая, пронзительная боль.

Затем жжение сменилось до мурашек знакомым ощущением — точь-в-точь как при «кормлении» Маски, когда золотые узоры впитывали артефакты. Я стиснул зубы до хруста, чувствуя, как кожа под левой ладонью будто пузырится, посылая в мозг импульсы боли.

Когда наконец смог оторвать руку, кожа на плече была покрыта странным белым налетом, постепенно формировавшим четкий отпечаток моей же ладони. Боль пульсировала в такт сердцебиению, но постепенно утихала, а вместе с ней бледнел и след, пока не осталась лишь легкая белесая дымка, видимая только при определенном освещении.

— Все, — замкомдив забрал коробку и спрятал обратно в стол. — Вы свободны, старший лейтенант. Через три дня, в полдень, официальная церемония. До этого времени определитесь с кандидатурами командиров отрядов.

Я машинально потер плечо, где уже почти ничего не было видно. Под кожей все еще ощущалось инородное присутствие. Маска на груди дергалась в ответ, но я мысленно старательно подавлял ее позывы, не представляя, что она может учудить на этот раз.

— Основной состав вам подберут в штабе, — продолжал замкомдив.

— Так точно, — автоматически ответил я, ощущая, что копошение золотой татуировки становится все интенсивнее.

Когда вышел из кабинета и отошел на несколько поворотов коридора, остановился, снова засучил рукав. Белый след ладони снова проступил на коже, и снова, как и при даче клятвы, начал раскаляться. Наверняка я не мог знать, но что-то подсказывало, что Маска была против его присутствия.

Вот только это было моей гарантией… с другой стороны, всегда было лучше не находиться под какими-либо ограничениями, чем находиться.

— Черт с тобой, — поморщился я. — Мое!

Золотые тату вдруг начали расползаться, как при активации артефактных татуировок, быстро добравшись до белой отметины ладони и впившись в нее, как хищник в жертву, начав закачивать в нее ману.

Через минуты три все было кончено, однако, вопреки моим ожиданиям, след не исчез. «Всего лишь» изменился узор: строгие геометрические линии сменились на витиеватые, но при этом изящные узоры остальных моих татуировок. Еще спустя минуту белая ладонь снова исчезла под кожей, будто ничего не было.

Судя по всему, теперь я мог не бояться нарушать клятву, данную замкомдиву. Впрочем, делать это я в любом случае собирался лишь в крайнем случае.

###

Каменные стены казарм впитали за годы запах пота, масла и пороха. Я шел по длинному коридору, мои сапоги глухо стучали по плитам, выщербленным за десятилетия марширующими солдатами. Где-то впереди слышались приглушенные голоса и звон металла.

Я остановился перед дверью с потертой табличкой «Отделение 7», на которой кто-то ножом выцарапал неприличный рисунок. Из-за двери доносились смех и характерный звук точильного камня о сталь. Вздохнув, я распахнул дверь.

Хамрон и команда сидели в кругу, чистя оружие. Бьянка, развалившись на ящике, что-то рассказывала, размахивая своим новым кинжалом — трофеем с базы Зарога.

— Ну что, Мак, — Хамрон отложил тряпку, которой полировал свой меч, — тебя уже расстреляли за самоуправство или будем праздновать повышение?

Я закрыл дверь, щелкнув замком с характерным металлическим звуком.

— Второе. Но с нюансами. Формирую особый взвод. Миссии будут… не по уставу. Опасными. Возможно, отчасти даже противозаконными. Так что участие добровольное. Но для присоединившихся — сразу бонус.

Я достал из внутреннего кармана несколько жетонов командиров отделений, выданных мне адъютантом замкомдива, и бросил их на стол.

Бьянка первой подняла жетон, повертела его в пальцах.

— То есть как в Трех Лунах, только теперь это будет еще и санкционировано? — Ее губы растянулись в хищной ухмылке. — О, я определенно в деле.

— Подожди-ка, — вмешался Корвин, потирая подбородок. — Насколько противозаконными? Если это…

— Если струсил, можешь остаться в общей роте, — перебил Хамрон, хлопнув его по плечу с такой силой, что тот чуть не свалился с табурета. — Я с Маком хоть в ад пойду. После той истории с матриархом шиваро это уже решено.

Я наблюдал, как они переглядываются, и почувствовал странное тепло в груди. Вокруг меня снова собирались верные люди. Ни с чем не сравнимое ощущение.

На секунду перед глазами вновь вспыхнули картины адских равнин и обугленных тел Иваки и остальных. Но на этот раз мне хватило сил подавить видение в зародыше. Во второй раз я не допущу повторения того же кошмара. Ни за что.

— Всем придется принести Клятву о неразглашении, — предупредил я.

— О, черт возьми, — застонал Ларс, закатывая глаза. — Я знаю эту штуку, Клятвотворец. Меркое ощущение, будто слизал ржавчину с клинка.

Тем не менее, он уже тянулся за жетоном.

Я оставил их спорить об очередности выбора трофеев в будущих вылазках — спор, который быстро перешел в дружескую потасовку — и отправился на поиски Нервида.

Нашел его в дальней оружейной, где он одиноко копался в разобранном арбалете. Помещение было заставлено стеллажами с оружием, а в углу дымилась небольшая плавильная печь для ремонта артефактов.

— Вступишь в мой новый взвод?

Нервид даже не поднял головы, лишь ткнул тонкой отверткой в какую-то миниатюрную шестеренку, подцепляя ее магнитным кончиком.

— Условия? — спросил он коротко.

— Больше риска. Больше славы. Больше добычи. Я обеспечу.

Нервид наконец поднял глаза. В них блеснул азартный огонь.

— Когда начинаем? — было все, что он сказал.

По пути обратно я буквально столкнулся с Кажулом в узком коридоре. Он шел в сопровождении двух новобранцев и при виде меня замер, его лицо исказила гримаса — смесь страха и ненависти.

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но я просто прошел мимо, как сквозь пустое место, даже не замедлив шаг. Его возмущенное «Эй!» я проигнорировал, зато услышал, как за моей спиной один из новобранцев сдавленно фыркнул.

Шейга я тоже собирался взять в новый взвод, если он захочет. Но из-за того, что ему не удалось прорваться на ранг Сказания, должность командира отряда ему пока что не светила. Однако после разговора стало понятно, что он не готов к тому, что я предлагаю. Уговаривать не стал.

Вербовка прошла неожиданно просто. Я, конечно, не предполагал, что кто-то реально откажется. Что Хамрон с друзьями, что Нервид — все были амбициозными и рисковыми ребятами и вступление в мой взвод для таких персонажей было едва ли не лучшим выбором из возможных.

Но после гибели Папола мне казалось, что им нужно будет хотя бы какое-то время на подумать. Что же, похоже, все дело было в моей невероятной харизме, не иначе?

Глава 9

Новая форма старшего лейтенанта немного жала под мышками — надо было отдать ее на подшив — когда я шагал по пыльной дорожке к бараку № 47. Только что закончившаяся церемония назначения прошла наспех — командование явно стремилось поскорее сплавить меня подальше от глаз начальства.

В левой руке я сжимал толстую папку с досье, в правой — новенький артефактный пистолет, подаренный на церемонии. Особо бесполезный, правда, с учетом того, что у меня такой уже был, как и дублирующая тату.

Барак стоял особняком на краю плаца, старое двухэтажное здание из потемневшего от времени серого камня, с облупившейся краской на ставнях. Еще за двадцать шагов я услышал грохот переворачиваемой мебели и дикие крики. Дверь была исцарапана свежими следами клинков, а на пороге валялись осколки разбитой бутылки.

Я только успел толкнуть дверь плечом, как в дверном косяке рядом с моим виском с глухим стуком застрял метательный нож — добрых двадцать сантиметров закаленной стали, все еще дрожавшей от удара.

Внутри царил настоящий ад: по всему помещению сгрудились дерущиеся бойцы, двое уже лежали в лужах крови, еще пятеро сцепились в углу в клубящемся облаке пыли. Кто-то у дальнего окна размахивал оторванной ножкой табурета, а с верхних нар на головы драчунов сыпались подушки, разорванные в клочья.

Моя рука сама потянулась к татуировке на горле — «История об оглушительном вопле», по умолчанию представлявшей из себя буквально громкоговоритель, купленный мной специально к назначению. В горле защекотало и я ощутил, как раздуваются легкие, готовые выдать рев нечеловеческой громкости.

— ПРЕ-КРА-ТИТЬ! — мой голос грохнул, как залп корабельной артиллерии, усиленный магическим резонансом.

Эффект превзошел ожидания. Ближайшие бойцы рухнули на колени, хватаясь за уши. Стекла в окнах треснули паутиной, а один из дерущихся в углу потерял равновесие и грохнулся лицом прямо в чан с похлебкой. В наступившей гробовой тишине было слышно только тяжелое дыхание и высокий звон в ушах.

— Вот черт, — пробормотал коренастый боец справа, вытирая кровь с разбитого носа. — Это и есть наш новый комвзвода?

Я шагнул вперед, нарочито медленно обходя помещение, специально громко ступая сапогами по деревянному полу, усеянному осколками посуды и клочьями униформы. Сделав круг, остановился перед тем самым ножом, все еще торчащим в косяке, и выдернул его.

— Кто-нибудь убит? — спросил я, пиная ногой одного из окровавленных бойцов. Тот застонал, но поднял вверх большой палец. — Отлично. Значит, будем знакомиться. Но не здесь. Никому не двигаться. Замечу, что кто-то пошевелился — отправится на пол к этим полумертвым.

Я распахнул дверь барака и вышел на крыльцо. Поднеся два пальца к пульсирующей татуировке на шее, я активировал ее снова, наплевав на чьи-либо неубодства:

— ХАМРОН! КО МНЕ! НЕМЕДЛЕННО!

Голос раскатился по окрестным зданиям, вызывая гулкое эхо и заставляя нескольких проходящих бойцов инстинктивно пригнуться.

Не прошло и минуты, как со стороны казарм послышался знакомый свист разрезаемого воздуха — Хамрон несся на «Прогулке», чтобы добраться быстрее. Он приземлился в трех шагах от меня, подняв клубы пыли, его лицо было напряженным и собранным, а рука уже лежала на рукояти меча.

— Да?

— Собери остальных, — приказал я, — всех. Здесь. За пять минут. Я жду.

Хамрон глянул мне за спину, на двери барака, хмыкнул, кивнул. Не тратя времени на вопросы, снова взмыл в воздух. Я развернулся и снова вошел в барак, где атмосфера, несмотря на мое предупреждение, начинала накаляться вновь.

Несколько бойцов уже перешептывались в углу, бросая злобные взгляды через все помещение. Двое самых крепких — здоровяк с татуировкой скорпиона на шее и коренастый блондин с разбитой губой — медленно сдвигались для новой схватки, сжимая кулаки. В воздухе снова запахло адреналином и агрессией.

Не тратя времени на пустые угрозы, я прицелился из подаренного «Грюнера», актвировал дублирующие тату, а также «Урию» — и сделал пять точных выстрелов подряд. Мановые пули со свистом рассекли застоявшийся воздух барака.

Первая чиркнула по краю уха здоровяка, оставив кровавую полоску — он только что собирался схватить соседа за горло. Вторая прошлась по кончику носа у рыжего забияки, мгновенно покрыв его красным ожогом. Третья сбрила прядь волос со лба коренастого бойца, уже замахивавшегося кулаком. Четвертая и пятая, ослабленные втрое, попали в икры двум самым агрессивным, заставив их вскрикнуть от внезапной жгучей боли. Синяки и кровоподтеки наверняка останутся, но это уже была их проблема.

В бараке воцарилась мертвая тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием. Даже раненые стиснули зубы, боясь лишний раз пошевелиться.

— Я предупреждал. В следующий раз простыми царапинами не отделаетесь, — спокойно сообщил я. — Попробуйте меня проверить. Я люблю, когда меня проверяют.

Я прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди, и начал мысленный отсчет времени, наблюдая, как капли пота стекают по бледным лицам моих новых подчиненных.

Ровно через четыре минуты тридцать секунд снаружи послышались последовательные звуки приземления семи пар ног.

— Корвин, Дивр! — я резко махнул рукой в сторону самых покалеченных. — Забирайте раненых в лазарет.

Парни кивнули и пошли между рядами коек собирать травмированных.

Я перевел взгляд на остальных.

— Остальные — со мной. Поможете этим идиотам не потеряться. — Я снова активировал тату на горле: — А ТЕПЕРЬ НА ПЛАЦ! БЕГОМ! ЛИЧНЫЕ АРТЕФАКТЫ ВЗЯТЬ С СОБОЙ!

Секунда тишины. Потом — топот сапог, лязг доспехов, сдавленное бормотание. Они двинулись к выходу, нестройной толпой, но уже без драк.

Плац встретил нас резким порывом ветра, метнувшим в лицо песок и мелкие камешки. Бойцы, конечно, построились, но очень условно: сбивались в кучки, перешептывались, бросали на меня взгляды — кто с ненавистью, кто с любопытством, а кто и с откровенным страхом.

Я покачал головой. Дисциплины ноль. Даже у меня на «Небесном Золоте» было лучше.

— Хамрон, — я кивнул в сторону левого фланга. — Выстрой их. Бьянка — правый. Нервид, займись центром.

Хамрон щелкнул каблуками, как на параде, и ринулся в толпу, будто бульдог в стаю овец.

— Эй, дылда! — он схватил за плечо долговязого парня, который стоял, сгорбившись, словно пытаясь спрятаться за спинами других. — Ты что, впервые в строю? Ростом выше всех, а стоишь, как мешок с дерьмом! Первая шеренга, быстро!

Бьянка тем временем ловко проскользнула между бойцами. Ее пальцы поправляли плечи, выравнивали интервалы.

— Не толкайся, — прошипела она девушке с ирокезом, которая пыталась пролезть вперед, толкая локтями соседей. — Или хочешь, чтобы я показала, как надо стоять в строю?

Нервид работал молча. Он просто брал за шиворот самых упрямых и ставил их на место, не тратя слов. Один парень попытался огрызнуться — Нервид лишь приподнял его на пару сантиметров от земли, посмотрел в глаза, и тот сразу заткнулся.

Я наблюдал, скрестив руки на груди. Наконец, шеренги выстроились, плюс-минус ровные, по крайней мере достаточно, чтобы соблюсти военную проформу. Уже не используя громкоговоритель, я представился.

— Старший лейтенант Марион. — Голос прозвучал ровно, но с той металлической ноткой, что заставляла даже самых отъявленных дебоширов на корабле замолкать. — С сегодняшнего дня — ваш командир.

— Опыта командования у меня немного, — продолжал я, — но вот опыта… усмирять буйных — более чем достаточно.

В третьей шеренге коренастый боец с перебитым носом усмехнулся. Я пристально всмотрелся в него, заставив встретиться со мной взглядами.

— В лазарете есть свободные койки. На неделю. На месяц. — Сделал паузу. — Навсегда. Выбор за вами.

Шевеление в строю затихло.

— Что касается начальства… — Я обвел взглядом шеренги, — им плевать. Как на меня, так, очевидно, и на вас. Спорю на свое звание: вас собрали чуть ли не со всей дивизии, потому что в своих подразделениях вы были никому нахер не нужны. И отдали мне, понадеявшись, что я смогу хоть что-то с вами сделать. — Уголок рта дрогнул в чем-то, отдаленно напоминающем улыбку. — Это, кстати, плюс. Значит, можно не церемониться.

Девушка с ирокезом во второй шеренге стиснула зубы, но промолчала. Хорошо. Уже прогресс.

— Если хотите выжить — будете слушаться. Без вопросов, без возражений. — Я резко развернулся. — Если нет… Ну, хотя бы умрете быстро.

Начал медленный обход строя, изучая лица. Грязь под ногтями у одного. Дрожь в руках у другого — абстиненция или страх? Ожог на всю щеку у третьего — явно не боевое ранение, скорее жестокое наказание.

— Теперь скажите мне, — голос стал тише, дружелюбнее, — за какие такие «заслуги» вас всех согнали в этот взвод?

Тишина. Только тяжелое дыхание где-то сзади и скрип кожаных ремней.

— Не хотите говорить? Зря. У меня плохая память на лица. Чем лучше мы познакомимся, тем проще мне будет не забыть о вас на миссии и вернуться за вами, если вдруг отстанете. Так что давайте познакомимся. Кто вы и почему здесь?

Из третьей шеренги вышел стройный молодой человек с аристократическими чертами лица, но в потрепанном мундире и с неопрятной трехдневной щетиной. Его тонкие пальцы нервно перебирали прядь темных волос.

— Я… э-э… — он кашлянул, поправляя очки с тонкой металлической оправой, — Меня зовут Лорик д’Арвиль. Вступил в Коалицию, чтобы… — его губы искривились в гримасе, напоминающей скорее оскал, — избавиться от дурного влияния. Видите ли, я должен был жениться на дочери торгового партнера отца. На девушке, которую видел всего два раза в жизни.

В строю кто-то фыркнул. Лорик покраснел, но продолжил, теперь уже с вызовом в голосе:

— Так что я записался. Добровольно. Но… — он развел руками. — У меня не получается нормально использовать ману, да и сражаюсь я плохо. Я уже четвертый год на стадии Кризиса Истории и не знаю, как подняться выше.

Я медленно кивнул, изучая его. Было заметно, что он много тренировался. Но некоторым было просто не дано. Или, по крайней мере, они так считали и этим гробили самих себя.

— Подумаем, что с этим сделать. — Повернулся к следующему. — А твоя история?

Из шеренги выступил дородный детина с лицом, напоминающим бифштекс после хорошей взбучки. Его маленькие глазки-щелочки сверлили меня с немым вызовом, а массивные кулачища с белыми шрамами на костяшках непроизвольно сжимались и разжимались.

— Гронд, — буркнул он. — Отец — командир Третьей ударной роты. — Он плюнул себе под ноги. — Решил, что армия сделает из меня «настоящего мужчину». — Его губы растянулись в ухмылке, обнажив сломанный передний зуб. — Вот только я не собираюсь становиться его копией. Ни одного приказа не выполнил и выполнять не буду. Пусть хоть расстреляет.

В строю зашевелились. Кто-то даже одобрительно засмеялся.

— Оригинальная позиция, — процедил я. — Посмотрим, как долго она продержится. — Перевел взгляд на девушку с ирокезом. — Твоя очередь.

Она резко шагнула вперед. Ее ирокез, выкрашенный в ядовито-синий, колыхался на ветру, как боевое знамя.

— Карина Вель, — представилась она. — Всю жизнь меня считали «всего лишь девчонкой». Думали, место мне на кухне, а не с оружием. — Она сжала кулаки, и я заметил, как мышцы на ее предплечьях напряглись. — Я пришла сюда доказать, что могу быть лучше любого из этих ублюдков.

Ее взгляд скользнул по строю, заставляя некоторых невольно поежиться. Один коренастый боец даже инстинктивно прикрыл уже сломанный нос.

— Но здесь оказалось то же самое. — Она плюнула, и слюна попала точно между сапог ближайшего солдата. — Так что теперь я просто бью морды всем, кто смотрит свысока. И знаете что? — Ухмылка оскалила ее белые, почти хищные зубы. — Большинство проигрывает. Особенно те, кто думает, что девушка не может драться.

Я не смог сдержать короткого смешка. Да, эту я бы взял в свою старую команду без раздумий. Такая бы запросто могла дать фору половине моих знакомых пиратов.

— Следующий! — скомандовал я, мой голос прозвучал почти весело.

Из задних рядов вылез тощий паренек с лихорадочным блеском в глазах. На мундире красовались странные пятна — то ли от химикатов, то ли от крови.

— Я… я Дренн, — пролепетал он. — Меня прислали сюда после… инцидента в артефактной лаборатории. — Он замялся, потирая покрытые ожогами руки. — Я взорвал заготовку для Хроники… случайно…

В строю засмеялись. Дренн покраснел, как рак, но продолжил, теперь уже с вызовом:

— Но я не виноват! Если бы они дали мне нормальное оборудование вместо этого древнего хлама, взрыва бы не было! И вообще, я почти добился стабилизации потока маны, просто…

Я покачал головой, вспоминая пару похожих «экспериментаторов» среди пиратов. Один умудрился случайно поджечь половину трюма, пытаясь создать вечный источник света. Другой едва не отправил корабль в свободное плавание, экспериментируя с мана-двигателем. Оба в итоге оказались бесценными членами команды — когда научились направлять свою страсть в нужное русло.

Так продолжалось еще добрых полчаса. История за историей. Пьяницы, устроившие дебош в офицерском клубе. Драчуны, отправившие в лазарет полвзвода. Бунтари, отказавшиеся выполнять «несправедливые» приказы. Неудачники, провалившие десяток заданий подряд.

И так далее, и тому подобное…

Мое уже высказанное вслух предположение оказалось на сто процентов верным. Даже позволив мне стать «особым активом Коалиции», начальство не прониклось любовью к используемым мной методам. Фактически, меня решили использовать как мусорку, скидывая в мой взвод всю шваль дивизии.

— Значит так, — вздохнул я, дослушав последнего из тридцати восьми человек. Считая пятерых, отправленных в лазарет, а также Хамрона и остальных, в моем взводе набралось ровно пятьдесят человек. — Вы — отбросы. — Слова падали как удары молота. — Но теперь вы — мои отбросы. Если будете стараться, я постараюсь обеспечить не только ваше выживание, но и продвижение по службе, и лучшую, с учетом обстоятельств, жизнь. Вот только методы у меня далеко не те, к которым вы, возможно, привыкли. Вы думали, что сейчас начнется муштра? — Голос звучал почти ласково, но с той металлической ноткой, что заставляла даже самых строптивых пиратов на «Небесном Золоте» настораживаться. — Адские тренировки? Бесконечные построения?

Кто-то в третьем ряду неуверенно переступил с ноги на ногу. Девушка с ирокезом — Карина — лишь презрительно скривила губы, обнажив белые, почти хищные зубы.

— Вы правы. — Я сделал паузу, давая словам осесть. — Они начнутся.

Ветер донес запах пота и металла. Где-то вдали кричали чайки.

— Но если вы думаете, что я буду заставлять вас тренироваться… — Рука скользнула во внутренний карман, извлекла пачку новеньких банкнот. — То глубоко заблуждаетесь. У меня слегка иной подход. Разбейтесь на пары. Бой на кулаках, прямо сейчас. Без магии. Без оружия. — Поднял руку, пресекая возможные вопросы. — Кто устоит на ногах — получает сотню золотых. Не синьки, настоящего золота. Сейчас. На руки. Давайте, повторять не буду!

Глава 10

Тишина повисла на долю секунды — тяжелая, липкая, как смола. Потом строй взорвался движением. Бойцы кинулись друг к другу, образуя пары — кто с энтузиазмом, кто нехотя.

Дренн, тот самый экспериментатор, попятился назад, его тонкие пальцы нервно теребили воротник.

— Я… я не… — залепетал он, но Гронд уже схватил его за шиворот, как кот — мышонка.

— Ты или бьешь, или получаешь по морде, — проревел детина.

Его кулак, размером с окорок, уже летел в изящное лицо исследователя.

Плац превратился в ад. Грохот ударов, хруст костей, ругательства и хриплое дыхание.

Карина дралась как демон — ее кулаки мелькали. Удар, еще удар — оппонент рухнул, хватая ртом воздух. Она даже не запыхалась, лишь вытерла тыльной стороной ладони кровь с разбитой губы.

Через десять минут все было кончено. Восемнадцать человек стояли, тяжело дыша. В одной из пар бойцы вырубили друг друга. У многих — разбитые губы, окровавленные кулаки, дикий блеск в глазах. Остальные корчились на земле или сидели, потирая ушибленные места.

Я подошел к победителям, пересчитывая купюры. Каждому — ровно одна, лично в руки.

— Заработали, — сказал я Карине, вкладывая банкноту ей в окровавленную ладонь. Она сжала купюру, не отводя взгляда. — Но это не все. Теперь снова по парам. — Я сделал пауру, наблюдая, как в глазах бойцов загораются огоньки понимания. — С оружием, но без маны. До первой крови. Калечить противников запрещено. Того кто будет злоупотреблять силой, я отправлю к вашим друзьям в лазарет. Но в остальном никаких правил.

Гронд первым схватился за свой кастет, его толстые пальцы жадно сжали рукоять. Карина неспешно провела языком по окровавленной губе, ее пальцы скользнули к парным кинжалам за поясом.

— Девять оставшихся на ногах… — я достал новую пачку банкнот и медленно пересчитал несколько купюр, давая им полюбоваться золотым тиснением, — получат по двести золотых.

Тишина, потом — взрыв движения. Бойцы бросились искать партнеров, оценивая друг друга новыми глазами — не как соперников, а как добычу.

Лорик, выживший после первого раунда, неуверенно озирался по сторонам. К нему, хрустнув шеей, подошел, довольно ухмыляясь, крупный боец с боевым топором.

— Начинайте!

Плац взорвался какофонией стали. Гронд первым ринулся в бой. Его противник — коренастый боец в артефактных перчатках — едва успел поднять защиту. Удар пришелся в предплечье с хрустом ломающихся костей. Первая кровь брызнула на камни.

Карина растворилась в скорости, лишь кинжалы сверкали в лучах заходящего солнца. Ее противник — здоровяк с двуручным мечом — беспомощно крутился на месте, пока тонкое лезвие не оставило кровавую полосу на его щеке.

Минут через пять все было кончено. Девять бойцов стояли, тяжело дыша. Я подошел к Карине первой. Ее стиль и мотивация мне очень нравились.

— Неплохо, — протянул я две сотенных, заметив, как ее пальцы слегка дрожат от адреналина. — Но в следующий раз попробуй не тратить столько времени на финты. Прямая атака была бы эффективнее.

Гронд получил свои деньги с довольным рычанием. Он тут же сунул купюры за пояс, не переставая ухмыляться.

Лорик, к моему удивлению, тоже устоял, одолев противника, явно недооценившего парня, постоянно держа оборону и используя базовые техники, преподаваемые в Коалиции.

— Вот видишь, — я сунул Лорику купюры, заметив, как его пальцы дрожат, — а говорил — «не умею драться».

Когда последний победитель получил свой выигрыш, я отступил на шаг, окидывая их оценивающим взглядом. В их глазах было уже не просто любопытство — там горел огонь настоящей жажды.

— Снова по парам, — мой голос прозвучал четко, разрезая напряженную тишину. Я медленно прошелся перед строем, сапоги гулко отдавались по потрескавшимся каменным плитам. — На этот раз без ограничений на ману и до полной потери способности сражаться. Или добровольной сдачи. Награда — пятьсот золотых. — Я сделал паузу, давая словам осесть, потом повернулся к Лорику. — Вас девять, так что к тебе присоединится лучший из проигравших. — Я указал на коренастого бойца с артефактными перчатками по имени Вилли — того самого, кто первым пролил кровь в прошлом раунде. Его лицо, искаженное болью, внезапно оживилось. Потом кивнул новоиспеченным командирам отрядов. — Ваша задача — следить за границами дозволенного. При смертельной угрозе — вмешиваться.

Хамрон кивнул, его артефактный меч уже был наготове. Бьянка молча достала и надела свои шипастые рукавицы.

— Начинайте!

Плац взорвался хаосом.

Гронд и Карина сошлись первыми — ее кинжалы сверкали в последних лучах солнца, описывая смертоносные дуги. Он парировал кастетами, двигаясь явно куда быстрее, чем раньше, похоже, использовал артефакты для увеличения силы и скорости.

В решающий момент Гронд рванул вперед — Карина едва увернулась, потеряв прядь волос, которая медленно опустилась на окровавленные камни.

Лорик и его противник кружили на расстоянии. Аристократ тяжело дышал, вымотавшись после прошлого боя, Вилли с травмированной рукой не хотел лезть на рожон.

Но затем в какой-то момент вдруг рванул на Лорика, занеся здоровую руку для одной-единственной атаки, которой, похоже, собирался закончить сражение. Бьянка рванулась к ним, за мгновение осознав, что, если атака попадет в цель, то аристократ может и не выжить.

Однако этого не понадобилось. Лорик, вздрогнув в первый миг, затем резко подобрался, принял низкую стойку и не особо умело, но все-таки принял атаку на меч. Сила удара вывихнула ему запястье, но импульс Вилли уже был потерян.

В следующую секунду Лорик уже стоял над противником, приставив тому меч к груди.

Почти одновременно Карина бросила кинжал в лицо Гронду. Тот инстинктивно закрылся — второй клинок уперся ему в горло.

— Сдаюсь, — прохрипели Гронд и Вилли в унисон.

Когда пыль осела, осталось пятеро. Я достал пачку банкнот с пурпурным отливом.

— Пятьсот каждому.

Карина приняла деньги молча, на этот раз с полноценным пониманием своей квалификации. Лорик дрожал, но в глазах появилась новая твердость.

— Последний раунд. Пятеро против пятерых. Ваши соперники — командиры отрядов.

Хамрон и остальные довольно осклабились, рассредоточившись по плацу.

— Победителем будет считаться тот, кто продержится хотя бы три минуты, — продолжил я, останавливаясь между двумя группами. — Награда — две тысячи. Готовы?

Впрочем, я мог обещать хоть десять тысяч, разницы особой не было бы. Спустя меньше минуты все пятеро бойцов уже лежали на земле. Хамрон и ребята не были особо жестоки, но после наших тренировок в особняке в Трех Лунах шансов у новичков не было никаких.

— Привести в чувство, — приказал я. — И выстройте всех.

Спустя несколько минут все тридцать восемь человек снова стояли в шеренгах, побитые, но в целом разбогатевшие на шесть с половиной тысяч.

— То, что вы сегодня испытали… — начал я, медленно прохаживаясь перед строем, — будет повторяться. Каждую неделю. — Сапоги гулко отдавались по потрескавшемуся камню. — Только теперь это будет длиться не минуты, а часы. Каждый будет сражаться по десятку и более раз. Мы заведем рейтинг силы. Лучшие будут премироваться, как и сегодня, а то и щедрее.

Гронд хрипло рассмеялся:

— А слабакам что? Подачки?

Я кивнул.

— Последние места лишатся всего жалования. Ни единого золотого. — Ветер внезапно усилился, трепал пергамент в моих руках. — Только армейский паек. Ни нового оружия. Ни лечебных зелий.

Лорик побледнел еще больше:

— Но…, но как они тогда…

— Выживут? — перебил я. — Скорее всего — никак. А теперь расходимся. И запомните: кто устроит драку с артефактами вне плаца, лишится не просто кожи на ушах. — Я медленно обернулся, давая словам осесть. — А самих ушей. Начисто.

В строю кто-то нервно сглотнул — звук прозвучал невероятно громко в наступившей тишине.

— Старший лейтенант! — внезапно раздался голос Хамрона.

Я медленно повернулся к нему. Он стоял впереди других командиров отрядов, широко улыбаясь.

— М?

— Вы устроили шикарное представление. Но бойцы не примут вас, пока не увидят в деле, — заявил он, глядя мне прямо в глаза.

В строю зашевелились, послышалось одобрительное гудение.

Я усмехнулся.

— Хочешь проверить меня сам?

— Конечно!

— Хорошо, — сказал я, расстегивая мундир и бросая его на ближайший камень. — Но не поодиночке. Нападайте впятером. — Рука скользнула к эфесу сабли «Сказание об Энго». — Все вместе. — Лезвие с тихим шелестом вышло из ножен. — И не вздумайте жалеть сил.

Хамрон обменялся взглядами с Бьянкой, Нервидом, Ларсом и Брандом. В их глазах читалась внезапная неуверенность — они ожидали вызова один на один, а не этого.

— Ну? — я широко расставил ноги, ощущая, как мана начинает струиться по узорам татуировок, заполняя каждую мышцу. — Или струсили?

Хамрон первым выхватил меч — клинок вспыхнул голубым свечением электричества. Бьянка взорвалась дикой мощью, приняв низкую стойку, будто дикий зверь, собираясь вонзить в меня свои когти. Нервид снял с крюков на поясе пару топоров, похожих на томагавки. Ларс наставил на меня копье. Бранд занял позицию сзади со своим двуручником.

— Начинайте, — прошептал я.

Хамрон атаковал первым — его меч прочертил в воздухе голубую дугу, но я уже не стоял на месте. Мой собственный клинок встретил его удар с оглушительным звоном, высекая сноп искр, осветивших наши лица в темноте.

В тот же момент атаковала Бьянка — ее боевые перчатки метнулись к моей спине, но я резко развернулся, позволив лезвиям на костяшках лишь порвать рубаху и оставить тонкие кровавые полосы на коже.

Нервид ринулся вперед, его топоры свистели в воздухе. Я пропустил первый удар мимо уха — горячий ветерок обжег щеку. Вторую атаку встретил, подставив предплечье под древко топора. Хотя оно было стальным, защитные татуировки и перевязь прекрасно справились, оставив на коже лишь небольшой синяк, тогда как Нервид отлетел на несколько шагов, встряхивая онемевшей рукой.

Ларс выбрал момент для атаки — его копье обрушилось сверху с чудовищной силой. Я едва успел отпрыгнуть — каменная плита там, где я только что стоял, раскололась с громким треском, осколки брызнули во все стороны.

Я вдохнул поглубже и отпустил ограничения. Татуировки вспыхнули маной, заполняя тело разнообразными ощущениями от накладывающихся изменений. Под воздействием «Урии» время словно замедлилось, каждый удар, каждый вздох растягивался на вечность.

Первым пал Нервид — мой удар саблей заставил его выронить один из топоров, а самого Нервида отбросил на землю с хриплым криком. Бьянка снова попыталась атаковать сзади, но я поймал ее запястье и резким движением отправил лететь в Бранда. Ее тело с грохотом ударилось о его меч, который парень вовремя повернул плашмя.

Хамрон и Ларс атаковали одновременно — меч и копье создавали непрерывную бурю ударов. Я парировал саблей, некоторые удары отражая усиленными выстрелами из «Грюнера». В решающий момент я поднырнул под атаку Ларса и ударил рукоятью в солнечное сплетение — он рухнул с хрипом, роняя копье.

Остался один Хамрон. Его меч уже дрожал в руках от накопившегося напряжения, щит опустился заметно ниже допустимого, но глаза горели решимостью. Наш клинки встретились в последнем, отчаянном ударе — и его меч вылетел из рук, вонзившись в камень в нескольких метрах с пронзительным звоном.

Тишина. Пять командиров лежали или стояли на коленях, тяжело дыша. Я опустил саблю, ощущая, как татуировки постепенно остывают. По спине струился пот, смешиваясь с кровью от царапин.

— Теперь, — сказал я, подбирая мундир и отряхивая пыль, — вопросы есть?

В ответ — только тяжелое дыхание и покачивание головой Хамрона.

— Тогда завтра в восемь. Всем, кто сможет стоять. На плацу. — Я уже поворачивался, чтобы уйти, но бросил через плечо: — Без опозданий.

За спиной раздались негромкие голоса бойцов, обступивших командиров отрядов с одобрительными комментариями и вопросами. Теперь оставалось только продолжать тренировки, ну и еще придумать, где доставать по несколько тысяч золотых в неделю (при том что моя официальная зарплата сейчас составляла тысячу золотых в месяц).

Ну, мне было не привыкать находить деньги.

###

С моего назначения командиром взвода отбросов (звучало настолько же клишировано, насколько и забавно), прошло три недели. И я столкнулся с осознанием того, что у меня скоро закончатся деньги.

За четыре турнира (включая самый первый) мне пришлось раздать в качестве призов в общем счете почти тридцать тысяч и оставшихся пяти явно не хватило бы на следующее соревнование, тем более на все остальные.

Траты такие, с другой стороны, были вполне оправданы. Пусть и не все, но большинство бойцов с энтузиазмом взялось за тренировки. Тех, кого не волновали деньги, волновало место в турнирной таблице и титул лучшего. А те, кому и на это было наплевать, банально не хотели быть избитыми в неизбежных спаррингах.

Конечно, нашлись стойкие лентяи. Но тут уже было ничего не поделать, да я и не собирался как-то ради них стараться. В тридцать пятой дивизии все рядовые бойцы поступили на службу через добровольную мобилизацию, так что жалеть тех, кто пошел на службу, ожидая, что ему ничего не придется делать, было попросту глупо.

Тем не менее, даже на всех оставшихся нужны были деньги, и не только для выплаты победителям турниров. Я не собирался пускать их развитие на самотек: нужно было обеспечить всех достойными артефактами, чтобы уменьшить вероятности смертей, повысить качество жизни, чтобы в дальнейшем они как можно отчаяннее за эту жизнь цеплялись, для лучших купить препараты маны.

Мне нужна была элита, и раз мне выдали мусор, для того, чтобы превратить его в элиту, предстояло хорошенько раскошелиться. А значит настала пора запросить тот самый отпуск.

И так как Лильрен больше не был моим командиром, тем, к кому я пошел с этим запросом, стал непосредственно Вейгард.

— Месяца не прошло, а тебе уже нужно куда-то свалить? — недовольно нахмурился командир полка, когда я сообщил ему о цели своего визита.

— Для моего взвода есть какие-то задания? — ответил я вопросом на вопрос.

— Пока нет, — помолчав, ответил Вейгард. — Но может появиться в любой момент.

— Даже если так, моим ребятам нужно еще время, чтобы стать полноценным взводом. Некоторые из них, записавшись в войска Коалиции, не умели ничего кроме базового контроля маны, а больше половины, хотя и умели драться, не сумели пройти вступительный экзамен в рекрутационном центре. Насколько мне известно, хотя Коалиция не отказывает никому, тех, кто не обладал достаточными навыками, сначала отправляют на полугодовое обучение. И свое обучение многие из моих еще не закончили. У меня свои методы, так что я могу ручаться, что через пару месяцев они все уже будут готовы к полноценным миссиям. Но большинству из них еще нужна подготовка.

— Гладко стелешь, — хмыкнул командир полка. — Ладно, живи. Получишь катер в пользование. Если что, заплатишь за ремонт. Никаких командировочных, разумеется. И с тобой отправится наблюдатель, заместитель командира дивизии тебе, вроде бы, говорил.

Я кивнул.

— Да, я помню. Нет проблем. Мне нужен месяц, не больше, а скорее куда меньше.

Вейгард поморщился.

— Если задержишься хотя бы на день, Коалиция спишет тебя как дезертира, учти. Корабль будет готов завтра днем, в доке скажешь, что по моему приказу. Наблюдатель уже будет ждать на борту.

###

Я шел по скрипучим доскам, чувствуя, как влажный воздух оседает на коже. Где-то вдали звенели цепи подъемников, а едва уловимый запах Неба смешивался с едким душком смазочных масел.

— Я пришел за кораблем, от полковника Вейгарда, — сообщил я подошедшему с вопросом докеру.

— Двенадцатый причал, — хмыкнул он. — Тебя там ждет… незабываемая встреча.

Я недоуменно поднял бровь, но не стал переспрашивать. Любил сюрпризы, если они хорошие.

«Летучий Лис» — небольшой прогулочный катер, оснащенный, тем не менее, всем необходимым для долгих перелетов, ждал меня, слегка покачиваясь от ветра в мягких фиксаторах.

Обшивка из темного дуба, полированного до матового блеска, медные заклепки, сверкающие как золотые веснушки. Никаких опознавательных знаков — только стилизованная лисья морда на форштевне, вырезанная с такой детализацией, что казалось, вот-вот услышишь ее рычание.

Не знаю, был ли это личный подгон от Вейгарда или мне так повезло, но в любом случае я был рад отправиться в полет на достойном корабле.

Я легко вспрыгнул на борт, и доски палубы приятно пружинили под ногами. И замер. Вот уж точно незабываемая встреча.

С прекрасной обнаженной женской грудью.

Глава 11

На шканцах, растянувшись как кошка на сложенном парусе, лежала она. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь утренний туман, играли на ее смуглой коже.

Черные волосы растрепались по парусине. На левом боку — спиралевидная татуировка, не как мои, а просто украшение. Но самым прекрасным, вне всяких сомнений, была пара бойких, не слишком больших и не слишком маленьких, с крупными темными сосками, грудей, смотрящих прямо в Небо.

Девушка лежала на палубе, загорая топлес, вызывая у меня, не знавшего женской ласки кроме пары борделей в Трех Лунах с самого Перекрестка, соответствующие реакции и соответствующие мысли.

Рядом с ней лежал прямой меч в ножнах, а также кобура с легким пистолетом «Сказание о Жанне, разбойнице из великих лесов». Судя по всему, ее стиль боя походил на мой, разве что у меня вместо меча была сабля.

— Ну и наблюдатель, — я ощутил, как губы сами растягиваются в ухмылке. — Можно присоединиться? — улыбнулся я, подходя и вставая над ней.

Девушка даже не открыла глаз, лишь проворчала что-то неразборчивое и лениво махнула рукой, заставив солнечные блики заплясать на ее смуглой коже.

Я медленно расстегнул мундир, ощущая, как металлические пуговицы прохладны под пальцами. Ткань с легким шелестом соскользнула с плеч.

— Только не вздумай загораживать солнце, — пробормотала она, переворачиваясь на живот. Позвоночник выгибался изящной дугой, а черные пряди рассыпались по спине, как языки пламени.

Палуба оказалась теплой под моей спиной, пропитанной смолистым запахом сосны и вековой солью. Я закрыл глаза, чувствуя, как солнечное тепло проникает в каждую пору. Полежал несколько минут. Торопить меня или начинать разговор она явно не собиралась.

— Так ты и есть тот самый наблюдатель от Коалиции? — спросил я, поворачивая к ней голову и приоткрывая один глаз. — Или просто решила украсить мое плавание?

Она тоже приоткрыла один глаз — густо-карий, с легкой голубизной вокруг зрачка.

— Майор Ярана Жермин, — представилась она, и уголки ее губ дрогнули в ухмылке. — А ты, если верить слухам, тот самый выскочка с манерами пирата, из-за которого в штабе чуть не вспыхнула гражданская война.

Я рассмеялся, чувствуя, как солнечное тепло разливается по животу:

— О, значит, моя скромная персона удостоилась внимания высшего командования? Интересно, что именно вызвало такой жаркий спор?

Ярана перевернулась на бок, подперев голову рукой. Ее волосы пахли дымом и чем-то пряным. В контексте ее облика этот запах пьянил лучше любого вина.

— Обычный раскол, — она провела пальцами по своей спиральной татуировке. — Старые пердуны кричат о дисциплине и уставе. Более молодые твердят о необходимости новых подходов.

Я поднял руку так, чтобы тень от пальцев коснулась того же места.

— А ты к какому лагерю относишься, майор Жермин? — спросил я, наблюдая, как тень от моей руки скользит по ее талии. — Позволь угадать. Ты из тех, кто поддерживает «левых». Вольнодумцев. Реформаторов. Как минимум, судя по всему, уставной дресс-код — не твой конек.

Ярана медленно приподняла бровь.

— В обычной жизни — безусловно, — ответила она. — Люблю свободу, ненавижу глупые ограничения. Но в армии… В армии должен быть порядок. Четкий. Ясный. По уставу.

Она резко села. Ее взгляд, еще минуту назад лениво-насмешливый, внезапно стал твердым, как сталь артефактного клинка.

— Особенно мне претят твои методы, Мак Марион. — Ее голос приобрел металлические нотки. — Присвоение средств от продажи контрабанды? Торги с преступниками? Своевольное использование полученных незаконным путем ресурсов? Это… отвратительно.

Я хмыкнул.

— Возможно, — согласился я спокойно. — Мои методы действительно могут быть отвратительными. Но… — Я поднял глаза, встречая ее взгляд. — Между «отвратительным» и «неприемлемым» — целая пропасть. И я искренне желаю тебе, майор Жермин, никогда не ощутить эту пропасть.

Ярана замерла. Над нами с тихим шелестом затрепетал на ветру парус.

— Насчет моих полномочий, — наконец сказала она, резко меняя тему. — Я здесь только как наблюдатель. Вмешиваться буду лишь тогда, когда другого выбора не останется. Когда твои действия будут переступать рамки морали, угрожать репутации Коалиции или если твоя или моя жизни окажутся в опасности. В остальном ты можешь действовать на свое усмотрение.

Я почувствовал, как уголки губ сами собой растягиваются в ухмылке.

— Это… приятно слышать. — Я откинулся назад, подставляя лицо солнцу. — Значит, у нас есть договоренность. Ты наблюдаешь, я командую. А рамки… — Я бросил взгляд на ее грудь. — Рамки иногда стоит пересматривать.

Ярана хмыкнула, но ничего не ответила, лишь легла обратно загорать. В ее глазах читалось сложное сочетание — профессиональная настороженность, скепсис, но и любопытство тоже.

Пока этого было достаточно.

Спустя где-то полчаса я поднялся с палубы, ощущая, как горячее дерево оставляет на ладонях тонкий узор из отпечатков. Солнце стояло в зените, превращая металлические детали штурвала в раскаленные докрасна ловушки для неосторожных пальцев.

— Оставайся как есть, — сказал я Яране, которая тоже начала приподниматься, заставляя солнечные блики играть на обнаженной талии. — Пусть хотя бы вид с капитанского мостика останется приятным.

Она ответила лишь выразительным взглядом — карие глаза сузились, будто у кошки, которую потревожили во время сна, — но снова растянулась на парусине. Волосы вновь рассыпались по ткани, а пальцы небрежно водили по спиральной татуировке, животу и груди, явно меня поддразнивая.

Штурвал дрогнул в моих руках, передавая каждую вибрацию корпуса. Я повернул его, ощущая, как «Лис» послушно разворачивается, а канаты натягиваются с мелодичным скрипом.

В кармане, отозвавшись на мою ману, затрепетала навигационная хроника, указывая направление к единственной точке в Небе, не являвшейся какими-то известными Руинами.

Три дня полета пролетели в странном ритме. Я пытался завязать беседу — спрашивал о ее службе, о взглядах, даже о происхождении ее татуировки.

Ярана либо отмалчивалась, либо отвечала односложно, не отрываясь от своих дел. Загорала, тренировала ману, чистила и так явно кристально чистый пистолет, читала одну из нескольких взятых с собой на борт книг. Иногда упражнялась с мечом и я не раз ловил себя на том, что застыл, забыв о рулевом управлении, завороженный этим смертоносным танцем.

На четвертый день, когда солнце только начало клониться к горизонту, окрашивая небо в багровые тона, навигационная Хроника дрогнула, а затем вдруг резко изменила направление к цели на точно противоположное.

Я резко дал полный задний, сначала остановившись, а затем медленно вернувшись на ту точку, куда был направлен указатель навигатора. Перед нами, насколько хватало глаз, простиралась только бескрайняя пустота Неба — ни облаков, ни силуэтов Руин, ни даже одиноких птиц.

Лишь бесконечная голубая бездна, теряющаяся в дымке у горизонта. Ветер играл в снастях, напевая свою вечную песню, но кроме него — ни звука, ни движения.

Ярана, поняв, что мы остановились не просто так, начала озираться по сторонам.

— Что-то не так? Ты в чем-то ошибся? — спросила она, облокотившись о перила.

Я медленно провел пальцем по боковой поверхности Хроники. Либо Зарог указал просто случайные координаты, что было крайне маловероятно, либо…

— Все прояснится, — ответил я, не отрывая взгляда от бездны за бортом. — Нужно лишь немного терпения. — Включив режим динамического якоря, поддерживавшего катер на одном месте, вопреки всем ветрам, я спустился с капитанского мостика. — Остаемся здесь и ждем.

— Как долго?

— Не знаю, — я пожал плечами. — В среднем не больше недели.

###

На третью ночь вахты, когда холодный лунный свет заливал палубу серебристым сиянием, а звезды казались такими близкими, что можно дотянуться рукой, я заметил странное мерцание у самого горизонта.

Сначала я решил, что это просто чужой корабль, но огоньки становились ярче с каждой минутой и я прекрасно знал, что габаритные огни кораблей так не выглядят. А значит, мы, наконец, дождались.

— Ярана, — позвал я, не повышая голоса, но достаточно громко, чтобы разбудить девушку.

Она появилась на палубе почти мгновенно, будто и не спала вовсе. Ее рука уже лежала на рукояти меча, а глаза, широко раскрытые, быстро сканировали горизонт.

— Что случилось? — ее голос был резким, но без паники.

— Взгляни туда. — Я указал в направлении мерцания.

Она подошла к борту, и мы вместе наблюдали, как оно медленно, но неуклонно приближаются. Спустя еще минуты три стало понятно, что это такое.

— Это… — Ярана нахмурилась, ее пальцы непроизвольно сжали перила.

— Шальные Руины, — закончил я за нее.

Обычные Руины всегда занимали одни и те же координаты в пространстве, либо смещались очень медленно и неторопливо, по несколько метров в год.

Однако иногда попадались небольшие обломки Руин, размерами от баскетбольного мяча до крупного небесного судна, которые постоянно двигались сквозь Небо, иногда по прямой, иногда по довольно хаотичным маршрутам, иногда по замкнутым петлям.

И Зарог, похоже, нашел одни такие шальные Руины и устроил свой тайник на них, а координатами указал скорее всего то место, где Руины больше всего замедлялись.

Ярана молча наблюдала, как поблескивающие в лунном свете вкраплениями каких-то минералов или металлов, Руины, приближаются. Я вскочил на капитанский мостик, запуская двигатели и разворачивая катер в ту же сторону, куда направлялись Руины.

— Мы… пришвартовываемся? — спросила она, и в ее голосе впервые за все время прозвучало нечто, кроме раздражения — живой интерес.

Я ухмыльнулся, ощущая, как учащается пульс.

— А как же иначе? Раз уж они так любезно приглашают.

«Летучий Лис» плавно развернулся, набрал скорость, поравнявшись с Руинами. Мои ладони плотно обхватили штурвал, пальцы впились в полированное дерево. Постепенно, контролируя скорость, я начал приближать катер к огромному, диаметром около сорока метров, камню.

Я видел, как Ярана пристально наблюдает за моими действиями. На ее лице отчетливо читалось удивление.

— Кем ты был до Коалиции, что настолько мастерски научился пилотированию?

— Я просто очень талантливый, — сквозь зубы ответил я, чувствуя, как пот стекает по спине.

Наконец, мы приблизились достаточно, чтобы на катер начала действовать собственная гравитация шальных Руин, куда более слабая, чем на полноценных Руинах, но зато направленная со всех сторон к центру булыжника.

Постепенно снижая скорость и одновременно снижаясь к поверхности Руин, я в конце концов добился того, что «Летучий Лис» замер в метре от «земли», при этом двигатели работали на минимальной мощности, лишь чуть-чуть подталкивая катер вперед.

Подхватив с палубы веревку, я перемахнул через борт и быстро обмотал свободный конец вокруг одной из выступающих скал, завязав надежный узел. Потом сделал то же самое с другой стороны катера. Теперь, если только шальная Руина не начнет резко вихлять из стороны в сторону, что было очень вряд ли с учетом ее очень стабильной траектории, «Лис» останется на месте, а мы сможем спокойно изучить тайник Зарога.

Ярана быстро надела артефактные браслеты «Прогулка в облаках», ее пальцы ловко застегнули ремни с привычной точностью. Я уже ждал ее внизу.

Поверхность Руин под ногами была неровной, покрытой странными наростами, напоминавшими застывшие волны. Я сделал пробный прыжок — тело легко взмыло вверх, будто я весил не больше пера, тут же спустил себя обратно «Прогулкой».

— Осторожнее с толчками, — предупредил я Ярану, наблюдая, как она грациозно перепрыгивает через трещину. — Один неверный шаг — и ты улетишь в пустоту.

Люк обнаружился неожиданно — аккуратный прямоугольник, почти сливающийся с поверхностью скалы. Металлическая дверь скрипнула, когда я потянул ее на себя, открывая проход в темноту.

Пещера внутри пахла затхлостью и чем-то кислым. В свете взятого мной с катера фонаря проступили очертания обстановки: массивный дубовый стол, шкаф с потертыми корешками книг, холодильник — по сути небольшой ящик с подключенным мана-генератором и холодильным артефактом внутри.

Но все это мгновенно стало неважным, когда мой взгляд упал на клетку в углу. Ее прутья были покрыты сложными руническими узорами, которые слабо светились в темноте. Внутри…

Тело. Вернее, тень человека. Кожа, натянутая на кости, с синюшными пятнами на местах, где выступали суставы. Грудь едва заметно поднималась, выдавая слабые признаки жизни.

Ярана замерла рядом, ее дыхание стало резким и прерывистым.

— Боги… — прошептала она.

Сталь меча вспыхнула в тусклом свете пещеры, отбрасывая блики на стены, покрытые инеем. Острие остановилось в сантиметре от моего кадыка, холодное дыхание металла ощущалось на коже. Ярана держала клинок мертвой хваткой — ее пальцы белели от напряжения, а глаза горели ледяным пламенем.

— Один неверный шаг, один ложный звук — и твоя глотка станет вторым ртом, — прошипела она. — Кто ты на самом деле и как нашел это место?

Я медленно поднял руки, ладонями вперед.

— Координаты были в навигационном артефакте из кабинета Зарога, — ответил я, тщательно подбирая слова. — Я рассчитывал отыскать тут ценности, ну или, возможно, какой-то еще компромат, который передал бы Коалиции за вознаграждение. Да и включи логику, майор. Какой идиот, зная что здесь есть запертый пленник, привел бы сюда наблюдателя от Коалиции?

Ее зрачки сузились, клинок слегка дрогнул. Я видел как в ее глазах борются ярость и здравый смысл. Внезапно она резко опустила меч, лезвие со звоном ударилось о каменный пол.

— Если окажется что ты водил меня за нос…

— Тогда ты получишь удовольствие, вспоров мне живот, — закончил я ее фразу, проводя пальцем по порезе на шее. — Но сначала давай поможем ему.

Мы развернулись к клетке. Пленник лежал без движения, лишь по едва заметным колебаниям рубища можно было понять, что он жив и дышит, его пальцы — больше похожие на когти хищной птицы — цеплялись за прутья на полу.

Я достал «Энго», со всего размаха ударил по прутьям…

Раздался оглушительный звон. Искры посыпались во все стороны. Лезвие отскочило, едва не вырвавшись из руки. На прутьях — ни царапины.

Ярана ударила своим мечом, с тем же эффектом.

Я осмотрел замок — сложный механизм из того же металла, что и прутья.

— Кодовый замок с какой-то дополнительной защитой, — пробормотал я, пробуя повернуть первый диск. Он не поддался, будто вмерз в сам замок. — Без пароля — не откроем.

Опустился на корточки перед клеткой. Пленник лежал неподвижно, его ребра выпирали под тонкой кожей, как обручи бочонка. В углу клетки валялся опрокинутый деревянный ковш — сухой, с трещинами по краям, где когда-то была вода. Рядом — пустой мешок из грубой холстины, с остатками каких-то крошек на дне.

— Эй! — крикнул я, стараясь разбудить пленника. — Проснись! Мы тебя вызволим!

Я ударил ладонью по прутьям, и металл загудел низким, вибрирующим звуком. Тело пленника дернулось в судороге. Еще несколько ударов — и его веки медленно поползли вверх, открывая мутные, затуманенные глаза, в которых плавала белесая поволока.

— Во…ды… — это было даже не слово, а хриплый выдох.

Я снял с пояса флягу из темной кожи, блестящую от конденсата. Бросил ее через прутья, и она с глухим стуком упала на каменный пол. Мужчина набросился на нее, как зверь, с трудом откручивая крышку пальцами-веточками. Первый глоток вызвал приступ кашля — его тело отвыкло даже от воды.

— Медленнее, — резко сказала Ярана, приседая перед прутьями.

Он закивал, делая крошечные глотки, но глаза его дико блестели от жажды. Когда фляга опустела, он вытер рот грязным рукавом — ткань оставила серый след на его лице.

— Еды… — теперь в его голосе появились слабые нотки надежды. — Ради всех святых…

Ярана расстегнула поясную сумку, достала плоский брикет в вощеной бумаге — стандартный армейский сухпаек. Развернула, и запах вяленого мяса заполнил пространство пещеры.

Она протянула ему еду через прутья. Зря.

— Осторо… — мое предупреждение застряло в горле.

Скелет в грязных лохмотьях преобразился в мгновение ока. Его тело, только что дрожавшее от слабости, теперь двигалось с грацией и скоростью, от которых холодела кровь в жилах. Его пальцы — эти костлявые, дрожащие пальцы — превратились в стальные клещи, впивающиеся в запястье Яраны.

Ярана инстинктивно рванулась назад, но он уже подтянул ее к клетке с силой, заставившей ее сапоги прочертить две полосы по каменному полу. Ее свободная рука метнулась к пистолету, но было поздно — меч уже был выдернут из ножен пленником.

Затем он отпустил Ярану и я едва успел схватить девушку и броситься прочь от клетки. Обернувшись, я успел увидеть, как пленик, вернувшись на центр клетки, совершил один плавный круговой взмах.

Меч взорвался на тысячи осколков, куда мощнее, чем когда я взорвал Энго, чтобы открыть дверь в Руинах Маски. Голубоватая волна энергии вырвалась из обломков меча, сконцентрировавшись в тонкую, как бритва, линию. Точнее, с учетом кругового удара, в диск.

Воздух затрепетал, наполнившись запахом озона. В тех местах, где диск касался прутьев, они даже не ломались, а испарялись с оглушительным шипением.

Спустя секунду верхняя часть клетки была отброшена в сторону, а бывший пленник встал посреди пещеры, пристально глядя на нас. Я приготовился к бою на выживание.

Глава 12

Мои окуляры до сих пор не видели его ману, а значит ее качество было выше ранга Хроники. Победить такого противника можно было лишь поставив на кон жизнь, да и то чудом.

— Никаких резких движений, — прошептал я Яране, чувствуя, как золотая татуировка на груди начинает разогреваться до болезненного жжения. — Если он сделает хоть шаг в нашу сторону, я…

Но бывший пленник внезапно рванул не к нам, а к холодильному артефакту в углу. Его движения были неестественно стремительными — он преодолел расстояние быстрее, чем я успел моргнуть.

Длинные пальцы впились в дверцу, и с хрустом ломающегося льда он разорвал ящик на части, выдернув оттуда куски замороженного мяса и овощей. Его челюсти работали как механизм — зубы перемалывали ледяные продукты с оглушительным хрустом.

Я сделал едва заметный жест Яране — два пальца к глазам, затем к выходу. Мы начали отступать, моя рука медленно скользила к «Грюнеру»…

— А-а-а, нет-нет-нет-нет! — бывший пленник внезапно обернулся, его голос звенел как разбитое стекло, многократно усиленное эхом пещеры. Полуразжеванный кусок мяса выпал из его рта, с глухим шлепком упав на пол. — Не уходите!

Он оказался перед нами быстрее, чем я успел до конца выхватить оружие — один момент он был у холодильника, в следующий уже преграждал путь к выходу.

Его ладонь легла мне на грудь — не удар, а почти нежное касание, но от него по всему телу разлилась ледяная слабость.

— Я не питаю желания вредить тем, кто спас меня от медленной смерти в этой железной могиле, — проговорил он скороговоркой. — Но я не могу допустить, чтобы обо мне узнали раньше времени. Так что если вы попытаетесь сбежать… Мне придется убить вас. Прямо сейчас.

— Какие варианты? — спросил я, медленно опуская руку от пояса.

Он ухмыльнулся.

— Вы заходите в клетку. Добровольно. — Он провел пальцем по воздуху, и ледяные кристаллы потянулись за его движением, сверкая в тусклом свете. — Я запечатаю вас, возьму ну из ваших «Прогулок» и исчезну. Выберетесь через несколько дней.

Я обменялся взглядом с Яраной. Ее глаза медленно закрылись в согласии.

— Ладно, — сказал я, делая первый шаг к клетке.

Бывший пленник наблюдал, как мы перебираемся через торчащие до высоты груди прутья.

— «Прогулки», — протянул он руку.

Ярина сняла сапоги, я тоже. Отдал их ему.

Сев прямо на пол, он примерил сначала одни, потом другие.

— Сапоги твоей подруги сидят лучше, — заявил он, кидая мне обратно мою пару.

Ярана не издала ни звука, но я видел, как дрожит ее нижняя губа.

Бывший пленник взмахнул рукой. Верхняя половина клетки поднялась из дальнего угла пещеры и опустилась обратно на то место, откуда отлетела. Затем он подошел к холодильному артефакту и провел ладонью по его поверхности. Лед потянулся за его пальцами, как живой, обволакивая стыки решетки толстым слоем инея.

— Два дня, — сказал он, отряхивая руки. — Может, три.

Затем вернулся к холодильнику и доел его содержимое, а потом просто вылетел прочь из пещеры, оставив нас наедине с постепенно затухающим фонарем.

Я подошел к решетке, протянул руку к налипшему на стык льду. Он был идеально прозрачен, словно стекло, но при этом излучал невероятный холод.

Достав «Энго», я рубанул ей по льду. Тот лишь глухо звякнул. Второй удар — с разворота, со всего размаха. Суставы болезненно отозвались, но на льдине осталась лишь крошечная зарубка.

— Черт возьми! — я встряхнул онемевшей рукой.

Ярана, вроде как ошедшая от шока, сидя в уголке, подняла голову.

— Придется дождаться, когда этот лед растает, — голос ее звучал очень устало и без прежней уверенности.

Осознание того, что пленник, притянув ее к себе и выдернув меч, мог с той же легкостью убить девушку, явно до сих пор на нее давило.

Я сжал зубы, снова ударив, а потом еще и еще. Но после десятого раза тоже сдался. Стало окончательно ясно, что проще было действительно дождаться, когда мана в этих ледышках иссякнет.

— Прости, — вздохнула Ярана. Глаза ее блестели в полумраке. — Это я… это я нас подвела. Надо было держать дистанцию, не подходить так близко, не поддаваться на жалось…

Я махнул рукой, подходя и садясь рядом. Прутья решетки холодно уперлись в спину.

— Главное — живы. А клетки… — я усмехнулся, — мы и не в таких сидели. Спокойствие, только спокойствие.

Однако через секунду мне уже стоило больших усилий сохранять это спокойствие. Золотая татуировка на груди внезапно ожила — не привычное тепло, а резкий, требовательный импульс, будто кто-то дернул за невидимую нить, привязанную к ребрам.

Голод.

Я едва сдержал вздох. Маска давно не проявляла себя так явно. И нужны были ей прутья клетки, на которые я оперся руками. Я сжал веки, мысленно возводя барьер:

Не сейчас. Не перед ней. Спустя секунд пятнадцать Маска отступила.

Ярана тем временем достала свою флягу, сделала крошечный глоток и протянула мне. Вода была теплой, но все равно освежающей.

— Ну, что, — проговорил я. — Раз уж мы тут заперты, может быть расскажешь все-таки что-нибудь о себе?

###

Внезапный треск заставил нас вздрогнуть. Один из ледяных швов раскололся, частично осыпавшись на пол грудой льдинок. Я встал, подошел, ткнул пальцем в трещину — кристаллическая структура наконец-то потеряла былую твердость.

— Давай попробуем, — пробормотал я, доставая «Энго».

Каждый удар отзывался болью в запястьях, но лед постепенно сдавался. Сначала на одном пруте, потом на втором, третьем… это заняло почти час с небольшими перерывами на отдых, но в конце концов верхняя половина клетки снова стала отдельной и мне удалось приподнять ее, позволив Яране выбраться наружу.

Сам я вылетел следом.

— Надо срочно возвращаться и доложить о произошедшем! — тут же заявила Ярана. — Кто его знает, кто он такой?

— Он выбрался отсюда два с половиной дня назад, — покачал я головой. — Где прикажешь его искать? К тому же, думаю, он сам довольно быстро заявит о себе.

— Тогда что ты предлагаешь?

— Ну, раз уж мы в тайнике Зарога, давай осмотримся для начала.

Впрочем, осматриваться особо было негде. Пещера оказалась удивительно пустой на потенциальные места для хранения, если не считать массивного дубового сундука, прикованного к каменной стене цепью толщиной в мое запястье.

Тяжелая крышка с противным металлическим скрипом поддалась, открывая содержимое.

Сверху лежала форма Коалиции — идеально отглаженный мундир с золотым шитьем на воротнике. Нагрудный знак командира роты был аккуратно завернут в шелковый платок, будто драгоценность. При ближайшем рассмотрении я заметил следы крови на подкладке — старательно отстиранные, но все же различимые.

Под ней обнаружились перевязанные пачки банкнот, общим номиналом на сто тысяч, а также слитки, еще на сто тысяч; большой ларец с несколькими сотнями ядер Сказаний; маленький ларец с двумя десятками ядер Хроник; несколько самих артефактов-Хроник: сапоги, наплеч и меч; артефактные цепи, блокирующие ману (интересно, почему Зарог не заковал в них своего пленника?) и, наконец, большая записная книжка в твердом переплете.

Я взял книгу, пролистал. Это были заметки Зарога, уже без шифровки. Каких-то конкретных данных тут было куда меньше, чем в той, что нашлась в его кабинете на базе в Руинах Трех Лун. Но сама по себе информация была куда интереснее и в перспективе полезнее.

А еще я заметил очень знакомые слова и напоминание о дате, до которой, если я правильно считал, осталось всего два дня.

Ярана читала через мое плечо, но довольно быстро ей, как говорится, «все стало понятно».

— Это нужно немедленно доставить на базу, — ее голос не предполагал отказа. — Каждая минута…

Я перехватил ее пальцы, уже собиравшиеся выхватить книгу из моих рук.

— Месяц, Ярана, — я намеренно сделал голос мягким, как при разговоре с ребенком. — Целый месяц с тех пор, как Зарог оказался в нашей клетке. Если здесь были планы нападений или пароли — они уже сменились. А более общие данные, — я провел пальцем по корешку книги, — они никуда не денутся.

Она вырвала руку с такой силой, что аж отшатнулась назад.

— Ты… ты предлагаешь скрыть находку от Коалиции? Это не просто нарушение устава, Марион. Это…

— Я не собираюсь ничего скрывать, — покачал я головой. — Когда мы вернемся на базу дивизии, я отдам книгу Вейгарду. Но сейчас у меня личное время, а ты — лишь мой наблюдатель. И я предлагаю тебе пронаблюдать за тем, как я сотворю одну очень опасную, но очень интересную и выгодную штуку.

Ярана замерла. Я видел, как капли пота стекают по ее вискам, хотя в пещере было холодно. Принципы и желание сделать все по уставу боролись внутри нее с любопытством, а также со вполне разумным аргументом, что я высказал.

Мы ведь сейчас не были на миссии Коалиции. Это было мое свободное время и по соглашению не только с Вейгардом, но и с замкомдивом, я мог делать что угодно, пока это не вредило Коалиции. Так что технически сейчас она почти что должна была согласиться на мое предложение.

Она резко вдохнула — звук получился таким, будто она собиралась нырнуть в ледяную воду.

— У меня… нет выбора, — выдавила она сквозь зубы. — Приказ гласит: наблюдать и докладывать. Так что… — она резко выпрямилась, сбрасывая с плеч невидимую тяжесть, — черт с тобой, веди свою игру.

Но уголок ее губ дрогнул — почти неуловимо. И в глазах вспыхнул тот самый огонь, который я видел у пиратов перед абордажем. Она уже заинтересовалась по-настоящему.

Я рассмеялся, куда раньше нее осознавая: она уже не просто наблюдатель. Она стала соучастником.

Оставалось только вытащить нас отсюда.

Ржавые петли люка заскрипели, как старухи на лавочке, когда я толкнул его плечом. Я прищурился — после двух дней в полумраке пещеры дневной свет резал глаза, словно битое стекло.

— Обидно, что ради такой близости нам пришлось едва не погибнуть и отдать твои сапоги неизвестному психопату, — проворчал я, чувствуя, как Ярана прижимается ко мне грудью. Ее пальцы впились мне в плечи так, что даже через ткань мундира я почувствовал, как ногти впиваются в кожу.

— Если уронишь меня, я тебя пристрелю, — прошипела она прямо в ухо.

Я усмехнулся:

— И как потом отсюда выберешься, если он забрал «Лиса»?

Она что-то буркнула в ответ, но обхватила меня крепче. Я вылетел из люка, преодолел пару десятков метров дистанции вокруг булыжника шальных Руин…

К счастью, «Лис» стоял там же, где я его пришвартовал. Солнечные лучи играли на полированных бортах, а позолоченные элементы управления сверкали, как новенькие. Я не сдержал смеха:

— Старый пес не тронул нашу ласточку!

Спустя минуту я уже поставил Ярану на борт и быстро сгонял в трюм, чтобы включить гравитационную установку.

— Я вернусь через минуту, — сказал я, уже направляясь к люку. — Заберу все ценное.

Спустившись обратно в пещеру, я наконец позволил Маске сделать свое дело. Прикоснувшись к решетке, я почувствовал, как золотые линии на груди оживают.

Металл начал темнеть, покрываясь сетью тончайших золотых прожилок, словно кровеносными сосудами. Процесс занял несколько минут, нужно было коснуться каждого прута по отдельности.

Когда Маска насытилась, прутья стали заметно тоньше, но сохранили форму. Похоже, это были примеси, которые Маску не интересовали. Тем не менее, даже так поглощенного материала хватило на то, чтобы дать мне запас маны, соответствующий примерно четыремстам тысячам золотых.

Еще немного, и я смогу совершить прорыв до Кризиса Сказания. Маска тихо пульсировала, словно довольный зверь после сытной трапезы.

Я быстро перетаскал на кораблик ящики с артефактными ядрами, Хроники и деньги, спрятав записную книжку Зарога во внутренний карман. Ярана все это время провела в трюме, но, когда я встал за штурвал, вышла, уже успев привести себя в порядок — волосы были собраны в тугой пучок, а лицо выражало привычную холодную собранность.

— Все готово? — спросила она.

Я кивнул.

Катер плавно отчалил от шальных Руин, оставив за собой лишь облако пыли.

###

Двигатель катера выл, как раненый зверь, когда мы причалили к пристани Трех Лун, вернувшись туда, откуда не так давно отбыли. Я торопился успеть к сегодняшнему вечеру, едва не угробив корабль.

Благо, денег на ремонт у нас было предостаточно.

— Гостевая стоянка на три дня, — бросил я докеру вместе с купюрой в пятьсот золотых. — И почините двигатель. Остаток заплачу как будем отчаливать и с хорошими чаевыми, только чтобы без лишних вопросов.

Докер подвис на пару секунд, переваривая мои слова, но затем довольно улыбнулся и кивнул.

Выйдя из доков и добравшись до основной части города, я остановился и протянул Яране пять тысяч.

— Вот. На новый меч и «Прогулку». Я пока продам ядра. Времени немного, так что, пожалуйста, давай ты не будешь спорить и говорить о том, что ты мой наблюдатель и должна все время меня сопровождать. Я буду ждать тебя здесь через час, справишься?

Она замерла, удивленно глядя на меня.

— Спасибо… — она прошептала так тихо, что я почти не расслышал. — Думаю, за час ты правда не успеешь ничего натворить. А если что, я узнаю и…

— Знаю, знаю, — я махнул рукой, уже отворачиваясь. — Доложишь обо всем начальству. Но пока — партнеры?

Она кивнула, пряча деньги в карман.

Проводив ее взглядом, я поспешил в торговый квартал.

Продажа ядер артефактов и самих артефактов заняла меньше получаса. Хотя поглощение ядер Хроник уже было куда выгоднее, чем поглощение ядер Сказаний (маны из одного ядра я получил примерно три четверти от того, что смог бы получить от вырученного за него золота), выгоднее все-таки было продавать.

Получив на руки около трехсот пятидесяти тысяч, я потратил еще пятнадцать минут, чтобы поменять все кроме десяти тысяч банкнотами в банке на золото, купить представительного вида кейс, прорваться на Кризис Сказания, сложить в кейс остатки непоглощенного золота (где-то четыре тысячи золотых, чтобы создавалось впечатление, что в кейсе лежат зачарованные слитки на серьезную сумму), а затем поспешил на встречу с Яраной.

Она уже ждала меня, в новых сапогах и с новым мечом за поясом.

— Куда дальше?

— За красивой одеждой! — подмигнул я.

###

Бутик «Серебряная Нить» пах кожей, дорогими духами и властью. Продавщица в платье цвета воронова крыла оценила нас взглядом.

— Чем могу помочь? — ее голос звучал слаще меда, но глаза оставались холодными.

Я положил на прилавок несколько купюр.

— Нам нужно выглядеть так, будто мы родились в одежде за три тысячи золотых на одного. У вас есть тридцать минут.

Ее маска вежливости треснула, обнажив алчность. Три помощницы в белых перчатках тут же окружили нас.

Я выбрал костюм из ткани, сотканной с вплетением настоящего лунного серебра — при движении он переливался, как вода под тремя лунами. Рубашка — черный шелк с едва заметным узором. Платиновые запонки с руническими символами.

Ярана же оказалась сложным клиентом.

— Нет, — она отшвырнула пятое платье. — Это нелепо.

— Тебе идет красный, — заметил я, подбирая с пола шелковый шлейф.

— Мне идет броня и практичная одежда, — она скрестила руки на груди, растягивая шрам на левом плече.

В итоге компромиссом стало платье из темно-синего бархата, облегающее до колен, а затем расклешенное, с разрезом, позволяющим свободно двигаться.

— Ну? — Ярана сделала неуверенный поворот перед зеркалом.

Я поправил складку на ее плече. Она вздрогнула, но не отстранилась.

— Теперь ты выглядишь как женщина, которая может убить взглядом, — я ухмыльнулся. — И при необходимости — не только взглядом.

Оставив артефакты в номере гостиницы, мы, арендовав такси элитного класса, остановились у входа в ресторан «Яркая Ночь», сверкающего в вечерних сумерках огнями, как как бриллиант в оправе из черного мрамора. У входа толпились разодетые аристократы, томно обсуждая свои аристократские дела.

Метрдотель с лицом вырезанным из гранита преградил нам путь:

— Извините, но все столики…

Я положил ему в руку пятисотенную банкноту. Его лицо тут же расплылось в улыбке.

— …ваш столик готов, — он сделал шаг в сторону. — Пожалуйста, следуйте за мной.

Ярана схватила меня за локоть, когда мы проходили мимо возмущенных гостей.

— СКОЛЬКО ТЫ ЕМУ ДАЛ?!

— Это для дела, — уверенно ответил я.

Наш столик находился на террасе под открытым небом, откуда открывался вид на весь город. Мы сели, я сразу заказал вино и закуски, вскоре официант принес меню с горячими блюдами.

Однако выбирать что-то Ярана была явно не намерена. Глядя на меня таким взглядом, будто хотела прожечь в моем лбу дыру, она наклонилась вперед через стол. Ее пальцы впились в крахмальную скатерть, оставляя морщины на безупречно белом полотне.

— Ты объяснишься сейчас же, — прошипела она, — или мне пришлось наряжаться в это дурацкое платье просто для твоего развлечения?

Принесли вино. Под яростным испепеляющим взглядом Яраны я оценил на цвет, запах и вкус налитую мне небольшую порцию, кивнул официанту, дождался, когда он наполнит бокалы. Медленно отпил, наслаждаясь терпким послевкусием.

— Месяц назад, — продолжила Ярана, понижая голос до опасного шепота, — ты говорил, что каждую монету пустишь на оперативные нужды. А теперь? — Ее рука описала круг, указывая на хрустальные люстры, серебряные приборы и официантов в шикарных ливреях.

— Во-первых, — провел я пальцем по ободу бокала, заставляя его звенеть, — ты в этом «дурацком платье» выглядишь так, что у меня перехватывает дыхание. Разве это не достаточная причина?

Ее щеки слегка подернулись румянцем, но глаза продолжали сверкать холодным гневом.

— Во-вторых, если бы ты читала дневник Зарога внимательнее, то поняла бы, зачем мы здесь, и не задавала бы таких вопросов.

Ярана нахмурилась.

— В смысле?

— В прямом. Твое платье, мой костюм, такси, «чаевые» для метрдотеля, дорогие вина и закуски — все это необходимо. Нам надо создать образ настолько богатых людей, насколько это возможно, чтобы к нашим личностям уже не возникло вопросов.

— Но для чего?!

— Узнаешь после девяти, — Ярана резко повернулась к большим стилизованным часам на стене. Они показывали половину восьмого. — А до тех пор я тебе ничего не расскажу. Это будет твое наказание за невнимательность. Так что отпусти ситуацию, устройся поудобнее и позволь себе насладиться моментом. Вино очень рекомендую, давно такого хорошего не пил.

— На заданиях я не пью, — буркнула она, следя, как я наливаю себе уже второй бокал.

Я позволил напитку подышать, наблюдая, как свет от люстр из венецианского стекла играет в его глубине.

— Это не задание, — сделал я небольшой глоток, ощущая, как терпкие танины обволакивают язык. — Это ужин с прекрасной женщиной. Разве это не повод расслабиться?

Ее нос сморщился, но она не ответила, лишь отодвинула свой бокал подальше.

Пожав плечами, я подозвал официанта, заказал для Яраны воду и какой-то безалкогольный коктейль. Вскоре принесли закуски, а потом и горячее.

Устрицы с золотой икрой и лимонной пеной Ярана пробовала с выражением человека, ожидающего немедленного отравления. Но когда подали основное — мраморную телятину с трюфельным пюре и обжаренными побегами спаржи в медовой глазури, я заметил, как ее плечи постепенно расслабились, а поза стала менее скованной.

Хотя, манерам ей стоило бы поучиться. И это я говорил даже не с точки зрения человека, вынужденного два года пробыть поддельным принцем.

— Ты ешь, будто тебя месяц кормили армейскими пайками.

— Войска Коалиции считают изысканной кухней тушенку с черносливом, — она откусила кусочек, и ее глаза невольно расширились. Зрачки стали большими, как у кошки. — Ох… Это…

— Хорошо? — я склонил голову, скрывая улыбку.

Она не ответила, но принялась за еду с новым рвением, лишь изредка бросая на меня подозрительные взгляды, будто я подмешал в блюдо какой-то наркотик.

Когда подали десерт — шоколадное суфле с малиновым соусом и съедобным золотом — Ярана уже смеялась над моей историей о том, как в семнадцать я пытался украсть артефактный меч у пьяного капитана, но по ошибке уволок его жену, перепутав ножны с ее поясом.

Полная чушь, естественно, и она это скорее всего понимала. Но иногда можно было позволить себе и подурачиться, почему нет?

— И что? — она прикрыла рот ладонью, но смех все равно прорвался сквозь пальцы. В уголках ее глаз собрались мелкие морщинки. — Он что, не заметил?

— Проснулся от того, что жена орала на весь корабль, — я развел руками, задев бокал. Вино расплескалось, оставив кроваво-красные пятна на скатерти. — В итоге мне пришлось прыгать за борт лишь в «Прогулке» и прикрываясь этим проклятым мечом.

Ярана фыркнула, чуть не поперхнувшись своим вишневым ликером «Алый рассвет», который все-таки заказала после третьего отказа. Капля ликера упала на ее декольте, оставив темное пятно на синем бархате.

— А у тебя? — я наклонился вперед, ловя аромат ее духов — что-то холодное, с нотками мяты и металла. — Наверняка есть истории покруче. Войска Коалиции не скупится на приключения.

Она задумалась, вращая бокал в длинных пальцах. Огранка хрусталя отбрасывала блики на ее острые скулы.

— В восемнадцать меня отправили под прикрытием в бордель «Бархатные грезы», где собирались боевики «Черного прилива».

— Ого, — я приподнял бровь. — И как?

— Я просидела там три недели под видом новенькой, — ее губы искривились в подобии улыбки. — В день зачистки была так зла, что прикончила захваченного оперативной группой главаря, получив строгий выговор и назначение на охрану торговых толстяков на год.

Я поднял бокал, поймав отражение ее лица в темном вине.

— За гневных женщин. Пусть мир трепещет.

Она чокнулась со мной без возражений, и хрусталь звонко запел.

Когда часы с маятником из черного дерева пробили десять, я осознал, что мы просидели здесь уже два с лишним часа вместо запланированных полутора. Время текло, как вино из нашего последнего бокала.

— Счет, — я поймал взгляд старшего официанта.

Тот склонился в почтительном поклоне и через мгновение вернулся с серебряным подносом, на котором лежал пергаментный свиток с выжженной золотой окантовкой. Я отсчитал банкноты.

— Без сдачи.

— Благодарю, господин. Вам понравился ужин?

— Невероятно, — я обвел взглядом наш столик, уставленный пустыми блюдами и наполовину осушенными бокалами. — Но мы все еще не наелись.

— О? — его брови, светлые как лунный свет, поползли вверх. — Может, предложить вам…

— Нам бы чего-нибудь… пикантного, — я сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. Мои пальцы постукивали по столу в ритме вальса, который играл где-то вдалеке.

Официант замер, затем медленно кивнул.

— Ваши имена?

— Тигр-456124014, — ответил я без колебаний, ощущая, как Ярана напряглась рядом. — И Голубка-627098235.

Официант склонился в поклоне.

— Одну секунду, господа.

Через минуту он вернулся, поклонился еще раз.

— Пожалуйста, — он сделал жест в сторону темного коридора за золотой ширмой, — проследуйте за мной.

Ярана встала, поправляя складки платья.

— Что ж, — я прошептал ей на ухо, чувствуя аромат ее духов, — теперь начинается настоящее веселье.