Демон тринадцатого месяца

Глава 1 Демон

- Это еще, что такое? Разве я вызывал Ху Ли Цзян? - воскликнул

ошарашенный маг, подслеповато взглянув в свиток, что держал в руке.

Тем временем демон, что был заключен в круг пентаграммы, поднялся на ноги.

- Все джинсы перепачкала, - сокрушалась адская тварь, отряхивая колени.

Маг недоверчиво смотрел в древние письмена, потом опустив свиток, внимательно вгляделся в демоническую сущность, вызванную его заклинаниями. И чем больше разглядывал ее, тем больше убеждался, что перед ним именно демон. Его уверенность подкреплял необычайный вид потустороннего существа: штаны из протертой до дыр на коленях ткани, короткая желтого цвета облегающая кофта без привычного запаха впереди, что вызывающе обтягивала соблазнительную грудь искусительницы, будто вторая кожа. «Нельзя, нельзя поддаваться ее лукавым чарам», - моргнул маг с усилием отводя глаза от изящной фигуры, переводя взгляд на необычную обувь демоницы с перекрещивающимися спереди веревочками и странно толстой ребристой подошвой, громоздко смотрящейся на длинных ногах.

Но глаза словно притягивало к изящным формам чаровницы. Вон даже гладкие тонкие руки оголены и вводят в искушение мага, разменявшего без малого шестой десяток лунных лет, которого так и тянуло провести по ним ладонью. О Небо! Где, в каких лабиринтах подземного судилища Диюя создали эту отраду глаз, - ох нет! - печаль для старческого сердца! В полной мере испытав на себе силу демонического обольщения, маг не решался взглянуть демонице в лицо, страшась встретиться с взглядом янтарных глаз. Случись такое и он пропал. Обольстит даже его, что не падок на женские чары и выдержит ли такой искус его старческое сердце? О, это тяжкое испытание соблазнением! Ах, как сладко быть соблазненным

- Кто знал, что в зданиях танцевальных классов имеется такой подвал? Прикольно! Очень похоже на пещеру... антураж что надо и камень, кажется, не бутафорский, - пробормотало меж тем порождение преисподни.

Как ни странно, маг отлично понимал, что говорит потусторонняя сущность, не смотря даже на непонятные слова, что она произносила.

Язык был родным, но диалект странный и непонятный. А эта необычайная торба, что свисала на широком ремне с хрупкого плеча адского создания.

- А можно я уже пойду? - как-то робко для демоницы, спросило адское создание.

- Стой, где стоишь, исчадие ада! - завопил перепуганный маг, понимая, что ее кажущаяся беззащитность всего лишь демонская уловка. - Без моего соизволения тебе и шага не ступить! Ты не переступишь магической черты сдерживающего круга! Это божественные знаки Неба!

- Да ладно, нельзя так нельзя. Чего сразу кричать-то, - обиженно проговорила демоница. - Только, от меня, что хотите? Я на лекцию опаздываю.

Тут она передвинула свой странный баул на плоский живот и чем-то на нем вжикнув, достала странную диковину, каковую магу не доводилось видеть прежде. Прямоугольное глянцево черное зеркальце, обсыпанное блестящими каменьями с одной стороны. Но вместо того, чтобы посмотреться в него и призвать адовых тварей, чтобы науськать их на мага, демоническая дева потыкала в него пальчиком. Глянцево темная сторона, будто проснувшись, засветилась голубоватым призрачным светом, открывая выход из потустороннего мира для ее жуткой подмоги. Маг, отпрянув от линии пентаграммы выронил свиток потертых бамбуковых дощечек, и схватив глиняный горшок с крупной алмазной солью, добытую им в запретном озере, начал сыпать дополнительную черту вокруг основной линии пентаграммы, которую до того начертил собственной кровью. При этом громко нараспев читал заклинание, чтобы заглушить собственный страх: «Ты то, чем стану после смерти я; я - то, чем ты был до погибели своей. Не делай мне вреда, и я не принесу тебе несчастья. К тебе обращаю я слова свои, взывая к тебе: убирайся, а не упорствуй!».

Вот только проклятое исчадие не билось в конвульсиях, не рычало с пеной у рта, не кидалось на невидимую преграду, выросшую из линий магического узора, а вело себя необычайно тихо, что пугало еще больше. И маг невольно покосился на ту, что стояла посреди пентаграммы с удивлением наблюдая за откровенно трусившим стариком, начисто позабыв о той зловредной вещице, которая уже не испускала бледного голубого свечения. Вот она сила священной соли, что закрыла проход в адовы глубины! Или Небо милостиво или чародейство, которым владел маг, оказалось сильнее демонской ворожбы.

И тут маг замолк на полуслове, позабыв все заклинания, глядя в юное лицо демона у которой оказался взгляд перепуганной девчонки. И глаза были не янтарными с непроницаемым зрачком, а черными, округлившимися от страха и недоумения. Демон имел вид девицы прожившей от силы двадцать лун и как всякая чаровница обладал не круглым лицом простолюдинки с широким носом и щелочками глаз, а тонким удлиненным с аппетитно полными губами, четко очерченным носом, чистым лбом и большими глазами. Милое и смышленое лицо. Длинные волосы демоницы собраны в высокий хвост, перевязанный бархатной тугой ленточкой.

- Вот блин! - потрясенно прошептала демоническая дева. - Он же ненормальный! И связь здесь ни фига не берет... - поводила она по сторонам своим темным «зеркальцем».

- Как твое имя демон?! - вскричал вдруг опомнившийся маг так, что обольстительный демон шарахнулась от него.

- А чего кричать-то?! Я не глухая...

- Назови себя демонское отродье! - потребовал бесноватый старик.

- Да зачем вам это? - чуть не плакала потусторонняя сущность. - Я же ничего такого не делала, чтобы жаловаться на меня в деканат.

- Имя!!! - вопил маг, умирая от страха.

- Ну Ли Мин я и что... - призналась девушка, решив, что с чокнутым лучше не связываться.

- Как Ли Мин? - растерялся маг, опустив воздетые к низкому пещерному своду руки и недоуменно спросил: - Разве не Хуа Ли Цзян?

- Спасибо, конечно, - шмыгнула носом юная демоница, - но у меня не настолько большое самомнение, чтобы возомнить себя девятихвостой лисицей. А разве ее призывают как какого-нибудь демона? Вы что сатанист?

И это говорит демоническая тварь?

- Ты кто? - сбавив обороты, озадаченно поинтересовался старик, разглядывая эту... Ли Мин.

- Студентка и что? - с вызовом ответила девушка. - Прохожу интернатуру в Больнице Гуанъаньмэнь. Вот мой пропуск, - вытащила она какую-то тонкую дощечку умещающуюся на ее ладони, настолько гладкую, что в нее можно было смотреться.

«Видно эта вещица из самой преисподни», - с трепетом и опасливым уважением подумал маг, невольно отступив. Но демонская девка протянула ему руку с этой необыкновенно тонкой пайцзой на которую какой-то сверхъестественной силой был перенесен ее обольстительный образ «отпечатавшийся» на гладкой поверхности. Не в силах совладать с любопытством, маг, поколебавшись, осторожно взял необыкновенную пайцзу, протянутую ему над линией круга. Вертя и так и этак непонятную вещицу, старик даже умудрился прочесть знакомые небывало четко и ровно выписанные иероглифы. Оказывается эта Ли Мин являлась каким-то медиком-ординатором. Это что же получается, что и преисподняя имеет лекарские школы? Зачем им это? Лекари призваны исцелять и спасать, а преисподняя растлевать и губить, прельщая и соблазняя смертных грехами, искушая и губя всяческими злодеяниями, потому что демоны питаются страхами, мучениями, унынием и малодушием людей.

- Откуда ты явилась в наш мир? Из какого круга ада? - это был второй вопрос из трех задаваемых адептам Диюя.

- Откуда... откуда... с танцпола, - последовал ответ полный досады и нетерпения. - С тренировки танцевального класса, - пояснила она и непонятно о чем добавила: - У меня через десять минут лекция по педиатрии. Можно, я уже пойду?

- Повелеваю тебе, нечисть мерзостная, стой там, где стоишь! - прикрикнул маг, вытянув руки в заградительном жесте.

- Ну, вообще! - мило обиделась демоница. - Почему сразу мерзость? Чего вы все обзываетесь? Вы не имеете права так со мной говорить, хоть и старший. Мало того, что упала, торопясь на пару, так еще вы тут... - она огляделась. - Вы что оккультизмом занимаетесь? Смотрю, вы не слабо в роль вжились.

- Да о чем ты все время толкуешь? - рассердился маг и так пребывавший в раздрае чувств и, не понимая, кого он умудрился все-таки призвать в свой мир.

Опасно было и то, что он не представлял с какого рода демоном имеет дело.

- Из какого круга ада ты явилась? - с похвальной настойчивостью потребовал ответа маг.

- С третьего курса... - вздохнула девушка и вдруг топнула ногой, потеряв терпение. - Нет, вы точно псих! У вас же обострение... Давайте, провожу вас обратно в клинику? - вкрадчиво спросила она, заставив мага сильно занервничать, ибо началось его испытание демонским искусом. - Обещаю, никто не узнает, что вы самовольно покинули лечебницу. Мне поверят...

- На что ты меня подбиваешь, демоница? - подозрительно прищурившись, ехидно поинтересовался маг, готовый проявить стойкость и дать отпор демонским соблазнам. - Знай, я не поддамся на твои коварные уловки. Погоди-ка, - забормотал он. - Значит адовы круги, это у них отделения невро... Она говорит, что с третьего курса... это значит, что с третьего адова круга? - и маг изучающе взглянул на свой магический улов.

Демоница не выглядел злобной, а казалась даже беззащитной и испуганной. Не было в ней ужасающей надменности и превосходства над смертными, уж это маг мог распознать как никто другой. Сталкиваться было не в первой, как и видеть их отвратительное уродство. Что бы проверить свою догадку, что перед ним молодой демон-ученик, маг для эксперимента, бесстрастно швырнул в нее пригоршню соли, похожей на ледяную крупу, и пока его потусторонняя жертва возмущенно отряхивалась, запустил вдогонку амулетом с сильнейшим заклинанием, выписанным киноварью на желтом пергаменте. Вопреки ожиданиям пергамент не обуглился, а упав к ногам демоницы, так и остался лежать у ребристой подошвы ее чудной обуви, ничуть не поврежденный злой аурой. Она же стряхнув соль, укоризненно заметила:

- Приличный на вид старичок, а безобразничаете. У вас деменция и слабоумие, раз такое вытворяете.

Маг поднял руки, чтобы эксперимента ради вывести в воздухе сложную оккультную фигуру, как его отвлекли.

- Фэй Я! Фэй Я! - позвали у входа в пещеру. - Где ты, мошенник, этакий?! Опять заснул после чарки? Нет, чтобы дождаться меня! Ну, не мошенник ли?

Маг, будто его застали врасплох за недозволенным делом, закинул в широкий рукав своих белых одежд чудную дощечку-пайцзу, и торопливо похромал к выходу обозначенного во тьме небольшой пещеры пятном блеклого дневного света. Но вдруг обернувшись к непонятной пленнице, погрозил пальцем:

- Не вздумай пересекать линию священного круга без моего на то дозволения.

- Да ладно, - обреченно пожала покатыми плечиками демон и со вздохом плюхнула на землю свою торбу.

У входа в пещеру мага поджидал его старый верный друг, лекарь Лю Бин.

- Почему не заходишь? - поумерив хромой торопливый шаг, степенно вышел к нему маг.

- Боялся, помешать твоим магическим изысканиям, - ответил лекарь. - Дома тебя нет, вот и понял, что чародействуешь в своем убежище.

- Проходи же, - нетерпеливым жестом снова пригласил маг. - Мне как всегда нужен твой мудрый совет, друг мой.

- Ну уж, - хмыкнул польщенный лекарь оглаживая длинную, но редкую бороду, такую редкую, что просвечивала насквозь. - Не уж-то твои нынешние магические опыты принесли какие-то плоды?

- И к тому же небывалые, - важно кивнул маг и, заметив, что лекарь не торопиться заходить, лишь с опаской заглядывает в пещеру, проговорил: - Не тревожься, я похоже и не демона вызвал вовсе, а не понятно что.

- Так ты вызывал демона?! Небо! - шарахнулся от входа благоразумный лекарь. - Сколько раз мы с тобой обсуждали, что Глава не потерпит подобного.

- А вот твои снадобья и лекарства помогли ему хоть как-то? - ехидно полюбопытствовал обидевшийся маг.

- Полагаюсь на твое слово ибо верю, что не навредишь мне, - сдался лекарь, не желая ссориться с другом и отважно шагнул в пещеру.

Маг похромал за ним. Когда лекарь остановился перед пентаграммой, глядя на создание, стоящее посреди круга, маг остановившись рядом, взволнованно спросил, заглядывая ему в лицо:

- Что скажешь? Не правда ли она воплощение Хуа Ли Цзян?

- Но... у нее же нет хвостов... - озадаченно проговорил лекарь, придирчиво разглядывая демона.

- Показывай хвост! - строго приказал маг девице, дабы показать свою власть над ней.

- Что вы ко мне привязались со своими глупостями? Нет у меня никакого хвоста! - голос демонической гадины дрогнул от сдерживаемого рыдания.

- Все, я звоню в полицию, и вас привлекут за домогательство. Достали уже! - выкрикнула она. Выдержать одного старого придурка еще куда ни шло, но когда их двое, вообще перебор.

- Чего мы должны ей достать? - спросил озадаченный лекарь и зашипел на друга. - Что ты ей пообещал, старый ты дуралей?!

- Ничего не обещал! - возмущенно оправдывался перетрусивший маг.

- Я, - трясла между тем демон глянцевой как аманит штуковиной, - записала весь наш разговор.

- Ты что-нибудь понял? - опять повернулся к магу лекарь. - Когда и на чем она писала? Ты дал ей кисть и пергамент? Неужто ты уже продал ей свою душу, мой бедный друг?

- Ничего я не продавал, - взволнованно вскричал маг, схватившись за сердце. - И уж тем более ничего этой твари из своих вещей не передавал! Разве ты видишь в ее нечестивых руках пергамент и кисть?

Услышав про «нечестивые руки», молодая демоница засунула глянцево темную штуку куда-то за спину, и деловито потерла ладони о свои блекло голубые штаны. Наблюдая за ней лекарь вдруг строго спросил:

- Ты демон?

- Вообще ни разу, - последовал ответ, озадачивший стариков.

- Она сказала, что она медик-студент, - неуверенно проговорил маг, припомнив разговор с демоницей.

- А что в преисподне имеются школы и студенты? - не переставал удивляться лекарь, с интересом глядя на необычайную девушку, которая не выглядела злобно и надменно. Просто перепуганный ребенок.

- Еще она поведала о каком-то невро... невре... словом отделение куда может попасть только она.

- А я уже в нем! - огрызнулась заметно нервничая девица. - Вы же явные психи.

- Что она сказала? - разволновался маг.

- Сказала, что мы какие-то психи, - повторил лекарь.

- Она причислила нас к своему адову племени?! - не на шутку перепугался маг.

- Успокойся, может не так уж все непоправимо. Демон какого-то отделения? - оглядел лекарь демоницу с головы до ног. - И как называют демона сего отделения?

- У меня ее пайцза, - спохватился маг. - Вот посмотри... довольно необычайная, правда? - достал он из рукава тонкую гладкую табличку, протянув лекарю. - Как впрочем все, что исходит из адова пекла...

- Ты осмелился взять у нее нечестивую вещицу? - ужаснулся лекарь, попятившись от протянутой к нему руки мага.

- Это пластик, - насмешливо пояснили из магического круга и два старца повернулись к демонице, потом переглянулись, не понимая ее.

- Это дерево? - с сомнением переспросил лекарь, вытянув шею, разглядывая гладкий тонкий прямоугольник в руке мага.

Но маг бесстрашно согнул необычайную штуковину, пробормотав:

- Не дерево и не бумага будто...

- Верните мне пропуск, - потребовала непонятная сущность, переживая за судьбу своей чудной пайцзы.

- Так ты человек, как утверждаешь? - повернулся к ней лекарь Бин.

- Да, - тут же ответила демоница, не моргнув и глазом. - Бесите меня просто! Сколько уже можно повторять. Я целый час твержу о том, вот этому дяденьке, - указала она на мага.

- Тогда откуда ты родом и как нарекли тебя родители, ежели они у тебя были? - продолжал допрашивать лекарь, тогда как маг все кивал головой, усердно поддакивая его уверенным вопросам.

- Ли Мин, - ответила девица из преисподни. Лекарь вопрошающе взглянул на мага.

- Значит, она из семьи Ли? Тебе знаком этот род? - спросил он. Маг кивнув по привычке, тут же спохватился.

- Был в здешних местах торговый род Ли из Гоундчжоу, - сказал он и оба старика снова посмотрели на девушку.

- Я не из Гоундчжоу, - покачала та головой. - Я из Пекина.

Услышав это, почтенные старцы посмотрели друг на друга и маг деловито осведомился:

- И где же находиться сия местность? Не в преисподней ли, потому что такого города нет в Поднебесной.

- Э-э... из Янтина (старое название Пекина), - поправилась она.

- Нет такого города на свете!

- Ой, мама... - выдохнула девушка, - тут нужно «скорую» вызывать.

Но когда старики попятились от нее, видимо решив, что она все же хочет вызвать демонов, терпеливо пояснила:

- Это на севере Китая...

Ей стало не по себе, особенно после того, как дед с бороденкой в три длинных волоса уверенно заявил:

- Нет такого города в тех диких краях. Там земли варваров, что кочуют по степи.

- Есть, - последовал столь же твердый ответ демоницы. - Тогда скажите, где я сейчас, по-вашему, нахожусь?

- Ты находишься в Поместье клана Северного Ветра.

- В смысле в Поместье? - нахмурилась девушка. - А возле какого это города?

- Возле благословенной Небом столицы империи Тан.

- Та-ак... а какой сейчас год? - дрожащим голосом спросила потустороннее создание, с явным намерением разреветься.

Старики озадаченно переглянулись. Разве демоны не живут вне времени? И разве демонов должен интересовать какой сейчас год?

- Сейчас второй день девятого месяца третьего года правления У-дэ, - сказал лекарь.

- Третий год правления императора У-дэ? Это же Северная Чжоу, а У-дэ правил где-то с 627 по 650 годы. Ну, зашибись! - потрясенно хлопнула себя по лбу девушка. - Я что, угодила в Древний Китай?!!!

- Что значит в Древний? - оскорбился маг. - Мы в современной, самой просвещенной империи, центре всего мира!

- Ну да... ну да... точно. Ну… все я пошла, - дрожащим голосом проговорила девушка и, повесив на плечо свою необыкновенную торбу, шагнула из круга.

Старики шарахнулись в ужасе, глядя на демоницу, которая вот так запросто, вдруг пересекла невозможную для нее преграду.

- Куда это ты направилась, враг всего живого? - севшим голосом пискнул ей вслед маг.

- Сделай же что-нибудь! - в панике сипло потребовал у него лекарь. - Нельзя впускать темное зло в наш мир.

- Что ты хочешь, что бы я сделал? Сам не видишь сколь силен сей демон, что даже магические символы Неба не в силах сдержать ее, - пожаловался маг, понимая, что оба они обречены. - Или она действительно рода человеческого, если ей все нипочем? - смотрел он вслед вышедшей из пещеры странной девушке.

А Ли Мин, держа туго набитую сумку на хрупком плече, стояла перед темной стеной леса, глядя на возвышающуюся за ним пагоду с красными ступенями изогнутых крыш. Она не улетела черным вихрем, не ускакала белохвостой лисицей-оборотнем.

- Так скажи мне, чадо, что за место такое - Пекин? - спросил подавленную девушку, вышедшей за ней и вставший рядом лекарь Бин, оглаживая редкую длинную бороду.

Глава 2 Ледяная соль

- Как?! Как могло случиться, что вместо демона ты умудрился призвать девицу из будущих времен?! - восклицал лекарь Бин, сердито глядя на провинившегося мага.

- Ну вот же, - разложил тот перед ним свиток с магическими заклинаниями. - Я все делал строго по записям, не пропустив ни единого иероглифа!

Вдруг замолчав, маг принялся разглядывать надпись на одной из бамбуковых дощечек из которых состоял свиток.

- Разве этот иероглиф не означает «земные недра»? - озадачился он.

- Дай-ка взглянуть, - подвинул его лекарь, и оба старика напрягая подслеповатые глаза, склонились над свитком.

- Зрение-то у меня все же получше твоего, - бормотал лекарь. - И этот иероглиф вовсе не «земные недра», а «земной мир».

- Быть того не может! - упрямился, не желавший сдаваться, маг.

Тогда подхватив свиток и подвинувшись к светильнику, лекарь Бин, отставив от глаз нужную дощечку, прищурившись прочел:

- «Земной мир». Это точно «земной мир», а ты сослепу прочел его как «земные недра».

- Да какой же это «земной мир»?! - недоверчиво выхватил у него свиток маг. - Глаза, говоришь, лучше моих, а черточку разглядеть не можешь, - ворчал он ехидно.

- Где ты тут черточку увидел? Совсем одряхлел? Это вот, - ткнул лекарь узловатым пальцем в злополучную запись, - не черточка, а зазубрина на дощечке.

Ли Мин сидела на толстой тростниковой циновке за низким столом у стены пещеры и безучастно жевала комковатую просяную кашу, запивая водой из тыквенной бутыли, что принесли ей ругавшиеся сейчас старики. Большей гадости она в жизни своей не ела, но она пропустила обед из-за репетиции восточного танца, который ее группа должна представлять на конкурсе студенческих коллективов. И вместо того, чтобы вовремя быть на лекции по педиатрии, угодила в непонятное место к двум чокнутым дедам. Бред полный!

- Ну-ка, девочка, глянь, глаза у тебя молодые, зоркие, - подошел маг к Ли Мин с развернутым свитком. - Вот сюда смотри. Что это за иероглиф?

Взглянув, девушка безразлично ответила:

- «Земной мир». Тут на дощечке развод, - и вдруг заплакала.

- Ну-ну... - заволновались старики, обступив рыдающую девушку.

- Не расстраивайся, дитя, - участливо склонился к ней лекарь и вдруг накинулся на мага: - А все ты, старый дуралей! Слепой как крот, а все мнишь себя великим магом... заклинания читать взялся! Вот зачем ты это сделал?

- Будто тебе не известно наше положение? Нужно же как-то спасать клан, - виновато оправдывался маг.

- И для этого ты решил призвать демона? Вот что это дитя может сделать? Она о себе не в силах позаботиться не то, что о клане?

- Если бы ты знал, сколько неудач я терпел, призывая демонов и духов, - расстроено вздохнул маг. - Ни один из них не являлся на мой призыв. Ничего никогда не происходило, а тут...

- Вы ошиблись, а мне-то, что-о теперь дела-ать? - икнула девушка, прерывая их ругань. - Я д-о-омо-ой хо-очу! К ма-а-аме!

- Ну-ну, дитя, - гладил ее по голове лекарь, утешая. - Мы, что-нибудь придумаем и все исправим. Бедный ребенок!

- Дайте мне время разобраться во всем, - решительно пообещал маг. - Ради этого перечту все свои записи. А покуда поживи у меня.

- Почему это у тебя? - встрепенулся лекарь.

- Я ее вызвал, значит, она моя подопечная.

- Ты уже «побеспокоился» о ней... - сварливо напомнил лекарь.

- Я здесь останусь, - прерывая их спор, всхлипнула зареванная девушка. - Рядом с ним... - кивнула она в сторону магического круга. - Вдруг он «сработает» и я вернусь обратно домой.

Старики нерешительно переглянулись, но возражать не стали, благоразумно промолчав. Оба уже не сомневались, что девчонка не демон, потому что в отличие от нее, демоны не горят желанием вернуться в свою преисподнею и не хлюпают носом. И, правда, Ли Мин весь вечер и добрую половину ночи только тем и занималась, что подходила к пентаграмме и становилась в ее середину, придирчиво вглядываясь в непонятные знаки и каракули, словно стоящая на весах топ-модель, надеясь хотя бы на один сброшенный грамм. Но ничего не происходило и магический круг «не запускался». Зато выйдя из пещеры, она могла видеть редкие огни Поместья клана Северного Ветра и освещенную фонарями пагоду, высившуюся среди ночной темноты.

Старички покинули ее, стремясь попасть домой затемно, а Ли Мин страдала без гаджетов: мобильный не работал, планшет с собой она не носила, а плеер разрядился. Пещера хоть и была сухой, но от каменных стен веяло прохладой, а на земляном полу невозможно было устроиться, чтобы как следует заснуть. Так что спала урывками, часто просыпалась, надеясь, что произошедшее всего лишь кошмарный сон, а на рассвете совсем закоченела.

Утром явились маг и лекарь. Маг Фэй Я маленький с круглой головой на тонкой морщинистой шее, с поднятыми словно в вечном изумлении редкими бровями, внимательно оглядел ее. Из-за резких морщин отходящих лучиками от глаз, его взгляд казался озорным и смеющимся. Редкие волосы тщательно зачесаны в пучок на макушке, закреплены серебряным широким кольцом с яшмой посередине. Сегодня он был в простом хлопчатом ханьфу вместо белых шелковых одеяний в которых предстал перед Ли Мин вчера. Но все так же опирался на крепкий суковатый посох с корявым навершием - утолщенным корневищем с оставшимися на нем причудливыми обрубками корней, отшлифованным и покрытым лаком.

Лекарь Бин был выше и плотнее Фэй Я, так что маг рядом с ним смотрелся мальчишкой. Бросался в глаза контраст его реденькой бородки и тронутых сединой густых волос, непокорно выбивавшиеся из свернутого на макушке узла, перевязанного коричневым вылинявшим платком. Неулыбчивое лицо старика выдавало его непростой характер. Лекарь появился все в том же темно синее ханьфу поверх белого нижнего халата.

Увидев утомленное осунувшееся лицо своей нечаянной подопечной, лекарь покачал головой, а маг поставил на столик покрытую тряпицей корзину, откуда аккуратно извлек миску с еще горячими лепешками и тыквенную бутыль с родниковой водой. Все трое разместились вокруг низкого столика.

- Все не так уж и плохо, - неуверенно начал маг под нетерпеливо настойчивым взглядом девушки, свалившейся на его голову из будущего, и под одобрительный кивок друга и, поняв, что правильно начал разговор, продолжал: - Посмотрел я за эту ночь все записи, что имею и нашел нечто любопытное.

Лекарь подался вперед весь внимание, а девушка затаила дыхание, как будто выслушивала приговор о своей жизни и смерти.

- Вчера был день Черной Луны, вот в чем все дело. И демоны решили подшутить над таким надоедливым стариком как я. Видимо сильно я досаждал им своими требованиями явиться передо мной, чтобы распорядиться их силой.

- Вот-вот... своим занудством ты уже всех демонов вывел из себя. В такое я охотно поверю, - добродушно поддел его лекарь на что маленький маг не обратил никакого внимания.

- Так вот, - продолжал он. - Ровно через год, в такой же день Черной Луны, вынуждены они будут вновь приоткрыть проход в иномирье через который ты попала к нам, вот тогда-то я верну тебя обратно домой.

- Что? - задрожали губы девушки. - Год? Ждать целый год? Смеетесь?

Два старика с подозрением воззрились друг на друга, но никто из них даже не улыбнулся.

- У меня интернатура, сессия на носу и мама меня потеряла... Ой... а танцевальный конкурс! Я же всех подвожу... бли-ин! - вскочила Ли Мин, в безысходности кружа по небольшой пещере. - Вы не понимаете как это важно! - в смятении воскликнула она.

Лекарь и маг с готовностью закивали, сочувствуя несчастному дитя, совсем впавшему в отчаяние, хотя при этом мало что поняли. Правда маг догадывался, что если не вернет девицу обратно, то вся ее жизнь там в будущем, разрушится. А лекарь с тревогой приглядывался к ее аккуратному носику, на котором вскочила какая-то непонятная «сессия».

- Я не могу ждать целый год! Сейчас же верните меня обратно! Ведь есть же способ! Вы сами говорили... обещали... Ну, правда! - и она с размаху сев на пол, зарыдала, закрыв лицо ладонями. - Я тут с вами с ума сойду!

- Дитя, - дрогнув подбородком, начал маг, не представляя как утешить ее. - Этот год пролетит незаметно, вот увидишь.

Но его утешение лишь подлило масла в огонь. Лекарь с укором взглянул на мага, что с жалостью глядел на убивавшуюся девушку, поднялся со своего места и подойдя к ней, ткнул пальцем в какую-то точку у нее на шее, прекратив тем надрывные рыдания Ли Мин уже переходившие в истерику. Подхватив подмышки обмякшее тело, он, с помощью подсуетившегося мага, уложил девушку на циновку с брошенными на нее одеждами. После чего оба старика охая и потирая враз занывшие поясницы, добрели до столика и опустились на тростниковые циновки.

- Если все так, как ты ей сказал, - вздохнул лекарь, - то следует подумать о приличном одеянии для нее и жилье. Как - никак, а придется нам присматривать за ней весь этот год.

Маг потирая спину, согласно закивал.

Три дна после «приговора» Фэй Я, Ли Мин не могла прийти в себя, и лекарь Бин отпаивал ее успокоительными травяными настоями. Очень тревожило стариков и то, что она ничего не ела.

- Хорошо будет если переживет все это без печальных последствий для себя, - вздохнул лекарь с беспокойством поглядывая на лежащую лицом к пещерной стене, девушку. - Вот уже третий день лежит так, не двигаясь.

- Полагаешь, что уже повредилась рассудком? - тревожно зашептал маг.

- Ладно бы это, - тихо ответил лекарь, - а то ведь уморит себя голодом до смерти.

В конце концов, старики, пошептавшись немного, ушаркали из пещеры. А Ли Мин уже не замечала ни жесткого ложа, ни ночного холода, все думая об участи постигшей ее. Это наказание? За что? Злой рок? Как все это выдержать? Оставалось поверить в произошедшее и прийти к какому-то решению. Если будет сопротивляться реальности, то не облегчит пребывания в чуждом ей мире. Нужно прекратить думать о сессии, танцах, маме и, вообще, поменьше вспоминать о доме, а думать о том, как выжить здесь и сейчас.

Ее задача продержаться год. Разве это невыполнимо? Жить в этом мире тихо и незаметно, не попадаться никому из здешних на глаза и ни во что не ввязываться. Вот и все. Это же вполне решаемо: Поместье как и деревня далеко от ее пещеры, из которой она и носа не высунет. Было бы идеально, чтобы о ее существовании не то что не знали, а даже не догадывались, как и о том, что в пещере кто-то обитает. Она сможет приспособиться к здешней реальности с помощью двух забавных и добросердечных стариков, что приняли в ней искреннее участие. Маг, например, чтобы она не боялась, каждую ночь «запечатывал» пещеру. Так что ничего страшного. Рано отчаиваться, может проведенный здесь год, в ее мире окажется лишь тридцатиминутным отсутствием.

Приняв решение, Ли Мин немного успокоилась. Перед рассветом привычно очнулась от того, что промерзла до костей, а утром, пришедший проведать ее маг нашел свою подопечную бодрой и вполне вменяемой. За собой он приволок туго набитый тюк.

- Это одежда, которая тебе вполне подойдет, - пояснил он, развязывая его. - Родственники исцеленных, иногда благодарят лекаря Бина вновь пошитой одеждой. Теперь вся эта одежда твоя. Выбери, что тебе по душе.

Пока девушка с придирчивым вниманием и подозрением осматривала содержимое тюка, маг нудно наставлял ее:

- Если начнут любопытствовать кто ты, откуда родом, да какой семье принадлежишь, говори, что ты из южного Чу, дочь моей племянницы Ли Юй. Ты прибыла в Чжоу с торговцами-шанцами для того, что бы обучаться у меня или у Лю Бина лекарскому мастерству. Будешь жить в моем доме, заниматься хозяйством.

- Спасибо, дедушка. Буду помогать по хозяйству и вам и лекарю Бину, только жить останусь здесь, в пещере. Вдруг портал возьмет и откроется...

- Кто откроется? - не понял маг, перепугавшись незнакомого чудного слова, очень уж похожего на демоническое.

- То есть магически круг, - кивнула Ли Мин туда, где на полу была начерчена пентаграмма.

- Как пожелаешь, - пробормотал маг. - Но наступит зима и тебе придется перебраться в мой дом.

Первое дни пребывания в пещере были трудными, именно на эти три дня зарядил дождь. Прохладный ветер, помимо дождевых брызг, заносил в пещеру терпкие запахи листвы, влажной земли и мокрого хвойного аромата. Ли Мин постоянно мерзла в каменном жилище, в конце концов, ее нос заложило и она засопливила.

- Сколько еще раз повторять, что бы перебиралась к кому нибудь из нас! - сердито выговаривал ей лекарь Бин, отпаивая упрямицу согревающим настоем.

- Да все в порядке, - гудносила Ли Мин. - Просто я адаптируюсь.

- Придут холода, станет еще хуже, - ворчал лекарь, предпочитая не обращать внимание на незнакомое замысловатое словцо. - Перебирайся жить ко мне, будешь помогать с больными. Один уже не справляюсь, а толкового помощника все не найду. Начнет кто спрашивать, говори, что моя ученица.

Ли Мин же, когда на нее находила острая тоска по дому и по своему миру, носилась по пещере, бесилась или танцевала, пела во все горло и шумела так, что похоже распугала всех горных духов в округе. Лекарь и маг все больше беспокоились за нее. Как-то навестив Ли Мин, маг, после покинув пещеру, посеменил к дому лекаря, торопясь рассказать ему последние впечатления о подопечной. Тот на галерее перебирал мокрые травы для просушки, время от времени с кряхтением ерзая на циновке.

- Недужиться тебе, сосед? - участливо поинтересовался маг, заходя на открытую галерею, что шла вдоль дома.

- Ногу вот крутит от непогоды, - ворчливо отозвался лекарь. - А ты не от нашей ли подопечной возвращаешься? Как она? Пришла в себя или все чудит?

- Да уж поняла, что дело это бесполезное и толку от пустых переживаний не будет. А все же не дает мне покоя сомнения, друг мой. Демоны хитры и изворотливы. Принять облик беспомощной девицы им ничего не стоит, уж больно она жалость вызывает.

Опустив пучок душицы, лекарь внимательно посмотрел на мага.

- Пришло мне в голову вот что, - продолжал маг, подсаживаясь к лекарю. - Безлицые ведь уже призывали нечисть, которую засылали к нам...

- ...и которую ты вовремя обнаружив, изничтожил, - кивнул лекарь.

Маг поднял руку, призывая друга оставить похвалы. Не до них сейчас.

- А если безлицым на этот раз и впрямь что удалось? - задал он, беспокоивший его вопрос. - Вот, что меня тревожит.

- Ты подозреваешь, что девчонка, якобы прибывшая из будущего, и есть засланный безлицыми демон? - догадался лекарь. Маг кивнул, поняв, что и у друга возникали подобные подозрения.

- Но способны ли подлые убийцы придумать столь невиданную одежду в которой явилась сюда эта девушка? - задал маг встречный вопрос. - Безлицые лишь на то годны, чтобы жестоко убивать.

- Это правда, когда речь идет о простых воинах безлицых, - согласился лекарь. - Но их глава - адепт зла, изворотлив и изобретателен. Он уже раз подстроил ловушку, разве не может устроить еще одну?

- Тут мне нечего тебе возразить, друг мой. Только как можно проверить это дитя и отчего к тебе пришли подобные сомнения?

- Сам рассуди, кто не согласиться поменять сумрачную холодную пещеру в безлюдной глуши на уютную хижину? А наша пришелица, больше похожая на изнеженную барышню, заявила, что останется зимовать в том скудном и суровом месте, лишь бы быть ближе к магическому кругу.

- Положение ее не из завидных, - покачал головой лекарь. - Но ты прав: сомнения наши желательно развеять окончательно, потому что рискуем мы жизнями людей нашего клана. Я буду не я, если не задумал ты что-то на сей счет.

- Ты прав. Хочу испытать ее Ледяным озером.

Охнув, лекарь резко сменил позу, застонав от стрельнувшей в ноге боли.

- Опасно совершать такое. Если это дитя демон, то с ней ничего не станется, а если человек... Подумай крепко, каково ей придется после этого? Ей и так худо и тут единственный кому она доверилась, поступит с ней столь бесчеловечно.

- Это так, но что если она все-таки шпионка безлицых? Вдруг она не так наивна и беззащитна как выглядит?

- Так-то оно так, только бы нам не ошибиться...

На следующее утро оба мудреца явились в пещеру - новое обиталище невероятной девушки из будущих времён, - вдруг обнаружив, что какой-то юнец в штанах из домотканого сукна и такой же серой запашной кофте, подпоясанной синим обтрепанным кушаком, старательно метет земляной пол прутяным веником. Лекарь воззрился на мягкие кожаные тапочки юнца, надетые на босу ногу, а маг на густые волосы паренька, собранные в высокий хвост бархатной стягивающей ленточкой. Увидев вошедших, юнец бросил веник и поклонился.

- Доброе утро.

Лекарь укоризненно взглянул на мага, но тот оставался непреклонным. «Никакой жалости!» - это маг. «И почему она выбрала мужскую одежду?» - это лекарь.

- Пойдем-ка с нами, - велел маг Ли Мин, не отвлекаясь на пустячные вопросы донимавшие его, и она доверчиво пошла за ним.

Лекарь же задержался на пороге пещеры. Девушка из будущего не была белоручкой, постаравшись устроить свой быт. Пещера тщательно выметена, грубо сколоченный столик вычищен от воска, что горкой натек от свечей и жира с глиняного светильника. На столике даже красовался букет полевых цветов в глиняной бутылочке из-под рисового вина, позабытой здесь магом. На циновке, что служила девушке постелью разложены для мягкости и тепла все одежды, что принес ей маг. Покачав головой, лекарь поспешил нагнать Фэй Я и девушку.

Спустившись с горы по пологой тропинке, троица углубилась в лесную чащу. Ли Мин шла за магом, позади держался лекарь. «Как под конвоем», - подумалось ей. Наконец, продравшись через нескончаемы заросли, они вышли к небольшому идеально круглому озерцу, ровному как донышко кувшина. Ли Мин не верила своим глазам. Несмотря на то, что стоял разгар лета, это озерцо было покрыто искристым льдом. Интересное явление природы. Она посмотрела на мага, ожидая объяснений, зачем они здесь.

- Думается тебе это лед? - спросил он вдруг и сам же ответил: - Но на самом деле это магическая соль, которая никогда не тает. Вот тебе корзина, набери в нее этой соли столько, сколько сможешь.

- Легко, - беспечно пожала плечами Ли Мин и, взяв корзину, спустилась к кромке озера. В чем проблема-то?

Поставив корзину на землю и, нагнувшись с невысокого, но крутого бережка, двумя руками загребла столько прозрачной ледяной крупы, сколько смогла. Только руки неожиданно обожгло так, что девушка подскочив, начала приплясывать, тряся обожженными кистями, и вдруг неловко навернулась в это адское озерцо.

- А-а! - завопила она с головой уходя под проломившейся под ней «лёд».

Лекарь заметался вдоль берега, в поисках какой-нибудь палки. А маг, схватившись за сердце, осел наземь, хватая ртом воздух. Наконец, лекарь выдернул из кустов суковатую ветку и кинул разлапистый конец барахтающейся в ледяном крошеве девушке. Она быстро схватилась за ветки, и лекарь с кряхтением выволок ее на берег, глянув на ее покрасневшую с намечающимися язвами кожу.

- Больно... чешется... - приплясывала на месте девчонка, стуча зубами от холода и зуда, сдирая с себя мокрую заиндевевшую одежду.

- Не смей чесаться! - прикрикнул лекарь, поливая ее лицо и руки из тыквенной фляги, а после кинул ей свое верхнее темно синее ханьфу, чтобы накинула его.

- Вот же лужа! - ругалась Ли Мин, плеская остатки воды из фляжки на бедра.

Когда сорванная одежда, что валялась на земле задубела, искрясь солью, а девушка закуталась в свободное длинное ханфу лекаря, оба, наконец, обратили внимание на лежащего на земле мага и кинулись к нему. По частому поверхностному дыханию Фэй Я, его бледности и холодной испарине, Ли Мин определила прединфарктное состояние. Лекарь Бин прослушивавший пульс своими чуткими пальцами, подтвердил ее диагноз, сказав:

- Сердце бьется часто с перебоями. Пульс едва слышен.

Ли Мин, повернув бесчувственного мага на спину, развязала кушак на его животе, принявшись ритмично давить на грудную клетку, вдувая воздух в открытый рот старика. Лекарь куда-то исчез и не видел этого безобразия, но через какое-то время появился с какой-то древесной корой, которую с помощью двух камней перетер в труху и залив водой из запотевшей тыквенной фляги, начал размешивать пальцем образовавшуюся кашицу в своей горсти, подходя с ней к девушке, хлопотавшей над магом.

- Что это? - подозрительно спросила Ли Мин.

- Это растертая в порошок кора ивы, она снимет сердечную боль.

- Но где вы взяли воду?

- Через десять шагов отсюда ручей. Иди и омойся как следует от ледяной соли, я позабочусь о Фэй Я. Когда вернешься, присмотришь за ним, а я схожу в деревню за помощью. Туда будет ближе, чем до Поместья.

Ли Мин не говоря ни слова, кинулась в указанном направлении, к спасительной воде лесного ручья. После омовения в нем, стало намного легче и Ли Мин вернулась обратно к магу. Он все так же пребывал без сознания, но дышал ровно, его сердечный ритм восстановился. Лекарь переложил в ладонь девушке ивовую кашицу, дал необходимые наставления и поспешил за помощью. А Ли Мин, время от времени, разводя ивовую кашицу из тыквенной фляги, вкладывала ее в рот магу. Наконец, появился лекарь с двумя худосочными, плохо одетыми мужчинами. Они положили мага на носилки из двух палок и закрепленной меж ними циновки и отнесли в хижину лекаря, не обратив на Ли Мин никакого внимания. Собрав свою стоявшую колом одежду, она вернулась в пещеру.

В те два дня, что маг лежал у лекаря, девушка, простирав и просушив одежду от ледяной соли, все же сходила к Ледяному озеру, а после, сменив, дежурившего возле мага Лю Бина, сидела возле больного, пока лекарь навещал других своих пациентов. Так что когда маг пришел в себя и увидел рядом Ли Мин, даже прослезился, расчувствовавшись. Он все гладил ее по руке и пытался оправдаться за свои подозрения на ее счет. Ли Мин, смеясь, сказала, что зато теперь он будет уверен, что она человек, а не злая сущность.

- Я, конечно, не демон, - говорила Ли Мин, счастливая от того, что Фэй Я очнулся, - но корзину ледяной соли все же набрала.

Вечером второго дня, после того как маг очнулся и начал требовать, чтобы его подняли и усадили, лекарь Бин, сперва отчитав упрямца, снова предложил Ли Мин стать его ученицей, на что она тут же согласилась. На следующее утро лекарь Бин дал ей первое задание: собрать три вида трав и принести ему, вручив для этого корзинку на которую Ли Мин опасливо взглянула. Снова какой-то подвох? Но на этот раз обошлось.

Так Ли Мин стала ученицей лекаря, не чураясь никакой работы. Ведь за делом, не важно каким, время проходило намного быстрее.

Она убирала в доме и лекаря и мага, готовила им немудрящие блюда, научившись стряпать на открытом очаге, собирала по указанию лекаря ягоды и травы, блуждая в здешнем лесу, четыре раза заблудившись в нем. А вечерами слушала «лекции» Лю Бина, делившегося с ней своими знаниями о медицине или невероятные истории Фэй Я. Так Ли Мин узнала о придворной медицинской школе. где двум светилам врачевания и их помощникам подчинялись четыре класса лекарей, а именно: «и ши» - наставники медицины; «чжэнь ши» - наставники иглоукалывания; «ань мо ши» - наставники, успокаивающие и регулирующие дыхание; двое «чжоу цзинь ши» - наставники, пресекающие зло заклинаниями. Под этими двумя работали два «чжоу цзинь гун» - специалисты по заклинаниям.

Порой, что случалось очень редко, сама рассказывала о будущем: про высокие дома, летающие и ездящие без лошадей повозки, про механизмы, делающих за слуг всю работу по дому. Старики слушали все это со скептическим интересом, не веря ни единому ее слову, и оба просвещали ее о клане Северного Ветра, членом которого, она, стала.

Только ее мало волновали дела клана, ведь она здесь ненадолго. И все же слушала мага, когда он рассказывал ей о важных и значимых адептах Северного Ветра. Разговоры же лекаря сводились к тому, кого и от чего он лечил, кто чем хворал и кому в этот день нездоровилось. А нездоровилось чаще всего дафу - главе клана, именно для него составляла Ли Мин большинство лечебных сборов, и лекарь голову сломал, что за недуг его одолевает. Маг же все напоминал лекарю дрожащим голосом, что жить дафу осталось недолго, что приводило стариков в отчаяние, потому что именно ему клан был обязан тем, что успешно отбивал нападки недругов. В Мире Цзянху (мир боевых искусств), Северный Ветер занимал, пусть не явное, но привилегированное положение, что не нравилось очень многим. К Северному Ветру обращались в щекотливых и непростых ситуациях с которыми клан всегда справлялся. К тому же имел он имел четкую иерархию.

Вместе с Главой кланом правили три советника — Хранители. Первый Хранитель ведал внутренними делами, второй — внешними, третий отвечал за хранение необходимой информации, что собирали шпионы и доверенные люди клана, как и те добровольные соглядатаи, кто был чем-то обязан клану. Маг утверждал, что существовал некий тайный архив к которому прибегал даже сын Неба. Хранителям подчинялись трое мастеров боевых искусств, оттачивающих особую манеру боя Северного Ветра. Освоить эту манеру желали многие, но не каждый допускался к ее изучению. В подчинении каждого мастера находился отряд учеников-воинов. Мастеру и его отряду вменялись свои обязанности. Отряд Первого мастера охранял Поместье, на нем была и безопасность дафу. Отряд Второго мастера снимался туда, куда его призывали, будь то просто разборки или непростые поручения. Отряд Третьего мастера охранял деревню, защищая ее жителей от бродяг и разбойников.

Отряд Первого мастера считался элитным, потому как владел секретными навыками боя Северного Ветра.

И все же, как ни стремилась Ли Мин ограничить свое общение с местным людом, не могла избежать этого, помогая лекарю лечить заболевших жителей деревни Снежные Листопады. В Поместье же сопровождать лекаря отказывалась наотрез, а лекарь Бин и не настаивал.

Глава 3 Трактир «Горный лотос»

Ли Мин возвращалась с городской ярмарки, куда учитель послал ее присмотреть специи, прикупить продукты и зайти в аптекарскую лавку, забрать готовые лекарства.

Городок раскинулся у подножия горы Доуфэн - Борьба Листьев, и отличался от деревни лишь тем, что имел немало ремесленных и мастеровых лавок, которые образовали аж три коротких улицы: Гончарную, Плотницкую и Ткацкую. В начале этих улочек висели вывески с иероглифами обозначающие эти ремесла, так что найти аптекарскую лавку в небольшом Сюэфэне было немудрено. Помимо них в городе работали лавка скорняка, обувщика, котельщика, черепичных дел мастера, ювелира и, разумеется, ростовщика. Имел Сюэфэн и свою мрачную судебную управу на рыночной площади, куда сходились все улочки города. В эти три дня площадь перед ней была занята торговыми рядами, выставлявшими товары на любой вкус, и от такого средневекового изобилия многолюдной.

Неся за спиной целый короб покупок Ли Мин, прежде чем подниматься по пологой утоптанной дороге на гору Доуфэн к Поместью, зашла в придорожный трактир «Горный лотос», что стоял на развилке двух путей и, несмотря на здешнее захолустье, дела у заведения шли неплохо.

Добродушный хозяин вмиг подхватился, когда в зашедшем пареньке узнал ученицу лекаря. Они поздоровалась и он поспешил провести гостью к спокойному местечку, усадил за столик, спросил о здоровье лекаря Бина и как у того идут дела. В свою очередь ученица лекаря поинтересовалась здоровьем самого хозяина, его жены и дочери, которая страдала желудком и непереносимостью к некоторым продуктам. Трактирщик присев напротив, принялся жаловаться на боли в боку. Ли Мин поняв, что его, любителя поесть и выпить, беспокоит поджелудочная, посоветовала воздержаться от пряного и острого, а так же жареного и месяц посидеть на каше из клейкого риса. Хозяин расстроено засопел и Ли Мин напомнила ему, что речь идет всего лишь о месяце воздержания. Хозяин сам взялся обслужить ее и принес сверх того, что заказала ученица Лю Бина: булочки на пару, завернутые в рисовую бумагу, велев передать их лекарю с его нижайшем поклоном. Ли Мин поблагодарила, с улыбкой предвидя, что все булочки, в конце концов, достанутся магу.

Она уже доедала суп из красной фасоли, когда в трактир вошла группа путников, державшихся неуверенно и незаметно. Старший группы попросил поспешившего к ним трактирщика, посадить их всех за один стол и подать общее дешевое блюдо. Судя по их утомленному, даже изможденному виду и пропыленной одежде, эти люди шли издалека. Хозяин захлопотал вокруг них, усадил за освободившийся стол и метнулся на кухню, чтобы распорядиться о заказе.

Предупредительный расторопный служка поставил для них кувшин с водой и чаши для питья, чтобы путники могли утолить жажду с дороги. Ли Мин сразу обратила внимание на молодую женщину на сносях, что была среди них. Бедняжке можно было только посочувствовать, хотя мужчина держащийся рядом с будущей мамочкой, как мог, заботился о ней. Усадил на лавку, налил в чашу воды из кувшина и подал ей.

Разнося им похлебку, трактирщик участливо спрашивал откуда гости держать путь, который судя по всему, был долгим и нелегким. Нехотя, но Старший группы все же вежливо отвечал на его расспросы. Из его бессвязных скупых ответов, стало ясно, что они бежали из мест разоренных войной и мародерами. Они хотели осесть под защитой сильного клана, который не позволяет бесчинствовать на своих землях, следит за порядком и соблюдением закона. Увлеченно прислушиваясь к разговору крепыша трактирщика с беженцами, ученица лекаря не сразу отвлеклась на стрелу, что вжикнув над ее головой, засела в столбе, дрожа оперением. «Откуда?» - удивилась она, выронив от неожиданности палочки.

И тут, словно отвечая на ее вопрос, из окон и распахнутой двери посыпался град стрел, разя, еще не успевших ничего толком сообразить, обедавших людей.

Ли Мин мигом забилась под стол, загородившись лавкой, которую опрокинула мимоходом. Град стрел поредел, когда со второго этажа, где обедала состоятельная публика, начали, по-видимому, отстреливаться из окон. После того как Ли Мин немного отдышалась за своим надежным укрытием, она, услышав, что свист стрел поутих, рискнула высунуться из-за баррикады и перепуганным зверьком настороженно оглядеться. Все столы, лавки, пол и стены были щедро усажаны стрелами. Среди погибших утыканных ими словно подушечки для иголок, стонали раненные, и таких пострадавших оказалось немало.

Осторожно выбравшись из-за лавки, чутко прислушиваясь, не раздастся ли вновь противное вжиканье стрел, Ли Мин преодолевая тошнотворную панику и пробираясь через частокол стрел, занялась сперва теми раненными, что были к ней ближе всего, а после уже перестав думать об опасности, спокойно принялась за привычное для нее дело. Перевязочным материалом шла часть одежды самих пострадавших, да пузырек с лечебной мазью, который она постоянно держала при себе. Ли Мин просила легкораненых укрыть за столиками и лавками тех кто не был способен двигаться из-за тяжелых ран или был без сознания, вдруг это затишье лишь временная передышка и их снова примутся расстреливать. И как в воду глядела.

Снова полетели стрелы, хотя и не так часто, но нервировало не меньше. Неприятно слышать вжикавшую вокруг смерть и ждать, что вот-вот твое тело пробьет холодный наконечник стрелы. Но еще не все раненные были укрыты, потому девушка, отбросив свои страхи, поползла к женщине у которой в ноге и в спине засели по стреле. Женщина, что называется в теле и в летах, охала, стонала и ворочалась, но сдвинуться не могла, потому Ли Мин быстренько на коленях продвигалась к ней. Мимо вжикнули одна за другой две стрелы и ученица лекаря шустро юркнула под ближайшую лавку, где нос к носу столкнулась с щуплым мужичком, который до этого в Горном лотосе не столько ел, сколько пил вино в полном одиночестве. Был он до невозможности костлявым с выпирающими вперед зубами, одет как мастеровой и Ли Мин сразу же определила его в неудачники. Сейчас перед ним лежала охапка стрел, которую он толкал вперед, пробираясь ползком к лестнице на второй этаж.

- Собираешь? - спросила запыхавшаяся девушка.

- Ага, - кивнул он и оба быстро прижались друг к дружке, когда над ними просвистела стрела. - Господа, что трапезничали наверху, отстреливаются от напавших... велели стрелы подносить, - торопливо сообщил он.

- А, что случилось-то? - спросила Ли Мин то, что тревожило сейчас каждого выжившего в Горном лотосе.

- Кто бы знал, - мрачно буркнул мужчина. Несмотря на количество выпитого вина, выглядел он трезвее трезвого. - Только вот из выкриков и ругани господ наверху, понятно, что на кого-то из них устроено покушение.

- Чудненько, устраивают на одного, а расстреливают всех, сволочи, - фыркнула Ли Мин, скрывая за бравадой тошнотворный страх. - Ладно, удачи тебе со сбором «урожая», - пожелала она ему.

- Тьфу на этот «урожай», - в сердцах плюнул храбрец, чуть не попав на отползавшую от него Ли Мин. - Эй, паренек, послушай, - окликнул он ее.

И когда Ли Мин замерла и, прижавшись щекой к полу, оглянулась на него, негромко посоветовал:

- Ты, когда переползаешь с места на место, пониже держи свой зад, а то по нему видно, где ты находишься.

- Ага... благодарю, добрый человек, - прошептала девушка, едва ворочая языком от заморозившего ее ужаса, когда прямо перед ее носом в пол вонзилась стрела, опасно дрожа оперением.

- Давай осторожнее... - напоследок посоветовал храбрец, и оба расползлись в разные стороны.

Едва она оттащила громоздкую тетушку, - что помогала ей, отталкиваясь здоровой ногой, - под лестницу, как со второго этажа с топотом сбежали по ступеням несколько человек с криками: «Где стрелы?!» и есть ли среди выживших лучники. Уже знакомый мужичок-не красавец бегом понес наверх охапку стрел, за ним с такими же охапками двинулись еще двое, спрашивая на ходу дадут ли им луки, потому что стрелами их в избытке снабдили нападавшие. Перевязав женщину на чьи повязки ушел подол ее же юбки, Ли Мин принялась перевязывать круглый живот стонущему трактирщику из которого одним махом, ловко извлекла стрелу, отшвырнув ее подальше. Может, подберут.

Двое мужчин ушедшие наверх со стрелами, спустились с луками в руках. Сверху им громко велели держать двери и окна, стреляя по тем, кто попытается в них сунуться.

Ли Мин забилась под лестницу вместе с ранеными и видела, как убили лучника, что прикрывал дверь изрешеченную стрелами. Тот, кто стоял у окна, продержался дольше своего товарища. У этих двоих просто не было шансов выжить, но, зная об этом, храбрецы продолжали обороняться до последнего.

- Господин Цуй, а, господин Цуй... - затормошила Ли Мин трактирщика и когда тот со стоном разлепил глаза, страдальчески взглянув на нее, спросила:

- Отсюда можно выбраться помимо входа?

- Через кухню... - хрипло выдохнул он и потерял сознание от боли.

- Может, попытаемся? - спросила она испугано жавшихся под лестницей товарищей по несчастью.

- Мы умрем... нас всех перестреляют, - с тихой истерикой выкрикнул толстый торговец.

- А под лестницей тебя не убьют? - нарочито грубо заметила Ли Мин, давя панику на корню.

Трое мужчин, кроме толстого торговца и четыре женщины, что умудрились потесниться под лестницей, молча закивали ей.

- Кто может, поддержите раненных, - попросила Ли Мин.

- Давайте, пока затишье, - скомандовал один из мужчин. - Начнут вновь стрелять, не выберемся.

Тогда двое мужчин подхватив с двух сторон полную тетушку, двинулись в сторону кухни. Грузного трактирщика поддерживали женщины и мужчина. Ли Мин взяла на руки девочку из чьей спины до этого выдернула две стрелы и, конечно, следуя ее везению, от всех треволнений, начались схватки у молоденькой женщины на сносях, что пряталась где-то в стороне. Ее высокий вопль родовых схваток не заглушали даже яростные крики ворвавшихся в трактир и защищавшихся, сбегавших им навстречу со второго этажа.

Ли Мин передала девочку, все собиравшемуся с духом торговцу, и когда тот ошалело уставился на ребенка темными на выкате глазами, ученица лекаря, пользуясь тем, что руки у него теперь заняты, придала ему ускорение добрым пинком, вложив в него всю свою силу и отчаяние, так что торговца вынесло чуть ли не на середину зала. А там, страх придал ему не меньшую скорость и проворства, если не большую, когда он увидел себя в гуще дерущихся. Но надо отдать ему должное, ребенка вверенного в его пухлые руки, он не выпустил и держал крепко. Но Ли Мин все же решила закрепить успех, крикнув ему вдогонку:

- Посмеешь бросить ее, найду и оскоплю!

Но толстяк уже благополучно скрылся в кухонном проеме. Зато двое дерущихся вдруг обернулись к Ли Мин и она юркнув под лестницу, уже оттуда по стенке, да под столами, пробралась в угол, к роженице. Возле бедняжки оставались женщина, должно быть ее матушка или близкая родственница, державшая ее за руку да, потерявший голову от страха за молодую жену, мужчина. Хуже нет, когда при родах присутствует бестолково мечущийся, не знающий, что делать и куда себя деть муж. Поэтому Ли Мин поспешила занять его делом.

- Огороди место родов и смотри, чтобы к нам никто не совался.

Миг и угол, где лежала роженица, был отгорожен сооружением из опрокинутого стола и лавки. Баррикада хлипкая и ненадежная, но яростный бой ведь когда-нибудь закончиться? Должен же кто-то победить?

За спиной Ли Мин послышался шум ожесточенной драки и она обернулась. Муж роженицы яростно защищал вверенный ему «бастион», никого не подпуская к углу, где рожала его жена. А роды проходили сложно, ребенок шел плечиком. Ли Мин спокойно и собрано, будто за спиной не бушевал смертельный бой, успокаивала измученную неимоверной болью и страхом роженицу, прося ее, когда нужно тужиться, помогая появлению ребенка, а когда размеренно дышать, замедляя схватки.

- Смотри на меня, - говорила ей Ли Мин, ловя ее блуждающий взор. - Сейчас для тебя важнее всего слушать мои слова. Хочешь, что бы ты и твой ребенок выжили? Отлично! - обрадовалась Ли Мин, когда та чуть кивнула. - Для тебя важно родить, а не то, что происходит за моей спиной. Это нас с тобой не касается.

Роженица слушала ее, часто дыша, потому что эта странная молодая повитуха уверенно сказала, что такое дыхание облегчает родовую боль.

- А теперь задержи дыхание, я попробую направить ребенка, тогда он родиться быстрее, - деловито попросила Ли Мин. - Так что помоги мне, хорошо?

Молодая женщина снова кивнула и послушно задержала дыхание, давая Ли Мин возможность выправить ребенка в ее влагалище. Над ними вжикнула стрела.

- Ничего, ничего... - пробормотала Ли Мин у которой на миг душа ушла в пятки. - Ты настоящий боец. Полейте мне на руки, тетушка, - попросила она притихшую рядом женщину, но та не торопилась с этим, хотя возле нее стоял, чудом уцелевший в месиве боя, кувшин с водой.

Ли Мин бросила на нее сердитый нетерпеливый взгляд. Зачем усложнять своей нерешительностью положение той, у кого оно и без того нелегкое? Но тут же прикусив губу, склонилась к разведенным коленям роженицы. Женщину пригвоздило стрелой к стене, теперь было важно, чтобы этого не увидела рожавшая, и Ли Мин прикрикнула:

- Смотри на меня!

Прекратив выть, та послушно уставилась на нее, сдерживаясь от боли. К ее потному лбу прилипли разметавшиеся пряди волос. Только длилось ее самообладание не долго, и Ли Мин под ее душераздирающий вой аккуратно выправила, наконец, ребенка, вновь потребовав тужиться, хотя у бедняжки уже не осталось на это сил. И вот показалась темная головка младенца.

- Ты просто умница! - подбодрила ее, обрадовавшаяся Ли Мин. - Осталось совсем чуть-чуть.

Над их головами градом просыпался частый перезвон клинков.

- А теперь со всей силы! - скомандовала Ли Мин увлеченно.

Наконец, появилось второе плечико и тельце ребенка. Изможденная болью роженица поднатужилась из последних сил, взвыв сквозь стиснутые зубы.

- Вот и все... - пробормотала измотанная не меньше ее Ли Мин, и перерезала пуповину ножом, что был при ней. Стоя на коленях перед молодой мамочкой, она осторожно гладила грудку новорожденного, только что появившегося на свет. Он должен был закричать, но почему не кричит, волновалась Ли Мин. Вот он слабо запищал, протестующе подергивая крохотными ручками и ножками и Ли Мин засмеялась. Одной рукой стянув с себя безрукавку, бережно укутала в нее младенца, прижимая его к себе.

- Мальчик, - объявила она торжественно, бессильно плакавшей от всего пережитого, измученной мамочке.

- Сын, - прошептала та счастливо.

И тут Ли Мин толкнули в плечо.

- Полегче! - крикнула она, оглянувшись, испугано прижав ребенка к себе.

- Ой, больно! Почему снова так больно?! - выгнулась в очередном приступе схватки молодая женщина.

- Все нормально, пошел послед.

Нужно было принять его, но Ли Мин не решилась выпустить кряхтевшего новорожденного из рук.

К счастью подоспел новоиспеченный папаша, слава всем богам, живой и даже не ранен, и Ли Мин деловито передала ребенка в его трясущиеся от волнения руки.

- Не урони и не сжимай так сильно, просто согрей его пока... - велела Ли Мин чувствуя странную слабость.

Мужчина с удивлением глянув на козявку шевелящуюся на его руках, склонился к Ли Мин, шепнув:

- Сестренка, у тебя стрела в плече.

- И чё? - огрызнулась та. Не до этого...

Важно было принять послед. Плечо, конечно, адски болело и дергало и одежду пропитало горячей липкой кровью, но это не важно, нужно было закончить с роженицей. Муж молодец, сел рядом с исстрадавшейся женой, аккуратно пододвинув погибшую женщину, загородил ее собой и, прислонясь к стене, гладил жену по голове, положив сына ей на грудь. Послед благополучно вышел и пока молодые родители ворковали над своим малышом, Ли Мин укрыла мамочку чьим-то плащом.

Сзади поднимали, ставили столы, убирали с пути лавки. Ли Мин поднялась, пошатываясь, чувствуя головокружение и слабость. Пофиг!

Она приняла сложные роды в экстремальных условиях и приняла их удачно. Потому довольно улыбалась пока какой-то гад, подошедший сзади, резко не выдернул из ее плеча стрелу...

Очнулась она в доме мага.

- Пришла в себя? - мрачно проговорил у ее постели лекарь Бин.

Дал ей выпить настой, осмотрел подживавшую рану, сменил повязку. И все это в мрачном, осуждающем молчании.

- Что вы мне сейчас дали? - поинтересовалась Ли Мин заискивая, отдавая пустую чашу из-под отвара.

- Кровоостанавливающий и укрепляющий настой с женьшенем, - буркнул лекарь.

- Учитель я... - начала было объясняться Ли Мин, но лекарь хмуро перебил:

- После поговорим, - встал и вышел.

Маг, столкнувшийся с ним в дверях, поглядел ему вслед, покачал головой и поспешив к Ли Мин, сказал:

- Мы за тебя ужасно перепугались, девочка, когда тебя принесли люди Первого мастера всю в крови, бесчувственную. Говорят, ты под стрелами роды принимала и одна из них угодила в тебя.

- А что с раной?

- Лю Бин заявил, что ничего серьезного, только крови ты много потеряла и ослабла порядком.

Провалявшись еще день под придирчивым присмотром мага, Ли Мин на следующее утро была уже на ногах и получила заслуженную взбучку от недовольного учителя. Лекарь носился за ней по двору с палкой, а маг обоим мешался, путаясь под ногами то у одного, то у другого, пытаясь их помирить.

- За что вы меня лупите? - возмущалась Ли Мин, держась от взбешенного лекаря подальше, что бы сразу же дать стрекача, если он дернется в ее сторону со своей палкой.

- Кто тебя просил лезть в опасный бой?! В вашем времени не ведомо, что когда летят стрелы, нужно прятаться! Пря-та-ться! - Я не лезла ни в какой опасный бой... Я не хотела...

- Не хотела, тогда почему в тебя попала стерла?! - орал Бин, потрясая палкой издалека, как воин копьем перед атакой и Ли Мин тут же напряглась, готовая стартовать с места в свою пещеру. - И не топчите мне грядки! Тут-то Ли Мин и Фэй Я обнаружили, что разгоревшийся скандал из дома выкатился во двор, а после, в пылу погони за провинившейся, переместился на аптекарский огород, где произрастали драгоценные лечебные травы лекаря Бина. Только скандала это не уняло.

- Прошу тебя, успокойся, - волнуясь, забегал то справа то слева от гневно переводящего дух лекаря маг, топча укроп. - А то у тебя случиться удар.

- Я принимала роды! Мне некогда было уклоняться и уворачиваться от стрел! Я, что должна была бросить роженицу на произвол судьбы?! - храбро возмущалась с безопасного расстояния провинившаяся.

- А ты не могла быть поосторожней?! - топнул лекарь по грядке с какой-то особой редкой травой, выведенный из себя бестолковостью своей ученицы.

- Как?! - дерзко поинтересовалась та, разведя руками.

- Успокойтесь же оба! - настаивал маг. - Ли Мин, мы просто очень испугались. Небо вверило тебя нам, и мы обязаны уберечь тебя до назначенного срока... Поэтому, не поступай так с нами.

- Не буду, - клятвенно пообещала тогда Ли Мин.

Глава 4. Безликие

В тот злосчастный день Ли Мин бродила по лесу в поисках травы, которая росла исключительно возле колючих кустарников, в местах темных и влажных, потому что тогда приобретала необходимую кислинку не дозрелости и терпкости в отличие от растущих на солнце трав в которых уже бродил сладкий сок спелости. С собой у нее был засушенный экземпляр стебля с листьями и соцветием. Это растение срочно потребовалось к лекарству для дафу. Накануне вечером, когда ужинали в доме мага, она спросила учителя, удалось ли ему определить, что за неизлечимая болезнь у Главы? При этом маг, сидевший над доской го, издал вздох бесконечного терпения, он всегда скучал, когда лекарь и его ученица заводили разговор о медицине.

- Я велел готовить ему легкие жаропонижающие блюда из продуктов, предотвращающих накапливание слизи и усиливающие отток желчи, - начал обстоятельно объяснять лекарь Бин. - К следующему дню мы должны приготовить желудочные настои и новое лекарство от кашля. Что с ним такое твориться в толк не возьму? Ему, то лучше, то хуже некуда, - расстроено покачал головой старый лекарь. - Кажется, уже вот-вот я постиг причину его недуга и все симптомы как будто подтверждают мою догадку, как ему опять становится плохо, если не хуже прежнего.

- Может, посоветоваться с другим опытным целителем, чья репутация не вызывает у вас сомнений? Вот в моем времени, когда врач затрудняется ставить диагноз или сомневается в нем, то созывают консилиум медиков-специалистов, - подсказала Ли Мин.

- Исключено! - отрезал лекарь. - Дафу не желает, чтобы о его болезни распространялись и болтали вне клана.

И вот теперь Ли Мин искала нужную траву для чего полезла в гущу кустов, заприметив что-то очень похожее на искомое.

Сквозь легкий запах прохладной луговой мяты и вороха разнотравья, какими была полна ее корзинка, она различала едва уловимый аромат горьковатой травы, спокойный, уравновешенный, вдумчивый. Кажется самое то!

Присев в гуще кустарника, отмахиваясь от поднявшегося роя назойливых мошек, Ли Мин достала из-за пазухи сухой стебель и придирчиво сравнивала с только что сорванной находкой, когда в стороне от нее отчетливо хрустнула ветка. Девушка подняла голову и вгляделась в просвет между густой листвы.

Из-за дерева, в пяти шагах от купы кустов, где она засела, появился человек, ступая медленно и осторожно. Остановившись, он весь обратился в слух. В чащобе, где густая зелень не пропускала и луча солнца, было тихо, лишь верхушки вековых сосен, царапали ясное небо, поднимая приглушенный вышиной шум.

Ли Мин с гулко бьющимся сердцем, опустила голову к коленям, чтобы ее не заметили, потому что этот человек не был деревенским и появился здесь с недобрыми намерениями. Чужак шел крадучись, держа руки на рукоятях двух сабель, заткнутых за пояс. Был он во всем черном, в мягких сапогах на войлочной подошве. На голову накинут глубокий капюшон и черная кожаная повязка, закрывающая лицо до глаз, казалась непроницаемой тенью. Внимательно оглядевшись, он поднял руку. Из-за деревьев появились еще двое, точно таких же как он, неотличимые друг от друга, словно клоны.

Затаившейся в кустах тихим зайчонком, умирающей от страха Ли Мин вдруг подумалось, что ведь кто-то их так обшивает и экипирует. Или они снимают всю одежду, вплоть до лицевой маски, с погибших товарищей, забирая их «по наследству»? Первый лазутчик показал в сторону деревни и все трое двинулись вперед, скрывшись в лесной чаще. А Ли Мин с места рванула через кусты в сторону Поместья, туда было ближе чем до деревни, в которой, как она знала, находился отряд Третьего мастера. Только, вряд ли, она опередит шайку черных клонов. Девушка мчалась, что есть мочи и, ворвавшись в открытые ворота Поместья, сразу же начала голосить во всю силу, что на деревню напали!

К ней подбежали, окружили воины клана, а подоспевший офицер быстро собрал их в отряд, который строем, выйдя из усадьбы, сразу перешел на бег. Конечно же Ли Мин увязалась за ними, стараясь не отстать от замыкающих, то отрываясь, то нагоняя их.

Зачем увязалась за ними, толком сказать не могла, хотя знала, окажись тревога поднятая ею ложной, с нее спросят строго по закону средневекового времени, попросту спустив три шкуры. В Древнем Китае это запросто, с простолюдинами не особо тогда церемонились. Но ошибись она, что было бы очень хорошо для деревни, то, в свое оправдание, показала бы, то место где видела подозрительно одинаковых воинов. Ведь не привиделись же они ей?

Если честно, она надеялась увидеть на самом ли деле мастера боевых искусств швыряются друг в друга сгустками духовной энергии так, что сбитые этой силой враги, отлетая на метр, бессильно шмякнувшись на землю, кашляли кровью. Владеют ли особыми приемами боя на мечах и перелетают по воздуху в красиво развевающихся одеждах, одним прыжком взмывая на дерево и плавно опускаясь с крыши домов на землю.

Когда отряд воинов с Ли Мин на хвосте, ворвался в деревню, там вовсю кипел бой.

Десяток людей в черном бились с Третьим отрядом, не сразу заметив, что попали в ловушку. Все выходы для них из деревни были перекрыты. Там, где они могли прорваться, их встречали озлобленные деревенские с вилами, мотыгами и цепями. Ли Мин теперь было не до полетов воинов в развевающихся одеждах, не видела она и швыряния файрволлами из духовной энергии, ни сверхъестественных красивых поединков мастеров мечей, потому что металась среди сражающихся, то здесь то там, успевая уворачиваться от занесенного оружия, не зная, куда деться от свистящих в опасной близости, стрел.

Воины клана проявили все свое недюжинное умение и сноровку, но горстка лазутчиков не только мгновенно отражала все их атаки с невероятным мастерством, но и дерзко нападала, пытаясь вырваться из окружения. А на Ли Мин вдруг повернулся вражеский боец с кожаной повязкой на лице над которой яростью горели глаза и кинулся на беззащитную, оторопевшую от ужаса жертву. Так вот какой будет ее смерть! Не за этим ли она попала сюда, что бы здесь погибнуть? И Ли Мин малодушно зажмурилась, крутанувшись на месте, когда нападавший занес над нею кривые сабли. Над ее головой раздался свист рассекаемого воздуха и звон столкнувшихся клинков. Открыв глаза, дрожа от ужаса, она увидела, что ее несостоявшийся убийца лежит на земле с рассеченным горлом.

Развернулась, чтобы поблагодарить своего спасителя, и попятилась от стоявшего перед ней точно такого же воина в черном, чье лицо закрывала кожаная маска, а с опущенных клинков стекала кровь. Он устало смотрел на девушку, но глянув поверх ее головы, вдруг напрягся, поудобнее перехватывая свои окровавленные по самую рукоять клинки. Обернувшись, Ли Мин увидела, что на них несется один из трех мастеров Северного Ветра, чтобы атаковать противника и спасти перепуганного деревенского паренька. Не раздумывая, она встала перед черным воином-клоном, раскинув руки в стороны.

- Что ты делаешь?! Отойди сейчас же! - заорал ей офицер, тот самый, с которым Ли Мин первым столкнулась в Поместье. - Убирайся с дороги!

- Не убивайте его! - взвизгнула в ответ Ли Мин, не двигаясь с места.

Офицер опустил меч, насторожено и недобро глядя, то на врага, то на деревенского недоумка.

- Из ума выжил?! - выкрикнул он, продолжая взглядом буравить Кожаную маску.

- Убить всегда успеете, - выдохнула Ли Мин пересохшим от страха ртом.

- Ты сдаешься? - зло спросил врага офицер через ее голову.

Она обернулась. Человек в черном стоял все так же не шевелясь, опустив оружие и лишь кивнул на вопрос офицера.

- Но безлицые никогда не сдавались, - процедил офицер, смерив врага недоверчивым взглядом, и приказал: - Брось клинки, если сдаешься, а ты отойди, - велел он Ли Мин.

Видя, что офицер успокоился, Ли Мин отступила и без сил опустилась в дорожную пыль, возле обрушенной стенки колодца, отрешенно наблюдая, как офицер связывает руки пленнику, вяло подчинившемуся ему, будто из него ушли все силы.

- Присмотри, - небрежно бросил ей офицер и ушел к воинам своего отряда, что неподалеку подбирали оружие неприятеля и хлопотали над раненными товарищами.

- Ты сдался потому что хочешь жить? - нерешительно взглянув на пленника и заметив, что тот смотрит на нее так, будто желает что-то сказать, пододвинулась к нему Ли Мин. Но он лишь покачал головой.

- Тогда зачем сдались?

Сидя на земле, Кожаная маска вытянул связанные руки и пальцем начертил в пыли иероглиф.

- Семья, - прочитала Ли Мин. - Так вы сдались из-за семьи?

Кожаная маска кивнул.

- А молчите почему? Не можете говорить?

Снова кивок. Встав, Ли Мин подошла ближе и, присев перед ним, протянула руку к его маске. Но пленник отшатнулся, не позволяя коснуться ее.

- Это безлицый, - проговорил позади, подошедший маг. - Он из Сумеречного клана, что в постоянной вражде с нами.

- Учитель Фэй Я, - обрадовалась Ли Мин, а тот с тревожной быстротой оглядел ее подслеповатыми глазками.

- Не ранена? Ох, и попадет тебе от Бина. Он рвал и метал, покуда мы спешили сюда. Очень гневался на тебя и страшно ругался.

- Да, бли-ин! - расстроилась Ли Мин вскакивая и нервно озираясь.

- Ты кто такой? – подошел е ней давешний офицер. - Я тебя ни разу не видел ни в деревне, ни в Поместье.

- Второй мастер, - учтиво поклонился ему маг. - Это ученик лекаря Бина. Я же и рекомендовал это дитя ему в ученики.

- Почему не известили Третьего Хранителя? - строго поинтересовался Второй мастер.

- Поскольку сей ученик совершенно бесталанен и проку от него никакого, я со дня на день ожидаю, что достопочтенный лекарь Бин откажется от него и отошлет обратно в Циньлян.

Второй мастер взглянул на покрасневшую Ли Мин.

- Так тебя зовут Ли Мин? - спросил он уже дружелюбнее, явно сочувствуя пареньку, угодившему к столь строгому и несговорчивому старику, каким был лекарь. - Так вот кого все поминал и грозился сурово наказать лекарь Бин, попадись Ли Мин ему на глаза.

Он забавлялся тем, как опять начал нервно оглядываться вокруг чумазый, в перепачканных одеждах паренек, отличающийся от своих сверстников миловидностью и девчачьим изяществом.

- А меня зовут Пэн Хэн, - назвался он и спохватился: - Теперь за дело. Маг, выясни, как получилось, что этот безлицый вдруг сдался? – показал он на сидящего на земле пленника.

- Он из-за своей семьи сдался, - вызывающе выпалила Ли Мин, когда маг только открыл рот, чтобы ответить.

- Тебя не учили, что нельзя перебивать старших? - с невольной мягкостью одернул ее Второй мастер. - Кто тебя только воспитывал?

Маг хотел было что-то сказать в защиту Ли Мин, когда она огрызнулась:

- А зачем тратить время на расспросы, если ответ уже известен?

Неожиданно ее поддержал сам пленный, энергично кивнув.

- Хочешь сказать твою семью удерживают в плену? - удивился офицер Пэн Хэн, разглядывая пленника, и когда тот снова кивнул, спросил: - Кто?

Пленник с надеждой взглянул на мага и едва тот собрался подойти к нему, как офицер поднял руку.

- Дайте-ка угадаю. Неужто Сумеречный клан?

Безликий подтвердил его догадку кивком.

- Так это правда? - нахмурился Второй мастер. - Ходят слухи, что Сумеречный клан занимается грязными делами, похищая мастеров цзянху. Так вот почему над воинами этого богомерзкого клана порой так трудно одержать вверх.

Он посмотрел на пленника и тот кивнул, вновь подтверждая его догадку.

- И что бы пленников не узнали вас уродуют и обезличивают? - недоверчиво спросил Второй мастер.

Снова кивок.

- Что с ними делают? - подергала мага за длинный рукав Ли Мин. - Почему безликие не могут говорить?

- Потому что... - начал было маг, как его перебил Второй мастер.

- Потому что глава Сумеречных проклятый даосский чародей. И он своей богомерзкой ворожбой наловчился обтесывать лица тех, кто имел несчастье попасть ему в руки.

- ПрОклятый клан, - сжал зубы Фэй Я. - Но как тебе, безликий, удалось сохранить здравомыслие?

Кожаная маска взглянул на мага и тот все понял. Подойдя к пленнику, положил ладонь ему на голову и закрыл глаза, словно прислушиваясь к чему-то.

- Он не проглотил одурманивающего зелья, - проговорил через какое-то время Фэй Я, не открывая глаз, - которое дают выпить всем, кто отправляется на задание главы Сумеречных. Он страстно хочет спасти семью, которую Сумеречные держат в плену, что бы он был покорен. Он просит спасти его родных, взамен расскажет все, что знает о богохульном клане. Все что знает он, будем знать мы. Но ты просишь восстановить твое лицо? - вдруг спросил маг, открывая глаза. - Ах, во-от как! Ты все же думаешь, что моя магия слаба для этого? Ну, а мы все же попробуем. Как зовут тебя, несчастный?

Пленник вывел пальцем иероглиф в пыли и маг, повторил его имя вслух. Второй мастер вдруг разволновался.

- Ши Дин... Неужели вы тот самый Ши Дин? Но вы же легенда в мире цзянху (мир боевых искусств)! - воскликнул он восторженно и стало заметно, что офицер клана довольно молод, но тут же рассвирепел. - Как они могли... как посмели сотворить такое?! - парень сжал кулаки в праведном гневе.

Но заметив навернувшиеся на глаза безликого слезы, быстро взял себя в руки.

- Сделаю все, что бы вызволить вашу семью, - твердо пообещал ему офицер Пэн Хэн, почтительно поклонившись.

- Что такое? - высокомерно выговорила Второму мастеру, подошедшая девица в красных одеждах Третьего мастера. - Почему ты, офицер Северного Ветра, кланяешься безликому? И я должна смотреть на это, когда мне с трудом удалось очистить от жестокого врага западную часть деревни? Раз вы сумели взять одного из них в плен, почему не убьете?

- Он добровольно сдался, - вступился за пленника Второй мастер. - Почему мы должны его убивать?

- Ну, так веди его в Поместье и хвастайся им перед дафу. Пора отводить из деревни отряды.

И тут все увидели несущегося к ним лекаря Бина.

- Вот вы где! - гаркнул он, завидев мага и Ли Мин. - У меня что сотни рук успевать везде?! Почему тут стоишь, бестолочь?! - эти упреки были адресованы уже Ли Мин. - Раненых уйма, а ты не повернешься... Быстро следуй за мной!

Обежав лекаря по дуге, Ли Мин помчалась в ту сторону, где находились раненые и куда лекарь махнул ей.

- Что это за бестолковая деревенщина? - глядя ей вслед, пренебрежительно поинтересовалась девица-офицер.

Несмотря на жестокий бой, потери клана оказались все же небольшими: порезы, ушибы, выбитые суставы с чем Ли Мин справлялась без особого труда, набив, в свое время руку на практике интернатуры и дежурствах в травмпунктах. Только вот, когда отряд Третьего мастера под предводительством девицы ушел к Поместью, деревенские вдруг принесли трех тяжело раненных. У одного был множественный перелом ноги и Ли Мин, прежде опоив бедолагу маковым настоем, аккуратно вправила кости, уложив ногу в шину из четырех узких дощечек. У второго оказалась проломлена голова и распорот бок. Третьему рассекли живот и он, постанывая, держался за него, боясь, как бы не вывалились внутренности. А поскольку лекарь Бин решил, что двое из этой горемычной троицы, уже не жильцы, то лечил тех кого можно было излечить, позволив Ли Мин поддержать обреченных, облегчив им переход в мир иной.

Способ исцеления лекаря Бина сводилось в прикладывание к травмированным местам мази и примочек, что успокаивало и снимало боль, а поврежденные внутренние органы лечил иглоукалыванием, вводя иглы в определенные точки тела. Колотые раны, рассечения и порезы перевязывал, прежде присыпая лекарственным порошком, в который, помимо растений, входило еще бог знает что, начиная от толченых ушей черного осла и заканчивая выпаренной мочой молодого поросенка. Тем не менее, это помогало.

Сам лекарь с напряженным вниманием, то и дело поглядывал в сторону своей ученицы, склонившейся над стонущим раненым. Воины после лечения лекаря Бина, уходили в Поместье, других устраивали у себя деревенские и Ли Мин осталась с троими подопечными, проведя возле них всю ночь.

Тем же вечером Глава призвал к себе Второго мастера.

- Дафу, - почтительно поклонился Пэн Хэн, войдя в его кабинет.

Тот поднял на него глаза от свитка, который читал и с трудом выбрался из-за письменного столика. Второй мастер с тревогой смотрел на него, ожидая привычного приступа кашля, который то и дело донимал Главу.

- Хранители рассказали о странном нападении безликих и о Третьем мастере, отличившейся в бою с ними. Все же прошу тебя разобраться во всем этом как следует. С какой целью напали сумеречные на деревню? Допроси пленника. Даю тебе все полномочия расследовать это дело. Когда призову в следующий раз, ответь на все мои вопросы, - проговорив это, дафу надсадно закашлялся, прижав к губам шелковый платок.

Жестом он отослал Второго мастера и тот поспешно удалился.

Лекарь Бин пришел в деревню утром и, осмотрев обреченных, покачал головой: при всей безнадежности, эти трое все еще были живы. Единственное, что смущало, и что он решительно отвергал, это то, что девчонка сшила края рассеченных и колотых ран, тогда как в практике всех праведных лекарей Поднебесной такие раны лечились накладыванием лечебной мази, либо кашиц из растертых растений, что помогали ранам затянуться. Еще когда Ли Мин зашивала рану, разгневанный лекарь шепотом накричал на нее:

- Ты портняжничать вздумала на человеческом теле, словно это тебе полотно для штопанья?!

И в этот день Ли Мин не вернулась с ним из деревни, а осталась при своих пациентах, пока не миновала опасность для их жизни. После оставив поправляющихся на попечение деревенских сиделок, охотно взявшихся присматривать за ними, вернулась с лекарем в дом мага уже далеко за полночь, и пока Фэй Я хлопотал возле них с ужином, оба заснули там же где сидели.

Наутро к магу явился посланец из Поместья - новый знакомый Ли Мин офицер Пэн Хэн. Он пригласил мага, лекаря и его ученицу в павильон Небесного Правосудия. Так Ли Мин впервые попала в Поместье, если не считать того раза, когда ворвалась туда, подняв тревогу.

Поместье состояло из нескольких, изолированных друг от друга дворов с павильоном в каждом из них. Эти дворы соединяли ухоженные дорожки или, наоборот, были разделены ими. Некоторые дворы отделялись друг от друга невысокой оградой в которой находилась калитка. Сколько было таких дворов точно сказать трудно, но центром Поместья являлась высокая пагода все три яруса которой, занимал архив клана. Перед пагодой простиралась небольшая вымощенная площадь где проходили собрания клана и судилища. Рядом павильон Небесного Правосудия, где держал совет Глава с Хранителями, но мага, лекаря и Ли Мин, повели не к нему, а в сторону казарм, к теснящимся хозяйственным постройкам. Они вошли в одну из них, не имеющей окон, возле двери стояли воины Первого мастера. Внутри постройка имела вполне жилой, хоть и аскетичный вид.

- Простите, что пришлось отрывать вас от дел, но то, зачем вы здесь срочно понадобились, очень важно. Прошу, садитесь, - пригласил, вошедший вслед за ними, Пэн Хэн.

У стола сидел Кожаная маска, при виде вошедших, он встал и поклонился. Ли Мин он кивнул особо, по-свойски.

- Он пожелал непременно видеть тебя, - пояснил ей тихо Второй мастер и уже громко обратился к лекарю и магу. - Наши соглядатаи сообщили, где находиться семья мастера Ши Дина, выследив ее с риском быть разоблаченными безликими. Глава сделает все, чтобы вызволить ее, но мастер Ши Дин просит восстановить его прежнее лицо. И вот я спрашиваю самых опытных и мудрых в искусстве лечении и магии - возможно ли это?

Ли Мин сразу подумалось о пластической операции, но какая пластика в доисторическое время?

- Прежде чем что-то пообещать мастеру Ши Дину, я должен посмотреть на его лицо, - проговорил маг, почтительно поклонившись в сторону пленника, лекарь кивнул, присоединяясь к его просьбе.

Безликий беспокойно взглянув на Ли Мин, неохотно протянул руку к кожаной маске и, помедлив, снял ее. Девушка ахнула, прижав ладони ко рту. Старики отпрянули. Второй мастер, сжав зубы, смотрел на обезображенного человека, не отводя взгляда. Лицо безликого было стесано от глаз так, что ни носа, ни губ, ни щек не было. Вместо носа - два трепещущих отверстия. Вместо рта — щель без языка, раскрывающаяся по-рыбьи беззвучно. Видя, реакцию остальных, у обезображенного человека навернулись слезы. Видимо в тот момент ему подумалось о семье.

- Не похоже, что сие сделано вручную, - проговорил лекарь Бин, первым взяв себя в руки. - Что скажете, почтенный? - обратился он к магу.

- Э-это несомненно магия, - кашлянув, подтвердил более впечатлительный Фэй Я, подавшись вперед, чтобы хорошенько рассмотреть то, что раньше являлось лицом. - Это магия некромантии и если существует столь бесчеловечный метод уничтожения лица, значит, есть способ и его восстановления.

- Глава решил послать к сумеречным нашего человека. Возможно ли будет на время «стесать» так же лицо нашего шпиона? - обратился к ним Второй мастер.

- Стоит ли делать подобное? - рассердился лекарь. - Не лучше ли просто закрыть лицо кожаной маской?

- Мастер Ши Дин предостерег от этого, написав, что когда безлицых поят дурманящим зельем, перед тем как позволить выйти за пределы клана на какое-нибудь пакостное дело, они снимают маски, чтобы выпить поданое пойло. И при этом всегда присутствует глава сумеречных.

- Тогда достаточно будет наложить «иллюзию изменения черт». Но действует она не долго, - задумчиво проговорил маг, присматриваясь к безлицему. - Она срабатывает по мысленному приказу и рассеется через половину часа.

- Этого более чем достаточно, - уверенно проговорил Пэн Хэн.

- Так это вы пойдете к сумеречным?! - горестно воскликнул догадавшийся, кто именно идет к Сумеречным, лекарь.

- Я сам вызвался, - уточнил молодой человек. - Тем более, что пойду туда не один, а с мастером Ши Дином.

Безликий решительно кивнул.

- Атем временем, вы почтенные старцы, изыщите способ вернуть прежний облик мастера.

- Все сделаю для этого, - с жаром заверил его маг.

- Что ж, пожелаю вам удачи, и пусть Небо не обделит вас ею, отважные воины, - лекарь встал и поклонился Пэн Хэну и безликому.

Маг же просто сорвался с места и уже в дверях, спохватившись, счел нужным пояснить:

- Пойду готовить амулеты и практиковать «иллюзию изменения черт».

Глава 5. Второй мастер

Когда на следующий день Ли Мин появилась у лекаря к завтраку, тот встретил ее во дворе с поджатыми губами, сухо бросив:

- Ступай в дом, тебя там дожидаются.

Не успела Ли Мин поразмыслить с чего это у некоторых прям с утра мрачное настроение, как удивилась сама, когда с циновки на встречу ей живо поднялся Второй мастер, сидевший до этого с видом бесконечного терпения.

- Что случилось, Второй мастер? - спросила Ли Мин, садясь на циновку напротив, после того как поприветствовала его обязательным поклоном.

На этом месте за обшарпанным лакированным столиком обычно сидели ее старички, играя в го, да те редкие гости, что посещали их.

- Вчера безликий сказал нечто встревожившее меня.

Ли Мин смотрела безучастно, ведь дела клана не касались ее, только вчера вот пришлось невольно вмешаться и проникнуться, но она не корила себя за невольный порыв, потому что это был особый случай, а вмешиваться по пустякам... но Второй мастер уже начал вполголоса рассказывать:

- Безликий утверждает, что сюда их отряд шел не набегом, а чтобы тайно встретиться с кем-то, то ли шпионом из Поместья, то ли из деревни. Об этом ему неведомо наверняка. И если бы ты случайно не столкнулась с ними в лесу, да не будь Третий мастер столь бдительна, мы бы и не подозревали, что враг проник в наши пределы.

- Думаешь тот к кому они направлялись, кто-то из деревни? - спросила она, проявляя положенный интерес к теме, в то же время соображая как бы убедительно прекратить всякое участие в этом деле.

Все-таки парень был здешним офицером, и не стоило настраивать его против себя.

- Это и следует выяснить. Старший отряда безликих помалкивал о том, куда их вел, - продолжал Второй мастер, видя что его собеседник не очень впечатлен. - Наш безликий союзник узнал об этом только потому, что прислушивался к разговорам в клане, и один раз ему удалось услышать как старший отряда перед кем-то отчитывался.

- То есть, он больше ничего не знает? - уточнила Ли Мин, не понимая, зачем он ей рассказывает все это.

- Увы, - вздохнул Пэн Хен.

- Веришь ему? - поинтересовалась она.

- Не знаю, - признался тот.

- Понятно, - кивнула девушка, давая понять, что ничего не понятно, но гость уже может откланяться.

- Потому и нужна твоя помощь, - без обиняков признался молодой человек.

- Моя? - изумилась Ли Мин. - Так... а я-то чем могу тут помочь?

- Я не так близок с деревенскими, чтобы они со мной откровенничали. А ты ученик лекаря и вхож ко всем в Снежных Листопадах. К тому же тебе не нужно объяснять, что к чему, ты и так уже посвящен в тайну безликого, и негоже, чтобы о ней знал всякий.

- Но вы и без этих объяснений можете попросить помощи кого-нибудь из Поместья.

- Кого?

- Ну да... - признала никчемность этой идеи, призадумавшаяся Ли Мин.

Пока ученица лекаря, покусывая губы, раздумывала, глядя перед собой, Второй мастер ожидающе смотрел на нее. Разумеется Ли Мин не должна ввязываться в дела клана, но ее дни здесь ничто не разнообразило, она только и делала, что собирала травы, готовила лекарства, да слушала «лекции» своих вечно пререкающихся друг с другом старичков. Ее же мучил информационный голод, и хотелось общения со сверстниками. А тут прям шпионские игры: явки, пароли, конспирация... Пропустить такое?! Да ни в жизнь! Ну, не может она себя заставить остаться в стороне.

- Что от меня требуется?

Второй мастер выдохнул с заметным облегчением.

Ли Мин покосилась на Пэн Хэна с его открытым доброжелательным лицом и прямым взглядом. Парень был высок, строен, с точными движениями хорошо тренированного человека. Главное симпатичный. Почему бы и не помочь разок? Помогать ему, ведь еще не значит вмешиваться в дела клана. Ей нужно только послушать, что болтают, это всего лишь наблюдение со стороны, а не вмешательство в здешнюю жизнь, она просто будет существовать около нее. Ой, ну вот не может она пройти мимо настоящего расследования.

- Ладно.

Когда они договорились и Ли Мин вышла проводить Второго мастера, то оба наткнулись на сидящих в галерее шепчущихся мага и лекаря. Едва Второй мастер шагнул за ворота внутреннего двора, как старики, подозрительно блестя глазами, обступили Ли Мин.

- О чем это вы говорили? - это маг.

- Что ему от тебя понадобилось? - это лекарь.

- Второй мастер просит, чтобы я помогла ему с пленным безликим и поговорила с ним, - тут же нашлась Ли Мин, потому что скрывать что-то от них бесполезно, иначе не отстанут. А правду о том, что ей выпало подслушивать здешние сплетни, говорить не хотелось. Будут ли они после этого чувствовать себя с ней свободно и болтать обо всем, что придет им в голову, имея под боком готового доносчика.

- А я тебе что говорил?! - торжественно воскликнул лекарь, повернувшись к магу. - Какой еще у Второго мастера может быть к ней интерес? Ты только посмотри на нее, от мальчишки не отличишь. Вечно чумазая, пропахшая горькими отварами. Уж на что первая женщина генерал Фу Хао была красива и то являлась на прием к императору У Ди каждый день в новых нарядах.

- Ах, да что ты можешь в этом понимать? - снисходительно отмахнулся от соседа маг. - Молодые мужчины даже под нищенскими лохмотьями все, что надо разглядят.

Пока они привычно переругивались, Ли Мин думала как ей приступить к интересному поручению Второго мастера.

Известно, что любое событие оставляет «информационный след», который держится все то время пока о нем помнят и говорят. Если это что-то необычное, из ряда вон выходящее, то «след» держится долго и о нем так просто не позабудут. Ей нужно поймать такой слух, что ходит и в деревне и городке дольше всего из-за необычности произошедшего.

И Ли Мин приступила к порученному «заданию». Чего только не наслушалась она и от пациентов, от завсегдатаев аптекарской лавки Сяофэна, и в рыночной толчее и в чайном доме. Но самое интересное можно было услышать в кабаке, тамошний народ в подпитии ничем себя не сдерживал и плел порой такие небылицы, что Ли Мин стоило больших трудов не расхохотаться. Забавлялась она во всю. В деревне главные поставщики слухов, это кумушки, смысл существования которых было всласть посудачить да посплетничать. Тут следовало различать где правда, а где вымысел. Правды в этих вымыслах было словно семян в тыкве, выковыривать замучаешься.

Более достоверную информацию поставлял городской рынок, так что когда Второй мастер навестил Ли Мин через три дня, ту прямо распирало от новостей, как тугое коровье вымя накопившимся молоком. Они сидели во дворе у мага, куда он пришел и теперь выслушивал все те слухи, что она собрала для него.

- Половина того, что ты рассказываешь, мне уже известна, - сказал он, когда она прекратила тараторить, боясь что-то упустить, а после выдохнув с облегчением. - На них даже не следует обращать внимание из-за их бесполезности. Вторая же половина просто выдумки, а то и откровенно пьяный бред.

- Это да, - разочарованно согласилась Ли Мин и спросила: - А что это за Песчаная хижина, что находиться где-то в лесу? О ней болтали на рынке.

- Очередная страшная байка, что в ходу среди деревенских, - пожал плечами Второй мастер. - Она-то чем привлекла твое внимание?

- Хотя бы тем, что хижина эта существует на самом деле.

- Я только слышал, что после смерти ее хозяина - старика Хо, о том месте не любят болтать попусту. Странно, что о ней вообще кто-то тебе поведал.

- О ней особо и не распространялись. Так, а ты что ней знаешь?

- Если подумать, - раздумчиво проговорил Второй мастер, - это заброшенное, глухое место, куда как удобное для тайных встреч, вдали от людских глаз.

- А я о чем! А, правда, что, якобы видели, что по ночам окошки Песчаной хижины освещены? Если так, значит, в ней кто-то бывает?

- И ты полагаешь, что там на самом деле могли проходить встречи безликих с тайным соглядатаем Сумеречных? - заинтересовался ее версией Второй мастер.

- Не исключено. Эта развалюха находиться неподалеку от недавней «высадки» безликих у Снежных Листопадов.

Во время их совещания магу постоянно было что-то надо во дворе. Он то и дело выходил из дома и с деловым видом переставлял корзины на которые до того никогда не обращал внимания. Особенно доставалось метле, куда он ее только не пристраивал, а вносил и выносил из дом, аж раз пять.

- Думаю, на сегодня мой донос закончен, - проговорила забавлявшаяся втихомолку Ли Мин.

Пэн Хэн взглянул в сторону мага, что-то ищущего возле крыльца и, улыбнувшись, кивнул.

- Тогда я приду завтра, чтобы обсудить это.

- Ага.

Но встретиться на следующий день им не довелось, Ли Мин вместе с лекарем Бином лечила в деревне от ожогов детей семьи И, игравших возле очага. Обычное дело. Расшалившись, один из мальчиков нечаянно толкнул брата в очаг и сам же вытащил его оттуда, получив не меньше ожогов, чем пострадавший. Доктор Бин велел ей остаться ночевать у них, чтобы присматривать за детьми, облегчая их боль прохладной мазью и обезболивающим отваром, который нужно было периодически накладывать в виде компрессов.

Пока Ли Мин сидела с пострадавшими братьями И, в дом то и дело наведывались местные девушки, чтобы посмотреть на пригожего ученика лекаря. Ли Мин не спешила их разубеждать, что она девушка, а, закусив губу, наблюдала за неумелым флиртом местных красавиц, пока, тем же вечером, три девушки, заявившиеся для храбрости гурьбой к И, не осмелились завести с учеником лекаря разговор. Тут-то Ли Мин и призналась, что она «их поля ягода». Две девчонки смутились и растеряно переглянулись, не зная обижаться или нет, но третья Лай, с невозможно честными глазами принялась уверять, что с самого начала распознала в ученике лекаря девушку. Через минуту другую девушки вовсю болтали как ни в чем ни бывало. А так как новые подружки Ли Мин передумали обижаться на нее за то, что она оказалась не пригожим братцем, то дежуря у постели обожженных мальчиков, провели не скучную ночь.

Из-за духоты мальчиков уложили возле дверей, выходящих во внутренний дворик, где подружки и устроились, не мешая ночному отдыху домочадцев тихими разговорами.

Ли Мин окончательно расположила к себе трех сверстниц, когда, перебив их взросло дотошные разговоры об огородах и что на них у кого уродилось, заплела каждой волосы в мелкие косички, которые забрала в несложный хвост, что им очень понравилось, заодно узнав их тайны и мечты. Правда Ли Мин наскучило грузиться девчачьими заботами, о том, что двум девушкам Чи Нянь и Фан Юэ нравился сын кузнеца - первый парень в Снежных Листопадах. Видела она его: парень был из тех, что силы нет ума не надо. А вот у смышленой Лай мечты были посложнее: попасть в Поместье в услужение к Главе.

- Почему именно к Главе? - удивилась Ли Мин.

- Хочу быть его наложницей.

Да уж, девушки готовы даже становиться любовницами дряхлых стариков, лишь бы вырваться из деревни, хотя это стремление было понятно. А уж к третьей страже (с полуночи до трех часов утра) пошли страшные истории. Полненькая Фан, по просьбе новой подружки, рассказала о Песчаной хижине. Оказалось, что в стародавние времена на этом месте, якобы, приносились человеческие жертвы, а когда поставили хижину, никто толком не знал чем занимался ее хозяин. Говорили, что был он черным колдуном. Люди из деревни пропадали время от времени и все были убеждены, что это гадкий старик принес их в жертву демону. Вообще, девчонки в Древнем Китае ничем не отличались от сверстниц в далеком будущем и Ли Мин с удовольствием отводила душу в общении с ними, которого в последнее время ей так не хватало.

Разумеется, за всем этим, она не забывала накладывать болеутоляющие компрессы пострадавшим мальчишкам, проверяя не поднялся ли у них жар, аккуратно смазывая ожоги целебной мазью. В этом ей охотно помогала Лай, заявив, что ей нужно учиться ухаживать за больными, что бы потом ухаживать за немощным Главой. В общем Лай была девушкой с далеко идущими целями. Перед рассветом сонные подруги разошлись по домам и Ли Мин тоже немного прикорнула. Пришедший под утро лекарь Бин, передумал ругаться и сердиться, после того как осмотрел мальчиков, которым стало намного лучше, волдыри от ожогов подсохли, а воспаление спало.

- Сходи к Фэй Я потрапезничай, а то он весь извелся, что ты голодная, - велел он.

Наверное, сказался недосып, иначе как объяснить, что она неосмотрительно ввязалась в подобное? Бредя через просыпающуюся деревню по обочине улицы, пропуская мимо себя стадо медлительных коров, которых гнали на выпас зевающие пастушки, Ли Мин заметила здоровенного детину, зло пинавшего какой-то мешок издававший слабый писк. От очередного пинка, подброшенный мешок развязался и из него вывалился хрипло скуливший щенок. Перед глазами Ли Мин словно планка упала и она, пропустив последнюю, вальяжно ступающую корову, бросилась к верзиле, собиравшегося выдать очередное лихое пенальти.

- Развлекаешься? - ехидно поинтересовалась она, стиснув зубы от гнева.

Увалень опустил ногу, смерил дерзкого малолетку поросячьими глазками и, поведя широкими плечами, лениво бросил:

- Проходи мимо, никчемный лекаришка. Чем я занимаюсь не твоя печаль, - и обошел Ли Мин, чтобы подойти к ползающему в пыли пищащему малышу. Но Ли Мин вновь заступила дорогу деревенскому Марадоне.

- Тебе видимо зубы жмут, чучело? Оставь щенка в покое.

- Че-его-о? - изумился детина.

- Иди домой, говорю, досыпать.

Верзила замер, не веря услышанному.

- Тебе чего надо? - спросил он подозрительно.

- Отдай собачку, раз она тебе не нужна.

- Ничего я тебе не отдам. Эта падаль моя, что хочу с ней то и делаю. А ты, видать, рвешься отведать моего кулака?

- Ну, давай, посмотрим у кого здоровья больше! - дерзко хмыкнула Ли Мин, прислушиваясь к жалобному поскуливанию позади себя. - Я забираю щенка.

- Так он же мой, - изумился бугай.

- Так он же тебе не нужен.

- Разве я такое говорил? - озадачился молодчик.

- Не говорил, - подтвердила Ли Мин и с издевкой заметила: - Ты видимо, выдумал новую игру, да? Вместо мячика пинать живое существо?

- А это мое дело, что я выдумал и ты мне не указ. Щенок мой, что хочу с ним делаю. Так что отойди или плати за щенка если он тебе так нужен.

- А так ты хочешь платы, дебил? На! - и Ли Мин ударила ногой по его висюлькам. Удивленно посмотрев на нее, здоровяк, зажав ладони меж бедр, взвыл и, грохнувшись на колени, заскулил не хуже забитого им щенка.

- Ли Мин! - окликнули ее.

Обернувшись, она увидела торопящегося к ней Ши Цо с охапкой хвороста за спиной и встревожилась:

- Что-то с малышом Чжэном?

Именно жене Ши Цин помогла Ли Мин родить в таверне Горный лотос здорового мальчугана Чжэна.

- Пойдем со мной, пойдем, - потянул ее мужчина, ухватив за локоть.

- Ладно, - подхватила Ли Мин хрипящего щенка и посоветовала стонущему парню: - Дыши глубже, скоро все пройдет. Ноги особо не поднимай, у тебя уже там все распухло.

В ответ тот, что-то просипел.

- Это, вообще, кто? - спросила Ли Мин, едва поспевая за тащившим ее за собой Цо.

- Это младший сын кузнеца и лучше тебе не связываться с таким как он.

- Ага, - согласился Ли Мин, понемногу остывая, поглаживая дрожащего мелкой дрожью щенка.

Сама Ши Цин обрадовалась приходу Ли Мин. Держа на руках сыто почмокивающего Чжао, выслушала мужа, что собирался вернуться к пострадавшему сыночку кузнеца и уладить с ним ссору с Ли Мин. Кивнув ему, она усадила Ли Мин завтракать. Но прежде чем сесть за стол, девушка осмотрела щенка, перевязала его сломанную лапу и попоила молоком, которое ей подала в глиняной плошке Ши Цин, жалостливо вздохнув при этом:

- Он такой беспомощный и милый. Ему должно быть очень больно?

- У собак пониженный порог боли, - проговорила Ли Мин и спохватившись под непонимающим взглядом молодой мамочки, пояснила: - Животные не так остро чувствуют боль как люди, но сынок кузнеца очень старался, чтобы отбить песику внутренности и сломать лапку. Но я его выхожу.

- Только это девочка, - улыбнулась наблюдательная Цин.

Сытый перевязанный щенок заснул в углу у порога, иногда взвизгивая и вздрагивая во сне. Ли Мин уже доедала свежеиспеченные лепешки с молоком, когда вернулся сам Цо.

- Кое-как поднял этого бугая Лео, а пока он передвигал ноги до своего дома, чуть не раздавил меня, когда поддерживал его. Хорошо, что в это время у сыновей И был лекарь Бин, - рассказывал Ши Цо. - Он сделал для него компресс, а я дал монетку за щенка, только вот отец молодчика отказался от монеты, - и глянул на притихшую псинку.

В двери заглянула новая подружка Ли Мин - Лай, поздоровавшись с четой Ши и поворковав над Чжао, сказала Ли Мин, показывая на небольшой плетеный короб у себя за спиной.

- Мы идем в ежевичник, пошли с нами, пока все ягоды не обобрали.

- Но у меня...

- Я дам тебе свой короб, - предложила безотказная Цин, кладя Чжао в колыбельку.

Получив плетеный короб, Ли Мин вышла вслед за Лай. К ее удивлению во дворе их уже ждали Фэн Юэ и Чи Нянь. Ли Мин и без того было не по себе, что в запале слишком жестоко обошлась с сыном кузнеца, а сейчас чувствовала недоумение и неловкость перед Чи Нянь, которая мечтала выйти замуж за этого парня. Но Чи Нянь не сказала об этом ни слова, а Ли Мин не стала оправдываться, лишь сосредоточено собирала ежевику, да слушала разговоры подружек.

К полудню девушки вернулись в Снежные Листопады с полными коробами ежевики.

- Отчего ты такая молчаливая? - заметила ей Лай.

- Сможешь показать мне дом кузнеца? - попросила ее Ли Мин тихо, что бы не услышала Чи Нянь.

- Конечно, - кивнула девушка и повела ее к кузне на другой конец деревни.

Кузня стояла под навесом из тростниковых листьев, под которым находилась небольшая печь-горн, чугунная болванка наковальни, бочка с водой, лемех и меха, да стол со стойкой на которой развешана и разложена всякая необходимая в хозяйстве бытовая всячина, начиная от гвоздей и подков до ножей, топоров и шил. На земле лежал железный сошник. Кузнец трудился над очередным серпом, простукивая раскаленную добела заготовку молотком. Хоть он и заметил девушек, работу не прекратил. Ли Мин терпеливо ждала, когда на них обратят внимание, Лай стояла рядом. Наконец, сунув выправленную заготовку в бочку с водой, куда она опустилась с шипением, поднимая клубы пара над забурлившей водой, кузнец хмуро посмотрел на девушек.

- Простите меня, - поклонилась ему Ли Мин. - Простите, что жестоко обошлась с вашим сыном.

Кряжистый дядька насупив кустистые брови, смотрел на ученицу лекаря, вытирая темные руки ветошью. Его кожаный фартук, надетый на загорелый мускулистый торс, был прожжен в нескольких местах.

- За что ты просишь прощение? - баском спросил он и, бросив ветошь, упер руки в бока. - В том, что ты, девчонка, побила такого здоровяка как мой сын?

Из дома вышел молодой человек, точная копия кузнеца только моложе. Пройдя под навес, он встал рядом с отцом, с открытым любопытством глядя на Ли Мин, без тени осуждения или угрозы.

- Если бы мой младший сын пострадал от того, кто много крепче его, я бы принял от обидчика извинения, только вот тебе извиняться не за что. Ты вступилась за беззащитное существо, заведомо выступив против того, кто был сильнее. Так что не унижай нас еще больше своими извинениями.

- Но... как он себя чувствует?

- Не беспокойся о нем, ученица лекаря.

- Все же передайте ему вот это, - и Ли Мин с поклоном протянула кузнецу миску ежевики.

Кузнец глянул на сына и тот шагнув к Ли Мин принял миску с ягодами. Потом девушки зашли к братьям И, оставив и им миску ягод, а уж после вернулись в дом четы Ши, проверить щенка. Ли Мин попросила Цын присмотреть за питомцем, не хотелось пока тревожить исстрадавшуюся малышку.

- Не переживай, я чем-нибудь да накормлю ее, - успокоила девушку мамочка Чжана.

Вернув короб с оставшимися ягодами его хозяйке, Ли Мин отправилась домой с кульком ежевики, когда солнце уже клонилось к закату.

Конечно же она прошла к магу, минуя двор учителя. Как чувствовала... Вышедший к ней Фэй Я, всплеснул руками и велел быстро зайти в дом, но не тут-то было. В калитку соединяющие дворы мага и лекаря, влетел Бин со своей воспитательной палкой.

- И где это носило целый день мою нерадивую ученицу?! Ну-ка поди сюда! Тебе просто необходимо преподать урок! Я тебе что велел? Отсыпаться! Так ведь нет, ты умудрилась подраться с сыном кузнеца, чуть не покалечив его. Иди сюда, кому говорю!

- Братец, братец... прошу успокойся, девочка голодная и усталая... - заслонил ее собой всполошившийся маг.

- Вот-вот! Исчезла на целый день, когда она была мне тут нужна.

- Я ежевику собирала... - и Ли Мин протянула кулек, одновременно с этим увернувшись от палки.

- Отойди, Фэй Я, я должен ее хорошенько проучить! - рявкнул лекарь Бин, чуть не угодив магу палкой по голове.

Но настигнуть ему Ли Мин было нелегко, в конце концов, она выбежала за ворота, слыша несшуюся вслед ругань не на шутку разошедшегося, лекаря:

- … вот и пусть сидит голодом в наказание!

Уже в сумерках Ли Мин добралась к себе, но не заходя в пещеру прошла по тропе несколько шагов вниз по ручью, к неглубокой заводи. Там на плоский камень насыпала соли — подношение страшному Горному духу и, замирая от страха, мигом в пещеру. Фэй Я рассказывал, что раньше эта пещера принадлежала Горному духу и Ли Мин чувствовала себя захватчицей его жилплощади.

- Ты его не бойся, - успокаивал ее маг. - Чтобы его отвадить, бросай в костер бамбук, от того, что он громко раскалывается Горный дух не подходит ближе. Громкие звуки ему неприятны. Ну, а ежели зайдет в пещеру, брось в него либо белую траву, либо стебли речного тростника. А то в последнее время повадился воровать у меня соль, чтобы приправлять лягушек, коих ловит и ест. Без соли они ему вишь не вкусны.

- Так он любитель солененького? - засмеялась Ли Мин.

- Не будь благодушна! - одернул ее Фэй Я. - Горный дух жадное животное похожее на обезьяну, потому что все его тело покрыто черной шерстью... вместо ступней лапы зверя, с человеческими чертами лица похожее на старую тыкву с длинными губам. Жертвоприношения приучили его к человечине, так что будь начеку.

Доев ежевику, что оставалась в кульке, Ли Мин мигом провалилась в сон, успев напоследок подумать, что в общем-то и здесь жить можно. А утром, выйдя из пещеры, чтобы успеть к старичкам к утренней трапезе, столкнулась на тропе со Вторым мастером.

- Что это вы здесь делаете? - неприятно удивилась Ли Мин останавливаясь.

- Иду к тебе, - сказал парень как ни в чем не бывало и показал на корзинку, которую держал в руке. - Вот... почтенный Фэй Я передал тебе потрапезничать.

- Но я завтракаю с учителем и с чего вдруг ищете меня здесь? - заступила ему путь Ли Мин с задиристым видом.

- Я провожал тебя сюда, помнишь?

- Не помню, - отрезала она. - Я никого не привожу к себе.

- Да, - признался Второй мастер, повинно опустив голову. - Ты не приводила, это я вчера шел за тобой, так и узнал про эту пещеру. Конечно, я буду молчать, чтобы ты была в безопасности. Ты вот вчера не пришла, а сегодня я попросил почтенного мага принести тебе завтрак, - широко улыбнулся Пэк Хэн. - Но почему ты живешь в таком месте? Жить одной в безлюдной глуши девушке небезопасно.

- Безопасно, пока об этом месте никто не знает, - буркнула Ли Мин и тут же поклонилась ему: - Поэтому прошу вас, Второй мастер, сохраните и вы это в тайне.

- Ты можешь не просить меня о таком, ученица лекаря. Только я в толк не возьму, что заставляет тебя жить в этой мрачной и холодной норе? Трудно поверить в такое, ведь лекарь и маг так пекутся о тебе.

- Мне здесь удобнее, - буркнула Ли Мин, проходя мимо Второго мастера, заставляя его развернуться и следовать за собой вниз по тропе. - Учитель постоянно дает поручения по приготовлению лекарств и снадобий, но я не очень ловкая и все время что-нибудь опрокидываю, разбиваю и пачкаю, пещера спасение для меня и других. Много раз по моей вине то пригорала пища, то выкипали отвары. А когда подгорают снадобья, то едкий запах порой достигает, чуть ли не Поместья. Так что в пещере я могу не опасаться устроить пожар и все в ней спалить. Да и переночевать здесь могу, когда засиживаюсь за приготовлением лекарств. А так живу у кого-то из старичков.

- Понимаю, - кивнул Второй мастер, шагая рядом с корзинкой в руке. - Но ты все же разрешишь мне захаживать к тебе сюда.

- Лучше не стоит.

- Я огорчен, но ослушаться тебя не смею, - вздохнул Пэн Хэн и остановив ее, протянул корзину. - Позавтракай, я подожду тебя. Нам многое нужно обсудить.

- Так давайте обсудим все сейчас. - и присела в книксене как воспитанная барышня: - Не окажете мне честь позавтракать со мной?

- С удовольствием, - в тон ей поклонился Второй, сложив перед собой ладони. - Пойдем к лекарю Бину, он как раз ушел в Поместье.

- Ох, нет! Думаете Фэй Я даст нам поговорить спокойно?

Вот и сидели они со Вторым мастером у начала заросшей тропы и молодой офицер рисуя на земле, объяснял:

- Смотри, вот деревня, - и нарисовал кружок, - а это Поместье, - в пыли появился квадратик. - А это лес, - квадратик и кружок разделил овал, - вот здесь ты увидела безликих, - овал продырявила точка. - И они шли к деревне.

- Это мы так решили, потому что отряды клана перехватили их у деревни.

- Они что, так долго шли до деревни?- Пэн Хэн недоверчиво почесал нос палочкой, которой рисовал. - Так что даже ты сумела добежать от деревни до Поместья, позвать подмогу и с нами дойти обратно.

- Но там же был отряд Третьего мастера, который их все время сдерживал.

- Ну да, когда мы подошли, они уже вовсю дрались.

- А что говорит Третий мастер?

- Что безлицие хотели прорваться и уйти.

- Куда? Слушай, а где на этом твоем плане будет находиться Песчаная хижина?

Пэн Хэн внимательно посмотрел рисунок на утоптанной земле, прикинул что-то и нарисовал треугольник за кружком «деревни».

- Ты права, Песчаную хижину нужно проверить. Может к ней они и стремились.

- Ага, - согласилась Ли Мин сидя на корточках и, обхватив колени, внимательно рассматривала начерченный на земле план.

После того, как они расстались, Пэн Хэн пошел искать Третьего мастера. В деревне, в казармах, на тренировочной площадке ее не было, и Пэн Хэн зашел в Гранатовый павильон. Она была там, сидела перед бронзовым зеркалом, а служанка укладывала ее волосы в затейливую прическу, укрепляя ее серебряными шпильками с рубинами. В комнате стоял запах рисовой пудры и ароматических саше. Когда доложили о приходе Второго мастера, Ся Гэ велела принять его, отослав служанку. Войдя, Пэн Хэн поклонился:

- Третий мастер.

- Второй мастер, - ответила на его приветствие Ся Гэ. - Что привело тебя ко мне?

- Скажи, как ты обнаружила безликих? Ведь мы только-только спешили к тебе на помощь, чтобы сообщить о приближении врага, но ты уже вела с ними бой.

- Пф, - фыркнула Третий мастер. - Ты как никто должен знать, что я никогда не пренебрегаю своими обязанностями. Я делала обязательный обход, когда наткнулась на них. Они пытались прорваться мимо деревни и уйти. Жалкие ничтожества!

- Но, как получилось, что ты и твои люди оказались в стороне от Снежных Листопадов?

Третий мастер высокомерно взглянула на Пэн Хэна.

- Ты меня допрашиваешь? Что за оскорбительное недоверие?

- Всегда доверял тебе, сестра, только, что мне доложить дафу, когда он спросит меня об этом?

И Пэн Хэн ожидающе посмотрел на Ся Гэ в красном броском одеянии, на нн набелённое лицо и ярко алые губы, подумав об ученице лекаря. В отличие от Третьего мастера тщательно создававшей свою красоту, всячески подчеркивая и выделяя достоинства своей внешности, которых у нее не было, Ли Мин, если не прятала собственную привлекательность, то не обращала на нее никакого внимания, отчего была ужасно мила.

- Когда я делаю обход, то проверяю не только деревню, но и прилегающую к ней территорию, - наконец ответила Ся Гэ назидательно. - Ты сам ведаешь какие там непроходимые дебри, и что раньше в них укрывались шайки негодников, чтобы с наступлением ночи грабить деревенские дворы, поэтому я взяла за привычку осматривать подступы к деревне и того же требую от своих подчиненных. Но почему я узнаю о поручении дафу только сейчас?

- Потому что он дал мне его только вчера.

- Слабая отговорка, - заметила Ся Гэ недовольно. - Но ты будешь прощен, если признаешься как на духу, правда ли то, что ты ищешь встреч с ученицей лекаря? Чем тебя привлекла эта немытая деревенщина? Не отнекивайся, что она тебе будто бы, не нравится

- Я и не отнекиваюсь.

- Даже так! Тогда позволь раскрыть тебе глаза. Ты нравишься многим девушкам Поместья. Зачем же ходишь за этой приблудившейся дворняжкой? Помни, что ты офицер клана Северного Ветра и кто эта, ни на что не способная девица. Лекарь Бин постоянно ругает ее за бесталанность, ходит она в обносках, что достались ей от погибшего сына стариков Ю. Ты мой брат по учебе и твоя судьба мне не безразлична. Мне горько слышать уничижительные шепотки за твоей спиной, что ты привечаешь это ничтожество. Не понимаешь, что выставляешь себя на посмешище? Якшаясь с собакой, сам становишься блохастым.

- Не спорю, может быть, она действительно такая, как ты говоришь, но только ей доверился безликий.

- Что? - топнула ногой Третий мастер. - И ты говоришь мне подобное после того, как я тебе только что все растолковала?! И почему ты выбрал в помощники эту дешевую девку, а не меня? Вспомни, как мы раньше делились с тобой своими замыслами, поддерживали друг друга. Почему же сейчас ты не хочешь делиться ими со мной? Почему предпочел рассказывать все этой дряни?

Да уж, усмехнулся про себя Второй мастер, уж что-что но, лучше помалкивать и не высказывать при Ся Гэ своих мыслей.

- Так ты идешь к дафу? - оглядел он ее, не желая больше разговоров о Ли Мин. - Уверена, что ему нужны твои каждодневные доклады?

- Разумеется, - без тени сомнения отрезала раздраженная Третий мастер. - Глава желает меня видеть у себя каждый день и я не смею перечить его воле.

- Тогда больше не задерживаю, - сказал Второй мастер и повернувшись, ушел.

Через три дня, когда приходила навестить братьев И, Ли Мин забрала из дома четы Ши щенка. Хотя супруги были не против приютить собачку у себя, но кто знает, что взбредет в маленькую головку сына кузнеца, если он увидит свободно бегающую по деревне псинку, которую пытался убить? Маг сразу согласился оставить щенка у себя, до того умилила его непоседливая неуклюжесть и потешность карапуза. Сам щенок, едва Ли Мин переступила порог дома Ши, завилял хвостиком, сразу признав свою спасительницу и когда она склонилась над ним, чтобы размотать лапку и осмотреть ее, тут же облизал ей лицо. И вот теперь у мага во дворе, Ли Мин вновь пыталась перевязать собачке лапку, но эта животинка быстро оклемалась и теперь радостно тявкая, резво убегала от нее на трех лапах, прихрамывая на четвертую, таща за собой длинную перевязочную тряпицу. Конечно, озорница была поймана, и смачно чмокнута во влажный нос.

- Отныне буду называть тебя Ленточкой, - объявила псинке Ли Мин. - Нравится тебе это имя?

На что Ленточка вновь самозабвенно облизала щеки своей хозяйки.

Глава 6. Сплетни

В тот вечер дафу призвал к себе Второго мастера.

- Порадовал ты меня, Пэн Хэн, - проговорил Глава, как только молодой офицер поприветствовал его от порога. - Быстро во всем разобрался. Нашел смышленого помощника?

Второй молчаливым поклоном подтвердил, что так оно и есть, поняв, что Ся Гэ уже донесла дафу об ученице лекаря.

- И этому твоему помощнику можно доверять? - поинтересовался Глава скептически поджав губы.

- Это он обнаружил безлицых, господин, о чем и предупредил Поместье.

- Мне об этом не докладывали. Как это произошло?

- Ученик лекаря наткнулся на них в лесу случайно, собирая травы.

- Откуда у лекаря Бина объявился ученик? - без интереса спросил Глава.

- Это дальняя родня мага, которую он порекомендовал лекарю.

А тем временем Ли Мин, сидя на террасе дома учителя, где завтракала вместе с магом, наслаждаясь тонким необычным чувством, которое испытываешь солнечным утром после ночного прохладного дождя, вдруг спросила:

- Фэй Я, а для чего вам нужно было призывать демона?

Сидящий рядом маг, блаженно щурился на утреннее теплое солнышко, обещавшее жаркий день. Он пребывал в умиротворенном настроении, пробыв всю ночь в пещере, где занимался заклинанием для Пэн Хэна, потому не прочь был поболтать. К тому же тому ничто и никто не мешал. Лекарь отправился в деревню проведать братьев И, а заодно и младшего сына кузнеца, не позвав с собой свою ученицу, сердясь на нее.

- Что бы помочь Главе, - вздохнул маг, - ибо клан находится в непростом положении. Нынешний Глава - мастер выхода из сложных ситуаций, тем и живем. Но сейчас ему приходиться куда как туго. Мы же, простые члены клана, хоть и рвемся помочь, но за незнанием как это сделать, да и просто боимся помешать его планам. Но и это полбеды, главная беда, что Глава слабеет день ото дня. Уверен, каждого из его сторонников тревожит, что он вот-вот сдастся недугу, а иногда с утра, кажется, что и до вечера не доживет. Случись так, клан исчезнет к вящему удовольствию наших недругов. Но Бин уверен, что Глава не помрет, пока не покончит с доверенным ему императором делом и лишь тогда со спокойным сердцем покинет этот мир.

- А что за дело поручил ему император? - спросила Ли Мин, берясь за штопку прожженного в нескольких местах ханьфу мага.

Посмотрев на нее старик немного помолчал и принялся рассказывать:

- Позволь поведать тебе, что три месяца назад император обратился к Главе с просьбой. За месяц до этого в нескольких уездах произошли убийства чиновников среднего ранга. Этому никто не придал значения, я имею ввиду особого значения, но Глава, едва до него дошли слухи о первых двух убийствах, насторожился этими, казалось бы, не связанными преступлениями и уже тогда провел тщательное расследование, поэтому смог сразу доложил императору, что все убитые чиновники занимались финансовыми делами уездов по месту служб.

"Помимо этого, убийства отличал характерный удар меча мастера школы о которой доселе не знал никто. Глава предположил, что то была школа, натаскивающая убийц, и к несчастью оказался прав. Потому что таким вот особым ударом были одновременно убиты еще три чиновника в разных уездах. Отсюда следовало, что шайкой убийц кто-то управлял. Глава и Хранители дотошно отмечали на карте те города в которых произошли подобные преступления, а уж после указа императора пожаловавшего Главе все полномочия расследовать это безобразие, выслали отряды бойцов туда, где покушения могли только произойти. Своими отрядами нам помогали и дружественные кланы тоже. Мастера боевых искусств скрытно дежурили у домов чиновников подвизающиеся по финансовой части. Надо сказать, что школа Северного Ветра показала свое особое умение в отличие от других кланов, что понесли тогда ощутимые потери. Из наших мастеров никто не погиб, более того, именно им удалось пленить убийц. Во всех других случаях исход был печальным, если не трагичным, мастера, либо погибали, либо захваченные неведомыми преступниками, кончали жизнь самоубийством. У Третьего мастера произошло все наоборот: убийца, которого она захватила, полоснул себя по горлу. Но при этом Ся Гэ спасла некую девицу — дочь казначея.

"Так вот, спасенная девушка рассказала, что отцу был отдан указ выделить крупную сумму денег некоему лицу без всяких гарантий и заклада. Ее отец не посмел ослушаться того приказа, хотя исходил он не от министра финансов, и выдал сумму указанному лицу, но до того послал запрос в имперское казначейство. Он сохранил все бумаги и когда на дом напали и Третий мастер загнала убийцу в угол, казначей, словно предчувствуя свою гибель, отдал все векселя и счетную книгу дочери. И когда Третий мастер выводила всех домочадцев со двора, в чиновника попала стрела, угодив прямо в сердце. Третьему мастеру удалось привести дочь казначея к Главе живой и невредимой и перепуганная девушка тотчас попросилась под защиту нашего клана. Даже если бы девушка не умоляла о спасении, Глава все равно оставил бы ее при себе, ибо она стала единственным свидетелем и ниточкой к происходившим тогда убийствам.

"Но вот с захваченными в плен двумя убийцами вышла неудача. Они молчали и никакие пытки не могли развязать им языки и заставить говорить. Тщательный осмотр тел убитых тоже ничего не дал. Глава велел нарисовать с них портреты и тщательно осмотреть одежду и обувь. Одежда таинственных убийц оказалась пошита одинаково. Поиски по портретам привели к неожиданному. Оказалось, убийцы неизвестной школы давно уже мертвы. Пока наши сыщики сверялись с записями об их смертях в архивах мертвецких, Глава выдерживал сильное давление при императорском дворе, давая нашим сыщикам время в их розысках.

"Еще когда император призвал его раскрыть дело об убийствах казначеев, то предупредил, что самому его величеству, скорее всего, свяжут руки, поставив в такие обстоятельства, что он ничем не сможет помочь клану и поддержать Главу. Но чтобы, не смотря, ни на что, тот все же продолжал расследование. В чем только не обвиняли Главу, чем только не подкупали, в какие только изощренные ловушки не заманивали интригами, стараясь опорочить. Глава сумел обойти и избежать всего этого, терпеливо пережидая несправедливый гнев императора, в который он попадал из-за подлых оговоров и интриг. Словом делал все, чтобы клан хоть что-нибудь отыскал, хотя сам оказался узником при дворе, не имея права покинуть его без высочайшего соизволения. Видимо кое-кто надеялся, что изолировав его, обрек клан на бездействие. Только Глава предусмотрительно позаботился на такой вот случай.

«Когда стало известно, что Главу намеренно удерживают при дворе, Хранители с тремя отрядами мастеров разошлись в разные стороны, покинув Поместье. Таким образом, каждый отряд, под руководством Хранителя, продолжал работать над своей частью задания. Вот тогда-то вскрылись ужасающие подробности о неком некроманте. Пойманные нами убийцы были давно мертвы, но действовали по его злой воле. Только мы так и не смогли докопаться кто этот некромант, а уж тем более добраться до него самого. После того как у нас появились показания дочери убитого казначея, Главу отпустили.

За время этого интригующего рассказа, Ли Мин успела поставить заплатки на ханьфу мага и заштопать все прорехи на нем где только можно.

К полудню в соседний двор вошел бесконечно усталый лекарь Бин. Он зашел в дом, а после наведался к соседу и тогда все трое сели обедать. Отдохнув и взбодрившись, лекарь, на вопрос Фэй Я о здоровье Главы, разворчался:

- Хранитель Цзяо Да сказал, что Глава все утро провел за документами вместе с дочерью казначея, пытаясь разобраться в тех записях, так что я смог только к обеду осмотреть его. Третий мастер ходила мрачнее тучи. Ее солдаты шептались, что, мол, она закончила тренировку быстрее обычного, и все прохаживалась во дворе павильона Небесной Мудрости, дожидаясь, когда Глава освободиться.

Внимательно слушавший друга маг, обмахиваясь веером, благодушно усмехнулся.

- В трапезной караульни болтали, - продолжал лекарь, пододвигая к себе блюдо, которое поставила перед ним Ли Мин, - якобы она поджидала дочь казначея, чтобы обвинить ее в том, что та не выделила отряду Пяти Лотосов, обещанного обмундирования.

- И что же? - сложив веер, нетерпеливо спросил маг, сгорая от любопытства.

- Дочь казначея умная девушка. На слова Третьего мастера она предложила Главе посмотреть бухгалтерскую книгу клана, которую предоставит ему по первому требованию. Выделение средств на обмундирование не планировалось, с чем Глава согласился, - хмыкнул лекарь, доедая свою порцию холодной лапши.

- Третий мастер этого так не оставит. Очень упрямая девица. Уж она-то найдет предлог, чтобы лишний раз предстать перед Главой и наговорить на Ли Ло.

- Глава и без этих усилий, отличает Третьего мастера, ведь она его ученица, - возразил лекарь. - К тому же Ся Гэ в Северном Ветре считается первой красавицей.

Ли Мин, доедая свою порцию, чуть не подавилась.

- Как по мне, так дочь казначея куда как милее и воспитаннее ее, - скептически поджав губы, заметил лекарь. - К тому же изящна и умна.

- Я и не спорю, друг мой, - согласился с ним маг. - Только вот Третьего мастера в Поместье, как ты только что сказал, принято считать первой красавицей, и попробуй поспорить с этим в открытую, она так просто не отдаст внимание Главы другой.

Ли Мин в этот момент не волновало, кого в клане считают первой красавицей, ее занимали появившиеся на горизонте тучи. Это означало, что в такую погоду Фэй Я вряд ли отправиться в пещеру заниматься заклинанием, да и ей придется остаться у старичков, пока ненастье не сменит солнышко. В дождливые дни в пещере становилось неуютно и тоскливо и Ли Мин чувствовала себя бездомной и всеми позабытой, брошенной, бесприютной, никому не нужной во времени, пространстве и вселенной.

Тяжелый влажный воздух, густые запахи мокрой травы, земли, гниющих трав и хвои еще долго стояли после в пещере. А шум дождя отдалял от всего мира. На земляном полу натекала лужа, даже под медвежьим пологом было зябко. И тогда Ли Мин уходила к старичкам, чтобы переночевать в доме одного из них, тогда как оба уходили спать в дом другого.

И в этот дождливый вечер Ли Мин, оставшаяся ночевать у мага, вся иззевалась, пока оба мудрейших сидели за игрой в го.

- Отправляйся спать, - мягко велел ей маг, не отрывая взгляд от игровой доски, обдумывая свой ход. - Не смотри на нас. Мы уйдем, когда закончим партию этого дня, только думаю, случиться это не так скоро.

- Хорошо, - сонно пробормотала Ли Мин снова зевнув.

Раскладывая в противоположной конце комнаты постель, она слушала их негромкий разговор.

- Что с тобой сегодня, Бин? Ты рассеян и невнимателен, - попенял лекарю маг, не скрывая беспокойства. - Опять к непогоде ноют колени?

- В нашем возрасте обычное дело, что ослабевают ноги, как у Юя Великого во время его борьбы с потопом, - философски отвечал лекарь. - Не обо мне сейчас надобно думать, а о том, что за хвороба одолевает Главу. Никак с этим не разберусь.

- Я утверждал и буду далее стоять на том, что для его организма не хватает энергии янь.

- Считаешь, я не подумал об этом? - рассердился лекарь, взмахнув рукавами так, что чуть не опрокинул чашу с черными игровыми камнями. - Еще пять зим назад, когда Глава был более крепок здоровьем, я разговаривал с ним на сию щекотливую тему.

- И? - оторвал взгляд от доски Фэй Я.

- Ну тогда-то он согласился с этим и я привел к нему искушенную девицу и оставил одних, решив, что только утром увижусь с ним. Но Глава призвал меня через четверть часа. Думаю, та девица чересчур постаралась, потому что в гневе он высказал мне, что я бесстыжий, развратный человек, раз решил заставить его пройти через такое. После, он еще долго сердился на меня и не разговаривал год с лишним. Сразу после ужасного выговора, я бросился к девице. В ответ на мои расспросы, она сказала, что Глава, как мужчина был настолько не искушен, что она не сдержалась и так сказать, решила сама «оседлать жеребца» и, обольщая, сразу же продемонстрировала все свои прелести.

- Обнажилась перед нашим праведником и аскетом? - всплеснул руками маг. Игра была ими напрочь позабыта.

- Похоже, на то, - хмыкнул лекарь. - Нервы у Главы не выдержали лицезреть такое.

- Но послушай, брат, - озадачился маг. - Может так быть, что его вовсе не интересуют женщины?

- Утверждать сие не берусь, - с сомнением покачал головой лекарь, - только сам собой уже напрашивается вопрос: отчего ни у девицы Ло, ни у Третьего мастера не получается заполучить его?

«Так старый Глава - гомик? - хихикнула про себя Ли Мин. - Тогда это и впрямь объясняет, что старания девушек проходят впустую».

А произошедший через три дня случай, лишь подтвердил ее подозрения.

В тот день ее старички не явились к обеду и Ли Мин забеспокоилась. Подождав еще немного и вконец встревожившись, она пошла в Поместье. Слава Небу, что спешащие куда-то люди, не обращали на нее внимания. Посторонившись перед пробегавшими мужчинами и проводив взглядом торопившуюся молодую мамочку с ребенком на руках, она, когда ее толкнул плечом какой-то парень не соизволив даже извиниться, наконец, сообразила, что все стремятся в одну сторону и пошла туда же, пока вслед за остальными не вышла к площади Поместья с возвышавшейся над нею трехярусной пагодой Зала Справедливости. Там, в кругу людей, стояли несколько старцев: трое Хранителей и ее старички и между ними явно что-то происходило. Старцы, как поняла прислушавшись Ли Мин, чем-то возмущались и все их возмущение сводилось примерно к одному:

- Он вел себя недопустимо и нарушил заветы совершенномудрых, что были заложены много веков назад!

Оставалось понять, кто именно «вел себя недопустимо», и какие такие заветы были нарушены. К тому же, ее старички держались как-то на особицу. «Они что тут изгои?» - запереживала Ли Мин. Маг поднял руку, призывая Хранителей к вниманию и когда возмущавшиеся затихли, сказал:

- Мы не можем судить лекаря клана без Главы, тем более выносить окончательный приговор. Глава должен сказать свое слово.

- Вам бы лучше помолчать, - напустился на Фэй Я самый вредный из Хранителей дедок. - Глава еще не знает, что лекарь Бин использовал недозволенные методы лечения. Вспомните, почтенные, тот случай, когда лекарь безрассудно послал к Главе непотребную девицу, совершив тем преступление, едва ли не тяжелее того, что сотворил с раненными в деревне.

- Как вы можете такое говорить?! - возмутился маг, горячо вступаясь за друга.

Поднялся гвалт. На ее старичков сварливо накинулись негодующие Хранители. Трое против двоих, но Фэй Я упрямо возражал, отметая все обвинения на счет, стоявшего позади него непривычно молчаливого лекаря Бина. Сзади к, толпящимся, в сопровождении двух девиц, подошел заинтересовавшийся происходящим молодой человек с бледным лицом аристократа, в подбитом лисьим мехом, светло сером бархатном плаще, который в такой летний денек носить было просто самоубийством. В одной из девушек в красных одеяниях и с мечом на поясе, Ли Мин признала Ся Гэ. Вторая в светлых одеждах, изящная с нежными чертами лица, была ей незнакома. Похоже, подтянулись здешние мажоры. Эти трое встали за спинами людей, слушая препирательства и ругань Хранителей, пока их не заметили и не стали с поклонами расступаться, чтобы пропустить поближе к месту горячих дебатов. Так что чахлый молодчик с капризным лицом избалованной барышни, вынужден был войти в круг спорящих. Третий мастер шла впереди, расчищая ему путь. Старцы, перестав ругаться, почтительно поприветствовали молодого человека.

- Глава.

- Дафу.

«Глава?» - изумилась Ли Мин, привыкшая думать о нем как о глубоком старике, стоящего одной ногой в могиле. Глава не стал выходить в центр окруженного зеваками пятачка, а остановившись, огляделся с кислым видом и, словно из меховых створок плаща, выпростал руку, которую изящная девушка тотчас, тихо и ненавязчиво, подхватила. Но он медленно отвел руку, давая понять, что не нуждается в поддержке.

- Что здесь происходит? - вяло поинтересовался он.

Хранители наперебой принялись запальчиво высказывать ему свое недовольство.

- Попраны устои Поднебесной! Святотатство и богохульство! - ярился самый вредный старикашка, потрясая корявым пальцем. - Видано ли дело, чтобы какой-то лекарь, что уже развращал вас, посмел резать тело человека и копаться в его внутренностях?! Мерзость невиданная! Лекарь Бин настолько низко пал, что не почитает заветов предков, запрещавших резать плоть, словно какую-нибудь тряпицу.

Ли Мин закусила губу: выходит сейчас лекарь Бин огребал за нее по-полной.

- За подобное богохульство четвертуют! - фальцетом выкрикнул другой старикашка Хранитель и требовательно уставился на Главу.

Глава глухо закашлялся, и все вежливо переждали его приступ. Третий мастер услужливо подала дафу платок, и когда тот не спеша принял его, с видом победительницы взглянула на изящную девушку.

- Богохульство? - надменно переспросил Глава и брезгливо уточнил: - Вы предлагаете мне четвертовать лекаря за то, что он дал возможность раненным выжить?

- Но разве его методы лечения не преступны? - запальчиво возразил вредный дедок, еще не остыв от негодования.

Ли Мин напряглась, уже прокручивая в уме планы спасения своих старичков от казни и бегства с ними из клана.

- Разве посмею я перечить решению мудрейших, - тихо произнес Глава капризно поджав пухлые губы и не без ехидства уточнил: - Так лекарь должен быть сурово наказан за свое ужасное злодеяние - спасение солдат клана? Стало быть, я должен буду мужественно переносить отсутствие лекарств, которые готовит мне этот преступник, как и вы свои приступы подагры, Третий Хранитель? О, не принимайте во внимание подобные пустяки, - и опершись на руку милой девушки, Глава покинул площадь в сопровождении Третьего мастера.

Ли Мин огляделась на возмущенно перешептывающихся людей, бросавших недобрые взгляды на Хранителей, а возле лекаря и мага встала стража клана с явным намерением помешать исполнению несправедливого приговора. Наконец, из толпы степенно вышел насупленный Старейшина деревни, что направился к Хранителям.

Значит, не только ей показалось, что слово «мудрейшие» у Главы прозвучало как «полные кретины». Более решительного и ясного «нет», сказать было невозможно и Ли Мин ушла из Поместья со спокойной душой. М-да, задохлик Глава, конечно, отстоял ее старичков, но Ли Мин не хотелось, как-нибудь ненароком, попасть под его убийственную иронию.

Ни в этот вечер, ни в следующий она не показывалась в доме стариков. Ей было не по себе, что учитель чуть было не пострадал из-за нее. Зато на утро третьего дня он сам появился в пещере и, отругав ее за лень, велел идти собирать мяту, кипрей репешок, спорыш и хвощ. Ох, как бы чего не позабыть!

А тем временем в Поместье случился переполох. После обеденного риса Глава вошел в кабинет и остановился. Доносящийся из сада аромат жасмина перебивал другой, более резкий запах. Посмотрев на палочку благовоний источающий дымок на его столе, Глава быстро прикрыл рот и нос широким рукавом.

- Дафу, - окликнули его и резко обернувшись, он увидел Третьего мастера, приближающуюся к нему. Все так же прижимая рукав к лицу, Глава вдруг повалился на пол без чувств.

- Дафу? - перепугалась Третий мастер, затормошив неподвижно лежавшего Главу и в панике принялась звать: - Эй! Кто-нибудь! Сюда! Главе плохо!

Когда в кабинет ворвался Цао стражник клана, она приказала:

- Беги за лекарем!

Но, прежде чем кинуться выполнять ее приказ, Цао метнувшись к окну, выбросил тлеющую палочку благовоний и только потом вышел за двери. К кабинету через залу с Хоу, личным слугой Главы, торопилась и дочь казначея. Отважный Цао, прежде робевший перед ней, теперь решительно заступил дорогу скромнице.

- Воин? - вежливо кивнула дочь казначея, намереваясь обойти его. Но он, взяв ее за плечи, прижал спиной к стене, склонившись к девушке недопустимо близко.

- Что вы делаете? - охнув, шепотом возмутилась Ли Ло, не желая привлекать излишнего внимания других к тому, что происходило с ней сейчас. Слава Небесным богам, все были заняты дафу.

- Пустите меня! - взмолилась она еще тише. - Что-то случилось с Главой!

- Кто-то воскурил афродизиак в его покоях, который вдохнул и я, прежде чем выбросил палочку с благовониями за окно.

- Дафу надышался афродизиака?! - воскликнула девушка в ужасе. - Но... но кто мог сотворить такое?

Вместо ответа Цао вдруг порывисто прильнул губами к ее губам. Увернувшись от поцелуя, дочь казначея вырвавшись из его объятий, подбежала к столику и, схватив кувшин с водой, выплеснула его в лицо воина.

- Извините, - переводя дух, проговорила она, прижимая кувшин к груди. - Я была вынуждена так поступить.

Обтекающий Цао провел ладонью по лицу.

- Это вы меня простите... - тяжело дыша, глухо отозвался воин. - Я повел себя глупо. Но вы мне очень нравитесь, это правда, а тут еще афродизиак...

- Не будем об этом, господин Цао. Все уже забыто, - поторопилась успокоить его совесть барышня Ли Ло.

- Все забыто... - горько согласился мужчина.

- Что с дафу? Был ли в кабинете с ним кто-то еще? - продолжала вопрошать встревоженная дочь казначея.

- Там была Ся Гэ... это она позвала на помощь...

- Вот как? - с заметным беспокойством и ревностью пробормотала девушка.

Мимо них быстро прошел лекарь Бин и она заторопилась вслед за ним, все же сказав Цао напоследок:

- Выпейте теплого чаю из мяты, вам станет лучше.

Цао кивнул и долго смотрел на дверь, в которую вышла дочь казначея. Верный Хоу уже перенес Главу на кан, где устроил со всеми удобствами. Лекарь Бин послушав пульс, дал дочери казначея рецепт лекарства, который она должна была дать дафу, когда тот очнется.

- Но, что с ним случилось? - требовательно спросила Третий мастер не отходившая от Главы, помогая Хоу устроить дафу на кане. - От чего он лишился чувств?

- Наш господин восприимчив к любым резким запахам от которых ему становится плохо, - степенно пояснил Бин, откланиваясь. - Не волнуйтесь, держите окна его покоев открытыми и не тревожьте его сон.

Вернувшись домой и застав у себя мага и Ли Мин, он поделился с ними своим беспокойством.

- Девицы, деля Главу, в конце концов, погубят его.

- Ты о чем? - рассеяно пробормотал маг, сидя за доской го, обдумывая очередной ход и как понятнее объяснить его умирающей от скуки Ли Мин, что сидела напротив.

- О том, что либо Третий мастер, либо барышня Ли Ло воскурила в кабинете Главы афродизиак. Они со своей влюбленностью отбрасывают годы моего лечения в никуда.

Ли Мин тут же отвлеклась на столь интересное обсуждение, мигом стряхнув сонливость.

- Кто же из девиц поступил столь безрассудно, - передвинув камень по доске, отрешенно спросил маг.

- Судя по решительности, это могла быть Третий мастер. Дочь казначея деликатна и воспитана и не посмеет навязываться столь откровенным образом.

В это же время, как только Хоу вышел за дверь, оставив Главу под присмотром двух барышень, дочь казначея заступила дорогу Третьему мастеру.

- Ты переходишь все границы, - сухо проговорила она. - Неужели, чтобы добиться своего, ты решилась на подобное бесстыдство? Правда веришь, что это удержало бы Главу подле тебя?

- Тебя не должны касаться наши с Главой отношения. Ты здесь недавно, не принадлежишь нашему клану и всем чужая. Не надейся, что дафу проявит к тебе внимание.

Поместье и Снежные Листопады были обеспокоены состоянием Главы, когда разлетелся слух о его внезапном обмороке, и вполне закономерно, что именно эта обеспокоенность, привела одного из Хранителей следующим утром в кабинет дафу. Когда мудрейший вошел, не скрывая своего возмущения, Глава медленно поднял на него взор от свитка, который читал. Выглядел Глава неважно, точнее хуже чем «неважно», что заставило Хранителя воздержаться от резких реплик, которые едва сдерживал. Бледное лицо Главы имело землистый оттенок, под глазами лежали темные тени. Рядом с ним сидела Ли Ло, поднявшаяся при виде вошедшего, почтительно приветствуя Хранителя. После, сев на свое место, она подлила Главе чай из чайника белого фарфора в нефритовую чашу. Хранитель сдерживаясь, негромко принялся ябедничать:

- Дафу, не знаю докладывали вам или нет о вчерашнем безобразном скандале на деревенском рынке, но мы не можем оставить без внимания пренебрежения к правилам и устоям нашего клана.

Глава поднес чашу с чаем к бескровным губам, тогда как дочь казначея спросила утреннего визитера:

- Вы имеете ввиду разногласие Третьего мастера и ученицы лекаря?

- Вот именно! - не выдержав, запальчиво воскликнул Второй Хранитель. - Подобную разнузданность необходимо немедленно пресекать, а то доходит до того, что какая-то деревенщина посмела раздуть скандал на людях, унизив офицера клана.

Глава склонил голову на бок, проявляя тем слабый интерес.

- Но даже если принять во внимание причину драки двух девиц, - продолжал Хранитель. - То причина еще безобразнее последствий. Вы дали приют и покровительство магу и лекарю, закрыв глаза на их беспутную связь. Что с того, что Третий мастер справедливо указала на этот возмутительный факт ученице лекаря? В ответ простолюдинка посмела дать волю рукам. Возмутительно!

- Что вы предлагаете? - утомленно спросил Глава, прикрыв глаза, словно не силах смотреть на возмущенного Хранителя..

- Необходимо избавить клан от носителя раздора и беспорядка. Следует блюсти нормы благопристойности, потому я и призываю к строгости!

Дочь казначея вопрошающе взглянула на Главу, и когда тот кивнул, произнесла:

- Ученица лекаря - не собака, чтобы без всякого повода набрасываться на кого-либо с кулаками и бранью. Пусть она не знатного происхождения, но кто бы позволил оскорблять своих близких во всеуслышание. К тому же, Третий мастер позволила себе намеренно задеть ее в очень резких выражениях. Не в том ли первопричина их скандала?

- Если каждый низкорожденный начнет высказываться по поводу того что пришлось ему не по нраву, наступит хаос, - назидательно бросил Второй Хранитель. - Вся эта нелепица наносит непоправимый урон престижу нашего клана. Таким порочным людям как эти трое: лекарю, магу и их ученице не место среди нас. Они не должны бросать тень на снежную чистоту нашей репутации.

Глава, подобрав широкий рукав аккуратно взял чашу с чаем.

- Что ж, тогда вместе с лекарем, магом и его ученицей выгоним заодно Яна Ли за то, что был заядлым игроком и проигрывал деньги клана. Да и распутника Фана не помешало бы и пьяницу У Дай отправим за ним тоже, они же не достойны нашей безупречной репутации, - согласился Глава, делая из чашки глоток, ставя ее на столик и зябко пряча руки в широкие рукава теплого стеганного халата.

- Да и почтенную Лао Гао неплохо было бы тогда прогнать, - подсказала барышня Ли Ло. - Ведь она во времена своей молодости работала в доме увеселений.

Второй Хранитель молчал, потому что сказать ему было нечего.

- Пусть мы, погорячившись, поторопились с решением судьбы этих троих. Однако вы должны сделать должное внушение этой девице, - наконец хмуро проговорил он, похоже, смирившись, и, недовольно тряхнув рукавом, степенно удалился.

А дело было в том, что накануне вечером Ли Мин отправилась на небольшой деревенский рынок, что торговал возле стен Поместья. Туда сельчане привозили овощи, зелень, фрукты и собственные заготовки, вплоть до выпечки. Ли Мин ходила от прилавка к прилавку, от лотка к лотку раскланиваясь и здороваясь со знакомыми, а в Снежных Листопадах знакомцами у нее стал чуть ли не каждый, пока не услышала позади насмешливое:

- Спрашиваешь, кто пленил безлицего? Ты про ту девку у которой даже нет имени? А знаешь почему? Потому, что она не знает своих родителей и растила ее эта парочка «надкушенных персиков». Как тут можно стать нормальной? - за этими словами последовал нарочитый хохот.

Кровь бросилась в голову Ли Мин, она узнала этот голос. До этого момента она спокойно относилась к оскорблениям Третьего мастера, - что с дуры возьмешь? - сейчас же до Ли Мин ясно дошло, чьими стараниями маг, лекарь и она стали в клане «изгоями». Ли Мин повернулась к Третьему мастеру, шествующей вдоль торгового ряда с двумя сопровождавшими ее воинами-учениками ее отряда. В этот вечер подошла очередь Пяти Лотосов присматривать за порядком на рынке. Ну, так будет ей порядок! Ли Мин уже давно было обидно за своих стариков. Она видела, что чем незаметнее они старались держаться, тем больше подвергались молчаливому осуждению, холодному отчуждению, а то и издевательским нападкам со стороны Поместья.

- Что? - дойдя до Ли Мин остановилась перед ней Третий Мастер высокомерно поглядывая с улыбкой превосходства. Что могла эта побродяжка сделать ей офицеру могущественного клана.

Ли Мин уже порядком коробила заносчивость некоторых адептов Северного Ветра, отчего-то решивших, что они выше каких-то сельчан, чья безопасность зависела от их воинского умения, а потому должны были унижено опускать глаза при встрече с ними и не обговаривать приказы Поместья. Но таких бесючих было немного и Третий мастер была во главе этих немногих. Ли Мин не стала отвечать на ее вопрос и что-то объяснять. Третий мастер прекрасно понимала, что делает и делала это намеренно. Поэтому ученица лекаря просто и от души отвесила ей звонкую оплеуху. Ученики Третьего мастера обомлели и, потерявшись, не знали, что делать и как поступить. Разговоры вокруг стихли. Настала гнетущая тишина. Простолюдинка подняла руку на офицера клана.

Третий мастер задохнувшись от неожиданности и хлесткой боли, схватилась за меч. И вот тут-то Ли Мин с мстительным упоением, кошкой вцепилась ей в волосы. Та, выронив меч, успела обхватить запястья спятившей девки, пытаясь отодрать ее от себя. Но чем сильнее старалась, тем громче орала и ругалась Ли Мин, еще больнее дергая Третьего мастера за волосы. Стоило Третьем мастеру начать лягаться, как визжала от нестерпимой боли. Рынок стянулся к месту потасовки. Торговля была позабыта, как и покупки. Положение спасли примчавшиеся бойцы отряда Второго мастера.

Не долго думая офицер, что бы унять взбесившихся девиц, несильно вытянул Ли Мин плеткой по спине и, наконец, развел разъяренных растрепанных девиц в разные стороны. Ли Мин, которую удерживали двое воинов, смотрела на соперницу с торжествующим злорадством. На Третьего мастера вообще было жалко взглянуть. На голове черт знает что, багровое лицо в слезах и соплях. Ну и где ее улыбка превосходства?! Вот честно, сейчас огородное пугало было краше этой первой раскрасавицы.

- Дрянь! - взвизгнула Ся Гэ, беспомощно хватаясь за поданый ей меч дрожащей рукой, в толпе слышалось хихиканье.

Из уважения к Третьему мастеру, люди сдерживаясь от открытого смеха. А что бы Третий мастер не наделала глупостей воины схватили ее за руки, удерживая на месте. Между разгоряченными дракой девицами встал Пэн Хэн.

- Успокойтесь обе! - рявкнул он.

- Я этого так не оставлю! - рванулась Третий мастер, гневно сверкая глазами.

- Рот закрой! - резко посоветовала ей Ли Мин. - Дольше проживешь!

- Вы слышали?! Все это слышали?! Она мне угрожает!

- Угомонитесь! - велел Пэн Хэн, сдерживая улыбку.

В каком бы раздрае чувств не пребывала Ся Гэ, но она почувствовала, что симпатии людей не в ее пользу и это сердило еще больше.

- Не думай, что это сойдет тебе с рук, - многообещающе прошипела она.

- Ага, - кивнула Ли Мин, забивая последний гвоздь в гроб ее репутации. - Беги, жалуйся папочке!

- Знаешь кто ее учитель? - спросил Ли Мин, подошедший к ней Пэн Хэн, когда Третий мастер удалилась с оскорбленным видом побитой кошки, поджавшей хвост. - Ее учитель - Первый мастер, он же Глава клана, так что приготовься к последствиям.

- Да пофиг! - с вызовом ответила все еще взвинченная дракой Ли Мин, воинственно сдув прядь волос и забирая корзинку с овощами, которую ей услужливо протянула торговка Сяо на чьем лотке она ее оставила.

Возвращаясь к дому лекаря, Ли Мин, успокоившись, подумала, что, наверное, погорячилась, дав выход эмоциям. Не она ли обещала самой себе нигде и никак здесь не светиться? И хоть от души наградила себя заслуженным тумаком по лбу, все же чувствовала удовлетворение от заданной Ся Гэ трепке. Достала уже!

Еще день ее старички пребывали в беспечном неведении, а вечером второго дня лекарь Бин носился за Ли Мин с воспитательной палкой, и маг опять старательно путался у него под ногами, умоляя успокоиться и поберечь свои нервы.

Глава 7. Казематное ущелье

- Пусть твои слова правда, но ты должна знать, кто ты и кому можешь их говорить, - терпеливо увещевал маг дувшуюся Ли Мин после того как она и лекарь набегались по двору и все трое, угомонившись, сидели во дворе дома Фэй Я.

- Да? - огрызнулась Ли Мин. - Только из-за своего положения и статуса Третий мастер не должна знать, что она стерва?

- Ты ниже ее по статусу и тем более младше меня, что бы говорить со мной так вызывающе! - вновь взревел едва отдышавшийся лекарь.

- Этот ваш статус как фартучек, которым прикрывают глупость и заурядность, но от этого ничегошеньки не измениться! - не сдавалась Ли Мин, продолжая дерзить вовсю. - Человек как был дураком, так им и останется какое бы высокое положение ни занимал.

Но лекарь Бин уже не имел сил спорить с ней и отчитывать, а сидя на чурбаке, на котором кололи дрова, только погрозил ей воспитательной палкой.

- Ты права, не тот орел кто высоко летает, а тот, кто падаль не клюет, но ты не переделаешь этот мир, - вздохнув, покачал он головой. - И тебе нужен хороший урок.

- И почему это я не могу ей возразить?! - фыркнула Ли Мин, бесстрашно подойдя к нему и устраиваясь рядом. - Неблаговидного поступка сторониться должен каждый, несмотря на статус и какое-то там условное положение. Чем выше статус, тем строже должен человек следить за собой. Не это ли первейшее правило конфуцианства?

Старики переглянулись. Похоже, эта девчонка, помимо того, что язык у нее подвешен, еще и хорошо образована.

- Конфуцианство - идеал, а мы живем в греховном, мире и твои слова, как и возмущение, лишь пустое сотрясение воздуха, и повод для того, чтобы наказать именно тебя, а не того кто выше и сильнее, - нудил учитель. - Если бы те же самые слова Третьему мастеру сказал Глава, она бы не посмела возразить, а вот ты ей не указ.

- Ну, прекрасно! Я, что тогда, должна ябедничать на нее?! - хмыкнула Ли Мин. - Вместо того, что бы дать ей шанс не выглядеть идиоткой в глазах вашего Главы, я должна стучать на нее?

- Что толку спорить, - поспешил вмешаться маг, почуяв, что сейчас самое время мирно развести спорящих. - Ли Мин, девочка, просто прими это и все.

- Нечего тут... прохлаждаться, - разворчался лекарь, - ступай в лес и принеси дикой мяты.

В лесу, где неприкаянно бродила Ли Мин и нашел ее Второй мастер.

- Вот ты где... - подошел он, остановившись над ней. - Что делаешь?

- Дурью маюсь... - мрачно буркнула Ли Мин, сидя на земле и жуя травинку.

- Сердишься на меня?

- С чего бы?

- Что не заступился и вытянул тебя плеткой. Но так было нужно, иначе Ся Гэ тебя со свету сживет.

- Да пофиг...

- Поссорилась со старшими?

- С чего ты взял?

- Они жалуются на тебя, - добродушно доложил Второй мастер, садясь в траву рядом. - Вы похожи с Гэ Ся, - выдал вдруг он.

- С чего бы?! - чуть не подскочила на месте, оскорбленная Ли Мин.

- Вам обеим чуждо послушание, и вы обе позабыли, что для девицы это главная добродетель. Ну Третья понятно, она воин, но вот ты...

- А чего сразу я? - возмутилась Ли Мин задетая за живое.

- ...делаешь то, что на ум взбредет, - закончил, смеясь Второй мастер.

- А ты знаешь, как трудно иногда слушаться моих старичков?! Не знаешь, вот и не говори. Один одно требует, второй прямо противоположное. И как быть? Кого слушать, если никого из них обидеть не хочется. Знаешь, какие они ревнивые и обидчивые? Пропустишь мимо ушей слова одного, послушавшись другого, так другой долго будет дуться и молчать. А я никого из них не хочу обижать.

Второй мастер все улыбался, слушая ее. Весело ему...

- Нелегко тебе, но тут для тебя есть один выход. У женщины может быть лишь один господин и это ее муж.

Ли Мин скривилась. Для нее это был ни разу не выход.

- Скажи, какой мужчина может заставить тебя слушаться? - Меж тем, развивал тему Пэн Хэн: - Властный или покладистый, молодой или много старше тебя, богатый или среднего достатка?

- А, - отмахнулась Ли Мин, - кого полюблю того и буду слушать. Отстань. Последние три дня и так были для меня травмоопасны - болела нога, потому что укусила мошка, руку разодрала в кровь, стёрла другую ногу, поцарапала щёку и ухо. И мало того, что с Третьим мастером подралась, так еще и от тебя, предателя, плеткой получила!

Пэн Хэн засмеялся. Он видел, что девчонка просто отводит душу, и на него не сердиться и это было главным.

На следующий день лекаря Бина ни свет, ни заря поднял с постели посланец из Поместья. Главе стало плохо от душившего его кашля, которым он просто заходился. Лекарь, наспех одевшись, чуть ли не бежал за посыльным, торопившимся обратно в Поместье. А вскоре после его ухода к дому лекаря явились воины Третьего мастера, заявив, что им велено сопровождать ученицу лекаря к Хранителям. Повинуясь приказу, Ли Мин с независимым видом, последовала за ними. Она уже поняла, что намечается показательная выволочка из-за скандала с Третьим мастером, но не ожидала, что все свалят лишь на нее, обвинив, чуть ли не во всех бедах, когда-либо постигших клан.

Третий мастер при мече в красных одеждах, ожидала в Павильоне Небесной Справедливости, стоя перед тремя Хранителями. Ли Мин было жестом указано встать рядом с ней и, только она присоединилась к недавно поверженной противнице, как на нее обрушился поток обвинений, нравоучений, наставлений всех Хранителей скопом и каждого по отдельности.

Но ни единого словечка не было сказано Третьему мастеру, стоявшей с самоуверенным видом, будто и не ее вчера оттаскали за волосы. Последней каплей стал снисходительный совет Третьего Хранителя, елейного старичка, заявившего Ли Мин:

- Ты должна отчетливо понимать свое место, как и то, что не имеешь права возмущаться и выговаривать Третьему мастеру, которая выше тебя по положению. Извинись.

И тут планка у Ли Мин упала.

- Да пофиг - сказала она, едва елейный Хранитель замолчал, - статус у нее или в каком она там положении. Еще раз брякнет гадость про Фэй Я и лекаря Бина, снова огребет по полной.

- Да как ты смеешь! - тут же взвилась Ся Гэ и, развернувшись к ней, угрожающе стиснула рукоять своего меча.

Ли Мин смерила ее насмешливым взглядом. Что, осмелела, почувствовав поддержку Хранителей?

- А почему ты считаешь нужным унижать простых беззащитных людей? - поинтересовалась Ли Мин с обманчивым спокойствием, сдув с лица выбившуюся из высокого хвоста, длинную прядь. - Только лишь потому, что не работаешь на земле, а машешь мечом? Кажется, твое предназначение защищать, занимающихся тяжелым трудом, а не оскорблять их.

- Да, ты опять за свое? - хором зашелся в праведном гневе весь состав Хранителей. - Кем это ты себя возомнила?!

- А я когда хорошая, то очень хорошая. Но когда я плохая, я еще лучше, - поклонилась им Ли Мин, запутав их своим ответом так, что старики лишь растерянно переглядывались. Для осмысления такого выверта требовалось время, а с дерзкой девчонкой нужно было расправиться немедленно! Понять их было можно, они привыкли, что сельчане робели и не могли двух слов связать, теряясь перед их незыблемым авторитетом, которым сами себя наделили. А Третий мастер все талдычила как заведенная:

- Как смеет возражать Хранителям такое ничтожество как ты! Ты должна молча внимать и виниться в своих проступках.

Нет, конечно, для Ли Мин как для китаянки была свойственна вежливость и почтение к старшим, и она, может быть, покорно выслушала несправедливые нотации Хранителей, даже поддакнув им, но не при Ся Гэ же. Ли Мин не бодхисатва, чтобы прощать кому ни попадя. И, потом, хамили всегда от безнаказанности, чтобы подавить всякое возражение или когда не могли судить справедливо. Сказать-то нечего вот и унижают демонстративно и агрессивно, стараясь поставить Ли Мин на место, да так, чтобы прониклась тем, какое она перед ними ничтожество. А она не хотела вставать на указанное ей место и проникаться значимостью высокомерных Хранителей, как и просить прощения у туповатой наглой девки лишь потому, что она третий по счету офицер клана. Так что никакой выволочки не будет, а будет скандал. Так решила Ли Мин, потому что эту Ся Гэ и ораву Хранителей необходимо привести в чувство, потому огрызнулась:

- Да как видишь, смею, потому, что если не посметь, то вы, деревенских за людей считать перестанете!

- Что это? - с надменной усмешкой бросила Третий мастер, взглянув в сторону Хранителей. - Нам будет указывать какая-то бродяжка, взявшаяся невесть откуда?

- Чванство еще никогда не прибавляло достоинства и благородства, ученица Ся Гэ, - раздался тихий голос.

Присутствующие повернулись в сторону распахнутых дверей, где стоял давешний чахлый молодой человек с бледным лицом, запавшими глазами, кутаясь в теплый, подбитый лисьим мехом плащ. Позади него маячил встревоженный лекарь Бин и дочь казначея пытавшаяся поддержать Главу под руку. Она и Третий мастер сухо кивнули друг другу.

- Что здесь происходит? Вы кричите так, что вас слышно во всех дворах Поместья, - глухо поинтересовался Глава.

- Господин, - поспешно прошептал ему лекарь Бин. - Я строго отчитал свою ученицу за недопустимое поведение и наказал...

- Разве можно спускать, что бы какая-то простолюдинка смела поднять руку на офицера клана?! - раздалось возмущенное со стороны Хранителей.

Болезненно выдохнув, Глава посмотрел на своих доморощенных мудрецов. Потом на обвиняемую. Ли Мин же сейчас, являла полный контраст с тщательно одетой и причесанной Третьим мастером своей растрепанностью, мятыми штанами и кофтой из грубой холстины.

Самой Ли Мин, разгоряченной спором, подумалось, что лучше бы дохляк не поднимался с постели. Зомби и то выглядит лучше, а еще эта его иронично ядовитая улыбочка в придачу. Жесть! Вот чем не пара Третьему мастеру с ее лицом схожим на морду персидского кота с коротким приплюснутым носом и упруго выпирающими щеками. И как между этими двумя затесалась, похожая на эльфа, дочь казначея?

- Глава, вам не следовало тревожить себя и выходить к нам, - мягко попенял ему сухонький всегда тихий, Первый Хранитель. - Мы бы все решили, не тревожа вас подобными пустяками.

- Пустяками? - по осунувшемуся лицу Главы зазмеилась вампирская улыбочка. - Так вы, почтенные, похоже, решили воспользоваться моим недомоганием, чтобы свершить скорый суд?

Хранители начали смущенно переглядываться, чувствуя неловкость. Глава, хоть и слабый, от набиравшей силу болезни, пер на них как тяжелая боевая колесница.

- Господин, - выступила вперед Ся Гэ, сразу став примерной обиженной девочкой. - Вы здесь, чтобы защищать какую-то простолюдинку?

- Я здесь потому, что вы решились вершить суд в обход меня, - сухо оборвал ее дафу, - что противоречит правилам и Уставу клана. А то, что простолюдинка дерзко указывает мудрейшим Хранителям и смеет нападать на мастера боевых искусств, унижает клан, - безжалостно подытожил он, выходя на середину зала. - Это ясно говорит, что мы не имеем авторитета в деревне, и с этим следует разобраться. Но мы будем говорить со старейшинами Снежных Листопадов, а не со вздорной девицей.

Ли Мин аж рот открыла — вот это наезд и опять на нее! И ведь не поспоришь. Но не отступать же. Потому, несмотря на устало неприязненный взгляд задохлика Главы, понимая, что тут никто не встанет на ее защиту, наоборот, вся свора сейчас накинется на нее, она звонко выпалила:

- А вот скажите, почему клан устроил свое Поместье именно на горе Доуфань? Не потому ли, что здесь уже была деревня, верно? Клан, хоть и искал уединения, но обосновался рядом со Снежными Листопадами, чтобы было кому кормить вас и делать за адептов всю черную работу, пока они учатся махать мечами, да постигают духовные практики. Исчезни Поместье и Снежные Листопады ничего не потеряют. Город всегда защитит их. Что, разве не так? А вот Поместье загнется и зачахнет без сельчан. Вот и выходит, что деревня без Поместья проживет всегда, но Поместье без деревни вряд ли.

Глава поднял руку, призывая к тишине ученицу лекаря, и возмущенно загалдевших Хранителей и закашлялся. Дочь казначея и Третий мастер одновременно подались к нему.

- Поместье нисколько не умоляет значение Снежных Листопадов, - едва слышно заявил он, переводя дух и глядя на свой перепачканный кровью платок, которым только что вытер рот. - Я лишь призываю не тратить попусту слов. Не имеет смысла разговаривать о столь важных вещах с такой, как ты. Прояви уважение к Совету Просветленных.

«С чего бы? Если они, сами никого не уважают?» - подумалось Ли Мин, но благоразумно промолчала. Глава не пожелал присесть в кресло к которому его подвели дочь казначея и елейно услужливый Третий Хранитель, оттеснивший лекаря Бина.

- Ученицу лекаря надлежит, как следует проучить за ее грубость и оскорбительное поведение! - объявил свой приговор Глава.

Хранители дружно закивали, Третий мастер торжествующе улыбнулась, бросив на Ли Мин уничижающий взгляд, как на надоедливую мошку, которую, наконец-то, удалось прихлопнуть. Рядом с Ли Мин мигом появились стражники. «Ой, да кто бы сомневался», - в досаде поджала губы провинившаяся.

- Прошу всех помнить, - продолжал нудить Глава слабым голосом, - что Поместье и деревня многое пережили вместе. И нельзя унижать простолюдинов, умаляя их значение для нас. Наши деревенские соседи тактично не замечают грубости и зазнайства некоторых адептов клана. Но главное, что Поместье и Снежные Листопады испокон веков жили в согласии, всегда приходя на помощь друг другу. И я не понимаю, почему некоторые считают нужным выказывать по отношению к ним, какое бы то ни было высокомерие или открытое пренебрежение, - и, сдержав очередной приступ кашля, сдавленно закончил: - Прошу почтенных Хранителей учесть это и должным образом наставлять учеников, дабы никто из них, впредь, не подводил своего мастера.

И закашлялся тяжелым раздирающим кашлем. Его последние слова были явно адресованы Третьему мастеру с намеком на то, что она своим заносчивым поведением подвела его как учителя и своим поведением вызвала скандал.

- Ученица лекаря должна осознать свои ошибки, - проговорил Глава сдавлено. - А потому для ее же блага, ей следует взглянуть на Казематное ущелье, что бы понять, что ее ждет в случае неповиновения.

Ся Гэ, что-то тихо бросила, стоящим по бокам от Ли Мин стражникам, те грубо схватили ее за руки и выведя из Павильона Небесного Правосудия, повели в сторону от площади, на задворки Поместья, где подтащили к скалистому темному ущелью, в котором днем и ночью в любое время года, тоскливо завывал и свистел ураганный ветер.

Прелесть этого места заключалось в том, что пленника на ременной петле спускали на небольшой уступ скалы поднимающейся и уходящей вниз отвесной стеной, так что приговоренный все время был вынужден бороться, то с набиравшим силу, то утихающим ветром. Вниз лучше было не смотреть, потому что любопытствующие тот час летели в бездонную пропасть от тошноты и головокружения. Все силы заключенного уходили на то, чтобы удержаться на каменистом пятачке, но такое удавалось не многим. Заканчивалось все тем, что ослабевших от страха высоты, потерявших ориентацию в пространстве людей, либо сметало с небольшого уступа, либо они сами кидались вниз.

Ли Мин недоумевала: что это за показ такой, что ее с отвесного обрыва опустили на этот самый злосчастный пятачок? Она слышала, что в Казематное ущелье отводили лишь убийц, да виновных в измене клану. Видимо выдранный у Третьего мастера клок волос был по тяжести свершенного сравним с убийством. Но фига с два она будет просить пощады. Встав на корточки Ли Мин непослушными от страха пальцами отцепила петлю, которую с хохотом дергали сверху стражники, так что она от резкого рывка рисковала слететь вниз, и сразу прижалась спиной к камню, дрожа всем телом, преодолевая панику и тошноту.

Внизу была даже не пропасть, а какая-то бесконечность, терявшаяся во мгле, а сверху ущелье накрывало мглистое небо с клубящимися тучами. И глаза нельзя закрыть, вмиг свалишься вниз или ветер сорвет. И за что здесь можно было схватиться? Ой, мамочка, где-е ты-ы!

Скалистый пятачок на котором едва держалась едва живая от страха Ли Мин, размером напоминал небольшую циновку для сидения. Сядешь на него и только смотри, чтоб тебя не сдуло. Надо собрать мозги и подумать. Вот же болезный мажор ее приговорил... Да что за фигня происходит с ее судьбой?

Как так получилось, что она стала выразителем протеста целой деревни о котором ее никто не просил? Ведь даже сомнений не было, что Поместье примет сторону Третьего мастера. Теперь ей уготована одна участь — умереть. Не дождетесь! Ли Мин чувствовала, что коченеет от обдувавших ее порывов колючего ветра, с каждой секундой набиравшего силу, словно радуясь появившейся жертве. Единственное, что ей оставалось, хотя бы взором, но зацепиться за камни. И чем пристальнее и дольше она смотрела в одну точку - на расстоянии нескольких ли, тем яснее осознавала, что в камнях стены что-то движется.

У нее начались галлюцинации!

Ли Мин закрыла глаза, прижав ладони к камню возле себя и досчитала до десяти. Открыла глаза. Стена как стена, ничего особенного. Но едва она вперила взгляд в ту же точку на ней, как камни стали медленно двигаться. Лучше не смотреть! А ветер усилился, налетая на нее редкими, но мощными порывами и, мало того, что был холодным и злым, так еще и толкал ее словно ладонями и будто сварливо бранился. Она прислушалась в самом деле различая визг и выкрики.

- У тебя ко мне какие-то претензии?! - не выдержав, выкрикнула она. - Я же тут только что появилась и не по своей воле! Чем тебя обидеть успела?!

- У-у-у... – угрюмо затянул ветер, став по силе похожим на сквозняк.

- Я тебе мешаю? Просто сижу и смотрю... - начала было объясняться Ли Мин и внезапно до нее дошло, - ...и смотрю... хорошо... я смотрю... смотрю! - выкрикнула она и уставилась в знакомую точку на стене.

Камни на ней начали передвигаться, меняясь местами, словно в калейдоскопе и чтобы ее сознание не было полностью втянуто в непонятную магию, Ли Мин принялась напевать мелодию, отдавая пению часть своего внимания. Ничего себе здесь резонанс. Такое эхо! Но замолчав, услышала, что мотив продолжает разноситься по всему ущелью.

- Фальшивишь, - пробормотала она и была услышана.

В ущелье наступила тишина, Ли Мин, не отрывая взгляда от стены, снова начала напевать. У ее уха просвистел тот же мотив.

- Ага, - кивнула пленница, вжимаясь спиной в скалу. - Все верно.

Камни в стене напротив задвигались, как будто радуясь похвале.

- Божечки, - нервно хихикнула Ли Мин. - Дожила! Я разговариваю со стеной.

- У-у-у... - насмешливо прогудело возле щеки.

- Спеть еще?

- А-а-а... - радостно отозвалось от скал.

Ли Мин спела уже три песни из современной попсы. Ущелье молчало, а камни двигались нехотя. Но когда спела шлягер пятидесятилетней давности, ущелье оживилось. Ветер слабо вихрясь вокруг, играя и, поднимая ее волосы, принялся «подпевать», а стена напротив задвигалась, каменной гримасой выражая свое удовольствие. Так они и «пели» и девушка так увлеклась, что чуть не навернулась «каменной циновки», но «ладони» ветра обхватив ее, удержали на месте.

- Эй! - раздалось сверху с утеса. - Ты жива?!

- Да! - выкрикнула узница. - А что?!

- Лови! - крикнули ей. - Тебе отменяют наказание!

- Фу-у-у... - разочарованно повеяло вокруг прохладой.

- Послушайте! Эй... дайте мне еще полчаса. Хорошо?

- Тебе ум не выдуло, пока сидела там?! Скала разум отняла?!

- Ребята, приходите через полчаса! - крикнула она в ответ. - Этого хватит? - спросила она в сторону скалы, с которой так неожиданно «спелась».

- Ы-ы-ы... - радостно засвистело вокруг, камни на ней разошлись в виде солнечных лучей.

- Тогда давай смотреть репертуар, - предложила Ли Мин, когда головы озадаченных стражников исчезли за краем обрыва. - Что тебе хочется: веселое, задорное? Колыбельную? Грустную и мелодичную?

- Ха-а-а!

- Ладно, - тут же согласилась Ли Мин. - Все так все. Думаю, времени нам хватит.

- А-а-а-а-а-у-у-у-и-и-и...

- И-и-и... дискотека! - подхватила с азартом добровольная узница.

И она перебирала, исполняя тот немалый репертуар, который знала. Оказалось, что Казематному ущелью не нравились современные песни, а вот старые шли на ура.

Когда через полчаса за ней явились, то увидели уже поджидавшую их на краю обрыва Ли Мин.

- А как ты... это...? - оторопели стражники Третьего отряда.

- Долго объяснять, - устало отмахнулась охрипшая девушка, похожая на чумазого сорванца.

Слишком много усилий ушло на то, чтобы балансируя на скалистом пятачке, петь во все горло, развлекая Казематное ущелье. Зато, награда за ее труды оказалась приятной.

Ветер ущелья вдруг подхватил ее и невероятной силой, удерживая над уходящей вниз бездной, вознес на край утеса, покачивая в своих упругих воздушных ладонях. Приятный бонус, что и говорить.

Ее привели в павильон на окраине Поместья и закрыли в пустой светлой комнате. Ли Мин с наслаждением упала на теплый деревянный пол и, перевернувшись на спину, раскинула руки. О Небо! Как же все надежно. Замок щелкнул, дверь открылась и вошла дочь казначея с корзиной в которой принесла обед для Ли Мин. Посмотрев друг на друга, девушки вдруг засмеялись.

- Зови меня Ли Ло, как зовут тебя, безрассудную, знает уже все Поместье, - покачала головой дочь казначея, улыбаясь. - Из-за тебя Третий мастер надолго потеряла свое лицо. Если тебя это утешит, то она тоже заключена под стражу.

- За что? За поганый язык? - предположила, приятно удивившаяся Ли Мин, уплетая за обе щеки булочки-баядцзы, которые выложила перед ней Ли Ло.

- Нет, - покачала головой девушка, доставая пузатый чайничек и холодную курицу. - Глава наказал ее как свою ученицу за то, что дала себя побить, но больше за то, что ослушалась его приказа, бросив тебя в Казематное ущелье, вместо того, чтобы просто подвести к нему и показать. Тут и Хранители ничего не смогли для нее сделать. Глава указал советникам, что наказание не соответствует вине ученице лекаря и Третий мастер просидит взаперти дня три.

Поболтав еще немного, девушки распрощались: Ли Ло вернулась к расхворавшемуся Главе, а Ли Мин отправилась домой. Ли Ло умолчала о том, что именно ей Ли Мин обязана своим спасением. Дочь казначея была честна с собой, зная, что заступилась за ученицу лекаря не потому, что непременно хотела спасти ее, а в пику Третьему мастеру.

А дело было так.

После судилища над Ли Мин, Ли Ло, заметив знак, что украдкой подала Ся Гэ своим подчиненным, уводившим осужденную, тот час обратилась к Главе:

- Господин, вас всегда отличала справедливость и не настолько вы жестокосердны, чтобы за незначительную провинность, карать свою подданную как за тяжкое преступление.

- Вы о чем? - поднял на нее утомленный взгляд Глава.

- Ученица лекаря - смутьянка! Она выказала свое неповиновение, призывала к открытому мятежу против вас, - тут же встряла Третий мастер, которую распирало от гнева. - Это не провинность, это преступление!

- Господин, - поспешила ответить на невысказанный вопрос дафу Ли Ло, игнорируя выпад Ся Гэ. - Какие угрозы могут представлять сказанные в запале слова этой девушки, против своей обидчицы?

Глава нахмурился, силясь понять, о чем вообще спорят эти двое.

- Ученицу лекаря следует хорошенько наказать за ее дерзость! - гнула свое Третий мастер.

- Но не кажется ли тебе, сестрица, что заключение в Казематном ущелье на сутки слишком суровы для, пусть и дерзкой, девчонки. Она не продержится и четверти часа.

- И поделом ей!

- Она до сих пор в Казематном ущелье? - тихо изумился Глава. - Разве я не велел просто показать ей его для устрашения? - повернулся он к Третьему мастеру.

- Но... - начала та.

- Немедленно освободить! - последовал едва слышный, но твердый приказ. - Я не столь расточителен, чтобы попусту терять людей клана...

За Ли Мин послали стражника и пока он не вернулся в зал Небесной Справедливости там царило гнетущее молчание.

- Глава, - доложил стремительно вошедший стражник. - Ученица лекаря жива, но просит оставить ее в Казематном ущелье еще на полчаса.

- Вот как? - озадачился дафу, поняв, что устрашение Казематным ущельем ничуть не подействовало на дерзкую и ровно произнес свой приговор:

- Казематное ущелье не признало ее виновной, ведь оно губит убийц и людей действительно порочных.

Ни дафу, ни Ли Ло, ни Ся Гэ не догадывались, что Ли Мин нещадно корила и казнила сама себя, после того как ее окончательно освободив, отпустили домой. Вот как так получилось, что она отметилась здесь, где только можно? Или еще не везде? Ведь зарекалась никуда и ни во что, не влезать! Ну, что с дуры возьмешь! Известно ведь, что кретинизм не лечиться. Ли Мин шла к своей пещере, не заходя к старикам, хотелось побыть одной. Но у начала тропы ее ждал Второй мастер. Когда она появилась, он поднялся с валуна, на котором сидел, дожидаясь ее вот уже полдня.

- Как поживаете? - поприветствовала его Ли Мин первыми пришедшими на ум словами.

- Я искал тебя, - перебил он, с тревогой вглядываясь в осунувшееся лицо девушки. - О тебе болтают всякое... Говорят по милости Главы, тебя бросили в Казематное ущелье. Но разве это может быть правдой?

Видя, насколько он серьезен Ли Мин перестала улыбаться.

- Да все норм, а у тебя то, что случилось?

- Пропал старик Бао... и я прошу тебя, будь осмотрительна, - держась рядом, тихо попросил ее Второй мастер, приноравливая свой шаг к ее. - Ведь ты живешь в безлюдном месте, вдали от деревни и от Поместья. Говорят, старый Бао ушел в лес и заблудился, позабыв дорогу к дому.

- Его найдут, не беспокойся, - успокоила его тревогу девушка.

- Не думаю, - покачал головой Пэн Хэн. - Такое уже не раз случалось.

Ли Мин задумалась, а потом спросила с подозрением:

- Его вообще собираются искать?

- Нет.

- И что это за фигня? - возмутилась девушка. - Я имею ввиду, что все это значит?

- Здесь верят, что пропажа людей сулит еще один год спокойной жизни. Три луны назад так же пропала вдова Чэн с ребенком. Ушла в лес и не вернулась. Их не искали, уверяя, что это дело бесполезное, потому что их забирает Горный дух.

Ли Мин нервно дернула выбившуюся длинную прядь волос. Зря она вступалась за Снежные Листопады.

- Здешние жители знают лес как свою собственную ладонь, - пожал плечами Пэн Хэн. - И тот же старый Бао, если и потерял память, ноги сами бы вынесли его по знакомым тропам в деревню.

Ли Мин слушала недоверчиво.

- То есть, ты говоришь, что люди вот так пропадали и до этого случая? - уточнила она.

- Да.

- И что их не искали, потому что они не должны были заблудиться?

- Да.

- И никого это не напрягает?

- Так заведено издавна. И почему это должно... напрягать? Ты имеешь ввиду не должно... беспокоить?

- А тела пропавших находили?

- Чудная ты. Если их забрал Горный дух, кто же отберет предназначенное ему?

- Давно это происходит?

- С тех пор как люди поселились здесь.

- И это устраивает вашего Главу? - изумилась она.

- Поместье не вмешивается в дела деревни.

- М-да... Чувствуется, здесь кто-то неплохо устроился, - зло фыркнула Ли Мин.

Похоже, Поместье отказывается выполнять даже свои прямые обязанности - защищать Снежные Листопады.

- Ты не веришь, что это Горный дух? - вернул ее мысли к действительности Второй мастер.

- Не то, что бы я в это не верила, меня это, черт возьми, просто не на шутку беспокоит! - процедила Ли Мин, думая, что она приговорена жить в пещере в безлюдном, глухом месте на целый год и пропади она как старик Бао, никто и не почешется искать ее, а кое-кто даже обрадуется.

- Боишься, что сама можешь стать жертвой Горного духа? - словно прочел ее мысли Второй мастер. - Но, похоже, он принял тебя, раз позволил обосноваться в этой пещере, - тут же успокоив ее.

- Да кто его спрашивать будет? - буркнула Ли Мин и перехватив недоуменный взгляд молодого офицера, пояснила: - Понимаешь, если эти случаи связать с безликими, получается не совсем хороший расклад.

- Как это может быть связано с безликими? - в свою очередь удивился молодой человек.

- Вот это и надо выяснить. Странно, что ваш Глава, будучи все время начеку, не придает значения таким вещам, как регулярное исчезновение людей.

- Так ему и не докладывают. Это дела Снежных Листопадов.

- Слушай, а когда у клана начались терки с Сумеречными?

- Что началось? - не понял Второй мастер.

- Когда вы с Сумеречными начали враждовать? - раздельно, чуть ли не по слогам терпеливо проговорила Ли Мин. - Как же трудно с вами общаться.

- Три лунных года назад, когда наш клан раскрыл существование Сумеречных, что тайно оказывал преступные услуги высокопоставленным интриганам.

- Это как?

- Сумеречные предоставляют желающим своих наемных убийц.

Ли Мин напомнила себе, что ее все это не должно касаться, и она не имеет права влезать в здешние дела. Хватит, уже навлезалась! Но ведь нужно же обезопасить себя от всяких там безликих, чтобы дожить до следующего лета и позаботиться об этом должна она сама.

Второй мастер с некоторым беспокойством посматривал на идущую рядом девушку. На ее лице было жирными иероглифами выведено: что-то задумано!

Три дня ушло у Ли Мин на осторожные расспросы о пропавших. Из-за этих расспросов, у нее каждый день находились неотложные дела в деревне. Обеспокоенный тем, что бы его подопечная чего нибудь опять не натворила без присмотра, - уж очень подозрительно себя ведет, - лекарь Бин поручал ей сбор трав. Девчонка уходила с утра, а возвращалась под вечер с полной корзиной нужных растений, но вымотанная так, что у нее не хватило сил даже поесть.

И вот через пять дней, в ярмарочный день, Второй мастер обходя со своим отрядом рыночные ряды, все же увидел Ли Мин, которую до этого все высматривал. Пока маг и лекарь спорили с торговцем рыбой, сбивая цену, которую тот бессовестно заломил, девушка стояла рядом с отрешенным видом, думая о своем.

- Ли Мин, - тихо окликнул он.

Подняв взгляд и увидев Второго мастера, девушка обрадовалась:

- Наконец-то, я нашла тебя, Второй.

- Ты... искала меня? - изумленно пробормотал молодой человек, потерявшись вдруг от счастья.

- Ага! - кивнула она.

- Разве почтенные маг и лекарь не передали тебе мою весточку встретиться с тобой? - улыбаясь, покачал он головой. - Я два раза приходил к вам в усадьбу, надеясь увидеть тебя.

- Я ей лично передавал вашу просьбу, молодой господин, - сварливо вмешался подошедший лекарь, старики уже выторговали рыбину, которую, нанизанную на веревку, нес маг. - Она же спала на ходу и вряд ли хоть словечко слышала из того, что я ей сообщил.

- И я так же ей лично передавал ваше пожелание, что вы мне наказали, - тоже без зазрения совести слил ее маг. - Да разве ж в голове у этой недотепы, хоть что-то задержится?

Второй мастер поклонился, приветствуя почтенных старцев. Обменявшись незначащими замечаниями о погоде и видя, что Второй мастер не собирается отходить от Ли Мин, старики ушли вперед, останавливаясь то у одного прилавка, то у другого, так что вскоре молодые люди их вовсе потеряли в людской толчее, увлеченные своей проблемой.

- Для чего искала меня?- напомнил ей Пэн Хэн, едва старички отошли от них. - Соскучилась?

- Я нашла ту хижину... Песчаную хижину, но одной туда соваться стремно. Можешь, пойти со мной?

- Я не только пойду с тобой, я настаиваю, чтобы пойти с тобой.

- Пойдем вечером? - нетерпеливо спросила Ли Мин.

- Мой отряд сегодня и завтра дежурит. Так что пойти туда получится дня через два.

- Ну-у-у...

- Ли Мин! - строго оборвал ее Пэн Хэн.

- Да, да... я подожду...

Этим вечером маг снова ушел в пещеру, чтобы заняться Иллюзией изменения черт, а Ли Мин на это время оставалась в его доме. Утром и в полдень, носила ему снедь, оставляя ее в корзине у входа, не смея заходить в пещеру, чтобы не отвлекать мага, который жутко раздражался и кидался всем, что под руку подворачивалось. Что означало, что у него снова ничего не получается.

Через два обещанных дня Второй мастер появился у ворот дома Фэй Я. Лекарь у себя занимался составлением лекарств, строго дозируя травы и молодые люди были предоставлены самим себе, а потому беспрепятственно отправились в лес в сторону Песчаной хижины.

- Мне интересно, - говорил Второй мастер, - что ты делала в лесу, что забрела настолько далеко, что наткнулась на хижину?

До этого они разговаривали довольно беспечно и потому Ли Мин не ожидала столь коварного вопроса. Но Пэн Хэн был безотказен и все это время помогал ей, потому имел право на честные ответы.

- Искала тела пропавших, - призналась она.

- Их забрал Горный дух. Как бы ты их нашла? - озадачился молодой человек.

- Но ведь это нужно было проверить, правда? Тем более, после того, что мне рассказал маг.

- Что же, он тебе рассказал?

- Он теперь в пещере работает над Иллюзией, а его начал тревожить Горный дух, он и меня не слабо достал уже. Маг «поговорил» с ним. Так вот, Горный дух настаивает, что не требовал жертв и не принимал их, что не виноват в пропаже людей из деревни. Только можно ли ему верить? На одних лягушках не проживешь.

За это время молодые люди вышли на небольшую просеку, где в тени старого корявого бука стояла, словно прилепленная к его многолетнему стволу, хижина. Почти сгнившую, поросшую мхом крышу с загнутым вверх карнизом, щелястые стены из бамбука, что прежде были обмазаны глиной, отвалившейся кусками, укрывал густой дикий плющ, а проем без дверей зиял темным провалом. Идти к ней было непросто по изрытой, кочковатой земле. То и дело ноги проваливались то в ямки, то в рытвины.

- Пахали здесь, не пойму? - тихо возмущалась Ли Мин в который раз, поднимаясь после очередного падения. И хотя Второй мастер поддерживал ее под руку, это мало помогло.

Добравшись до хижины, эти двое бестрепетно вошли под ее ветхий кров. Внутри жилище оказалась в еще более плачевном состоянии. В стенах зияли проломы, ткань в окнах висела лоскутами, шевелясь от малейшего сквозняка. В углах наметено кучи сухой листвы, песка и травы. Обойдя хижину, молодые люди не нашли ничего подозрительно устрашающего или следов чьего-то недавнего присутствия. Странно, ведь если старый дом с дурной славой, имеет хорошо сохранившийся остов, то комплектом к нему идут и человеческие скелеты, затаившиеся в шкафах или несколько призраков в придачу. Но, похоже, правы создатели фильмов ужасов, потому что потусторонние силы должны сначала помариновать свою жертву до стадии хронического испуга, а затем переходить к активным действиям, вплоть до убийства. Но у молодых людей как-то по настоящему испугаться не получилось, пришлось возвращаться ни с чем. Ли Мин была откровенно разочарована.

- Оставь мысль о злоумышленниках и душегубах. Теперь ты понимаешь, что пропавших забрал Горный дух, - начал по новому кругу Второй мастер, но тут же замолк, потому что Ли Мин опять угодила в какую-то рытвину, чудом не подвернув ногу и Пэн Хэн на руках вынес ее на ровное место.

- Почему тут все так перекопано? - потирая ногу и бедро под неспокойным взглядом Второго мастера, сокрушалась Ли Мин. - Клад здесь искали, что ли?

- Крепко держись за меня, а что до рытвин... что ж, раз здесь был дом, значит было и хозяйство: огород, вспаханное поле, где выращивали овощи и чем-то засевали, - резонно заметил Второй мастер, поддерживая ее под руку. - Идти сможешь?

- Не то удивительно, что земля изрыта. Странно другое... Не замечаешь? Птицы... - проговорила она.

Пэн Хэн остановился, давая, то и дело спотыкавшейся Ли Мин, перевести дыхание. И, правда, все, то время, что они были здесь, птиц не было слышно, даже ночных сов. Стояла какая-то странная тишина.

Глава 8. Оговор

Через три дня после того как довелось познакомиться с Казематным ущельем и сходить к Песчаной хижине, Ли Мин утром пришла к лекарю, застав у него суетившегося, донельзя взбудораженного мага, нетерпеливо подгонявшего основательно собиравшегося лекаря. Оба были заметно взволнованы. Из их торопливых, сбивчивых объяснений она не очень-то поняла, почему нужно немедленно поспешить в Поместье. Зато поняла одно - в клан Северного Ветра неожиданно заявился императорский чиновник, чтобы открыть глаза адептам на истинный облик Главы, вызвав тем недовольство им и негодование внутри клана, с последующим его смещением.

Ли Мин удивилась возмущение своих старичков подобной каверзой, по ее мнению задохлику следовало бы как следует лечиться, а не стоять во главе клана, каждый день загибаясь от кашля.

На площади Поместья, перед Павильоном Правосудия стройными рядами выстроились три отряда адептов Северного Ветра, тогда как деревенские собрались беспорядочной толпой среди которой затесались маг, лекарь и Ли Мин.

Отряд Серебряного Инея в белых развевающихся одеяниях резко контрастировал с Пяти Лотосами в тёмно-красных подвязанных черными кушаками одеждах. Отряд Второго мастера - Драконы Дождя не особо выделялись на их фоне своим сдержанным синим облачением. Пока столичный чиновник эмоционально вещал о законах и моральных устоях Поднебесной, внимание Ли Мин, как и всей женской половины собравшейся на площади, было приковано к отрядам воинов клана. Вернее к их офицерам, не считая гордо стоящей во главе своих Пяти Лотосов, надменно взиравшую на всех и вся, Ся Гэ. Девушки и молодые женщины восхищенно поглядывали на Пэн Хэна и на Цао - офицера Серебряного Инея, что замещал Главу как Первого мастера. Сам Глава сидел в громоздком кресле возле стола придворного чиновника с томным видом девицы, которую вот-вот стошнит.

Лекарь, маг и Ли Мин пришли как раз, чтобы услышать весь тот вздор, что нес вельможа в одеждах придворного чиновника, который сводился к тому, что так как Глава не женат и не имеет потомства, то не способен и дальше возглавлять клан, потому должен оставить свой пост. И чинно огласил указ. В нем Главу обвиняли в низменных пристрастиях, которые, до этого, кажется, никому в клане не мешали. Но оказалось, что они губительны, ни много ни мало, для всей Поднебесной. Словом, такой человек как Глава с его греховными наклонностями, был не достоин возглавлять Северный Ветер. Именно это с серьезным видом и зачитал императорский чиновник.

После чего на небольшой площади встала гробовая тишина, но не от того, что люди были шокированы грехами Главы, а от того, что Северный Ветер вот-вот мог лишится его. И пока сдержанные адепты клана хранили молчание, деревенские возмущенно шумели:

- Где это видано, что бы за такое лишали должности? - выкрикивали из толпы.

- Клан - дом нашего Главы. Разве правильно выгонять человека из собственного дома?!

- Клан держали несколько поколений его рода!

Чиновник не оробел перед шумевшим на площади людом, которые, вообще-то, не имели права вмешиваться в дела клана. А вот неподвижные ряды адептов Северного Ветра его явно нервировали. Никто из них не шевельнулся, лица неподвижны, руки спокойно лежат на рукоятях мечей, однако, от них исходила ощутимая угроза.

Сам Глава с надменно отрешенным видом зябко кутался в свой жемчужный плащ, выслушивая нелицеприятное обвинение против себя, как и эмоциональное возмущение деревенских, словно все, что происходящее на площади не стоило его драгоценного внимания. Наверное, он мог думать исключительно о высоком и сочинять самому себе стишки, потому что смотрел так, словно не мог понять, как его угораздило очутиться здесь и слушать всю эту непотребщину.

- Сделай же, что-нибудь! - дернул Ли Мин за рукав разнервничавшийся маг.

- Чего сразу я? – испуганно возмутилась та. Ну, уж нет! Она не поведется на подначку мага и не будет больше ни во что встревать.

- Ты, вообще-то, демон! - сердито напомнил Фэй Я.

- Ты, старый дуралей, решил всю площадь оповестить о том, кто она есть? - зашипел на него, с опаской озиравшийся, лекарь. - Из ума выжил? Что ты хочешь от этого ребенка?!

Пока старики препирались, Ли Мин справлялась с подступившей паникой от осенившей ее неприятной догадки. Ведь если Главу сместят и клан разгонят, то выгонят и ее. Что ей тогда делать? Она не может уйти от пентаграммы, возле которой обречена жить до следующего лета.

Только причем здесь магия, когда можно без проблем справиться и без нее? Решение, как именно спасти Главу, прямо таки напрашивалось само собой и Ли Мин в недоумении смотрела на Третьего мастера. Неужели та не видит столь очевидного выхода? Но Ся Гэ стояла неподвижным истуканом, хмуро опустив глаза. Зато быстро сообразила дочь казначея, находящаяся среди женщин клана.

- Все это отвратительная ложь! - неожиданно выступила она вперед. - Глава очень внимателен к женщинам. Вы не можете обвинять его в подобной безнравственности и непотребстве!

- Однако доказательство верности моих обвинений то, что Глава Северного Ветра до сих пор не женат и не имеет наложниц. Или вы хотите объявить нам доказательство обратного? - прищурился на нее чиновник с таким недвусмысленным видом, что бедняжка, смутившись, густо покраснела.

- Я только хотела сказать... - пробормотала она, горя ярким румянцем стыда под всеобщим пристальным вниманием, - что ваши утверждения... чепуха...

Ли Ло можно было понять, у какой девушки на выданье хватит духа поставить под удар свое доброе имя и опозориться прилюдно, пусть даже ради самого распрекрасного человека на свете. Тем не менее дочь казначея отважилась и на это, жертвуя своей репутацией, и Глава будет распоследним идиотом, если по достоинству не оценит этого.

- Глава... он... часто оставался со мной... вечерами... ночью... - бормотала она через силу, делая столь смелое, хоть и не очень умелое признание.

Ли Мин выжидающе смотрела на Главу: «Ну же, давай, поддержи ее и спаси ее честь, которую она сейчас безжалостно растаптывает ради тебя!» Но Глава лишь бросил на Ли Ло холодный взгляд.

- Со мной он тоже оставался, - вздернув подбородок, вдруг выпалила Третий мастер, не желая уступать сопернице даже в позоре.

- Ваше желание, желание адептов клана, обелить своего Главу, понятно, - издевательски хмыкнув, заявил придворный чиновник, растянув губы в недвусмысленной улыбке, при этом его узкие глазки превратились в щелочки. - Было бы странно, если бы кто-то из вас, не попытался его спасти, а потому ваши свидетельства не могут быть приняты во внимание.

И если до того Третий мастер с вызовом смотрела на стыдливо потупившуюся Ли Ло, то при этих словах чиновника, обе беспомощно переглянулись и уставились на безразличного Главу, сидевшего с видом равнодушного ко всему человека.

- Ой, плохо! Если Главу уберут под таким бесстыдным предлогом, репутация клана будет погублена навсегда, - в отчаянии сокрушался маг. - Северному Ветру уже никогда не возродиться в былом величие! Предки, чьи таблички сейчас стоят в клановом храме, будут опозорены!

- Ну, какой из него гомик, если он серьезно болен! – возмущенно шептала Ли Мин лекарю Бину. - Учитель, скажите об этом.

- Молчи! - шикнул он на нее весь на нервах. – Императорский двор того и добивается. Скажи хоть что-нибудь об его недуге, как его тут же сменят на другого - здорового и деятельного, например, ставленника Царедворца. Все это понимают, кроме тебя, бестолковой.

- Сделай же, в конце концов, что-нибудь! - дергал ее за рукав с другой стороны маг.

Из объяснений лекаря Бина Ли Мин поняла одно - пациента следовало спасать. Вдохнув и выдохнув, она покачала головой и подняв руку стала пробираться через толпу. В голове вертелось здравое: «Куда ты опять полезла?! Тебе больше всех надо?!» Но на этот раз вмешаться было необходимо, чтобы предотвратить уничтожение клана. Она не может уйти из этих мест. Люди ее пропускали, расступаясь, когда, обернувшись, узнавали ученицу лекаря. Выбравшись на площадь и встав перед столом чиновника, Ли Мин, как полагается, приложив ладони к животу, вежливо поклонилась.

- Ох, вот не хотела я говорить об этом, - застенчиво опустив глаза, проговорила она. - Но коли зашел разговор об таком, то как не пожаловаться столь важному господину сановнику, - и снова согнулась в земном поклоне.

- Назовись! - Рявкнул чиновник, хлопнув ладонью по столу, чтобы нагнать еще большего страху на деревенскую простушку.

- Ой, боги Небесные! – Послушно перепугалась Ли Мин и замямлила словно потерявшись от грозного окрика: - Так из деревни я из этой.

- Она сирота, - выкрикнул кто-то из толпы деревенских, догадываясь, что ученица лекаря опять что-то затеяла, решив поддержать девчонку.

Ли Мин быстро взглянула на Третьего мастера, но та стояла с отрешенным видом как деревянная.

- Говори, что хотела сказать! - нетерпеливо напомнил чиновник.

Деревенские такие тугодумы.

- Так... ваша милость, этот вот человек из Поместья, - указала она на Главу. - Попользовался мною, а денег как обещал, не дал… ведь был промеж нами уговор. А я девушка честная… вот и поверила…

Глава, потер пальцами переносицу, поднял на нее тяжелый взгляд.

- А я вот узнала тебя, охотник. Это ведь ты валял меня тогда в кустах. А оказывается, это сам Глава был... Или не он... слишком уж дохлый и бледный какой-то... - отводила Ли Мин душу, отыгрываясь за Казематное ущелье под сдержанные смешки деревенских, пользуясь тем, что ни Хранители, что с ужасом взирали на нее, трясясь от праведного гнева и испуга, ни Третий мастер не могут ее прервать своим: «Да, как ты смеешь!».

- А ведь хотела даже ребенка родить. Думала вот... стану женой приличного человека...

- Так у тебя от него ребенок? - округлил щелочки глаз, что стали теперь похожи на монетки, чиновник.

Площадь затихла, с веселым интересом наблюдая за развитием событий. Стройные ряды отрядов адептов дрогнули.

- Да, как же! - горестно всплеснув руками, пожаловалась Ли Мин. - Моей товарке вздумалось перебежать мне дорожку и отбить его. Вон она подлая! - развернулась Ли Мин, обвиняюще указав на разбитную вдову Е Чен у которой Ли Мин недавно выходила ребенка.

Та хихикая в рукав, смотрела на проказы Ли Мин, но когда ученица лекаря указала на нее, ошеломленно огляделась вокруг и с недоумением воззрилась на указующий перст наставленный прямо ей в лицо, а потом на круглые, полные паники, умоляющие глаза самой Ли Мин.

Сзади молодую вдову Е Чен кто-то пихнул, так что она вынужденно шагнула вперед и, уперев руки в бока, заикаясь осведомилась:

- А... почему это... красавчик должен быть только твоим?!

- Вы уж разберитесь, господин, с нею, а я в долгу не останусь... - возрыдав, упала на колени перед столом чиновника Ли Мин, с чувством стукнувшись лбом о каменные плиты, подумав, что наверное переигрывает.

- Да! Рассудите! - робко подыграла и вдова Е Чен, опускаясь рядом с ней на колени.

Писцы из свиты чиновника только успевали водить кисточками в протоколе, запечатлевая весь тот фарс, что происходил сейчас на площади Поместья. А ведь все это начал придворный чиновник, высосав из пальца причину, по которой хотел низвергнуть Главу. Грех было не превратить подлую интригу в посмешище. И Ли Мин вовсю старалась, импровизируя на ходу:

- Ах ты подлая! - вскочила она с колен. - И долго ты будешь уводить у меня мужиков?!

- Да ты на себя посмотри! Кому ты нужна, тухлая селедка?! - бесстрашно встретила ее атаку вдова Е Чен.

А Ли Мин, чтобы сдержать рвущийся смех, что начал так некстати разбирать ее из-за «тухлой селедки», обхватила голову Е Чен, якобы вцепившись ей в волосы. Та в долгу не осталась и обе «таская друг друга за патлы» как было указано в протоколе, подняли дружный визг, давясь от смеха. Чиновник тут же внес свою лепту в поднявшийся гвалт, начав истерично призывать к порядку и стучать кулаком по столу. Только где ему было перекричать двух увлекшихся девиц, под дружный хохот собравшихся на площади. Деревенские и Поместье давно так не потешались. Адепты трех отрядов расстроили четкие ряды и, смешав строй, старались разглядеть получше, происходящий перед столом чиновника женский «бой без правил».

Третий мастер, что-то с негодованием выговаривала смущенной дочери казначея. Дамы клана оживленно перешептывались, стараясь не выдать своего жгучего любопытства и, чтобы не прослыть вульгарными, тихонько хихикали в вышитые платочки или прикрывшись широкими рукавами шелковых ханьфу. Глава с брезгливым видом покинул площадь в сопровождении возмущенных Хранителей и императорского чиновника, а за ними роняя свитки, то и дело, оглядываясь, нехотя потянулись писцы. Вошедших в раж девиц кое-как разняли деревенские вместе со стражниками клана.

- Ты мне чуть клок волос не выдрала, а, может, уже и выдрала, - пожаловалась Ли Мин, когда поняла, что можно больше не придуриваться.

- Извини, я старалась тянуть легонько, - виновато оправдывалась Е Чен и обе глядя на всклокоченные встрепанные волосы друг друга, безудержно смеялись.

Но Ли Мин вмиг перестала веселиться, взглянув в мрачное лицо учителя Бина. Догадываясь по его виду, что дома ее ждет интимная беседа с воспитательной палкой, она сразу согласилась пойти с пригласившей ее к себе Ли Ло. Обеим не терпелось обсудить случившееся. Например то, почему Третий мастер даже не пыталась обелить Главу, которого обвиняли в позорном грехе. А ведь Ся Гэ не раз во всеуслышание уверяла, что нет такой жертвы, которую не смогла бы принести ради него.

И вот теперь сидя в покоях дочери казначея, обе девушки с удовольствием перемывала косточки несносной Ся Гэ. Ли Ло за то, что та сперва не поддержав, после примазалась к ее жертвенному позору. Ли Мин, потому что Третий мастер недавно прицепилась к ней из-за надуманного пустяка.

А дело было так.

День назад, Ли Мин, торопясь ко Второму мастеру и пленному безликому, проходила мимо двора Главы, когда дорогу ей заступила Третий мастер, как будто нарочно поджидая ее.

- Не шуми, - потребовала вдруг «первая красавица» клана, сжимая рукоять меча у пояса.

- Я шумлю? - удивилась Ли Мин, попытавшись было обойти ее. - Я ведь только подошла.

- Не болтайся здесь и, вообще, обходи стороной это место, - надменно повелела Третий мастер.

- Чего это? - огрызнулась Ли Мин. - Когда это в Поместье стали запрещать разговаривать здесь и ходить?

- Главу беспокоит шум, - с неприязнью поставила ее в известность Третий мастер.

- Тогда не создавай его тут намеренно и дай мне пройти.

Ли Ло изящно разливая чай по фарфоровым чашам, покачала головой.

- То, что ты не даешь Ся Гэ спуску, нравится не только мне, уж поверь. Но в том, как она повела себя на площади, понять можно, ведь мы не только не помогли Главе, а, кажется, еще больше усугубили его положение своим безрассудством.

- Как это? - опешила Ли Мин, не обратив внимания на протянутую ей чашу с хризантемовым чаем. - Было бы лучше, если бы все считали Главу «надкушенным персиком», так что ли?

- Так, - кивнула Ли Ло со вздохом.

- И, почему я не удивлена, - фыркнула Ли Мин, беря у нее чашу с чаем.

- Ты все поймешь, когда я расскажу тебе о дочери министра финансов? - мягко проговорила Ли Ло. - Это произошло ранней осенью, так что тебе и мне простительны сегодняшняя выходка, мы ведь не знала о невесте Главы. Эта девица прибыла внезапно ненастной порой и ее приезд стал неожиданностью для Поместья, тем не менее Глава с Хранителями учтиво встретили ее. Третий мастер все это время сопровождала Главу и не могла не заметить, что барышня слишком взволнована и чрезмерно разговорчива, так что Глава поинтересовался не случилось ли что с ее отцом господином Цин Дю. Но гостья уверила, что с отцом все хорошо и приехала она по своему желанию. Барышня явно хотела поговорить с ним без посторонних, потому Хранители оставили их. Но Третий мастер задержалась. То есть сделала вид, что ушла, но, на самом деле, подслушала их разговор. Оказывается, барышня Цин приехала для того, чтобы выразить свою благодарность. Глава заметил, что не стоило утруждаться, потому что ее отец уже отплатил ему в полной мере, но снова поинтересовался все ли в порядке в доме Цин? Вот тогда девица призналась, что отец устраивает ей брак, которого она не желает, но поскольку Глава не женат, и не имеет наложниц, то он мог бы заключить брак с ней, которому не будет противиться не то что ее отец, а даже император. Последовавший ответ, что это невозможно, обидел девушку, решившей, что она не по нраву Главе. Но господин поспешил разуверить ее, сказав, что по состоянию своего здоровья, просто не пригоден к супружеству и что не хотел бы ее разочаровывать и ломать жизнь. Однако, после того, как девица заявила, что ей достаточно быть подле него, стало понятно, что она не отступится. Глава не мог напрямую отказать дочери знатного вельможи, потому ответил уклончиво, что подумает. Это было все равно, что сказать: «Нет». Тогда-то в голове девицы созрел план: раз Глава добровольно не желает связать себя с ней узами брака, значит нужно вынудить его к этому.

Ли Мин закусила губу, уже поняв, что она опять грубо влезла, куда не следовало.

- И вот дочь министра Цин, по возвращению к отцу, подкинула ему некую мысль, - продолжала рассказывать Ли Ло. - А тот, в свою очередь, подал ее императору уже как об устойчивом слухе. Императора в последнее время беспокоило нежелание Главы заключать брак с кем бы то ни было. И когда министр финансов намекнул, что его дочь, куда как выгодная партия для клана Северного Ветра, его величество не мог с этим не согласиться, потому и послал чиновника, чтобы тот открыто обвинил Главу в непозволительном пристрастии, принудив его к мысли о женитьбе, чтобы обелить свое имя и сохранить клан. О решении императора тот час стало известно Главе и он постарался, что бы это дошло до ушей его врага — Царедворца. Тому, конечно же, было не выгодно, что бы сложился столь сильный альянс, связавший Главу и министра узами родства. И когда в Поместье прибыл императорский чиновник, поставленный на это дело стараниями Царедворца, можно было быть уверенными, что брак никогда не состоится и министр финансов не захочет компрометировать себя подобным союзом. Однако своим желанием обелить Главу, как и жаждой справедливости, мы лишили его возможности избежать навязываемого брака.

- Вообще-то, очень странная отмазка, не находишь? - хмыкнула Ли Мин, выслушав подругу.

- Зато она подтверждалась видимым для всех доказательством: Глава до сих пор не женат и рядом с ним нет наложниц. Если бы все прошло по задумке Царедворца и Главы, тогда бы уж больше никто не подступился к нему с предложениями о браке, - вздохнула Ли Ло.

- Все может измениться, - принялась утешать Ли Мин расстроенную подругу. - Подумай о том, что Глава сегодня заметил, что ты человек, который согласился быть даже оболганной ради него?

- Увы, - опустила глаза дочь казначея, прикрыв печаль длинными ресницами. - Глава не хочет тратить время ни на что более, как только успеть до своей кончины укрепить клан.

- И что же теперь? - озадачилась Ли Мин тем, что не сможет исправить того, что уже напортачила. - Ему придется жениться?

- Да. И я как никто понимаю тревогу Третьего мастера. Ведь супруга Главы переживет его и станет следующей Главой клана Северного Ветра.

- Фигово, - вздохнула Ли Мин, поняв, что умудрилась загнать Главу в ловушку нежеланного брака. - Но если уж на то пошло, Ся Гэ могла бы предупредить нас, чтобы мы не старались устраивать весь этот балаган.

- А она и предупреждала всем своим отрешенным видом.

- Ну, если учесть, что такой вид у нее всегда, то не удивительно, что мы не поняли ее тонкого намека.

Девушки безрадостно засмеялись.

- Ли Ло, это ведь за тобой приходили безлицые? - вдруг спросила Ли Мин, имея ввиду недавнее сражение в Снежных Листопадах.

Какое-то время дочь казначея, раздумывая, внимательно смотрела на нее своими глазищами и поинтересовалась:

- Но зачем я Сумеречным?

- Может, отец что-то рассказывал тебе перед гибелью, или что-то передал?

- Я... – начала, было Ли Ло, вдруг пораженно замолчав. - Бумаги... Я забрала все бухгалтерские книги отца.

- Тогда, может дело в них! А где они сейчас?

- У Главы. Я передала их ему взамен на защиту и покровительство Северного Ветра. Но, ни тебе, ни мне, уж точно, не следует вмешиваться в это.

С чем Ли Мин тут же согласилась.

Попрощавшись с дочерью казначея, уже в прохладных сумерках она отправилась к своей пещере, решив с этого дня вообще не появляться в Поместье. Мало ей, что нажила ярого врага в лице Третьего мастера, так еще умудрилась сделать из чахлого Главы главного распутника клана, толкнув прямиком в нежеланный брак, точно в зловонную кучу, лишив возможности аккуратно обойти ее. И если Глава и в самом деле голубой, - просто девчонки: ни дочь казначея, ни Третий мастер этого еще не просекли, - то она пропала. Всю дорогу до своего пристанища Ли Мин отвешивала чувствительные тумаки своей дурной голове. Почему ей больше всех надо?!

Ах, если бы то, что она ругала себя на чем свет стоит, хоть как-то помогло делу, которое уже сделано. Она не удивиться если завтра ее вообще погонят отсюда взашей, запретив навсегда появляться в землях Северного Ветра, а то напоследок еще дадут тяжелых палок, так, что она двинуться не сможет и даже лекарь Бин не поможет. Ли Мин перетрусила не на шутку, сообразив, что уж Третий мастер постарается добиться для нее именно такого приговора. И в своих догадках была недалека от истинны, потому что Третий мастер этим вечером действительно настаивала, чтобы ученицу лекаря изгнали из клана.

Дело было так.

Третий мастер после того, как Глава учтиво проводил несолоно хлебавшего императорского чиновника со свитой писцов, принялась уверять собравшихся в Павильоне Небесной Справедливости, что только ученица лекаря повинна в том, что имперский чиновник поделится с императором своим нелицеприятным впечатлением о клане.

Хранители, недовольно переглядывались, понимая, что в этом и убеждать никого не нужно, Глава и так был уязвлен и оскорблен до глубины души тем, что устроила на площади дерзкая девка. Тут выступил Второй мастер и поклонившись, напомнил, что у ученицы лекаря не было намерения оскорбить Главу, она лишь старалась ему помочь, но по недоразумению, ее усилия были направлены не в ту сторону. Он напомнил, что именно она успела предупредить Поместье о вторжении безлицых, и ее стараниями на сторону клана перешел один из них.

- Это ничего не значит! - топнула ногой Третий мастер. – Низкородная опорочила Главу перед всем Поместьем и императорским чиновником! Господин, почему вы так мягкосердечны к этой ничтожной? Да за такое ее следует предать жестокой казни.

- Какой именно? –лениво поинтересовался Глава, ему все это уже порядком надоело, было видно, что ему хочется вернуться к себе и отдохнуть.

- Ее нужно разорвать конями, чтобы никому не было повадно лезть туда, куда не просят, - последовал жесткий совет.

Глава поморщился и с досадливым вздохом поинтересовался:

- Если желание помочь, пусть и неуклюжее, ты называешь преступлением то, как расценить поступок с воскурением афродизиака? А ведь я чуть не умер от него. Разве это не преступление против меня? Так какое наказание положено в таком случае тебе, Третий мастер?

Хранители зашептались, поглядывая на Ся Гэ. Саму ее замечание Главы уязвило в самое сердце. Ладно бы он упрекнул ее в этом наедине, без посторонних, но он напомнил об этом при Втором мастере и Хранителях, теперь многозначительно ухмылявшихся.

- Зачем ты вступился за эту помойную крысу? - выговорила она, сорвавшись на Втором мастере, когда Глава, устало бросив, чтобы оставили все это, убрел в свои покои поддерживаемый верным Хао.

Пэн Хэн ничего не ответил, а развернувшись, ушел прочь.

Для Ли Мин, к счастью не ведавшей, что ее судьба и в самом деле висела на волоске, единственным выходом перестать терзаться, было заняться чем-нибудь другим, например, разобраться с Песчаной Хижиной. Она долго не могла уснуть, размышляя о том, чтобы наведаться туда в поздний час и посмотреть, что в ней твориться ночью. Но, ворочаясь на своем ложе, только лишний раз убеждалась, что пойти туда одна не осмелиться, храбрости не хватит. Одна надежда на Второго мастера.

Он, конечно, пойдет с ней раз обещал, смущало лишь то, что ее просьбу пойти с ней в то же место, где они уже побывали, Пэн Хэн может воспринять как заигрывание. И как после будет относиться к ней? Станет ли воспринимать ее всерьез? Но подумав еще, Ли Мин поняла, тут главное, как позвать. Потому когда Второй мастер через два дня, наведался к лекарю, чтобы увидеться с Ли Мин, то нашел ее задумчивой и рассеянной. За эти два дня Ли Мин удалось избежать задушевного разговора с воспитательной палкой, благодаря стараниям сердобольного мага, как чувствовавшего, что не следует уходить в пещеру, пока лекарь не успокоится. Упрекнув товарища в том, что если он и дальше будет столь суров с девочкой, то она перестанет приходить в их дом и знаться с ними. И как ему, Фей Я, заниматься в пещере, если бедняжка зашуганная суровым учителем, перестанет выходить из нее? Поворчав, лекарь смирился и, успокоенный Фэй Я, собрав в узелок снедь, поспешил в пещеру.

И вот теперь Пэн Хэн старался обратить на себя внимание Ли Мин, развлекая старика Бина незначащей болтовней и сплетнями из Поместья, а когда девушка вышла из дома, увязался за ней.

- Что с тобой сегодня? - остановился он рядом. - Ты будто избегаешь меня, даже словечка не сказала и в мою сторону не смотришь. Слышал, лекарь Бин страшно ругался на тебя из-за того, что ты устроила у Павильона Правосудия? – не смог он сдержать улыбки.

- Братец, не мог бы ты и дальше развлекать учителя разговором, чтобы он не заметил моего отсутствия, - попросила Ли Мин, не поддержав его шутливого тона. - Не хочется злить его еще больше. Эта его дурацкая палка теперь все время у него под рукой.

- Что ты задумала? – насторожился Второй.

- Схожу к Песчаной хижине. Я быстро обернусь, только туда и обратно...

- Что прямо сейчас, на ночь глядя?! – не поверил он.

- Да тише ты, а то учитель того гляди прибежит...

- Одна никуда не пойдешь! – отрезал Пэн Хэн.

- Тогда пойдем со мной? – тут же предложила Ли Мин, затаив дыхание.

- Нет.

- Нет? Ну, тогда...

- Погоди! - схватил ее за руку молодой человек. - Объясни, зачем тебе это?

- Если не днем, то ночью там, явно, что-то происходит. Хочу убедиться в этом. Ну, все, я пошла.

- Одну не пущу.

- Так ты идешь со мной или нет? - только что не пританцовывала от нетерпения на месте, девушка.

- Да. Пойду... пойду...

Как только лекарь захрапел у себя, Ли Мин выскользнула из ворот, шикнув на вздумавшую увязаться за ней Ленточку. За воротами уже поджидал Пэн Хэн, на которого Ленточка негромко тявкнула. Так, на всякий случай. Только вот ночь для прогулки до хижины выдалась не очень удачной. Тучи, то и дело, гасили лунный свет и проблески звезд, погружая лес в кромешную темноту, поэтому Второй мастер крепко взял Ли Мин за руку, велев ей держаться к нему поближе. Но она все равно спотыкалась о корни, что были повсюду и упрямо лезли под ноги.

- Вздумала одна идти, - все не мог успокоиться Второй мастер. - Ты бы уже заблудилась, не пройдя и трех шагов от порога собственного дома. Подозреваю, что и при свете дня ты с трудом найдешь верную тропу, не то что ночной порой.

- А ты сам-то не заблудился часом? - перевела дыхание, едва поспевавшая за его широким шагом, Ли Мин.

- В отличие от тебя, я живу возле горы Доуфань с детства и неплохо знаю эти места, а может даже лучше местных. Во всяком случае, в лесу никогда не теряюсь и всегда смогу выбрать правильное направление.

- Расхвастался, - поддела парня Ли Мин, когда они вышли на просеку.

Деревья расступились, и стало намного светлее, но возле земли царила кромешная тьма. И вряд ли они увидели хижину, если бы не ее освещенное окно и дверной проем. Молодые люди переглянулись.

- Вот так, так... - озадаченно пробормотал мигом подобравшись Второй мастер. - А ведь она, как болтают, давно заброшена.

- Погоди, - схватила за руку, двинувшегося было к хижине Пэн Хэна, Ли Мин.

- А чего ждать, разве мы не затем пришли, чтобы посмотреть, что здесь да как? - удивился он. - Ты, сестрица, как в воду глядела.

- Это может быть опасно, - рванула парня к себе Ли Мин.

- Лихих людей здесь быть не должно, - пытался успокоить ее Второй мастер, высвобождая свой рукав из цепкой хватки девушки. - Глава строго следит за этим. А если и так, то я обязан задержать чужаков, с какой бы целью они сюда ни заявились, и отправить в Поместье для разбирательства и праведного суда. Разве только какой-нибудь безобидный бродяга или паломник нашел здесь пристанище на эту ночь.

- Может и так. Но давай, все же, для начала тихонько поглядим в окно.

- Хорошо, - согласился Пэн Хэн. - Только, смотри под ноги, не навернись ненароком и сама не наделай шума.

И вот они, подкравшись, осторожно заглянули в окно. В хижине в кругу горящих свечей сидел человек в свободных темных одеждах, скрадывающих фигуру, и что-то рисовал на земле. Что именно, понять было невозможно, как и то, что это был за человек из-за надвинутого на голову просторного капюшона, что полностью скрывал лицо в плотной тени, как будто и не имел его вовсе. В довершение ко всему, он монотонно бормотал. Неизвестный сделал движение, громким речитативом произнеся непонятное заклинание.

- Колдовство! - ахнул Пэн Хэн и не успела Ли Мин глазом моргнуть, как ворвался в хижину: - Я Второй мастер клана Северного Ветра на чьих землях ты находишься. Назовись, кто ты и чем сейчас занимаешься?!

Неизвестный вскочил, взмахнув полами широкого плаща, и одним махом скорее вылетел, чем выпрыгнул в окно. Пэн Хэн, не долго думая, сиганул за ним, а Ли Мин вбежала в опустевшую хижину, чтобы быстро осмотреться.

Оплывали сальные свечи. Накарябанный на земле круг сложной триграммы, наполовину залит кровью. Пэн Хэн прав - здесь происходил колдовской обряд. Ли Мин внимательно разглядывала триграмму. В хижине тихо, лишь ветер шуршал сухими листьями в углах пустого, продуваемого дома. Ровно горели свечи. Секундочку!

Если ветер шуршит листьями, почему пламя свечей даже не дрогнет?

Девушка отвела взгляд от корявого рисунка на земле. Из углов хижины доносились шорохи, но ветра она и вправду не чувствовала. И тут увидела... К той части триграммы, что была окроплена кровью, шурша, подползал разный лесной сор: сухие листья, сучки, шишки, пожелтевшие сосновые иглы, клоки мха, комья земли и травы, образуя некий извилистый ручеек, будто притягиваясь кровью, как железная стружка магнитом. Покрывая каждую каплю крови, лесной сор растекался по земле грязным покровом и, вдруг начал заворачиваться в подобие вихря, поднимаясь над полом.

Лесная труха летела по спирали, образуя, смутно знакомый, незавершенный человеческий силуэт. Ли Мин хоть и было страшно, но, все же, больше любопытно. Мусорная человеческая фигура наметилась уже выше плеч, а потом вдруг осыпалась, вновь превратившись в кучу обычного сора. Видимо случилось это из-за прерванного обряда, что так и не был завершен.

В хижину, высоко подняв фонарь, вошел Второй мастер.

- Ну, что? Убежал от тебя злодей? - спросила Ли Мин, радуясь, что, наконец, не одна.

Но Второй молча шел к ней. «Что-то не так?» - попятилась от него Ли Мин. От непривычного вида друга бросало в дрожь и она, невольно шагнула в нарисованную триграмму, перед линией которой Второй остановился, словно налетев на стену.

- Эй, чучело, где Второй? - с вызовом спросила Ли Мин, отчаянно храбрясь, хотя от страха у нее зуб на зуб не попадал и мелко тряслись коленки.

Настоящий Второй мастер на такое вот обращение тут же бы отшутился. Этот же растянул губы в жуткой усмешке. А когда Ли Мин разглядела его острые зубы похожие на заточенные зубья пилы, то вообще перестала что-либо соображать от ужаса и только поворачивалась за обходящим вдоль линии триграммы лже-Вторым.

Он же идя по линии круга, все натыкался на невидимую преграду, доставая из-за пояса нож. Какое неприятное чувство почувствовать себя овцой-девственницей на заклание! Больше сопротивляясь своему страху, чем тому, кто клацал своими чудо зубками за магическим кругом, Ли Мин показала ему средний палец. Острозубенький утробно рыкнул в ответ на оскорбительный жест и фонарь погас. Ли Мин стояла как вкопанная, боясь шевельнуться в темноте, напряженно до звона в ушах, прислушиваясь к подозрительным пугающим шорохам.

- Ли Мин! - прокричали в панике рядом с хижиной.

- Я здесь... - пискнула девушка.

Хижину осветил яркий свет фонаря, и ей пришлось прикрыть глаза ладонью.

- Небо! - с невообразимым облегчением причитал Второй мастер. - Ты здесь! Почему не откликаешься?! Я уже не знал, что и думать, где искать тебя?!

Ли Мин опустила руку, открывая глаза и при тусклом свете фонаря, что держал над собой Пэн Хэн, оглядела хижину, единственную обстановку которой, составляли оплывшие пеньки свечей.

- Ли Мин...

- Стой, где стоишь! - нервно остановила, шагнувшего было к ней Второго мастера, девушка и потребовала: - Ну-ка улыбнись!

- Что? – не понял он, округлив глаза. - Что с тобой? Право, сейчас вовсе не до улыбок. Нужно, как можно скорее убираться отсюда.

- Улыбнись, - настаивала Ли Мин.

Второй мастер с усилием растянул губы в вынужденной улыбке, с понятной тревогой глядя на ученицу лекаря, не зная, что и подумать. Странное и жуткое это место!

- Второй! - с облегчением выдохнула девушка, разглядев его, пусть не идеальные, человеческие зубы. - Это ты! Небо! Где ты был?! - кинулась она к нему из круга, схватив в порыве молодого человека за руку. - Знаешь, как было страшно?! - жаловалась она, сжимая его ладонь.

Второй улыбнулся дрожащей улыбкой, когда она, обхватив его руку, уже не отпускала ее. Больше не давая себе труда следовать за женской логикой, он погладил девушку по растрепанным волосам, успокаивающе проведя ладонью по ее чумазой щеке.

- Ты как? - шепотом спросил он, не в силах справиться с нежностью, так некстати накатившей на него в этом страшном месте.

- Отделалась испугом средней тяжести, - улыбнулась Ли Мин, потянув его из хижины, которую ему уже вовсе не хотелось покидать.

- Чего ты так испугалась? - допытывался он, нехотя следуя за ней.

- Пойдем отсюда быстрей, - торопила Ли Мин и он подчинился, идя за девушкой, пообещавшей ему: - Я тебе по дороге все расскажу... ты не поверишь...

Только получилось так, что сперва Пэн Хэн рассказал, что не догнал колдуна, потеряв его в темном лесу, а после она рассказала, что произошло с ней в хижине без него.

- Так колдун вернулся, пока я рыскал по лесу, ища его? - мрачно подвел итог Второй. - Зачем?

- Думаю, что бы закончить ритуал, а тут я в самом центре круга из которого он не мог меня выковорить и сам не в силах был преодолеть его магической черты. И знаешь на кого был похож тот незавершенный силуэт из мусора?

- На кого?

- На Главу.

- Ты уверена?

- Это были его одежды и опущенные плечи.

- Так, выходит, что ворожили на него?

- Получается, что да. Но меня вот что занимает, почему это лазутчики безлицых не выбрали для своих мерзких ритуалов местечко поукромнее, где их никто не смог бы ни увидеть, ни прервать, а, расположились прямо под боком у деревни. Могли бы отыскать какую-нибудь пещеру или расщелину, где их никто и никогда бы не отыскал.

Пэн Хэн задумался, продолжая крепко держать Ли Мин за руку, а после проговорил тихо, так, что бы девушка не отстранялась от него, стараясь сохранять дистанцию, а наоборот, придвинулась, коснувшись плечом его плеча.

- Должно быть Горный дух мешает им приблизиться к Доуфань, - высказал он предположение с которым Ли Мин не могла не согласиться.

Но тогда, думала она, почему магию безлицых не засек Фэй Я? Она ведь слышала, как лекарь однажды сказал, что благодаря магу были как-то обнаружены сумеречные. Второй мастер и Ли Мин наконец вышли из враждебной темноты ночного леса, где чуть ли не каждый куст следил за ними, и потому крепко держались за руки, чтобы не было так страшно.

- Что дальше? - спросила ученица лекаря, когда подошли к дому мага.

Тявкнула Ленточка, но почуяла своих и умолкла.

- Доложу об этом Главе, - сказал Пэн Хэн, поняв ее сразу.

- Подожди, - поморщилась она при упоминании Главы. - Ему-то зачем рассказывать?

- Он не терпит, когда не ведает о таких вещах, что творятся в клане. Тем более это мерзкое дело напрямую касается его.

- Перебьется. Просто доложи ему после... по результату.

- Тогда придется испытать его гнев. То, чему мы стали свидетелями этой ночью, очень серьезное происшествие и может иметь гибельные для клана последствия.

- А если он начнет нам мешать и все запорет?

- Не думаю, что так произойдет. Он больше всех ведает, что происходит вокруг и может направить нас так, чтобы мы не помешали делам клана.

- Ну куда ж нам без этого заядлого интригана! - хмыкнула Ли Мин.

- Заходи в дом и ни о чем не беспокойся, - мягко велел ей молодой человек. - Просто предоставь все мне.

Глава 9. Песчаная хижина

Повинуясь приглашению дочери казначея, Второй мастер прошел в кабинет Главы и низко поклонился.

- Что-то важное? - спросил Глава, не отрывая глаз от свитка, который читал.

- Да, господин, - и Второй мастер и рассказал о ночном посещении Песчаной хижины.

Глава слушал не перебивая.

- Так ты говоришь, что... – начал он, но кашель прервал его. Тем не менее, откашлявшись в шелковый платок, сдавленно продолжал: - ...что тот, кто занимался темным колдовством в Песчаной хижине смог принять твой облик?

- Да, так и было, - уверено подтвердил Второй мастер.

- Ты сам это видел?

- Нет, но это видела ученица лекаря, когда я погнался за колдуном сумеречных.

- Разумно ли полагаться на такую, как она? - пробормотал Глава, прижимая платок к бледным губам.

- Я уверен в ней как ни в ком другом.

Глава вперил в него внимательный взгляд запавших глаз.

- Она ведь вошла в возраст невесты, почему же одевается как юнец? - спросил он едва слышно.

- Ой, да пусть носит, что хочет, - вырвалось у Пэн Хэн с несвойственным ему неуступчивым видом. А его тон и упрямые нотки очень сильно напоминали кого-то. - Простите, - спохватился юноша.

Он понимал, что Глава предубежден против Ли Мин и имел на то веские причины.

- Признаться, я недооценил тебя. Ты показался мне с неожиданной стороны, - медленно оглядел своего офицера Глава, пропустив неожиданную дерзость Второго мастера мимо ушей. - С чего ты вдруг подумал о Песчаной хижине?

- Не знаю с чего и начать, господин, - смущенно пробормотал молодой офицер. Именно этого вопроса он и боялся.

- Для начала расскажи, зачем тебе вздумалось проверить сие заброшенное место.

- Так ведь пропал старик из Снежных Листопадов, вот мы и искали где только можно.

- Пропал? - переспросил Глава, отняв платок от губ.

- Да. В деревне его никто искать не собирался.

- Это из-за Горного духа, - кивнул Глава, сдерживая очередной приступ кашля. - Люди в Снежных Листопадах время от времени исчезают и в деревне с этим давно смирились как с необходимой жертвой Горному духу. Почему же у тебя вдруг возникли сомнения?

- Это из-за недавнего появления безликих у горы Доуфань. Меня занимало, куда они шли? Точнее к кому?

Глава одобрительно кивнул, побуждая своего офицера к дальнейшим рассуждениям.

- После нападения на деревню и исчезновения старика, я обратился к легенде о Горном духе, о его требовании жертвы, которую должны были давать ему люди из Снежных Листопадов. По легенде, жертва приносится строго в третий месяц, третьего числа, в третий час ночи при третьей загоревшейся звезде. Я нарочно справлялся у Хранителей, и они рассказали, что это правило безукоризненно соблюдалось с изначальных времен. Только вот когда наши прадеды были молодыми, а на горе Доуфань появилось Поместье Северного Ветра, Горный дух перестал требовать жертв.

- Мне говорили, что ты расспрашивал о том Хранителей, - тихо подтвердил Глава, вновь закашлявшись безостановочным, раздирающим легкие жестоким кашлем. Содрогаясь от него, он начал вставать из-за низкого столика, но когда Второй мастер кинулся к нему, чтобы поддержать, жестом остановил офицера, поднявшись самостоятельно.

- Позвать барышню Ли Ло? – тревожился Пэн Хэн.

Надрываясь кашлем, Глава покачал головой. Когда приступ прошел, он с багровыми пятнами на впалых щеках, едва слышно велел:

- Рассказывай. На ногах мне будет легче выслушать тебя. И так, ты решил, что исчезновения в деревне объясняются жертвоприношениями Горному духу?

- Да. И захотел все проверить, после того как Хранители сказали, что принесение жертвы стало проводиться не правильно, без соблюдения должного ритуала, потому Горный дух перестал их принимать. То же самое сказали мне почтенные старейшины деревни. Но, ни те, ни другие не смогли ответить с чего они решили, что исчезновение людей в Снежных Листопадах - это жертва Горному духу. Ведь в этих исчезновениях, ни намека нет на какой бы то ни было ритуал.

Повернувшись ко Второму мастеру от окна, к которому отошел, Глава заложив руки за спину с цепким интересом посмотрел на него, как будто увидев заново.

- И? - глухо спросил он.

- Никто из них не смог ответить на мой вопрос, господин. Хранители утверждают, что так им рассказали деревенские старейшины. Те же уверяют, что так повелось издавна и никогда не обсуждалось. Они не могли вспомнить с какого момента стали считать, что пропавшие в лесу сельчане — жертвы Горному духу. Тогда я принялся расспрашивать родственников пропавших людей за последние три лета. У одной из пяти семей, девочка исчезла, когда с другими детьми играла у Цветочного ручья в прятки. Из второй семьи хозяин ушел искать козу на Туманный луг. В третьей потерялась старуха, что убрела за скалу в поисках хвороста. Молодая вдова с дочерью сгинули, когда пошла за ягодами через тот же Туманный луг. Последним был старик Бао, который бродил в роще за скалой. Все эти случаи объединяет одно — место, где их видели в последний раз. Точнее, направление, в котором они ушли.

- В сторону Туманного луга? - кивнул Глава.

- Да. Если рощу, ручей и Туманный луг обвести воображаемой линией, то Песчаная хижина получается в середине этого полукруга. Вот и выходит, что эти пятеро пропали в месте появления безлицых.

- В месте появления безлицых, - раздумчиво повторил Глава, глядя перед собой.

Одной рукой он перебирал кипарисовые четки, что взял со стола, другую заложил за спину, проходя от окна к низкому столику темного дерева. Не ожидал он от Второго столь дотошного анализа. Неужели Пэн Хэн все-таки научился правильно ставить вопросы, чтобы получать нужные ответы.

- Но скажи мне вот что: в эту Песчаную хижину ведь могли забрести и другие люди, не принадлежащие клану и деревне, просто бродяги и паломники. Но мы не слышали, что бы кто-то из посторонних пропадал в наших местах? Почему только жители Снежных Листопадов?

- Мы тоже спрашивали об этом. Никто в городе не заявлял о пропажах и никто не появлялся ни в Снежных Листопадах ни в Поместье в поисках исчезнувших родственников, да и слухов таких не было вовсе, - докладывал Пэн Хэн. - Зато двое деревенских, не сговариваясь, вспомнили, как поздними вечерами в Песчаной хижине горел свет. Это случилось, когда искали девочку и вдову с ребенком. Господин, позвольте мне продолжать разбираться с этим делом.

- Что намереваешься делать дальше? - не без интереса поинтересовался Глава. От него не ускользнула оговорка Второго мастера о "мы".

- Проследить за Песчаной хижиной, ведь колдовской ритуал так и не был завершен. Кажется, для сумеречных эта хижина имеет важное значение и они должны завершить то, что мы невольно прервали неожиданным появлением. Туда обязательно кто-то да явится, и мы схватим лазутчика или колдуна сумеречных.

- План хороший, но рискованный. Один ты не сможете его воплотить, ибо имеешь дело с безлицыми. Потому возьми столько людей, сколько потребуется.

Для Ли Мин же этот день выдался спокойным. Единственно, что тревожило, что Второй, вот уже сутки, не появлялся и не давал о себе знать, но тем же вечером он вошел в ворота дома лекаря. Ленточка с тявканьем бросилась к нему, пробуя даже зарычать. Ли Мин ковырялась в огороде, вырывая сорняки вместе с ботвой редьки и моркови.

- Вот ты где... - встал над ней Второй мастер, стараясь не затоптать грядку. - Я и в дом заглянул и двор обошел. Где старшие?

Ли Мин посмотрела на него снизу-вверх, прищурившись от вечернего солнца.

- Понятия не имею, - буркнула она. - Но, если я прополю грядки, лекарь не обзовет меня ни на что ни годной лентяйкой. А как твои дела?

Второй мастер опустился перед ней на корточки.

- У тебя нос облез, - пробормотал он улыбаясь. - Я пришел посмотреть на тебя. Не мог прийти вчера, мы сидели засадой у Песчаной хижины с воинами Третьего мастера, а сегодня я веду туда свой отряд. Идешь со мной?

- А то! - вскочила Ли Мин, отряхивая от земли ладони и штаны на коленях. - Подожди, я кое-что прихвачу.

- Тогда пойду потихоньку! Догоняй! - крикнул он вслед умчавшейся девушке.

Когда она догнала его с узелком снеди в руках, то отдышавшись, нетерпеливо спросила:

- А вдруг в хижине так никто не объявится? Что будем делать тогда?

- Но ведь ты сама сказала, что ритуал не окончен, и кто-то да объявится, чтобы завершить его.

- Даже если и появится, - сомневалась Ли Мин, старясь идти рядом с Пэн Хэном, заметно сбавившего шаг, потому что тропа сузилась и пришлось идти прижавшись плечом к плечу. - Сможем ли мы с твоими людьми совладать с колдуном сумеречных, не то, что там задержать его?

- Не будем переживать и беспокоиться раньше времени.

Они прошли знакомой хвойной аллеей и вошли в лиственный коридор.

- Ага... не беспокоиться... как мы совладаем с колдуном без мага? - бормотала Ли Мин. - А Фэй Я меня даже на порог моей же пещеры не пускает.

Второй шел молча, отчего-то не поддерживая столь важной темы, пока в сгустившихся сумерках не появилась прогалина и знакомая зловещая хижина.

Воины Дракона дождя уже залегли кто в ямах, кто в рытвинах, за кустами и в корнях вековых деревьев, незаметно окружив лачугу со всех сторон.

Наблюдательный пункт для Второго мастера был устроен под раскидистым старым буком. Сторожа отряда Пятого Лотоса, что вели здесь наблюдение до них, выложили его сухой травой и ветками. К тому же Второй расстелил еще и свой плащ, так что устроились они с Ли Мин со всеми удобствами, опять же плечом к плечу, следя за хижиной из-за кустов орешника.

- Кто ты, Ли Мин? – вдруг огорошил ее Пэн Хэн неожиданным вопросом после недолгого молчания.

Девушка обалдело уставилась на него, почувствовав себя провалившимся агентом вражеской разведки, но, приложив ладонь ко лбу парня, поинтересовалась:

- Братец, у тебя жар?

- Ничуть. Я здоров как никогда, но отчего-то ты вызываешь у Главы сильные подозрения?

- Да забей! – отмахнулась Ли Мин, заметно приуныв.

Похоже, дело идет к тому, что ее все-таки выставят из клана показательно-принудительными пинками под мстительный хохот торжествующей Ся Гэ.

- Ли Мин, пусть я буду единственным, кто верит тебе и мне все равно кто ты и откуда, но Глава приказал разузнать о тебе все.

- С чего вдруг, такой интерес к какой-то низкородной? - пренебрежительно фыркнула Ли Мин, холодея. Где это она умудрилась спалиться! Хоть бы Лю Бин ничего не узнал.

- Не отмахивайся от этого столь беспечно. Глава дотошен и уж если на кого обратил свое внимание, то вызнает о человеке всю подноготную, вплоть до начала его рода.

- Это не объясняет, почему он вдруг взялся за меня.

- Просто понял, что вовсе не я догадался искать в Песчаной хижине. Я верю тебе безоглядно, только лгать о том, что узнал о тебе, не смогу.

- А что ты узнал? – резко повернулась к нему Ли Мин, сердце сжалось в предчувствии неотвратимого разоблачения.

- О том, что у мага никогда не было племянницы, - словно громыхнуло среди ясного неба.

- Послушай, - взяв себя в руки после захлестнувшей ее панической атаки, приблизилась Ли Мин лицом к лицу Пэн Хэна, зловеще зашептав: - Я демон Тринадцатого месяца.

Минуту другую Второй молчал. В темноте лицо молодого человека белело безжизненной маской, а после послышался его тихий смех.

- Негоже так шутить. Ну, какой из тебя демон?! А если даже и так, я готов жениться на таком милом демоне.

- Ладно, не загоняйся, - вздохнула Ли Мин у которой отлегло от сердца. - Все на самом деле очень просто и вполне объяснимо. Я сирота, вот маг и взял меня к себе ученицей, объявив своей дальней родственницей. Мы пошли на эту небольшую ложь, чтобы избежать пересудов, нелепых вопросов и обвинений, бог знает в чем. Понимаешь?

- Понимаю. Я ничего не скажу Главе, но смогу защитить, лишь женившись на тебе, дав тебе свое имя и статус. Тогда больше никто не посмеет смотреть на тебя свысока, Ли Мин.

- Тебе не разрешат этот брак, - мягко отнекивалась девушка, прикидывая как бы поделикатнее отвертеться от предложения руки и сердца, которое, на самом деле, растрогало ее.

- Я тоже сирота, кто может мне запретить? – с пылким красноречием тихо убеждал ее Пэн Хэн. - Только Глава может это сделать, потому что моя семья принадлежит его роду. Все в клане приходятся ему дальней или близкой родней. Кроме, барышни Ли Ло, мага, лекаря и тебя. Но он уступит, уверяю тебя.

- А Третий мастер?

- Что Третий мастер? Ее разрешения, чтобы жениться на тебе мне не надобно.

- Да, нет же… она тоже родственница Главы?

- А… она приходиться ему внучатой троюродной племянницей и мечтает о браке с ним. Но даже если Глава запретит мне жениться на тебе, я возьму тебя наложницей и мы будем вместе.

На такой вот оптимистичной ноте Ли Мин предпочла закончить романтические переговоры.

- Что-то нет никого, - зевнула она. - Я уже засыпаю.

- Спи покуда, я покараулю.

Как будто только и дожидалась этих слов, Ли Мин провалилась в сон.

Они появились глубокой ночью, около часа Тигра (три-пять ночи). Второй мягко толкнул сладко сопящую рядом девушку, и когда она подняла голову, кивнул на хижину. Через просеку к ней шли трое. Шли медленно, часто останавливаясь, настороженно прислушиваясь. Сидевшие в засаде сторожа Второго отряда тоже заметили чужаков, потому что напали сразу с трех сторон.

- Ни шагу отсюда, - строго приказал еще не совсем проснувшейся девушке Второй мастер. - Мы быстро с ними управимся и я должен найти тебя здесь, когда вернусь.

Она сонно кивнула, не сомневаясь, что Драконы дождя тут же повяжут сумеречных, ибо превосходил численностью их вдвое если не втрое. Поэтому с удивлением наблюдала, как возле хижины, где были окружены ночные лазутчики, образовалась какая-то свалка. Слышались приглушенные вскрики, звон мечей, шум ожесточенной битвы, в лунном свете мелькали клинки. Ли Мин силясь разобраться, что же там происходит, вылезла из орешника, не взирая на строгий запрет Пэн Хэна. Только и отсюда в ночной тьме ничегошеньки не было видно. Интересно же самой убедиться, что побеждают наши, к тому же, могла понадобиться ее помощь медика. Но подбежав к ожесточенной схватке, ученица лекаря с удивлением обнаружила, что врагов стало вдвое больше. «Как так-то?!» - изумилась она, крутанувшись на месте. Причем непрошенные гости не только не уступали мастерам мечного боя Драконам Дождя, а превосходили их, ощутимо тесня от хижины к лесу.

Лица чужаков ожидаемо закрывали кожаные маски. И тут Ли Мин увидела невероятное — один из безликих, увернувшись от удара наседавшего на него воина Северного Ветра, вдруг раздвоился. Они что... клонируются?! Что за бред?! Она оглянулась на хижину чье окно и дверной проем освещался неверным светом свечей. Гадство! Колдовской ритуал все-таки проводится! Не долго думая, Ли Мин обежала схватку, ныряя в ямы и неровности, влетела в хижину, чудом увернувшись от безликого, что защищал вход. Просто вовремя поднырнула под его рукой, когда тот занес меч, встречая атаку налетевшего на него воина клана, кажется, Пэн Хэна, увязавшегося за ней. От волнения вместо: «Стоять!», Ли Мин выкрикнула: «Замри!»

Сидевший над триграммой человек в мешковатом балахоне, замер, оборвав свое бормотание на полуслове, и медленно поднял к ней темное безликое лицо.

- Встал и вышел! - властно велела Ли Мин, хотя у нее душа ушла в пятки от его мутного рыбьего взгляда. Но она понимала, что сейчас важно не останавливаться и прессовать колдовавшего и дальше, не давая опомниться и сосредоточиться на заклинаниях. - Ты! Свалил, сказала! Хорош дурью маяться, а то язык сотрешь магические глупости перевирать! Встал живо! - вовсю хамила она, пытаясь вывести колдуна из себя, хотя под его взглядом разгорающихся пожаром глаз, просто умирала со страха, спрашивая себя поскуливавшим внутренним голосом: что она творит?

Но чем сильнее боялась, тем громче фестивалила. Меж тем глаза колдуна над темной кожаной маской заискрились багровой яростью, он медленно поднял руки и Ли Мин не сомневалась, что сейчас в нее полетят какие-нибудь горящие файрволлы и потому начала хватать то, до чего могла дотянуться, швыряясь в колдуна.

- Ну что, нечисть, станцуем джигу?! – бормотала она, подбадривая себя и щедро осыпая колдуна лесным сором, который пригоршнями собирала с пола, не обращая внимания на его недовольные возгласы и ругательства, главное, что бы это были не заклинания.

В, конце концов, когда Ли Мин угодила ему мелким камешком в полыхавший глаз, он в ярости вскочил, а она тут же плюхнулась животом на землю и начала стирать с земли триграмму. С яростным рыком безликий кинулся на нее, но был остановлен Вторым мастером, вставшим на его пути.

Соединив перед собой ладони, безликий начал подниматься над земляным полом, тогда как меч Второго мастера, словно наткнулся на невидимую преграду. Напряженные движения колдуна выдавали его невероятное усилие с которым он собирал и концентрировал свою магическую мощь, готовясь шарахнуть ею по Второму мастеру и несносной девке. Но, похоже, удержание магической защиты, которым он окружил себя, не давая возможности Второму мастеру приблизиться, оттягивало половину его силы и энергии, отсрочивая для Ли Мин и Второго гибельный момент.

К тому же, перепачканная девчонка упрямо возилась на земле, стараясь дочиста стереть с нее триграмму, чуть ли не перепахав животом весь пол. Колдуну очень досаждали эти двое и он, пожертвовав своей безопасностью, снял магическую защиту. Ли Мин резво вскочила, швырнув в колдуна землей, одновременной с кинувшимся на него с другой стороны с мечом Пэн Хэном. Но колдун ловко подался назад, откинувшись так, что принял в воздухе лежачее положение, и предназначенная ему пригоршня земли попала во Второго, что затряс головой, бестолково махая перед собой клинком.

- Гад! - досадливо ругнулась Ли Мин. - Прости! - первое восклицание относилось к колдуну, второе к Пэн Хэну.

Колдун, вновь приняв в воздухе сидячее положение, скрестив ноги, поднял и раскрыл ладони, в которых потрескивали вспышки, становившиеся все ярче. В их проблесках угадывались молнии способные испепелить все живое на несколько ли вокруг и направлены они были на Ли Мин и Пэн Хэна. Вместо того, что бы разбежаться в разные стороны, не дав колдуну уничтожить их одним ударом, Ли Мин бросилась к временно ослепшему Пэн Хэну, решив стать его глазами. Схватила парня за руку, потянув к двери в которых встал один из безлицых, не выпуская их из хижины. Удары Второго ожидаемо проходили впустую и били мимо безлицего, который словно предчувствуя следующие выпады, ловко уворачивался от них. Даже то, что Ли Мин пыталась отвлечь его на себя, не помогало.

Узрев не подбитым глазом, что назойливым противникам уже не выбраться из хижины и они обречены, колдун поднял руки, приготовившись атаковать молниями, не смотря на то, что при этом мог убить своего помощника. Словом ученица лекаря и Второй мастер попали в ловушку. К тому же, безлицый с глухими вскриками начал яростно теснить Пэн Хэна под «прицел» колдуна молниеносными взмахами меча. И только многолетняя выучка, как и муштра, помогала молодому офицеру уклоняться от его разящего клинка. Однако ему с засыпанными землей глазами, было невозможно самому перейти в наступление, к тому же отвлекала Ли Мин, которую он все время прикрывал, тогда как безлицый воин все убыстрял свой натиск.

Еще немного и кто-то из них будет либо нашинкован безжалостным мечом безлицего, либо сожжен молниями колдуна, который уже сделал свой выбор в пользу чумазой девки, старательно целясь в нее одним глазом.

Но случилось непонятное. Что-то белое привидением промелькнуло между безлицым и Вторым. Безлицый начал оседать, схватившись за перерезанное горло, а в углу хижины, опираясь на меч, стоял на колене, тяжело переводящий дух, Глава. Ли Мин таращилась на него, не понимая, откуда он вообще тут взялся. Второй мастер кинулся к нему, не обращая внимания на захлебывающегося кровью безлицего и колдуна, замершего от неожиданности. Бывает же такое фантастическое мастерство, прям фильм уся. Не ожидала Ли Мин подобного от задохлика Главы, что ненавязчиво и незаметно «уговорил» безликого: тихо, спокойно и навсегда. Она еще не отошла от той стремительности с какой был уничтожен враг, как мимо со свистом пронесся упругий воздух.

С этого момента девушка не знала, то ли верить своим глазам, то ли упрямо отрицать очевидное, потому что такого, в принципе, быть не могло. Только скрученный в две плотные струи воздух, что сходился острым клином, пронзил грудь колдуна Сумеречных, пройдя насквозь человеческое тело, будто заточенный стальной клинок.

В огненные бешено вращавшиеся шары, что назревали, раскаляясь добела в раскрытых ладонях колдуна, готовые вот-вот сорваться к цели, влетели струящиеся жгуты скрученного воздуха, и, обвив их, погасили. Пламенные сгустки энергии, что раскаленные чугунные ядра, потемнели, с шипением поднимая взвесь пара. От этого воздушные струи превращались в льдистые жгуты, все сильнее оплетая остывающие сгустки, образовывая невероятную смесь холода и жара, втягивая их в почерневшую воронку – развороченную в груди колдуна. Колдун корчился, скрючив пальцы в предсмертной судороге словно когти хищной птицы, растянув рот в беззвучном вопле, испытывая такие нечеловеческие муки, что даже сил на крик не оставалось. Он обугливался, ссыпаясь в прах, пока от него не остался только дым, да и тот рассеялся без следа.

- Что с тобой? - вывел Ли Мин из ступора испуганный голос Второго. - Тебе нехорошо? - при этом он поддерживал бледного Главу, что сжимал меч дрожащей рукой, а другую прижимал к груди.

- Кому не хорошо? Мне нравиться, - буркнула Ли Мин потрясенно и поднесла ладонь ко лбу. - Так! Что это вообще было?

Второй лишь головой покачал и поддержал Главу, что норовил осесть на пол, помогая ему устоять на подгибающихся ногах. Глава закашлялся и выплюнул сгусток крови. Вот уж кому было действительно нехорошо.

- Господин, зачем вы здесь? - озадаченно спросил Пэн Хэн Главу, заметно тревожась за него. - Зачем применили столь опасный прием? Вы же знаете, что вам нельзя тратить жизненную энергию, это убьет вас!

- Помоги... добраться... до Поместья, - прохрипел тот, при этом кровь показалась в уголках его бледных губ.

Ли Мин растерянно топталась на месте, не понимая, что с ним. Похоже на то, что Главе отбили все внутренности, но разве могло такое быть после одного взмаха меча?

- Ли Мин, - ведя пошатывающегося Главу из хижины, окликнул ее Второй мастер. - Беги к лекарю Бину.

- Ага, - тот час подхватилась девушка, придя в себя, но едва выбежала из хижины в предрассветные сумерки, как хлынул дождь, вмиг вымочив ее до нитки.

У хижины собрались воины клана, занося под крышу раненых, другие обступили тела трех безлицых, которых, в конце концов, не смотря на магию клонирования, одолели и повязали.

- Ли Мин, - позвали ее и девушка порывисто обернулась к стоящим в дверях Второму и Главе. - Вернись под крышу, - строго велел ей Пэн Хэн, почти таща едва передвигавшего ноги Главу. - Простудишься.

Кофта на ней действительно вымокла насквозь и влажно липла к телу, распущенные волосы облепили голову, плечи и грудь мокрым покровом.

- На бегу согреюсь, - буркнула Ли Мин, ежась не столько от дождя сколько от откровенных взглядов мужчин.

Ко Второму мастеру поспешили два воина, подхватывая Главу с двух сторон, а Ли Мин помчалась что есть силы к лекарю, почти не разбирая дороги. За шиворот лило с листвы, больно хлестали мокрые ветви, под ногами хлюпал влажный мох, пахло засасывающим болотом.

Когда прибежала к лекарю, от ее головы поднимался пар, и она почти не помнила, как добралась до крыльца и ввалилась в дом. Бесцеремонно растолкала учителя и пока тот собирался и все соображал спросонья о каком колдуне, хижине и засаде бессвязно бормочет эта балбеска, пока Ли Мин не заявила, что Глава вместе со Вторым мастером отразили магию Сумеречного клана тайным ударом. Никак не прокомментировав услышанное, лекарь Бин, коротко велел Ли Мин показывать дорогу, поспешая за ней.

Слыша за собой сиплое дыхание старика, Ли Мин невольно придержав шаг, за что ее тут же обозвали неуклюжей черепахой, призывая шевелиться быстрее. У хижины оба появились ровно в тот момент когда на просеку вышли воины Третьего отряда с носилками во главе с Ся Гэ. Оказывается за ними был послан один из воинов Пэн Хэна, как только Ли Мин умчалась за лекарем Бином.

Пока лекарь хлопотал укладывая обессиленного Главу на носилки, Ли Мин спросила подошедшего к ней Второго.

- Этот особый прием Северного Ветра способен погубить владеющего им?

- У каждого, кто использует его он забирает ци, - вздохнул Второй, потерев воспаленные глаза. Выглядел он донельзя утомленным, словно сам только что применил этот тайный прием. - Но овладевший им становится непобедимым. Потому многие хотят освоить его, но не каждому Глава готов передать подобное знание. Он еще никого не взялся обучать ему.

- То есть знает его только он один?

- Да.

- Супер! Если он не сегодня-завтра помрет, то клан обречен?

- Выходит, что так, - вынужден был согласиться Пэн Хэн и добавил, восхищенно: - Ты такая бесстрашная, есть ли на свете что-нибудь, чего бы ты не боялась?

- Конечно. Ужасно боюсь воспитательной палки учителя.

На следующий день, Ли Мин с магом сидела во дворе у лекаря Бина. В это солнечное утро слабо верилось в кошмар, произошедший ночью. За чайным столиком на галерее, все трое пили ароматный чай из трав заваренный лекарем и Ли Мин подробно рассказывала о ночных событиях.

- То, что стало с колдуном, я видела собственными глазами, - горячо уверяла она так, будто хотела больше убедить в этом саму себя, чем своих собеседников. Выспавшаяся и отдохнувшая, она могла теперь спокойно оценить случившееся в Песчаной хижине.

Лекарь Бин скептически качал головой, когда она рассказала о том как уничтожился колдун Сумеречных, а так даже не известно, чем бы все закончилось для клана и для Ли Мин со Вторым мастером, если бы не воля Неба.

- Да чтобы смогли сделать безлицые? - пренебрежительно отмахнулся маг. - У них ничего бы не получилось, потому что я знаю, что за ритуал они проводили, следовательно, смог подготовиться заранее. Они создали Воздушный нож, который послали поразить Главу в самое сердце. Мне оставалось лишь перенаправить сие магическое оружие к создавшему его, вот и все.

- А откуда... - начала было Ли Мин с вытянувшимся от удивления лицом. Маг только этим утром покинул пещеру, спустившись к ним с горы Доуфань.

- Мне сообщили об этом растения и деревья, - торжественно вещал Фэй Я, взмахнув веером.

- Как это... сообщили... - пробормотала сбитая с толку Ли Мин, глядя на него недоверчиво и в то же время с детским восхищением.

- Я слышу их... чувствую... - улыбаясь, объяснял маг, явно забавляясь ее детским недоумением. - Цветы сообщают своими запахами, деревья шелестом листьев, травы - колыханием...

- Вот как... - протянула девушка, и вид у нее был такой удивленно растерянный, что маг рассмеялся.

- Да Глава ему сообщил... и о ритуале тоже он предупредил, - ворчливо выдал мага лекарь Бин. - Потому у него было время подготовить ответный удар - возвращение Воздушного Ножа и перестань морочить девчонке голову. Что касается Главы, то не знаю, когда он придет в себя. Прием Северного Ветра становится все опаснее для него. Скорей бы уж передал его кому-нибудь, да только все не может найти достойного преемника, что мог бы владеть им. Он уже четырежды применил этот сокрушительный прием, пятый станет гибельным для него.

Вечером Ли Мин вернулась в свою пещеру и до ночи прибиралась в ней после беспокойного постояльца, а на рассвете возле входа рыкнул Горный дух и Ли Мин подскочив, вмиг проснулась. У нее чуть сердце не выскочило из груди, когда выглянув, увидела у своей пещеры... безлицего.

- Помогите... - пискнула она, горло вмиг пересохло, а безлицый... рассмеялся.

- Ли Мин, - произнес он весело. - Это я Пэн Хэн.

- Да иди ты... - в сердцах отмахнулась девушка и самозабвенно затянула: - Ка-ра-а-а-у-ул!

- Магия Фэй Я и впрямь удивительна и сильна, - говорил безлицый стремительно меняясь, и теперь перед ней действительно стоял улыбающийся Пэн Хэн. - Это его Иллюзия изменения черт и правда нечто! - смеялся он.

- Вот придурь! - отдувалась все никак не отошедшая от испуга Ли Мин. - Ты меня чуть до раннего инфаркта не довел!

- Успокойся, - вдруг обнял ее Пэн Хэн, успокаивающе погладив по спине. - Не держи на меня обиды.

- Ладно, забудем... - отстранилась дувшаяся на него девушка, но Пэн Хэн вновь привлек ее к себе. - Зачем пришел? Чтобы напугать меня? - бубнила она, уткнувшись в его широкую твердую грудь.

- Извини. Знаю, что не любишь, когда приходят сюда, но я хотел попрощаться.

- Как? Уже? - отстранилась Ли Мин, расстроившись. Утро у нее, можно сказать, задалось!

- Да, - кивнул молодой человек.

- Сегодня?

- Сейчас, - поправил он. - И я хочу поговорить с тобой перед тем, как мы расстанемся. Выслушай меня. Ты ведь знаешь о моих чувствах? Ты мне нравишься, и я хочу жениться на тебе. Дождись меня, а? - и еще крепче обнял.

- Хэн... - попыталась высвободиться Ли Мин.

- Не волнуйся, никто нас здесь не увидит... - прошептал молодой человек, и объятия его стали теснее.

- Хэн, ты только вернись, ладно, а я буду ждать.

- Хотел было попросить у тебя что-нибудь на память, но Фэй Я запретил. Колдун сумеречных сразу почует вещицу наполненную любовью и надеждами. Ты ведь не оскорбишься если я сделаю вот это... - и, склонившись к девушке, легонько поцеловал ее в губы. - Этого я точно не забуду даже после смерти, - отстранившись, прошептал он.

- Будь осторожен, выживи и вернись, - умоляюще попросила девушка.

Глава 10. Мор

Расставшись с Пэн Хэном у дома мага, Ли Мин отправилась к учителю, но его не застала. Маг, понятно дело, отправился провожать Второго мастера и безлицего, уходящих в стан врага, а лекарь мог быть только в деревне. Тем более в доме его неизменного медицинского ящика с необходимыми лекарствами Ли Мин не нашла и поспешила в Снежные Листопады. Наверняка его призвало что-то срочное - деревенские на удивление травмировались много чаще, чем воины клана.

Стояла сухая жара и Ли Мин проходя мимо ячменного поля видела головы тех немногих жнецов, что убирали урожай. Со стороны гор прогретый воздух доносил ароматы разнотравья, а минуя по хлипкому мостику бурный ручей, она, сквозь свежесть водяных брызг, чувствовала запах прогретого дерева и разогретых солнцем камней.

Снежные Листопады словно вымерли, на деревенских улочках никого и Ли Мин металась от дома к дому в поисках учителя. В хижине землекопа Ву, она его и нашла. Лекарь Бин сидел возле больной жены Ву и двумя ее детьми, жавшихся к матери. Сам землекоп лежал под холстинным саваном в углу.

- Учитель, - взволнованно окликнула лекаря Ли Мин.

Тот выжимал тряпицу над утоптанным земляным полом, что бы положить ее на горячий лоб тихо стонущей женщине, вытянувшейся на циновке без сознания. Губы ее обметало от жара.

Лекарь хмуро взглянул на Ли Мин, но ни словечком не выговорил ей, сдерживая свое беспокойство и тревогу. Оно и понятно, заболело три семьи и Ли Мин порядком забеспокоилась, заметив странную фиолетовую сыпь на заболевших, когда осматривала их в тех домах, куда заходила в поисках лекаря Бина. Видимо на ее лице отразилась растерянность и паника, потому что наткнулась на предостерегающий взгляд насупившегося лекаря, и едва сдержалась от опрометчивых высказываний.

- Что скажешь, ученица моя? - спросил старый лекарь после, когда они в сумерках, так и не принесших долгожданной прохлады, вышли во двор дома. - Ты ведь уже побывала в других дворах?

- И везде больные с одинаковыми признаками заразной болезни, но это не чума, - коротко доложила Ли Мин.

- А то я не знаю! - разворчался лекарь Бин. - Я ведь, наверное, в первую очередь осмотрел заболевших на предмет бубонной чумы!

Его раздражение не сбило Ли Мин с толку, она уже привыкла к его непростому характеру, как и резким перепадам настроения.

- И не оспа, - продолжала она, как ни в чем небывало, - хотя имеется сыпь, но не красная, а какая-то фиолетовая. Распознать эту фигню не могу, потому что ничего о ней не знаю, первый раз вижу такое высыпание.

- Я тоже встречаюсь с подобным впервые, - мрачно признался лекарь.

- Это не чума и не оспа, а не известная эпидемия, - подвела итог Ли Мин.

- Тогда займемся делом. Необходимо блокировать болезнь у заразившихся в жизненно важных точках их тел, не дав распространиться по нему дальше и подпитываться силой крови. И повяжи на лицо повязку. Работы предстоит много, мне не нужно, что бы свалилась еще и ты.

Пока деревенские молились Небу и предкам и горевали по умершим, лекарь Бин предпринял меры, отправив в Поместье весточку-наказ, что бы поставили карантинный заслон между Снежными Листопадами и Поместьем со строжайшим запретом приближаться кому-либо к деревне. Утром следующего дня в карантинный дозор заступил Третий отряд Пятого Лотоса.

В довершение ко всему, лекаря не отпускало беспокойство за Главу, которого он оставил в плачевном состоянии после неосмотрительного применения им тайного приема-броска в Песчаной хижине. Лекарю было не по себе, что он не сможет вовремя оказать Главе помощь, если тому вдруг станет хуже.

Сама Ли Мин сразу сосредоточилась на больных. Подавленная расставанием с Пэн Хэном, она стремилась отвлечься от тревожных мыслей и беспокойства за него. Люди в деревне продолжали заболевать один за другим, мор распространялся со скоростью пожара. Лекарь и Ли Мин старались разобраться с этим поветрием, но как ни бились, распознать, что это за напасть не удавалось.

Они смешивали "магические" травы, что попросту укрепляли иммунитет, заваривая их на «воде, которая не коснулась земли», то есть на росе. Прижигали активные точки на телах заболевших пучками тлеющей травы. Готовили даже отвары из сушеных скорпионов, оленьих сухожилий, щитомордника, муравьев в строгом соответствии с указаниями из старого травника "Яо Ши Юань", гласящего, что лекарственные средства и продукты питания для больного должны иметь одинаковое происхождение. Все нужное, по счастливой случайности, оказалось у лекаря в его медицинском ящике.

Затруднения Ли Мин начались, когда лекарь разрываясь между больными, велел ей «прочитать» пульс у одного из заразившихся, а после ее короткого ответа, что пульс учащенный, посмотрел на нее так, будто вместо обещанного золотого дракона увидел сороконожку.

- И это все, что ты можешь сказать? - недоверчиво поинтересовался он.

- Но... диагностика восточной медицины проходила у нас факультативом... В наше время уже не диагностируют по пульсу... - виновато оправдывалась студентка медицинского института, чувствуя себя ужасным неучем.

- Как же вы тогда лечите? - дивился на нее лекарь древности.

- А у нас много навороченных медицинских аппаратов... механизмов, - пояснила она под его недоуменным взглядом, понимая насколько слаб ее аргумент.

- Небо... ну что за невероятное невежество! - рассердился лекарь Бин. - Механизмы... как они помогут лечению?!

- Но...

- В этом твоем будущем учат всякой ерунде, - категорично заключил учитель.

- Но...

- Какие из вас там лекари получаются, я скажу лишь после того, когда увижу, как ты работаешь с иглами и как точно находишь энергетически важные точки на теле больного.

- Но традиционной методике не обучают в высших заведениях и мы...

- Так, - оборвал ее наставник. - Покажи-ка мне основную точку и найди энергетический поток в теле этого больного.

- Но мы же еще...

- Вот какой, скажи, от тебя прок? - рассердился лекарь, но сдержался, не смея распекать ученицу при больных. - Ты хоть держала иглы в руках? – понизив голос, поинтересовался он, сверля ее требовательным взглядом.

- Уколы делала... - промямлила его ученица.

- Уколы… - хмыкнул лекарь. - Пойдем, некогда тут разбираться на что ты способна, покажешь мне все что умеешь на деле.

Но когда оказалось, что Ли Мин никогда не ставила акупунктурные иглы, лекарь, кажется, совсем пал духом. Послало же Небо помощничка! Ли Мин, мягко говоря, разочаровала учителя, но даже поругаться на нее как следует при больных, он не смел. Смогут ли тогда пациенты довериться ей как целителю, да и времени на это не было. Он только недовольно морщился, да презрительно хмыкал, меряя ее уничижающими взглядами. Сам лекарь оказался мастером пульсовой диагностики, как и иглоукалывания, которую применял сейчас вовсю.

С этого дня началось обучение Ли Мин с кучей информации и суровой практикой.

После того как лекарем была прочитана полная лекция о видах пульса с их привязкой к органам человеческого тела, он принялся гонять подопечную, заставляя ее начинать осмотр пациентов с пульсового считывания. От выволочек Ли Мин спасала нехватка времени и хроническая усталость учителя, который, к концу дня, засыпал там где стоял.

- Прежде чем взять иглы, смотри пульс, - терпеливо втолковывал ей Бин, когда они скорым шагом шли к дому дровосека, что находился возле леса, на самой окраине деревни. - Это даст тебе возможность увидеть ци (энергию) органов. Только после этого начинай лечение. О наполненности органов ци, узнаешь, прощупав пульс, тогда и определишь ее нехватку. А теперь расскажи мне каков пульс у больных с уже проступившей фиолетовой сыпью?

- Замерзающий «Дай», - тут же ответила Ли Мин. - Удары этого пульса быстрые, но не достаточно сильные. Ритм похож на тонущего, который пытается держаться на воде и то уходит с головой под воду, то вновь выплывает. Это происходит от недостатка ци, - без запинки выдала она. - Такой пульс ведет органы к смерти и определяется у больных с серьезными необратимыми процессами, он еще характерен для глубоких стариков, которые совсем истощены и готовы уйти к Желтой воде (загробная река).

- Значит, эта непонятная зараза бьет по самым слабым, прежде больным, местам человека? - решил каверзно подловить ее учитель.

- Нет, - отчеканила Ли Мин, сдавая экзамен на ходу. - Этот мор сразу захватывает сердце и легкие. Те, кто прежде болел ими - умирают быстрее, только и всего, - ответила Ли Мин уверенно.

Лекарь кивнул, выказывая скупую похвалу – девочка все схватывала на лету. Дровосека они нашли лежащим в жару на циновке в углу дома со скудной обстановкой.

- Вот маг способен видеть сквозь тело органы человека, и потому его диагноз всегда верен, - вздохнул лекарь Бин, готовясь посетовать, что Фэй Я с его «небесным зрением» сейчас не с ними, когда так нужен здесь. Но передумал и, оставив ненужные сожаления, вновь начал наставлять ученицу:

- Организм словно река, - рассказывал он, переворачивая с помощью Ли Мин кряжистого плотного дровосека Се Туна. Взяв его запястье, сосредоточенно послушал пульс, а после продолжил: - Когда вода идет свободно по своему руслу, она дает жизнь. Но если где-то затор, то выше реки будет наводнение, а ниже — засуха, верно? Вот так и болезнь нарушает организм, все силы которого будут направлены на затор, оттого там возникает «полнота» с отеком, краснотой и жаром.

- То есть воспалением? - кивнула Ли Мин. Осмысливая его слова, она подняла пропотевшую рубаху на истощенном теле Се Туна, с содроганием видя, как лекарь достает бамбуковый футляр в котором носил иглы.

- Называй это так, - согласился он, - но когда возникает эта «полнота» - значит, где-то будет «пустота», потому что какие-то органы не получат необходимого.

- Выходит иглоукалывание помогает запустить самовосстановление? - пробормотала Ли Мин, глядя на иглы. - Когда в воспаленную зону приливает кровь стимулированная иглами, нервы начинают активно работать, происходит лимфодренаж, сюда же подтягиваются и лекарства, что воздействуют на поврежденные органы. Все это образует гуморальный иммунитет. Почему же сейчас это не работает? - вопросительно и тревожно посмотрела она на учителя, осторожно и уверенно вводившего иглу возле носа и у виска метавшегося дровосека, что бы снизить жар.

- Вот ты мне и скажи: почему? - сосредоточенно сопел учитель. - Что ты сейчас видишь? Устойчивую «наполненность» или «пустоту»? Почему ци не расходиться по телу бедняги Се?

- Что-то блокирует ее, - ответила Ли Мин разглядывая грудь, шею и плечи больного покрытые фиолетовым высыпанием. - Но, что именно, мы так и не выяснили.

- Но мы хотя бы поняли, что болезнь поселилась в сердце и легких. Это подтверждают те пульсы, которые я сейчас прослушал у наших больных. Пульс «жэнь ин» дает начало крови, а пульс «ци-коу» - начало энергии, но, ни энергия, ни кровь не расходятся по телу, что бы оживить организм больного.

- У всех заболевших пульсируют яремные вены, что подтверждает сердечный порок, от которого умирает большинство заболевших, - высказала свои наблюдения Ли Мин. - Одна надежда, что вы сумеете иглоукалыванием разблокировать поток энергии и здоровой крови.

Через несколько дней беспрерывной практики, она уже уверенно отвечала на вопросы лекаря Бина и действовала как бывалый медик. За эту неделю Ли Мин узнала много больше о пульсовой диагностике и традиционном лечении, чем за то время, что отучилась в институте. За эти дни неустанных усилий лекаря и его ученицы, стало понятно, что ни лечебные отвары, ни разблокирование иглами энергетических точек, ожидаемого спасения, к сожалению, не принесли, напротив, заболело еще несколько человек.

- Необходимо отделить уже заболевших людей от здоровых. Карантин - первое правило при повальном заболевании, - предложила Ли Мин, не позволяя себе сдаваться. - Это нужно было сделать в первую очередь.

- Все и так сидят напуганные по домам и не выходят, - неуступчиво буркнул лекарь, отдуваясь от жары под повязанной на лицо косынкой. - Делай, что хочешь. Только кто будет разлучаться со своей семьей, и как ты сможешь уговорить людей на такое, в толк не возьму.

В задумке Ли Мин помогла ее подруга Чи Нянь, семья Ши Цин и вдова Е Чен, которая отдала свою хижину под лазарет, перебравшись в дом супругов Ши Цин. Так молодым женщинам было легче присматривать за детьми.

- Зачем мне уходить из дома? Если Небу угодно, то, как бы не обезопасили вы мою семью, мор все равно настигнет нас, - ворча, упрямился старик Шо при молчаливой поддержке пяти сыновей, трех зятьев и десяти внуков.

- Небу угодно спасти вас, только Небу в этом нужно помочь, - отвечала Ли Мин, подхватывая его под руки и выводя из дома вместе с младшими. - Подумайте о своих внуках. Будут ли они почитать своего деда, который не захотел ничем поступиться ради них.

После того, как патриарх семейства Ши был помещен в импровизированный лазарет, туда потянулись остальные семьи, приводя своих заболевших домочадцев, которых принимала и устраивала Чи Нянь.

- Ничего не понимаю, - бормотала расстроенная Ли Мин, через три дня. У нее уже сдавали нервы, что бы они с лекарем Бином ни делали, какие меры не принимали, как будто бились о глухую стену. - Мы окурили полынью и смолами каждый уголок в деревне и обеззаразили в ней уксусом все, что только можно. Приучили всех кипятить воду и вещи. Больные изолированы. Деревню разбили на три участка, разместив отдельно здоровых и больных. Перепробовали все лекарства, что были нам доступны. Не помогло ни одно. А зараза все набирает силу и ничем ее не остановить.

Сложив руки на груди, лекарь Бин лишь мрачно кивал ее словам, ибо это был неутешительный итог их, увы, бесполезного врачевания.

В эти нелегкие дни и бессонные ночи, Ли Мин научилась с ходу определять нужные точки на теле, которые, по мнению лекаря Бина локализовали болезнь, но вводить иглы побаивалась, хотя лекарь, вовсю используя иглоукалывание, как никогда нуждался в лишних руках.

- Тренируйся, - настаивал он, наблюдая за тем, как она собирается ткнуть иглой в свою руку.

- Да на ком? - малодушно отвела иглу в сторону Ли Мин.

Хмыкнув, лекарь тряхнул рукавами и, заложив руки за спину, отошел к очагу, где кипели отвары. Некоторые из них пришло время снимать, остужать и давать пациентам.

- А можно потренироваться на вас, учитель? Учи-ите-ель... - взывала она вслед поспешно удаляющемуся с отварами лекарю.

Пришлось Ли Мин бежать с иглами к своим подружками Фан Юэ и Чи Нянь. Лай с недавнего времени работала помощницей прачки в Поместье, упрямо идя к своей заветной цели — возвыситься до наложницы Главы. Фан Юэ дома не было. На просьбы Ли Мин стать ее практическим пособием, согласилась лишь покладистая Чи Нянь. И когда, сидя на крылечке «лазарета», горе-лекарь принялась неловко вводить иглу в ее руку, та лишь морщилась да тихо ойкала.

- Вот зачем терпишь раз больно? - сердилась Ли Мин, потея от страха и напряжения.

- И хорошо, что больно, - выдохнула подружка, подбодрив свою мучительницу дрожащей улыбкой. - Это облегчит мои сердечные страдания.

- У тебя болит сердце? - перепугалась, резко выпрямившаяся Ли Мин, уронив иглу на колени.

- Я не заболела, вовсе нет, - поторопилась успокоить ее Чи Нянь, печально улыбнувшись. - Не о такой сердечной боли я говорю.

- Тогда что же это? - тревожно оглядела ее Ли Мин.

- Не могу разлюбить его, - вздохнула Чи Нянь и Ли Мин поняла, что речь идет о старшем сыне кузнеца. - Но он выбрал не меня, а Фан Юэ. Вот и мучаюсь, не в силах позабыть его и всеми силами сдерживаю досаду на дорогую подружку. Как я могу испытывать ненависть к ней? Но чувство ревности так черно, что поневоле завладевает мной и недозволенные мысли осаждают настойчиво. Сердце разрывается, когда вижу их вместе, даже слезы не помогают. Что мне делать, Ли Мин? Что же делать? Имеется ли у тебя такое снадобье, что успокоит любовный недуг? Когда родные сговорили меня за вдовца-горшечника Гу, я противилась этому браку, как могла, а вчера вот согласилась. Будущий муж обещает увезти меня в город, у него там лавка, где он продает свои горшки. Уехать из Снежных Листопадов единственное спасение для меня, правда? Только Небо решило до конца испытать меня. Из-за мора мы вряд ли сможем уехать в город, и я буду видеть их... его... Так, что смело, не боясь и не сдерживаясь, втыкай в меня свои иглы... Боль, причиняемая ими ничто по сравнению с мукой неразделенной любви.

- Чи Нянь, ты такая сильная, - погладила ее по руке потрясенная Ли Мин, неуверенно прихватив с колен иглу. - У тебя хватило мужества не оправдывать себя, отойти в сторону, бороться с собой и со своей любовью, чтобы не мешать подруге Фан. Небо вознаградит тебя за это...

- Ой... - вздрогнула девушка, когда игла Ли Мин неудачно ткнулась в ее предплечье.

Но после очередного «тыка» иглы Чи Нянь вдруг обездвижила и Ли Мин в ужасе помчалась к лекарю. Тот сразу поспешил к пострадавшей, кляня на чем свет свою криворукую ученицу.

- Боги Небесные, дайте мне терпения! - причитал он, потрясая кулаками. - Уйди с глаз моих!

И Ли Мин, чтобы не искушать судьбу, быстренько сбежала от разгневанного учителя. Самое время увидеться со счастливицей Фан Юэ, а потому направилась к кузнице.

Кузнец мастерил что-то под навесом, как ни в чем небывало, будто и нет никакого мора, и поднял на подошедшую ученицу лекаря вопросительный взгляд. Тогда она попросила его вырезать «вот такую вещицу» из дерева, которую показала нарисованную на бумаге, сказав, что кроме него, выточить вычурный предмет непонятного назначения, некому - плотник Шуан вот уже как три дня умер. Выслушав ее, кузнец кивнул, взял у нее помятую бумажку, какое-то время внимательно изучал рисунок, а потом, молча, принялся за дело, выполняя странный заказ.

Отвечая на вопрос Ли Мин не у них ли Фан Юэ, кузнец кивнул в сторону дома, куда та поспешила. Сам он остался во дворе под навесом, перебирая деревянные бруски, неприязненно поглядывая на младшего сынка-недоумка, что возился за бамбуковой изгородью хлева с тремя свинюшками. Этому бугаю нипочем была никакая зараза, мор его будто стороной обходил. Покачав головой кузнец, приземистый и крепкий словно дуб, что пережил на своем веку не одну бурю, но так и не согнулся, старался не смотреть на двери дома.

Он хватался за любую работу, чтобы подольше оставаться во дворе, боясь входить под собственный кров. Его старший сын слег и теперь возле него, пренебрегая своим здоровьем и жизнью, сидела не столько его матушка, сколько молоденькая Фан Юэ недавно ставшая его невестой. И напрасно матушка угасавшего на глазах юноши с тихими слезами увещевала девушку не подвергать себя риску быть зараженной, уйти домой и поберечься, та не слушала уговоров, боясь хоть на миг оставить умирающего возлюбленного. Девушка, сидела возле его постели, глядела перед собой пустыми глазами полными слез, не отпуская вялой мозолистой руки своего жениха. Она ничего не ела, просто сидела возле него неподвижным, скорбным изваянием.

- Фан, - обняла ее за плечи Ли Мин, садясь рядом. - Фан, пойдем со мной, он уже не переживет этой ночи. А тебе нужно отдохнуть, чтобы иметь силы принять неизбежное, да и поостеречься тоже... Пойдем со мной.

Но Фан, все так же глядя в одну точку, отрешенно отвела от себя руки Ли Мин. Со двора позвали ученицу лекаря и она вынуждена была уйти. А утром возле умершего жениха нашли Фан Юэ с ножом в груди.

Что за несчастья обрушились на Снежные Листопады?!

Гибель влюбленных деревня пережила особо болезненно. После похорон, оглушенная смертью молодой пары, Ли Мин долго не могла прийти в себя. И хоть лекарь Бин призывал ее побыстрее взять себя в руки и собраться, по нему самому было заметно, что этот случай потряс и его. Ли Мин смотрела на осунувшееся лицо Бина, его впалые щеки, на выбившиеся из пучка на макушке поседевшие волосы, понимая, что ему сильно достается. Такое напряжение и ответственность не каждый сможет выдержать. Смерть Фан Юэ и ее жениха переживалась всеми глубоко, что уж говорить о Чи Нянь.

- Я не хотела такого... - исступленно шептала она в слезах, стоя вместе Ли Мин, у их тел, лежащих на циновках. - Правда... я не желала им подобного. Ты мне веришь?

Наблюдая, как сжигают тела подруги и ее возлюбленного, - с началом мора умерших начали предавать огню, - зареванная Ли Мин гудносо проговорила:

- Вершить людские судьбы по силам лишь Небу, но никак не тебе, - и обе зашмыгали, оплакивая безвременно ушедшую подругу.

Поздним вечером после похорон девушки сидели на пороге дома Чи Нань, поминая несчастную Фан Юэ.

- Как там поживает Лай? - Вздохнула Чи Нань, допивая второй кувшинчик вина со странным названием «Аромат соломы». Но тут уж ничего не поделаешь - отец Чи Нань отличался редким остроумием. Делал он вино из перебродивших слив с добавлением, якобы, соломы. Как бы то ни было, но получалось оно крепким, с привкусом луговой травы. Секрет вкусного вина никто так и не смог выведать у достойного Чи, державшего его в строжайшей тайне.

- Думаю, Лай неплохо устроилась, - равнодушно проговорила, опустошенная слезами Ли Мин, глядя на звезды, что уже перестали расплываться перед ее глазами. - Похоже, до Поместья мор не добрался, так что с ней все хорошо. А что теперь с горшечником Гу? Тебе ведь нет необходимости выходить за него замуж и уезжать в город.

- Невозможно, - покачала головой Чи Нянь, опустив кувшинчик с «Ароматом соломы», так и не допив его. - Я уже слово дала и не могу взять его обратно.

Вернулась Ли Мин с похорон к лекарю в хорошем подпитии, хотя Чи Нянь уговаривала ее остаться. Но где там? Ли Мин непременно должна была предстать перед учителем и убедиться, что с ним все в порядке.

- Посмотрите на это, - вынула она из-за пазухи какую-то вещицу, положив ее на колени старику.

Лекарь Бин рассматривал странную палочку полую внутри с раструбами на обеих концах - с одной стороны побольше, с другой поменьше.

- Что за чудная вещица такая? - вертел он ее в руках.

- Это одно из изобретений будущего - стетоскоп. Им прослушивается грудная клетка больного: его легкие и сердце.

Скептически настроенный лекарь вынес равнодушный вердикт:

- Биение сердца и глубина дыхания и впрямь прослушивается превосходно. Только зачем попусту тревожить больного лишними прикосновениями, если можно все определить по пульсации. Или вы там... без этого прибора не можете устанавливать диагноз?

- Но с помощью него можно ставить его более точно и полно, - возразила Ли Мин, пытаясь заставить лекаря рассердиться, накричать на нее, хоть как-то его расшевелить.

- Бесполезная вещица, как и ты тоже, - вяло махнул он рукой, чтобы не докучала ему и, взявшись за тяжелый пестик, принялся с отрешенной методичностью, растирать в каменной ступке семена льна.

В то время как Ли Мин и лекарь Бин совсем пали духом, едва оправившийся, но все еще слабый Глава, перед троном императора на Сияющем Совете отстаивал само существование Снежных Листопадов.

А дело было так:

Как только панические слухи о странном море, благодаря блестящему ходу Царедворца, достигли императорского трона, Глава Северного Ветра был призван в столицу, чтобы держать ответ.

А стараниями Ся Гэ, буквально рычавшей на всех, к постели Главы никто не смел, подойти и потому он пребывал в неведении о зародившемся в его владениях море до самого прибытия императорского гонца.

Тогда, уже поднявшийся с постели Глава, не отчитал свою ученицу, но так посмотрел на нее, что ее пробрала дрожь страха - господин был недоволен ею.

И вот дафу, мчавшийся в престольную столицу безостановочно весь день и ночь, на утро предстал на Сияющем Совете, когда склонившийся перед троном Царедворец требовательно вещал:

- Ваше величество, заразную деревню, как и Поместье клана Северного Ветра надлежит немедленно сжечь, дабы обезопасить столицу от распространения свирепого мора, - веско, с какой-то гипнотической убедительностью убеждал вельможа.

Сам он был дороден и тяжеловесен, а его властная речь, как и пристальный не отпускающий взгляд маленьких с хитроватым прищуром глаз, не давали и шанса на возражение, лишь понимание, что попадаешь в ловушку невольного подчинения.

- Мор распространяется быстрее лютого пожара. Посему необходимо действовать без промедления, быстро и жестоко. Глава Северного Ветра либо не способен на твердые меры, либо намеренно бездействует. Его нерешительность таит опасность для Поднебесной и трона. Я ни в чем не стремлюсь обвинить Главу, дабы не прослыть предвзятым, но... если не исключать того, что он всячески замалчивал возникновение в его землях опасной заразы, то его намерения сомнительны и весьма подозрительны.

Со стороны министра Левого Крыла выступил Глава Северного Ветра в официальных одеждах придворного чиновника и встав перед императорским троном, низко поклонился.

- Ваше величество, - проговорил он ровно. – Мне понятно волнение почтенного Царедворца, как и его переживание за здоровье империи, которое грозит подорвать болезнь людей из глухой деревни. Спешу успокоить страхи и беспокойства уважаемого вельможи, - отдал он церемонный поклон в сторону Царедворца. - Снежные Листопады надежно окружены карантинными кордонами Поместья. Никому не позволено ни покидать ее, ни входить в саму деревню до той поры пока ее жители, все до единого, не очистятся от заразы. Правдивость моих слов подтверждает то, что в Сяофэне до сих пор нет ни одного заболевшего сим злостным поветрием.

- Станет ли Глава иронизировать и насмешничать над нашим беспокойством, когда не только в Сяофэне, но и в столице вдруг появятся зараженные? - едко поинтересовался Царедворец повернувшись всем корпусом к Главе, смотревшимся рядом с ним хрупким и изящным. - Не проще ли обезопасить себя наверняка, да так, что бы сия опасность больше не угрожала никому в Поднебесной.

- Смею заверить, - снова учтивый поклон в сторону Царедворца, - что в Снежных Листопадах больных пользует умудренный опытом и весьма сведущий в медицине лекарь. Кроме того, он дотошно изучает сей недуг, чтобы подобрать лекарство, которое поборет его.

- Вы имеете в виду такого неудачника, как лекарь Лю Бин? - хмыкнул Царедворец.

- Мне отрадно, что вы, господин, настолько осведомлены о делах и людях моего клана, - вежливо заметил ему Глава.

По дворцовой зале прошел шепоток, ведь Царедворец даже не скрывал, что имеет в Северном Ветре тайного осведомителя. Гневно дрогнул ноздри Царедворца, когда понял, что увлекшись перепалкой с этим щенком, ненароком проговорился. Глава тем временем продолжал в сторону трона:

- Ваше величество, клан Северного Ветра как никто понимает опасность возникшего мора, тем более, что неведомо чем заболевают люди. Это не оспа, не лихорадка, не чума и не холера. Тем более требуется время, чтобы определить, что это за напасть, чтобы суметь справиться с ним и в будущем тоже при первых же его признаках.

- Считаю это вполне разумным, - выступил вперед министр Внутреннего двора. Его тут же поддержал министр Палаты врачевания.

Император одобрительно кивнул и Царедворец, не стерпевший молчаливого одобрения владыки, разразился обличительной речью.

- Не странно ли, что Небо наслало непонятное поветрие именно на клан Северного Ветра? Как известно, боги так карают за грехи и скрытые преступления, - подняв нефритовую табличку, что держал в руках, веско проговорил он. - Ваше величество, верно ли подвергать риску жизни ваших поданных ради того, чтобы удовлетворить чье-то досужее любопытство? Разумно ли неосмотрительно потакать столь неосторожно неопытному Главе клана в его неосмотрительном решении?

- И потому вы предлагаете позабавиться сжиганием целой деревни? - невозмутимо ввернул, стоящий рядом Глава, тут же поинтересовавшись: - И разве жители Снежных Листопадов не верноподданные его величества тоже?

- Поскольку Царедворец и Глава Северного Ветра оба убедительны в своих доводах, - поднялся император. - Повелеваю дать клану Северного Ветра семь дней, чтобы разузнать, что за хворь одолевает жителей его деревни.

- Но... - порывисто подался к трону Царедворец.

Император поднял руку. Евнухи по обе стороны золотого трона тотчас склонили головы в высоких шапках из черной кисеи, напоминая о молчаливом смирении и полном повиновении императорской воле, которой Царедворец, стиснув зубы, вынужден был подчиниться.

- Но если, - продолжал император, - по истечению сего времени изыскания лекаря клана ни к чему не приведут, деревня будет сожжена.

- Ничтожный смиренно напоминает, вашему величеству, что лекарю Бину приходится одному справляться со смертельным мором, - поклонившись, тихо проговорил Глава. - Дозвольте отсчитывать роковую седьмицу не с сего дня, а со дня моего возвращения на Доуфань.

- Наглость! - рявкнул выведенный из себя Царедворец, раздраженный императорской поблажкой сопернику.

- Довольно! - властно оборвал его император. - Те лекари, что изъявят праведное желание помочь больным Снежных Листопадов, будут щедро награждены, даже если их порыв будет бескорыстным.

Но, как оказалось, таковых не нашлось.

Покидая дворцовый зал Совета, Царедворец едва сдерживал ярость. Глава снова подловил его. Чтобы не предпринимал тертый опытный интриган, каким был Царедворец, этот изворотливый юнец, выскальзывал из его ловушек и капканов искусных интриг. И эта его ухмылочка... Царедворец был уверен, что Глава Северного Ветра насмехается над ним.

Стоило им столкнуться в дворцовых коридорах или в зале Сияющего Совета, как у негодника появлялась эта вот улыбочка. Ничего на свете так не жаждал Царедворец, как стереть ее со смазливого лица недруга. Однако приходилось терпеть, не позволяя наглецу вывести его из себя. Царедворцу прибавляло терпение твердая вера в то, что настанет день, когда он поквитается с ненавистным врагом и спросит с него за все свои вынужденные уступки. Вот уж не ожидал, что ему, прожившего большую половину жизни и подчинившим своему влиянию императорский двор, на который сумел накинуть плотную шпионскую сеть, приходиться уступать какому-то молокососу, прозревавшему все его ходы. Однако Глава оказался противником, которого невольно начинаешь уважать. Если бы один из семи сыновей Царедворца обладал хоть вполовину способностями Главы, Царедворец с гордостью и без сожалений оставил род в руках такого сына.

Ведь нельзя сказать, что бы Главу баловала скупая судьба. Как докладывал соглядатай, Глава неизлечимо болен и дни его сочтены. Это-то и примиряло отчасти Царедворца с существованием Главы опасного клана. Тот уже не жилец и не сегодня - завтра умрет, так что самому особо стараться не нужно, и сгинет он бездетным, не оставив наследника. Хотя с другой стороны, может из-за этого и не возможно ухватить недруга, потому что тот не имел привязанностей и слабостей.

Царедворец поморщился. С этим... потомством для него самого было связано не очень приятное воспоминание, его очередная промашка, когда Глава сумел вывернуться из расставленной ловушки. Только кто мог подумать, что за Главу встанут Снежные Листопады. Все же он сожжет эту злосчастную деревню! Мало того, что все сорвалось, так эта история заставила Царедворца усомниться в своем шпионе и не из-за того, что сведения того были недостоверны, а порой и противоречивы, а потому что тот, так и не смог приблизиться к Главе, держащий всех не расстоянии.

Но ничего, ждать осталось недолго, ведь Глава уже обречен.

Глава 11. Магическая диагностика Фэй Я

Неожиданно со стороны карантинного дозора была пущена сигнальная ракета. Лекарь велел Ли Мин посмотреть, кто вдруг решился наведаться в Снежные Листопады, а после, кто бы это ни был, развернуть его восвояси.

Ли Мин уже вышла за Яблоневые ворота деревни, когда к ней подъехала телега груженная тюками в сопровождении Ли Ло. Не веря своим глазам, Ли Мин в удивлении стянула на подбородок лицевую повязку.

- Ли Ло... ты здесь зачем? Разве не знаешь о запрете лекаря Бина?

- И я рада видеть тебя, - сдержанно отозвалась дочь казначея.

- Но как ты решилась? Кто тебя пропустил? Карантин ведь никто не отменял, ты можешь заразиться, - пусть ученица лекаря изо всех сил и стращала Ли Ло, на самом деле была безумно рада ее видеть. - Ты единственная кто решилась за все это время подойти к деревне.

- И это не от того, что я так отважна, - мягко улыбнулась дочь казначея. – А лишь потому, что Третий мастер позволила мне проехать сюда.

- Хм, с чего вдруг такая покладистость? - тут же включилась в их излюбленную игру: «перемой косточки Ся Гэ» Ли Мин. Обеим с трудом верилось в ее великодушие.

- Мысли Третьего мастера ведь угадать не трудно, - иронично заметила Ли Ло.

- Она сделала это намеренно, в надежде, что ты заразишься? – не удержалась Ли Мин от язвительного предположения. - Ладно, не важно какие у нее были намерения, так здорово видеть тебя, честно.

- Ты осунулась и выглядишь утомленно, нелегко вам приходиться с почтенным Лю Бином.

- Не то слово... Как дела в Поместье?

- Благодаря вашим усилиям там нет ни одного заразившегося. А как в Снежных Листопадах? Скажи хоть слово надежды...

- Болезнь неодолима, - вздохнув, вынесла неутешительный вердикт Ли Мин, виновато взглянув на красавицу-подругу. - И мы с учителем не знаем, что делать. Если бы Глава, хоть как-то переживал за деревню, а не только за Поместье, мог бы добиться и прислать нам в подмогу столичных врачей.

- Не говори так! - возмутилась Ли Ло, горячо встав на защиту своего обожаемого дафу. - Глава просил у трона о лекарях из Службы врачеваний, что бы те отправились с ним обуздать мор, но все отказались, заявив, что достойный Лю Бин опытный врачеватель и если не справился он, то они уж подавно бессильны, - пылко рассказывала Ли Ло. - Да будет тебе известно, что Глава, еще не оправившись от урона, что нанес его телу секретный прием у Песчаной хижины, сразу как только узнал о море в Снежных Листопадах, умчался в столицу в сопровождении отряда Лунного Инея. Там Глава прибегнул к своему красноречию и дару убеждения, каким только обладает, чтобы добиться у императора отсрочки на две седьмицы для обуздания мора. Тогда как Царедворец настаивал на немедленном сожжении деревни. Так, что зря ты ругаешь и порицаешь его. Я понимаю, как вам в Снежных Листопадах нелегко, но и Поместье не отстраняется и делает все, что бы помочь вам справиться с заразой.

- Ли Ло, не будь наивной, Глава прежде всего печется о Поместье, - упрямо возразила Ли Мин, ей вовсе не хотелось спорить с ней, но подруга слишком уж идеализировала своего ненаглядного задохлика.

- И о Поместье тоже, - не стала отрицать Ли Ло. - Но для двора этот мор - удобная причина уничтожить наш клан и Главу. Дафу вернулся только вчера, его сняли с седла почти в бессознательном состоянии.

- Ли Ло, у нас просьба, - сменила тему Ли Мин, поняв, что спорить с дочерью казначея о Главе бесполезно. - Когда вернешься в Поместье, зайди в дом лекаря. Нам очень не хватает лекарств, прямо беда. Выгреби все, что у него там осталось.

- Я сделаю это, будь уверена, и вернусь с лекарствами как можно скорее, - пообещала Ли Ло наблюдая как двое, - сильно сдавший кузнец и его придурковатый сын, - разгружают телегу, которую доставила дочь казначея.

Когда все привезенные из Поместья вещи были сгружены, подруги тепло распрощались.

Но ни на второй, ни на третий, ни на четвертый день Ли Мин с лекарем так и не дождались Ли Ло. И вот когда оба уже отчаялись и перестали надеяться хоть на какую-то помощь из Поместья, в деревне вдруг объявился Фэй Я. Нужно ли говорить, как оба обрадовались. К тому же маг привез им не только кучу лекарств и продовольствия, но и ворох новостей. Помимо прочего рассказал и о возмутительном поведении Третьего мастера.

Начал с того дня как проводив Пэн Хэна и безликого, вернулся в свой дом, найдя его пустым, как и соседний дом лекаря. Поднялся к пещере, но и там не найдя никого, поспешил в Поместье, уверенный, что найдет там свою девочку и друга. Но Поместье встретило его переполохом и ужасающей вестью, что в деревне свирепствует непонятный мор, кося по нескольку человек за день, что лекарь Бин со своей ученицей находятся сейчас в самом его пекле, и что Главу искать бесполезно, его нет в Поместье. Одни говорили, что дафу умчался в столицу за помощью, другие утверждали, что он попросту сбежал, спасаясь, потому что со своим слабым здоровьем не переживет мора.

Приняв сердечные капли, и немного отдышавшись от панического страха за дорогих людей, маг попытался проникнуть в деревню, но безуспешно. У Снежных Листопадов его остановили воины отряда Драконов дождя, велев возвращаться обратно. На тревожные расспросы ничего непонимающего мага, стражники отвечали одно: в деревне мор и туда никто не может проехать, как и выехать. Единственное, что они могли подтвердить, что лекарь Бин со своей ученицей запертые в ней вместе с больными, кажется, еще живы.

Маг бросился обратно в Поместье, чтобы испросить у Главы разрешение присоединиться к лекарю и Ли Мин, кое как дождавшись его возвращения.

- Вы уверены в столь опасном решении присоединиться к обреченным? - в волнении поинтересовался заметно сдавший Глава, как только маг прорвался к нему в обход бдительной Ся Гэ.

- Лекарь и девочка - все, что у меня есть. Они - моя семья! - с надрывным отчаянием убеждал его старик, умоляюще глядя сухим, лихорадочно горящим взором. - Я буду с ними, с вашего дозволения или без.

- Хорошо, - тут же согласился Глава. - Тогда вы отправитесь с обозом лекарств и продуктами для Снежных Листопадов. В обозе будет клетка с голубями... Сообщайте мне голубиными вестниками, как удается справляться с заразой и о своих нуждах тоже... Эти доклады должны быть регулярными...

Только вот наглые стражники отряда Третьего мастера, что заступили дежурством в карантинный дозор, бесцеремонно разграбили обоз, забрав почти все съестное и лекарства, утверждая, что обреченным все это ни к чему и, что деревенские уже не жильцы. Магу не удалось спасти даже клетку с голубями, которых стражники выпустили, расстреляв птиц стрелами ради потехи. А после пропустили Фэй Я в деревню, куда он и пришел с тремя оставшимися мешками риса и ополовиненным коробом лекарств.

Когда радость от встречи поутихла, а все новости сумбурно пересказаны и жадно выслушаны, перешли к насущному.

- Друг мой, нам просто необходимо твое Небесное зрение. Сейчас тот самый случай, когда только оно сможет нам помочь, - и Бин повел мага к дому, отведенном для зараженных. - Похоже, мы столкнулись с необычной болезнью, - объяснял он на ходу.

- Что можно еще ожидать от демонов, - ворчал маг.

- При чем тут какие-то демоны? - поморщилась расстроенная Ли Мин: вот какого заключения или совета можно было ожидать от мага?

- А при том, что они злодействуют и вредят со времен Желтого императора, - назидательно проговорил Фэй Я, подняв палец. - Именно злостные духи, живущие в воде, вызывают лихорадку, а засуху насылают души не погребенных мертвецов.

- Желтый император? - переспросила Ли Мин. - Вы имеете ввиду Хуан-ди - нашего первопредка, основателя китайской цивилизации?

- Д-да... похоже, что мы говорим об одном и том же человеке. Так вот, он был великим магом и алхимиком, и в своей Книге ритуалов написал о древнем императоре Чжуань-юане жившего в начале времен, у которого умерло три только что родившиеся сына, после чего они превратились в гуй (духов), вызвав заразные болезни, - тут маг вынужден был прерваться, потому что они вошли в дом зараженных.

Увидев фиолетовую сыпь на телах больных, Фэй Я заметно встревожился.

- Плохо дело, я и без Небесного зрения скажу, что это яд Семи прахов.

- Яд Семи прахов? Я слышал о нем как-то, но решил, что это досужая болтовня ни о чем. Кто бы посмел изготовить его и зачем применять столь редкостную отраву против простых сельчан? - недоумевал лекарь. – Но скажи, друг мой, можно ли изгнать этот яд иглоукалыванием? К тому же когда и где люди могли отравиться им?

Ли Мин сжалась, у нее все еще плохо получалось работать с иглами. Учебного пособия - деревянных болванов с вырезанными на них точками и меридианами у нее не было, а подруга, что решилась заменить такого болвана, молча терпела ее тренировки на себе, что приводило Ли Мин в трепет и она раз за разом лажала, попадая иглами не туда куда надо, так что истыкала бедняжку почем зря.

- Почему ты спрашиваешь, раз знаешь о Семи прахах? – взвинчено поинтересовался маг, растерянный от необычной любезности вечно ворчливого лекаря. - Разве колодцы в деревне отравлены? Да и пищу здесь все принимают с одного стола?

- Хочешь сказать, что яд насылается и поражает людей выборочно?

- Атака враждебной магии бьет наудачу.

Ли Мин слушала недоуменно, это сильно попахивало шарлатанством. Но, что она могла сделать, когда оба с с серьезным видом рассуждали о всяких гуй и другой чепухе? Маг, оглядев сваленную болезнью многочисленную семью Лай Гао, перенастроил свое зрение. Закрыв глаза, глубоко вдохнув и выдохнув, он открыл их и, подойдя к лежащему в лежку главе семейства, внимательно оглядел его. То же повторилось с остальными членами семьи.

- Сомнений быть не может, - объявил маг, закончив осмотр. - Это яд Семи прахов.

Не выдержав Ли Мин фыркнула. Старики строго уставились на нее.

- Ты хочешь, что-то сказать, девочка? – строго заметил маг.

- И каким вы видите этот яд в организме больного? – язвительно поинтересовалась Ли Мин. Если так пойдет дальше деревня если не вымрет от мора, то будет сожжена.

- Он видится грязными фиолетовыми пятнами.

- Какие именно органы поражены? - продолжала допытываться она.

- Погоди, - поднял руку лекарь Бин, останавливая ее расспросы. - Ты что же не доверяешь Небесному видению Фэй Я?

- В нашем времени, такие вот расплывчатые диагнозы принято тщательно перепроверять, а не принимать на веру.

- Расплывчатые?! - задохнулся от возмущения лекарь Бин, побагровев от гнева.

- Вот именно, - отрезала Ли Мин. Еще чего доверятся всяким бредням, вредя больным. - В будущем, если врач такое скажет, его отстраняют от работы. Так обычно говорят, когда не знают, что сказать.

- Да как ты...! - это учитель, раздувая от гнева ноздри.

- Это почему же я не знаю...? - это обидевшийся маг.

- Потому что вы не врач. Как с таким диагнозом, который вы выдали, лечить? - припечатала Ли Мин и отошла... на всякий случай.

Бин ринулся было за ней, но маг удержал его за руку. Если честно, Ли Мин уже устала от безысходности. Была надежда на мага, но и она оказалась напрасной, как если бы вместо воздушного крепко взбитого облака, она увидела рассеивающийся грязный дым. До ночи она пробыла с больным семейством.

У двоих: дочки Лай Гао и тетушки Син удалось поддерживать стабильное состояние, но трое из семьи умерли. Так что под утро Ли Мин притащилась в дом вдовы Е к лекарю Бину и магу, что бы доложить о новых потерях - лекарь Бин с начала мора дотошно записывал кто и в какой день из деревенских представился. Выпив чаю и нехотя жуя подсунутые магом лепешки момо, Ли Мин смотрела перед собой остановившимся взглядом.

- Бин, тебе не кажется, что наша девочка странно себя ведет? - понизив голос, спросил Фэй Я, подливая лекарю чай из чайничка черной глины, с подозрением косясь на отрешенно жующую Ли Мин.

- Что?! - испуганно вскинулся лекарь, в это время стойко боровшийся со сном, быстро и цепко оглядев свою ученицу. - Она заболела?!

- Нет, не в этом дело. Просто она подозрительно задумчива, вот что у нее на уме, а? Тревожно как-то.

- Не бери в голову, друг мой. Девочка утомлена и спит на ходу. Ей не мешало бы как следует отдохнуть и, по чести говоря, я очень боюсь, что она действительно может подхватить эту заразу. Борьба с мором выматывает, но как видишь, она не сдается и не жалуется, у нее даже есть силы возражать и перечить нам!

А Ли Мин действительно задумалась о... микроскопе. По-хорошему, всю ту ересь, что нес Фэй Я о каком-то мифическом яде, можно было опровергнуть, взяв на анализ у больного всего лишь каплю крови. Но как работать с образцом крови без необходимого лабораторного оборудования, разве только маг наколдует. Наколдует? И Ли Мин внимательно взглянула на мага, подносившего чашу с чаем к губам.

- Что? – дрогнувшим голосом спросил он, расплескав чай, когда натолкнулся на ее изучающий взгляд.

- Раз вы видите человека насквозь, почему до сих пор не определили, что с Главой? - начала Ли Мин издалека.

- Потому что его органы мне не видны. Их я вижу темными расплывчатыми пятнами с дымчатым ореолом. Тогда как у зараженных в Снежных Листопадах фиолетовые миазмы, что стремительно разрастаются, поглощая сердце и легкие.

- А зачем ты об этом выспрашиваешь? - всполошился лекарь.

- Затем, что не могу смириться, что ничего нельзя сделать! - в сердцах бросила Ли Мин и еще тише добавила: - Не могу этого принять и все тут. Если закрыты все двери, то можно и в окно.

- Возмущаться и причитать все равно, что грозить Небесам, - буркнул лекарь. - Если не можешь предложить что-то дельное, то и нечего попусту сотрясать воздух.

Помолчав, Ли Мин сказала:

- Хочу перепроверить диагноз поставленный Фэй Я.

Оба старика переглянулись.

- И как ты это собираешься сделать? - с убийственной иронией маститого мастера по отношению к неразумному ученику, поинтересовался лекарь.

- По крови, которую берут у пациентов на анализ.

- По крови? Святотатство! - задохнулся от возмущения лекарь.

- Это же сродни языческому жертвоприношению! - тут же поддержал его маг.

- По капли крови, - уточнила Ли Мин. - Я же не собираюсь выкачивать из больного всю кровь. Фэй Я, а вы сможете своей магией создать две стеклянные линзы?

- Что это? - озадаченно поморщился маг.

- Прозрачные как хрусталь гладкие кругляшки, что увеличивают рисунок или мелко написанные иероглифы в несколько раз.

- А-а... кажется, понимаю о чем толкуешь.

- Я, может, прошу невозможного, ведь потребуется уйма времени, чтобы расплавить песок и сделать из него нужную стекляшку. А у нас для этого нет времени.

- Не беспокойся о том, но не могла бы ты понятнее объяснить для чего тебе сие понадобилось, - попросили Фэй Я.

- Это будет аппарат для сильного увеличения во много-много раз.

Маг и лекарь снова переглянулись.

- Очередной механизм, - пренебрежительно объяснил лекарь Бин озадаченному магу, - без которых в будущем просто не способны поставить хворому диагноз.

- В самом деле? - оживился Фэй Я, глаза его заблестели от любопытства. - Ну-ка, ну-ка... расскажи поподробнее, девочка, но так, чтобы, мне старику, стало понятно.

Нарисовав на земле щепкой увеличительное стекло, Ли Мин объяснила, что оно должно быть выпуклым с двух сторон и, что таких стекол нужны две штуки.

- … остальное я сделаю сама.

- И ты с помощью этих стекляшек, проверишь диагноз моего Небесного зрения? – недоверчиво спросил маг.

- Ну да.

- Возмутительно! – фыркнул лекарь. - Подвергать сомнению слова старшего!

- Не горячись, друг мой, - успокоил его маг, горевший любопытством. - Может этой своеобразной штуковиной, девочка, увидит что-то еще. Нам сейчас нужны любые знания и возможности, чтобы побороть мор. И так, что для сего механизма понадобиться еще?

- Это не механизм, а аппарат.

- Пусть будет аппарат, - покладисто согласился Фэй Я. - Так, что тебе нужно, чтобы создать сей аппарат?

- Два плотных пергаментных листа, фанерки, веревки, - подумав, начала перечислять Ли Мин. - Клей, чтобы держал фанеру. Два увеличительных стекла, зеркальце, иголки… две.

Маг кивнул и с задумчивым видом ушел в хижину, а лекарь Бин принялся выговаривать Ли Мин за то, что посмела перечить старшему.

На следующий день, когда не выспавшиеся Ли Мин и лекарь торопливо завтракали засохшими лепешками, запивая их колодезной водой, подошел маг и протянул своей подопечной два увеличительных стекла.

- Это то, что ты просила?

От изумления Ли Мин закашлялась, поперхнувшись черствой лепешкой, не веря своим глазам. Но перед ней точно лежали два увеличительных стекла. Настоящих!

- Но... откуда?! - выдавила она, прокашлявшись.

- Немного магии и ледяной соли, - довольно улыбаясь, пояснил маг, - Я горсть соли все время ношу с собой, ты же знаешь.

- Занимайтесь своим аппаратом, но не забывайте посматривать за выпаривающимися на огне снадобьями, - сухо наказал им лекарь, видя, что эти двое уже позабыли обо всем, кроме той сомнительной штуки, которой были увлечены. - А я к больным, - кряхтя, поднялся он.

Маг и Ли Мин покивали в ответ и принялись мастерить микроскоп. Точнее мастерила Ли Мин, маг же сидел рядом с интересом наблюдая и ассистируя ей.

Сначала Ли Мин выкрасила черной тушью с одной стороны желтый лист жесткого пергамента.

- Конечно все это дело будет без регулятора, но на кой он нужен? – бурчала Ли Мин, силящемуся разобраться во всех ее действиях магу, когда разрезав пергамент на три части, свернула эти части в три трубки разных размеров. В две из тех, что поменьше, вставила по линзе. Оба стекла вошли плотно внутрь. В самую широкую трубку с двух сторон и были вставлены эти цилиндры, да так чтобы линзы, из ледяной соли оставались снаружи, а сами цилиндры могли, пусть и туго, выдвигаться из этой широкой трубки.

Из оставшегося пергамента Ли Мин вырезала два кружка, проделав в них раскаленной иглой отверстия посередине, и сверху накрыла этими продырявленными кружками линзы.

Собственно сам микроскоп был готов.

- А это для чего? – полюбопытствовал, сосредоточенно сопящий рядом маг, наблюдая за работой своей подопечной.

- А черт его знает, - последовал рассеянный ответ Ли Мин, увлеченной действом, так что ей было лень вдаваться в объяснения.

Она придирчиво рассматривала изготовленную ею из широкой деревяшки рогулину, рожки которой должны были находиться на одной высоте. Вот на эту рогулину с помощью колышков, вбитых в рожки, и были подвешены выдвигающиеся цилиндры. Правда, самый широкий пришлось еще потуже обмотать веревкой, что бы нижний цилиндр не выпадал из него.

Теперь эту рогульку с цилиндрами предстояло укрепить на подставке. Тут уже подключился и маг. Вдвоем они соорудили подставку со стеклышком и бронзовым зеркальцем под ним. Зеркальце Ли Мин осторожно зажала меж двух игл так, что его можно было поворачивать под разным наклоном, направляя свет на подставку. Зеркальце тоже удачно легло под ним поместившись между иглами.

Когда они добивались, чтобы отверстие кружка нижнего цилиндра совпадало с отверстием подставки, вернувшийся лекарь, устроил им разнос. Оба начисто позабыли про целебные настои, полностью выкипевшие на огне. Попало в основном Ли Мин. Лекарь гонялся за ней с хворостиной, пока маг, не обращая внимания на шум и суету, рассматривал изготовленный микроскоп, пытаясь угадать, как им пользоваться.

Когда страсти поутихли и все наконец успокоились, вновь взялись за сляпанный Ли Мин аппарат.

- И какая ты говоришь польза с этой штуковины? – настороженно разглядывая микроскоп, проговорил, отдышавшийся лекарь, видя как не терпится Ли Мин и Фэй Я опробовать самодельную, непонятного назначения вещицу. Как же трудно выживать людям будущего, если они пользуются такими хлипкими, перекошенными, малопривлекательного вида предметами. Да и медики у них, на поверку никчемушные, ничегошеньки не знают и совершенно безграмотны.

- Эти две линзы увеличивают каплю крови, приближая ее настолько, что можно увидеть из чего она состоит, - принялась увлеченно объяснять Ли Мин, аккуратно двигая картонными цилиндрами, настраивая хрупкий микроскоп, начисто позабыв про очередную взбучку устроенную ей учителем. - С помощью него можно увидеть, что кровь состоит из мелких организмов - клеточек. Они разные и их очень много. Одни клетки насыщают кровь ци, и придают ей красный цвет. Другие клетки борются с воспалениями, а третьи помогают заживлению ран, свертывают кровь, превращая ее в «корочку». Но если, например, клеток, что борются с воспалением, больше, значит, человек болен и болен тяжело. Вообще, кровь очень сложна по составу, я сейчас рассказываю о ней очень упрощенно.

Лекарь, слушал Ли Мин с ироничной ухмылкой в отличие от мага, внимавшему девочке с горящими от любопытства глазами.

- В эпоху Весен и Осени (конец V века до нашей эры) в самом древнем медицинском трактате «Канон Желтого императора о внутреннем» уже было описано представление о круговом движении крови и сосудах. А этот твой... аппарат-ересь и непотребство, - непримиримо отрезал лекарь Бин, в то время как Фэй Я, наоборот, восхитился:

- В вашем мире достигли столь высокого и тонкого мастерства в искусстве магии?!

- Посмотрите сами, - предложила Ли Мин, подвинувшись, капнув на отшлифованную пластинку из ледяной соли, прозрачной как стекло, свою кровь. И когда лекарь и маг, по очереди, осторожно и с опаской смотрели в микроскоп с одинаково потрясенным видом, пояснила: - Это вид нормальной здоровой крови. Точно такой же вид должна иметь и ваша кровь. Ну как, посмотрите ее?

Оба дружно закивали, а потом, почти с благоговейным ужасом разглядывали под микроскопом капли собственной крови.

- Видите, ваши капли ничем не отличаются друг от друга. А теперь взглянем на кровь больной дочери Лай Гао, - и Ли Мин, вытряхнув из глиняного пузырька, взятую прежде кровь младшей Гао, принялась ее изучать.

Маг дышал ей в затылок, переминаясь в нетерпении. Лекарь же с сомнением теребил свою бороденку. А для Ли Мин зараженная кровь Гао неожиданно подтвердила диагноз Фэй Я.

- Скажите, вы именно это видели своим Небесным зрением? - спросила изумленная девушка, уступая место Фэй Я. Старик тут же придвинулся к микроскопу, осторожно приблизившись к глазку окуляра.

- Боги Небесные! - прошептал он. – И тут белесые клеточки окутаны фиолетовой дымкой! Причем все! Что же получается, что чья-то магия выводит из строя эти белесые полезные клетки, что борются с воспалениями организма? - бормотал он.

- Да. То, что мы увидели сейчас в микроскопе Ледяной соли, подтверждает ваш диагноз Небесного зрения.

- Какая необыкновенная вещица, - восторгался маг. - Если бы не видел сам, как ты при мне мастерила этот... увеличительный аппарат, ни за что не поверил, что он не магический.

- Это все надувательство и фокус! - упрямо отрезал лекарь.

Немного порассуждав о диковинке, которую создала из подручных средств их подопечная, старички приступили к главному вопросу - кем наслан мор?

- Это была магическая атака именно на Снежные Листопады, - твердил маг.

- С чего такая уверенность? - хмурился недоверчивый лекарь.

- Посуди сам, ведь зараза не затронула Поместье. Обычно, перед тем как атаковать жертву, насылающий отыскивает ее слабые места, чтобы нацелиться в мертвые точки подсознания, где уже встроена уловка самоуничтожения. А такие точки всегда имеются у легковерных и внушаемых простецов. И потом, это мощно источаемая магия, а не один акт ее насыла. А раз так, то подобная магия должна иметь устойчивый источник и такой источник находится на землях нашего клана.

- Песчаная хижина? - сразу предположила Ли Мин.

Лекарь и маг подобрались.

- Тот фантом из лесного сора был похож на Главу. Ты со Вторым мастером помешала сформироваться этому фантому в ночь колдовства безликих, потому-то насланная порча, предназначенная для дафу, ударила по деревне, - развил ее догадку Фэй Я.

- Страшное предположение, - покачал головой сдавшийся Бин, угрюмо выслушав доводы мага. - Но, похоже, оно единственно верное, ибо объясняет все. Однако ведь такой мор со схожими признаками случался не только в нашей деревне, как я слышал, но и в других уездах. Как это объяснишь?

- Отработкой заклинания, - со спокойной «профессиональной» уверенностью ответил маг.

Лекарь согласно кивнул, подытожив:

- Об этом нужно доложить Главе. Но сейчас следует подумать о том, как поддержать заболевших. Теперь-то понятно, почему мои лекарства не помогали.

- Да но, они, хоть немного, задерживают развитие заразы, - неуверенно высказалась Ли Мин, опасаясь вызвать новую вспышку недовольства учителя, который начнет ее воспитывать, чтобы не лезла со своими неуместными замечаниями к старшим.

- Думается, мое лекарство можно усилить, - сказал лекарь Бин, неожиданно поддержав Ли Мин. - Усилить чем-то, что поддержит организм человека, а после очистит его от колдовских миазмов.

- И что это за средство такое? - озадачился маг и вдруг воодушевленно проговорил: - А помнишь тот желтый гриб из царства Туфань (Тибета), который ты купил в аптекарской лавке после сердечного приступа, что приключился со мной у озера Ледяной соли?

- Это были всего лишь его корни, перемешанные в кашицу с горными травами, скатанные в травяной шарик.

- И это лекарство поможет заболевшим? - не утерпев, сунулась Ли Мин.

- Нет, - покачал головой Бин. - Поможет сам гриб, а не его корень.

- Ну так... - начала было Ли Мин, воодушевленная появившейся надеждой.

- Найти его трудно, - остудил ее порыв лекарь. - Этот гриб называется «Летом - трава, зимой - насекомое» и растёт лишь в горах. Его споры разносятся ветром и заражают гусениц тонкопряда, поселяясь в них. Гусеницы ползут в горы, зарываются там в землю, а, тем временем, в их теле развивается гриб-хозяин, от чего гусеницы гибнут. На следующее лето из них прорастает гриб, похожий на травинку. Личинка мумифицируется и зрелый гриб выглядит как желто-коричневая гусеница с темным сучком. В таком виде его и собирают. Пусть прорастая, гриб убивает своего хозяина, но его паразитизм создает невероятно целебные свойства.

- А в наших горах его можно найти? – спросила Ли Мин, готовая тут же отправиться на Доуфань.

- Возможно, - односложно ответил, глубоко задумавшийся, учитель,

В последующие три дня никто из них не заводил речь о странном грибе. Лекарь ходил задумчивый, Ли Мин привычно носилась с лекарствами по всей деревни, а маг развил бурную деятельность с поддержки обрадованных сельчан, уверовавших, что с его появлением все зло будет изгнано.

Начал он с того, что принялся поить заболевших водой, в которую опускал амулет, расписанный корявыми иероглифами на какой-то тряпке. При этом обстоятельно объясняя всем и каждому, что кто выпьет такую воду в того магическая сила этого амулета проникнет глубоко, а потому демоны болезни будут уничтожены во всех органах тела. После водой, в которой растворил пепел сожженного амулета, окропил дома и постели больных, используя для этого ветку ивы, потому что демоны и прочая нечисть, якобы до жути боится именно этого дерева, как и персикового тоже. Выполняя все эти действа, маг, не переставая, читал заклинания.

На шарлатанство чистой воды лекарь смотрел с мрачной сдержанностью, а его ученица округлившимися глазами. Тем не менее, с появлением Фэй Я обреченность покинула жителей Снежных Листопадов.

Глава 12 Атака потустороннего

Следующим после шаманизма Фэй Я, на повестке у старичков было отправиться в горы и отыскать чудо травку с мумифицированным насекомым, потому что в Сюэфэне ее, разумеется, купить не удалось. Только с этим вышла заминка, потому что старики никак не могли решить, кто же будет присматривать за девочкой во время их отсутствия. Первым завел разговор об этом лекарь Бин.

- Ох, что-то мне не спокойно, - вздыхал и маялся он. - Душа не на месте оставлять ее. Лучше бы тебе остаться с ней, Фэй Я.

- Одного не отпущу, - категорично заявил, насупившийся маг, проявив несвойственное ему упрямство.

- Что со мной приключиться в деревне среди людей? – живо поддакнула ему Ли Мин, считая, что отпускать лекаря одного в горы слишком рискованно, заодно стараясь избежать этого самого «присмотра». - Я же не одна остаюсь, буду на глазах целой деревни. Вон один кузнец чего стоит, не говоря уже о его младшем сыночке, которого никакая зараза не берет.

Но ее слова в расчет не принимались, оба старика подозрительно посмотрев на нее, вернулись к своей проблеме. И этой проблемой оставалась Ли Мин.

- Не волнуйся, друг мой, - мягко продолжал увещевать лекаря маг. - Пока ты будешь собираться, я объясню ей, что к чему.

- Растолкуй этой балбеске все не торопясь и основательно, что бы она все запомнила, - закивал Лю Бин, смирившись с тем, что ученицу придется оставить одну.

Фэй Я так и поступил.

- Поскольку, имеем мы дело с проявлением враждебной магии, то поставленный мной заслон, само собой, вызовет интерес недруга, - принялся грузить ее он. - Кто-нибудь да появится, чтобы вызнать, что к чему и скажется это в несвойственных в обыденной жизни проявлениях. Я-то надеялся, что проявится это при мне, но как видишь, Небеса распорядились по другому, - вздохнул Фэй Я и продолжил обстоятельную лекцию по курсу прикладной магии: - Когда решат, что все дело в тебе, постараются запугать. Не ведаю сколько дней займут наши поиски, но ты не бойся. Перво-наперво смотри в оба. Может появится в деревне какой-нибудь чужак или случится что-то необычное, чего здесь доселе не бывало. Например, волки близко подойдут к домам людей, что для здешних мест не свойственно. На такой случай, изготовлю амулеты, которые защитят не только деревню, но и каждого в ней, - и заметив скептическую гримаску на лице девушки, веско добавил: - Вот ты напрасно недооцениваешь силу амулетов. Они столь сильны против нечисти, что даже и не важно, как и чем написаны, все равно будут действовать безотказно, на то они и амулеты, - говоря это, маг на тряпицах желтого цвета, да на пергаменте, что оставался от микроскопа, принялся выводить красной тушью архаические непонятные иероглифы и знаки.

- Рассказывают, что в былые времена человеку по имени Гу Юань-бэнь встреченный им как-то путник передал амулеты и заклинания «пяти громов», - между делом рассказывал Фэй Я. - Юань-бэнь опробовал их, найдя весьма действенными. В то время в области Цзя как раз царила страшная засуха, вот его и призвали, чтобы он помолился о дожде. Когда посланник от управляющего провинцией явился к нему, тот ел собачье мясо. Соусом, в котором было приготовлено это мясо, Юань-бэнь вывел на куске черепице заклинание, вручил его гонцу и велел передать хозяину. Получив такое вот «послание», управляющий в ярости бросил его со всего маху с крыльца. Черепица разлетелась на мелкие кусочки, и тут прогремел гром, а с неба хлынули потоки дождя. А ведь этот Юань-бэнь даже не всегда писал заклинания кистью. Знаешь как он погиб? - спросил старик, взглянув на слушавшую с интересом девушку. – Отправившись как-то в уборную, он написал пальцем сама понимаешь чем: «Божественный полководец, повелеваю вам явиться сюда и забрать грязную туалетную бумагу». Не успел он выйти из уборной, как его на смерть сразил удар молнии, а амулет сгорел.

- Фу, мерзость! И это должно внушать оптимизм? – фыркнула Ли Мин, сморщив носик. Она-то надеялась услышать, что-нибудь стоящее и по делу, а не какой-то туалетный анекдот.

- Не пререкайся со старшими! - строго одернул ее маг. - А возьми готовые амулеты и разнеси по домам.

- Да уж, лучше пойду раздавать «боеприпасы и ружья», - не тронулась с места Ли Мин, глядя на «пачку» размалеванных тряпиц, которые маг за время своего рассказа, сноровисто изукрасил своими каракулями.

- Что пойдешь раздавать? - не понял маг, вперив в нее подозрительный взгляд.

- А для себя вы изготовили какой-нибудь охранный амулет? – язвительно поинтересовалась Ли Мин, переводя внимание любопытного старика к насущному.

- Бое-при-пас? - не без интереса выговорил чудное слово Фэй Я и добавил, отвечая на ее вопрос: - О нас не беспокойся. У меня при себе печать Желтого Божества. Она в длину четыре цуня и на ней написаны все сто двадцать иероглифов. Если на привале поставить на земле или на камне оттиск такой печати, тигры и волки не осмелятся подойти к нам ближе, чем на сто шагов, а то и вообще уйдут. Поэтому любой человек, у которого на поясе имеется такая печать, может со спокойной душой пересекать леса и горы, не опасаясь встречи с диким зверьем. Она, говорят, отпугивает не только волков и тигров, но и божества гор, рек и храмов в которых приносятся кровавые жертвы.

- Успокоили, - хмыкнула Ли Мин, конечно, ничуть не успокоенная этими байками.

- Первые признаки колдовской агрессии, это повторяющиеся кошмары, - продолжал объяснять Фэй Я, будто и позабыл, что отсылал девушку разносить амулеты. - При усилении колдовской агрессии появляются галлюцинации, принимающие форму чувственных иллюзий: слышен чей-то голос, хотя рядом никого нет, вой, визг, несуществующие запахи, как правило, зловонные. Все это признаки порчи, - маг замолчал, вопрошающе посмотрел на Ли Мин: вопросы есть? Вопросов нет! и продолжал: - Появляются необъяснимые поломки, исчезают предметы, возникают из ниоткуда вспышки огня. Колдун Сумеречных способен придать определенную форму своему сознанию, создав привидение или духа, который выполняет его волю. Это может быть какое-то существо или человек. Магической атаке свойственно начинаться после заката солнца. Главной защитой от нее является большой магический круг или пентаграмма, и опять же защитные амулеты. Я сделаю для тебя магический круг, который нарисую редкими чернилами из ладана красной смолы, драконника, древесного алоэ и пяти капель квасцового масла. Будет тебе сразу образцом и амулетом. Только повторяй каждый штрих и знак, когда вдруг настанет нужда рисовать его еще раз, не приведи Небо, что бы защититься от скверных тварей.

От плотного листа бумаги маг отрезал три квадрата, очистив их огнем и водой. На первом квадрате нарисовал пентаграмму с заклинаниями, а закончив, повторил процесс, обводя символы на бумаге ритуальным ножом.

На втором бумажном квадрате вывел сложный иероглиф. А после, окропил ледяной солью и водой, произнося нараспев заклинания. Затем молча, очертил иероглифы ритуальным ножом с черной рукояткой.

Изображенную на третьем квадрате звезду, он рисовал ритуальной кистью собственной кровью. Дал высохнуть, а после изобразил ее в воздухе ритуальным ножом, зарядив заклинанием. Потом соединил три рисунка иглой и красной ниткой, подержав сшитые талисманы в дыму ладана.

- И помни, - заметил он напоследок: - что самая опасная атака та, о которой меньше всего подозреваешь. Так что будь все время начеку.

С этими словами разрисованные им бумажки, были торжественно переданы Ли Мин, которая не менее торжественно, стараясь глупо не улыбаться, приняла. А на рассвете провожала своих старичков, пройдя с ними до Яблоневых ворот, дальше идти они ей запретили.

- Не забывай давать рисовый отвар выздоравливающим, - строго напомнил на прощание лекарь. - Риса в избытке нам прислали из Поместья...

- …и держи ледяную соль все время при себе, - помахал на прощание рукой, оглянувшийся маг.

Стоило им покинуть деревню, как Ли Мин напрочь «забила» на все их наставления. За эти дни старики столько вбили в ее бедную голову, что она просто должна была «разгрузить» ее от переизбытка бесполезных сведений.

Пока Фэй Я с Лю Бином лазали по горам в поисках отвратительного гриба с сомнительным свойством, их ученица крутилась как волчок. Если бы не помощь ее подруги Чи Нань, вряд ли она справилась со всем в одиночку, да и женщины, что оставались на ногах, подключились к выхаживанию больных. А, между тем, в деревне действительно начали происходить странные вещи, на которые Ли Мин поначалу не обратила внимания. Некогда было.

Началось с того, что старуха Ши потеряла свинью и пожаловалась на это, почему-то, Ли Мин. Может потому, что старейшина Зимних Листопадов уже как неделю умер от мора. Девушка кое-как успокоила ее, твердо пообещав найти сбежавшую животинку, хотя понятия не имела где искать заблудившуюся свинью. Но раз пообещала, надо найти.

- Вот куда мог сбежать пятачок? - вздохнув, окончила жаловаться Ли Мин, когда кузнец поинтересовался у нее, проходившей мимо, куда это она направляется.

- Обычно свиньи не уходят далеко от загона, - покачал головой рассудительный кузнец. - Кто-то из наших утащил должно быть к себе, с начала мора чужаков здесь не видели.

- Так что же все дворы осматривать? - приуныла Ли Мин. Делать ей нечего как ходить с обыском по дворам в поисках свиньи.

- Никто не будет прятать ворованное в своем дворе. Искать надо в опустевших жилищах, - резонно заметил кузнец. - Давай-ка схожу с тобой, вернее будет.

Еще бы Ли Мин отказалась от помощи такого основательного человека, каким был кузнец. Его компания ее заметно приободрила. И вот ходили оба по дворам как суровые энкэвдэшники Народного Китая в поисках вредителей государственной собственности. Кузнец то и дело косился на непримиримо жесткое выражение лица ученицы лекаря. Опять чудит девчонка. К вечеру осмотрели все опустевшие дома и не только. В поисках свиньи старухи Ши за ними увязались еще двое мужичков, которых Ли Мин не очень хорошо знала, зато их знал кузнец. Так вот, один из них напомнил, что за хижиной пропавшего старика Ло, стоит опустевшая сарайка и можно посмотреть еще и там.

Все порядком устали, хотелось есть, и вытянуть, наконец, гудевшие ноги, но поплелись туда для очистки совести, что б старуха Ши потом не попрекала их в нерадивости. Сарайка, а точнее обветшавшее покосившееся строение, находилось на отшибе от жилища пропавшего Ло. Заросшая тропинка, что вела к ней, начиналась с совершенно неприметного в тростниках поворота. Тихое, безлюдное место. Возле дощатой, перекошенной двери были воткнуты какие-то обгоревшие палки, что при ближайшем рассмотрении оказались прогоревшими факелами. Уже интересно. И тут два мужичка, шедшие впереди Ли Мин, попятились прямо на нее, она едва успела увернуться и посмотрела на то, от чего они шарахнулись.

Крыльцо с провалившимся порогом оказалось исписано какой-то коричневой дрянью, непонятными знаками написали прям целую поэму. И эти каракули не были иероглифами. Не нравилось Ли Мин в последнее время заходить в заброшенные дома и хижины, вроде Песчаной. Она уже предчувствовала, что ничего хорошего не ждет ее за хлипкой перекошенной дверью сарайки.

Из-за угла на непрошеных гостей выбежала приблудная шавка, которую один из мужчин отогнал, запустив в нее камнем.

А Ли Мин с кузнецом обошли хижину единственное окно которой оказалось занавешено изнутри плотной чёрной тканью. Еще интереснее… Только стало как-то не до шуток, когда оба услышали, что внутри что-то поскуливало.

- Может свинья бабушки Ши? – робко предположила ученица лекаря, поежившись.

- Ага, - кивнул лобастой головой настороженный кузнец, - и потому занавесили окна черными тряпками, чтоб никто не увидел покражу.

- Надо, наверное, войти? – с сомнением посмотрела на него Ли Мин, предоставляя принимать решение ему, разве Фэй Я не велел ей слушаться старших. Может кузнец сейчас, скажет, что пусть старуха Ши сама забирает свою свинку.

- Надо, - твердо заявил кузнец голосом народного комиссара верного долгу родине.

Но когда переступили порог, оторопели, застыв на месте, хотя сзади нетерпеливо толкались и напирали два мужичка, умиравших от любопытства. Внутреннее пространство сарайки, снизу до потолка было исписано уже знакомыми коричневыми каракулями, ясно уже, что засохшей кровью. С потолка на нитках свисали птичьи кости и не только птичьи. Очень много костей, несколько сотен точно. Посереди комнаты стоял стол с двумя чёрными кувшинами. А в темном углу кто-то хрипло дышал... Проходить туда вовсе не хотелось. Опять Ли Мин столкнулась с каким-то отвратительным ритуалом и неизвестно закончен он или еще нет.

По видимому, ее спутники тоже испытывали стойкое нежелание проходить дальше, потому что один из мужичков, которого, кажется, звали Ван Тэ, набив руку швырянием камней в собаку, метко бросил камень в один из кувшинов на столе, обёрнутых чёрной тканью, что и на окне. Кувшин разбился, и через ткань по столу вязко растеклась чёрная лужа какой-то мерзости. В нос ударил жуткий запах тухлятины и, топтавшиеся на пороге, мигом вывалились за дверь

- Это же кровь! –плюясь, воскликнул второй мужичок, едва откашлявшись. – Уже порядком протухшая…

"Ничего себе... пироженки!" - давилась тошнотой Ли Мин.

- Во втором кувшине, наверное, тоже не кока-кола... - придушенно пробормотала она, перестав отплевываться.

Что-то в последнее время везет ей на такие дивные места. Выходило, что на землях клана каждая заброшенная халупа используется для колдовских ритуалов? Как ни заброшенный дом, так обязательно вляпаешься в черное колдовство, прямо беда.

Когда слегка притерпелись к вони, пошли всё-таки посмотреть, кто там хрипит. Вооружившись палками для верности, зашли, зажав носы, и сорвали тряпку со входа в закуток. То, что они увидели, добило окончательно. В углу под потолком была подвешена свинья старухи Ши, изрезанная вся так, что шкура на ней была превращена в лапшу, глаз не было, пол под ней залит кровью, а верёвка, на которой она висела, выходила прямо из её пасти.

- Так это... она скулила? - жалобно просипела Ли Мин, едва удерживаясь от обморока.

- Она, - мрачно подтвердил кузнец, сжав зубы.

- А... почему... сейчас... не... не издает ни звука? - едва слышно промямлил побледневший второй мужичок, которого звали Чуанем, тогда как сомлевший Ван Тэ, зажав рот, выбежал из хижины прочь и свалился у крыльца в глубокий обморок.

- Думаю, потому что уже выбилась из сил, - обстоятельно объяснил кузнец и со знанием дела добавил: - Подобное паскудство встречается только в чёрной магии, точно вам говорю.

Стойкий Чуань, изо всех сил стискивая нос, закивал головой. Ли Мин не участвовала в обсуждении, по той причине, что ее откровенно мутило.

Не сговариваясь, все четверо выбрели из хижины, внезапно осознав, что на улице уже стемнело. Но вместо того, что бы бегом бежать от треклятой сарайки, кузнец вдруг достал кресало, выдрал пук сухой травы и деловито принялся его разжигать. А тут еще пришедший в себя, все еще бледный Ван Тэ, вдруг заявил, что кровь в кувшинах была не свиной.

- Тогда чьей? - выкрикнул Чуань, которого заметно трясло от запоздалого страха и омерзения. В его возгласе слышались визгливые нотки подступавшей истерики. Поскольку ни к кому явственно он не обращался, то кузнец просто пожал крепкими плечами, а Ли Мин зло отозвалась:

- Ну не комаров же набили на целый кувшин...

Когда, закончив причитать и ужасаться, два мужичка и Ли Мин принялись помогать кузнецу, поняв его замысел, дело пошло быстрее. Недолго думая, натаскали к стенам халупы сухой травы и веток, подожгли ее со всех четырех сторон, а после наблюдая за вспыхнувшим огнем и клубившимся над ним фиолетовым дымом, ждали пока проклятая сарайка не сгорит полностью. И с чувством выполненного долга, вернулись в деревню, хотя Ли Мин не оставляло стойкое предчувствие, что этим дело не закончиться.

Что за дурацкая привычка у Сумеречного клана начинать и не заканчивать ритуалы? Теперь жди неприятностей. Соврав старой Ши, что свиньи они так и не нашли, все четверо, подавленные, не прощаясь, разошлись по домам.

К ужину, - рис с маринованной редькой, что заботливо оставила ей вдова Е, - Ли Мин не притронулась и сразу улеглась спать к огорчению вдовы, желавшей порасспросить ее о том, как проходили поиски свиньи старухи Ши, да и просто поболтать.

Следующий день в Зимних Листопадах ознаменовался событием: на вечерней заре у Яблоневых ворот вдруг появился бродячий даосский монах.

Его приход стал для деревенских нежданным благословением, люди вздохнули с облегчением: Небо не отвернулось от них, и деревенские радушно встретили святого паломника. И только Ли Мин отнеслась к пришлому настороженно, мигом припомнив все наставления Фэй Я. Что ее насторожило, она не смогла бы толком объяснить, ведь пропустил же его карантинный заслон, стоящий у деревни? Нищий монах с коростами на лысой голове, вызывал не столько опасливую гадливость, сколько жалость и простодушный деревенский люд дрогнул, когда святоша с мутным взглядом и скользкой улыбочкой, просяще заглядывая им в глаза, умолял приютить его на ночь. Только для этого, его нужно ввести через Яблоневые ворота, чуть ли не под руки. Видишь ли, не по чину нищему бродяжке без свиты и почестей входить в деревню. Это раздражающе глупое требование просто выбесило Ли Мин, к тому же при малейшем движении бродяги, от его вылинявшего балахона доносился омерзительно знакомая вонь затхлой крови.

- Сжальтесь над уставшим скитальцем, добрые люди, - не переставая, канючил он.

- Так чего ж... проходи, благочестивый. Для моей лачуги будет честью принять святого учителя, уж для тебя всяко найдется угол в ней, - сунулась к нему с частыми поклонами сердобольная старуха Ши. - Пойдемте со мной, почтенный. Мне старой не зазорно провести вас под руку к моему порогу, указав дорогу.

- Погодите, - остановила Ли Мин ее великодушный порыв гостеприимства и обратилась к монаху. - Прочитайте-ка молитву от мора за всех нас, прежде чем войти в деревню.

Но вместо того, чтобы забормотать знакомые строки молитвенного правила, выполняя просьбу, которая ничего ему не стоила, монах вдруг гаденько захихикал, словно предложили ему нечто непристойное. Искоса глянул на Ли Мин.

- Демон Черной Луны, - прошипел монах с ненавистью, смерив ее уничтожающим взглядом.

- Ага, - подтвердила ученица лекаря наглея на глазах. - И да... я несу возмездие во имя Луны! - добавила она бодрым голосом анимэшной Сейлор Мун, едва не приняв ее позу: ноги расставлены, рука у лба, отдавая честь двумя раздвинутыми в знаке виктории пальцами. Но сдержалась, боясь, что деревенские не поймут ее ребячества и наябедничают Лю Бину.

А монах, которого от упоминания молитвы передернуло так, будто получил мощный заряд тока, начал рывками удаляться, хотя не делал ни малейшего движения и стоял неподвижно, словно его переносила невидимая сила. Люди смотрели на происходящее, раскрыв рты. А когда на их глазах монах превратился в шелудивую шавку и деревенские взялись за камни, мигом скрылся в голубой дали.

- Убедитесь, что у каждого при себе амулеты Фэй Я, - напомнила Ли Мин, повернувшись к деревенским, выводя людей из ступора. Побросав камни, все принялись судорожно шарить в своих одеждах в поисках изготовленных магом талисманов, испуганно пятясь за Яблоневые ворота.

А ночью когда стояла тишина, что аж звенела в ушах, понадобилось Ли Мин сходить до нужника. Срочно!

Отхожее место, как полагалось, находилось в самом конце участка рядом с выгребной яме, и по пути к ней, само собой, не имелось ни одного источника света, кроме удивительно близкой луны. Хотя, вечером Ли Мин ничего не пила, да и есть особо не хотелось из-за вида приблудившегося облезлого то ли монаха, то ли собаки и отбившего охоту выходить ночью незабываемого ритуала со свиньей, природа все же брала свое.

Дом, в котором на этот раз ночевала Ли Мин, принадлежал семье безвременно умершей Фан Юэ. Решением переночевать там, Ли Мин была обязана суматошной, неугомонной вдове Е, с ее неуемной болтовней. Нет, Ли Мин вовсе была не против выслушивать женские тайны, как и советы, но не тогда, когда клонило в сон и это при том, что не известно когда ночью придется вскакивать и нестись к больному. Дом Фан Юэ с нескольких сторон был окружен низкой глинобитной оградой. Но с одной стороны, ограда обвалился прямо на соседний участок, и единственное, что разделяло этот участок и двор Фан Юэ - густые заросли былья вперемешку с кустами.

Вот в том неприятном месте и находились выгребная яма с нужником.

Решительно открыв входную дверь, Ли Мин, собравшись с духом, бросилась наружу как в холодную воду. И только оказавшись у выгребной ямы, смогла перевести дух. Нутром она чувствовала, что что-то не так, но, сколько ни прислушивалась, ничто не нарушало жуткую ночную тишину. Торопливо вздрагивая и оглядываясь, сделала свои дела, и уже торопилась к дому, когда в кустах послышался еле различимый шорох, и сразу же оглушительный треск веток и чье-то тяжёлое дыхание. Само собой Ли Мин, и так пребывавшая в диком напряжении, стартанула к дому во весь дух, слыша за собой топот и сиплое азартное повизгивание. Но когда, влетев в дом, захлопнула входную дверь, навалившись на нее всем телом, шум прекратился, и вновь повисла угнетающая, обманчивая тишина.

Девушка попыталась успокоиться, но знала, что тот, кто гнался за ней, не ушел, что подтвердил еле различимый шорох за дверью и Ли Мин чуть со страха не умерла, уловив в ночной тишине тихое поскребывание. Было невыносимо страшно, в голове мутилось от паники, в глазах стоял туман. Поскребывание прекратилось, его сменило неразборчивое бормотание и гаденькое хихиканье того, кто сейчас находился за хлипкой деревянной дверью.

По-видимому, Ли Мин впала в шоковое состояние, потому что сжала в руке тряпичный амулет Фэй Я, как он очутился в руке, она не помнила. Что на нее нашло после, она не смогла бы объяснить, но выкрикнув: «Убирайся к черту, замурзанный страшилка!», пробралась к разложенной на полу постели и вырубилась, лишь коснулась головой валика, не смотря на то, что в дверь по прежнему продолжали скрестись. Видимо организм, истощённый пережитыми страхами, просто отключился. Когда же проснулась, за окном было солнечное утро и все случившееся ночью виделось всего лишь кошмарным сном. Полежав немного, она постаралась сложить воедино то, что произошло за эти дни, хотя мозг упорно отказывался принимать все случившееся как реальность.

Нужно было подниматься, умываться идти обходом по деревне, чтобы выявить новых заболевших, уже выздоровевших и умерших за ночь. Хоть страх отступил, Ли Мин, прежде чем выйти во двор, все же постояла у двери, прислушиваясь к звукам снаружи, а когда шагнула за порог, ноги ее подкосились.

Вокруг царил варварский кавардак: грядки вытоптаны, хозяйственный хлам валялся вперемешку с мусором, но, главное - расцарапанная, со следами засохшей слизи, дверь.

Слабенькая надежда, что это был всего лишь дурной сон, рухнула в один миг. Все, что было объяснено кошмарным сном, случилось на самом деле…

Весь день Ли Мин ходила квелая, все валилось из рук. Деревенские заметили, что ученица лекаря не в себе и старались не подходить без надобности, советуя ей отдохнуть. Ли Мин лишь кивала, пропуская советы доброхотов мимо ушей. Переделав все необходимые дела, она вернулась в дом к Фан Юэ. Родители погибшей девушки лежали в деревенском лазарете, выздоравливая после болезни и Ли Мин долго возилась на дворе их дома, прибирая его. На этот раз она решила уйти ночевать к вдове Е. С ней будет не так страшно, а болтовня вдовушки отгонит ночные ужасы. Ли Мин не опасалась за подругу, ведь шелудивый псина-монах ясно дал понять, что у него счеты только к ней. Видимо нечисть приняла ее за демона Черной Луны, благодаря достопочтенному Фэй Я, все время ее так обзывавшему.

К тому же зашуганная произошедшими страшилками Ли Мин, твердо уверила себя, что уже вдоволь пережила весь кошмар насланный лже-монахом и все мистические испытания позади.

К вдове Е возвращалась уже в потемках, хотя и старалась переделать все дела до темноты, но закон подлости никто не отменял и случился новый больной, которого нужно было вовремя напоить лекарством.

И теперь торопясь к надежному жилищу, услышала впереди шорох в кустах. Ли Мин остановилась и замерла, настороженно прислушиваясь. Раздался выдох с присвистом через зубы. Что-то вылезло из зарослей, преградив ей дорогу. Разглядеть, кто это в плотных сумерках практически было невозможно, если только подойти ближе. Но, что-то не очень-то хотелось приближаться к высокой сгорбленной фигуре... И так понятно, что Ли Мин знать не знает кто это. В темноте угадывалось неторопливое движение бесформенного силуэта. Нечто, крупное и массивное, неловко ковыляло к застывшей ученице лекаря. Ли Мин вмиг лишившись голоса, попятилась, когда это глухо рыкнув, опустившись на четвереньки и, став похоже на огромную неповоротливую собаку, ходко припустило в ее сторону. Не долго думая, Ли Мин припустила с места, что есть мочи. Никогда в жизни она не бегала так, что ветер свистел в ушах. Сзади раздавалось нетерпеливое рычание, переходящее в захлебывающийся злорадный смех.

Эта тварь была в восторге от погони и неотвратимо нагоняла свою жертву. На спину Ли Мин тяжело прыгнули, и когда она упала, неслабо придавили ее к земле и прокусив одежду, впились клыками в плечо. Взвыв, Ли Мин, задергалась под неподъемной тяжестью. Боль в плече становилась сильнее от сдавливавших ее челюстей, тварь явно намеревалась оторвать от нее добрый кусок плоти. Обливаясь холодным потом, Ли Мин мигом вспомнила о ледяной соли, что висела у нее в мешочке на поясе. Но стоило ей шевельнуться, и острые зубы глубже вонзались в плечо.

Внезапно на тяжелое воняющее существо, яростно налетела Ленточка, сбросив с Ли Мин кусачую погань. Боль в плече отступила. Тварь пронзительно завизжала, когда Ленточка умудрилась вцепиться ей в горло и, глухо исступленно рыча, неистово принялась рвать, а после ловко отскочила, когда тварь, шипя, освободилась от собачьей хватки, сбросив ее с себя. Неведомое существо было сильнее и крупнее Ленточки. Но Ленточка глухо угрожающе рычала, не подпуская врага к Ли Мин. Шипение твари сменился гортанным клекотом. Сама девушка отползла от дерущихся, держась за прокушенное плечо, громко зовя на помощь. Ленточка кинулась на тварь, а та даже и не думала отступать - она, все так же клокоча и шипя, в свою очередь кинулась на яростно рычащую собаку.

Началась смертельная схватка. Ленточка вцепилась в ту дрянь, та визжала и булькала, потом опять стряхнула ее с себя и атаковала сама, прыгнув на собаку. Они покатились по земле, образовав ком из двух визжащих, рычащих, яростно рвущих друг дружку тел. Взяв камень, Ли Мин подобралась к месту поединка. Тут дерущиеся расцепились и девушка, улучив момент, запустил здоровой рукой камнем в мерзкую нечисть, попав, видимо, ей в морду. Тварь взвизгнула и скакнула в кусты. Но Ленточка нагнала ее и там и опять хорошенько потрепала. Когда Ли Мин, держась за плечо, вломилась в заросли следом за ними, Ленточка бегала кругами между кустами, потеряв скрывшегося противника.

Осторожно раздвигая густые перехлесты ветвей, Ли Мин огляделась, все время ожидая нападения, но никого и ничего не увидела, хотя прошло, по ее прикидкам, всего-то несколько мгновений и тварь просто не успела бы скрыться, даже если мчалась от них со скоростью «Формулы-1», да и отважная Ленточка её бы так просто не отпустила. Ли Мин позвала собаку и прежде чем обнять верного друга, ощупала ее судорожно вздымавшиеся бока, найдя рваную рану. Необходимо было заняться ею, но до вдовы Е идти дальше, чем до дома Фан Юэ, где она могла бы перевязать Ленточку.

- Сможешь идти? - спросила она своего отчаянного друга. - Тут совсем недалеко.

В ответ Ленточка с чувством лизнула ей лицо, завиляв хвостом. Она была рада, что отстояла хозяйку.

Шли тихо, не торопясь, потому что Ленточка заметно хромала и была измотана жестокой дракой. Да и Ли Мин не давала покоя боль в прокушенном плече. Наконец, открыв калитку, вошли во двор Фан Юэ и Ленточка остановилась.

Ли Мин недоуменно обернулась на нее и подозвала, но Ленточка стояла неподвижно, вздыбив шерсть на загривке и, не отрываясь, смотрела на темные окна дома. В полнейшей тишине Ли Мин услышала, что там кто-то скребет по окну. Словно проводили ногтем по затянутой пергаментом решетке оконного проема. У Ли Мин задрожали все внутренности, сердце перестало биться, а на голове зашевелились волосы. Судя по звуку, кто-то, находясь в доме, тихонько стучал в окно, призывая ее.

- Ленточка... - шепнула Ли Мин дрожащим голосом и, развернувшись, рванула со двора Фан Юэ, откуда только силы взялись.

Ленточка ринулась за ней. Так они домчались до вдовы Е и только ввалившись к ней в дом, чуть отдышались. Вот же... Ли Мин никогда еще так быстро и много не бегала. Почувствовав себя в относительной безопасности, она теперь могла спокойно обработать раны Ленточки. К счастью хозяйки дома не оказалось, потому что именно сейчас Ли Мин была не готова отвечать на град ее вопросов. Перевязанная собака, жадно вылакав миску воды, которую ей поставила Ли Мин, и мигом съев комковатую кашу, убрела во двор отдыхать. А Ли Мин занялась своими ранами, стараясь привести мысли в порядок, успокоить чувства, вздыбившиеся нервы и осмыслить то, что с ней произошло. А ведь Фэй Я предупреждал ее.

Но подумать, как и успокоиться не удавалось, зашкаливший уровень адреналина снизился и Ли Мин начало трясти. Следовало срочно чем-то заняться, чтобы не двинуться от страха. Ощупав плечо, она обнаружила на кофте здоровую прореху, а когда сняла ее, то поутихший ужас нахлынул с новой силой… На кофте, помимо дыр от прокуса на плече, наискосок, от правой лопатки по всей спине, красовались четыре длинных параллельных разреза, будто проведённых лезвиями бритвенной остроты. Но на коже не было и следа. Тварь промахнулась буквально на один цунь.

Ни о каком сне не могло быть и речи. Прежде избегавшая шумную вдову Е, Ли Мин теперь с нетерпением ждала ее прихода, а ту, как назло, неизвестно где носило в столь поздний час и жуткую темень. Скорее всего осталась ночевать в лазарете, ведь она не ждала Ли Мин на ночевку.

К полуночи, когда сон все же сморил измученную ученицу лекаря, снаружи послышался неясный звук. Ли Мин осторожно приподнялась, стараясь не тревожить больное плечо. Ленточка? Звук повторился снова. Девушка напряженно прислушалась, не делая попыток встать и впустить собаку. А вскоре до нее дошло, что кто-то, словно забавляясь, кидал камешки в дверь. Иногда стук камешков чередовался со злобными смешками. Истошно залаяли собаки в дальней части деревни, тогда как Ленточка молчала. Покинув теплую постель на кане, Ли Мин подкралась к двери, прильнув к ней.

По ту сторону как будто тоже прижались к двери. Обостренным от напряжения слухом Ли Мин различала хриплые вздохи и тихий звук, скользящий по дверной поверхности, словно гладящий её.

- Ли Мин, - вдруг раздался за дверью просящий жалобный голос вдовы Е. - Открой мне, это же я …

Ли Мин собралась уже распахнуть дверь и впустить подругу, обрадовавшись, что не останется этой ночью одна, как ей пришло на ум: а что мешает той, войти самой в свой собственный дом? И вместо того, что бы открыть дверь, Ли Мин бесшумно опустила засов.

- Не спишь? - раздался свистящий шепот из-за двери. - Ты ведь здесь?! – теперь это был голос, которому трудно давалась человеческая речь.

Ли Мин сглотнула комок, вставший в горле, колени подогнулись. Ведь она только что, чуть сама не впустила эту дрянь в дом. В дверь что-то смачно ударило, как будто плюхнули куском свежего мяса на разделочную доску.

- Повеселимся сегодня? Не прячься, по страху твоему найду! Это тебе мое угощение. Ты же не откажешься от собачатины? - злорадствовал голос и опять смачный удар в дверь. - Почему не выходишь. Я жду тебя...

И нетерпеливый скрежет по двери. Из каждого двора Снежных Листопадов протяжно завыли собаки. И тут... раздался жалобный плач.

- Открой... пожалуйста, тут собаки! Прошу тебя! – хныкал знакомый голос вдовы Е. - Открой же! Ты ведь знаешь, как я их боюсь! – забарабанили в дверь. - Я принес тебе твою собаку, - вдруг вкрадчиво сказал поменявшийся голос за дверью.

Ли Мин отпрянула от двери, и от страха за Ленточку ее затошнило.

- Пожалуйста-а-а! — завизжали голосом вдовы Е. - Ай-ай, помогите кто-нибудь, уберите собак!

Только вот собачьего лая уже не было слышно, но голос все надрывался, кричал, будто там и, правда, кого-то рвали псы. Дверь ходила ходуном от нешуточных ударов. После серии предсмертных хрипов все стихло.

- Неужто тебя здесь нет? Не верю... лишь бы учуять! – немного погодя забормотало существо озадаченно и злобно. - Выходи, что скажу. Выходи, не пожале-еш-шь! Я жду, - и снова смешок.

Эта скотина просто издевалась,забавляясь... Пора прекращать весь этот балаган. Экипировал же ее Фей Я всякими амулетами и заклинаниями. Еще есть ледяная соль! И Ли Мин решительно рванула дверь на себя. Она стояла на крыльце посреди ночи, с тяжелым сердцем, когда в голове не было мыслей, не было паники, осталось ощущение всепоглощающего ужаса и безнадежности. Она ждала. Не может быть, что бы эта гадина ушла. Что, так вот внезапно взяла и ушла? Послышался короткий утробный взрык, и из зарослей появилось уже знакомое нечто, отдаленно напоминавшее сгорбившегося, словно к чему-то принюхивающегося, неповоротливого то ли человека, то ли массивной собаки. Ли Мин поспешила опустить глаза, чтобы не лишиться присутствия духа и остатка самообладания.

Сделав неуклюжий, стремительный шаг, оно издало угрожающее низкое шипение, а потом Ли Мин услышала:

- Ну, наконец-то! Что я с тобой сейчас сделаю…

Тварь подошла вплотную и прошипела:

- Я пришел за тобой... демон...

- Раз пришел, то проходи? – пригласила Ли Мин, шагнув назад, в дом.

Нечто ринулось на нее с превосходством своей силы и полным правом получить свою добычу, но наткнулось на невидимую преграду. Разглядев у своих ног светящиеся линии пентаграммы, оно поджало узловатые корявые пальцы, чтобы даже кончиком длинных когтей не касаться их. А девушка, чтобы не видеть монстра, не поддаваясь искушению рассмотреть его, с силой зажмурилась.

- Посмотри же на меня, Ли Мин... - ласково попросил сиплый голос, учуяв ее слабость. – Ведь я твой гость…

Еще чего! И так понятно, что оно страшилка, чтобы любоваться им. К тому же за его скользким жалобным требованием явно скрывался нехороший подвох, так что откликаться не было никакого желания и нужды. Тем временем оно все продолжало шепеляво нудить и канючить: «Ли Мин... Ли Мин... посмотри на меня... сюда... Ну же... Ли Мин... Ли Мин...».

Но ученица лекаря просто стояла запертая в круге, пока урод звал ее по имени, бегал вокруг и ныл: «Посмотри, посмотри, посмотри, посмотри сюда!», но девушку будто парализовало. Инстинкт самосохранения велел оставаться на месте и не двигаться. И, главное, не открывать глаз. Ни за что!

- ТЫ ЖЕ СЛЫШИШЬ МЕНЯ, Я ЗНАЮ!!! ПОСМОТРИ на меня, только одним глазком, глянь! Давай! – надрывалась нечисть.

Чтобы хоть как-то ослабить страшное давление на закипающие мозги и слух, Ли Мин начала читать первое, пришедшее на ум, стихотворение «К дубу» Шу Тин, поэтессы «туманной» поэзии.

Если я тебя полюблю,

То не стану, лиане подобно,

Обвивать высокие ветви,

Выставляя себя напоказ.

Если я тебя полюблю, я…

Тварь перешла на сиплый срывающийся крик так резко, что Ли Мин вздрогнула. Нечисть орала, тараторила ни на миг не останавливаясь, чтобы перевести дыхание, не позволяя Ли Мин собраться с мыслями:

ПОСМОТРИПОСМОТРИПОСМТОРИСЮДАЭЙНУЖЕПОСМОТРИПОООСМОООТРИИИИИИ!!!

…не буду, подобно птице,

Ослепшей от глупой любви,

Раз за разом петь скучную песню

В зелёной-зелёной листве.

И я точно не стану ключом,

Дарящим прохлады спасенье.

Голос перешел на визг, и вдруг… все стихло. В ушах звенело от только что зашкалившего пронзительного вопля, как и от резко наступившей тишины. Ни звука. Ни единого. Ли Мин выдохнула, но глаз так и не открыла. Ее сознание цеплялось за стихи чьи спасительные слова она медленно проговаривала .

И я точно не стану вершиной,

Что возвысит над миром тебя.

Я хочу быть лишь хлопковым древом,

Что корни с твоими сплетёт —

И никто этих слов не поймёт.

У тебя — ствол железный и ветви

Словно нож, словно меч, алебарда.

Стоило Ли Мин подумать, что все закончилось, как над ухом раздался голос… нет, это был даже не голос, это было какое-то сплетение голосов: мужского, одновременно женского, и какие-то фоновые визги, как зажеванная магнитофонная пленка.

- ПОСМОТРИ СЮДА! ПОСМОТРИ НА МЕНЯ! ПОСМОТРИ

У меня алым полны бутоны,

Тяжелы, словно вздохи мои.

И ярче, чем факелов цвет.

Мы разделим и бурю, и холод,

Насладимся туманами, дымкой,

Что окутает горы с утра,

И на радугу будем смотреть.

Кажется, целую вечность поток выкрываемых голосов продолжал литься на нее. Сквозь закрытые веки проступили слезы. Может, открыть глаза? Ну, увидит она что-то ужасное, ну убьет оно ее, зато эта пытка прекратится?

Будто поняв, о чем Ли Мин думает, голоса начали говорить с еще большим убеждением и настойчивостью. Ли Мин уже не могла все это выносить и готова была поддаться, как вдруг где-то на другом конце деревни коротко кукарекнул петух. Крики тут же стихли. Сквозь плотно сомкнутые веки девушка чувствовала слабый, едва намечающийся рассвет, но глаз открыть не смела. Просто не могла. Тявкнула Ленточка и Ли Мин рухнула на пол, потеряв сознание.

Очнулась в холодное, пасмурное утро, когда туман глушил все звуки. Первой кого ученица лекаря увидела была вдова Е, и тут же шарахнулась от нее, вжавшись в стену, глядя на недоумевающую женщину затравленным взглядом.

- Ли Мин, успокойся, ты победила нечисть, - начала тараторить вдова Е, успокаивая Ли Мин. - Мы нашли тебя утром, прибежав сразу, как услышали вой Ленточки. Потом увидели в магическом круге тебя, лежавшую без чувств, а рядом дохлую шелудивую собаку. Маг Фэй Я сжег эту падаль, а лекарь Бин вытянул из твоего раненного плеча вредную ци темной магии. Ты в бреду все бормотала о каком-то возмездии во имя Луны.Фэй Я сказал, что ты держала нечисть до рассвета, которого, выбившаяся из сил нечисть не пережила.

Но Ли Мин поняла лишь одно - ее старички вернулись! А вскоре она увидела их самих, потрепанных, изможденных и перепуганных, слава всем богам и демонам, живых и даже без всяких травм.

Поняв, что опасность миновала и с их подопечной все в порядке, старики выдохнули, побранились и пошли отсыпаться. А отоспавшись и отдохнув, принялись колдовать над новой составляющей лекарства, вывалив из корзины на стол отвратительных желтых личинок. Ли Мин, которую начало откровенно тошнить, быстренько отвернулась к стене. По-осеннему накрапывал нудный дождь, погода была не самая приятная, но для Ли Мин этот день казался самым прекрасным днем в ее жизни, потому что рядом с ней были ее старики.

После, когда Фэй Я подсел к ней на постель, Ли Мин дала волю чувствам. Хлюпая носом и жалуясь, как ей было страшно, она плакала на плече мага. Лекарь же, сидел напротив, то и дело виновато поглядывая на нее.

Глава 13. О подлости удачи

Лекарь Бин успокоил свою ученицу, когда осмотрев ее плечо, а заодно и Ленточку, радостно крутившуюся тут же под ногами, сказал, что осложнений с их ранами не будет. Отоспавшись и отдохнув, старички принялись колдовать над новой составляющей лекарства, вывалив на стол кучу отвратительных желтых личинок. Хотя Ли Мин уже мало что могло напугать, все же она быстренько отошла. С некоторых пор, она стала слишком чувствительна ко всякой мерзости, что непозволительно для медиков у которых должна быть крепкая психика и железные нервы.

Само собой, последовали дотошные расспросы, после того как Ли Мин отчиталась обо всем с чем ей пришлось столкнуться в отсутствие старших. Перво-наперво, высказала соображение, что колдун сумеречных, по-видимому, отыскивает заброшенные хижины, чтобы совершать в них отвратительные ритуалы, от которых до сих пор мороз пробирает.

- Это значит, что Песчаная хижина и есть тот источник, что вредит Главе. Необходимо попасть к ней и разобраться с этим вместилищем черного колдовства, - воодушевился маг, потирая сухонькие ладони в предчувствии того, что и в этот раз без его магии никуда.

«До чего же любит человек свое дело», - не без уважения глянула на него Ли Мин, накладывая на сыпь больного кашицу из лечебных трав.

- А после, поняв, что к чему, я намерен добавить в лекарства магию, чтобы навсегда изничтожить зловредный мор Сумеречных... - с увлечением строил планы маг.

- Прежде, нужно доложить Поместью, что мор - не заболевание, а магическая атака, - буднично заметил лекарь Бин, остужая пыл друга. - Скажи Главе, что маг один не справится, - велел он Ли Мин, осматривая поджившие болячки очередного больного.

- Я? - удивилась Ли Мин, поднимая голову от несчастного, который вроде успокоился, когда на его зудящие язвы подействовала исцеляющая «кашица». - А чего опять я? - привычно возмутилась она.

- Молчи! - шикнул на нее учитель. – Опять споришь со старшими?!

Но она устала не меньше лекаря Бина и мага, что вливал сейчас в рот ее заметавшемуся вдруг пациенту, лекарственный настой.

- Держи крепче, - велел он Ли Мин. - Он дергается и я не могу заставить его проглотить отвар.

- Мне же запрещено появляться в Поместье, - напомнила Ли Мин, удерживая голову не хилого мужчины, которым занимался Фэй Я, пытаясь влить ему в рот настой из личинок тибетского гриба.

- Ты, вообще-то, демон и для тебя попасть в Поместье ничего не стоит, - напомнил маг, все же заставив проглотить больного отвар. - Вот и ступай... А нам с Бином нужно побыстрее приготовить новую порцию лекарства.

Пришлось подчиниться. Ближе к вечеру, когда всех больных напоили лекарством, маг вручил ей барку-пайцзу, позволяющую пройти через санитарный кордон, запирающий деревню. Не очень-то хотелось, на ночь глядя, тащиться к Поместью, но она же, блин, демон и, хочешь не хочешь, а придется соответствовать. «Вот прям сейчас приспичило им?» - ворчала Ли Мин, оглянядываясь на дом, где оставила мага и учителя, бредя через опустевшую притихшую деревню, втайне надеясь, что карантинный дозор Третьего мастера, не выпустит ее, несмотря ни на какую пайцзу, просто из вредности. Только в карантинном дозоре стоял Первый отряд Лунного Инея из дисциплинированных и немногословных ребят.

- Ученица лекаря? - подошел к ней офицер дозора, когда она остановилась поодаль.

- Да, я из зараженной деревни, - напомнила Ли Мин уверенная, что ее сейчас же развернут обратно и протянула пайцзу мага.

- Ты можешь пройти, - кивнул старший дозора, возвращая ей пропуск.

- А...

- Мага, лекаря и тебя приказано пропускать беспрепятственно.

Ну, хоть повидается с дочерью казначея, утешала она саму себя. В ворота Поместья Ли Мин тоже пропустили без лишних слов, но когда она подошла к усадьбе Главы – павильону Серебряной Пыли, ей дали отворот поворот, даже пайцза не помогла. Ребята Третьего отряда Пятого Лотоса, стоявшие в охранении, ревностно блюли запрет о ее появлении в Поместье, тем более в деревне все еще свирепствовала зараза. Спасибо не арестовали тут же, лишь неприязненно посоветовали убраться подальше от двора Главы, подобру-поздорову.

Ага, прям вот сейчас… Теперь то она точно отсюда не уйдет.

Отойдя от ворот, она огляделась. Что ж... Раз она уже стоит у порога дома, дело за малым – нужно просто войти и Ли Мин направилась вдоль высокой ограды, ища лазейку или хоть что-то, что помогло бы ей перебраться через высокую стену. Ни на что особо она не надеялась, порой и демон ничего не может поделать, когда его не хотят пускать. Однако ей повезло. Бредя вдоль стены, ученица лекаря заметила на ней три выступающих друг над другом камня. Немного помаявшись и неуверенно повздыхав, она, решившись, вскарабкалась по ним наверх, что оказалось плевым делом, и, посмотрев вниз, обрадовалась своему везению, потому что со стороны двора стену укрывал густой покров разросшегося плюща. И вот вцепившись в его тонкие царапучие плети, она, кряхтя, спустилась до середины стены, где везение ее резко закончилось. Удача иногда такая вредная!

Из-за угла дома появилась, шедшая вдоль ограды, Третий мастер с двумя воинами, сопровождая Главу, держащегося между ними. Похолодев, Ли Мин замерла, стараясь вжаться в стену и затеряться среди мелкой листвы плюща, моля, чтобы дозор быстренько миновал то место, над которым она беспомощно болталась. И тут началось...

Почувствовав, как засунутый за пазуху пузырек с лекарственной мазью, что все время был при ней, выскальзывает и вот-вот упадет, если не перед стражниками, то на голову чинно шествующего Главе, Ли Мин, судорожно схватившись за него, чуть съехала по плети плюща вниз. Сразу же дало о себе знать резкой болью прокушенное тварью плечо.

Мало того, что зашуршав, посыпались листья, так еще и сама плеть на которой висела Ли Мин, поползла вниз. Ну, конечно, только она могла схватиться за засохший стебель, который оборвался под ее тяжестью. Вскрикнув: «Ай!» - девушка ухнула вниз. Третий мастер грозно закричала: «Кто здесь?!» Следующие за ней воины выставили мечи, заслоняя собой Главу, готовясь бесстрашно атаковать проникшего во двор злоумышленника и умереть за своего господина. Шлепнулась ученица лекаря вопреки ожиданию, на что-то мягкое, вроде мата, издавшего при ее падении сдавленный звук.

- Ты-ы убила-а Главу!!! - противовоздушной сиреной взвыла над ней Ся Гэ. - Хватайте преступницу-у!

Кого... кого она убила?! Мигом перекатившись с того на что приземлилась, ошеломленная падением Ли Мин, пошатываясь встала на колени, оперлась о землю ладонями и посмотрела туда, где только что лежала. На земле закрыв глаза, распластался бездыханный Глава, раскинув в стороны руки. Что за дьявольщина?! Она же видела, что он находился в стороне от места, куда она должна была свалиться. Он жив или как? Ой нет, нет... только не Глава! Она что... раздавила его?! Ли Мин подалась было к нему, как ее схватили за волосы, потащив в сторону от, угробленного ею Главы.

- Пустите! - крикнула она, схватившись за руку, что крепко вцепилась в ее волосы. - Нужно посмотреть, что с дафу!

- Пусть тебя это больше не волнует, худородная гадина! - холодно отчеканила над ней Третий мастер. - Ты совершила преступление, нарушив запрет появляться в Поместье! Ты проникла сюда воровски, ночью. Ты убила Главу! За все это тебя немедленно казнят! Сейчас же! - жестко припечатала она и, отпустив волосы Ли Мин, с металлическим шорохом вынула из ножен меч.

- Что? Он мертв?! – проскулила Ли Мин не в силах поверить в подобное. - Но я же не тонну вешу, что бы раздавить его до смерти. Он ведь не похож на расплющенного... - кричала она закрываясь руками от занесенного над ней блеснувшего клинка.

- Что здесь происходит? - остановил скорую расправу нежный девичий голос. - Что за крики?

- Вернись к себе, тебе здесь нечего делать, - холодно посоветовала Ся Гэ, остановив на миг замах меча.

- Там Глава... А Третий мастер хочет меня убить! - в отчаянии выкрикнула Ли Мин, рванувшись из рук дозорных к дочери казначея.

Но Ли Ло уже никого не слушая, бежала к распростертому на земле Главе и склонившись над ним, торопливо оглядела. Выпрямившись, скорбно подняла взгляд на Третьего мастера:

- И вы решили устроить самосуд?

- Сама не видишь, что она наделала?! - разгневанная Ся Гэ, показала мечом на неподвижно лежащего Главу. - Она убила дафу и должна быть казнена на месте! Глава запретил ей появляться в Поместье, но она нарушила приказ и напала на него.

- Но он, кажется, просто в беспамятстве, - нерешительно возразила дочь казначея.

- Это ничего не меняет. Я собственными глазами видела, как эта зачуханная бродяжка прыгнула на него со стены, которую воровато перелезла. Что это, если не покушение на господина?! - стояла на своем Ся Гэ. - Сама подумай, зачем ей тайком проникать в усадьбу Главы поздней порой? Зачем ждать на стене, когда господин пройдет мимо и нападать на него? Разве преступный умысел не очевиден?

Ли Мин с понятным беспокойством следила за этими переговорами, решавшими ее судьбу, переводя тревожный взгляд то на разгневанную девицу в красном, то на барышню в нежно персиковых одеждах и, не выдержав, вмешалась:

- Я вовсе не за этим проникла сюда. Мне необходимо поговорить с Главой. Срочно!

- Среди ночи? - мстительно уточнила Третий мастер.

- Да! Дело не требует отлагательств!

И тут три девушки дружно завизжали. «Мертвый» Глава с кряхтением поднялся с земли и сел. Ли Мин видя, как он, морщась, держится за бок, на коленях шустро подобралась к нему.

- Как вы? - с невероятным облегчением и плохо скрываемой радостью, торопливо спросила она.

Искоса взглянув на нее, он попробовал было подняться, но застонав, сел обратно.

- Я помогу вам встать! - кинулась к Главе Ся Гэ, отпихнув Ли Мин в сторону. Пока ученица лекаря, упав обратно, барахталась на земле, Глава, выдернув руку у Третьего мастера, что предупредительно подхватила его, стиснул зубы и держась за бок, поднялся сам.

- Вы не сможете дойти без посторонней помощи, - забеспокоилась дочь казначея, заботливо поддержав его с другой стороны.

Но Глава, упрямо отвел от себя ее заботливые руки, согнувшись, сделал шаг и, держась за бок, побрел к дому в сопровождении, чуть отставших Ли Ло и Ся Гэ, готовых поддержать его и, которым он знаком показал отойти и не входить.

- Глава! – рванувшись за ним, позвала Ли Мин. - Мне необходимо сказать...

- Стоять! - выкрикнула Третий мастер, поудобнее перехватывая меч, а воины ее отряда преградили путь преступнице. Ся Гэ даже не настаивала как обычно, что бы сопроводить Главу. Она осталась, чтобы наконец-то, разобраться с ненавистницей.

Глава остановился и, не оборачиваясь, сдавленно бросил:

- Следуй за мной...

Его услышали и, Ли Мин с опаской взглянув на пышущую мстительной яростью Третьего мастера, обойдя ее, нагнала Главу. Они вошли в павильон Серебряной Пыли и Глава, добравшись до циновки, опираясь на руку, неловко опустился на нее. Другой рукой, по-прежнему, держался за бок, стараясь дышать через раз.

- Что ты хотела сказать? - спросил он ровно, будто вовсе не испытывал мучительной боли. - Это настолько важно, что ты перелезла через стену?

Ли Мин кивнула и обернулась на бдительного Третьего мастера, вошедшей за ними.

- Оставь нас, - сухо велел ей Глава.

- Но, господин, - возразила было та, однако Ли Ло, тоже переступившая за ней порог, поспешно перебила ее:

- Пойдемте, Ся Гэ. Ученице лекаря лучше знать, что делать с травмой господина.

- Она только что напала на вас... - упрямилась офицер Пятого Лотоса, но умолкла, когда бледный Глава ответил ей хмурым взглядом.

- Не докучай мне... - процедил он сквозь зубы, на его лбу проступила испарина, губы посерели.

Как только обе девицы вышили, Ли Мин подобралась к Главе и, взявшись за полы его ханьфу, торопливо распахнула.

- Да как ты... смеешь?! - оттолкнул ее с неожиданной силой, разгневанный Глава. Ли Мин не удержавшись, плюхнулась на пол, видя негодование на его холодном и гладком, словно поверхность льда, лице. Конечно, если быть настолько бесстрастным и флегматичным, то и мимическим морщинам взяться неоткуда.

- Но, а как я, по-вашему, узнаю ушиб это или перелом ребра? – пробормотала она озадачено.

- Я не разрешал тебе подходить ко мне... Говори, что должна, и уходи, - простонал он.

Оттолкнувшись от пола, Ли Мин села на колени.

- Просто дайте осмотреть вас, - с мягкой терпеливостью, словно капризного ребенка, попросила она и, придвинувшись, снова схватилась за его одежды.

- Собираешься раздеть меня силой? - презрительно поинтересовался он, гневно переводя дыхание.

- Ага, и вам лучше не сопротивляться, ведь каждое движение причиняет вам боль, верно? А если запустить ушиб, будет еще хуже.

- Что за неслыханное бесстыдство?! - вновь оттолкнули ее Глава, заставляя опять плюхнуться на пол, откуда Ли Мин смотрела на него во все глаза, не зная плакать ей или смеяться.

Действительно, выходило так, будто она его упрямо домогается. Какой сложный пациент! Но ей приходилось работать со стариками, а они считались особо капризными больными.

- Да не покушаюсь я на ваше хиленькое тельце, - пробормотала она, снова отталкиваясь ладонями от пола и садясь на колени. - Я же не стремлюсь раздеть вас до… полностью. Просто нужно осмотреть бок.

- Хиленькое... тельце... - прошипел Глава, едва переводя дух, и гневно просипел: - Вон! В последний раз... предупреждаю... не смей попадаться мне на глаза!

Не ну, правда, что с ним разговаривать! Достав из-за пазухи пузырек с лечебной мазью, Ли Мин с размаху поставила его на пол перед Главой.

- Похоже, у вас все же сломано ребро. Эта мазь и примочки из трав облегчат боль и помогут ребру побыстрей срастись.

- Я сказал... вон! – процедил сквозь стиснутые зубы, раздувая ноздри Глава.

- Да ухожу я, ухожу, - поднялась Ли Мин, отряхивая штаны на коленях. - И велите сделать вам на больное место тугую повязку.

- Убирайся!

- Меня уже нет. Да... еще хотела сказать, что в деревне вовсе не эпидемия заразы, то магическая атака.

- Что?

- Я уже ушла...

- Вернись!

- Не боитесь за свою невинность? - не удержалась Ли Мин, чтобы не поддеть.

- Что?!!!

- Это не мор.

- Подойди!

Ли Мин подошла, и он взглядом приказал ей вновь сесть на прежнее место. Когда она села на циновку напротив, хмуро спросил:

- Отчего такая уверенность, что это не мор?

- Думаю, вы лучше поймете о чем я расскажу, если не будете отвлекаться на боль, - упрямо стиснула пальцами колени Ли Мин, ожидая нового всплеска раздражения и недовольства.

Но Глава, взглянув исподлобья, медленно опустил руку, которой держался за бок, а потом и ту, что сжимала разошедшийся ворот ханьфу. Ну, вот и хорошо, а то ломается тут... Придвинувшись к нему на циновке, Ли Мин шире распахнула верхние и нижние одежды, осторожно стянув их с правого плеча мужчины. Так и есть, на боку темнела огромная гематома. Когда осторожно коснулась ее, Глава скрипнул зубами. Перелом ребра. Взяв пузырек, что стоял рядом на полу, как она его поставила перед тем как уйти, Ли Мин легко и невесомо наложила мазь, так что пациент не дергался и даже не вздрагивал.

- Вот, можете теперь одеваться. После, как боль отступит, пусть нанесут мазь еще раз и туго перевяжут бок.

- Ты меня раздела, ты и одевай, - надменно бросил Глава.

Ой, ну подумаешь... Да пожалуйста! Но взглянув в его неподвижное лицо, девушка поняла, что ему больно даже шевельнуться. И Ли Мин аккуратно натянув одежды на его плечо, запахнула их. Аккуратно завязывая кушак, давала указания:

- Велите менять стягивающие повязки, чтобы ребро правильно срасталось. Насчет эпидемии... Все те лекарства, что раньше справлялись с поветриями, в нашем случае оказались бессильны. Ни одно не помогало. Но маг добавил в них заклинание «Каторжных цепей», больные начали поправляться, и теперь он нижайше просит вашей помощи. Маг утверждает, что на землях клана имеется постоянный источник магической атаки.

- Я должен иметь доказательства, что это не зараза, - глухо проговорил Глава, заметно успокоившись, потому что думал о другом, а не возмущался наглыми действиями раздражающей девицы. - Нужно найти источник вражеской атаки, а уж потом утверждать, что это злостная магия.

- Источник вам известен - Песчаная хижина.

- Разве мы не были в этой заброшенной развалине? - пренебрежительно усмехнулся Глава, будто сказанное Ли Мин было несусветной чушью.

- Я разве сказала, что именно Песчаная хижина является доказательством, - сразу взъелась девушка. - Я сказала, что надо искать именно там.

- Ты ничего этого не говорила.... Дерзишь мне? - холодно осведомился Глава и едко спросил: - Маг, должно быть, решил так потому, что именно там происходил колдовской обряд? - окончательно выбесив Ли Мин своим высокомерным тоном.

- Мы решили так потому, что там все перекопано, - отрезала она. – И до сих пор не понятно почему. Все я пошла.

- Разве я отпускал тебя? - вдруг вновь вышел из себя, с силой хлопнув ладонью по хрупкому столику, стоящего сбоку, всегда заторможенный и будто замороженный Глава.

«Ну, что еще?!» - обернулась к нему Ли Мин сдерживаясь, что бы не нагрубить. Она и так едва выдерживала его спесь.

- Для того, чтобы понять, что мы ищем, необходимо присутствие самого мага. Мало ли чем могут обернуться для людей раскопки возле Песчаной хижины. Потому передай Фэй Я эту пайцзу, - с усилием протянул он медную бирку с иероглифами клана Северного Ветра.

- Боюсь, что эта ваша пайцза ничего не значит для Пятого Лотоса. Они уже ограбили обоз, который вы послали с магом в деревню, - воспользовавшись случаем, наябедничала на Третьего мастера Ли Мин, забирая медную бирку. Теперь их у нее со старичками будет две. Еще бы раздобыть третью, тогда получиться на каждого.

Между тем Глава жестко проговорил:

- Я услышал тебя. Мага беспрепятственно выпустят из деревни. Выполняй, что велено.

- Ага, уже бегу... То есть слушаюсь, - не без ехидства буркнула Ли Мин и устало поклонилась. - До свидания. Нет, подождите, - вдруг спохватилась она. - Второй мастер... о нем, что-нибудь слышно? С ним все в порядке?

- Он справляется, - неопределенно ответил Глава, но Ли Мин было и этого достаточно, раз справляется, значит жив.

Когда она вышла Третий мастер ревниво и недобро глянув на ученицу лекаря, вытянувшей ей навстречу пайцзу, словно амулет от нечистого духа, прошла к Главе. По ее мнению, эта девка, которую приютил старый дурак Бин, что-то уж слишком долго разговаривала с дафу.

- Как он? - с беспокойством спросила Ли Ло, когда Ли Мин подошла к Лотосовому пруду, где та поджидала ее.

- Сломано ребро, ничего страшного, срастется. Ты главное не волнуйся. Просто, чтобы снять болезненные ощущения почаще накладывай мазь, что я ему оставила и туго обвязывай его торс, - наставляла она, внимательно слушавшую девушку, напоследок подмигнув ей. Она давала подруге шанс приблизиться к Главе, хотя не понимала, что она нашла в этом спесивом парне.

- Увы, - покачала головой расстроенная дочь казначея, - не смотря на твои указания, навряд ли я смогу это сделать?

- Чего это? - удивилась Ли Мин. Неужели дафу своими капризами достал и терпеливую Ли Ло тоже? Чистый геморрой, а не возлюбленный!

- Глава не переносит, когда кто-то дотрагивается до него кроме верного Хоу.

- А-а... - протянула Ли Мин, припомнив какую борьбу только что выдержала сама. – Просто будьте порешительнее, к тому же у тебя легкая рука, немного побрыкается и смириться.

- Не думаю… - с сомнением покачала головой Ли Ло. – Глава не выносит грубости от женщин, но я передам все, что ты мне наказала, Хоу, - пообещала она, печально улыбнувшись.

Ли Мин обеспокоенно смотрела на подругу, не понимая как Главу до сих пор не тронула утонченная красота этой девушки, не то что эта, похожая на стенобитный таран, Третий мастер, возомнившая о себе невесть что. Поняв взгляд ученицу лекаря, Ли Ло вздохнула:

- Я по-своему завоевываю его привязанность. У меня хватит терпения, которое он со временем оценит.

Ли Мин кивнула, поддерживая этот правильный настрой.

- Только времени, увы, мне отмерено слишком мало, не смотря на то, что полюбила его как только увидела. Если бы он сделал хотя бы шаг мне навстречу… все же его участие в моей судьбе дарит надежду на это, как и желание двигаться в отношениях с ним дальше. Лишь, благодаря тому, что он был рядом, я сумела пережить трудные дни, но, увы, из-за своей болезни Глава не дает ни единого повода, даже малой надежды на взаимность, хотя я не раз уверяла его, что для меня это не помеха, главное быть с ним.

Вот честно, пообщавшись сейчас вплотную с Главой, Ли Мин опять не понимала ни Ли Ло, ни Ся Гэ, ни Лай. Что девчонки нашли в Главе? Один его вид, холодный и строгий, так и тянул Ли Мин схамить ему и это была единственная реакция, что он у нее вызывал. Но человеческое сердце непредсказуемо, тем более девичье.

- Просто сделай все, чтобы вылечить его, - подбодрила ее Ли Мин.

Она не хотела, чтобы Третий мастер со своим бронебойным характером и топорной обходительностью, обошла деликатную Ли Ло. Распрощавшись, девушки разошлись. Ободренная Ли Ло торопилась вернуться в павильон Серебряной Пыли, а Ли Мин в деревню к старичкам, чтобы доложить о своем разговоре с Главой. Заодно похвастаться еще одной пайцзой, умолчав при этом, что на этот раз умудрилась сломать дафу ребро. Но, вернувшись в Снежные Листопады, прежде, обошла больных, которые, после отвара замешанного на магии, тьфу-тьфу, шли на поправку. В последующие дни эпидемия, хоть и медленно, но верно, шла на убыль, благодаря лечению, совместившему в себе лекарственные травы и магию.

Из Поместья регулярно доставляли еду и лекарства, оставляя их у Яблоневых ворот. На седьмой день к Снежным Листопадам пришла Ли Ло, чтобы увидеться с Ли Мин. Она рассказала, что Глава просил Хранителей, что обладали хоть мало-мальской способностью к магии, помочь в лечении деревенских, однако никто из них не изъявил такого желания, потому что слушали Третьего мастера, невинно удивлявшейся, чем лекарь Бин и его непутевая ученица занимаются и, что лекарю явно не повезло с бесталанной девкой, которую он принял в ученицы.

- Так эта стерва открыла второй фронт? Должно быть твои отношения с Главой улучшаются, да? – подмигнув, улыбнулась Ли Мин зардевшейся Ли Ло. – Тогда забей на нее.

Ей было слишком хорошо, чтобы сердиться и никакая Ся Гэ не могла испортить сейчас настроения. Она и Ли Ло беспечно сидели на обвалившихся ступенях деревенского храма и ели пирожки. Вот когда смерть, заглядывая белесым бесстрастным взором и дышит в лицо, обдавая могильным дыханием, лишь тогда тонко ощущаешь красоту и необходимость прежде незначительных и таких обыденных вещей, которых раньше не замечал.

Душный жар позднего лета был насыщен запахами цветения и пыльными полевыми былинками, а прохлада вечера, когда неторопливо пьешь жасминовый чай, приносила покой и умиротворения. От доносящегося из сада запаха орхидей, приходило понимание, что ведь лето подходит к концу, вот что важно.

- А мне обидно, что она лжет про тебя, - меж тем высказывалась Ли Ло, довольно жмурясь на предзакатное солнце. – И это тогда, когда император уже послал Очистительный отряд для уничтожения зараженной деревни.

- То есть нас?! – подскочила на месте ученица лекаря, позабыв про пирожок. Ощущение гармонии со всем миром в миг слетело.

- Успокойся, Глава с тремя отрядами клана вышел им навстречу и сказал, что деревню уничтожать нет необходимости, потому что все ее жители идут на поправку. Очистительный отряд вынужден был остановиться. Еще бы! Людей клана было в три раза больше. Глава сразу же отправился к императорскому двору, чтобы защититься от обвинений и узнать, кто убедил послать Очистительный отряд раньше времени. И я опасаюсь, как бы из-за злого языка Ся Гэ, тебе не пришлось отвечать за все.

- Запариться, делать из меня крайнюю.– убежденно ответили Ли Мин, яростно дожевывая пирожок и спросила. - Как Глава, как его ребро?

- Зажило по уверению Хуна, но побаливает, хотя Глава не жалуется.

Рассказала Ли Ло и о том, почему не явилось с обещанными лекарствами, когда Ли Мин и лекарь так нуждались в них в самый разгар эпидемии и ждали ее в назначенный день. Оказалось, что все собранные ею лекарства были нагло отняты у нее Третьим мастером, а сама Ли Ло под предлогом карантинной меры, заперта в охотничьей хижине, стоявшей на отшибе Поместья и Снежных Листопадов. Самоуправство Ся Гэ дошло до Главы, когда Ли Ло так и не вернулась обратно.

Вызвав к себе Третьего мастера, Глава потребовал от нее объяснений. Сначала Ся Гэ отпиралась: она знать не знает, где носит эту дочь казначея, не видела ни ее, ни телегу у деревне и никто из Пятого Лотоса ее не видел. Но когда Цао отыскал бесчувственную Ли Ло в забытой хижине, Третий мастер, не моргнув глазом, начала уверять, что изъяла у той лекарства, чтобы обезопасить себя и свой отряд от заразы, а саму ее заперла в карантине, чтобы Ли Ло не общалась с деревенскими. Когда же Глава поинтересовался, где остальное лекарство, Ся Гэ заявила, что ее отряд использовал его без остатка. Глава отпустил Третьего мастера и послал в город и соседний округ нарочного за лекарствами, велев собрать сколько можно. А в карантинном дозоре с тех пор стоял Первый отряд Серебряного Инея.

- Не забывай, что Ся Гэ приходиться ему дальней родней, потому Глава так снисходителен к ней, - пояснила Ли Ло, возмутившейся подобной терпимостью Главы к этой... первой раскрасавице, Ли Мин. - К тому же отряд Пятого Лотоса отстранен от охраны и Поместья тоже и его заменили Драконы Дождя.

С наступлением прохлады вечерних сумерек подруги распрощались, пожелав друг другу удачи: одна вернулась в деревню, вторая в Поместье. Дочь казначея продолжала следить, чтобы деревня не оставалась без продовольствия и лекарств, а Ли Мин со своими старичками ставила на ноги выздоравливающих.

Так что, когда Глава, убывший к императорскому двору с отчетом о побежденной заразе, вернулся на гору Доуфань с Инспекцией из нескольких придворных чиновников, мор был окончательно остановлен и погашен.

И вот три Хранителя таскали шарахавшихся от всего инспекторов по деревне. Те брезгливо морщась, заглядывали во все углы, допрашивали мага, лекаря и его ученицу, но ничего напоминающего об эпидемии найти уже не могли.

Глава 14. Когда неожиданно спрашивают твоего совета. ​

Проводив придворных инспекторов, уезжавших поспешно и с видимым облегчением, Глава призвал мага.

- Господин, - почтительно поклонился маг, появившись в его кабинете. - Ученица лекаря ведь передала вам мои соображения о настоящей природе мора, что обрушился на Снежные Листопады?

Глава кивнул, неосознанно прижав ладонь к боку, что не укрылось от внимания мага, отметившего, что молодой глава клана выглядит более чем неважно. Вообще в клане состояние Главы измерялось от неважного до ужасного. Ужасного, стараниями лекаря Бина, старались не допускать, а неважное являлось обычным состоянием дафу. Так что отклонение к «более чем неважное» сразу настораживало и вызывало пока легкую тревогу.

- Надеюсь, ученица лекаря не доставила вам неудобств? Деревенские девицы не отличаются особой воспитанностью, а эта еще и неуклюжа... – принялся, на всякий случай, оправдывать свою подопечную маг.

- Что я должен сделать, чтобы облегчить вашу задачу, почтенный Фэй Я? - остановил его сетования Глава, напоминая о насущном.

- Отрядите воинов к Песчаной хижине.

- Я сделаю это. Когда вы намерены отправиться туда?

- Этой же ночью. Необходимо как можно скорее покончить с опасным мором.

К часу Крысы у Песчаной хижины, не смотря на ночную темень, было многолюдно. Когда на землю опустили кресло носилки, в которых восседал Глава, к нему тот час поспешил маг.

- Почему вы здесь, господин? - испуганно закланялся он. - Это может быть опасно, прошу вас, вернитесь к себе. Я тот час доложу вам, как только здесь все закончиться.

Глава, капризно поджав губы, раскрыл веер и отвернулся. Стражник протянул ему руку, что бы помочь сойти с носилок, но Глава знаком велел ему отойти и, прижав ладонь к боку, морщась, с заметным усилием поднялся с носилок сам.

Маг и дафу зашли в хижину, тогда как воины Второго отряда разбрелись по просеке, осматривая уже знакомые им с прошлой засады, места. Маг при свете фонарей, что на длинных шестах держали два воина, подняв их повыше, рассматривал то, что сохранилось от магического круга на затоптанном земляном полу.

- Это та пентаграмма над созданием которой застал колдуна сумеречных Второй мастер, - бормотал себе под нос Фэй Я.

- Именно, - тихо подтвердил Глава, наблюдая за изучающим магический рисунок старцем. - Что скажете, почтенный? Может ли это быть источником мора, что губит наш клан? Ведь именно здесь мы со Вторым мастером прервали черное колдовство безликих.

- Не думаю, что именно эта пентаграмма питает мор, - покачал седой головой Фэй Я, с усилием разглядывая подслеповатыми глазами полустертые магические закорючки. - Скорее всего, сия пентаграмма служила спусковым крючком, что выстрелил мерзкой магией. Этот круг не мог постоянно и подолгу источать энергию мертвых, поддерживая тем болезнь. Не обладает он такой мощью, его магия источилась в ту же ночь, когда вы прервали колдовство. А мор до сих пор упрямо тлеет, чтобы не предпринимал лекарь Бин и его ученица. Это должно быть что-то намного сильнее, что не дает угаснуть заразе.

- Но здесь больше ничего нет, - огляделся Глава, нервно обмахнувшись веером. - Не ошиблись ли мы в своих предположениях?

- Погодите, - вдруг замер маг, остановившись на одной мысли. - Своим небесным зрением я видел, как фиолетовая мгла мертвых, забирает жизнь молодых людей, умерщвляя клетки их организма, что борются с болезнью. Думаю, Небесное зрение поможет мне и на этот раз.

Закрыв глаза, маг глубоко вздохнул, успокаиваясь. Его лицо приняло безмятежное и умиротворенное выражение. Затем открыл глаза и медленно огляделся с таким видом, будто все здесь видел впервые.

- Нет, - безнадежно покачал он головой, - должно быть, мы действительно ошиблись и ничего не найдем в этой хижине.

Глава с треском закрыл веер, не скрывая досады.

- Тогда пойдемте отсюда, - проговорил он утомленно. – Ученица лекаря указала на то, что вся земля вокруг этой злосчастной хижины изрыта, а ведь здесь ничего не сажали. Может это поможет делу?

Оба вышли из хижины в сопровождении воинов освещавших им путь фонарями. Фэй Я остановился, велев загасить фонари, и те поспешили выполнить приказ.

- Боги небесные! - потрясенно воскликнул маг. – Как возможно сотворить подобное?! Позвольте мне показать вам то, что увидел сейчас я, - поспешил он ответить на встревоженный взгляд Главы.

И когда тот кивнул, маг закрыл глаза, раскинул руки, подняв лицо к звездному небу, сосредоточенно пробормотав древнее заклинание некромантов. В траве вспыхнули, пробежали фиолетово-лиловые искры, становясь все ярче, расходясь по невидимым линиям борозд и впадин. Бродившие по просеке воины, попятились от них, опасливо перешагивая, обходя, стараясь не наступать на засветившиеся не понятно от чего борозды. И вскоре вокруг Песчаной хижины высветилась огромная пентаграмма, заполненная магическими знаками, центром которой стала полуразвалившаяся халупа.

- Но как возможно подобное? Это творилось прямо передо мной?!- поразился Глава, роняя веер. - И что это за пугающий свет?

- Боюсь даже предположить, что дает сие свечение, - покачал головой Фэй Я. - Думаю, мы все узнаем, когда начнем копать там, откуда он исходит.

По приказу мага, воины раскопали малую часть круга и столпились у ямы, испуганно переговариваясь. Подошедшие Глава и маг, заглянув в яму, увидели останки пропавших некогда матери и дочери.

- Так вот куда и для чего пропадали и гибли жители Снежных Листопадов! Несчастные жертвы отвратительной ворожбы стали основой источника мора, - прошептал Фэй Я. – Вся эта нечестивая пентаграмма является огромным могильником.

В деревню послали стражников и вскоре, несмотря на поздний час, к Песчаной хижине стали сходиться деревенские, кто спешил с носилками, кто тащил за собой двухколесные телеги, чтобы забрать кости безвести пропавших родных и соседей, дабы похоронить их достойным образом.

Семь дней Снежные Листопады свершали траурные обряды над останками несчастных жертв Сумеречных. Глава пригласил буддистского монаха из монастыря Яшмовых Небес и даоса, чтобы те очистили от скверны умерших и как подобает проводили их неприкаянные души в Забытые Земли. Снова деревенский храм украшали белые завесы и ленты. Во дворе, напротив алтаря, в ряд стояли столы-жертвенники с поименными табличками погибших и чашами, в которых щедро жгли благовония. На семь дней Снежные Листопады погрузилась в траур во время которого Ли Мин и лекарь продолжали пичкать больных дымящейся магией лечебным настоем.

После благополучной победы над мором, лекарь Бин и Ли Мин отправились в Сюэфэн, чтобы воздать хвалу богу медицины Яо Вану в городском храме. Этому великому отшельнику-лекарю повезло как-то вылечить раненого дракона, пришедшего к нему в образе молодого человека (мудрый Яо-ван, конечно, сразу догадался, что это дракон, и дал ему особое лекарство), и еще помог тигру, вынув из его лапы занозу. С тех пор, говорят, дракон и тигр всюду сопровождают это божество. Потому и в храме рядом со статуей Яо-вана стояли фигурки дракона и тигра. Ли Мин подумалось, что поклоняться отшельнику в общем-то следует больше ветеринарам, чем хирургам, но свое мнение благоразумно оставила при себе.

Вернувшись на гору Доуфань, лекарь отослал Ли Мин в ее пещеру - отдыхать. Получился ничего себе так отпуск, во всяком случае, она именно так воспринимала эти дни тишины и безделья, то бишь отдыха.

После напряженной жизни в деревне в нескончаемых тревогах и беготне, как и кошмарной передряги с ужастиком от Сумеречных, Ли Мин полюбила тихие вечерние зори, что стало неожиданно для городской девчонки.

В городе она подобной роскоши не замечала и вот сейчас обнаружила, что ее душе уютно, когда багровое солнце устало погружается в прохладные синие сумерки, подступающей ночи. Может, воспринималось все так, по-особому, из-за мягкого света раннего вечера, когда травы и цветы, прогретые жарким солнцем, усиливали свой аромат. И настоянный на этих ароматах воздух пьянил, точно выдержанное вино, которое пьют после тяжелого рабочего дня, чтобы расслабиться. И как предвестники наступающих сумерек, в траве начинали монотонно стрекотать сверчки, а затем вступал разноголосый хор одуревших лягушек. Именно вечернее время летнего заката приводило Ли Мин в умиротворение.

Но это блаженство одиночеством длилось ровно три дня, потом вдруг опять накатила тоска, такая, что она не могла спать ночами. Дома в ее спальню с улицы проникал свет фонарей, который тогда дико раздражал и которого теперь ей так не хватало. Сейчас лунный мертвенно бледный свет, что лился в ее пещеру и делал все вокруг призрачно потусторонним, пугал и отчуждал. Особенно, когда возле пещеры порыкивая топтался Горный дух, хотелось плакать от страха. Ее бедным нервам и так досталось с лихвой, и к дополнительной порции всяких ужасов она была не готова, потому и ушла ночевать к старичкам. Достал ее уже Горный дух, боялась она его.

На следующий день, после полудня из Поместья вернулся лекарь Бин.

- Собирайся, - приказал он вдруг Ли Мин. - Глава созвал Совет и для тебя это возможность как следует присмотреться к нему и поставить собственный диагноз его болезни. Что-то он сильно сдал за последнее время и уже какая-то новая боль беспокоит его.

- Хорошо, - покладисто ответила Ли Мин, боязливо посматривая на учителя. Она-то знала, из-за какой новой боли мучается Глава.

- Что? - придирчиво оглядел ее лекарь. - Ты же не собираешься явиться на Совет клана в подобном виде?

- А что не так? Все знают меня как вашу слугу и ученицу.

Будь ее воля, она бы вообще не пошла, чтобы не попадаться лишний раз Главе на глаза. Одна надежда на вредных Хранителей, что непременно завернут ее с порога и не допустят раздражать их на этот раз. Лекарь лишь головой покачал: возмущаться и отчитывать ее времени не было, к тому же, положа руку на сердце, девочка на самом деле не имела одежды, приличествующей молодой барышне. И это его с Фэй Я упущение, что не подумали и не позаботились о том заранее. Оба уже свыклись с ее обликом вечно чумазого растрепанного сорванца. Исправлять что-то времени уже не оставалось, да и не главное это сейчас. А Ли Мин поплескав в лицо водой и утеревшись холстиной, заявила, что готова к «выходу в свет». И хоть лекарь, как всегда, не очень-то понял ее, но еще раз со вздохом, оглядев вытянутые на коленях штаны и синюю кофту своей подопечной, подпоясанную обтерханным кушаком, смирился.

- Посмотри на Главу внимательным взглядом многоученого лекаря, каким ты являешься, и расскажи после, что думаешь о его хвори, - нудно наставлял Лю Бин свою ученицу на пути к Поместью. - Видя твой метод лечения и знания, которые ты выказала, я убежден, что не стоит обращаться к сторонним лекарям, сами управимся.

- Но я...

- Не спорь! Вспомни, когда мы лечили раненных после стычки с безликими, я не вмешивался в твои недопустимые и неприемлемые методы. Тогда ты ни разу не обратилась ко мне за помощью, наоборот, лечила уверенно, со знанием дела. И пусть это твое зашивание ран и копание инструментами во внутренних органах богохульно, тем не менее, пошло на пользу раненным, не причинив вреда и впоследствии. Хотя, тебе все еще нужно проявить упорство в своем ученичестве, я могу уже говорить с тобою на равных.

Ли Мин с уважением посмотрела на учителя. Каково ему, мэтру здешней медицины, признать ее равной не только перед собой, но и перед ней, своей никчемной, бестолковой ученицей.

- Мне важно знать, как ты видишь болезнь овладевшую Главой. Я свой вердикт уже вынес. Вот и сравним.

- Разве я отказываюсь? –успокоила его Ли Мин, хотя не очень-то была уверена, что сможет поставить правильный диагноз. - Но все же, примите во внимание, что в своем будущем, я только учусь и практика моя в интернатуре была недолгой. Не волнуйтесь за меня, буду тихонько стоять за вашей спиной так, что на меня никто не обратит внимания. Я не подведу вас.

Лекарь Бин лишь головой покачал. Почему-то ему слабо верилось в это? Хранители недовольно зашептались, когда лекарь Бин переступил порог Зала Предков в сопровождении своей дерзкой ученицы.

- Сюда, не то, чтобы заказано входить посторонним и простолюдинам, - тихо пояснил ей лекарь Бин, - сюда вообще не каждый вхож. Это древний зал праотцов клана Северного Ветра, существующего с тех времен, когда еще не было великой Чжоу.

Впечатленная Ли Мин не без трепета оглядела сложенные из крупного необработанного камня стены, мощные колонны подпиравшие свод, что терялся в такой плотной тьме, что неверный свет факелов не в силах был рассеять ее. Изваянное из цельного камня кресло на возвышенности, к которому вели три выщербленные от времени ступени, украшала простая незатейливая резьба, в которой угадывался аскетичный и сдержанный дух древности. Не менее сильно впечатляли примитивно выдолбленные в камне колонн, не то чтобы нелепые, а скорее условные изображения драконов, что обвивали их.

Предки были не столь самоуверенны, чтобы утверждать тщательностью и проработкой образа, что мифический владыка Поднебесной выглядел именно так. Над каменным троном на стене были изображены старинные угловатые иероглифы, запечатлевшую какую-то мудрость, прочесть, как и постичь которую Ли Мин была не в состоянии. Все это призвано угнетать и подавлять тяжеловесной величественностью, внушая благоговение и почтение к далеким предкам. И Ли Мин было понятно возмущение Хранителей при виде ее, переступившей высокий порог зала для избранных вслед за лекарем Бином.

- А она, что тут делает? – недовольно высказался насупившийся Третий Хранитель.

- Не понимаю, зачем лекарь привел ее? - гневно засопел Первый Хранитель.

Ли Мин с лекарем предпочли не замечать возмущенные перешептывания оскорбленных стариков. Выказываемое ими недовольство - их личное дело, Ли Мин и лекаря вовсе не касающееся. Как только Первый Хранитель направился к этим двоим с видом решительным и непримиримым, в Зал Предков вошел Глава в сопровождении Третьего Мастера и Ли Мин мигом припомнив и сломанное ребро и «неприличный» медосмотр, зашла за спину лекарю Бина, стараясь не попадаться Главе на глаза о чем он сам предупредил ее в последнюю их встречу.

После того как была торжественно отдана дань предкам и после общего церемониального приветствия, Глава начал Совет с вопроса ради которого всех здесь собрал, а именно финансового выживания клана, после наведенного на них поветрия. Хранители принялись жаловаться, что все их деловые сделки в последнее время расторгаются. Торговые партнеры, не объясняя причин, отказываются иметь дела с кланом, более того, отзывают свои обязательства, отговариваясь недавним мором.

- Лекарь Бин, насколько уверенно мы можем обещать нашим торговым партнерам, что им нечего бояться заразы, что прошлась по нашей земле и что она больше никого не коснется? - обратился к нему Глава.

- Вы можете смело обещать им это, - уверенно ответил лекарь Бин. - Мы окончательно справились с мором.

А тем временем Ли Мин украдкой, исподлобья изучала Главу, с чисто медицинской точки зрения.

- Ваша ученица того же мнения? - кашлянув в кулак, спросил дафу и вдруг напрямую обратился к ней: - Желаешь что-то сказать?

Ли Мин молча поклонилась. Третий Мастер поджав ярко накрашенные губы, смерила ее таким уничижающим взглядом, что Ли Мин стало не по себе в своих нищенских обносках.

- Простите мою ученицу, если ее поведение показалось вам неучтивым и вызывающе грубым, - поспешил выступить вперед лекарь Бин, низко кланяясь.

- Зачем вы, уважаемый, вообще притащили ее сюда? - высказал Первый Хранитель недовольство, что все это время распирало мудрейших.

- Хотя мор побежден и его источник изничтожен на наших землях, мы все же должны увериться, что драгоценное здоровье Главы не было подорвано насланной напастью сумеречных.

- Хотите сказать, что угроза еще существует? - заволновались Хранители.

- Пусть даже и так! - выкрикнул фальцетом Третий Хранитель. - Зачем же тащить на Совет какую-то бродяжку? Хоть в вашей учености, почтенный Бин, я нисколько не сомневаюсь, но вашего поступка не понимаю.

- Да! Какой толк от безграмотной деревенщины? Зачем она вообще здесь, среди избранных клана? - пренебрежительно заявила Третий Мастер.

- Но именно моей ученицей были высказаны те опасения о которых мы хотели бы вас предупредить, - терпеливо пояснил лекарь Бин.

- Не думаю, что все может быть настолько серьезно, чтобы дерзкая невежда смела занимать наше внимание, - упорствовал в своем неприятии Первый Хранитель.

Третий Мастер взирала на все это с торжествующей улыбкой подстрекательницы, дождавшейся своего звездного часа.

- Разве мы не должны учесть и ту угрозу, о которой желает предупредить ученица лекаря? – недоуменно поинтересовался у всех Глава. - Если даже такая невежда, как она, подумала о безопасности клана, то почему мы должны отмахиваться от ее опасений, только потому, что они будут высказаны низкой по рождению. Прошу, ученица лекаря, сказать нам то, о чем мы должны знать.

Хранители не посмели возражать, но с таким высокомерием смотрели на смутившуюся Ли Мин, что на миг она почувствовала себя полным ничтожеством, которой не место здесь. Да и неожиданная покладистость Главы озадачивала и настораживала, когда еще помнилось, как он шипел и плевался на нее ядом каким, очевидно, был переполнен весь его организм. Подумалось, что теперь ему не нужно даже выдумывать повода, чтобы отправить ее на казнь, припомнив ей не только сломанное ребро, но и то унижение, когда она, при императорском чиновнике, во всеуслышание объявила его первым мачо клана. Вряд ли он забудет все это, слишком большой у него счет к ней, чтобы оставит безнаказанной.

А какого вообще...

Ли Мин расправила плечи и подняла голову. Раз Глава интересуется ее мнением, значит, считается с ней. «А вот уж ты, точно не раскрасавица!» - про себя огрызнулась она на Третьего Мастера, тем окончательно приободрившись. С ней редко случалось, чтоб ее так отталкивала чья-то внешность, она уже и вполглаза дорисовывала и воображение свое насиловала… но так и не получилось увидеть в Третьем Мастере ни единорога, ни радуги…вот лось в соплях и все тут, да еще в вызывающе красном наряде... Но надо собраться и ответить Главе и дружному коллективу вреднющих Хранителей.

- Господин, вам и многоуважаемому Совету уже известно, что эпидемия являлась рукотворной и вспыхнула из-за недоброго умысла Сумеречных. А раз так, то я бы поостереглась обещать торговым партнерам полную безопасность при контакте с нами.

Хранители возмущенно зашумели, а Глава, сдержав кашель, жестом велел ей продолжать.

- Два месяца назад необъяснимая болезнь вспыхнула в соседних уездах: в Саньяне и в глухой деревне у горы Фэхай. Симптомы схожи с пережитым нами мором и без сомнения, это один и тот же недуг. Только в отличие от нашего случая, те места вымерли полностью, потому что там не имелось толкового мага, а кто и был, то не помог, не понимая, с чем имеет дело. И не факт, что это не повториться вновь по преступному желанию безликих.

- Да с чего ты это взяла?! - гневно «наскочил» на нее Первый Хранитель.

Советники вокруг него закивали, разделяя его негодование.

- Мы проверили схожие с нашей болезни, случившиеся в стране. Таких случаев было пять, в разных провинциях, что странно для естественного поветрия, которое не захватывает местности выборочно, а косит все подряд.

- И от того, безмозглая, ты решила, что кто-то намеренно насылает по своей прихоти заразу, где ему вздумается? - иронично спросил Второй Хранитель, давя своим авторитетом. - Здесь домыслы неуместны!

- Вот именно, - отрезала Ли Мин. - В трех провинциях эпидемия странным образом прекратилась в одночасье в отличие от глухой деревни у горы Фэхай. Думаю, это были пробные случаи перед тем, как наслать эпидемию на нас. Если посмотреть те места по карте, где произошли вспышки мора подобные «Семи прахам», то видно, что это все северо-западные провинции, посередине которых находятся земли Сумеречных. Никто особо не распространялся о захватившей их заразе, боясь жестких действий правительства, предпочитая самим справляться с поветрием. И никто не был готов к магическим атакам, и в нашей неспособности противостоять сей напасти, сумеречные были тоже твердо уверены.

- В таком случае, мы ведь можем угодить в хорошо продуманную ловушку, - призадумался Третий Хранитель.

«Ну, наконец-то!» – выдохнула про себя с облегчением Ли Мин.

- Допустим мы, постаравшись перед торговыми партнерами, выполним наши обязательства, вложив в них все, что у нас имеется. И вот, тогда, на нас вновь обрушится зараза «Семи прахов», которая тут же перекинется на участников всех наших сделок. Что тогда будет, как думаете? - вновь принялась запугивать Совет ученица лекаря.

- Нашей торговой репутации придет конец, имя клана покроется позором, - глухо выговорил Глава из-за платка, который прижимал к губам.

- Вы слишком преувеличиваете, господин, - выступил вперед Первый Хранитель. - Из-за лжи этой девицы, вы совершенно позабыли, что многоуважаемым магом был создан эликсир излечивающий болезнь «Семи прахов».

- Если бы мор имел природные свойства, мы бы не побеспокоили вас, - хмуро заметил лекарь Бин, начиная выходить из себя от непробиваемого упорства Совета. - Но поскольку эта мерзость рукотворное дело Сумеречного клана, только Небу ведомо, какую пакость они способны изобрести вновь, чтобы навредить нам. И мы не уверены, что сможем справиться с этим вновь.

- Не могу понять, какой ловушки опасается это неразумное дитя? - ехидно поинтересовался Четвертый Хранитель хитренько сощурившись на Ли Мин. - Ты ведь должна отчетливо понимать о чем говоришь? Но это выше твоего разумения, не иначе тебя кто-то подговорил, чтобы ты поспособствовала срыву наших торговых сделок? Разве императорскому двору не известно, что эпидемия нами побеждена, и если кто-то и заразиться, то разве будет в том наша вина?

- А вы сможете доказать, что не наша? - хмыкнула Ли Мин, своим вопросом заставив умолкнуть хитрого старика. - Главой твердо обещано его величеству, что в землях клана больше не возникнет и намека на заразу «Семи прахов». Обещание Главы остановило уничтожение Зимних Листопадов и если, вдруг, на нас вновь обрушиться мор, то Глава не только прослывет лжецом, но сожжение Зимних Листопадов станет неминуемым и очистительные отряды не хило пройдутся не только по деревне, но и по Поместью тоже.

Глава кивнул, соглашаясь с реальностью подобной угрозы. Третий Мастер недобро сверкнула глазами на увлекшуюся и от того убедительную Ли Мин.

- И ты знаешь, что делать? – язвительно поинтересовался хитрющий Третий Хранитель. – Скажи же, что нам делать теперь? – ерничал он, желая унизить наглую выскочку. Что она могла знать о сложнейших торговых сделках?

- Не мешкая назначить встречу компаньонам и не препятствовать их разрыву с нами, - отрезала Ли Мин уверенно. – Выглядеть это будет благородно, хоть и разорительно для нас. Зато будет шанс заключить новые сделки с ними в будущем, когда с Сумеречными будет покончено.

Глава безостановочно закашлялся. Хранители заволновались - от древних каменных стен зала Высшей Справедливости веяло ледяным холодом. Глава начал задыхаться, казалось, что грудь его вот-вот разорвется от надсадного кашля. Третий Мастер и Первый Хранитель кинулись к нему, но он жестом остановил их.

- Я должен осмотреть вас сразу после Совета, если позволите... - шагнул к Главе обеспокоенный лекарь Бин.

Глава кивнул, прижимая платок к губам.

- Желаете на этом закончить Совет? - мягко обратился к дафу Первый Хранитель.

Глава кивнул и, не отнимая платка от бледных губ, направился к выходу из зала. Двинувшуюся за ним Третьего Мастера, он отослал уже привычным жестом. Между тем, подошедший к лекарю Бину и его ученице слуга Хао, велел им следовать за господином. Остальные переговариваясь, не спеша покинули зал Высшей Справедливости.

- Можешь сказать, что-нибудь о его состоянии, - торопливо спросил лекарь свою ученицу, следуя за слугой, что вывел их не с главного выхода из залы, а скрытой двери. - Хоть что-то ты определила? Можно что-нибудь сделать для него? - выдал он свое отчаяние.

- А как давно он, вот так кашляет? - так же тихо, не сбавляя шага, поинтересовалась Ли Мин, стараясь не отстать от Хао, шагавшего темным извилистым переходом, светя перед Главой, которого они нагнали, высоко поднятым факелом.

- Такой кашель появился у господина две зимы назад, - услышав их, обернулся к ним Хао от надсаживающегося кашлем Главы. - Но когда именно, точно не скажу.

Тут им пришлось прервать свой консилиум, так как следом за Главой, вошли в полукруглый проем двери его личных покоев. Отпустив Хао, Глава прошел в глубь комнаты, где опустился на кан, застеленной шкурой снежного барса, рядом с низким столиком для игры в го с незаконченной партией.

- Вы приняли пилюлю, господин? – первым делом спросил лекарь.

- Еще до утреннего риса, как вы велели, - просипел Глава, когда кашель немного успокоился, и он положил под язык, очередную поданую лекарем пилюлю.

От Ли Мин не укрылось как медленно и осторожно перед этим опустился он на кан, будто дряхлый старик, которого тяготило каждое движение.

- Господин, дозвольте моей ученице осмотреть вас, - с поклоном попросил лекарь с заметным трепетом ожидая вспышки праведного негодования благородного человека, не приемлющего что бы его касалась женщина.

Но Глава кивнув, выпростал руку из-под складок бархатного жемчужного плаща и протянул Ли Мин. Он и Бин выжидающе смотрели на замешкавшуюся ученицу лекаря. Осмотр по руке и считывание пульса - дань вежливости лекарю Бину, но попроси она Главу дать послушать себя по-настоящему стетоскопом, оба начнут истерить. И, все же, предвидя подобный исход, она тайком прихватила свой неизменный медицинский инструмент. Ладно! Внутренне собравшись, вежливо и невозмутимо попросила:

- Разденьтесь до пояса, я послушаю вашу грудь и спину.

Ну держись! Сейчас начнется... В лучшем случае ее назовут развратницей и непотребной девкой, в худшем отлупят батогами до полусмерти. Лицо Главы не дрогнуло, он просто убрал руку под плащ. Но вот лекарь Бин, как и ожидалось, побагровев, раскричался:

- Ты это... что себе позволяешь?! - загремел он, словно бог войны, кинувшийся рубить нечисть. - Вот бесстыжая! Просить о подобном господина! Даже певички из цветочного дома не опускаются до подобных просьб, заставляя мужчин раздеться!

Какой богатый, однако, опыт у ее учителя.

- Я не распутница, а лекарь, - строго возразила Ли Мин, решившая стоять насмерть. - Глава - мой пациент. Вы же сами просили...

- Замолчи, негодная! - рявкнул, не столько разъяренный, сколько до смерти перепуганный лекарь, дернув ее за руку, едва сдерживаясь, чтобы не отвесить оплеуху. - Мозгов лишилась?! А где были мои... моя голова, когда я взял тебя с собой?! Совсем соображать перестала?! Не позорь меня, своего учителя!

- Вы же сами хотели, чтобы я его осмотрела и знаете мои методы, как и то, что я ничего вам не скажу по пульсу, - упрямилась Ли Мин, не желая понимать его намеков, что она закапывает сама себя.

- Не смей говорить о Главе как, будто его здесь нет, грубая, невоспитанная девчонка!

- Не поняла, - упиралась Ли Мин, - вас волнует оскорбленная чувствительность господина или его здоровье?

- Я готов, - негромко вклинились в их перебранку и оба спорщика вмиг вспомнили о своем пациенте.

Плащ Главы был аккуратно сложен на кане, поверх него лежало расправленное верхнее ханьфу. Нижняя хлопковая кофта опущена до пояса. Несмотря на бледную кожу, тело Главы оказалось в хорошей форме и с развитой мускулатурой. У… какой жесткий тестостерон однако! Отведя глаза от неожиданно обнаруженных мускул Ли Мин торжествующе глянув на учителя, решительно подошла к Главе и без всяких церемонных предисловий и округлой вежливости, попросила:

- Лягте на спину и расслабьтесь.

Лекаря чуть удар не хватил, он судорожно раскрывал рот, будто в комнате вдруг откачали весь воздух, а Глава просто лег на кан, вытянувшись на нем в полный рост. И ни единого слова возражения. Ли Мин потерла ладони, чтобы согрелись, и с аккуратной тщательностью промяла твердую брюшную полость. На осмотр подвздошной, околопупОчной области Глава никак не отреагировал, лишь ожидаемо поморщился, а когда она осторожно коснулась подреберья, напрягся. Тогда ладонь ее переместилась и нажала в области желудка, и его лоб покрылся испариной. Можно было не спрашивать, где у него болит. Это увидел и лекарь Бин, но лишь поджал побелевшие губы. В остальном брюшные стенки не были напряжены и уплотнений не ощущалось. Желудок ощутимо полон, видимо Глава перед этим пообедал.

- У вас болит, когда я надавливаю сюда? - мягко спросила Ли Мин, заметив как он поморщился, когда она чуть надавила на желудок.

- Боли не испытываю, - покачал головой Глава, - лишь подташнивает.

- Сядьте, пожалуйста. Повернитесь ко мне спиной, - Ли Мин вынула из-за пазухи деревянный стетоскоп и перекинув длинные волосы Главы ему на грудь, села рядом. Прижав широкий раструб стетоскопа к его широкой спине, велела глубоко вдохнуть и медленно выдохнуть.

Вздрогнув от прикосновения непонятной вещицы, Глава, тем не менее, послушно выполнил ее просьбу, хотя вдох и выдох дался ему нелегко из-за заживающего ребра. На этот раз Ли Мин не стала просить Главу повернуться к ней лицом, это было бы перебором. Лекарь и так смотрел на нее лютым волком. Потому она, встав с кана, обошла Главу и сама села перед ним, вновь отведя с его плеча на спину волну тяжелых волос, прижала стетоскоп к его груди и, слушая через него, попросила о «вдохе-выдохе», что Глава старательно исполнил.

Ли Мин внимательно прослушала дыхание в легких, дыхательных путях и работу сердца. Ни жужжащих, ни свистящих, ни сухих хрипов она не услышала, что было странно при его-то постоянном кашле. Да и сердце билось ровно и сильно.

Лекарь, хоть уже и видевший подобное действо в деревне, был напряжен и заметно встревожен и, вообще, имел вид человека едва сдерживавшегося, чтобы не отобрать у Ли Мин ее проклятую деревяшку и не настучать ею по ее бестолковой голове. Он переживал, не зная как воспримет весь этот недвусмысленный осмотр Глава, но тот глядел на озадаченную Ли Мин в ожидании ее последующих указаний.

- Господин, - сказала ученица лекаря, поднимаясь, - Я крайне признательна, что вы терпите мою дерзость, но теперь мне нужна капля вашей крови. Взять ее, конечно, лучше натощак, а вы уже поели. Но в вашем случае, и на полный желудок ее тоже необходимо взять.

- О Небо! - простонал лекарь, потрясая воздетыми руками, разметав длинные рукава ханьфу. - Невиданное богохульство! Это все моя вина, господин! - обреченно бухнулся он ниц. - Если бы я только знал...

Он был под сильнейшим впечатлением не столько от дерзости ученицы, сколько от непонятной покладистости Главы.

- Учитель, - оборвала его стенания Ли Мин, - дайте мне одну из ваших игл и пустой пузырек.

Поджав губы и всем видом показывая свое неодобрение, Бин поднялся и достал из медицинского ящика плоскую шкатулку, а из нее иглу, которую, самолично прокалив над свечой, протянул негоднице. Взяв Главу за безымянный палец, Ли Мин без всякого предупреждения, молниеносно ткнула в него иглой. Вздрогнув, Глава поморщился, не без интереса продолжая наблюдать, как ученица лекаря выдавливает из его пальца каплю крови в глиняный пузырек. Заткнув горлышко пузырька восковой пробкой, девушка занялась ранкой, промокнув ее тряпицей пропитанной резко пахнущей жидкостью, после чего прижала к пощипывающей ранке клейкую бумажную ленту с кусочком мягкой ткани посередине. Во время этой процедуры лекарь про себя молил всех небесных богов, чтобы Глава не приказал тут же снести голову дурехе, тяжко оскорбившей его достоинство, обвинив заодно и в черной ворожбе. Только Глава, вместо того, чтобы гневаться, с интересом рассматривал свой палец, на котором прочно прикрепилась узкая бумажная полоска.

- Все молчишь, несносная?! - не выдержал лекарь, вполголоса напустившись на Ли Мин. - Терпение наше испытываешь?! Разве все, что ты тут проделывала не шарлатанство чистой воды?! Что можно определить с помощью столь возмутительного осмотра?

- Тоже самое, что при вашем прослушивания пульса, - шепотом возразила Ли Мин, аккуратно ставя пузырек в медицинский ящик. Дело ведь сделано, чего теперь-то ругаться?

- То есть то, что организм Главы отравлен, подтверждаешь? - обреченно проговорил лекарь Бин.

- Вы здесь, должно быть, с ума все посходили?! – в свою очередь не выдержала Ли Мин. - Парень отравлен вдоль и поперек и вы, зная об этом, ничего не предприняли для его выздоровления?

- Я для чего тебя сюда привел, а? Чтобы ты выговаривала мне, своему учителю? – рассвирепел уже в голос лекарь Бин. - Ты погляди не нее, нахалка какая!

- Мне дозволено будет одеться? - спросили тихо.

Тут лекарь и его ученица вновь вспомнили о пациенте. Извинившись, сказали, что Глава может накинуть одежду и лекарь Бин поспешил помочь ему с облачением, суетливо и невпопад подлаживаясь под неторопливые движения Главы, продолжая выговаривать подопечной.

- Все это время я вывожу яд из организма господина иглоукалыванием и лекарствами.

- И что это за яд? - насмешливо поинтересовалась Ли Мин. - Определили или вслепую лечите?

- Что за наглая девка! Мой пациент благодаря моему лечению еще жив!

- Но до сих пор болен!

- Хорошо, - не сдавался лекарь, бросив Главу самостоятельно повязывать кушак поверх ханьфу плотного шелка. - Когда я уже вовсю лечил, тебя еще на свете не было. Какое ты имеешь право требовать от меня ответа, будто я какой-нибудь сопливый ученик?! Знал бы я, что это за яд, разве не был бы господин уже давно здоров?! Ты, негодяйка такая, можешь требовать от меня ответа, в том случае, если сама знаешь, как лечить от безымянного яда! Ты знаешь, что это за яд, знаешь, что предпринять? Так давай рассказывай, не скрытничай! И учти, я больше не позволю выжать ни капли драгоценной крови у господина. Зачем тебе его кровь? Надеешься разглядеть в ней отраву?

- Именно.

- Нет, это просто безумие! – в возмущении всплеснул руками лекарь Бин.

- Ни разу не безумие! Все дело в том, что вы действуете по привычной схеме, выводя яд иглоукалыванием. Только в нашем случае это не срабатывает, и вы попросту гоняете отраву по организму, не избавляясь от него полностью. А нам необходимо узнать, что это за отрава, чтобы приготовить противоядие. Потому поищем яд в самой крови, прежде чем взяться чистить организм.

- Ты мне тут собралась говорить прописные истины? Думаешь, я не пытался узнать, что это за яд?! – в запале погрозил ей пальцем, взбудораженный лекарь. - И в решении этого сложного вопроса, ты полагаешься на каплю крови, да на свой сляпанный аппарат?!

- А есть другие варианты? - развела руками его непутевая ученица. - И разве плохо, что мой осмотр лишний раз подтвердил ваш диагноз?

Понимая, что спор их ни к чему не приведет, а сам он вот-вот пристукнет несносную девку, раскрасневшийся лекарь повернулся к Главе.

- Вы должны сказать свое слово, господин, - поклонившись, воззвал он, возмущенно дрожа редкой бороденкой. - Согласитесь ли вы проходить, как прежде, пусть и медленное, но проверенное и от того надежное лечение? Или поддадитесь на уговоры этой... этой безумной шарлатанки!

- Ваша милость, - в свою очередь, поклонилась Ли Мин, не желая уступать гневу учителя. - Пусть ученик лекаря полный гад и неумеха, но если столь долгое лечение не дает результата, его следует поменять.

- Я думаю, - равнодушно произнес Глава, все разглядывая клейкую полоску на пальце. - Думаю, что ваша ученица, лекарь Бин, права: пусть посмотрит мою кровь, если имеет такую возможность.

Оскорбившийся лекарь, молча, поклонился и вышел, будь его воля, хлопнул бы в сердцах задвигающейся дверью. Ли Мин тоже торопливо попрощавшись, подхватила, позабытый им, медицинский ящик и поспешила за учителем - мириться. Переступив вслед за ушедшими порог своих покоев, Глава остановился, глядя им вслед.

- Странно, - озадачился старый лекарь, когда им позволили живыми и невредимыми покинуть покои Главы, - что господин позволил тебе прикасаться к нему.

- Ничего странного, - как всегда возразила его самоуверенная ученица, таща за ним медицинский ящик. - Если тебя долго мучают боли, то уж не до капризов, знаете ли. Будешь хвататься за любую возможность излечиться.

- Может быть и так, - недовольно пробормотал лекарь, все еще сердясь на нее. И на все-то у этой девчонки есть ответ.

- Я вот не понимаю: ему все хуже, а он как-то держится. Вашими лекарствами, должно быть, - неумело польстила перенервничавшему учителю Ли Мин.

- Лекарства все те же, - буркнул лекарь. - У Главы мощная ци (энергетика), за счет ее и держится. Я вот одного в толк не возьму, когда это Глава умудрился сломать ребро? В последний раз, когда осматривал его, он не был травмирован. Однако он не присылал за мной и не жаловался на травму, хотя она явно недавняя. Тебе, что-нибудь известно о сем? - спросил он у подозрительно притихшей ученицы.

Ли Мин прикусила губу, виновато глянула на, не спускавшего с нее проницательного взгляда, лекаря Бина, и призналась, что нечаянно упала со стены на Главу. И тут лекарь взорвался. Ослепленный гневом, он принялся оглядываться в поисках подходящей палки, когда они уже шли через Поместье к воротам. Надо ли говорить, что Ли Мин без раздумий пустилась наутек, не дожидаясь когда лекарь найдет таковую. А когда он, неожиданно быстро для нее, добрался до дома за ней следом, его во дворе уже поджидал Фэй Я, встав на его пути живым заслоном.

- Мы сами виноваты, друг мой, что послали тогда в Поместье девочку, поставив перед ней трудную задачу. Вот она и решила ее подобным образом, - семеня за пышущим гневом лекарем, торопливо увещевал он друга. - Прошу тебя заметить, что Глава ведь не обмолвился об этом ни словом упрека и даже не пожаловался.

Сказалось ли то, что лекарь изрядно перенервничал у Главы, как и быстро проделанный в гневе путь от Поместья к дому, что не прошло даром для такого уже далеко не молодого человека, как он. Но кончилось все тем, что оставил мысль о неминуемом наказании непутевой ученицы и, угрюмо вздохнув, убрел в дом.

Глава 15. Утро Главы

В это ленивое утро позднего лета Глава вспоминал свой разговор с императором во время их последней тайной встречи. Все те дни, что находился при дворе, он мог видеть его величество только на утренних Советах, на которых тот не просто выказывал подданному свое недовольство, а открытое пренебрежение и все ждали, что Главу Северного Ветра вот-вот постигнет открытая опала. На торжестве в честь рождения императрицы Глава не был замечен сыном Неба, так что даже Министр финансов тихо осведомился в чем причина императорской немилости к нему. Глава на это ничего не мог сказать, лишь уныло покачал головой. В конце концов, он подал прошение освободить его от службы при дворе из-за ухудшавшегося здоровья. Два дня император не отзывался на его просьбу, пока указом, что огласил евнух, Главе было разрешено вернуться в свое Поместье на горе Доуфань. Дафу с готовностью принял указ, собираясь на следующий же день покинуть дворцовый город.

А ночью к нему явился придворный евнух, попросив следовать за ним без лишних вопросов. Глава подчинившись, вышел за евнухом через боковые незначительные дворцовые ворота и, запутанными переходами и галереями, пришел в скромный павильон проживания евнухов среднего ранга. Введя туда Главу, его провожатый поклонился и вышел, плотно прикрыв за собой дверь. А Глава повернулся к младшему придворному евнуху, что стоял к нему спиной.

- Ваше величество, - опустился он на колени.

- Как ты смеешь! - глухо проговорил "младший евнух". - Как смеешь покидать меня сейчас... или... – испуганно обернулся он к Главе. - Говорят, что ты при смерти... потому просишь отпустить тебя? И это в то время, когда так нужен мне здесь?!

- Не гневайтесь, ваше величество, - склонился к плитам пола дафу.

- Не сейчас тебе оставлять меня, когда Царедворец не спускает с меня глаз, сторожа каждый мой шаг, а я ничего не могу сделать. Сколько еще терпеть его высокомерие и попрание императорской власти? - сквозь зубы проговорил император. - Я терплю все эти унижения, только потому, что ты уверил меня, что сможешь сладить с ним. И что же? Теперь ты бросаешь меня?

- Ни в коем случае? Но ваш ничтожный слуга должен подумать, что делать дальше и... поправить здоровье, чтобы служить вам и впредь.

- Ты все же умираешь? - с тихим отчаянием воскликнул растерянный император, прозрев вдруг горькую правду. - Ты не должен оставлять меня. На кого мне здесь положиться, как не на тебя? Не вздумай умирать. Почему ты не одолел Царедворца раньше? Чего выжидаешь, почему колеблешься? Ты же всегда был уверен в себе, так почему не избавишь меня от него?

- Ваше величество, простите слабость и малодушие своего никчемного слуги, но Царедворец не простой противник, которого можно просто заключить в темницу. Вы как никто знаете, что за то, за что других предают казни, Царедворцу сходит с рук. У него немыслимые связи и везде соглядатаи. Каждый вельможа при дворе чем-то обязан ему. Обвинить его в чем бы то ни было, будет трудно, если невозможно. Очень многие встанут на его защиту. Что бы поймать вашего недруга, необходимо сплести прочную и частую сеть, такую, что бы он не смог найти в ней лазейку и вывернуться.

- Но твой архив? - напомнил император. - Разве соглядатаи твоего клана не собрали о Царедворце и его окружении каждую мелочь, любой слух, проверяя даже самые незначительные сплетни? И сейчас ты говоришь, что свидетельств его преступлений и грязных делишек, которые вопиют к Небу, недостаточно, чтобы призвать к справедливому ответу?

- Ваше величество, есть кое-что с чем столкнулись мои люди и что необходимо прояснить немедленно.

- Что это? Не тревожь меня.

- До нас дошли некие сведения… только не понятно мстительный навет это или действительно то, к чему стоит прислушаться. Может это всего лишь уловка. Вспомните, что Царедворец хитроумен в плетение интриг.

- Что... что это за слух? - оживился император.

- Ваше величество, этот слух требует тщательной проверки?

- Говори!

- Царедворец собирает силы... свою армию.

- Нет... это невозможно! - перепуганный император, отшатнулся от Главы. Он ждал и боялся этого.

- Ваше величество, успокойтесь. Это только слух, который следует проверить.

- Ты прав. Возвращайся в Поместье и вылечись. Возьми моего придворного лекаря.

- Вы щедры, ваше величество и очень внимательны к своим верным подданным, только лекарь может уже стал человеком Царедворца. Сейчас, когда я почти готов открыто выступить против него, не смею так бездарно промахнуться.

- Ты прав, - не мог не согласиться поникший император со вздохом - никому неприятно чувствовать себя загнанным, тем более владыке Поднебесной. - Разузнай все как следует. А я соберусь силами, что бы терпеть его и дальше.

От воспоминаний Главу отвлекла неожиданная делегация Хранителей, вошедших в его кабинет. С недоумением переводил он вопрошающий взгляд с одного почтенного старца на другого. Но все они держались с невозмутимым и важным видом.

- Господин, пора готовится к встрече, - напомнил Главе клана один из мудрейших.

- Неужели долгожданный гость уже прибыл? Но дайте мне немного времени, я никого не задержу своими сборами, - с извиняющейся улыбкой попросил Глава.

- Господин, - шагнув к его столу, проговорил Третий Хранитель: - Неужели необходимо прибегать к столь сомнительной мере, каковой является ваш брак?

- Подумайте, ваше здоровье не улучшается, а этим союзом вы передаете клан в чужие руки. Что станется с Северным Ветром без вас? - Взволнованно поддержал Третьего Четвертый Хранитель.

- Вы действительно так жаждете этого союза? - по-отечески сердечно спросил Второй Хранитель, самый добродушный и флегматичный из старейшин.

- Да, - тихо, но твердо ответил Глава, давая понять, что это его решение не обсуждается. - Этот союз нам необходим, он поддержит упавшую после мора репутацию клана. Нам нужна поддержка и защита при дворе, и мой будущий тесть, как никто обеспечит ее.

- Вы полагаете Царедворец не догадывается о том, что на самом деле стоит за вашим браком с дочерью Министра финансов? – удивился Первый Хранитель. - Вы же вкладываете меч в руки его извечному противнику. Он покушался на вас, пытался оговорить и уж точно не допустит возникновения столь сильного альянса против него.

- Разумеется, - согласился Глава. - Потому я хочу ускорить этот брак. Что касается будущего клана... когда меня с вами не будет, вы, мудрейшие, станете надеждой Северного Ветра и поддержите мою супругу – будущую Главу клана. Ведь вы его сердце и оплот, который не дрогнет ни перед какими испытаниями и поможет устоять против всех невзгод. А теперь я хотел бы подготовиться к встрече с родственником нареченной.

Хранители вынуждены были откланяться и уйти, кроме самого вредного Третьего Хранителя. Глава вопросительно смотрел на него, но старик сурово молчал, пережидая, когда последний из советников покинет кабинет.

- Вас что-то беспокоит? - вежливо поинтересовался Глава.

- Речь пойдет об ученице лекаря, - с непримиримым видом объявил Хранитель. Было ясно, что он твердо намерен немедленно поставить точку в этом вопросе.

Глава рассеянно потиравший висок со страдальческой миной, внимательно взглянул на вздумавшего ябедничать старика.

- Что она натворила на этот раз?

- Вы опасно заблуждаетесь на счет этой дерзкой. В Поместье говорят, что ученица лекаря - демон, вызванный магом с неясной и подозрительной целью.

- Демон? - недоверчиво переспросил Глава. – В Сяофэне тоже об этом говорят?

- Пока нет, но слух уже существует, вопрос в том, как скоро он дойдет до императорского двора.

- Но с чего такая уверенность, что девчонка – демон?

- Хотя бы с того, что она сумела уцелеть в Казематном ущелье. Это доказывает, что она демон сильный и опасный. Не затем ли Фей Я призвал его, чтобы погубить вас?

- Насколько мне известно, маг призвал в клан свою родственницу, а не демона.

- Да как вы не видите! - всплеснул руками в страшной досаде Третий Хранитель. - Вы такой проницательный и не способны узреть очевидного? Вы действительно полагаете, что безлицый сдался ей просто так?

- Он хотел спасти свою семью, разве нет?

- Пусть так! Но почему сдался именно ей? Не потому ли, что признал в ней такую же нечисть, каковой является сам?

- Вы думаете?

- Тогда, куда, по-вашему, делся этот безлицый?

Глава с обостренным вниманием, взглянул на Хранителя.

- Я переправил его в надежное место под охраной Второго мастера. Но, вы же понимаете, что об этом опасно распространятся.

- И вы ничего нам не сказали? - воскликнул растерявшийся Хранитель, но не сдался, вновь принявшися за свое: - А то, что эта приблудная вдруг справилась с мором, разве не выдает ее демонических способностей?

- Разве этим мы обязаны не лекарю Бину и Фэй Я тоже? - удивился Глава.

- Вы продолжаете упорствовать, тогда как Третий мастер уже пыталась раскрыть вам глаза, постаравшись отправить эту девку в Казематное ущелье, откуда вы ее легкомысленно выпустили. Пусть это не убедило вас, но разве то, что она посмела напасть на вас, вы так и не приняли во внимание?! Вряд ли бы вы отделались сломанным ребром, не окажись рядом Третьего мастера! - горячо убеждал Главу Хранитель.

- Третий мастер слишком категорична в своих обвинениях, - хмыкнул дафу. - Ей не мешало бы заняться своими, куда более серьезными промахами, а не искать их намеренно у тех к кому она не расположена.

- Но почему вы упорствуете в том, чтобы избавиться от этой никчемной и подозрительной девки? - настаивал Хранитель.

- Она нанесла непоправимый урон нашему клану? Или повинна в измене? – нехотя поинтересовался Глава. Этот разговор начал утомлять его. - В моем сломанном ребре нет ее вины, лишь моя неосмотрительная самоуверенность, только и всего.

- Хотите сказать... - недоверчиво начал старик.

- Да, - подтвердил Глава. - Я решил, что сумею поймать падавшую девушку. На моем месте так поступил любой мужчина.

- Хорошо, - согласился Хранитель, удивленно оглядев Главу, и нерешительно спросил: - А то, что она опозорила вас перед императорским инспектором разве не измена?

- Странно, - вздохнул Глава с видом бесконечного терпения. - Вы в таком почтенном возрасте, что должны бы уже отличать дурачество от злого умысла.

- Ваше благодушие погубит всех нас, - вынужден был отступить старый ябедник.

- Уверяю вас, как только эта девица даст мне более веский повод, или как-то проявит свою демоническую сущность, я найду способ избавить клан от нее. Фэй Я полностью подчинил ее себе и пока она действует на благо клана, я не стану трогать ее.

Вошел слуга и начал раскладывать парадные одежды, так что недовольный Хранитель вынужден был удалиться.

Хао уже закончил одевать и расчесывать волосы господина, когда в кабинете бесшумно появилась, поклонившись, дочь казначея.

- Как вы себя чувствуете? - участливо спросила она.

Дафу мельком глянул на нее.

- Вы выглядите утомленной, - в свою очередь заметил он.

- Я не спала эту ночь. Все же приезд дяди невесты - важное событие для нас.

- Прибытие дяди невесты еще не событие, - ровно заметил Глава. - Как и моя женитьба не повод для переживаний.

- Знаю, - кивнула дочь казначея. - Вы утверждаете, что это политический союз, но все же... Теперь рядом с вами будет супруга и мне подле вас уже не станет места, - прошептала она.

- Господин, пойду, посмотрю, готовы ли отряды клана, - проговорил смущенный Хао, чувствуя, что он тут лишний.

- Советники побеспокоятся об этом, - сказал Глава, не думая отпускать его.

- О... - тихо воскликнула Ли Ло, - позвольте мне поправить вам одежду.

Не то, что бы дочери казначея было неведомо, что Глава не терпит чужих прикосновений, просто помнила совет Ли Мин и старалась быть необходимой Главе. Но он повернулся к слуге и велел:

- Посмотри, что не так и поправь.

В распахнутые двери покоев стремительно вошла Третий Мастер и поклонилась Главе.

- Я пришла доложить, - сказала она, надменно взглянув на дочь казначея, едва кивнув ей.

- Тогда я пойду, - тактично отступила Ли Ло и вышла.

Дафу опустил глаза, кричащий красный цвет одеяний Третьего мастера раздражал.

- Докладывай, - разрешил он, когда молчание затянулось.

Подняв взгляд на Третьего мастера, он увидел, как под ее требовательным взглядом мается его слуга.

- Можешь идти, - отпустил его Глава и Хао тут же исчез за дверью.

- Учитель, - решительно начала Третий мастер. - Барышня Цунь чужая нашему клану, мы не можем знать, станут ли интересы Северного Ветра ее интересами и почему на самом деле она выходит за вас замуж.

Дафу кивнул. Третья знала, что его кивок означал одобрение того, что она подумала об этом. Теперь он ждал от нее того вывода к которому она пришла.

- Сейчас, когда мы находимся в сложном положении, нужно быть осторожным вдвойне.

Снова кивок и ободренная Ся Гэ уверенно продолжала:

- С нее нельзя спускать глаз. Прошу вас, - последовал глубокий поклон, - сделайте меня своей наложницей, чтобы я с полным правом находилась подле вас.

Дафу в задумчивости прошелся по комнате. Третий мастер не отличалась логикой и не умела видеть скрытую подоплеку происходящего.

- Это имело бы смысл, - произнес он. - Только невесте и ее родственникам известно, что этот брак фиктивный из-за моего ухудшающегося здоровья. Как думаешь, как я буду выглядеть, имея при этом наложницу?

Но Ся Гэ услышала то, что хотела и не смогла скрыть радости и облегчения.

- Это значит, брачной ночи не будет? Но если так, то кто наследует клан после вас?

Он понял ее тревогу, потому что это тревожило и его.

- Я ведь говорил об этом не раз. Хранители внимательно смотрят на проявление способности и человеческих качеств каждого адепта нашего клана.

- Но учитель, - приблизилась к нему Ся Гэ, недопустимо близко по мнению дафу, и понизила голос... только для них двоих. - Почему бы вам на самом деле не сделать меня своей наложницей. Тогда я позабочусь о появлении на свет вашего наследника.

Оба смотрели друг на друга.

- Вы же знаете, как я отношусь к вам... – умоляюще прошептала Третий мастер.

Глава жестом прервал ее, отступив на шаг.

- Ни к чему такие ухищрения, просто покажи свои способности и докажи всем и Хранителям, в том числе, что из тебя выйдет достойный Глава. А насчет остального, - он помолчал немного, выводя Третью из терпения. - Боюсь разочаровать тебя, ибо уже не способен быть мужчиной из-за своей хвори.

- Я в это не верю... - начала было Ся Гэ, но в дверях появился Хао.

- Господин, дозорные доложили о подъезжающем кортеже.

- Идем, - с готовностью повернулся к выходу Глава, но был удержан Третьим мастером за широкий рукав парадного одеяния.

- Прошу вас, уделите мне еще немного вашего драгоценного внимания, - взмолилась она. – Умоляю... кортеж ведь только подъезжает.

Дафу строго взглянул на свою руку, которую Ся Гэ тут же отпустила.

- Учитель, - умоляюще проговорила она, подступив к нему почти вплотную. - Поверьте, для меня ваша хворь не имеет значения, лишь бы быть рядом. Поверьте же моим чувствам к вам.

Оглянувшись на дверь, Глава увидел, что слуга уже исчез и повернулся к Третьему мастеру.

- Ся Гэ, как вы себя ведете? - выговорил он и, отвернувшись, вышел.

Кортеж, состоящий из крытого возка и сопровождавшего его отряда всадников, был встречен со всеми почестями и полагающимися церемониями. Глава с гостем, человеком исключительно приятным и спокойным, прошли в павильон Торжеств к накрытым яствами столам. Когда чарки пирующих наполнили тонким вином из Лимунджи, перед Главой поставили чашу с родниковой водой из источника, питаемого горной водой со снежных вершин Доуфань. Пока Хранители степенно угождали гостю и развлекали вежливыми разговорами, к Главе подошел Хао.

- Пришла ученица лекаря. Велеть ей явиться позже?

- Нет, - поднялся с места Глава. - Простите, господин Фу, не хочу омрачать вашего отдыха и трапезы своими заботами, потому ненадолго покину вас.

- Конечно, конечно, - вежливо закивал гость, что был увлечен занимательной беседой со Вторым Хранителем.

Выходя из зала, Глава прижал платок к губам, глухо закашлявшись. Этот кашель не унимался до самых покоев. Так он и вошел к себе, с платком у лица.

- Остаться с вами? - обеспокоенно спросил Хао, следуя за ним, но Глава, покачав головой, жестом отослал его.

Ли Мин, разглядывавшая напольный бронзовый светильник в виде журавля, поклонилась вошедшему Главе. Он прошел мимо и сел на кан, не отнимая платок от губ.

- Извините, вы позвали меня... - проговорила, вновь поклонившись, ученица лекаря. - Мне нужно было прийти пораньше, чтобы не отрывать вас от дел.

- Очень сильно донимает кашель, - сухо известил Глава. - Прослушай-ка меня.

Держа в руках громоздкий медицинский ящик, Ли Мин оглянувшись на закрытую дверь, неуверенно произнесла:

- Но у меня нет с собой стетоскопа.

- Разве нельзя послушать без этой... штуки, - проговорил он, через прижатый к губам платок.

- Я не умею слушать без этой штуки, - буркнула Ли Мин.

Подойдя к столу, она поставила ящичек и, открыв его, приготовила все необходимое для забора крови. Она подозревала, что дафу намерен отыграться за недавнее унижение на последнем осмотре, уж очень вид у него стервозный. Нет необходимости прослушивать его грудную клетку, по кашлю и так все ясно, но когда повернулась, чуть не подскочила от неожиданности. Глава уже распахнул на себе парадные одежды, обнажив твердую грудь. Ой! Тогда пусть не возмущается, когда ей придется прикоснуться к нему. Потерев враз взмокшие ладони о линялые штаны, Ли Мин подошла и неуверенно присела рядом с ним на кан.

- Где болит? - спросила она.

- Здесь, - приложил он ладонь к сердцу.

- Вы позволите? - спросила ученица лекаря, вынужденно придвинувшись к нему еще ближе, ожидая, что вот сейчас раздадутся возмущенные вопли. Но наклонившись, что бы прижаться ухом к его груди, заметила, что Глава подался ей навстречу.

- Вдохните поглубже, - попросила девушка, прислушиваясь к бьющемуся гулко и часто сердцу.

- Вы что-нибудь услышали? - спросил он, когда Ли Мин, выпрямившись, отодвинулась.

- Из-за сильного сердцебиения нельзя что-то уверенно сказать, - покачала она головой. - Я дам вам успокаивающие средства.

Вскочив с кана, она подошла к своему медицинскому ящичку, испытывая невероятное облегчение. Сегодняшний осмотр, без лекаря Бина, невероятно напрягал ее. Вернувшись, она дала Главе пилюлю и, махом поклонившись, торопливо попрощалась:

- Я пойду.

- Разве я отпускал тебя, ученица лекаря? - остановил ее Глава и напомнил: - Разве не хотела взять мою кровь натощак.

- Э-м... да... конечно... - и, вернув ящик на стол и вновь раскрыв его, взялась за глиняный пузырек и иглу.

Дафу сидел в распахнутых одеждах и не думая приводить их в порядок, так что Ли Мин вынуждена была напомнить:

- Вам лучше поправить одежды, иначе ваш кашель усилится.

- Господин, - позвали за дверью, словно уловив ее беспокойство. - Гость и Хранители спрашивают о вас.

Во время этого короткого сообщения, Глава успел одним махом запахнуться, завязать и расправить на себе одежды. По его скупым, точным движениям и не скажешь, что он не способен был одеваться самостоятельно.

- Сейчас буду, - громко объявил он и протянул Ли Мин руку.

Пока она обтирала иглу специальным раствором и нагнетала кровь к подушечке пальца, он спросил:

- Как собираешься лечить меня?

- Я отказалась от своего преступного метода за который меня ругает лекарь и не подведу учителя, - сказала она и точным выверенным ударом иглы, проколола ему палец.

- Верно, больше ты не подведешь учителя Бина. Ты лишь подведешь меня, но я не только разрешу применять к себе твои преступные методы, я настаиваю на них. Твой метод, пусть и рискованный, превосходит традиционный, не потому ли он преступный? Это понимает не только лекарь Бин, но и я.

Сказать, что Ли Мин была удивлена, не сказать ничего. Закупорив глиняный пузырек со взятой пробой крови, аккуратно пристроив в ящик и закрыв его, она лишь сказала:

- Да, Глава.

- Гость и советники беспокоятся о самочувствии Главы, - вновь обозначился за дверью слуга.

- Я пойду, - схватилась за свой ящик Ли Мин, не чая поскорее выбраться отсюда.

- Подожди, - остановил ее Глава.

Ну, что опять?!

- Посмотри, все ли в порядке с моим одеянием.

Поднявшись с кана, он встал перед ней, преградив путь к дверям так, что ей пришлось бы обходить его, чтобы уйти, а это было бы проявлением неуважения.

- Почему одеваешься в мужские одежды? - спросил он, пока она придирчиво осматривала и оправляла его ханьфу.

- Мне в них удобно и не жалко испачкать, когда готовлю лекарства. Не сковывают, когда бегу к больному и ухаживаю за ним. Да и по горам в юбке не полазаешь, в поисках нужных трав, - говорила она, расправляя пояс на его талии.

- Но это же очень опасно! - тихо заметил он.

- Ну да, - согласилась Ли Мин, - потому и не ношу юбок.

- Господин, - нетерпеливо напомнили из-за двери.

- Все безупречно, - отступила от него Ли Мин и повернулась к двери. – Я пойду.

- Скажи-ка, - остановил он ее. - Что мне, как твоему пациенту, надлежит делать сейчас?

- А да... Нужно поголодать три дня, - остановилась Ли Мин. - Как мы уже вам с лекарем Бином говорили, после последует курс лечения. Справитесь?

- Этот... курс... - начал Глава.

- Господин! - тревожно взывали за дверью.

- Мы вам все расскажем, когда попоститесь. Мне пора, - скороговоркой выпалила девушка и выскочила за двери, чуть не сбив слугу «напоминалку» громоздким медицинским ящиком.

Глава 16. Змеиная жемчужина

Через четыре дня маг ругался во дворе с лекарем Бином. Вообще, как только маг входил к нему во двор, лекарю надо было смотреть в оба, чтобы тот, что-нибудь по рассеянности не схватил, не сдвинул, не уронил и не разбил, зная его привычку брать все без спросу и без разбора. Но на этот раз причина их ссоры была в другом.

- Где наша девочка? – с беспокойством поинтересовался маг, присаживаясь на прогретые солнцем доски веранды, на которых лекарь Бин усердно толок в каменной ступке лист шисо. - Она ведь приготовила лекарство для Главы? Хотя и уверяла, что лекарство будет сделано в эти три дня, думаю, что Глава не придет, ведь он не обязан начать поститься в тот же день, который вы ему назначили, ибо принимал родственника нареченной, а значит, сия процедура произойдет дней через пять, если не десять.

- Что вы все относитесь к Главе как к здоровому человеку?! - рявкнул лекарь, швырнув в ступку каменную толокушку. - Полмесяца нужно дать Главе на сей бесполезный пост! Полмесяца! - раздельно как неразумному, выговаривал магу раздраженный лекарь.

- Доброе утро, почтенные, - раздался позади них спокойный и очень знакомый голос.

Маг и лекарь поднялись, чтобы поприветствовать Главу должным образом. К нему вдруг кинулась Ленточка, но, против обыкновения не облаяла незнакомца, а повиляв хвостом, села у его ног.

- Ленточка? - укоризненно покачал головой маг: нет, чтобы предупредить своим лаем его и лекаря Бина о неожиданном госте. Глупая собака!

- Так тебя зовут Ленточка? - поинтересовался дафу, доброжелательно глянув на собачку.

Вильнув хвостом, та тявкнула в ответ.

- Где ваша ученица? - спросил Глава. - Я выдержал четырехдневный пост и готов пройти тот... э-э... лечение, которое вы называете «курсом».

- В деревне, принимает роды, - нехотя буркнул лекарь, садясь обратно на свое место.

- Вы послали молодую, незамужнюю девицу принимать роды? - неприятно поразился Глава и в недоумении оглядел двор, заросший вдоль изгороди камышом и прохладными ирисами.

- Ну уж... - разворчался лекарь, взявшись за ступку. - В первый раз она и впрямь брякнулась в обморок, принимая младенца у почтенной Ту Мэн. Пусть привыкает, раз хочет быть годной на что-то повитухой.

- А я тебе, что говорил, старый упрямец! - принялся тихо выговаривать лекарю Фэй Я, вновь заводясь от их давнего неразрешенного спора. - Подвергнуть девочку таким-то испытаниям?

- Она невинна, таковой и останется, но как лекарь должна знать все! - Строго припечатал учитель Ли Мин.

- Вы подвергаете опасности ее будущее супружество, - мрачно заметил Глава, внимательно слушавший перебранку стариков. - Четвертый день моего поста уже заканчивается и необходимо обсудить с ней мое дальнейшее лечение.

- Пройдемте тогда к ней, - вежливо пригласил маг, не без мстительности добавив в сторону насупившегося лекаря: - А этого вздорного старика оставим здесь.

- К ней? - Повторил Глава. – Разве она живет не здесь?

- Вот же дурень! - бросил в сердцах лекарь, сердито глянув на мага.

А проговорившийся Фэй Я теперь растерянно и виновато смотрел на соседа.

- У нее своя обитель... что тут такого, - промямлил он. - Она часто проводит всяческие опыты с лекарствами и чтобы никого не побеспокоить запахами, лишним шумом и ночными бдениями, предпочла жить отдельно. Однако все свободное время проводит здесь и только на ночь возвращается к себе, - принялся пространно объяснять он.

Дафу вежливо внимал, а лекарь с ироничным интересом наблюдал, как старательно выкручивается его друг, но выходило только хуже. Фэй Я подался к воротам, торопливо заявив:

- Я приведу ее.

- Нет нужды, - поднял руку Глава, останавливая порыв мага сбежать. - Просто проводите меня к ней

Пришлось подчиниться. Мрачный лекарь, поднялся, отряхивая руки, что бы пойти с ними. Неизвестно, что еще брякнет простофиля Фэй Я, когда дафу подступится к нему со своими неспешными и на первый взгляд невинными расспросами. Маг тоже это понимал и теперь беспомощно глядел на лекаря, который ответил ему укоризненным взглядом, покачав головой. Оба понятия не имели, что теперь делать. Как воспримет этот визит их девочка? Ведь она специально уединилась, чтобы не выдать себя чем-нибудь неосторожным и чтобы к ней самой поменьше ходили. А тут, такой визитер...

Надо бы предупредить ее, но как на грех, никого из деревенских рядом не оказалось, чтобы можно было послать в Снежные Листопады, предупредив ее. Старики, плетущиеся позади Главы, то охали, то ахали, то стенали и жаловались на боли в суставах и в пояснице, слезно прося господина остановиться и дать им немного отдышаться. А когда Глава, пусть даже и хворый, без труда преодолевающий крутую тропу, ведущую к пещере, останавливался, недоумевали, почему не подождать Ли Мин внизу, а тащиться к ней по такой-то крутизне? Но дафу терпеливо пережидал вынужденные остановки, безучастно слушал их жалобы и шагал дальше. Наконец, появился темный зев пещеры и Глава остановился, недоверчиво глядя на проем, откуда тянуло прохладой и запахом земли. Оглянулся на едва переводящих дух, притащившихся за ним и топчущихся рядом стариков, шагнул в пещеру и огляделся при свете двух коптящих светильников.

Пещера оказалась на удивление сухой с растянутыми по стенам старыми продранными циновками. В потухшем открытом очаге остывал под деревянной крышкой бронзовый сосуд. На пентаграмму, на которую старики в панике взглянули в первую очередь, был задвинут громоздкий сундук. Чем дольше Глава осматривался, тем суровей сходились его четко очерченные брови и поджимались в сдерживаемом гневе полные губы.

- И вы, почтенные, не предлагали ей своего крова? – сдержанно выговорил он, кашлянув.

- Каждый из нас предлагал девочке приют, но она упрямо желает оставаться здесь. Что мы тут можем поделать, если ей это место пришлось по нраву? - отозвался лекарь.

- Разве пригодна звериная нора для жилья? - брезгливо поморщился Глава, еще раз недоверчиво оглядывая все это "великолепие". - Даже последний бесприютный бродяга, отказался бы от такого убожества.

В пещеру вбежала возбужденная Ли Мин, с блестевшими глазами, с выбившимися из высокого хвоста длинными прядями волос и остановилась, непонимающе уставившись на Главу. Потом перевела недоуменный взгляд на виновато глядевшего мага и сердито дергавшего себя за бороду лекаря.

- Что? - огрызнулся он и тут же требовательно осведомился: - Как все прошло?

Ли Мин шмыгнула носом, настороженно поглядывая на гостя.

- Снова хлопнулась в обморок? - сочувственно вздохнул маг, покачав головой.

- Но я же приняла роды, - разулыбалась Ли Мин. – Мальчик!

- Ся Чу родила мальчика? - воскликнул лекарь с радостным недоверием и сразу же озаботился: - Как она себя чувствует? А дитя?

- Она утомлена и ослабла. А бутуз все никак не может насытиться материнским молоком.

- Но ты все сделала для нее и младенца? - не унимался лекарь, своими придирками ожидаемо выведя мага из терпения.

- Что ты привязался к ней? Разве не слышал, что она сделала все как полагается, а ты все не уймешься и ворчишь на нее. Оставь девочку в покое! - напустился он на лекаря Бина.

Вот всегда так! Оба старика дружно опекали ее, воспитывали, но, так же дружно ругаться на нее у них не получалось. Причем если на Ли Мин начинал браниться один, то второй непременно кидался защищать ее. Ли Мин даже стало нравиться жить здесь. Старички тоже, время от времени, сокрушались, что будут делать без своей неугомонной подопечной. Они не давали ей чувствовать себя одиноко, она же придавала смысл их жизни. Все это время Глава, молча, наблюдал за ними и вдруг заявил:

- Я забираю вашу ученицу в Поместье.

Спорящих словно холодной водой окатило, какой-то миг они с опущенными лицами, беспомощно смотрели на Главу. Первым взял себя в руки лекарь Бин.

- Полагаете, я не имею права сделать замечание своей ученице, господин? - вежливо поинтересовался он, начав свое сопротивление издалека.

- Не стоит забирать ее, она вам в Поместье ни к чему? - был, более, категоричен маг.

- Не желаете отпускать? – надменно пресек их возражения Глава.

Оба кивнули, озадачив дафу своим открытым неповиновением. Они в чем-то покрывают свою ученицу? Почему потакают ее капризу жить подобно зверю в этой нищенской норе?

- Я здесь, чтобы поговорить о своем... курсе, - напомнил Глава, решив на время отступиться, чтобы понять, что с этими троими не так.

- Садитесь, прошу вас, - вспомнила Ли Мин обязанности гостеприимной хозяйки, указав на единственную протёртую циновку у столика.

Подобрав свой жемчужный плащ, Глава не чинясь воспользовался приглашением. Старики почтительно стояли перед ним. Они уже и не скрывали своего беспокойства и желания поскорей выпроводить нежеланного гостя из пещеры.

- Я хотел поговорить с вами о секретности моего «курса». Никто не должен знать, что я пытаюсь излечиться. Даже, если все пройдет благополучно, мне придется какое-то время продолжать притворяться немощным.

Старики закивали, соглашаясь с Главой. Ли Мин помалкивала в сторонке.

- Но для этого самого... «курса» необходимо найти надежное и укромное убежище, которое никому неведомо и где никому не придет в голову, искать меня.

- Вы уже нашли таковое, господин? - вежливо поинтересовался маг.

- Вы же понимаете, что я должен следовать за вами, дабы помочь вашему исцелению, - решительно выступил вперед лекарь Бин.

- Вы уже объявили Хранителям, куда собираетесь отбыть? - не унимался любопытный маг.

- Разумеется. Я объявил, что еду в дальний буддийский монастырь, помолиться об исцелении. И отъезжаю завтра поутру.

- Тогда... я немедленно иду собираться, чтобы не задерживать вас своими сборами, - заволновался, решительно шагнувший к выходу, лекарь Бин.

- На самом деле, почтенный, мы никуда не отправляемся, - остановил его Глава.

- Что? Как? - разом воскликнули старики.

В ожидании, когда старшие договорятся, Ли Мин, кажется, беспечно задремала, прислонившись к холодной стене. Нелегкое ночное бдение рядом с роженицей вымотали ее и морально и физически. А эйфория от удачно прошедших родов, спала, отняв у нее последние силы.

- Я останусь здесь, в этой вот пещере, на все дни своего... «курса», - заявил Глава, заставив Ли Мин живо стряхнуть дремотное оцепенение, а стариков испуганно переглянуться.

- Согласитесь, - нарушил гнетущее молчание дафу, последовавшее за его заявлением. - Об этом, - обвел он пещеру рукой, - кроме нас никто не ведает, а если даже и знает, то никому в голову не придет, что я могу укрыться в... подобном месте. Вы же удивились тому, что я желаю остановиться тут? Но посудите сами: мне не придется уезжать далеко от Поместья и все, что произойдет в клане, не пройдет мимо моего внимания. К тому же я буду под вашим неусыпным наблюдением, лекарь Бин, как и вашей ученицы. Кажется, лучше и придумать нельзя, не правда ли?

Ли Мин выразительно смотрела на учителя круглыми от паники глазами. Что бы в ее пещере толкался посторонний, да еще такой капризный как Глава, от которого непонятно, что ждать?! Это даже не провал ее конспирации! Это катастрофа! Глава и в бессознательном состоянии, способен многое вызнать!

- Д-да... но тут имеется одно немаловажное обстоятельство, - от волнения прямолинейный лекарь стал велеречив. - Невозможно молодой незамужней девице находиться под одним кровом с мужчиной.

- Не мужчина и женщина, а лекарь и больной, - поправил Глава. - К тому же я под вашим присмотром и не обязательно дневать и ночевать подле меня, она может на время перебраться к одному из вас.

Ли Мин возмущенно фыркнула. Дожили! Ее нагло выставляли из собственной пещеры! Не, ну нормально, а? И она решительно взяла дело в свои руки. Известно, чем больше давление, тем сильнее сопротивление. Лучше уж, не противиться, а поддакнуть.

- Я-то понимаю ваш выбор, господин, - оттолкнувшись от стены, встала рядом со стариками девушка. - Здесь ведь довольно уютно, правда? И до отхожего места всего-то десять минут, это если бегом. Я вот всегда успеваю, особенно если рядом ошивается Горный дух, что придает хорошее ускорение. И вода за пещерой, хоть и мутноватая, зато далеко ходить не надо, с песочком помыться самое то. Да и Горный дух скучать не дает, то воет по ночам, то рычит ни свет, ни заря. Это он так волков пугает, что рыскают вокруг, вот и шатается подле пещеры ночами. Зато вам не нужно будет беспокоиться за свою безопасность. И пусть по утрам вас не пугают перед входом чьи-то огромные следы. В дождливые дни, здесь особенно уютно, натекает иногда лужа, зато свежо. Единственно, что из-за тумана, порой, ничего не видно, но на этот случай фонарь есть. Вот... Ну, а то, что тропа раскисает и грязи по колено, так в такие дни лучше не выходить из пещеры.

Впечатлительный маг забеспокоился было, приняв все за чистую монету, россказни Ли Мин, пока не получил ощутимый тычок локтем в бок от лекаря, так, что поперхнувшись на полуслове, закашлялся. Лекарь же про себя молил всех небесных богов, чтобы у девочки вышло припугнуть Главу. Но дафу, судя по его ироничной улыбке, это не проняло. Старики испуганно переглянулись: неужели девчонка снова нажила неприятности.

- Я остаюсь, - ровно сказал Глава. - К тому же, вам известна моя немощность и… в этом смысле не о чем беспокоится, - напомнил он лекарю Бину.

- А я всегда говорил, что ваша болезненность от отсутствия в вашем организме энергии ян, - очень не вовремя и очень эмоционально, будто ему наступили на больную мозоль, встрял маг.

- Друг мой, - поспешно перебил мага лекарь и, многозначительно глянув на него, с нажимом произнес: - Думаю, лучше всего спросить обо всем у хозяйки этого места, - «перекинул он подачу» Ли Мин.

- Ваш план, конечно, безупречен, - поклонилась она в сторону Главы. - Но я обязана была вас предупредить, что не так уж это место удобно и подходяще для вас.

- Тогда тем более, вам не стоит находиться в пещере одной, а перебраться после моего э-э... «курса» в Поместье, - проговорил Глава.

Вот ведь! Все средства, чтобы отвадить дафу от ее жилища, были исчерпаны, пришлось подчиниться и проводить дафу, с тихой надеждой, что он все же передумает.

Надо ли говорить, что весь оставшийся день старики то ругались, то молча, дулись друг на друга. Ли Мин старалась не оставлять их одних, боясь, что они подерутся. Но к вечеру оба успокоились и за поздней вечерней трапезой уже смогли спокойно обсудить в какой переплет попали. Но как ни судили ни рядили, понимали, Глава не оставил им никакого выхода.

На следующее утро Ли Мин умчалась в деревню, чтобы проверить роженицу и новорожденного. Оба, и мать и сын, чувствовали себя неплохо. У Ся Чу это первые роды, бедняжка выглядела изможденной и ошеломленной, а малыш вечно голодным крепышом. Проверив их и накупив на деревенском рынке овощей, Ли Мин вдруг столкнулась у Яблоневых ворот со своей доброй подругой Лай. Девушки обрадовались встрече и Ли Мин подумалось, что у девушки все хорошо, Лай похорошела и принарядилась и даже печальный взгляд красил ее.

- Ой, так здорово увидеть тебя, - радовалась как игривый щеночек Ли Мин. - Но почему ты не в Поместье?

- Решила, навестит родных, - сдержанно ответила девушка, едва улыбнувшись.

- На сколько тебя отпустили погостить? - допытывалась воодушевлённая Ли Мин.

- Навсегда. Я больше не вернусь в Поместье.

- Погоди, - опешила Ли Мин, перехватив съехавшую со сгиба локтя корзинку с овощами, - а как же твоя мечта служить Главе и жить в Поместье?

- Она так и останется недостижимой, - с надрывом вздохнула Лай, опустив ресницы, чтобы скрыть набежавшие слезы. - Все это бесполезно и... глупо. Глава любезен на людях, а так и словечка не вымолвит. Всё молчит и никого вокруг не замечает, ни до кого ему нет дела. Ладно бы только это, а то ведь рядом с ним постоянно то Третий мастер, то барышня Ло, где уж мне тягаться с ней по уму и красоте и то Глава кисло смотрит на нее.

- Ой, ну не переживай ты из-за него. Он, конечно, умный и красивый, но… нудный и противный, - с топорной деликатностью высказала Ли Мин свое мнение по поводу Главы.

- А уж когда приходит Третий мастер, вообще, раздражается, - продолжала отводить душу Лай. - Третий мастер на всех девиц, кто только приблизиться к Главе, нагоняет страху. Ну, кроме тебя, конечно, - чуть улыбнулась она и девушки не без удовольствия вспомнили как Ли Мин оттаскала наглую Ся Гэ за волосы.

Поболтав еще немного и договорившись встретиться вновь, подруги распрощались. К обеду Ли Мин успела к лекарю и магу. Выслушав ее отчет о роженице, лекарь спросил о целебном отваре, который она готовила три дня. Получив ответ, что он готов, принялся наставлять. Ли Мин не перечила, понимая, что он беспокоится за нее. Сама она с трудом скрывала свою тревогу, припомнив предупреждение Пэн Хэна, что Глава пытался разузнавать о ней. И подозревала, что он навязался к ней в пещеру неспроста.

- Держи отвар наготове, - предупредил лекарь. - Глава уже покинул Поместье, думаю, что завтра будет у тебя.

- Он уехал один? - спросила Ли Мин.

- Со своим слугой, - ответил за соседа, обмахиваясь веером, сидевший тут же за чайным столиком, маг. - В Поместье уверены, что он отбыл в монастырь за сутрой изгоняющей болезни и исцеляющей хвори.

Слушая мирные разговоры старичков, Ли Мин прикрыв глаза, наслаждалась солнечным полднем, звенящей августовской жарой с играющими в зное фруктово-сладкими ароматами, что доносились из сада, разделяющего дворы мага и лекаря.

А лекарь, когда Фэй Я благодушно отвлекся, вздохнул и посмотрел на смятый свиток в своей руке, который передала ему добродетельная и нежная Ли Ло, когда уходил он этим утром из Поместья, наведавшись к старому счетоводу Ца И с его ревматизмом.

- Прослышала, что будете вы сопровождать Главу до монастыря. Прошу вас, отдайте этот список его настоятелю с моим нижайшим поклоном и смиренной просьбой, - попросила девушка.

- Для меня честь, барышня Ли, услужить вам, но что в этом списке?

- Всего лишь перечень вещей, которые могут сделать пребывание Главы удобным в обители и те блюда к которым он привык. У господина слабое здоровье и важно, чтобы он не нуждался в том, к чему так привычен.

Лекарь Бин почувствовал себя последним мошенником, но это не поколебало его твердого решения свято хранить тайну дафу.

Ли Мин, видя молчаливое беспокойство и терзание учителя, не приставала к нему с разговорами, как и к задремавшему на полуденном солнышке, Фэй Я. После пообедали в молчании и Ли Мин отправилась к себе, поднимаясь к пещере бодрым шагом. Она и не подумает прибираться в ней, как велел ей напоследок лекарь. Вот еще! Но остановилась, не доходя до своего жилища, с упавшим сердцем наблюдая, как двое деревенских под строгим присмотром Хао, выметают из пещеры стружку, а у боковой стены высится только что сколоченный кан.

- Вы разве не должны быть в монастырь? - неприятно удивилась Ли Мин, заглядывая в пещеру через его плечо.

- Уеду, когда подготовлю здесь все для хозяина.

- Понятно... - приуныла девушка. - А где сам босс?

- Кто? Если вы говорите о господине, то он остановится на первом же постоялом дворе за Сяофеном, и завтра, под покровом ночи, вернется сюда.

- Вы ведь здесь ничего больше не трогали? – поинтересовалась Ли Мин как можно беспечнее, кинув взгляд в сторону сундука.

- Нет. Лишь сколотили кан, по приказу господина, чтобы не спал на голом полу.

Говоря это, Хао застелил кан стегаными одеялами и меховой полостью. В пещере появились роскошные вещи: пушистый персидский ковер перед каном, расписная лаковая ширма, бронзовая курильница в виде бутона лотоса и жаровня. Потом внесли сундук и лакированный короб. Хао предупредил, что с ними нужно быть аккуратнее, в коробе документы и книги, которыми будет заниматься Глава, а в сундуке его гардероб. Сдержанно попрощавшись с Ли Мин, он ушел, а крайне озадаченная девушка осталась, не узнавая своего прежде простого пристанища.

Не торопясь, она приготовила травы для лечебных отваров и подвигала сундук, чтобы получше скрыть пентаграмму. А после с тоской смотрела на зажегшиеся звезды, тихо печалясь, что осталась ей всего ночь свободы и блаженного одиночества, когда на пороге, закрыв в проеме звезды, возник призрак в светлых одеяниях, длинной белой лентой в распущенных волосах с лицом капризной изможденной красавицы. Прижав ко роту ладони, с ужасом смотрела Ли Мин на бледного призрака, что вплыл в ее пещеру.

- А... а разве вы не завтра должны прибыть? - заикаясь, спросила она, глядя растерянно и недоверчиво на перепугавшего ее до смерти Главу.

- Чем скорее начнем курс, тем быстрее закончим его, - резонно проговорил он, подходя к кану.

Пропал ее последний вечер свободы! Глава, зябко кутаясь в жемчужный плащ, показав глазами на кан, тихо спросил:

- Позволишь? - и когда она вскочила, уселся, вежливо осведомившись: - У вас же все готово, ученица лекаря?

- Конечно, - кивнула Ли Мин, все еще не отошедшая от страха. - Не нужно было так беспокоиться и приходить раньше обговоренного, - подхватила она с очага небольшой чугунный котелок, поставив его на столик.

«Что ж, в одном он прав, чем быстрее начнем, тем быстрее закончим» - пыталась она примириться с присутствием дафу, отчего-то чувствуя неловкость. Не к месту вспомнилось, как выставила его на императорском судилище при всем честном народе. До сих пор стыдилась этого. Если уж она не может позабыть того позора, то Глава тем более.

Подняв деревянную крышку, девушка аккуратно слила целебный настой из чугунка в глиняную чашу, которую и подала Главе. Не удостоив ученицу лекаря даже подозрительным взглядом, тот одним махом осушил чашу, удивив Ли Мин своей беспечностью.

- Вам лучше сразу подготовиться. Это сильное средство и неизвестно как вы перенесете его действие, - посоветовала она. - Очищение пройдет тяжело и болезненно и… даже отвратительно.

Глава кивнул, скинул плащ и верхнее ханьфу, а после сухо повелел.

- Покинь пещеру, вернёшься сюда утром.

Оставшись в шелковых нижней кофте и штанах он, откинув медвежью полость, лег под нее и закрыл глаза. Лекарство подействовало через четверть часа. Судя по блуждающему взгляду, у него началось головокружение, поднялась температура, так что он скинул с себя медвежью шкуру, мечась в жару. Нижняя кофта вымокла от обильного потоотделения, а потом его начало выворачивать. К счастью Глава подошел к очищению голодом серьезно и, судя по одной желчи, что выходила с рвотой, действительно голодал. Пульс зашкаливал, его тело выкручивала судорога. Ему было настолько плохо, что он как одержимый демоном метался по кану и Ли Мин серьезно боялась, что его сердце не выдержит тяжелой нагрузки столь интенсивного очищения.

Ей едва хватало сил, чтобы удерживать на кане мечущееся тело, то и дело приходилось перехватывать его на краю, не позволяя скатиться на пол. Он стонал и выл в голос, так его корежило от боли. Длинные пряди волос сбились, липли к влажному лбу, закрывая мертвенно бледное лицо. Глаза запали, губы посинели. Простыня под ним намокла от пота и мочи. Он содрогался от рвотных позывов, и ученице лекаря было важно вовремя наклонять его голову к медному тазу. Последний раз, ближе к рассвету, его вырвало кровью и в этой кровавой массе Ли Мин разглядела странный зеленый сгусток. Выловив его деревянной лопаткой и обмыв в воде, она поняла, что это какое-то не переваренное им снадобье, спрессованное в пилюлю.

А обессиленный Глава, исторгнув зеленую гадость, затих, то ли провалившись в глубокий сон, то ли потеряв сознание. Во всяком случае, пульс его вошел в норму, сердце билось спокойно, температура спала, да и лихорадить перестало. Отойдя подальше от пещеры, вымотанная бессонницей и напряжением Ли Мин, выплеснула на сырую траву и лежалую листву таз с содержимым желудка Главы, вздрагивая и молясь про себя, чтобы ее не учуял Горный дух.

Быстренько ополоснув таз в ручье, бегом вернулась в пещеру и занялась странным сгустком. Странным, потому что он не растворился в желудке Главы, а если и растворился, то самую малость. Пилюля замедленного действия?

Эта дрянь была глянцевой и, решив, что плохо прополоскала ее в воде от слизи, Ли Мин снова погрузила ее в миску с водой. Темно зеленый шарик, немного больше горошины, даже когда Ли Мин обсушила его тонкой от ветхости тряпицей, оставался глянцевым, будто в восковой оболочке. Эксперимента ради, Ли Мин опустила пилюлю в плошку с молоком. И тут спрессованный шарик дал странную, но вполне ожидаемую реакцию, пустив в молоке темные разводы, словно миазмы. Вынув пилюлю Ли Мин, на этот раз, опустила ее в лекарственный отвар, который, чуть ли не забурлил, как при кипячении и Ли Мин поспешно выудила странную пилюлю.

Изучая ее при дрожащем пламени светильника, Ли Мин все время прислушивалась к мерному дыханию дафу. Значит, его не травили систематически, подливая яд в пищу, а просто закинули в него этот спрессованный яд, что медленно, но верно, убивал, потихоньку отравляя кровь.

Перед рассветом сцедив в чашу только что приготовленный настой, напоила им бесчувственного дафу, вливая в его рот ложку за ложкой. Она бы и дальше продолжала экспериментировать с пилюлей, если бы ни свет ни заря, возле пещеры не появился обеспокоенный, раздраженный бессонницей лекарь Бин.

- Как господин? - сразу же прошел он к Главе.

Не успела Ли Мин ответить, как следом появился запыхавшийся маг. Было заметно, что и он неважно спал в эту ночь, если спал вообще. По тому, с какой тревогой они вглядывались в нее, когда она рассказывали о состоянии дафу и о том, что обнаружилось в его желудке, не трудно было догадаться, что сама она выглядела не лучшим образом. Пока лекарь Бин рассматривал злополучный шарик, который она им тут же показала, как маг близоруко щурясь на пилюлю красными от бессонницы глазами, сразу определил:

- Змеиная жемчужина...

- Похоже на то, - согласился озадаченный лекарь, хотя всегда отличался осторожностью в суждениях. - Подумать не мог, что она действительно существует.

- И что это за фигня такая? – зевнув, деловито осведомилась Ли Мин.

- Это сокровище лесных змей, которое взращивается ими раз в столетие, - пояснил маг. - Когда они в зимний спячке свиваются в клубок, то своими скользким телами загребают траву, которая сперва преет под ними, потом прессуется. А поскольку их ядовитые тела и в спячке находятся в движении, то получается вот такая жемчужина, которую они скатывают собой. Найти ее мудрено и редкостная удача, если вообще находят, потому что кто заполучит ее, то в один миг разбогатеет.

- Она считается совершеннейшим и редким ядом, - тихо добавил лекарь, рассматривая ее так, словно любовался настоящей драгоценностью. - Отравляя организм человека, она, тем не менее, излечивает многие хвори.

- Я слышал, что лесные змеи, утратившие свою «жемчужину», уходят из тех мест навсегда, - добавил маг.

Посмотрев на дафу, лекарь вздохнул.

- Вот оно как! Глава с детства отличался болезненностью, а как вошел в юношеский возраст, прицепилась к нему чахотка. Но быстро скрутить его не смогла, воля Главы такова, что он сказал, что не помрет покуда не найдет достойного себе преемника. Теперь вот стремится обезопасить клан через свой брак. Я же все это время измысливая всевозможные средства, что бы поддерживать в нем силы, все удивлялся, как хвори до сих пор не сгубили его. Видимо, то воздействие Змеиной жемчужины, что свела чахотку на нет, но медленно отравляла дафу.

- А все потому, что не доставало ему женской инь, - завел свое маг, на что лекарь только вяло отмахнулся.

- Стало быть, его сильная ци не давало яду быстро распространяться, - сложив руки на груди, зевнула Ли Мин. - Плюс - борьба яда с чахоткой не давала Змеиной жемчужине действовать в полную силу, потому что весь ее потенциал уходил на то, чтобы справиться с недугом. Но хворь прошла и жемчужина начала действовать не как лекарство, а как яд. От того Глава и почувствовал новое болезненное состояние и упадок сил.

Лекарь, что кивал ее словам, вдруг велел:

- Ступай в мою хижину и выспись. Я же присмотрю за дафу.

- Я провожу девочку, а заодно буду уверять наведывающимся к нам, что ты в деревне или в Поместье, - увязался за Ли Мин Фэй Я.

- Только не смей ничего трогать в моем дворе! - нервно предупредил лекарь ему вслед.

Ли Мин проспала сутки, слыша сквозь сон, как рядом ходят и разговаривают, а проснувшись, почувствовала себя полностью отдохнувшей. «Вот и еще один день прошел», - подумалось ей, потягивающейся в постели. На ее удивление, к ней со двора вошел не маг, а лекарь. Он сообщил, что сейчас утро следующего дня, что с Главой все в порядке и что сейчас за ним присматривает маг. Пока она торопливо завтракала, он рассказывал, что в Поместье все спокойно, и никто ни о чем не догадывается. После лекарь готовил укрепляющий настой, пока Ли Мин играла с Ленточкой, и между делом они говорили о Змеиной жемчужине. Когда настой был готов, лекарь заявил, что сегодня пришла ее очередь дежурить у постели Главы и, Ли Мин собрав корзинку со съестным, отправилась подменять мага.

Увидев ее на пороге пещеры, тот радостно всплеснул руками.

- Вот и ты! - воскликнул он с облегчением.

Глава спал на кане и Ли Мин придирчиво оглядела свое мрачное жилище. Ложе Главы было перестелено свежим бельем, а у порога высился узел с грязным тряпьем, при виде которого у хозяйки пещеры испортилось настроение. Наметилась непредвиденная стирка. Мало радости отстирывать простыни в холодной воде ручья. Передав корзинку и лекарства магу, она села рядом с Главой и послушала его пульс.

- Он быстро набирается сил, - кивнул маг, глядя на дафу, через ее плечо. - Все три отвара, что давал ему Бин, выпил без возражений. Теперь ему можно съесть рисовой каши.

- Хорошо, - согласилась Ли Мин. - Пока он спит, отстираю его простыни.

- Тогда посижу с ним еще, - мужественно предложил маг, хотя было видно, что старик очень утомлен. - А то знаю я, только успокоишься, думая, что ничего уже не случиться, как Небо посылает именно то, от чего так беспечно отмахнулся. Это я к тому, вдруг кто-нибудь посторонний да наведается в пещеру, а тут наш господин. Как потом прикажешь объясняться?

- А ночью вас никто не тревожил? - осторожно спросила Ли Мин, имея ввиду распоясавшегося в последнее время Горного духа.

- Ничего не происходило, - пожал плечами маг.

И тут Глава, дрогнув ресницами, медленно открыл глаза, посмотрев вокруг себя сонным взглядом.

- Вы молодец, - склонилась к нему обрадованная Ли Мин. - Правда. Вы очень большой молодец, что выдержали все это.

- Не мог же я дать повод лекарю Бину ругаться… из-за не оправдавшего себя... «курса», - прошептал он.

Стирать - тяжкое и трудоемкое занятие, потому и нелюбимое. Спасалась городская девочка из будущего тем, что бултыхая тряпками в холодной воде, думала о чем-нибудь приятном. Например, упорно представляя пруд Лотосового тумана в Поместье, отдирая свои мысли от назойливого воспоминания о стиральной машинке LG.

Пруд тот зарос высокими лотосами с широкими, что зонты, листьями. Ранним тихим утром они искрились росой, а под ними плыл туман, что смотрелось таинственно и красиво и Ли Мин мечталось, хоть раз проплыть по озерку на лодке, но это были так... мечты мимо. Ли Мин стирала, отстирывала, прополаскивала, отжимала и сушила белье не меньше четырех часов, а когда вернулась, мага в пещере уже не было. Зато на площадке перед входом, медленно и вдумчиво двигался Глава, выполняя укрепляющие и восстанавливающие упражнения.

Ли Мин внесла корзину с высохшим на ветру бельем в пещеру и снова вышла к своему пациенту, чтобы присмотреть за ним. Устало устроившись на валуне, она рассеянно наблюдала за его вдумчивыми движениями. Неспешные, они, вдруг, перемежались с резкими и быстрыми бросками на выдохе. Красивые, плавные и в то же время точные жесты, имели витиеватую законченность узора. Последний выдох на статичной стойке и Ли Мин едва сдержалась, чтобы не захлопать в ладоши от восторга. Быстро взглянув на ученицу лекаря, Главе подумалось о своем расточительстве, ведь Третий мастер готова была умереть, чтобы хоть одним глазком увидеть эти упражнения. При воспоминании о назойливости Ся Гэ, Глава поморщился, насторожив тем Ли Мин, испугавшейся, что ему поплохело.

Когда он два дня назад, якобы, отправлялся в монастырь, Третий мастер с упрямым видом встала перед ним.

- Но почему? - требовательно спросила она. - Почему я не могу сопровождать вас?

- Потому что, - в который уже раз терпеливо напомнил ей Глава, - ты единственный офицер, остающийся здесь для защиты клана.

Сейчас, сделав последний медленный выдох, он посмотрел на восторженную ученицу лекаря, вдруг спросив:

- Как вы себя чувствуете?

- Э-э...? – озадачилась Ли Мин. - Кажется, это я должна у вас об этом спрашивать?

Глава покачал головой, она не переставала ему дерзить, никакой почтительности, разговаривает на равных. Однако всем в клане уже давно понятно, что ученица лекаря не проста. Потому не может смириться с ней Ся Гэ, потому она стала единственной с кем смогла подружиться Ли Ло, и та для кого авторитет Хранителей ничего не значит. Уважение этой девушки еще нужно заслужить. Как получилось это у Фэй Я и Лю Бина понятно, но как добился этого Пэн Хэн?

- Вам понравились мои упражнения? - спросил он, присаживаясь на валун рядом, когда девушка подвинулась, освобождая ему место.

- А то!

- Тогда, почему бы не начать изучать тайную технику Северного Ветра, став моей ученицей? - предложил он, внимательно глядя на нее.

Ли Мин онемела, потерявшись. Она же не ослышалась, нет? Он предлагает ей - ученице лекаря, изучать мощную технику клана? Не первым мастерам клана, не своим избранным верным ученикам и адептам, а ей... приблудившейся низкородной девке?

- Я слышала, что невозможно попасть к вам в ученики из-за придирчивого отбора, который я-то уж точно не пройду, - напомнила ему Ли Мин, желая как можно деликатнее отвертеться от такой чести.

Она не горела желанием подчиняться суровым правилам школы боевых искусств. Больно надо! Ей и так тут нелегко, зачем еще больше усложнять себе жизнь. К тому же она не смеет отходить от пещеры надолго.

- Вы уже прошли этот отбор в тот день, когда ворвались в Поместье, предупредив клан о нападении безлицых. И когда остались в пещере со мной на всю ночь, хотя я приказывал уйти. Я все время слышал ваш голос и чувствовал, что вы рядом. Почему не ушла? - вдруг неожиданно перешел он на ты.

- Так вы ж мой пациент, - в свою очередь удивилась Ли Мин что такие, само собой разумеющиеся вещи, он засчитывает как заслугу. – Вы поверили в мой «курс», как я могла вас оставить?

Они помолчали и Ли Мин несмело произнесла:

- Можно, тогда я спрошу?

- Спрашивай. Потом спрошу я.

Оба улыбнулись. Улыбка Главы - это нечто, а у нее тахикардия, бессонница и шальная фантазия.

- Вы говорили, что видели меня в день, когда я прибежала в Поместье, - Ли Мин с трудом отвела взгляд от его лица. - Но вот я не заметила вас и почему именно из-за того случая вы решили взять меня в ученицы?

- Тебе ведь тогда было очень страшно, потому, ты не в состоянии была кого-то заметить вообще. Тем не менее, не смотря на свой страх, сделала все, чтобы спасти людей. Я тогда бился с безлицыми вместе со всеми.

- Вы? - изумилась Ли Мин, чувствуя себя последней дурой. Как она могла его не заметить?

- Я сражался на другом конце деревни, прикрывая Третьего мастера. Безлицие опасные противники и я не смог уберечь троих воинов клана, которых ты выходила. Более того, именно тебе сдался один из безлицых. Прошу, стань моей ученицей.

- А... а... вы же хотели меня о чем-то спросить, - быстро напомнила Ли Мин, переводя разговор с нежелательной темы.

Вздохнув, Глава спросил:

- На Совете ты так пристально смотрела на меня... я тебе по нраву?

Ли Мин чуть не навернулась с валуна, на краешке которого примостилась, уступив на нем место Главе.

- Ну... вы, конечно, видный господин, ничего не скажешь, только учитель Бин хотел, чтобы я посмотрели на вас как на пациента.

- И кроме распознавания моей хвори, больше ничего не увидела? – допытывался он, не отводя от нее странно ждущего взгляда.

- Ну... это... вы были погружены в себя, словно прислушиваясь к себе.

- Как у женщины, вынашивающей дитя? - усмехнулся он.

Чего привязался?

- Н-нет, не совсем так. Будущая мать прислушивается к ребенку с любовью и ожиданием. Вы же пытались понять, что с вами не так.

- Ты права. Именно, так я себя чувствовал.

Солнце клонилось за горизонт, из леса потянуло ночной прохладой.

- Вернемся в пещеру. Становится зябко, - напомнила Ли Мин, боясь, что он опять заведет нежелательный разговор о ее ученичестве.

С нее довольно лекаря Бина и еще одного учителя она не переживет, ей всего лишь надо как-то продержаться год, а не постигать тайные практики. Нет... уже меньше года на один месяц. Вставая с валуна, Глава заметно пошатнулся. Зная, насколько обострено его чувство собственного достоинства и как стремится он сохранить лицо при любых обстоятельствах, Ли Мин не рискнула поддержать его под локоть, как это трепетно делали Третий мастер с Ли Ло. Но обогнав, чуть не пихнув боком в проеме пещеры, куда оба вошли одновременно, протянула ему чашу с горьким настоем, которая была послушно им выпита. И хотя ее подопечный был бледен, все же смотрелся намного лучше, чем до появления в пещере.

- Вы выглядите сейчас так, что запросто можно все объяснить силой буддистских молитв, - пошутила Ли Мин, намекая, что он уже в состоянии покинуть ее жилище.

- Все равно нужно будет делать вид, что мне нездоровиться.

- Отдыхайте, я пойду к своим старичкам, чтобы не стеснять вас. Чувствуйте себя, как дома, - ревниво добавила она, мельком оглядев пещеру. Круг пентаграммы был по-прежнему скрыт громоздким сундуком, а потому не заметен. – Утром, кто-нибудь из нас появится здесь.

Глава, вдруг опершись о кан, прерывисто выдохнул.

- Что-то... нехорошо, - пробормотал он, проведя дрожащими пальцами по бледному лбу. - Голова закружилась.

Ли Мин поддержав его под руку, осторожно усадила на медвежью шкуру. Проверила пульс, оказавшимся учащенным и неровным.

Он тяжело переводил дыхание и Ли Мин обреченно вздохнула – придется провести ночь в пещере. Хотя очень не хотелось, но не оставлять же его одного, только спать опять, сидя на циновке, напрягало. Ли Мин помогла ему снять верхнее ханьфу, а когда он улегся, укрыла медвежьей полостью и отошла к очагу, подогреть лечебный настой.

Глава оказался покладистым пациентом, не морщась, выпил дурно пахнущее лекарство и, устало вздохнув, будто это стоило ему неимоверных усилий, упал на свое ложе, утомленно прикрыв глаза. А Ли Мин, решала в каком углу пещеры лучше устроиться на ночлег. Может сдвинуть сундуки? Не пойдет. Ее сундук должен оставаться на пентаграмме. Да и возня с сундуками потревожит Главу, еще наябедничает на нее лекарю. Потому начала устраиваться на циновке в углу. Ее неумолимо клонило в сон, которому девушка бесповоротно проигрывала.

- Не спи на полу. Мое ложе просторно, мы даже не коснемся друг друга, - донеслось с кана.

Оказывается Ли Мин не заметила, как задремала.

- Разве тебе не холодно? – тихо беспокоился Глава. - Под меховой полостью тепло.

- Ладно... – сдаваясь, сонно пробормотала Ли Мин и заползла на кан, где пригрелась под краешком тяжелого медвежьего одеяла, провалившись в сон.

Она не видела, каким взглядом смотрел на нее дафу, отодвинувшись от нее как можно дальше к каменной стене пещеры.

Глава 17. Пещерная любовь

Ли Мин проснулась внезапно, настороженно приподнялась на локте. Середина ночи, а у входа в пещеру кто-то стоит. Нет... кто-то уже переступал порог-преграду созданную из ледяной соли... Что?! Разве маг не «запечатал» пещеру? Свет звезд едва рассеивал мглу, делая глубокую ночь непроницаемо темной. У порога шумно, протяжно выдохнули и Ли Мин резко села. Массивный бесформенный, словно глыба силуэт заслонил вход, утробно заурчав. Девушка в панике, сбивая меховую полость, сгребая простыни, отталкиваясь пятками, начала отползать по кану к стене. Горный дух, минуя все магические заслоны, спокойно входил в пещеру. Что он сделает с ней и главное с беспомощным дафу? За всеми треволнениями, она давно не оставлял ему пищи на жертвенном камне у ручья и он пришел за обязательным подношением. Какую жертву он потребует сейчас? Растерзает их? Сзади к ней вдруг прижалось горячее тело и крепко обняли.

- Тише... тише... - шепнули возле ее щеки, теплая ладонь легла ей на глаза. - Не смотри...

Спиной она чувствовала колотящееся сердце дафу и как он, все откровеннее, прижимает ее к себе. Несмотря на то, что мысли путались в панике, а сердце заходилось от страха, его недвусмысленные объятия не давали провалиться в малодушное осознание своей беспомощности. Она все же не одна со своим страхом, только как ей защитить подопечного и защититься самой? Прежде всего успокоиться... но как? Объятия дафу становились настойчивее и волновали настолько, что страх отступал перед более сильным чувством, а после забылся совсем. Стало не до того...

С трудом оторвавшись от отчаянно прильнувшей к нему девушки, Глава тихо и четко произнес в сторону входа непонятное: «Жэ жоу».

- Жэ жоу, - с шипением ответили от входа.

* То есть имя духа, которое следует произнести, чтобы он не причинил тебе вреда. Как бы знакомых, произнесших его тайное, истинное имя, духи не трогают. «Если проходящий в горах путешественник вдруг услышит в темноте громкий человеческий голос, значит, он столкнулся с существом, которое зовется чжи; если он знает это имя и громко выкрикнет его, существо не причинит ему никакого вреда. Пусть он также произнесет слово жэ-жоу, которым также зовутся эти существа.» - говорится в книге по «Демонологии Древнего Китая».

А после, уложив дрожащую Ли Мин на кан, Глава укрыл ее собой. Горячие губы легли на плотно сжатые губы, одеревеневшей от страха девушки. Глубокий поцелуй опрокинул ее сознание, шок от недозволенной настойчивости рук, перекрыл страх, а недоумение от быстрых жадных поцелуев, прерываемых стонами нетерпения, заставили позабыться совсем. Потому что все ее мысли были о чужих руках, касавшихся недозволенных мест ее тела, вызывая жгучий протест, сопротивление и в тоже время желание подчиниться. Девичьи руки неуверенно удерживающие мужчину, отводились в сторону, а когда она попыталась освободиться, ее запястья стиснули, прижав к кану. Ее сопротивление подавлялось безжалостно и бесповоротно, настойчиво пробуждая в ней чувственное возбуждение, разгоравшееся все сильнее под безумными мужскими поцелуями, что настойчиво терзали ее грудь, то проникали в ее рот, размыкая упрямо сжатые губы, врываясь в него жадным языком. Чужая ладонь, что протиснулась меж ее бедер, там и осталась, и невозможно было освободиться от нее.

За этой интимной борьбой инь и янь оба позабыли о Горном духе, что неподвижно высился на пороге, вдруг истаяв как дым, развеянный ветром. В какой-то момент Ли Мин прекратила сопротивление, осознав, что лежит обнаженная и вздрогнула, когда чуткая ласка мужских пальцев, воспользовавшись затишьем, прошлись по-особому нежно, заставляя ее раскрыться, увлажняясь еще больше.

- Прости... сил моих нет больше… - шепнули в ее губы и вновь накрыли горячим поцелуем.

В нее он вошел быстро, ударив сразу так, что перед глазами вспыхнул багровый взрыв, выступили слезы. От боли она дернулась, но мужское обнаженное тело с твердыми от напряжения мышцами, обдавая жаром, безжалостное прижимало ее к ложу, а в ней неумолимо ходило чужое естество, ускоряя и ужесточая натиск. Влажные удары двух тел учащались, становясь все быстрее. Ошеломленная болью и недоверием, что все это происходит с ней, она сдалась, понимая, что ей не остановить мужской натиск, что захлестывал горячей чувственностью. Отстранённо ощущалась, что внутренняя часть бедер стала мокрой и липкой от крови. Поцелуи прерывались глухими стонами, пока не выплеснулись в один мучительный выдох, как будто это его, а не ее терзали голодной страстью.

Возле пещеры рыкнуло в ответ, когда стоны перешли в крики: мужской протяжный и жалобный женский. Мужчина резко дернулся и затих в бессилии навалившись на распластанную под ним женщину, а после глубоко выдохнув, чуть передвинулся, давая возможность вздохнуть.

Он постиг ту, которую избрал, властно заявив на нее свои права. Ничего особенного, просто свершилась суть существования.

- У меня это тоже впервые... - прошептал он через какое-то время.

Это что же... до этой ночи был девственником?

- Болезненные ощущения правда? - выдергивая ее из чуткой дремы, прижал он меж её ног сухую тряпицу, и она с усилием свела ноющие бедра. - Но необходимо было сделать это...

"Зачем?" - с трудом подумалось ей.

- У нас слишком мало времени, - неожиданно ответил он. Значит спросила его вслух?

Женщина медленно приходила в себя, вспоминая о некой Ли Мин. С облегчением вдохнула полной грудью, освобожденная от гнета мужского тела и закрыла глаза, не в состоянии ни о чем подумать: потом... все потом... слишком много... слишком больно... непонятно и... сладостно. Теплая ладонь по хозяйски прошлась по ее груди и под грудью, вытирая остывающий пот.

«Глава?» - удивленно взглянула она на склонившегося над нею обнаженного мужчину. - Он может быть и таким?»

Горячее, влажное от пота тело Главы прижавшись к ее боку, согревало Ли Мин, чью кожу холодил ночной воздух. Приподнявшись, он накрыл их затерявшейся где-то в ногах, меховой полостью, обхватил Ли Мин руками и, прижавшись лицом к ее шее, замер. Так они и уснули. Ей казалось, что она только сомкнула глаза, как у порога тактично кашлянули.

- Спи, я выйду, - нехотя поднялся Глава, накинув верхнее ханьфу. И вот уже за порогом пещеры слышался его тихий голос и торопливый шепот Хао, примчавшегося из монастыря.

А Ли Мин поняла, что попала в сексуальное рабство, смотря в проем пещеры на нехотя светлеющее утро. Сев на кане и кутаясь в полость на холодном ветру пахнущим дождем и осенью и словно протрезвев от любовного похмелья, стукнула себя кулаком по лбу: «Что ты творишь, кретинка проклятая?! Совсем спятила?! Боже, как так получилось-то?!»

А ведь Глава не нравился ей даже. Она не должна была позволять произойти подобному. Она не может, не имеет права сближаться с ним. Зачем отвечать на его чувства, даже если сама что-то испытывает к нему? Зачем обнадеживать его? Какое у них может быть будущее, когда этого будущего у нее здесь нет и быть не может? «Как я умудрилась вляпаться в такое?! Все мозги растеряла!» - и вновь собралась стукнуть себя по лбу, когда ее кулачок был перехвачен и губы дафу нежно прижались к ее виску. Ну да, она ведь уже не принадлежит себе.

- Зачем бьёшь себя? - спросил он тихо, усаживая к ней.

- Потому что... не знаю... зачем вы так со мной?

- Ли Ми...

- ...вы обижены на меня... но почему за мою бестолковость... наказываете вот так?

- Не плач, - обняв, он прижал ее голову к своему плечу. - Я был груб и поторопился предъявить на тебя свои права. Но ответь на один вопрос: откуда ты?

И все что случилось в эту ночь сразу перестало иметь значение. Замерев, она оцепенела от неотвратимого. Вот ты и попалась! Отодвинувшись, Глава испытующе всматривался в ее бледное лицо и оба, кажется, перестали дышать. Напряжение между ними росло. Он ждал ответа, а она ничего не могла ему сказать. Сквозь оглушающую панику проклюнулась бестолковая мысль: "Но... как?

- Можешь не отвечать, - вдруг отступился он. - Уже не важно. Просто хочу удержать тебя подле себя. В том, что произошло с нами виноват лишь я. И поступил я так не потому, что хотел развлечься, а потому, что ты принадлежишь мне и только мне. И этот курс, что ты назначила, лишь повод приблизиться к тебе, но причина не только в этом. Я страстно стремлюсь выжить ради тебя. Я поступил преступно, взяв тебя силой... но, скажи... сколько ты можешь остаться со мной?

Пока она с ужасом смотрела на него, он аккуратно отвел пряди волос, падавшие на ее закаменевшее лицо и почти невесомо погладил по щеке. Он был так близко к ее тайне.

- Год, - прошептала она заморожено. - Как вы... догадались?

- Это несложно, ведь ты необычная, - поцеловал он ее в лоб. - Ужиться со строптивыми стариками... - покачал он головой и минуту помолчав, проговорил: - Наблюдая за тобой, так и не смог понять: откуда у безродной девушки храбро принимать столь нелепые, но верные решения, не боясь показаться смешной и потерять свое доброе имя? Откуда столько достоинства у простолюдинки, что бы свои неловкие поступки, оборачивать вдруг в единственно правильные? И где ученица лекаря могла получить столь глубокие и сложные познания, которые отстаивала с уверенностью бывалого ученого, ставя умудренного опытом учителя в тупик? Откуда у обычной девушки уверенность спорить до конца, с решимостью отстаивать свою правоту не смотря на то, с кем спорит? На все это я так и не смог ответить.

Ли Мин слушала его с напряжением. Это он про нее? Он прозрел ее тайну, лишь по ее поведению и то, что она тут натворила? Ведь хотела же отсидеться тихо и не заметно... Но тогда. не было бы их с Главой, не было бы этой ночи... Стоп! О чем это она?

- Не могу понять, - собралась Ли Мин с мыслями, - вы... из-за всего этого э...э... заинтересоваться мной?

- Могу я тоже иметь свою тайну? - улыбнулся Глава, распалив тем ее любопытство.

- Так нечестно! - возмутилась она.

- Да что ты? - улыбнулся он, демонстративным недоумением, намекая на то, что все же не Ли Мин упоминать о честности. Но тут же прижался лбом к ее лбу и, умирая от нежности, прошептал: - Никогда не видел, чтобы несуразицы были столь очаровательны. Ты не стараешься казаться кем-то, ты, такая как есть. Но я никак не могу отнести тебя к худородным. Ты явно не простолюдинка, хотя твои манеры желают быть лучшего. Но и к высокородным, которых понизили до простолюдинов, отнести тоже не могу. В тебе нет спесивости и высокомерия, ко всем относишься так как того заслуживают. И ты преподала мне хороший урок: не нужно из кожи вон лезть, чтобы не потерять лица и всеми силами завоевывать уважение к себе, нужно просто жить, не оглядываясь ни на кого. Жизнь, а не люди укажет правильность твоих поступков. Как только появилась ты, я каждое утро поднимался счастливым, зная, что если не увижу, то хотя бы услышу о тебе.

- Но... при нашем первом разговоре, ты не выглядел таким уже... счастливым, - проговорила Ли Мин недоверчиво, чуть отстранившись, что бы взглянуть в его лицо. - И вел себя спесиво и враждебно.

- При первом? - в свою очередь, озадаченно уставился он на нее. - А... - тут же понял он. - Тогда я был перепуган и боялся, что не сумею вовремя подхватить, когда ты упала со стены. И не был готов к разговору с тобой, хотя постоянно мечтал о том, каким будет наша первая встреча. Потому я немного... растерялся.

Он притянул ее опять к себе, и положив ладонь на голову, прижал ее к своей груди, так что Ли Мин слышала биение его сердца. Тогда она решилась спросить его о том, что так долго беспокоило ее.

- А ты... не обижаешься на меня за то, что наговорила о тебе перед придворным чиновником и перед всеми, на площади Поместья?

- М-м... немножко обидно, но все можно исправить?

- Что исправить? - дернулась Ли Мин в его объятиях, но он держал крепко и лишь прошептал:

- К разговору об этом мы еще вернемся.

Она подавила вздох. В их случае ничего уже нельзя исправить. Но сейчас не хватало духу даже думать о том, что ей придется оставить его. Все же она понимала его, хотя он не обмолвился о том ни слова. Он умирал, а потому хотел взахлеб испить полную чашу любви. Не потому ли с легкостью принял ее год пребывания подле себя, потому что сам вряд ли переживет этот год. Перед смертью судьба проявила к нему невероятную щедрость, открыв его сердце для любви. Но вместе с тем и жестоко посмеялась, потому что той, кому он безоглядно отдал свое душу, его любовь стала обузой.

Ли Мин не могла ранить его отказом сейчас, когда он открылся ей, и только познал угар любви, а потому решила помалкивать, пообещав себе, что не увязнет в этих отношениях и оборвет их как можно скорей. Между тем он тихо целовал ее, жутко отвлекая. Он ей не нужен... правда... совсем не нужен... Последнее о чем ей подумалось, когда он увлек ее на кан, что необходимо хорошенько обдумать логичность своего неотвратимого предательства.

- Не торопись с решением, хорошо... - вдруг прошептал он, когда склонился над ней. - Дай нам время...

У нее в глазах потемнело от ужаса - Глава пугал своей проницательностью.

Это было последнее о чем ей подумалось, потому что они уснули. Разбудило ее гибкое тело прижавшееся к ней. Руки обхватив, ласкали ее грудь, ставшую до невозможности чувствительной. Беспричинные объятия рушили прохладу утренней тишины и глубокого покоя. Тихие прикосновения запускали будоражащие щупальца в карамельную негу сна и были порой непристойнее самого действа, доводя обоих, откровенным бесстыдством, к высокой точке их бытия, что разлеталось мощным взрывом, после которого уже не было ничего - они едва выживали.

Проснувшись, судя по солнцу, уже в полдень, Ли Мин, обнаружила примостившегося у нее в ногах, полностью одетого Главу. Сев в постели, она, прикрываясь меховым пологом, откинула с лица спутанные волосы и выжидающе посмотрела на него.

- Скоро сюда придут почтенные наставники. Не знаю, смогут ли они принять наши отношения, - предупредил он, смотря на нее.

- Они всегда жалели, что в вас мало янь, - пробормотала она первое что пришло на ум.

- Даже не надейся будто восполнила мою янь этой ночью, - придвинулся он к ней по кану.

- Ой, - вскочила Ли Мин, уворачиваясь от его объятий, - учитель скоро придет!

- Куда? Одевайся здесь! - попыталась он удержать Ли Мин, но девушка неловко кутаясь в тяжелую полость, подобрав с пола одежды, торопливо скрылась за ширмой.

Когда вышла полностью одетая, то застелив кан и, потянув сесть на него дафу, взялась прослушать его пульс. Пока она слушала, он не сводил с нее глаз.

- Пульс неровный, - озадаченно взглянула она на него. - К тому же прыгает. Как вы себя чувствуете?

- Превосходно, - улыбаясь, ответил он. - Когда ты рядом, я ничего не могу с собой поделать: ты волнуешь меня.

Он действительно выглядел хоть и утомленным, но каким-то проясненным. Ли Мин отпустила его руку, но он тут же перехватил ее в свою.

- А я слышала, что вы не переносите чужих прикосновений, - пробормотала она, посмотрев на его ладонь, сжимавшую ее пальцы.

- Но это же ты... - с тихой убежденностью проговорил он.

- Я была уверена, что вас не привлекают... женщины...

- Ты и теперь так думаешь? - улыбнулся он.

- Но вы же не проявляли интерес к...

- Почему у тебя появилась уверенность в том, что я… другой?

- Вы заступались за моих стариков. Вы же знаете об их отношениях?

- Только из-за этого ты уверилась, что я «надкушенный персик»? Давай, я расскажу тебе о твоих наставниках, - и, придвинувшись к ней вплотную, принялся рассказывать:

- Они были соучениками в клане знахарей Западных гор и стали друг для друга первой любовью, а, войдя в юношеский возраст, открылись один другому. Только вместе были недолго. Родители лекаря Бина устроили его брак, а его возлюбленный, бросив все, в долгих странствиях, стал магом. Когда же до Фэй Я дошли слухи, что лекарь Бин ушел из семьи, разыскал его и теперь они вместе. Так почему же нужно стыдиться столь верных чувств и постоянства? Не думаю, что кто-то вправе осуждать преданность проверенную годами невзгод. К тому же, маг весьма искусен, а лекарь от природы наделен даром распознавать хвори и оба порядочные, почтенные люди, заслужившие покой и немного счастья. Верно?

- О... вы уже проснулись? - раздалось от входа пещеры и под ее низкий свод вошел, только что упомянутый Фэй Я.

Молодые люди отпрянули друг от друга.

- Хорошо почивали, господин? - поприветствовав обоих, осведомился маг. - Вы выглядите много лучше, хотя, кажетесь, немного утомленным, - заметил он.

- Вы же знаете, на новом месте не всегда хорошо спится, - пробормотал Глава, сдерживая улыбку.

Маг с недоверчивым изумлением смотрел на дафу, впервые видя его улыбающимся, и никак не мог себе это объяснить.

- А где лекарь? - отвлекла его на себя Ли Мин, отойдя к очагу, чтобы подогреть настоянный за ночь отвар.

- Ушел в деревню, что-то приключилось с охотником Юйем. Его сорванцы, прибежавшие к нам только что, ничего толком не могли объяснить, лишь голосили так, что мы с лекарем чуть не оглохли. Ли Мин, тебе бы появиться в Поместье, чтобы не давать никому повода задавать о тебе ненужных вопросов.

- Я схожу.

- Она иногда не показывалась в Поместье неделями, и никто не задавал вопросов, - заметил Глава.

- Да, но сейчас нужно быть особо осторожными, - резонно напомнил Фэй Я.

- Возвращайся побыстрее, - шепнул Глава, когда Ли Мин, отставив отвар, засобиралась, а Фэй Я отвернулся к столику, ставя на него корзину с едой.

- Не волнуйтесь, господин, я останусь с вами, пока не вернется лекарь или Ли Мин, - после заверил его заботливый маг.

Когда Ли Мин вышла из пещеры, он увязался за ней. Растерянно оглядываясь на Главу с тоской смотревшего им вслед, встревожено проговорил:

- Странно, отчего-то все мои запирающие печати сняты. Ночью у пещеры все было спокойно?

- Приходил Горный дух, чуть не ввалился в пещеру, - пожаловалась Ли Мин.

- Вошел?! - перепугался не на шутку Фэй Я.

- Нет.

- Еще страннее, - озадачился старик. - Печати сняты, а он не вошел? Такое могло случиться, если бы ему противостоял маг. Бедная девочка, ты сильно испугалась? - и сердобольный Фэй Я сунул ей в руку печенье из лотоса.

Поблагодарив его, девушка быстрым шагом ушла по тропинке вниз.

- Поторопись, ты мне нужна в деревне, - встретил у ворот, уже высматривавший ее, лекарь Бин.

По дороге он объяснил, что охотник Юй угодил в тигриный капкан. Нога сломана в нескольких местах, случай тяжелый, судя по бессвязному рассказу его перепуганных отпрысков. Вернулись домой под вечер усталые. Ногу охотнику спасли, но сам Юй обречен хромать всю жизнь. Маг ждал на веранде и, завидев их, принялся хлопотать вокруг вернувшихся.

- Почему ты не в пещере? - недовольно выговорил ему Лю Бин, принимая от него миску с тушеными овощами и твердой лапшой.

- Глава... - начал было маг, но лекарь и Ли Мин зашикали на него.

Правила конспирации никто не отменял. Пока дафу скрывался в пещере, запрещено было упоминать его имя даже среди заговорщиков.

- В общем, - мигом поправился Фэй Я. - Мне было сказано, что нет нужды прислуживать, мол сами управятся.

Ли Мин ела молча, слушать о Главе было отрадно. Вопреки всему он не выходил у нее из головы и целый день мысли о нем покидали ее. Еще странней, он ведь даже не нравился ей. А вот сейчас, слушая мага, поняла, что истосковалась и снова хочет к нему. Она что попала в сексуальную зависимость от него?

- Оставайся у нас столько сколько захочешь. Я же пойду присмотреть за господином вместо тебя, - предложил вдруг лекарь. - Ты рассеянна, думаю, что уход за... кх-м,.. столь требовательным пациентом, измотал тебя. Выспись как следует, а завтра утром сменишь меня.

Ли Мин кивнула. Предложение учителя было кстати, она должна хоть немного побыть без Главы, чтобы ее чувства улеглись и она смогла спокойно подумать как ей быть. Но тут оживился маг.

- Замечательно! Пока ты не отправилась спать, сыграем с тобой партию в го. О, мы превосходно проведем этот вечер, - потер в предвкушении ладони довольный маг.

- Но я же не умею...

- Отстань от девочки. Я для чего ее оставляю? Чтобы она выспалась, а не развлекала тебя игрой в го, старый дуралей!

- А ничего, немного потренируемся перед сном, - подступил к Ли Мин маг с игральной доской и бочонками с черными и белыми камнями. - Иди, иди сюда, должна же быть от тебя какая-то польза, демон.

Пришлось Ли Мин покориться, хотя очень хотелось спать, но обидеть радостно оживившегося Фэй Я не хватало духа. Ему достало терпения на полчаса, чтобы напомнить Ли Мин правила и ходы игры го, а та, по-прежнему, ничего не понимала, клюя носом над игровой доской.

- Почему ты так ходишь? - выходил из себя маг, пока она недоуменно разглядывала игровое поле. - Разве я тебе говорил о подобном? Только что тебе все растолковал.

Ли Мин потеряно посмотрела на одну сторону доски, потом на другую и неуверенно подвинула свой камень, она ходила белыми.

- Вот, что ты сейчас делаешь, бестолочь? - всплеснул руками возмущенный маг.

- Не ругайся на нее, - строго одернул разошедшегося друга лекарь, собирая в медицинский ящик нужные лекарства и травы для Главы. - Наберись терпения и дай ей как следует подумать. А лучше отпусти спать.

- Она безнадежна! - воскликнул маг, разгневанно указывая на готовую расплакаться Ли Мин.

- Она не безнадежна, - возразили рядом.

- А я в этом уверен! - припечатал Фэй Я, хлопнув ладонью по доске так, что подпрыгнули камешки, смешав всю партию. - Все иди, иди... - махнул он хлюпавшей носом Ли Мин, - все равно от тебя никакого толка. Завтра утром, попробуешь расставить камни, как я тебя учил.

- Я сам буду учить ее игре в го, - опять проговорили рядом.

- Что вы здесь делаете? - удивленно воскликнул Фэй Я, обращаясь к кому-то за спиной Ли Мин. - Вам же нельзя здесь появляться!

Обернувшись, Ли Мин с лекарем разом подскочили на месте. У Лю Бина с грохотом свалился его ящик, вывалив все содержимое на доски галереи, рассыпав порошки и перемешав измельченные травы. Возле галереи, где они сидели, стоял Глава.

- Уходите, уходите же, - подхватившись с места и, схватив за руку, тянул его со двора страшно перепуганный маг. - Вам здесь нельзя...

- Я пришел за Ли Мин, - сказал Глава, не реагируя на попытки Фэй Я выставить его за ворота.

- Она остается здесь. Сегодня ночью за вами присмотрю я, пусть Ли Мин отдыхает, - нервно заявил лекарь, собирая с пола травы.

А маг только взмахивал длинными рукавами, охая да ахая, да пытался побыстрее выпихнуть Главу со двора. Глава выразительно взглянул на Ли Мин поверх голов страшно встревоженных стариков и Ли Мин поняла, что если сейчас не коснется его, то умрет. Она поднялась с циновки, послушно подошла к Главе и, взяла его за руку.

- Ты-то куда уходишь? - кинулся за ними лекарь. - Ли Мин, вернись сейчас же!

Но Глава настойчиво увлекал девушку за собой, не слушая доводов старших. Благополучно сбежав от мага и лекаря, едва отойдя от усадьбы, они, молча кинувшись друг к другу, начали жутко целоваться, чуть ли не пожирая друг друга поцелуями.

- Словно восполняю себя, - прошептал дафу, стискивая ее, тяжело переводя дух, с трудом заставляя себя чуть отстраниться. - Ты чувствуешь так же? Тогда поцелуй...

В этот раз она проснулась в постели одна, что было пугающе непривычно и окончательно прогнало сон.

Глава сидел за столиком, в безупречно белых одеждах с гладко расчесанными волосами, повязанными белой лентой и, сосредоточенно плавными движениями выводил кисточкой иероглифы по бамбуковым дощечкам. «Человек столь строгий и серьезный не мог вытворять ночью такое, - подумалось ей. - Присниться же подобное». Неожиданно улыбнувшись, Глава тихо произнес, не поднимая глаз от своего занятия.

- Ты же знаешь, я полностью к твоим услугам и готов тотчас вернуться в постель. Приходил почтенный Фэй Я, ты спала, и я велел не будить тебя, сказав, что ты всю ночь сидела подле меня. Но... - поднял он на нее многозначительный взгляд, - ведь так оно и было, и я не погрешил против правды. Маг принес утренний рис, а заодно хотел проведать и меня. Не вставай с постели, я хочу тебя покормить.

- Ешь хорошенько, - говорил он, уже сидя на кане рядом с заспанной Ли Мин, поднося к ее губам палочки с рисом. - Тебе понадобится много сил и этой ночью тоже. Хотя... - пробормотал он, - может даже и сейчас... - и наклонившись к ней поцеловал глубоким, долгим поцелуем. Палочки выскользнули из его рук...

Когда к обеду явился лекарь Бин, спал уже Глава, и Ли Мин доложила, что состояние дафу стабильное и ему просто нужно набраться сил. Лекарь озадачено смотрел на спящего Главу. Хоть молодой господин и был укрыт стараниями Ли Мин чуть ли не до макушки, чтобы его нагота даже не угадывалась под полостью, слишком заметно было, что спящий на животе с разметавшимися длинными волосами, уткнувшийся в валик подушки «больной», сладко похрапывал. И что-то не похоже на прерывистый чуткий сон немощного, скорее на отдыхающего от трудов праведных, измотанного мужчину.

- Я изучил жемчужину, - начал тихо рассказывать Бин своей ученице, косясь на безмятежно сопящего Главу, - разложил ее на части и распознал состав. Как говорил маг все дело в траве и змеином яде. В пилюле он не сильный, потому его концентрация, пропущенная через змеиную кожу, заметно слабее. Просто удивительно, что Глава смог как-то сопротивляться ее воздействию.

«Что Ли Мин тут с ним делала? Камни заставляла таскать? Или выводила в лес на долгую прогулку? С нее станется, с ее-то методами лечения?» - одновременно с этим гадал про себя лекарь.

- А ты чего притихшая? - мазнул он свою ученицу подозрительным взглядом. - От твоей шумливости обычно деться некуда, а тут примолкла.

Поняв, что они с Главой рискуют быть раскрытыми, Ли Мин начала оправдываться.

- А что вы от меня хотите? - тихо, чтобы не разбудить спящего возмутилась она. - Он же капризный и разбалованный спасу нет. Все ему не так: то еда холодная, то несвежая. То одежда грязная и все из-за одного-то случайного пятнышка! То я шумлю и должна сидеть тихо, то развлекай его разговорами, потому что скучно. Опять ему холодно, беги за хворостом, то жарко, беги туши жаровню. То я ему, видите ли, мешаю, то непременно должна растереть тушь и заваривать чай, каждый раз новый, - вдохновенно врала, валя все на беззащитного Главу, обеспокоенная подозрительностью лекаря, девушка. - И вот после все этой беготни, когда уже клонит в сон, я вместе с ним непременно должна любоваться луной.

Глава вдруг всхлипнул во сне, тут же всхрапнув. Ли Мин понизив голос, умоляюще произнесла:

- Освободите меня от этой мороки хотя бы на день, - сложила она ладони в мольбе. - У меня уже все тело ломит...

Глава шумно перевернулся под тяжелым меховым пологом на другой бок.

- Не-не-не... - замахал руками лекарь, обеспокоенный возможностью надолго остаться с придирчивым пациентом, и принялся отнекиваться: - Я не могу... у меня и так ногу сводит, да и маг мучается поясницей. Не забывай, что не возможно даже на полдня бросить своих пациентов в деревне. И, вообще... мне уже пора... Справляйся здесь сама, и помни - все мы слуги дафу. Так что будь послушной, предупредительной и услужливой, - и, развернувшись, уковылял прочь.

- Но... - кинулась за ним Ли Мин, только ее удержали, схватив за руку.

- Куда побежала? - дернул ее к себе Глава, севший в постели и подхватывая, завалившуюся на него Ли Мин.

- Я не собиралась... - начала она, но договорить ей не дали.

- Сейчас я рассчитаюсь с тобой за якобы излишнюю придирчивость и луну.

После они действительно любовались ночным светилом, когда утомленные любовью, выбрели из пещеры в прохладную ночь. Они сидели на камне, точнее на камне устроился дафу, усадив Ли Мин к себе на колени и заключив в объятья, тихо читал ей стихи о луне, пока она не уснула на его плече.

Глава 18. Признание

Ли Мин кругами ходила вокруг Главы. Ее не отпускало беспокойство: где и при каких обстоятельствах: «еще раньше», Глава увидел и увлекся ею? Как так-то? Вот ведь замутил закоренелый интриган!

В свою очередь, Глава не позволял Ли Мин задумываться над их внезапными отношениями и решительно утягивал ее в пучину чувственности, в которую оба невольно и охотно погружались. Он словно чуял, что не стоит оставлять ее один на один со своими мыслями.

Она вдруг стала постоянным пристанищем мужской сути, облюбовавшей ее и вовсю хозяйничавший в ней, уверенно и бесповоротно присвоив Ли Мин себе.

Ее сексуальное рабство выливалось в неуемную ненасытную страсть, бесстыдную и неутомимую, после которой оба долго не могли прийти в себя. Была она принуждающей, нетерпеливой, безоглядной и сумасшедшей ночами. В утренние часы — тихой, нежной, теплой и невесомой, укрытой легкой полудремой, когда чувственное действо кажется сном, нереальным наваждение с неожиданно острым наслаждением, что растворялось в забытье предрассветного часа.

Дневная страсть, напротив, казалась преступной тайной, потому что проходила почти что на глазах белого света, наспех прикрытая ненадежным, найденным впопыхах укрытием. Вспыхивала она всегда неожиданно, подчас рискуя быть застигнутой чужим взглядом. Она была поспешна, скупа на ласки, действовала нескромными урывками, оттого и наслаждение дарило особое, незабываемое, пробирающее до кончиков пальцев.

Ночью все повторялось снова: ритмичной скрип расшатанного канна под убыстряющимися движениями, забивающего одно в другое тел, разжигая из искры желания бушующий огонь, приводивший к ослепляющему взрыву, что сносил весь существующий вокруг мир.

Они не помнили, что было днем, да и происходило ли там что-то? Дневные заботы виделись не важными и все как в тумане, но оба отчетливо помнили каждый миг обнаженной ночи.

Было просто необходимо очнуться от этого волшебного, одурманивающего сна.

Показываться из пещеры Главе, по-прежнему, было запрещено. В деревне и в Поместье пребывали в полной уверенности, что Глава обретается в монастыре, погруженный в мантры и молитвы о своем быстром выздоровлении.

Маг и лекарь почти не приходили, полностью доверив его заботам Ли Мин с которой он, хвала Небу, кажется, уже не капризничал. На стариков, помимо основных забот, легло нелегкое дело: создавать видимость, что Ли Мин где-то здесь.

Тем временем в пещере разворачивались свои события, непредвиденные, бурные и романтичные. Глава, словно «с цепи сорвался». Он не мог насытиться любовью и Ли Мин не было покоя ни днем ни ночью. Если она умудрялась засыпать, то его губы начинали гулять по ее телу где вздумается. Когда она просыпалась, то надолго была «прикована» к его бесчинствующему телу.

Поначалу она называла его «бесстыжим», «извращенцем» на что он не обращал внимания, а его язык бесцеремонно и беззастенчиво размыкал ее губы, заставляя ее умолкать. Она осмеливалась возмущаться, отнекиваться и даже крамольно отказывать ему тем, что «голова болит» но, быстро поняла, что это было ошибкой, потому что после того как ее «бунт» подавлялся решительно и бесповоротно, ей приходилось несладко. Она едва переводила дыхание, надеясь на передышку. Да не тут-то было.

Даже попытки «прерваться на обед» не помогали. Он не мог есть, его все время тянуло к ней, просто не мог существовать без нее. Мало того, при плотно закрытой двери пещеры, она совсем потерялась во времени и не помнила где день, а где ночь.

- Куда это ты собралась? - вкрадчиво поинтересовался он, когда она кое-как одетая побрела к выходу на «свободу» в один из моментов своего «сопротивления».

- Мне нужно выйти, - буркнула она, словно галерный раб из последних сил.

- Зачем? - лениво протянул он, глядя на нее с кана, приподнявшись на локте.

- Послушай... есть дела, которые я не могу делать при тебе, - рассердилась Ли Мин.

- Делай... - так же тихо с блестевшим взором, проговорил он. - Я знаю всю тебя или есть что-то еще, что ты от меня скрываешь? Ну-ка иди сюда…

- Ненормальный... Какого демона, я избавила тебя от змеиной жемчужины? – стонала она, увлекаемая им в постель.

На какой же день, ей удалось наконец, вырваться за дверь пещеры, получив желанную свободу? Но солнечный, какой-то нелепо радостный день, резанул по нервам и чувствам, и под раздражающее, неожиданно громкое, птичье щебетание, она быстро вернулась обратно в «рабство», к своему хозяину и господину, который тут же принял ее в объятия, начав творить над нею свои, ставшими такими желанными, непотребства.

В этот раз пробуждение было приятным. Ей нравились тихие спокойные часы раннего утра, когда Глава спокойно сидел за столиком, что-то писал или читал, как это было сейчас. Неужели он пресытился и, наконец, успокоился? Огорчало ли ее это? Можно уже думать о разрыве их отношений? Нет, не сейчас… еще не время. Она почувствует, когда будет можно…

Заметив, что она проснулась, Глава отложил свиток.

- Отдохнула немножко? – вкрадчиво спросил он и, улыбнувшись, облизал губы.

Этот вопрос относился к тому, чем они занимались час назад.

- Не понимаю куда делся Горный дух, - проговорила Ли Мин, когда быстро одевшись, начала накрывать на столик, ставя на него блюда и выкладывая палочки из корзины, которую принес в это утро маг. - Давно уже он не давал о себе знать.

- Он не посмеет появиться пока я здесь.

- Вы владеете магией? – удивилась Ли Мин.

- Немного, - ответил дафу, не отпуская ее зовущим взглядом.

- В нашу первую ночь... это был ваш трюк?

- Да, - односложно ответил он, нехотя принимаясь за утреннюю трапезу.

- Зачем? Чтобы напугать меня? – продолжала расспрашивать Ли Мин, используя время затишья.

- Чтобы заполучить тебя, – терпеливо объяснил он.

- Послушайте, - рассердилась Ли Мин, сев напротив через столик. - Я не понимаю... Вы же не похотливы...

- Я люблю тебя, - перебил он ее спокойно.

И хотя он произнес это отчетливо, ей показалось, что она ослышалась.

- Что? - у нее было выражение девочки готовой вот-вот расплакаться, обнаружившей, что ее обманывают.

- Ли Мин, я люблю тебя, - повторил он.

Долгую минуту они смотрели друг на друга.

- Ты мне не веришь? - спросил дафу, не отводя взора.

- Хотите, что бы я поверила, что вот так вдруг... вы внезапно полюбили? Что такой холодный и сдержанный человек как вы, внезапно влюбились с первого взгляда?

- Не внезапно, а давно.

- Как это - давно? - прошептала Ли Мин, насторожившись.

Где, что он увидел, когда? При каких обстоятельствах? Что вообще видел? Что знал о ней? Почувствовав как она напряглась, Глава, отложив палочки, потянулся к ней через столик, взял ее руки в свои и, успокаивающе погладил их.

- Ли Мин, нам необходимо объясниться и решить наше будущее. Ты хочешь знать, как я полюбил тебя? Я расскажу и не солгу, что не знал женщин до тебя. Не то, что бы этого не позволяло мое здоровье и не было времени, заводить романтических отношений, я просто не чувствовал ни потребности, ни интереса, ни выгоды в том. Молодых женщин я ценил как своих учениц, как соратников по клану, как союзников и не более. Не было и мысли приблизить к себе кого-то и меня несколько удивляло и раздражало, когда женщины отходили от привычных мне отношений.

- Звучит как оправдание, - пробормотала смущенная Ли Мин.

- Так и есть, - улыбнулся Глава. - Я хочу, что бы ты поняла и поверила мне.

- Я верю, но продолжайте.

- Я, конечно, понимал, что от меня хотят, но привязаться к кому бы то ни было не мог, и терялся, не представляя как ответить на чьи-то чувства. Так было до покушения на меня в «Горном Лотосе». В тот день ко мне подослали убийц.

Дафу перешел на кан и, усевшись на нем, потянул Ли Мин на к себе на колени.

- Даже если шаг от меня сделаешь, чувствую себя покинутым, - объяснил он, касаясь губами ее шеи, но с усилием заставив себя отвлечься, продолжал. - В тот день я с небольшой свитой возвращался из столицы. Опасаясь за мою жизнь, император под видом опалы, отослал меня с тем, что бы я как можно быстрее добрался до Поместья. За одну ночь мы достигли владений клана и на следующий день, в полдень были у горы Доуфань, где смогли перевести дух в таверне, дав отдых себе и загнанным лошадям. Тогда-то мне представился случай по достоинству оценить красоту замысла своего врага. Отряд вражеских лазутчиков напал на нас в наших же землях. И если бы император вдруг спросил за это с зачинщика, тот бы ответил, что не имеет отношения к тому, что твориться на чужих землях. И если во владениях клана Северного Ветра кто-то бесчинствует, то разве это его касается? К тому же напали на нас в тот момент, когда мы отдыхали и были беспечны, решив, что опасность уже позади. Они застали нас врасплох. Мы подкреплялись, чувствуя, насколько вымотаны бешенной поездкой, когда полетели стрелы. Несколько моих людей полегли сразу. И все же, придя в себя, мы смогли дать отпор, используя выгоду нашего положения. Мы обедали на втором этаже трактира и оттуда же обстреливали нападавших, не позволяя прорваться внутрь заведения. Нашим преимуществом стало то, что мы вовремя вступили в схватку, не дав окончательно застигнуть себя врасплох и то, что находились выше атакующих, расстреливая их со второго этажа обеденной залы. К тому же Цао меткий и опытный лучник, целился в окружавших трактир с крыши.

Ли Мин уже поняла, о чем пойдет речь, но все равно слушала с неослабевающим интересом и удивлением, потому что опять не могла вспомнить, чтобы в тот день там был дафу. Он улыбнулся.

- Конечно, ты меня не заметила, потому что была занята и тебе тогда ни до кого не было дела. А я не просто заметил тебя, ты меня поразила. Когда завязался бой, и нас пытались перебить, в пылу битвы я услышал вопли мучительной боли. Сердце во мне вскипело, когда подумалось, что кто-то их напавших взялся пытать какого-то бедолагу прямо на месте схватки. Потому начал прорываться в сторону, откуда слышались жуткие вопли. И, конечно, изумился, когда в огороженном углу, за опрокинутом столом, увидел роженицу и повитуху, что повернувшись спиной к кровавой резне, прикрывала собой роженицу. Единственным их защитником был мужчина, что не подпускал к ним двух наседавших. Он бился яростно, но не умело, так что исход поединка был очевиден. Когда я расправился с двумя головорезами, бой в таверне закончился и те немногие нападавшие, что уцелели поспешно отступили. Напоследок кто-то второпях пустил в меня стрелу, но промахнулся, и та стрела угодила в плечо повитухи, не обратившей внимание на то, что ранена, помогая младенцу появиться на свет. Я же пользуясь тем, что она поглощена ребенком, которого только что приняла, подойдя к ней сзади, выдернул засевшую в ее плече стрелу. Без чувств упала она ко мне в руки и я, зажимая ее рану, увидел, что повитухой оказалась чумазая девчонка. Пока мы перевязывали твою рану, трактирщик, перемежая свой рассказ причитаниями о разгромленном трактире, охая от собственных ран, поведал, что юная повитуха ученица лекаря Бина. Потому, прежде повез тебя к усадьбам лекаря и мага. Весь короткий путь до деревни, я придерживал коня, чтобы подольше держать тебя в своих объятиях.

Увидев в каком состоянии ты вернулась из Сяофена, старики не на шутку перепугались и, не обращали на меня никакого внимания, а, страшно разволновавшись, хлопотали над тобой. При этом лекарь Бин грозился строго наказать тебя, так что пришлось вступиться за тебя, рассказав, как и при каких обстоятельствах ты была ранена, но, кажется, тем еще больше подлил масла в огонь. Услышав, что ты принимала роды под градом стрел, достопочтенному Фэй Я стало нехорошо. Помнится, они, даже, не заметили моего ухода, так были поглощены тобой. С того дня, я уже не упускал тебя из виду, лишь выжидая момент, что бы как-то приблизить тебя к себе, ловя о тебе каждый слух. Была надежда на лекаря Бина, но мудрейший ни словечком не упоминал о своей ученице. Я же не смел, расспрашивать в открытую, опасаясь шпионов своего недруга, которых он засылал в Поместье. Но ты молодец, сама давала о себе знать всякими историями в которые попадала, так что я мог видеть тебя и говорить с тобой, провинившейся, знать о всех твоих делах и передрягах и негласно помогать тебе. Сколько же седых волос появилось у меня из-за тебя, несносной девчонки. Ты нагнала на меня хорошего страха и потрепала мои нервы, когда решила отправиться с Пэн Хэном в Песчаную хижину, и когда случился мор, я места себе не находил тревожась за тебя, твердо решив привязать, приковать тебя к себе. До тебя я выживал ради клана, стремясь до своей кончины усилить и укрепить его для императора и Поднебесной. С твоим же появлением страстно захотел жить, жить с тобой, для тебя, жить долго, чтобы видеть, как растут наши дети и наши внуки. К тому же тебе необходима моя забота, без моего пригляда ты вечно попадаешь в передряги и неприятности. Я должен жить для тебя, потому соглашался на все, что сулило мне выздоровление. Я ответил на твой вопрос?

Ли Мин вздохнула.

- Вот больше не нужно прикрывать меня. ладно. Лучше позаботьтесь о себе. Вы приняли правильное решение – вам необходимо выжить.

- Ты думаешь, я допущу, чтобы ты безрассудно рисковала собой, или, что бы тебя ранили снова, и ты вновь испытала боль?

Ли Мин, сидела у него на коленях, молча глядя в сторону. Глава не сводил с нее глаз.

- Вы ведь ничего толком не знаете обо мне, - с усилием проговорила она и, повернувшись к нему, посмотрела ему в глаза. - Стоит ли рисковать так своим сердцем и привязанностью?

Каждое сказанное сейчас ею слово причиняло ей боль, хоть и начала она издалека.

- Мне все равно кто ты и откуда, важно, что ты есть. Если намекаешь, что ты демон, пряча от меня вон ту пентаграмму под сундуком, то я отмолю тебя у преисподнии. И хочу еще раз напомнить, что ты станешь непобедима и защитишь себя всегда и везде, если освоишь тайный прием клана.

- Не по мне это, - вздохнув, покачала головой Ди Мин, - не боец я, моя судьба лечить людей.

- Однако, это не мешает лекарю Бину и магу быть отличными воинами. Не многие могут взять над ними вверх.

- Думаю, маг мог бы обучить меня кое чему и этого мне будет достаточно... - начала опять отговариваться Ли Мин, когда ее перебили решительным:

- Это я стану твоим учителем, а не Фэй Я.

- Не думаю, что лекарь Бин разрешит мне учиться этому, - зашла с другой стороны Ли Мин..

- Я поговорю с ним, - улыбнулся дафу, забавляясь этой игрой. - И еще... Ты покинешь это место и поселишься в Поместье.

- Что? Не-не-не! – выпалила она, дернувшись в его объятиях и вмиг взъерошившись.

- Ты здесь не останешься, - отрезал он. - Через двенадцать лун начнутся осенние дожди, за ними холода Большого снега и тебе придется покинуть эту пещеру.

- Нет, - последовал твердый ответ.

- Нет? - изумился он. - Ты перечишь своему господину и мужу?

Ли Мин подскочив у него на коленях, потрясенно уставилась на дафу круглыми глазами. Что это значит? Прощай свобода? На нее поднял тяжелую лапу замаячивший призрак деспотичного брака?

- М-муж? Но мы… мы разве женаты? - в тихой панике выдавила она.

Чуть отстранившись, он смотрел на нее как на некую невидаль, взметнув вверх брови.

- Ты... боишься брака со мной?

- Нет, но... то есть... да... и вообще, я не могу покинуть пещеру.

Оглядевшись вокруг, будто ища подсказку в столь непонятном и противоречивом ответе возлюбленной, озадаченный Глава вновь посмотрел на Ли Мин и задал тот самый, страшный вопрос:

- Почему?

Он ждал, она молчала.

- Это из-за пентаграммы, на которую ты задвинула сундук? – решился спросить он. - Даже, если ты демон, и преисподняя взамен тебя, захочет моей крови - дам ее.

Что ей было сказать на это? Как ответить на такое предложение руки и сердца? Как бы ни хотелось пойти навстречу любви, она не имела права обнадеживать Главу, зная, что ничего не может обещать. Кто-то из них должен быть сильнее и это будет она, как бы ни была слаба и труслива. Поэтому Ли Мин как раненный, стараясь обойти кровоточащую рану, болезненным, но необходимым нанесением лекарства, быстро сменила тему.

- Лучше вспомните, что я незаслуженно обидела вас и, вряд ли, заслуживаю такое отношение к себе, - напомнила она.

- О да, твое обвинение сильно задело меня. Я вовсе такого не заслужил. Сказала обо мне при всем клане и придворном чиновнике на площади Поместья, что я тебя валял в кустах, - смакуя каждое слово, проговорил он.

Ли Мин замерла в предчувствие надвигавшегося возмездия.

- Тогда-то я твердо решил, что должен заслужить все, что ты обо мне выдумала. И все это время мечтал, что сделаю это, как сделаю это …

- Подождите, - перебила она Главу, упершись руками в его грудь. – Вспомните, ведь не я одна обвиняла вас, а еще и вдова Е… Тогда вы и ее должны… э-м… наказать…

- Вдова Е… - ехидно протянул он, схватив ее за запястье и отводя руки. – Подумать только! А разве не виноват всегда подстрекатель…

Договорить он не успел. Сообразив, к чему он ведет, Ли Мин, вывернувшись из его рук, выбежала и пещеры. Рванувший за ней Глава, не увидев ее на тропе, ломанулся в те заросли кустов, чьи потревоженные ветви еще покачивались.

И еще долго из леса, недалеко от пещеры, раздавалсясмех резвящейся молодежи, что порядком забавляло довольно порыкивающего тысячелетнего Горного духа.

На этом их разговоры по душам не закончились. Неожиданно стало то, что из них двоих, более откровенным и охотно рассказывающим о себе, оказался, всегда закрытый и сдержанный Глава. Тогда как открытая, простодушная Ли Мин сразу замыкалась, когда он спрашивал о ней. Глава не настаивал и не принуждал ее, решив быть терпеливым, больше всего боясь спугнуть ее. Поэтому втайне радовался ее интересу к нему и охотно рассказывал о себе.

Вот и сейчас сидя рядышком за столиком за вечерней трапезой на ее вопрос:

- Господин, а где ваши родители?

Он, прожевав кусок вареной курицы, ответил:

- Они погибли, защищая клан, - чуть помедлив, ответил он, видимо решив, пока, не настаивать на своем. Пусть пока пообвыкнется с этой мыслью.

Ли Мин удовлетворилась этим коротким сухим ответом, видя, что Главе трудно говорить на столь неоднозначную тему. Зачем отягощать сердце печалью, напоминая о личной трагедии. Но Глава, после заминки, все же продолжил рассказывать:

- Брак родителей свершился по взаимной любви. Матушку, будучи еще девочкой, отдали в клан на обучение. Семья матушки была знатного, но обедневшего рода. Когда ее старшую сестру выдавали замуж, на семейном совете было решено отправить младшую в клан, так как ее приданое отдавали за старшей сестрой. А обучившись мастерству мечного боя, младшая могла бы позаботиться о себе, не завися ни от кого. Дед оказался хорошим знакомцем тогдашнего Главы Северного Ветра, потому и попросил взять внучку в клан. Матушка рассказывала, что поначалу ей, пусть и бедной, но избалованной барышне, было непросто привыкать к суровому укладу Северного Ветра, тем более поначалу ее ждали обязанности служанки, а уж после отдали под начало опытного Первого мастера мечного боя, никогда и никого не выделявшего из учеников, одинаково спрашивая с каждого. Однако именно матушке от него сильно доставалось. Он терял терпение, обучая ее, бранил, уверяя, что ее место за вышиванием. Матушка все сносила, потому что уже тогда была безнадежно влюблена в него и, уверенная в том, что она худшая из худших, старалась изо всех сил, что бы угодить учителю. В своей бесталанности она была уверена до тех пор, пока не повстречалась на пустынной дороге с тремя мерзавцами. Она возвращалась из города, куда ее послали по какой-то надобности. Зайдя в придорожную чайную и подкрепившись, она продолжила путь, не обращая внимания на то, что стала предметом пристального внимания троих отщепенцев, решивших грязно позабавиться с беззащитной девушкой, в одиночку державшей путь по небезопасной лесной дороге. Окружив ее, эти собаки принялись домогаться ее и, чтобы сделать свою жертву посговорчивей, угрожали ей оружием. Матушка рассказывала, что сама не поняла как у нее получилось разобраться с негодяями. Она словно повторяла урок, вымуштрованными движениями. Даже не успев, как следует подумать, выбила мечи из рук мерзавцев, завладела клинками и тяжко ранила ими всех троих, после чего пришла с повинной к Главе. Матушка рассказывала, что никогда не забудет с какой гордостью смотрел тогда на нее Первый мастер. А через год она уже сразилась с ним самим. Когда умер старый Глава, на его место Советом Хранителей и мастеров был избран Первый мастер, тогда-то матушка получила ранг Третьего мастера. Только побыть в нем ей недолго пришлось. Бывший учитель, а ныне Глава клана, просил ее стать его супругой. Они погибли вместе, когда их призвали к границе империи отбивать атаки варваров. Меня воспитывали Хранители и мастера, словом весь клан.

Слушая Ли Мин вдруг спохватилась. Она снова забылась. Ей нужно не врастать в его жизнь, не открываться ему, а рвать с ним сейчас, сразу, не раздумывая. Но даже от мысли об этом становилось плохо. Но оставив все, как есть, и дать всему затянуться, будет еще хуже. В этот миг Глава провел ладонью по ее пояснице и бедру.

- Ты такая худенькая, тебе нужно хорошенько есть. О, Ли Мин...

О нет! Он опять...

Глава 19. Разрыв и примирение

На разрыв она решалась три дня, сделать это было необходимо и чем раньше, тем лучше. Но как начать разговор, который причинит ему боль? Тем более сейчас, когда он шел на поправку и наслаждался жизнью, любя безоглядно.

- Ли Мин, что с тобой? – позвал ее Глава через некоторое время, после того, как они разошлись по разным углам пещеры: она к очагу, он к доске го с расставленными по ней игровыми камнями. А она-то пребывала в полной уверенности, что он погружен в стратегические изыски ходов.

Ли Мин вышла из пещеры, сделав вид, что не услышала его, потому что еще была не готова к предстоящему разговору. Не сейчас.

Только он, оставив игру, последовал за ней. Она сидела на камне с которого вечерами наблюдала за освещенной пагодой и любовалась луной с дафу.

- Что случилось? - спросил он, встав перед нею.

Она молчала, стараясь не смотреть на него, собираясь с духом. Сможет она, вот прямо сейчас, отказаться от этого человека?

- Я же вижу, что с тобой что-то происходит и виновник твоих беспокойств - я. Ты чуждаешься меня все больше. Выскажи свои мысли, что бы я мог поспорить с ними. Ты устала от моей ненасытности? Тогда я освобожу тебя, но только на время.

- Хорошо, - сказала она, взглянув на него. Лучше бы ей этого не делать. Ни он, ни она не выдержат последствия правды, но есть ли у нее выбор? И выдохнув, словно перед прыжком в ледяную воду, выпалила:

- Нам необходимо расстаться и не на время, а навсегда... вот!

- Что? – пошатнувшись, на шаг отступил он. - Но почему?

Это был именно тот вопрос, на который она не могла ответить правдиво.

- Я тебя не люблю, - замирая от собственной жестокости, отчеканила она.

Он засмеялся.

- Ты же лжешь. Зачем ты это сказала?

- Уходи. Ты мне надоел и больше не нужен.

Над ними, неотвратимым роком, повисло молчание, грозное, тяжелое, будто занесенная для удара рука. Глава, взяв девушку за подбородок, испытующе вгляделся в ее лицо. Это было самое трудное - смотреть на него сухими глазами, отстраненно и равнодушно.

Тогда, не сказав ни слова, Глава повернувшись, ушел по тропе вниз, даже не зайдя в пещеру. Его молчаливый уход и был тем беспощадным, оглушающим ударом, что довершил их объяснение. Так плохо Ли Мин не было еще никогда. Как она вообще пережила последующие за разрывом дни? Не помогали ни слезы, ни крики в равнодушную ночь, а мысль, что она поступила правильно, как должна была поступить, ни сколько не помогла.

Однажды она обнаружила, что бродит в ночном лесу. Убивать еще только зарождающуюся любовь, было невыносимо больно, и выжить после этого самой, можно было лишь на пределе сил, потому что любовь оказалась сильнее и невероятно живуча. Пришлось как-то смиряться с ее существованием, потому что это она скорее погубит Ли Мин, чем Ли Мин победит ее. Слишком неравными были силы, что значит слабая девушка, против вечной любовью.

После ухода Главы в пещере стало тихо, пусто и просторно. И вновь принадлежала Ли Мин, что лежала на кане в полном одиночестве, слушая шум леса, а вечером выходила посмотреть на освещенную фонарями пагоду. Но так было лишь первые три дна, когда Ли Мин пребывала в твердой уверенности, что справилась со своими чувствами. А вот после... Словно могильным камнем ее придавила тоска. И уже ни минуты не могла находиться в пещере, где все напоминало о дафу. А круг пентаграммы казался не спасительным выходом в ее мир, а корявым бессмысленным рисунком.

С этого дня Ли Мин перебралась в деревню к вдове Е, быть в пещере стало невыносимым, там господствовали воспоминания о Главе в каждом предмете в каждом шаге по ней. Там еще витали отголоски его голоса, а ложе упрямо хранило запах его тела. У старичков жить как прежде она тоже не могла, просто не хватит сил выдерживать упорные расспросы лекаря Бина и сочувствующие взгляды добросердечного Фэй Я.

В деревне к ней вдруг начали приходить лечиться из Поместья: мечники после потасовок, просто слуги и другие обитатели усадьбы, прослышав, что она свободно принимает в Снежных Листопадах. Вообще, после эпидемии ее репутация и доверие к ней как к лекарю возросло неимоверно. К тому же для девушек-прислужниц она наловчилась изготовлять крема и ароматную воду красоты, настоянную на лепестках луговых цветов, а главное - отвары для облегчения месячных болей.

Именно от них она во всех подробностях узнавала, что происходило в Поместье: об отношениях и разборках среди адептов клана, об очередных закидонах надменной Ся Гэ, о новых указах Хранителей, о нарядах печальной красавицы Ли Ло и о Главе, который после «возвращения» из буддистского монастыря показывался еще реже, точнее не показывался совсем. Подозревали, что болезнь все же его одолела и ему осталось недолго.

В тот вечер она навестила своих старичков и, уступая их уговорам, осталась у них заночевать. Готовя ужин, невольно прислушивалась к их беседе за игрой го. Этот неторопливый разговор начался с глобальных проблем всего Срединного Китая и незаметно перешел к смакованию свежей местной сплетни. Ну, точно деревенские кумушки у колодца.

- Благородная невеста Главы прибудет дня через три, а господин все никак не оправится. Его болезненное состояние держится вот уже полмесяца, - сокрушался лекарь, к досаде Фэй Я, позабыв об игре, - и я не понимаю в чем тут дело. Ведь чувствовал он после курса, прекрасно и выглядел бодро. А тут как в воду опущенный, все забывает, смотрит воспаленными глазами и не помнит, что ему только что сказали.

Маг с беспокойством взглянул на свою девочку. Она задумчиво смотрела в сдвинутую дверь на начавшийся снаружи дождь, что уже шуршал по крыше. Маг перевел взгляд на лекаря, встретив ответный полный тревоги взгляд. В последнее время с их подопечной тоже творилось что-то неладное. Она словно погасла, ребячество и задор покинули ее, она повзрослела как-то вдруг, словно что-то надломило ее, но упорно отмалчивалась на их беспокойные расспросы. Дождь прошел, вымыв доски галереи внутреннего дворика. Негромко позвякивали на ветру медные колокольчики, свисавшие с края крыши, да мерно падали с черепицы дождевые капли. Воздух, лес и трава омылись летним дождем.

- Ты не на то смотришь, друг мой, - продолжил неторопливый разговор маг, беря игровой камень и кладя на поле доски.

Сегодня он играл белыми. Лекарь, теребя бороду, хмурился то ли над своим предстоящим ходом, то ли над замечанием друга.

- Может быть и так... - пробормотал он неопределенно.

Дни еще хранили летнюю жару, но ночи уже приносили осенний холод. Переночевав у старичков, Ли Мин утром вернулась к пещере застав возле нее слугу Главы Хоу и двух уже знакомых плотников, что однажды обустраивали ее пещеру. На этот раз они от души ругались, браня друг дружку, вставляя в неровный проем хода дверь из толстых обструганных досок.

Хоу, присматривающий за их работой, при виде Ли Мин, поднялся с ее излюбленного камня на котором сидел.

- Что это такое? - неприятно удивилась Ли Мин, оглядывая мусорный бардак на утоптанном пятачке возле пещеры.

- Пришли осенние дожди и вам нужна дверь, коли вы решили остаться жить здесь, - объяснил Хоу.

- Но я не просила ни о какой двери. Мне она не нужна, да и заплатить вам нечем.

На что Хоу лишь покачал головой, разочарованный ее бестолковостью.

- То приказ Главы и вам лучше переждать эти два часа, пока мастера будут работать, в доме почтенных мага и лекаря, - посоветовал он. - А еще лучше в Поместье. Сегодня ожидается приезда невесты Главы. Вам не интересно?

Ли Мин недобро глянула на него. Похоже, он все знает о ней и дафу и да... ей вовсе не интересен приезд его невесты. Но потоптавшись немного возле порога своей пещеры, она с независимым видом ушла по тропинке вниз, к старичкам, которых застала взволнованными и нарядными.

- Глава призывает нас, - важно ответил на ее изумление, одетый в парадное ханьфу, тщательно причесанный маг. Культяпку его седых волос, собранных на макушке, держало широкое серебряное кольцо с небольшим нефритом посередине.

Лекарь же облаченный в официальные одежды, выглядел не менее торжественно, но более сдержанно.

- Глава принимает в Поместье свою невесту. Мы будем в свите встречающих ее.

- Нынешнее долгожданное событие станет незабываемым,-волнуясь предвещал, подавшийся к ней маг, возбужденно блестя глазами. - Ты же пойдешь полюбоваться на это действо? О Небо, хоть бы на этот раз все сложилось и их брак, наконец, свершился!

Ли Мин вздрогнула - маг не намеоенно саданул в ее прямо по открытой ране. Ее старики, благодаря Небу, ничего не знали о ней и Главе и пусть дальше остаются в блаженном неведение.

Как бы плохо ей не было, она, все же, затесавшись в толпе зевак, смотрела, как ее старички степенно раскланиваются с каждым из свиты Главы. Вскоре появился сам дафу в светлых одеждах и в своем неизменном, подбитым мехом белой лисицы, жемчужно-сером плаще. Выглядел он как всегда – невозмутимым, отрешенным и болезненным, с темными кругами под запавшими глазами, будто не спал три ночь подряд. Стража на воротах зычно оповестила о приближении эскорта гостей. Свита выстроилась по чинам: впереди Хранители, за ними мастера трех отрядов, дальше, уважаемые люди клана. Все приняли чинный вид и слаженно поклонились богатому возку в окружении сопровождавшего его отряда стражников и свиты слуг. Парчовые занавески, опущенные на оконце возка, чуть дрогнули. Ли Мин старалась, как все стоящие рядом с ней, разглядеть невесту Главы, остро завидуя тем, кто оказался ближе всех к прибывшим.

Глава подошел к трехступенчатой приступке, которые слуги поторопились приставить к возку, и протянул руку, чтобы поддержать выбиравшуюся из экипажа молодую барышню. После учтиво поклонился выбравшейся вслед за ней пожилой особе и пригласил обеих пройти в павильон Торжеств. Разглядев девушку, у Ли Мин упало сердце - невеста Главы оказалась изыскана и хороша собой. Она грациозно поприветствовала Главу, и тот поклонился в ответ. Девушка вся светилась, смотря на болезненно утомленного жениха. Процессия, растянувшись, медленно втянулась в павильон Торжеств. Стоявшие вокруг Ли Мин, зашептались, обмениваясь впечатлениями. В общем-то, никто не удивлялся равнодушию жениха, зная, что Глава всех держит на расстоянии, но мог бы потеплее приветить свою невесту и выказать хотя бы чуточку вежливой заинтересованности к ней. Зеваки стали расходиться и Ли Мин посмотрев вслед своим старичкам, что важно вышагивали в длинной процессии позади Хранителей, двинулась к воротам, когда ее окликнули.

- Эй, ученица лекаря!

Теперь-то что? Остановившись, Ли Мин обернулась. К ней быстрым шагом шла Ся Гэ, она же "первая красавица" клана.

- Да, Третий мастер? - равнодушно откликнулась Ли Мин.

- Ты, так и не научилась манерам, - пренебрежительно заметила "первая красавица" Северного Ветра.

Ну, понятно. Ей просто необходимо выместить на ком-нибудь свою ревность и досаду.

- Вы очень проницательны, Третий мастер, - иронично ответила Ли Мин.

- Как давно ты осматривала Главу? Каково его состояние на сегодня?

- Сами видите, такое же как всегда.

- Небо! До чего же ты тупа! Я спрашиваю тебя не о том, что видят все, а о том, что видишь только ты. Иначе не обратилась бы к худородной.

- Прошу прощения, но я не вправе разглашать сведения о состоянии здоровья моего пациента без его на то соизволения, - заучено отбарабанила Ли Мин.

- Что?! Да как ты смеешь?! - задохнулась от возмущения Третий мастер так, что кожа ее залоснилась жирным блеском. - Немедленно отвечай!

- Сожалею... - начала Ли Мин, но ей была тут же отвешена пощечина.

- Что здесь происходит?! - раздался позади них грозный окрик и девушки обернулись на стоящего на ступенях крыльца Хранителя - самого вредного из них. Обе девушки поклонились ему. – Почему устраиваете скандал в такой день? В Казематное ущелье захотелось?

- Достопочтенный господин, - тут же бросилась ябедничать Ся Гэ. - Я только спросила ученицу лекаря о здоровье Главы, но наткнулась на недопустимую дерзость и грубость.

- И что же она сказала тебе? – с издевкой поинтересовался Хранитель, кинув на Ли Мин недобрый взгляд.

- Она посмела заявить, что это не мое дело, - буркнула Ся Гэ.

- Но это действительно не твое дело, - едко заметил старик.

- Но я его ученица, - гордо выпрямилась Третий мастер.

- Да, но не жена Главы, не сестра, даже не наложница, - пренебрежительно хмыкнул Хранитель.

Резко развернувшись Третий мастер пошла прочь от павильона Торжеств, Ли Мин и Хранитель смотрели ей вслед.

Ли Мин прекрасно понимала, почему Третий мастер не вернулась в павильон Торжеств, где все чествовали невесту Главы. Ей невыносимо находиться там и видеть Главу рядом с другой, потому попросту отыгралась на ученице лекаря, сорвав свое дурное настроение. Если бы не это, Ли Мин бы посочувствовала ей, потому что терзалась той же болью, что и Ся Гэ. Вот странно, от ее пощечины Ли Мин стало как будто полегче.

- Подойди, - подозвал ее Хранитель слабым голосом.

- Вам не хорошо? - с беспокойством подалась к нему Ли Мин вглядываясь в старика и, видя как его морщинистое лицо залила восковая бледность, поддержала под дрожащую руку, которую он ей протянул.

Хриплое дыхание Хранителя участилось.

- Да... что-то... - начал он оседать на ступени крыльца.

У Ли Мин на поясе всегда висел при себе мешочек с пилюлями на случай, если с ее старичками случиться нечто подобное.

Вложив в рот Хранителя пилюлю, заставила проглотить ее, сбегала к ближайшему колодцу и принесла в бамбуковом ковшике воды. Она сидела с Хранителем на ступенях до тех пор, пока старику не полегчало и к нему не вернулся нормальный цвет лица, а синюшность спала с его сухих губ.

- Пойду я, - произнес он хриплым голосом и, опираясь на ее плечо, поднялся.

Когда Ли Мин довела Хранителя вверх по лестнице до трехстворчатых дверей, откуда доносились звуки циня, говор и смех пирующих, Хранитель спросил:

- Не желаешь зайти со мной, ученица Лю Биня?

- Нет, у меня много дел, - отказалась она, подзывая слугу и передавая Хранителя на его попечение.

Ли Мин брела к пещере едва передвигая ноги. Тот путь, на который раньше уходило самое большее четверть часа, теперь растянулся едва ли не на час с лишним.

Как же она ненавидела себя за то, что оказалась банальной брошенкой. А ведь раньше, смотря все эти дурацкие дорамы с таким вот сюжетом, была твердо уверена, что уж с ней-то ничего подобного не произойдет. И вот тебе.... приехали! Она словно героиня низкопробной дорамы, по собственной глупости, оказалась в столь нелепой ситуации. Как будто не она прогнала Главу, а ею попользовались и бросили за ненадобностью. Ли Мин села на корточки и заревела. Больно ведь и обидно! И некого винить, кроме самой себя! Перед глазами проходил каждый миг проведенный с Главой.

Проревевшись, поднялась и тупо пошла вперед. Как ни будь переживет, а что делать? Хочешь не хочешь, надо продержаться этот год. После, в своем мире позабудет какой дурой была, а горький опыт пойдет ей впрок. Подступали сумерки. Мастеровые Хао должно быть уже поставили дверь в ее пещере и она сможет в одиночестве вдоволь погоревать и наплакаться над своей разнесчастной судьбой и тем что уродилась идиоткой. И с Главой нельзя быть и без него хоть ложись и помирай.

Показался вход в ее пещеру, в которую теперь, даже ее старички, любившие появляться у нее неожиданно, уже не смогут зайти когда заблагорассудиться.

Когда она подошла ближе, стоящий у новых дверей пещеры человек, обернулся к ней. Ли Мин было больно видеть этого человека, больно смотреть на него, она не хотела слышать того, что он ей сейчас скажет. Мог бы не приходил, она и так с ним сегодня попрощалась навсегда.

Он осунулся и действительно выглядел болезненным, но держался с прежним горделивым достоинством. Глаза словно воспалились, под ними залегли темные круги. Первое, что он сказал, когда она остановилась, настороженно глядя на него:

- Как ты?

- Плохо... – сразу призналась она и оказалась в его объятиях. Говорить оба уже не могли, да и незачем. Важное было сказано.

Новая дверь немного заедала, но они не обратили на это внимание, чуть не снеся ее, когда, не прерывая сумасшедших поцелуев, ввалились в пещеру. Частично сорванная одежда, едва утоленный голод, когда они так и не добрались до кана, набросившись друг на друга, не позаботившись закрыть перекошенную дверь.

- Тебе же жестко и больно... на камнях... - шептал, задыхаясь от переполнявших его чувств и страсти Глава, пытаясь перетянуть ее, прильнувшую к нему, на себя.

- Забудь... оставь... не думай о пустом... - стонала она под ним, не отпуская.

Жадно припав к ее губам, он вошел в нее и если он кончил бурно и мощно, то она никак не могла успокоиться, ее разрядка была изматывающее долгой. Наконец она откинулась, в бессилии раскинув руки. Глава приподнялся, ложась на камни рядом с ней.

- Пол холодный... тебе нельзя...- успела пробормотать она, прежде чем отключиться.

Он поднялся, встав перед ней на колени. Ли Мин была почти без сознания. Натянув штаны, он снял с себя нижнюю короткую кофту и скомкав, прижал меж ее бедер. Подхватив на руки, перенес на кан и, устроившись рядом, накрыл их меховой полостью. Все, то время, что она спала, он смотрел на нее, время от времени касаясь губами ее губ и лба. Он истосковался. Проверив, что его шелковая кофта все еще меж ее бедер и как следует прижав ее, он взглянул на нее, встретившись с ее сонным взглядом.

Нужно было поговорить, но ему захотелось снова коснуться губами ее мягких и податливых губ . И снова под медвежьей полостью бешено задвигались их тела. Шкура была сброшена, когда он наседал на нее сзади, а она едва удерживалась, упираясь локтями в скомканные простыни, сдерживая мужской напор и не сдалась, когда он насел на нее, глухо вскрикнув сквозь стиснутые зубы. Неуправляемые судорожные толчки повалили ее, распластав на ложе. Она застонала и вдруг, поднявшись на руках, выгнулась. Не желая освобождаться от нее, мужчина охватил ее грудь, прижимаясь животом и пахом к ее спине и ягодицам, сдерживая ее конвульсии. Оба рухнули на развороченное ложе. У Главы еще хватило сил на то, чтобы укрыть их влажные тела. И оба провалились в сон.

На этот раз, когда проснулся он, то встретился с ее взглядом. Оба заулыбались.

- Почему ты здесь, а не с гостями и невестой? - хрипловатым со сна голосом спросила она, положив ладонь под щеку.

- Сил больше не было, так хотелось к тебе, - Глава подвинулся так, чтобы его глаза были вровень с ее глазами. - Как только Первый Хранитель упомянул о тебе на сегодняшнем пиру, я не выдержал... Зная, что ты рядом, что пришла... Я все время думаю над нашим последним разговором, когда ты сказала, что мы не можем продолжать наши отношения... ты имела в виду мою болезненность?

- Нет, конечно - покачала она головой. - Я говорила о себе. Принесу попить, - поднялась Ли Мин, выскользнув из-под меховой полости.

Глава смотрел на нее обнаженную, взял, поданную деревянную чашу с водой, напился. После, она прохладной рыбкой скользнула к его горячему телу. Согревая ее и возясь под полостью, пытаясь, как следует укрыть ее, дафу спросил:

- Что значат твои слова? - шаря у нее в ногах и вокруг ее тела.

- Что ты ищешь? - смеясь, спросила она.

- Мою нижнюю кофту.

- Ты уже уходишь? - испугалась она.

- Нет, но... я сделал так, что бы мое семя подольше оставалось в тебе.

- Зачем это? - насторожилась Ли Мин.

- Затем, - сел он перед нею, - чтобы ты зачала.

- Но я не могу, - сглотнув, прошептала девушка, понимая, что вновь все разрушает.

- Не можешь или не хочешь?

Ли Мин подобралась. По его тону стало понятно, что разговор приобретает иной оборот, придется объясняться и сбежать уже не получиться.

- Не могу... - сглотнув, призналась она.

- Думаю, мы справимся.

- Но я... не имею права.

- Почему? – нахмурился Глава.

- Для тебя будет лучше этого не знать, - выдавила она, придавленная его взглядом. - Не могу сказать.

- Ты… не вольна в том, уйти тебе или остаться? - подумав, спросил он.

Ли Мин кивнула.

- Значит, ты пыталась разорвать наши отношения из-за… этого? Потому что можешь исчезнуть из моей жизни?

Ли Мин виновато потупилась.

- И когда это... случиться? - сухо спросил он.

- Следующим летом, - тихо призналась она.

- Значит меньше года… - пробормотал он, что-то прикидывая.

- О чем ты?

- О том, что у меня не получится жить без тебя. Я просто не знаю и не понимаю как это делать… не смогу, но если появиться ребенок, это многое изменит. Но захочешь ли ты подарить его мне? Захочешь ли оставить его? Захочешь остаться с нами?

- Ты спятил? Подожди... ты рассчитываешь связать меня им? – подскочила на ложе Ли Мин.

- И это тоже. Я изыскиваю все способы, чтобы удержать тебя подле себя, - как ни в чем ни бывало признался он.

- Слушай, а тебе не нужно возвращаться? – напомнила она, склонившись с кана и шаря по полу в поисках своей одежды. Такого она не ожидала. Ребенок? Вообще уже...

- Я останусь у тебя на всю ночь, - заявил он. - И не лги, что я тебе не нужен и ты не любишь...

- И как, интересно, ты объяснишь свое отсутствие покинутым гостям и невесте?

- Уже объяснил. Сказал, что нехорошо себя чувствую, извинился и ушел... и вообще, я перебираюсь к тебе.

А Ли Мин, нашедшая таки свою одежду, тут же выронила ее обратно на пол.

Когда ночью, закашлявшись, он выбрался из-под одеяла и вышел из пещеры, чтобы не разбудить Ли Мин, она, у которой сна не было ни в одном глазу, все еще раздумывала как им теперь быть. Хоть мягко подходила тёплая, дождливая осень, Главе нельзя было находиться в пещере с его слабым здоровьем.

А утром проснулась одна. Приведя себя в порядок, спустилась к дому лекаря, что бы не мучится одной в ожидании. Приготовила старикам завтрак и обед, прибралась в обоих домах, выслушивая похвальбы стариков их восхищения невестой и пиром. Восхищался больше маг, лекарь, по своей привычке, отмалчивался.

- Жалко, что Главе нездоровилось и он ушел с половины пиршества, - сокрушался Фэй Я. - Говорят, все сидел у себя в покоях. Как он сейчас себя чувствует?

- Утомлен и велел никого к себе не пускать. Ся Гэ со вчерашнего дня грозит верному Хоу спустить с него живьем шкуру, но он неумолим и никого не пускает к Главе, - буркнул лекарь недовольно и Ли Мин поспешила уйти, чтобы ненароком не выдать себя.

Плохо без мобилы, так могла бы, хоть голос его услышать. Вот где он сейчас? Она пошла в Поместье, где неприкаянно бродила, надеясь увидеть дафу хоть одним глазком, хотя бы издали. С сочувствием посмотрела на Третьего мастера, что маялась на ступенях павильона Торжеств, словно часовой, бдительно оглядываясь вокруг. Ли Мин пошла обратно, немного сочувствуя ей. Трудно, наверное, быть каждый день любезной со своей удачливой соперницей-невестой. Ли Мин бы так не смогла, не выдержала. Все же лучше будет, чтобы Глава оставался в Поместье. Конечно, лучше. Иначе, как она объяснит старичкам, что Глава живет в ее пещере, когда уже не было никакой необходимости, чтобы он там скрывался.

Нехотя брела она в свою пещеру. Настроение хуже некуда, видеть никого кроме Главы не хотелось.

«Нет, - остановилась она посреди тропы. - Надо было остаться в Поместье и проследить за Третьим мастером, уж она-то Главу из-под земли отыщет. Но толку-то. Если сейчас вернуться, придется тогда искать еще и Третьего мастера».

Войдя в открытую дверь пещеры, она остановилась. За столиком сидел Глава и читал какую-то бумагу, ее стол был просто погребен под свитками. Подняв голову, он отложил документ, встал и, подойдя к ней, обнял.

- Где ты ходишь? Где была? - прошептал он ей в волосы. - Куда пропала? Я места себе не находил, так хотелось к тебе?

- Тебя искала, - улыбнулась она, обняв его в ответ.

- Ты хоть поспала немного или сразу кинулась искать меня?

Она покачала головой, уютно устроившись в его объятьях. Было так хорошо, будто она дома.

- Может, ляжем сегодня пораньше? – интимно понизив голос, спросил он.

- Тогда не бросай свою работу? Не буду тебе мешать, - самоотверженно отстранилась от него Ли Мин .

Но дафу снова, притянул ее к себе.

- Ты - моя главная работа и мешаешь не ты, а твое отсутствие, когда я не представляю, где ты бродишь.

- Я твоя работа? И значит я основная твоя проблема?

- Разумеется.

- Это почему?

- Потому что ты многое таишь от меня, а я желаю, чтобы вся твоя жизнь принадлежала мне. Твое детство, юность, твои воспоминания, твои мечты.

Они подошли к столику, сев на циновках друг против друга.

- Так ты пустишь меня к себе жить? Пустишь? – упрашивал он. Как будто уже не обосновался здесь.

- Для тебя здесь нездоровая обстановка, - забеспокоилась она рассеянно взяв у него кисть, но Глава мягко отобрал ее назад.

- Для меня здорово там, где ты, - с улыбкой отнял он у нее и свиток, который она опять же бездумно взяла.

И вот уже три дня подряд Глава уходил с утра в Поместье, как на работу, возвращаясь глубоким вечером, а после сидел за документами допоздна, так что засыпая Ли Мин не знала, когда он ложился и ложился ли вообще.

Как-то сильно закашлявшись, он все же разбудил ее.

- Все! – села Ли Мин в постели, протирая глаза и кутаясь в меховое одеяло. – Завтра же перебирайся в Поместье.

- Переберусь, если уйдешь туда со мной.

- Не могу. Мне нужно дождаться Пэн Хэна здесь. Я скажу ему о нас с тобой, хочу, чтобы узнал это от меня, а не от других. К тому же у тебя до сих пор гостит твоя невеста и ее родня. Пойдут сплетни, а чтобы такого не было, не нужно, чтобы нас видели вместе.

- Ты хочешь... что бы я отказался видеть тебя до тех пор, пока не вернется Второй мастер? Вздор! Перед Небом ты уже моя жена.

- Я ведь не сказала, что мы не будем встречаться. Только теперь уже я буду ночами пробираться к тебе. Если застукают, то у меня как ученицы лекаря, всегда найдется повод, что бы объяснить это твоим самочувствием.

Но он смотрел недоверчиво.

- И как ты собираешься пробираться ко мне? Опять через ограду? Но меня может не оказаться вовремя, чтобы стать той мягкой соломкой, что смягчит твое падение.

- А у меня есть две пайцзы...

Но подозрение не отпускало его.

- Что-то подсказывает, что я не всегда смогу тебя дождаться.

- Нет... ну я же не обещаю приходить каждую ночь.

- Не каждую? Тогда оставь эту идею. Я по-прежнему буду приходить сюда.

Они немного поспорили, пока он не сказал:

- Хорошо, скажу тебе одну вещь, но пообещай, что кроме тебя об этом не узнает больше никто.

- Это страшная тайна?

- Эта страшная тайна касается безопасности Поместья.

- Если так, буду мужественно молчать. И даже старички ничего не узнают от меня. Но лучше не рассказывай.

Какое-то мгновение Глава улыбаясь, смотрел на нее.

- Слушай же... - и он рассказал о тайном ходе, что вел прямо из его покоев за пределы Поместья, которым он пользовался, сбегая к ней в пещеру Горного духа, пока верный Хао, дежуря у дверей его покоев, отваживал нежданных гостей.

- Такой ход существует? - удивилась Ли Мин. – Так это же меняет дело!

- Я покажу его тебе. Собирайся, пока ночь мы его пройдем. И еще… Давай договоримся об условном знаке. Вдруг ты не появишься тогда, когда станешь очень мне нужна, но увидев этот знак, обязана будешь тотчас прийти ко мне.

Глава 20. Горький семицвет

С некоторых пор со стороны Поместья на вечерней заре, а то и за полночь, когда на небе уже мерцали звезды, раздавался щемящий наигрыш флейты.

Нежные звуки полные тоски и безнадежной грусти, переворачивали душу. Эта мелодия манила, звала, умоляла, обещала, нежно грустила, жестоко тосковала, нехотя отступала, что бы вновь подняться к пронзительной нежности, или упасть в глубины боли от неотвратимой разлуки.

Это повторялось, чуть ли не каждый вечер, и где бы Ли Мин ни была, чуть заслышав флейту, срывалась к Поместью, не оставаясь даже у старичков, ничего им не объясняя. Наигрыш флейты мог прозвучать и позднее обычного часа, когда крыши пагоды освещались фонарями. Мелодия волнами наплывала к пещере Горного духа, окутывала, ворожила, а потом отдалялась, маня за собой.

- Казематный ветер, благодарю, - шептала в ночь Ли Мин, подставляя лицо его прохладной ласке.

Как-то из Поместья вернулся расстроенный лекарь. Ли Мин как раз обедала у Фэй Я, вяло ковыряясь в листьях салата с покрошенной в него редькой.

- Это никуда не годиться! - возмущался он, потрясая воздетыми к небу кулаками.

- Да, что случилось, братец? – встревожился маг.

Выпив ковшик, предупредительно поданной магом воды, лекарь сев на циновку и сердито сверкая глазами, рассказал последнюю сплетню, сводящейся к тому, что Третий мастер начала всех уверять, что мелодия ночной флейты молчаливое признание именно ей.

От кого исходит столь проникновенное признание полноты любовных чувств, Третий мастер не говорила, лишь загадочно молчала. И вот теперь лекарь Бин с возмущением выказывал свою обиду в кругу близких:

- И ведь, похоже, это правда. Поверить не могу, чтобы так наплевательски можно относиться к своему здоровью. Ведь каких усилий нам стоило излечить дафу! С того света его вытащили, - потряс он воздетыми к небу руками: - И что же? Снова вознамерился угробить себя?

У Ли Мин упало сердце.

- Ну, пришла охота позабавиться игрой на флейте, играй себе, но лезть на крышу пагоды, зачем?! Да еще без плаща! Да если бы барышня Ли Ло не пожаловалась мне, я бы так и не узнал, от чего Главу опять одолели приступы кашля. Вот объяснит мне кто-нибудь, что за блажь играть на флейте на продуваемой с четырех сторон смотровой площадке?! Уж от кого, но от рассудительного Главы, не ожидал подобной глупости!

В ту ночь, когда Ли Мин пробралась в покои дафу и, меж нетронутых блюд, которыми был уставлен стол, нашла небольшой завернутый в розовый атлас сверток. Сдвинув его в сторону, Ли Мин взялась за палочки. К началу осенних дождей Глава, распоряжался каждый день на ночь, подавать плотный ужин.

- Не хочешь взглянуть, что там? - негромко спросил хрипловатый со сна голос с кровати.

- Что-то вкусненькое? – пробормотала Ли Мин, склонившись над тарелкой, торопливо утоляя первый голод.

Поправив под головой валик подушки, Глава смотрел на нее со своего ложа.

- Это мой подарок. Так посмотришь его?

- Хорошо, - кивнула Ли Мин примерившись было к рыбе на пару, но отложила палочки, развернула розовый атлас свертка. На нем сверкнула золотом изящная шпилька и сережки с изумрудными капельками.

- О-о! — восхищенно выдохнула девушка.

Глава оставил постель и, кутаясь в одеяло, пошлепал босыми ногами к ней.

- Не хочешь примерить? - но опоздал со своим предложением.

Когда подошел к столу, то засмеялся при виде Ли Мин в заношенных одеждах с небрежно хвостом волос в которые была воткнута шпилька, а уши украшали золотые серьги, что смотрелись на ней так же как свадебное платье на неумытой бродяжке.

Глава подавил вздох.

- Дождусь ли я когда-нибудь, что увижу тебя одетой и убранной как барышня, а не деревенский сорванец?

Ли Мин нисколько не обидевшись, лишь пожала плечами, и принялась снимать сережки. Он сел рядом, отпустив одеяло, что скользнуло с его крепких плеч. Так и есть, он под ним - в чем мать родила.

- Хотелось бы больше узнать о тебе, - Глава притянул к себе Ли Мин. - Кем были твои родители? Мой долг как твоего супруга, воскурить благовония перед их памятными табличками и поклониться им. Хочу знать, что ты любишь, а что нет. Где ты жила до того как появилась у горы Доуфань? Были ли у тебя братья и сестры?

Но заметив тень, пробежавшую по ее лицу, отступился.

- Но подожду, пока ты сама этого не захочешь.

Ли Мин выдохнула и отпила из чаши. Глава придержал на животе сползавшее одеяло. Ли Мин задумчиво посмотрела на него: это ли не удобный момент рассказать ему все? И решаясь, в волнении потерла ладони о штаны.

- Послушай...

- Нет, - вдруг оборвал ее Глава, натягивая одеяло на плечи. - Ничего не хочу знать. Если услышу то, в чем хочешь признаться, боюсь, не справлюсь. Не делай меня малодушным и подлым. Что бы это ни было — я не смогу отпустить тебя… ни сейчас, ни через год… никогда.

- Ладно, - согласилась Ли Мин с облегчением выдохнув – ее признание, что она из будущего откладывалось. Ну и правильно, они оба не готовы к такой правде.- Знаешь, о чем я сейчас мечтаю?

- О, мне бы очень хотелось узнать! – встрепенулся Глава.

- Я как, врач, мечтаю, чтобы мои пациенты были здоровы, а вот кое-кто приводит лекарей в отчаяние своим легкомыслием.

- И это все? – разочарованно протянул Глава, приблизив свое раскрасневшееся лицо к лицу Ли Мин.

-Угу.

- Погоди, но как ты тогда узнаешь, что я желаю видеть тебя?

- Легко, - засмеялась Ли Мин, а у Главы от ее смеха мурашки пробежали по телу. Он тяжело сглотнул, а девчонка продолжала веселиться.

- Ты же каждый день развлекаешь Поместье и Снежные Листопады своим музицированием, так что я не ошибусь если буду навещать тебя по вечерам.

- Хорошо, - прошептал Глава. – Согласен, - и оглянулся на постель.

- А о чем ты мечтаешь? – спросила она и с готовностью выслушать его, подперла щеку рукой.

- Я уже говорил, что хочется увидеть тебя в красивом наряде приличествующей девушке. Потом увидеть тебя матерью и бабушкой. Но ты и об этом не желаешь поговорить, правда? - но приглядевшись увидел, что как будто, слушавшая его внимательно Ли Мин, спит.

- Поговорили... - усмехнулся он и, покачав головой, сбросил с себя одеяло, встал и, подхватив Ли Мин на руки, пошел к кровати.

С этого дня мелодия таинственной флейты больше не тревожила обитателей Поместья.

Утром в кабинете дафу появилась Ли Ло, принесла свою стряпню, а готовила она отменно. Глава как всегда был по-деловому сух и сдержан, и по нему нельзя было сказать, пребывал ли он в плохом настроении или в беспокойстве, потому удивил ее, отказавшись от изысканного угощения. Ли Ло не обижалась, зная его холодную и отчужденную натуру, вечно погруженную в себя, просто напомнив себе о терпении. В конце концов, когда-нибудь, у него откроются глаза, и он узнает в ней свою судьбу. Она свято верила в это, потому что в последнее время, он будто оттаял, а на губах его нет-нет да появлялась беспричинная улыбка, что не могло не воодушевлять девушку, повергая ее сердце в трепет безумной надежды.

Она не оставляла мысли приручить Главу к своему постоянному присутствию и своим рукам и даже сейчас, когда он с упрямой вежливостью отказался от ее угощения, пообещав попробовать позже, она, наливая ему чай, предложила отнести свою стряпню в его покои. Он не возражал. Ли Ло боялась дышать, ведь он позволил ей войти в его опочивальню. И воодушевленная девушка решилась, передавая ему чашу с чаем, коснуться его руки, которую он тут же так предсказуемо убрал, досадливо поморщившись.

- Тогда, я оставлю вас, - поклонилась Ли Ло, чтобы не выглядеть жалкой и окончательно не уронить себя в его глазах. Она хорошо угадывала момент, когда нужно было уйти, не навязывая своего общества. Он должен чувствовать ее легким, нежным муаром, который хотелось бы поймать и удержать. Потому одевалась соответственно и с особой тщательностью. Она должна представать перед Главой безупречной.

Ли Ло знала, что сейчас Глава пребывал в раздумье, по-видимому, так и не придя к решению по поводу долгожданного гостя. Он лишь кивнул, когда она попрощалась, но мимолетное, неясное впечатление от ее присутствия все же должно было остаться.

Видимо, потому он не мог заснуть допоздна, она видела свет в его окнах, когда позним вечером, проходила мимо его павильона к себе. Глава действительно долго не ложился, читая и прислушиваясь к звукам за потайной дверью. Потом, вздохнув, свернул документ и, погасив светильник, отправился спать.

Так-то несносная девчонка держит свое обещание?

Среди ночи его разбудил неясный шум. Подняв голову от подушки, он различил шорох, а потом, кто-то как будто налетел впотьмах на ширму, тихо чертыхнувшись. Откинув одеяло, он сел в постели. При лунном свете разглядел, склонившийся над столом силуэт, таскающий и шумно поедающий лакомства, принесенные ему дочерью казначея. По-видимому, его навестил голодный призрак. Покачав головой, Глава зажег светильник и вышел из-за ширмы.

- Ты бы хоть свечу зажгла, - проговорил он, - ты же могла ушибиться, упав.

- М-м... - промычали в ответ с полным ртом.

- Вкусно, - присел он рядом.

- У-гу... Бу-у-у..! - вообще-то она хотела сказать: «О-о-о!» Но так как рот был полон рисовой лапши, получилось то, что получилось.

- Не торопись... запей, а то подавишься. Вот, ешь еще, - придвинул он лохматому, помятому призраку блюдо. - Где ты была, я ждал тебя раньше? И почему ходишь по столь позднему часу? Помниться, мы договорились, что ты не разгуливаешь ночною порой по нашим глухим местам. И, вообще, посмотри, на кого ты похожа. В чем ты так перепачкана? Это глина? У тебя не только лицо вымазано, но и волосы в ней. Ты что валялась в грязи? Не давись, ешь медленнее, а я велю согреть воды, помоешься.

- Не... не... не...

- Погоди-ка... хочешь сказать, что собираешься уйти сейчас? Не останешься у меня? Но почему?

- Потому что потихоньку улизнула от учителя, - сыто икнула Ли Мин. - Ой, ам сори... все так вкусно... Твой повар сегодня в ударе?

- Это стряпня Ли Ло.

- Понятно... скажи ей, что она бесподобна.

- Непременно. Почему ты сегодня такая грязная? Где ты была?

- Да упала я, упала. Просто мы с лекарем лазали по горам в поисках Горького семицвета. Сейчас самое время для его сбора. Он отцвел, и его семена уже опадают. Вот мы и искали его.

- В горах? Зачем лекарь Бин потащил тебя туда?

- Вот ты интересный! Думаешь, я буду спокойно смотреть на то, как старик с больной ногой отправляется в горы?

- Давай, я отправлю с ним трех крепких воинов, чтобы сопровождали и помогали ему.

- Ну, замечательно! Знаешь, как это называется?

- Благоразумием...

- Палевом! Ты нас палишь.

- Палю? Я? Но ничего же не горит... - растерялся Глава, принюхиваясь и оглядываясь по сторонам. Но вспомнив о иногда странной речи своей возлюбленной, спросил: - Что ты имеешь ввиду?

- Все, я побежала. Учитель, наверное, уже хватился меня.

- Ночью?

- Этот горецвет нужно переворачивать каждые три часа, что очень беспокоит учителя. А если он обеспокоен, то бродит по дому, страдая от бессонницы.

- И ты пришла всего лишь на полчасика? Зачем тогда вообще пришла?

- Просто хотелось увидеть тебя.

- Ох, Ли Мин...

- Погоди... я же грязная...

- Мне все равно!

- Ну, все... все... отпусти... мне, правда, уже пора...

- Погоди еще чуточку...

- Смотри, с моей одежды глина сыпется на твой дорогущий персидский ковер.

- Не бери в голову... Давай заверну тебе эти печенья с собой.

- Вот же... как по-твоему я объясню своим старикам откуда они взялись?

- По дороге съешь. Я пойду с тобой.

- Но...

- Не спорь! Провожу тебя, иначе не усну.

- А если со мной увидят?

- Скажу, что отловил мешающего мне спать шумного призрака, - смеялся Глава.

- Куда ты мне столько кладешь? Я же не успею все это съесть по дороге? Хотя давай, в горах все сгодиться, учитель даже не спросит откуда вкусняшки.

- Погоди, так ты все же опять собираешься в горы, не смотря на мое недовольство?

- Тыковка моя, мы будем лазать по горам, пока не наберем этого Горького цвета целый сноп. Лишь тогда учитель успокоится.

- Нет... так не годиться... я тебя не отпускаю! Пойдем, я сейчас же поговорю с ним! Что это такое…

- Да тише ты! Все Поместье перебудишь.

- Живо пошли к нему... и если он не спит... - потянул Глава Ли Мин к дверям.

- Давай, валяй, сдавай меня и я неделю не смогу ни на спину лечь, ни на попу сесть, когда он отлупит меня своей палкой.

- Он... бьет тебя... - задохнулся Глава. - Да как он смеет!

- Вот же... блин.... чего ты разголосился!

- Завтра же переезжай ко мне... Нет! Останешься здесь... сейчас... с этой самой ночи!

- Ой, ну успокойся. Давай я поцелую тебя вот так... и вот так...

- Ох... моя сладкая...

- Не... не... давай без рук! Мне нужно бежать...

- Погоди... я с тобой.

На четвертый день, ветреным вечером, Глава вдруг вошел в ворота двора лекаря Лю Бина. Хозяина дома не оказалось, зато его встретил Фэй Я.

- Глава, - приветствовал его поклоном маг. - Что привело вас в наше скромное уединение? - спросил он тревожно оглядывавшегося вокруг Главу. - Неужто занедужили? Если так, то это не очень хорошо. Лекаря вот уж второй день нет дома.

- Где же он? – хмуро спросил Глава.

- А в горах, собирает травы. А я вот присматриваю...

- Но может ученица лекаря сможет мне помочь?

- Так она с ним увязалась. Как же без этой шалопайки...

- И они до сих пор не вернулись? - в бессилие оперся о столб галереи Глава. - Вдруг, что-то случилось? Надо немедленно послать людей на их поиски.

- Господин, у вас действительно ничего не болит? А то я пошлю весточку лекарю, и он к вечеру будет здесь. Да не волнуйтесь, с ними Ленточка, а она выведет, если они заблудятся или примчится звать на помощь, случись какая беда.

- Но, может, не стоит отвлекать его, пусть пришлет вместо себя ученицу лекаря и та даст мне или изготовит пилюлю от кашля?

- Кашель по-прежнему донимает вас? – Озабочено покачал головой Фэй Я.

Глава кивнул.

- А вот и они! - радостно сообщил подхватившийся Фэй Я, торопясь навстречу, появившемуся в воротах лекарю Бину и, носившейся кругами по двору, Ленточке.

- Глава? - удивился, снимая со спины корзину наполненную ворохом трав, лекарь. - Что-то случилось? Как вы себя чувствуете?

- Неплохо, а... где ваша ученица?

- Где? - мрачно буркнул лекарь. - В горах где-то шляется. Сказано ведь, бестолковой, прийти к большому камню у начала обрыва к полудню, так нет... понесло ее куда-то лезть по скале наверх... - разворчался недовольный лекарь. - Вот только пусть попадется мне на глаза... Спасу с ней нет… Глава... вам нехорошо?

Насилу его отправили домой, уговорив не посылать Драконов Дождя на поиски Ли Мин.

На следующий день Глава был у дома лекаря ни свет ни заря. Когда Ли Мин, живая и целая, сидела в углу рядом с жаровней и, сортируя разложенные не циновке свежие травы, с улыбкой слушала ворчливые пререкания стариков, в дом вошел Глава. Поприветствовав всех кивком, он выжидающе посмотрел на замерших на месте лекаря и мага, пока Бин не поднявшись на ноги, поклоном не пригласив его присоединиться к ним. Старики все никак не могли привыкнуть к тому, что Глава зачастил к ним.

- Господин, неужели пилюли, что я выдал вам вчера, не подействовали?- удивился лекарь. - Господин?

- Что? Ах да... - тут же очнулся Глава, все это время украдкой посматривавший на сидящую над травами Ли Мин.

Маг понял все по-своему.

- Выпейте с нами чаю. Ведь вы проделали немалый путь от Поместья.

- Пожалуй, - согласился Глава, не чинясь.

Ли Мин принесла чай, разлила по чашам, подала каждому и снова устроилась в углу у жаровни тихой мышкой, шурша своими травы.

- Я пришел к вам за советом, мудрейшие, - кашлянул Глава.

- Для нас неслыханная честь, что вы обратились к нам, господин, - завелся велеречивостью маг. - Только, что сможем мы, старики, если не смогли ваши многоученые Хранители?

- Но мы можем выслушать, и помочь советом, - добавил лекарь.

- Конечно, - кивнул Глава, усаживаясь у доски го и отпивая поданный ему чай. - Дело вот в чем. У некоего господина имеется документ, необходимый императору, свой интерес к которому его величество не может обнаружить. Речь идет о некоем записанном историческом факте, доказывающим легитимность императорской семьи. Но владелец свитка несговорчив и не желает расставаться с ним, до некоторого времени считая этот документ гарантом своей семье. Господин этот богат и пресыщен. Но он, как-то проговорился, что может выменять его на что-то столь же равноценное и редкое. Только в его поместье уже полно всяких древностей и чужестранных диковинок. Еще он ценит красивых женщин, но и этим его не удивишь - у него семь красивейших наложниц. Чем скажите, можно поразить такого человека, чтобы отдал он этот документ через наш клан императору, дабы его величеству не потерять лица.

Лекарь задумчиво огладил свою редкую длинную бороду, глядя перед собой. Маг вздохнув, покачал головой.

- Вот и я в замешательстве, - тихо вздохнул Глава. - Подумайте вместе со мной, почтеннейшие, может вам придет необычайная мысль как можно решить сию проблему.

- Что же случится, если никто ничего так и не придумает? - поинтересовался маг, задумчиво обмахиваясь веером.

- Ничего страшного, конечно, не произойдет, - сдержанно улыбнулся Глава. - Просто впервые за несколько столетий своего существования клан, способный решать щекотливые вопросы и разрешать любые трудности, потеряет свое достоинство и доброе имя. Что ж, тогда я не буду больше беспокоить вас и оставлю, - поднявшись, дафу почтительно распрощался с хозяевами, пожелав им доброго здравия.

Как только он вышел, маг и лекарь воззрились на Ли Мин.

- А чего опять сразу я? - привычно возмутилась она.

- Ты же, как никак, демоница, - озвучил свой безотказный довод маг.

- Я так понимаю, что этого очень важного господина нужно просто-напросто чем-нибудь удивить, - принялся рассуждать лекарь, рассеяно оглаживая свою бородку.

- Скорей всего так, - кивнула девушка и, подумав еще немного, сказала: - Мне нужен барабанщик, флейтист, паровоз и собака такса... - и видя, как старики испуганно переглянулись, быстренько поправилась: - Шутка. Нужен только барабан и флейта.

- А с-собаку? - растерянно напомнил маг.

- Ты только придумай выход, а мы доставим тебе все что нужно, пообещал лекарь, неуверенно добавив: - И собаку… какую потребуешь. Ленточка подойдет?

Вернувшись в пещеру, Ли Мин нашла на столике записку от Главы, в которой он предупреждал, что какое-то время не сможет уделять ей должного внимания и чтобы она смирилась с этим, вела себя подобающе и не заставляла его умирать от страха за нее.

Поместье готовилось к приему важного гостья. Там царила бестолковая суматоха, но у пещеры Ли Мин было не лучше. На второй день с утра, к дому лекаря и мага пришли молодой парень и девчонка. Парень неплохо бил в барабан, а девушка славилась игрой на флейте. Но Ли Мин просто измучилась с ними. Оба никак не могли сыграть в лад друг с другом, и все время ругались, обвиняя друг дружку в своих неудачах.

Уже подошел день, когда должно было появиться важное лицо, а ни у Ли Мин, ни у ее музыкального сопровождения не выходило толком играть слаженно. Да и важное лицо, так и не соизволило прибыть в назначенное время, открыто проигнорировав приглашение клана Северного Ветра.

Являлось ли это вынужденной уступкой давлению Царедворца и значительное лицо, которое так ждал Глава, не имело храбрости идти наперекор могущественному вельможе, не видя необходимости ссориться с ним из-за клана Северного Ветра.

Теперь было важно сдержать и этот удар. Глава обдумывая другие пути, какими можно было воспользоваться, чтобы заполучить необходимый документ, засиделся допоздна, когда ему доложили, что его спрашивает какой-то безымянный бродяга, объявившийся невесть откуда.

Облокотившись о столик, обложенный документами Глава, утомленно потирал лоб, а верный Хоу, что сейчас докладывал ему о ночном гостье, ожидал его распоряжений. Стоило ли принимать какого-то оборванца в час Тигра (три-пять часов ночи).

- Судя по потрепанным одеждам бродяги и манере говорить, прежде он был приличным человеком. Но сейчас вид его плачевный и жалкий, - тихо доносил Хоу. - Он явно попал в беду и, кажется, не избежал нападения разбойного люда, каким-то чудом избежав гибели.

- Разбойники? - вскинулся дафу, мигом стряхнув сонливость. - Но разве все здешние шайки не были нами истреблены? Откуда им здесь появиться?!

«А ведь Ли Мин совсем одна в нашей пещере...» - подумалось ему в страхе.

- Зови сюда этого человека. Надобно расспросить его подробнее о встреченных им разбойниках. И вели отряду Второго и Третьего мастера прочесать всю округу, вплоть до Сяофэнь! – распорядился Глава. – И если обнаружится, что на наших землях осела воровская шайка, предупреди стражу города. Разведав все как следует, устроим облаву на мерзавцев.

- Господин, это лишь мои домыслы, - поспешил успокоить разнервничавшегося Главу Хоу. - Этот человек сказал, что расскажет вам все.

- Где он сейчас?

- В привратницкой под присмотром стражи?

- Помоги ему привести себя в порядок и накрой стол в Гостевом павильоне. Буду ждать его там.

Через то время, которое хватило гостю, чтобы омыться и сменить одежды, он вошел за Хоу в Гостевой павильон, учтиво приветствовав Главу. Сам Глава ни взглядом, ни жестом не выдал своего крайнего удивления при виде забредшего к ним бродяги. Попавший в беду и теперь попросивший убежища в Поместье Северного Ветра безымянный оборванец, оказался никем иным, как той важной персоной, которую так ждал Глава.

- Вижу, вы узнали меня, - учтиво ответил на поклон и приветствие хозяина поздний гость.

- Как я мог не узнать вас, господин, когда с таким нетерпением ждал к себе. Мало того, что мы не позаботились о вашей безопасности, но, кажется, еще допустили в наших краях появление разбойников, подвергая риску как живущих здесь, так и наших гостей. Это моя вина, как никчемного Главы.

- О нет, нет... вам не в чем себя винить, ибо причиной моего опоздания и столь плачевного вида, были вовсе не разбойники. Во всем случившемся нет вашего недосмотра, а только моя собственная беспечность, поверьте.

- Прошу вас, - пригласил его к накрытому столу хозяин Северного Ветра. - Подкрепитесь и отдохните, как следует, а утром мы поговорим.

- О нет, нет... не оставляйте меня, умоляю. Я сейчас в таком состоянии, что нипочем не усну, если не выпью и хоть немного не выговорюсь. Составьте мне компанию, окажите мне такую честь.

- С удовольствием, - ответил Глава.

Намного подкрепившись и выпив сладкого вина, поздний или скорее ранний гость, начал свой рассказ.

- Я оплошал, не потрудившись обеспокоить вас известием о своем прибытии в Сяофэн, самоуверенно полагая, что ехать от города до Поместья всего ничего и неужели я не способен добраться до вас самостоятельно. К тому же, непременно желал появиться неожиданно и внезапно. Но в Сяофэне повстречал своего давнего закадычного приятеля и мы засиделись за чаркой местного вина и потому отбыл я из города в час Собаки. Со мной был лишь слуга. О безопасности я не беспокоился, зная, что в здешних землях надежнее, чем во всей Поднебесной. Видя, что солнце клониться за край леса, я велел вознице срезать путь по горам. И хотя он возражал, я был пьян и от того непреклонен, не желая, чтобы сумерки застали меня в пути. Возница не посмел ослушаться того, кто щедро заплатил ему, и нахлестывал лошадь, позабыв о всякой осторожности не меньше меня, стремясь побыстрее очутиться в Поместье.

"Так бы и случилось, не налети колесо возка на злополучный камень. Нас знатно тряхнуло и подбросило на узкой тропе над самым обрывом. Возок вильнул и ухнул в пропасть. Меня выкинуло раньше, я покатился к краю и как ни старался удержаться на осыпающихся камнях, все же неуклонно съезжал в пропасть. Мигом протрезвев, все же умудрился уцепиться за какой-то кустик, выросший над бездной и чудом вывернувшийся мне под руку. И я повис, с ужасом глядя, как разбивается глубоко внизу возок с несчастным возницей. Вместе с бешено колотящимся сердцем, во мне билась одна мысль, что ему недолго дожидаться меня и я тоже скоро последую за ним. Сколько сможет выдержать меня чахлый кустик, невероятным образом вросший в каменную расщелину? К тому же как-то вдруг стемнело. В отчаянии, стараясь хоть на сколько нибудь оттянуть неизбежность смертного часа, я начал как безумный звать на помощь.

"Но слыша собственный слабый зов, не поднимающийся выше края обрыва под которым я болтался, понимал, что только зря надрываю голос. Да и кто бы мог услышать меня ночной порой в горах? И я, уже ни на что не надеясь, смирился со своей участью и, удивляясь что еще жив, упрямо цеплялся за тот кустик. В эти минуты безысходности вся моя жизнь, что свиток развернулась перед моими глазами. Я охрип и потому, молча молил Небо даровать мне либо мгновенную смерть, либо все же спастись, как вдруг кто-то схватил меня за руку. С удивлением, радостью и безумной надеждой, я пылко возблагодарил Небо и поднял голову, чтобы со слезами радости увидеть моего спасителя. Но что я увидел?! - рассказчик выдержал драматическую паузу, чтобы еще больше заинтриговать своего собеседника.

Глава слушал, хоть и внимательно, но без эмоций, проявляя лишь вежливый сдержанный интерес.

- Моим спасителем оказалась молоденькая девушка, которую впору было спасать саму, потому что под моим немалым весом, она, стараясь вытянуть меня, начала соскальзывать в пропасть вслед за мной. Тогда, чтобы отделаться от нее, я велел ей бежать и звать на помощь. На что она прямолинейно заявила: «Смеетесь? Кого в горах в такой час можно дозваться?» «Сама, что здесь делаешь?» - спросил я, бесстыже вцепившись в ее руку. «Собираю травы. Теперь вот возвращаюсь домой».

При этих словах лицо Главы занемело, губы дрогнули и побелели. А гость, увлеченный пережитым, продолжал свой рассказ.

- «Мы умрем вместе, если не отпустишь меня, - просил я эту дуреху. - Не упорствуй! Уходи!» Я ведь уже вполне свыкся с мыслью о смерти. «Мы не умрем!» - заявила она с такой уверенностью, что я понял - мы действительно не умрем. «Постарайтесь ногой, найти хоть какой-нибудь упор», - попросила она. И я принялся осторожно шарить носком сапога по каменной стене, пока не нашел щель в ее неровной поверхности. И надо сказать вовремя, потому что измочаленный мной куст, который держал меня на на одном честном слове, вдруг сдался. Мы успели договориться, пока я шарил ногой по скале, что как только оттолкнусь от скалы, она тут же дернет меня наверх. Это было невыполнимо и опасно. Как бы девчонка могла вытащить меня, здорового мужчину? Все это вряд ли окончилось благополучно - скорей всего я утянул бы глупышку за собой. Совершенно не предполагал подобной самоотверженности от незнакомого человека, тем более от девчонки. Я не обделен женским вниманием и женщины перестали быть для меня загадкой. Я знаю, что в такой ситуации думает каждая женщина. Прежде всего о собственной выгоде, какую сможет поиметь от меня. Не было сомнений, что как только девица разглядит на мне богатые одежды, то захочет моего благоволения и благополучия, захочет женить меня на себе или стать моей наложницей, - гость был увлечен своим рассказом, переживая вновь все приключившееся с ним с каким-то удовольствием.

Потому что сидя в тепле и безопасности, миновавшая опасность виделась уже увлекательным, щекочущим нервы, приключением. Пребывая в эйфории, рассказчик не замечал, что Главу клана словно заморозило. Он слушал, глядя перед собой остановившимся взглядом с плотно сжатыми губами.

- Девчонка та, простолюдинка, а простолюдинки напористы и пронырливы, такие сразу ставят условия, перед тем как кого-то вызволить из беды. Но эта даже словом не обмолвилась ни о чем подобном, а зря. В тот момент, я готов был пообещать все на свете. Так упорно бороться за жизнь незнакомого человека, идти до непредсказуемо опасного конца без всякой выгоды для себя - это действительно впечатляет. Но я отвлекся.

"Между тем, отчаяние одинаково придало сил и ей и мне, потому что на счет три, я что есть мочи оттолкнулся носком сапога от камней, подавшись вверх, она же рванула меня на себя, дернув за руку. И вот я лежал животом на краю обрыва, а девчонка тянула меня за шиворот и за руку подальше от него. Пока мы в бессилии пытались отдышаться, лежа на камнях, не веря что спасены, я повернул голову, разглядев, наконец, свою спасительницу. Небо! Да она оказалась красоткой! И даже в обтерханных мужских одеждах была очаровательна. Знаете, есть женщины, что с первого взгляда не приметны, но чем дальше, тем притягательнее становится их красота, раскрываясь постепенно, словно бутон розы. Меня, помню, взяла досада, что она не требует от меня своей законной награды - жениться на ней. Клянусь предками, я бы тут же согласился, не раздумывая, и это при том, что она была чумазой и растрепанной, словно огородное пугало. Никакой изысканности, а ведь всем известно, что я придирчив к женской красоте.

Глава медленно отвел взгляд от поверхности стола, тяжело подняв его на собеседника.

- Тогда я решился сам идти ей в руки, сказав: «А знаешь, я очень богатый человек». И что она мне ответила? – рассказчик, наконец, посмотрел в бледное, словно у призрака, лицо Главы.

- И что же? – глухим замогильным голосом выдавил Глава.

- Она сказала: «Рада за вас». Представляете?! Только и всего, – в своей восторженности гость, не придавал значения странному поведению хозяина Поместья. - «Но разве ты не хочешь, чтобы я щедро одарил тебя?» - спросил я тогда напрямую. «Вы живы и это главное, - вот, что она ответила и спросила: - Куда путь держите?» Когда я ответил, что в Поместье, она сказала, что проводит меня. Помогла подняться и отряхнуться. «Я измотан и не способен пройти ни шага. Почему бы тебе не отвести меня к себе и не приютить до утра?» - не сдавался я. Девчонка оказалась с характером. «Не почему... - огрызнулась она. - До Поместья не так уж и далеко». Ну, что за небывалая ночь! Впервые в жизни мне отказали! Хоть обратно в пропасть прыгай! Дальше мы брели вместе, едва передвигая ноги, а она к тому же несла на спине корзину с какими-то травами. Я даже принялся уговаривать ее дать мне понести эту корзину, на что девчонка язвила, что богачу ее нести не почину. Мы вышли к воротам Поместья в глубокой темноте. «Что ж, - сказала она. - Прощайте». «Подожди! - остановил я ее. - Скажи хотя бы свое имя, чтобы я смог найти тебя и отблагодарить». И тут она сказала то, чего я до сих пор не могу постичь: «А пофиг! Просто не попадайте больше в подобные передряги и позаботьтесь о семье возницы, чтобы не получилось, что я зря вытащила вас». И теперь я хочу во чтобы то ни стало найти эту девчонку! И не успокоюсь, пока не заполучу ее! Знаю лишь, что живет она в окрестностях Поместья. Больше ни о чем думать не могу.

- Вам не стоит ее искать, - холодно проговорил Глава, словно эмоциональный рассказ гостя утомил его.

- Но от чего же?! - пылко воскликнул мужчина.

- От того, чтобы вы после не испытали разочарования, - с ледяным спокойствием ответил Глава. - Эта женщина уже принадлежит другому.

- Небо! Как же я не подумал об этом. И в самом деле, разве может такая милашка оставаться одна.

- После пережитых треволнений, вам необходимо успокоиться и отдохнуть, - поднялся Глава. - Вы выговорились и, наконец, сможете уснуть.

И Хао проводил уставшего, но все еще возбужденного гостя в отведенные ему покои.

Под утро сон особенно крепок, а перед рассветом снятся чудные необычные сны. Вот и Ли Мин пригревшейся под медвежьей полостью, снилось, что дверь пещеры открылась и с утренним туманом возник Глава. Он словно плыл в рассветном мареве и встал над ней в своих светлых одеждах, будто сотканных из тумана. Сел на кан рядом, погладил ее по волосам, прошептав: «Не пугай меня так больше». Поглядел темными провалами глаз и с туманом покинул пещеру.

Глава 21. Танец Западных пустынь

На следующее утро Глава клана чествовал в своем Поместье долгожданного гостя, важного господина с ленивыми движениями, пресыщенным выражением и искушенным взглядом. Учтиво и сдержанно и без угодливости Глава Северного Ветра доброжелательно приветил его. В честь гостя в павильоне Торжеств был устроен роскошный пир с редкими яствами и лакомствами. Гость без всякой заинтересованности смотрел вокруг, его речи были вежливы и добродушны, и было заметно, что все его помыслы заняты другим. Со вздохом посмотрел он на пиршественные столики, сказав, что прибыл сюда единственно потому, что хотел предаться приятной беседе с Главой.

Видимо здешние яства как и скромная обстановка не впечатлила его, но это не значило, что он не был благодарен за гостеприимство. Когда Глава с Хранителями, невестой и ее родственниками устроились за пиршественными столиками, внимание гостя вдруг захватили девушки-служанки, которых он пристально разглядывал исподтишка. К Главе подошел слуга и что-то шепотом доложил. Глава повернулся к гостю.

- Танцовщица нашего клана пришла вас развлечь. Будьте великодушны к ее безыскусному исполнению. Я сам узнал об этом только что. Видимо мои слуги специально пригласили ее из Сяофена. Увы, я не помню, чтобы они старались так ради меня.

Гость рассмеялся и сказал, что ему уже любопытно, приготовившись терпеливо вынести нечто провинциально не умелое, конечно же, умолчав, что танцами его развлекали чуть ли не каждый день. Но он был хорошо воспитан, заранее простив неуклюжесть и посредственность здешней танцовщицы, лишь бы не обидеть хозяина. Налил себе вина из кувшина тонкого фаянса, что бы выдержать скучное зрелище и, как ожидалось, здешнее вино оказалось кислым. Но это ничего, он готов вытерпеть все, лишь бы увидеть ту, что поразила его вчера, отвоевав у смерти. И дело не в том, что она спасла его, а в том, что он не стал для нее трехпалой Чань Чу, которой ей посчастливилось вытянуть, а одним из многих, которым бы она так же помогла.

*Трёхлапая жаба - символ богатства, жаба с тремя лапами. Некогда была существом злобным и мстительным настолько, что люди обратились к Будде. В процессе обуздания жаба утратила одну из своих лап. В качестве расплаты за свои грехи выплёвывает золотые монеты. Поэтому изображается сидящей на стопке золотых монет и держащей одну во рту, часто с красными глазами и ноздрями.

Все это время он раздумывал над тем, как выкупит ее у семьи и уговорит мужа расстаться с ней, улестив переездом в столицу на полное его иждивение. Готов был пообещать все, чтобы они ни попросили и, конечно же безоговорочно, пристроит всю ее родню, да хоть всю деревню, попроси она. Только вот тот единственный усталый и короткий разговор с ней, подсказывал, что это будет не просто.

Между тем в зал вошла танцовщица, одетая на манер женщин Западных пустынь. Обычно, такие исполняли редкий в Лияне, танец живота и подобных искусниц было одна две на всю столицу. Держа в руке чарку из оникса, гость смотрел на приближающуюся к его столу молодую женщину со все возраставшим интересом. Ее лицо до глаз было закрыто короткой воздушной вуалью.

Шаровары из голубого шелка, как и очень короткая кофта, открывали гладкий плоский живот, который, как и оголенные руки покрывали длинные нити из бусин и бисера. Запястья и щиколотки украшали браслеты из мелких бубенцов, издававших рассыпчатый мелодичный перезвон.

За ней следовал барабанщик — молодой человек с серьезным лицом и невысокая, хрупкая девушка-флейтистка. Поставив барабан на пол, он уселся перед ним в стороне, прежде поклонившись Главе и гостам. Девушка-флейтистка смущаясь, устроилась рядышком. Подойдя к столу гостя и хозяина, танцовщица, прижав ладони к животу, грациозно поклонилась. Послышался тихий барабанный перестук, призывающий к началу действа, он все ускорялся, становясь громче.

Без плавных и мягких переходов, обычно начинающие танец, танцовщица вдруг, подняв руки, закружилась на месте, обдав гостя и хозяина волной тонкого цветочного аромата, делая его почти видимым из-за взметнувшихся бисерных нитей, что создавали впечатление влажных благоуханных струй. Блестящие нити разлетались, открывая совершенный живот и гладкие руки.

Барабанный ритм начал затихать, замедляя темп танца, пока танцовщица не остановилась, а перезвон бубенчиков на ее запястьях и щиколотках стих. И когда барабан умолк, в полной тишине мелко и дробно зазвучали бубенцы от ритмично вздрагивающих бедер, живота и плавных движений рук. При всех ее манящих, призывающее соблазнительных движениях, глаза девушки были скромно опущены.

Только думалось, что танцовщица замедляя танец, вот-вот остановится, как барабан неожиданно забил в бешенном ритме и девушку словно снесло ураганом от столов гостя и Главы на середину зала. И когда она, вытянув руки к гостю, семеня и бренча бубенцами, унесясь от него спиной вперед, не спуская больших темных глаз с его лица, вдруг застыла на месте, барабан успокоился, как будто приглаженный нежными звуками флейты. Миг тишины. Стукнул барабан — дернулось бедро, и мелко задрожали бубенцы на щиколотках. Вновь бухнул барабан — вздрогнуло другое бедро, как бы отдельно от тела, потому что плечи и руки танцовщицы оставались неподвижны. Прервав буханье барабана, флейта изгнала его резкие звуки и теперь ее нежную мелодию повторяли плавные и округлые движения рук, изгибы талии и бедер... И тут нетерпеливо забил упрямый барабан под чьим ритмом ходуном заходили живот и бедра танцовщицы.

Зал Торжеств не дышал. У гостя, что зачарованно смотрел на танец, из рук выпала чарка, стукнувшись о стол и расплескав все содержимое. Глава смотрел с ничего не выражающим лицом.

Даже исполнение восточных танцовщиц, которые до того видел гость, не были настолько темпераментны, порывисты, со столь отточенными движениями, эмоционально стремительными и откровенно возбуждающими. Танец напрочь сносил голову, проносясь ураганной мощью чувственного впечатления.

Привыкшие к плавным, изящным, даже деликатным танцам, зрители невольно поддались учащающемуся барабанному ритму. Кто-то, не удержавшись, хлопал, кто-то постукивал ногой в такт, поднимающий дух, барабанной музыке. Но вот он резко смолк и в звенящей тишине, танцовщица поклонилась. Гость в неистовстве вскочил на ноги.

- Это же... это же... По Фиг! - взволнованно воскликнул он. - Я бы узнал тебя в любом убранстве.

Он поторопился выйти из-за столика, чуть не опрокинув его, спеша к ней.

- Я впечатлен... впечатлен, - бормотал он взволнованно. - Это самый чудесный танец, что я когда-либо видел. Клан Северного Ветра поистине может удивить.

Под общие восторги и хлопки Глава, до того, не спускавший с танцовщицы глаз, следуя взглядом за каждым ее движением, что не укрылось от внимания тех на пиру, что в свою очередь не глаз сводил с него самого, закашлялся. Его невеста, сидящая рядом, тревожно подалась к нему.

- Уедем со мной, - подошел знатный гость к танцовщице на глазах у всех почти вплотную. - Разве ты не хочешь выбраться из этой дремучей глуши? Ты увидишь роскошь и блеск столицы. Ты станешь единственной для меня, - с тихой страстью, чтобы слышала лишь она, говорил мужчина, заставляя присутствующих мучиться любопытством. О чем это они негромко беседуют, стоя посреди залы? Что он там ей предлагает? Неслыханную награду?

- Не находите, что это грубо и вызывающе? - шепнула Главе его невеста. - О чем идет разговор у этих двоих?

Молча поднявшись, Глава подошел к гостю, встав позади него.

- Благодарю, - отвечала в это время танцовщица. - Но я никуда не уеду из клана.

- Почему? Тебя здесь кто-то держит? Если так, я выкуплю тебя, - тихим шепотом уговаривал заезжий аристократ.

- Не все можно купить, господин.

- Ты так думаешь? А если я предложу то, чего так жаждет ваш клан, в обмен на тебя?

- Вы не можете... - шагнул к ним Глава, но гость, подняв руку, остановил его.

- Вы сами сказали, что все решает она, - напомнил он, не оборачиваясь к Главе. - Ну, так как?

В зале повисло молчание, полное томительного ожидания. Там, на середине зала, между этими троими, происходило что-то важное, если не судьбоносное.

- Разве любовь покупается, а не даруется? Вы думаете обо мне потому, что мы ночью пережили опасность и сейчас кладете к моим ногам все, что имеете, взамен требуя моей любви, но я не могу полюбить вас.

- Это не важно. Я буду ждать, - с готовностью проговорил он. - Ты спасла меня бескорыстно, ты ничего не просила и не просишь. Взамен я, ничего не требуя, отдам клану документ. Мне он не нужен.

Танцовщица поклонилась и вышла. Следом последовали ее барабанщик и флейтистка. Глава закашлялся и вернулся на свое место за пиршественным столом. Гость сел рядом, желая поговорить о танцовщице, но Главу некстати одолел удушающий приступ кашля. К нему тотчас поспешил вездесущий Хоу и помог подняться. Прижимая платок к губам, дафу жестом попросил прощения у гостя и своей нареченной и вышел из зала Торжеств. Третий мастер проводила его беспокойно подозрительным взглядом.

Как только Глава покинул зал и отослал от себя Хоу, его глухой кашель чудесным образом пропал и он быстро прошел в Тихие покои, где его ждала танцовщица. Она повернулась к нему от стола, глядя вопросительно и тревожно. Переступив порог, Глава решительно пошел на нее.

- Что? - испугалась Ли Мин, готовая к нагоняю, и отступая, когда он молча оттеснил и чуть не вжал ее в стену, так что ей пришлось упереться руками в его грудь, чтобы хоть немного, отодвинуть от себя.

Глядя в ее лицо опаляющим взглядом, Глава нетерпеливо перехватил ее запястье и, вздернув руки над головой девушки, притиснул ее к стене, прижавшись губами к ее губам. А после накинулся. Она засопротивлялась его безудержным поцелуям, пытаясь остановить, но он был неумолимо настойчив.

- Немедленно... сейчас же... - задыхаясь, бессвязно бормотал Глава.

Она была в его руках, что прижимали к горячему напряженному телу. Сердце его бухало, дыхание прерывалось. Безостановочные поцелуи стали жесткими, язык бесновался в ее рту, а руки нетерпеливо срывали, стягивали с нее шаровары, оголяя бедра. Она дернулась, стремясь высвободиться, еще помня, где они, но Глава, просунув колено между ее бедер, сжал ее грудь.

- Обними... - потребовал он, оторвавшись от ее рта.

Его пальцы, только что ласкавшие ее грудь, прошлись прохладой меж ее ног.

- Ты сочишься, - выдохнул он в ее губы и, взяв ее руку, прижал распластанной ладонью к своему паху.

Она легонько погладила его возбудившуюся, вздрагивающую от нетерпения плоть.

- Осторожно... иначе изольюсь, - стонал он, опять прижав ее к стене. – Надо… в тебя.

Она подняла колено, открываясь ему, и сразу горячее и сильное вошло в нее так, что она вцепилась в его напряженные каменные ягодицы. Оба глухо застонали. Вот они расслабились и таран внутри, подался из нее, заставив ее всхлипнуть, и жестко всадился нее... Теперь его было не остановить, он бил и бил в податливую мягкую плоть, исступленно стискивая тонкие запястья, пока она не вскрикнула в завертевшемся вихре наслаждений.

И сам, уткнувшись ей в шею, глухо застонал, не отпуская ее, пока его тело сотрясали конвульсии. Переведя дух, подхватил ее под бедра, и она вынуждено обхватила его ногами. Сел на табурет и посадил безвольную Ли Мин себе на колени.

- Я был груб... – шепнул он тревожно, обнимая ее, едва помня себя, настолько сильно было его переживание произошедшего.

- Нет, - выдохнула девушка, утомленно положив голову на его плечо. - Ты просто нечто.

- Я соскучился, - шепнул он в ее волосы. - И мне мало...

- Мне тоже.

Тогда прижавшись губами к ее виску, пробормотал:

- Давай, родим ребенка.

- Кем же он станет здесь, где все кичатся своим происхождением?

- Сделаю тебя госпожой, - предложил он, поправляя ее одежды.

- Нет, подожди, - отвела она его руки. - У тебя же есть невеста...

- Ли Мин, я все решу, - снова взялся он за ее одежды.

Его плоть снова поднялась и с помощью его рук, что подхватили ее под ягодицы, она приняла его в свое еще не остывшее влажное лоно. Глава обнял ее, запахнув за ее спиной полы своего жемчужного плаща так, что они оказались закутаны в него словно в кокон.

- Ужас… что ты вытворяешь… - пробормотала она увлеченная ощущениями, которые он в ней поднимал.

- Согласен… но это жизнь. Мы единое целое, - не переставая двигаться, он поцеловал ее, и она, задумчиво кивнула. - И прошу, больше так не танцуй, я и так еле сдерживаю себя... Ты же... услышала меня?

- Да, - вздохнула Ли Мин, потому что при воспоминании о танце, он задвигался в ней быстрее жестче.

- О-ох... - выдохнула она протяжно.

- Небо... – вторил ей ее мужчина.

Когда оба успокоились и привели себя в порядок, Ли Мин обеспокоенно спросила:

- Но, как быть с гостем? Вдруг он передумает отдавать документ и вновь проявит настойчивость насчет меня?

- Не переживай. Если он опять примется уговаривать тебя, признаюсь, что ты принадлежишь мне.

То ли Глава все же намекнул одержимому Ли Мин знатному гостю, что она принадлежит ему и тот не посмел обидеть хозяина Северного Ветра. То ли решил быть верным своему слову и дать Ли Мин самой определиться. Тем не менее, документ, столь необходимый и желанный императору, гость передал Главе, поставив единственное условие, что Ли Мин станцует для него еще раз. О желании гостя ей сухо передал недовольный лекарь, вернувшись вечером из Поместья, откуда Ли Мин, по велению Главы, удалили от греха подальше.

- Но как же мой барабанщик и флейтистка? Они же вернулись в Снежные Листопады, - озадачилась Ли Мин.

- За ними уже послали. Однако Глава заявил, что это на твое усмотрение и если ты не хочешь, не танцуй, он вернет документ владельцу. Это слова Главы. Я же тебе велю, иди и сделай то, что хочет гость. Давай, доставай свои восточные одеяния.

Так с узлом одежды, понукаемая, отстающим от ее быстрого шага лекарем, Ли Мин в одночасье добралась до Поместья, где у ворот их нетерпеливо ждал Хоу. Первое, что он сказал, увидев ее, это:

- Господин будет очень недоволен.

Вскоре подошли флейтистка и барабанщик со своими инструментами. Кажется, они подружились, а то во время репетиции вечно ругались, обвиняя друг дружку в ошибках и промахах. По дороге в павильон Торжеств Ли Мин объяснила им, что от них требуется. Всю дорогу до Поместья она решала дилемму, как ей теперь быть. Ведь она пообещала Главе не танцевать «так», отягощая их непростое положение. Но и отказать нужному человеку и гостю, тоже не могла и не только из-за маячившей угрозы общения с воспитательной палкой Лю Бина. Все же от немаловажного визитера зависело многое, и он отдал желанный документ почти бескорыстно – за ее танец.

Когда Хоу тихо доложил Главе сидевшему за пиршественным столиком, что пришла Ли Мин и что она готова танцевать для гостя, тот лишь стиснул зубы.

- Что-то случилось? - опустив чарку, с живейшим интересом подался к нему, сидящий рядом гость.

- Танцовщица станцует для вас, - ровно сообщил Глава, которому предстояло со стоическим равнодушием пережить искушение соблазнительной женственности своей возлюбленной.

- Замечательно! - оживился гость и с этого момента с нетерпением ждал появления Ли Мин, чтобы еще раз увидеть ее, а может быть даже уговорить уйти с ним. И наконец, этот момент настал.

Ли Мин вошла в зал в сопровождении уже знакомых двух музыкантов. Она была в тех же восточных одеждах, украшенных бисерными нитями, только на этот раз лицо ее прикрывала не вуаль, а темная широкая повязка на глазах. Но даже не это изумило сидящих в зале Торжеств, а то, что она держала в руке саблю.

Глава весь подобрался, гневно вопросив небесных богов, когда это кончится?! Что опять задумала эта девчонка?! Никакого спасу от нее нет!

Зал замер.

Ли Мин стояла неподвижно, словно окаменное изваяние, держа меч вертикально перед собой. Длинные ноги, высокая грудь. Волновало все. Бесстрастное лицо с широкой повязкой на глазах и опасным клинком перед ним.

Она дождалась, когда нежно запела флейта и, следуя ее пронзительным переливам, неспешными плавными движениями, пристроила на макушку саблю, поставив ее на лезвие, и вновь замерла.

Через мгновение невероятную и непонятную устойчивость холодного клинка, как и четкую неподвижность рук, бедер и плеч, начало оттенять волнообразные движение живота, начинавшееся от бедер, и набиравшее силу в такт убыстряющегося барабанного ритма.

Но вот, как-то сломано, двинулись рука, сгибаясь и разгибаясь безвольными провисшими движениями. Чуть сдвинулось, деревянно повернувшись тело, будто подвинули статую, что неожиданно толкнулось бедром, но тут же плавно потушила это движение.

Потом толчками задвигались бедра, переходя в волнообразные движения. Одновременно, в охватившей танцовщицу мелкой дрожи, затряслись, зазвенели колокольчики и монисты, соревнуясь с барабанным ритмом. Бедра и живот ходили ходуном, но в этом бешеном темпе плечи, грудь и голова на которой устойчиво удерживался на лезвии меч, оставались неподвижны.

Гости зачарованно следили за завораживающими своей невероятной разлаженностью движениями танцовщицы. И не понятно от чего больше сжимались в волнении сердца и перехватывало дыхание: от обольстительных бедер, ходящих, словно маятник под волнующий кровь барабанный бой. Или от чувственной пластики тела, притом, что лицо танцовщицы с широкой плотной повязкой на глазах, оставалось бесстрастным.

Вот она подняла руки, взяла меч и, подняв его с головы, одним волнообразным движением прогнулась животом и бедрами вперед и назад. А выпрямившись, снова аккуратно положила меч, держа его двумя руками, лезвием на макушку, при этом бедра не переставая выписывали знак бесконечности (гормзонтальную восьмерку) да ритмично позвякивали монисты под барабанный ритм и напев флейты.

А когда она поднялась на цыпочки, волнообразность движений бедер словно передалось рукам и, вдруг, рывком опустилась на пол. Держа голову прямо и сохраняя полную бесстрастность, она медленно легла на бок, перевернулась на другой, продолжая удерживать меч на голове. Зал испуганно затаил дыхание с напряжением следя за каждым ее движением, ожидая, что меч вот-вот упадет на пол с металлическим звоном.

Но танцовщица плавно встала на колени, молитвенно сложив перед собой ладони. Зрители перевели дыхание. Казалось бы, необычный танец закончен, как вдруг она, держа голову, на которой покоился меч, начала откидываться на спину, прогнувшись назад так, что коснулась пола лопатками. И так же медленно без видимого напряжения выпрямилась и поднялась.

Зал не дышал. Все это время зрители в страхе ждали, что сабля упадет, и все усилия танцовщицы с повязкой на глазах будут напрасны. И когда она двумя руками сняла, наконец, с головы саблю, с облегчением перевели дыхание.

Но танцовщица принялась вдруг описывать оружием опасные круги вокруг своего тела, как будто стесывала его острым лезвием все лишнее с себя. Гости ужаснулись, игра с опасным оружием продолжалась. Движение становилось все быстрее, сабля-ятаган свистела в опасной близости от плеч, груди, живота и бедер. И вдруг она резко остановилась, держа саблю вертикально перед собой, вновь застыв изваянием с последним ударом барабана, в том же точно положении с какого начинала свой необычный танец. Эх, недаром на репетициях с нее снимали семь стружек.

И словно закончилось волшебство, пирующие задвигались, послышались выдохи и шепот. Гость поднялся из-за столика, и решительно направилась к танцовщице, с тем видом, словно для него больше никого не существовало, ни сидящих за столиками, ни Главы. Он подошел к ней, глядя горящим взором в неподвижное лицо с повязкой на глазах.

- Я твой, - страстно проговорил он и накинул ей на шею медальон. – И буду ждать тебя столько, сколько потребуется.

Но девушка стояла неподвижно, храня бесстрастное молчание будто и, впрямь, перед ним была статуя.

Глава, хоть его и подмывало сорваться с места и вмешаться в разговор этих двоих, все же проявил завидную выдержку, оставшись сидеть за столом. Ему лишь оставалось наблюдать за всем этим с ироничной улыбкой, за которой прятал жгучую ревность.

Он бы все-таки подошел к дорогому гостю, рискуя вызвать пересуды окружающих: ведь не спроста уже второй раз вмешивается в разговор этой пары, если бы не лицо Ли Мин – неподвижное словно каменная маска. Но, вообще-то, его окружению настало время привыкать к тому, что Ли Мин станет его супругой и госпожой клана.

- Отныне я слуга Северного Ветра, - решительно повернулся гость к хозяину клана.

Глава был вынужден принять выражение верности от своего нового адепта.

Когда ночью Ли Мин пробралась в покои дафу, он ей выговорил:

- Так ты, оказывается, умеешь носить наряды и быть обольстительной?

- Ты что, сердишься? – удивилась Ли Мин. Вообще-то, она была готова к похвале, но никак не к отповеди и первой их семейной перебранке.

- Сержусь, ты так танцуешь перед другими мужчинами, но, ни разу передо мной.

Ли Мин смотрела на него во все глаза. Он что… жалуется?

- А ты дал бы мне дотанцевать до конца? - фыркнула она.

- Ах, ты еще и дразнишься…

Они носились по его покоям, пока не повалили лакированную ширму и не опрокинули письменный столик. В двери встревожено сунулся заспанный Хао, но увидев ученицу лекаря в объятиях своего раскрасневшегося господина, тут же исчез. Пришлось угомониться. Когда подняв ширму, и вернув столик на место, они уселись друг против друга, дафу заявил, что сейчас у них состоится семейный совет.

- Завтра мне уезжать в столицу, чтобы передать документ императору и только Небо знает, когда увидимся снова, - вздохнул он и замолчал, выжидающе смотря на нее.

- Что? - не выдержала Ли Мин его многозначительного тона.

- Не хочешь отправиться со мной? Ведь это такая возможность полюбоваться роскошью столицы, ты ведь не была там, зная лишь Сяофэнь. К тому же нам не нужно будет разлучаться.

У Ли Мин опустились руки. Вот они, начинающиеся сложности и проблемы.

- Разве ты едешь надолго? - спросила она, понимая, что отказывать нужно издалека, ища причину отказа, и причина эта должна быть веской и убедительной.

- То мне не ведомо. Все зависит от желания императора и того дела, которое он может мне поручить.

- Я... не могу надолго оставлять стариков и деревню, прости.

Было бы хорошо, если бы он заругался на нее, она бы огрызнулась, и они разругались, тогда расставание прошло намного легче. Но Глава лишь сказал:

- Хорошо. Постараюсь обернуться как можно быстрей. Но...

Но? Ли Мин поднапряглась.

- Я поговорю с императором о своем браке с тобою.

Ли Мин медленно выдохнула, прежде чем сказать:

- Не очень хорошая идея. Его величество, хорошо если, просто откажет тебе в этом браке, а то еще и высмеет перед всем двором. Твоя невеста и я состоим в разных весовых категориях.

- Ты меня стыдишься? - неожиданно выдал Глава.

Приехали! Как он умудрился прийти к столь "поразительному" выводу? И она обижено кинула:

- Ты чего? Разве не ты должен стыдиться брака с такой как я?

Глава улыбнулся.

- Ты же сама была свидетелем, каких усилий стоило навязать мне брак с дочерью министра финансов. Так что мысль, что моя избранница необыкновенная девушка, очень ясна. А, насчет моей нынешней невесты, не беспокойся, я не обижу ее.

- Не стоит все же торопиться с нашим браком. Твоя нынешняя невеста беззаветно влюблена в тебя и твой отказ, может повлечь непредсказуемые последствия.

- Для меня никаких последствий, все сделает мой недруг Царедворец. Будь уверена, он разрушит этот брак.

- Как?

- Оговорит меня. И тогда мне только и останется жениться на такой как ты. За что я буду благодарен ему во все мои последующие перерождения.

- Мы же и так принадлежим друг другу, правда? - вкрадчиво напомнила Ли Мин.

- Нам так хорошо, - согласился Глава, обняв ее за плечи, - что скоро может появиться наш ребенок, а я желаю, чтобы он был законным. Моим детям должен достаться клан Северного Ветра. Так что прошу тебя подумать об этом как следует, - попросил он и отошел к ложу, торопливо снимая одежду.

- Тебе тоже стоит хорошенько подумать, - буркнула Ли Мин, покорно идя за ним.

Ночью осторожно ворочаясь с боку на бок, чтобы не разбудить Главу, она думала, что ее проблема с ним становиться все больше неразрешимой. Узел их связи затягивается все туже.

До рассвета ей так и не удалось заснуть. Еще не поднялось тусклое осеннее солнце, а она уже тихонько выбралась из покоев Главы. Они договорились, что она не станет провожать его, но ужиная у Фэй Я, после того как закончила корпеть над изготовлением лекарств, услышала как лекарь рассказывал, что в полдень Глава умчался в столицу с небольшим отрядом воинов, дав необходимые распоряжение Хранителям и Первому мастеру.

За Ся Гэ оставалась ее прежняя обязанность, поддерживать порядок в Снежных Листопадах.

Главу сопровождала его невеста со своей свитой и дорогой гость, ставший адептом его клана, но обоих он оставил позади, позволяя двигаться к столице без спешки. Глава заверил озадаченную дочь министра финансов, что к тому времени как она доберется до городских ворот, он устроит все свои неотложные дела.

В свою очередь Ли Мин в отсутствие возлюбленного, ломала голову, как избежать уз брака или хотя бы оттянуть его до следующего лета, потому что напрямую убедить Главу отказаться от этой затеи выглядело бы по меньшей мере странно, если не подозрительно.

Она и не предполагала, что судьба предоставит ей прекрасный шанс избавиться от неразрешимой проблемы, которым оставалось лишь воспользоваться.

Через две седьмицы, вернувшийся из деревни лекарь, сообщил невероятное: Глава пропал вместе с сопровождавшим его отрядом.

Глава 22. Превосходство сильного над слабым

Дафу схватили у городских ворот поздним вечером, когда он только въехал в столицу. Прежде чем потерять сознание от вонзившегося в шею дротика, увидел как стремительно и беспощадно, невесть откуда взявшиеся воины не отличимые в ночи, перебили его сопровождение.

А в час Быка (с часу до трех ночи) в Поместье Северного Ветра вторглись каратели из клана Каменных псов. Не для того, чтобы арестовать адептов клана вслед за Главой, а чтобы вырезать его полностью, воспользовавшись тем, что законопослушные обитатели Поместья поначалу не оказали сопротивления, не понимая, что происходит. А когда поняли, было поздно что-то исправлять, и уже некому было сопротивляться.

Вслед за Каменными псами в Поместье вошли чиновники Тайной канцелярии, подчиняющиеся лично Царедворцу, для изъятия, прежде не доступного доселе никому, Тайного архива. Где находился этот архив, толком никто не знал, предполагалось, что он размещен в пагоде Поместья, только вот атаковавшие, почему то яростно прорывались к Тихим покоям Главы, которые отчаянно защищал отряд Лунного Инея.

Мечи уже звенели во дворе, и кровь лилась на галерее павильона Тихих покоев, когда на подмогу Лунному Инею пришли Драконы дождя. Стойко отбивались воины клана, но все же были смяты и атакующие, заняв покои Главы, кинулись к стене вдоль которой тянулись полки с книгами и свитками. Повалив все это на пол, ворвавшиеся принялись разбивать стену кувалдами, которые несли на плечах самые мощные воины Каменных псов. Они размеренно долбили тяжеловесными молотами по стене, пока не разломали ней проем, не озаботившись поисками секретного механизма, открывающего потайной вход.

Когда часть стены была достаточно разбита для того, чтобы можно было свободно войти, атакующие хлынули в пролом, топча ценные безделушки вперемешку с обломками стены. Очутившись в узком помещении потайного архива, с идущими по всей стене, массивными полками, плотно заставленные коробами доверху забитыми свитками и бумагами, чиновники Тайной канцелярии кинулись было стаскивать их. Когда же их содержимое коробов рассыпалось, раскатившись по полу: свитки, книги, бесценные рукописи безжалостно и равнодушно втаптывались в хрустящий щебень воинами Каменных псов, искавшими здесь сокровища. Но долбежка внутренней стены не прошла даром и внешняя стена, на которой держались полки, пойдя трещинами и широкими разломами, вдруг обрушилась вместе с частью пола, увлекая за собой массивные стеллажи с Тайным архивом.

- Живо подбирайте все, что успеете! – послышался истошный вопль одного из чиновников Тайной канцелярии, что толкался в проходе вместе с воинами.

Выкрикнув это, он тут же закашлялся от стоявшей в воздухе густой взвеси каменной пыли. Когда все заторопились выполнить его приказ, часть пола обвалилась, вместе с неосторожными, что увлеклись поисками ценностей обреченного клана. Остальные, слыша затихающие далеко внизу вопли сорвавшихся вместе с каменными плитами пола, разом подались назад, подальше от обрушения, в ужасе хватаясь друг за дружку. У их ног зияла бесконечная бездна, властно притягивающая в свои мрачные глубины.

Чиновник Тайной канцелярии был вне себя, так что опять наглотался пыли и надсадно закашлялся, прервав свою изощренную ругань. Ценный архив, за которым явилась сюда Тайная канцелярия, буквально канула в бездну, и был безвозвратно потерян.

Тем временем растерянных Хранителей взяли под стражу. Напуганные, они не сопротивлялись и не возмущались, особенно после того, как им объявили, что Глава арестован и обвинен в измене. После чего окончательно пали духом, но все же потребовали отвезти их в императорский суд, чтобы доказать, что обвинение против клана бессмысленно и ложно.

Их пригласили сесть в крытый возок, что бы отправить в столицу как полагается важным свидетелям по делу об измене императору. В Поместье они больше не вернулись.

Глава очнулся от холода, в кромешной тьме, с ощущением, что лежит глубокой ночью на улице, на мерзлой земле. По тяжелой голове и невнятным мыслям не желающим проясняться и по неприятной сухости во рту, понял, что был отравлен. Опыт отравления уже имелся, сразу же припомнился дротик. Тронув ноющую шею, обнаружил вспухшую поджившую ранку, которая чуть он ее коснулся, дала о себе знать стрельнувшей болью. Наверняка игла дротика была смазана усыпляющим снадобьем. Он вспомнил, как на них напали у городских ворот. По отточенным движениям и слаженности, против его отряда действовали бывалые воины, а по манере владения оружием, напавшие принадлежали клану Каменных псов. То был клан отщепенцев, без принципов и моральных устоев, безжалостных, скорых на расправу убийц - клан палачей.

Теперь он знал, кто добрался до него. Только Царедворец мог позволить себе роскошь умыкнуть не угодившего ему императорского сподвижника из-под носа его величества, не считаясь с распоряжениями и приказами владыки Поднебесной. Знает ли об этом император? Похоже, что нет. Но Царедворец не убил его и значит тому от него что-то очень нужно. Должно быть он, Глава – основная фигура его очередной гнусной интриги. Значит ли это, что его публично казнят в назидание остальным могущественным соперникам Царедворца?

Раздумывая Глава пытался осмотреться, и определить где он, в конце концов, находиться. Вытянув перед собой руки, наткнулся и ощупал сырой холодный камень стены. Держась стены, прошел вперед, снова наткнулся на стену и пошел вдоль нее, миновав угол, вот еще один угол, снова сплошная каменная стена и вот его рука ощупала железные брусья решетки-запора. Он в застенке. Перебравшись в угол, Глава сел и обняв колени, попытался согреться. Он жестоко мерз к тому же его изматывал голод. Он потерялся во времени, и не представлял, как долго уже здесь находиться.

Он потерял счет, сколько раз засыпал и просыпался мучимый холодом и голодом, чувствуя, что все больше слабеет и вновь впадал в болезненную дремоту. Когда окончательно уверился, что погребен и позабыт в этом склепе, тяжелая решетка, со скрежетом отворилась, и узник чуть не ослеп от рассеянного света тусклого фонаря.

Двое вошедших тюремщика похожие на адские тени, подхватили ослабевшего Главу и потащили из темницы мимо нор-клеток, где томились такие же несчастные, посмевшие не угодить Царедворцу. Его приволокли в допросную и бросили на грубо сколоченный табурет перед столом, на котором горела в глиняной плошке свеча, заплывшая толстым слоем восковых подтеков, вызвав вялый интерес у ослабевшего узника, что стало для него сродни хоть какому-то развлечению. Появился тощий узкоплечий дознаватель, в одежде чиновника управы по особым делам нижнего шестого ранга с постоянным выражением подозрительности на лице и темным скользким взглядом узких глазок. Не дожидаясь его вопросов, Глава спросил:

- Что с моими людьми?

У него была надежда, что кому-то из них повезло избежать гибели и скрыться.

- Молчать! - рявкнул дознаватель, чуть не сорвав голос, что не дотягивал до грозного рыка. - Здесь ты никто и не имеешь права открывать рот без моего позволения! Отныне у тебя есть лишь одно право - отвечать на мои вопросы.

Именно за эту провинность Главу для начала, привязав на деревянной крестовине, жестоко высекли. После избитого узника вернули в его холодную нору. Немного придя в себя, Глава отметил, что никакого обвинения ему не было предъявлено, просто пытались унизить, сломить его болью, как следует напугать. Все для него разъяснилось этим же вечером.

Сначала он различил звуки шагов в дальнем конце тюремного коридора, потом показался слабый смазанный отблеск фонаря. И вот к его решетке подбежал тюремщик, суетливо завозившись с запором. Дело пошло быстрее, когда к нему вальяжно подошел рыхлый человек в высокой шапке евнуха из темной кисеи и поднял фонарь. А после к решетке приблизился тот, кого Глава меньше всего хотел видеть. Пока тюремный служка, понукаемый визгливой отповедью евнуха, неловко отпирал массивную решетку, вельможный старец потирал ладони пытаясь согреться. Наконец служка с поклоном распахнул перед ними низкую дверцу.

Войдя в клетку, Царедворец зябко повел сутулыми плечами под толстым меховым плащом, оглядывая стылое узилище. Было видно, что он замерз здесь едва ли не сильнее, чем на пронизывающим ветру.

Вельможа с брезгливой надменностью оглядел обледеневшие подтеки на стенах и похожий на черный иней налет плесени, как и сидящего на прелой соломе узника в окровавленных лохмотьях, гадая, почему столь слабый здоровьем Глава до сих пор еще жив. Было заметно, насколько узник ослаб и измучен, но, кажется, так и не сломлен, хотя находился в безнадежном и плачевном положении. Он не шевельнулся при виде своего вельможного врага и на него коршуном налетел оскорбленный евнух, отвесив Главе пощечину.

- Как смеет подлый изменник, проявлять столь наглую непочтительность?! Встань на колени и поприветствуй его светлость как подобает!

- Оставь, - поднял сухую ладонь вельможа, остужая пыл своего слуги.

- Вы так любезны, что сами потрудились принести вино, дарованное императором? - иронично прохрипел узник простужено, глядя на Царедворца запавшими глазами с горящей от пощечины щекой.

- Ах ты, наглец! - вновь замахнулся разъярившийся евнух.

- Выйди, - велел вошедшему в раж слуге вельможа.

Недовольному евнуху, сгоравшему от любопытства, пришлось подчиниться. Долгое мгновение давние враги смотрели друг на друга. Узник устало, без всяких переживаний на счет своего унизительного состояния. Вельможа со спокойным торжеством человека уверенного, что по-другому и быть не могло. Всегда больно падать с тех высот, на которые возносит императорская милость, но каждый должен знать свое место. Если бы Глава клана это знал и не дерзал переходить дорогу его могуществу, то может быть Царедворец до сих пор позволил оставаться ему на тех высотах.

Глава молча ждал, не собираясь начинать разговора, ради которого заявился в это отвратительное место его враг. Ничего хорошего этот визит ему не сулил. Царедворец мог лишь унизить своим торжеством и продлит его мучения, сделав их изощреннее и невыносимее. Так и вышло.

- Тебе ведь еще не ведомо, что твоего клана отныне не существует и спасения тебе ждать неоткуда. Император больше не видит надобности в таком как ты. Без своего архива ты бесполезен для него.

- Я должен верить тебе? – прохрипел Глава. Его лоб покрыла холодная испарина, но выражение лица не изменилось, не выдав ни страха, ни других, обуревавших его, чувств.

- Верить или нет, дело твое, - устало отозвался Царедворец, зябко поежившись. – Прошлой ночью клан Северного Ветра перестал существовать. Дабы добраться до пресловутого архива, люди Тайной канцелярии разломали стену твоего кабинета, пока Каменные псы вырезали Поместье, равняя его с землей. Надо отдать тебе должное, ты хитро устроил архив, что канул в бездну на глазах моих людей.

Говоря это, старый сыч не сводил цепкого взгляды с помертвевшего лица узника. Глава побледнел так, будто его накрыли саваном, глаза запали, черты заострились. Пусть он не произнес ни слова и не рвал на себе волосы, но и этой его ироничной улыбки больше не было.

В свое время Глава сам сконструировал потайное хранилище и то, что он исчез в Казематном ущелье, по словам Царедворца, не вызывало сомнений. Его враг не врал и архива больше не существовало.

- Пусть твои бумаги не достались мне, но и у тебя уже нет того, чем ты долгое время сдерживал меня. У тебя больше ничего нет. Мне не интересно, что тебе известно обо мне, потому что мои постыдные тайны умрут вместе с тобой. Без своих обличительных бумажек ты, что оса лишенная жала. И пусть теперь бесполезен, но я не стану убивать тебя, - продолжал Царедворец с вкрадчивым превосходством кошки, играющей с обреченной мышью. – Потому что это сделает сам император, которому ты так предан. Твоя казнь обелит мою репутацию коварного интригана. Пусть все увидят, что вовсе не от моих рук ты принял гибель. Пусть видят, как ценит император верных ему людей. А что бы императору и Совету было легче принять решение о твоей участи, ты признаешься в измене трону и в том, что злоумышлял лично против его величества.

Опустив голову, узник молчал. При тусклом свете фонаря стоявшем на полу, видно было как дрожали его бледные губы.

- Можешь не надеяться на чью бы то ни было помощь, - по отечески посоветовал Царедворец, уронив перед ним глухо стукнувшиеся о земляной пол перепачканные кровью таблички четырех Хранителей. Главу раздавили эти ужасные вести, у него больше не осталось надежды ни на Хранителей, ни на императора.

- Понимаю, не просто принять полное поражение и крах всего, что было незыблемо и дорого для тебя. Все же надеюсь на твое благоразумие, ты всегда был расчетлив. Когда хорошенько подумаешь, то поймешь, что дворцовый Совет непременно одобрит решение о твоей казни и твой союзник, а заодно и не состоявшийся тесть, уже не сможет поддержать тебя. Ведь у него не будет необходимых доказательств обличающих меня. Но если все же начнешь упорствовать и не признаешься в измене, на легкую смерть не рассчитывай. Ты в полной мере изведаешь искусство заплечных дел мастеров, а они способны заставить виновного три дня кряду мучиться от беспрерывных пыток, не позволяя ему умереть, - пригрозил он скрипуче. – В следующий раз мы встретимся у места твоей казни. Ты был достойным противником, и я проявлю к тебе особую милость - провожу тебя в твой последний путь.

Царедворец плотнее запахнул на себе плащ. В темницу тут же вбежал мелкими шажками евнух, подхватив с пола фонарь.

- Да, - обернулся у низкой дверцы решетки Царедворец, - можешь поздравить меня. Мой сын берет себе очередную наложницу и это твоя бывшая невеста.

И, пригнувшись, вышел. Спешащий за ним евнух, обернулся, обнажив желтые зубы в злорадной улыбочке.

Последовали один за другим допросы, на которых его опять распинали на крестовине и секли, не давая старым рубцам затянуться. От Главы требовали признания в том, что он злоумышлял против императора и его семьи, преступно втеревшись к венценосному владыке в доверие. Но что именно злоумышлял, не говорили. Допрос проводил все тот же тщедушный, въедливый чиновник. Обязательный писарь, протоколировавший все показания обвиняемых, при этом не присутствовал.

Придя в себя после очередного истязания, лежа боком на ледяном полу, что бы лишний раз не тревожить исполосованные кнутом грудь и спину, узник пытался прозреть замысел Царедворца. Никому он, Глава Северного Ветра, такого удовольствия не доставит, что бы признаться в своей измене.

Царедворец знал, что император не поверит голословным обвинениям и усомнится предоставленным доказательствам вины Главы Северного Ветра, особенно если эти доказательства будут представлены его давним недругом, какими бы убедительными они не были. Но вот признание самого обвиняемого, его самообличение, император игнорировать не сможет, а это смертная казнь без всяких проволочек и снисхождения. Все это означало одно - его признание вырвут силой, и пытки ужесточаться.

Мучительная боль от пыток, призвана была подавлять способность мыслить здраво, что и было целью Царедворца. Глава должен быть сокрушен, унижен и ослаблен с его и без того слабым здоровьем.

Только узник не хотел давать императору повод для своей казни. Тем более такой повод, с которым император не сможет справиться. Если его величество и в самом деле отвернулся от него, пусть сам выискивает причину для казни. Но не желая облегчать жизнь своему врагу, свое нынешнее существование узника Глава сделал невыносимым.

Чтобы подавить волю слабого здоровьем Главы, его заставили присутствовать при пытке другого человека. Несчастного посадили верхом на отточенную пилу, да так и оставили. Не в силах спокойно усидеть на пиле, да и кто был бы способен на такое, бедолага ерзал, причиняя себе неимоверную боль. Глава впал в беспамятство от криков несчастной жертвы, и пришлось возвращать его обратно в темное сырое узилище.

Царедворец все рассчитал правильно, лишив его смысла дальнейшего существования. Глава жил ради процветания и укрепления Северного Ветра, теперь же его клан уничтожен. А напоследок Царедворец болезненно ударил по его сердцу, заявив об измене его, якобы возлюбленной невесты, выбив из-под ног основу основ - смысл его жизни. Будь так, Глава сам бы искал смерти и, отчаявшись, оговорил себя.

Но и тут Царедворец просчитался. Страшно было думать, что бы стало с Главой, если бы речь шла о Ли Мин. Царедворец лишь промахнулся с предметом сердечной привязанности Главы и потому его сокрушительный удар прошел мимо. Как же права была Ли Мин, что хранила их отношения в тайне ото всех. И как же вовремя в его жизни появилось это чудо – Ли Мин и он выживет ради нее.

Когда в тишине промозглого узилища боль отступала и немного забывалась, и в полной темноте всплывал образ ученицы лекаря Бина, его обдавало жаркой волной. Воспоминание о ней согревало, оживляло вымотанную тяжелыми потерями душу. Все это время он старался не думать о том, что ей выпало пережить при нападении на клан. Она, конечно же, избежала гибели, ведь пристанище Горного духа находилось в стороне от Поместья. О том он неустанно напоминал себе.

Он должен был так думать, потому что должен выжить. Выжить не для того, чтобы убедиться в безнадежности своего положения, а в том, что Ли Мин жива. Только ею он теперь держался. Лишь воспоминание о ней, не позволяли сдаваться немыслимой боли истерзанного пытками тела и не сойти с ума в беспросветной темноте полного одиночества.

Изо всех сил он старался сохранить дух, со дня на день ожидая казни. Хотя пытки изматывали, он так и не признался в своей измене. Но если император явно тянул с этим указом, то Царедворец мог в любой момент потерять терпение и убить его. Так оно и произошло.

Его решили отравить, сунув в ухо уховертку, и несколько дней не донимали допросам. Он должен был звать на помощь, понимая, что уховертка вот-вот пустить в его организм жгучий яд, соглашаясь на все даже на оговор. Лучше мгновенная смерть от рук палача, чем жуткая агония от яда и выжирающего внутренности паразита.

Но он молчал.

Яд уховертки начал действовать, погружая свою жертву в бред и плавящий жар. Посланные за ним тюремщики, были изумлены, найдя обреченного, хоть и в беспамятстве, но живым. Разве не странно, что слабый здоровьем Глава, оказался столь вынослив? Что это такое? Глава не желал умирать. И это тот о ком говорили, что он доживает последние дни своей никчемной жизни?

Глава тоже вяло изумлялся этому, досадуя, что не может умереть быстро и все мучается от нестерпимой боли, но догадывался в чем дело. Похоже, то действовала пилюля, которую изготовила Ли Мин вместе с Лю Бином. Она говорила о каких-то аб-сор-биру-ющ-их поглощающие яда веществах и что туда, кажется, входил и Горький семицвет, ради которого она облазила всю гору Доуфань. Лекарь Лю Бин уверял, что пилюля поправит его ци и, похоже, не ошибся.

После того, как яд уховертки не взял строптивца, его приволокли в допросную, где знакомый чиновник, велел палачу, как следует промыть организм Главы. Каким-то снадобьем его привели в чувство и еще слабого, заставили непроизвольно глотать через кожаную воронку не перестававшую литься воду, пока он не захлебнулся.

Очнулся уже в своей каменной норе, жестоко промерзнув в мокрых одеждах. Дрожа от озноба, он чутко прислушивался к себе, ощущая, что разъедающий внутренности яд уховертки больше не действует.

Еще раза два его допрашивали, но истязания уже мало действовали на изможденного Главу, все время впадавшего в беспамятство.

Похоже, что-то у Царедворца пошло не так, потому что дафу неожиданно оставили в покое, неосмотрительно дав время перевести дух, собраться с мыслями и приготовиться к худшему. Но о нем, кажется, напрочь забыли и он потерялся во времени, не зная, прошла ли всего седьмица, месяц, а может быть и год. Только в камере становилось все холоднее и стены покрывал сплошной иней, а то и лед. Тюремщики поставили в его конуре жаровню, а кто-то даже украдкой бросил ему старый шерстяной плащ.

Неожиданно, догадка Главы подтвердилась. Как-то в темницу внесли фонарь и узник напрягся, зная, что за этим последует визит в допросную. В последний раз, когда он находился там, ему под ногти всаживали бамбуковые щепы, обещав в следующий раз вовсе их содрать.

Вслед за тюремщиками, вошел тот, которого Глава уже не чаял видеть. Заключенный, глядя на Царедворца из под спутанных авших на лицо прядей волос, насторожился, собирая немногие оставшиеся физические и моральные силы. Ведь не просто так тот заявился к нему в сырое подземелье.

Вельможа, разглядев дафу, брезгливо поморщился. Визитер был явно раздражен и, похоже, испытывал сильное беспокойство, что подтачивало его самоуверенность. Сам он выглядел издерганным и уже не походил на высокомерного победителя.

- Неплохо... – процедил сквозь зубы вельможный визитер. - Вижу, ты еще сохранил остатки разума. Тогда скажт как вообще возможно поднять весь твой архив с бездонного Казематного ущелья? – сразу ошарашил он Главу вопросом. – И это при том, что даже подойти к его краю невозможно. Потому что страшной силы ветер сбивает с ног всех смельчаков, отважившихся только заглянуть в ту бездну. Так вот, я хочу знать в чьих в руках этот проклятый архив? И кто это, в конце концов?! Твои сторонники, если не повержены, то предали тебя, тогда кто посмел противостоять мне? Отвечай!

- Ты стал стар и забывчив, - усмехнулся узник. - Не ты ли бросил меня сюда еще до того, как вырезал мой клан? И теперь, по-твоему, я должен знать, кто тебе докучает? Откуда мне это знать, если ты утверждал, что из клана не уцелел никто? Но окажись этот неизвестный моим самым ненавистным врагом, я буду молить, чтобы Небо придало ему сил уничтожить тебя.

- По-видимому, вырезаны не все, - прошипел Царедворец, зябко потирая узловатые пальцы. - Такое ощущение, что выжило половина клана. Ты можешь избежать страшной и унизительной казни, если скажешь, кто из твоих приспешников смеет настолько дерзко идти против меня.

Пленник пронзительно глянул на вымотанного тревогой величественного старика, стоявшего перед ним.

- Клан уцелел и сопротивляется? – прошептал дафу, чувствуя прилив безумной надежды.

- Кажется, все дело в твоем маге, спутавшегося с какой-то нечистью, которую он призвал в наш мир. Хочешь, что бы императору стало известно, что ты повинен и в черном колдовстве тоже?

- У тебя нерадивые шпионы, - хрипло рассмеялся узник. - Как поверить, что кто-то выжил и занимается черным колдовством, когда клан, как ты похвалялся, полностью разгромлен? Кто? Мой маг, которого ты ни во что не ставил?

Вельможа, понял, что его ненавистному врагу до смерти хотелось узнать, жив ли этот никчемный Фэй Я, который, по сравнению с колдуном Сумеречных, действительно, казался сущим ребенком.

- Но подумай сам, - с усилием прохрипел узник. – Существуй такой демон, призванный Фэй Я, разве я находился бы тут?

- Тогда кто справился с атакой колдуна Сумеречных и с мором в Снежных Листопадах? Твой никчемный Фэй Я? Кто еще как не демон смог бы противодействовать мне, после того как я изничтожил Северный Ветер?

Глава вдруг тихо засмеялся, пока его смех не перешел в безудержный хохот. Царедворец побелел от бешенства.

- Тебе придется хорошенько подумать. Не поверю, что ты не знаешь о нечестивых делишках своего мага. Тебя будут пытать до тех пор, пока не назовешь, кого вы призвали из опасной бездны! На этот раз снисхождения не будет! Наизнанку тебя вывернут! - брызгая слюной, выкрикнул Царедворец в ярости и поспешно вышел из клетки, сопровождаемый захлебывающимся хохотом обезумевшего узника.

Мерзавец не сдавался, продолжая бесить его.

- Давай! – выкрикнул тот ему вслед: - А то твои палачи вовсе разленились!

Как же ободрило Главу раздражение Царедворца, но после разговора с ним озадачен был не хуже него.

Глава не переставал размышлять о странных вопросах своего мучителя и не смел надеяться, что какая-то часть клана уцелела и сопротивляется. Но кто был способен на такое? Даже если Хранители выжили, они для этого слишком осторожны, медлительны и не решительны, чтобы не то, что пойти против Царедворца, а довести его до бешенства. А бешенство означает бессилие. Помоги, Небо! Что же происходит за стенами темницы?

С момента основания клан Северного Ветра сторонился правителя – владыки и всеми силами поддерживал правителя – государя. От первых он держался подальше, не позволяя себя уничтожить. Вторых защищал и содействовал, чем мог.

Здесь Главе не в чем было себя упрекнуть, и он тщательно придерживался политики клана. Но он так и не передал тайный прием клана достойному. Точнее, достойный всеми силами противился обучению ему. Он опоздал, потому что долго искал претендента на овладение этой техники, а когда нашел, стало уже поздно. И чем больше эта дурочка упорствовала, тем больше уверялся в правильности своего выбора.

Ли Мин… Если отбросить чувства к ней, то именно ее он видел будущей Главой Северного Ветра, с ее умением принимать неожиданные решения и способностью увидеть ситуацию с разных сторон, с ее человеколюбием и неожиданными знаниями. Для такой молоденькой девушки ее кругозор был неожиданно широк. А это ее невероятное умение держаться со всеми так как они того заслуживали и говорить с любым человеком на равных, будь то знатный вельможе или нищий бродяга. И она, конечно, жива… будь иначе, он бы почувствовал… Конечно же, она жива.

Он вспомнил день нападения в «Горном лотосе», когда она поразила его. Но верный своей привычке не действовать сгоряча, он исподволь наблюдал за ученицей лекаря и раз за разом убеждался в правильности своего выбора. Сложность состояла в том, что она стала выбором и его сердца тоже.

Таким выбором мог стать и Цао с его впечатляющими способностями мечника. К тому же при этом, он был скромен, порядочен и всегда умел сдержать себя. Он бы сумел быстро освоить этот прием. Но ему не хватало знаний и размаха, с его прямолинейностью, он бы не сумел подчинить себе закостенелых Хранителей, которые к тому же видят лишь Ся Гэ следующей Главой клана. Но случись так, что он, сумев переломить ситуацию, сделал бы Цао Главой клана, то тот не долго продержался против интриг напористой Ся Гэ. И это его большая ошибка, что он не решился выдворить Третьего мастера из клана и прежде всего из-за Хранителей, уверенных, что основа клана – это родственные связи.

Он бы давно уже отказался от этого старческого, слишком зашоренного, сборища, если бы оно не было зашорено на благополучие клана.

Может это действительно демон, о котором упоминал Царедворец, которого якобы призвал Фэй Я? Демон вполне мог заставить такого как он властного и самоуверенного человека растеряться, хотя вряд ли колдун Сумеречных позволил бы провести подобный ритуал. Все так! Однако, призвать не то что сильного демона, даже слабого Водного духа, Фэй Я не был в состоянии, а уж удержать его под своей властью и заставить повиноваться себе, тем более.

Но если это не Хранители и не демон, тогда кто мог действовать против Царедворца столь дерзко и напористо, что напугал всемогущего вельможу настолько, что тот прибежал к поверженному врагу, чтобы искать у него ответы?

Архив в руках верного сторонника Северного Ветра, который тот смело использует. И архив не мог попасть в чужие руки, это было невозможно. Потому что никто не способен поднять развеянные по дну бездонного ущелья бумаги и свитки. Да и существует ли дно у Казематного ущелья? Разве что небожителям да… демонам это было под силу.

К тому же Глава не мог представить, кто в клане способен снова сплотить вокруг себя выживших, подавленных и растерянных адептов? Кто мог пользоваться настолько сильным авторитетом, кроме Хранителей и его самого? И главное, какую цель преследует этот отчаянный, играя против всемогущего Царедворца, помогите ему Небеса!

Но оказалось, что это был не последний сюрприз, ожидавший Главу.

Следуя приказу Царедворца, обещавшего, что дафу сию минуту подвергнут изуверским истязаниям, его потащили в допросную и привязали к деревянному пыточному креслу. Перед ним, содрогавшимся от предстоящих мучений, в жаровне накалялись добела пыточные инструменты, а на длинном узком столе, уже разложили в строгом порядке, ножи, топорики и клещи. Пыточных дел мастер был страшным аккуратистом в чем Глава убеждался не раз.

За письменным столом притихшим сусликом сидел чиновник по особым делам, видимо получивший разнос от Царедворца, сорвавший на незначительном служке свое паршивое настроение. Водные часы отмерили половину часа, а к Главе так никто не подошел, пока, расстроено сопевший за своим столом чиновник, не покинул свое место, чтобы выяснить, что происходит и. где демоны носят заплечных дел мастера?

Глава слышал, как в коридоре за стеной невнятно отвечали виноватые голоса тюремной охраны.

- Так пойди и сам все сделай, раз его до сих пор нет! – надрывался возмущенный чиновник по особым делам.

В допросную влетел один из тюремщиков и, торопясь выполнить приказ, схватился за ручку, торчавшего из жаровни пыточного инструмента. На пронзительный визг сбежалась чуть ли не вся тюремная охрана. Стонущего, обливающегося слезами бедолагу увели, а Главу вернули в темную нору темницы.

С этого дня отношение к Главе изменилось. Его не оскорбляли, на него не давили, требуя признаться в несуществующей измене, даже перестали избивать и приводили в допросную лишь для не ясных увещеваний.

- Если все это время вы, господин, имели столь всесильного покровителя, отчего же до сих пор прозябаете и томитесь в этом безрадостном месте? – туманно поинтересовался чиновник по особым делам, странно глянув на своего бесправного подопечного.

Глава тоже испытывал неоднозначные чувства, оглядывая мрачную допросную, где от пыточных орудий бросало в дрожь. В ней по-прежнему не хватало заплечных дел мастера, который до сего времени усердно занимался им. Тюремщики вдруг сделались подобострастны, открыто заискивали перед Главой, другие старались держаться от него подальше. Он сам слышал, как младший тюремщик смел, перечить старшему, умоляя не ставить его на дежурство перед узилищем Главы, у него мать, братья и сестры… кто их прокормит…

Глава озадачился: когда это он успел нагнать на тюремных служивых такого страху? Проводивший допрос чиновник даже расстарался и, проявив не свойственную ему самостоятельность, прислал к Главе лекаря, что осмотрел и подлечил его раны.

И когда Глава уже перестал теряться в догадках столь чудесных перемен, его неожиданно освободили.

Глава 23. Месяц Туманной зимы

Со стоном ржавых петель отворились дрогнувшие ворота, тюремные служки вывели изможденного узника в перепачканных кровью лохмотьях и оставили за порогом, с заунывным скрипом закрыв за ним тяжелые створки.

Шел крупный снег.

Узник неподвижно стоял под падающими снегом, что сплошной завесой застилал все вокруг и мокрыми хлопьями мягко ложился на его длинные спутанные волосы.

Вдохнув полной грудью, он закрыл глаза и поднял лицо навстречу кружившимся снежным хлопьям.

Вокруг слишком просторно, пугающе свободно и бесконечно огромно. Воздух холоден и свеж, по-зимнему чист, без душной затхлости крови и пропотевших заскорузлых одежд с запахом испражнений.

Он с наслаждением дышал талой льдистостью кружащегося снега, испытывая полное, невероятное счастье и умиротворение, которое охватывает в тихие снежные дни.

В этой белесой пелене мутным пятном приближался к нему свет фонаря в чьей-то поднятой руке.

- Глава, - вышел к нему из завесы снегопада несший фонарь, подняв его повыше. - Как еще Небо не упало на Землю от беззакония, что было учинено над вами?!

- Ся Гэ? Ты? – потрясено прошептал он.

- Да, господин… - вдруг тихо заплакала Ся Гэ. – Это я…

Она поняла, о чем он спрашивал, и он понял, о чем был ответ. После последнего визита Царедворца, он перебирал в памяти всех тех, на кого возлагал особые надежды как Глава клана, и среди них не было Ся Гэ.

Невероятно, что его посредственная ученица сумела так проявить себя.

Прикрыв глаз он, с удовольствием чувствовал прохладу ложившихся на лицо снежинок. Ему все не верилось, что он свободен и это ощущение было радостным и тяжелым, почти неподъемным.

- Я пришла за вами, господин, - дрожащим от слез, голосом, проговорила Ся Гэ. - Обопритесь на мою руку, я уведу вас от этого места. Вам больше не о чем беспокоиться. Царедворец арестован. И все же, зная, что он так просто не сдастся, можно ожидать всего, - мягко увещевала Главу Ся Гэ, бережно ведя его сквозь снегопад, - я позабочусь о вашей безопасности. Мои люди осматривают близлежащие улочки, как и те, что прилегают к гостинице, где мы остановились. Все они выходят к императорской темнице.

- Арестован? – равнодушно переспросил Глава как о чем-то не значащем, не имеющим к нему отношения, тяжело опираясь на руку Третьего мастера. - Так он на самом деле повержен?

- Поторопимся, иначе вы совсем продрогнете, - Ся Гэ накинула на исхудавшие плечи бывшего узника свой меховой плащ.

- После стылых стен каземата мне ли боятся холода, - усмехнулся Глава. - Слышал, Северный Ветер жестоко вырезали, как же ты сумела спастись?

- Мне удалось отступить и с остатками клана укрыться на горе Доуфань, - доложила Ся Гэ, примериваясь к неспешному шагу Главы, что шаркал разбитыми сапогами как дряхлый старик. - Туда нас провели деревенские, прятавшиеся там же.

Больше Глава ни о чем не спрашивал и молчал весь тот недолгий путь, что они шли до гостиницы.

Им встречались редкие прохожие, старательно прятавшие лица от вьюжившего снега в чей густой пелене едва различались темнеющие громоздкие силуэты домов, да едва угадывался свет окошек и мерцание фонарей над воротами усадеб и заведений.

Средней руки гостиница, в которую девушка ввела исстрадавшегося узника, была непритязательной, но приличной и по-домашнему уютной.

В коридоре с комнатами для постояльцев было тихо, лишь из обеденного зала доносились аппетитные запахи, да негромкий говор трапезничавших. Главе, долгое время лишенного даже минимума удобств, теперь жадно оглядывавшегося вокруг, все это казалось верхом роскоши.

- Позвольте помочь вам омыться и смазать раны, - заботливо предложила Ся Гэ, с болью смотря на господина, что остановившись на пороге комнаты, свыкался с обстановкой.

Она узнавала и не узнавала его. Осунувшееся лицо стало тверже, черты резче, тело крайне исхудало, но, не смотря на шрамы, увечья и незажившие от пыток раны, он казалось, стал крепче, словно выдержавшая огненную ковку сталь. Хотя выглядел измученным и бесконечно усталым, но не болезненным. Ся Гэ услужливо подвела Главу к ширме за которой в деревянной лохани исходила паром настоянная на целебных травах горячая вода.

Когда же он сбросил с себя грязное и заскорузлое тряпье, она с ужасом увидела его истерзанное тело, дрогнув подбородком, едва сдержав рыдание. Глава коротко взглянул на нее.

- Оставь, справлюсь сам, - глухо приказал он.

- Нет, - сжав зубы и расправив плечи, ответила Ся Гэ. - Позвольте служить вам, никто не позаботиться о ваших ранах, так как я.

- Позови лекаря Бина.

- Его нет здесь.

Глава ничего не сказал, а зашел за ширму к лохани с ароматной водой.

- Передай целебную мазь и собери всех людей, что с тобой, - велел он оттуда. Третий мастер помедлила и лишь когда плеснулась вода под опустившимся в нее телом Главы, поняла, что он не позовет ее и вышла.

Когда курительная палочка полностью истлела, Глава отлежавшись и омывшись в воде с целебными травами, со смазанными лекарством ранами, в шелковых одеждах с промытыми, еще влажными распущенными волосами, смотрел на стоявших перед ним воинов, которых в его комнату привела Третий мастер. Никого из них он не знал, они не принадлежали Северному Ветру.

- Это верные вам люди, - заверила его Третий мастер.

- Назови их.

Представив каждого, Ся Гэ добавила:

- Они примкнули ко мне в трудное для клана время. Каждый из них проверенный и верный боец.

Разглядывая воинов, стоящих перед ним, Глава объявил:

- На днях я возвращаюсь в Поместье Северного Ветра, потому пусть каждый решит для себя присоединиться ему к клану или уйти. Те, кто пожелает покинуть нас, получит достойное вознаграждение за труды.

- Да, господин, - слаженно поклонились воины Ся Гэ, все они пожелали стать адептами клана.

Приняв от них клятву верности и отпустив, Глава направился к столу, споткнувшись о сбитый край потертого ковра. Отступив, он взглянул на досадную помеху, заметив под завернувшимся ковровым углом темное пятно. Наклонившись, коснулся его. Кровь... еще не совсем подсохшая. Откинув край ковра дальше, рассмотрел, что его изнанка пропитана ею. Выпрямившись, Глава внимательно оглядел покои.

В комнате кого-то убили или ранили за час до его появления. По довольно простой гребенке, немудрящей шпильке, да забытой ленте до него эту комнату занимала женщина, подвергшись нападению. Это была ее кровь?

Он поинтересовался о прежней постоялице у гостиничного служки, который принес ему обед и тот ответил, что да, до него сию комнату сняла женщина, вдруг поспешно покинув ее, оставив на столе щедрую плату за недолгий постой.

На следующий день в гостиницу в сопровождении младших евнухов, явился Главный евнух и торжественно огласил указ о помиловании и снятии всяческой вины с клана Северного Ветра, о возвращении отнятых земель и даровании императорской аудиенции. Когда все, преклонив колени, приняли указ, Главный евнух и восстановленный в своих правах Глава, отправились к императорскому двору в роскошном возке.

Призванный императором Глава, был принят сразу.

Взглянув на подданного, его величество участливо осведомился о его здоровье, на что Глава, церемонно поклонившись, просил владыку не беспокоиться о таком ничтожном слуге как он. Понятно, что пребывание в стылых застенках императорской темницы, сил, вечно хворому и болезненному человеку, не прибавляет, потому император милостиво даровал своему верному вельможе год отдыха на поправку здоровья и восстановление клана.

- Твои люди доказали преданность Северному Ветру, - по-свойски проговорил император, когда вышел с Главой из зала Мудрости, где при высших чиновниках империи Главе был вновь возвращен былой статус и владения на горе Доуфань с деревней Снежные Листопады. - Ты взращиваешь талантливых и верных слуг Поднебесной. Если бы не был уверен, что твой тайный архив уничтожен, то решил, что твой соратник, что за все время твоего заключения, упорно бившийся за твое спасение, использует его.

Глава покачал головой.

- Увы, - поспешил успокоить он владыку. - Вам ли не знать, насколько дотошен Царедворец. Его целью было добраться до архива, так неужели не пустил бы он в ход те материалы, что попали бы ему в руки, спасая себя? Что касается того, кому обязан я своим спасением, то им было использовано лишь то, что сумел я собрать на Царедворца лишь недавно.

- Это так, - подтвердил император. - Полгода назад я вспомнил о Серебряных рудниках, но дело успешно замяли. И вот вдруг вновь открылось оно с неожиданной и ужасающей правдой, что дало веский и неоспоримый повод, расправиться с Царедворцем. Но верны ли слухи, что против его коварства действовал демон Черной Луны, вызванный магом Северного Ветра? Что якобы этот демон возродил Тайный архив, безвозвратно сгинувший в Казематном ущелье?

- Вы, правда, верите, что маг Северного Ветра способен заставить послушаться могущественного демона, ваше величество? - удивился Глава.

- Когда Царедворец попытался изобличить тебя в черном колдовстве, я приказал поднять все старые дела о призыве каких либо демонов, случавшиеся в последнее столетие. В анналах указывалось, что лишь будды могли приказывать им. Но ты не догадываешься, кому обязан своим спасением? - лукаво поинтересовался император.

- Нет, ваше величество. Ведь клан мой уничтожен чуть ли не полностью.

- Тогда тот, кто встретил тебя у ворот городского узилище и есть твой спаситель.

Придворная свита тактично держалась в стороне, не смея мешать владыке Поднебесной, ревниво следя как император, оставив все церемонии, по-дружески беседует со своим доверенным слугой.

- У ворот тюрьмы меня встретила Третий мастер, отряда Горного Лотоса.

Император приподнял редкие брови, он не помнил эту девицу.

- Что говорит она сама?

- Что противостояла Царедворцу и одолела Каменных псов.

- Раз она так говорит... – задумчиво проговорил император. – Но ради тебя твоя ученица пошла на то, на что мы с тобой так и не решились. Не побоялась столкнуть Сумеречный клан с Каменными псами, улучив для этого нужный момент. Вся столица затаив дыхание, следила, как никому неизвестный адепт Северного Ветра неумолимо и решительно загоняет в угол Царедворца, методично уничтожая его приспешников. Ты должен даровать ей свой брак, эта девушка стоит того, а после представишь свою супругу мне. Кстати, сам Царедворец просил о встречи с тобой как о последней милости.

- Разве посмеет ваш слуга отказать вам в этом? - учтиво поклонился Глава.

После аудиенции у его величества, Глава, выйдя из Зала Мудрости, увидел поджидавшего его Главного Евнуха.

- Глава, - поспешил тот к нему, поклонившись.

- Главный Евнух, - вернул почтительный поклон Глава клана.

- Я вас поздравляю, - любезно улыбнулся Главный Евнух. - Вашему человеку, даже будучи вне дворца, без влиятельных связей и без поддержки, удалось не только справиться с Царедворцем, освободив вас, но и обелить имя клана Северного Ветра, сняв с вас все нелепые и позорные обвинения.

- Благодарю вас. Я слышал о вашей поддержке даже тогда, когда шансов выбраться у меня не было И буду помнить об этом до конца моих дней. Вы всегда можете рассчитывать на меня и клан. Но не странно ли, - печально улыбнулся Глава, - что будучи обязан своему спасителю всем, не знаю кто он и что сделал для моего собственного спасения и спасения клана? Очень прошу вас, не отказать в нижайшей просьбе и просветить, что же произошло за время моего заключения в имперских темницах.

Главный Евнух в раздумье смотрел на него, пока Глава не подтолкнул его нерешительность:

- Завтра, с разрешения его величества, покидаю столицу и возвращаюсь в Поместье, чтобы заняться его восстановлением.

- Понимаю ваше нетерпение, - пробормотал Главный Евнух, принимая от Главы нефритовую поясную подвеску. - Тогда прошу, пройти в мои покои, ибо разговор выйдет долгим.

Глава, выразив готовность легким поклоном, пошел за влиятельным евнухом, который то и дело, оглядываясь и кивая, привел его в роскошные покои, прохладные и тихие. Когда оба расположились на кане перед лаковым переносным столиком, а предупредительный служка принес и разлил чай по фарфоровым чашечкам, Главный Евнух проговорил:

- Я готов рассказать вам все, что знаю, о непонятной истории вашего освобождения и свидетелем чего являлся непосредственно. В свою очередь, надеюсь, что выслушав меня, вы проясните, кому мы обязаны тем, что Царедворец оказался в темнице. И особенно то, что волнует не только вашего покорного слугу, а именно: уничтожен ли полностью архив Северного Ветра?

- Вы не должны больше беспокоиться об архиве. Изначально он был устроен так, что как только в него проникал чужак, саморазрушался. Потому от него ничего не могло остаться. Задняя стена помещения, где он хранился, обрушивается прямиком в глубины бездонного ущелья.

- Так и случилось, - кивнул Главный Евнух. - Потому что не только дотошный Царедворец самолично убедился в этом, но и я, ваш покорный слуга, был свидетелем тому. Ибо по повелению его величества, был тайно послан убедиться, что архив уничтожен, и Царедворец не завладел им. Как вы и сказали, стена вашего павильона была обрушена в глубокий обрыв и даже намека на него не осталось. Ни одного свитка, ни рукописного листа, ни документа. То что успела подобрать Тайная канцелярия – не стоила ничего.

- Тогда отчего вы по-прежнему сомневаетесь?

- Но как иначе объяснить то, что случилось после того как Поместье было разорено и уничтожено полностью? Я хорошо помню тот утренний Совет на котором Царедворец первым делом принялся настаивать на вашей казни, говоря, что ваша вина столь очевидна, что откладывать далее вашу казнь недопустимо. Единственный, кто ему тогда посмел возразить, был министр финансов. Однако и он, не встретил поддержки даже у своих сторонников запуганных, либо подкупленных Царедворцем. Увы, на том утреннем Совете не было никого, кто вступился бы за вас. Вам суждено было принять смерть от палача или яда. Однако в этот момент ко мне подошел один из младших евнухов, передав старый свиток с восковой печатью, шепнув, что приславший просит, чтобы его открыл государь и что этот свиток от министра финансов.

Разумеется, я не мешкая, тут же поднес свиток императору. Когда его величество ознакомился с ним, то выкручиваться на том Совете пришлось уже Царедворцу, потому что то был документ об изъятии им из казны немалой суммы для личных нужд. И, что важно, что составлен был сей документ предшественником нынешнего министра финансов, как раз за три дня до своей гибели. Разумеется, Царедворец горячо и убедительно принялся доказывать, что это подлый навет и клевета, потому император назначил расследовать гибель министра финансов и как следует изучить сей документ. Так что Царедворцу стало очень не до вас. Но вы-то, как никто знаете, что он этого так просто не оставил, и опасения, что жизни нынешнего министра финансов грозит опасность были не безосновательны. Для Царедворца, дело времени узнать, что сей гибельный для него документ был подан с его подачи.

- Удивительно как он не вызнал об этом еще раньше и не воспрепятствовал, что бы свиток попал в руки государя. У него при дворе полно шпионов, - покачал головой Глава, полный сомнений.

- Конечно, хоть и запоздало, он узнал, чьих это рук дело, но к тому времени министра финансов уже не было в столице. Сей достойный вельможа, заранее спросившись у императора и с его дозволения, покинул столицу. Хотя все понимали, что его бегство не спасет его и лишь дело времени, когда его отыщут и казнят Каменные псы, что служат Царедворцу.

- Каменные псы? - озадаченно переспросил Глава с упавшим сердцем. - Тогда министр финансов был обречен. Столица еще помнит резню неугодных Царедворцу вельмож, что они устроили по его приказу, лишь только император отбыл из дворца, совершая поклонение в храме Нефритового Будды.

- Как прекрасно помнят и то, что ни он, ни его Каменные псы не ответили за те злодеяния, - степенно согласился Главный Евнух. - Император попросту оказался бессилен перед своим Советником. Но на этот раз судьба благоволила министру финансов. Не смотря на все противодействие всесильного вельможи, следствие все же проводилось, хотя Каменные псы тихо убирали опасных свидетелей, двор и столица начали роптать, потому что это, каким-то образом становилось известно всем. Свидетели против Царедворца, появлялись неожиданно, словно из ниоткуда. Я говорю о том мелком чиновнике, которого Царедворец, в свое время, не озаботился погубить, не приняв во внимание, что тот мог, что-то знать. Не то странно, что этот человек выжил и жил тихо, затаившись, а то, что он решил проявить себя. Уже после выяснили, что все эти годы, он неприметно таился в далекой провинции, только вот как и почему в нужный момент оказался в столице? Когда Царедворца заковали и бросили в темницу, я пришел к тому свидетелю, чтобы задать кое-какие вопросы, но он исчез из столицы так же неожиданно, как и появился. Вижу ваше нетерпение, так что отвечаю сразу: ни мы, ни Каменные псы так и не нашли этого мелкого чиновника. Тем не менее, он предстал перед императором, и его свидетельство против Царедворца стало решающим. И то, что он уцелел в стол опасные для него дни, как и то, что его умело защищали, придало этому маленькому чиновнику уверенность великого человека. Тайная канцелярия задействовала своих осведомителей. Но ни смогли поведать лишь то, что этого свидетеля охраняли люди из низов, как-то нищие, попрошайки, воры и мошенники и даже городская стража и торговцы. Что подтверждали доклады императорских дознавателей о необычайной оживленности городских низов. Но и это еще не все. До столицы дошли слухи о стычке Каменных псов с кланом Восемь Звезд. Понятно, что такой небольшой клан каким были Восемь Звезд не выступил бы против Каменных псов из-за того, что держал сторону Северного Ветра. Это потом мы узнали, что Восемь Звезд взял под защиту укрывшегося у нее министра финансов. А на следующий день после этого известия взбешенный Царедворец начал обвинять Восемь Звезд в сговоре с Северным ветром и измене престолу, ибо, по его словам, эти два клана готовили измену и требовал срочно послать солдат, чтобы усилить Каменных псов. И вот тогда перед императором лег документ о тайных переговорах Царедворца с тайшетским князем Урабаши.

Эти переговоры, шедшие за спиной императора, касались наших северных границ и приграничных земель, которые Царедворец обещал Урабаши, если тот станет пропускать только его обозы с товарами. От этого чудовищного предательства были сданы два города и погублена армия генерала Сы Туна. Кстати этот документ об отчуждении наших земель в пользу Урабаши, принес гонец. Как оказалось, он был одним из уцелевших солдат Сы Туна. Он тут же на дворцовом Совете, перед лицом императора во всех подробностях рассказал о гибели армии. А старому лису Царедворцу вдруг стало плохо и его отправили под домашний арест до конца разбирательства этого гнусного дела. Конечно, все то время, что притворялся больным, он не бездействовал, бросил все свои связи на то, чтобы избежать заслуженного наказания. Не только он, но и мы, приготовившиеся противостоять ему, были удивлены, что эти связи, на которые он возлагал свои надежды, перестали работать, вынужденные союзники и приспешники вдруг решительно отвернулись от него, а его шпионы в одну ночь оказались арестованы по весьма серьезным обвинениям. Императрица, прежде покровительствовавшая ему, бездействовала. От ее служанки мы дознались, что ее высочеству вернули бумаги, которым Царедворец держал ее судьбу в своей власти. Его сторонники - высшие чиновники двора, - были оскорблены доказательствами того, что оказывается были преданы им и обмануты не раз.

Огромная родня Царедворца, явилась к императору с уверениями, что их родственник подло оболган и принялась перечислять все его заслуги перед троном. Тут-то и обнаружились долги его сына, чьи долговые бумаги кто-то выкупил и обнародовал. Это случилось вместе с трагедией произошедшей в доме Царедворца, но сам он не уступал, продолжая упорствовать и обвинять других. Он надеялся на страх перед его Каменными псами. Все знали, что эти наемные убийцы способны выследить и уничтожить любого, кто не угодил хозяину. Только вот о Каменных псах, посланных разобраться с кланом Восемь Звезд и за головой министра финансов, больше никто не слышно, они так и не вернулись. И вот на днях нам стала известна вся подспудная история этого противостояния.

- Знаю, что отнимаю ваше драгоценное время, но со всем почтением прошу, просветите меня об этом странном деле, - проникновенно попросил Глава и как бы не был занят Главный Евнух, он не смог отказать столь горячей просьбе.

А дело было так

Когда на министра финансов было совершено покушение в его же поместье в уезде Х., которое успешно отбило его сопровождение, подоспевшие на подмогу люди клана Восемь Звезд, увели его и его семью в свои владения, где они укрывались от убийц Царедворца. Тогда Царедворец послал к главе клана чиновника с требованием, выдать беглого вельможу немедленно. Дескать, тогда Восемь Звезд избежит участи Северного Ветра. С того времени о том чиновнике не было слышно. Царедворец приказал Каменным псам разобраться с мятежным кланом. Понятно, что это был лишь предлог, чтобы уничтожить очередной несговорчивый клан. Поговаривали даже, что Царедворец приказал тому чиновнику намеренно задержаться там, что бы создать повод для вторжения. Никто не ожидал, что Восемь Звезд окажет стойкое сопротивление.

Стычка между Псами и Звездой была жестокой, и никто не поверил, что Псы уничтожены, но это подтвердил вернувшийся в столицу сам министр финансов. По его словам за Восемь Звезд неожиданно вступились Сумеречные, которые и перебили Псов, хотя сами были хорошо потрепаны ими. А случилось так потому, что в то время как в клан прибыл посланец Царедворца к Восьми Звездам прибыл и посланец Сумеречных с какими-то своими требованиями. И оба высокомерных посланца столкнулись по какому-то незначительному поводу. Дело дошло до оскорблений, и кто-то из сопровождения чиновника, без всякого предупреждения убил безлицего. Через день клан Восемь Звезд был осажден Сумеречными, потребовавших, отдать им виновного в гибели их собрата, что Звезды, не долго думая, и сделал попутно послав Царедворцу весточку о судьбе его посланника. Узнав об этом, Царедворец кинул Каменных Псов на уничтожение Восемь Звезд, кто ж знал, что их там поджидали Сумеречные, потому что Звезды и им послали весточку, где скрупулезно перечисляли, какими словами и эпитетами награждал их чиновник Царедворца и какую судьбу им прочил от рук Каменных Псов.

Мы тоже не сидели сложа руки и через своих шпионов с которыми сносились через аптеку возле дворцовых ворот, прознали о школе боевых искусств достойной барышни Ли Ло и воина Цао, - продолжал рассказывать Главный Евнух. Похоже, дни тревог, неизвестности и тяжелого ожидания, что Царедворецопять избежит заслуженной кары, требовали выхода в откровенном и долгом повествовании, давая рассказчику выговориться. - Признаться, я было уверился, что все это дело рук дочери казначея, ибо она выдержана, разумна, предана вам и у нее имелся веский повод мстить Царедворцу, как вы знаете. И для нас, сторонников императора, стало трагедией гибель ее и ее мужа в засаде, устроенной лучниками Царедворца. Кажется с гибелью барышни Ли Ло все прекратилось, что невольно подтверждало догадку, что именно она посмела противостоять всесильному Царедворцу. Но не тут-то было, напротив, тогда-то и случилась та ужасная трагедия в его семье. Но до того случая к Ли Ло присоединилась Третий мастер вашего клана.

- Вы считаете, что столь решительно действовала именно Ся Гэ? – спросил Глава.

- Ну, а кто же тогда столкнул Каменных псов с Сумеречными, как не она? Ли Ло и Цао к тому времени уже трагически погибли.

Глава задумался. Слова евнуха подтверждали уверения Третьего мастера, что именно ей он обязан спасением и в то же время еще больше озадачивали. Ся Гэ была сильна в угрозах, но не в действиях. Слишком хорошо знал он свою ученицу, что бы поверить в подобный размах и дерзость не свойственных ей действий, хотя бы потому, что она не отличалась богатым воображением, чтобы задумать такое. Выполнить да, но не задумать. Да и благоразумная, здравомыслящая Ли Ло вряд ли действовала настолько рискованно, непредсказуемое и опрометчиво, пусть даже на руках у нее имелись нужные изобличающие бумаги. Рассчитать дальнейшие действия и тактику она могла, но без фантазии. Ли Ло сама была предсказуема. Царедворец мигом вычислил бы ее.

Эти сомнения, заставили дафу отложить возвращение на гору Доуфань к своему разоренному Поместью из-за встречи с поверженным Царедворцем. И вновь он стоял перед знакомой решеткой тюремного каземата, куда его проводил дворцовый страж, но уже не как бесправного узника.

По воле ли Небес, что воздает в равной мере по заслугам, или по злой усмешке Судьбы, что любит порой насмехаться над сильными и самоуверенными, но Царедворец был брошен в тот же застенок в котором до недавнего времени томился Глава.

Гремя цепями, вельможный узник с достоинством поднялся с прелой соломы навстречу вошедшему.

- Неужели победа надо мной не радует тебя? - с никуда ни девшимся высокомерием поинтересовался он, близоруко сощурившись на Главу. - Всегда знал, что ты непростой враг, вот и справиться с тобой так и не смог. Спросить желаю: теперь, когда я уже никто перед тобой, можешь ответить мне прямо, не таясь?

- Спрашивай, - откликнулся Глава, недоумевая: у них обоих были вопросы друг к другу, хотя все уже окончилось.

- Как этой девке удалось сохранить документы из пропавшего архива именно на меня? Знаю, что он огромен, тогда как уцелели губительные записи только на меня? Пусть ты изъял их, чтобы представить императору, но никто, я уверен, не смог выбраться из оцепленного Тайной канцелярией Поместья.

- Ваши люди могли быть не столь добросовестны, - заметил Глава.

- Ты о потайном ходе? Чушь! – раздраженно воскликнул Царедворец. - Помимо Тайной канцелярии, в Поместье были Каменные псы и доверенные люди, которые должны были особо позаботиться, чтобы обвиняющие меня свитки и записи исчезли без следа. Все они стали свидетелями, как стена потайной комнаты обрушилась в пропасть, в такую глубокую, что ее дна не достигали ни солнечные лучи, ни дневной свет, а брошенные в нее факелы гасли, не долетев до середины. Тогда как они оказались в руках твоего человека?

- Я тоже задаюсь сим вопросом, - раздумчиво проговорил Глава. - Возможно, бумаги, касающиеся вас, были отбиты моими людьми, в пылу боя? Но вы говорите, что никто из них даже не держал ничего подобного в руках.

- Так и есть! Каменные псы следили за моими личными исполнителями, те в свою очередь за исполнителями Тайной канцелярии, все никого не упускали из виду. Будь иначе, кто-нибудь да донес об ослушавшемся. Не думал, что меня могут так красиво обыграть... - покачал головой Царедворец в молчаливой досаде.

- Я передам ваши комплименты Третьему мастеру, - сдержанно пообещал Глава.

- Третий мастер… - цепко взглянул на молодого человека его поверженный враг. - Третий мастер... м-да... Однако она мастак ругаться, да так, что задела меня за живое своими оскорблениями. Очень действенный способ перейти от изысканной вежливости к уличной грубости. И вот ты уже не понимаешь, как относиться к собеседнику, кто перед тобой и чего ожидать от него.

- Третий мастер отважилась на встречу с вами? - не смог сдержать удивления Глава.

- Да, захотелось ей встретиться со мной лицом к лицу. Какая наглость! Накануне моего ареста, - ответил низвергнутый Царедворец, закашлявшись, - посмела явиться ко мне и прямо таки «выкрутила руки», требуя вашего освобождения, обойдя мою ловушку «мерцающей пыли».

Замолчав, вельможа, загремев цепями, соединил ладони перед собой и чинно поклонился Главе низким поклоном.

- Будучи моим недругом ты многому научил меня, молодой господин. Прежде полагал, что одолев тебя, сотру клан Северного Ветра с лица земли. Но оказалось, что уничтожив его, я сгубил сам себя.

Хоть и с отчужденным лицом, Глава поклонился в ответ.

- Вы были мне достойным врагом, - сказал он.

Глядя, как за Главой закрылась решетка и на его высокую удаляющуюся фигуру, губы Царедворца тронула улыбка, а после, вздохнув, старик удовлетворенно закрыл глаза. Он без всякого сожаления покинет этот мир.

Теперь никто не помешает возникновению хаоса в Северном Ветре и последующему его исчезновению, когда клан начнет разваливаться уже изнутри.

Глава 24. Возвращение на Доуфань

Возвращаясь в гостиницу, Глава раздумывал над странным выражением мелькнувшем на лице Царедворца, которое объяснить себе не мог.

Встретившей его Ся Гэ, Глава объявил, что завтра они отправятся в Поместье, после добавил, что поднял ее до Первого мастера. Окрыленная столь давно желанным назначением, Ся Гэ, сдерживая восторг, поспешила в обеденный зал, чтобы сказать своим людям о предстоящем отъезде и чтобы начинали сборы, а не бездельничали за выпивкой. Сама она была полна радужных надежд. Она заслужила быть Первым мастером, ведя нелегкую борьбу за Главу, который может гордиться своей ученицей, наконец, проявившей свои способности и доказавшей верность ему.

На следующее утро, люди Ся Гэ, оправившись после ночной попойки, быстро снялись с места, а через два дня пути прибыли в Сяофэнь. В дороге Глава и Ся Гэ обсуждали восстановление Поместья. И все же Главе не давал покоя его последняя встреча с Царедворцем, которого казнили тем же днем, подав Белую чашу с ядом.

Воспоминаниями он обратился к визиту самого Царедворца, перед тем как сам был освобожден из темницы, и перебил восторги, ехавшей рядом с ним Ся Гэ, что господин, наконец, на свободе, которую она так долго и опасно добивалась для него, вопросом:

- В каком преступлении обвинили Царедворца?

- В измене трону и расхищению казны, - тут же ответила та.

- Царедворец дознавался о демоне Черной Луны, - проговорил Глава. - Что это значит? Неужто Фэй Я и впрямь призвал демона?

- Демон Черной Луны всего лишь досужий вымысел, который мы вовремя поддержали, чтобы он сыграл нам на руку.

Глава кивнул. Идея была неплоха и явно сработала, как задумывалось.

- Этим ты заставила Царедворца нервничать, - проговорил он, подумав, так ли уж хорошо он знал своего врага и вдруг спросил: - Как ты выживала, пока я был в заточении?

- Я с риском для себя противостояла нашему врагу Царедворцу, - опустила взгляд Ся Гэ.

Какое-то время Глава разглядывал ее, словно увидел впервые, а Ся Гэ придержала коня, скромно держась рядом с ним.

- Я не спрашивал, но теперь спрошу: как тебе удалось взять над ним вверх?

Этого вопроса она ждала, потому что этот разговор должен был произойти.

- Мне удалось кое-что сохранить из документов Тайного архива.

- Разве архив не был уничтожен Тайной канцелярией? Ведь именно это было целью его нападения на наш клан.

- Это так, но волею Неба, мне и моим воинам Горного лотоса удалось кое-что спасти.

- Как же получилось, что у тебя оказались документы, касающиеся одного лишь Царедворца?

- Все просто. Эти документы Тайная канцелярия изъяла в первую очередь. Волею судьбы, отряд Горного лотоса схватился с ними, когда они пытались избавиться от этих опасных бумаг. Мы ими завладели, но вынуждены были спасаться по тайному ходу от Каменных псов, укрывшись на горе Доуфань.

- И как же ты сумела распорядиться тем, что попало тебе в руки? – продолжал допытываться Глава.

- Я внимательно прочла каждый документ, что оказался в наших руках, и решила, что пришло время пустить их в ход. Ваша жизнь была важнее этих записей, чтобы и дальше хранить их. Без вас клан Северного Ветра не возродить. С кем как не с вами станет считаться император? Люди никому не верят так, как вам. Потому Царедворец стремился как можно скорей казнить вас.

Глава внимательно слушал Первого мастера.

- В те дни я желала лишь одного, спасти вас от скорой расправы и бесконечных истязаний, которые вы, с вашим слабым здоровьем, могли не выдержать. Потому я послала один из документов придворному чиновнику. И когда Царедворец озаботился проблемой возникшей при дворе, поднятой благодаря этому документу, я дала ему понять, что дело в вас. И если хотел, чтобы прекратились его напасти, не смел пальцем вас тронуть. Когда же он не поверил в мои угрозы, пришлось кое-что отослать в Тайную канцелярию в обход его людишек. И на него вновь обрушились трудности, уже намного серьезнее. На этот раз пришлось впавшему в немилость Царедворцу, поверить в мои угрозы, но он исподволь натравил на меня Каменных псов. С этого момента я старалась не дать ему обнаружить себя и вовремя предавать огласке бумаги изобличающие его.

- Так ты действовала одна? - спросил Глава, понимая, что Первый мастер в таком деле не могла полагаться лишь на воинов Горного лотоса.

- Нет конечно, помогала Ли Ло и Цао, увы, они были убиты. И те немногие из клана, кому повезло уцелеть.

- Что с Хранителями?

- Они погибли сразу как только на нас напали и мне приходилось принимать решение самой на свой страх и риск.

Глава все хмурился, не понимая, почему не может поверить в это.

- Как приняли смерть остальные, ты знаешь?

- Если спрашиваете о Ли Ло, то она угодила в засаду лучников Царедворца.

- Вот как... Что с лекарем?

- Он пропал сразу в ту роковую ночь нападения на Поместье Тайной канцелярией и Каменными псами.

- Фэй Я?

- Многие исчезли бесследно после резни устроенной Царедворцем.

- Ученица лекаря? - с усилием прошептал Глава.

- Умерла.

Глава пошатнулся в седле и осадил лошадь ослабевшей рукой.

- Умерла? - с трудом выговори он. - Как это... может быть? Ты видела ее... тело?

- Нет. Люди Тайной канцелярии скидывали убитых в Казематное ущелье.

Лицо Главы медленно застилала смертельная бледность.

- Невозможно... – начал он хватать ртом воздух, не в силах вдохнуть, на лбу выступила холодная испарина. - Ты... не видела... ты же... ошиблась...

- Тайная канцелярия спалила все усадьбы Поместья. Дом лекаря и мага тоже сожжены, - безжалостно продолжала Ся Гэ. - Их самих убили тут же, во дворе дома Фэй Я. А Ли Мин... как бы я к ней не относилась, но ни за что не пожелала бы ей столь ужасной и позорной кончины... прежде чем вышвырнуть в ущелье, ее насиловали все кому не лень...

- Замолчи... - придушенно прохрипел Глава, чьи черты заострились, а кожа на лице натянулась, будто получил смертельный удар в сердце. Осторожно перевел дыхание, боясь потревожить готовое разорваться от острой боли сердце, закрыл глаза.

- ...прямо возле трупов стариков... Она не успела уйти со всеми на гору Доуфань и захотела спастись любой ценой, отдав себя на поругание, надеясь на снисхождение своей жалкой жизни. Она испустила дух под последним из тех, кого привлекло ее истрепанное тело.

Глава съехал с седла и, пошатываясь, ввалился в ближайший кустарник, не замечая, как гибкие ветки хлещут его по лицу, он не понимал куда идет.

- Объяви привал, - повернувшись в седле, деловито скомандовала Ся Гэ одному из своих воинов.

К вечеру, когда Первый мастер уже собралась созвать людей на поиски Главы, он сам выбрел к ним. Как он их нашел, когда явно был не в себе, оставалось загадкой, но его облик потряс всех. Первый мастер прижала ладони ко рту, сдержав испуганный возглас. В длинных волосах Главы белела широкая седая прядь. Лицо осунулось, глаза застыли, словно к ним вышел живой мертвец. Ни на кого, не гладя, не обращая внимания на тревожные вопросы испуганной Ся Гэ, он взгромоздился на лошадь и дернул поводом, тронул ее в путь. Похоже, он не осознавал, что делал. Ся Гэ и ее воины, не мешкая, последовали за ним.

Взошла луна, и землю сковали заморозки, а они все продолжали свой путь, следуя за Главой, действовавший словно сомнамбул. Их небольшой отряд проехали нехожеными лесистыми тропами, срезая путь к землям клана. Главу не волновал ни отдых, ни удобства. Похоже, он вообще не осознавал ни себя, ни окружающее.

Через два дня прибыли в Сюэфань. Не останавливаясь, проехали городок, двигаясь к Поместью, пока перед вернувшимися не предстало печальное зрелище разоренной усадьбы и пепелища - все, что осталось от древних вычурных павильонов и густых садов. Это тяжкое зрелище, было непросто перенести. Пока Глава потерянно ходил по руинам, Ся Гэ отправилась в Снежные Листопады - нанимать людей для будущих строительных работ.

Деревня не пострадала в роковой для Поместья резне, потому что была не интересна Царедворцу, а может он хотел сохранить ее для себя. Деревенские с удивлением и радостью приветствовали Ся Гэ, словно потерянного родственника, вдруг объявившегося нежданно негаданно.

Поприветствовав деревенский люд и наняв на работу желающих, она поспешила обратно в Поместье, отыскав Главу на краю Казематного ущелья, там, где обвалилась задняя стена павильона, что был ему домом и куда не так давно к нему тайком пробиралась Ли Мин. Судя по разрушению, архив весь безвозвратно исчез в глубинах пропасти.

- Вы стоите у самого края, - нервным, дрожащим голосом проговорила перепуганная Ся Гэ. - Умоляю, отойдите подальше, камни здесь все еще осыпаются и летят вниз.

- Скажи, как к тебе попали документы из Тайного архива? – безжизненным глухим голосом спросил Глава, будто и не помнил их прошлого разговора.

Ся Гэ покачала головой. Что тут сделаешь? Глава так и не пришел в себя от потери ученицы лекаря. Стал забывчив, рассеян, начал заговариваться. Но лекарь из Сюэфена сказал, что со временем это пройдет, нужно только дать Главе время и покой, ограждая от всяческих треволнений. Вот она и взяла на себя все хлопоты по восстановлению Поместья. Ей не в тягость, лишь бы он поправился.

- Когда я и мой отряд Горного Лотоса бились здесь, не позволяя воинам Тайной канцелярии завладеть архивом, несколько книг и свитков выпали из коробок и были затоптаны, - терпеливо отвечала она. - Я сумела их подобрать в пылу боя, пока остальной архив летел в бездну ущелья,

Глава, посмотрев в глубину пропасти, отошел от края с полным равнодушием.

Пока отстраивалось Поместье, жили в шатрах и палатках и каждый вечер Глава смотрел на обрушенную пагоду с провалившимся вторым и третьим этажами. Ся Гэ неотступно следовала за ним, всегда была рядом, хотя при этом успевала следить за развернувшимися строительными работами. К месту и не к месту, она то и дело напоминала, чем Глава обязан ей.

- Ся Гэ, - как-то со вздохом отозвался Глава, - я и без твоих напоминаний, собираюсь сделать тебя Главой Северного Ветра. Ты вполне заслужила это, борясь за клан и спасая уцелевших людей.

- Благодарю вас, господин, ведь только я способна теперь восстановить Поместье и собрать вокруг него верных адептов. Но, учитель, разве я не могу просто стать вашей супругой? Вдвоем мы начнем править кланом, - опустив глаза, смиренно призналась она в своем чаяние. - Ведь я могу поддержать вас во всех ваших начинаниях и поддержать во всем.

Глава обессилено вздохнул.

- Я отдам тебе владение кланом, но стать твоим супругом не могу.

- Но мне не нужна власть без вас. Если выбирать, то я лучше откажусь от главенства над кланом, чем от вас.

- Оставь эту мысль, - отвернулся Глава.

Что ж, Первому мастеру терпения было не занимать. Она уже близка к заветной цели, на которую было потрачено столько времени и сил, можно ли отступать сейчас. Не получилось в этот раз, получится в другой. Он сдастся.

Ся Гэ, как могла, отвлекала Главу от его горя, стараясь пробудить в нем хоть какие-то чувства к ней, но он лишь все больше замыкался. И раньше не общительный, дафу сделался нелюдимым, чураясь всех, лишь отстраненно наблюдая как все больше прибирает к рукам правление клана Ся Гэ. Она уже не донимала Главу своими притязаниями, посчитав, что стать его женой - дело времени. Ведь, как бы, само собой разумеется, что соправительница после становится супругой владыки. И то, что Глава пожаловал ей первый же отстроенный павильон, укрепило ее в уверенности, что она на верном пути, нужно лишь запастись терпением. Ненавистной соперницы больше нет, а Ся Гэ приблизилась к Главе настолько, что не сегодня-завтра, станет его супругой, поскольку уже необходима ему. И не важно, что сейчас ему ничего не нужно и ничто ему не интересно, это пока. Ее любовь и забота вернет ему вкус к жизни.

Днями сидел он в своей продуваемой палатке-шатре, равнодушный к холодным весенним ветрам и стоящей вокруг сырости, отстраненно выслушивая доклады Первого мастера, оставляя ей право все решать на свое усмотрение.

- Извини, помощник из меня никакой, - качал он головой. - Но ты хорошо справляешься. Жаль, что рядом нет Хранителей и все тяготы восстановления Поместья легли на твои плечи. Мне даже неизвестно где погибли мудрейшие и, кажется, что они и не погибали вовсе и это всего лишь какая-то злая ошибка. Может потому, что по ним так и не провели погребального обряда, не оплакали их, что мучит и тревожит меня.

- Учитель, я могу отвести вас к месту их гибели. Мы отыщем тела Хранителей, всех до единого, и похороним с подобающими почестями.

- И ты знаешь это место? - с надеждой и сомнением смотрел на нее Глава, впервые проявив живой интерес.

- Я гналась за возком, когда Каменные псы увозили их из Поместья.

- Проведи меня туда, где они погибли, - потребовал Глава, поднимаясь.

Утром следующего они нашли тела четырех старцев, в стороне от Поместья в лесном овраге, там куда указала Первый мастер. С почестями останки привезли в Поместье, и на площади перед пагодой, с тщательно выполненным ритуалом погребения, сожгли разложившиеся трупы на погребальном костре. Их пепел в четырех серебряных урнах. с именными табличками на каждом, был торжественно помещен на уже отстроенном втором ярусе пагоды.

После этого Глава почти не покидал пагоды, выходя лишь временами, чтобы прогуляться да бросить равнодушный взгляд на отстроившееся Поместье. В этих прогулках его неизменно сопровождала Первый мастер, обряжавшаяся как барышня на выданье, но видя, что он неизменно доходит до сгоревших дворов Лю Бина и Фэй Я, а после поворачивает обратно, предоставила его в этих прогулках самому себе.

Однако на все ее попытки открыть ему свои чувства, он упрямо отмалчивался, и она больше не осмеливалась беспокоить его. Тем более, что он так же вел себя и с другими: приставленных к нему слуг игнорировал, на вопросы деревенских, что почтительно приветствовали его, не отвечал. Его помрачение скоро пройдет, в который раз, уговаривала себя Ся Гэ, нужно лишь набраться терпения и ждать. Она должна быть благоразумной и дать Главе справиться с утратой. Чувства не вечны и преходящи, со временем они успокаиваются, скорбь уляжется и, в конце концов, он позабудет приблудную ученицу лекаря, свыкшись с этой никчемной потерей. Ну, а там Ся Гэ поможет ему совсем выкинуть ее из сердца и из памяти.

На настойчивые вопросы обеспокоенной Ся Гэ о своих каждодневных посещениях сгоревших усадеб лекаря и мага, дафу объяснил тем, что приходит туда помянуть мудрецов, канувших без вести. Ся Гэ приказала стражникам не препятствовать этим его посещениям. Пусть излечит душевную боль, может так быстрее зарубцуется сердечная и телесные раны и он сможет принять свою судьбу.

И в этот ненастный вечер, когда бог холода пригоршнями швырял мокрый снег на землю, Глава и не подумал отменить своей прогулки. Как уже повелось, за ворота следом за ним вышел соглядатай Ся Гэ, но потоптавшись на месте, проводил тоскливым взглядом одиноко бредущую от Поместья фигуру и решил, что ничего такого не случиться, если на этот раз он не станет сопровождать Главу. Что с ним станется, сам вернется. Путь господина был выучен соглядатаем наизусть. Вот еще морока, тащиться за ним в такое-то ненастье. И соглядатай повернул к деревенскому кабаку, уверенный, что Первый мастер не прознает о его нерадивости.

А Глава брел к таким знакомым обугленным остовам домов лекаря и мага, а дойдя до них, остановился, внимательно огляделся и быстро свернул на лесную тропу, где перешел на торопливый шаг. Ему, до возвращения в Поместье, нужно было успеть побывать еще в одном месте.

С первого же дня целью его прогулок была пещера Горного духа. Он хотел не просто побывать там, предаваясь болезненным воспоминаниям, но умереть в ней, на их с Ли Мин супружеском ложе, застеленной медвежьей полостью. Он подметил, что соглядатаи Ся Гэ, поняв, что их небрежность остается без всяких последствий, предоставляли подопечного в его прогулках ненастными днями, самому себе, тем более Глава неизменно возвращался в Поместье, ни разу не потерявшись.

В такие дни Глава отчаянно пытался преодолеть невидимый барьер-преграду на которую все время натыкался, едва ступал на тропу, ведущую к пещере.

Тропа оказалась «опечатана» и ему удалось, проведя ладонью по воздуху, наконец, «считать» печать мага. Точно такую печать, только более легкую и не такую тяжеловесную, он «снял» в их первую с Ли Мин ночь в пещере, что защищала Ли Мин от Горного духа, но не уберегла от него, Главы. Ему ли было не узнать этой печати, которую «снял» в ту ночь, когда сделал Ли Мин своей. Только на этот раз тяжеловесная печать была «поставлена» не для того, чтобы препятствовать Горному духу, а для того, чтобы отвести глаза излишне любопытному или попросту забредшему сюда случайно человеку.

Означало ли это, что маг Фэй Я жив и где-то рядом? Видеть Фэй Я - как нечаянная отрада в непроглядной тоске и горя. Вместе с магом он сможет оплакать свою девочку, вдоволь наговориться о ней, наслушавшись ее имени. Не передать, как ликовал Глава от мысли, что может отыскать мага и не только затем, чтобы узнать, зачем старику «опечатывать» пустую пещеру, ведь местные без всякой печати не посмеют сюда сунуться. Ся Гэ в свое время старалась застращать всех, уверяя, что Ли Мин демон. Ведь будь она человеком, сразу же, едва поселилась в пещере, стала бы жертвой Горного духа. И та жуткая пентаграмма у Песчаной хижины, составленной из останков некогда пропавших деревенских, была приписана ею Ли Мин.

Но могло быть и по-другому. Фэй Я желая защитить Ли Мин, «запечатал» тропу и погиб и теперь Ли Мин ждет в пещере, когда ее освободят. И Глава раз за разом пытался взломать, сковырнуть тяжеловесный магический запор, выходя из себя, ненавидя печать все больше и больше.

Он вышел к знакомой изрытой просеке, где светилось слабым светом окно Песчаной хижины, которая прежде всегда была погружена в глухую темноту запустения. Словно в изнеможении Глава прислонился к стволу бука, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Неужели его тайная надежда сбылась и он, войдя в хижину, увидит Фэй Я? Оттолкнувшись от бука, Глава, проваливаясь в рытвины полные стаявшего снега, двинулся к освещенному проему хижины, когда к нему от порога метнулась какая-то тень.

- Ленточка... - восторженно прошептал Глава. - Не убегай... Не узнала меня?

Собака принюхалась и, завиляв хвостом, подошла. Глава порывисто обнял ее и Ленточка, поскуливая, облизала его лицо, а после, вырвавшись, скачками убежала к хижине, затем вернулась, нетерпеливо тявкнув.

И вот Глава толкнув приоткрытую дверь, вошел в пустую хижину, но за то что в ней кто-то обитал говорили неубранные свитки на столе, еще не остывший очаг и глиняная чаша с недопитым чаем. Ленточка деловито обнюхала свою миску, и шумно полакав из нее воды, взглянула на Главу.

- Где твой хозяин? - спросил он.

Ленточка облизнулась, тявкнула и выскочила за порог. Глава поспешил за ней. Они вновь пересекли изрытую просеку и углубились в лес. Глава не замечал промокших насквозь сапог и отяжелевшего покрытого грязью подола длинных одежд. От хлеставших как плети ветвей, только успевал уворачиваться, боясь упустить из виду Ленточку.

Наконец они остановились у начала «запертой» тропы, Глава как и прежде натолкнулся на невидимый барьер, а вот Ленточка, припав к земле и прижав уши, проползла на брюхе вперед. Недолго думая, Глава, упав на колени, полез за ней, уже поняв, что это небольшая лазейка в магическом барьере, нарочно оставлена для собаки. И вот он на знакомой тропе, по которой взлетел в страшном нетерпении, ожидая, что вот-вот увидит мага, а то и саму Ли Мин. Вот и пещера в глубине которой теплился огонек, мелькая сквозь доски двери, которую Глава в рванул на себя. Вслед за Ленточкой вбежал в пещеру с ощущением, что вернулся в родные стены. Но на пороге замер, встав как вкопанный, схватившись за дверной косяк. Ноги не держали его, внезапно ослабев.

В тусклом свете светильника он разглядел лежащую на кане фигуру. Ему стоило неимоверных усилий, чтобы сделать шаг к ней. Третьего шага не было, потому что Глава рухнул на пол. Ноги окончательно отказали ему.

На кане неподвижно лежала Ли Мин. Не в силах вздохнуть он, подобравшись к кану, схватился за безжизненную холодную руку любимой как утопающий за соломинку. Он задыхался, пока не захлебнулся рыданиями, гладил ее лицо, беззвучно благодаря милостивое Небо. Ли Мин жива! Целовал ее руки, плечи, пока не обнаружил, что ее грудь стягивает тугая повязка с лекарственным компрессом приложенный к ране. Повязка оказалась свежей, ее недавно меняли. Глава снова жадно прижался губами к ее бледной руке, а после приложил ее безвольную ладонь к своей мокрой от слез щеке.

Опустошенный валом чувств, которые едва вмещало его сердце, он прижался лицом к ее плечу, с наслаждением вдыхая такой родной и знакомый запах ее тела, что успокаивал и в тоже время вливал жизненные силы, желание жить. Но не утерпел и, приподнявшись, осторожно коснулся горячими губами ее холодных губ, уловив едва заметное дыхание, боясь поверить, что это не сон. Но если это сон, то пусть бы не кончался, ему не пережить пробуждения.

- Она жива, - раздалось позади него. - Но серьезно ранена.

Быстро утерев лицо рукавом, Глава обернулся и вскочил. Этот день был поистине щедр на радостные сюрпризы.

- Лекарь? Вы живы? Но меня уверили, что вы сгинули безвозвратно.

- Хм, я, кажется, знаю, кто наплел вам эту небылицу, - неприязненно буркнул Лю Бин, поклонившись Главе.

Но того уже ничто больше не интересовало, кроме Ли Мин.

- Ли Мин... - повернулся к кану и Глава. - Насколько серьезна ее рана? Прошло уже больше двух месяцев, а она не приходит в себя.

- Больше двух месяцев? - с недоумением переспросил лекарь, подходя к кану и, беря руку своей подопечной.

- Но разве ее... она ведь пострадала при атаке на Поместье. Ее ведь... тяжело ранили после того как... надругались...

- Господин, - с суровым отчуждением произнес лекарь, - вы бы встретились с ней сразу у тюремных ворот, если бы ее не попытались убить.

- Так... она была ранена недавно... две недели назад?

Лекарь сосредоточенно кивнул, прослушивая пульс Ли Мин.

- Что же произошло на самом деле? - прошептал Глава.

- Дайте мне и вашу руку тоже, - попросил вдруг вошедший в пещеру Фэй Я. - Ли Мин сама вам все расскажет, ведь у вас с ней особая неразрывная связь. Вы выжили, потому что жила она. Она тоже выживет, потому что выжили вы.

Взяв руку, которую Глава тут же протянул ему, маг положил ее ладонью на голову Ли Мин и Глава вновь опустившись на колени рядом с ее ложем, закрыл глаза, внимая ее видениям.

Глава 25. Разгром

О какой-то там пещере Тайная канцелярия понятия не имела. Вот так и получилось, что именно в ней укрылось большинство спасшихся жителей Поместья и Снежных Листопадов. Сюда же потихоньку приносили раненных, которых удалось укрыть и незаметно вынести от бесчинствующих карателей.

Самой Ли Мин не привелось стать участницей тех кровавых событий. Когда она проснулась среди ночи от зарева осветившего ее пещеру, Поместье уже горело вовсю. В ночи была отчетливо видна полыхающая пагода. Ли Мин быстро одевалась, но стоило ей шагнуть за порог, как была встречена бесформенной глыбой Горного духа с рыканьем надвигавшейся на нее.

Отсветы пожарища безжалостно высветили и четко обозначили его угловатый безобразный образ и светящиеся кровожадностью глазки. Ли Мин машинально захлопнула тяжелую дверь перед его корявой мордой, а после, отдышавшись, рискнула приоткрыть ее вновь. Горного духа не было, зато перед дверью сидела Ленточка с подпаленной шерстью, вымазанной сажей мордочкой и от нее пахло гарью. Переминаясь Ленточка тявкнула, а потом устало легла на землю, но обернувшись тявкнула опять. Шагнув за порог, Ли Мин увидела на тропе потрепанных людей. То были деревенские и раненные из Поместья, которых они привели с собой.

- Ли Мин, - позвала ее тетушка Е, - лекарь Бин приказал нам следовать за твоей собакой. Сказал, что укроешь нас.

- Проходите скорей… - поторопила их девушка.

После, она и хромой охотник Юй, что знал окрестности как собственную ладонь, спускались к Поместью, украдкой выводя уцелевших по двум тайным тропам в Сяофэн, где их прятали у себя родственники и просто добрые знакомые. Но деревенские не желали покидать Снежные Листопады, потому стойко пережидали случившуюся напасть в пещере, переживая и боясь за тех, кто вынуждено оставался в деревне.

В те дни в пещере Горного духа стало так тесно, что невозможно было развернуться, спали вповалку. Под пещерными сводами поместилось несколько семей. Раненных устроили у источника за пещерой, поближе к воде, смастерив над ними навес. Повсюду валялось окровавленное тряпье, слышались стоны раненных, тревожные причитания, детский плач и рыдания безутешного горя тех, кому повезло выжить в дикой и бессмысленной резне, устроенной Тайной канцелярией.

Дозорные, что стояли на тропе, карауля подступы к пещере, тревоги не поднимали.

Перевязывая раненных, поя их обезболивающими отварами, Ли Мин прислушивалась к перешёптываниям отчаявшихся людей, не представлявших, как им теперь жить, куда податься.

- Как думаешь, что сейчас с деревней? – тихо спросила Ли Мин у помогавшей ей с ранеными Ли Ло, которую уберег в бойне и вывел из Поместья верный Цао.

- Уверена Снежные Листопады пострадали не так как Поместье.

- Если только туда не был отряжен карательный отряд, - предположила самое скверное Ли Мин.

Дочь казначея кивнула, дрогнула подбородком и украдкой смахнула слезы.

- Что с нами теперь будет? – прошептала она.

- Ничего хорошего, - прямолинейно буркнула ученица лекаря, не до утешений сейчас. Пусть готовится к худшему. – Но как бы то ни было, мы должны пережить этот кошмар и дождаться когда отсюда уберется Тайная канцелярия, чтобы собрать уцелевших. А там уже думать, как быть дальше.

Все кто ее слышал, согласно закивали. Хотя клан был практически уничтожен, уцелевшие хотели выжить. Ли Мин страшно волновалась за своих стариков, не смея думать, что они, может быть, уже погибли раз так и не вернулись в пещеру со всеми.

Появившиеся дозорные, сообщили, что пожар в Поместье угас. Под утро, устраиваясь спать, Ли Мин шепнула Ли Ло то, что беспокоило и тревожило ее:

- Не странно ли, что Тайная канцелярия не обшаривает местность в поисках уцелевших адептов клана? Или они уверены, что никто не спасся?

- Я тоже думаю об этом, - тихо, чтобы не тревожить спящих, отозвалась Ли Ло. Она знала, что Ли Мин и охотник Юй днем, после ночного нападения, выводили остатки Серебряного инея и Драконов дождя из Поместья, укрывая в лесу, до тех пор пока Тайная канцелярия не начала прочесывать деревню, добивая уцелевших.

И теперь затаившиеся в пещере пребывали в напряженном ожидании, что их тоже отыщут и жестоко расправятся.

- Не в привычке Тайной канцелярии оставлять свидетелей своего бесчинства. Они всегда всех подчистую вырезают будь то деревня, род или клан, дотошно выискивая тех кто имел хоть какое-то отношение к преступнику, пусть даже это был лишь мимолетный знакомец. Никого не оставляют в живых. Тайная канцелярия беспощадна.

- Вот и я о том же, - пробормотала смертельно уставшая Ли Мин.

"Небрежность" Тайной канцелярии объяснилась этим же утром. Из пещеры отрядили ловкача, чтобы украдкой пробрался к Поместью и посмотрел, что там происходит. Важно было узнать, покинули напавшие земли клана или до сих пор шарятся по Поместью.

Настроились на долгое ожидание, отгоняя беспокойство, что посланный лазутчик может по неосторожности попасться и тогда их надежное убежище будет раскрыто. Что уж говорить о печальной участи самого лазутчика, если попадется в руки Тайной канцелярии.

- Не подумайте, что я струсил, - начал с порога оправдываться тот, вернувшись через минуту, - но в конце тропы меня что-то дальше не пропускает.

Что именно его не пускает, объяснить он не смог. Тогда от пещеры по тропе спустились несколько оправившихся от ран мужчин, тоже быстро вернувшихся.

- Похоже, на магический заслон, - сказал один из них. – И пройти через него нет никакой возможности.

Ли Мин закусила губу, чтобы не разреветься. Вот оно что! Похоже, все это время Фэй Я незаметно держался рядом с пещерой и когда все спасшиеся укрылись, запечатал подходы к ней. Но что сталось с ним самим и лекарем Бином? Где они сейчас?

Фэй Я оказался достаточно искусным, чтобы отвести глаза ищейкам Тайной канцелярии, только вот спасшиеся оказались заперты, словно в западне, не имея возможности покинуть пещеру. В течении дня, кто-нибудь да спускался по тропе, что бы попробовать выйти за магический заслон. Вода у пленников имелась в достатке, но вот с продуктами беда. И где их можно было раздобыть в этой странной осаде холодной промозглой осенью, никто толком не представлял.

Этим вопросом задавался каждый, оказавшийся в магическом плену, готовясь перенести тяжкое время надвигавшегося голода, которое уже не перенесут ослабленные и раненые.

Следующим утром по нужде вышел один из бывших дозорных и по привычке прошел по тропе вниз. Справив нужду у вросшего в землю замшелого валуна, вдруг пошел дальше, так и не встретив препятствий на своем пути, вышел на дорогу к Поместью, откуда неясно темнели в рассветных сумерках остовы крыш дома мага и лекаря.

Он поспешил вернуться, чтобы поделиться обнадеживающей новостью, когда из зарослей его тихо окликнули. В появившемся из-за дерева изможденном воине в посеченных доспехах, дозорный едва признал Цао, который был назначен на командование отрядом Драконов дождя. Это он привел своих воинов на подмогу Серебряному Инею, но увидев, что все они оказались окружены и, что их попросту методично истребляют, невероятным усилием и ценой половины своего отряда, прорубился через окружение, позволив отойти остаткам Серебряного Инея и Горного лотоса.

Уцелев в месиве боя, он умудрился под конец вывести из него двух раненых товарищей, вместе с которыми скрылся в лесу. Каким-то чудом пережив облаву Тайной канцелярии, прочесывающей лес, зарывшись в листву в глубоком овраге, он дотащил братьев по оружию до пещеры Горного духа, но вот уже который день, не мог попасть в нее.

Дозорный, подхватив одного из раненых, донес на спине до пещеры, попутно рассказывая Цао, тащившего за ним другого раненого впавшего в беспамятство, причину того, почему они не могли попасть к ним. Когда Ли Мин и Ли Ло, жавшихся в утреннем сыром холоде друг к дружке, осторожно разбудили, они сонно щурясь на Цао и двух раненых, не сразу поняли, что магия Фэй Я больше не запечатывает тропу. А когда все осознали, вмиг проснулись.

Цао, присевший перед Ли Ло на корточки, остудил их готовые прорваться восторги, простым вопросом:

- Что все это могло значить? Кто поставил магическую защиту?

- Фэй Я постарался. Похоже он поставил ее на определенное время, - предположила Ли Мин, деликатно зевнув в ладошку. – Либо запрограммировал все так, что защита исчезла, как только отсюда убралась Тайная канцелярия.

- Может пока не стоит обнадеживать людей, а проверить, что с Поместьем? – предложила Ли Ло, потирая не желавшие открываться глаза.

Цао одарил ее ласковым взглядом, похвалив без слов: «Умница моя». Но вслух сказал:

- Быть посему. Я отдохну и отправлюсь в Поместье. Посмотрю, что там к чему.

- Как скажешь, командир.

- Не беспокойся о том, братец, - пообещали девушки разом.

Ли Мин и Ли Ло принялись осматривать и хлопотать над вновь поступившими раненными. Потом осмотрели тех, кого разместили у ручья за пещерой. Двое из пятерых не пережили этой ночи. За это время Цао, поспав немного и подкрепившись водой и сухими лепешками из скудных пещерных запасов, убрел с двумя дозорными из отряда Драконы дождя на разведку. А девушка за печальными хлопотами об умерших, ожидали возвращения лазутчиков. Они вернулись скоро да не одни.

Едва поднявшееся солнце закрыли плотные тучи, так и не высушив росы на пожухлых травах и уже отцветших цветах, когда в пещеру вошел Цао в сопровождении деревенских. Проснувшиеся, жавшиеся от холода и сырости люди, увидев их, оживились, обступив пришедших радостно приветствовали их, с тревогой спрашивая об участи родных, оставшихся в Снежных Листопадах.

- Деревня примет всех кто здесь укрывается, - объявил Старейшина деревни, вздыхая и качая головой. – К тому же мы сумели спрятать кое-кого из Поместья.

- Значит Небеса хранила Снежные Листопады и деревня уцелела? – обрадовалась Ли Ло и Ли Мин.

- Ну как… пожгли немного домов, да пограбили малость, - добродушно отозвался Старейшина. – Мы то уже привычны к таким разорениям от разбойничьих шаек, а вот Поместью досталось… да, - покачал головой старик. – Слишком тяжело смотреть на его руины и пожарище.

Деревенские принялись укладывать раненых на носилки, и выносить к дороге. За ними потянулись остальные, отсиживающиеся здесь. К Цао, Ли Мин и Ли Ло подошел охотник Юй.

- Мы то своих схоронили, - сказал он. – Да не много у нас погибших. Двое стариков, которых хватил удар, да трое не в меру горячих молодцов и четверо воинов из отряда Горного Лотоса. А вот Поместье вырезано подчистую, тела так и валяются... Похоронить бы бедолаг.

Цао с воинами и двумя девушками спустились за ним на пепелище разоренного Поместья. Опустевшее оно особенно угнетало и удручало этим промозглым серым днем. Пришедшие сюда едва справлялись со своей печалью и отчаянием, чувствуя себя сиротливо и бесприютно, навсегда потерявшие свой дом.

Много оказалось не погребенных тел.

Ли Мин, Цао и Ли Ло с помощью деревенских хоронили их до позднего вечера. И вот последняя дань погибшим была отдана, вино пролито, бумажные деньги сожжены и все устало расселись кружком, передавая друг другу кувшин с Ароматом сена. Когда хмель взяла свое, разговорились. Ли Мин сидела рядом со Старейшиной крепким основательным стариком и расспрашивала его о лекаре и маге.

- Не припоминаю, чтобы кто видел мудрейших или говорил о них, - ответил ей с другой стороны сын Старейшины, малый лет тридцати с вечно недовольным выражением на маловыразительном лице. – Сам я ни того, ни другого не видел, потому говорить про то не буду.

- Раненые останутся в деревне, - проговорил с другой стороны, ни к кому не обращаясь Старейшина.- Но остальные из Поместья должны уйти. Мы не желаем неприятностей с Тайной канцелярией.

- Поместье не поставит под удар Снежные Листопады, - заявил, примостившийся напротив, через горящий костерок Цао. – Но вы уж присмотрите за ранеными.

- Куда вы пойдете? – вздохнув, спросил у него Старейшина.

- Отправимся в Сяофэнь, а там посмотрим. Здесь нам больше делать нечего.

- То правильное решение, - кивнул Старейшина. – Боги отвернулись от этих мест, и только Горный дух охраняет пещеру, потому что ученица лекаря оправдала его от нашего несправедливого навета. Так сказал нам почтенный Фэй Я.

Девушки переглянулись, а Цао высказал их готовый сорваться вопрос:

- Хотите сказать, что Горный дух все это время охранял тропу к пещере? Мы считали, что обязаны этому магии почтенного Фэй Я.

- Он да, поставил печать, - подтвердил Старейшина. – Но и Горный дух водил людей Тайной канцелярии кругами и морочил, не позволяя приблизиться к пещере, и он же создал марево ограды. А когда чужаки убрались из наших пределов, убрал и марево.

- А вы знаете, где сейчас могут быть лекарь и маг? Что с ними? – с надеждой спросила Старейшину Ли Мин.

- Увы, то мне неизвестно, - ответил тот. – Но не переживай за своих наставников. Оба они высокоученые мужи и уж по-всякому выкрутятся, - успокаивал ее старик.

- А… тогда, что с Главой? Почему его нет, когда здесь форменный бардак?

Тут поднял голову Цао, напряженно посмотрев на Ли Мин.

- Может вы что о нем знаете, слышали? – с беспокойством спросила Старейшину и Ли Ло.

- Эх, если бы, хоть какой-нибудь слух дошел до нас, непременно бы сказал. Тут ничем не могу вас обнадежить, милая барышня, - покачал головой старик. – Как в воду канул, ни слуху о нем, ни духу.

- Ты что-то знаешь о дафу? – тихо спросила Ли Мин подавшись к Цао.

- Ничего и это тревожит.

- Но ты же, не думаешь, что он…. что его…

- Если бы с ним случилось непоправимое, мы об это уж непременно знали… Такое не скроешь. Посему отправлюсь в Лоян, чтобы разузнать там о Главе.

Темнотой и неизбывной сыростью обступила осенняя ночь сидящих у небольшого костерка, что потухая с треском взметал к ярким звездам россыпи искр. Цао и девушки, попрощались с деревенскими и воинами, что решили остаться в Снежных Листопадах, вернулись в пещеру, показавшуюся им, что-то уж очень просторной.

Подруги устроились на канне, а Цао уселся на циновке у двери, загораживая собой вход.

На следующий день Ли Мин с утра ушла к домам лекаря и мага, оставив Ли Ло хозяйничать в пещере. Цао исчез еще на рассвете. Ли Мин бродил по пепелищу двух дворов. Ничего не осталось от прежней жизни. Ничего! В душе кипел гнев, давило горе. Отчаяние засасывало в вязкую трясину уныния, лишая сил и воли. Она опять все потеряла.

Не выдержав, девушка села на корточки посреди затоптанных бесценных грядок лекаря Бина, горько заплакав о своих без вести пропавших старичках и от обиды на Главу, когда он так здесь нужен. Слезы капали на пепелище ее недолгого пристанища.

И в этом мире она тоже была счастлива и беззаботна. И у нее тоже здесь появилась семья и дорогие ей люди. Где же ее судьба? В будущем или здесь? Где Глава? Что с ним? И он и ее старички… словно все они были сном.

Что же теперь? Ни Поместья, ни клана больше не существуют. Что ей делать? Что?

Она снова одна и нужно как-то выживать, а ей было страшно. Всхлипнув в последний раз, Ли Мин принялась за дело. Она помнила, где хранил свои лекарства Бин, закапывая отвары и мази, которым требовалась выдержка в определенной температурной среде, для усиления их целительных свойств. Сейчас они пригодятся как никогда, нет времени горевать.

Она перекопала чуть ли не весь двор Лю Бина, пока не нашла три кувшинчика запечатанных воском. И со своей добычей поспешила в деревню. Когда она появилась там перепачканная с тремя сосудами похожими на комья грязи, никто особо не удивился. Чего только не учудит ученица лекаря.

В одном из кувшинов хранился темный, вязкий настой. В двух других вонючая мазь. Из десяти раненных, которых выхаживали в Снежных Листопадах, трое шли на поправку. У пятерых раны уже затянулись, и они набирались сил.

Осмотрев всех и объяснив женщинам присматривающих за ранеными, как пользоваться лекарствами, Ли Мин поспешила к пещере, чтобы вернуться затемно, вечереть начало очень рано.

Еще на подходе к пещере она учуяла аппетитные запахи жареного мяса. Позади нее послышалось уже знакомо пугающее сопение и бурчание. Резко обернувшись Ли Мин торопливо пообещала в сгущавшиеся сумерки:

- Не переживай, без жертвенной еды не останешься.

Уркнув, Горный дух успокоился. В пещере Ли Ло и Цао сидя рядышком на кане, тихо разговаривали. С Ли Мин разом слетела усталость, когда она вдруг разглядела то, что было яснее слов. Этих двоих объединяло одно переживание и волнующее притяжение друг к другу.

Слишком близко они сидели, слишком пристально и красноречиво смотрел на нее Цао. И с чего бы подруге при появлении Ли Мин смущенно оправдываясь, рассказывать, что вот братец Цао принес зайчатину, что бы приготовить из нее жаркое. И так уж необходимо разбивать чашу, бестолково суетясь у очага? Это что же, Ли Мин тут оказалась третьим лишним? Цао поднялся и вышел, словно почувствовав недоумение и недовольство хозяйки пещеры, ведь влетит-то за разбитую чашу не кому-нибудь, а ей. Сначала от лекаря, а потом и от Фэй Я.

Кто бы мог подумать, что из нежной утонченной барышни и брутального немногословного воина получится пара? Хотя что-то ведь сложилось у неприступного капризного господина с некой бесшабашной простолюдинкой. Где вот теперь Глава? Откуда его теперь вызволять прикажете? Что-то не спокойно на сердце.

Все эти переживания не мешали Ли Мин уплетать за обе щеки тушеную зайчатину, приправленную травами. Ли Ло, то и дело, виновато взглядывала на подругу, складывая и расправляя холстинку, что служила им полотенцем.

Ли Мин видела, что ей хотелось поговорить, но воспитание не позволяло благонравной девуше навязываться с откровениями.

- Спасибо, было очень вкусно, - вежливо поблагодарила Ли Мин, что послужило сигналом для Ли Ло начать разговор.

- Не думаешь, что деревенские правы и приверженцам клана оставаться здесь опасно? – начала она издалека. - Цао решил уйти поутру, здесь ему делать больше нечего. Он решил открыть в Лояне школу боевых искусств. У него там дальняя родня и они помогут ему встать на ноги.

- Хорошее решение, - одобрила Ли Мин, взяв с блюда небрежно обглоданную ею косточку.

- Он и меня зовет с собой, и… - виновато призналась Ли Ло, - я согласилась. Я должна узнать, что с Главой и сделать это можно лишь в Лояне.

Ли Мин подняла на нее удивленный взгляд, который Ли Ло отчего-то истолковала как укор.

- Не осуждай меня за это!

Ли Мин осмотрела очередную косточку, на которой еще оставалось мясо, и положила в миску к остальным костям.

- Цао хороший парень, надежный, - кивнула она, одобряя выбор подруги.

- Ли Мин, пойдем с нами. Подумай сама, ты остаешься здесь совсем одна. Поместье разрушено, клан разгромлен, деревня разорена. Как ты будешь выживать этой зимой?

- Не могу я уйти, - вздохнула Ли Мин. – Вдруг вернуться мои старики, где же еще им искать меня как не здесь? Да и лекарь начнет браниться, что оставила деревенских без присмотра. Давай устраиваться спать, - поднялась Ли Мин и, пресекая дальнейшие уговоры Ли Ло, прихватив миску с костями, вышла из пещеры.

Темень стояла такая, что не видно на шаг впереди. Не светилась вдали фонарями пагода клана Северного Ветра. Небо в тучах, через которые не пробивался ни свет луны, ни мерцания звезд.

- Позволь посветить тебе, сестрица, - сказали рядом в плотной темноте и перед Ли Мин слабо затеплился огонек в бумажном фонаре.

- Скажи только куда направляешься? – качнулся фонарь.

- Спасибо, брат Цао, это совсем рядом, - поблагодарила Ли Мин, тихо радуясь, что не одна в потемках и храбро зашла за пещеру, выходя к журчащему ручью.

Там, на плоском камне, она выложила косточки, все, что осталось от тушеной зайчатины.

- Это для Горного духа, - пояснила она и добавила: - Сестрица сказала, что вы уходите завтра. Не обижай ее, она хорошая девушка.

- Я знаю это как никто другой, - отозвался мужчина. – Она мне сразу приглянулась. Но я, грубый воин, мог лишь мечтать о ней.

- Много об этом не думай, - посоветовала Ли Мин отряхивая ладони. – Просто сделай ее счастливой.

Когда они возвращались в пещеру, позади послышалось чавканье и довольное урчание. Горный дух был удовлетворен сытным подношением.

На утро, прощаясь, Цао вложил в руку Ли Мин клочок шелка.

- Ежели доведется тебе быть в столице, спроси торговца пряностями с Восточного рынка, тебе всяк укажет его дом. Ему самому скажешь, что ищешь меня и покажешь эту записку. Он скажет где меня найти.

Кивнув, Ли Мин заверила, что все запомнила. Обняв подругу, она пожелала им обоим счастья и благополучия, а после проводила до конца тропы. Она смотрела им вслед в твердой уверенности, что не быть ей в столице и что видит их в последний раз.

Глава 26. Жесткий пергамент, бамбуковый свиток ​

В пещере становилось все холоднее и Ли Мин с тоской вспоминались уютные дома мага и лекаря на пристанище в которых могла рассчитывать в любое время. Она ведь уже подумывала перебраться к ним на зиму, когда обрушилась эта страшная беда. А думатьо постигшей Главу судьбе боялась. Слишком больно было выносить мрачные подсказки собственной фантазии. Что ж, решила Ли Мин, перезимует в деревне, где любой дом с охотой примет ее, ведь податься больше некуда. Да и люди вокруг невольно будут отвлекать от тревожных мыслей и беспокойства за Главу и старичков. Если бы она хоть представить могла, что надо делать, она бы не колебалась ни минуты.

В те дни полного одиночества, когда мучилась бесплодным ожиданием и тревожными думами, пытаясь согреться у небольшого очага, слушая завывания осеннего ветра, компанию Ли Мин составлял лишь Горный дух, обнаруживая себя глухим сочувствующим рыком. Ночами он хранил ее покой, так что ничего не опасалась, а днем исчезал, будто и не существовало его вовсе. Но стоило Ли Мин произнести что-нибудь вслух, как тут же раздавалось глухое ворчание или шумное сопение. Обычно то, что она произносила, были вопросы из разряда: где Глава? Что с ее старичками? Почему на клан напали, и кто именно напал?

Ли Ло была убеждена, что искали тайный архив Главы, а Цао уверял, что злодеи его не нашли. Архив попросту исчез. Пропал с концами, улетев в бездну ущелья и не достался напавшим. Но все, что они говорили было неопределенно из области догадок.

Горный дух лишь озадаченно рыкал. А когда Ли Мин в отчаянии жаловалась, что не представляет, что ей теперь делать: остаться или уйти, разочарованно ухал лесным филином и обрушивал небольшие камнепады.

Но главное из-за чего Ли Мин не хотела покидать пещеры, была надежда, что ее старички и Глава вернутся сюда. И когда она страшно скучала по ним, Горный дух рыдал с нею болотной выпью. Когда же сердилась, недовольно скрипел, словно дерево в лютый мороз или когда его гнет под ураганом.

Через неделю после ухода подруги и Цао, когда стихло ненастье и прекратился буран с мокрым снегом, Ли Мин отправилась в Поместье, от которого ничего не осталось, а то что не сгорело было разрушено и разграблено.

Ничто не напоминало о былом изысканном великолепии павильонов, пышного тенистого парка и Лотосового пруда, обмелевшего и больше похожего теперь на мутную лужу. Широкие листья лотосов пожухли, потемнели и свернулись.

«М-да, - мрачно оглядывалась она, бродя по пепелищу, - грабили здесь не по-детски. Тащили все, что можно утащить. Ну, хоть стены уцелели, а от сгоревшей крыши нет и помина и двери вот выломаны. Это все понятно, но как возможно обрушить заднюю стену дома? Что за побоище здесь происходило?»

Подойдя к пролому Ли Мин тут же отшатнулась от захватывающей дух бездны, что срывалась вниз прямо у ее ног. Казематное ущелье! Стена обвалилась прямо в него! Пока Ли Мин, вытянув шею с опаской заглядывала через край обрыва, к ее ногам мягко, словно упавшее птичье перо, лег исписанный измятый лист.

- Это откуда? - не поняла ученица лекаря, в недоумении оглядываясь по сторонам и даже посмотрела вверх, но оказалось, что нужно было смотреть вниз.

Через мгновение ее буквально засыпало разрозненными листами рукописей, свитками и больно попало книгами, что шлепались на ее голову, потом валилось к ногам бумажной шуршащей лавиной, что закручивающимся вихрем поднимался из зева ущелья. А половина этого добра рыбешками в омуте еще сновали в его темной бездонности.

Подняв один из листков, Ли Мин пробежала его глазами. Похоже на чью-то расписку. «Это же архив!" - дошло до нее. Развернутые свитки шелковые, из жесткого пергамента, а то и вовсе из потемневших дощечек, все поднимались из ущелья, планируя по воздуху, шлепаясь к ее ногам.

Возле уха девушки, огладив ее по щеке легким дуновением, проплыла мелодия романса.

- Прости... конечно же, укрыт и сохранен, а не похоронен. Все благодаря тебе...

И ее словно воздушной ладонью хлопнули пониже спины. Получив шлепок-посыл по попе от Казематного ветра, Ли Мин с несколькими листами в руке, помчалась в сторону пещеры.

Мало надежды хоть что-то понять из трех листочков, что ей удалось унести, но хотя бы общее представление они должны были дать.

Подходя к родным стенам Ли Мин опять услышала знакомый мотив, что поднимался дуновением ввысь, то опускался, вплетаясь в голые ветви деревьев, и шепотком проходился в жухлой траве. Казематный ветер? Здесь?

Вбежав в пещеру Ли Мин застыла на пороге не столько от удивления, сколько от того, что дальше не пускала высившаяся посреди пещеры покосившаяся, осыпающаяся гора документов и свитков. Пещера была буквально забита ими под завязку, не протолкнешься.

- Ни фига себе! - выдохнула ошарашенная девушка. - Мне теперь на улице ночевать, что ли? Спасибо, конечно...

Из глубины раздался такой же недовольный рык Горного духа и тут же в пещеру влетел Казематный ветер, развалив и порушив забившую до самого свода гору книг и свитков, вороша и выкидывая наверх короба и корзины с бумагами.

На глазах Ли Мин книги начали укладываться аккуратными устойчивыми стопами, а в выстроенные ряды корзин ложились свитки, забивая их доверху. Так же было и с коробами в которые, планируя, укладывались листы документов. Казематный ветер работал "не покладая рук".

Между высившимися стопами, коробами и корзинами, громоздкой, неуклюжей тенью с хозяйским видом сновал Горный дух, порыкивая и ворча на Казематный ветер за легкомысленную небрежность. Тот, подразнивая его, подбрасывал свитки, играл листами книг, раскрывая их дуновением, нарушая столь любезный Горному духу порядок. То, что у Ли Мин на уборку и сортировку всего этого добра ушли бы месяцы, если не год, у Казематного ветра составило четверть часа.

- Супер! - вдохнула, все еще не пришедшая в себя от изумления и облегчения, не успевшая даже испугаться предстоящего трудоемкого дела, Ли Мин.

Засвистел довольный Горный дух, а Казематный ветер едва уловимым дуновением прошелся по ее лицу.

Прежде чем взяться за записи, Ли Мин на плоском жертвенном камне позади пещеры, оставила Горному духу и Казематному ветру подношения из своего скудного ужина: три сухие лепешки, да медовый отвар с травами.

Задобрив своих друзей и неожиданных союзников, выказав тем свою благодарность, Ли Мин бочком прошла в пещеру и вдоль стены, чтобы не обвалить стопы книг, пробралась к кану, а усевшись на нем в позе лотоса, взяла с ближайшей стопы, лежащие сверху записи.

С этого момента жизнь Ли Мин едва успевала вмещаться в дни. Помимо того, что ей приходилось усваивать кучу сведений, вникать в дела клана и сортировать материал по степени важности, так еще повадились развлекать ее два «братца-акробатца». Казематный ветер и Горный дух, кажется, подружились и чуть ли не каждый день докучали своей подопечной своими шалостями и разборками, мешая вчитываться в архивный материал.

- А ну прекратили живо! – то и дело прикрикивала на них Ли Мин из пещеры, когда за его стенами поднималось торнадо с воем и визгами.

Вихрь опадал, гвалт стихал и Казематный ветер струистой змейкой виновато вползал в пещеру, за ним пришаркивая топал присмиревший Горный дух. Легким сквозняком вился возле ног девушки Казематный ветер, а Горный дух вздыхал и сопел из темного угла пещеры, поблескивая оттуда багровым отблеском глаз.

- Ой, ну ладно... - откладывала Ли Мин бумаги в сторону.

Все равно ведь не отстанут. И начинала напевать первую же пришедшую на ум песенку, которую Казематный ветер тут же радостно подхватывал. Ничего не поделаешь раз духи заделались заядлыми меломанами.

Начитавшись компромата, а архив Главы оказался ничем иным как огромным компроматом на первых особ империи, исключая императора как священной особы, Ли Мин начала понимать, что должна делать.

Оказывается клан Северного Ветра возник задолго до эпохи «Воюющих Царств» (пятый-третий вв. до н.э.), как своеобразная служба «внутренней разведки», в то же время, оставаясь больше «семейным» кланом со своими втайне разработанными методами «агентурной работы».

Для того чтобы Северный Ветер держала одна семья, он должен был все время доказывать свою необходимость и преданность императорской династии. Однако это не мешало не раз вступать в конфликт с нею, так как в приоритете все-таки была защита страны, а не отдельных особ императорского дома, которым повезло занять трон. При этом гибели и уничтожения клану как-то удавалось избегать, благодаря уму и дальновидности его Глав, возглавлявших его на тот нелегкий исторический момент. Похоже, именно с тех времен клан начал вести тайный архив, чтобы обезопасить себя от перепадов настроения владык.

Нашла Ли Мин и последнее дело красиво провернутое ее любимым нынешним Главой.

А дело было так.

Какой-то наместник, самонадеянно отмахнулся от предупреждения Главы обуздать свои непомерные воровские аппетиты. Наместник понял вежливое предупреждение так, что молодчик в скромных одеждах ученого, возомнивший себя Главой ничем не примечательного клана, решил перейти дорогу его интересам и соответственно рыпнулся на него, начав с излюбленного всеми чиновниками вопроса: "Да ты, хоть, знаешь, кто я такой?" Ему тут же прищемили хвост. Буквально на следующий день перед императором легли письма Первого министра соседнего государства Вэй к наместнику, откровенно изобличающие последнего в измене.

Но самое интересное то, что на эти письма у Первого министра Вэй были ответы наместника, что значило, что шпионы Главы умудрились стащить эти изобличающие письма из-под носа Первого министра. А ведь можно предположить, что Первый министр Вэй отнюдь не разбрасывался подобными изобличающими его вещами, то есть выкрали письма из его тайника. О как! Окончилось дело тем, что самоуверенного наместника казнили.

Но выбирая бумаги и сведения последних лет, Ли Мин заметила одну закономерность, а именно: казненный наместник оказывается состоял в родстве с Царедворцем, пусть и не близком, но у Царедворца явно были какие-то интересы в уделе наместника, которого он, кстати, туда и назначил. Но самое ужасное, что увидела Ли Мин в сложившейся картине систематизированных ею документов за последние пять лет, что Царедворец опутал императорский двор своими связями, считай шпионами так, что у императора проваливался один проект за другим, не угодный Царедворцу. Зато непопулярные законы принимались императорским Советом быстро и без колебаний, делая императора совершенно беспомощным перед сильным влиянием Царедворца.

Как поняла Ли Мин, Глава начал потихоньку минимизировать это влияние при дворе, пытаясь снять с крючка Царедворца влиятельных чиновников и вельмож, выявляя тех, кто зависел от него или был ему чем-то обязан.

Тех же, кто посмел сопротивляться гнусному интригану и имел с ним свои счеты набралось немного, в их число входил и министр финансов, чья дочь числилась в невестах Главы. Эти немногие были уперты, с твердой решимостью идти до конца.

Собственно понять все это ей помог сам Глава, делая особые пометки на документах, по которым Ли Мин и ориентировалась. Конечно, все это не давало ясного понимания, что же происходило на самом деле, но она твердо знала, что за эти бумаги весь клан Северного Ветра готов был вырезать не только Царедворец, ни его одного беспокоило существование собранного Главой компромата. Что невольно подтвердила новость, которую она услышала, спустившись в деревню одним зябким сырым днем, вконец промерзнув в своей пещере.

Новость, дошедшая в Снежные Листопады из Сяофэна, оказалась хуже некуда. Поместье и земли клана оказались пожалованы императором Царедворцу, а это значило, что Царедворец не собирался оставлять поиски архива.

Пришло время заканчивать отсиживаться в пещере, сторожа магическую пентаграмму, а начинать действовать и быстро соображать. Нельзя было допустить, чтобы Поместье, хоть и разоренное, отошло к Царедворцу. В конце концов, оставаться в пещере зимой слишком холодно, так не посетить ли ей тогда здешней столицы, с пользой переждав в ней сезон холодов?

Все это заставило Ли Мин тем же вечером в скором порядке, собрать свои немудреные пожитки, большую часть которых составляли бумаги архива, спрятанные в широком поясе и жилетке и покинуть обжитую пещеру, присматривать за которой было поручено Горному духу и Казематному ветру.

- Остаетесь на хозяйстве. И что б ни одна бумажки не пропала отсюда, - строго наставляла их она, быстрым шагом сходя с тропы. - Никому не позволяйте приближаться к пещере. Надеюсь на вас, ребята.

«Ребята» слаженно провыв, пообещали ей это. Горный дух остался у конца тропы, а Казематный ветер еще долго сопровождал ее: сперва до Сяофэна, а потом по дороге в столицу, налетая то справа, то слева, то толкая в спину, заставлял поплотнее запахнуться в толстый шерстяной плащ, да опустить на голову капюшон поглубже, только тогда отстав.

Через три дня Ли Мин стояла на городской суматошной улице перед усадьбой, читая над воротами вывеску извещавшую, что находится она перед школой «Ветра трех земель». Сам иероглиф «ветра» однозначно указывал, что она попала по адресу.

То, что Ли Мин так быстро добралась до столицы, было благодаря ее помощи в родах жене торговца вином, который в благодарность мало того, что пристроил ее в свой обоз направляющийся в столицу, так еще настоял на дегустации его товара, попутно обмывая рождение сына. Радость-то какая! Так что Ли Мин можно сказать, в почти бессознательном состоянии была доставлена по назначению.

От того же торговца, - как же его звали? - дай Небо здоровья ему и его потомству, - она узнала, что в столице несколько школ боевых искусств и по иероглифу «ветра», решила, что эта именно то, что ей нужно. Вот интересно угадала она или нет? Если угадала, то все получиться, если нет... будет стараться до конца. О записке Цао к какому-то торговцу с Восточного рынка, она и не вспомнила.

Ворота усадьбы скрипнули и через высокий порог перешагнул паренек в простой одежде с метлой в руках. С подозрением покосившись на замершую перед воротами деревенщину с тощим узелком в руках и в заляпанном дорожной грязью плаще, он принялся усердно сметать снег с дорожки.

- Скажи, малец, кто учитель в этой школе боевых искусств? Это ведь школа боевых искусств, да?

Малый снисходительно фыркнув, перестал гонять морозную пыль и отставив метлу как джентльмен элегантную трость при разговоре с дамой, торжественно объявил:

- Это школа боевых искусство мастера Цао.

- Ага, - пробормотала Ли Мин. Надо же, как она сразу попала по месту назначения. - И много ли в ней учеников, добрый мальчик?

- Достаточно, что бы составить конкуренцию «Летящему шагу» и «Огненному кулаку», - похвастался паренек, не без гордости добавив: - Я тоже ученик мастера Цао.

- С чем тебя и поздравляю.... Ээ... Нисколько в том не сомневаюсь. А скажи-ка, юный Брюс Ли, девица Ли Ло тоже ученица прославленного Цао?

Лицо паренька мигом оживилось и с него слетела вся важность.

- Так вы знаете жену нашего мастера? - и, кинувшись к воротам, распахнул в ней дверцу, приглашая: - Входи же, входи, сестрица. Не стой у порога, а я мигом доложу о тебе нашей госпоже.

Переступая порог, гостья уже нисколько не сомневалась, кто у учеников школы пользуется непререкаемым авторитетом. Она остановилась посреди просторного двора перед домом крытым черепицей с опоясывающей его галереей. Через распахнутые трехстворчатые двери, как со стороны двора, так и со стороны внутренних помещений, можно было видеть на учебной площадке заднего двора строй учеников, отрабатывающих замахи и удары.

У каменной ограды размещалась кухня, курятник, отхожее место и другие хозпосторойки. Возле противоположной стороны ограды, явно стараниями Ли Ло был разбит небольшой сад и огород, чьи грядки сейчас были присыпаны снегом.

- Эй, Бао! - окликнул мчавшегося к дому подметальщика, долговязый парень тащивший охапку хвороста из летней кухни. - Чего от работы отлыниваешь?! Смотри, доложу о тебе мастеру!

Но Бао даже не замедлился, а отмахнувшись от ябеды, вбежал в открытые двери, громко зовя: «Хозяйка! Хозяйка!» Парень с хворостом вошел в дом вслед за ним. А Ли Мин все переминалась у галереи, пока из дома не выбежала Ли Ло.

- Ты все же приехала?! О Небо, даже не вериться, - и схватив гостью за руки, проникновенно, чуть ли не со слезами на глазах, добавила: - Почему-то именно по тебе я скучала вдали от Поместья.

- Мне тоже тебя очень не хватало, - растрогалась Ли Мин, невольно расчувствовавшись.

- Заходи... быстрей же заходи в дом...

Пока Ли Ло хлопотала устраивая подругу с дороги, Ли Мин с удивлением обнаружила в ней разительные перемены. Прежде всегда такая выдержанная, воспитанная Ли Ло, выверяющая каждый свой шаг, стала намного проще и раскованнее. Она не опростилась, нет, но стала эмоциональнее что ли. Пока они, перебивая и перескакивая с одной темы на другу, болтали, пришел Цао и служанка подала обед. Когда разулыбавшийся Цао оправился от удивления, они с Ли Мин церемонно поприветствовав друг друга, уселись за стол и дочь казначея принялась с удовольствием ухаживать за обоими.

Ли Мин охотно отвечала на все вопросы Цао об их общих знакомых, порадовав его известием, что все раненные, которых он оставил в деревне, поправились, а после поинтересовалась:

- Кажется, у вас во дворе я видела одного из воинов Второго мастера.

- Это так, - подтвердил Цао. - За мной в столицу перебрались те, кто уцелел из нашего клана. А ты здесь из-за Главы?

- Что-нибудь известно о нем? - не стала отнекиваться Ли Мин.

Цао мрачно кивнул.

- Он в императорской тюрьме. И Царедворец требует его казни. Император же все находит причины, что бы оттянуть ее.

-Так на него на самом деле напали? - расстроилась Ли Мин. - Но ведь ясно же чьих это рук дело!

- Все знают чьих, но доказательств против Царедворца нет. Плохо то, что стражник, что стоял той ночью у ворот и видел, как напали и перебили свиту Главы, а его самого похитили, не мог опознать похитителей. Все напавшие были в черном с закрытыми лицами. Разумеется, это не остановило наших поисков и дало пусть и небольшой, но результат. Мы наткнулись на нищего попрошайку, который рассказал, что видел странный возок, остановившийся ночью двадцатого дня десятого месяца возле глухих ворот дома придворного цензора.

- Что же в этом странного? – осторожно спросила Ли Мин, боясь потерять эту, мелькнувшую, ниточку поиска.

- То, что дом этот, вот уж как год выставлен на продажу, однако так и не был куплен, потому что его не позволяют купить.

- Как это?

- А так. Как только покупатель, желая приобрести сей добротный дом с хозяйственными постройками, павильонами и обширным двором, начинает прицениваться, сразу же поднимают цену до немыслимого и сделка срывается. А тех, кто жаловался на такое бесчинство, запугивали и угрожали, а это были все люди не из простых семей.

- Та-ак.

- Мы принялись следить за этим особняком и там явно кто-то обретает. Оказалось, что это домоправитель со слугами, но он такой же домоправитель как я святой, а его слуги, больше похожи на разбойников, чем на послушную робкую челядь.

- Хотя Цао посчитал эту затею пустой, я все же под видом покупательницы, желающей приобрести жилище, приценяясь к сему дому, посмотрела его план... – добавила Ли Ло.

- Торговец недвижимостью, когда мы его подпоили, ничего толком о домоправителе сказать не мог. Ему просто и доходчиво озвучили требование: дом не продавать. И регулярно платили ему за это, - рассказывал Цао. – Так что это точно то осиное гнездо, что свила шайка наемников, что похитила Главу для Царкдворца.

- Почему не напали на дом? - яростно спросила Ли Мин.

- Успокойся, - попросила ее Ли Ло, похлопав по руке. - Выпей чаю и ты не притронулась к блюдам... Понимаю, об этом даже думать больно, но сама посуди, вдруг мы ошибаемся? К тому же мы понятия не имеем сколько громил при домоуправителе, ведь Царедворец располагает ими достаточно. Мы можем спугнуть его.

- Так... хорошо... - выдохнула Ли Мин, пытаясь взять себя в руки. - Тогда вопрос: зачем похищать Главу и пытать? И почему потом, не скрываясь кинули его в казематы прямо под носом императора? Почему не вывезли из столицы, в какое-нибудь укромное место и там не расправились с ним?

- Вот выпей чаю… Они чего-то добиваются от него, - неуверенно предположила Ли Ло, переглянувшись с Цао.

- Чего? - Ли Мин была на взводе. Какой нафиг чаек?! - Цао, выпить чего покрепче есть?

- Я принесу, - сразу подхватилась Ли Ло, пока Цао обдумывал, новый поворот в их деле.

- Может, они выпытывают у него место где спрятан архив? – выдала свою версию Ли Мин.

Цао покачал головой.

- Не имеет смысла из-за этого прилагать столько усилий. Царедворец настоял, чтобы император пожаловал ему Поместье Главы, которого обвинили в измене трону. А если учесть, что Царедворец зачем-то поручил мастеровым изготовить подъемники, то это наводит на мысль, что задумал он поднять архив Главы из Казематного ущелья.

- П-фы... - фыркнула Ли Мин. - Да пусть ковыряется нем сколько душе угодно.

- А вот то, что он настаивает на казни Главы, очень тревожит. Император требует доказательства измены Главы, кои Царедворец обещает ему предоставить.

Нахмурившись Ли Мин, побарабанила пальцами по столу. Вовремя она сорвалась в столицу, как чувствовала.

- А вот если нет таких доказательств, то в каком случае можно казнить изменника?

- В том, - вошла Ли Ло, неся три кувшина вина, - если виновный сам сознается в этом.

- То есть, оговорит себя? - выдохнула Ли Мин.

- Ему не дадут умереть под пытками, пока он сам во всеуслышание перед императором не сознается, что предал его.

- Глава скорее умрет, чем оговорит себя, это же приговор не только ему, но и всему клану, - мрачно проговорил Цао и, забрав кувшины с подноса у жены, рывком откупорил их, поставив на стол.

- Этим Царедворец сразу оправдает свое нападение на клан и арест Главы, - кивнула Ли Ло, наливая из кувшина вино в чашу Ли Мин, Цао, а заодно и себе.

- Нападение тоже его рук дело? - сузила глаза Ли Мин и когда Ли Ло кивнула, забрала у нее кувшин, выхлебав вино словно воду прямо из горлышка.

Итак, счет открыт, и счетчик тикает, зло хмыкнула она, кажется, проговорив это вслух.

Глава 27. Каменные псы

- Ты хочешь противостоять Царедворцу? - Ли Ло в беспокойстве схватила за руку Ли Мин. - Но ты не выдюжишь перед этим могущественным и прожженным интриганом. Добрую половину жизни он умудрялся держать двор в своих руках. И можно не сомневаться, что с его возможностями, быстро расправиться с тобой.

- Но Царедворец упорно добивается казни Главы, доказывая его предательство и измену, отметая обвинения министра финансов в том, что сам он самовольно уничтожил клан. Теперь он точно не отступится, потому что просто должен доказать свою правоту, - мрачно закончил Цао, забивая еще один гвоздь неверия в решительность Ли Мин. – Мы не сдюжим против него. Он всесилен.

Ли Мин скептически хмыкнула. Еще в пещере Горного духа и по дороге в столицу она раздумывала, как действовать против всемогущего противника. И понимала, что браться за дело нужно тогда, когда честно ответишь на вопрос: из-за чего затеяна вся эта чудовищная интрига против Главы?

По собранным в секретном архиве документам, на Царедворца шел просто зашибенный компромат из-за которого каждый вырежет целый город, рука не дрогнет.

И что она может сделать с горсткой уцелевших из клана? И правы Ли Ло с Цао: лаже с убойным компроматом на руках, пойти против Царедворца смерти подобно. Ее схватят, подвергнут нечеловеческим пыткам, когда при страшных муках ей не дадут умереть, и она как миленькая выложит все о местонахождения архива. Царедворец, когда она пустит в ход первую «ласточку» компромата на него, землю начнет рыть, чтобы отыскать источник опасных сведений.

Значит, необходимо, как можно скорее добраться до самого Царедворца, первой схватить его за горло. Но людей, на которых она могла положиться, недостаточно, чтобы осуществить подобное. И пока она соберет силы, чтобы противостоять врагу, он уже раз десять покончит с Главой. Нужно действовать продуманно и без оглядки. Единственно верным решением было опираться на обиженных и обманутым Царедворцем, а таких, судя по архиву, предостаточно, хотя о них и упоминалось вскользь. И большинство из этих людей явно жаждали не просто справедливого суда, а кровавой мести Царедворцу.

Но сначала освободить дафу, так было бы спокойнее воевать с всесильным врагом. Он являлся самым уязвимым местом в плане Ли Мин и связывал ей руки.

Захватывать тюрьму глупо. Втихаря выкрасть Главу нереально, хотя Цао был готов к этому, не видя иного выхода освободить господина. Ну, подкупят они стражника или евнуха Царедворца, где гарантия, что, взяв деньги, они тут же не сдадут их. Все эти потуги мало что пусты, они сильно навредят Главе, подтвердив все, в чем его обвинили.

Но допустим, им невероятно повезет и Главу удастся вытащить, куда после податься с ним? Уготовить ему жизнь беглого преступника, вечного скитальца? Захочет ли Глава такой судьбы? Она-то уж точно такого ему не желает.

Вот непонятная позиция императора в вопросе обвинений Главы тоже вызывало недоумение и опаску. Так слить своего верноподданного! Ли Мин этого не понимала. Чем Глава так прогневал императора, что он сменил милость на гнев, позволив, буквально стереть с лица земли клан Северного Ветра?

Как-то плохо верилось, что всегда выдержанный и осторожный Глава мог вывести из себя владыку до такой степени, что тот жестко поквитался с ним. Но главное она не понимала, на чью сторону встанет император в ее борьбе с Царедворцем? Может из-за нашептываний и внушений хитрого Царедворца, владыке придет охота вонзить ей нож в спину? Такое вполне возможно, если учесть то, что Царедворец постоянно отирается возле императора. Ну, значит нужно уравнять шансы, выманив вельможу из императорского города. А что может быть важнее для придворного в рискованной игре возле трона? Родные и близкие. Семья. Ну и деньги тоже.

С этих пор в столице начали происходить необъяснимые вещи, а из дворца просачивались тревожные слухи. Столица просто полнилась противоречивыми новостями и сплетнями.

Царедворец терялся в тревожных догадках, он ничего не понимал. Вроде бы он, победитель, поверг своего назойливого врага, свалив его, однако не чувствовал себя спокойно. Почему? Потому что, оказалось, что помимо Главы против него действовал еще кто-то, более изощренный, чем дафу. Еще один заговор? Да кто же мог дерзнуть на такое?

Вот ведь Глава после долгих изощренных пыток все-таки выдал место, где прятал свой архив. Но посланная в Поместье Тайная канцелярия ничего там так и не нашла: ни одной бумаги, ни одного свитка, ни листочка. Ничего! Казематное ущелье как показала магия Сумеречных оказалось пустым как выскобленный котелок. Понятно, что тут не обошлось без ворожбы, только ведь смешно думать, что к этому причастен Фэй Я. Или все-таки причастен?

Теперь уж Царедворец не мог позволить Главе умереть, прежде не вызнав об этом все. Но вот три дня назад его человек в тюремных застенках донес, что император подослал своего шпиона освободить Главу, которого схватили тюремные служки. Царедворец приказал убить засланного освободителя и скрыть тело так, чтобы императорские ищейки не нашли его останков.

А после Царедворец и думать об этом забыл, но сегодня на Утреннем Совете чиновник Тайной Канцелярии вдруг доложил, что напал на след виновного в гибели одного из императорских служащих. Царедворцу не было дела до этого доклада, пока не понял о чем идет речь. Как? Кто сумел докопаться до этого убийства?

Царедворец выглядел невозмутимым, выказав даже вежливый интерес и недоумение, но заметно напрягся. Убийство императорского служащего с заданием от самого владыки может иметь губительные последствия даже для него – правой руки императора.

Вернувшись к себе, Царедворец призвал верного исполнителя, велев устроить дотошному чиновнику-дознавателю и его семье гибель в случайно вспыхнувшем пожаре. Из императорской тюрьмы доложили дежурное: «Глава молчит». Но если Царедворец думал, что уже уладил неприятную для него проблему, то на следующее утро понял, что сложности для него только начались.

Внезапно из тюрьмы прибыл насмерть перепуганный Старший надзиратель и, трясясь, доложил, что пыточных дел мастер найден изувеченным. Царедворец с отвращением и брезгливостью воззрился на Старшего надзирателя, не понимая, какое ему должно быть дело до какого-то истязателя из допросной. Но Старший надзиратель, низко кланяясь, с дрожью в голосе пояснил, что изувечен тот точно так же, как и Глава, то есть у него перебиты пальцы и сломаны ноги.

- Занятно, - угрожающе протянул Царедворец и распорядился: - Замените пыточных дел мастера. Пыток не прекращать, и разузнайте, что произошло с пострадавшим.

Но этим же днем ему донесли о происшествии, которое крайне встревожило всесильного вельможу. Его личный слуга, матерый опытный убийца, все это время безупречно и виртуозно делавший всю грязную работу, вдруг погиб в пожаре вместе с семьей чиновника-дознавателя, что неожиданно вспыхнул ночью в доме. Царедворец растерялся: как это?

Ночью его мучила бессонница, а утром в тюрьму не явился заплечных дел мастер, что допрашивал накануне Главу вместо покалеченного собрата по ремеслу. Его отыскали дома лежащего на скомканной перепачканной кровью постели, бледного, стенающего от боли. Ибо под каждый ноготь на его руках, были вогнаны иглы. Именно таким излюбленным способом пытал он вчера Главу. После этого случая никто из тюремщиков не рисковал не то, что притрагиваться к Главе, а даже приближаться к нему, чтобы не навлечь на себя гнев Демона Тринадцатого месяца.

Именно такой зловредный слух наводнил столицу. Что подтолкнуло встревоженного Царедворец вызнать у Главы о том, смог ли Фэй Я призвать Демона Черной луны. Ведь только этим объяснялось упорное противостояние Царедворцу. Однако Глава, как оказалось, понятия не имел, смог ли маг его клана вызвать столь всесильного демона.

Царедворец был вне себя, он уже ничего не мог контролировать, все что касалось Главы пошло вкривь и вкось, он ничего не мог поделать с истерией поднявшейся вокруг Демона Тринадцатого месяца. Император начал задавать неудобные вопросы, а маг Сумеречных так и не увидел во всех этих случаях даже крохи насланной магии. Но главное, он это отчетливо почувствовал, его перестали бояться.

Царедворец занервничал, и сказалось это в том, что все ошивающиеся вокруг его дома, будь то бродяги, нищие или честные торговцы и просто ничего не понимающие прохожие, были схвачены и подвергнуты суровому допросу. Столица возмутилась. О бесчинствах и беззаконии всесильного вельможи тут же донесли императору и Царедворец пережил несколько неприятных и тягостных минут, не зная что ответить на неудобные вопросы владыки Поднебесной. Вернувшись из императорского города, издерганный вельможа призвал свою тайную личную гвардию, дав команду перевернуть столицу, но найти злоумышленников из Северного Ветра.

Именно тогда Ли Мин и ее сторонники столкнулись с Каменными псами. И неизвестно, чем бы закончилось это противостояние, если бы неожиданно не объявилась Ся Гэ.

А дело было так...

В столице Ли Мин теперь считалась служанкой молодой госпожи Цао. К тому же потихоньку лечила тех, кто обращался к ней со своими недомоганиями, откуда-то прознав, что в школе боевых искусств живет в услужении лекарка. Ее все вполне устраивало, так как давало свободу передвижения, да и подруга работой не загружала, только просила, чтобы она предупреждала куда уходит. Больше тревожился Цао, пеняя Ли Мин, что она даже не умеет защитить себя. Причем Цао не уставал ворчать об этом каждый раз, когда они собирались за столом. Он повторял снова и снова, что Ли Мин просто необходимо выучить хотя бы один два простейших приема самозащиты, которые могли бы дать ей фору, дав ей убежать от нападавших. Ли Ло шепнула подруге, что той лучше послушаться и уступить, иначе муж не успокоиться и будет продолжать донимать их ворчанием.

К скрытой радости Цао вместе с Ли Мин на тренировочную площадку на заднем дворе их дома стала приходить и Ли Ло. А ведь он даже не смел уговаривать ее, боясь за драгоценное здоровье своей хрупкой жены. Но первое же занятие показало, что дело это бесполезное и девушки просто необучаемые. Мало того, что все валилось у них их рук, так еще обе хихикали и отвлекали остальных немногочисленных учеников своими неуклюжими нелепыми движениями, пока Цао не изгнал нерадивых и безнадежных учениц с тренировок. Но по крайне мере перестал нудить каждый день, чтобы они изучали приемы.

В тот вечер Ли Мин возвращалась от одного из своих случайных пациентов и шла обычной дорогой, срезав ее по узкому переулку, что отходил от рыночной улицы, торопясь побыстрей пройти это глухое место, потому что даже городского дозора поблизости не наблюдалось. Как чувствовала...

Хотя ведь даже не пробила первая стражи и бояться было, вроде, нечего, но Ли Мин торопилась, погруженная в свои мысли. Только в какой-то момент ее отвлекла какая-то нехорошая напряженная тишина. Не слышны были обычные разговоры из-за оград, детская возня или даже плачь, переругивания взрослых, стариковская брань. Будто обитатели улицы вымерли. Окна домов плотно закрыты ставнями, к тому же над дверями и вывесками не везде горели фонари.

Жутковато!

И Ли Мин прибавила шаг. «Если что, начну орать: Пожар!» - решила она и замерла на месте, оборвав свой торопливый шаг. Ей послышалось, что по крыше дома, возле которого она остановилась, что-то словно прошуршало. «Может кошка? – успокаивала она себя, с места сразу перейдя на бег. «Ну, на фиг! Страшно-то как!» Позади слышались нагоняющие быстрые шаги. У нее вовсе не было желания оборачиваться и выяснять, кто преследует ее. Какая разница кто ее ограбит или, не дай бог, убьет. Сейчас важно унести ноги и Ли Мин поднажала, несясь что есть духу, пока не влетела в вывернувшего из-за угла человека.

- Бегите! - крикнула она. - Позади грабитель!

Но вместо того, что бы улепетывать вместе с ней наперегонки, прохожий схватил ее за руку, удерживая подле себя. Перепугавшись, Ли Мин заехала ему корзиной в лицо и отскочила к стене дома, прижавшись к ней спиной. Эх, все-таки надо было изучать приемы защиты. К ней неторопливо подходили трое мечников одетых в темные неприметные одежды. Лиц не разглядеть из-за широких полей бамбуковых шляп. Они даже выглядели опасно и двигались слаженно со спокойной уверенностью, что жертва никуда не денется.

- Какие-то проблемы? - задыхаясь спросила Ли Мин, едва переводя дух. - Может, поговорим? Не помню, чтобы перешла вам дорогу? Надо-то чего?

- Ты должна умереть, - глухо проговорил один из этой жуткой троицы, голосом похожим на просыпашийся песок.

- А за что?

- Ты мешаешь достойному человеку. Тебя не должно быть на этом свете.

Не очень-то они разговорчивы, ее убийцы, только поставили в известность, что она неугодна «достойному человеку» и все. Кто был этим достойным человеком» даже гадать не приходилось. Видя как они перехватывают мечи поудобнее, Ли Мин приготовилась разыграть истерику к которой действительно была близка, желая поднять как можно больше шума и может быть даже убедить убийц, что они ошиблись, напав на простодушную дурочку-служанку.

Откуда появилась верткая тень, что встала между мрачными убийцами и нею, Ли Мин так и не поняла. Только ее неожиданный защитник метнулся к троице, сходу атаковав замешкавшихся наемников. Ли Мин жалась к стене, пока перед ней кружились и прыгали, словно шоу какое-то. Она лишь шарахалась, да прижималась к стене дома, чтобы не попасть под горячую руку дерущимся. Таинственный защитник первым делом ранил одного, сделав злодея не боеспособным, и теперь пытался проделать то же самое с оставшимися двумя. Те же, подхватив своего товарища, отступали, отмахиваясь от неожиданного заступника выверенными точными ударами, пока не скрылись за угол здания.

А Ли Мин робко присматривалась к своему спасителю, который показался ей очень знакомым. И к тому времени, когда тот, опустив меч, направился к ней, Ли Мин уже знала, кому обязана своим спасением. По сравнению со Вторым мастером Третий заметно уступала ему в искусстве мечного боя, тем не менее ей удалось защитить Ли Мин.

- Ся Гэ? Ты выжила? – заикаясь, не веря своим глазам, спросила Ли Мин, когда Ся Гэ отогнала от нее троих волчар в бамбуковых шляпах.

- Как видишь. Пойдем провожу, заодно и поговорим, - предложила Третий мастер пока Ли Мин рассеянно отряхивая юбку, недоверчиво разглядывая ее.

- К-кто это был?

- Каменные псы, - сурово пояснила Ся Гэ, выглядя при этом прям крутяшка из крутяшек. – Тебе повезло, что я проходила мимо. Сама знаешь, нам, адептам Северного ветра, теперь приходиться таиться. Вот я и передвигаюсь ночами, чтобы не попасться на глаза соглядатаев Тайной канцелярии.

- А ты реально искусный мастер боя. Спасибо тебе, - горячо поблагодарила Ли Мин и хоть искренне обрадовалась Ся Гэ, все же чувствовалось между ними натянутость. Если сама Ли Мин быстро забывала обиды, то Ся Гэ отличала повышенная вредность, но ведь она же спасла ее.

- К чему мне твоя благодарность, - проговорила Ся Гэ, вгоняя меч в ножны. - Главное, что ты осталась жива и будешь дальше теснить Царедворца. Ты ведь используешь против него архив Северного Ветра, верно?

- Не знаю о чем ты. Где уж мне - грязной деревенщине, что-то там прочитать. Какой такой архив еще?

Третий мастер смерила ее недоверчивым взглядом.

- Уж и не знаю, чего ожидать от тебя, - хмыкнула она. - Тогда откуда у тебя, простушки, столь опасные познания? Дочь казначея рассказала? Вы же подруги.

- Ты о чем? Ли Ло больше разговаривает со своим мужем Цао, чем со мной, - врала Ли Мин, не желая откровенничать с Третьим мастером. Холодность Ся Гэ не располагала к задушевности, хотя казалось бы, общая беда должна сблизить их. Но Третий мастер, видимо, была не в силах переступить через свои предубеждения.

Однако, она не в даваясь в подробности, поведала Ли Мин, что привела с собой воинов своего вновь набранного отряда Горного Лотоса и рассказала как пыталась спасти Хранителей. Тогда во время кровавого боя в Поместье, увидев, что стариков увозят люди Царедворца, она бросилась в погоню с намерением отбить их. Но служители Тайной канцелярии предвидели это и обхитрили погоню, потому Ся Гэ не сумела, ни нагнать, ни найти плененных Хранителей. Когда же вернулась в Поместье, оно уже полыхало вовсю, и ее вмешательство в происходящее уже ничего не решало.

- Кроме тебя и Ли Ло кто-нибудь еще спасся? - спросила Ся Гэ, закончив свое повествование. - Где ты обустроилась в столице?

- Ли Ло помогла. Я у нее в услужении. Давай встретимся завтра в харчевне «Луна в вине» и поговорим. Сейчас мне нужно поторопиться, иначе госпожа Ли Ло рассердиться.

- Хорошо. Давай провожу...

- Нет... все в порядке. Тут недалеко. Тогда до завтра?

- Ся Гэ? - не поверили Ли Ло и Цао, когда вернувшаяся Ли Мин возбужденно рассказала о неожиданной ночной встрече. - Но можно ли верить тому, что она говорит?

- Сомневаешься в ее намерении спасти Главу? - задала встречный вопрос Ли Мин. - Правильно ли записывать ее в предательницы лишь потому, что мы с ней не ладим? Пусть так, но ее стремлению спасти Главу можно верить.

Цао кивнул, одобряя беспристрастность Ли Мин, но Ли Ло слушала, скептически смотря в сторону. Ей идея ввести в их круг Ся Гэ, явно не нравилась.

- Нам не лишне иметь опытного воина, когда Советник привлек Каменных псов. Давай просто выслушаем ее, - предложил Цао.

- Хочешь сказать, что Ся Гэ заставила отступить троих противников? Да не кого-нибудь, а Каменных псов? - удивилась Ли Ло, но подумав немного высказала свое мнение: - Что ж, ничто не мешает нам просто послушать, что она скажет.

Получив согласие друзей, Ли Мин на следующий же день отправилась к условленному времени в «Луну в вине», где ее уже ждала Ся Гэ. Когда Ли Мин вернулась в школу «Ветров четырех сторон» в сопровождении Ся Гэ, их хотя и сдержанно, но приветливо встретили Ли Ло и добродушный Цао. Ся Гэ поздравила их с браком, а потом рассказала все то, что рассказывала Ли Мин: что прибыла в столицу, чтобы найти Главу и поквитаться с теми, кто уничтожил клан Северного Ветра.

Она подтвердила, что уничтожало Поместье не одна Тайная канцелярия, а Каменные псы тоже, которым воины Северного Ветра уступали в жестокой напористости. В своих поисках виновного в бедах клана, Ся Гэ тоже пришла к тому, что это был преступный умысел Царедворца. И старалась все разузнать о Каменных псах, к которым у нее появились личные счеты. В итоге выяснила, что это сборище наемных палачей являлось зубами и клыками Царедворца, и Ся Гэ не представляла, кто из нынешних кланов мог бы противостоять им.

Цао, проведя с Третьим мастером тренировочный бой не мог не признать, что Ся Гэ заметно повысила свое мастерство мечника. Теперь Ся Гэ стала вторым преподавателем в школе «Ветров четырех сторон», чем разгрузила вечно занятого Цао. Она, хоть и вела себя по-прежнему надменно, но к Ли Мин уже не цеплялась, относилась к бывшей сопернице спокойно и Ли Мин нет-нет, но ловила на себе ее задумчивые взгляды.

После случая с Каменными псами, что чуть не достали Ли Мин, Цао велел всем затаится, полагаясь на своих соглядатаев при дворе и в доме Советника. Жизнь в школе «Ветров четырех сторон» текла буднично и тихо, потому весть, что один из соглядатаев в доме Царедворца убит, потрясла заговорщиков. Они были подавлены и ждали тяжелых последствий. И пока Цао и Ся Гэ проводили занятия с учениками на тренировочной площадке, Ли Ло с Ли Мин обсуждали произошедшее. Слишком неприятные возникали вопросы.

- Странно, что Царедворец убил нашего человека прежде, не допросив его, - качала головой Ли Ло.

- Уверена, что не допросил? - с тревожным сомнением спросила Ли Мин.

- Его убила невестка Царедворца, вторая наложница его старшего сына, спасая жизнь тестя. Она вонзила бедняге нож в самое сердце.

- Мгновенная смерть, - кивнула Ли Мин. – Это был лучший выход для храбреца. Только вот почему Царедворец вдруг заподозрил именно его?

- Нам остается о том лишь догадываться, - вздохнула Ли Ло.

На следующее утро на кухню где хлопотала, готовя завтрак Ли Мин, заглянула Ся Гэ.

- Послушай, - проговорила она и, оглядев кухню, вошла, плотно прикрыв за собой дверь. - Давно хотела спросить у тебя: ты уверена в Ли Ло?

- Ты о чем? - выпрямилась Ли Мин над котлом, встроенного в каменную печь, с половником в руке.

- О том, что наш соглядатай в доме Царедворца, ни с того ни с сего вдруг раскрыт? Ведь только она и Цао ведали, кого подослали к нему. Я узнала о нем только вчера.

- В этом случае нет ясности, чтобы обвинять кого-то, - резко ответила Ли Мин. - Я тоже знала об этом человеке и что? Малый мог по неосторожности чем-то выдать себя. Нельзя указывать на кого бы то ни было, основываясь лишь на своих догадках. Измена, знаешь ли, тяжкое обвинение, чтобы им вот так разбрасываться.

- Вот именно, - хмурилась Ся Гэ. - Если мы не убедимся во всем и не расследуем это дело, для всех нас все может окончиться очень печально. Так что я присмотрю за ней.

- Дело твое... - хмыкнула Ли Мин, яростно мешая похлебку в котле.

Ни на чем не основанные подозрения Ся Гэ вывели ее из себя. Нет, чтобы сначала присмотреться, а уже потом обвинять. Так нет, сначала брякнет, заставляя мучиться сомнениями. Но Ли Мин видела как переживает Третий мастер из-за Главы и как никто понимала ее. Они обе не позволяли себе сходить с ума от страха за него.

Следующим вечером Ся Гэ пришла к каморке Ли Мин, когда все разошлись на покой, шепотом рассказав, что выследила Ли Ло. Дочь казначея встречалась с человеком Царедворца, они снова должны встретиться эти вечером в укромном месте и следует поторопиться, чтобы застать обоих врасплох и как следует допросить.

У Ли Мин упало сердце. Быть такого не может, чтобы Ли Ло... Она полностью и бесповоротно верила подруге. В этом недоразумении следовало разобраться. Что-то не так и от подозрений Ся Гэ нельзя было просто отмахнуться.

- Жду тебя у ворот к часу второй стражи, - прошептала Третий мастер. - И оденься теплее, - предупредила она.

Весь день у Ли Мин все валилось из рук. Ли Ло и Цао ушли в город, куда не сказали. К вечеру вдруг повалил мокрый снег. Когда в доме стояла сонная ничем не нарушаемая тишина, Ли Мин выскользнула за дверь своей каморки. У ворот ее уже поджидала Ся Гэ, укрыв лицо под капюшон плаща. Не выспавшаяся Ли Мин шла за уверенно ведшую ее по темным улочкам Ся Гэ. Потухшие фонари раскачивались на ветру. Молодые женщины направились к городской стене и вовремя подошли к открывающимся в это рассветное время городским воротам. Если в городских стенах падал мягкий снег, то за ними гулял пронизывающий ветер, слепя глаза и выстуживая теплые одежды. Идя к месту тайной встречи, которая, судя по всему, случится в деревушки, находящейся у самых городских стен, Ли Мин, прикрываясь рукой от ветра, вдруг спросила.

- Как ты спаслась, Ся Гэ?

- Почему спросила об этом? - остановилась та. - Помниться, я уже все рассказала тебе.

- Знаешь, мне известно как спаслась Ли Ло. Ее вытащил Цао, когда сражался вместе с воинами Серебряного Инея. Ты рассказала только, что со своими людьми преследовала тех, кто увозил Хранителей, но не подробности как именно спаслась.

- Т-с-с... - оборвала ее Ся Гэ, они уже подобрались к какому-то амбару, стоящему сразу при входе на деревенскую улицу. - Они уже здесь, видишь их?

- Вижу только следы на снегу... проклятый ветер не дает поднять головы... – пожаловалась Ли Мин.

- Подойдем к двери, из-за воя ветра нас не услышат, - шепнула ей на ухо Ся Гэ.

- И мы тоже ничего не услышим...

В ночной темноте они подкрались к приоткрытым дверям амбара.

- …вы хотели сказать мне о нем, - узнали девушки хорошо знакомый голос дочери казначея и заглянули в щель приоткрытой двери.

- Он жив, - успокоил Ли Ло правая рука Царедворца. - Это все, что мне известно, но вы помните, что обещали передавать мне все, что затевается против моего господина?

Вместо ответа дочь казначея, что-то достала из рукава теплого плаща, но от вонзившейся в ее сердце стрелы, рука ее бессильно упала, так и не довершив начатого движения. Ли Ло рухнула скошенная мгновенной смертью. Правая рука Царедворца повалился рядом, умерев мгновением позже. Его спина была утыкана стрелами, как игольная подушечка булавками.

- Что ты делаешь?! – развернулась разъяренная Ли Мин к Ся Гэ, что опустила небольшой арбалет. - Зачем нужно было убивать? Сама же хотела допросить их!

- Ты же видела, она что-то передавала ему, - процедила сквозь зубы Ся Гэ. - Она предала нас.

- Забери тела, - бесстрастно велела Ли Мин, едва сдерживаясь, чтобы не вцепиться ей в волосы. - Пусть слуга Царедворца исчезнет по неведомым для его господина причинам.

Из-за амбара вышли трое воинов, незримо сопровождавших Ся Гэ и Ли Мин. Завернув тела в плащи, они, взвалив их на плечи, побрели сквозь снегопад к телеге, что стояла у дороги. Стража на воротах пропустили скрипучую телегу, которую нехотя тянула сонная лошадка с сидящими в ворохе сена двумя женщинами, что зябко кутались от ветра в подбитые мехом плащи.

Но это еще не было концом разыгравшейся трагедии. Ли Мин все мучилась, как расскажет Цао о гибели, а главное о предательстве его жены. Даже увидев все своими глазами, она не могла поверить в измену Ли Ло и толком осознать случившееся. Возле школы «Ветра четырех сторон» они увидели собравшихся у распахнутых ворот учеников, стоявших над телом своего учителя. Из их сбивчивых слов Ли Мин и Ся Гэ поняли, что Цао погиб в стычке с неизвестными воинами в черных одеждах.

А дело было так...

Как только Ли Мин с Третьим мастером ушли тайком, к только что открывшей ворота, школе подошли неизвестные, запретив ученикам выходить за порог и вмешиваться, пока они не проведут поединок с их учителем. Так они бросили вызов мастеру Цао, вынуждая его сразиться с ними.

- Каменные псы... - презрительно бросил, вышедший к ним Цао, без раздумий обнажая меч. - Видимо туго стало вашему хозяину, что спустил вас с цепи, - процедил он со сдержанной яростью.

Напрасно ученики пытались отговорить от безрассудного порыва учителя, чью ярость и гнев подпитывали оскорбления Каменных псов. Один из нападавших, что кружили вокруг него неторопливым крадущимся шагом, тихо заметил:

- Ни у тебя, ни у твоей школы нет шанса выжить, сердцевину яблока жрёт червь измены.

Цао стиснул зубы. Плохо! Если в его школе соглядатай Царедворца их заговор обречен.

- Кто он? - бросился Цао на противника, стараясь сохранять самообладание, но именно в этот момент допустил ошибку.

Слушая это, Ли Мин в бессилии опустила руки, им не победить. Царедворец - твердыня. Что ей теперь делать одной, без союзников и друзей? Все безнадежно, Ли Ло и Цао унесли в могилу имена тех, кто составлял разветвленную сеть их сторонников, кто был их глазами и ушами, кто связывался с Главным Евнухом и министром финансов. Все ее потуги «вытащить» Главу и одолеть Царедворца, мало что напрасны, они привели к гибели подруги и ее мужа. Теперь она осталась одна и совершенно беспомощна.

На второй день похорон супругов Цао о которых хлопотала Ся Гэ и к которой, как само собой перешло главенство в самой школе, в дверь к Ли Мин заглянул Бао.

- Сестрица, - тихо позвал он. - Тебя хотят видеть.

Ли Мин не ответила, ей вот видеть никого не хотелось, и она продолжала сидеть неподвижно, не удостоив взглядом стремительно вошедшего в ее комнату человека, закутанного с головы до ног в теплый плащ лилового бархата. Пришедший откинув капюшон, первым делом, отвесил Ли Мин звонкую пощечину. Девушка шмыгнула носом и уставилась на бывшую невесту Главы.

- Знаешь, кто я? – надменно спросила та. – Я отвергнутая Главой невеста и по доброй воле стала первой наложницей старшего сына Царедворца. Это я убила неосторожного соглядатая, избавив его от мучительной смерти в допросной своего тестя. А ты руки посмела опустить? Все слезы льешь, жалея себя? - прошипела молодая дама и в ярости взвизгнула: - Делом займись!

Оказывается пощечина здорово проясняет ум и прочищает мозги. Туман горя рассеялся и Ли Мин смотря на рассерженную красавицу красными опухшими от слез глазами, гудносо поинтересовалась:

- Что ты хочешь от меня? Что я сейчас могу сделать? Мои друзья гибнут один за другим, лучше... - и снова получила пощечину.

- Не смей! Ты думаешь Главе, что едва выживает в застенках, день за днем терпя изощренные пытки, легко? Да ему один день как целый год! Думаешь, мне легко выносить вонючего нудного старого супруга, ублажая все его прихоти, только чтобы выведать замыслы его всесильного отца. Глава и я один на один противостоим Царедворцу, каждое мгновение рискуя быть убитыми по прихоти ненавистного врага. Чего же ты жалуешься? Ты, которая имеет хоть какую-то свободу действий! Ты, о которой я и словечка не скажу даже под самыми страшными истязаниями. А ведь ты мне никто и мне дела нет до тебя! Но ты сильно потеснила Царедворца, да так, что он и его спесивая семейка крутятся теперь словно уж на сковороде. Ты привела его в такое состояние, что он уже ничего не способен контролировать. Так неужели все бросишь?! Ненавижу тебя! - в неистовстве взвизгнула молодая женщина. - Если бы я стала выбором Главы, то не раздумывая шла до конца и ценой своей жизни даровала ему свободу. Но я все равно выгрызу его врагов, как только подберусь к ним ближе, что бы ничто больше не угрожало ему в будущем. И это произойдет с твоей помощью или без тебя!

Ли Мин враз пришла в себя, после такой пламенной речи. Первой ее мыслю было: откуда она знает о ней? А второй: что это она собралась делать? Такую неистовую энергию да направить в нужное русло.

- У тебя есть идеи? - остановила Ли Мин вопросом, развернувшуюся к выходу молодую женщину.

- Разумеется, - холодно бросила та через плечо.

- Притормози-ка.

- Что еще ты хочешь от меня?

- Не торопись, говорю, - удержала ученица лекаря героически свирепую женщину. - Присядь... Вот, выпей воды и поговорим спокойно, как нам быть дальше. Сама знаешь, что слаженные удары намного сильнее, чем разрозненные, от которого этот старый козел вряд ли оправится. Импульсивностью и горячностью можно все запороть.

- Не понимаю о чем ты... У меня нет времени рассиживаться с тобой, - высокомерно отрезала бывшая невеста Главы, передавая Ли Мин чашу из-под воды, которую осушила до дна одним махом. - Однако я выслушаю тебя.

- Сначала скажи, чего ты добьешься убийством семьи своего мужа, кроме того, что тебя за это казнят?

- Конечно же, расследования! – вспылил бывшая невеста Главы. - Тогда всплывут все делишки тестя и император увидит на какого вероломного негодяя и двуличного подлеца полагался.

- Понятно. Только вот в его делишках участвовали слишком многие и они-то, пустив все свое влияние и связи, постараются, чтобы расследование, на которое ты надеешься, прошло так, как выгодно им.

- И в чем будет их выгода? - иронично поинтересовалась молодая дама, своим высокомерием подчеркивая, что такая как Ли Мин ничего не может смыслить в тонкой политической игре интриг.

- Они повернут расследование не против причин убийства, а против свершившего преступления. Тогда вспомнят, что вы и ваш батюшка хотели через брак породниться с Северным Ветром, придав этому альянсу особое опасное для трона значение. И тогда вместе с вами казнят и Главу тоже. Уж сторонники Царедворца позаботятся закончить начатое им.

Бывшая невеста Главы во все глаза со страхом смотрела на ученицу лекаря.

- Ты права, - спохватилась она. - Но что же тогда делать? Дай еще воды.

- Кто кроме вашего батюшки при дворе противостоит сейчас Царедворцу?

- Главный Евнух.

- Знаешь, как связаться с ним?

- Нет. Я не имею возможности выходить из дома без позволения своего мужа. А сейчас за мной следят особенно усердно, потому что я дочь министра финансов и свекор моей несвободой связывает руки моему отцу. Но я могу доносить тебе все, что узнаю в этой гадкой семейке, - она вдруг замолчала, задумавшись. - Если тебе это поможет, то отец как-то говорил, что связывался со своими сторонниками при дворе через аптеку, что у дворцовых западных стен. Он одно время покупал там лекарства для сердца.

Ли Мин задумалась. Не отсюда ли Цао мог знать все, что происходило при дворе? А ведь помнится, что Цао частенько ходил на рынок, покупал там грушевые пирожные, заодно подходил к уличному предсказателю, что определял благоприятные дни для любых начинаний.

- Я знаю только это, - поднялась со стула бесстрашная союзница Ли Мин. - Жаль, что я мало чем могу помочь тебе.

- Ну... это пока, - «успокоила» ее Ли Мин. - Ваши связи и знания о семействе Царедворца очень пригодиться.

Глава 28. Когда с умным противником работает только примитив ​

Первым звоночком для Царедворца стало дело об обещанном им императору неоспоримом доказательстве измены клана Северного Ветра. Заключалось оно в некоем изобличающем Главу письме и обернулось пустым обещанием. Люди Царедворца так и не смогли добраться до злополучного тайного архива, где это письмо якобы хранилось, но раз такового доказательства не существовало, его следовало создать.

Царедворец решил поставить на то, чтобы вынудить Главу оговорить себя, но мерзавец упорствовал и никакие пытки не могли сломить его. А тут случились странные казусы с заплечных дел мастерами. Тогда по велению Царедворца был подкуплен мелкий чиновник письмоводитель с большими денежными затруднениями, который легко согласился, подделав почерк Главы, написать от его имени письмо измены. В тот же вечер к шпиону в Вэй был послан тайный вестник от Царедворца с соответствующими указаниями. На следующий день Царедворец намекнул его величеству, что им перехвачен гонец с обещанным тайным посланием из Вэй и что это письмо завтра же доставят, и владыка сможет самолично узреть долгожданное доказательство измены Главы Северного Ветра.

Только вот гонец с пресловутым письмом так и не прибыл. Более того, письмоводитель вдруг подался в бега. Но хуже всего, что и шпион Царедворца в Вэй не подавал о себе вестей.

Одновременно с этим мошенничество самого Царедворца с серебряными рудниками никак не получалось замять. Более того, только ему удавалось оттягивать или сворачивать одно расследование, как каким-то непонятным образом, вскрывались новые неприглядные обстоятельства казнокрадства его самого и его клики. Доверенный слуга всесильного вельможи, его правая рука, неизменно следовавший за ним все эти годы, встревожился.

- Разве вы не видите, господин, некой злой закономерности? Стоит вам замять очередной изобличающий нас факт, как тут же всплывает новый. Только мы заштопаем в одном месте, как сразу рвется в другом, - высказал он. - Кто-то упорно не дает забыть двору о рудниках. Если вы снова пустите в ход подкуп и связи, чтобы обойти очередное неприглядное обстоятельство, боюсь, дойдет до того, что императору станет известно, что рудники уже давно не принадлежат казне.

- Этого не случиться, - заверил его Царедворец. - Все документы о собственности, что были переделаны на мое имя, хранятся лишь у меня, а чиновники что выписывали эти документы, давно покинули наш бренный мир.

Но уверенности его поубавилось, когда без его ведома неожиданно прошла череда арестов чиновников Казначейства, да и само министерство вдруг начали основательно трясти. И где бы ни обнаруживали махинации, сразу всплывало имя Царедворца. Гнев императора выразился в том, что всесильному придворному отказали в аудиенции, чего никогда прежде не случалось. Царедворец с нетерпением ждал утра следующего дня, когда должен был состоятся Совет, где он мог бы объясниться перед владыкой. Он основательно подготовился к этой встрече, решив выступить перед императором с объяснениями, пусть и лживыми, но вескими и аргументированными. Он ни в коем случае не собирался оправдываться, лишь ненавязчиво напомнить императору, что он в своем праве действовать а интересах государства, намекнув на некую тайну, превратив тем большую проблему в незначительную.

Но следующий день на утреннем Совете двора, министр Денежной палаты, упредив Царедворца, вновь напомнил вельможным чиновникам, что дело о Серебряных рудниках ожидает своего решения, заметив, что длится оно уже довольно долго и что его расследованием занимался еще Глава Северного Ветра, тем намекнув, кому был угоден арест и оговор Главы. Слушая этого Цин Дю, Царедворец ясно видел, что тот копает под него не просто яму, а целый ров и что все его незаконные деяния, вот-вот вскроют.

Он так и не вышел перед императором, понимая, что не время для этого.

Он припомнил их последнюю встречу в кулуарах императорского павильона Нефритовых Небес, когда министр финансов предупредил Царедворца, что если он не прекратит истязать Главу, то перед императором лягут более серьезные документы, чем о Серебряных рудниках. Всесильный вельможа даже удивился - давненько ему никто не угрожал, но был столь самоуверен, что не придал этому разговору должного значения. И все же, не собирался оставлять это безнаказанным, пусть даже дочь Цин Дю и вошла в его семью. К тому же необходимо было срочно заставить его замолчать о Серебряных рудниках.

Но вернувшись после Совета, домой выпустил свой гнев на трепещущих домочадцах, рвал и метал в своем кабинете, а подуспокоившись, сразу же отправил на рудники гонцов с приказом тамошнему управляющему, немедленно подчистить там все, как в документах, так и избавиться от нежелательных свидетелей.

После в ход пошли деньги для подкупа столичным чиновникам и тем из Тайной канцелярии, кто расследовал дело о рудниках. Но следовало разобраться с главным недругом — министром финансов. Если свалит его, тогда непотопляемый Главный Евнух сразу примирится с ним, Царедворцем.

Соглядатаи при императоре донесли, что Цин Дю, зная, что будет подвергнут преследованию и покушению со стороны Царедворца, отпросился у императора от двора, чтобы обезопасить свою семью.

Что было лишь на руку, такому опытному интригану как Царедворец. Ведь такой предсказуемо удобный момент, чтобы расправиться с назойливым противником глупо было упускать. Он начнет издалека и кто потом докажет, что свершившееся преступление его рук дело?

Потому в провинцию, куда отбыла семья министра, были посланы трое убийц из Каменных псов. И то, что дочь Цин Дю вошла в его семью наложницей его старшего сына, дела не меняло.

Оставалось дождаться тайного доклада от посланных вдогонку наемников и тех Каменных псов, что должны были «прибраться» на рудниках, до прибытия туда дознавателей Тайной канцелярии, а подкупленный Царедворцем чиновник задерживал их выезд, сколько мог. Неудивительно, что он пребывал как на иголках. Именно тогда его призвали во дворец.

Император встретил Царедворца сухо, заявив, что поскольку по Серебряным рудникам назначено расследование, то тот должен пребывать под домашним арестом. Разгневанный, перепуганный Царедворец оказался бессилен, что-либо поделать. Император не пожелал не то, чтобы выслушать, а даже взглянуть на опального подданного и был не сговорчив и решителен. Пришлось скрепиться, подавить гордость и со смиренным видом, покинуть императорский павильон. Ничего, он выдержит этот удар.

Весь вечер и ночь вельможа провел в семейном храме, воскуряя благовония и молясь перед многочисленными табличками предков.

На следующий день, не дождавшись посланных им Каменных псов с долгожданными новостями, велел слуге отправиться в тот уезд и выяснить в чем задержка. Примчавшийся обратно, слуга доложил, что никого из Каменных псов, отправленных в погоню за Цин Дю и его семьей, не видели в тех краях и семья министра до сих пор здравствует.

Необходимо было разобраться в этой непонятной ситуации, потому был призван матерый воин, которому поручали особо щекотливые дела. Звали наемника Немой Джа, был он искусным мечником, недоверчивым и держался ото всех особняком. Выслушав наказ хозяина, молча поклонился и ушел исполнять поручение.

Тем же вечером с голубиной почтой прибыла из клана Сумеречных пугающая весть. Соглядатай Царедворца, докладывал, что Немой Джа находится в их клане, что он якобы нашел разыскиваемых Каменных псов обезглавленными и, что не желает себе такой участи, потому что против Царедворца якобы ополчился сам Демон Тринадцатого месяца.

Царедворец без сил рухнул в кресло, это известие подкосило его. Его впервые предали! Доверенный убийца искусный воин, являвшийся его тайным безотказным оружием, послушным и исполнительным, вдруг посмел отказаться от службы у него, Царедворца. Оставлять это так, тем более в такое нелегкое время, было нельзя. Немой Джа хоть и не мог говорить, но знал многое и умел писать. За изменником тотчас выслали небольшой отряд, дав наказ либо вернуть беглеца, либо убить его. Но тот, будучи виртуозом меча и кинжала, перебил всех присланных за ним убийц.

От разгневанного Царедворца к Сумеречным пришел приказ немедленно выдать предателя и в кандалах привезти к нему. Но прежде всегда послушный колдун Сумеречных вежливо напомнил, что сего воина так же требуют на расправу Каменные псы. А им, сумеречным, не нужна вражда с Каменными псами. Но, то было явным лукавством, потому что клан Сумеречных тоже располагал такими искусными бойцами как Безликие и Царедворец это знал.

Что ж столь открытое неподчинение должно караться и он собрался направить к Сумеречным Тайную канцелярию и Каменных псов, чтобы якобы предотвратить угрозу, исходящую от клана затаившихся колдунов.

Однако Сумеречные избежали участи Северного Ветра, потому что Царедворцу вдруг стало не до них и своего взбунтовавшегося протеже тоже.

В это время в его доме произошла трагедия – покончила с собой наложница старшего сына, повесившись на потолочной балке. Эта дрянь была такой же мошенницей как и ее отец Цин Дю, и прекрасно знала, что носит ребенка и как ее гибель подкосит старшего отпрыска Царедворца. От такого потрясения его наследник обездвижил и способен был шевелить лишь одной рукой.

Неведомым образом вскрылись махинации и его младшего сына, заведовавшего столичными продовольственными складами, где посланная туда ревизия обнаружила огромные хищения. Царедворец заметался. Его методично обкладывали со всех сторон как лису в норе, не оставляя лазейки для спасения, вытаскивая на свет его тайные делишки о которых никто не должен был прознать, так как в свое время он позаботился об этом, старательно подчищая за собой.

Вельможный интриган потерялся, не представляя за что браться в первую очередь, все вскрылось одновременно и как-то сразу. Удар следовал за ударом, не давая ему спасительной передышки и возможности хоть как-то собраться с мыслями и обдумать ситуацию. К тому же он не представлял, кто действует против него, тогда-то и бросился в темницу к Главе, понимая, что именно он является источником его бед,

Но измученный узник, в котором вальяжный старик едва узнавал прежнего молодого красавца Главу, лишь бессмысленно смотрел на него, похоже вообще не понимая, о чем тот говорит.

Когда растерянный и раздраженный вернулся из темницы, его ждала хорошая новость. Единственная за все это время. Ему доложили, что с Ли Ло - императорской шпионкой, приставленной к Главе, и ее мужем покончено. Тогда почему так и не вернулся его доверенный помощник, что тем же вечером ушел на встречу с ней, куда-то за городские стены? А ведь Царедворец провел бессонную ночь, ожидая его возвращения. Но соглядатай передавший новость, этого не знал.

Утром ему принесли письмо. От кого оно, слуга сказать не мог, потому что нашел его на ступенях у ворот, прижатое камнем. Прочитав анонимное послание, Царедворец бессильно опустился на кан. В этом злосчастном письме цитировалась его переписка с царством Вэй.

Шла уже третья стража, а Царедворец так и не покинул своего кабинета. Он неподвижно сидел на мягкой циновке за низким столиком темного дерева, смотря перед собой остановившимся взглядом. Он не понимал, почему поверженный, обескровленный клан Северного Ветра продолжает ломать его, что сухую хворостину?

Как получилось, что едва взяв вверх над заклятым врагом, его жизнь начала рушиться? Как получилось, что уничтожив клан, что был бельмом в его глазу, он уничтожил и себя? А ведь был уверен, что разгромив и заточив Главу в темнице, сторонники Северного Ветра, лишившись всего, разбредутся кто куда, скрываясь, гонимые всеми и отовсюду. Однако полной свободы и вседозволенности, когда, не то что становиться на его пути никто не смел, а даже подвергать сомнению его слова, так и не наступило. Напротив, его начали упорно и неотвратимо подталкивать к гибельной черте, не оставляя ни единого пути отступления. Кто-то решительно и безжалостно действовал против него, не скрывая, что именно он, Царедворец, является мишенью.

Ему сумели связать руки так, что он даже пальцем не смел тронуть поганца Главу. Но кто это мог быть? Фэй Я? Этот никчемный старикашка со средними магическими способностями? Неужели слухи, на которые он в свое время не обратил должного внимания, оказались правдой, и магу на самом деле удалось призвать некоего демона? Это объясняло, почему с Северным Ветром не смог справиться колдун Сумеречных. Насланный им мор, заклинания на Главу и его отравление - все прошло впустую. Теперь вот кто-то из клана жестоко и упорно противостоит ему, все еще всемогущему вельможе. Этой твари известны даже самые давние его прегрешения и тайные преступления. Или все же кто-то грамотно использует ненавистный архив Северного Ветра, потому что лебедки подъемников, доставленные в Поместье, достигнув дна, не сумели поднять ни единой бумажки из него.

Получалось, что Глава обыграл его, тайно подготовив себе преемника. От своего шпиона Царедворцу было известно все об окружении Главы и о том ближайшем круге, куда Глава мало кого допускал. И ни один из этих приближенных не подходил на роль преемника - будущего Главу Северного Ветра.

Его шпион еще не докопался до сути, а Царедворец просчитавшись, ударил по Северному Ветру слишком рано, поддавшись нестерпимому желанию освободиться от давнего соперника.

Теперь вот преемник Главы, угрожает самому Царедворцу. А в том, что против него действительно действует таинственный преемник, уже не было сомнений, ведь Глава не мог передать архив абы кому.

Так кто же он? Хранители были уничтожены сразу, как и все сподвижники Главы. Значит кто-то остался. Кто-то кого Глава тщательно прятал ото всех. Кто это мог быть? Но сколько бы озадаченный вельможа, ни ломал голову, вычислить таинственного преемника был не в силах. Оставалось одно: выманить его хитростью и убить.

Но преемник этот мыслил не избито. Он не позволял Царедворцу подготовиться, связывая его же собственными заботами. Царедворец чувствовал, что его положение при дворе меняется, и он лишается сторонников одним за другим. Не помогала даже угроза открыть о них их постыдные ему делишки, которыми он прежде удерживал их. Каким-то непостижимым образом, эти, прежде покорные его воле люди, выходили из-под его подчинения.

Какая-то тень мелькнула у окна, дрогнуло пламя свечи, затрепетав пойманным мотыльком. Когда успокоилось и вновь уверенно выпрямилось, перед Царедворцем стояла темная фигура с лицом закрытой черной маской. Тем не менее, Царедворец хорошо знал ночного гостя.

- Ты, - проговорил он без всякого выражения. - Раз здесь, значит, у тебя есть что-то для меня.

- Увы, я по-прежнему не знаю где бумаги архива.

- Почему? – последовал недовольный вопрос. - Тебе до сих пор не доверяют?

Маска помолчала, потом нехотя призналась.

- Мы полностью обыскали школу «Ветров четырех сторон», но ничего не нашли.

- Но хоть что-то тебе удалось разузнать? - не мог поверить вельможный старик, что обманулся в выборе своего шпиона.

- Что будете делать, если скажу, что это была дочь казначея? - глухо проговорила маска. – Она мертва и теперь вам ничто не угрожает.

- Как смеешь?! – разгневался Царедворец. - Считаешь, что я не вижу твоего стремления поквитаться с соперницей? Вместо дела, ты решила расправиться с неугодными тебе?

- Но они мне уже не соперницы, - возразила маска.

- Полагаешь, поверю, что у ничего не представляющей из себя девки, хватило духу прижать меня так, что я не только оказался в немилости у двора, но вся моя жизнь повисла на волоске. Через кого приходили к ней приказы от императора?

- Но кроме нее и ее мужа, мастера Цао, я больше никого не видела. Похоже, что это они все решали...

- Чушь! - саданув по столику кулаком, выкрикнул взбешенный Царедворец. – Разве в этом есть смысл?! Тогда разузнай, передавал ли кто Ли Ло или Цао какие-нибудь бумаги? Нади тех через чьи руки получила она документы из канувшего в преисподнюю архива и оборви эту связь немедленно! Уберем исполнителей и оставим без рук моего врага и, кем бы он ни был, сам появится передо мной!

- Я все сделаю, господин, но...

- Чего тебе еще?

- Вы обещали, что отдадите Главу мне.

Царедворец раздраженно отмахнулся.

- Он будет твоим.

- Тогда ждите от меня добрых вестей.

Кого ждал Царедворец? Искушенного интригана в котором вдруг узнал бы одного из придворных чиновников из враждебной ему коалиции с хитрющими, как у него самого, глазками или сурового, непримиримого воина, мастера цзянху в совершенстве владеющего приемом Северного Ветра? Подспудно он был уверен, что увидит перед собой Главного Евнуха с рыхлым лицом властной женщины.

После вечерней трапезы, когда домашние разошлись готовиться ко сну, Царедворцу доложили о госте. Несмотря на то, что для визитов было уже поздно, хозяин усадьбы велел принять явившегося больше из любопытства: все равно мучает бессонница, почему бы изощренно не поразвлечься на сон грядущий с беспомощным просителем. А то, что это проситель, он не сомневался. Все они являлись ночной порой, чтобы никто не видел их унижений и не слышал их мольб.

Когда ночной гость вошел и откинул капюшон зимнего плаща, хозяин удивился девчонке, почти ровеснице погибшей наложнице его сына. Была она как будто барышня из небогатой, но благородной семьи, потому что держалась уверенно, без подобострастия. Не похоже, чтобы пришла просить денег, а то и продавать себя. Это вызвало любопытство пресыщенного старика.

- Я знаю тебя? - спросил Царедворец, разглядывая нежиданную гостью. - Говори, что хотела и уходи, не до пустых мне разговоров с тобой.

- Так я тоже вижу тебя впервые, - хмыкнула незнакомка, ничуть не смутившись его резкости, глядя открыто, не как подобает благовоспитанной деве. - Тем не менее, мы хорошо знаем друг друга и...

- Что за дерзость!

- … рекомендую отпустить Главу, - спокойно закончила она, не дрогнув от его властного окрика.

Царедворец поперхнулся гневом и теперь осторожно, как будто видел змею, спросил:

- Ты?

Она вздохнула, развязывая завязки теплого плаща. Разговор мог затянуться надолго, а в кабинете стояла жаровня полная раскаленных углей.

- Решила, что пришла пора нам встретиться, достали мы уже друг друга.

Ее спокойствие заметно сбивло спесь с властного хозяина дома.

- Ты имеешь какое-то отношение к Северному Ветру? – спросил он, силясь припомнить, кто вообще это такая. - Как я и предполагал, кто-то все же уцелел, - и разочаровано покачал головой: - Ты должно быть из рядовых людей клана, которых по небрежности не добили...

- Ну да, - подтвердила гостья насмешливо. - Не добили. Разгильдяи твои Каменные щенки.

Вельможа сразу возненавидел ее и эту ее усмешку, которой точно так же усмехался Глава. И держалась она уверенно и независимо, нисколько не боясь его. Он привык, что всякий, включая императора, кроме разве что Главы, заискивал перед ним. Негодницу следовало хорошенько проучить, припугнуть, унизить, и растоптать, указав ее место.

- Знаешь, что бывает с теми, кто храбрится и хорохорится передо мной? - оскалил старый интриган гнилые зубы в угрожающей усмешке. - Они превращаются в руках палачей в человеческий обрубок без рук, ног и даже без носа, этакое подобие свиньи.

Но на нее это не произвело впечатления и вместо того, что бы лишиться чувств, упасть на колени и просить о милосердии, открыто разглядывала его не скрывая разочарования, как будто вельможный хозяин обманул ее ожидания. Это снова оскорбило его, а последующие ее слова повергли в полную растерянность. Так с ним еще никто и никогда не разговаривал.

- А валяй, старый хрыч, - с вежливой улыбкой, проговорила явившаяся девка. - Но видимо ты выжил из ума, раз последние события так ничему тебя ни научили? Ты, старый маразматик, уверен, что я заявилась в твою вонючую нору, не обезопасив себя прежде? Похоже, ты совсем все попутал от мании величия, так позволь напомнить тебе о твоем письме в Вэй.

Ее оскорбления были так невероятны, что сперва выбили из вельможного старика весь дух, как это бывает, когда с разбегу падешь в холодную воду. В следующее мгновение он пребывал в недолгой уверенности, что ослышался, потому что все это было произнесено любезным тоном с вежливой улыбкой и… было просто невероятно. Он не знал как поступать в подобных случаях. Ни стражи, ни наемных убийц, ни палача сейчас рядом с ним не было.

Он лишь открывал и закрывал рот, полностью потерявшись. А между тем незнакомка продолжала, как ни в чем не бывало, пробормотав как будто никакой всесильный сановник не сидел напротив нее.

- Поверить не могу, что этот суслик возомнил себя пупом земли.

- Кто послал тебя? - пискнул Царедворец, потому что в горле запершило.

Но визитерша, смерив его неприязненным взглядом.

- Слушай, не беси больше, чем уже выбесил и так руки чешутся отвесить тебе оплеуху.

- Не наигралась, дрянь? - сквозь зубы угрожающе прорычал Царедворец.

- А как ты хотел? Думал, что так и останешься одним игроком на поле и не получишь ответки? - фыркнула девка.

- Как такое ничтожество как ты, смеешь заявляться в мой дом и разговаривать со мной?

- А что с тобой не так? Нужно особое разрешение, чтобы сказать, какой ты мудак? - насмешливо проговорила девица, мило надув губки. - К тому же не вы ли так настойчиво добивались встречи со мной, что запытали Главу Северного Ветра?

- Так ты... Демон Черной Луны! - осенило старого интригана.

Все для него встало на свои места. Ведь только нечисть из потустороннего мира, могла позволить себе разговаривать свысока с сильными мира сего.

- Вот и познакомились, - хмыкнула гостья.

- Теперь понимаю, почему он до сих пор не сдох от всех истязаний коим подвергся, - ядовито заулыбался Царедворец. - Ты, демон, поддерживала этого греховодника все время его заточения. Но мы ведь с тобой тоже можем заключить сделку. Поверь, я дам тебе много больше, чем такой неудачник и недоучка как этот Фэй Я.

- С тобой? Сделку?– демоница в недоумении подняла тонкие брови и, мило наклонив голову набок, поинтересовалась: - И что же ты можешь предложить такого, чего нет у Фэй Я?

- Я дам тебе так много душ, сколько ни пожелаешь. Хочешь невинной крови, она будет у тебя в избытке... Буду служить тебе ритуальную службу с невинными девицами и младенцами, которых положу на твой алтарь!

- Не интересует, - выпятила губку девица.

- Тогда, что смог предложить тебе Фэй Я? Чем прельстил тебя, служить себе?

- О! – мечтательно возвела вверх глаза демоница. – У него есть душа. Она полна воздушной доброты, целительного сострадания, горьких как дым сомнений, сладкой грусти, глубокой любви и неподъемной самоотверженности, о которую мы, демоны, извечно натыкаемся и разбиваемся из века в век. Эта душа насыщает щедро, она бездонна… короче, потому мы и служим таким как он.

- Но я…

- А что ты? – хмыкнул демон. – Думаешь, ты из себя что-то представляешь со свой иссохшей от зависти и гордыни душонкой? Это здесь, в земной юдоли, ты пыжишься, считая себя великим, но мне такая мелочь не интересна. Смысл париться за такие крохи. Тебе и отдать-то Небесам нечего, когда придет твой смертный час, разве что последний вонючий вздох. Фэй Я переродиться много-много раз, а ты разве что на перерождение в земляного червяка сгодишься. Без обид - я вернула тебе ровно столько, сколько ты отмерял другим. Я не жадная и мне много не надо. Все справедливо и я забираю свое. Тебе лишь надо вернуть Главу. Проблемы?

Но старик упрямился не желая верить… Слишком страшным было то, что сейчас сказала ему эта девка. Пусть она и демон, но в человеческом облике, значит, сможет чувствовать боль.

- Не боишься, что велю пытать тебя? А пытать будут так, что выложишь все, в том числе и то где прячешь бумаги тайного архива! – ярясь, прохрипел Царедворец, не замечая капелек пота стекавших по его вискам и впалой щеке.

- Да я и без пыток скажу, - мило улыбнулась девица, - что они там, куда тебе со своими гранитными песиками не добраться. Все! Заканчиваем с любезностями и перейдем к делу. Так вот, если не пошевелишься, то этим утром императору станет известно о твоей переписке с царством Вэй, которая насквозь пропахла заговором и изменой. Там ведь, ты, старый захребетник, не ломаясь, предлагаешь передать врагу план ваших северных приграничных крепостей. Так, что сядь прямо, не прыгай и давай уже рожай свое решение, на которые, помнится, ты так скор.

Старик снова онемел от непривычной ему грубости, он просто не знал как себя вести, запугивания не действовали на демоницу и лишь потом до него дошел смысл сказанного. Держась за сердце и хватая ртом воздух он вдруг ясно осознал, что дни его сочтены и перед ним на самом деле Демон Черной Луны.

- Ну, так как? - очаровательно склонив голову на бок, поинтересовалась эта страшная девица. - Прошло уже четверть часа, - напомнила она, не давая ему столь необходимого времени собраться с мыслями.

- Пилюли... - прохрипел старик, шаря по столу в поисках коробочки. - Мои... пилюли...

Придвинув к себе лакированную коробочку, резко открыл ее, прикрыв нос и рот рукавом, когда из ее нутра вырвался белесый клуб дыма. Старик торжествующе взглянул на ненавистную гостью и поник. Демон, глядя на него своими глазищами, прижимала к лицу вышитый платочек.

- Ну, понятно, - многозначительно проговорила она, встала и пошла к двери.

- Остановись! - взвизгнул в панике сановный вельможа, чувствуя себя глубоко несчастным, маленьким и слабым, массируя свою грудь там, где, якобы, у него имелось сердце. - Как я могу быть уверен, что твое обещание не пустые слова?

- Поймешь, когда завтра выпустишь или не выпустишь Главу, - бросила она через плечо и вышла, растворившись в ночной темноте.

Тихие слова демона придавили Царедворца не хуже скалистого валуна. К сердцу, туманя сознание, подступала непроглядная тоска и осознание, что все чего он добивался не более чем пустота, которая не спасет, не удержит от вечных мук пекла Диюя и что он со всем своим величием все так же одинок и беззащитен, каким народился на этот свет.

А демон, выйдя за ворота усадьбы Царедворца, пошатнувшись, оперлась о привратный столб. Ноги ослабли и дрожали от запоздалого страха, которого она не чувствовала, когда разговаривала со старым пакостником. Как все-таки вовремя Ли Мин вспомнила, что она Демоном Черной Луны.

Глава 29. Разоблачение

Кое - как добралась до гостиницы Ли Мин, где остановилась с Ся Гэ, не пожелавшей отпускать ее одну.

Встревожив ее своим видом, так что Ся Гэ бросились отпаивать вернувшуюся девушку чаем, с удивлением узнав, что Ли Мин наведывалась не к портнихе, куда негласно проводили ее воины школы «Ветра четырех сторон» , а к Царедворцу. Заметив как помрачнела при этом Третий мастер, Ли Мин подумалось, что это запоздалая тревога за нее.

Утром от Царедворца прибыл посыльный с запиской, извещающей, что к часу Лошади (с одиннадцати до часу дня) Главу освободят. О чем Ли Мин тут же ликующе известила Ся Гэ. Подчиненные Третьего мастера подняли гвалт, шутка ли они одержали вверх над могущественным Царедворцем. А Ли Мин поспешила в свою комнату, чтобы подготовиться к долгожданной встрече. Догорела уже половина благовонной палочки, а она еще не привела себя в порядок.

В какой-то момент девушка вдруг опустила руку с гребнем и вгляделась в свое отражение в бронзовом зеркале. «А ведь у тебя получилось». Это был момент торжества, тихое удивление и гордость за себя, ведь она готовилась к худшему... и спохватилась, нужно поторопиться.

Ся Гэ уже дала команду своим людям осмотреть прилегающие к усадьбе Царедворца улочки на предмет засевшего в укромном месте убийцы. Ясно же, что Царедворец так просто не сдастся. Чтобы унять волнение, Ли Мин, повернувшись от зеркала, смотрела на медленно падающие хлопья снега в окне, когда к ней вошли.

- Прости, я еще не готова, - обернулась она к Ся Гэ. - Дай мне минуточку.

- Поправлю тебе волосы, - сказала та, подойдя к Ли Мин. - Вот здесь, - и с размаха всадила нож в грудь ученице лекаря. - Вот и все, - проговорила она тоном человека хорошо выполнившего свою работу.

Ли Мин рухнула, не сводя с нее ошеломленного потухающего взора.

- Ты ведь понимаешь, что отныне тебя не должно быть рядом с ним, - проговорила Третий мастер, вытирая лезвие ножа о нарядные одежды Ли Мин.

Вернув нож в ножны, Ся Гэ подойдя к двери, открыла ее, приказав:

- Вынесете ее куда-нибудь и выбросите подальше за городом.

В комнату вошли два воина ее отряда. Взяв убитую за руки, выволокли из комнаты. Когда ненавистную соперницу, от которой она, наконец-то, избавилась, убрали, Ся Гэ придирчиво осмотрела комнату. Ногой подвинула ковер на полу, чтобы прикрыть натекшую из раны кровь убитой, и вышла, торопясь к воротам темницы, чтобы встретить Главу.

А похоронная команда из двух молодчиков, прежде улыбавшихся и заискивавших перед Ли Мин, вытащили ее на задний двор, поспешно завернули ее тело в промерзшую циновку и закинули на телегу закидав охапками соломы. В городских воротах телегу со старой слежавшейся соломой, которую сопровождали крепко подгулявшие деревенские парни, не то что досматривать не стали, а даже внимания не обратили, позволив беспрепятственно выехать из города.

Отъехав так, что городские стены скрылись за деревьями леса, телега остановились и двое мужчин стащили с нее свой страшный груз, затащив его в густые заросли.

- Закопаем или бросим так? - спросил один второго, небрежно сбросив тело на землю.

- Зачем бестолку потеть, - пыхтя, ответил тот, что шел впереди. – Кинем в первый же овраг, а там за нас постарается дикое зверье и воронье. Так, что останутся лишь обглоданные косточки, да и они вскоре почернеют и сгниют под дождями и ветрами. А если кто невзначай и наткнется на них, то уже не признают кому прежде принадлежали - человеку или животному.

Ли Мин бросили в небольшую ложбинку, заросшую голым кустарником, прежде сорвав с нее все боле менее ценное, а после закидали мокрой землей и грязным снегом, вперемешку со слежавшейся листвой и ветками.

Сделав дело, два могильщика, облегчившись напоследок, покинули это глухое место, выбравшись через непролазные заросли обратно на дорогу. Сели на телегу и понукая задремавшую лошаденку, шумно решали остановится ли им в ближайшей чайной или доехать до трактира в котором можно не только подкрепиться, но и хорошенько выпить, заодно сбыв хозяину заведения вещи убитой.

Лишь только ветви кустов сомкнулись за молодчиками и над впадиной снова воцарилась тишина зимнего леса, нарушаемая несмелым чивканьем птиц, ветви кустов дрогнув, раздвинулись и в ложбинку ввалились два старика. Невысокий и щуплый истерично причитал:

- Небо! Какое неслыханное злодейство! Мое бедное дитя! Да за что же ей такое?!

Второй старик, высокий и плотный с длинной редкой бородой, угрюмо молчал, сдерживая гнев и отчаяние. Оба кинулись к засыпанному лесным сором телу, раскидывая в сторону сырую землю. Пока щуплый старец, положив голову бездыханной девушки себе на колени, вытирал рукавом плаща грязь с ее бледного лица, рыдая и причитая над нею, второй осматривал рану и, поднеся два сомкнутых пальца к ее носу, прошептал:

- Она еще жива... если не поторопимся, потеряем ее навсегда. Поспешим же, Фэй Я.

Маг тут же прекратил горевать.

- Что мне надлежит делать, друг мой? - спросил он с готовностью действовать сейчас же, чтобы спасти Ли Мин.

- Поторопись к дороге и останови первого, кто проедет по ней. Обещай все что угодно, нужно скорее вывезти ее отсюда, - говорил Лю Бин вслед магу, уже скрывшегося в кустах, посыпая рану девушки порошком Горького семицвета.

***

Глубоко и прерывисто вздохнув, Глава открыл глаза, очнувшись от видения, когда маг убрал его ладонь со лба Ли Мин.

- Не беспокойтесь о ней, - проговорил, сидевший у очага лекарь Бин, взмахами веера поддерживая умеренный жар очага под глиняным горшочком с томившемся в нем отваром. - Выходим мы ее. Не только она была моей ученицей, но и я учился, наблюдая ее возмутительные методы лечения. Все же и я кое-что сумел и, опираясь на свой опыт и врачебную интуицию, с помощью Фэй Я провел сложную операцию на ее теле. Кризис, благодаря милости Небес, миновал. Теперь нужно время, что бы набралась она сил.

- Сколько понадобится дней, чтобы она пришла в себя? - сухо спросил Глава.

- Две седьмицы.

- Все это время не появлюсь я здесь. Позаботьтесь о ней, почтенные.

- Пойдемте, господин, провожу вас до конца тропы, - устало предложил маг. - Ведь опять не скоро свидимся.

Глава кивнул. Нужно возвращаться в Поместье, но не было ни сил ни воли, чтобы оторваться от Ли Мин. Выбредя из пещеры, Глава прислонился к холодному камню.

Теперь все встало на свои места. Его и раньше одолевали сомнения, что именно Ся Гэ удалось сладить с Царедворцем. Что же до Ли Мин… его жена и не на такое способна. Но он винил себя, страшно сожалея, что опоздал и чуть не сгубил ее. И хотя не было в том его прямой вины, но сама мысль, что всего несколько его шагов, несколько каких-то мгновений отделяло его от Ли Мин в день, когда была она убита Третьим мастером. Но главное она не могла погибнуть так извращенно и позорно, как расписала ему подлая Ся Гэ.

А ведь он в какой-то момент даже сожалел, что не способен одарить Третьего мастера своей благосклонностью.

- Глава, - позвал его Фэй Я, ушедший по тропе далеко вперед, и когда молодой человек поспешил к нему, скорбно качая головой, проговорил: - Знаете, в те дни жестокого противостояния Ли Мин с Царедворцем нас не было рядом с ней, - словно оправдываясь со вздохом сказал он. - Бин держал лекарственную лавку, что возле дворцовых ворот, я же на рынке вещал уличным предсказателем.

- Вы были глазами и руками императора, помогая Ли Мин?

- Да, - кивнул маг. - Связывались мы через Цао, когда он приходил в аптеку за лекарствами, а получал он ответы от меня - уличного предсказателя. Мы сумели возобновить все старые связи, но этого никто не знал, не говоря уж о Третьем мастере. Цао и Ли Ло были под началом Ли Мин, когда та схватилась с Царедворцем.

Глава слушал рассеянно, сейчас это было уже не важно. Он еще боялся поверить, что вновь обрел Ли Мин, слишком долго старался жить без нее, отказываясь отпускать какие-то безумные надежды на то, что смерть какая-то дикая ошибка, которая вот-вот разрешиться, нужно только набраться терпения и ждать. Но уговорить себя не получалось и он рвался в пещеру, чтобы в ней уйти вслед за Ли Мин. Сердце ныло не переставая, он умирал каждый день медленно и мучительно, но, почему-то все еще оставался жив. Он не принимал правду Третьего мастера, потому что это не могло быть правдой о его Ли Мин.

Небо! Он уже все для себя решил. Решил, что уйдет за возлюбленной, как только дождется возвращения Второго мастера, чтобы передать клан в его руки. Он упрямо рвался в их с Ли Мин пещеру, желая надышаться родными запахами, что еще хранила медвежья полость. Немного отдохнуть в иллюзией близости к Ли Мин, побыть среди ее вещей. Он так истосковался, что только это могло придать ему хоть какую-то толику сил дождаться Пэн Хэна. И он едва не ушел за Ли Мин, когда следуя за Ленточкой, наконец, увидел стены родной пещеры, и сердце сжалось так, что на миг лишило его возможности дышать.

Неужели Небо вняло его отчаянной мольбе, его безумные надежды сбылись, и теперь надлежало укрепить свое сердце, сделав его непреодолимой крепостью, чтобы защитить Ли Мин. И чтобы не выдать себя нечаянной радостью и нетерпением, он должен на время позабыть о ней.

С этого дна началась игра между Главой и неусыпно стерегущей его Ся Гэ. Глава был настроен окончательно разобраться с ней, пока Ли Мин выздоравливала. Он должен был сделать безопасной ее возвращение и обеспечить ей спокойную надежную жизнь с ним в Поместье. Потому тайком, негласно собирал силы, с кажущейся привычной уже безучастностью, бродя по окрестностям Поместья.

С первого дня своего освобождения он машинально отметил, что в живых остались почему-то воины Третьего мастера, но не придал тогда этому значения. Сейчас, когда правда открылась, это мимолетное наблюдение помогло ему узреть замысел Ся Гэ.

А через день после того как Глава побывал в пещере, Ли Мин очнулась.

Прошли две седьмицы, когда в клан прибыл некий торговец Хо с товарами редкими и изысканными и в этих краях невиданными. Причем просил он за них цену весьма умеренную, чем и удостоился внимания Первого мастера, которая пригласила его погостить в Поместье. А так как приехал он с женой, то и она была любезно приглашена на ужин к негласной хозяйке Северного Ветра.

Супруга толстого обрюзгшего и непомерно болтливого торговца оказалась сдержанной молчаливой и все время держалась позади мужа.

На подозрительный вопрос Первого мастера, почему лицо госпожи закрыто вуалью, словоохотливый торговец игриво захихикав, ответил, что его послушная жена подчинилась его требованию закрывать лицо при посторонних дабы ее, вечно занятой муж, не мучился ревностью.

- Так вы потому берете супругу с собой в нелегкое путешествие, чтобы не оставлять ее одну без присмотра? – догадалась Первый мастер, смерив уничижительным взглядом жену торговца стоявшую за спиной низенького мужа с потупленным взглядом.

С женской подозрительностью Ся Гэ быстро взглянула на Главу, но тот взирал на гостей с вежливым равнодушием, слушая бесконечную болтовню залетного купца, ни разу не подняв взгляда на его безмолвную жены с какой бы ревнивой бдительностью не следила за ним Первый мастер.

И во время ужина молчаливая супруга словоохотливого торговца не проронила ни словечка, в отличие от своего неуемного муженька, болтавшего за столом в полном одиночестве, старательно развлекая небольшое общество.

Почтенный Хо с воодушевлением рассказывал, что Царедворец признался во всех своих грехах и преступлениях в каких его обвиняли, взяв на себя еще и вину своего младшего проворовавшегося отпрыска.

Но какими бы тяжкими не были его прегрешения перед престолом, все же влияние сторонников Царедворца было настолько сильно, что заставило императора нехотя смягчить его приговор, заменив казнь ссылкой в северные степи.

В какой-то момент Ся Гэ заметила, что Глава стал тяготиться общей беседой за столом, а потому попросила торговца Хо показать товар, что он принес с собой. Не переставая нахваливать его, торговец разложил вещи на столе, который перед этим споро освободили расторопные слуги, убрав с него все блюда. Разумеется он разложил лучшее из лучших, товар особый и не для всех, все на выбор Первого мастера.

И пока Ся Гэ загоревшимися глазами увлеченно разглядывала яркие и броские шелка, сверкающие украшения и ароматные крема, жена торговца подошла к Главе, чтобы попрощаться и поблагодарить за гостеприимство, отдавая тем дань вежливости. Он поклонился в ответ, глянув на молодую женщину ничего не выражающим взглядом. Неожиданно ее рука поднялась к его лицу, на которую Глава, чуть подавшись назад, посмотрел настороженно и с опаской, как будто на приблизившийся готовый поразить его клинок. Сразу же вмешался торговец, не прекращавший до этого расхваливать свое барахло, мимоходом подхватив жену под руку.

- Дорогая, - захихикал он, - ты могла бы просто спросить господина, какими средствами он смягчает свою кожу на лице и отчего она у него столь гладкая и белая. Простите ее, - начал кланяться он в сторону с недовольным и настороженным видом выпрямившейся Ся Гэ. - Дело в том, что супруга сама изготовляет крема для лица, вот, например, тот пузырек, что вы изволили взять, так называемый «блеск для губ».

- Глава клана не пользуется никакими кремами и притираниями тоже, - отрезала Ся Гэ, с неприкрытой угрозой глянув на жену торговца. - И не любит, когда к нему прикасаются.

Молодая женщина поклонилась словно закаменевшему Главе и недовольному Первому мастеру.

- Простите, простите... – суетливо извинялся торговец Хо. - Благодарим вас за столь щедрый прием, но моя бедняжка, похоже, утомилась. Госпожа, не откажите мне в удовольствии выбрать из моего товара, что я вам оставлю, что вам приглянется. Я же буду терпелив в надежде, что вы по достоинству оцените его. Окажите ничтожному такую милость, преподнести вам подарок.

Пока торговец Хо многословно восхищался оказанным Главой гостеприимством его жена под недобрым взглядом Первого мастера, стояла рядом с не умолкавшим мужем, опустив глаза. Наконец странная чета ушла и Ся Гэ, глядя им в след, ехидно подумала, что молодые женщины, которым не повезло стать женами стариков, порой не умеют держать себя в руках при виде чужого привлекательного мужчины.

Но сама она уж точно избежит подобной участи, самодовольно подумалось ей. И если хоть кто-нибудь из бесцеремонных красоток, посмеет протянуть к ее мужчине свои жадные ручки, живо оттяпает их своим клинком.

Глава развернувшись ушел к себе, предоставив Ся Гэ вдоволь налюбоваться разнообразием нарядов, которое щедрый Хо, можно сказать, подарил ей. Хотя драгоценные украшения были хороши, а косметика искушала нежными ароматами и действительно освежала кожу, от болтовни торговца у Ся Гэ не на шутку разболелась голова.

Придирчиво выбрав то, что приглянулось, она ушла с обновами в свои покои, где долго и кропотливо наряжалась, сменив одежду офицера на шелк и воздушный вуаль, и с помощью служанки уложила волосы в изысканную прическу. Наконец волосы были закреплены последней золотой шпилькой, и Ся Гэ придирчиво посмотрелась в бронзовое зеркало на свое тщательно накрашенное лицо, не узнавая себя в вызывающе яркой женщине, что отражалась в зеркале. После этого величественно поднялась и решительно вышла из покоев, уверенно направившись в павильон Серебряной пыли. Глава в бархатном плаще, накинутом на плечи, сидел за низким столиком и, грея ладони над жаровней, читал.

- Ты опять мерзнешь? - заботливо спросила Ся Гэ, переступая высокий порог.

Он скользнул по ней равнодушным взглядом.

- Как я тебе? - спросила она, повернувшись перед ним вокруг себя. - Тебе нравится? Стоит мне оставить этот наряд или нет?

- Как хочешь, - угрюмо ответил он.

- Но я хочу одного - нравится тебе, - подошла она к его столу.

Он отвернулся, откровенное и неумелое кокетство Ся Гэ раздражало.

- Посмотри, наконец, на меня. Я тоже женщина, а не только офицер клана и могу с не меньшим пылом и страстью дарить любовь.

- Чего ты хочешь?

- Хочу быть с тобой. Я всю жизнь, со времен своего ученичества, ждала тебя. Мечтаю быть твоей женщиной.

- О чем ты? - холодно спросил он, желая прекратить этот разговор. - Я не могу думать о другой, и о тебе тоже.

- Но она мертва, пойми! Ее нет больше на этом свете! Она умерла грязной, позорной смертью и не заслуживает, чтобы о ней помнили! - топнула ногой потерявшая терпение Ся Гэ близкая к истерике. - Почему не хочешь смириться с этим и принять ее смерть? Почему не хочешь делать со мной то же, что делал с этой грязной девкой, что потом легла под солдат, осквернив себя и подаренное тобой вожделение?! Я видела... видела... вас с ней... - сглотнула слезы гнева и обиды Ся Гэ и, подойдя к дафу вплотную, заглянула в глаза бесстыдно просящим, умоляющим взглядом. - Видела вас тогда в павильоне Торжеств... после ее вульгарного, вызывающего танца, что распалил твою похоть. Видела все, что ты делал с ней, - задохнулась она, не в силах унять свои порывы, понимая, что сейчас на ее глазах, все, что она с таким терпением, выстроила и возводила, рушится безвозвратно. - Видела... от начала до конца.

Дафу невозмутимо слушал бессвязную речь заговаривающейся Ся Гэ, разум которой помутился от ревности и неудовлетворенных чувств.

- Ты потому не хочешь покидать это место и велел возвести точно такой же павильон взамен сгоревшего? Чтобы все напоминало о том, что ты делал там с ней. Но ты можешь делать тоже самое и со мной... Почему нет?

- Остановись! - резко приказал Глава, порывисто встав и шагнув к ней с явным намерением ударить, но вместо этого брезгливо обойдя ее, процедил сквозь зубы: - Видеть тебя не желаю...

- Но почему! - взвыла раздавленная Ся Гэ, готовая унижаться и дальше, все приличия были уже сметены, и она хотела лишь одного - удержать Главу любой ценой. - Она сдохла! Ее нет! Понимаешь?! Нет ее больше!

Теперь он знал, почему в комнате гостиницы тем вечером, когда был освобожден из плена, чувствовал смутное беспокойство. Ся Гэ сама подтвердила, что стала убийцей его жены и он больше не мог находиться рядом с ней. Все, что она рассказывала о Ли Мин - подлая ложь за которую цеплялась до конца. Из плена Царедворца, Глава угодил в плен к обезумевшей от любви и ревности Ся Гэ. Она окружила его своими людьми и своим неусыпным надзором.

А он чуть не совладал с собой. Ему с трудом удалось сдержать волнение рядом с женой торговца Хо, голова кружилась от сознания, что Ли Мин рядом, только руку протяни. Она сделала это первой, и он едва не поддался своему порыву, чуть не сгубив ее.

Стража привычно выпустила Главу, когда он прошел мимо них к воротам в неурочно поздний час. Что поделать, если Глава не в себе? Первый мастер велела потакать его причуде - прогуливаться за пределами Поместья, неприкаянно бродя по лесным кущам. А Глава свернул с дороги в лес и почти побежал по знакомой тропе, оскальзываясь в грязи от раскисшего снега, на ходу сняв печать мага.

Он вошел в пещеру, когда Фэй Я избавлялся от иллюзии «изменения черт», превращаясь из рыхлого смешливого торговца в прежнего щуплого подвижного старика.

Ли Мин платком стирала с лица пудру и румяна.

- Понимаю, что ты соскучилась, - выговаривал ей Фэй Я. - Ибо сам в дни своей молодости проходил через тяжелые и болезненные любовные переживания. Но ты должна скрепиться ради дафу, держа в уме и сердце, что он сейчас ходит по лезвию меча и ему никак нельзя отвлекаться и хоть какой-то мелочью обнаружить, что он знает всю правду и уж тем более, что ты жива. Он чуть со страха не помер, когда узнал тебя и от того, что ты сунулась в Поместье прямо в руки к Ся Гэ.

Она кивала, признавая его правоту и потому, не поняв, почему он неожиданно замолчал, обернулась.

На пороге стоял Глава, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Когда он пошел прямо на мага, тот заторопился оправдаться, привычно прикрывая свою девочку:

- Это все моя вина... она тут ни при чем... - тараторил он, с беспокойством оглянувшись на Ли Мин. Но этой дурочке было не важно, что им обоим сейчас здорово попадет.

Уронив руку с платком перепачканной пудрой, смотрела она на Главу с бесконечным обожанием, готовая снести от него жесткую взбучку. Ее взгляд просто лучился от счастья. Глава, мимоходом отодвинув мага, налетел на нее, сгреб в объятия, набросившись с отчаянными поцелуями. Чуть ли не пригибая ее к земле, с остановившимся взглядом, сдвинув брови, в напряжении сдерживая наплыв чувств, на позволяя им раздавить ни себя ни Ли Мин.

Все, поняв, маг мигом исчез, скрипнув дверью. А Ли Мин умирала под его бесноватыми остервенелыми поцелуями.

- Зачем приходила в Поместье? - хрипел он, с трудом переводя дыхание над ее губами, и подхватил на руки. - Зачем появилась перед Ся Гэ? Чуть не разорвалось сердце от страха за тебя.

- Очень хотела… увидеть тебя, - шептала Ли Мин, судорожно обнимая и пряча лицо на его плече.

- Только увидеть? - севшим голосом прошептал он, валясь с ней на медвежью полость.

- Не могу без тебя... – тихо призналась она, притягивая Главу к себе.

Не отстраняясь, он начал быстро раздеваться, дергая на себе одежды, не отпуская ее взглядом, а она в нетерпение путалась в юбке, не выказывая смущения, ведь все это было неважно.

После они сидели, укрывшись как прежде, медвежьим пологом и разговаривали.

- Ты же читала архив, верно? – перебирая ее пальчики, спросил Глава то, что больше всего беспокоило его.

Ли Мин кивнула, и вид у нее был донельзя серьезный, так что он не смог сдержать улыбки.

- Тогда ты должна понять, что об этом запрещено распространяться.

- Ага, - кивнула любовь его жизни. - Само собой буду помалкивать.

И тогда Глава, притянув ее к себе, прижался губами к ее губам.

А Ся Гэ остро переживая свой позор, разорвала все нарядное одеяние, что сорвала с себя. В ярости разбросав украшения и разбив баночки и флакончики с косметикой, все, что подарил ей словоохотливый торговец Хо, приказала позвать соглядатая, который последние три дня следил за дафу.

- Ты вызнал, куда и зачем Глава все время уходит из Поместья? - требовательно спросила она, когда тот предстал перед нею.

- Говорят, ищет какую-то собаку, - поклонившись, доложил тот.

- Собаку?

- Да, госпожа. Он увидел ее как-то в лесу, и вот уже который день ищет ее.

- Собаку, - раздумчиво проговорила Третий мастер. - Должно быть, это лишь повод, чтобы покинуть Поместье и бродить бесцельно целыми днями.

- Госпожа, дафу просто не в себе, - напомнил соглядатай искоса посматривая на учиненный разгром в покоях Первого мастера.

Глава 30. Мятеж Ся Гэ

Стоило большого труда убедить Главу уйти, чтобы раньше времени не всполошить Ся Гэ. Нехотя признавая правоту возлюбленной, Главе скрепя сердце пришлось покинуть ее. Они еще не наговорились, не насмотрелись друг на друга и вот опять расставались. Но с Ся Гэ нужно было действительно заканчивать. Однако еще не все уцелевшие адепты клана, откликнулись на его тайный призыв и собрались в Снежных Листопадах, до которых Ся Гэ теперь не было дела.

В Поместье Глава появился под утро, о чем доложил Первому мастеру нервничавшей слуга и она бросилась во двор встречать его. Он стоял у ворот, как будто раздумывая идти дальше или же развернуться и уже навсегда покинуть Поместье. На приближавшуюся Ся Гэ взглянул, будто впервые ее видел.

- Где вы были, господин? – с беспокойством спросила она.

- Не помню, – последовал отрешенный ответ.

- Вы до сих пор сердитесь на меня? – подошла к нему Ся Гэ так, что бы только он слышал ее повинные слова.

- Я должен был на что-то сердиться? – спросил он, взглянув на нее исподлобья темным взглядом.

Его распущенные спутанные волосы были влажны от утренней росы, выглядел он утомленным и пусть с залегшими кругами под глазами, но умиротворенным и что-то тихое счастливое проскальзывало в его взоре.

- Вы не помните? – замирая сердцем от сладкого предвкушения спросила Первый мастер. Ей мнилось, что буря его чувств улеглась и он, успокоившись, понял ее правоту не умом, а сердцем, осознав, наконец, что той, за которую он так исступленно держался, больше нет. И народившееся в это благословенное утро чувство к ней, Третьему мастеру и его ученице, наполнило его душу.

- Я очень устал, - пробормотал Глава, проходя мимо ожидавшей его признания Ся Гэ.

Ничего, он, конечно же, призовет ее к себе и возможно эти же вечером. Она шла за ним до павильона Снежной Пыли, надеясь, что это произойдет прямо сейчас и встретившему их слуге приказала нагреть воды для дафу.

В полдень они встретились за столом трапезной как ни в чем ни бывало. Ся Гэ попыталась было осторожными расспросами, выяснить, что он помнит о прошедшем вечере, воспоминание о котором до сих пор унижало ее, вызывая жгучий стыд за свой необъяснимый порыв. Но Глава на все расспросы отвечал непонимающим взглядом, и она с облегчением оставила эти попытки, втайне радуясь его беспамятству, и с упорной подозрительностью и ревностью продолжала следить за дафу.

Приходилось набраться терпения и ждать. Пришло неожиданное известие - Царедворец, готовясь к отбытию в далекую холодную ссылку, неожиданно скончался в императорской темнице. Все догадывались, чьих это рук дело, но сторонники Царедворца ничего не могли доказать.

- Не понимаю, зачем было так поступать? – небрежно дернула плечами Ся Гэ, заведя разговор за обеденной трапезой. – Понятно горе отца, чья дочь извела могущественный род ценой собственной жизни и гибелью не родившегося ребенка. Но… как это глупо и недальновидно.

Глава поднял на Ся Гэ неподвижный взгляд. Ей захотелось говорить об этом за обеденным столом?

- Это не повод Дзю Дяню ликовать, что месть свершилась. Ведь он лишился дочери и внука. Ваша бывшая невеста на поверку оказалась несдержанной и глупой, - уверенно продолжала Первый мастер.

Глава швырнул палочки на стол и, поднявшись, вышел.

- Куда вы? Вы еще не окончили трапезу, - недоуменно проговорила она ему в спину и вздохнула.

Взялась было за палочки, но положила обратно. У нее тоже пропал аппетит. Но что она ему такого сказала, что он вышел из себя? Когда это он сердился на правду? Сколько же еще выносить его причуды? Все же Глава отличается чувствительностью и надо дать ему время забыть случайную страстишку. Только вот она уже устала все время уговаривать себя ждать и терпеть.

В трапезную ворвался человек из ее отряда.

- Мастер, Глава уходит!

Ся Гэ с недоумением смотрела на ворвавшегося.

- Что здесь такого? Он постоянно уходит, но после возвращается, - поджала она ярко накрашенные губы. Этак скоро среди слуг начнутся пересуды о ее семейной жизни.

- Мастер, он сказал, что больше не воротится.

- Созывай людей! – сорвалась она с места.

Ся Гэ догнала Главу у самых ворот.

- Куда вы отправились, мой господин? – запыхавшись, окликнула она Главу стоящего с узлом в руках перед плотно закрытыми воротами.

- Не устраивай скандала, - попросил он с откровенной неприязнью. – Ты же понимаешь, что так дальше продолжаться не может. Сама едва терпишь наши отношения. Мы расстаемся, оставляю правление клана на тебя.

- Ты никуда не уйдешь! – с тихой яростью прошипела Ся Гэ. - Не позволю!

- Почему же?

- Ты предназначен мне и клану. У нас общая судьба.

- Так я твой раб? Полагаешь, я должен безоговорочно согласиться с решением, которое ты приняла за меня?

- Почему нет? Разве у нас не одна цель? – развела она руками. - Ты не понимаешь? Ты не сможешь без меня.

- Прекрати! Разве ты сейчас поступаешь не так же как дочь Дзю Дяна? Мне не нужны твои чувства. Не нужен твой клан, потому что мой клан исчез. И не нужна ты. Прощай.

- Взять его! – взвизгнула Ся Гэ.

Ее люди плотным кольцом окружили Главу, который уронив узел, медленно обнажил меч.

- И тебе не стоит применять тайный прием Северного Ветра, - с насмешливым превосходством предупредила Ся Гэ. – Ты же знаешь, чем это обернется для тебя… для твоего здоровья? Ты принадлежишь мне и нашему клану, и я не позволю тебе умереть. Здесь все подчиняется мне.

- Уверена? Ся Гэ, Ся Гэ, ты всегда была нерадивой ученицей, сколько я не втолковывал тебе, что надо уметь видеть ситуацию в целом.

- Вам ли говорить об этом, учитель? Не я ли вызволила вас из мучительного плена Царедворца?

- Это не твоя заслуга, Ся Гэ. Ты всего на всего изворотливая лгунья и трусливая предательница. Пусть клан сам решит, нужен ли ему такой Глава?

- И кто станет это решать? Оглядись! Вокруг мои люди. Из этих ворот я выйду Главой Северного Ветра. Но если захочешь, все брошу, мы уйдем вместе, мне ничего этого не нужно без тебя? Давай уйдем вдвоем.

- Мне дорога другая.

- Она мертва! Как можно любить мертвеца?

- Это ничего не меняет.

- Но это я следовала за вами, куда бы вы ни шли, а вы даже не смотрели в мою сторону. Да я стала предательницей и убийцей, но вина в том не моя, а только ваша. Ведь только я как никто предана вам, а вы упорно отказываетесь посмотреть на меня и одарить своими чувствами.

- Ся Гэ, любовь не плата, а дар, - тихо улыбнулся Глава.

В нерешительности стояли люди Ся Гэ вокруг него. Кто-то из них поднял меч в ожидании глядя на Первого мастера.

- Раз отказываешься быть со мной, то отправишься к ней. Ты… принимаешь такую судьбу? – Ся Гэ тоже медленно вынула меч из ножен, который машинально прихватила с собой, выбегая из трапезной.

- Я уже давно принял ее, – усмехнулся Глава, не упуская из вида окруживших его воинов.

- Чего вы ждете? Схватить его! – в исступлении выкрикнула Ся Гэ.

Первую атаку Глава отбил скорее потому, что нападавшие не проявили особой ретивости.

Второй атаки не последовало, ворота Поместья вдруг с треском распахнулись, выпуская яркую вспышку магического сгустка, за ней, протискиваясь, ввалилась толпа жителей Снежных Листопадов и державшихся позади слаженным строем, выжившие Драконы Дождя, ведомые Пэн Ханом. Плечом к плечу с ним шагал воин в темных лиловых одеждах, чье лицо скрывалось под глубоким капюшоном. Следом ковылял запыхавшийся Фэй Я, что с помощью удара магии вынес ворота.

- Ся Гэ, - пошел к Первому мастеру Пэн Хэн. – Что происходит? – со значением оглядел он незнакомых воинов одетых в форму отряда Горного Лотоса. - Глава, - поклонился он дафу.

- Рад видеть тебя живым и невредимым, Второй мастер, - кивнул тот, стоя посреди окруживших его людей Ся Гэ с мечом в руке.

- Ся Гэ? – вновь повернулся к ней Пэн Хэн за объяснением, но она высокомерно перебила его.

- Перед тобой новый Глава клана, Второй. Все о чем ты хочешь доложить ему, - указала она мечом на дафу, - докладывай мне. Пришло время донести до всех вас, что по причине слабого здоровья и помрачения рассудка, после тяжелых допросов в заточении, Глава больше не в состоянии возглавлять клан. Вы сами каждый день видели, каким потерянным он бродит по окрестностям и даже когда мы пробовали удерживать его в Поместье, дабы он не навредил себе, рвался искать канувших в вечное безвременье Хранителей. Потому, Второй, подойди ко мне, я приму твою клятву верности как новый Глава клана.

- Я сделаю это, если нынешний Глава Северного Ветра подтвердит переданные тебе полномочия, - ответил Пэн Хэн и повернулся к Главе.

- Разве ты не услышал, что я только что сказала? – враждебно проговорила Первый мастер.

- Я очень хорошо тебя слышал. И я хочу узнать, что случилось с Хранителями? – ответил Пэн Хэн и поинтересовался. - И что говорят о состоянии Главы Ли Мин и доктор Бин?

- Ты только что вернулся, Второй, потому тебе неведомо, что здесь произошло. Какая-то ничтожная бродяжка, которую вы приветили и на которую вдруг возложили какие-то надежды, мало, что предала своих наставников лекаря и мага, она убила Хранителей!

Деревенские зароптали. Из толпы вышла женщина и трое ее сыновей: двое подростков и младший, который прожил всего пять зим.

- Мы свидетельствуем перед всеми кто здесь собрался и пусть Небо услышит всю правду! - возмущенно воскликнула женщина. – Правда в том, что, спасаясь от ворвавшихся в Поместье убийц, мы укрылись в лесных зарослях у самого Казематного ущелья, и отчетливо видели как вы, Третий мастер, гнались вместе с Каменными псами за возком Хранителей, крича им остановиться. А когда возница подчинившись, остановился и к вам навстречу поспешили Хранители, Каменные псы мигом вырезали беспомощных стариков и возничего. Тогда как вы Третий мастер просто смотрели на весь этот кровавый ужас.

- Да кто поверит бесстыжей лжи этой клеветницы?! – показала обнаженным мечом на женщину Ся Гэ. – Вы все слышите, как она бездоказательно оговаривает меня, вашего Главу! Схватить лгунью!

- Но я не лгу! Пусть Небеса станут мне свидетелями, что я рассказала лишь то, что видела собственными глазами! – стояла на своем чудом спасшаяся женщина. – Все это – истинная правда. И это докажут тела несчастных мудрецов, которых ваши приспешники, Третий мастер, сбросили в Казематное ущелье.

- Схватите лживую тварь! – вне себя орала Ся Гэ. – Я сама допрошу ее!

Трое воинов ее отряда бросились исполнять приказ, но Драконы Дождя преградили им путь, ощетинившись в их сторону клинками.

- Значит и ты, Второй, поверил клевете и взбунтовался против меня? – с ненавистью процедила Первый мастер. – Вы все обязаны мне спасением клана и Главы! И платите мне тем, что верите наветам ничтожной селянке и ненормального! Как низкородная сможет от страха правильно понять, что на самом деле происходило на ее глазах, если даже от страха пугливая кошка в ее глазах видится свирепым тигром.

- Ты изолгалась, Третий мастер, - вышел из толпы лекарь Бин. – Я и Фэй Я свидетельствуем, что не тебе обязан своим освобождением Глава! Это заслуга Ли Ло, Цао и Ли Мин.

- Это Ли Мин, которую ты, Третий мастер, оболгала и обругала, спасала и укрывала адептов клана и жителей Снежных Листопадов! – встал радом с Лю Бином старейшина деревни. – И я свидетельствую об этом перед Небом и людьми!

Ся Гэ зло расхохоталась и вдруг бросилась на лекаря Бина, воскликнув:

- Будто от тебя можно было услышать нечто другое! Вы, никчемные старики все время защищали и оправдывали эту приблудную дворняжку!

Ее атака, не столько быстрая, сколько неожиданная, застала всех врасплох. Второй мастер запоздало кинулся ей наперерез, понимая, что не успевает. Но клинок Ся Гэ, нацеленный на Бина, был резко отбит, стремительно промчавшимся перед ней воином в лиловых одеждах.

Едва устояв на ногах от молниеносной атаки, Ся Гэ недоуменно смотрела на такую знакомую кожаную маску безлицых.

- Что это значит, Второй? – прорычала она, едва переведя дух. - Ты посмел привести в Поместье безлицего Сумеречных? Когда ты стал их прихвостнем? Ты предал клан! И ты, будучи изменником, еще смеешь осуждать меня?! Вы все всерьез полагаете, что какая-то никудышная побирушка в жалких обносках, не знающая ни единого иероглифа, способна сладить с Царедворцем? Просто смешно! К тому же это собачье отродье погибла во время нападения на Поместье и не могла…

- Ся Гэ! – окликнули Первого мастера, перебив ее негодующе обличительную речь речь.

Первый мастер застыла, побледнев так, словно к ней приближалось привидение и медленно, с подступающим ужасом, обернулась.

- Ты?! Но как…? - испуганно и недоверчиво смотрела она на Ли Мин.

- Ну, как–то так… - пожала плечами воскресшая. – Как видишь, выжила после того как ты убила меня в гостинице.

- Нет… - пробормотала Ся Гэ, с испугом оглядевшись, но быстро взяв себя в руки, воскликнула: - Не верьте ей! Она лжет… все лжет! - затравленно озираясь, Ся Гэ вглядывалась в мрачные лица стоявших вокруг людей. – Она же не могла… она демон, вы сами видите. Я лишь стремилась быть с Главой. Потому что он по праву мой… - бормотала она, тут же яростно выкрикнув: - Небеса ошиблись! Почему она, а не я?!

В это время Глава в тревоге поспешил к Ли Мин, что снова взбесило Третьего мастера, от чего она мигом пришла в себя.

- Отойди от нее! Вы все должны знать, что она демон! – указала она трясущейся рукой на Ли Мин. – Никто не способен выжить после моего смертельного удара меча… Ее призвал Фэй Я… спросите его… Где маг?! Пусть подтвердит мои слова! Она Демон Черной Луны! Вы все грешники, раз служите демону, а скоро станете ее бессловесными рабами! Она от того и смогла одолеть Царедворца, потому что проклятая демоница…

Люди подались от Ли Мин и Ся Гэ выпрямилась, торжествующе глядя на Главу.

- И даже это тебя это не остановит, господин? Лучше вам отойти от нее, дабы мы смогли свершить справедливую кару над исчадьем ада.

- Мне все равно, - не отводя выразительного взгляда от Ли Мин, проговорил Глава. – Демон она или нет, мне все равно.

- Разве не демон? Она исцелила Главу, уничтожила Царедворца, справившись с этим змеем. Разоблачила безликих и воскресла сама. Разве это не доказывает, что она демонское отродье?! - кричала Ся Гэ. - Мало того - соблазнила Главу намеренно, чтобы добиться своего! Она жаждет власти! Неужели вы все так слепы, что не видите этого?!

Казалось, ее изобличения достигли цели, люди переглядывались, шептались, глядя, на стоявших друг против друга девушек. Ся Гэ свысока бросила на спокойно внимавшую ей соперницу взгляд полный презрения. Молчал и стоявший рядом Глава. Ся Гэ уверенно распрямила плечи: правильно, им всем нечего возразить ей.

- Госпожа, Третий мастер, - вдруг поклонился, вышедший вперед старейшина Снежных Листопадов. - Вы столько раз защищали нас, но почему в день нападения Тайной канцелярии оставили деревню на поругание и разграбление? Вы сказали, что вам важнее спасти Хранителей, которых увозили в тот злосчастный момент, и повели свой отряд в погоню за ними. Только вот вы их так и не спасли. Брошенная вами деревня была разорена, а эта девчонка, - указал старейшина на Ли Мин, - сумела сплотить остатки разгромленного клана, привлекла союзников, чтобы расправиться со злейшим врагом Главы, и вернула ему и всем нам честное имя. Разве не ее стараниями клан возрожден вновь? Глава, если этот демон так хочет власти, я желаю одного - подчиниться ей.

Улыбнувшись, Глава чуть кивнул и добавил:

- Я с вами согласен, старейшина, и с охотой выполню ваше желание. Что касается репутации Ли Мин, то беру грехи этой «демоницы» на себя и дам ей соответствующий статус заключив брак с ней.

- Вы, как всегда мудры, господин, - поклонился Главе старейшина и весь деревенский люд, что стоял за ним.

Третий мастер продолжала беситься, видя свою беспомощность, полный крах надежд и, надвигавшийся позор.

- Это она предала всех нас, потому я убила ее, мстя за свою подругу, дорогую Ли Ло, которая узнала ее подлую натуру и недвусмысленные делишки! – сделала она последнюю попытку обелить себя.

И тут сказал свое слово Второй мастер.

- Очень горько, сестрица, видеть какой ты стала. Ведь на самом деле это ты предала клан.

- Что? И это говоришь мне ты? Но твои слова ничего не стоят. Все видели, как ты послушной собачонкой таскался за этой тварью по пятам, заглядывая ей в глаза, потому то выгораживаешь ее.

- Если вы не верите Второму мастеру, то поверите мне, - встал рядом с ним воин в лиловых одеждах.

- А ты кто еще такой?! – презрительно фыркнула Ся Гэ, с настороженной враждебностью разглядывая нового неожиданного свидетеля. – Вижу, в последнее время в Северном Ветре начали привечать наших злейших врагов. Но при мне такого не будет!

Воин в лиловом был хрупок и невысок, едва доставал до плеча Второго мастера. То ли ребенок, то ли девушка, но, как уже убедилась Ся Гэ, недооценивать этого воина было нельзя.

- Я Синий Скорпион и до сего дня не имела чести знать ученицу лекаря. Так что меня трудно обвинить в предвзятости. И я как никто другой знаю, кто именно предал Северный Ветер.

- Позволь мне, - положив руку на хрупкое плечо девушки, склонился к ней Пэн Хэн. – Мы узнали, что Сумеречные охотились на мастеров цзянху, и кого им удавалось пленить, одурманивали. В этом состоянии они стесывали их лица, которые закрывали потом кожаными масками. Особо упрямым пленникам, которых не останавливало уродство, угрожали расправой над их семьями. Синий Скорпион была самой беззащитной и послушной из пленников, подавленной, потерявшей свою красоту девушкой и потому безразличной ко всему. Ее не опасались и, держа на положении бессловесной рабыни, свободно говорили при ней о чем знать никому не полагалось. Но я смог убедить ее довериться мне и потому сразу узнавал, что замышлял глава Сумеречных, как и то, от кого он получал сведения…

- Замолчи! – крикнула, трясясь от подступавшей истерики Ся Гэ. Она еще держалась, желая выглядеть достойно. – Вы все… - обвела пальцем стоящих вокруг, включая и воинов своего отряда, что недоуменно переглядывались, по-прежнему держа мечи нацеленные на Главу и Ли Мин. – Вы все околдованы демоницей…Никому из вас нет веры! Никому! – задыхалась она от ярости.

- Даже мне? – послышалось позади нее тихое.

Первый мастер вздрогнула, как будто в ее сердце угодила стрела, меч выпал из ослабевшей руки, звякнув о камень мостовой, и она деревянно повернулась на голос.

- Но как… - прошептали против воли ее помертвевшие губы.

- Небо решило мою судьбу, сохранив эту никчемную жизнь для того, чтобы восстановить справедливость и обличить тебя, Ся Гэ.

- Это не может быть явью… ты морок… - бормотала Первый мастер, глядя на воскресшего Четвертого Хранителя безумными глазами. – Ты же упал… упал в Казематное ущелье…

-Это правда, - кивнул совершенно седой головой белый как лунь, страшно исхудавший Хранитель. – Но духи предков хранили меня, и своим спасением обязан я Казематному ветру. Он же не дал искалечить тела моих несчастных братьев, которых твои приспешники безжалостно швырнули в пропасть. И сейчас я свидетельствую перед Небом и людьми о твоем преступлении.

- Я делала это ради любви и для любви, - прошептала Ся Гэ, глядя остановившимся бессмысленным взором в никуда. – Разве я не права? Лишь я могла дать дафу бесконечную и верную любовь, но он смотрел на мои чувства как на назойливую мошку. Моя любовь ему не нужна, но тогда нужна ли я самой себе?

В один миг, подцепив носком сапожка меч, она подбросила его и, ловко перехватив, не замедлившись ни на миг, полоснула им себя по горлу.

Люди опешили от такой стремительности и от неожиданной смерти Первого мастера. На миг все хранили трагическое молчание, свыкаясь с произошедшим на их глазах. Никто не мог и слова вымолвить, пока Хранитель, подняв ладонь, не произнес строго:

- Она сама судила себя. Так тому и быть.

Когда все успокоились, почтительно и бережно проводили единственного оставшегося Хранителя, а Ся Гэ унесли на носилках, укрыв циновкой, Глава дал знак, что бы Второй мастер подошел к нему. Тот живо протолкался мимо сельчан и солдат Ся Гэ, недоумевавших, почему их не арестовывают, и подошел к Главе, который увел его подальше от толпы.

- Я сам хотел поговорить с вами, господин, - начал Второй с несвойственной ему нерешительностью.

- О чем же? - спросил Глава в свою очередь, думая как деликатнее начать разговор о Ли Мин.

- Дело в том... не могли бы вы поговорить с Ли Мин обо мне... объяснить ей, что я... и Синий Скорпион... эта девушка помогла мне, когда я оказался в безвыходном и опасном положении у Сумеречных и... мы с ней так много вместе пережили. Словом, я не мог не ответить на ее чувства... Глава? Что с вами?

- Прости, - потер лоб, тихо засмеявшийся Глава, пряча счастливый блеск глаз. - Так ты хочешь сказать, что отказываешься от Ли Мин из-за Синего Скорпиона?

- Ну... так уж получилось, - развел руками Пэн Хэн. - Уходя к безликим я просил Ли Мин дождаться меня, сказал, что она нравится мне... Но сейчас... я не могу выполнить обещанного ей, потому что не брошу Синего Скорпиона. Только, не причиню ли этой правдой тяжелую обиду Ли Мин? Это тяготит мне душу... но вас она послушает.

- Не терзайся из-за этого, Пэн Хэн, - покачал головой дафу. - Я тоже хотел говорить с тобой о Ли Мин.

- Да? - насторожился Второй.

- Дело в том что... я забрал ее у тебя. Теперь она моя жена.

- Как? - открыл рот, ошарашенный Пэн Хэн, не зная, что и сказать.

На его вытянутом лице разом отразилось недоверие, недоумение, обида и облегчение.

- Не вини ее... Просто так получилось... - увещевал, почти умоляя, онемевшего Второго, Глава.

- Да я... это... как так-то?!

Тем временем, из столицы дошла весть, что клан Сумеречных разгромлен, напавшими на них Каменными псами. Как они обошли магическую защиту колдуна Сумеречных, оставалось загадкой, как и то, что уцелевших в кровавой сече Каменных псов и безликих повязала, неожиданно и очень вовремя, нагрянувшая Тайная канцелярия. Что было закономерно – всемогущий всевластный Царедворец больше не прикрывал их и не смог примирить двух своих союзников, столкнувшихся друг с другом.

В это же время из Казематного ущелья ветром были подняты тела остальных погибших Хранителей и теперь Поместье и Снежные Листопады проводили древний похоронный ритуал, чтобы достойно проводить в последний путь мудрейших.

Глава 31. Что бывает, если предоставить решать судьбе. Эпилог

В хлопотах и заботах весна пролетела как один день. Просто как-то утром спеша в Зимние Листопады Ли Мин вдруг заметила, как облетели цветы яблонь у ворот деревни и не смогла подавить вздох печали по Ли Ло, вспомнив как еще летом сидели здесь, уплетая ее паровые пирожки. Сейчас бы подруга была довольна теми переменами, что произошли в клане. Поместье продолжало отстраиваться. Люди Ся Гэ после ее гибели не пожелали расходиться, когда Глава отпустил их на все четыре стороны. И отряд Горного Лотоса продолжал служить Северному Ветру под началом Синего Скорпиона, принеся присягу законному Главе клана. Может недовольные и были, но никто открыто не высказывался против такого назначения, опасались должно быть, памятуя стремительность безлицей девушки. Боец она первоклассный, ничего не скажешь, но очень уж скованна и стеснительна в общении, даже с женщинами.

Пэн Хэн приходил с ней в пещеру к Ли Мин. Синий Скорпион сперва дичилась Ли Мин, все жалась к Пэн Хэну и ревниво посматривала на хозяйку пещерной норы с которой Второй мастер болтал и смеялся. Оба намеренно не обращали внимания на Синего Скорпиона пока она действительно не почувствовала себя свободно и уже с интересом следила за их разговором, переводя большие темные глаза, блестевшие над потертой кожаной маской, с одного собеседника на другого.

Всю весну маг, закрывшись в доме, корпел над усовершенствованием состава для восстановления лицо девушке. С бывшим безликим - мастером Ши Дином с которым Пэн Хэн отправился к безликим, лицо восстановить не получилось, но его семья и так приняла его, радуясь, что он жив - здоров.

Синий Скорпион даже как-то сама пришла к Ли Мин без Пэн Хэна, должно быть поговорить о восстановлении своего лица, но ее напугали не к месту расшалившиеся Горный дух и Казематный ветер, что-то не поделившие у пещеры. Это удивило Ли Мин. Не ожидала она, что непобедимая Синий Скорпион боится всяких духов.

- Мышей тоже боишься? – поинтересовалась Ли Мин и засмеялась, когда отважная воительница чуть не завизжала при слове «мышь».

Всю весну Ли Мин была предоставлена самой себе. В эти дни весенней свободы, старички ее не донимали, как и вечно занятый Глава.

Поскольку Фэй Я заперся в своем новом, быстро отстроенном стараниями деревенских, доме, сидя за составлением лекарства. И у него там все время там, что-то гремело, билось и даже взрывалось, то лекарь Бин все время сторожил у его дверей, принося еду и унося ее иногда нетронутой.

С Главой было сложнее, потому что Ли Мин с ним поссорилась. Она дулась на него не из-за того, что он все время нудел, чтобы она оставила пещеру и перебралась к нему в Поместье, а потому, что подговорил старичков не принимать ее у себя. Фэй Я разобиженный, что она не пустила его в пещеру экспериментировать со снадобьем, в отместку Ли Мин согласился тут же. Лекарь же недовольно отмалчивался и ворчал на причуды молодых, но Ли Мин к себе все же не пустил. Вот от них она такого не ожидала. Предатели!

Сам Глава все время ошивался при императорском дворе, улаживая там как свои дела, так и дела империи. Как только он возвращался в Поместье и принимался с маниакальным упрямством за Ли Мин, как его снова сдергивал приказ императора явиться ко двору. Такое ощущение, что Сын Неба ничего не мог решить без него.

Вообще-то Ли Мин понимала причину его нервозности. Весна просвистела мимо, пущенной стрелой, пришло яркое лето с долгими солнечными днями и светлыми ночами. Только вот неумолимо приближался тот день, который Ли Мин ждала нетерпеливо, а старики и Глава с ужасом. И если Глава до жути боялся, что портал магического круга откроется раньше, то Ли Мин все же надеялась на это.

Время неумолимо и, в конце концов, час икс настал.

В этот знойный день вечно занятый Глава неожиданно пожаловал в пещеру, застав в ее прохладе уже нервничавших стариков. Оба принялись приветствовать Главу обязательным поклоном, но он попросил:

- Прошу, оставьте церемонии.

И вдруг опустился перед ними на колени, почтительно коснувшись лбом сложенных перед собой ладоней, а после земляного пола.

- Глава! - переполошились старики.

- Почтенные, благословить наш брак с Ли Мин, - попросил глава клана.

- Что? - хором воскликнули оба.

Впечатлительный маг ожидаемо схватился за сердце, и перепуганный Лю Бин подался к нему.

- Вот ведь паршивка! - забранился лекарь, поддерживая за плечи Фэй Я.

- Демоница, - простонал маг.

Оба старика, зная истинное положение вещей, искренне переживали за Главу. Они, конечно, не могли не заметить, что дафу благодарен Ли Мин и даже симпатизирует их девочке, но что бы вот так! Как эта паршивка могла так жестоко обойтись с молодым господином?! Завлечь, а потом бросить с разбитым сердцем, если знала, что их отношения обречены с самого начала! Как вот теперь объяснить Главе ее предстоящее исчезновение? Бедный обманутый мальчик! Более решительный лекарь начал прощупывать настроение господина, что бы понять, выдержит ли он испытание жестокой правдой.

- Э... э... Ли Мин знает, что вы собирались свататься к ней? – начал он издалека.

- Мы прямо не говорили об этом, - пробормотал Глава сбитый с толку поведением обожаемых Ли Мин стариков.

- Но... она знает, что вы намерены… жениться на ней? - допытывался лекарь, осторожно продвигаясь в своих расспросах. Маг тревожно переводил взгляд с одного на другого, с ужасом предвидя надвигающуюся катастрофу.

Глава кивнул, выпрямившись, но не вставая с колен, уже догадавшись, что лекарь готов ухватиться за любой предлог, чтобы произнести роковые слова отказа.

- Мы не говорили о браке, потому что уже супруги, но я желаю провести обязательную свадебную церемонию, - ровно проговорил он, чтобы в очередной раз не пугать старших.

- Что-о? - обессилено выдохнул потрясенный лекарь, пошатнувшись и, теперь уже маг вовремя сумел подхватить его за локоть, осторожно усаживая на кан.

- И… как давно вы… супруги?

- Давно.

- Но все ли вы о ней знаете, господин? – простонал лекарь Бин и бледный маг кивком поддержал его вопрос.

- Я знаю все.

Старики в беспокойстве переглянулись.

- Что все? – вскинувшись, потребовал лекарь, болезненно поморщившись.

- Она вам сама призналась? – спросил маг, не отставая.

И Глава вынужден был отвечать одновременно обоим.

- Она не из этого мира. Я сам догадался.

- И даже то, что все говорят, что она демон…

- Мне все равно…

- Больше она вам ничего не сказала? – допрашивали кандидата в мужья дотошные старики.

Но Глава насторожился и теперь уже он с молчаливым требованием смотрел на них.

- Она собирается уйти… покинуть наш мир… сегодня. Мы здесь, чтобы проводить…

- А я, чтобы остановить…

- Как? Она же демон… - в сердцах воздел руки в широких рукавах маг. - Что мы тут можем сделать?

- Мы обязаны удержать ее, - с горячностью, что придавало отчаяние, проговорил Глава.

Их спор, готов был уже дойти до высшего накала, когда вошла Ли Мин, остановившись на пороге. Она не ожидала увидеть своих мужчин здесь вместе. И тем чутьем, которым обладают женщины, почувствовала, что говорили они сейчас о ней.

Увидев, стоящего на коленях Главу, сидящего на циновке бледного лекаря и, хлопотавшего над ним мага, она поинтересовалась:

- Что у вас тут происходит?

Старики с беспокойством взглянули на нее, потом испуганно на Главу. Вот пусть теперь сама объясняется с ним!

Но Глава молчал, молчали и старики, беспомощно наблюдая, как она собирается. Старики смотрели жалобно, Глава с мрачным отчаянием, сложив руки на груди. Они понятия не имели, как остановить ее, что должны сделать и что сказать, чтобы она осталась. Из всех четверых только Ли Мин была на подъеме. Ни на кого не глядя, она зашла за ширму. Магический круг уже светился там матовым бледно-зеленым свечением. Лекарь повернулся к Главе и нервным шепотом выговорил: «Ты же муж! Удержи ее!»

Тем временем, повозившись за ширмой, Ли Мин появилась в своих прежних причудливых одеждах, своим видом введя в ступор Главу, что смотрел на девушку округлившимися глазами, потеряв дар речи. Конечно, это была его Ли Мин и в то же время чужая, не знакомая… обольстительно яркая, непонятно во что одетая и вместе с тем как будто бы раздетая, куцые одежды не скрывая, обтягивали ее идеальную фигуру. Так вот какая в другом мире, мире будущего, его возлюбленная. Только уж теперь он точно не отпустит ее туда в таком виде. Нет, нет и нет! Решительно нет! Он вцепится в нее, и пусть тащит его за собою в это свое будущее. Либо здесь, либо там, но вместе!

- Зачем тебе уходить, девочка? - жалобно всхлипнул Фэй Я, промокая концом широкого рукава подслеповатые глаза.

- Пускай уходит, раз решила нас бросить… не нужны мы ей, - сварливо махнул рукой в сторону входа мрачный лекарь. – Не отговаривай ее.

- Ли Мин, а я… я для тебя ничего не значу? – прошептал Глава, не в силах оторвать от нее взгляда. Не важно, в каком возмутительном виде она была, но она рвала ему сердце.

- Да… - опять нервно вклинился Лю Бин, - задурила парню голову, развлеклась с ним и теперь бросает.

- Девочка, понимаю, что тебе хочется домой, - начал Фэй Я, – но ведь и здесь ты давно не чужая.

- Что вы мне душу выворачиваете? – в отчаянии швырнула сумку на пол Ли Мин, отвернувшись от разгоравшегося зеленым свечением круга. - Думаете, я хоть в чем-то уверена? Я не знаю… не знаю… И хочу уйти и не могу...

- Тогда останься, - тут же подался к ней Глава, подвинувшись в ее сторону на коленях. – Ли Мин ты не будешь знать нужды ни в чем… я устрою для нас пышную свадьбу. Никогда не взгляну на другую.

- А, ну да… - печально усмехнулась Ли Мин. – Это конечно решает все. Ладно, давайте положимся на судьбу и провидение, чтобы никому не было обидно. Если мне что-то помешает войти в этот круг… Если такое произойдет, то я останусь. Все! Больше не говорите мне ни слова.

Трое мужчин смотрели на нее с одинаковым выражением мольбы и душевного страдания.

- Тогда... все что ли? – словно ожидая чего то, оглядела их Ли Мин, подхватила сумку, решительно шагнув к мерцающему кругу, но вдруг пошатнулась, замерла и плавно осела на землю, до смерти перепугав своих мужчин. Все трое, толкаясь, мешая друг другу, кинулись к ней. Девушка лежала в глубоком обмороке. Глава, успевший подхватить Ли Мин, не дав ей коснуться пола, прижал ее к себе, истово благодаря Небо. Недобро глянув в сторону магического круга, он встал и с Ли Мин на руках, ринулся в противоположный конец пещеры подальше от него.

- Угасни, угасни уже… - бормотал он как заклинание.

Пока Глава, переносил потерявшую сознание на кан, маг бестолково метался вокруг, то и дело, заступая ему дорогу и повторяя: «Что с ней? Ну, что с ней, а?"

Лекарь расправил шкуру на кане, куда Глава аккуратно уложил бесчувственную Ли Мин. Лекарь бесцеремонно оттер в сторону бестолково суетившегося Фэй Я и, нависшего над ней перепуганного Главу и подхватил вялую руку Ли Мин.

- Что? Ну что там? – бормотал неугомонный Фэй Я, не в силах совладать со страшным беспокойством за свою девочку.

Глава вперил в мрачное сосредоточенное лицо Лю Бина лихорадочно горящий взгляд.

Лекарь, что-то уж слишком долго и внимательно прослушавший пульс бесчувственной Ли Мин, мотая магу и Главе нервы. Фэй Я крепился изо всех сил, пока не вытерпев, жалобно не взвыл: «Ну что?! Что с ней?!» Лекарь, молча поднялся со странным выражением на лице и, торжественно откинув длинные рукава, чинно поклонился магу: «Поздравляю и тебя Фэй Я. Друг мой, ты станешь Вторым дедушкой», после повернулся к опешившему Главе.

- Поздравляю, господин, через восемь месяцев вы станете отцом. У вас будет наследник. Мои поздравления Главе

Оба, дафу и маг, ошарашено уставились на лекаря, ничего так и не поняв, потом переглянулись и маг несколько растерянно, почему-то спросил у Главы:

- У меня появится внук?

Глава перевел вопрошающий взгляд на Лю Бина, переадресовывая этот вопрос к нему.

- Но... но может, будет девочка? – неуверенно заметил счастливый лекарь.

- А по-фиг! – вдруг засмеялся Глава и склонился к Ли Мин.

Пока оглушенный счастьем Глава бездумно гладил по волосам так и не очнувшуюся Ли Мин, Фэй Я восторженно умилялся: «Я и мечтать не мог о малыше!», но вдруг недовольно поинтересовался у Лю Бина:

- А почему это я Второй дедушка?

- Потому что Первым буду я, - последовал категоричный ответ.

- Фзй Я, вы можете сделать так, чтобы проклятый круг померк, - прервал их спор Глава, кивнув в сторону сдвинутого за ширмой сундука. Обняв Ли Мин он баюкал ее, опасаясь разжать руки.

Но старикам было не до того, они выясняли отношения. Лекарь накинулся на мага.

- Размечтался, старый дуралей! Потуши свои магические каракули, если не хочешь, чтобы девочка и наш внук исчезли навсегда.

- Я все слышу, - простонала Ли Мин. – Не мог бы ты не так сильно сжимать меня, милый?

- Ты помнишь, что не дошла до магического круга? – сразу же испуганно напомнил Глава.

- Он еще открыт?

- Уже тускнеет… но ты обещала.

- Я ведь еще успею?

- Да, но ты же понимаешь, что я не отпущу тебя. Можешь винить во всем только меня.

- Что со мной было? – обратилась уже полностью пришедшая в себя Ли Мин к Бину, умудрившись высвободиться из объятий Главы.

- Ты станешь матерью нашего внука, вот что? – сияя, объявил тот, даже не стараясь спрятать улыбку, изменившую его строгое лицо.

- Но… - попыталась собраться с мыслями несносная девчонка. – Этого никак не может быть… Как так-то?! А все ты! – вдруг накинулась она на Главу.

Сначала Глава ответил ей высокомерным взглядом, потом разулыбался и выдал:

- Мне уже пора думать о наследнике.

- Возьми наложницу? – проговорил она, чуть отдышавшись.

Тут маг закатил глаза, а лекарь задышал тяжело, через раз. Назревал скандал и это при том, что их девочка в интересном положении, но и Главу они понимали - он тянул время, проклятый круг еще мерцал.

- Я желаю его от своей жены, - отрезал Глава.

- Ты... ты ему, что-то пообещала? - строго потребовал у Ли Мин ответа лекарь, встряв в их разговор.

- Ничего, - покачала головой девушка и повернулась к обнимавшему ее Главе. – Скажи им.

- Да, она обещала… обещала любить меня и принадлежать только мне. А разоделась так, как будто в том своем времени намеревается завести гарем из мужчин.

Маг нервно хихикнул, но тоже включился в задуривание Ли Мин.

- Зачем тогда вскружила мальчику голову? - всплеснул он руками, сев рядом с ней на кан.

- Зачем было подпускать его так близко? - сердился лекарь. - Ты забеременела и теперь бросаешь отца своего ребенка? Возмутительно!

И все трое уставились на Ли Мин. Та вместо ответа в панике прислушалась к себе, вспоминая, когда в последний раз у нее были месячные. Глава, замер, глядя на нее с надеждой и отчаянием. Маг перестал дышать, а лекарь, кряхтя, поднялся с циновки. На лицах трех мужчин читалось от: «Удержать любой ценой!» и «Неужели так и не придется понянчить внуков?» Тогда как на удивленном лице Ли Мин ясно отпечаталось: «Вот я попала!»

Эпилог

Одетая как госпожа, Ли Мин сидела в Кленовой беседке у Лотосового пруда, скрываясь в ее тени от спадающего летнего зноя. Но деревянные решетки и скамья отдавали жар нагретой за день древесины с едва уловимым кленовым ароматом.

Особенно явственно он чувствовался из-за резкого запаха донной тины доносившейся с водной глади, над которой покачивались меж широких листьев фарфоровые чашечки лотосов.

В этот раз ей удалось сбежать из-под вездесущей опеки лекаря и суетливой заботы мага, чтобы побыть в полном одиночестве.

Если так пойдет дальше ее семейная жизнь затрещит по швам. За полтора месяца ее муж подуспокоился, став степеннее. И хотя невозмутимость не покидала его, все же был эмоционально раскрепощеннее, чем раньше, во всяком случае, в семейном кругу открыто проявлял свои чувства и переживания.

Жалела ли она о своем выборе?

Тут Ли Мин не могла ответить однозначно. В будущем ее прошлой жизни осталась мама, по которой она безумно скучала. Мама, растившая ее одну, жила ради дочери. И можно представить состояние мамы, после того как ее ребенок исчез и никто никогда не узнает о его судьбе. И, наверное, мама только и живет надеждой, что ее дочь жива и когда-нибудь вернется. Ведь никаких доказательств гибели Ли Мин ей так и не предоставят. Именно иллюзия надежды поможет маме справиться с утратой и продолжать двигаться дальше. Вспомнить, что она женщина и устроить свою судьбу, обзаведясь новой семьей. Может быть, мама вдруг почувствует, через разделявшие их века, что с ее дочерью все хорошо и это успокоит ее и смирит с тем, что ее ребенок никогда уже не будет с ней.

Но это была собственная иллюзия-надежда Ли Мин. Сама она действительно была счастлива, потому что вместе с потерями и испытаниями, обрела семью с гипер-заботливыми старшими и любящим, покладистым мужем.

И пусть ее отбросило во времени в далекое прошлое, и она лишилась комфортной жизни, без которой уже привыкла, зато обрела саму себя, знающую, что ожидать от себя, и способнойя не растеряться от неожиданных поворотов судьбы и позаботиться не только о себе, но и о близких.

Если получиться так, что она останется без защиты старших и мужа, она примет удар, выдержит его, не пропадет сама и не даст пропасть другим.

Вот совершенно недавно, еще до приезда докучливых барышень Пин, когда ее мужчины объединились, что бы ограничить ее свободу и полностью взять Ли Мин под контроль, намекая, что вдоволь настрадались из-за ее своеволия и пора бы ей уже остепениться и стать послушной, она живо привела их в чувство.

А дело было так.

После того как клан вновь обрел своего Главу, и его жизнь вошла в привычное русло, обрастая повседневными заботами, Ли Мин застукала своих мужчин, когда Глава только вернулся из имперской столицы. Ее муж как раз рассказывал Лю Бину и Фэй Я, что не желает представлять Ли Мин двору, следуя пожеланию его величества познакомиться со знаменитой супругой клана Северного Ветра, которой обязан разоблачением и низвержением всемогущего и вероломного изменника.

Глава почел за честь представить трону супругу, как только она разрешиться от бремени. Император милостиво решил подождать, понимая беспокойство будущего отца, с волнением ждущего появления своего первенца.

- Конечно же, я никогда не представлю Ли Мин двору, - решительно подытожил дафу свой рассказ.

- Но почему? – простодушно удивился Фэй Я. – Император настроен к нашей девочке настолько благожелательно, что может щедро вознаградить ее. Думаю, поездка к императорскому двору пришлась бы ей по душе и развлекла бы ее.

Лекарь Бин лишь покачал головой наивности и недальновидности своего друга.

- Почему вы этого так боитесь? – все же спросил лекарь Главу, что задумчиво смотрел перед собой.

- Почему? – очнулся тот. – Потому что его величество опасается Ли Мин. Это было слишком явно, по тому как настороженно расспрашивал он о делах клана. Мои уверения, что клан только оправляется от разгрома и вряд ли в ближайшую эпоху сможет подняться, успокоил императора, внушив ему, что мы слабы.

- Тогда его величество принялся искать другую нашу слабость, - кивнул лекарь Бин.

- Или силу, - продолжил Глава. – Раз Ли Мин удалось справиться с всесильным Царедворцем, то…

- …способна на большее ради нас! – ужаснулся маг той опасности, какой удалось избежать Главе.

- Но император не забудет про Ли Мин. Думаю, придется все же представить ее двору.

- Только если Ли Мин, после того как разрешится родами… вновь не окажется в тяжести… - вопросительно предположил лекарь Бин, многозначительно глядя на Главу.

- Да, - сразу же согласился тот, увидев в этом единственную возможность усыпить подозрительность императора. – Думаю, это единственное, чем мы сможем оправдать ее отсутствие при дворе.

Маг, с готовностью закивав, подался к нему, в охватившей его тревоге.

- В самом деле? – вошла к ним Ли Мин, предотвращая заговор в самом его зародыше. - Стало быть, лишь мои постоянные беременности смогут спасти клан, и успокоить императора? Супер! И, по-вашему, это единственное решение проблемы или вам так удобно?

Застигнутые врасплох мужчины беспокойно задвигались, смущенно переглядываясь.

- Ты нас не так поняла, - запинаясь, живо начал было оправдываться маг. – Это не то, что ты подумала…

- Чем же плохо это решение? – неуступчиво поинтересовался Глава. – Разве дети не благословение Небес? Ты не хочешь их?

- Считаешь, каждый год по ребенку, для меня благо? Ну, знаешь ли! И потом, что помешает императору в будущем призвать к себе нашего ребенка и оставить при дворе заложником?

Старики сразу разволновались, то ли из-за открывшейся перспективы иметь кучу внуков, то или из-за того, что их застукали за плетением бессовестного заговора, то ли из-за открывшегося мрачного будущего для тех же внуков.

Глава хмуро смотрел на жену, признавая ее правоту. Он решал сиюминутную проблему, не заглядывая настолько далеко.

- А знаете, что не только в тринадцатый месяц Черной луны открываются ворота в иномирье, но и каждый месяц, правда, лишь на полдня? Но и этого достаточно. Узнала это от Горного духа, - сложив руки на груди, заявила Ли Мин и развернувшись вышла.

И хоть последнее слово осталось за ней, было обидно. Глава и Лю Бин ухватили суть прочного аркана, который бы удерживал ее возле них. Мало того, что в этом случае ее беременности стали бы беспроигрышной отмазкой перед императором, который не отважился бы взять ее в «заложницы» и оставить при императрице. Так еще, эти трое твердо уверены, если случиться «наезд» на клан, то Ли Мин будет отстаивать свое гнездо с яростью тигрицы. И потом, дети это гарантия того, что она их не оставит.

Действительно, куда она в этом случае денется?

Тем же вечером Глава в их покоях сдержанно извинялся, но не за само решение, а за то, что принял его за ее спиной. Он клятвенно пообещал, что со старшими подумает над этим еще раз и, конечно же, после того как посоветуется с ней, примет окончательное решение.

Они уже пришли было к полному примирению, когда в их спальню бесцеремонно заявился лекарь, сварливо напомнив, что ложе Главы уже расстелено в его кабинете, где он ночевал в последнее время, вместе с Бином. Вообще, сложившееся благодаря его стараниям положение вещей удручало и расстраивало не столько Ли Мин, сколько Главу. Но упрямый и непробиваемый старик твердил одно, что думать следует о будущем наследнике Северного Ветра, а не о всяких там глупостях.

И вот сейчас, в беседке у Лотосового пруда, ее и отыскал неугомонный маг. И прежде чем он принялся хлопотать вокруг нее, Ли Мин задумчиво спросила:

- Вы знаете какое-нибудь заклинание, чтобы мужчина не задумывался о наложнице?

- Ой… да как же так… - сразу разволновался чувствительный Фэй Я, тут же удивившись: - Погоди-ка… Разве… но твой муж не подавал вроде никакого повода, чтобы ты стала задумываться над этим. Озадачила ты меня. Мне нужно посмотреть... У вас с ним все в порядке?

- Посмотри на меня, бегемот и то грациознее, - вздохнула Ли Мин. – Ты же сам восхищался как изящны и грациозны дочери госпожи Пин. И сколько они собираются у нас гостить? Мой муж все, то время, что они здесь, не отходит от них ни на шаг.

- Девочка, это простая вежливость не более того. Просто из-за своего нынешнего положения ты болезненно чувствительна ко всяким незначительным пустякам. Глава просто оберегает тебя от назойливой болтовни этих шумных барышень. Оставь развлекать гостей ему, сама же думай о моем внучке. Побольше радуйся. Разве тебе не понравились подарки, которые прислал твой супруг?

- Как я могу чему-то радоваться, когда Лю Бин следит за каждым моим шагом? Не дает оставаться с мужем ни на миг, - шмыгнула носом Ли Мин, - утверждая, что мы навредим ребенку. Потому и настаивает, чтобы вы вновь заняли пещеру под свои опыты, чтобы мы не сбежали туда. Он даже нашу медвежью полость куда-то утащил и спрятал, - жаловалась Ли Мин от души.

- Старый он греховодник, - укоризненно качал головой маг. - Лю Бин конечно переусердствовал со своей опекой… А ты, девочка, только не волнуйся, думай о ребеночке, который у тебя под сердцем, я же вразумлю старого дуралея, а то ишь… в лягушку превращу!

- Погоди, - попыталась остановить вдруг разошедшегося мага, решительно уходящего в тростниковые заросли, - а как же заклинание?!

- О Небо! Что ж ты такая приставучая? Ты демон или нет? – донеслась до нее уже привычная отмазка сбежавшего мага.

Небо заметно потемнело, плотные тучи надежно скрыли вечернюю зарю. От воды повеяло холодом, и нужно было покидать этот тихий уголок. Но ветви ивы шевельнулись, раздвинулись и с другой стороны от камышовых зарослей к беседке, вышел Глава.

- Я слышал твой разговор с Фэй Я, - сказал он, садясь рядом на скамью. - Еще утром увидел, что избегаешь меня. Пришлось сделать вид, что не заметил твоего побега, чтобы незаметно пойти за тобой. И что же? Ты сбежала от меня, чтобы пошептаться с магом?

- Так ты бессовестно подслушивал? – изумилась Ли Мин. – И ты... все слышал?

- Разумеется, - кивнул он. - Ты с утра места себе не находила. Должен же я знать причину.

- Узнал?

Он кивнул, придвинувшись к ней вплотную.

- Раз это касается меня, я скажу тебе такое заклинание. Хочешь его знать?

Ли Мин с готовностью закивала.

- Если тебя одолеют сомнения на мой счет, тебе нужно будет сказать мне лишь одно магическое слово, - он замолчал, выдерживая паузу и склонившись, прошептал: - Постель. Это заклинание постелью.

Но стоило Главе склониться к лицу жены, прихватив губами ее губы, как последовал неожиданный окрик.

- Чем это вы тут вздумали заниматься, среди белого дня?

Вздрогнув от неожиданности, Ли Мин машинально отстранилась от мужа, но Глава удержал ее в своих объятиях.

- И чем мы тут занимаемся, лекарь Бин? – сухо поинтересовался он, не скрывая своего недовольства.

- Своей невоздержанностью, безответственностью и неразумными порывами, вы вредите моему драгоценному внуку! – гневно потрясая широкими рукавами, заскандалил лекарь.

- Мы супруги, - напомнил старому упрямцу Глава.

- Вот именно! - недовольно возразил лекарь. – Разве вы способны подумать о чем-то еще?!

- Уйдем, - шепнул Глава жене, отпуская ее. – Не будем раздражать старшего.

- Даже не думайте сбежать, прежде не выслушав меня. Стойте же, неразумные дети! Не смейте вредить моему внуку! Слышите! И кто из вас умудрился стащить медвежью полость?

Но шустрая молодежь уже скрылась в тростниковых зарослях от нудных наставлений лекаря.

- Так, - крутанулся на месте Лю Бин и над Лотосовым прудом разнесся его негодующий зов: - Фэй Я, где моя воспитательная палка?!

Конец.