Демон снега

Глава 1

Глава 1. Первый снег

Он не помнил, как умер. Помнил только вспышку, боль и пустоту. А потом — холод. Не тот, что жжёт в аду, а другой, чистый, прозрачный, почти ласковый. Он открыл глаза и впервые за тысячи лет увидел небо.

Это было бескрайнее ледяное поле, уходящее за горизонт. Где-то вдалеке чернели острые пики скал, похожие на сломанные зубы древнего чудовища. Ни деревьев, ни кустов — только снег, лёд и ветер, свистящий между камней, как голодный зверь. Тишина здесь была особенной — давящей, звенящей. Она наваливалась на уши, и единственным звуком оставалось его собственное дыхание.

Он лежал на спине, провалившись в сугроб по пояс, и смотрел, как снежинки падают на лицо, на руки, на раскрытые губы. Снег таял, оставляя влагу, и он не мог понять — это слёзы или просто вода? Он смеялся. Тихо, надрывно, до хрипоты. Потому что этот белый пепел не пах смертью. Он пах началом.

Он медленно поднялся. Снег осыпался с плеч, и он впервые увидел себя — не в зеркале, а в отражении гладкого льда у ног. Оттуда на него смотрел парень. На вид не больше шестнадцати — восемнадцати лет. Белые, спутанные волосы падали на плечи и почти сливались со снегом. Лицо тонкое, ещё по-юношески мягкое, без единой морщины, без шрамов. Кожа бледная, почти прозрачная, как у тех, кто слишком долго не видел солнца. Глаза — белые, с едва заметным голубым отливом, словно в них застыла вечная мерзлота. Средний рост, худощавый, но жилистый. На вид — обычный подросток, каких тысячи. Но внутри — две тысячи лет боли, голода и охоты. Он провёл пальцами по гладкой щеке, коснулся переносицы, дёрнул себя за прядь белых волос. Настоящий. Не сон. Он переродился. Молодым. Чистым. Словно та, первая жизнь, никогда не случалась.

Он присел на корточки и прислушался к себе. Внутри, под рёбрами, заворочались они. Его коллекция. Сотни голосов, сотни сущностей, которые он впитывал веками. Они чувствовали свободу, ликовали, требовали продолжения. Он прикрыл глаза и потянулся чутьём — тем внутренним зрением, которое выработал за тысячелетия. Сначала ничего. Только пустота и мёртвый лёд. Потом — слабая вибрация, где-то глубоко под ногами. Кто-то спал там, в промёрзших недрах земли.

Демон.

Коллекционер нахмурился. Слишком слабый. Жалкий, полусонный огрызок, от которого даже запаха толком нет. Но он не разу не отказывался от еды.

— Ну что, — сказал он вслух, не повышая голоса, но обращаясь к тем, кто жил внутри. — Чуете? Хотите?

Из глубины его существа донёсся хриплый шёпот — сотни голосов переплелись в один, тягучий, голодный. Они хотели. Они всегда хотели.

Он опустил ладонь на лёд и сосредоточился. Вместо того чтобы выпускать коллекцию наружу, он решил затянуть демона внутрь, в своё тело, и там позволить своим трофеям разобраться с ним. Это было рискованно: чужой демон внутри мог устроить бунт. Но Коллекционеру было всё равно. Он хотел почувствовать, как его новое, молодое тело справится с нагрузкой.

Лёд треснул. Из трещины вырвалась тёмная дымка — бесформенная, шипящая, пахнущая гнилью и древним холодом. Демон не хотел выходить. Он цеплялся за свой сон, царапался о камни, пытался уйти глубже. Но Коллекционер сжал пальцы, и дымка застыла. Он открыл рот и вдохнул — легко, почти без усилия, словно вдыхал холодный воздух.

Тьма вошла в него через горло, через нос, через поры. Это было похоже на лёгкое касание ледяной воды, которая скользнула по внутренностям и замерла где-то в груди. Ни боли, ни судорог. Только странное ощущение — будто внутрь проник кто-то чужой, маленький и испуганный. Демон забился, зашипел, попытался разорвать его изнутри, но Коллекционер чувствовал это лишь как едва заметное щекотание, слабое давление под рёбрами. Он даже не вздрогнул.

Но теперь внутри него уже ждали. Сотни голосов, сотни пастей, сотни когтей — всё, что он когда-либо поглотил, рванулось к новому гостю. Они набросились на демона, едва тот оказался внутри. Они разрывали его на части, впитывали его суть, пережёвывали его страх. Демон визжал, извивался, пытался вырваться назад, но было поздно — он оказался в клетке, где хозяевами были те, кто старше и голоднее.

Коллекционер стоял неподвижно, слегка наклонив голову, и слушал, как внутри бушует пир. Его коллекция пожирала новичка, не оставляя ни кусочка. Они наслаждались, они рычали от удовольствия, и это длилось не минуту — несколько долгих, тягучих мгновений. Он почти не ощущал этого — только лёгкое тепло, разливающееся где-то в центре груди, словно он выпил глоток тёплого чая.

А потом — тишина.

Демон исчез. Сожран. Переварен. Стал частью того хора, что жил в нём. И в тот же миг Коллекционер почувствовал, как по венам разливается жар. Густой, живой, настоящий. Он влился в его грудь, растёкся по плечам, по рукам, по ногам, наполнил каждую клетку. Это был прилив сил — не обычная энергия, а сама жизнь, продление, которое он так ценил. Он открыл глаза и выдохнул пар. Сорок лет. Сорок лет жизни — от этого жалкого демона. Сейчас, в новом теле, это ощущалось как глоток свежей воды после тысячелетней жажды.

Коллекционер поднял голову к небу и улыбнулся. Снежинки кружились в воздухе, цеплялись за его белые ресницы и таяли на прозрачной коже. Он прикоснулся пальцами к своему отражению в замёрзшей луже — белоглазый подросток смотрел оттуда, и в его глазах горел огонь. Тот самый, который он добывал ценой чужих жизней.

— Вот так, — сказал он снегу. — Ты был первым в этом мире. И ты дал мне сорок лет. Спасибо за разминку.

Он встал и стряхнул с одежды снег. Под его ногами лёд был испещрён трещинами, и оттуда тянуло холодом — уже мёртвым, безжизненным. Чутьё больше не выло — на этом континенте не осталось ничего, кроме пустоты и холода. Но далеко, за солёной водой, на других материках, он чувствовал их. Настоящих гигантов. Спящих древних тварей, чья сила могла дать ему не десятилетия — тысячелетия. Может быть, там, за океаном, он найдёт ключ к настоящему бессмертию.

Он развернулся и пошёл к горизонту. На восток, туда, где за солёной водой его ждала бесконечность. Белые волосы развевались по ветру, следы на снегу быстро заметала позёмка. Он шёл легко, почти невесомо, потому что внутри горел огонь — свежий, тёплый, новый. Сорок лет жизни текли по его венам, и он чувствовал каждую секунду.

А снег всё падал. И этот мир только начинал узнавать, кто пришёл в него.

Глава 2

Глава 2. Взлом

Он шёл уже второй день. Или третий — он не считал. Солнце здесь почти не двигалось, застревая где-то за пеленой облаков, и снег под ногами был одинаково белым всегда. Сутки сливались в одну длинную белую полосу, и только ветер менял голос — то тихо шептал, то выл, то затихал, оставляя после себя звенящую пустоту.

Коллекционер чувствовал себя странно. Молодое тело двигалось легко, почти без усталости, и сорок лет, пульсирующие в венах, согревали изнутри, не давая замёрзнуть. Он не знал, сколько ещё идти до берега. Чутьё вело его вперёд, туда, где за горизонтом плескалась солёная вода, а за ней — другие земли, другие монстры. Но пока он был здесь, в этой бескрайней ледяной пустоши, где не было ни души.

Или он так думал.

Сначала он заметил их по движению — чёрные точки на белом фоне, быстро приближающиеся. Пятеро. Они бежали по снегу с неестественной скоростью, почти не оставляя следов, словно скользили по поверхности. Коллекционер остановился и прищурился. Он не чувствовал в них демонов. Только люди — сильные, быстрые, опасные, но всего лишь люди. Интересно.

Они приближались. Через несколько мгновений он уже мог разглядеть их: высокие, широкоплечие, с тёмной кожей, резко контрастирующей со снегом. На головах — металлические пластины с выгравированным символом, похожим на облако. Одежда — тёмные облегающие костюмы, поверх которых серые жилеты, а через грудь перекрещивались ремни. У двоих за спинами торчали массивные мечи, слишком большие для обычных людей. У одного — парные клинки на поясе. У ещё двоих — странные длинные сюрикены с лезвиями, похожие на ветряные колёса. Но самое главное — вокруг их рук и оружия искрились голубые разряды, потрескивающие и шипящие, словно сама молния танцевала на их пальцах. Их сила чувствовалась за десятки шагов. Он двигались слаженно, как стая волков, и по их позам было ясно — они не остановятся, не задав вопросов. Их глаза были холодными, расчётливыми, а пальцы уже лежали на рукоятях оружия, покрытых электрическими дугами.

Коллекционер остановился. Он понял, что они шли прямо на него. Возможно, они искали пропавших товарищей, возможно, просто патрулировали границу. Ему было всё равно. Он не понимал их языка — его коллекция молчала, не узнавая эту гортанную, резкую речь. Но он не хотел тратить время на пустые разговоры. И он не хотел рисковать.

Он поднял руку, и тени вокруг него сгустились, закружились, как чёрные воронки, втягивая в себя свет и тепло, оставляя вокруг только холод и мрак. Из них, из самой тьмы, шагнули двое.

Первый был трёхметровым великаном, но в нём не было грубой, неуклюжей мощи — в нём была зловещая, почти болезненная эстетика. Его тело, казалось, было слеплено из сырой, влажной плоти багрового цвета, которая пульсировала и дышала, как живой организм. Вся его кожа была покрыта глубокими, извилистыми бороздами, по которым текла тёмная, вязкая жидкость, похожая на кровь, но гуще и тяжелее. Из его спины, плеч и рук в разные стороны торчали острые костяные шипы — белые, гладкие, отполированные до блеска, словно выточенные из слоновой кости. Они росли прямо из плоти, прорывая кожу без боли, и застывали в причудливых узорах, создавая подобие естественной брони. Лица у него не было — только глубокая впадина, откуда доносился низкий, вибрирующий гул, похожий на рычание спящего вулкана, но иногда, когда он поворачивался, в этой впадине мелькали два тусклых огонька, похожих на глаза. Его тело перестраивалось каждое мгновение — плоть струилась, перетекала, меняла форму, превращаясь то в щит, то в клинок, то в сеть из мясистых волокон. Кости выходили наружу и втягивались обратно с лёгкостью, с которой обычный человек дышит. Он не носил ни брони, ни оружия — его тело само было оружием. Коллекционер назвал его Безликим — живым кошмаром, который не боялся ни клинков, ни магии, потому что его плоть перестраивалась быстрее, чем её рубили.

Второй был стройным, почти изящным, с бледной, как лунный свет, кожей и длинными чёрными волосами, которые струились по ветру, как живые змеи. Его глаза горели алым пламенем, в котором плескалась древняя сила, готовая вырваться наружу. На руках, от запястий до локтей, тянулись сложные узоры — татуировки, светящиеся ярко-оранжевым, которые пульсировали, когда он шевелил пальцами, будто под кожей текло жидкое пламя. Он был магом огня, чистым и безжалостным, способным превращать воздух в пепел одним дыханием. В его ладонях уже закручивались языки пламени — не обычного, а тёмного, почти чёрного, с багровыми прожилками, которое горело даже на морозе, не давая тепла, только смерть. Коллекционер держал его как один из самых ценных экземпляров — редкий огненный дар, который нельзя было заменить. Его звали Зуртаком. Он не произнёс ни слова, только поклонился, и пламя в его руках взметнулось выше, готовое к атаке.

Ниндзя замерли в пяти шагах, но не остановились — они перестроились в боевой порядок. Двое с мечами впереди, один с парными клинками на фланге, двое со сюрикенами сзади. Их командир, высокий с широкими плечами, шагнул вперёд, и его меч засветился ярким голубым светом — он покрыл лезвие молнией, которая потрескивала и издавала резкий, пронзительный звук. Он крикнул что-то на своём языке, и его голос был полон угрозы. Коллекционер не понял слов, но тон был ясен: «Стой! Кто ты? Отвечай, или умрёшь». Его товарищи тоже активировали свои техники — молнии обвили их оружие, тела покрылись тонкими электрическими нитями, защищающими от ударов. Они были готовы к бою.

Коллекционер вздохнул и махнул рукой.

— Безликий, — сказал он на языке, который понял бы только он. — Прикрывай. Зуртак, жги. Я помогу.

Безликий шагнул вперёд, его плоть заструилась, и из груди вырвались десятки тонких костяных шипов, разлетевшихся в стороны, как веер. Но ниндзя были готовы — они ушли в стороны с молниеносной скоростью, и один из них, тот, что с парными клинками, покрыл свои клинки разрядами и рубанул по шипам, разбивая их в крошку. Второй, с сюрикенами, метнул своё колесо, и оно, вращаясь и сверкая молниями, вонзилось в плечо Безликого, пробивая плоть. Безликий даже не пошатнулся — его тело перестроилось, рана затянулась, а из спины вырвались новые кости, но ниндзя уже отскочили, не давая ему контратаковать.

Зуртак поднял руки, и из его ладоней вырвался огненный поток — тёмное, почти чёрное пламя, которое извивалось в воздухе, как змея. Он направил его на сюрикенщика, но тот покрыл себя молнией и отпрыгнул в сторону, и огонь лишь оплавил снег, оставляя глубокую воронку из стекла. Ниндзя были быстры — они использовали Райтон не только для атаки, но и для ускорения, повышения рефлексов, делая свои тела почти неуязвимыми для медленных атак.

Коллекционер понял, что обычные методы не сработают. Он поднял руку, и мир вокруг начал искажаться. Он наложил свою иллюзию, свою тёмную магию, заставляя снег превращаться в кровь, а небо — в раскалённое железо. Ниндзя с парными клинками на мгновение замер, увидев, как земля под его ногами превращается в болото, полное чёрных рук, тянущихся к нему. Он выругался и активировал свою молнию, разряжая её вокруг себя — электричество разорвало иллюзию, но на секунду его защита ослабла. Этого хватило.

Зуртак выпустил огненную плеть — гибкую, обжигающую, которая обвилась вокруг ноги ниндзя, и он закричал, когда пламя начало пожирать его плоть. Но второй мечник, тот, что был командиром, не стал ждать. Он рванул к Зуртаку, его меч, покрытый молнией, сверкал ослепительно. Он занёс его и с силой рубанул по правой руке мага. Лезвие, усиленное Райтоном, прошло сквозь плоть Зуртака, как сквозь масло, и его рука отделилась от плеча, упала в снег, из неё хлынула тёмная, дымящаяся кровь. Зуртак закричал, отшатнулся, его татуировки вспыхнули ярче, но рука не восстанавливалась — рана была нанесена молнией, и она мешала регенерации. Кровь текла, паря, и Зуртак упал на одно колено, пытаясь удержать остаток силы. Под постоянным потоком электричества.

Коллекционер увидел это и почувствовал раздражение. Он не мог позволить своим демонам умирать. Он сам шагнул вперёд, поднимая руки, чтобы выпустить стрелы праха, но командир уже был рядом. Его меч сверкнул ещё раз, и на этот раз он ударил прямо по шее Коллекционера. Лезвие, пронизанное молнией, прошло чисто, и голова отделилась от плеч, взлетела в воздух, упала в снег. Коллекционер не ожидал такого быстрого удара — он думал, что его щит из костей выдержит, но чакра молнии пробила его, как бумагу. На мгновение наступила тьма, а потом — пульсирующая боль, разрывающая сознание.

Но он не умер. Он сосредоточился, потянул силы из своего запаса. Десять лет жизни ушли мгновенно, превращаясь в энергию восстановления. Он чувствовал как кровь потинула голову к шее, как клетки срастаются, как мышцы переплетаются, как кожа натягивается, как кости сращиваются. Это было не лёгкое касание — это была долгая, тягучая боль, от которой хотелось кричать. Но он молчал. Через несколько мгновений голова приросла к шее, и он открыл глаза. Он потерял десять лет, но он был жив. Теперь у него оставалось только тридцать лет.

Безликий сдерживал двоих ниндзя, его плоть перестраивалась быстрее, чем они рубили, но он уже начал уставать — слишком много ран от молний. Зуртак лежал на снегу под постаянным током, его рука всё ещё истекала кровью, и он едва мог дышать. Но командир, тот, что отрубил голову Коллекционеру, стоял над ним, занося меч для последнего удара.

Коллекционер не стал медлить. Он выпустил из своих рук сразу десятки стрел праха — чёрных, плотных, разлагающих материю, и направил их в командира. Но тот отбил их молнией, и стрелы рассыпались в воздухе, не причинив вреда. Тогда Коллекционер использовал свою тёмную магию искажения — он наложил иллюзию, заставляя командира видеть его демонов повсюду, окружающими его со всех сторон. На мгновение ниндзя замешкался, отвлёкся, и этого было достаточно. Коллекционер метнул в него ещё одну стрелу, но не в грудь — в плечо, чтобы обездвижить, а не убить. Стрела вонзилась в плечо, и командир закричал, его рука обмякла, меч выпал.

Безликий, увидев, что враг ранен, перестроил свою плоть в огромный кулак из костей и ударил командира в грудь, отбрасывая его в снег. Ниндзя упал, потеряв сознание. Остальные двое, видя, что их лидер повержен, попытались бежать, но Безликий выпустил из своей спины целую сеть костяных шипов, которые настигли их, пробивая ноги, и они рухнули, заливая снег кровью.

Битва была окончена. Пятеро ниндзя — четверо мертвы, один в бессознательном состоянии. Коллекционер стоял, тяжело дыша, и смотрел на своего пленника. Он подошёл к нему, наклонился и положил руку на грудь. Из его пальцев, из самых глубин его существа, вырвались серебряные цепи — тонкие, гибкие, покрытые древними рунами. Они обвили тело командира, связывая его руки, ноги, грудь, лишая его возможности двигаться и использовать чакру. Цепи были не физическими — они были магическими, созданными из его тёмной силы, чтобы удерживать даже самого сильного врага. Они мягко светились в темноте, переливаясь холодным светом.

Коллекционер поднял пленника за шиворот и заглянул в его глаза. Тот уже начал приходить в себя, но не мог пошевелиться — цепи держали его крепко. Коллекционер не стал тратить время на допрос. Он прижал пальцы к его вискам и нырнул в его разум, как в тёмную воду. Он искал язык, структуры речи, звуки, слова, грамматику. Он впитывал их, копировал, выуживал всё, что нужно. Потом — географию, карты, названия, расстояния. Он узнал, что находится в Стране Снега, что океан на западе, что портовый город ждёт его. Он узнал о других странах, о демонах, которые прячутся в разных уголках мира. Он узнал имена, лица, страхи этого ниндзя — но отбросил их, как мусор.

Когда он закончил, разум пленника был почти разрушен — он смотрел пустыми глазами, не понимая, где находится. Коллекционер отпустил его, и тело упало в снег. Цепи исчезли, втянувшись обратно в его руку. Пленник был жив, но бесполезен — он был пустой оболочкой.

Коллекционер повернулся к своим демонам. Зуртак , его рука не восстановилась — рана от молнии заживала медленно, и он истекал кровью. Безликий стоял рядом, его плоть пульсировала, костяные шипы втянулись. Он был цел, но его бока были изрезаны молниями, и он тоже регенерировал, но не так быстро, как обычно.

— Ты как? — спросил Коллекционер у Зуртака. Тот прохрипел что-то, и его татуировки слабо вспыхнули. Рука начала затягиваться, но процесс был медленным — молния повредила структуру его плоти. Он сможет восстановиться, но это займёт часы, а не мгновения.

— Мы идём к океану, — сказал Коллекционер на языке Облака, теперь он понимал каждое слово. Они двинулись вперёд. Трое — чудовище из плоти и костей, раненый демон огня и юноша с белыми волосами, в котором жили века.

Снег всё падал. Впереди был океан.

Глава 3

Глава 3. Порт

Они шли ещё день. Снег постепенно редел, уступая место серой, промёрзшей земле, а потом и тропам, протоптанным людьми. Ветер стихал, и в воздухе появился новый запах — солёный, тягучий, совсем не похожий на морозную свежесть. Океан. Коллекционер чувствовал его за горизонтом, и его чутьё, уставшее от пустоты, наконец ожило, улавливая далёкие вибрации.

К вечеру второго дня Зуртак уже мог шевелить пальцами, а к утру третьего — сжимать кулак, хотя рука ещё дрожала. Коллекционер не торопил их. Он шёл медленно, обдумывая то, что узнал из головы командира ниндзя.

Те пятеро, что напали на него в ледяной пустоши, оказались разведчиками Страны Молний. Они проникли на территорию Страны Снега, чтобы собрать сведения о передвижениях местных войск и проверить слухи о странной активности на границе. Их командир, тот самый, что отрубил Коллекционеру голову, был опытным джонином из Деревни Скрытого Облака — он выполнял задание далеко от дома и не собирался оставлять свидетелей. Коллекционер мысленно усмехнулся: эти ниндзя не знали, кого встретили. Они приняли его за шпиона другой деревни, может быть, за дезертира или беглого преступника. Они не знали, что в нём живут века, что его коллекция — это сотни демонов, и что он переживёт их всех.

Но это знание не изменило его планов. Он находился в Стране Снега — той самой, которую захватил тиран Дото, где правил жестокий узурпатор, а законная принцесса пряталась. Коллекционеру было всё равно на их политику. Ему было важно только одно: порт. Порт, где он найдёт корабль, чтобы пересечь океан. Он узнал из памяти ниндзя, что ближайший портовый город назывался Хакодатэ — небольшая рыбацкая гавань на западе Страны Снега, откуда иногда отходили суда в сторону континента, где лежали Страна Молний и другие земли. Там можно было нанять корабль, если заплатить.

Деньги, которые он нашёл в сумках убитых разведчиков, лежали тяжёлым грузом за пазухой — звонкие монеты с символами Облака, но они были твёрдыми и настоящими. Он пересчитал их: достаточно, чтобы купить место на любом судне, а может, и целую лодку. Или, если потребуется, просто украсть. Но он предпочитал не привлекать внимания. Ему не нужны были проблемы с местными властями, особенно если здесь правил тиран, который мог заинтересоваться странным беловолосым юношей.

К вечеру третьего дня горизонт раздвинулся, и перед ними открылся порт. Хакодатэ. Небольшой, но оживлённый — десяток причалов, деревянные склады, грязные улочки, по которым сновали люди с бледной кожей, привыкшие к холоду, в грубых шерстяных куртках и шапках. Здесь было прохладно, но не так, как в ледяной пустоши — океанское дыхание приносило влажность, и снег сменился мокрой галькой. Коллекционер остановился на холме, глядя на город, и впервые за тысячу лет почувствовал, что он не один в этом мире. Там, внизу, кипела жизнь — чужая, непонятная, но настоящая. Люди спешили по своим делам, не подозревая, что на холме стоит тот, кто может стереть их в порошок одним движением.

Он оглянулся на своих демонов. Безликий стоял за его спиной, его плоть пульсировала в такт дыханию, а Зуртак сидел на камне, растирая культю, которая наконец начала покрываться тонкой плёнкой новой плоти. Они слишком заметны. Трёхметровый великан из мяса и костей, маг с горящими татуировками — их увидят, поднимут тревогу, и тогда придётся убивать всех, а это лишние проблемы. Коллекционер не хотел тратить время на объяснения с местной стражей или, что хуже, с ниндзя Страны Снега.

— Возвращайтесь, — сказал он на языке, который понимали только они. — Вы мне понадобитесь позже. Отдыхайте, восстанавливайтесь.

Безликий беззвучно кивнул, и его тело начало таять, растворяться в воздухе, превращаясь в тёмный туман, который втянулся в грудь Коллекционера. Зуртак последовал за ним — его фигура сжалась, и огонь в его глазах погас, уступая место пустоте. Они ушли в коллекцию, туда, где сотни демонов ждали своего часа, питаясь друг другом и копя силы для следующей битвы. Коллекционер чувствовал их присутствие — они были там, в глубине его существа, готовые вырваться в любой момент.

Коллекционер остался один. Он постоял, глядя на город, и его тень на земле казалась гуще обычной, словно в ней ворочалось нечто живое. Он закрыл глаза и вызвал троих новых. Не таких, как Безликий и Зуртак — мощных, заметных, с плотью и формой. Он вызвал тени, тех, кто не имел плоти, кто был лишь сгустком тьмы, готовой защищать его без приказа, без команды. Они вышли из его тени — три бесформенных силуэта, похожих на размытые человеческие фигуры, сотканные из мрака и холода. Они не говорили, не дышали, просто ждали, прижавшись к земле. Коллекционер чувствовал их присутствие — они были частью его тени, и стоило ему пошевелиться, они повторяли его движения. Они не могли атаковать первыми, но если кто-то приблизится к нему с угрозой, они вырвутся, как чёрные кинжалы, беззвучные и смертоносные. Он призвал их не для боя — для спокойствия. Чтобы знать, что за его спиной всегда есть защита.

— Вы — моя тень, — прошептал он, обращаясь к ним. — Вы — мои глаза, мои руки. Если кто-то попытается причинить мне вред — убейте сразу. Не оставляйте свидетелей.

Фигуры дрогнули, подтверждая, и слились с его тенью, исчезнув. Теперь он был один — по крайней мере, так казалось. Он поправил одежду, отряхнул снег с плеч и двинулся к порту.

Город встретил его шумом и запахами — рыбы, дыма, пота, горелого масла, прелой древесины. Люди сновали мимо, не обращая на него внимания: беловолосый парень в лохмотьях, которых он не менял со дня перерождения, с бледной кожей и странными глазами. Он выглядел как бродяга, и это было удобно. Никто не смотрел на него дважды, никто не задавал вопросов. Он прошёл по главной улице, рассматривая вывески, прислушиваясь к разговорам. Теперь он понимал язык — язык Страны Снега, смешанный с диалектами Облака, на котором говорили разведчики. Каждое слово вплеталось в его сознание, как нить в ткань. Он слышал о кораблях, о грузах, о ценах, о зиме, которая затянулась, и о тиране Дото, который заперся в своём ледяном замке и боялся выйти. Но самое главное, что он уловил в обрывках чужих фраз, — это возбуждённый шёпот, который проходил по порту, как рябь по воде.

— Слышал? Принцесса вернулась, — говорил один торговец другому, понизив голос. — Говорят, она уже в стране. Собирает армию.

— Да ну? — отвечал второй, оглядываясь. — А я слышал, что она не одна. С ней какие-то чужаки, сильные ниндзя, которые помогут свергнуть Дото.

— Нашёлся тот, кто спасёт нас от этого узурпатора, — третий, старый рыбак, сидел на ящике и покачивал головой. — Многие ждали этого годами. И вот она, принцесса Коюки, возвращается. Скоро начнётся война. Надеюсь, она быстрее покончит с этим тираном.

Коллекционер остановился, прислушиваясь. Принцесса Коюки. Он слышал это имя из головы разведчика — законная наследница, которая сбежала десять лет назад, когда Дото убил её отца и захватил трон. Теперь она вернулась. Значит, в стране назревают перемены. Ему было всё равно на их войну, но эта информация могла ему пригодиться. Если начнётся хаос, порт может закрыться, или, наоборот, все корабли будут уходить, спасаясь от беды. Ему нужно было действовать быстро.

Но в глубине его сознания шевельнулось что-то ещё. Любопытство. Он слышал о ней обрывками — принцесса, сбежавшая от тирана, прятавшаяся десять лет, а теперь вернувшаяся, чтобы отвоевать трон. Она была человеком, но её история звучала как легенда. Коллекционеру было интересно. Не как политику или союзнику — а как наблюдателю. Ему хотелось увидеть эту женщину, которая посмела бросить вызов узурпатору. Может быть, в ней было что-то особенное. Может быть, она была не просто человеком. А может, ему просто хотелось увидеть лицо того, кто решился на такое, — женщину, которая несла в себе что-то большее, чем страх.

Он не собирался вмешиваться. Он даже не собирался приближаться к ней. Но он хотел увидеть её. Задержаться в порту на день, на два, чтобы мельком взглянуть на ту, о которой говорил весь город. Это было чистое любопытство — ничего больше. И если она действительно собирала армию, возможно, она появится в Хакодатэ, чтобы нанять корабли или припасы. Тогда он сможет увидеть её и продолжить свой путь. Это не было отступлением от цели — это была небольшая задержка, которую он мог себе позволить. Корабли не уплывут за один день, а демоны за океаном никуда не денутся.

Он продолжил путь, впитывая разговоры. Теперь он слушал не просто для информации — он искал подтверждение тому, что принцесса действительно появится здесь. И оно пришло быстро. Группа рыбаков у причала обсуждала, что в порт должен прибыть корабль с юга, где, по слухам, видели принцессу и её спутников. Кто-то говорил, что она уже в пути, кто-то — что она появится через несколько дней. Коллекционер усмехнулся. Отлично. У него было время.

Но по пути он размышлял. О своём запасе, о том, как он легко растратил десять лет. Тридцать лет — так мало, если он не найдёт новых демонов. А что, если он встретит ещё одного ниндзя с молнией? Что, если потеряет ещё десять? Или двадцать? Он не может полагаться только на охоту. Возможно, он мог бы пополнить запас другим способом. Поглощать жизненную силу обычных людей — это проще, чем искать демонов. Достаточно коснуться человека, впитать его годы, и он сразу получит ещё несколько десятилетий. Люди здесь умирали каждый день — от болезней, от старости, от мечей. Никто бы не заметил нескольких пропавших лет. Многие из них состарятся и умрут, не подозревая, что их жизнь могла бы принадлежать ему. Но это означало бы стать паразитом, вампиром, который питается слабостью. А он был коллекционером, а не мусорщиком.

Коллекционер остановился у причала, глядя на мутную воду. Перед ним стояла девушка-торговка, продающая вяленую рыбу. Она улыбнулась ему, предлагая товар, и в её глазах была жизнь — тёплая, яркая, полная надежд. Она была молода, лет двадцать, с румяными щеками и улыбкой, в которой не было ни капли страха. Он смотрел на неё и чувствовал, как внутри, в его коллекции, голоса шепчут: «Возьми её. Всего несколько лет. Она не почувствует. Ты станешь сильнее». Её годы могли бы дать ему тридцать, сорок лет жизни, а она даже не узнала бы об этом — просто постарела бы чуть быстрее, но не сразу. Никто бы не заметил. Он мог бы протянуть руку, коснуться её плеча, и несколько десятилетий перетекли бы в него, как вода в сосуд. Это было бы так просто.

Но он отвёл взгляд. Нет. Он не будет питаться людьми.

Это не было моралью — он давно перерос такие вещи. Это было брезгливостью. Люди были грязными, слабыми, их жизни были мелкими и ничтожными. Он мог бы выпить их годы, как пьют воду из лужи, но зачем, если впереди есть чистый источник? Его коллекция состояла из демонов — настоящих монстров, древних сущностей, которые стоили того, чтобы их поглощать. Они были сильными, их суть была насыщенной, их годы были длинными, как века. А люди... люди были как мухи, которых не хочется давить, потому что они оставляют следы. Он мог бы пить их жизненную силу, но это было бы унизительно для того, кто пережил тысячелетия и победил сотни демонов. Он не станет опускаться до уровня паразита, питающегося слабыми. Он — коллекционер. Он собирает только лучшее.

Он усмехнулся этой мысли. Капля принципов. Даже после двух тысяч лет в аду, даже после сотен поглощённых душ, он сохранил что-то, что не позволяло ему опуститься до паразитизма на людях. Может быть, это была память о том, что он сам когда-то был человеком. Может быть, просто гордость. Он помнил, каково это — быть слабым, уязвимым, зависеть от чужих решений. Он не хотел становиться тем, кто питается этой слабостью. Он хотел быть сильным, но не за счёт тех, кто не может защитить себя. Только за счёт тех, кто сам был хищником. Демоны были его добычей. Люди — нет. Это был его маленький, почти смешной принцип, но он держался за него, как за якорь, который не давал ему окончательно превратиться в чудовище. Без этого он стал бы таким же, как те демоны, которых он презирал. И тогда охота потеряла бы смысл.

Он отогнал эти мысли. Решение было принято. Он задержится в Хакодатэ на несколько дней, чтобы увидеть принцессу. Любопытство пересилило. Ему нужно было найти жильё, где он сможет переждать, пока она появится. Может быть, снять комнату в таверне или просто найти место на складе. Денег было достаточно. Он двинулся вглубь города, ища вывеску с названием постоялого двора.

А над ним кружили чайки, и ветер нёс запах далёких земель. Коллекционер вдохнул солёный воздух и почувствовал, как его тень под ногами шевельнулась — демоны ждали его сигнала. Но сейчас они не были нужны. Сейчас он просто хотел посмотреть на принцессу, которая осмелилась бросить вызов тирану. А потом — корабль. Океан.

Глава 4

Глава 4. След

Коллекционер снял комнату в таверне на краю порта. Маленькая, грязная, с окном, выходящим на главную улицу, — но ему не нужен был уют. Ему нужно было место, где можно переждать, наблюдать и ждать. Девушка-торговка с вяленой рыбой так и осталась стоять у причала, не подозревая, насколько близка была к тому, чтобы лишиться десятилетий жизни. Он не думал о ней. Он думал о принцессе.

Прошёл день. Второй. Город гудел слухами, но никто не видел ни принцессы, ни её армии. Коллекционер начинал терять терпение. Его запас таял с каждым днём — не в прямом смысле, но он чувствовал, как время уходит, как песок сквозь пальцы. Тридцать лет — это не вечность. Это только мгновение для того, кто прожил две тысячи. Ему нужно было двигаться дальше, а не сидеть в этой вонючей таверне, слушая пустые разговоры.

Он уже почти решил уйти — найти корабль и отплыть, оставив принцессу её судьбе, — когда услышал шум. Грохот колёс, крики возниц, ржание лошадей, звон металла. Он подошёл к окну и увидел их. Длинный караван — десяток гружёных повозок, крытых брезентом, с вооружённой охраной верхом. Они медленно ползли по главной улице, разгоняя толпу, и направлялись в сторону крепости узурпатора, туда, где заснеженные вершины упирались в серое небо. Среди повозок выделялась одна — более лёгкая, с вычурным символом, похожим на снежинку, окружённую кольцом, — внутри сидели люди в странных одеждах, с какими-то металлическими ящиками и треногами. Коллекционер не знал, что это за аппараты, но догадался: это могла быть съёмочная группа, о которой он слышал в разговорах. Говорили, что в стране снимают фильм о приключениях великой принцессы, и что в нём участвует сама Коюки, скрывающаяся под чужим именем. Теперь он видел это своими глазами. Караван выглядел внушительно — люди, лошади, охрана с мечами и луками. Ему это показалось почти забавным: люди тратят столько сил, чтобы создать иллюзию, в то время как он сам мог создавать иллюзии одним движением руки.

Но интереснее каравана было то, что он увидел чуть впереди. Метрах в двухстах от повозок, по обочине дороги, двигались четверо. Трое детей и один взрослый. Они шли пешком, не торопясь, и их одежда резко контрастировала с местными тулупами и ватниками — лёгкие куртки, налобники с непонятными символами, странные сандалии, которые почти не оставляли следов на утоптанном снегу. Коллекционер сразу понял — они не из этих мест. Чужаки. Возможно, ниндзя, нанятые для защиты каравана или для съёмок. Но их походка, их осанка, их спокойствие говорили о том, что они были не просто наёмниками. Они были воинами. Настоящими.

Его внимание привлёк один из них. Мальчик с растрёпанными светлыми волосами, почти белыми, в оранжевой куртке, который шёл чуть впереди остальных и что-то оживлённо говорил своим спутникам. Он размахивал руками, улыбался, и даже с такого расстояния Коллекционер чувствовал его энергию. Чакру. Она была огромной — не просто большой, а чудовищной, как океан, спрятанный в теле ребёнка. Он никогда не чувствовал такой концентрации у человека. Даже у демонов, которых он поглощал, не было такой чистой, плотной, почти ослепительной силы. Она била фонтаном, переполняя пространство вокруг, как будто внутри мальчика жил целый мир, который пытался вырваться наружу. Коллекционер замер, прижавшись к стеклу, и его глаза расширились. Это было необычно. Это было ценно. Очень ценно.

Он не знал, что это за ребёнок, но он знал одно: такой резерв нельзя игнорировать. Этот мальчик мог стать его величайшим трофеем, если он сможет понять, как его использовать. Или, по крайней мере, узнать, откуда у человека такая сила. Это было интереснее, чем принцесса. Гораздо интереснее. Принцесса была просто человеком с амбициями. Этот мальчик был чем-то иным — чем-то, что могло продлить его существование на века.

Коллекционер усмехнулся, и его тень под ногами шевельнулась, откликаясь на его настроение. Он посмотрел на караван, потом на группу впереди, и принял решение. Он проследует за ними. Посмотрит, куда они направляются, что они делают, и, возможно, поймёт, кто этот мальчик с чакрой размером с океан. Это было не просто любопытство — это была возможность. Возможность, которую он не мог упустить.

Он вышел из таверны, оставив на столе несколько монет — плату за проживание. Никто не остановил его, никто не посмотрел вслед. Он двинулся по улице, держась в тени домов, и закрыл глаза на мгновение. Он не хотел быть замеченным, не хотел, чтобы его присутствие ощутили. Он наложил на себя иллюзию — простую, но эффективную. Его тело стало чуть размытым по краям, как будто он был не совсем здесь, а его шаги перестали издавать звук. Он чувствовал, как тёмная магия обволакивает его, делая его почти невидимым для чужих глаз. Это не было полной невидимостью — это было искажение восприятия, заставляющее мозг игнорировать его присутствие. Люди смотрели бы сквозь него, не замечая, как будто он был частью стены или тени. Он использовал эту технику тысячи раз, и она никогда не подводила.

Он двинулся вперёд, держась на расстоянии ста метров от группы. Достаточно близко, чтобы видеть их, достаточно далеко, чтобы не чувствовать их внимания. Он шёл за ними через порт, мимо складов и причалов, мимо рыбаков, которые чинили сети, и торговок, которые выкрикивали свои товары. Никто не смотрел на него, никто не оборачивался. Его шаги были беззвучными, его дыхание — ровным. Он был тенью среди теней.

Группа шла вдоль дороги, которая вела к крепости. Караван двигался быстрее — лошади, повозки, охрана с факелами, которые дымили в холодном воздухе. Но дети и сенсей не торопились. Они разговаривали, иногда смеялись, и Коллекционер слышал обрывки их фраз — на языке, который он теперь понимал, но с незнакомым акцентом. Он различал голоса: мальчик в оранжевом говорил громче всех, его голос был звонким и живым. Второй мальчик, с тёмными волосами и холодным взглядом, отвечал резко, коротко, но в его тоне чувствовалась уверенность. Девочка с розовыми волосами смеялась и что-то говорила, перебивая их. Взрослый, с седыми волосами и закрытым глазом, молчал, но его взгляд был острым — он сканировал пространство вокруг, как будто ожидал угрозы.

Коллекционер чувствовал его внимательность. Этот сенсей был опасен. Он не был обычным ниндзя — он был ветераном, тем, кто видел смерть и победил её. Его чакра была спокойной, ровной, но в ней чувствовалась сила, которую нельзя было недооценивать. Коллекционер решил держаться ещё дальше от него, чтобы не привлекать внимания. Он не хотел рисковать, не поняв, с кем имеет дело.

Он шёл за ними через замёрзшие поля, по утоптанной дороге, вдоль ледяных ручьёв, которые журчали под коркой льда. Ветер стих, и тишина стала почти осязаемой. Коллекционер чувствовал, как его тень удлиняется, как три демона в ней шевелятся, готовые к бою. Они тоже чувствовали чакру мальчика и хотели её. Они шептали в его сознании, прося разрешения атаковать. Но Коллекционер заставил их замолчать. Сейчас не время для атаки. Сейчас время для наблюдения.

Он смотрел на мальчика в оранжевом и думал. Этот ребёнок был не просто сильным. Он был ядром чего-то большего. Коллекционер чувствовал это нутром — там, внутри этого мальчика, было нечто древнее, спящее, но готовое проснуться. И когда оно проснётся, мальчик станет либо богом, либо катастрофой. Коллекционер хотел это понять. Хотел узнать, как это работает. Может быть, он сможет извлечь эту силу. Может быть, он сможет забрать её себе. Или, по крайней мере, понять, как она устроена, чтобы найти способ повторить её в других.

Они шли уже час. Солнце клонилось к закату, окрашивая снег в розовый и золотой. Крепость узурпатора вырисовывалась на горизонте — тёмная, массивная, с острыми башнями, уходящими в небо. Караван уже приближался к её воротам, но группа детей и сенсея остановилась у края дороги, глядя на крепость. Они что-то обсуждали, жестикулировали, и Коллекционер видел, как мальчик в оранжевом указывал пальцем на стены, крича что-то восторженное. Его голос был полон жизни, энергии, которая не знала границ.

Коллекционер остановился за большим валуном, присел на корточки и наблюдал. Его глаза горели холодным огнём, а на губах застыла лёгкая улыбка. Он не знал, что они будут делать дальше, но он знал одно: он будет рядом. Он будет наблюдать. И, возможно, когда придёт время, он подойдёт к этому мальчику и задаст ему один вопрос. Один простой вопрос: откуда в тебе столько силы?

А пока он ждал, скрытый тенью и магией, чувствуя, как время течёт сквозь пальцы, и зная, что охота только начинается.

(я немного поменяю канон чуть чуть надеюсь это вас не сильно расстроит)

Глава 5

Глава 5. Ледяной полёт

Лес встретил его мёртвой тишиной. Снег под ногами скрипел ровно, мерно, как дыхание спящего зверя, и каждый звук казался слишком громким в этой застывшей пустоте. Коллекционер двигался тенью среди замёрзших стволов.

Но внутри Коллекционера, в той глубине, где обитала его коллекция, происходило нечто иное. Голоса демонов, обычно голодные и нетерпеливые, вдруг стихли. Они сжались, как звери перед бурей, и в этой звенящей тишине раздался голос — сильный, чистый, полный жизни. Голос того, кто был с ним дольше, чем любой из его трофеев. Голос его старого друга, его единственного союзника в этом бесконечном кошмаре.

«Я проснулся, — сказал дракон, и в его голосе звенела мощь, которой не было тысячи лет. — Я восстановился полностью. Рана затянулась. Моя суть снова цела. Я чувствую себя таким же сильным, как в тот день, когда мы впервые встретились.»

Коллекционер остановился, не меняя выражения лица. Никакой дрожи, никакого облегчения — только холодный расчёт. Он присел у корней старой сосны, покрытой инеем, и прикрыл глаза, позволяя себе на мгновение сосредоточиться на внутреннем голосе.

— Хорошо, — ответил он сухо. — Значит, моя тысячелетняя инвестиция окупилась. Ты не представляешь, сколько демонов я скормил тебе, пока ты спал. Сотни. Тысячи. Все они были сильными, древними. Я не тратил их на пустяки.

«Я знаю, — усмехнулся дракон. — Я чувствовал каждого из них. Их ярость, их страх, их силу. Они боролись, когда я переваривал их суть, но я был голоден, а они — лишь корм. Ты сделал правильный выбор, мой друг. Без них я бы не выжил.»

Коллекционер не улыбнулся. Его лицо оставалось непроницаемым, как лёд, но внутри что-то дрогнуло — едва заметно, как рябь на замёрзшей воде. Он вспомнил тот день, когда они едва не погибли. Тот день, когда архидемоны плана Боли загнали их в ловушку.

Это случилось многие годы назад, в том мире, где не было неба, воздух пах серой, а каждый шаг отдавал гнилью. Они шли по долине, усеянной костями, когда земля под ногами дрогнула, и из трещин вырвались орды демонов. Не просто твари — армия, ведомая пятью архидемонами, древними сущностями, чья сила превосходила всё, что Коллекционер встречал до того. Они окружили их со всех сторон, и даже дракон, могучий и огнедышащий, не мог прорвать их ряды.

— Их слишком много! — крикнул дракон, выдыхая струю пламени, которая испепелила десяток тварей, но на их место приходили новые.

Коллекционер тогда был слаб — его коллекция насчитывала всего несколько десятков демонов, и он не мог противостоять архидемонам. Он видел, как дракон бьётся, как его чешуя покрывается трещинами, как из ран течёт огненная кровь, как его дыхание становится прерывистым и слабым. Архидемоны смеялись, их голоса звучали в его голове, обещая вечную муку.

И тогда дракон сделал то, чего не делал никогда — он использовал свой древний дар перемещения, сжигая собственную суть, чтобы перенести их за много миль от врага. Мир вокруг них исказился, превратился в водоворот света и тьмы, а когда он восстановился, они лежали на голых скалах, далеко от долины костей. Дракон рухнул, его тело стало полупрозрачным, чешуя осыпалась, как пепел. Он потратил слишком много силы — почти всю свою жизнь — чтобы вырваться из окружения. Он был на грани смерти, его душа мерцала, как угасающая звезда.

— Ты… ты спас меня, — сказал Коллекционер, склоняясь над умирающим другом. Его голос был твёрдым, но внутри всё сжалось от ярости и боли. — Но ты умираешь. Идиот. Зачем ты это сделал?

«Потому что ты — моя семья, — прошептал дракон, и его голос был едва слышен. — Я не мог позволить им убить тебя. Ты должен жить. Ты должен стать сильнее. Ты должен найти бессмертие. Спрячь меня в себе, как ты прячешь демонов. Дай мне время. Корми меня их сутью, и я восстановлюсь. А пока… я буду спать. Но когда я проснусь, мы снова будем вместе.»

Коллекционер не колебался. Он открыл свою душу, втянул дракона внутрь, в самое сердце коллекции, и закрыл его там, как в клетке. Дракон занял место среди поглощённых сущностей, но он не был демоном — он был его другом, его братом по духу, его единственной связью с прошлым. И с тех пор, тысячу лет, Коллекционер охотился, поглощал демонов и направлял часть их силы вглубь, питая своего друга. Он делал это безжалостно, методично, не позволяя себе слабости. Потому что он знал: дракон — его единственный союзник, его щит и меч. Без него он не выживет.

И вот теперь, спустя много веков, дракон наконец исцелился.

— Ты готов выйти? — спросил Коллекционер, и в его голосе не было тепла — только твёрдая уверенность. — Или тебе нужно ещё время?

«Я готов, — ответил дракон, и в его голосе звенела нетерпеливая радость. — Я хочу почувствовать ветер, увидеть небо, ощутить снег под лапами. Я заслужил это. Отпусти меня, мой друг.»

Коллекционер на мгновение задумался. Он знал, что выпустить дракона означало ослабить свою внутреннюю защиту — демоны внутри могли почуять свободу и взбунтоваться. Но он также знал, что дракон был слишком силён, чтобы быть просто запертым трофеем. Он был союзником, а не пленником. И если они собирались идти к бессмертию вместе, дракон должен был быть свободен.

— Хорошо, — сказал Коллекционер, и в его голосе не было дрожи. — Выходи. Но помни: ты нужен мне живым. Если ты умрёшь, я не стану тебя оплакивать — я просто найду другого союзника. Не дай мне повода искать замену.

«Ты всегда был таким жестоким, — усмехнулся дракон. — Но я знаю, что ты лжёшь. Ты не найдёшь другого такого, как я.»

Коллекционер фыркнул, но не стал спорить. Он закрыл глаза и сосредоточился, разжимая внутренние оковы, которые сдерживали дракона. Он почувствовал, как тот поднимается из глубины его существа — мощный, горячий, живой, как извергающийся вулкан. Его присутствие заполнило всё тело Коллекционера, от кончиков пальцев до макушки, и на мгновение ему показалось, что он сам становится драконом — чувствует чешую, когти, огненное дыхание.

А потом Коллекционер открыл рот, и из его груди вырвался светящийся шар. Он был размером с кулак, ослепительно-белый, с переливами голубого и серебряного, как кусочек звёздного неба, заключённый в сферу. Он вылетел из уст Коллекционера и завис в воздухе, пульсируя, как живой организм. Внутри шара Коллекционер видел очертания — длинную морду, скрученное тело, сложенные крылья. Это была душа дракона, его суть, его истинная форма, освобождённая от цепей.

Шар медленно поплыл вниз, к снегу. Он коснулся белой поверхности, и в тот же миг снег под ним начал плавиться, таять, превращаясь в воду. Но вода не растекалась — она застывала, кристаллизовалась, поднимаясь вверх, как цветок, распускающийся из льда. Лёд рос, формировался, обретал форму. Из снега появились контуры — длинное тело, покрытое прозрачной ледяной чешуёй, которая переливалась в лунном свете, как миллионы бриллиантов. Голова, вытянутая, с острыми рогами. Глаза — два сапфира, которые загорелись холодным, но живым огнём. Крылья — огромные, как паруса ледокола, с костяными перепонками, покрытыми инеем и ледяными перьями, которые звенели при каждом движении, как хрустальные колокольчики. Хвост, длинный, с шипами на конце, который хлестнул по снегу, поднимая облако ледяной пыли, и от этого удара по земле побежали трещины, покрывающиеся инеем. И туловище — массивное, мощное, с лапами, вооружёнными когтями, способными разорвать сталь, каждая чешуйка на его теле была идеально огранена, как драгоценный камень, и отражала свет луны тысячами оттенков синего и белого.

Это был ледяной дракон. Настоящий, живой, из плоти и льда, сотканный из снега и магии. Он стоял перед Коллекционером, его дыхание вырывалось облаками пара, а из ноздрей сыпались искры холода. Он был огромен — высотой с трёхэтажный дом, длиной больше двадцати метров, и каждый дюйм его тела светился изнутри, как будто в нём горела вечная мерзлота. Его чешуя издавала тихий перезвон, когда он шевелился, и от него исходил запах горного ветра, снежных вершин и древнего льда.

Коллекционер смотрел на него, и его сердце колотилось в груди — но не от умиления, а от осознания того, какая мощь теперь стояла перед ним. Он не улыбался. Он просто оценивал, как охотник оценивает новое оружие.

— Ты изменился, — сказал он холодно. — Огненный дракон стал ледяным.

«Я адаптировался, — ответил дракон, и его голос звучал теперь не в голове, а в воздухе — низкий, гулкий, как скрежет ледяных глыб, но в нём чувствовалась тёплая усмешка. — Твоя магия изменила меня. Но моя суть осталась прежней. Я всё тот же, кто сражался рядом с тобой.

Коллекционер шагнул вперёд и положил руку на ледяную морду дракона. Чешуя была холодной, как смерть, но под ней пульсировала жизнь — горячая, сильная, неукротимая.

— Тогда покажи мне, на что ты способен, — сказал он, и его голос был стальным. — Взлетим. Я хочу видеть этот мир с высоты.

Дракон склонил голову, и в его сапфировых глазах блеснула искра.

«Садись на мою спину, мой друг. Я покажу тебе, что такое настоящая свобода.»

Коллекционер без колебаний взобрался на широкую шею дракона, устроившись между костяными шипами, которые торчали из загривка. Он чувствовал, как под ним пульсирует ледяное тело, как вибрируют мышцы, готовые к рывку. Он крепко ухватился за один из шипов, и его руки сжались с такой силой, что побелели костяшки.

— Взлетай, — приказал он.

Дракон издал рёв — низкий, гулкий, который разнёсся по лесу, заставив снег осыпаться с ветвей, и эхо покатилось по долине, отражаясь от скал. Он расправил свои огромные ледяные крылья, и они сверкнули в лунном свете, как два клинка. Он оттолкнулся лапами от снега, и земля ушла из-под них — стремительно, мощно, как будто их выбросила вверх гигантская пружина.

Ветер ударил в лицо Коллекционера — ледяной, солёный, полный запахов леса, снега и далёкого океана. Он прищурился, но не отвёл взгляда. Под ними, внизу, лес становился всё меньше, деревья превращались в спички, а снежные поля — в белое море, усеянное тёмными пятнами скал. Луна висела прямо перед ними, огромная, холодная, и казалось, что до неё можно дотянуться рукой.

Дракон набирал высоту с каждым взмахом крыльев. Его чешуя звенела, как хрусталь, и ледяные искры сыпались с его хвоста, застывая в воздухе и падая на землю сверкающим дождём. Он летел над горами, над замёрзшими реками, над бескрайними равнинами, и каждый его вздох вырывался облаком пара, которое таяло в морозном воздухе.

Коллекционер чувствовал ветер в своих волосах, холод на лице, мощь под собой — и впервые за тысячу лет он позволил себе почувствовать что-то, кроме голода и ярости. Не радость, нет — он не был сентиментальным хлюпиком. Но он чувствовал свободу. Ту самую свободу, которую он искал, когда бежал из ада. Ту, которую он хотел заполучить навсегда.

— Быстрее, — приказал он, и его голос был глух от ветра. — Я хочу видеть океан.

Дракон зарычал и сложил крылья, переходя в крутое пике. Они рухнули вниз, как ледяная комета, и земля ринулась навстречу. Коллекционер не вскрикнул — он прищурился и сжал шип крепче, чувствуя, как адреналин вскипает в крови. В последний момент дракон расправил крылья, и их швырнуло вверх, над самыми вершинами сосен, и ледяная волна воздуха ударила Коллекционера в грудь, выбивая дыхание. Он рассмеялся — сухо, жёстко, без тепла, но в этом смехе была сила.

— Хорошо! — крикнул он. — Ты ещё не забыл, как это делается!

«Я никогда не забываю, — ответил дракон, и в его голосе звучала усмешка. — Но ты стал тяжелее. Или это просто твоя коллекция давит на мою спину?»

— Не болтай, — отрезал Коллекционер. — Просто лети.

Они летели над горами, и ветер свистел в ушах. Коллекционер видел внизу замёрзшие реки, которые извивались, как серебряные змеи, и тёмные пятна лесов, где прятались звери и люди.

Дракон изменил курс, развернувшись на запад. Его крылья рассекали воздух, и каждый взмах поднимал облако ледяных искр. Они летели над лесом, над горами, над замёрзшими болотами, и мир под ними казался бескрайним, холодным и пустым. Но Коллекционер чувствовал, как вдалеке, за горизонтом, пульсирует жизнь — тёплая, яркая, манящая. Там были другие земли, другие демоны, другие люди. И он доберётся до них.

Дракон пролетел ещё несколько миль, и внезапно воздух стал влажнее, солонее. Коллекционер вдохнул, и в этом дыхании был вкус соли и водорослей. Он знал этот запах. Океан.

— Остановись, — приказал он.

Дракон замедлился, паря над обрывом. Внизу, в сотнях метров, простиралась бескрайняя серая гладь, усеянная белыми барашками волн. Ледяные глыбы плавали у берега, и ветер гнал их, как стадо белых зверей. Океан был холодным, мрачным, бесконечным. Он не был красивым. Он был пугающим. И Коллекционер чувствовал, как за его пределами, на других континентах, спят древние твари — те, чья сила могла дать ему тысячелетия.

— Мы переберёмся через него, — сказал он, и его голос был твёрд. — Когда придёт время.

Он уже хотел приказать дракону возвращаться, как вдруг его взгляд упал вниз, на заснеженную равнину, что тянулась к югу от океанского побережья. Там, на белом поле, двигались тени — сотни, тысячи теней. Он прищурился, напрягая зрение, и его сердце забилось быстрее — не от волнения, а от холодного интереса.

— Дракон, — сказал он, и его голос стал резким. — Снижайся. Но не слишком низко. Я хочу видеть, что там происходит.

Дракон послушно наклонил крылья, и они начали плавно снижаться, не теряя высоты, достаточной для того, чтобы оставаться незамеченными. Коллекционер смотрел вниз, и его глаза, привыкшие к темноте, различали всё больше деталей.

На заснеженной равнине, у подножия невысоких холмов, стояла армия. Сотни воинов в тяжёлых доспехах, выстроенных в строгие ряды. Их доспехи были тёмно-синими, с серебряной отделкой, и на каждом нагруднике сверкал герб — снежинка, пронзённая мечом, и вокруг неё венок из колосьев. Это был символ, который Коллекционер узнал из головы разведчика — герб законной династии Страны Снега, той самой, которую сверг тиран Дото.

Самураи стояли неподвижно, как каменные изваяния, и от их дыхания поднимался пар, смешиваясь с морозным воздухом. У многих в руках были длинные мечи, направленные вверх, и лезвия сверкали в лунном свете, как звёздная россыпь. Другие держали копья, украшенные вымпелами, которые трепетали на ветру — белые, с синей каймой. В центре строя развевались огромные флаги, на которых был изображён тот же герб, и они хлопали на ветру, как крылья гигантских птиц. Воинов были сотни — возможно, больше — и все они стояли в идеальном порядке, как будто ждали одного лишь сигнала, чтобы двинуться вперёд.

Но самое главное — все эти воины, все эти самураи смотрели в одну сторону. Туда, где на небольшом возвышении стояла фигура в белом плаще. Женщина. Её волосы развевались на ветру, серебряные пряди сверкали в свете факелов, которые горели по обе стороны от неё. Она была стройной, изящной, но в её осанке чувствовалась сталь — такая же холодная, как лёд под ногами. Она смотрела на своих воинов, и они смотрели на неё с обожанием, с верой, с готовностью умереть по её приказу.

Коллекционер узнал её. Принцесса Коюки. Та самая, которая вернулась, чтобы свергнуть узурпатора. Та самая, о которой говорил весь порт. Она стояла перед своей армией, и её голос, усиленный чакрой или простой силой лёгких, разносился над равниной.

— Братья и сёстры! — кричала она, и её голос звучал твёрдо, как удар молота по наковальне. — Мы ждали этого дня десять лет! Мы терпели тиранию, мы терпели холод, мы терпели страх! Но сегодня — сегодня мы покажем Дото, что такое настоящая воля! Сегодня мы начнём наш поход! Мы вернём нашу землю, мы вернём нашу честь, мы вернём наше будущее! За Страну Снега! За свободу!

И в ответ тысячи голосов взревели, как один:

— ЗА СТРАНУ СНЕГА! ЗА СВОБОДУ! ЗА ПРИНЦЕССУ!

Коллекционер смотрел на это зрелище, и на его губах застыла холодная усмешка. Он не был впечатлён. Он не был тронут. Он просто наблюдал — как охотник наблюдает за стаей, которая собирается на охоту. Ему было всё равно, кто победит — тиран или принцесса. Но эта армия могла стать проблемой. Или, наоборот, инструментом.

Но затем его взгляд переместился чуть левее, на небольшой холм, который возвышался в стороне от основного строя. Там, на фоне тёмного неба, он увидел четыре фигуры, которые стояли отдельно от остальных воинов. Они не носили доспехов — их одежда была лёгкой, не похожей на одежду самураев. И Коллекционер узнал их.

Мальчик в оранжевой куртке стоял чуть впереди, его светлые волосы развевались на ветру, и он что-то оживлённо говорил, размахивая руками. Его чакра пульсировала, как океанский прилив, и даже на таком расстоянии Коллекционер чувствовал её мощь — она переполняла пространство, как свет от маяка. Рядом с ним стоял взрослый мужчина с седыми волосами, которые были стянуты в низкий хвост, и с закрытым глазом, на котором красовался длинный шрам. Его одежда была простой — тёмная куртка и штаны, но в его осанке чувствовалась уверенность ветерана, прошедшего через сотни битв. Он скрестил руки на груди и спокойно смотрел на принцессу, как будто оценивал её слова.

Позади них стояли двое детей. Мальчик с тёмными, почти чёрными волосами, которые падали на лицо острыми прядями, и холодным, настороженным взглядом. Он держался слегка отстранённо, его руки были опущены, но пальцы слегка подрагивали, как будто он был готов в любой момент выхватить оружие. Рядом с ним стояла девочка с ярко-розовыми волосами, собранными в короткий хвост. Она была ниже ростом, и её лицо выражало волнение — она смотрела на принцессу с широко раскрытыми глазами, и на её губах играла лёгкая улыбка. Она что-то сказала мальчику с тёмными волосами, но тот лишь фыркнул и отвернулся.

Коллекционер узнал их всех. Это была та самая группа, за которой он следил от самого порта — те самые дети и их сенсей, которые шли по дороге вместе с караваном. Мальчик с чакрой как океан, его учитель и двое спутников. Но что они делали здесь, среди армии принцессы? Неужели они были частью её сил?

«Ты видишь их?» — спросил дракон, чувствуя напряжение своего друга.

— Вижу, — ответил Коллекционер, и его голос был тихим, но напряжённым. — Они здесь. Вся четвёрка. Они смотрят на принцессу, как будто ждут её приказа.

«Значит, они на стороне принцессы, — заметил дракон. — Это усложняет дело.»

— Возможно, — сказал Коллекционер, и его глаза сузились. — Или они просто наблюдают, как и мы. Но их присутствие здесь — не случайность. Они связаны с этой армией. И если принцесса начнёт поход, они пойдут с ней.

Коллекционер смотрел на мальчика в оранжевом, и его разум работал как хорошо смазанный механизм. Если мальчик был союзником принцессы, то он будет находиться в центре событий — в гуще битвы, в окружении тысяч воинов. Это делало его недосягаемым для Коллекционера, по крайней мере сейчас. Но это также означало, что он не уйдёт в неизвестность — его можно будет проследить.

— Это даже к лучшему, — сказал Коллекционер вслух, и его голос стал снова холодным. — Если они идут с армией, я смогу наблюдать за ними издалека. Я узнаю всё, что нужно — их слабости, их привычки, их планы. А когда начнётся битва, в хаосе будет легче нанести удар.

«Ты хочешь атаковать мальчика во время битвы?» — удивился дракон.

— Возможно, — ответил Коллекционер. — Или просто выждать. Всё зависит от обстоятельств. Но главное — я знаю, где они. Я не потеряю их из виду.

Он ещё раз окинул взглядом картину внизу. Самураи начали перестраиваться, готовясь к маршу. Факелы зажглись ещё ярче, и от них поднимался чёрный дым, который смешивался с ночным небом. Где-то вдалеке запели трубы, и их звук разнёсся над равниной, как зов войны. Принцесса сошла с возвышения и направилась к своему коню, который ждал её в окружении охраны. Её плащ развевался на ветру, и она выглядела как настоящая воительница — гордая, непоколебимая, готовая к смерти или победе.

Но взгляд Коллекционера был прикован к четырём фигурам на холме. Мальчик в оранжевом вдруг поднял голову и посмотрел вверх, прямо на них. На мгновение Коллекционеру показалось, что он увидел его — что его глаза встретились с глазами мальчика, несмотря на расстояние и темноту. Но это было невозможно. Они были слишком высоко, слишком незаметны. И всё же Коллекционер почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Мальчик был особенным. Он чувствовал больше, чем другие.

— Уходим, — приказал Коллекционер, и его голос был резким. — Поднимайся выше. Он не должен нас заметить.

Дракон мгновенно среагировал — его крылья взмахнули, поднимая их вверх, в плотные облака, которые скрывали их от взглядов снизу. Коллекционер прищурился, глядя на то место, где только что стоял мальчик, но тот уже отвернулся и что-то говорил своим спутникам. Возможно, ему просто показалось.

«Ты думаешь, он почувствовал нас?» — спросил дракон.

— Не знаю, — ответил Коллекционер, и в его голосе впервые за долгое время послышалась неуверенность. — Но он не должен знать о нас. Пока рано.

Они парили в облаках, скрытые от всего мира. Внизу армия принцессы начала медленно двигаться — колонны самураев потянулись по равнине, как длинные тёмные змеи, флаги развевались, и свет факелов дрожал, как звёзды, упавшие на землю. Среди этой массы воинов Коллекционер больше не мог различить четырёх фигур — они растворились в толпе, как капли в океане.

— Они ушли, — сказал он. — Но я запомнил это место. Я запомнил направление. Они движутся на северо-восток, к столице. Мы последуем за ними.

«Мы будем лететь над ними?» — спросил дракон.

— Нет, — ответил Коллекционер. — Мы вернёмся к костру, где они ночевали. Я осмотрю их следы, их вещи, их магические отпечатки. Мне нужно понять, кто они такие и что им нужно. А потом мы последуем за армией на расстоянии. Мы будем тенью среди теней.

Дракон кивнул и развернулся, направляясь обратно к лесу. Коллекционер смотрел вниз, на уходящую армию, и его мысли были заняты одним — мальчиком в оранжевом, чья чакра была как океан. Он был ключом к бессмертию. И теперь Коллекционер знал, где его искать.

Они летели над заснеженными полями, и ветер свистел в ушах. Луна уже начала клониться к горизонту, и первые проблески рассвета окрасили небо в бледно-розовый цвет. Коллекционер смотрел вперёд, на лес, который приближался, и чувствовал, как внутри него просыпается голод — не физический, а голод охотника, который нашёл свою добычу.

— Мы вернёмся, — прошептал он. — И когда мы вернёмся, я получу то, что искал тысячу лет.

Дракон издал низкий рокот в ответ, и они исчезли в утренней мгле, оставляя за собой лишь ледяную пыль и следы, которые ветер быстро заметал. Внизу, на равнине, армия принцессы продолжала свой марш, не подозревая, что в небе над ними парит смерть, которая ждёт своего часа.

(Я помню какая была Суюки в фильме да я не просто так поменял это и да вселенная будет чуть отличаться возможно будет чуть чуть мрачновато)

Глава 6

Глава 6. Железный монстр

Лес медленно просыпался. Первые лучи солнца пробивались сквозь кроны сосен, окрашивая снег в бледно-золотистый цвет, и воздух наполнялся морозной прозрачностью. Коллекционер стоял на опушке, глядя на место, где ещё несколько часов назад горел костёр группы детей. Теперь здесь остались только тлеющие угли, присыпанные снегом, и следы, которые ветер ещё не успел замести. Он двинулся вперёд, ступая бесшумно, как призрак. Его глаза сканировали каждую деталь: отпечатки ног в снегу, разбросанные поленья, пустые фляги, обрывки ткани, зацепившиеся за ветки. Всё это было важно. Всё это могло рассказать о тех, за кем он охотился.

Он присел на корточки рядом с кострищем и провёл пальцами по обгоревшим камням. Они ещё хранили слабое тепло, и он чувствовал, как магия, оставленная людьми, витает в воздухе. Но не только их магия. Здесь было что-то ещё — тонкий, едва уловимый след, который заставил его внутреннюю коллекцию вздрогнуть. Он сосредоточился, закрыл глаза и позволил своему чутью развернуться в полную силу. Это было его главное оружие — способность чувствовать демонов, магию, любую сверхъестественную энергию. И то, что он почувствовал сейчас, было необычным. След чакры, оставленный кем-то из группы, был странным. Он не походил ни на обычную человеческую чакру, ни на демоническую суть. В нём была примесь чего-то тёмного, ядовитого, что заставило бы любого другого мага или ниндзя отшатнуться. Это была отрава — медленная, коварная, способная разъедать душу и тело. Но для Коллекционера это был деликатес. Он никогда не чувствовал ничего подобного. Даже в самых глубинах ада, среди архидемонов и древних тварей, не было такой чистой, концентрированной порчи. Это был яд, который мог бы убить обычного человека за несколько часов, но для коллекционера, который питался тёмной сутью, это было топливо.

Он провёл рукой над снегом, и тонкая струйка тёмной энергии — остаток чакры — потянулась к его пальцам, как живая нить. Она коснулась его кожи, и он почувствовал, как его тело отреагировало мгновенно — как голодный зверь, учуявший добычу. Яд проник в его поры, смешался с его собственной тёмной магией, и в груди разлилось тепло — не обжигающее, а тягучее, как расплавленное золото. Коллекционер открыл глаза и выдохнул. Пар вырвался из его рта, смешиваясь с утренним морозом. Он почувствовал прилив сил — не огромный, но ощутимый. Два дня. Всего лишь след чакры дал ему два дня жизни. Он усмехнулся, и в этой усмешке не было ничего тёплого.

— Интересно, — прошептал он. — Кто бы это ни был, он носит в себе нечто ценное. Я должен узнать больше.

Дракон, который парил высоко в небе, едва заметный на фоне облаков, почувствовал его возбуждение и спросил:

«Ты нашёл что-то важное?»

— Возможно, — ответил Коллекционер, поднимаясь на ноги. — Этот след... он странный. Ядовитый для других, но питательный для меня. Два дня жизни из одного лишь отпечатка. Я должен понять, кому он принадлежит.

«Ты хочешь охотиться на того, кто носит такой яд? — удивился дракон. — Это может быть опасно.»

— Опасно? — переспросил Коллекционер, и его голос стал стальным. — Всё опасно. Но я выжил две тысячи лет, питаясь опасностью. Этот след — ключ. Я должен понять, откуда он взялся.

Он ещё раз оглядел место стоянки, запоминая каждую деталь, затем развернулся и направился к краю леса, откуда открывался вид на равнину. Вдалеке он видел армию принцессы — длинные колонны самураев, которые медленно двигались на северо-восток, к горам, за которыми лежала столица узурпатора. Среди этой армии он не мог различить четырёх фигур, но знал, что они там.

— Взлетай, — приказал он дракону. — Мы последуем за ними. Но на этот раз мы будем ближе.

Дракон спустился, и Коллекционер взобрался на его спину. Ледяная чешуя звенела под его руками, и он почувствовал, как мышцы дракона напряглись, готовясь к рывку. Они взмыли в воздух, и лес остался внизу. Они летели над заснеженными равнинами, держась на высоте, достаточной, чтобы не быть замеченными, но достаточно низко, чтобы видеть всё, что происходит внизу. Коллекционер смотрел на армию принцессы, на её флаги, на блеск доспехов, на лошадей и повозки. Всё это двигалось медленно, но неуклонно, как стадо гигантских зверей. Он видел, как самураи маршировали в стройных колоннах, их дыхание вырывалось облаками пара, а мечи и копья сверкали на солнце, как тысячи маленьких звёзд. Впереди, на белом коне, ехала сама принцесса Коюки — её плащ развевался на ветру, а серебряные волосы струились, как водопад. Она была прекрасна и холодна, как зимнее утро, и в её осанке чувствовалась несгибаемая воля.

Они летели несколько часов. Солнце поднялось выше, и снег начал искриться, ослепляя своим блеском. Коллекционер прищурился и сосредоточился на впереди лежащих горах — острых пиках, покрытых вечным льдом, которые преграждали путь армии. Там, среди скал, начинался перевал — единственный проход, ведущий к столице. Узкое ущелье, стиснутое с обеих сторон отвесными стенами, было идеальным местом для засады. Коллекционер чувствовал это нутром — впереди была ловушка.

Армия начала втягиваться в ущелье, когда Коллекционер заметил нечто странное. Впереди, у выхода из перевала, на рельсах — откуда здесь вообще взялись рельсы? — стоял огромный бронированный поезд. Он был массивным, чёрным, с толстыми стальными плитами и маленькими окошками-бойницами. Дым валил из трубы, смешиваясь с морозным воздухом, и Коллекционер чувствовал, как от него исходит сильная чакра — не одна, а множество источников. Там, внутри, находились десятки пользователей чакры, и все они были сильными. Рельсы вели прямо в горы, и поезд стоял на них, как чёрный зверь, поджидающий добычу.

— Что это? — спросил он вслух, но вопрос был риторическим.

Дракон зарычал, чувствуя напряжение.

«Я вижу металлического монстра, — ответил он. — Он пахнет смертью.»

Коллекционер вспомнил память ниндзя, которую он вытащил из головы командира разведчиков. В Стране Снега иногда использовали такие машины — бронепоезда, которые перевозили войска и оружие. Но этот был явно не обычным. Он был замаскирован под скалы, и только сейчас, когда армия принцессы подошла достаточно близко, он показался в полной красе. Внезапно двери поезда открылись. С лязгом и скрежетом, металлические створки разъехались в стороны, и изнутри вырвались тени. Десятки, сотни теней — это были кунаи, метательные ножи, которые вылетали из механизмов, спрятанных внутри вагонов. Они сверкали в воздухе, как стая чёрных птиц, и обрушились на передние ряды самураев.

Коллекционер видел, как воины падают, пронзённые клинками. Кровь окрасила снег в алый цвет, и крики раненых смешались с лязгом металла. Самураи попытались построить защитный строй, поднимая щиты, но кунаи были слишком быстры, слишком точны. Они находили щели в доспехах, вонзались в шеи, в руки, в бёдра. Многие были ранены, некоторые — убиты. Оставшиеся в живых бросились врассыпную, прячась за скалами и валунами, которые усеивали склоны ущелья. Почти половина армии оказалась в укрытии, но остальные продолжали сражаться, безнадёжно пытаясь отразить атаку. Самураи сгрудились в центре ущелья, их копья были направлены вверх, но кунаи пронзали их, как бумагу.

Но затем из поезда, помимо механизмов, выскочили люди. Ниндзя. Они были одеты в белоснежные униформы, которые почти сливались со снегом, и на их груди красовался символ — чёрно-белый круг инь-янь, разделённый изогнутой линией. Он мерцал слабым свечением, как будто жил своей жизнью. Их лица были скрыты белыми масками, и только глаза — холодные, безжалостные — смотрели на мир. Они двигались плавно, почти танцуя, и от каждого их движения исходила чакра. Но самое странное было в их доспехах. Тонкие пластины, покрывавшие их тела, были сделаны из неизвестного металла, который, казалось, дышал. На поверхности этих пластин пульсировали тёмные узоры, и Коллекционер чувствовал, как они медленно, но неуклонно впитывали окружающую чакру — не агрессивно, не мгновенно, а постепенно, как губка впитывает воду. Это не было техникой — это было свойством самой брони. Она питалась энергией, ослабляя противников на дистанции, но не фатально. Однако даже этого хватало, чтобы самураи чувствовали усталость, а их атаки становились менее точными.

Один из белых ниндзя поднял руку, и из его ладони вырвался вихрь снега и льда, который закрутился, как маленькая метель. Он ударил в группу самураев, и те, кто попал под его действие, пошатнулись, их лица покрылись инеем, а оружие выпало из онемевших рук. Они падали на снег, их чакра была ослаблена, а тела — скованы холодом. Снежная техника была опасна в этом мире — она не убивала мгновенно, но делала врагов беспомощными.

Коллекционер видел, как мальчик в оранжевом, его сенсей и двое других детей вступили в бой с белыми ниндзя. Их противники были быстры, но и дети не отставали. Однако доспехи ниндзя медленно высасывали их чакру, и даже у мальчика с океаном силы внутри начали заканчиваться. Он двигался медленнее, его атаки становились слабее. Сенсей, мужчина с седыми волосами, держался лучше, но и его дыхание стало тяжёлым. Девочка с розовыми волосами уже едва стояла на ногах, . Мальчик с тёмными волосами, хоть и был быстр, тоже начал уставать — его кунаи двигались не так резко, а удары теряли силу.

Белые ниндзи использовали свои снежные техники с пугающей слаженностью. Один из них, самый высокий, поднял руки, и из его ладоней вырвался мощный поток снега, который обрушился на группу детей, как лавина. Мальчик в оранжевом попытался отразить его, но снег был слишком плотным, слишком холодным. Он отступил, его куртка покрылась инеем, а дыхание стало прерывистым. Сенсей бросился вперёд, чтобы прикрыть его, и его тело окуталось голубой чакрой, которая создала вокруг них защитный барьер. Но снег бил по барьеру, как молот, и трещины побежали по его поверхности. Второй белый ниндзя, используя момент, создал ледяные сюрикены и метнул их в девочку с розовыми волосами. Она едва успела поставить блок, но один из сюрикенов распорол ей плечо, и она вскрикнула от боли. Её защитное поле пошатнулось и почти погасло.

Коллекционер смотрел на это с холодным расчётом. Эти дети были сильны, но они не справлялись с врагами. Он не знал, почему они были ему интересны — возможно, из-за того странного следа чакры, который он нашёл у костра. В любом случае, он не мог позволить им умереть, потому что тогда он потеряет источник этой загадочной энергии. Время пришло.

— Дракон, — сказал он, и его голос был стальным. — Атакуй поезд. Разрушь его. Я хочу, чтобы эти белые твари потеряли свою базу.

«А как же дети?» — спросил дракон.

— Я займусь ими, — ответил Коллекционер. — Спусти меня на землю, рядом с ними. Я вмешаюсь.

Дракон не стал спорить. Он сложил крылья и ринулся вниз, как ледяная комета. Коллекционер крепко держался за шип на его загривке, чувствуя, как ветер свистит в ушах, как земля приближается с каждой секундой. Снег летел в лицо, и он прищурился, но не отвёл взгляда. Внизу, среди скал и снега, кипела битва, и он был готов в неё ворваться.

В последний момент дракон расправил крылья, замедляя падение, и Коллекционер спрыгнул, приземлившись на снег в нескольких десятках метров от группы. Его ноги пружинисто согнулись, смягчая удар, и он поднялся, отряхивая снег с одежды. Дракон, не останавливаясь, устремился к бронепоезду. Его ледяное тело, сотканное из льда и магии, врезалось в стальную обшивку с такой силой, что металл прогнулся, заскрежетал и лопнул. Поезд накренился, из его повреждённых вагонов посыпались искры и дым. Механизмы, стреляющие кунаи, заглохли, и атака на самураев ослабла. Но белые ниндзи не дрогнули — они лишь перестроились, и их внимание переключилось на нового врага.

Коллекционер шагнул вперёд, и его тени начали сгущаться вокруг него, как живые. Он поднял руки, и в его правой ладони начало формироваться оружие. Это было копьё — длинное, до двух метров, сотканное из чистого зелёного пламени, которое пульсировало и извивалось, как живой змей. Оно было прочным, как сталь, и горячим, как солнце, а его наконечник светился так ярко, что на него было больно смотреть. Зелёный огонь не обжигал — он разъедал, как кислота, и горел даже на снегу, не угасая, превращая лёд в пар, а снег — в чёрную золу. Он поднимался в воздух, как призрачный змей, и его свет отбрасывал зловещие тени на лица белых ниндзя. Они замерли, увидев это оружие, и в их глазах промелькнула тень страха. Они знали, что это не обычная магия.

— Огненное копьё, которое не гаснет, — прошептал Коллекционер, и в его голосе звучала жестокость. — Зелёное пламя, которое сжигает даже душу. Посмотрим, как ваша броня справится с ним.

Он сделал шаг вперёд и метнул копьё в одного из белых ниндзя, который стоял на скале, готовясь к новой атаке. Огненный снаряд летел по дуге, оставляя за собой зелёный след, который горел в воздухе, не угасая. Ниндзя попытался уклониться, но копьё было слишком быстрым. Оно вонзилось ему прямо в грудь, пробив броню и войдя в плоть. Он закричал от боли, и зелёное пламя мгновенно охватило его доспехи, начиная плавить металл и обжигать кожу. Но он не потерял присутствия духа — он начал судорожно снимать с себя броню, отстёгивая застёжки и сбрасывая горящие пластины. Доспехи упали на снег, и зелёный огонь продолжил пожирать их, превращая в лужицу расплавленного металла. Ниндзя остался без брони, но он был жив — его тело было обожжено, но не смертельно. Он откатился в сторону, и зелёное пламя прошло мимо него, не задев его плоть. Его спасла только мгновенная реакция и готовность пожертвовать доспехами. Он стоял, тяжело дыша, с обожжённой кожей, но живой, и его глаза горели ненавистью к Коллекционеру.

Остальные белые ниндзи отступили на шаг, оценивая нового противника. Их лидер, высокий мужчина, поднял руку, и его товарищи замерли, готовые к атаке.

— Кто ты? — спросил он, и его голос был холоден, как лёд. — Ты не из армии принцессы. Твоя чакра... она... . Ты не человек.

Коллекционер усмехнулся, и зелёное пламя заплясало в его ладонях, отражаясь в его белых глазах.

Он указал на группу, которая стояла, тяжело дыша, но живая. Мальчик в оранжевом смотрел на него с широко раскрытыми глазами, но Коллекционер не обращал на него особого внимания — он просто хотел понять, откуда взялся тот странный след чакры.

Лидер белых ниндзя сделал знак, и трое его бойцов бросились вперёд, атакуя Коллекционера с трёх сторон. Они двигались с молниеносной скоростью, их клинки были покрыты слоем чакры, а броня пульсировала тёмным светом, пытаясь поглотить его силу. Но Коллекционер был готов. Он взмахнул руками, и зелёный огонь вырвался из его ладоней, образуя вокруг него защитное кольцо. Пламя поднялось вверх, как стена, и ниндзя, коснувшись его, отшатнулись, их доспехи задымились, покрываясь копотью. Броня пыталась впитать огонь, но он был слишком плотным, слишком ядовитым. Она треснула, и ниндзи почувствовали жар, проникающий сквозь металл.

Но они не сдавались. Один из ниндзя, тот, что сбросил броню, но был жив, поднял руки и начал создавать снежную технику. Из его ладоней вырвался поток снега, который закрутился в вихрь и устремился к Коллекционеру. Снег был не обычным — он был твёрдым, как камни, и холодным, как лёд. Он ударил в защитное кольцо Коллекционера, и зелёное пламя зашипело, пытаясь противостоять холоду. Снег таял, превращаясь в пар, но атака была мощной, и Коллекционер почувствовал, как его защита ослабевает. Он отступил на шаг, и в этот момент второй ниндзя, используя свою снежную технику, создал вокруг себя ледяной барьер и двинулся вперёд, его клинок был покрыт слоем льда, который сверкал на солнце.

Третий ниндзя, воспользовавшись моментом, метнул в Коллекционера град ледяных сюрикенов, которые летели с пронзительным свистом. Коллекционер отбил их зелёным пламенем, но один из них всё же задел его плечо, оставляя глубокий порез, из которого потекла кровь. Он почувствовал боль, но не остановился. Он сосредоточился, и его тени начали сгущаться, как живые, обвивая руки и ноги ниндзя, которые создали вокруг себя ледяную защиту. Они споткнулись, потеряв равновесие, и Коллекционер обрушил на них град зелёных искр, которые разъедали их чакру и броню. Но даже это не остановило их. Белые ниндзи использовали свои снежные техники с пугающей слаженностью. Один из них, высокий, поднял руки, и из его ладоней вырвался мощный поток снега, который обрушился на Коллекционера, как лавина. Снег был плотным, холодным, и он бил по его телу, пытаясь сковать его льдом. Коллекционер почувствовал, как холод проникает в его кости, но он не сдавался. Он поднял копьё, и зелёное пламя вырвалось из него, разрывая снежный вихрь. Огонь сжёг снег, превращая его в пар, и атака ослабла.

Коллекционер рванул вперёд, и его тело переместилось. Он оказался перед одним из ниндзя, схватил его за горло и влил в него струю зелёного пламени. Тот закричал, его тело забилось в конвульсиях, броня треснула и осыпалась, обнажая обожжённую кожу. Через мгновение он рухнул, бездыханный. Огонь продолжал гореть на его трупе, превращая белый снег в чёрную кашу.

Второй ниндзя попытался атаковать сзади, используя снежную технику, чтобы создать ледяной клинок. Он метнул его в Коллекционера, и тот едва успел увернуться — лезвие прошло мимо, разрезав его плащ и оставив ледяной след на снегу. Коллекционер развернулся и выпустил в него веер зелёных искр, которые разлетелись, как рассыпанные изумруды. Они впились в его доспехи, и те начали плавиться, как воск. Ниндзя упал, корчась от боли, его броня не выдержала, и огонь добрался до тела. Он закричал, пытаясь снять с себя горящие пластины, но было поздно.

Третий ниндзя, тот, что сбросил броню, использовал свой шанс, создав вокруг себя ледяной барьер, и попытался атаковать Коллекционера сбоку, используя клинок, покрытый льдом. Но Коллекционер был готов. Он развернулся, и его копьё пронзило ледяную защиту, как бумагу, вонзившись в плечо ниндзя. Тот закричал, и его барьер рухнул, осыпаясь ледяными осколками. Коллекционер схватил его за шею и отшвырнул в сторону, как тряпичную куклу. Ниндзя упал на снег, и зелёное пламя, которое осталось на его теле, начало пожирать его, но он сумел откатиться и затушить огонь снегом, оставив лишь обугленный след на земле. Он был жив, но серьёзно ранен и больше не мог сражаться.

Лидер белых ниндзя стоял неподвижно, наблюдая за гибелью и поражением своих бойцов. Его глаза за маской горели холодной яростью, но он не двигался. Он чувствовал, что этот враг слишком силён для прямого столкновения. Его броня поглощала чакру медленно, а зелёный огонь был слишком быстрым и разрушительным. Он не мог противостоять этому.

— Ты заплатишь за это, — сказал лидер, и его голос звенел сталью. — Но не сегодня.

Он сделал шаг назад, и его тело начало растворяться, превращаясь в белый туман. Он исчез, оставив после себя лишь холодный след. Остальные белые ниндзи последовали его примеру, исчезая в воздухе, как призраки. Их броня, даже повреждённая, позволяла им использовать технику исчезновения, и они растворились в снежном вихре, оставляя лишь тени на белом полотне. Битва была окончена.

Коллекционер опустил руки, и зелёное пламя в его ладонях погасло, оставляя лишь лёгкий дымок. Он перевёл взгляд на группу детей и их сенсея. Они стояли, тяжело дыша, но живые. Мальчик в оранжевом смотрел на него с благоговейным страхом, девочка с розовыми волосами дрожала, прижимаясь к своему товарищу, а мальчик с тёмными волосами держал руку на рукояти меча, готовый к новой атаке. Сенсей, седовласый ветеран, шагнул вперёд, прикрывая детей своим телом.

— Кто ты такой? — спросил он, его голос был резким, но в нём чувствовалась усталость. — Ты спас нас, но я чувствую в тебе тьму. Ты не союзник. Чего ты хочешь?

Коллекционер усмехнулся, холодно и жестоко. Он смотрел на сенсея, но его взгляд был равнодушным.

Он уже собирался развернуться, как вдруг услышал шаги. Снег хрустел под чьими-то тяжёлыми сапогами, и этот звук приближался. Коллекционер замер, не оборачиваясь. Он чувствовал, как из-за скал выходят воины — самураи в синих доспехах, с гербом снежинки на груди. Они окружали группу, но не атаковали. Они расступились, и вперёд вышла женщина в белом плаще.

Это была принцесса Коюки. Её серебряные волосы развевались на ветру, а глаза — холодные, как лёд, но в них горел огонь решимости. Она была прекрасна и опасна, как сама зима. Она подошла к сенсею и детям, и на её лице появилась тёплая улыбка.

— Вы в порядке? — спросила она, и её голос был мягким, но в нём слышалась сталь. — Я видела, как вы сражались. Вы были великолепны.

Мальчик в оранжевом улыбнулся, несмотря на усталость, и кивнул.

— Мы справились, — сказал он.

Принцесса перевела взгляд на Коллекционера. Он стоял неподвижно, его белые волосы развевались на ветру, а в глазах горел холодный огонь. Она посмотрела на него долгим взглядом, и в её глазах мелькнуло любопытство. Она шагнула вперёд, и самураи расступились, давая ей пройти. Она остановилась в нескольких шагах от Коллекционера, и её плащ развевался на ветру, как знамя.

— Ты спас моих союзников, — сказала она, и её голос был ровным. — Я благодарна тебе.

Коллекционер усмехнулся. Он не поклонился, не проявил уважения. Он просто смотрел на неё, как смотрит хищник на добычу, которая ещё не знает, что она добыча. Его глаза горели холодным огнём, и он не собирался скрывать своей природы.

— Я тот, кто ищет бессмертие, — ответил он. — Твоя война меня не интересует. Твоя армия — не более чем фон. Но я вижу, что у тебя есть сила и знания. Возможно, мы сможем быть полезны друг другу.

Принцесса задумчиво посмотрела на него, и в её глазах мелькнула искра интереса. Она шагнула ближе, и её голос стал мягче, почти ласковым.

— Ты силён, — сказала она. — Я видела, как ты сражался. Эти белые ниндзя — они были убийцами, которых подослал Дото. Они убили многих моих воинов. Но ты уничтожил их так легко, как будто они были мухами. Ты нужен мне.

Коллекционер нахмурился, но не ответил. Принцесса продолжила, её голос стал твёрже:

— Я предлагаю тебе работу. Работай на меня. Я дам тебе титул, земли, деньги — всё, что ты попросишь. Стань моим союзником. Вместе мы свергнем Дото, и ты получишь всё, что захочешь.

Она сделала паузу, и её глаза встретились с его глазами.

— Я знаю, что ты ищешь. Бессмертие. Я могу помочь тебе найти его. В моей библиотеке есть древние свитки, которые говорят о существах, способных даровать вечную жизнь. Возможно, они укажут тебе путь. Ты только помоги мне победить Дото, и я поделюсь с тобой всеми своими знаниями.

Коллекционер смотрел на неё, и его разум работал, как хорошо смазанный механизм. Она предлагала ему то, что могло быть полезным. Земли, титулы — ему это было не нужно. Но знания... знания были ценны. И возможность находиться рядом с группой, чтобы наблюдать за ними, была тоже ценна. Но он не показывал своих эмоций. Его лицо оставалось непроницаемым, как лёд.

Принцесса не отступила. Она шагнула ещё ближе, и её голос стал тише, но более настойчивым:

— Тогда скажи, что тебе нужно. Я дам тебе это. Всё, что в моей власти. Я не прошу тебя служить мне — я прошу тебя быть моим союзником. Помоги мне одержать победу, и я сделаю тебя самым могущественным человеком в этой стране.

Коллекционер замолчал. Он смотрел на неё, и в его голове проносились мысли. Он не хотел быть её пешкой. Но он мог использовать её. Её армия, её ресурсы, её библиотека — всё это могло помочь ему в его поисках. И он мог оставаться рядом с группой, не привлекая внимания. Он вспомнил свои слова, которые сказал дракону: "Я хочу место, где я смогу жить, а не выживать". Это было правдой. Он устал от постоянной борьбы, от голода, от скитаний. Он хотел уголок этого мира, который стал бы его домом — не тюрьмой, не полем битвы, а настоящим пристанищем, где он мог бы восстанавливать силы, изучать древние свитки и готовиться к дальнейшим поискам.

— Земля, — сказал он наконец, и его голос был холодным, как ветер. — Мне нужна земля. Место, где я смогу жить, а не просто выживать. Не как твой вассал, а как свободный человек. Дай мне кусок земли, где я буду хозяином, где я смогу построить свой дом и жить в покое, когда эта война закончится. И я помогу тебе победить Дото. Но не жди, что я буду подчиняться твоим приказам. Я буду действовать так, как считаю нужным.

Принцесса улыбнулась. В её улыбке была и радость, и торжество. Она протянула руку, и Коллекционер, помедлив, пожал её. Её пальцы были холодными, но её рукопожатие было крепким. Она посмотрела ему в глаза и сказала:

— Договорились. Ты получишь свою землю — лучшие угодья на юге Страны Снега, у самого океана. Там есть старый замок, который давно никто не занимал. Он твой. Ты сможешь жить там в своё удовольствие, исследовать древние библиотеки и делать всё, что пожелаешь. А я получу твою помощь. Добро пожаловать в мою армию, странник.

Коллекционер кивнул. Он чувствовал, как внутри него поднимается нечто новое — не голод, не ярость, а что-то похожее на надежду. Возможно, он наконец-то нашёл место, где сможет обрести покой. Но он не позволил себе расслабиться. Он знал, что впереди ещё много работы — война, битвы, поиски. Но теперь у него была цель и было место, к которому он мог вернуться.

Он перевёл взгляд на группу детей и их сенсея и мысленно произнёс: "Вы интересны мне. Я буду наблюдать за вами, чтобы понять, откуда взялся ваш странный след. Но пока я не буду вмешиваться. У меня есть другие дела".

Принцесса обернулась к своим воинам и громко объявила:

— Этот человек — наш союзник! Он будет сражаться с нами против узурпатора! Уважайте его, как уважаете меня!

Самураи закивали, и некоторые даже поклонились Коллекционеру. Он не обратил на них внимания. Он смотрел на горизонт, на ледяные вершины гор, и думал о своём новом доме — о замке у океана, где он сможет жить, а не выживать. Ветер холодил его лицо, но он чувствовал тепло внутри — тепло, которое давала ему надежда.

Дракон спустился с неба и приземлился рядом с ним, но Коллекционер махнул рукой, показывая, что пока не улетит. Он останется с армией, по крайней мере на время. Он должен был увидеть, как принцесса начнёт поход, и убедиться, что его новый союзник сдержит обещание. Он подошёл к группе детей и их сенсею, но ничего не сказал им. Просто посмотрел на них долгим взглядом, затем развернулся и пошёл к принцессе. Он знал, что это только начало. Впереди была война, битва, возможно, смерть. Но теперь у него была цель, и он был готов идти к ней. Охота продолжалась. Но теперь он делал это не только ради бессмертия, но и ради того, чтобы обрести дом.

Глава 7

Глава 7. Пятнадцать клинков тумана

Армия принцессы Коюки двигалась по заснеженному ущелью уже второй день. Коллекционер ехал на белом коне, подаренном ему принцессой, и молча наблюдал за окружающими. Снег хрустел под копытами тысяч лошадей, и дыхание воинов вырывалось облаками пара, смешиваясь с морозным воздухом. Впереди, на горизонте, уже виднелись очертания крепости — тёмной, массивной, с острыми башнями, уходящими в серое небо. Это была цитадель узурпатора Дото, которую он превратил в свою неприступную твердыню после того, как захватил трон десять лет назад.

Коллекционер смотрел на стены крепости и видел, как на них мелькают фигуры часовых, как лучники перебегают от одной бойницы к другой. Всё выглядело обычно для осаждённой крепости. Он не знал, что ждёт его внутри, но его чутьё подсказывало, что Дото подготовил ловушку.

Рядом с ним ехал сенсей группы детей — Какаши, мужчина с седыми волосами и закрытым глазом. Он тоже смотрел на крепость с напряжённым вниманием.

— Дото знает, что мы здесь, — сказал он тихо. — Он готовится к обороне.

Принцесса Коюки подъехала к ним и остановила коня. Её серебряные волосы развевались на ветру, и её глаза горели решимостью.

— В крепости есть тайный ход — старый подземный тоннель, который ведёт прямо в подвал. Я знаю о нём от отца. Если мы сможем проникнуть внутрь и открыть главные ворота изнутри, наши войска ворвутся и сломят оборону. Дото должен быть в тронном зале. Мы найдём его и остановим.

Коллекционер слушал её, но его взгляд был устремлён на крепость. Он заметил, что на стенах, помимо обычных солдат, есть фигуры в странных белых плащах, которые двигались иначе, чем местные воины. Они были быстрее, их движения были более плавными, почти танцующими. Они не носили доспехов — только лёгкую одежду, которая почти сливалась со снегом. Коллекционер понял, что это не обычные наёмники. Это были ниндзя.

— Я пойду с тобой, — сказал он принцессе.

Принцесса на это кивнула кивнула. Она знала, что без его помощи шансы на успех были малы.

— Хорошо. Мы выступим, когда стемнеет. Ты, я, эти четверо, — она указала на группу детей и их сенсея, — и два моих лучших самурая. Они будут охранять нас и помогут открыть ворота.

Коллекционер перевёл взгляд на двух самураев, которые стояли позади принцессы. Они были высокими, широкоплечими, в тяжёлых синих доспехах с гербом снежинки на груди. Их лица были суровыми, а руки лежали на рукоятях длинных мечей. Они выглядели как настоящие воины, прошедшие не одну битву. Один из них был огромного роста, с широким шрамом через всю щёку, а второй — более стройный, но с холодными, как лёд, глазами. Они молча кивнули, подтверждая готовность следовать за своей госпожой.

— Они пойдут с нами, — сказала принцесса. — Я доверяю им свою жизнь.

Коллекционер кивнул, не выражая ни одобрения, ни недовольства. Ему было всё равно, кто идёт с ними, главное, чтобы они не мешали ему.

Ночь опустилась на ущелье быстро. Луна скрылась за облаками, и только звёзды слабо освещали снег. Армия принцессы расположилась лагерем на расстоянии нескольких километров от крепости, чтобы не привлекать внимания. Коллекционер стоял у края лагеря, глядя на тёмные стены крепости. Его тени шевелились под ногами, как живые.

Принцесса подошла к нему, одетая в чёрный костюм, который не отражал свет. Её плащ был заменён на тёмный плащ, а волосы были стянуты в тугой хвост. Она выглядела как настоящий ниндзя. Рядом с ней стояли два самурая — их доспехи были заменены на лёгкую кольчугу, чтобы не издавать шума. В руках они держали свои длинные мечи, готовые к бою.

— Мы готовы, — сказала она. — Тоннель начинается у старого колодца в полумиле к северу. Нам нужно идти пешком, чтобы не привлекать внимания.

Коллекционер кивнул и последовал за ней. Группа детей, Какаши и два самурая уже ждали их у входа в лагерь. Они выглядели напряжёнными, но готовыми.

— Мы пойдём с вами, — сказал Какаши. — Мы будем прикрывать вас.

Коллекционер посмотрел на него и фыркнул.

— Прикрывать меня? Сомневаюсь, что вам придётся это делать. Но пусть будет так.

Они двинулись вперёд, ступая бесшумно по снегу. Коллекционер шёл впереди, его глаза привыкли к темноте, а его тени растягивались вокруг него, готовые к любой неожиданности. Он не доверял никому из этой группы, но он знал, что они могут быть полезны для выполнения его плана.

Через двадцать минут они достигли старого колодца, который был скрыт снегом и льдом. Принцесса отодвинула замёрзший камень, и под ним открылся тёмный проход. Оттуда пахло сыростью и гнилью.

— Тоннель ведёт прямо в подвал крепости, — прошептала она. — Мы должны быть тихими. Если Дото узнает о нашем плане, мы погибнем.

Коллекционер шагнул вниз первым. Тоннель был узким, стены были влажными, и вода капала с потолка. Он шёл в полной тишине, его шаги были бесшумны. За ним двигались остальные, их дыхание было тихим, но напряжённым. Два самурая двигались сзади, их руки лежали на рукоятях мечей, готовые в любой момент выхватить оружие.

Тоннель закончился каменной лестницей, которая вела вверх. Коллекционер поднялся по ней и оказался в подвале крепости — тёмном, сыром, с каменными стенами, покрытыми плесенью. Он оглянулся и жестом приказал группе следовать за ним.

Они двинулись по коридору, который вёл к главному залу. Коллекционер шёл впереди, его чувства были обострены. Он слышал каждый шорох, каждое движение. Коридор был пуст, но он знал, что это затишье перед бурей.

Они подошли к массивным дверям тронного зала. Коллекционер остановился и прислушался. Из-за двери не доносилось ни звука — только тишина, которая была громче любого крика. Он толкнул дверь, и она открылась с тяжёлым скрипом.

Тронный зал был огромным. Высокие колонны поддерживали каменный свод, а на полу были вырезаны древние символы. В центре зала стоял трон, но он был пуст. Дото не было. Вместо него, выстроившись в две шеренги, стояли пятнадцать фигур в белых масках и лёгких доспехах. На их груди был вышит символ — четыре волнистые линии, перекрещённые, как рябь на воде. Это был знак Деревни Скрытого Тумана.

Их униформа была тёмно-синей, почти чёрной, с серебряными вставками на плечах и груди. На поясах висели короткие мечи и сюрикены, а на руках — металлические перчатки с острыми когтями. Их лица скрывали белые маски с прорезями для глаз, и только глаза — холодные, безжалостные — смотрели на вошедших. Они стояли неподвижно, как статуи, и их дыхание было ровным и бесшумным. Каждый из них был профессионалом высокого класса, и их присутствие наполняло зал давящей угрозой.

Но самое странное было в их оружии. Некоторые клинки, которые они держали, излучали тёмное свечение — не чакру, а нечто более древнее и злое. Коллекционер прищурился и почувствовал знакомый запах. Демоны. В этих клинках были запечатаны демонические сущности. Он видел, как на поверхности лезвий пульсируют тёмные узоры, словно живые вены. Это были не просто мечи — это были сосуды для демонов, оружие, которое дышало тьмой.

Коллекционер сразу понял, что это не обычные ниндзя. Это были элитные убийцы, обученные в школе, где слабые умирали, а сильные становились оружием. Их чакра была плотной, холодной, как туман, который окутывает море. Они не говорили, не двигались, но их присутствие было ощутимо, как холодное дыхание смерти.

За ними никого не было. Никаких артефактов, никаких алтарей. Только пустой зал и пятнадцать фигур, которые, казалось, ждали именно принцессу. Их взгляды были устремлены на неё, и в них читалась цель — убить. Они были посланы не для охраны, а для уничтожения.

Коллекционер повернулся к принцессе и группе. Его голос был тихим, но твёрдым.

— Дото нет. Он где-то в крепости. Но эти ниндзя пришли не охранять трон. Они пришли убить тебя, принцесса. Ты их цель. Вы должны найти Дото и открыть ворота. Я задержу их.

Принцесса колебалась, но Какаши положил руку на её плечо.

— Он прав, — сказал он. — Мы не можем терять время. Если мы откроем ворота, наши войска войдут в крепость. Дото должен быть найден и остановлен.

Принцесса кивнула, и её глаза горели решимостью. Она повернулась к двум самураям.

— Вы идёте со мной. Мы должны найти Дото и открыть ворота.

Самураи молча кивнули, их руки сжали рукояти мечей. Группа двинулась к боковому выходу, который вёл к главным воротам. Их шаги затихли в коридоре, и Коллекционер остался один в тронном зале с пятнадцатью ниндзя из Киригакуре.

Они стояли неподвижно, их взгляды были устремлены на него. Никто не двигался, никто не говорил. Тишина давила на уши, как тяжелый груз. Коллекционер знал, что у него есть только несколько секунд, чтобы действовать, прежде чем они бросятся на него. Он видел, как их пальцы сжали рукояти мечей, как по лезвиям пробежали голубые разряды молний. Они использовали техники молнии — райтон. Это было опасно, потому что молния могла пронзить любую защиту.

Он шагнул в центр зала и остановился. Он медленно обвёл их взглядом, и его губы растянулись в холодной усмешке.

— Итак, — сказал он, и его голос эхом разнёсся по залу. — Вы из Киригакуре. Дото нанял вас убить принцессу. Но я не принцесса. И я не боюсь вас.

Он поднял руки, и его тени начали сгущаться вокруг него, как живые. Он знал, что пятнадцать элитных ниндзя — это слишком много для прямого боя. Он должен был выиграть время, чтобы принцесса и её люди успели открыть ворота и найти Дото. Он планировал только задержать их, дать группе уйти. Но затем он заметил кое-что.

— Безликий, — позвал он, и из его тени вырвалась массивная фигура.

Безликий был трёхметровым великаном из плоти и костей. Его тело пульсировало, перестраиваясь каждое мгновение, а из спины торчали острые костяные шипы. У него не было лица — только глубокая впадина, из которой доносился низкий гул. Он встал рядом с Коллекционером, и его присутствие заставило ниндзи слегка отступить.

— Огонь, — прошептал Коллекционер, и зелёное пламя вырвалось из его ладоней.

Это был не просто огонь. Это была масштабная магия — стена зелёного пламени, которая взметнулась вверх, разделяя зал на две части. Огонь горел ярко, пульсируя и извиваясь, как живой змей. Он не обжигал — он разъедал, как кислота, и его свет отбрасывал зловещие тени на лица ниндзя. Пламя поднялось до самого потолка, и от него исходил невыносимый жар, который заставлял воздух дрожать. Стена была плотной, непроницаемой, и даже самые сильные водяные техники не могли погасить её мгновенно.

Похоже ниндзя неожидали такой атаки. Стена огня отделила их от Коллекционера, и на мгновение они замешкались, пытаясь понять, как прорваться сквозь неё. Двое из них попытались использовать технику молнии, чтобы разрезать огонь, но зелёное пламя лишь зашипело, выпуская клубы пара, и продолжило гореть с той же интенсивностью. Это были всего лишь секунды, но Коллекционеру нужно было именно это — время.

Он использовал паузу, чтобы сосредоточиться. Он открыл свою душу и начал призывать демонов. Не тех, что были слабыми и бесполезными, — нет. Он призвал демонов разных форм, разных размеров, с разными способностями. Тех, кого он поглощал на протяжении тысячелетий, но редко использовал в битвах. Они были не самыми сильными, но у каждого была своя особенность, своя угроза. И их было много — сотня.

Из его тени начали выходить демоны. Первый был похож на огромного паука с восемью ногами, покрытыми шипами, и глазами, светящимися красным огнём. Его тело было покрыто твёрдым хитином, а из пасти вырывались клубы ядовитого газа. Второй был похож на человека, но с когтями, длинными, как кинжалы, и кожей, которая дышала тьмой. Третий демон был бесформенной массой плоти, которая перетекала, как жидкое стекло, и из неё вырывались тонкие щупальца, покрытые шипами. Четвёртый был похож на гигантского волка с тремя головами, каждая из которых дышала разным пламенем. Пятый был высоким, тощим существом с длинными руками, которые касались пола, и его кожа была покрыта чешуёй, которая переливалась, как змеиная. Шестой был похож на летучую мышь с размахом крыльев в несколько метров, и его тело покрывали зазубренные шипы. Седьмой был похож на горгулью с каменной кожей и горящими глазами, которая двигалась с неестественной грацией. Восьмой был похож на медузу, плавающую в воздухе, с длинными щупальцами, которые светились голубым светом. Девятый был похож на великана с одним глазом, который вращался в орбите, как живой маяк. Десятый и последующие — каждый был уникален, каждый имел свою форму и способности.

Вместе с демонами из тени вышли и другие — с клыками, с когтями, с хвостами, с крыльями, с щупальцами, с глазами, горящими разными цветами. Они заполнили зал, их рычание и шипение смешались с треском зелёного огня. Ниндзи, прорвавшись сквозь стену пламени, столкнулись с этой ордой. Их клинки, покрытые молниями, начали рубить демонов, но те не отступали. Один из ниндзя, с мечом, который пах демоном, разрубил паука пополам, но тот, умирая, вцепился в его ногу, не давая двигаться. Другой ниндзя использовал технику молнии, чтобы пронзить волка, но тот успел укусить его за руку, и молния лишь поджарила его плоть.

Коллекционер стоял за стеной зелёного пламени и наблюдал. Он видел, как его демоны умирают один за другим — но каждый из них отнимал у ниндзя силы, заставлял их тратить чакру, ослаблял их. Он заметил, что ниндзя, хотя и были сильны, начинали уставать. Их молниеносные техники требовали много энергии, а демоны лезли со всех сторон, не давая передышки.

И тогда Коллекционер понял. Он изначально хотел только задержать их, выиграть время для принцессы. Но теперь он видел, что его демоны, пусть и умирая, наносят врагам серьёзный урон. Они ослабляют ниндзя, высасывают их силы, заставляют их ошибаться. Если так продолжится, он сможет убить их всех. Он не просто задержит их — он уничтожит их полностью.

Коллекционер усмехнулся. Его план изменился. Теперь он хотел не просто выиграть время, а уничтожить пятнадцать элитных убийц Киригакуре. И он знал, что его демоны справятся с этой задачей, даже ценой собственной гибели.

Он смотрел, как один из ниндзя, тот, что использовал меч с запечатанным демоном, начал призывать животное. Он сложил печати, и из облака дыма выпрыгнул огромный пёс с тремя головами, похожий на цербера. Он бросился на демонов, разрывая их своими челюстями. Но Коллекционер лишь усмехнулся — его демонов было слишком много, и даже такой зверь не мог справиться с сотней.

Второй ниндзя призвал гигантскую птицу, похожую на орла, с металлическими перьями, которые сверкали молниями. Она спикировала на группу демонов, пронзая их своими когтями. Но и это не остановило орду — демоны цеплялись за птицу, тянули её вниз, и она с трудом отбивалась от них.

Коллекционер видел, как ниндзи и их призванные животные сражаются с его демонами, как они рубят, режут, жгут — но каждый убитый демон оставлял на них свой след: раны, усталость, потраченную чакру. Он знал, что они не выдержат долго.

— Держитесь, — прошептал он своим демонам. — Держитесь, сколько сможете. Вы умрёте, но вы заберёте их с собой.

И он знал, что даже если все они падут, он выиграл достаточно времени. Но теперь он хотел большего. Он хотел, чтобы ни один из этих ниндзя не остался в живых.

Пятнадцать ниндзя сражались с ордой демонов, их клинки сверкали молниями, их призванные животные рычали и клевали, но демонов было слишком много. Они заполняли зал, они лезли со всех сторон, и каждый из них умирал, но забирал с собой часть сил врага.

Коллекционер стоял за стеной зелёного пламени и смотрел на это зрелище. Его лицо было холодным, безразличным. Он видел, как один из ниндзя, тот, что призвал пса, рубит демона, но тот хватает его за руку и не отпускает, пока другой демон не вонзает когти в его спину. Он видел, как птица, призванная вторым, пытается взлететь, но десятки демонов цепляются за её крылья, и она падает, раздавливая нескольких ниндзя своим телом. Он видел, как ниндзи, используя техники молнии, пронзают десятки демонов, но каждый разряд молнии ослабляет их самих, и они дышат всё тяжелее.

И он знал, что победа будет за ним.

Все закончилось орда демонов набросилась на оставшихся ниндзя, и их крики смешались с рёвом и шипением. Коллекционер стоял неподвижно, и его глаза горели зелёным пламенем, отражая хаос, который он создал. Он ждал, когда принцесса откроет ворота и найдёт Дото. И он знал, что когда она вернётся, в этом зале не останется ни одного врага.

Глава 8

Глава 8. Пир плоти и стали

Зелёное пламя медленно угасало, оставляя после себя лишь обугленные пятна на каменном полу и запах гари, который смешивался с сыростью крепостного подвала. Тронный зал превратился в поле битвы — повсюду лежали тела демонов, израненные, искореженные, сожжённые молниями и разрубленные клинками. Но среди них были и тела ниндзя из Киригакуре — их белые маски были разбиты, униформа порвана, а из ран всё ещё сочилась тёмная кровь, смешиваясь с лужами демонической слизи.

Коллекционер стоял в центре зала, его дыхание было ровным, хотя внутри него бушевала буря. Он смотрел, как последние из его демонов добивали уцелевших ниндзя. Их было мало — всего десяток из сотни, которых он призвал. Остальные пали в битве, но каждый из них забрал с собой врага, ослабил другого, вынудил третьего потратить последние силы.

Безликий, самый сильный из призванных, сражался с последним ниндзя. Тот был высоким, с клинком, который всё ещё светился голубыми разрядами молний, но его движения стали медленными, неуклюжими. Он устал. Его чакра была почти исчерпана, а дыхание — прерывистым. Он пытался использовать технику молнии, чтобы пронзить Безликого, но великан из плоти и костей был слишком быстр для своего размера.

Безликий нанёс удар — его рука, покрытая костяными шипами, пронзила грудь ниндзя насквозь. Клинок врага упал на пол, звеня о камень. Ниндзя замер, его глаза за маской расширились от боли и удивления. Он попытался что-то сказать, но из его рта хлынула кровь, и он обмяк, повиснув на руке Безликого, как тряпичная кукла.

Безликий с силой отбросил тело в сторону, и оно упало среди других, присоединяясь к груде мёртвых. Битва была окончена. Пятнадцать ниндзя из Киригакуре были мертвы.

Коллекционер стоял неподвижно, его глаза горели холодным светом. Он не чувствовал ни радости, ни облегчения — только удовлетворение от выполненной задачи. Но его внимание было приковано к тому, что происходило в зале после битвы.

Оставшиеся демоны, те, что выжили в кровавой бойне, начали медленно собираться вокруг павших собратьев. Их поведение изменилось — они больше не были агрессивными, не рычали и не шипели. Они двигались медленно, почти благоговейно, и их глаза горели голодным светом. Они начали пожирать тела своих павших собратьев, разрывая плоть и впитывая энергию, которая ещё теплилась в мёртвых телах.

Коллекционер смотрел на это зрелище без эмоций. Он знал, что демоны питаются друг другом — это был их инстинкт, их природа. Сильные поглощали слабых, чтобы выжить. Он видел, как их тела начинали светиться тёмным светом, как их раны затягивались, как их формы становились более чёткими. Они становились сильнее.

И в тот же миг Коллекционер почувствовал, как по его венам начала течь сила — тёплая, густая, как расплавленное золото. Сначала медленно, потом быстрее. Это были годы жизни. Сотни лет.

Он закрыл глаза и сосредоточился. Он чувствовал, как энергия перетекает от демонов к нему, как часть поглощённой ими сути становится его собственной. Это было похоже на то, как он поглощал демонов напрямую, но мягче, более естественно. Его коллекция работала как единый организм, и он был его центром. Демоны получали лишь крохи силы — достаточно, чтобы восстановиться, залечить раны, стать сильнее. Но основная часть — годы жизни, чистая энергия — доставалась ему.

Но затем произошло нечто неожиданное. Когда демоны переключились на тела ниндзи, начав пожирать их плоть и чакру, Коллекционер почувствовал новый прилив силы. Энергия, исходящая от ниндзи, была почти такой же питательной, как от демонов. Она была плотной, насыщенной, полной жизненной силы. Это удивило его. Он ожидал, что люди дадут ему лишь крохи, но ниндзи из Киригакуре были другими. Они тренировались годами, накапливали чакру, становились сильнее. Их суть была почти как у демонов — чистая, концентрированная, полная силы.

Он открыл глаза и почувствовал, как его тело наполняется энергией. Годы жизни текли по его венам рекой — десятки, сотни, тысячи. Он никогда не чувствовал ничего подобного от поглощения обычных людей. Обладатели чакры давали гораздо больше жизни. Гораздо больше.

Он поднял руки и посмотрел на них. Они дрожали от прилива силы. Он чувствовал, как его мышцы становятся сильнее, как его чувства — острее, как его магия — мощнее. Его запас лет теперь был огромен. Он мог жить века, не беспокоясь о смерти. И это было только начало.

Когда демоны почти закончили пир, они начали приближаться к оружию, которое лежало на полу среди груды тел. Эти клинки, сюрикены и мечи, в которых была запечатана тьма, притягивали их, как магнит. Демоны скалились, рычали, их глаза горели голодом. Они хотели сожрать и их, разорвать запечатанную в металле сущность, поглотить чужую демоническую энергию.

Но Коллекционер остановил их.

— Нет, — сказал он, и его голос был твёрдым, как сталь. — Оружие не трогать. Оно моё.

Демоны замерли, их рычание стихло. Они подчинились его воле, хотя в их глазах всё ещё горело желание. Они отступили от оружия, оставляя его нетронутым.

Коллекционер подошёл к оружию и начал осматривать его. Здесь было четыре предмета, от которых пахло.

Первый был длинным мечом, почти в рост человека. Его лезвие было тёмным, почти чёрным, с багровыми прожилками, которые пульсировали, как вены. От него исходил запах серы и горелой плоти.

Второй был парой сюрикенов, каждый размером с ладонь. Их лезвия были покрыты узорами, похожими на чешую змеи, и от них пахло болотом и гнилью.

Третий был коротким клинком, похожим на кинжал, с рукоятью, обмотанной чёрной кожей. Его лезвие было матовым, почти прозрачным, и от него исходил запах крови и железа.

Четвёртый был странным оружием, похожим на серп, с изогнутым лезвием и цепью на рукояти. От него пахло ветром и пылью.

Коллекционер поднял их одно за другим, чувствуя, как каждое оружие откликается на его прикосновение, как запечатанные внутри сущности пытаются вырваться. Но он сжал их силой своей магии, и они затихли, подчиняясь его воле. Он спрятал их в складках плаща, чувствуя их тяжесть и силу.

В этот момент один из демонов, человекоподобный, с чешуйчатой кожей и горящими красными глазами, подошёл к нему и медленно исчез в тени, растворяясь в ней, как дым. Остальные демоны последовали его примеру, исчезая один за другим, унося с собой поглощённую энергию. Безликий, последним взглянув на Коллекционера, тоже шагнул в тень и исчез.

Коллекционер остался один в тронном зале. Вокруг кровь покрывала пол, смешиваясь с обрывками униформы и обгоревшей плоти. Запах смерти и гари наполнял воздух, делая его тяжёлым и липким.

Он посмотрел на этот хаос и понял, что не может оставить его таким. Если кто-то войдёт в зал и увидит это, начнутся вопросы. А вопросы — это лишнее внимание. Ему нужно было скрыть следы.

Он поднял руки, и в его ладонях начало формироваться пламя. Но это был не зелёный огонь, который он использовал в битве. Это был другой огонь — белый, ослепительно яркий, почти живой. Он не горел, не обжигал — он испарял, превращал в пепел и дым.

Коллекционер направил белое пламя на пол. Оно коснулось крови, и та мгновенно испарилась, оставляя лишь сухие пятна на камне. Оно коснулось обрывков одежды, и те превратились в пепел, который развеялся в воздухе.

Он прошёлся по залу, направляя белый огонь на каждый след битвы. Кровь исчезала, плоть превращалась в дым, кости рассыпались в прах. Даже запах гари начал рассеиваться, сменяясь свежестью пустоты. Через несколько минут зал был чист — идеально чист, как будто здесь никогда не было битвы. Только лёгкий налёт пепла на полу напоминал о том, что произошло.

Коллекционер опустил руки, и белое пламя погасло. Он стоял в центре пустого зала и чувствовал, как внутри него пульсирует сила. Тысячи лет жизни. Новое оружие. И чистое пространство, которое не оставляло следов его присутствия.

Он повернулся к выходу, откуда ушла принцесса. Он должен был найти её. Он должен был убедиться, что она справилась с Дото. И он должен был получить свою землю — место, где он сможет жить, а не выживать.

Он шагнул вперёд, его шаги были лёгкими и уверенными. Белый свет от пламени всё ещё мерцал в его глазах, отражая холодную решимость. Охота продолжалась. И он был готов к ней.

Глава 9

Глава 9. Врата свободы

Коллекционер вышел из тронного зала и двинулся по коридору, который вёл к главным воротам крепости. Его шаги были бесшумными, но внутри него всё ещё пульсировала сила — тысячи лет жизни, которые он только что получил, текли по его венам, как горячая лава. Он чувствовал себя обновлённым, сильным, почти всемогущим. Новое оружие, которое он забрал у ниндзя из Киригакуре, тяжело лежало под плащом, напоминая о своей тёмной сути.

Он уже почти дошёл до конца коридора, когда услышал звуки — грохот, крики, звон металла и рёв. Звуки доносились откуда-то спереди, с той стороны, где находились главные ворота. Коллекционер ускорил шаг, и его тени зашевелились под ногами, готовые к бою. Он вышел из коридора на внутренний двор крепости и остановился, оценивая картину, которая развернулась перед ним.

Внутренний двор был огромным — каменные стены, вымощенный булыжником пол, по бокам — казармы и склады. В центре двора возвышались главные ворота — массивные, кованые, с огромными засовами, которые удерживали их закрытыми. Но сейчас ворота были открыты. Они медленно разъезжались в стороны, и в образовавшуюся щель уже врывались первые отряды самураев принцессы. Их синие доспехи сверкали на фоне снега, их мечи были обнажены, и они с криками вбегали во двор, врезаясь в ряды защитников крепости.

Но ворота не хотели открываться до конца. Коллекционер заметил, что механизм, который управлял створками, был повреждён — или кто-то пытался закрыть их обратно. Створки начали медленно сходиться, сжимая проход, и самураи, которые уже успели войти, оказались отрезанными от остальной армии. Те, кто ещё был снаружи, пытались прорваться внутрь, но створки неумолимо сдвигались, сужая щель.

Коллекционер видел, как защитники крепости — солдаты Дото — начали контратаку, тесня самураев обратно к воротам. Их командиры кричали, отдавая приказы, и ряды защитников смыкались, пытаясь отбросить врага. Если ворота закроются, самураи, которые уже вошли, окажутся в ловушке, и их перебьют. А те, кто снаружи, не смогут прорваться.

Коллекционер понял, что должен вмешаться. Он шагнул вперёд, выходя из тени на свет факелов. Его руки поднялись, и в его ладонях начало формироваться пламя — не зелёное, которое он использовал в тронном зале, а другое. Оно было багровым, почти чёрным, с прожилками оранжевого, которые пульсировали, как живое сердце. Это была магия огня в её самой разрушительной форме.

— Вал огня, — прошептал он, и из его рук вырвалась стена пламени.

Она была огромной — высотой в несколько метров, шириной во весь двор. Она двинулась вперёд, сжигая всё на своём пути. Солдаты Дото, которые стояли у ворот и пытались закрыть их, даже не успели закричать — огонь поглотил их мгновенно, превращая в пепел. Доспехи плавились, оружие расплавлялось, плоть сгорала, оставляя лишь тёмные пятна на камне.

Огонь прошёл через ряды защитников, оставляя за собой выжженную землю. Те, кто стоял дальше, отступили в ужасе, их лица были искажены страхом. Они видели, как их товарищи исчезают в пламени, и не могли поверить в то, что это делает один человек.

Стена огня ударила в ворота, и створки, которые уже почти сомкнулись, заскрежетали и застыли на месте. Огонь не давал им закрыться, расплавляя металлические петли и засовы. Ворота застыли в полуоткрытом состоянии, и самураи, которые были снаружи, ринулись в образовавшийся проход.

— Вперёд! — закричал командующий самураев. — Ворота открыты! Входите!

Сотни, тысячи самураев в синих доспехах вбегали во двор, их мечи сверкали в свете факелов, их крики разносились по крепости, как боевой клич. Они врезались в ряды защитников Дото, которые были дезориентированы и напуганы внезапной атакой огня. Битва началась с новой силой.

Коллекционер опустил руки, и багровое пламя погасло. Он стоял, глядя на поле боя, и его глаза горели холодным светом. Он видел, как самураи теснят защитников, как они пробиваются к центральной башне, где находились покои Дото. Он видел, как принцесса, которая уже была внутри, сражалась в первых рядах, её меч сверкал в свете факелов, а её лицо горело решимостью. Она была воительницей, и она вела своих людей к победе.

Битва продолжалась ещё несколько часов. Самураи принцессы были хорошо обучены, и они быстро подавляли сопротивление защитников. Солдаты Дото отступали, их ряды редели, и когда рассвет начал заниматься над крепостью, бой был почти окончен. Крепость была взята.

Коллекционер стоял в тени колонны и наблюдал, как самураи прочёсывают двор, добивая последних защитников и собирая пленных. Он чувствовал, как внутри него пульсирует сила — тысячи лет жизни, которые он получил, делали его сильнее, быстрее, мощнее. Он был доволен.

Но в этот момент его взгляд упал на группу, которая стояла у входа в центральную башню. Это были дети и их сенсей — Наруто, Саске, Сакура и Какаши. Они выглядели уставшими, но живыми. Однако Коллекционер заметил, что Наруто, мальчик в оранжевой куртке, стоял, опираясь на плечо Сакуры, и его лицо было бледным. На его боку была глубокая рана — кровь сочилась через повязку, которую Сакура пыталась наложить, но её руки дрожали, и она едва стояла на ногах. Её чакра была почти исчерпана — она использовала слишком много энергии в битве и в попытках исцелить себя и своих товарищей.

— Держись, Наруто, — говорила она, её голос был слабым. — Я попытаюсь ещё раз. У меня почти не осталось чакры, но я должна попытаться.

Наруто слабо улыбнулся, но его глаза уже закрывались. Он терял сознание от потери крови. Саске стоял рядом, его лицо было напряжённым, но он не знал, как помочь. Какаши, сенсей, пытался использовать свою чакру, но и она была почти на нуле — он отдал последние силы, чтобы защитить детей в битве.

Коллекционер смотрел на них, и в его голове проносились мысли. Он мог пройти мимо. Это было не его дело. Он не был их союзником, не был их другом. Он был охотником, который искал бессмертие. Но он остановился.

Он смотрел на мальчика в оранжевой куртке и чувствовал, как внутри него ворочается коллекция. Демоны, которые были заперты в его душе, шевелились, чуя нечто знакомое. Внутри Наруто жила тёмная сущность — огромная, древняя, могущественная. Это был демон — не такой, как те, что были в коллекции Коллекционера, а другой, более старый, более дикий. Коллекционер чувствовал его присутствие, его силу, его голод. Это была та же сущность, которая привлекла его внимание в лесу, когда он впервые увидел этого мальчика.

Он мог взять её. Он мог поглотить демона, который жил внутри Наруто, и получить невероятную силу. Он мог стать бессмертным. Но он также знал, что если он сделает это, мальчик умрёт. Демон был частью его души, его сути. Без него Наруто не выживет.

Коллекционер колебался. Он убивал раньше. Он убивал тысячи раз. Но он никогда не убивал детей. Это было не из морали — он давно перерос такие понятия. Это было что-то другое. Мальчик не был его врагом. Он не нападал на него, не пытался убить его. Он просто был ребёнком, который сражался за свою страну, за своих друзей, за свою мечту. И сейчас он умирал.

Коллекционер шагнул вперёд. Он подошёл к группе, и они подняли головы, глядя на него с настороженностью. Какаши встал между ним и детьми, но Коллекционер поднял руку.

— Я не причиню ему вреда, — сказал он, и его голос был холодным, но ровным. — Я хочу помочь.

Какаши колебался, но Сакура, которая была на грани обморока, прошептала:

— Пожалуйста... он умрёт... я не могу... у меня нет сил...

Коллекционер отодвинул её в сторону и опустился на колени рядом с Наруто. Он положил руку на его грудь, туда, где билось сердце, и закрыл глаза. Он сосредоточился, и его тёмная магия начала течь в тело мальчика.

Он чувствовал, как рана затягивается, как кровь перестаёт течь, как плоть срастается. Это было легко — он использовал свою силу, чтобы исцелить мальчика, и это не требовало от него больших затрат. Но он также чувствовал присутствие демона внутри Наруто. Оно было огромным, тёмным, голодным. Оно пыталось вырваться, почуяв присутствие чужой силы. Но Коллекционер не дал ему этого сделать.

Он осторожно коснулся сущности демона, и в тот же миг почувствовал, как часть его силы — крошечная, почти незаметная — перетекает к нему. Это было похоже на то, как он поглощал демонов, но мягче, осторожнее. Он не хотел причинить вред мальчику. Он просто хотел понять, что это за сущность, как она работает, как она связана с ним.

Он понял, что демон внутри Наруто — это не просто тварь. Это было нечто древнее, могущественное, с собственной волей. Оно было частью мальчика, его защиты, его силы. Но оно также было опасным. Если бы Коллекционер попытался поглотить его полностью, мальчик бы умер. И это было не то, чего он хотел.

Он открыл глаза и посмотрел на Наруто. Рана затянулась, и мальчик начал дышать ровнее. Его веки дрогнули, и он открыл глаза, глядя на Коллекционера с удивлением и благодарностью.

— Ты... ты спас меня, — прошептал он. — Спасибо.

Коллекционер поднялся на ноги и посмотрел на него сверху вниз. Его лицо было холодным, но в его глазах мелькнула искра — что-то, что могло быть сочувствием или просто любопытством.

Он повернулся и пошёл прочь, оставляя группу в недоумении. Сакура, которая уже пришла в себя, подбежала к Наруто и начала проверять его рану. Она была затянута — идеально, без шрамов, как будто её никогда не было.

Наруто смотрел вслед Коллекционеру, и в его глазах было благоговение.

— Он не враг, — сказал он. — Он просто... другой.

Коллекционер шёл по двору, чувствуя, как внутри него пульсирует энергия — не только та, которую он получил от демонов и ниндзя, но и та, крошечная частица, которую он забрал у демона внутри Наруто. Это было интересно. Это было новое знание. Он понял, что если когда-нибудь захочет поглотить этого демона, он должен будет сделать это так, чтобы мальчик выжил. Это был вызов. И он знал, что примет его, когда придёт время.

Но сейчас он оставлял их.

Он прошёл через внутренний двор, где уже стихала битва. Самураи собирали пленных, перевязывали раненых, подсчитывали потери. Повсюду горели костры, и в воздухе пахло дымом, кровью и победой. Коллекционер шёл среди них, и они расступались перед ним, глядя на него с уважением и страхом. Они видели, как он сражался, как его магия сжигала врагов. Они знали, что он был союзником принцессы, но они также чувствовали, что он не был обычным человеком.

Принцесса Коюки стояла на ступенях центральной башни, её меч был обагрён кровью, но её глаза горели победным светом. Увидев Коллекционера, она улыбнулась и шагнула к нему навстречу.

— Мы сделали это, — сказала она, и её голос звучал гордо. — Крепость наша. Дото мёртв. Страна свободна. Благодаря тебе.

Коллекционер кивнул, но ничего не сказал. Принцесса жестом пригласила его войти в башню, где уже был накрыт стол для пира. Внутри было тепло и светло — горели сотни свечей, а на столе стояли кувшины с вином и блюда с мясом и фруктами. Самураи, которые участвовали в битве, собирались в зале, их лица были уставшими, но счастливыми.

— Ты должен отпраздновать с нами, — сказала принцесса. — Ты заслужил это больше, чем кто-либо. Без тебя мы бы не открыли ворота, и Дото ускользнул бы.

Коллекционер колебался. Он не привык к праздникам. Он не привык к людям, которые улыбались ему и благодарили его. Но он почувствовал, что отказ будет неловким. Он кивнул и вошёл в зал.

Пир был шумным и весёлым. Самураи пили вино, обменивались историями о битве, смеялись и хлопали друг друга по плечам. Принцесса сидела во главе стола, и рядом с ней — Коллекционер.

Группа детей — Наруто, Саске, Сакура и Какаши — тоже сидела за столом. Наруто, который уже оправился от раны, сиял от радости, его голос был громче всех. Он рассказывал историю о том, как сражался с ниндзя , как его спасли, как он чувствовал, что тьма внутри него пыталась вырваться, но он удержал её. Саске, сидевший рядом, фыркал, но не перебивал. Сакура сидела с бокалом вина, её лицо было розовым от тепла и радости.

В какой-то момент принцесса поднялась и обратилась к собравшимся:

— Мои верные воины! Сегодня мы победили! Мы свергли тирана, который угнетал нас десять лет! Мы вернули себе свободу! Но этот день был бы невозможен без помощи наших союзников.

Она повернулась к Коллекционеру и протянула ему руку. Он поднялся, и в зале воцарилась тишина. Все смотрели на него — с уважением, любопытством, страхом.

— Я обещала тебе землю, — сказала она, и её голос стал серьёзным. — И я сдержу своё обещание.

После пира она достала из складок плаща свёрнутый пергамент и развернула его. Это была карта — детальная, с горами, реками и обозначениями. Она указала на южную часть страны, у самого океана.

— Здесь, — сказала она, — лежит твой новый дом. Замок, который давно никто не занимал. Он стоит на скале у моря, и его стены помнят древние времена. Вокруг него раскинулись три деревни — плодородные земли, которые будут приносить тебе доход. Они теперь твои. Весь этот регион — твой, как я и обещала.

Коллекционер взял карту и внимательно изучил её. Замок был отмечен чёрной точкой, а вокруг неё были обозначены деревни, поля и леса. Это была обширная территория — больше, чем он ожидал. Принцесса не скупилась.

Но затем его взгляд упал на границу его владений. Она была проведена волнистой линией, а за ней был обозначен символ, который он узнал — четыре волнистые линии, перекрещённые, как рябь на воде. Символ Деревни Скрытого Тумана. Киригакуре.

Коллекционер нахмурился и поднял глаза на принцессу.

— Моя земля граничит с Киригакуре, — сказал он, и его голос был холодным. — Со страной, откуда были те ниндзя, которые пытались убить тебя.

Принцесса кивнула, и её улыбка стала чуть натянутой.

— Да, — сказала она. — К сожалению, это так. Мои земли на юге всегда были близки к границе с Киригакуре. Дото не обращал на это внимания, но теперь, когда я вернула трон, я должна быть осторожна. Киригакуре — опасный сосед. Но я верю, что ты сможешь защитить свои земли. Ты силён. Ты справишься.

Коллекционер смотрел на карту, и его мысли вертелись вокруг этого факта. Его замок будет находиться почти у самой границы с деревней, которая наняла убийц, чтобы уничтожить принцессу. Это было и выгодно, и опасно. С одной стороны, он будет рядом с потенциальными врагами, которые могут напасть. С другой стороны, он будет рядом с источником силы — ниндзя Киригакуре были сильными, и их чакра давала ему годы жизни. Он мог охотиться на них, если они решат вторгнуться.

— Это не проблема, — сказал он наконец, и его голос был ровным. — Я справлюсь с любыми соседями.

Принцесса улыбнулась, и её глаза блеснули.

— Я знала, что ты так скажешь. Ты — необычный человек. И я рада, что ты на нашей стороне.

Пир продолжался. Коллекционер сложил карту и спрятал её в плащ. Он чувствовал, как внутри него растёт предвкушение. Новый дом, новые земли, новые возможности. И граница с Киригакуре — это был шанс, который он не мог упустить. Он будет ждать. Он будет наблюдать. И если ниндзя из Киригакуре решат нарушить покой его земель, он будет готов.

Когда празднование начало утихать, и самураи начали расходиться, Коллекционер поднялся и вышел из зала. Он стоял на ступенях башни и смотрел на крепость, которая была очищена от врагов. Луна уже клонилась к горизонту, и первые лучи солнца окрашивали снег в розовый и золотой.

Принцесса подошла к нему и встала рядом.

— Ты уходишь? — спросила она.

— Да, — ответил он. — Я хочу увидеть свою новую землю. Замок, деревни, океан. Я хочу знать, что я получил.

Она кивнула и положила руку на его плечо.

— Ты всегда будешь желанным гостем в моем доме, — сказала она. — Если тебе что-то понадобится — ты знаешь, где меня найти.

Коллекционер кивнул, и его губы дрогнули в лёгкой усмешке.

— Я запомню.

Дракон спустился с неба и приземлился рядом с ним. Коллекционер взобрался на его спину, и они взмыли в воздух. Внизу, в крепости, всё ещё горели огни праздника, и самураи пели песни победы. Коллекционер смотрел на это зрелище, и в его душе было спокойствие. Он сделал это. Он получил своё.

Они летели на юг, и ветер холодил его лицо. В руке он держал карту, на которой был отмечен его замок, его земли, его дом. Теперь он мог жить, а не выживать. И он знал, что впереди его ждут новые приключения, новые битвы, новые демоны. Но он был готов.

Глава 10

Глава 10. Возрождение замка

Рассвет застал Коллекционера над заснеженными горами, когда дракон, уставший от долгого полёта, начал медленно снижаться. Внизу, у самого побережья, стоял замок — тот самый, который принцесса Коюки отдала ему в награду. Он был старым, заброшенным, но всё ещё величественным. Его стены из серого камня возвышались над скалистым утёсом, а чёрные башни пронзали утреннее небо, покрытое лёгкой дымкой. Океан бился о скалы внизу, и его рёв смешивался с криками чаек, круживших над водой. Снег лежал повсюду — на крышах, на стенах, на каменных плитах двора. Сугробы намело у входов, и лёд покрывал ступени лестниц, ведущих в главный зал.

Коллекционер смотрел на своё новое владение с высоты, и его сердце билось ровно, но внутри него поднималось чувство, которое он не испытывал уже тысячу лет. Это было нечто похожее на надежду. Он приземлился во дворе замка, спрыгнул со спины дракона и огляделся. Каменные плиты двора были покрыты коркой льда и снежными наносами, кое-где из-под снега торчали остатки сорняков — сухие, мёртвые стебли, которые ветер обломал ещё осенью. Замок был разрушенным, но не до конца. Главное здание ещё стояло, хотя его крыша обвалилась в нескольких местах, обнажая обледеневшие стропила. Окна были забиты досками, а двери висели на покосившихся петлях, присыпанные снегом. В центре двора стоял высохший фонтан, покрытый мхом и лишайником, которые замёрзли и превратились в ледяную корку. Воздух пах сыростью, плесенью, солью и холодом — запахом вечной зимы, которая царила в этих краях.

Коллекционер прошёлся по двору, внимательно осматривая каждый угол. Стены были сложены из тёсаного камня, кое-где покрытого трещинами, в которые набился снег. В некоторых местах кладка осыпалась, образуя провалы, но фундамент был мощным, уходящим глубоко в скалу. Он чувствовал, что замок имеет древнюю историю — его стены помнили множество битв, смертей и предательств. На башнях виднелись бойницы, из которых когда-то лучники обстреливали врагов. Вокруг замка шёл ров, ныне сухой и заваленный снегом, но когда-то он был наполнен водой и мог остановить любую армию. Он подошёл к главному входу, который когда-то был массивной дубовой дверью, но теперь от неё остались лишь гнилые обломки, покрытые инеем. Он толкнул их, и они с треском упали внутрь, поднимая облако ледяной пыли, и открывая вход в главный зал.

Внутри было темно и холодно. Свет пробивался сквозь щели в стенах и крыше, рисуя на полу причудливые узоры. Высокие колонны поддерживали потолок, который кое-где обрушился, но в основном держался. В центре зала стоял каменный трон, покрытый паутиной и грязью, его спинка была украшена резьбой, изображающей драконов и воинов. За ним — пустой камин, огромный, сложенный из тёмного камня, в котором когда-то горели огни, согревающие стены. Пол был вымощен каменными плитами, многие из которых треснули или выпали, обнажая мёрзлую землю. По углам громоздились груды мусора — старые бочки, сломанная мебель, ржавые доспехи, обрывки ткани, всё покрытое слоем инея.

Коллекционер прошёл дальше, в боковые коридоры. Он нашёл кухню с огромной печью, которая была завалена золой и сажей, а из печной трубы свисали ледяные сосульки. Рядом была кладовая, где когда-то хранились припасы — сейчас там витал только запах гнили и плесени, смешанный с холодом. На втором этаже были комнаты для слуг и гостей — пустые, голые, с выбитыми окнами, в которые задувал снег. На третьем этаже он нашёл библиотеку — полки были пусты, лишь несколько истлевших книг валялись на полу, их страницы рассыпались при малейшем прикосновении, превращаясь в ледяную крошку. Он понял, что восстанавливать здесь нечего — книги сгнили, и их невозможно спасти. Он просто приказал суккубам убрать мусор и очистить комнату, чтобы позже использовать её как хранилище для свитков и карт, которые он приобретёт в будущем. Чуть выше располагались личные покои — когда-то они были роскошными, но теперь лишь обломки мебели и рваные занавески, покрытые изморозью, напоминали о былом величии.

Коллекционер поднялся на самую верхнюю башню. Оттуда открывался захватывающий вид — бескрайний океан, серый и бурный, покрытый пеной волн, скалы, уходящие в воду, и бесконечные снежные равнины за ними. Вдалеке, у самого горизонта, он заметил дым — несколько тонких струек, поднимающихся в морозное небо. Это были деревни, которые принадлежали этим землям. Он решил, что посетит их позже. Сейчас его задача была восстановить замок — сделать его обитаемым, уютным, неприступным.

Он спустился вниз и встал в центре внутреннего двора. Снег скрипел под его ногами, и холодный ветер трепал его белые волосы. Он закрыл глаза и начал призывать демонов. Из его тени, как чёрный туман, начали выходить фигуры. Сначала появился Безликий — он уже был знаком с работами по восстановлению. Но затем Коллекционер вызвал других — тех, кто был более умел в тонкой работе. Он призвал четырёх суккубов и десяток демонов, которых он назвал рассу. Среди них был один особенный — маг земли, чьи способности могли стать основой для восстановления замка. Его имя было Мортиан — древний демон, чья суть была соткана из камня, глины и глубин земли.

Суккубы. Их кожа была бледной, почти прозрачной, с лёгким голубоватым оттенком, как у тех, кто никогда не видел солнца. Их волосы — длинные, чёрные, как смоль, струились по плечам и спинам, переливаясь на свету, и пахли ночными цветами. Их глаза были огромными, тёмно-фиолетовыми, с вертикальными зрачками, как у кошек, и в них горел огонь древней магии. Они были стройными, с точеными фигурами, их движения были плавными и грациозными, как у танцовщиц. На них были лёгкие платья из чёрного шёлка, которые переливались на свету, открывая плечи и руки. Кожа суккубов была украшена тонкими татуировками — сложными узорами, которые светились слабым фиолетовым светом, когда они двигались. Их губы были тёмно-вишнёвыми, а ногти — длинными и острыми, как лезвия. Суккубы были мастерицами тонкой работы — они могли восстанавливать резьбу, укреплять магией дерево и камень, создавать светильники и украшения. Но у них не было инструментов — они использовали свои руки и магию, и этого было достаточно.

Демоны рассу были совершенно иными. Их тела были массивными, выше обычных людей — около двух с половиной метров ростом, с широкими плечами и мощной мускулатурой. Их кожа была тёмно-серой, с лёгким металлическим блеском, как у старой стали, и покрыта глубокими шрамами и татуировками, которые светились тусклым красным светом, когда они напрягались. Самое удивительное было в их строении — у каждого было четыре руки. Две верхние руки были мощными, с огромными ладонями и толстыми пальцами, способными сжимать камень и гнуть металл. Две нижние руки были чуть тоньше, но всё ещё сильными, с длинными пальцами, которые могли выполнять тонкую работу — строгать дерево, вырезать узоры, скреплять детали. Их лица были грубыми, с квадратными челюстями и глубоко посаженными глазами, которые горели тусклым красным светом. Они были почти лысыми, лишь на макушках торчали короткие, жёсткие волосы, похожие на проволоку. Из-за спин у них торчали двойные хвосты — длинные, мускулистые, покрытые чешуёй, с острыми шипами на концах. Эти хвосты двигались независимо, как дополнительные конечности, и рассу использовали их для баланса, когда несли тяжёлые грузы, или для помощи в работе, обхватывая брёвна и камни. Они были одеты в простые кожаные штаны и куртки, но их тела были покрыты шрамами и татуировками, которые светились, когда они напрягались. Эти демоны были созданы для тяжёлой работы — таскать камни, носить брёвна, ломать стены. У них не было инструментов — они использовали свои руки, зубы, хвосты и грубую силу.

Но среди рассу был один, который выделялся. Его звали Мортиан. Он был выше остальных, почти три метра ростом, с более светлой кожей — пепельно-серой, с серебристым отливом, как у древнего металла, отполированного временем. Его четыре руки были покрыты сложными узорами, похожими на трещины в сухой земле, и они пульсировали тусклым зелёным светом, когда он двигался, издавая низкий гул, похожий на отдалённый гром. Его глаза были не красными, а жёлтыми, как у древних ящеров, с вертикальными зрачками, и в них чувствовалась глубокая, древняя мудрость, накопленная за тысячелетия существования в недрах земли. Его двойные хвосты были длиннее, чем у других, и на их концах были не шипы, а каменные наросты, похожие на булавы, которые при движении оставляли в снегу глубокие борозды. Он был магом земли. Этот демон мог управлять камнем, землёй и глиной, делая их податливыми, как пластилин, или твёрдыми, как алмаз. Он мог поднимать стены, заделывать трещины, создавать фундаменты и укреплять конструкции одной лишь силой мысли и движением рук. Его голос был низким, как скрежет камней, и когда он говорил, земля под его ногами слегка вибрировала, откликаясь на его присутствие.

Коллекционер открыл глаза и обвёл их взглядом.

— Слушайте меня, — сказал он, и его голос эхом разнёсся по двору. — Мы будем восстанавливать этот замок. Вы будете работать. Вы будете строить, чинить, убирать. Вы будете моими руками, моими инструментами.

Демоны зарычали и зашипели в ответ, их голоса слились в один низкий гул. Суккубы грациозно поклонились, их тёмные глаза блестели. Рассу стукнули кулаками по груди — все четыре руки одновременно, — выражая согласие. Их двойные хвосты взметнулись вверх, как знамёна. Мортиан молча склонил голову, его жёлтые глаза блеснули, и он положил свои четыре руки на замёрзшую землю, ощущая её пульс, её боль, её древнюю силу. Они были голодны, но они знали, что он — их хозяин, и они должны подчиняться. Коллекционер поднял руки, и его магия начала течь через него, направляясь к демонам. Он наделил их временной силой, чтобы они могли работать, не истощаясь.

— Начинайте, — приказал он.

Мортиан первым приступил к работе. Он опустился на колени и положил все четыре руки на замёрзшую землю. Его глаза закрылись, и он начал шептать древние слова на языке, который не был ни одним из известных Коллекционеру языков — этот язык был старше людей, старше демонов, он был языком самой земли. Земля под его руками начала светиться тусклым зелёным светом, и снег вокруг него начал таять, обнажая мёрзлую глину и камни. Он сосредоточился, и его магия потекла вниз, вглубь скалы, на которой стоял замок. Он чувствовал каждую трещину, каждую пустоту, каждую слабость в фундаменте. Он начал укреплять их, заполняя пустоты камнем, который поднимал из глубины земли. Стены замка вздрогнули, и осыпавшаяся кладка начала возвращаться на место, как будто сама земля восстанавливала то, что когда-то было разрушено. Трещины в стенах затягивались, каменные блоки вставали на свои места, и фундамент становился крепче, чем когда-либо. Коллекционер видел, как стены, которые ещё несколько минут назад были хрупкими и разрушенными, становились цельными и прочными. Мортиан работал не покладая рук — все четыре его руки двигались синхронно, направляя магию в каждую трещину, в каждый камень. Его хвосты обвились вокруг колонн, помогая ему сохранять равновесие, когда он перемещался по замку. Он поднимал обрушившиеся башни, выравнивал стены, укреплял бойницы. Под его руководством замок обретал новую жизнь — его стены становились выше, толще, неприступнее. Он создавал новые проходы и залы, расширяя подземелья и укрепляя их своды. Каждый его шаг оставлял за собой идеально ровный каменный пол, и каждый его взмах руки поднимал из земли новые колонны.

Суккубы двинулись в главный зал. Их тонкие пальцы коснулись стен, и они начали очищать их от грязи, плесени и инея, используя свою магию — лёгкие, почти незаметные заклинания, которые заставляли грязь исчезать, оставляя гладкие, чистые поверхности. Они двигались с изяществом кошек, их шёпот был похож на пение ветра. Они снимали паутину, оттирали пятна, восстанавливали резьбу на колоннах, которая была скрыта слоями вековой грязи. Одна из суккубов, с длинными, до пояса, волосами, подошла к камину и провела рукой по его тёмным камням. Её пальцы засветились фиолетовым, и камин начал светиться изнутри — она зажгла в нём огонь, не просто огонь, а магическое пламя, которое не требовало дров и давало тепло и свет. Зал наполнился мягким, тёплым сиянием, и тени заплясали на стенах, растапливая лёд в углах. Она также создала магические светильники, которые закрепила на колоннах и стенах, и теперь зал был залит ровным, приятным светом, который делал его уютным и величественным одновременно.

Рассу занялись более грубой работой. Их четыре руки оказались невероятно полезными. Двое из них схватили огромный каменный блок, который выпал из стены, и, используя все четыре руки и цепляясь хвостами за землю для опоры, подняли его, как пушинку, и уложили обратно на место, следуя указаниям Мортиана, который направлял их магией. Их руки работали синхронно — две держали камень, две разравнивали раствор, который они создали из земли и магии. Другие рассу, вооружившись собственными когтями и зубами, начали выравнивать пол, заделывать трещины и утрамбовывать землю, чтобы уложить новые плиты, которые Мортиан создавал из глубины скалы. Их хвосты помогали им удерживать равновесие, обвиваясь вокруг колонн, как дополнительные тросы. Они не использовали инструменты — только свои руки, когти и хвосты, и этого было достаточно.

Третья группа рассу отправилась в лес, который чернел на фоне снега у подножия холмов. Они рубили деревья — замёрзшие, крепкие сосны и ели, — используя свои когти, чтобы перепиливать стволы, и тащили брёвна обратно в замок. Каждый демон нёс по два-три бревна, используя все четыре руки и обвивая хвостами стволы для устойчивости. Их ноги проваливались в глубокий снег, но они двигались быстро, как будто не чувствовали тяжести. Они обтёсывали брёвна своими когтями, делая новые балки для крыши, и с помощью суккуб устанавливали их на место, скрепляя магией и деревянными клиньями, которые вырезали из тех же брёвен. Мортиан помогал им, поднимая камни для укрепления крыши и создавая новые черепицы из глины, которую он вытаскивал из-под снега и обжигал своей магией.

Другие рассу работали над дверями. Старые двери были сгнившими, их петли проржавели, и они висели на честном слове, присыпанные снегом. Коллекционер приказал сделать новые двери из дуба, который рос на склонах холмов, но который был мёртвым и замёрзшим. Рассу рубили деревья, обтёсывали их своими когтями, и суккубы наносили на дерево руны, которые делали его прочным, как сталь, и защищали от огня, влаги и холода. Они вырезали на дверях изображения драконов и волков, которые, благодаря магии, казались живыми. Четыре руки рассу одновременно держали куски дерева, вырезая сложные узоры, а их хвосты подавали им инструменты, которые они сделали из костей и камней, или просто удерживали брёвна, пока они работали. Когда первая дверь была готова, демоны установили её на новую петлю, которую Мортиан создал из металла, поднятого из глубины скалы, и она закрылась с глухим стуком, от которого загудели стены, и снег осыпался с крыши.

Суккубы занялись внутренним убранством. Они создавали светильники из камня, которые наполняли комнаты тёплым, магическим светом. Они делали мебель из дерева, которое приносили рассу — простые, но прочные столы, стулья и шкафы, которые они украшали резьбой, вырезанной прямо на дереве своими острыми ногтями. Они восстанавливали каменные полы, полируя их до блеска, и создавали деревянные панели с рунами, которые защищали комнаты от холода . Библиотека осталась пустой — суккубы просто убрали весь мусор, вымели грязь и иней, вычистили полки. Коллекционер решил, что когда-нибудь заполнит эту комнату новыми свитками и книгами, но пока она останется пустым хранилищем, ожидающим своего часа.

Коллекционер прошёлся по замку, наблюдая за работой демонов. Он видел, как суккубы украшают стены деревянными панелями с рунами, как рассу укрепляют крышу, заколачивая балки и покрывая их каменной черепицей, созданной Мортианом из глины и камня. Он видел, как один из рассу, с четырьмя руками и двойным хвостом, чинит водопровод, который когда-то подавал воду из источника, находящегося в горах, но замёрз и лопнул. Он чинил трубы, используя свои когти, чтобы срезать лёд, и магию суккуб, чтобы создать новые соединения из камня. Он слышал, как стучат кулаки по камню, как скрежещут когти по дереву, как шипит магия Мортиана, который продолжал укреплять стены и поднимать новые башни.

Он поднялся в свои покои на верхнем этаже главной башни. Суккубы уже превратили их в пригодные для жизни апартаменты. Стены были покрыты деревянными панелями с защитными рунами, полы были выложены новыми каменными плитами. В камине горел магический огонь, согревающий комнату, а на окнах висели тяжёлые деревянные ставни, которые защищали от холода и ветра. Из окна открывался вид на океан, и лёгкий ветерок, пробивающийся сквозь щели, приносил свежесть соли и льда.

Коллекционер подошёл к балкону и посмотрел вниз. Демоны сновали по двору, как муравьи, их фигуры выделялись на фоне снега. Замок преображался на глазах. Он чувствовал, как его магия пульсирует в каждом камне, в каждом бревне, в каждом стежке магии, которую суккубы вплели в стены. Он чувствовал, как стены становятся прочнее, как защитные барьеры укрепляются, как замок пробуждается к новой жизни. Холод больше не проникал внутрь — магия держала его на расстоянии.

Суккубы закончили свою работу в главном зале, и одна из них, та, что зажгла камин, подошла к нему, низко поклонившись. Её голос был мелодичным, как звон колокольчиков.

— Господин, замок почти готов. Мы создали всё, что ты просил. Остались лишь мелкие детали. Рассу закончили укреплять крышу и стены. Мортиан завершил работу над фундаментом и башнями. Теперь замок выдержит любую метель и любую осаду. Он стал прочнее, чем когда-либо.

Коллекционер кивнул.

— Хорошо. Вы все хорошо поработали. Отдыхайте, пока я не вызову вас снова.

Суккубы и рассу разошлись по углам, исчезая в тенях. Мортиан, уставший, но довольный, последним шагнул в тень, его жёлтые глаза блеснули на прощание, и он исчез, оставляя за собой лёгкий запах влажной земли. Некоторые из демонов остались в замке, чтобы поддерживать порядок, но большинство ушло в его коллекцию, чтобы восстановить силы. Коллекционер остался один в тишине заката.

Он стоял на балконе и смотрел на океан. Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в багровые, оранжевые и золотые тона, которые отражались на снегу, делая его розовым. Ветер стихал, и волны бились о скалы с ровным, успокаивающим ритмом. Он чувствовал, как его замок дышит, как стены хранят тепло, как огонь в каминах мерцает. Снег вокруг замка начал подтаивать от магического тепла, но тут же замерзал, образуя ледяную корку, которая делала стены ещё более неприступными.

Вдалеке, у самого горизонта, он заметил дым. Несколько тонких струек поднимались в морозное небо, и он понял, что это деревни — те самые, которые принадлежали этим землям. Он решил, что навестит их завтра. Ему нужно было познакомиться с жителями, оценить их ресурсы и понять, с какими проблемами они сталкиваются в этой суровой зиме. Но это было делом будущего.

А пока он стоял и смотрел на океан, чувствуя, как его сила растёт, как его замок становится крепче, как его дом становится домом. Снег искрился на крышах, сосульки свисали с карнизов, и в окнах горел тёплый свет, который не давал тьме проникнуть внутрь. Он улыбнулся — холодно, но в этой улыбке была уверенность. Он был готов к тому, что ждёт его впереди. И он знал, что это только начало.

Глава 11

Глава 11. Утро в замке

Солнце только начинало подниматься над горизонтом, окрашивая снежные вершины в розовый и золотой, когда Коллекционер открыл глаза. Он лежал на спине в своих покоях на верхнем этаже главной башни, и его тело покоилось на мягком, живом ложе. Это были суккубы — четыре изящных демонических создания, которые легли под ним, создавая своими телами импровизированный матрас, по его прямому приказу.

В замке не было ни матрасов, ни одеял, ни даже соломы для постели. Каменные плиты были холодными и твёрдыми, и Коллекционер, уставший после долгого дня восстановления замка, не хотел спать на голом камне. Он привык к комфорту — за две тысячи лет он научился ценить даже маленькие удобства, и спать на холодном полу не входило в его планы. Поэтому он приказал суккубам лечь на пол и использовать их тела как мягкую постель. Они подчинились без возражений, их гибкие, тёплые тела создали идеальную поверхность для сна. Но он знал, что каждая секунда, проведённая рядом с ними, — это игра с огнём. Суккубы были жестокими созданиями, порождёнными тьмой и голодом. Даже если они не могли причинить вред своему хозяину из-за магических уз, которые связывали их с ним, они ненавидели его. Они мечтали о том, чтобы вонзить свои когти ему в горло, выпить его кровь, разорвать его тело на куски и освободиться от оков. Каждую секунду своей жизни они хотели убить его. Коллекционер знал это. Он чувствовал их ненависть, их голод, их желание уничтожить его. Но они боялись его — он был сильнее, древнее и гораздо опаснее любого из них. Его сила подавляла их инстинкты, заставляла подчиняться, но он никогда не забывал, что они — монстры, и их преданность — лишь иллюзия, созданная его властью.

Одна из суккубов, самая высокая, с длинными чёрными волосами до пояса, лежала прямо под его спиной, её тело служило основой для всей конструкции. Её когти, длинные и острые, были осторожно убраны, чтобы не поцарапать его кожу, но он видел, как её пальцы иногда сжимались, как будто она сдерживала желание вонзиться в его плоть. Её дыхание было ровным, но он знал, что она не спала — она притворялась, чтобы усыпить его бдительность. Её глаза, скрытые за веками, были открыты, и она смотрела на него с ненавистью, которую скрывала за маской покорности. Вторая, с более короткими волосами, лежала под его ногами, и он чувствовал, как её острые клыки касались его кожи, едва не прокусывая её. Она сдерживалась, но её тело дрожало от напряжения, от желания напасть. Третья суккуба, самая младшая на вид, лежала под его плечами, и её тонкие пальцы сжимали его лодыжки с такой силой, что он чувствовал давление, но не боль — она знала, что не может причинить ему вреда, но её инстинкты заставляли её пытаться. Четвёртая, самая старшая, с серебристыми прядями, лежала под его головой, и он чувствовал, как её губы касаются его шеи, как она дышит ему в затылок, и в этом дыхании были слышны тихие, едва уловимые рычания. Она мечтала перегрызть ему горло, но знала, что это самоубийство.

Коллекционер медленно приподнял голову и посмотрел на них. Его глаза привыкли к темноте, и он видел их лица — бледные, почти прозрачные, с лёгким голубоватым оттенком, как лунный свет. Их кожа была гладкой и холодной, но она излучала странное тепло, которое согревало его тело. Их волосы, разметавшиеся по его телу, пахли ночными цветами и чем-то сладким, как мёд, смешанный с запахом крови — запахом хищников, которые охотятся в темноте. Их глаза, когда они открывались, были тёмно-фиолетовыми, с вертикальными зрачками, и в них горела ненависть, которая не угасала ни на секунду. Они улыбались ему, показывая свои острые клыки, и в этих улыбках было обещание смерти. Но он не боялся их. Он был их хозяином, и они были его инструментами, его оружием, его слугами. И он знал, что, несмотря на их желание убить его, они не смогут этого сделать, пока он силён.

Он попытался встать, но суккубы зашевелились, их руки и ноги сомкнулись вокруг него, как живые сети. Они не хотели отпускать его. Одна из них, та, что лежала под его головой, приоткрыла глаза и посмотрела на него. Она улыбнулась, обнажая острые зубы, и её голос был мягким, как шёпот ветра, но в нём слышалось скрытое шипение.

— Ты уже встаёшь, господин? Мы так хорошо спали... Ты такой тёплый... Мы могли бы остаться здесь ещё на несколько часов. Мы так хотим, чтобы ты остался...

Коллекционер знал, что в этих словах не было искренности. Она хотела, чтобы он остался, потому что это дало бы им больше времени, чтобы найти способ ослабить его защиту или просто насладиться его близостью, мечтая о том дне, когда они смогут разорвать его на части. Но он не дал им этой возможности.

— Мне нужно встать, — сказал он, и его голос был холодным, как лёд. — У меня дела. Деревни ждут меня. И на улице уже кто-то есть — я слышу голоса и топот копыт.

Суккубы зашевелились, но неохотно. Они начали отпускать его одну за другой, их движения были медленными и грациозными, как у кошек, готовых к прыжку. Когда он сел, они обвились вокруг него, как змеи, их руки скользили по его спине, касаясь его белых волос, их голоса шептали слова на древнем языке, которые он не понимал, но чувствовал их угрозу. Они не хотели, чтобы он уходил, но они знали, что он их хозяин, и они должны подчиняться. Одна из них, самая старшая, с серебристыми прядями, коснулась его лица своими длинными пальцами и прошептала:

— Ты вернёшься к нам, господин? Мы будем ждать тебя. Ночь без тебя будет холодной. Мы так хотим снова согреть тебя...

Коллекционер отстранил её руку, не грубо, но твёрдо, и его глаза встретились с её глазами. Он видел в них голод, ненависть и жажду свободы. Он знал, что она мечтает убить его, но он также знал, что она не сможет этого сделать. Его сила была слишком велика.

— Я вернусь, когда закончу дела, — сказал он. — А пока вы будете работать — продолжать укреплять замок, чистить комнаты, готовить всё к моему возвращению. И не смейте прикасаться к людям из деревень. Они не враги. Они мои подданные. Если я узнаю, что вы причинили им вред, я уничтожу вас. Вы понимаете?

Суккубы поклонились, их глаза блестели, и они исчезли в тенях, готовые выполнить его приказы, но их движения были полны скрытой ярости. Он знал, что они будут ждать своего часа, но этого часа не наступит, пока он жив.

Коллекционер подошёл к окну, открыл деревянные ставни и вдохнул холодный воздух. Внизу, во дворе, уже кипела работа. Рассу таскали камни и брёвна, укрепляя стены, а Мортиан, маг земли, стоял у фонтана, который он восстановил накануне, и что-то шептал, направляя магию в землю. Снег вокруг замка был утоптан сотнями ног, а дым из труб поднимался к небу, смешиваясь с морозным воздухом. Но Коллекционер заметил, что у ворот замка собралась группа людей. Он прищурился, вглядываясь вдаль, и увидел десяток фигур — некоторые сидели верхом на лошадях, другие стояли рядом с автомобилем, чёрным и блестящим, с паром, выходящим из выхлопной трубы. Он удивился — он не ожидал, что в этом мире есть автомобили. Но вспомнив память ниндзя, он понял, что технологии здесь развиты по-своему — наряду с магией и древними обычаями существовали и механизмы, работающие на паре и горючем.

Он повернулся и посмотрел на суккуб, которые стояли в дверях, готовые выполнить любой приказ. Их глаза были устремлены на него, и в них горела ненависть, которую они не могли скрыть.

Суккубы поклонились и исчезли, их движения были быстрыми и бесшумными. Одна из них, с серебристыми прядями, вернулась через несколько минут с тазом тёплой воды. Она опустилась на колени и подала ему таз, её глаза были полны обожания, но он знал, что это притворство. Она мечтала, чтобы вода была кипятком, чтобы обжечь его, но знала, что это не причинит ему вреда. Коллекционер умылся, чувствуя, как вода смывает остатки сна. Он чувствовал себя отдохнувшим — его тело, наполненное тысячами лет жизни, не нуждалось в долгом сне, но этот, хоть и необычный, дал ему силы.

Он оделся в одежду— тёмные штаны, рубашку и плащ, который был тёплым, но лёгким. Он был готов идти. Выйдя из покоев, он спустился по лестнице в главный зал. Замок выглядел совершенно иначе, чем накануне. Стены были чистыми, камин горел, заливая зал тёплым светом, а пол был выложен новыми плитами. Безликий стоял у входа, его костяное тело пульсировало, и он был готов сопровождать своего хозяина. Мортиан, маг земли, стоял рядом, его жёлтые глаза смотрели на Коллекционера с уважением.

— Господин, — сказал Мортиан, и его голос был низким, как скрежет камней. — Замок почти готов. Стены укреплены, фундамент восстановлен, башни подняты. Я создал новые проходы и залы в подземельях. Если нужно, я могу продолжить работу.

Коллекционер кивнул.

— Хорошо. Продолжай. Сделай замок неприступным. Укрепи внешние стены и создай дополнительные защитные барьеры. Я хочу, чтобы это место было моей крепостью.

Мортиан склонил голову и исчез в тени, направляясь к внешним стенам. Коллекционер прошёлся по залу, осматривая результаты работы. Суккубы превратили пустой, мрачный зал в уютное и величественное пространство. Деревянные панели с рунами покрывали стены, магические светильники горели мягким светом, а камин согревал воздух. Он чувствовал, как его магия пульсирует в каждом камне, в каждом бревне, в каждом стежке рун. Но он также чувствовал, как суккубы, следящие за ним из теней, мечтают о том, чтобы разорвать эти руны и освободиться.

Он вышел во двор, и снег захрустел под его ногами. Люди, которые стояли у ворот, увидев его, замерли. Их взгляды были устремлены на демонов, которые работали во дворе — рассу с их четырьмя руками и двойными хвостами, Мортиан, который поднимал из земли каменные блоки, суккубы, скользящие в тенях. Их глаза расширились, и некоторые отступили на шаг, их руки сжались в кулаки, готовые к защите. Они слышали о новом хозяине, но не ожидали увидеть такое. Коллекционер заметил их страх и усмехнулся — холодно, без тепла. Он знал, что даже эти, самые "безобидные" демоны, были кровавыми монстрами, которые могли уничтожить целые деревни, если бы он позволил им. Но он не позволял.

— Не бойтесь, — сказал он, и его голос разнёсся по двору. — Эти демоны не причинят вам вреда, если вы не нападёте первыми. Они — мои слуги, мои инструменты. И поверьте мне, они — единственные из моей коллекции, кто выглядит более-менее нестрашно. Остальные — куда хуже.

Он подумал о тех, кого прятал в глубине своей души — о Безликом, чьё тело было соткано из костей и плоти, о Зуртаке, который мог сжечь город одним вздохом, и о сотнях других тварей, которые были в сотни раз страшнее этих суккубов и рассу. Если бы люди увидели их, они бы побежали в ужасе, не оглядываясь. Но эти демоны, хотя и пугающие, были терпимыми для человеческого глаза.

Впереди стоял мужчина в лёгких доспехах, без шлема, с седыми волосами и суровым лицом, изрезанным морщинами. Его глаза были проницательными, как у человека, который видел много битв и много смертей. Он был высоким, с широкими плечами, и его рука лежала на рукояти меча, но не в угрожающей позе — скорее, в привычной, как у воина, который всегда готов к бою. Рядом с ним стояли другие — крестьяне в тёплых тулупах, слуги в грубой одежде, и двое мужчин в кожаных куртках, которые, видимо, управляли автомобилем.

Когда Коллекционер подошёл к ним, самурай шагнул вперёд и низко поклонился. Его голос был хриплым, как у человека, который много лет отдал службе.

— Господин, — сказал он, и в его голосе было уважение, смешанное с осторожностью. — Меня зовут Такэси. Я был самураем принцессы Коюки. Она приказала мне служить тебе, как служил ей. Я прибыл вчера вечером, но не стал беспокоить тебя — ты, должно быть, устал после битвы. Я привёз тебе вести от принцессы и налоги от трёх деревень, которые теперь принадлежат тебе.

Коллекционер смотрел на него, оценивая. Он не привык к тому, чтобы ему присылали слуг, но он не был против. Если принцесса доверяла этому человеку, значит, он был надёжен. Но он хотел убедиться сам.

— Ты будешь служить мне? — спросил он, и его голос был холодным. — Ты знаешь, кто я? Что я не человек? Что я темнее, чем любой демон, которого ты можешь себе представить?

Такэси поднял глаза и посмотрел на него без страха. Его взгляд был прямым и спокойным.

— Я знаю, господин, — сказал он. — Принцесса рассказала мне, кто ты и что ты сделал. Ты сражался за неё, ты помог ей освободить страну. Для меня этого достаточно. Я служил принцессе десять лет, и я верен ей. Если она доверяет тебе, то и я буду доверять тебе. И я не боюсь твоих демонов. Я видел много монстров на войне. Твои слуги — не худшее, что я встречал. Я знаю, что они опасны, но я знаю, что ты можешь контролировать их.

Коллекционер кивнул, удовлетворённый его ответом. Он не нуждался в верности этого человека, но он был полезен — он знал деревни, знал людей, знал, как управлять землями. Он мог стать мостом между Коллекционером и его новыми подданными.

— Хорошо, — сказал он. — Ты будешь моим управляющим. Ты будешь собирать налоги, решать проблемы жителей и отчитываться мне о состоянии земель. Я не буду вмешиваться в твои дела, если ты будешь выполнять свои обязанности. Но если я узнаю, что ты предал меня — ты умрёшь. И не быстро. Мои демоны с удовольствием покажут тебе, что такое настоящая боль.

Такэси поклонился, его лицо не выражало страха.

— Я понимаю, господин. Я не предам тебя.

Коллекционер перевёл взгляд на других людей, которые стояли позади Такэси. Они привезли с собой вещи — ящики, мешки, бочки. В автомобиле и на повозках, которые тянули лошади, было множество предметов: еда — сушёное мясо, рыба, крупы, мука, овощи; деньги — монеты и несколько мешков с серебром; инструменты для кузницы и плотницких работ; несколько рулонов ткани; предметы быта — посуда, свечи, даже несколько книг и карт. Такэси подошёл к автомобилю и открыл дверцу, показывая Коллекционеру содержимое.

— Это налог от деревень за этот месяц, господин, — сказал он. — Жители принесли всё, что могли, чтобы показать свою верность. Они боятся тебя, но они также надеются, что ты будешь добрым хозяином. Принцесса сказала им, что ты не будешь жестоким.

Коллекционер прошёлся вдоль повозок, осматривая припасы. Еды было достаточно — этого хватило бы на несколько месяцев, чтобы прокормить его, демонов и слуг, если они появятся. Инструменты были грубыми, но полезными — он мог использовать их для дальнейшего восстановления замка. Ткань была простой, но тёплой. Деньги — звонкие монеты с изображением принцессы — лежали в нескольких мешках, и он чувствовал их вес. Это было больше, чем он ожидал.

Он повернулся к Такэси.

— Я дам тебе список того, что мне нужно, — сказал он. — Ты передашь его жителям деревень. Если они принесут это, я буду доволен. Если нет — я не буду наказывать их, но они упустят возможность заслужить мою благосклонность. И помни: если я узнаю, что ты украл что-то из этого для себя, я убью тебя.

Такэси достал из-за пояса кусок пергамента и перо, готовый записывать. Коллекционер начал диктовать:

— Мне нужны шкуры и кожа — много, для одежды и доспехов. Мне нужны ткани и нитки — грубые и тонкие, для одежды и штор. Мне нужны книги — любые, о истории, о географии. Мне нужны инструменты для обработки металла — я хочу создать свою кузницу. И мне нужны мясо и рыба — регулярно, чтобы у меня был запас. Это всё на первый месяц. Если жители принесут это, я не буду брать дополнительных налогов в течение года. Также мне нужно чтобы каждую неделю приезжали и приносили свежую еду.

Такэси записывал, его рука двигалась быстро и уверенно. Он не задавал вопросов, не удивлялся — он просто выполнял приказ. Когда он закончил, он сложил пергамент и поклонился.

— Я передам это старостам деревень, господин, — сказал он. — Жители сделают всё, что ты просишь.

Коллекционер кивнул. Он посмотрел на вещи, которые привезли ему, и удовлетворённо улыбнулся — холодно, без тепла, но с чувством выполненного долга. У него было всё, чтобы обустроить замок — еда, инструменты, ресурсы. Он мог начать жить здесь, как настоящий хозяин.

— Отправляйся в деревни, — сказал он Такэси. — Передай мой список. Скажи им, что я не буду мешать им жить, если они будут приносить мне то, что мне нужно. Я не тиран. Я не буду грабить их. Но я хочу, чтобы они знали: я здесь, и я силён. Если кто-то нападёт на них — я защищу их. Если они предадут меня — я уничтожу их.

Такэси поклонился и сел на коня. Двое других слуг присоединились к нему, и они ускакали, оставляя за собой следы на снегу. Остальные люди — слуги и рабочие — начали разгружать повозки, перенося вещи в замок. Они двигались быстро, но их глаза всё ещё поглядывали на демонов с настороженностью. Рассу, с их четырьмя руками и двойными хвостами, казались им особенно жуткими, а суккубы, скользящие в тенях, пугали своими фиолетовыми глазами и острыми клыками. Но они видели, что демоны подчиняются Коллекционеру, и это немного успокаивало их.

Коллекционер стоял и смотрел на них, чувствуя, как его дом наполняется жизнью. Он усмехнулся, глядя на людей, которые с опаской косились на его слуг. Эти демоны — суккубы и рассу — действительно были единственными в его коллекции, кто выглядел более-менее нестрашно. Он представил, что было бы, если бы они увидели Безликого, или Зуртака, или кого-то из тех тварей, что спали в глубине его души. Они бы не просто настороженно смотрели — они бы бежали в ужасе, крича и моля о пощаде. Но эти демоны были терпимыми для человеческого глаза, и это было хорошо. Он не хотел пугать своих подданных до смерти.

Он повернулся к замку и увидел, как Мортиан и рассу помогают людям переносить тяжёлые ящики и мешки. Суккубы, стоя в дверях, наблюдали за этим с любопытством, но не приближались — они знали, что не должны пугать людей. Но Коллекционер видел, как их глаза голодно сверкали, как их когти непроизвольно царапали каменные стены, оставляя глубокие борозды. Они сдерживали себя, но их желание убивать было почти осязаемым. Он знал, что они мечтают о дне, когда он ослабеет, и они смогут вырваться на свободу, чтобы упиться кровью. Но этот день не наступит.

Он вошёл в замок, и его шаги эхом разнеслись по главному залу. Огонь в камине горел ярко, и тепло разливалось по комнате. Он подошёл к трону, который теперь был чистым и блестящим, и сел на него. Его руки лежали на каменных подлокотниках, и он смотрел на зал, который наполнялся жизнью. Суккубы, закончив свою работу, вошли в зал и остановились в нескольких шагах от трона. Они поклонились, и самая старшая, с серебристыми прядями, заговорила, её голос был сладким, как мёд, но в нём слышалось скрытое шипение.

— Господин, мы всё сделали, как ты приказал. Замок укреплён, комнаты убраны, еда приготовлена. Что ты хочешь, чтобы мы сделали сейчас? Мы жаждем служить тебе. Мы готовы на всё, чтобы угодить тебе.

Коллекционер посмотрел на них, и его глаза были холодными. Он видел их ненависть, их голод, их желание убить его. Но он также видел их страх — они боялись его силы, его власти. И это давало ему удовольствие.

— Отдыхайте, — сказал он. — Вы хорошо поработали. Завтра я отправлюсь в деревни, и вы будете сопровождать меня, но только в тени. Люди не должны видеть вас. И помните: если кто-то из вас попытается причинить вред кому-либо из людей, я узнаю об этом. И я сделаю так, что вы будете молить о смерти, но она не придёт.

Суккубы улыбнулись, обнажая свои острые зубы, и поклонились. Они ушли, но их глаза горели ненавистью, которая не угасала. Коллекционер остался один в главном зале, чувствуя, как его сила растёт, как его замок становится домом, как его жизнь обретает новый смысл. Он думал о том, что ждёт его впереди — о деревнях, о жителях, о границе с Киригакуре. Он знал, что это только начало, и что впереди будут новые испытания. Но он также знал, что суккубы будут ждать своего часа. И он был готов к их предательству, потому что он был сильнее их, сильнее любых демонов, и он никогда не позволит им победить.

Он встал с трона и подошёл к окну. Снег падал медленно, покрывая двор белым покрывалом. Люди продолжали разгружать повозки, их дыхание вырывалось облаками пара. Рассу, закончив свою работу, стояли у стен, готовые к новым приказам. Мортиан, маг земли, стоял у фонтана, и его жёлтые глаза смотрели на Коллекционера с преданностью. Дракон лежал у ворот, его глаза были закрыты, но он был готов в любой момент сорваться с места.

Коллекционер улыбнулся — холодно, но в этой улыбке была уверенность. Он был готов к тому, что ждёт его впереди. И он знал, что это только начало.

Глава 12

Глава 12. Клинки и звери

День выдался ясным, но морозным. Солнце висело низко над горизонтом, и его лучи почти не грели, лишь отражались от снега, ослепляя ярким блеском. Коллекционер стоял в главном зале своего замка, перед ним на каменном столе лежали четыре предмета — оружие, которое он забрал у ниндзя из Киригакуре после битвы в крепости Дото. Это были не просто клинки и сюрикены — в каждом из них была запечатана демоническая сущность, древняя и опасная. Он чувствовал их тёмное дыхание, их голод, их желание вырваться на свободу. Запах серы и горелой плоти смешивался с холодным воздухом замка, и тени от оружия танцевали на стенах, как живые.

Он уже несколько часов изучал их, пытаясь понять природу запечатанных демонов. Три из них были простыми, грубыми тварями — злыми, но примитивными. Их суть была похожа на тех демонов, которых он поглощал в первые столетия своей охоты: дикие, голодные, не способные на хитрость или сложные мысли. Они были опасны, но не интересны. Он решил, что их можно скормить своей коллекции — пусть его демоны поживут их энергию, усилятся. Это будет полезно.

Четвёртое оружие, длинный меч с багровыми прожилками, излучало совсем иную энергию. Внутри него было нечто более сложное, более древнее. Коллекционер чувствовал, как демон внутри клинка пытается с ним заговорить, проникнуть в его разум, предложить сделку. Это было не просто животное — это был разумный хищник, который ждал своего часа. И Коллекционер заинтересовался. Меч вибрировал в его руке, и тёмные узоры на лезвии пульсировали, как живое сердце.

Он решил начать с трёх примитивных. Он подошёл к столу, взял первый клинок — короткий, кривой, с рукоятью из чёрной кости. Сосредоточившись, он направил свою магию в металл, и из его груди вырвались серебряные цепи — тонкие, гибкие, покрытые древними рунами. Они обвили клинок, проникли внутрь, разрывая печати, которые удерживали демона. Клинок задрожал, загудел, и из него вырвалась тёмная дымка, которая начала формироваться в фигуру. Это был демон, похожий на огромного скорпиона, но с телом, покрытым ржавой чешуёй, и с тремя хвостами, на конце каждого из которых сверкало острое жало. Его глаза, шесть пар, горели тусклым зелёным светом, а из пасти вырывался едкий пар, разъедающий каменный пол. Он зашипел, бросился на Коллекционера, но цепи были быстрее. Они обвили его тело, сжали его тёмную суть, и он заверещал, пытаясь вырваться. Коллекционер лишь усмехнулся и, размахнувшись, швырнул демона в глубину своей души, в самое сердце коллекции, где сотни голодных тварей ждали своей добычи.

— Ужин подан, — сказал он вслух, и его голос эхом разнёсся по залу.

Из глубины его существа донёсся хриплый шёпот — сотни голосов переплелись в один, тягучий, голодный. Они набросились на демона, разрывая его на части, впитывая его суть, пережёвывая его страх. Демон визжал, извивался, но цепи держали его крепко, и через несколько мгновений он исчез, став частью того хора, что жил в нём. Коллекционер почувствовал, как его сила немного увеличилась — ещё несколько лет жизни, ещё капля тёмной энергии. Он удовлетворённо кивнул.

Второе оружие — пара сюрикенов с узорами. Он взял их, и цепи вырвались из его рук, обвивая металл. Изнутри вырвался демон, похожий на гигантскую медузу, плавающую в воздухе, с сотнями тонких щупалец, покрытых ядовитыми шипами, и единственным глазом в центре тела, который вращался, как живой маяк. Её тело было полупрозрачным, как стекло, и внутри него пульсировала тёмная жидкость. Она попыталась ускользнуть, превратившись в туман, но цепи сжались вокруг неё, не давая уйти. Коллекционер рывком притянул её к себе и с силой швырнул в коллекцию.

— Ужин подан, — повторил он, и голоса внутри зарычали с новой силой.

Демон-медуза забилась в цепях, её щупальца хлестали по стенам, оставляя глубокие борозды, но её сила была ничтожна по сравнению с мощью коллекции. Её поглотили так же быстро, как и первого, и Коллекционер почувствовал новый прилив сил.

Третье оружие — кинжал с матовым лезвием и рукоятью из почерневшей кости. Он поднял его, и цепи обвили клинок, вырывая запечатанную суть. Из кинжала вырвался демон, похожий на гигантскую змею с тремя головами, каждая из которых была увенчана короной из костяных шипов. Его тело было покрыто чешуёй, которая переливалась всеми оттенками тьмы, от угольно-чёрного до багрового, и из пастей капала чёрная слизь, которая шипела на камне. Он зашипел, бросился на Коллекционера, но цепи обвили его, сжали, и он забился в конвульсиях. Коллекционер усмехнулся и швырнул его в коллекцию.

— Ужин подан, — сказал он в третий раз, и голоса внутри взревели от удовольствия.

Демоны коллекции растерзали змею, впитывая её силу, и Коллекционер почувствовал, как его тело наполняется энергией — ещё несколько десятков лет жизни, ещё больше силы. Три клинка были пусты, их металл был мёртв, лишён магии. Он отбросил их в сторону, и они с глухим звоном упали на пол.

Остался четвёртый — меч с багровыми прожилками. Коллекционер поднял его, и клинок загудел, вибрируя в его руке. Демон внутри него заговорил, его голос был тихим, как шёпот ветра, но в нём слышалась сила, древняя и пугающая.

«Ты силён, — сказал он. — Но ты не знаешь, кто я. Я — Ксариэль, древний демон, который помнит времена, когда люди ещё не умели говорить. Я видел, как падали империи, как рождались боги и как они умирали. Я могу дать тебе больше, чем просто силу. Я могу дать тебе мудрость, знание, понимание тьмы, которую ты носишь в себе. Я могу показать тебе тайны этого мира, которые ты даже не можешь представить. Освободи меня, и я поделюсь с тобой всем, что знаю.»

Коллекционер остановился. Он слышал такие голоса раньше — демоны всегда пытались договориться, обмануть, заманить. Они шептали ему на ухо, обещая власть, богатство, бессмертие, но всегда за этим скрывалась ловушка. Демоны не умели быть верными. Они умели только брать, поглощать, разрушать. Но этот был другим. Его слова были спокойными, без отчаяния или хитрости. Он говорил как равный, как тот, кто действительно мог предложить что-то ценное. Коллекционер почувствовал, что этот демон может быть полезен. Он не был просто животным — он был существом с разумом, с историей, с опытом. Возможно, он знал что-то, чего не знал Коллекционер.

— Зачем тебе служить мне? — спросил он вслух, и его голос эхом разнёсся по залу. — Ты же хочешь свободы. Почему ты предлагаешь мне сделку, вместо того чтобы попытаться сбежать?

«Я хочу не свободы, — ответил демон, и в его голосе послышалась усмешка. — Я хочу власти. И я вижу, что ты можешь её дать. Ты — коллекционер, ты собираешь души, как я собирал знания. Мы похожи. Ты не просто убиваешь — ты сохраняешь. Ты даёшь своим демонам новую жизнь, новую цель. Запечатай меня в своём теле, и я буду служить тебе. Я поделюсь с тобой своими знаниями, а ты дашь мне силу, которую я потерял, когда меня запечатали в этот клинок. Мы можем быть союзниками. Мы можем править вместе.»

Демон начал искушать его. Его голос стал более настойчивым, более сладким, как мёд, в который подмешали яд. Он начал описывать картины величия — как они вдвоём смогут покорить этот мир, как они найдут забытые ритуалы, как они станут богами среди смертных.

«Представь, — шептал он, — мы можем создать империю, которой не будет равных. Твои демоны, мои знания — вместе мы будем непобедимы. Ты получишь бессмертие, настоящее бессмертие, не просто годы, а вечность. А я получу тело, которое я заслужил. Мы будем равными, ты и я. Что ты теряешь? Ты уже силён, но я сделаю тебя богом.»

Коллекционер слушал его, и на его губах начала появляться улыбка. Она становилась шире, пока не превратилась в холодный, ледяной смех. Он засмеялся, и его смех разнёсся по залу, отражаясь от каменных стен. Суккубы, которые наблюдали из теней, вздрогнули и отступили глубже в темноту — они ужк слышали этот смех. В этом смехе не было радости — только насмешка, презрение и непоколебимая уверенность в своей силе.

— Ты думаешь, что можешь искусить меня? — сказал он, и его голос стал ледяным. — Ты думаешь, что я не слышал таких речей? Две тысячи лет я слушаю демонов, которые обещают мне мир, если я отпущу их, или власть, если я заключу с ними сделку. Ты не первый, кто пытается обмануть меня. И ты не будешь последним. Но запомни одно: я не веду переговоров с добычей.

«Но я не добыча! — воскликнул демон, и в его голосе послышалось раздражение. — Я — Ксариэль! Я древний, я мудрый! Я могу дать тебе то, чего нет ни у кого!»

— Ты можешь дать мне только то, что я сам решу взять, — ответил Коллекционер. — И я возьму это без всяких сделок.

Он сосредоточился, и из его тела вырвались серебряные цепи — тонкие, гибкие, покрытые древними рунами. Они выстрелили из его груди, из его рук, из его спины, как живые змеи, и устремились к мечу. Они обвили клинок, проникли внутрь, разрывая печати, которые удерживали демона. Ксариэль закричал — впервые в его голосе послышался страх.

«Что ты делаешь? Остановись! Мы можем договориться!»

— Мы уже договорились, — сказал Коллекционер, и его голос был холоден, как лёд. — Ты будешь жить в моём теле. Ты будешь делиться со мной знаниями. Но не как партнёр, а как пленник. Я не предлагаю тебе свободу — я предлагаю тебе новую камеру. И это не обсуждается.

Цепи втянули демона в его тело, но Коллекционер не отправил его в коллекцию. Вместо этого он создал отдельную камеру в глубине своей души — пустую, тёмную, изолированную от остальных демонов. Он запер Ксариэля там, и цепи обвили его, сжимая его суть, не давая ему двигаться, говорить, даже дышать.

— Ты будешь жить здесь, — сказал Коллекционер.

Ксариэль замолчал. Его ярость и страх бились в сознании Коллекционера, но он был слишком силён. Он сжал его волю, подавил её, и демон, наконец, затих, подчиняясь. Он стал частью Коллекционера, но изолированной, беспомощной частью. Он мог говорить, но его голос был лишь шёпотом, который Коллекционер мог игнорировать.

«Ты заплатишь за это, — прошептал Ксариэль, но в его голосе уже не было силы. — Когда-нибудь я найду способ освободиться.»

— Когда-нибудь ты поймёшь, что это — лучшее, что могло с тобой случиться, — ответил Коллекционер. — Ты получил дом. А теперь замолчи и наблюдай. Мне нужно подумать.

Коллекционер открыл глаза и выдохнул. Он чувствовал себя сильнее, но также более осознанным.

Он направился в свой кабинет, где его ждали карты и планы. Но не успел он сесть, как услышал шаги во дворе. Вскоре в дверях появился Такэси, его лицо было озабоченным. Он низко поклонился, и его седые волосы упали на глаза.

— Господин, — сказал он, и его голос был серьёзным. — У меня плохие вести. Одна из деревень, та, что находится у подножия гор, подвергается нападениям. Стая волков терроризирует их уже несколько недель. Обычные волки, но они выросли до невероятных размеров — около двух метров в холке. Они убивают скот, иногда нападают на людей. Жители боятся выходить из домов после заката. Мы потеряли уже трёх охотников, которые пытались справиться с ними.

Коллекционер поднял бровь. Двухметровые волки? Это не было обычным явлением. Он повернулся к Такэси, его глаза горели холодным огнём.

— Сколько волков? — спросил он, и его голос был ровным, но в нём чувствовалось напряжение.

— По словам жителей, около двадцати. Они действуют стаей, очень умны и агрессивны. Обычные охотники не могут с ними справиться. Жители просят тебя о помощи. Они готовы заплатить, но у них мало денег. Они боятся, что зима будет суровой, а без скота они не переживут её.

Коллекционер усмехнулся. Он не нуждался в деньгах, но он нуждался в лояльности своих подданных. Если он поможет им, они будут доверять ему больше. А если эти волки были связаны с чакрой, он мог получить новые знания или даже новых демонов. Он подошёл к окну и посмотрел на горы, где пряталась деревня. Снег искрился на вершинах, и ветер нёс холод с севера.

— Я разберусь с этим, — сказал он. — Отправляйся в деревню и скажи жителям, что я решу их проблему. Пусть они не выходят из домов после заката. Я позабочусь о волках.

Такэси облегчённо вздохнул, и в его глазах мелькнула благодарность.

— Спасибо, господин. Жители будут благодарны тебе.

Коллекционер кивнул и жестом отпустил его. Когда Такэси ушёл, он повернулся к теням, где прятались его демоны. Он чувствовал их присутствие — рассу, Мортиана, суккуб, Безликого. Они ждали его приказа. Он также чувствовал нового демона, Ксариэля, который ворочался в своей камере, недовольный, но подчинённый.

— Я не пойду сам, — сказал он, обращаясь к своим слугам. — Волки не стоят моего внимания. Вы отправитесь на охоту.

Он поднял руку, и из его тени начали выходить демоны. Он призвал десяток разных форм — не самых сильных, но достаточно опасных, чтобы справиться с любыми зверями. Первый был похож на огромного жука с хитиновым панцирем, покрытым шипами, и шестью ногами, каждая из которых заканчивалась острым когтем. Его глаза, похожие на раскалённые угли, горели в темноте, а из пасти вырывались клубы ядовитого газа. Второй был человекоподобным, но его тело было соткано из грязи и камней, и он двигался медленно, но каждый его шаг заставлял землю дрожать. Третий был похож на гигантскую стрекозу с прозрачными крыльями, которые издавали жужжание, от которого стены слегка вибрировали, и с длинным хвостом, покрытым ядовитыми шипами. Четвёртый был бесформенной массой плоти, которая перетекала, как жидкое стекло, и из неё вырывались тонкие щупальца, покрытые шипами, которые пульсировали в такт с его дыханием. Пятый был похож на горгулью с каменной кожей и горящими красными глазами, её когти были длинными, как кинжалы, а из спины торчали костяные шипы. Шестой был высоким, тощим существом с длинными руками, которые касались пола, и его кожа была покрыта чешуёй, которая переливалась, как змеиная, а из его глаз капала чёрная слизь. Седьмой был похож на гигантскую ящерицу с тремя хвостами, каждый из которых заканчивался ядовитым шипом, и с пастью, полной острых зубов, из которой вырывалось пламя. Восьмой был похож на летучую мышь с размахом крыльев в несколько метров, его тело покрывали зазубренные шипы, и он издавал ультразвук, который сбивал с толку врагов. Девятый был похож на великана с одним глазом, который вращался в орбите, как живой маяк, а его руки были покрыты каменными наростами, которые он использовал как дубины. Десятый был человекоподобным, но его тело было соткано из теней, и он двигался бесшумно, как сама тьма, его руки были длинными и тонкими, а на концах пальцев сверкали когти, которые могли разорвать сталь. Все они стояли перед ним, готовые к бою, их глаза горели голодом.

— Вы отправитесь в горы, — приказал Коллекционер. — Вы найдёте волков, которые терроризируют деревню. Вы уничтожите их всех. Не оставляйте ни одного. Если они связаны с магией — принесите мне доказательства. Если это просто звери — просто убейте их.

Демоны зарычали и зашипели в ответ, их голоса слились в один низкий гул. Они развернулись и двинулись к выходу, их фигуры растворялись в снежной мгле. Коллекционер остановил их жестом.

— Дракон, — сказал он, обращаясь к своему старому другу, который лежал у ворот. — Ты пойдёшь с ними. Не как охотник — как наблюдатель. Я хочу видеть, что они делают, как они охотятся. Ты будешь моими глазами в небе. Если кто-то из них попытается сбежать или ослушаться приказа — ты убьёшь его. Если они справятся с волками — ты сообщишь мне.

Дракон поднял голову, его ледяная чешуя блеснула в лунном свете. Он зарычал в ответ, и его голос зазвучал в сознании Коллекционера, тёплый и знакомый:

«Я сделаю это, мой друг. Я буду наблюдать. Но эти волки не кажутся мне обычными. Я чувствую запах магии в горах.»

— Я тоже, — ответил Коллекционер мысленно. — Поэтому я хочу, чтобы ты смотрел. Если там есть что-то большее — ты узнаешь.

Дракон расправил крылья и взмыл в воздух, его огромное тело поднялось над замком, и он направился к горам, следуя за демонами, которые уже исчезли в лесу. Коллекционер остался на балконе, наблюдая за их уходом. Он чувствовал каждого из своих демонов, как свои пальцы — их движения, их намерения, их голод. Они двигались через лес, их тени скользили между деревьями, и они уже чуяли запах волков. Дракон парил высоко в небе, его глаза были устремлены вниз, и он видел всё.

В лесу демоны настигли волков. Коллекционер видел это глазами дракона — огромные чёрные твари, более двух метров в высоту, с горящими жёлтыми глазами и клыками, как кинжалы. Они окружили стаю, и началась резня. Жук вонзил свои когти в первого волка, разрывая его плоть. Человекоподобный демон из грязи и камней схватил второго и раздавил его своей каменной рукой. Стрекоза спикировала сверху, пронзая волков своим ядовитым хвостом. Бесформенная масса плоти поглотила ещё одного, втягивая его в себя, как губка. Горгулья разрывала их своими когтями, оставляя за собой лишь кровавые следы. Змееподобный демон с тремя хвостами рвал своих врагов ядовитыми шипами. Летучая мышь атаковала с воздуха, её ультразвук дезориентировал волков, а шипы разрывали их шкуры. Одноглазый великан раздавливал волков своими каменными кулаками. Демон теней пронзал их своей тьмой, не оставляя даже следов.

Коллекционер смотрел на это с холодным удовлетворением. Волки были сильными, но они не могли противостоять его демонам. Через несколько минут стая была уничтожена. Демоны стояли среди тел, их пасти были окровавлены, их глаза горели голодом, но они не тронули деревню, как он приказал. Они просто ждали, готовые к новым приказам.

Дракон спустился с неба и приземлился рядом с ними. Его голос зазвучал в голове Коллекционера:

«Волки мертвы. Все до одного. Но я нашёл кое-что — в горах есть пещера, откуда они выходили. Там пахнет магией. Я жду твоих указаний.»

Коллекционер задумался. Пещера с магией — это могло быть место силы. Он должен был исследовать его.

— Оставайся там, — сказал он дракону. — Я приду завтра. Демоны пусть возвращаются в замок. И скажи жителям деревни, что волки больше не будут их беспокоить.

Дракон зарычал в ответ, и Коллекционер почувствовал, как демоны начали возвращаться, исчезая в тенях. Он повернулся и вошёл в замок, чувствуя, как его сила растёт, как его власть укрепляется. Он был хозяином этих земель, и никто не мог бросить ему вызов. Внутри него Ксариэль ворочался в своей камере, недовольный, но беспомощный. Коллекционер усмехнулся — он был сильнее, чем когда-либо, и он знал, что это только начало.

Глава 13

Глава 13. Цена защиты

Утро началось необычно. Коллекционер открыл глаза, и первое, что он почувствовал, было тепло. Не то, которое исходило от суккубов, чьи тела всё ещё служили ему мягкой постелью, а другое — настоящее, солнечное тепло, которое проникало сквозь щели в деревянных ставнях. Он приподнялся, отстраняя сонных демониц, которые зашевелились и недовольно заворчали, и подошёл к окну. Он распахнул ставни, и в комнату хлынул свет.

Снег таял. Всю зиму, которая казалась бесконечной, белые сугробы укрывали землю, и холод сковал всё вокруг. Но теперь, глядя на двор, Коллекционер видел, как снег превращается в воду, как с крыш свисают сосульки, которые, падая, разбиваются о камни. Из-под снега показывалась мокрая, тёмная земля, а в воздухе чувствовался запах влаги и свежести. Ветви деревьев, которые ещё вчера были покрыты инеем, теперь блестели от капель, и где-то вдалеке пела птица — первый признак весны. Он слышал, как вода бежит по каменным желобам, как капли падают с крыш, создавая мелодичный ритм, который смешивался с криками чаек, круживших над океаном. Даже океан, казалось, стал спокойнее — его волны уже не бились о скалы с такой яростью, как зимой, а мягко накатывали на берег, оставляя на мокром песке пену и водоросли.

Коллекционер нахмурился. Это было странно. Зима не могла закончиться так резко — обычно это занимало недели, а то и месяцы. Но здесь, на его землях, снег таял с каждым часом, как будто кто-то включил невидимый огонь, который прогревал воздух. Он вышел на балкон и посмотрел вдаль, на горизонт, где находилась столица принцессы Коюки. И там он увидел нечто странное. Над горизонтом, там, где начинались земли принцессы, воздух слегка дрожал, как над раскалённой пустыней. Но это было не тепло — это была чакра. Коллекционер прищурился, напрягая зрение, и его глаза, привыкшие к тьме, различали тонкие, едва заметные нити энергии, которые поднимались из-за горизонта и рассеивались в небе. Они были слабыми, почти невидимыми для обычного глаза, но он видел их — тысячи маленьких вспышек, которые пульсировали в такт с чем-то невидимым. Эта чакра была повсюду, она пронизывала воздух, землю, даже воду, которая текла с гор. И она меняла природу. Он видел, как деревья, которые ещё вчера были мёртвыми, начинают покрываться почками. Он видел, как снег тает быстрее, чем должен, как вода бежит ручьями, как земля начинает дышать. Это было неестественно — кто-то или что-то использовало огромное количество чакры, чтобы ускорить приход весны.

Коллекционер прислушался к своему новому демону, Ксариэлю, который сидел в своей камере, и его голос зазвучал в сознании Коллекционера, тихий, но любопытный.

«Я вижу не магию, — сказал Ксариэль. — Это не заклинание, а что-то механическое. Огромная машина, которая использует чакру для изменения погоды. Она создаёт волны энергии, которые распространяются на сотни километров. Такое возможно только при помощи сложнейших технологий, которые я не видел тысячи лет. Кто-то создал устройство, которое может управлять самим климатом. Это впечатляет. Но это также опасно — такая машина привлекает внимание.»

Коллекционер задумался. Машина, которая меняет погоду? Это было нечто неожиданное. Он знал, что в этом мире технологии развиты неравномерно — наряду с магией и древними обычаями существовали и механизмы, работающие на паре и горючем, но такое устройство было за пределами его ожиданий. Он посмотрел на горизонт, где воздух дрожал от энергии, и понял, что это может быть связано с принцессой. Он уже решил, что нужно лететь в столицу, чтобы разобраться, как вдруг услышал крик снизу. Это был Такэси, его управляющий.

— Господин! Господин! Срочное сообщение!

Коллекционер спустился во двор и увидел, как Такэси несёт странный предмет — чёрную трубку с длинным кабелем, который тянулся к деревянному столбу, установленному у ворот. Это был телефон. Коллекционер никогда не видел таких устройств в этом мире, но вспомнив память ниндзя, он понял, что это средство связи на расстоянии. Очевидно, принцесса распорядилась установить связь между его замком и столицей.

— Это от принцессы, господин, — сказал Такэси, протягивая ему трубку. — Она звонит уже несколько минут. Говорит, что это срочно.

Коллекционер взял трубку и поднёс к уху. Из неё доносился голос принцессы Коюки — взволнованный, но твёрдый.

— Слышишь меня? — спросила она. — Это Коюки. У меня проблемы. Серьёзные проблемы.

— Я слушаю, — ответил Коллекционер, и его голос был холодным, как всегда.

— Ты, наверное, уже заметил, что снег начал таять, — продолжила она, и в её голосе слышалась смесь гордости и тревоги. — Я включила машину. Машину моего отца. Он строил её много лет, чтобы изменить климат Страны Снега, сделать её пригодной для земледелия, чтобы люди могли жить в тепле и достатке. Он почти закончил работу, но Дото устроил переворот и убил его, прежде чем машина была запущена. Я нашла её чертежи и завершила строительство. Сегодня я впервые включила её.

Коллекционер нахмурился. Машина отца принцессы? Это объясняло многое — и таяние снега, и вспышки чакры, и изменение климата.

— Зачем ты это сделала? — спросил он. — Ты знала, что это может привлечь внимание.

— Я знаю, — ответила она, и в её голосе послышалась тревога. — Но моя страна страдала от вечной зимы слишком долго. Десять лет тирании Дото, десять лет голода и холода. Люди умирали от болезней, дети мёрзли в своих домах. Я хотела дать им надежду, изменить их жизнь к лучшему. Но я не думала, что изменения будут такими быстрыми. Снег тает слишком быстро, реки выходят из берегов, и это может вызвать наводнения. Я пытаюсь контролировать машину, но она слишком мощная. И, что ещё хуже, я боюсь, что соседи заметят эти изменения.

— Какие соседи? — спросил Коллекционер, хотя уже догадывался.

— Деревня Скрытого Облака, — сказала она, и её голос стал напряжённым. — Страна Молний. Они всегда следили за нами, ждали, когда мы ослабеем. В их стране тоже холодно, но не так, как у нас. Если они увидят, что у нас внезапно наступает весна, они поймут, что мы нашли способ менять климат. Они могут послать отряды, чтобы захватить машину. Я не могу позволить этому случиться.

Коллекционер задумался. Он знал о Стране Молний и её ниндзя из Деревни Скрытого Облака. Они были могущественными воинами, которые использовали молнии и электричество в бою. Их техники были быстрыми и смертоносными, а их чакра была известна своей разрушительной силой. Если они узнают о машине, они не остановятся ни перед чем, чтобы завладеть ею. Принцесса была права — это было опасно.

— А что насчёт других деревень? — спросил он. — Деревня Скрытого Листа, Скрытого Песка, Скрытого Тумана? Они могут напасть?

— Нет, — ответила она, и в её голосе послышалась уверенность. — Я контролирую все побережья. С моря никто не должен к нам заявиться — я установила патрули и наблюдательные посты на каждой пристани. Что касается Великих Деревень — они не должны напасть. Около четырнадцати лет назад была Великая Война Ниндзя, и они до сих пор не оправились от неё. Если одна из деревень ослабит свои силы, отправив армию на нас, на неё могут напасть соседи. Они не будут рисковать. Поэтому, если кто и придёт, то либо небольшая армия, либо разведчики. Но даже небольшой отряд может быть опасен, если в нём будут элитные ниндзя.

Коллекционер слушал её, и его разум работал, как хорошо смазанный механизм. Она была права — Великие Деревни не будут отправлять большие армии, потому что это ослабит их перед лицом соседей. Но даже небольшие отряды могли быть опасными, особенно если в них будут опытные воины. Он подумал о своей новой территории, о замке, который он только начал обустраивать, и о деревнях, которые теперь были под его защитой. Если враги прорвутся через границу, его земли окажутся под угрозой. Он не мог этого допустить.

— Чего ты хочешь от меня? — спросил он.

— Я хочу, чтобы ты защитил границу, — сказала она. — Мои войска не смогут справиться с ниндзя Облака. У меня не хватает людей — я только начала обучать новых ниндзя, и они ещё не готовы к серьёзным боям. Ты — моя единственная надежда. Ты — демон, ты сильнее любого человека. Я знаю, что ты не любишь вмешиваться в мои дела, но если Облако захватит машину, они не остановятся — они пойдут дальше, и твои земли тоже будут в опасности. Помоги мне, и я буду в долгу перед тобой. Я прошу тебя: по возможности сократи число врагов. Если ты сможешь уничтожить разведчиков и небольшие отряды, у нас будет время подготовиться к более серьёзной атаке.

Коллекционер молчал, обдумывая её слова. Она была права. Если Деревня Скрытого Облака получит контроль над машиной, они смогут использовать её как оружие. Они могут изменить климат любой страны, вызвать засухи, наводнения, уничтожить целые армии. Это было слишком опасным, чтобы оставить это без внимания. Кроме того, он чувствовал, что его собственные земли тоже могут пострадать, если Облако решит расширить свои владения.

— Я помогу тебе, — сказал он наконец, и его голос был холодным, но решительным. Я буду действовать по своему усмотрению. Но я обещаю тебе: ни один вражеский отряд не пересечёт эту границу, пока я на ней. Я убью каждого, кто попытается пройти.

Принцесса выдохнула с облегчением, но он ещё не закончил.

— Однако у меня есть условия, — продолжил он. — Ты просишь меня защищать твои земли, но я тоже хочу получить за это плату. Я хочу все земли вдоль границы. Десять деревень, которые находятся в приграничной зоне, и один маленький город — тот, что стоит у перевала. Они будут принадлежать мне. Я не буду мешать тебе править, но эти территории переходят под мою юрисдикцию. Также я хочу прототипы брони, которая поглощает чакру — ту самую, которую использовали ниндзя из Киригакуре в тронном зале. И любые другие технологии, которые ты найдёшь в архивах твоего отца.

Принцесса замолчала. Коллекционер слышал её дыхание, чувствовал, как она обдумывает его слова. Он знал, что десять деревень и город — это большая потеря для неё, но он также знал, что у неё нет выбора. Если он не защитит границу, она потеряет гораздо больше.

— Хорошо, — сказала она наконец, и её голос был твёрдым, но в нём слышалась горечь. — Ты получишь свои земли. И прототипы брони. Я пришлю их с курьером, как только смогу. Но ты должен сдержать своё слово — ни один враг не должен пройти через границу.

— Я сдержу его, — ответил Коллекционер. —

— Удачи тебе.

Коллекционер повесил трубку и повернулся к Такэси, который стоял рядом, ожидая указаний.

— Я улетаю на границу, — сказал он. — Ты остаёшься здесь. Следи за замком и деревнями. Если что-то случится — используй телефон и свяжись со мной.

Такэси поклонился.

— Я понял, господин. Будь осторожен.

Коллекционер кивнул и направился к воротам. Дракон уже ждал его — он лежал у ворот, его ледяная чешуя блестела в утреннем солнце, и пар выходил из его ноздрей. Снег вокруг него начал таять, образуя небольшие лужицы, и он лениво повёл хвостом, разбрызгивая воду.

— Ты слышал, что сказала принцесса? — спросил он, обращаясь к дракону.

Дракон поднял голову, и его голос зазвучал в сознании Коллекционера:

«Я слышал. Мы летим к границе? Или сначала в столицу за технологиями?»

— Сначала к границе, — ответил Коллекционер. — Я не доверяю обещаниям принцессы. Она может сказать мне одно, а сделать другое. Сначала я защищу границу, а потом, когда покажу ей, что я сдержал слово, она будет обязана отдать мне земли и технологии.

Дракон поднялся на ноги, его ледяные крылья расправились, и они взмыли в воздух.

Они летели над тающим снегом, над реками, которые выходили из берегов, над лесами, которые просыпались после долгой зимы. Земля менялась на глазах, и Коллекционер чувствовал, как эта перемена влияет на всё вокруг. Он видел, как животные выходят из спячки, как птицы возвращаются с юга, как первые цветы пробиваются сквозь мокрую землю. Это было прекрасно, но он знал, что за этой красотой скрывается опасность. За горизонтом, где воздух дрожал от чакры, собирались силы, которые могли уничтожить всё это.

Через несколько часов они достигли границы. Это была длинная линия холмов, которая отделяла земли принцессы от территории, контролируемой Деревней Скрытого Облака. Здесь снег ещё не полностью растаял, но уже виднелись проталины, а воздух был влажным и свежим. Коллекционер приземлился на вершине самого высокого холма и огляделся. Внизу, у подножия, лежала первая из десяти деревень, которые теперь должны были принадлежать ему. Он видел её дымы, поднимающиеся из труб, и слышал лай собак. Она была тихой, спокойной, но он знал, что скоро здесь может начаться война.

(Читатели накидайте лайков если не сложно)

Глава 14

Глава 14. Граница

Они приземлились на вершине холма, и дракон опустил Коллекционера на мокрую, уже почти освободившуюся от снега землю. Воздух пах влагой, талой водой и свежей зеленью, которая только начинала пробиваться сквозь прошлогоднюю листву. Внизу, у подножия холма, петляла широкая дорога, вырубленная в скалах и уходящая прямо в горный проход — единственный сухопутный путь между землями принцессы и Деревней Скрытого Облака. Дорога была старой, но хорошо укатанной: по ней часто двигались караваны, возящие товары, руду и продовольствие. Сейчас она была пуста, лишь кое-где виднелись следы колёс и копыт, размокшие от талого снега.

У входа в ущелье, где дорога сужалась между двумя отвесными скалами, стоял небольшой блокпост. Там несли службу сорок самураев — крепкие мужчины в синих доспехах, с длинными мечами и копьями. Это были подчинённые Коллекционера, присланные принцессой ещё несколько дней назад. Им уже позвонили по телефону, предупредив о возможном вторжении, и они были готовы: останавливали все караваны, проверяли грузы и документы, не пропуская никого без разрешения. Теперь они стояли на страже, их лица были суровы, а руки лежали на рукоятях мечей.

Коллекционер спустился с холма, и самураи узнали его сразу. Их командир, высокий мужчина с седыми волосами и шрамом через всё лицо, шагнул вперёд и низко поклонился.

— Господин, мы перекрыли дорогу. Ни один караван не пройдёт без нашего досмотра. Мы готовы отразить любую атаку.

Коллекционер кивнул:

— Вы будете укрываться за скалами и ждать. Мои демоны сделают всю грязную работу. Если кто-то прорвётся через них, вы — последняя линия. Добивайте уцелевших. Поняли?

Самураи закивали, и командир ответил:

— Мы не подведём вас.

Коллекционер поднялся обратно на вершину холма, где его ждал дракон. Он закрыл глаза и сосредоточился. Тысячи демонов, спящих в глубине его души, откликнулись на его зов. Он поднял руки, и из его тела хлынул чёрный поток — сотни, тысячи фигур, вырывающихся из груди, спины, рук, как тёмный туман. Они заполнили склоны холмов: пауки с горящими глазами, волки с костяными шипами, бесформенные массы плоти и твари, похожие на людей, но с пустыми глазами мертвецов. Их голоса слились в низкий гул, от которого дрожала земля.

— Вы рассредоточитесь вдоль границы, — приказал он. — Прячьтесь под снегом, в скалах, в лесу. Убейте каждого, кто ступит на эту землю. Сражайтесь до последнего. Вы — моё оружие, и я не пощажу вас.

Демоны зарычали и двинулись вперёд, растекаясь по линии холмов, исчезая в укрытиях. Тысячи глаз зажглись в темноте, ожидая добычи.

Коллекционер оглянулся на оставшуюся сотню — своих элитных тварей, которых он собирал веками. Они стояли неподвижно, каждый — уникальный, древний, смертоносный. Он начал обход, вглядываясь в их лица и формы.

Первым был Грог — четырёхметровая горилла, покрытая костяными наростами, с кулаками, способными крошить скалы. Его глаза горели тусклым красным светом, а из пасти вырывался пар с запахом серы. Рядом с ним из земли вынырнул Землерой — десятиметровый червь в сегментированной броне, безглазый, но с чувствительными щупальцами на голове, улавливающими малейшие колебания. Он мог двигаться под землёй с огромной скоростью, разрыхляя грунт магией.

Третьим был Моз — человекоподобный демон ростом около двух метров, без рук, но с длинными щупальцами вместо них, покрытыми присосками. Его кожа зеленоватого оттенка, глаза — чёрные, без зрачков. Он был ментальным магом, способным читать мысли на расстоянии до пяти километров и подавлять волю противников. Его щупальца двигались независимо, и он служил радаром для всей группы.

Дальше — летучая мышь с размахом крыльев в несколько метров, покрытая багровыми шипами, излучающая ультразвук, сводящий с ума. Тощий Носитель Чумы с чешуйчатой кожей, чьё дыхание вызывало смертельные болезни. Великан с тремя парами рук, на ладонях которых горело белое пламя, сжигающее даже демонов. Ведьма с тёмно-синей кожей и волосами-шипами, плетущая иллюзии, которые разрывали рассудок. И многие другие — почти сто тварей, каждая из которых была трофеем, добытым за тысячи лет. Среди них стоял и Безликий — его плоть пульсировала, перестраиваясь каждое мгновение, готовая превратиться в оружие.

Коллекционер подошёл к Салему — высокому, худому, почти скелетоподобному, с шестью руками и двумя головами, смотрящими в разные стороны. Его костяные пластины парили вокруг тела, издавая тонкий звон. Салем был телепортатором — он мог мгновенно переместить десяток сильнейших демонов прямо к врагу, если тот прорвётся через основную линию.

— Мы готовы, господин, — ответили головы в унисон.

Ночь опустилась на границу, как чёрное покрывало. Луна скрылась за облаками, и только звёзды слабо освещали снег. Коллекционер стоял на вершине и видел, как на вражеской стороне начали двигаться тени. Ниндзя Деревни Скрытого Облака не шли одной массой — они рассредоточились по горным склонам, двигаясь небольшими группами: тройками, двойками, иногда поодиночке. Их чакра была скрыта техниками, но Коллекционер чувствовал их присутствие — около ста искр, приближающихся к границе. Мозголов подтвердил: девяносто семь ниндзя, все хорошо обучены, некоторые несут особые печати, усиливающие их атаки.

Он не дал сигнала. Его демоны ждали. И когда первые группы пересекли невидимую линию, из тьмы вырвалась смерть.

Первая тройка ниндзя двигалась по каменистому склону, используя технику маскировки, чтобы слиться с тенями скал. Они были одеты в тёмно-синие костюмы, их лица скрывали маски с вышитым символом молнии. В руках они держали короткие мечи, покрытые слабыми разрядами. Они думали, что их не заметят, но под снегом, в нескольких шагах от них, лежал десяток демонов. Как только ниндзя ступили на заснеженную площадку, снег взорвался, и из-под него вырвались хитиновые лапы. Первый ниндзя, самый быстрый, успел отпрыгнуть и метнуть сюрикен, пронзивший демона, но второй, застигнутый врасплох, был схвачен и разорван на части клыками. Третий попытался использовать молниеносную технику, чтобы испепелить сразу трёх тварей, но его чакра истощилась от предыдущего боя, и он не смог завершить атаку. Они набросились на него, и через мгновение осталась лишь кровавая лужа.

Вторая группа — двойка ниндзя, специалистов по проникновению, — пробиралась по узкому ущелью, где их не могли окружить. Они были опытными, их движения были бесшумными, и они использовали технику, которая делала их почти невидимыми для обычного взгляда. Но Землерой, огромный червь, которого переместили заранее почувствовал их вибрацию через землю. Он вынырнул из-под камней, разрывая скалу, и его пасть, усеянная вращающимися зубами, сомкнулась вокруг одного из них. Второй ниндзя, среагировав мгновенно, вонзил свой клинок в тело червя, но тот лишь зарычал и ушёл под землю, утаскивая свою жертву. Оставшийся ниндзя попытался бежать, но из-под его ног вырвался шип, пронзивший его насквозь. Он закричал, и его крик эхом разнёсся по ущелью, но вскоре стих.

Третья группа, пятеро ниндзя, двигалась открыто, используя свои молниеносные техники, чтобы прорываться сквозь заслоны. Они были сильнее остальных — их чакра была плотной, густой, и они не боялись демонов. Они врезались в стаю волкоподобных тварей, и их мечи, покрытые голубыми разрядами, рубили плоть, как масло. Один из них, высокий и мускулистый, создал вокруг себя сферу из молний, которая испепеляла всё в радиусе десяти метров. Демоны падали десятками, их тела превращались в пепел. Но на их место приходили новые — бесформенные массы, которые перетекали через камни, и летучие твари, пикирующие сверху. Ниндзя отбивались яростно, но их чакра таяла. Один из них, самый молодой, ошибся в расчёте и пропустил удар когтистой лапы, которая разорвала ему грудь. Он упал, и его товарищи, пытаясь прикрыть его, оказались окружены. Через несколько минут от группы остались лишь обугленные останки.

Коллекционер видел всё это глазами своих демонов. Он чувствовал, как каждый удар, каждая техника ниндзя отнимает жизнь у его тварей. Один демон, похожий на огромного жука, был пронзён молнией и взорвался изнутри. Другой, многоглазый, был рассечён надвое мечом, покрытым разрядами. Третий, сотканный из грязи, был испепелён техникой, которую использовал командир отряда. Потери росли, но и враги падали. Моз передавал в реальном времени: «Господин, мы потеряли сорок семь демонов. Врагов убито — пятнадцать. Их чакра истощается, но они продолжают прорываться».

Одна из самых опасных групп — тройка ниндзя, которые использовали технику усиления скорости, — обогнала основную линию и почти достигла подножия холма, где стоял Коллекционер. Они двигались так быстро, что обычные демоны не успевали за ними. Но на их пути встал Безликий — он вырос из тени, его плоть перестроилась в стену из костей и шипов. Ниндзя врезались в неё, и их скорость сыграла с ними злую шутку: они разбились о костяной барьер, как о скалу. Один из них, сломанный, попытался встать, но Безликий уже был рядом — его тело превратилось в клубок шипов, который пронзил врага насквозь. Двое других, оглушённые, были добиты подоспевшими демонами.

В другом месте группа из четырёх ниндзя, используя технику маскировки и иллюзий, попыталась обойти заслон по склону, где снег почти растаял, обнажив мокрые камни. Они двигались тихо, но Моз уловил их мысли на расстоянии, и Коллекционер перенаправил туда десяток тварей. Когда ниндзя вышли на открытое место, их встретила стая демонов-ящериц, которые выпрыгнули из-за валунов. Завязалась ожесточённая схватка. Ящерицы были быстрыми, их челюсти сжимались с силой капкана, а хвосты, покрытые ядовитыми шипами, хлестали по воздуху. Ниндзя рубили их молниеносными ударами, но демоны не отступали. Один из ниндзя, раненный в плечо, не смог увернуться от хвоста, и яд начал разъедать его плоть. Он закричал, и его товарищи, отвлечённые его криком, пропустили атаку. Через несколько минут все четверо лежали мёртвыми.

Ночь продолжалась, и битва не утихала. Коллекционер чувствовал, как его демоны умирают сотнями, но и ниндзя теряли своих. Он видел, как одна из троек, используя комбинированную технику — молниеносный кулак и удар ногой — уничтожила сразу десять демонов, но сама была измотана и растерзана следующей волной. Другая группа, состоящая из двух специалистов по взрывным печатям, взорвала десятки тварей, но их печати закончились, и они были разорваны на части. Каждый ниндзя, падая, забирал с собой несколько демонов, но их было всего сто, а демонов — тысячи.

К рассвету бой стих. Коллекционер открыл глаза и окинул взглядом поле битвы. Снег, ещё вчера белый, теперь был багровым. В воздухе витал запах смерти, смешанный с озоном и серой. Он сосредоточился и подсчитал потери. Из девяноста семи ниндзя, перешедших границу, сорок семь остались в горах — они отступали, унося раненых, их чакра почти иссякла. Остальные пятьдесят были убиты. Но и его армия понесла тяжёлый урон: двести демонов — в четыре раза больше, чем павших врагов — лежали мёртвыми среди скал и сугробов. Оставшиеся восемьсот демонов, израненные, но живые, снова прятались в укрытиях, готовые к новой атаке.

Моз заговорил снова:

— Господин, враги отступили. Но они собираются за хребтами.

Коллекционер кивнул, его голос был холоден:

— Значит, у нас есть два дня, чтобы подготовиться. Мы восстановим линию. Мы призовём новых демонов, если потребуется. Мы показали им, что граница неприступна, но они не глупы. Они попытаются снова, и в следующий раз они придут с большими силами. Мы встретим их так же, как встретили сейчас — смертью.

Он повернулся к своей личной гвардии. Они стояли неподвижно, их глаза горели в темноте, тела пульсировали силой. Он посмотрел на восток, где небо начинало светлеть. Рассвет приближался, и с ним приходила новая надежда. Двести демонов пали, но восемьсот ещё ждали. Сорок семь ниндзя ушли, но возможно вернутся с подкреплением. Коллекционер был готов. Он стоял на холме, и его тени сгущались вокруг него, как живой доспех. Он чувствовал, как энергия убитых врагов перетекает в него, пополняя запас лет почти на триста лет. Он становился сильнее, даже когда его армия таяла.

— Перегруппироваться, — приказал он мысленно. — Восстановить линию обороны. Ждать.

Демоны зашевелились, занимая новые позиции. Самураи у блокпоста выдохнули, но не расслабились. Они знали, что это лишь затишье перед бурей. Коллекционер остался на вершине, вглядываясь в горизонт, где среди скал ещё маячили тени отступающего врага. Он улыбнулся — холодно, жестоко. Охота продолжалась, и он был готов к следующему раунду.

Глава 15

Глава 15. Рубеж

Два дня прошли в напряжённом ожидании. Коллекционер стоял на вершине холма, вглядываясь в горизонт, где за хребтами собирались силы врага. Его демоны, оставшиеся в живых, залечивали раны, пожирая тела павших товарищей и врагов. Каждый поглощённый ниндзя приносил им силу, каждый сожранный демон — восстановление. Но Коллекционер знал: если Облако вернётся, их будет больше. Гораздо больше.

Он спустился с холма и прошёл вдоль линии границы, вглядываясь в скалы и ущелья. Здесь, где горы сужались до узких проходов, где дорога петляла между отвесными стенами, нужна была постоянная защита. Но его демоны не могли стоять здесь вечно — они уставали, они гибли, их нужно было менять. Однако у него был иной план. Не защита, а наблюдение. Если поставить на каждом километре границы каменные столбы с символами связи, они станут его глазами и ушами. Каждый, кто пересечёт границу, будет ощущаться им — не как магический сигнал, а как живое восприятие, проходящее через его сознание. Он сможет чувствовать каждого нарушителя, каждого шпиона, каждого торговца, ступившего на его землю.

Коллекционер закрыл глаза и сосредоточился. Он призвал Мортиана, мага земли, чьи жёлтые глаза загорелись в темноте.

— Мортиан, — сказал он, и его голос был холодным, как ветер, дующий с гор. — Ты создашь для меня столбы. Каменные, высотой в три человеческих роста, с рунами, которые я нанесу. Один столб на каждый километр границы. Они не будут защищать — они будут чувствовать. Каждый, кто пройдёт мимо, оставит след в моём сознании. Ты сможешь сделать это?

Мортиан склонил свою массивную голову, его четыре руки коснулись земли, и он заговорил низким, скрежещущим голосом:

— Я могу поднять их из земли, господин. Камни, которые спали здесь тысячи лет, откликнутся на мой зов. Я сделаю их крепкими, как скала, и гладкими, как стекло. Но руны... руны я не могу нанести. Моя магия груба, она не терпит тонкой работы.

Коллекционер кивнул. Он знал это. Для рун нужны были суккубы — их тонкие пальцы могли вырезать символы с точностью до волоска, их магия могла вплести заклинания в камень.

— Суккубы, — позвал он, и из его тени выскользнули четыре фигуры с тёмно-фиолетовыми глазами и бледной, почти прозрачной кожей. Они поклонились, но в их глазах горела ненависть, которую он видел всегда.

— Вы будете вырезать руны на каждом столбе, — сказал он. — Символы связи, проницания, чувствительности. Каждый столб должен быть связан с моим сознанием, чтобы сеть работала как единое целое. Если вы сделаете ошибку — я уничтожу вас.

Суккубы улыбнулись, обнажая острые клыки, и их голоса зазвучали в унисон, мелодичные, но полные скрытой угрозы:

— Мы сделаем всё, как ты прикажешь, господин. Мы не подведём тебя.

Коллекционер не поверил им ни на секунду. Он знал, что они будут искать способ саботировать его работу, но он также знал, что они боятся его больше, чем хотят свободы. Он повернулся к Мортиану:

— Начинай. Первый столб поставь здесь, у входа в ущелье. Затем двигайся вдоль границы, через каждую тысячу шагов. Я хочу, чтобы к завтрашнему утру линия была готова.

Мортиан опустился на колени и положил все четыре руки на землю. Его тело завибрировало, и из-под его пальцев начал подниматься камень — серый, гладкий, словно отполированный веками. Он рос, как дерево, набирая высоту, и через несколько минут перед Коллекционером стоял трёхметровый монолит. Суккубы тут же набросились на него, их когти засверкали в утреннем свете, вырезая сложные символы, которые пульсировали слабым голубым светом. Коллекционер чувствовал, как каждый новый столб вплетается в его сознание, расширяя границы восприятия. Через час линия из десяти столбов протянулась вдоль границы, и он ощущал каждый сантиметр земли, каждый камень, каждое дуновение ветра. Теперь ни один ниндзя не мог пересечь границу незамеченным — он чувствовал их присутствие за много миль, как рябь на воде.

Но наблюдение — это лишь половина дела. Нужно было место, где его силы могли бы собираться и ждать. И для этого он решил построить два форпоста.

Первый — для его демонов. Точнее, для одного из них: Салема, телепортатора с шестью руками и двумя головами. Коллекционер доверил ему командование сотней демонов — большинство из них были слабыми, годными лишь для разведки и мелких стычек, но среди них были и элитные твари, которых он оставил специально для защиты Салема. Этот форпост должен был стать скрытым, почти незаметным, затерянным среди скал, но достаточно укреплённым, чтобы выдержать атаку. Коллекционер выбрал узкое ущелье, где тень всегда лежала на камнях, и где ни один враг не мог подойти незамеченным. Там Мортиан поднял невысокие стены, а суккубы нанесли руны маскировки, скрывающие форпост от чужих глаз. Салем будет ждать там, готовый в любой момент перенести своих демонов к месту прорыва, если враг всё же пройдёт через сенсорную сеть.

Второй форпост — для самураев, которые проверяли караваны. Он должен был быть большим, заметным, чтобы все видели — здесь стоит стража. Коллекционер выбрал перекрёсток трёх дорог — одна вела в его земли, другая — в столицу принцессы, третья — вглубь гор, к владениям Облака. Здесь он приказал Мортиану поднять настоящую крепость: стены высотой в пять метров, башни для лучников, ворота, способные выдержать осаду. Внутри — казармы для самураев, кузница, конюшни и хранилище для припасов. Коллекционер хотел, чтобы этот форпост стал символом его власти, чтобы каждый проезжающий мимо торговец видел: граница под надёжной защитой.

— Здесь будут стоять мои люди, — сказал он Мортиану. — Сорок самураев, а в случае нужды — больше. Они будут останавливать каждый караван, проверять грузы, допрашивать подозрительных. Если кто-то попытается прорваться силой — они задержат его до тех пор, пока не подойдут демоны Салема. Ты понял?

Мортиан склонил голову и принялся за работу. Земля под его руками ходила ходуном, камни росли, как грибы, и через несколько часов на холме уже вырисовывались очертания крепости. Коллекционер стоял на вершине строящейся башни и смотрел, как его владения обретают форму. Внизу, у подножия холма, суккубы закончили вырезать руны на последнем столбе, и линия восприятия замкнулась, соединяясь с его сознанием в единую сеть. Он чувствовал каждый столб, каждую трещину в камне, каждую песчинку, которая падала с гор. Теперь он был везде и нигде одновременно.

И в этот момент он услышал шум. Сначала далёкий, потом всё более отчётливый — гул моторов, ржание лошадей, крики возниц. Он поднялся на стену и посмотрел на дорогу, ведущую из столицы. Оттуда двигалась колонна — десяток машин, гружёных ящиками, и несколько повозок, запряжённых лошадьми. Впереди ехал всадник с флагом принцессы — белым, с синей снежинкой.

Коллекционер усмехнулся. Она сдержала слово.

Колонна остановилась у подножия холма, и из головной машины вышел курьер в лёгких доспехах — молодой парень с бледным лицом и дрожащими руками. Он поднялся на холм и низко поклонился Коллекционеру, его голос был прерывистым от усталости:

— Господин, принцесса Коюки прислала вам всё, что обещала. Десять деревень у границы — их карты и документы на владение. Город у перевала — тоже ваш. И прототипы брони, которые поглощают чакру. Три комплекта, как вы просили.

Коллекционер кивнул, и его глаза скользнули по колонне. Он видел, как солдаты принцессы разгружают ящики, как слуги несут свёрнутые пергаменты и тяжёлые сундуки. Его взгляд остановился на одном из ящиков, который был открыт, и оттуда доносился слабый запах древней магии.

— Покажи мне, — приказал он, и курьер поспешно подошёл к ящику и открыл его.

Внутри лежали три комплекта брони — тонкие, почти невесомые пластины из тёмного металла, покрытые сложными узорами, которые пульсировали слабым фиолетовым светом. Коллекционер протянул руку и коснулся одной из пластин. Она была холодной, но под его пальцами он почувствовал, как она начинает впитывать его чакру — медленно, осторожно, но неуклонно. Он поднял пластину и поднёс её к свету. На внутренней стороне были выгравированы мелкие руны — те же символы, что он видел на доспехах ниндзя из Киригакуре.

— Хорошо, — сказал он. — А где свитки?

Курьер указал на одну из машин, где лежали несколько кожаных мешков, набитых пергаментами. Коллекционер направился туда, открыл один из мешков и вытащил свиток. Он был новым — пергамент был свежим, чернила ещё не выцвели, и пахло типографской краской. Он развернул его и пробежал глазами по тексту. Это были записи о чакре, о её природе, о способах её использования. Но самое удивительное было в том, что эти свитки были созданы всего несколько дней назад — он видел дату, стоящую в углу. Принцесса или её учёные буквально за несколько дней скомпилировали для него целую библиотеку знаний о чакре. Коллекционер чувствовал, как внутри него Ксариэль зашевелился, заинтересованный.

«Свежие свитки, — прошептал демон. — Кто-то потрудился собрать для тебя знания. Здесь есть описание техник, которые могут быть полезны. Но я вижу, что многое из этого — лишь основы. Для тебя они будут детскими игрушками.»

Коллекционер нахмурился. Он перелистнул несколько страниц и наткнулся на раздел о гендзюцу — иллюзорных техниках. Он усмехнулся и отбросил свиток в сторону. Гендзюцу было для него бесполезно. Его собственная тёмная магия была сильнее любых иллюзий — он мог искажать реальность так, как не снилось ни одному ниндзя. Зачем ему чужие фокусы, если он сам мог создавать миры? Но тайдзюцу — техники тела, физические приёмы — вызвали у него интерес. Он никогда не пренебрегал физической силой, и здесь были описаны приёмы, которые могли усилить его движения, скорость, реакцию. Он запомнил несколько из них и решил, что позже опробует их на практике.

Он отложил свитки в сторону и подошёл к ящикам с прототипами брони. Он взял один из комплектов и надел его на руку. Металл был лёгким, почти невесомым, и казался хрупким, как стекло. Но он знал, что в нём скрыта огромная сила. Он чувствовал, как броня впитывает его чакру, становясь тёплой и живой. Он улыбнулся — холодно, жестоко. Теперь у него было оружие, которое могло сразить любого врага, и знания, которые могли сделать его ещё сильнее.

Он повернулся к курьеру и сказал:

— Передай принцессе, что я получил её дары. И скажи ей, что граница под защитой. Ни один ниндзя не пройдёт через неё без моего ведома. Но если она хочет, чтобы я продолжал защищать её земли, она должна выполнить ещё одно условие.

Курьер побледнел, но кивнул:

— Что вы хотите, господин?

— Мне нужны инженеры, — сказал Коллекционер. — Те, кто может работать с механизмами. Я хочу изучить прототипы, которые она прислала, и, возможно, создать свои. Если у неё есть такие люди — пусть пришлёт их. Если нет — пусть найдёт и пришлёт. И передай ей: я не жду милости. Я требую того, что мне обещано.

Курьер поклонился и поспешил обратно к машине, чтобы передать сообщение. Коллекционер остался стоять на холме, глядя на свою новую крепость, на линию столбов, уходящую вдаль, и на ящики с технологиями, которые могли изменить всё. Он чувствовал, как его сила растёт, как его власть укрепляется, как его дом становится неприступной твердыней. Но в глубине души он знал: это только начало. Война с Облаком ещё не закончена, и впереди его ждут новые битвы.

Он подошёл к краю стены и посмотрел вдаль, на горы, где прятались враги. Его глаза горели холодным огнём. Он знал, что они вернутся. Но теперь он был готов. Столбы чувствовали каждое движение, демоны Салема ждали в засаде, самураи у форпоста готовили караулы, а в его руках были новые знания и новое оружие. Он улыбнулся — в этой улыбке не было тепла, только уверенность.

Он повернулся к Мортиану, который стоял у стены форпоста, ожидая новых приказов:

— Продолжай укреплять оба форпоста. Я хочу, чтобы к завтрашнему утру они были готовы к осаде. Салем должен иметь достаточно места для своих демонов, а самураи — достаточно места для караула. Ты понял?

Мортиан поклонился:

— Я понял, господин. Я сделаю всё, что ты прикажешь.

Коллекционер кивнул и спустился со стены. Он направился к ящикам со свитками, чтобы изучить тайдзюцу, которые могли усилить его физические возможности. Он знал, что враги не заставят себя ждать, и он должен быть готов к любой схватке. А пока он читал, его сознание продолжало ощущать каждый столб на границе, каждый шаг, каждый вздох на его землях. Он был везде. И он был готов.

Глава 16

Глава 16. Дом над водою

Ночь опускалась на границу медленно, как густой дым, который не желает рассеиваться. Коллекционер стоял на вершине холма, и ветер, дующий с восточных хребтов, доносил до него лишь запах влажной земли и тающего снега. Тишина была абсолютной — той особенной тишиной, которая наступает после долгой битвы, когда воздух ещё помнит звон клинков, а земля ещё хранит тепло пролитой крови. Но теперь здесь не было ни врагов, ни союзников — только он, его тени, распластавшиеся по склонам, и бескрайнее небо, усеянное первыми звёздами, которые загорались на востоке, как холодные маяки, обещающие новый день.

Он смотрел вдаль, туда, где за цепью гор лежала вражеская территория. Там, за скалами и ущельями, затаились остатки армии Деревни Скрытого Облака — те, кто выжил в кровавой бойне у подножия форпоста. Они отступили, и их отступление было не просто тактическим манёвром. Коллекционер чувствовал это каждой клеткой своего тела, каждой частицей той древней тьмы, что жила в нём, питаясь веками. Враги бежали в панике, бросив убитых и раненых, и их бегство было похоже на бегство стаи волков, которые наткнулись на нечто более опасное, чем они сами. Они не вернутся. По крайней мере, не сейчас. Не в ближайшие недели, не в ближайший месяц. Их командиры потеряли слишком много, чтобы рисковать снова. Они будут ждать подкрепления из столицы, будут собирать новые силы, будут планировать новую атаку. Но это займёт время. Дни, недели, может быть, даже месяцы. И это время принадлежало ему.

Он медленно опустился на колени и коснулся влажной земли пальцами. Она была холодной, но в её глубине уже чувствовалось тепло — тепло, которое приносила весна, пробивающаяся сквозь остатки зимы. Коллекционер закрыл глаза и позволил своему сознанию скользнуть по линии столбов, которые Мортиан установил вдоль границы. Каждый каменный монолит, каждая вырезанная на нём руна пульсировали слабым голубым светом, передавая ему информацию о каждом движении на его землях. Ничего. Только тишина, только покой, только запах талой воды и первых цветов, которые уже начинали пробиваться сквозь мокрую землю, упрямые и яркие, как сама жизнь. Враги ушли. И он мог позволить себе передышку.

Он поднялся на ноги и окинул взглядом линию обороны. Внизу, у подножия холма, его демоны замерли в укрытиях — их тени почти сливались с камнями и мокрой землёй, и только изредка можно было заметить слабый отблеск тёмного света, когда кто-то из них менял позицию. Форпост был тих, его стены, укреплённые магией Мортиана, стояли неподвижно, готовые к любой угрозе. Но угрозы не было. Была только тишина, нарушаемая лишь криками чаек, которые кружили над океаном, и далёким шумом прибоя, доносившимся с запада.

Коллекционер уже собирался спуститься с холма, когда услышал топот копыт. Звук приближался со стороны дороги, ведущей из столицы, и он повернул голову, вглядываясь в сумерки. Отряд всадников двигался быстро, их кони были покрыты пеной, а в руках переднего всадника развевался флаг — белый, с синей снежинкой, которая теперь, в весеннем воздухе, казалась почти неуместной, как воспоминание о давно минувшей зиме. Он уже знал, кто это. Принцесса Коюки сдержала своё слово.

Всадники остановились у подножия холма, и один из них спешился, поднимаясь к нему с хрустом мокрой земли под ногами. Это был курьер — молодой, но с лицом, уже тронутым ветрами и долгими дорогами. Он протянул Коллекционеру свёрнутый пергамент, перевязанный серебряной лентой, и поклонился, не произнося ни слова. Коллекционер взял его, чувствуя под пальцами шероховатость старой бумаги и запах чернил, смешанный с запахом конского пота и дорожной пыли.

Он развернул пергамент. Это была карта — искусно вычерченная, с тонкими линиями, обозначающими реки и дороги, с крошечными значками, обозначающими деревни и города. Он провёл пальцем по поверхности пергамента, ощущая каждую линию, каждую неровность бумаги. На юге, у самого океана, была отмечена точка с надписью «Умино». Вокруг неё тянулись зелёные земли, помеченные как пахотные поля и пастбища. Десять деревень раскинулись вдоль побережья и вглубь материка, их названия были написаны мелким, изящным почерком, который принадлежал, вероятно, одному из писцов принцессы. Город Умино — его город, его владение, его дом. Он смотрел на карту долго, вглядываясь в каждую деталь, в каждую извилину реки, в каждый изгиб береговой линии, и его мысли были далеко.

Он вспомнил замок. Тот, который он построил на севере, среди вечных снегов, среди скал и льдов. Тот, который Мортиан поднимал из земли, который суккубы украшали рунами, а рассу укрепляли стенами и башнями. Он вложил в него тысячи лет жизни, десятки демонов, бессонные ночи труда. Его стены помнили его магию, его силу, его древнюю суть. Это был его дом, его крепость, его убежище. И теперь он должен был оставить его, чтобы жить в усадьбе у моря, которая была лишь жалкой заменой тому величию, что он создал своими руками? Нет. Это было несправедливо. Это было неправильно. Он не мог бросить свой дом. Он должен был найти способ перенести его сюда, к побережью, к городу, к океану.

И тогда он вспомнил о драконе. О своём старом друге, который спал в нём тысячи лет, который восстановился, исцелился и стал сильнее, чем когда-либо. Дракон был не просто существом из плоти и льда — он был существом, способным на большее, чем просто полёт и огонь. В глубине его древней сути была заложена способность, которую Коллекционер никогда не использовал — способность к телепортации. Это был редкий, почти забытый дар, который требовал огромных затрат энергии, но который мог перемещать не только самого дракона, но и всё, что он мог удержать своей магией. Если увеличить дракона до невероятных размеров, если вложить в него достаточно силы, он сможет не просто перенести замок — он сможет телепортировать его через пространство, мгновенно, без долгого и опасного полёта над горами. Это был риск. Это была безумная идея. Но это был единственный способ сохранить то, что он создал.

Коллекционер свернул карту и спрятал её за пазуху. Он не сказал курьеру ни слова — только кивнул, и тот, поняв, что аудиенция окончена, поклонился ещё раз и поспешил обратно к своему отряду. Всадники развернулись и ускакали в сторону столицы, оставляя за собой облако пыли, смешанной с талым снегом. Коллекционер остался один на холме, и ветер с востока доносил до него запах далёкого моря — солёный, свежий, обещающий перемены.

Он повернулся к своему дракону, который лежал у подножия холма, свернувшись кольцом, его ледяная чешуя блестела в лучах заката, отражая багровые и золотые оттенки уходящего дня. Дракон поднял голову, и их глаза встретились — два взгляда, два древних существа, связанных узами, которые были старше любых человеческих слов. Коллекционер подошёл к нему и положил руку на холодную морду, чувствуя, как под чешуёй пульсирует жизнь, как в груди дракона бьётся сердце, которое билось ещё до того, как первый человек ступил на эту землю.

Он не произнёс ни слова. Он просто передал свою мысль — чистую, ясную, как кристалл, как лёд, как сама суть его существа. Дракон понял. Его глаза блеснули, и в них мелькнуло понимание, смешанное с удивлением и древней мудростью. Он знал, что это будет стоить им обоим огромных усилий. Он знал, что Коллекционеру придётся отдать часть своей жизненной энергии, чтобы увеличить дракона до размеров, способных обхватить замок своей магией. Но он также знал, что другого выхода нет. Замок был их общим домом, их крепостью, их убежищем. Они не могли оставить его среди вечных снегов, вдали от океана, вдали от города, вдали от всего, что теперь было их жизнью.

Коллекционер закрыл глаза и начал сосредотачиваться. Он нырнул в глубины своей души, в тот тёмный океан, где спали его демоны, где хранилась его сила, где пульсировали тысячи лет жизни, накопленные за долгие века охоты. Он начал вытягивать эту энергию, направляя её в дракона, в его древнюю суть, в его ледяное тело. Волна силы вырвалась из него, как прилив, как цунами, как сама тьма, воплощённая в чистой энергии. Она устремилась в дракона, проникая в каждую клетку его огромного тела, наполняя его мощью, расширяя его форму.

Дракон зарычал — низко, гулко, так, что земля под его лапами завибрировала, а камни на склонах холмов начали осыпаться вниз, поднимая облака пыли. Его тело начало расти. Чешуя трещала, раздвигаясь, обнажая новую, ещё более твёрдую, ещё более холодную броню. Мышцы набухали, кости удлинялись, и каждое движение его огромного тела заставляло воздух дрожать, как будто сама атмосфера не могла выдержать его величия. Он рос, как гора, как ледник, как сама зима, воплощённая в плоти. Его крылья развернулись, закрывая небо, и его голова поднялась над вершинами холмов, как у древнего бога, вернувшегося в мир смертных. Тень дракона накрыла всю долину, и даже звёзды, казалось, побледнели перед этим чудовищным величием.

Коллекционер чувствовал, как его силы уходят. Он отдавал дракону всё, что у него было, вкладывая в него свою суть, свою мощь, свою бессмертную душу. Он видел, как дракон растёт, как его магия начинает обвивать замок, как невидимые цепи проникают в каждый камень, в каждую трещину, в каждую руну, которую суккубы вырезали на стенах. Замок начал дрожать, и его стены загудели, как струны гигантской арфы, натянутые до предела.

Дракон завершил свой рост. Теперь он был выше башен, шире внутреннего двора, его тень накрывала замок, как одеяло, и его магия пульсировала вокруг, как сердце гигантского зверя, готового к прыжку. Он наклонил голову и посмотрел на Коллекционера, и в его глазах — ледяных, как вечная мерзлота — горел огонь древней магии, который мог сжечь целые миры. Коллекционер чувствовал, как его тело становится легче, почти невесомым, как будто он сам был готов исчезнуть, раствориться в этой силе, стать частью дракона, частью замка, частью вечности.

Он сделал шаг вперёд и коснулся огромной лапы дракона, чувствуя, как холодная чешуя вибрирует от напряжения, как под ней пульсирует энергия, готовая вырваться наружу. Он не произнёс ни слова. Он просто передал свою волю — ясную, как кристалл, как лёд, как сама суть его существа. Дракон понял. Его глаза блеснули, и он зарычал громче, и его рёв был подобен грому, прокатившемуся по горам, подобен треску ледников, разламывающихся на части, подобен крику самой земли, которая содрогалась от его мощи.

Магия дракона взорвалась вокруг, ослепительным белым светом, который затмил солнце, который затмил звёзды, который затмил саму тьму. Коллекционер почувствовал, как пространство вокруг него искривилось, как мир начал разрываться на части, как реальность перестала быть реальностью. Он стоял в центре этого хаоса, и его тело дрожало от напряжения, но он не закрыл глаз. Он смотрел, как замок поднимается в воздух, как его стены отделяются от земли, как его башни пронзают небо, и как дракон, обхватив его своей магией, начинает вращать пространство вокруг себя, создавая воронку света и тьмы, в которой исчезало всё — горы, леса, снега, скалы, само время.

Вспышка. Тишина. Пустота.

А затем — океан.

Коллекционер открыл глаза и увидел его. Бескрайнюю гладь, уходящую за горизонт, серую и бурную, с белыми барашками волн, которые бились о скалистый берег. Он стоял на вершине одной из башен своего замка, и ветер, дующий с моря, приносил запах соли, водорослей и свободы. Внизу, у подножия холма, на котором теперь стоял его замок, раскинулся город Умино — его город, его владение, его дом. Замок был цел. Его стены не рухнули, его башни не обрушились. Он стоял на новом месте, на холме, который возвышался над городом и над океаном, и его каменные стены теперь были обращены не к вечным снегам, а к тёплым водам, к зелёным полям, к жизни, которая кипела внизу.

Коллекционер провёл рукой по стене, чувствуя, как магия дракона ещё вибрирует в камне, как руны пульсируют слабым светом, как стены дышат, принимая новое место, становясь частью этого побережья. Он стоял на башне и смотрел на город, который простирался у его ног, и ветер с океана трепал его белые волосы, принося с собой запах свежей рыбы, хлеба из пекарни, жареного мяса с рынка, дыма из труб и морской соли. Город жил своей жизнью, не подозревая, что на холме, который ещё вчера был пустым, теперь стоит древний замок, перенесённый через сотни миль, чтобы стать его новым сердцем.

Умино лежал на пологом склоне, спускающемся к океану, и его дома — невысокие, каменные, с черепичными крышами, покрытыми мхом и лишайником, — лепились друг к другу, образуя узкие улочки, которые вились между ними, как запутанный лабиринт. В центре города, на главной площади, стоял старый каменный колодец, окружённый скамьями, на которых старики грели свои кости под ещё слабым весенним солнцем. Рынок шумел и гудел — торговцы выкрикивали свои товары, предлагая свежую рыбу, овощи, фрукты, ткани, керамику, инструменты и пряности, привезённые из дальних стран. Дети бегали между рядами, их смех звенел, как колокольчики, смешиваясь с криками чаек и шумом прибоя.

Гавань была заполнена судами — рыбацкими лодками, которые покачивались на волнах, их мачты были украшены разноцветными флагами, и торговыми кораблями, которые привозили товары из столицы и других портов. На набережной кипела работа — рыбаки чинили сети, грузчики таскали ящики и бочки, женщины продавали свежие уловы, а мальчишки ныряли в воду, чтобы достать упавшие монеты. Запах смолы, дёгтя, соли и рыбы смешивался в воздухе, создавая тот уникальный аромат портового города, который невозможно спутать ни с чем. Чайки кружили над крышами, их крики были пронзительными и радостными, как будто они приветствовали приход весны, которая наконец-то сломала оковы зимы.

За городом, на сколько хватало глаз, простирались поля — ещё мокрые, но уже готовые к посеву. Крестьяне выходили на работу, их фигурки виднелись на фоне зелёных холмов, и ветер доносил до замка запах свежевспаханной земли, смешанный с запахом травы и цветов. Дороги, ведущие из города, были усеяны повозками и всадниками, которые везли товары в столицу и обратно. Жизнь кипела, текла, пульсировала, и Коллекционер чувствовал, как он становится частью этой жизни, как его власть простирается на этот город, на эти поля, на это побережье.

Он спустился с башни, прошёл через внутренний двор, где снег уже начал таять, превращаясь в лужицы, в которых отражалось голубое небо, и вышел через главные ворота. Перед ним, у подножия холма, толпились люди — они пришли посмотреть на замок, который появился из ниоткуда, на чудо, которое потрясло их до глубины души. Они шептались, показывали пальцами на башни, на стены, на ворота, на его фигуру, которая стояла на пороге. Некоторые падали на колени, другие крестились, третьи просто стояли, раскрыв рты, не в силах произнести ни слова.

Коллекционер не обратил на них внимания. Он смотрел на океан, на бескрайнюю гладь, которая уходила за горизонт, на волны, которые накатывали на берег с размеренным ритмом, как дыхание спящего великана. Он думал о том, как далеко зашёл, сколько сил потратил, сколько лет жизни отдал, чтобы достичь этого момента. Он чувствовал, как его тело ещё дрожит от напряжения, как его силы ещё не восстановились, как в груди пульсирует пустота — та самая, которую он заполнял веками, поглощая демонов. Но сейчас он не думал о голоде. Он думал о доме.

Дракон, уменьшившись до обычных размеров, лежал у ворот, тяжело дыша после невероятного напряжения. Его ледяная чешуя была покрыта трещинами, и пар выходил из его ноздрей, смешиваясь с морским воздухом. Коллекционер подошёл к нему и положил руку на его морду, чувствуя, как под холодной кожей бьётся сердце, уставшее, но живое. Он не произнёс ни слова, но дракон понял. Его глаза закрылись, и он погрузился в глубокий сон, чтобы восстановить силы.

Коллекционер остался один у ворот своего замка. Он стоял на холме, и ветер с океана дул ему в лицо, принося запах свободы. Внизу, в городе, зажигались огни — первые фонари, зажжённые на рыночной площади, первые свечи в окнах домов. На небе загорались звёзды, одна за другой, холодные и далёкие, но такие же вечные, как он сам. Он стоял и смотрел на океан, на который теперь смотрели стены его замка, и чувствовал, как его душа наполняется чем-то новым — чем-то, что он не мог назвать ни радостью, ни покоем, но что было похоже на надежду. Он был дома.

Глава 17

Глава 17. Кровавая жертва

Деревня Скрытого Тумана никогда не была местом, где тишина длилась долго. Она пряталась среди бескрайних болот и скалистых островов, окутанная вечным туманом, который поднимался с поверхности воды и оседал на крышах домов, на лицах прохожих, на клинках, которые всегда были наготове. Здесь воздух пах сыростью, гнилью и кровью — той самой кровью, которая проливалась слишком часто, чтобы кто-то ещё удивлялся её запаху. Но в последние дни даже этот привычный аромат стал гуще, тяжелее, пропитанный горечью поражения и страхом перед тем, что грядёт.

В штабе клана, который располагался в самом сердце деревни, за толстыми стенами из тёмного камня, покрытого мхом и плесенью, собрались трое. Их лица были скрыты в полумраке, освещённом лишь тусклым светом масляной лампы, которая стояла на столе, покрытом картами и свитками. За окнами шумел дождь — мелкий, холодный, пронизывающий, как иглы, вонзающиеся в кожу. Он барабанил по черепичной крыше, создавая ритм, который казался насмешливым напоминанием о времени, которое уходило безвозвратно.

Первый из них был стар — его лицо было изрезано глубокими морщинами, как старая кора, а глаза, когда-то острые, как лезвия кунаев, теперь потускнели, утратив былой блеск. Его звали Хаято, и он был главой одного из трёх малых кланов, которые на протяжении десятилетий служили Деревне Скрытого Тумана верой и правдой. Но верность — это чувство, которое умирает быстрее, чем люди, и Хаято давно перестал верить в идеалы, которые когда-то вдохновляли его. Он видел, как его клан слабеет, как его воины гибнут в бессмысленных войнах, которые затевал Каге, чтобы укрепить свою власть. Он видел, как молодые ниндзя уходят в мир иной, не успев оставить после себя ничего, кроме имён, вырезанных на могильных плитах. И он решил, что этого достаточно. Хватит. Больше он не позволит своему клану быть пешкой в чужой игре.

Второй был моложе — лет сорока, с жёстким лицом и холодными глазами, которые смотрели на мир с подозрением и презрением. Его звали Рендзи, и он был главой второго клана, который присоединился к заговору. Он был прагматиком, расчётливым и жестоким, как старый волк, который знает, что в этом мире выживают только те, кто готов убивать без колебаний. Он не верил в идеалы — он верил в силу, в деньги, в земли, которые можно захватить и удержать. И он видел в Хаято союзника, который мог помочь ему достичь целей, которые он лелеял уже много лет.

Третий был самым молодым — ему едва перевалило за тридцать, и его лицо ещё не было тронуто морщинами, но в его глазах уже горела та же холодная решимость, что и у его старших товарищей. Его звали Тору, и он был главой третьего клана, который присоединился к заговору из страха — страха перед тем, что его клан будет уничтожен в очередной бессмысленной войне, которую развяжет Каге. Он был осторожен, недоверчив, но он также был отчаян, а отчаяние делает людей смелыми и безрассудными.

Они собрались здесь, чтобы обсудить последние шаги своего плана. План был прост и дерзок — захватить небольшую соседнюю деревню, которая лежала на границе их территории, и основать там новую деревню, независимую от власти Каге. Они знали, что Деревня Скрытого Тумана только начала восстанавливаться после Великой Войны Ниндзя, и что Каге не сможет отправить большую армию, чтобы подавить мятеж. Если они захватят деревню с наскока, а затем перенесут туда всех своих людей, включая семьи и небоеспособных, у Каге не будет выбора, кроме как признать их независимость. Это был риск, но риск, который стоил того.

— Мы должны действовать сегодня, — сказал Хаято, и его голос звучал глухо, как шум воды, льющейся с крыши. — Если мы промедлим, Каге узнает о наших планах, и тогда мы все умрём. Мы уже потеряли слишком много воинов в последней битве на границе со Страной Снега. Наши силы истощены, но мы не можем ждать. Мы должны ударить сейчас.

Рендзи кивнул, и его пальцы сжались в кулаки, лежащие на столе.

— Я согласен. Мои люди готовы. Они ждут только сигнала. Но у нас есть одна проблема — мы потеряли почти половину наших бойцов в той бойне. Четыре десятка ниндзя, которые должны были стать нашей ударной силой, остались лежать в снегу у той проклятой границы. Мы не можем позволить себе ещё одну такую потерю. Если мы нападём сейчас, мы можем не справиться с защитниками деревни.

Тору, сидевший в углу, поднял голову. Его глаза были тёмными, как бездонные колодцы, и в них горела тревога.

— Тогда, возможно, нам стоит подождать. Набрать новых союзников, восстановить силы. Если мы атакуем сейчас, мы рискуем потерпеть поражение, и тогда наш план провалится. Каге узнает о нашем заговоре, и мы все будем казнены как предатели.

Хаято покачал головой, и его лицо стало ещё более измождённым.

— Мы не можем ждать. Каге уже подозревает что-то. Я слышал, что его шпионы рыщут по деревне, ищут следы заговора. Если мы не ударим сейчас, мы никогда не ударим. Мы должны рискнуть. Мы должны показать, что мы сильны, что мы не боимся его власти. Иначе мы навсегда останемся его рабами.

Он замолчал, и в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь шумом дождя за окном. Каждый из них думал о своём — о потерях, о страхах, о надеждах, которые уже начали угасать, как пламя свечи, в которую слишком долго не добавляли масло. Они знали, что их план висит на волоске, что один неверный шаг может стоить им всего. Но они также знали, что другого выхода у них нет. Они должны были идти до конца.

Хаято медленно поднялся, и его старое тело, казалось, с трудом выдерживало его вес. Он подошёл к окну и посмотрел на деревню, которая лежала внизу, окутанная туманом и дождём. Он видел огни в окнах домов, видел тени, которые двигались по улицам, и знал, что завтра эти огни могут погаснуть навсегда. Он чувствовал, как его сердце сжимается от боли и решимости, и он знал, что это, возможно, его последняя ночь в этом мире.

— Мы ударим завтра на рассвете, — сказал он, и его голос звучал твёрже, чем он чувствовал себя. — Когда туман будет самым густым, мы прорвёмся через их оборону и захватим деревню. Мы не оставим никого в живых — только женщин и детей. Они нужны нам, чтобы основать новую деревню. Остальных — уничтожить. Это наш последний шанс. Мы не можем его упустить.

Рендзи и Тору кивнули, и их лица были непроницаемы, как каменные маски. Они поднялись со своих мест и направились к выходу, чтобы отдать приказы своим людям. Но когда дверь за ними закрылась, Хаято остался один в комнате, и его плечи опустились, как будто вся тяжесть мира упала на них.

Он не слышал, как в комнате появился ещё кто-то. Тени на стенах сгустились, и из них выступила фигура — молодая, стройная, с острым лицом и глазами, в которых горел тёмный огонь. Это был его сын, Кэндзи. Он стоял в дверях, и его руки были скрещены на груди, а на лице застыло выражение, которое Хаято никогда не видел раньше — смесь боли, гнева и непоколебимой решимости.

Отец повернулся и посмотрел на сына. В его глазах мелькнула тень узнавания, но затем она исчезла, уступив место удивлению и лёгкому испугу. Он знал, что Кэндзи всегда был верен Каге, всегда следовал кодексу ниндзя Деревни Скрытого Тумана, всегда чтил традиции, которые Хаято сам когда-то прививал ему. Но он не ожидал, что его сын будет здесь, в этот час, когда решалась судьба их клана.

— Ты пришёл, чтобы остановить меня? — спросил Хаято, и его голос был усталым, но в нём чувствовалась сталь, которая ещё не сломалась. — Ты пришёл, чтобы предать своего отца?

Кэндзи сделал шаг вперёд, и его лицо исказилось от боли. Он не хотел этого. Он не хотел быть здесь, не хотел видеть своего отца таким — сломленным, потерявшим честь, готовым предать всё, во что они верили. Он помнил, как в детстве смотрел на Хаято с благоговением, как видел в нём идеал ниндзя — сильного, благородного, верного своему делу. Он помнил, как отец учил его держать меч, как говорил о чести и долге, о том, что ниндзя должен быть готов умереть за свою деревню, за своего Каге, за свои идеалы. И теперь этот человек, его кумир, его герой, стоял перед ним и говорил о предательстве, о бегстве, о том, чтобы бросить всё и спрятаться в маленькой деревне, как трусливый пёс, который боится удара хлыста.

— Ты опозорил себя, отец, — сказал Кэндзи, и его голос был тихим, но в нём слышалась дрожь, которую он не мог сдержать. — Ты опозорил наш клан. Ты опозорил честь ниндзя Деревни Скрытого Тумана. Ты, которого я считал своим кумиром, своим героем, своим наставником, — теперь ты готов предать всё, чему учил меня. Ты готов бежать, как трус, от тех, кто сильнее нас. Ты готов разрушить всё, что мы построили, ради своей трусости и страха.

Хаято вздрогнул, услышав эти слова. Он видел боль в глазах сына, видел, как его руки дрожат от напряжения, как его пальцы сжимаются в кулаки, готовые к удару. Он знал, что Кэндзи говорит правду. Он знал, что его поступок был предательством — предательством всего, во что он когда-то верил. Но он также знал, что другого выхода у него нет. Он должен был спасти свой клан, даже если это означало потерять честь.

— Ты не понимаешь, сын, — сказал он, и его голос был умоляющим, как у человека, который пытается оправдаться перед самим собой. — Мы не можем победить Каге. Он слишком силён. У него слишком много ресурсов. Мы должны уйти, пока ещё есть шанс сохранить наш клан. Это не трусость — это мудрость. Это единственный способ выжить.

Кэндзи покачал головой, и его лицо исказилось от гнева и боли. Он чувствовал, как его сердце разрывается на части, как его душа сжимается от отчаяния. Он любил своего отца. Он боготворил его. Но он также любил свою деревню, свою честь, свой долг. И он знал, что не может позволить этому позору продолжаться.

— Мудрость? — переспросил он, и его голос стал холодным, как лёд. — Ты называешь мудростью предательство? Ты называешь мудростью бегство от тех, кому мы поклялись служить? Ты называешь мудростью отказ от всего, во что мы верили? Нет, отец. Это не мудрость. Это трусость. Это позор. И я не могу позволить этому позору запятнать нашу честь.

Он шагнул вперёд, и его рука легла на рукоять меча. Хаято увидел это движение, и его глаза расширились от ужаса. Он понял, что собирается сделать его сын. Он понял, что Кэндзи не остановится ни перед чем, чтобы защитить честь их клана.

— Ты собираешься убить меня? — спросил он, и в его голосе послышался страх. — Ты собираешься убить своего отца, чтобы спасти свою честь?

Кэндзи остановился на мгновение, и его лицо исказилось от боли. Он не хотел этого. Он не хотел убивать своего отца. Он хотел, чтобы Хаято одумался, чтобы он вернулся на путь чести, чтобы он снова стал тем героем, которым Кэндзи восхищался в детстве. Но он знал, что это невозможно. Его отец был слишком стар, слишком сломлен, слишком напуган, чтобы увидеть правду. Он должен был сделать это. Ради клана. Ради чести. Ради всего, во что они верили.

— Я не хочу этого, отец, — сказал он, и его голос был тихим, но твёрдым, как сталь. — Ты был моим кумиром. Ты был моим героем. Я хотел быть таким, как ты. Но теперь я вижу, что ты стал слабым. Твой дух сломлен, твоё тело гниёт, и ты уже не в силах вести наш клан к величию. Ты опозорил себя. Ты опозорил нашу честь. И я не могу позволить этому позору продолжаться.

Он вынул меч из ножен, и лезвие сверкнуло в тусклом свете лампы. Хаято отступил на шаг, его руки поднялись в защитном жесте, но он знал, что это бесполезно. Его сын был моложе, быстрее, сильнее. Он не мог победить его.

Кэндзи покачал головой, и слёзы выступили на его глазах. Он плакал — впервые за многие годы. Он плакал от боли, от отчаяния, от любви, которую он чувствовал к своему отцу, и от ненависти к тому, что тот стал таким. Он плакал от того, что должен сделать то, что разрушит его душу, но что было необходимо ради чести их клана.

— Я люблю тебя, отец, — сказал он, и его голос дрожал. — Я всегда любил тебя. Ты был моим героем, моим кумиром, моим наставником. Но ты изменился. Ты стал слабым. Ты потерял свою честь. И я не могу позволить этому позору запятнать наш клан. Я должен сделать это. Ради нас всех.

Он сделал шаг вперёд, и его меч описал дугу. Хаято не закричал — он только тихо выдохнул, когда лезвие вонзилось в его грудь, пронзая сердце. Его тело осело на пол, и кровь начала растекаться по каменным плитам, смешиваясь с дождевой водой, которая просачивалась сквозь щели в стенах. Его глаза всё ещё были открыты, и в них было удивление — удивление от того, что его собственный сын, его наследник, его гордость, поднял на него руку.

Кэндзи опустился на колени рядом с телом отца, и его руки дрожали. Он смотрел на лицо Хаято, на его глаза, которые уже начали стекленеть, и чувствовал, как его душа разрывается на части. Он любил своего отца. Он боготворил его. И теперь он убил его собственными руками. Он сделал это ради чести, ради долга, ради того, чтобы защитить клан от позора. Но это не делало боль менее острой. Это не делало сожаление менее глубоким.

Он закрыл глаза отцу и прошептал слова прощания — слова, которые он никогда не думал, что скажет. Он просил прощения у отца, у своего кумира, у своего героя, которого он только что уничтожил. Он знал, что никогда не сможет забыть этот момент, никогда не сможет простить себя за то, что сделал. Но он также знал, что это было необходимо. Это был единственный способ сохранить честь их клана. Это был единственный способ защитить их будущее.

Он поднялся на ноги и вытер слёзы с лица. Теперь он был главой клана. Теперь он должен был принять решение, которое определит судьбу его людей. Он не мог позволить себе слабость. Он не мог позволить себе сомнения. Он должен был быть сильным, как никогда раньше.

Он вышел из комнаты и направился к коридору, где его уже ждали воины. Они смотрели на него с уважением и страхом, и он знал, что они последуют за ним, куда бы он ни пошёл. Но он также знал, что их доверие — это хрупкая вещь, которую легко потерять. Он должен был оправдать их надежды. Он должен был показать им, что он достоин быть их главой.

— Слушайте меня, — сказал он, и его голос был громким и ясным, как у человека, который не сомневается в своей правоте. — Старый глава мёртв. Он опозорил наш клан своим предательством. Он хотел бежать, как трус, от тех, кому мы поклялись служить. Я не мог позволить этому позору продолжаться. Теперь я — ваш глава. И я приказываю вам вернуться в деревню.

Воины замерли, переглядываясь. Их лица были напряжены, но в их глазах уже начинал разгораться огонь — тот самый огонь, который разгорается в душах тех, кто готов убивать ради власти. Они знали, что Кэндзи не остановится ни перед чем, и они были готовы следовать за ним, потому что боялись его больше, чем смерти.

— Мы больше не будем бежать, — продолжил он, и его голос стал твёрже. — Мы будем служить Каге, как и раньше. Мы скажем новой правительнице страны снега, что те, кто пытался захватить соседнюю деревню, были отступниками, которые действовали без нашего ведома. И что мы уже покарали их. Рендзи и Тору тоже умрут — они слишком опасны, чтобы оставлять их в живых. Мы скажем, что они были частью заговора, и что мы уничтожили их, чтобы защитить деревню от предательства.

Он сделал паузу и посмотрел на своих воинов. Они стояли неподвижно, и их лица были непроницаемы, как каменные маски. Он знал, что они понимают его. Они знали, что это единственный способ выжить. Единственный способ сохранить клан.

Дождь продолжал лить, омывая кровь с камней, омывая грязь с улиц, омывая лица тех, кто смотрел на нового главу с надеждой и страхом. Время шло, и мир готовился к новым потрясениям. Но сегодня, в этот дождливый вечер, Деревня Скрытого Тумана затаила дыхание, ожидая, когда пробьёт час новой битвы.

Ночь прошла в напряжённом ожидании. Кэндзи не спал — он сидел в кабинете своего отца, глядя на карты, которые тот так тщательно изучал, на свитки с планами, которые он вынашивал годами. Всё это теперь было его. Власть, ответственность, судьба клана. Он чувствовал, как тяжесть этого бремени давит на его плечи, но он не позволял себе сгибаться. Он был сильнее отца, он был умнее, он был жестокее. И он докажет это всем. Но в его груди всё ещё жила боль — та самая боль, которую он чувствовал, когда его меч пронзал сердце отца. Он знал, что никогда не сможет забыть этот момент. Он знал, что этот шрам останется с ним навсегда.

На рассвете, когда туман начал рассеиваться, Кэндзи вышел из штаба и направился к центральной площади, где уже собирались его воины. Они стояли стройными рядами, их лица были суровы, а руки лежали на рукоятях мечей. Они ждали его слова, и он знал, что это слово станет для них законом.

— Рендзи и Тору уже мертвы, — продолжил он. — Я лично позаботился о том, чтобы они не могли причинить нам вреда. Их кланы будут распущены, а их воины присоединятся к нам. Мы станем сильнее, чем когда-либо. Мы станем единым кланом, который сможет бросить вызов самим небесам.

Дождь прекратился, и на небе засияло солнце. Кэндзи поднял голову и посмотрел на его лучи, пробивающиеся сквозь туман, и на его губах заиграла холодная улыбка. Он знал, что это — начало новой эры. Эры, в которой он станет правителем Деревни Скрытого Тумана. Эры, в которой его имя будут произносить с трепетом и страхом. Эры, которая будет написана кровью его врагов и его союзников. Но в глубине его души всё ещё жила тихая боль — боль от того, что он убил своего отца, своего кумира, своего героя. И он знал, что эта боль никогда не покинет его. Она будет жить с ним до конца его дней, как вечное напоминание о той цене, которую он заплатил за свою честь.

Глава 18

Глава 18. Единство стали

Дождь прекратился к утру, оставив после себя мокрые камни, лужи, в которых отражалось серое небо, и тяжёлый запах влажной земли, смешанный с запахом крови, которая ещё не успела впитаться в старые плиты. Над Деревней Скрытого Тумана медленно рассеивался туман, открывая взгляду острые крыши домов, чёрные стволы деревьев, покрытые мхом, и фигуры воинов, которые собирались на центральной площади, ожидая своего нового лидера.

Кэндзи стоял на крыльце штаба, глядя на своих воинов. Вчера он убил своего отца, и этот поступок всё ещё отдавался в его душе глухой болью, которая не проходила, несмотря на всю его решимость. Он знал, что это было необходимо, но это не делало боль менее острой. Он видел лицо отца, его глаза, в которых застыло удивление, и чувствовал, как этот образ будет преследовать его до конца дней. Но он не позволил себе слабости. Он был лидером, и лидеры не имеют права на сомнения.

Рядом с ним стояли Кендзи и Тору — его друзья, его братья по оружию, его союзники в этой кровавой борьбе за будущее их кланов. Они тоже глав кланов, и их лица были бледны, но в их глазах горела та же решимость, что и у него. Они прошли через то же испытание, пролили ту же кровь, и теперь они стояли вместе, готовые к новому этапу своей жизни.

— Мы сделали это, — сказал Кэндзи, и его голос был тихим, но твёрдым. — Мы взяли власть. Теперь мы должны доказать, что мы достойны её.

Кендзи кивнул, и его пальцы сжались в кулаки.

— Мы докажем. Мы покажем им, что новое поколение сильнее, чем старое. Мы покажем им, что мы не боимся трудностей, что мы готовы идти вперёд, несмотря ни на что.

Тору поднял голову, и его глаза блеснули в сером утреннем свете.

— Мы объединим наши кланы. Мы создадим один клан — сильный, единый, способный на всё. Мы не будем повторять ошибок наших отцов. Мы не будем искать лёгких путей. Мы будем идти только вперёд.

Кэндзи посмотрел на своих друзей, и на его губах заиграла холодная улыбка. Он знал, что они правы. Они должны были действовать быстро и решительно. Они должны были показать воинам, что их кланы больше не будут слабыми, что они станут сильнее, чем когда-либо.

Он шагнул вперёд и обратился к собравшимся воинам. Его голос разнёсся над площадью, заглушая шум ветра и крики чаек, которые кружили над крышами.

— Воины! Сегодня мы начинаем новую эру! Старые лидеры были слабы! Они хотели бежать, как трусы, от тех, кому мы поклялись служить! Они хотели захватить чужую страну и спрятаться там, чтобы избежать правосудия! Но мы — новое поколение — мы не позволим этому случиться! Мы не будем бежать! Мы будем сражаться здесь, на нашей земле, и мы сделаем наш клан таким, что даже Каге будет бояться нас!

Воины замерли, внимательно слушая его слова. Их лица были суровы, но в их глазах уже начинал разгораться огонь — тот самый огонь, который разгорается в душах тех, кто готов сражаться за свои идеалы.

— Мы объединим наши три клана в один! — продолжил Кэндзи. — Мы станем единым целым! Мы будем тренироваться каждый день, каждую ночь! Мы будем брать больше заданий, мы будем участвовать в стычках с другими скрытыми деревнями! Часть из нас погибнет, но оставшиеся станут лучше! А новое поколение закрепит наш результат! Мы не будем бояться потерь — мы будем использовать их как топливо для нашего роста!

Он сделал паузу и обвёл взглядом толпу. Воины стояли неподвижно, и их дыхание было ровным, но в их глазах он видел то, что хотел видеть — надежду, решимость, готовность следовать за ним до конца. Они устали от слабости, от страха, от постоянного чувства, что их кланы умирают. Они хотели перемен, и он даст им эти перемены.

— Мы будем сильными! — сказал он, и его голос стал громче. — Мы будем быстрыми! Мы будем смертоносными! Мы покажем всем, что ниндзя Деревни Скрытого Тумана не сдаются! Мы покажем им, что мы — сила, с которой нужно считаться!

Воины зарычали в ответ, и их рычание слилось в один низкий гул, который разнёсся по площади. Кэндзи чувствовал, как эта энергия передаётся ему, как она наполняет его тело силой и решимостью. Он знал, что это только начало, но он также знал, что они на правильном пути.

Следующие недели прошли в напряжённой работе. Кэндзи, Кендзи и Тору работали не покладая рук, чтобы объединить три клана в один. Они переписывали уставы, перераспределяли ресурсы, назначали новых командиров, которые были молоды и полны сил. Они создали новый совет, в который вошли самые сильные и преданные воины. Они установили новые правила тренировок — более жёсткие, более требовательные. Они увеличили количество заданий, которые брали на себя, чтобы воины постоянно были в тонусе, чтобы они не расслаблялись и не теряли хватку.

Они не боялись потерь. Они знали, что часть воинов погибнет на заданиях, но они также знали, что оставшиеся станут сильнее, быстрее, смертоноснее. Они видели, как слабые отсеиваются, как те, кто не выдерживает нагрузок, уходят в тень, уступая место тем, кто готов сражаться до конца. Они видели, как их клан становится более сплочённым, более единым, более сильным.

Кэндзи часто вспоминал своего отца. Он вспоминал его усталое лицо, его потускневшие глаза, его голос, который звучал так неуверенно, когда он говорил о бегстве. Он вспоминал те дни, когда он смотрел на отца с благоговением, когда он видел в нём идеал ниндзя. И теперь, оглядываясь назад, он понимал, что отец был слаб не потому, что он был плохим человеком, а потому, что он потерял веру в свои идеалы. Он устал от борьбы, от потерь, от постоянного напряжения. И Кэндзи поклялся себе, что он не допустит этой ошибки. Он будет сильным до конца. Он будет верить в свои идеалы, даже если весь мир будет против него.

Вместе с Кендзи и Тору они часто сидели по ночам в штабе, глядя на карты и обсуждая планы. Они говорили о будущем, о том, как они сделают свой клан самым сильным в Деревне Скрытого Тумана, а затем, возможно, и во всём мире. Они говорили о том, как они воспитают новое поколение — детей, которые вырастут в этом новом клане, которые будут знать только силу и дисциплину, которые не будут знать слабости и страха.

— Мы должны начать подготовку детей, — сказал однажды Кендзи, глядя на свиток с планом тренировок. — Они — наше будущее. Если мы хотим, чтобы наш клан выжил и процветал, мы должны вложить в них всё, что у нас есть.

Тору кивнул, и его глаза блеснули в полумраке.

— Мы будем учить их с самого детства. Мы будем тренировать их тела и души. Мы сделаем их сильнее, чем мы сами. Они станут основой нашего клана, его опорой, его силой.

Кэндзи слушал их, и его сердце наполнялось гордостью. Он знал, что они правы. Дети — это будущее. И они должны были сделать всё, чтобы это будущее было светлым.

Проходили месяцы. Клан рос и креп. Задания становились всё сложнее, стычки с другими скрытыми деревнями — всё чаще. Воины гибли, но оставшиеся становились сильнее. Молодые ниндзя, которые только начинали свой путь, уже показывали результаты, которые превосходили всё, чего достигали их отцы. Новое поколение закрепляло результат, и Кэндзи видел, как его мечта становилась реальностью.

Однажды ночью, когда дождь снова начал накрапывать, Кэндзи стоял на крыше штаба и смотрел на деревню, которая лежала внизу. Огни мерцали в окнах домов, и он знал, что в каждом из этих домов живут воины, которые доверяют ему. Он чувствовал, как тяжесть этого доверия давит на его плечи, но он не позволял себе сгибаться. Он был сильным, и он должен был оставаться сильным ради них.

К нему подошли Кендзи и Тору. Они стояли рядом с ним, и их лица были спокойны, но в их глазах горела та же решимость, что и у него.

— Мы сделали это, — сказал Кендзи, и его голос был тихим, но уверенным. — Мы создали новый клан. Мы сделали его сильным. Мы показали им, что мы достойны быть лидерами.

Тору кивнул, и на его губах появилась лёгкая улыбка.

— Но это только начало, — сказал он. — Впереди ещё много работы. Мы должны продолжать. Мы должны становиться сильнее. Мы не можем останавливаться.

Кэндзи посмотрел на своих друзей, и его сердце наполнилось теплом. Он знал, что они пройдут через всё вместе. Они были братьями по оружию, и ничто не могло разорвать их связь. Они будут сражаться до конца, и они победят.

— Мы не остановимся, — сказал он, и его голос был твёрдым, как сталь. — Мы пойдём вперёд. Мы сделаем наш клан величайшим в истории. Мы покажем им, что такое настоящая сила. И когда наши дети вырастут, они продолжат наше дело. Они закрепят наш результат. И наш клан будет жить вечно.

Дождь усилился, и капли начали стекать по его лицу, смешиваясь с потом и усталостью. Но он не чувствовал холода — только жар решимости, который горел в его груди. Он смотрел на деревню, на огни, на туман, который медленно поднимался над болотами, и знал, что это только начало. Впереди его ждали новые битвы, новые потери, новые победы. Но он был готов. Он был готов ко всему, что приготовила для него судьба.

Время шло, и клан продолжал расти. Каждое задание, каждая стычка с другими скрытыми деревнями делали их сильнее. Слабые уходили, уступая место сильным. Новое поколение, которое они обучали с самого детства, уже начинало показывать результаты, которые превосходили все ожидания. Молодые ниндзя были быстрее, сильнее, более дисциплинированными. Они не знали слабости, потому что их учили быть сильными с самого рождения.

Кэндзи часто наблюдал за их тренировками. Он видел, как они двигаются, как они сражаются, как они преодолевают свои страхи. Он видел в них отражение своей собственной молодости, своих собственных амбиций, своей собственной решимости. Он знал, что они станут основой клана, его будущим, его силой. И он был горд тем, что они — его наследие.

Однажды, когда он стоял на краю тренировочной площадки и наблюдал за группой молодых воинов, к нему подошёл один из них — мальчик лет двенадцати с острыми глазами и твёрдым взглядом. Он поклонился Кэндзи и сказал:

— Господин, я хочу стать сильнее. Я хочу быть таким, как вы. Я хочу защищать наш клан.

Кэндзи посмотрел на него, и на его губах появилась холодная улыбка. Он положил руку на плечо мальчика и сказал:

— Ты станешь сильным. Ты будешь тренироваться каждый день. Ты будешь преодолевать свои страхи. Ты будешь идти вперёд, несмотря ни на что. И когда ты вырастешь, ты станешь опорой нашего клана. Ты закрепишь наш результат. Ты сделаешь наш клан вечным.

Мальчик кивнул, и в его глазах загорелся тот же огонь, который горел в глазах Кэндзи, когда он сам был в его возрасте. Кэндзи знал, что этот мальчик станет одним из лучших воинов клана. Он знал, что его мечта становилась реальностью.

Проходили годы. Клан рос и креп. Воины гибли, но оставшиеся становились сильнее. Новое поколение закрепляло результат, и Кэндзи видел, как его мечта становилась реальностью. Он стоял на крыше штаба и смотрел на деревню, которая лежала внизу, и его сердце наполнялось гордостью и решимостью. Он знал, что его путь будет трудным. Он знал, что ему придётся пройти через множество испытаний. Но он также знал, что он справится. Он был лидером, и лидеры не сдаются. Они идут вперёд, несмотря ни на что. И он будет идти вперёд до самого конца.

Он повернулся и вошёл в штаб, где его уже ждали Кендзи и Тору. Они сидели за столом, покрытым картами и свитками, и их лица были серьёзны, но в их глазах горела та же решимость, что и у него. Они были готовы к новым вызовам, к новым битвам, к новым победам. И он знал, что вместе они смогут всё.

Кэндзи подошёл к окну и посмотрел на деревню, которая лежала внизу, окутанная туманом и дождём. Он чувствовал, как его сила растёт, как его власть укрепляется, как его клан становится сильнее с каждым днём. Он знал, что впереди его ждут новые битвы, новые враги, новые победы. Но он также знал, что он готов к ним. Он был готов ко всему, что приготовила для него судьба. Он был готов ждать столько, сколько потребуется, чтобы однажды нанести удар, который сотрясёт Деревню Скрытого Тумана до самого основания. И когда этот день настанет, он будет готов. Он будет стоять на вершине, смотреть на своих врагов и знать, что он победил. Что его клан победил. Что его мечта стала реальностью.

Ночь прошла в напряжённом ожидании. Кэндзи не спал — он сидел в кабинете и изучал карты, планируя следующие шаги. Он знал, что впереди его ждут долгие годы борьбы, но он был готов к этому. Он был готов ко всему.

На рассвете, когда туман начал рассеиваться, Кэндзи вышел из штаба и направился к центральной площади, где уже собирались его воины. Они стояли стройными рядами, их лица были суровы, а руки лежали на рукоятях мечей. Они ждали его слова, и он знал, что это слово станет для них законом.

— Мы начинаем новый этап, — сказал он, и его голос разнёсся над площадью. — Мы будем сражаться с другими скрытыми деревнями. Мы покажем им, что мы — сила, с которой нужно считаться. Часть из нас погибнет, но оставшиеся станут сильнее. А новое поколение закрепит результат. Мы будем идти вперёд, несмотря ни на что. Мы будем победителями. Мы будем сильными. Мы будем едиными.

Воины зарычали в ответ, и их рычание слилось в один низкий гул, который разнёсся над площадью. Кэндзи чувствовал, как эта энергия передаётся ему, как она наполняет его тело силой и решимостью. Он знал, что это только начало, но он также знал, что они на правильном пути.

Он повернулся и посмотрел на своих друзей, которые стояли рядом с ним. Кендзи и Тору кивнули, и их лица были непроницаемы, как каменные маски. Они были готовы к бою. Они были готовы к победе. Они были готовы ко всему.

Кэндзи поднял руку, и воины замерли. Он посмотрел на них, и его голос стал тише, но в нём слышалась сталь:

— Мы пойдём вперёд. Мы будем сражаться. Мы будем побеждать. И когда наши дети вырастут, они продолжат наше дело. Они закрепят наш результат. И наш клан будет жить вечно.

Он замолчал, и его слова повисли в воздухе, как тяжёлый туман. Воины стояли неподвижно, и их лица были серьёзны. Но в их глазах горел тот самый огонь, который разгорается в душах тех, кто готов идти до конца. Они были готовы следовать за ним, и он знал, что это только начало.

Кэндзи повернулся и направился к воротам, где его уже ждали лошади и повозки, готовые к долгому пути. Он чувствовал, как его сила растёт, как его власть укрепляется, как его клан становится сильнее с каждым днём. Он знал, что впереди его ждут новые битвы, новые враги, новые победы. Но он также знал, что он готов к ним. Он был готов ко всему, что приготовила для него судьба.

Дождь прекратился, и на небе засияло солнце. Кэндзи поднял голову и посмотрел на его лучи, пробивающиеся сквозь туман, и на его губах заиграла холодная улыбка. Он знал, что это — начало новой эры. Эры, в которой он станет правителем Деревни Скрытого Тумана. Эры, в которой его имя будут произносить с трепетом и страхом. Эры, которая будет написана кровью его врагов и его союзников. И он знал, что эта эра наступит. Он сделает всё, чтобы она наступила. Ради своего клана. Ради своей чести. Ради своих детей.

Глава 19

Глава 19. Весна в Умино

Три месяца прошло с тех пор, как Коллекционер перенёс свой замок к побережью. Три месяца весеннего солнца, тающего снега, первой зелени и перемен, которые коснулись не только земли, но и его самого. Он стоял на балконе своей башни и смотрел на город, который раскинулся у подножия холма, и чувствовал, как за это время изменилось всё — и мир вокруг него, и он сам.

Умино просыпался. Город, который ещё зимой казался серым и унылым, теперь наполнился жизнью. Дома, покрытые мхом и лишайником, были отремонтированы, их крыши блестели на солнце новой черепицей, а стены были выбелены известью, которая отражала свет, делая улицы светлее и чище. Узкие улочки, которые зимой были занесены снегом и грязью, теперь были вымощены камнем, и по ним сновали люди — торговцы, рыбаки, ремесленники, дети. Рынок шумел и гудел, и запах свежей рыбы, хлеба, овощей и цветов смешивался в воздухе, создавая тот уникальный аромат портового города, который невозможно спутать ни с чем.

Гавань была заполнена судами — рыбацкие лодки, торговые корабли, небольшие баркасы, которые привозили товары из столицы и других портов. На набережной кипела работа: рыбаки чинили сети, грузчики таскали ящики и бочки, женщины продавали свежие уловы, а мальчишки бегали между ними, помогая взрослым и получая за это медные монеты. Чайки кружили над крышами, их крики были пронзительными и радостными, как будто они тоже приветствовали приход весны.

Коллекционер смотрел на этот город, который теперь принадлежал ему, и чувствовал, как внутри него поднимается что-то новое. Он не мог назвать это теплом, потому что тепло было слишком человеческим чувством, а он давно перестал быть человеком. Но это было похоже на удовлетворение — холодное, спокойное, уверенное. Он построил этот город. Не своими руками, нет — его магия, его труд, его решения сделали это. Именно он был тем, кто направлял изменения, кто принимал решения, кто создавал порядок из хаоса. И это чувство было почти приятным.

Он повернулся и вошёл в свои покои. Комната была просторной, залитой светом, который проникал через высокие окна, выходящие на океан. Стены были покрыты деревянными панелями с рунами, которые он вырезал собственноручно, изучая древние символы и вплетая в них свою магию. Они пульсировали слабым голубым светом, отражая его присутствие. На полу лежали тёплые ковры, которые привезли торговцы из столицы, а в углу стоял массивный стол, заваленный свитками, книгами и чертежами.

За последние три месяца Коллекционер много работал. Он изучал свитки, которые прислала принцесса Коюки, и его знания о чакре значительно углубились. Он понял, что чакра — это не просто энергия, а комбинация физической и духовной силы, которая есть в каждом живом существе. Она течёт по телу, как вода по руслу, и тот, кто умеет управлять ею, может делать невероятные вещи. Но он также понял, что его собственная чакра была необычной. Она была не такой плотной, как у ниндзя, не такой яркой, как у тех, кто тренировался с детства. Она была древней, медленной, тягучей, как смола, которая течёт сквозь тысячелетия. И это давало ему преимущество — его чакра была устойчивее, выносливее, она не истощалась так быстро, как у обычных людей. Но её объём был ограничен. Он не мог создавать огромные техники, которые требовали огромных затрат энергии. Его сила была в другом — в долговечности, в постоянстве, в умении ждать и накапливать.

Он провёл много экспериментов, пытаясь увеличить свой объём чакры. Он пробовал медитации, дыхательные техники, физические упражнения — всё, что было описано в свитках. Но результат был незначительным. Его чакра росла медленно, как дерево, которое растёт веками. И тогда он понял, что его путь — не в том, чтобы увеличить объём, а в том, чтобы научиться использовать то, что у него есть, с максимальной эффективностью. Его долгая жизнь была его преимуществом. Он мог тренироваться десятилетиями, веками, тысячелетиями, и каждый день его чакра будет становиться чуть более послушной, чуть более сильной. Он не мог сделать это быстро, но он мог сделать это навсегда.

Кроме того, он открыл для себя тайдзюцу — техники тела, которые усиливали физические возможности. Он тренировался каждый день, и его тело становилось твёрже, выносливее, быстрее. Он чувствовал, как его мышцы становятся стальными, как его кости укрепляются, как его рефлексы обостряются. Он мог бежать быстрее, прыгать выше, бить сильнее. Его тело, которое уже было молодым и сильным благодаря его магии, теперь становилось почти неуязвимым. Он чувствовал, что может выдержать удар, который убил бы обычного человека, и продолжать сражаться, как будто ничего не случилось.

Он чувствовал, как чакра течёт по его венам, укрепляя каждую клетку его тела. Это было невероятное ощущение — ощущение, которое он не испытывал никогда раньше. Его тело становилось твёрже, выносливее, быстрее. Он мог бежать быстрее ветра, прыгать выше крыш, бить сильнее камня. Его чакра, хоть и была ограничена по объёму, была невероятно эффективной. Он научился использовать её с точностью часового механизма, расходуя только то, что было необходимо, и не тратя ни капли впустую. И это давало ему огромное преимущество.

Но главным его достижением за эти три месяца была броня. Прототипы, которые прислала принцесса, оказались бесценным материалом. Он изучил их до мельчайших деталей, понял принцип их работы, и начал создавать свои собственные версии. Он использовал свои знания о рунах, о магии, о металлах, чтобы создать десять комплектов брони, каждый из которых был уникален. Некоторые были лёгкими, почти невесомыми, предназначенными для скорости и скрытности. Другие были тяжёлыми, с толстыми пластинами, способными выдержать удар огромной силы. Все они поглощали чакру, делая своего владельца почти невидимым для магического чутья, и все они были украшены рунами, которые усиливали их защитные свойства.

Он стоял перед стойкой, на которой висела его броня, и смотрел на неё с удовлетворением. Это была его работа, его творение, его оружие. Он надел её, и она села на него идеально, как вторая кожа. Металл был тёплым, почти живым, и он чувствовал, как броня впитывает его чакру, становясь частью его. Он провёл рукой по гладкой поверхности пластин, и на его губах заиграла холодная улыбка. Десять комплектов брони, готовых к использованию. Десять воинов, которые могли бы стать его армией. Но он не спешил создавать армию — сначала он хотел понять, как использовать эту броню с максимальной эффективностью.

Но не только его работа принесла ему удовлетворение. За эти три месяца произошло ещё кое-что — нечто, что изменило его жизнь в этом городе. Когда он впервые приехал в Умино, жители относились к нему с враждебностью и страхом. Они видели в нём монстра, демона, который пришёл, чтобы поработить их. Они боялись его магии, его холодных белых глаз. Они шептались за его спиной, крестились, когда он проходил мимо, и прятали детей, когда он появлялся на улицах. Враждебность была осязаемой, как туман, который окутывал город. Он чувствовал её в каждом взгляде, в каждом жесте, в каждом слове, которое произносили за его спиной.

Но всё изменилось, когда пришла весна и начался посевной сезон. Жители деревень, которые теперь принадлежали ему, посадили первые культуры — ячмень, овощи, фруктовые деревья. Они надеялись на богатый урожай, на то, что земля, наконец, даст им то, что они так долго ждали. Но весна была необычной — слишком влажной, слишком холодной. Земля была перенасыщена водой, и семена начали гнить, не успев прорасти. Крестьяне в отчаянии смотрели на свои поля, понимая, что если урожай погибнет, они не переживут следующую зиму.

Коллекционер узнал об этом от Такуми, своего бургомистра. Тот пришёл к нему с опущенной головой и рассказал о беде, которая постигла деревни. Коллекционер не колебался. Он спустился с холма, прошёл через город и отправился в поля. Жители смотрели на него с удивлением и страхом, но он не обратил на них внимания. Он остановился на краю первого поля, закрыл глаза и начал сосредотачиваться. Его магия, его древняя, тёмная магия, была не только разрушительной — она могла созидать. Он направил её в небо, чувствуя, как его чакра проникает в облака, как она разгоняет тучи, как она приносит тепло и свет. Он не исцелял землю — он давал ей то, что было нужно, чтобы выжить. Он вливал в неё свою магию, свою древнюю энергию, которая была старше любых растений. И земля откликнулась.

Облака рассеялись, и солнце засияло над полями. Тёплый свет пробился сквозь серую пелену, согревая мокрую землю. Крестьяне, которые стояли в стороне и наблюдали за этим чудом, опустились на колени. Они не верили своим глазам — они видели, как их надежда умирает, и вдруг она воскресла. Они видели, как их хлеб, их будущее, их жизнь возвращается к ним благодаря этому человеку, которого они боялись и ненавидели.

Но это было только начало. Вскоре в городе начали заболевать люди. Дети болели особенно тяжело, и многие родители боялись, что их малыши не выживут. Ниндзя лекари, которых было немного, не справлялись с наплывом больных. И тогда Коллекционер снова пришёл на помощь.

Он ходил по домам, по улицам, по лагерям беженцев, которые ещё не успели обустроиться после зимы. Он подходил к каждому больному, касался его руки или лба, и его магия делала своё дело. Исцеление было лёгким — оно требовало от него лишь крошечной части его маны. Он научился расходовать энергию с точностью до капли, и каждая капля приносила облегчение. Жар спадал, кашель прекращался, слабость уходила. Люди вставали на ноги, удивлённые и благодарные.

Но самое удивительное было в том, как он брал плату за свои услуги. Коллекционер не требовал золота или драгоценностей. Он не брал ничего, что могло бы обременить бедных людей. Его цена была символической — несколько медных монет, мешок картошки, корзина рыбы, связка трав. Иногда он просто просил улыбку или слово благодарности. Он знал, что если он будет брать слишком много, люди не смогут позволить себе его помощь. А он хотел, чтобы каждый — бедный или богатый — мог прийти к нему и получить то, в чём нуждался. Это было не великодушие — это был расчёт. Он понимал, что верность и доверие куда ценнее золота.

Жители не могли поверить в это. Они привыкли к тому, что правители берут больше, чем дают, что они выжимают из людей последние соки. А этот странный беловолосый человек с холодными глазами — он отдавал, почти ничего не прося взамен. Он исцелял их детей, разгонял тучи над их полями, помогал тем, кто не мог помочь себе сам. И это изменило всё.

Коллекционер не сказал им ни слова. Он просто делал то, что должен был делать, и возвращался в замок. Но с этого дня отношение к нему изменилось. Жители больше не прятали детей, когда он проходил мимо. Они начали кланяться ему, когда он появлялся на улицах. Они приносили ему дары — свежую рыбу, хлеб, овощи, цветы. Они больше не шептались за его спиной — они шептали молитвы, обращённые к нему.

Он стал для них не просто хозяином, а защитником, целителем, тем, кто спас их жизнь.

Коллекционер помнил каждый случай, каждое лицо, каждую улыбку. Он помнил, как стоял на поле, чувствуя, как его магия течёт сквозь него, как она разгоняет тучи и приносит свет. Он помнил, как смотрел на лица крестьян, на их страх, который превращался в надежду, а затем в благодарность. Он помнил, как дети подбегали к нему, когда он проходил по улицам, и дарили ему цветы — первые весенние цветы, которые выросли на спасённых полях. Он брал их и улыбался — холодно, без тепла, но в этой улыбке была искренность, которую он не мог объяснить.

Он помнил старую женщину, которая жила на окраине города. Её звали Хару, ей было под восемьдесят, и она умирала от лихорадки. Её внуки пришли к нему, умоляя о помощи. Он спустился в её лачугу, сел рядом с её постелью и коснулся её руки. Его магия проникла в её тело, очищая кровь, восстанавливая силы. Она открыла глаза и посмотрела на него. В её глазах был страх, смешанный с надеждой.

— Кто ты? — прошептала она. — Зачем ты помогаешь нам?

Коллекционер не ответил. Он просто улыбнулся и вышел из дома. Он не нуждался в объяснениях. Он не нуждался в благодарности. Ему было достаточно того, что он мог сделать это.

Он помнил молодого рыбака по имени Кендзи, который сломал ногу во время шторма. Кости срослись неправильно, и он не мог ходить. Его жена плакала, когда Коллекционер вошёл в их дом. Он коснулся ноги рыбака, и его магия начала работать. Кости выпрямились, срослись, мышцы восстановились. Через час Кендзи уже стоял на ногах, удивлённый и благодарный. Он хотел заплатить золотом, но Коллекционер взял только несколько вяленых рыб и ушёл, не сказав ни слова.

Он помнил маленькую девочку по имени Мидори, которая заболела и не могла дышать. Её родители принесли её к нему в замок, моля о спасении. Он прикоснулся к её груди, и его магия проникла в её лёгкие, очищая их от болезни. Через несколько минут она открыла глаза и улыбнулась. Он взял с её родителей только горсть риса и ушёл. Но когда он уже выходил из дома, девочка догнала его и подарила ему маленький камень, который нашла на берегу. Она сказала, что это талисман, который приносит удачу. Он взял его и спрятал в карман. Он носил его с собой до сих пор.

С тех пор он стал часто выходить в город. Он ходил по улицам, осматривал дома, которые нуждались в ремонте, говорил с торговцами, которые привозили товары, слушал жалобы и проблемы, которые приносили ему жители. Он больше не был чужим для них. Он стал частью их жизни, частью их надежд и страхов. И это было странное чувство — чувство, которое он не испытывал никогда раньше.

Он также понял, тело становилось твёрже, выносливее, быстрее. Он чувствовал, как его мышцы становятся стальными, как его кости укрепляются, как его рефлексы обостряются. Он мог бежать быстрее, прыгать выше, бить сильнее. Его тело, которое уже было молодым и сильным благодаря его магии, теперь становилось почти неуязвимым. Похоже чакра уже пронизывает его тело.

Он стоял на балконе и смотрел на город, который теперь был его домом. Он чувствовал, как его тело, его душа, его магия становятся частью этого места. Он чувствовал, как его жизнь наполняется новым смыслом. Но он также чувствовал, что это только начало. Впереди были новые вызовы, новые битвы, новые опасности. Но он был готов к ним. Он был сильным, он был древним, он был бессмертным. И он знал, что его путь будет долгим.

Он спустился вниз, в главный зал, где его ждали новые свитки и чертежи. Он хотел продолжить свои исследования, хотел изучить новые техники, которые могли бы усилить его чакру. Он знал, что его путь к бессмертию ещё далёк, но он также знал, что он на правильном пути. Он был Коллекционером, и его коллекция росла с каждым днём — не только демонов, но и знаний, силы, власти. И он был готов к тому, что ждёт его впереди.

Но в этот момент, когда он уже собирался взяться за свитки, раздался стук в дверь. Вошёл Такуми, и его лицо было взволнованным.

— Господин, — сказал он, и его голос дрожал от волнения. — Жители собрались у ворот замка. Они хотят выразить вам свою благодарность.

Коллекционер поднял голову и посмотрел на Такуми. Он не ожидал этого. Он не привык к благодарности, не привык к тому, что его ценят, не привык к тому, что его любят. Но он чувствовал, что это было важно — не для него, а для города. Для этих людей, которые теперь были его подданными. Он кивнул и вышел из замка, направляясь к воротам.

Толпа людей стояла у ворот, и их лица были освещены улыбками. Они держали в руках корзины с фруктами, хлебом, рыбой, цветами. Дети бегали между ними, смеясь и крича. В центре стоял старейшина, который держал в руках большой венок из первых весенних цветов. Когда Коллекционер вышел, толпа затихла, и старейшина шагнул вперёд, опускаясь на одно колено.

— Господин, — сказал он, и его голос был твёрдым, но в нём слышалась благодарность. — Мы пришли поблагодарить вас за всё, что вы сделали для нас. Вы исцеляли наших больных, вы разгоняли тучи над нашими полями, вы спасли наш урожай. Вы спасли наши жизни. Мы больше не боимся вас. Мы видим, что вы — не монстр, а защитник, целитель, наш хозяин. Мы хотим, чтобы вы знали: мы будем верны вам до конца наших дней.

Коллекционер стоял, глядя на толпу, и его сердце билось ровно, но в его душе поднималось что-то новое. Он не знал, как назвать это чувство, но оно было похоже на то, что он чувствовал, когда впервые увидел небо после тысяч лет тьмы. Он шагнул вперёд и взял венок из рук старейшины. Он надел его на голову, и толпа разразилась радостными криками. Люди начали петь, танцевать, играть на инструментах. Праздник начался, и Коллекционер стоял в центре этого праздника, чувствуя, как его жизнь становится частью их жизни.

Он смотрел на лица людей, которые улыбались ему, на детей, которые протягивали к нему руки, на стариков, которые кланялись ему с благодарностью. Он чувствовал, как их тепло проникает в его холодную душу, как его магия пульсирует в такт с их сердцами. Он не знал, сколько это продлится, но он знал, что это было важно. Это было то, что он искал тысячи лет — не просто бессмертие, а смысл.

Он улыбнулся — впервые за долгое время его улыбка была не холодной, а почти искренней. Он смотрел на свой город, на своих людей, на своё будущее, и знал, что он на правильном пути. Охота за бессмертием продолжалась, но теперь у него была цель, которая была больше, чем просто выживание. У него был дом. И он был готов защищать его до конца.

Праздник продолжался до самой ночи. Горели костры, звучала музыка, люди танцевали и пели. Коллекционер сидел на возвышении, наблюдая за весельем, и чувствовал, как его сердце наполняется чем-то, что он не мог назвать. Он не был счастлив в человеческом смысле — он был слишком древним и слишком отчуждённым для этого. Но он был спокоен. Он был уверен. Он был там, где должен был быть.

Когда праздник начал затихать, и люди начали расходиться, Коллекционер поднялся и направился обратно в замок. Он шёл медленно, чувствуя, как ночной ветер ласкает его лицо, как звёзды мерцают над океаном, как его город, его дом, его убежище, дышит в ритме с его сердцем. Он знал, что впереди его ждут новые испытания, новые битвы, новые вызовы. Но сейчас, в этот момент, он был просто человеком, который сделал что-то хорошее для тех, кто нуждался в его помощи. И это чувство было почти тёплым.

Он вошёл в замок и закрыл за собой дверь. Внутри было тихо и темно, но он чувствовал, как его магия пульсирует в стенах, как руны светятся слабым голубым светом, как его дом дышит вместе с ним. Он поднялся в свои покои, остановился у окна и посмотрел на океан. Волны накатывали на берег, и их шум был успокаивающим, как дыхание спящего великана. Он стоял и смотрел, и его мысли были далеки от его обычных забот.

Он думал о том, как много он сделал за эти три месяца, как много он изменился, как много изменилось вокруг него. Он думал о людях, которые теперь доверяли ему, о детях, которые улыбались ему, о стариках, которые благословляли его. Он думал о том, что его жизнь обрела новый смысл, который он не искал, но который нашёл сам. И он знал, что это только начало.

Он улыбнулся — холодно, без тепла, но в этой улыбке была искренность. Он повернулся и лёг спать, и его сон был спокойным, как никогда раньше. Впервые за тысячи лет он чувствовал, что он не один в этом мире. Что у него есть дом, есть люди, есть цель. И это чувство было почти тёплым.

Глава 20

Глава 20. Три года спустя

Три года прошло с тех пор, как Коллекционер впервые ступил на землю Умино. Три года весен, лет, осеней и зим, которые изменили город, его жителей и его самого. Он стоял на балконе своей башни и смотрел на город, который раскинулся у подножия холма, и чувствовал, как время, которое для других было быстротечным, для него текло медленно, как густой мёд, оставляя за собой сладкий след перемен. Три года — это был лишь миг для того, кто прожил тысячи лет, но этого мига оказалось достаточно, чтобы превратить серый, унылый порт в процветающий город, а его самого — из одинокого охотника в правителя, у которого были подданные, ученики и планы на будущее.

Умино изменился до неузнаваемости. Город, который три года назад был забитым, грязным и бедным, теперь простирался вдоль побережья на целую милю. Дома, когда-то покрытые мхом и лишайником, были отремонтированы, их стены выбелены известью, а крыши покрыты новой черепицей, которая блестела на солнце, как рыбья чешуя. Узкие улочки, по которым зимой нельзя было пройти из-за грязи и снега, были замощены камнем, и по ним сновали люди — торговцы, рыбаки, ремесленники, дети. Рынок, который когда-то был маленьким и бедным, теперь простирался на целых три квартала, и на нём можно было найти всё — от свежей рыбы до дорогих тканей, от простых инструментов до драгоценностей, которые привозили из дальних стран. Гавань была расширена, построены новые причалы из прочного дерева, укреплённые каменными сваями, и теперь в ней могли швартоваться большие корабли, которые привозили товары из столицы, из Деревни Скрытого Тумана, даже из далёких земель, о которых жители раньше только слышали в легендах. На набережной кипела работа — рыбаки чинили сети, грузчики таскали ящики и бочки, женщины продавали свежие уловы, а мальчишки бегали между ними, помогая взрослым и получая за это медные монеты. Чайки кружили над крышами, их крики были пронзительными и радостными, как будто они тоже праздновали возрождение этого места.

За городом, на сколько хватало глаз, простирались поля, которые теперь были зелёными и ухоженными. Крестьяне, которые когда-то боялись даже выходить из домов после заката, теперь работали с раннего утра до позднего вечера, и их лица были спокойны и уверены. Они знали, что их хозяин защитит их, что их урожай не погибнет от болезней или непогоды, что их дети будут сыты и здоровы. Вдоль дорог, ведущих в город, были посажены фруктовые деревья, и их ветви уже клонились под тяжестью первых плодов. Жизнь кипела, текла, пульсировала, и Коллекционер чувствовал, как он становится частью этой жизни, как его власть простирается на этот город, на эти поля, на это побережье.

Но самое главное — изменились люди. Они больше не боялись своего хозяина. Они видели в нём не монстра, а защитника, целителя, мудрого правителя. Дети, которые когда-то прятались за юбками матерей, теперь бегали за ним по улицам, смеясь и крича. Взрослые кланялись ему, когда он проходил мимо, и их лица были освещены улыбками. Он стал частью их жизни, частью их надежд и страхов. Они знали, что он спас их урожай, исцелил их больных, защитил их от врагов. И они были готовы следовать за ним до конца.

Коллекционер смотрел на этот город, который теперь был его домом, и чувствовал, как его душа наполняется чем-то новым. Он не мог назвать это теплом — он был слишком древним и слишком отчуждённым для таких человеческих чувств. Но это было похоже на покой, на уверенность, на чувство, что он на своём месте. Он знал, что это только начало, что впереди его ждут новые вызовы и новые битвы, но сейчас он был доволен тем, что имел.

Три года — это было много времени для него, но он не терял его даром. За эти три года он достиг того, что могло бы занять у обычного человека целую жизнь. Его работа над артефактными доспехами, его путешествия по стране в поисках демонов, его планы на будущее — всё это требовало времени и усилий, и он не жалел ни того, ни другого.

Его работа над артефактными доспехами продвинулась далеко вперёд. Десять комплектов, которые он создал в первые месяцы, были лишь началом. Он изучил каждый прототип, каждую руну, каждый принцип, который был заложен в них, и начал создавать свои собственные версии, которые превосходили оригиналы во всех отношениях. Он использовал редкие металлы, которые находил в горах, и магию, которая была старше любых человеческих знаний. Он создал двадцать комплектов брони — каждый из которых был уникален, каждый из которых был идеально сбалансирован для своего владельца. Некоторые были лёгкими, почти невесомыми, предназначенными для скорости и скрытности. Их пластины были тонкими, как бумага, но прочными, как сталь. Они не сковывали движений, позволяя воину двигаться с невероятной скоростью. Другие были тяжёлыми, с толстыми пластинами, способными выдержать удар огромной силы. Они были созданы для тех, кто не боится прямого столкновения, для тех, кто готов стоять до конца. Третьи были универсальными — среднего веса, сбалансированными, подходящими для любого боя. Все они поглощали чакру, делая своего владельца почти невидимым для магического чутья. Все они были украшены рунами, которые усиливали защитные свойства и давали дополнительные преимущества — ускорение, усиление силы, даже возможность кратковременного полёта. Коллекционер экспериментировал с каждым комплектом, тестировал его в бою, улучшал, переделывал, пока не достигал совершенства. Он знал, что эти доспехи станут основой его будущей армии.

Но доспехи были только частью его плана. За эти три года он также путешествовал по всей Стране Снега, прочёсывая её в поисках демонов. Он использовал свои столбы наблюдения, которые установил вдоль границы, и свою магию, чтобы чувствовать присутствие тёмных сущностей. Он исследовал горы, пещеры, леса, болота — все места, где могли прятаться демоны. Он находил их сотнями. Правда, все они были слабыми. Это были не те древние твари, которые могли дать ему тысячелетия жизни. Это были мелкие демоны — те, кто прятался в тени, кто питался страхом и болью, кто был слишком слаб, чтобы противостоять ему. Но Коллекционер не был разборчив. Он поглощал их всех, пополняя свою коллекцию, накапливая силу, которая когда-нибудь пригодится ему. Он собрал сотни таких демонов. Каждый из них давал ему несколько лет жизни, иногда десяток, иногда двадцать. Это было немного, но в сумме они давали ему столетия. Он чувствовал, как его запас растёт, как его сила укрепляется, как его тело становится более выносливым, а его магия — более мощной. Он знал, что это только начало. Впереди были другие земли, другие демоны — более сильные, более древние. Но пока он был доволен тем, что имел.

За эти три года он также изучил всю Страну Снега. Он знал каждую гору, каждую реку, каждый лес. Он знал, где живут люди, где прячутся звери, где скрываются тайны. Он нанёс всё на карты, которые хранились в его кабинете. Он знал, что эти знания пригодятся ему, когда придёт время.

Но самым важным его достижением за эти три года было создание армии. Он знал, что для защиты своих земель ему нужны не просто демоны и магия, но и люди — преданные, сильные, обученные. И он начал с детей.

Это началось не сразу. Сначала он просто учил детей чувствовать чакру, направлять её, использовать её для укрепления тела и разума. Он собирал их на площади, показывал им простые упражнения, учил медитации. Но он быстро понял, что этого недостаточно. Чтобы создать настоящую армию, нужны были профессионалы — те, кто знал, как обучать воинов с самого детства, как превращать слабых детей в сильных бойцов. И он нашёл их.

Он нанял ниндзя-наёмников. Это были опытные воины, которые прошли через множество битв и знали, как выживать в этом жестоком мире. Они были выходцами из разных скрытых деревень — из Деревни Скрытого Тумана, из Деревни Скрытого Облака, даже из далёкой Деревни Скрытого Листа. Они были изгоями, отступниками, теми, кто не хотел подчиняться приказам своих Каге, но они были профессионалами высочайшего класса. Коллекционер нашёл их через своих агентов, через торговцев, через старые связи, которые он установил за годы своих путешествий.

Он заплатил им щедро. Гораздо щедрее, чем они ожидали. Золото, серебро, драгоценности — он дал им всё, что они просили, и даже больше. Он знал, что хорошие учителя стоят дорого, и он не жалел денег. Но он дал им не только деньги. Он дал им землю. Он выделил каждому из наёмников участок земли в окрестностях Умино — плодородные поля, леса, небольшие дома, которые они могли назвать своими. Он сделал их не просто наёмниками, а землевладельцами, теми, у кого был свой уголок в этом мире. Он знал, что это сделает их более преданными, более заинтересованными в защите этого места. Они больше не были просто чужаками, которые работали за деньги. Они стали частью его города, частью его плана.

И они начали работать. Они создали школу, которая находилась на краю города, в отдельном здании, построенном специально для этой цели. Это было большое каменное здание с просторными залами и внутренним двором, где могли тренироваться десятки детей. Наёмники разработали программу обучения, которая включала всё — от физической подготовки до боевых искусств, от работы с оружием до тактики и стратегии. Они учили детей не только сражаться, но и думать, анализировать, принимать решения в критических ситуациях. Они учили их дисциплине, выносливости, умению терпеть боль и преодолевать страх.

Коллекционер часто наблюдал за тренировками. Он стоял в тени и смотрел, как дети бегают, прыгают, отрабатывают удары, учатся владеть мечом и кунаем. Он видел, как они растут, как их глаза загораются, когда они впервые чувствуют свою чакру, как они улыбаются, когда у них получается что-то новое. Он видел, как они становятся сильнее, быстрее, увереннее. Он знал, что эти дети станут основой его будущей армии.

Обучение было долгим и трудным. Дети приходили в школу в возрасте семи лет, и они учились там до четырнадцати. Семь лет интенсивных тренировок, семь лет дисциплины, семь лет превращения из слабых детей в сильных воинов. За это время они проходили через множество испытаний — физических, эмоциональных, психологических. Некоторые не выдерживали и уходили, но большинство оставалось. Они знали, что их ждёт великое будущее, что они станут частью армии, которая будет защищать их город, их семьи, их дом.

Коллекционер не жалел средств на их обучение. Он покупал лучшее оружие, лучшие доспехи, лучшие учебные материалы. Он обеспечивал их едой, одеждой, кровом. Он знал, что инвестиции в этих детей окупятся сторицей. Они станут его армией, его мечом и щитом, его глазами и ушами.

После семи лет обучения дети становились полноценными воинами. Они были обучены, дисциплинированы, преданы своему хозяину. Они знали, что их долг — защищать Умино и его правителя. Они были готовы сражаться до конца, не задавая вопросов. Коллекционер знал, что они будут беспрекословно слушаться его, потому что он дал им всё — образование, силу, цель в жизни.

Но даже самые преданные воины требовали оплаты. Коллекционер понимал, что его армия не будет работать бесплатно. Каждому воину нужно было платить жалованье, обеспечивать его семью, давать ему возможность жить достойно. Это было грустно — он не любил тратить свои ресурсы на то, что, как он считал, должно было быть само собой разумеющимся. Но он понимал, что это необходимо. Если он хочет, чтобы его армия была лояльной и сильной, он должен заботиться о своих воинах.

Он установил систему жалованья, которая была справедливой и прозрачной. Каждый воин получал фиксированную сумму в месяц, которая зависела от его ранга и заслуг. Кроме того, они получали долю от добычи, которую захватывали во время миссий. Коллекционер также предоставлял им жильё, еду, медицинскую помощь. Он знал, что это будет стоить ему значительной части его доходов, но он также знал, что это окупится. Верные и сильные воины — это инвестиция в будущее, которая принесёт свои плоды.

Коллекционер часто думал о своих учениках, о том, как они вырастут и станут его армией. Он представлял, как они будут сражаться под его знаменем, как они будут защищать его город, как они будут идти в бой, не колеблясь. Он знал, что это будет не сразу, что пройдут годы, прежде чем они станут достаточно сильными, чтобы быть полезными. Но он был готов ждать. У него было время.

Три года прошло, и это было только начало. Но он уже видел результаты. Дети, которые пришли к нему семилетними, теперь были десятилетними и уже показывали впечатляющие успехи. Они могли чувствовать чакру, могли направлять её, могли использовать её для укрепления тела. Они были быстрее, сильнее, выносливее, чем их сверстники. Коллекционер знал, что через четыре года они станут полноценными воинами. И тогда его армия начнёт свой путь.

Он стоял на балконе и смотрел на город, который теперь был его домом. Три года изменили его. Он больше не был тем одиноким охотником, который бродил по миру в поисках бессмертия. Он был правителем, защитником, наставником. У него был дом, была армия, которая только начинала расти, были ученики, которые смотрели на него с благоговением. Он чувствовал, как его жизнь наполняется смыслом.

Он повернулся и вошёл в свои покои. Комната была такой же, как и три года назад, но теперь она была заставлена свитками, книгами, чертежами. На стенах висели карты Страны Снега, на которых были отмечены все найденные им демоны, все места силы, все тайны. На столе лежала новая броня — та, над которой он работал последние месяцы. Она была совершенной — лёгкой, прочной, почти живой. Он подошёл к столу и провёл рукой по её поверхности. Металл был гладким и холодным, но под его пальцами он чувствовал, как броня пульсирует, как она дышит, как она ждёт своего часа. Он знал, что эта броня станет основой его армии. Он знал, что скоро он найдёт тех, кто будет носить её.

Он подошёл к окну и посмотрел на океан. Волны накатывали на берег, и их шум был успокаивающим, как дыхание спящего великана. Он думал о будущем. О том, что впереди его ждут новые земли, новые демоны, новые битвы. Но он также знал, что он не один. У него есть город, есть ученики, есть дом. И он был готов защищать их до конца. Он думал о своих учениках, о том, как они вырастут и станут его армией. Он думал о том, как он будет платить им жалованье, как он будет заботиться о них, как он будет вести их в бой. Это будет дорого, но это окупится. Окупится верностью, силой, преданностью. И он был готов к этому.

Три года прошло, и это было только начало. Впереди были новые вызовы, новые битвы, новые победы. Но он знал, что он готов к ним. Он был сильным, он был древним, он был бессмертным. И он знал, что его путь будет долгим. Но теперь у него была цель, которая была больше, чем просто выживание. У него был дом. И он был готов защищать его до конца. Его армия росла, его ученики становились сильнее, его город процветал.

Глава 21

Глава 21. Пар и погоня

Три года прошло с тех пор, как Коллекционер обосновался в Умино. Три года мира, три года покоя, три года, которые он потратил на укрепление своих сил, на создание армии, на обучение детей, на исследование Страны Снега и сбор сотен слабых демонов. Но покой начинал тяготить его. Он чувствовал, как его сила растёт, как его тело становится твёрже, а чакра — послушнее, но вместе с этим рос и голод — тот самый голод, который гнал его сквозь тысячелетия, который заставлял его искать новые источники силы, новые земли, новых демонов. Он не мог оставаться на месте вечно. Его коллекция требовала пополнения, а слабые демоны, которых он находил в Стране Снега, уже не насыщали его так, как раньше. Ему нужны были более сильные твари — те, что спали в глубинах других земель, те, чья суть могла дать ему столетия, а не просто годы.

Он стоял на балконе своей башни и смотрел на закат. Океан был спокоен, его волны лениво накатывали на берег, окрашенные в багровые и золотые оттенки уходящего дня. Ветер приносил запах соли и водорослей, смешанный с ароматом цветущих садов, которые раскинулись вокруг города. Умино процветал, его жители были сыты и довольны, его армия только начинала свой путь, но Коллекционер знал, что его место не здесь. Не сейчас. Он должен был отправиться в путь, найти новые земли, новых монстров, новые источники силы.

Он повернулся и направился к дракону, который лежал у подножия холма, свернувшись кольцом. За три года дракон полностью восстановил свои силы. Его ледяная чешуя блестела в лучах заката, отражая тысячи огней, его глаза были ясными и спокойными, а дыхание вырывалось облаками пара, смешиваясь с тёплым воздухом весны. Он чувствовал настроение своего друга и поднял голову, когда Коллекционер приблизился.

— Мы улетаем, — сказал Коллекционер, и его голос был твёрдым, как сталь. — Я хочу найти новых демонов. Более сильных. Тех, что прячутся в других землях. Говорят, на северо-востоке, за горами, есть Страна Горячих Источников — Ю но Куни. Там, среди бескрайних лесов и множества горячих источников, живут древние твари, которые питаются теплом земли. Я чувствую их издалека. Мы отправимся туда.

Дракон зарычал в ответ, и его голос зазвучал в сознании Коллекционера, низкий и гулкий, как отдалённый гром:

«Я готов, мой друг. Я чувствую запах серы и дыма, когда смотрю на северо-восток. Там есть что-то мощное. Что-то древнее. Мы найдём их. Я понесу тебя, как всегда.»

Коллекционер кивнул и взобрался на спину дракона. Они взмыли в воздух, оставляя за собой Умино — город, который теперь был его домом. Он смотрел вниз, на огни, которые зажигались в домах, на улицы, по которым сновали люди, на гавань, где покачивались корабли, и чувствовал, как его сердце наполняется чем-то, что он не мог назвать. Он знал, что вернётся, что этот город будет ждать его, что его ученики продолжат тренировки, а его армия будет расти. Но сейчас его звал другой путь.

Они летели на северо-восток, над горами, которые постепенно сменялись холмами, покрытыми густыми лесами. Воздух становился теплее, влажнее, пропитанный запахом минералов и земли. Вдали показались столбы пара, поднимающиеся из-за деревьев, и Коллекционер понял, что они приближаются к Стране Горячих Источников.

Земля здесь была покрыта густыми лесами, а воздух был наполнен паром, который поднимался от многочисленных горячих источников, разбросанных по всей территории. В некоторых местах пар был таким густым, что скрывал всё вокруг, создавая причудливые узоры в воздухе. Земля была тёплой, местами горячей, и покрыта коркой соли и минералов, которая хрустела под ногами. Вдалеке виднелись небольшие поселения, построенные вокруг источников — их жители занимались тем, что принимали туристов и продавали целебную воду, которая, как говорили, могла излечить любую болезнь. Это была мирная страна, где ниндзя давно отказались от войн и называли себя «деревней, забывшей войны». Но Коллекционера интересовали не люди и не их курорты. Он искал то, что пряталось в глубине, в пещерах, где кипела вода и шипел пар, — демонов, которые питались теплом земли.

Дракон приземлился на краю обширной долины, усеянной горячими источниками. Пар поднимался из земли, создавая причудливые узоры в воздухе, а земля была покрыта коркой соли и серы, которая хрустела под ногами. Коллекционер спустился со спины дракона и ступил на горячую землю. Он закрыл глаза и начал сосредотачиваться, позволяя своей магии проникать вглубь, чувствуя каждое движение энергии, каждое биение жизни. Его чутьё, которое он развивал тысячелетиями, начало пульсировать, улавливая слабые вибрации, которые исходили из-под земли. Демоны. Они были здесь, прятались в глубине, в пещерах, где кипела вода и шипел пар. Они были слабее, чем он надеялся, но их было много, и каждый из них мог дать ему десятки лет жизни.

— Мы начнём охоту, — сказал он дракону. — Ты будешь моими глазами в небе. Если кто-то приблизится — предупреди меня.

Дракон зарычал и взмыл в воздух, его огромные крылья рассекали горячий, влажный воздух. Коллекционер остался один на краю долины. Он начал свой путь, углубляясь в пар и туман, следуя за слабыми импульсами, которые исходили из-под земли. Он нашёл первую пещеру — небольшой вход, скрытый за камнями, из которого доносился запах серы. Он вошёл внутрь, и его глаза привыкли к полумраку. В глубине, в бассейне с кипящей водой, спал демон — небольшое существо, покрытое чешуёй, с горящими красными глазами. Оно почувствовало его присутствие и попыталось вырваться, но Коллекционер был быстрее. Его рука сжалась вокруг его горла, и тёмная магия начала вытягивать суть демона, впитывая её в себя. Демон забился, зашипел, но через несколько мгновений он исчез, оставляя лишь слабый след на земле. Коллекционер чувствовал, как его запас жизни увеличивается на несколько лет. Это было начало.

Он продолжал свой путь, находя одного демона за другим. Они прятались в пещерах, в горячих источниках, в трещинах земли. Некоторые были похожи на ящериц, другие — на змей, третьи были бесформенными сгустками пламени. Они были слабыми, но их было много, и каждый из них давал ему немного силы. Коллекционер чувствовал, как его коллекция растёт, как его тело становится более сильным, как его чакра становится более послушной. Он был доволен.

Но на третий день, когда он уже собирался покинуть долину, он почувствовал что-то неладное. Сначала это было слабое ощущение, как далёкий гром, который едва слышен. Но оно быстро усилилось, становясь всё более отчётливым. Три источника чакры — мощных, плотных, почти ослепительных — двигались к нему. Они были не демонами. Они были людьми. Ниндзя. И они были сильными.

Коллекционер остановился и прислушался к своим ощущениям. Его чутьё передавало ему информацию. Три источника чакры двигались слаженно, как стая волков, медленно, но неуклонно. Пока они были далеко — на расстоянии нескольких миль, — но они приближались. И они были настойчивы.

Он не знал, кто они и откуда, но он знал, что они не пришли с миром. Их чакра была плотной.

— Дракон, — сказал он мысленно, обращаясь к своему другу. — Ко мне приближаются трое. Я чувствую их чакру. Они сильны. Я не знаю, кто они, но они не демоны. Это люди. Ниндзя. И они идут за мной.

«Я вижу их, — ответил дракон, и в его голосе чувствовалось напряжение. — Они двигаются быстро. Они уже близко. Они окружают тебя. Я могу спуститься и помочь тебе?»

— Нет, — ответил Коллекционер. — Оставайся в небе. Наблюдай. Пока они не напали, я хочу понять, кто они и что им нужно. Если они будут слишком настойчивы, я уйду. Ты будешь моим путём к отступлению.

Он приготовился к встрече. Его броня, которую он носил под одеждой, начала пульсировать, впитывая его чакру. Он чувствовал, как она становится тёплой, как защитные руны активируются, готовые отразить любой удар. Он стоял в центре горячей долины, среди пара и серы, и ждал. Он не боялся — он был слишком древним, чтобы бояться людей. Но он был осторожен. Эти трое были сильны, и они не были обычными ниндзя. Они были элитой, теми, кто охотится на таких, как он.

Он чувствовал, как они приближаются. Их чакра становилась всё более отчётливой, всё более плотной.

Коллекционер стоял неподвижно, глядя в туман. Он ждал. Он знал, что они придут. И он был готов встретить их. Он не знал, что они захотят — убить его, запечатать, или просто прогнать с их земли. Но он знал, что не позволит им диктовать ему условия. Он был Коллекционером, и он не подчинялся никому.

Он сделал шаг назад, в тень, и его фигура начала таять в пару. Он не собирался вступать в бой, пока не поймёт, с кем имеет дело. Он хотел наблюдать, оценить их силы, найти их слабые места. Он был терпелив. Он мог ждать. Он мог ждать столько, сколько потребуется. Его жизнь была длинной, и он не собирался рисковать ей в бесполезной схватке.

Но он знал, что они не отстанут. Они будут преследовать его, пока не догонят. И когда они догонят, он будет готов. Он будет ждать их в тени, и он покажет им, что значит охотиться на Коллекционера. Он улыбнулся — холодно, без тепла, и исчез в тумане, оставляя за собой только лёгкий след на горячей земле. Погоня только начиналась.

Глава 22

Глава 22. Йотсука Араши

Туман в Стране Горячих Источников был особенным — он не просто скрывал, он окутывал, проникал в каждую пору, в каждую трещину, делая мир вокруг размытым и призрачным. Пар поднимался от бесчисленных источников, смешиваясь с влажным воздухом и создавая густую пелену, в которой терялись очертания деревьев и скал. Коллекционер стоял в центре небольшой долины, окружённой кипящими озёрами и шипящими гейзерами, из которых то и дело вырывались столбы пара, поднимаясь к серому, плотному небу. Земля здесь была тёплой, местами горячей, и покрыта коркой соли и минералов, которая хрустела под ногами. Вокруг, насколько хватало глаз, простирались бесконечные поля гейзеров — их вода кипела, пузырилась и издавала низкий, утробный гул, который был похож на дыхание спящего вулкана. Воздух был тяжёлым, насыщенным парами серы, которые щипали горло и делали каждый вдох ощутимым, как глоток горячей воды. Пар клубился вокруг, создавая причудливые узоры, и Коллекционер чувствовал, как его чакра пульсирует в такт с этим неспокойным миром.

Только что он поглотил очередного демона — небольшого, слабого, размером с кошку, который прятался в одной из пещер у подножия вулкана. Его суть, тёплая и густая, как расплавленная смола, всё ещё пульсировала в груди, смешиваясь с его собственной тёмной энергией. Коллекционер чувствовал, как сила разливается по телу, как его чакра становится плотнее, как его мышцы наполняются новой мощью. Это был незначительный прирост, всего несколько лет жизни, но даже это было приятно — как глоток воды после долгой жажды. Он стоял неподвижно, позволяя демонической сути раствориться в его венах, и его тело, закалённое тренировками тайдзюцу, укреплённое годами поглощения демонов, пульсировало от избытка энергии. Он чувствовал, как каждый мускул наполняется силой, как его кости становятся твёрже, как его рефлексы обостряются.

Он был силён. Сильнее, чем когда-либо за последние годы. Его броня, созданная по прототипам из Деревни Скрытого Тумана, мягко пульсировала в такт с его сердцем. Он чувствовал, как она впитывает его чакру, становясь частью его, как защитные руны активируются, готовые отразить любой удар. Десять комплектов брони, которые он создал за три года, были его гордостью — каждый из них был уникален, каждый был результатом тысяч часов работы, изучения древних свитков и экспериментов с металлами. Но сейчас он был в своей лучшей броне — той, что создавалась специально для него, той, что была легче воздуха и прочнее стали. Он был готов к бою.

Но он знал, что за ним охотятся. Он знал это ещё до того, как покинул Умино. Слухи доходили до него через торговцев, через путешественников, через тех, кто привозил товары из столицы. Его имя появилось в книге Бинго — том самом списке разыскиваемых преступников, который вели все великие деревни ниндзя. Книга Бинго была не просто списком — это была карта смерти, на которой были отмечены все, кто представлял угрозу для мира ниндзя, все, чья голова была оценена в золоте и крови. И его имя, Коллекционер, было вписано туда чётким, ровным почерком, а рядом стояла сумма, которая могла бы сделать любого ниндзя богатым до конца его дней. Высокая награда, очень высокая — такая, что за ней охотились не только обычные наёмники, но и элитные убийцы из великих деревень. Он знал, что рано или поздно кто-то придёт за ним. Но он не ожидал, что это случится так скоро и что его преследователи будут настолько сильны.

Три источника чакры приближались к нему с разных сторон, и он чувствовал их задолго до того, как они показались из тумана. Но один из них был настолько огромным, что затмевал два других. Он чувствовал его за несколько миль — это был не просто ниндзя, это была стихия, воплощённая в человеке. Чакра била из него во все стороны, как вода из прорванной плотины, как свет из ослепительного маяка, как взрыв, который не мог сдержать никакой барьер. Она заполняла собой всё пространство вокруг, давила на сознание, заставляла воздух дрожать. Коллекционер никогда не чувствовал такой чакры. Даже у мальчика в оранжевой куртке, которого он встретил в Стране Снега, чакра была огромной, но она была спокойной, уравновешенной, почти мирной. Здесь же чакра была дикой, необузданной, агрессивной, как ураган, который не знает преград. Она била во все стороны, создавая вокруг своего носителя зону, где даже воздух казался плотнее, тяжелее, где камни начинали вибрировать от его присутствия. Коллекционер чувствовал, как его собственная чакра откликается на эту мощь, как она пытается защититься, как она сжимается, подстраиваясь под давление.

Когда они вышли из тумана, Коллекционер увидел их. Первым был высокий мужчина с широкими плечами и массивным телосложением. Его рост был около двух метров, а ширина плеч делала его похожим на скалу, которая пришла в движение. Его тело было покрыто шрамами — одни были тонкими, как паутина, другие — глубокими, как борозды, оставленные когтями огромных зверей. Каждый шрам был историей, каждой историей была битва, и каждая битва заканчивалась его победой. Его кожа была смуглой, как у всех уроженцев Страны Молний, обветренной и грубой, как кора старого дуба. Короткие светлые волосы стояли дыбом, как у разъярённого зверя, и в них пробегали слабые электрические разряды, которые искрились на концах, как маленькие звёзды. На нём была лёгкая броня из тёмного металла — пластины плотно прилегали к телу, не сковывая движений, но при этом казались почти непроницаемыми. Его руки были обнажены до плеч, и на них были видны татуировки — сложные узоры, которые пульсировали в такт с его чакрой, усиливая её поток. Его лицо было суровым, с острыми скулами и тяжёлой челюстью, а глаза — тёмными, глубокими, как бездонные колодцы, в которых горел холодный огонь. Когда он смотрел на Коллекционера, в его взгляде не было ни капли сомнения — только уверенность человека, который никогда не проигрывал.

Но самое главное было в его чакре и в том, как она взаимодействовала с его телом. Его кожа начала покрываться электрическими разрядами — сначала слабыми, едва заметными искрами, которые пробегали по его рукам и плечам, затем всё более яркими, всё более интенсивными. Они искрились на его коже, как тысячи маленьких молний, и воздух вокруг него начал потрескивать, наполняясь запахом озона. Его мускулы напряглись, и он стал выглядеть ещё более массивным, ещё более опасным. Электричество окутало его с головы до ног, создавая кокон из молний, которые пульсировали в такт с его сердцебиением. Каждый дюйм его тела был покрыт искрами — они танцевали на его руках, на его плечах, на его груди, создавая впечатление, что он сам был живой молнией, воплощением грозы, которая только что сошла с небес. Электрические разряды издавали низкий гул, который смешивался с шипением пара, и земля под его ногами начинала слегка дымиться, когда искры касались влажной почвы.

Из воспоминаний ниндзя которого когда то захватил колекционер. Йотсука Араши — ниндзя ближнего боя, специалист по рукопашным схваткам, чьё тело покрывалось электричеством во время боя. Коллекционер слышал о таких воинах — они были редки, но смертельно опасны. Их техника позволяла им двигаться со скоростью молнии, наносить удары, которые пронзали любую защиту, и делать их почти неуязвимыми для атак на дистанции. Йотсука был одним из лучших в Деревне Скрытого Облака — его имя было известно далеко за пределами его родины, и его боялись даже самые сильные воины.

Двое других, стоящие позади него, были совершенно иными. Их чакра была в сотни раз меньше, почти незаметной на фоне того, что исходило от Йотсуки. Один из них был женщиной — стройной, изящной, с длинными тёмными волосами, которые струились по ветру, как шёлк. Её лицо было спокойным, почти безмятежным, но в нём чувствовалась внутренняя сила, которая делала её опасной. Её глаза были большими и светлыми, как у кошки, и они, казалось, видели больше, чем обычный человек. Она была сенсором — Коллекционер чувствовал это по тому, как её чакра пульсировала в такт с его собственной, как она сканировала его, проникая в его суть, как она изучала каждую деталь его тела, каждую частицу его энергии. Она была одета в лёгкую, почти невесомую одежду, которая не сковывала движений, и на её поясе висели несколько свитков и инструментов, назначение которых было неясно. Её пальцы были длинными и тонкими, и они слегка подрагивали, когда она сосредотачивалась на своей задаче — она передавала информацию Йотсуки.

Третий был худощавым, почти тощим мужчиной с острыми чертами лица и живыми, быстрыми глазами, которые постоянно двигались, осматривая всё вокруг. Его тело было покрыто тонкой, но прочной бронёй, и его руки были длинными и гибкими, как у акробата. Его чакра была скрытной, почти неощутимой — он был мастером маскировки, специалистом по скрытности и дистанционным атакам. Он стоял неподвижно, его руки были скрещены на груди, и его лицо было непроницаемо, как каменная маска. Он не проявлял никакой агрессии, но его присутствие чувствовалось, как тень, которая всегда рядом. Его глаза, быстрые и внимательные, оценивали Коллекционера, ища возможные пути для отступления, слабые места в его защите. На его поясе висели два коротких клинка, и его пальцы слегка подрагивали, готовые в любой момент выхватить оружие.

На груди у каждого из них был вышит символ — молния, пронзающая облако. Это был знак Деревни Скрытого Облака, Кумагакуре. Эти ниндзя пришли из Страны Молний, и они были не просто ниндзя — они были элитой, теми, кто выполнял самые опасные задания. Коллекционер знал о книге Бинго, и он знал, что награда за его голову была настолько высокой, что привлекла внимание даже таких, как они. Но он не ожидал, что за ним пришлют троих, один из которых был мастером ближнего боя с чакрой, способной сокрушить горы.

Йотсука шагнул вперёд, и его голос разнёсся над долиной, громкий и уверенный. Его тело продолжало искриться, и электрические разряды пробегали по его рукам, создавая впечатление, что он сам был живой молнией, спустившейся с небес, чтобы уничтожить того, кто посмел нарушить равновесие.

— Коллекционер, — сказал он, и его голос был низким и хриплым, как скрежет камней, но в нём чувствовалась сталь. — Твоё имя в книге Бинго. Я пришёл за тобой. Меня зовут Йотсука Араши, и я — тот, кто убьёт тебя.

Коллекционер не ответил. Он стоял неподвижно, глядя на врага, и его разум работал с холодной точностью. Он оценивал расстояние, скорость, возможные варианты атаки. Йотсука был быстрым, очень быстрым. Его электричество делало его почти неуязвимым для атак на дистанции. Но у Коллекционера было преимущество — он был древним, он был опытен, и он только что поглотил демона, который дал ему дополнительную силу. Его тело, закалённое тренировками, было готово к бою. Его чакра пульсировала в венах, и он чувствовал, как его броня впитывает её, становясь более плотной, более защищённой. Каждая руна на его доспехах активировалась, создавая вокруг него невидимый барьер, который мог выдержать мощный удар. Но глядя на Йотсука, он понимал, что этот бой будет самым трудным в его жизни.

Женщина-сенсор, стоящая позади Йотсука слегка шевельнула пальцами, и её глаза на мгновение закрылись. Она сканировала Коллекционера, проникая в его суть, оценивая его чакру, его готовность к бою. Её губы шевельнулись, но слов не было слышно — она передавала информацию своему лидеру, и Коллекционер чувствовал, как её чакра пульсирует, как она пытается проникнуть в его защиту, найти слабое место.

Йотсука не стал ждать. Он не собирался играть с Коллекционером, не собирался давать ему время на подготовку. Он был охотником, и он знал, что лучший способ победить — это нанести удар первым, не дать врагу опомниться, не дать ему использовать свои силы. Он сделал рывок — и его тело исчезло.

Он двигался быстрее, чем глаз мог уследить, быстрее, чем воздух успевал сжаться. Его тело, покрытое электричеством, оставляло за собой светящийся след, который таял в тумане, как призрачная комета. В одно мгновение он был на расстоянии сотни метров от Коллекционера, в следующее — уже стоял перед ним, его кулак, покрытый слоем искрящейся энергии, уже летел вперёд, разрезая воздух с пронзительным свистом. Электрические разряды на его руке были настолько яркими, что на мгновение затмили свет дня, и воздух вокруг них начал ионизироваться, наполняясь запахом озона и горячего металла.

Коллекционер поднял руку, и три защитных щита из тёмной энергии мгновенно сформировались перед ним. Они были плотными, непроницаемыми — каждый из них мог выдержать удар огромной силы, каждый был создан из его собственной сути, из той тёмной магии, которую он накапливал веками. Первый щит был самым прочным — он был толщиной в ладонь, и его поверхность переливалась тёмным светом. Второй щит был тоньше, но более гибким, способным поглощать энергию удара. Третий щит был создан из чистой тёмной материи, которая могла рассеивать любую атаку, превращая её в ничто. Вместе они были почти неприступны.

Но кулак Йотсуки, покрытый электричеством, ударил по ним, и щиты разбились, как стекло. Звон, похожий на звук разбитого хрусталя, разнёсся над долиной, и осколки тёмной энергии разлетелись во все стороны, тая в воздухе, как снег на горячей земле. Все три щита — те, что он создавал веками, те, что выдерживали удары архидемонов, — были разрушены одним ударом. Электричество пронзило их, как молния пронзает облака, и они исчезли, оставляя после себя лишь слабый след тёмной энергии, которая рассеивалась в тумане.

Коллекционер успел подставить руку. Его предплечье, покрытое бронёй, встретило кулак Йотсуки, и он почувствовал, как электричество пронзает его тело, как оно впивается в мышцы, как оно пытается парализовать его, как огонь, который жжёт изнутри. Боль, которая последовала за этим, была сильнее, чем он ожидал. Хруст костей — отчётливый, сухой, как треск сухой ветки, — разнёсся в тишине. Его рука сломалась. Кости предплечья раздробились на части, и боль пронзила его тело, как тысяча игл, как удар молнии, который прошёл сквозь него. Он почувствовал, как его пальцы перестали слушаться, как мышцы начали дрожать от напряжения, как кровь начала сочиться сквозь треснувшую броню. Он отшатнулся, и его лицо исказилось от боли, но он не закричал. Он был Коллекционером. Он не кричал.

Йотсука усмехнулся, его тело всё ещё искрилось, и он уже заносил руку для следующего удара. Его глаза горели торжеством, и он знал, что победа близка. Женщина-сенсор, стоящая позади, слегка улыбнулась, и её пальцы перестали подрагивать — она видела, что Коллекционер ослаб, что его защита разрушена, что ещё один удар — и всё будет кончено. Худощавый мужчина сделал шаг вперёд, готовясь к финальной атаке, его руки уже лежали на рукоятях клинков, и его глаза блестели в предвкушении.

— Ты быстр, но недостаточно быстр, — сказал Йотсука, и его голос был спокоен, как у человека, который знает, что он уже победил. — В ближнем бою у тебя нет шансов. Моё электричество сломает любую твою защиту. Ты — всего лишь ещё один человек , который должен быть стёрт с лица земли. Книга Бинго закрывается на тебе.

Коллекционер не ответил. Он знал, что не может позволить себе проиграть. Он не мог позволить себе умереть здесь. У него был город, были ученики, был дом, к которому он должен был вернуться. Он должен был выжить. Его сломанная рука висела безжизненно, и боль пульсировала в каждом ударе сердца, но его разум был холодным и ясным. Он использовал этот момент, эту секунду, пока Ойтсука наслаждался своей победой.

Он поднял левую руку и сделал одно движение. И тьма вырвалась из него.

Сотня демонов, сотня тварей, которых он собирал веками, вырвались из его души, как чёрный поток, как лавина, которая не знает преград. Они были разных форм и размеров — некоторые были похожи на огромных пауков с горящими глазами и хитиновыми панцирями, их восемь ног были покрыты шипами, а из пастей вырывались клубы ядовитого газа. Другие были похожи на волков с костяными шипами, которые торчали из их спин, и с глазами, которые горели красным огнём. Третьи были бесформенными массами плоти и тьмы, которые перетекали, как жидкое стекло, и из них вырывались тонкие щупальца, покрытые шипами. Четвёртые были похожи на горгулий с каменной кожей и горящими глазами, их когти были длинными, как кинжалы. Они заполнили долину, их рычание и шипение смешались с шипением пара и грохотом гейзеров. Они устремились к Йотсуке и его спутникам, и на мгновение Йотсука был вынужден отступить, отмахиваясь от тварей, которые лезли со всех сторон. Он пробил одного демона, второго, третьего, но их было слишком много, и каждый из них забирал его время, его внимание, его силы.

Коллекционер использовал эту секунду. Он отступил в тени, уходя вглубь долины, где пар и туман скрывали его от преследователей. Его сломанная рука висела безжизненно, и каждый шаг отдавался болью, но он не останавливался. Он бежал через горячие источники, чувствуя, как пар обжигает его лицо, как земля горит под его ногами. Он знал, что его демоны задержат их — возможно, на минуту, возможно, на две. Но не больше. Йотсука был слишком силён, чтобы его можно было остановить надолго.

Он слышал позади себя крики и рычание — его демоны сражались, умирали, но каждый из них забирал с собой время, которое было нужно ему, чтобы уйти. Он бежал, не оглядываясь, и его дыхание было прерывистым, но его разум был холодным и ясным. Он знал, что должен выжить. Он должен был вернуться в Умино, должен был подготовиться к новой встрече. Его армия, его ученики, его сила — всё это будет ждать его. И когда он вернётся, он будет сильнее. Сильнее, чем когда-либо.

Дракон, который парил высоко в небе, почувствовал его отчаяние и начал спускаться. Его огромные крылья рассекали туман, и он готов был забрать своего друга, унести его из этой долины, где его поджидала смерть. Коллекционер чувствовал, как дракон приближается, как его ледяное дыхание окутывает его, как его друг готов спасти его. Он улыбнулся — холодно, без тепла, но в этой улыбке была благодарность. Он знал, что выживет. Он знал, что вернётся. И он знал, что однажды он встретит Араши снова. И тогда он будет готов.

Он взобрался на спину дракона, чувствуя, как его тело дрожит от напряжения. Он держался за ледяную чешую своей здоровой рукой, и когда дракон взмыл в воздух, он посмотрел вниз. Долина оставалась позади, и туман скрывал фигуры его преследователей. Но он знал, что они не остановятся. Они будут преследовать его, пока не догонят. Книга Бинго не прощает своих целей.

Он улыбнулся — холодно, жестоко, с предвкушением. Охота продолжалась. И теперь она стала интереснее.

Глава 23

Глава 23. Ярость молний

Йотсука Араши стоял в центре долины, и его тело покрывалось электрическими разрядами, которые пробегали по коже, как тысячи маленьких змей. Он смотрел, как Коллекционер исчезает в тумане, и на его губах играла улыбка — не злая, не торжествующая, а предвкушающая. Он чувствовал, как демоны вырываются из тьмы, заполняя долину своими телами, и его сердце билось чаще. Это было то, чего он ждал. Это было то, ради чего он жил.

Он не бросился в погоню. Не сразу. Он хотел насладиться этим моментом. Он хотел почувствовать, как его кулаки врезаются в плоть, как его электричество прожигает демоническую сущность, как его враги падают под его ударами. Он хотел почувствовать вызов. Настоящий вызов. Слишком долго он сражался с обычными ниндзя, слишком долго его противники падали после первого удара. Но это... Это было нечто иное. Сотня демонов, каждый из которых был сильнее обычного человека, каждый из которых жаждал его крови. Это был бой, достойный его.

— Наконец-то, — прошептал он, и его голос был низким, как раскат грома. — Наконец-то что-то интересное.

Первый демон вырвался из тумана — огромный скорпион, размером с лошадь, с панцирем, покрытым раскалёнными шипами, которые светились тёмно-красным, как остывающая лава. Его хвост, длинный и сегментированный, заканчивался жалом, с которого капала чёрная жидкость, шипящая при контакте с землёй. Восемь ног, покрытых хитиновыми пластинами, несли его вперёд с пугающей скоростью, и его глаза, шесть пар, горели холодным зелёным огнём. Он зашипел, и из его пасти вырвалось облако ядовитого газа, который поплыл в сторону Йотсуки, разъедая камни на своём пути.

Йотсука не уклонился. Он не отступил. Он встретил его кулаком.

Его рука, покрытая слоем электричества, прошла сквозь панцирь скорпиона, как раскалённый клинок сквозь масло. Хитин треснул, плоть испарилась, и демон разлетелся на части, забрызгав землю чёрной кровью, которая зашипела, испаряясь от электрических разрядов, всё ещё пляшущих на кулаке Йотсуки. Жало, оторванное от тела, упало на землю и задёргалось в конвульсиях, всё ещё пытаясь ужалить. Йотсука раздавил его ногой, и оно лопнуло, как гнилой плод. Он даже не замедлился. Он уже двигался к следующему.

Второй демон был волком — массивным, с костяными шипами, торчащими из спины, и глазами, которые горели, как угли. Его шерсть была чёрной, как смоль, и из пасти вырывалось пламя — не обычное, а тёмное, почти чёрное, с багровыми прожилками. Он бросился на Йотсуку сбоку, пытаясь вцепиться зубами в его ногу. Йотсука развернулся так быстро, что воздух вокруг него взревел, и его нога, покрытая электричеством, врезалась в морду волка. Череп треснул, кости разлетелись, и волк отлетел на десяток метров, врезавшись в скалу с такой силой, что камень разбился на части. Его тело, дёргающееся в конвульсиях, уже не представляло угрозы.

Третий и четвёртый появились одновременно — два демона, похожих на гигантских богомолов, с телами, покрытыми зелёной чешуёй, и передними лапами, которые заканчивались лезвиями, длинными, как мечи. Они двигались синхронно, как будто были единым существом, и их лезвия сверкали в тумане, разрезая пар. Они попытались окружить Йотсуку, атакуя с двух сторон одновременно. Но Йотсука был быстрее. Он схватил одного за голову и сжал кулак. Электричество пронзило тело твари, и она взорвалась изнутри, забрызгав его лицо чёрной кровью. Второй богомол попытался отступить, но Йотсука уже был рядом. Он вонзил руку ему в грудь, вырвал сердце — тёмный, пульсирующий орган — и отшвырнул его в сторону. Тело демона рухнуло, и его лезвия, всё ещё сжимаясь, вонзились в землю.

Пятый, шестой, седьмой — они лезли со всех сторон, пытаясь окружить его, пытаясь найти слабое место. Один был похож на гигантскую ящерицу с тремя хвостами, каждый из которых заканчивался ядовитым шипом. Другой был бесформенной массой плоти, которая перетекала, как жидкое стекло, и из неё вырывались тонкие щупальца, покрытые шипами. Третий был похож на горгулью с каменной кожей и горящими глазами, её когти были длинными, как кинжалы, а из спины торчали костяные шипы.

Йотсука убивал их одного за другим. Он не просто убивал — он разрывал их, разрывал на части, разбрасывал их тела по долине, как мусор. Он отрывал головы, разрывал груди, вырывал сердца. Он делал это с улыбкой на лице, с наслаждением, которое граничило с экстазом. Это была не просто битва — это была симфония насилия. Он разорвал ящерицу пополам, и её внутренности разлетелись по земле, дымясь от электричества. Он зарубил голову горгулье — его кулак был острым, как лезвие, и он отсёк голову одним движением, как нож отрезает масло. Голова покатилась по земле, а тело рухнуло, заливая всё вокруг чёрной кровью. Бесформенная масса попыталась поглотить его, но Йотсука выпустил разряд, который прошёл сквозь неё, как молния сквозь облако, и она испарилась, оставив после себя лишь пятно на земле.

Восьмой демон был огромным — почти три метра ростом, с телом, покрытым тёмно-серой чешуёй, и единственным глазом в центре лба, который вращался, как живой маяк, излучая слабый жёлтый свет. У него было четыре руки, каждая из которых заканчивалась кулаком размером с человеческую голову. Он был похож на великана, которого слепили из камня и плоти, и его шаги заставляли землю дрожать. Он зарычал, и его голос был низким, как грохот камнепада. Он бросился на Йотсуку, размахивая своими четырьмя руками, пытаясь раздавить его, как насекомое.

Йотсука улыбнулся. Это было интересно. Он подождал, пока великан приблизится, и в последний момент, когда кулаки уже почти коснулись его, он исчез. Он появился за спиной великана, и его рука, покрытая электричеством, врезалась в его спину. Чешуя треснула, но не поддалась. Великан развернулся, быстрее, чем можно было ожидать от такого огромного существа, и его кулак врезался в землю там, где только что стоял Йотсука. Земля взорвалась, камни разлетелись, и воронка осталась на месте удара. Йотсука отпрыгнул, и его глаза сузились. Этот был крепче остальных. Это было интересно.

Он атаковал снова — быстрее, сильнее. Его кулаки врезались в тело великана, оставляя вмятины на чешуе, но не пробивая её. Электричество обжигало плоть, но демон не отступал. Он просто продолжал атаковать, размахивая своими четырьмя руками, пытаясь поймать Йотсуку. Но Йотсука был слишком быстрым. Он уклонялся, прыгал, двигался, как молния, и каждый его удар оставлял след на теле великана. Через минуту, которая показалась вечностью, чешуя великана начала трескаться. Через две — она начала отваливаться кусками. Через три — Йотсука вонзил руку ему в грудь и вырвал сердце, огромное, пульсирующее, покрытое тёмными венами. Великан рухнул, и его единственный глаз погас, превратившись в тусклое стекло.

Йотсука отшвырнул сердце в сторону и посмотрел на поле боя. Долина была усеяна телами монстров. Чёрная кровь пропитала землю, смешиваясь с водой горячих источников, и пар поднимался от неё, как от кипящей смолы. Отрубленные конечности, разорванные тела, раздавленные черепа — всё это лежало вокруг, и запах смерти смешивался с запахом серы и озона. Он убил их всех. Одного за другим. Двух, трёх, пятерых — он не считал. Он просто убивал, и это было прекрасно.

Он стоял, тяжело дыша, и его тело всё ещё искрилось электричеством. Это было прекрасно. Это было великолепно. Это было лучшее, что он чувствовал за последние годы. Он не просто убил демонов — он уничтожил их всех. Он показал им, что значит быть сильным. Он показал им, что значит быть Йотсукой Араши.

Но он также знал, что потратил слишком много сил. Его чакра была истощена, и его тело требовало отдыха. Он не мог позволить себе преследовать Коллекционера в таком состоянии — это было бы самоубийством. Он повернулся к своим спутникам. Женщина-сенсор стояла неподвижно, её глаза были закрыты, и она сканировала пространство. Худощавый мужчина стоял рядом, его руки были скрещены на груди, и на его лице было выражение, которое можно было бы назвать уважением.

— Он ушёл, — сказала женщина, и её голос был спокойным. — Я потеряла его. Он слишком далеко.

Он уже собирался отдать приказ возвращаться, как вдруг женщина-сенсор замерла. Её глаза открылись, и в них мелькнула тревога. Её пальцы, которые до этого были неподвижны, начали быстро двигаться, сканируя пространство, как будто она искала что-то, чего не ожидала найти.

— Араши, — сказала она, и её голос был напряжённым. — Я чувствую... к нам приближаются. Много.

Йотсука повернулся к ней, и его глаза сузились.

— Сколько? — спросил он, и его голос был спокойным, но в нём чувствовалась сталь.

Женщина-сенсор закрыла глаза, сосредотачиваясь. Её чакра пульсировала, сканируя пространство, проникая сквозь туман, сквозь пар, сквозь расстояния. Она считала. Её губы шевелились, произнося числа, которые не были слышны, но которые Йотсука читал по её губам.

— Двадцать, — сказала она наконец, и её голос был тихим, но твёрдым. — Двадцать незнакомых чакр. Они не демоны. Они не ниндзя из нашей деревни. Я не знаю, кто они. Но они сильны. Очень сильны. И они приближаются. Быстро.

Йотсука смотрел на неё, и на его губах начала расплываться улыбка. Не злая, не торжествующая — предвкушающая. Это было невероятно. Он только что убил сотню демонов, его чакра была истощена, его тело требовало отдыха, но вместо этого к нему приближались двадцать новых врагов. Двадцать сильных противников. Двадцать новых жертв.

Он посмотрел на поле боя, усеянное телами монстров. Он посмотрел на свои руки, всё ещё искрящиеся электричеством. Он посмотрел в ту сторону, откуда приближались новые чакры, и его улыбка стала шире.

— Превосходное продолжение, — сказал он, и его голос был полон наслаждения. — Просто превосходное.

Он выпрямился, и его тело снова начало покрываться электрическими разрядами. Он чувствовал, как его чакра восстанавливается — медленно, но неуклонно. Он чувствовал, как его мышцы наполняются силой, как его рефлексы обостряются, как его тело готовится к новой битве. Он не знал, кто эти двадцать. Он не знал, чего они хотят. Но ему было всё равно. Они приближались, и это было всё, что имело значение. Это была охота. Это была битва. Это было то, ради чего он жил.

Туман начал сгущаться, и в нём начали появляться тени. Двадцать фигур, тёмных и молчаливых, приближались к нему. Их чакра была странной — пустой, как сказала женщина-сенсор. Но Йотсука не боялся. Он никогда не боялся. Он был Йотсукой Араши, и он был сильнейшим. Он был охотником, и эти двадцать были его добычей.

Первая фигура вышла из тумана, и Йотсука наконец увидел их. Это были ниндзя. Настоящие ниндзя, не демоны, не призванные твари. Они были одеты в тёмно-коричневые и серые одежды, которые почти сливались со скалами и туманом. Их лица были скрыты масками, но их глаза — холодные, безжалостные — смотрели на него с выражением, которое он хорошо знал. Это было выражение охотников, которые нашли свою добычу.

Но самое главное — на их лбах были протекторы. Металлические пластины, прикреплённые к тканевым повязкам, которые они носили на головах. И на этих пластинах был выгравирован символ — две скалы, соединённые вместе, с двумя трещинами, проходящими через них. Этот символ Йотсука знал слишком хорошо. Он видел его в книгах, в донесениях разведчиков, в рассказах ветеранов, которые сражались в Великой Войне Ниндзя. Это был символ Деревни Скрытого Камня. Ивагакурэ. Страна Земли.

Йотсука остановился, и его улыбка стала шире, но в ней появилась нотка удивления. Он не ожидал увидеть здесь ниндзя из Ивагакурэ. Это было... неожиданно. Деревня Скрытого Камня находилась далеко на северо-западе, за горами, за лесами, за сотнями миль от Страны Горячих Источников. Что они делали здесь? Почему они пришли сюда? И почему их чакра была такой пустой, такой странной?

Он посмотрел на женщину-сенсор, и та лишь покачала головой. Она тоже не понимала. Она чувствовала их чакру, но не могла понять, что с ней не так. Это было странно. Это было необычно. Это было интересно.

— Ивагакурэ, — сказал Йотсука, и его голос был спокойным, но в нём чувствовалась сталь. — Что вы делаете здесь? Вы заблудились? Или вы пришли за мной?

Никто не ответил. Двадцать фигур стояли неподвижно, их глаза смотрели на него, и их чакра пульсировала, как пустота, которая не знает ни тепла, ни холода. Они не двигались. Они не говорили. Они просто стояли и смотрели.

Йотсука усмехнулся. Он не боялся. Он никогда не боялся. Он был Йотсукой Араши, и он был сильнейшим. Он был охотником, и эти двадцать были его добычей. Он поднял руку, и электричество вокруг него взревело, как разъярённый зверь. Его глаза горели, как молнии, и его тело было напряжено, как натянутая тетива. Он ждал. Он ждал первого шага. Он ждал первого удара. Он ждал первой крови.

— Добро пожаловать на моё поле боя, — прошептал он, и его голос был заглушён громом его собственного электричества. — Здесь вы умрёте.

Коллекционер сидел на спине дракона, прижимая сломанную руку к груди. Боль пульсировала в каждом ударе сердца, но он не обращал на неё внимания.

Он улыбнулся — холодно, жестоко, с предвкушением. Охота продолжалась. И теперь она стала интереснее.

Но где-то в глубине его сознания, в самом тёмном уголке его души, где спали его демоны, где пульсировала его коллекция, он чувствовал что-то ещё. Он чувствовал, как его столбы наблюдения, которые он установил вдоль границы, начали пульсировать. Они передавали ему информацию — слабую, далёкую, но отчётливую. Кто-то пересёк границу. Не один. Много. Двадцать. И их чакра была странной — пустой.

Коллекционер нахмурился. Он не знал, кто это. Он не знал, что они хотят. Но он знал одно: они пришли из Деревни Скрытого Камня, и они были не одни. За ними стояла сила, которая была больше, чем просто деревня. За ними стояла страна. Страна Земли. И они шли за ним.

Он улыбнулся — холодно, жестоко, с предвкушением. Охота продолжалась. И теперь она стала интереснее.

Глава 24

Глава 24. Возвращение

Дракон летел на запад, прочь от долины горячих источников, прочь от тумана, прочь от смерти, которая осталась позади. Ветер бил в лицо Коллекционера, холодный и резкий, но он не обращал на него внимания. Его тело дрожало от напряжения, сломанная рука висела безжизненно, и боль пульсировала в каждом ударе сердца, но его разум был холоден и ясен, как лёд. Он смотрел вперёд, на горизонт, где за горами лежала Страна Снега, его страна, его дом, его крепость. Но перед этим он обернулся.

Он обернулся и увидел. Далеко внизу, в долине, которая осталась позади, вспыхнул свет. Ослепительный, белый, как молния, которая бьёт в землю. Он почувствовал, как воздух дрогнул, как чакра — огромная, дикая, необузданная — взорвалась, разрывая пространство. Это был Йотсука Араши. Он не убегал. Он не отступал. Он сражался.

Коллекционер прищурился, напрягая зрение, и его глаза, привыкшие к темноте, различили фигуры. Двадцать ниндзя. Они вышли из тумана, как призраки, их протекторы блеснули в свете электричества. Он узнал символ — две скалы, соединённые вместе, с двумя трещинами, проходящими через них. Деревня Скрытого Камня. Ивагакурэ. Страна Земли. Они пришли за ним. Они хотели его голову. Они хотели награду из книги Бинго. Но они не учли одного. Они не учли, что на их пути стоял Йотсука Араши.

Коллекционер видел, как электричество взревело, как молнии заплясали вокруг тела Йотсуки, как воздух наполнился озоном и жаром. Он видел, как первый ниндзя из Ивагакурэ бросился вперёд, используя технику земли, чтобы поднять стену из камня. Но Йотсука не остановился. Он пробил стену кулаком, покрытым электричеством, и камень разлетелся на части, как сухая глина. Его кулак врезался в грудь ниндзя, и тот отлетел на десяток метров, его тело дымилось, а из раны сочилась кровь. Он был мёртв ещё до того, как упал на землю.

Второй и третий атаковали одновременно, используя технику земли, чтобы создать шипы из камня, которые вырвались из земли, пытаясь пронзить Йотсуку. Но он был быстрее. Он уклонился, прыгнул, и его нога, покрытая молниями, врезалась в голову одного из них. Череп треснул, и ниндзя рухнул, как подкошенный. Второй попытался отступить, но Йотсука уже был рядом. Он схватил его за горло и сжал кулак. Электричество пронзило тело ниндзя, и он закричал — коротко, пронзительно, а затем замолчал навсегда.

Четвёртый, пятый, шестой — они лезли со всех сторон, пытаясь окружить его, пытаясь использовать численное преимущество. Они создавали стены из земли, чтобы блокировать его движения, они метали каменные копья, они пытались раздавить его огромными валунами, которые поднимали из земли. Но Йотсука был не просто сильным. Он был опытным. Он двигался, как молния, его тело было покрыто электричеством, которое сжигало всё, что касалось его кожи. Каждый его удар был смертельным. Каждое его движение было быстрым, точным, смертоносным. Он не просто убивал — он разрывал их, разрывал на части, разбрасывал их тела по долине, как мусор. Он отрывал головы, разрывал груди, вырывал сердца. Он делал это с улыбкой на лице, с наслаждением, которое граничило с экстазом.

Коллекционер смотрел на это, и его лицо было непроницаемым, как каменная маска. Он не чувствовал ни радости, ни облегчения. Он чувствовал только холодный расчёт. Он видел, как Йотсука убивает одного за другим, как его электричество прожигает тела, как его кулаки разрывают плоть. Он видел, как двадцать ниндзя из Ивагакурэ превращаются в двадцать трупов, как их кровь пропитывает землю, как их тела усеивают долину, которая уже была усеяна телами демонов. Он видел, как Йотсука стоит в центре поля боя, тяжело дыша, но с улыбкой на лице, и его электричество всё ещё искрится, всё ещё танцует на его коже, всё ещё жаждет новой крови.

Коллекционер отвернулся. Он больше не смотрел. Он знал, что увидит дальше. Йотсука победит. Он всегда побеждал. И теперь, когда двадцать ниндзя из Ивагакурэ были мертвы, он снова отправится в погоню. Но у Коллекционера было время. Немного, но время. Время, чтобы уйти, время, чтобы восстановить силы, время, чтобы подготовиться к новой встрече.

Он посмотрел на свою руку. Сломанная, раздробленная, бесполезная. Боль пульсировала в каждом ударе сердца, и каждое движение отдавалось в плече, в шее, в голове. Он знал, что может исцелить её мгновенно. Ему нужно было только развоплотить одного демона — любого, даже самого слабого, — и его суть, его энергия, его жизнь перетекут в тело, восстанавливая кости, сращивая мышцы, заживляя раны. Это было просто. Это было легко. Это было мгновенно.

Но он не стал этого делать. Ему было жаль тратить ресурс. Каждый демон в его коллекции был трофеем, был силой, был годами жизни. Он собирал их веками, он охотился на них, он рисковал своей жизнью, чтобы заполучить каждого из них. И теперь он должен был потратить одного из них на то, чтобы восстановить руку? Нет. Это было расточительство. Его рука заживёт сама. Медленно, но заживёт. Через три часа, может быть, через четыре, кости срастутся, мышцы восстановятся, и он снова сможет сжимать кулак. Это было неудобно, это было больно, но это было терпимо. Он ждал тысячи лет. Он мог подождать ещё три часа.

Он прислонился к ледяной чешуе дракона и закрыл глаза. Он чувствовал, как ветер свистит в ушах, как холодный воздух проникает сквозь одежду, как его тело дрожит от напряжения. Но он также чувствовал, как его чакра, медленная и тягучая, как смола, начинает течь к повреждённой руке. Она не исцеляла её мгновенно — она просто ускоряла процесс, помогая клеткам делиться, помогая костям срастаться, помогая мышцам восстанавливаться. Это было медленно, но верно. Через три часа рука будет в порядке. Через три часа он снова будет готов к бою.

Но он знал, что этого недостаточно. Он знал, что даже с целой рукой он не сможет победить Йотсуку в ближнем бою. Он видел, как Араши двигается, как он атакует, как он использует своё электричество. Он видел, как его кулаки пробивают защиту, как его скорость превышает всё, что Коллекционер мог себе представить. Он был слишком быстрым. Он был слишком сильным. Он был слишком опытным. Коллекционер был древним, он был могущественным, он был бессмертным, но в ближнем бою у него не было шансов. Его магия, его демоны, его тёмные искусства — всё это было бесполезно, когда враг оказывался в нескольких сантиметрах от него, когда его кулак уже летел вперёд, когда электричество уже пронзало его тело.

Он вспомнил, как щиты разбились, как стекло. Три щита, которые он создавал веками, которые выдерживали удары архидемонов, которые могли остановить армию. И Йотсука разбил их одним ударом. Один удар — и они рассыпались, как осколки льда. Он вспомнил, как его рука сломалась, как кости раздробились, как боль пронзила тело. Он вспомнил, как он отступил, как он бежал, как он использовал своих демонов, чтобы задержать врага. Это было унизительно. Это было... неприемлемо.

Он не привык бегать. Он не привык отступать. За две тысячи лет он побеждал всех, кто вставал на его пути. Он поглощал демонов, он уничтожал армии, он подчинял города. Но Йотсука Араши был другим. Он был не просто сильным. Он был идеальным. Он был создан для ближнего боя. Он был машиной для убийства, и его электричество делало его почти неуязвимым. Коллекционер знал, что если он встретится с ним снова, без подготовки, без плана, без нового оружия, он проиграет. Он умрёт. И его коллекция, его город, его ученики — всё это исчезнет.

Открыл глаза и посмотрел на горизонт. Страна Снега была уже близко. Он видел знакомые очертания гор, знакомые долины, знакомые леса. Он видел Умино — свой город, свой дом, свою крепость. И он знал, что должен вернуться. Он не был готов к путешествию за границей Страны Снега. Он не был готов к новым врагам, новым демонам, новым битвам. Пока он не решит проблему ближнего боя, пока он не станет достаточно сильным, чтобы противостоять таким, как Йотсука, он не может покидать свою страну. Он должен остаться. Он должен тренироваться. Он должен подготовиться.

Дракон начал снижаться, и Коллекционер почувствовал, как его тело расслабляется. Боль в руке всё ещё пульсировала, но она стала слабее. Кости срастались, мышцы восстанавливались. Через три часа рука будет в порядке. А пока он должен был думать. Он должен был планировать. Он должен был найти способ победить Йотсуку.

Он вспомнил своих учеников. Детей, которые приходили в школу семилетними, которые тренировались каждый день, которые учились чувствовать чакру, направлять её, использовать её для укрепления тела и разума. Они были его будущей армией. Они были его надеждой. Он знал, что они ещё не готовы. Они были слишком молоды, слишком неопытны, слишком слабы. Но у него было время. У него было три года, пять лет, десять лет. Он мог тренировать их. Он мог превратить их в воинов, которые будут сражаться под его знаменем, которые будут защищать его город, которые будут идти в бой, не колеблясь.

Но этого было недостаточно. Ему нужны были не просто воины. Ему нужны были мастера ближнего боя. Ему нужны были те, кто сможет противостоять таким, как Йотсука. Ему нужны были учителя, которые знают, как сражаться с электричеством, как блокировать удары, которые быстрее глаза, как выживать в бою, где одно неверное движение означает смерть. Он уже нанял ниндзя-наёмников. Они были опытными, они были сильными, они знали, как обучать детей. Но были ли они достаточно хороши? Могли ли они подготовить его армию к встрече с Йотсукой?

Он не знал. Но он знал, что должен попытаться. Он должен был найти лучших. Он должен был заплатить любую цену. Он должен был сделать всё, чтобы его армия стала сильнейшей. Он должен был подготовить их к войне, которая грядёт. Войне с Йотсукой. Войне с Деревней Скрытого Облака. Войне, которая определит его судьбу.

Дракон приземлился во дворе замка. Коллекционер спрыгнул с его спины, и его ноги коснулись холодного камня. Снег уже почти растаял, и земля была мокрой, но он не обращал на это внимания. Он посмотрел на замок. Стены были крепкими, башни — высокими, ворота — закрытыми. Его дом. Его крепость. Его убежище.

Такуми, его бургомистр, уже спешил к нему, его лицо было встревоженным. Он видел, что хозяин вернулся не с победой. Он видел сломанную руку, видел усталость в глазах, видел тень, которая лежала на его лице.

— Господин, — сказал он, и его голос дрожал. — Что случилось? Вы ранены? Мы должны позвать лекаря...

— Не нужно, — ответил Коллекционер, и его голос был холодным, но не жестоким. — Рука заживёт. Через три часа. А пока... — он посмотрел на город, который лежал внизу, на огни, которые зажигались в домах, на детей, которые играли на улицах. — А пока я хочу видеть своих учеников. Собери их всех. Я хочу посмотреть, как они тренируются. Я хочу увидеть, чего они достигли.

Такуми кивнул и поспешил выполнить приказ. Коллекционер прошёл через двор, мимо демонов, которые стояли у стен, мимо самураев, которые охраняли ворота, мимо слуг, которые кланялись ему, когда он проходил мимо. Он вошёл в замок, поднялся в свои покои, и там, в тишине, он остановился у окна. Он смотрел на город, на своих людей, на своё будущее. И он знал, что это только начало. Впереди были новые битвы, новые враги, новые победы. Но теперь у него была цель. Он должен был стать сильнее. Он должен был решить проблему ближнего боя. Он должен был подготовить свою армию. И тогда он снова отправится в путь. Тогда он снова начнёт охоту.

Он посмотрел на свою руку. Боль почти утихла. Кости срастались. Через три часа она будет в порядке. А пока он должен был думать. Он должен был планировать. Он должен был найти способ победить Йотсуку.

Он улыбнулся — холодно, жестоко, с предвкушением.

Через три часа рука зажила. Кости срослись, мышцы восстановились, кожа натянулась, и он снова мог сжимать кулак. Боль ушла, и он почувствовал, как его тело наполняется силой. Но он знал, что этого недостаточно. Он знал, что даже с целой рукой он не сможет победить Йотсуку в ближнем бою. Он должен был тренироваться. Он должен был стать быстрее, сильнее, смертоноснее. Он должен был научиться блокировать удары, которые быстрее глаза, уклоняться от атак, которые невозможно предвидеть, выживать в бою, где одно неверное движение означает смерть.

Он спустился во двор, где его уже ждали ученики. Дети стояли в стройных рядах, их лица были серьёзны, а глаза горели ожиданием. Они знали, что их хозяин вернулся.

Он подошёл к ним и остановился. Он посмотрел на их лица, на их глаза, на их тела. Они были молоды, но они были сильны. Они тренировались каждый день, они учились чувствовать чакру, они учились сражаться. Они были его будущей армией. Они были его надеждой.

— Вы хорошо тренировались, — сказал он, и его голос был громким, но не жестоким. — Я видел, как вы растёте. Я видел, как вы становитесь сильнее. Но этого недостаточно. Впереди вас ждут битвы, которые будут труднее всего, что вы можете себе представить. Впереди вас ждут враги, которые будут сильнее вас. Но вы должны быть готовы. Вы должны тренироваться каждый день, каждую ночь, каждую секунду. Вы должны стать лучшими. Вы должны стать непобедимыми.

Он сделал паузу и обвёл взглядом толпу. Дети стояли неподвижно, и их дыхание было ровным, но в их глазах он видел то, что хотел видеть — решимость, готовность, веру. Они верили ему. Они верили в него. И он не собирался их подвести.

— Сегодня мы начнём новый этап тренировок, — продолжил он.

Он поднял руку, и его тело покрылось тёмной энергией.

Глава 25

Глава 25. Вторая жизнь

Йотсука Араши стоял на поле боя, усеянном телами. Двадцать ниндзя из Ивагакурэ лежали вокруг него, их кровь пропитала землю, смешиваясь с чёрной кровью демонов, которых он убил до них. Электричество всё ещё искрилось на коже Йотсуки, но медленно угасало, как затухающий костёр. Дыхание было ровным, сердце билось спокойно, и на губах играла улыбка — не злая, не торжествующая, а удовлетворённая. Это было хорошо. Это было очень хорошо. Но этого было недостаточно.

Йотсука посмотрел на свои руки, покрытые засохшей кровью, и почувствовал, как что-то внутри него шевельнулось. Что-то древнее, что-то, что жило в нём с самого рождения. Что-то, что он носил в себе на протяжении ста одного года в прошлой жизни и что теперь, в этой жизни, расцвело с новой силой. Это было чувство, которое Йотсука знал слишком хорошо. Это было чувство победы.

Но победа над двадцатью ниндзя из Ивагакурэ не была настоящей победой. Они были сильными, да, они были достойными противниками. Они заставили сердце Йотсуки биться чаще заставили кровь кипеть, заставили душу петь. Но он не чувствовал того, что искал всю свою жизнь — того момента, когда ты находишься на грани поражения, когда всё висит на волоске, когда одно неверное движение означает смерть, и ты вырываешь победу из пасти поражения. Вот что заставляло душу Йотсуки петь. Вот что было высшей мерой блаженства.

Йотсука закрыл глаза и позволил себе вспомнить. Вспомнить прошлую жизнь. Ту жизнь, которая была так далека и в то же время так близка. Ту жизнь, в которой он был не Йотсукой Араши, ниндзя Деревни Скрытого Облака, а совсем другим человеком. Человеком, который прожил сто один год и умер в кругу семьи, окружённый детьми, внуками и правнуками. Человеком, который всю свою жизнь посвятил спорту и видеоиграм. Человеком, который искал вызов, искал риск, искал ту самую грань, где победа и поражение сливаются в одно.

Йотсука родился в мире, где не было чакры, не было ниндзя, не было демонов. В мире, где люди были слабыми, хрупкими существами, которые жили короткие жизни и умирали, не успев понять, что такое настоящая сила. Но даже в этом мире, среди этих слабых существ, Йотсука с самого детства чувствовал, что отличается от других. Он не был сильнее физически — нет, в детстве Йотсука был обычным ребёнком, может быть, даже чуть слабее своих сверстников. Но в нём было что-то другое. Что-то, что заставляло его искать вызов, искать борьбу, искать ту грань, где всё решается.

Йотсука начал заниматься спортом в возрасте шести лет. Сначала это было просто — футбол, бег, плавание. Но это не давало ему того, что он искал. Это было слишком просто, слишком предсказуемо. Йотсука не чувствовал огня. Он не чувствовал той самой искры, которая зажигала его душу. И тогда он попробовал бокс.

Бокс был другим. Бокс был честным. В боксе не было команды, не было партнёров, на которых можно было положиться. Был только ты и твой противник. Только твои кулаки и его кулаки. Только твоя воля и его воля. И когда Йотсука впервые вышел на ринг, когда он впервые почувствовал, как кулак противника врезается в его лицо, как боль пронзает тело, как кровь течёт по губам, он понял — вот оно. Вот то, что он искал. Вот та грань, где всё решается.

Йотсука тренировался каждый день. Он вставал в пять утра и бегал, пока ноги не начинали гореть. Он отрабатывал удары, пока руки не начинали дрожать. Он спарринговал с более сильными противниками, и каждый раз, когда он проигрывал, он возвращался на следующий день и побеждал. Йотсука не боялся боли. Он не боялся поражения. Он боялся только одного — скуки. Того чувства, когда ты знаешь, что победишь, ещё до начала боя. Того чувства, когда всё предсказуемо, когда нет риска, когда нет вызова.

Йотсука стал чемпионом. Сначала в своём городе, потом в своей стране, потом в мире. Он побеждал всех, кто вставал на его пути. Он выигрывал титулы, медали, деньги. Но с каждым годом вкус победы становился всё более пресным. Противники, которые когда-то казались ему непобедимыми, становились слабее. Они старели, они теряли форму, они теряли огонь. А Йотсука — он не терял ничего. Он становился только сильнее, только быстрее, только смертоноснее. Но это не радовало его. Это пугало его. Потому что Йотсука понял, что достиг пика человеческих возможностей. Он стал лучшим. И теперь ему было не с кем сражаться.

Йотсука ушёл из бокса в тридцать пять лет. Он был на пике своей славы, на пике своей силы. Он мог бы продолжать, мог бы выигрывать ещё десятки титулов, мог бы стать легендой. Но он не хотел. Он не хотел побеждать слабых. Он не хотел чувствовать, как его душа остаётся холодной, когда он поднимает руку в знак победы. Йотсука хотел огня. Он хотел борьбы. Он хотел той самой грани, где всё решается.

Йотсука попробовал айкидо. Это было другое. Это было не просто избиение противника — это было искусство. Искусство использовать силу врага против него самого. Искусство двигаться, как вода, как ветер, как тень. Йотсука погрузился в это с головой. Он тренировался по двенадцать часов в день. Он изучал древние техники, он путешествовал по миру, он учился у лучших мастеров. И снова он стал лучшим. Снова он достиг пика. Снова он почувствовал, как скука заползает в его душу.

Йотсука попробовал борьбу. Греко-римскую, вольную, самбо, дзюдо. Он пробовал всё. Он побеждал всех. Он выигрывал всё. Но каждый раз, поднимаясь на вершину, Йотсука чувствовал только пустоту. Соперники, которые вначале казались ему достойными, становились слабее. Они не могли дать ему то, что он искал. Они не могли заставить его душу петь.

Йотсука пробовал боевые искусства без правил. Подпольные бои, где не было ограничений, где можно было убить противника и не понести за это наказания. Он выигрывал и там. Он побеждал всех, кто выходил против него. Но даже эти бои, которые когда-то казались ему вершиной риска, стали предсказуемыми. Йотсука знал, что победит, ещё до начала боя. Он знал, как будет двигаться противник, куда он ударит, где он откроется. И это убивало его изнутри.

Йотсука был лучшим. И это было проклятием.

Он ушёл из спорта в сорок пять лет. Он был богат, он был знаменит, он был уважаем. У него была жена, дети, дом. У него было всё, о чём можно мечтать. Но у него не было огня. Его душа была холодной, как лёд. И Йотсука не знал, что с этим делать.

Он начал играть в видеоигры. Сначала просто от скуки — чтобы чем-то занять время, чтобы отвлечься от пустоты, которая заполняла его изнутри. Но видеоигры дали ему то, чего не могли дать реальные бои. Они дали ему новые вызовы. Новые миры, новых противников, новые правила. Йотсука начал с простых игр — файтингов, где нужно было нажимать кнопки в определённой последовательности, чтобы победить. Но это было слишком просто. Слишком предсказуемо. И тогда он перешёл к более сложным играм.

Йотсука начал играть в стратегии. В игры, где нужно было думать, планировать, предугадывать действия противника. Он играл в шахматы, в го, в покер. Он играл в онлайн-игры, где сражался с реальными людьми — с людьми, которые были так же умны, так же быстры, так же опытны, как он. И снова Йотсука стал лучшим. Снова он поднялся на вершину. Но на этот раз, когда он достиг пика, он не почувствовал пустоты. Он почувствовал... что-то другое.

Йотсука понял, что видеоигры — это не просто развлечение. Это новый вид борьбы. Новый вид вызова. Новый вид риска. В видеоиграх ты не можешь победить физически — ты можешь победить только умственно. Ты должен быть быстрее, умнее, хитрее. Ты должен предугадывать действия противника на несколько шагов вперёд. Ты должен адаптироваться к меняющимся условиям. Ты должен выживать.

Тогда он начал участвовать в профессиональных турнирах. Сначала в любительских лигах, потом в профессиональных. Он выигрывал турниры, он получал призы, он становился знаменитостью в игровом сообществе. Но главное — он снова чувствовал огонь. Он снова чувствовал ту грань, где всё решается. Он снова чувствовал, как его душа поёт, когда он вырывает победу из пасти поражения.

Играл до восьмидесяти лет. Его рефлексы замедлились, его зрение ухудшилось, его пальцы уже не могли двигаться так быстро, как раньше. Но он продолжал играть. Потому что это было единственное, что давало ему огонь. Единственное, что заставляло его чувствовать себя живым.

Умер он в сто один год. Он умер в своём доме, в кругу семьи. Его дети, внуки и правнуки собрались вокруг его постели, и он смотрел на них с улыбкой. Он прожил долгую жизнь. Он сделал всё, что хотел. Он был лучшим в боксе, в айкидо, в борьбе, в видеоиграх. Он был лучшим во всём, за что брался. Но когда Йотсука закрыл глаза в последний раз, он почувствовал не удовлетворение, а сожаление. Сожаление о том, что он так и не нашёл того, что искал. Того самого вызова, который заставил бы его душу петь до самого конца.

А потом Йотсука открыл глаза. И оказался в новом мире.

Йотсука Араши открыл глаза и посмотрел на свои руки. Маленькие, детские руки. Он лежал в колыбели, и над ним склонились лица — незнакомые лица, которые смотрели на него с любовью и гордостью. Йотсука не понимал, что происходит. Он не понимал, где он. Он не понимал, почему он снова ребёнок.

Но он быстро понял. Он понял, что умер. Он понял, что родился заново. Он понял, что оказался в мире, который был совершенно не похож на его прошлый мир. В этом мире была чакра. В этом мире были ниндзя. В этом мире была магия, которая позволяла людям делать невероятные вещи — бегать по стенам, ходить по воде, дышать огнём, управлять молниями.

Йотсука не испугался. Он не удивился. Он просто принял это как данность. Он был ребёнком, но его разум был разумом взрослого человека, который прожил сто один год и видел всё, что можно увидеть. Йотсука знал, что это новый шанс. Новый вызов. Новая жизнь, в которой он может найти то, что искал всю свою прошлую жизнь.

Но самое главное — Йотсука почти сразу почувствовал это. То самое чувство. То самое, которое он искал всю свою прошлую жизнь и не мог найти. По этой земле бродили одарённые. Сотни, тысячи одарённых. Люди с чакрой, люди с силой, люди, которые могли сражаться. И не только люди. Демоны. Монстры. Существа, которые были старше самого мира. Все они были здесь. Все они были одарены силой. И от этого чувства душа Йотсуки пела. Пела так, как не пела никогда раньше. Потому что теперь у него был не один противник, не десять, не сто. У него были тысячи. Тысячи вызовов. Тысячи рисков. Тысячи граней, где всё решается. И это было прекрасно.

Йотсука начал тренироваться, как только научился ходить. Он бегал, прыгал, лазал по деревьям. Он отрабатывал удары на мешках, которые делал из старых тряпок. Он учился падать, учился вставать, учился терпеть боль. Его родители, которые были ниндзя клана Йотсука, одного из самых уважаемых кланов Деревни Скрытого Облака, сначала не понимали, что происходит с их сыном. Они думали, что он просто активный ребёнок. Но когда ему исполнилось пять лет, они поняли, что он не просто активный. Он был одержим.

Йотсука тренировался каждый день. С утра до ночи. Он не играл с другими детьми, не смотрел на облака, не мечтал о будущем. Он просто тренировался. Он отрабатывал удары, он изучал стойки, он учился двигаться. Его тело было слабым, как у всех детей, но его воля была железной. Йотсука не останавливался, даже когда его мышцы горели от усталости. Он не сдавался, даже когда его кости трещали от напряжения. Он просто продолжал. Потому что он знал, что это единственный способ стать сильным. Единственный способ найти то, что он искал.

Его родители, видя его одержимость, решили помочь ему. Они наняли лучших учителей, которые обучали его основам ниндзя — тайдзюцу, ниндзюцу, гендзюцу. Они дали ему доступ к библиотеке клана, где хранились древние свитки с техниками, которые передавались из поколения в поколение. Они обеспечили его всем, что было нужно — оружием, инструментами, ресурсами. Они видели в нём будущего главу клана. Они видели в нём гения.

Но они не понимали, что движет им. Они думали, что он хочет стать сильным, чтобы защитить клан, чтобы служить деревне, чтобы продолжить традиции. Они не знали, что Йотсука тренируется не ради клана. Не ради деревни. Не ради традиций. Он тренируется ради себя. Ради того чувства, которое он испытывал, когда побеждал. Ради того огня, который горел в его душе, когда он сражался. Ради того пения, которое он слышал внутри себя, когда вырывал победу из пасти поражения.

Йотсука открыл в себе чакру в возрасте семи лет. Это был редкий случай — обычно дети открывали чакру в десять или двенадцать лет. Но его чакра была особенной. Она была огромной. Гораздо больше, чем у обычных детей. Гораздо больше, чем у большинства взрослых. Она пульсировала в его теле, как второе сердце, и Йотсука чувствовал её каждую секунду своей жизни. Он мог направлять её в руки, в ноги, в глаза. Он мог использовать её для усиления ударов, для ускорения движений, для обострения чувств. Он был гением. Настоящим гением.

Но его чакра была не просто большой. Она была особенной. У неё было свойство, которое делало его уникальным. Его чакра имела природу молнии. Электричество текло по его венам, как кровь. Оно искрилось на его коже, когда он злился. Оно танцевало в его глазах, когда он сражался. Йотсука был рождён с элементом молнии, и это делало его одним из самых опасных ниндзя своего поколения.

Йотсука начал изучать техники молнии, как только его чакра открылась. Он поглощал знания, как губка. Он изучал всё — от простых разрядов до сложных техник, которые могли уничтожить целую армию. Он тренировался до изнеможения, пока его тело не начинало дымиться от электричества. Он оттачивал каждый приём, каждое движение, каждую технику, пока не доводил их до совершенства. Йотсука не останавливался. Он не сдавался. Он просто продолжал.

К восемнадцати годам Йотсука стал одним из сильнейших ниндзя Деревни Скрытого Облака. Он входил в десятку лучших. Он выполнял миссии, которые другим были не под силу. Он сражался с врагами, которые были сильнее его, и побеждал. Он убивал демонов, которых другие боялись. Он делал всё, чтобы стать сильнее. Всё, чтобы найти тот самый вызов, который заставит его душу петь.

И он находил его. Снова и снова. Каждый бой, каждый противник, каждый демон — это был вызов. Это был риск. Это была та самая грань, где всё решается. Йотсука чувствовал, как его душа поёт, когда он сражался. Как его огонь горит ярче, чем когда-либо. Как его сердце бьётся чаще. Он был счастлив. По-настоящему счастлив. Впервые в обеих своих жизнях.

Но он всё ещё не нашёл того, что искал. Того самого вызова, который заставил бы его душу петь до самого конца. Того самого риска, который заставил бы его почувствовать, что он на грани. Того самого противника, который был бы достоин его.

А потом он встретил Коллекционера.

Бой с демонами был прекрасным. Сотня тварей, каждая из которых была сильнее обычного ниндзя. Сотня вызовов, сотня рисков, сотня граней. Йотсука убивал их одного за другим, и его душа пела. Она пела так громко, что он почти не слышал ничего вокруг. Только рычание демонов, только треск электричества, только стук своего сердца. Он разрывал их, разрывал на части, разбрасывал их тела по долине, как мусор. Он отрывал головы, разрывал груди, вырывал сердца. И с каждым убитым демоном его душа пела всё громче. Всё ярче. Всё прекраснее.

А потом пришли ниндзя из Ивагакурэ. Двадцать ниндзя из Деревни Скрытого Камня. Они вышли из тумана, как призраки, их протекторы блеснули в свете электричества. Йотсука увидел символ — две скалы, соединённые вместе, с двумя трещинами, проходящими через них. Ивагакурэ. Страна Земли. Они пришли за Коллекционером. Они хотели его голову. Они хотели награду из книги Бинго. Но они не учли одного. Они не учли, что на их пути стоял Йотсука Араши.

Бой с ними был ещё прекраснее. Ниндзя из Ивагакурэ были сильными. Они использовали технику земли, чтобы создавать стены, шипы, валуны. Они пытались раздавить Йотсуку, окружить его, убить его. Но Йотсука был быстрее. Он пробивал их стены кулаками, покрытыми электричеством. Он уклонялся от их шипов, прыгал через их валуны. Он убивал их одного за другим, и его душа пела. Она пела так громко, что он почти не слышал их криков. Только треск электричества, только стук своего сердца, только пение своей души.

Он убил их всех. Двадцать ниндзя из Ивагакурэ лежали вокруг него, их кровь пропитала землю. Йотсука стоял в центре поля боя, тяжело дыша, но с улыбкой на лице. Это было прекрасно. Это было великолепно. Это было лучшее, что он чувствовал за всю свою вторую жизнь.

Но даже это не было тем самым вызовом. Даже это не было той самой гранью. Ниндзя из Ивагакурэ были сильными, они были достойными противниками. Они заставили сердце Йотсуки биться чаще. Они заставили его кровь кипеть.

Йотсука думал об этом. О том, как он разбил щиты Коллекционера. О том, как он сломал его руку. О том, как он заставил его бежать. Это было прекрасно. Это было великолепно. Это было лучшее, что он чувствовал за всю свою вторую жизнь. Его душа пела. Его огонь горел ярче, чем когда-либо. Он нашёл то, что искал.

Коллекционер был сильным. Очень сильным. Он был древним, как сам мир. Он был монстром, который собирал демонов, как другие собирают монеты. Он был врагом, который был сильнее всех, с кем Йотсука сражался раньше. И это делало его идеальным противником.

Йотсука думал о Коллекционере. Он думал о тем, где он сейчас. Он думал о том, когда они встретятся снова. Он думал о том, как он убьёт его. Он думал о том, как его душа будет петь, когда он одержит победу.

Он думал о своём списке.

У Йотсуки был список. Список противников, которых он победил. Список вызовов, которые он преодолел. Список граней, на которых он стоял. Он вёл этот список с самого детства. С того момента, как он впервые вышел на ринг в прошлой жизни. С того момента, как он впервые почувствовал, как его душа поёт.

В этом списке были сотни имён. Сотни противников. Сотни вызовов. Но только десять из них были достойны быть в top-10. Только десять из них заставили его душу петь так, как она пела, когда он вырывал победу из пасти поражения.

Бой с демонами был прекрасным. Сотня тварей, каждая из которых была сильнее обычного ниндзя. Это было достойно седьмого места в его списке. Может быть, шестого. Может быть, даже пятого. Йотсука не был уверен. Он должен был подумать.

Йотсука думал о Коллекционере. Он думал о том, где он сейчас. Он думал о том, когда они встретятся снова. Он думал о том, как он убьёт его. Он думал о том, как его душа будет петь, когда он одержит победу.

Он думал о том, что Коллекционер, возможно, был достоин первого места в его списке. Может быть, даже нулевого. Того места, которое было выше всех остальных. Того места, которое было зарезервировано для того самого вызова. Того самого риска. Той самой грани.

Йотсука улыбнулся — холодно, жестоко, с предвкушением. Охота продолжалась. И теперь она стала интереснее.

Йотсука шёл через лес, и его мысли были далеки от поля боя. Он думал о своей прошлой жизни. О том, как он искал вызов, искал риск, искал ту грань, где всё решается. Он думал о том, как он стал лучшим в боксе, в айкидо, в борьбе, в видеоиграх. Он думал о том, как он умер в сто один год, окружённый семьёй, и почувствовал сожаление о том, что так и не нашёл того, что искал.

Но теперь он нашёл это. Теперь у него был вызов. Теперь у него был риск. Теперь у него была та самая грань, где всё решается. Коллекционер был сильным. Очень сильным. Он был древним, как сам мир. Он был монстром, который собирал демонов, как другие собирают монеты. Он был врагом, который был сильнее всех, с кем Йотсука сражался раньше. И это делало его идеальным противником.

Йотсука чувствовал, как его душа поёт. Как его огонь горит ярче, чем когда-либо. Как его сердце бьётся чаще. Он знал, что это только начало. Он знал, что впереди его ждут новые битвы, новые вызовы, новые победы. Он знал, что однажды он встретит Коллекционера снова. И когда это случится, он будет готов. Он будет сильнее. Он будет быстрее. Он будет смертоноснее. И он убьёт его. Он убьёт его, и это будет самая сладкая победа в его жизни. Самая сладкая победа в обеих его жизнях.

Йотсука улыбнулся — холодно, жестоко, с предвкушением. Охота продолжалась. И теперь она стала интереснее.

Они вернулись в Деревню Скрытого Облака через три дня. Деревня встретила их тишиной — той особенной тишиной, которая наступает после долгого отсутствия, когда все уже перестали ждать. Но когда Йотсука вошёл в ворота, когда люди увидели его — живого, невредимого, с улыбкой на лице — тишина сменилась гулом. Люди выходили из домов, чтобы посмотреть на него. Дети бежали за ним, выкрикивая его имя. Женщины кланялись, мужчины кивали с уважением. Он был героем. Он был легендой. Он был одним из сильнейших ниндзя деревни.

Йотсука не обращал на них внимания. Он шёл вперёд, к зданию, где находился Каге. Он должен был доложить о своей миссии. Он должен был рассказать о Коллекционере. Он должен был предупредить их о том, что этот враг не обычный преступник. Этот враг был чем-то большим. Чем-то древним. Чем-то, что могло угрожать всей деревне.

— Йотсука, — сказал он, и его голос был хриплым, как скрип старого дерева. — Ты вернулся. Я слышал, ты сражался с Коллекционером. Что ты можешь сказать о нём?

Йотсука шагнул вперёд и опустился на одно колено. Это был жест уважения, но не подчинения. Он уважал Каге, но он не был его слугой. Он был воином. Он был охотником. Он был тем, кто сражался не ради деревни, а ради себя.

— Он силён, — сказал Йотсука, и его голос был спокойным, но в нём чувствовалась сталь. — Очень силён. Я разбил его щиты. Я сломал его руку. Я заставил его бежать. Но я не смог его убить. Он использовал своих демонов, чтобы задержать меня, и улетел на драконе. Я не смог его догнать. Я был слишком истощён.

Каге нахмурился, и его глаза сузились.

— Ты не смог его убить? — переспросил он, и в его голосе послышалось удивление. — Ты, Йотсука Араши, один из сильнейших ниндзя деревни, не смог убить одного преступника?

Йотсука поднял голову, и его глаза встретились с глазами Каге. В них не было стыда, не было сожаления. Была только решимость.

— Он не обычный преступник, — сказал Йотсука. — Он не человек. Он не демон. Он что-то среднее. Что-то древнее. Его чакра... она не похожа ни на что, что я чувствовал раньше. Она тёмная, тягучая, как смола. Она пахнет смертью. И его демоны... их были сотни. Сотни тварей, каждая из которых была сильнее обычного ниндзя. Я убил их всех. Но это заняло время. И пока я убивал их, он сбежал.

Каге молчал, обдумывая его слова. Советники переглядывались, их лица были встревожены. Никто не ожидал, что Коллекционер окажется настолько сильным. Никто не ожидал, что он сможет противостоять одному из сильнейших ниндзя деревни.

— Что ты предлагаешь? — спросил Каге, и его голос был тихим, но твёрдым.

Йотсука улыбнулся. Не злая, не торжествующая — предвкушающая.

— Я предлагаю продолжить охоту, — сказал он. — Он вернётся. Я знаю, что вернётся. Он не из тех, кто бежит навсегда. И когда он вернётся, я буду готов. Я буду сильнее. Я буду быстрее. Я буду смертоноснее. И я убью его. Но для этого мне нужно время. Мне нужно тренироваться. Мне нужно подготовиться. И мне нужна информация. Всё, что у нас есть о Коллекционере. Всё, что мы знаем о его прошлом, о его силах, о его слабостях.

Каге кивнул, и в его глазах мелькнула искра.

Йотсука поднялся на ноги, и его улыбка стала шире.

— Я убью его, — сказал он, и его голос был полон уверенности. — Я убью его, и это будет самая сладкая победа в моей жизни. Самая сладкая победа в обеих моих жизнях.

Он развернулся и вышел из зала, оставляя Каге и советников с их тревогами и надеждами. Йотсука шёл по улицам деревни, и люди кланялись ему, когда он проходил мимо. Но он не обращал на них внимания. Он думал о Коллекционере. Он думал о том, как он разобьёт его щиты, как он сломает его кости, как он вырвет его сердце. Он думал о том, как его душа будет петь, когда он одержит победу. Он думал о том, как его огонь будет гореть ярче, чем когда-либо.

Йотсука вернулся в свой дом — большой, просторный дом, который принадлежал его клану. Он вошёл в тренировочный зал, где стояли манекены, мешки, оружие. Он снял одежду и остался в одних штанах. Его тело было покрыто шрамами — следами сотен битв, сотен побед, сотен смертей. Йотсука посмотрел на своё отражение в зеркале и улыбнулся.

— Я стану сильнее, — прошептал он. — Я стану быстрее. Я стану смертоноснее. И тогда я убью тебя, Коллекционер. Я убью тебя, и это будет прекрасно.

Он начал тренироваться. Он отрабатывал удары, он изучал техники, он оттачивал приёмы. Йотсука тренировался до изнеможения, пока его тело не начинало дымиться от электричества. Он тренировался до тех пор, пока его мышцы не начинали гореть, пока его кости не начинали трещать, пока его сознание не начинало меркнуть. Он не останавливался. Он не сдавался. Он просто продолжал. Потому что он знал, что это единственный способ стать сильным. Единственный способ найти то, что он искал. Единственный способ победить.

Дни превращались в недели. Недели — в месяцы. Йотсука тренировался каждый день, каждую ночь, каждую секунду. Он изучал все техники молнии, которые были в архивах деревни.

Он также изучал Коллекционера. Он читал всё, что было в архивах — отчёты разведчиков, донесения шпионов, записи тех, кто сталкивался с ним и выжил. Йотсука узнал, что Коллекционер был древним существом, которое жило тысячи лет. Он узнал, что он собирал демонов, поглощая их суть, чтобы продлить свою жизнь. Он узнал, что он был в Стране Снега, где помог принцессе Коюки свергнуть тирана Дото. Он узнал, что он построил замок на побережье и правил городом Умино. Он узнал, что у него была армия демонов, которая охраняла его границы. Он узнал, что он был осторожен, умён, хитёр. Он узнал, что он был опасен.

Но Йотсука также узнал кое-что ещё. Он узнал, что Коллекционер был уязвим в ближнем бою. Он узнал, что его щиты, хоть и были прочными, могли быть разбиты сильным ударом. Он узнал, что его рука, хоть и была сильной, могла быть сломана. Он узнал, что его скорость, хоть и была высокой, могла быть превышена. Он узнал, что его слабость — это ближний бой. И это было именно то, в чём Йотсука был лучшим.

Йотсука тренировался с удвоенной силой. Он отрабатывал удары, которые могли пробить любую защиту. Он отрабатывал движения, которые могли обмануть любого врага. Он отрабатывал техники, которые могли убить любого противника. Он тренировался до тех пор, пока его тело не становилось оружием. Пока его кулаки не становились молотами. Пока его ноги не становились клинками. Пока его электричество не становилось смертью.

Он также начал изучать новые техники. Он изучал технику, которая позволяла ему двигаться быстрее, чем глаз мог уследить. Он изучал технику, которая позволяла ему наносить удары, которые пронзали любую броню. Он изучал технику, которая позволяла ему создавать электрические разряды, которые могли уничтожить целую армию. Он изучал всё, что могло сделать его сильнее.

И он становился сильнее. С каждым днём. С каждой ночью. С каждой секундой. Его чакра росла. Его тело крепло. Его разум обострялся. Он становился монстром. Монстром сражений. Монстром, которого боялись все. Монстром, который был создан для одной цели — убить Коллекционера.

Прошло три года. Три года тренировок, три года подготовки, три года ожидания. Йотсука стал сильнее, чем когда-либо. Он вошёл в десятку сильнейших ниндзя деревни. Он был признан одним из самых опасных воинов Страны Молний. Его имя знали все. Его боялись все. Но он не был удовлетворён. Он всё ещё не нашёл того, что искал. Он всё ещё не нашёл вызов, который заставил бы его душу петь.

Йотсука стоял на крыше своего дома и смотрел на закат. Небо было окрашено в багровые и золотые тона, и ветер приносил запах приближающейся грозы. Он думал о Коллекционере. Он думал о том, где он сейчас. Он думал о том, когда они встретятся снова. Он думал о том, как он убьёт его. Он думал о том, как его душа будет петь, когда он одержит победу.

Он улыбнулся — холодно, жестоко, с предвкушением. Охота продолжалась. И теперь она стала интереснее.

Йотсука спустился с крыши и вошёл в дом. Его жена, красивая женщина с длинными чёрными волосами и глазами, которые горели, как угли, ждала его в гостиной. Она была ниндзя из клана Йотсука, и она знала, кто он. Она знала, что он ищет. Она знала, что он не остановится, пока не найдёт. Она знала, что он умрёт, но не сдастся.

— Ты снова думаешь о нём, — сказала она, и её голос был тихим, но в нём чувствовалась сталь.

Йотсука кивнул.

— Да, — сказал он. — Я думаю о нём. Я думаю о том, когда мы встретимся снова. Я думаю о том, как я убью его.

Она подошла к нему и положила руку на его плечо.

— Ты одержим, — сказала она. — Ты думаешь только о нём. Ты тренируешься только ради него. Ты живёшь только ради него. Это не здорово. Это не правильно.

Йотсука посмотрел на неё, и его глаза были холодными, как лёд.

— Это единственное, что имеет значение, — сказал он. — Это единственное, что заставляет меня чувствовать себя живым. Это единственное, что заставляет мою душу петь. Ты не понимаешь. Ты никогда не понимала. Ты не знаешь, каково это — быть лучшим. Ты не знаешь, каково это — достичь пика и понять, что дальше ничего нет. Ты не знаешь, каково это — искать вызов всю свою жизнь и не находить его. Коллекционер — это мой вызов. Он — мой риск. Он — моя грань. И я не остановлюсь, пока не убью его. Или пока он не убьёт меня.

Она убрала руку и отвернулась. В её глазах были слёзы, но она не позволила им упасть. Она знала, что не может его изменить. Она знала, что не может его остановить. Она знала, что он пойдёт до конца. И она знала, что, возможно, она потеряет его.

Йотсука вышел из дома и направился к тренировочному залу. Он снова начал тренироваться. Он отрабатывал удары, он изучал техники, он оттачивал приёмы. Он тренировался до изнеможения, пока его тело не начинало дымиться от электричества. Он тренировался до тех пор, пока его мышцы не начинали гореть, пока его кости не начинали трещать, пока его сознание не начинало меркнуть. Он не останавливался. Он не сдавался. Он просто продолжал.

Потому что он знал, что это единственный способ стать сильным. Единственный способ найти то, что он искал. Единственный способ победить.

Прошло ещё три года. Йотсука стал ещё сильнее. Он стал легендой. Он стал монстром. Он стал тем, кого боялись даже Каге других деревень. Он выполнял миссии, которые другие считали невозможными. Он убивал врагов, которые были сильнее его. Он выживал там, где другие умирали. Он становился сильнее с каждым боем. Но он всё ещё

Йотсука стоял на границе Страны Молний и смотрел в сторону Страны Снега. Где-то там, за горами, за лесами, за сотнями миль, был Коллекционер. Где-то там был его вызов. Где-то там был его риск. Где-то там была его грань.

Он улыбнулся — холодно, жестоко, с предвкушением.

— Скоро, — прошептал он. — Скоро мы встретимся снова. И тогда я убью тебя. И это будет прекрасно.