Демон - слуга белого Лиса

Глава 1. Без раздумий пошёл за ним

1784 год. Франция. Бедные улицы Парижа.

Я жил в ужасных условиях, в грязи и вечной мгле с самого раннего детства. Самые светлые воспоминания о детстве связаны с теплом чьих-то объятий, а дальше это превращается в зацикленные повторяющиеся дни моей жизни. Одинаковость начинает напрягать меня только в осознанном возрасте, мне шестнадцать лет. Я никому не нужен, живу в заброшенном сарае и радуюсь куску хлеба, который могу не получать неделю или больше. В детстве ко мне было сострадание, люди давали больше денег, теперь я совсем им не интересен. Ходить по улицам опасно, ведь можно случайно забрести на чужую территорию и тут же быть убитым таким же диким бездомным. Я давно думаю об этом. Каково это быть съеденным? Желательно, разумеется, заживо, ведь после смерти я вряд ли смогу оценить всю глубину этих ощущений.

Мне восемнадцать. Я помогаю в пекарне, перетаскивая ящики с выпечкой. Мне нельзя есть до конца рабочего дня. Пару раз я получал ужасный нагоняй за украденную еду. Меня грозятся уволить, но ведь я не подписывал контракт. Неприятный мужчина только рад заставлять меня работать за еду. Крыша над головой протекает, но зато я счастлив. Я заставляю себя думать так, даже когда получаю шваброй по голове. Этот человек хочет меня убить. Он слишком достал меня.

В очередной раз я закончил свою работу в магазине и протëр со лба пот. Лето было довольно жарким в этом году. Зато мне не холодно и я не болею. Я вообще очень редко болею, не смотря на свой образ жизни. Взяв со стола, приготовленный для меня пакет, я уже направился в свой «дом», думая как же сильно и долго в следующей жизни моему хозяину придётся страдать за своë отношение ко мне. Вдруг от мыслей меня отвлекает его пронзительный крик. Я оборачиваюсь и замираю. Мой хозяин лежит на дороге из-под его головы по земле растекается кровь, не впитываясь в тротуарную плитку. Я не сразу заметил, что и мне в тот момент грозила та же участь, ведь лошадь, тянущая за собой экипаж бросилась дальше и летела прямо на меня. Стуча копытами с оглушающим ржанием, сама смерть почти настигла меня. Чернота. На самом деле я лишь закрыл глаза и почувствовал, как что-то дëрнуло меня в сторону. В первое мгновение я подумал, что сам догадался отойти, а не замереть от шока, но открыв глаза, увидел перед собой человека.

-Вы в порядке? – спросил молодой человек, глядя на меня взволнованно.

Он выглядит дружелюбно и опрятно. Хорошо одет, на нëм жилет и белая рубашка, висят часы на цепочке. На правой руке два перстня, на левой один, украшающий безымянный палец. Его причёска особенно идеальна, локоны слегка вьющихся волос лежат на плечах, поражая съедающей свет чернотой. Увидев его в других обстоятельствах, я бы опустил глаза, надеясь, что меня попросту не заметят. Незнакомец выглядит моим ровесником и, судя по голосу с хрипотцой, им и является. Я ответил ему с опозданием:

-Да, спасибо вам. Вы спасли мне жизнь, - я глянул на толпу зевак, собравшихся возле тела моего хозяина. Радости я не испытывал, лишь вздохнул, понимая что остаюсь без работы.

-Вы его знали? – поморщился мой спаситель, тоже наблюдая за сборищем по страшному поводу.

-Да. Я работаю у него. Но теперь… - я замолчал, слыша надрывный плачь какойто женщины. Она кричала, плакала, звала своего мужа. Мне стало страшно от собственной мысли, о том, что мой хозяин это заслужил, но не заслужила она.

-Я могу помочь с работой, - улыбнулся мой собеседник. Я посмотрел на него вопросительным взглядом. Это звучало как шутка и ничего более. – Это правда. Мне не составит труда позволить тебе работать на кухне. Нужно делать уборку, мыть посуду. Тебе будут платить достаточно.

-Спасибо, - я почувствовал тепло в грудной клетке. Как редко люди делали для меня что-то хорошее. Сейчас мне хочется обнять этого человека. Надеюсь, он не врëт мне. – Я конечно согласен.

-Замечательно!

Имя моего добродетеля - Готье, а фамилия Еикри. Мы договорились о встрече, и я с пустыми руками пришëл к нему, навсегда покидая пекарню и свой сарай. Как обслуживающий персонал я проживал в доме Готье. Первый рабочий день сразу порадовал меня новыми знакомствами. Повар по имени Клоис показался мне особенно добродушным. На кухне для хозяев всегда готовили повара. Завтрак, обед и ужин, с перерывами на собственную еду. Работа меня не пощадила. Я мыл столы, кастрюли и тарелки, ни разу до обеда не присев. Зато узнав о семье моего добродетеля больше.

«Хозяева добродушные, но справедливые, не терпящие лжи и предательств. В доме царит спокойствие, лишь Готье изредка садится за рояль и тогда его музыка словно пронизывает весь дом. В мире этого семейства существуют только они четверо: Маркиз Еикри, маркиза и Готье. Особо внимания прислуге не уделяется. Маркиз и маркиза желают, чтобы всё всегда шло по чётко выверенному плану. Отклонение от плана – крах системы дома. Прислуга живëт по такому плану, боясь от него отступить. Завтрак ровно в 9, обед в 2, ужин в 7. Отставать нельзя, торопится тоже, ведь еда остынет. Трогать вещи хозяев строго запрещено, прежде чем выйти из здания нужно уведомить либо маркиза, либо маркизу, либо же Готье. Персонал за любую ошибку – навсегда покидает дом.»

Второй день моего проживания и работы тут. Я проснулся в мягкой постели. В комнате три кровати – здесь я и ещё двое горничных. Они так быстро собираются, пока я даже не встал с постели. Состояние ужасное, я безумно хочу спать, но понимаю, что такой радости не получу. Протираю глаза, зеваю. Мне нужно одеваться. После, я спускаюсь на кухню. Ещё пока не открыл дверь, слышу запах молока, приятный, словно от маленького котëнка. Настроения здороваться со всеми у меня нет, я просто киваю и по плиточному полу прохожу в свой угол. Завтрак только начали готовить – сегодня это яичница глазунья с беконом, разумеется, свежеиспечённые круассаны с ягодной начинкой и кружка кофе для каждого члена семьи. Главный критерий завтрака с круассанами – испечь их непременно утром, рассчитывая время до подачи, чтобы те не успели остыть. План вновь идеально выполнили. Готье спустился к завтраку первым. Мне было безумно интересно наблюдать за ним.

Готье в лëгком халате сел за стол. Прежде, чем начать есть, он покрутил вилку в руках, проверяя, идеально ли она блестит на солнечном свете из окон. Столовые приборы устроили его, и уголки губ слегка дёрнулись. Готье безумно чистоплотный, он ест аккуратно, вилкой захватывая и ножом отрезая небольшие кусочки. Всегда казалось, словно он на ужине с королём. От размышлений меня оторвало осознание, что Готье прекратил приём пищи. Я видел его тëмные глаза, подсвеченные интересом. Взгляд был направлен в мою сторону. Мне не верилось, что он смотрит в действительности на меня, пусть это с каждой секундой становилось очевидным. Готье вдруг прикрыл глаза и рассмеялся.

Меня перебрало мурашками, я почувствовал, как дёрнулся и сделал шаг назад. Ещë такой шаг и я скроюсь от него… но Готье подозвал меня жестом руки. За стол уже сели и другие члены семьи и, если бы не они, я не задумываясь бы, сейчас вышел к нему. Я прогнал в мыслях картину того, как сейчас пройду через дверной проём и окажусь рядом с Готье, а он непременно что-то спросит у меня. Но желания чувствовать на себе взгляд ещë троих человек у меня не было никакого. Я вздохнул и развернулся, теряя из виду младшего Еикри.

Пятый день моей работы в этом огромном доме. Приятно чувствовать уважение к себе среди коллег. Я просто мою столы и посуду, в процессе погружаясь в себя, пытаясь понять, чего я жду через несколько лет? Что измениться в моей жизни дальше? Неужели до конца моих дней я буду стоять здесь днями напролёт ради денег, чтобы купить что-нибудь для себя? Я даже не знаю, на что я хочу тратить собственные деньги. Думаю, это будет одежда. Та, что мне дали, простая одежда рабочего класса. Я хочу что-то более элегантное и красивое, такое как одежда Готье. Он сегодня не появлялся в доме совсем.

Пятнадцатый день моей работы здесь. Повар Клоис рассказал мне тайну семейки наших хозяев. Я не до конца запомнил еë, но в голове отложились слова «покорность перед высшим», «подношения» и «ритуалы». Кажется что-то связанное с нечистой силой. Меня это забавляет. Про богатых, успешных и сильных людей всегда думают плохо. Почему же человек, по их мнению, просто не может заслужить эту жизнь. Может быть, Готье и родился уже с драгоценными камнями в руках, но его предки точно жили и работали ради него, сейчас сидящего за столом, полном разнообразной едой. Изящные пальцы такие сильные, он легко отрывает ногу красному крабу. Наблюдать за ним – одно из моих любимых развлечений. Готье каждый раз кажется новым. Сегодня он в любимом синем, как ночное небо, жюстокоре, облегающем фигуру, длиной почти до колена. Всегда множество пуговиц, из-под длинных и широких рукавов жюстокора облаками разлетаются кружевные манжеты рубашки. Когда он ходит, веером ткань струилась по бокам, поблёскивая серебряной вышивкой. Я не понимал, зачем в домашней обстановке нужно одеваться так празднично. Но Готье часто уходил или встречал гостей, наверняка дело именно в этом. Его редко можно было заменить в лëгкой рубашке навыпуск, но даже так небрежно он иногда мог выйти к обеду. Я же твëрдо решил, что хочу одеваться также. Хочу выглядеть красиво на улицах, чтобы меня уважали, а не относились как к простой прислуге. С этими мыслями я вернулся на кухню, вымыть рабочие столы, а затем и пол.

На двадцатый день работы я получаю деньги. Наконец, осмеливаюсь подойти к Гостье с просьбой:

-Я хотел бы купить себе новую одежду. Что-то вроде вашей… - с улыбкой сказал я. Гостье в ответ на это рассмеялся с добром в голосе. Он сказал мне, словно ребёнку, глядя на меня снизу вверх:

-Я попрошу, Ириан. Что за официоз? Ты же мой друг! – Готье поправил белоснежное жабо своей рубашки. Сегодня он в красном.

-Значит, вы поможете мне, как другу? – с надеждой спросил я, уже ожидая насмешек со стороны своего господина.

-Да, помогу. Но ты не понимаешь, сколько стоит один такой костюм, - Готье с усмешкой коснулся кончика моего носа указательным пальцем, а затем продемонстрировал мне свой костюм во всей красе, прокрутившись на месте. – Твоих денег здесь точно не хватит!

-Очень жаль, - я действительно почувствовал укол в сердце этой фразой, уничижавшей меня, и так находящего на низшем уровне, на какой я мог пасть. Неужели ему приятно видеть, как в моих глазах тухнет огонь?

-Что ты. Пойдём со мной, приближённый мой, - усмехнулся Готье и я без раздумий пошёл вслед за ним.

Готье безвозмездно и совершенно бесплатно отдал мне один из своих костюмов и сказал, что, когда мне он надоест, я могу прийти за вторым. Всë это взамен на выполнение одного условия: Я должен буду прекратить игнорировать его позывательные жесты. То есть Готье жестом пригласил к себе, я должен буду повиноваться, а не уходить в коридор.

Теперь в зеркале я видел словно другого человека. Новым гребнем я причесал волосы. Они у меня рыжие, переливающиеся на солнце. Мне нравится их цвет и то, что они вьются. Готье сказал, что они слишком короткие. Я считаю, что с короткими мне удобнее работать, но по совету прекратил их стричь.

Глава 2. Выпьешь со мной?

До появления Камиллы я работал у Готье полгода. Мы стали разговаривать. Он всегда рассказывал что-то про свою жизнь, про свои приключения, про Версаль и про короля. Меня это, честно говоря, мало интересовало, но я чувствую обязанность слушать его, внимая словам, стараясь запомнить всë. О себе мне рассказывать нечего.

Вернусь, пожалуй, к Камилле. Эта женщина возникла неожиданно. Просто однажды, закончив свою работу, я случайно заметил, что у Готье гости. И рядом с ним сидела Камилла, еë ноги были на ногах Готье и они часто целовались, если не пили. Поглощая друг друга, они упивались ещë и алкоголем. Это выглядело мерзко, но я промолчал и ни разу не упоминал Камиллу в наших беседах. Вскоре эта женщина участила свои походы в дом маркиза. Видеть еë не хотел никто, кроме Готье. Я впервые увидел Готье в ярости. Он кричал, он бил посуду, он разбил стулом стекло серванта в приступе агрессии. Камилле запретили приближаться к дому маркиза, а для Готье закрыли дверь этого дома, оставив его внутри. Готье рвал и метал, но родителей не уговоришь на компромисс и ему пришлось утихомирить свой пыл.

Этот момент и стал переломным. Камилла неприятная девушка, в миг захватившая всë время Готье. Я видел малое, но и этого хватало, чтобы выстроить грани их отношений. Непременно это низменное желание друг друга, будучи не в браке, это меня смущало в последнюю очередь. Камилла начала воровать, кажется.

-Я хочу сегодня что-то абсолютно новое на обед. Прикажи сейчас же своим халдеям приниматься за готовку! – без уточнений приказывала Камилла, поправляя свои редкие локоны волос пепельного цвета, такого же отвратительного, как и еë поведение. Пока Готье не видел, но к счастью, видел я, Камилла открыла ящик его комода и достала что-то, быстро спрятав в подол платья, словно там был этот специальный карман. Я ясно разглядел, как скрытно она пыталась это сделать, но мне пришлось поспешить и прекратить мою слежку, ведь я услышал шаги. Готье возвращался, а я не должен просто так ходить по дому, когда на мне лежит работа. Работы действительно было большое количество.

Я вернулся на кухню, гора посуды после семейного завтрака зазывала меня к себе скребущим голосом. Я послушно принялся за работу, перед этим накинув фартук. Время в работе бежит быстро для меня. Голос Клоиса сейчас был, словно выстрел в мëртвой тишине:

-Ириан! Да что с тобой такое? – Клоис потряс меня за плечо, чтобы привести в чувство.

-Что? – я повернулся к нему, с чистейшей тарелкой в руках.

-Тебе же нужны деньги? – подмигнул Клоис, пихая меня локтем в бок.

-Допустим, - заинтересовался я, ожидая продолжения. Пусть я и имел, какойникакой заработок, всегда хотелось большего, чтобы купить еду лучше или очередной костюм, обувь на рынке.

-Тогда тебе понравится моë предложение – прокуренным голосом продолжал мужчина, выводя меня из дома. Честно, я был заинтересован.

Мы могли отдыхать сегодня. Поздний вечер разыгрался на улицах, капал дождь и все, кто мог, прятались по домам. Мы с Клоисом направлялись в паб. Выпивка течëт рекой, смех выпивших мужчин и женщин оглушает, но позже становится лишь белым шумом. Голоса прекращают казаться разными, всё они твердят чтото одно, что-то о будущем. Я пытаюсь расслышать сквозь этот гул слова Клоиса.

-…занять место этого безмозглого щенка! – провозгласил он, выпивая ещë тёмной жидкости и сразу морщась. Первая часть фразы для меня потерялась в потоке речей.

-Зачем это? – я пробую алкоголь на вкус и чувствую, как онемевает язык. Мне нужно срочно проглотить это, и рвотный рефлекс приходится сдерживать. Я глотаю жгучую жидкость, меня пробирает дрожь, шипением я хоть как-то могу заглушить это мерзкое чувство.

-Как зачем? Ты, дружище, вижу, совсем связь с миром потерял. В твоей власти твоя собственная жизнь, только представь. Командуют не тобой, а ты сам отдаёшь приказы и швыряешь посуду со столов к ногам челяди, - мечтательно рассказывал Клоис. Я не мог настроиться на диалог, из-за плывущих в голове и мешавшихся мыслей.

-И как это возможно? – спросил я, уловив толику смысла в его речи про власть.

-Ты меня не слушал? – Клоис ударил стаканом по столу барной стойки, сразу получая е одобрительный взгляд работника бара. – Я говорю про Libertas*, не притворяйся, что не понял. (От лат. «свобода»)

-Ах, да, - улыбнулся я, снова проглатывая горькую жидкость. На самом деле, я не слышал начала речи моего друга. Клоис, правда что-то говорил мне и с большим энтузиазмом, именно поэтому сейчас я соврал, что понимаю его. – Либертас, конечно.

-Это действительно огромный шаг к власти. Раз шавки, что помыкают нами, получают свободу, значит и мы достойны еë. За Либертас!

Мы выпили снова и снова. В скором времени и зрение я начал терять, как и ориентацию в пространстве. Зато настроение явно стало подниматься. Какие проблемы могут меня гложить, когда так вокруг приятно пахнет, когда дамы такие привлекательные и нежные. Что может быть важнее сейчас, чем этот горький вкус на языке, и это удовольствие, сносящее голову. Это на самом деле очень приятно…. До момента пока я не ударяюсь головой обо что-то. Открывая глаза и с трудом фокусируя взгляд на объекте перед собой, я замечаю, что этот огромный мужчина очень недоволен. Его глаза пылают ненавистью ко мне, а мы ведь с ним даже не знакомы. Он что-то кричит, но слишком громко, чтобы я понял смысл. Головой я не обо что не ударялся. Разве что сейчас об пол, от очередного удара этого злого человека. Я еле успеваю встать, как вновь падаю. Слава, видя в каком я состоянии, мужчина, с плевком в мою сторону, отступает. На ноги меня поднял Клоис, он что-то мне говорил, похлопывая по щекам, но я ничего не мог разобрать, просто в моменте закрывая глаза.

Проснулся я от режущей боли в голове и сразу почувствовал тошноту, вертящеюся змеëй в моëм животе. Из кухни пахло едой, и я закрыл рукой рот и нос, лишь бы не слышать этого запаха. Я был в комнате для прислуги. Одетый лежал на своей кровати, за ночь не разу не шелохнувшись из позы в которой лежал сейчас. Клоис, видимо принëс меня сюда, за что я ему безмерно благодарен. У меня сегодня выходной, я могу делать что захочу, точнее, что могу себе позволить. Выбрал я из своих возможностей – возможность поспать ещë. Я перевернулся на правый бок, уткнул нос в одеяло и снова отключился. Ещë пару раз повторив мой беспокойный сон я понял, что мне стало лучше, но вот за окном уже темнело. Я с трудом и кряхтением встал с кровати. Голова гудела, шумы вокруг заглушались, но тело требовалось движений, а горло воды. Я, шатаясь, спустился на кухню, проходя по коридору. Поварам ещë рано начинать готовить ужин, так что кухня пуста. Выпив залпом два стакана не самой чистой воды, я вздохнул с облегчением. Жидкость, проходя по моему измученному горлу, оставляла за собой приятный обволакивающий след. Мне стало легче, и я решил даже подняться на этаж выше к гостиной и столовой, чтобы проверить, не сидит ли где-то там Готье.

К счастью, Готье был совершенно один у окна столовой. К моему испугу, он, кажется, переживал о чëм-то и потому ходил из стороны в сторону, бормоча чтото себе под нос. Я наблюдал за ним, но скоро не выдержал и постучал по дверному проëму, привлекая внимание. Готье остановился и обернулся на меня. Когда наши взгляды встретились, я зажато проговорил:

-С вами всë в порядке? – тут же я опустил глаза, думая как глупо это выглядит.

-Выпьешь со мной? – проигнорировав мой вопрос, ответил Готье и оживился. Он подошëл к стойке с винами, служившей больше украшением столовой, чем действительной необходимостью.

-Мне же нельзя? – робко поинтересовался я, сразу замечая эту неуверенность в себе. В следующей фразе я исправился и ответил более резко. – Нет, не выпью.

-Я вижу, как глаза загорелись, Ириан, - хихикнул Готье, уже разливая вязкую красную жидкость по бокалам. – Присаживайся.

Долго перечить я не стал, ведь увидел многозначительный жест Готье. Он позвал меня к себе, значит, я обязан подойти. Я сел за большой стол рядом с хозяином. Нас разделял лишь закруглённый угол этого стола. Мы подняли бокалы, и, не сговариваясь, синхронно чокнулись. Тонкий звон стекла, я слышал его не так часто, но именно сейчас он стал для меня не любимой мелодией, а звуком напоминающим скрип железа перед казнью. Глотнув немного вина, я почувствовал приятный сладковатый привкус и небольшую горечь. Горячее и одновременно холодное вино окропили мне горло, напоминая вкус дешёвого алкоголя из бара. Но пил я сейчас, наверняка, очень старое и дорогое вино, жаль оценить его вкус не мог в полной мере.

-Ириан, - обратился ко мне Готье, выдёргивая из воспоминаний прошлой ночи. Это всего лишь моë имя, но из его уст оно звучало сейчас, как смертный приговор. Я не знаю, почему мне так глубоко в душу западают любые его слова, даже не носящие особо смысла.

-Да?

-Я хотел попросить тебя об одолжении, - Готье вновь замолчал, неужели ему неудобно говорить со мной об этом. – Для начала. Что ты можешь сказать мне о Камилле?

-Пре… Прелестная девушка, очень вам подходит! – выпалил я, боясь оскорбить чувства влюблённого.

-Разумеется. Но я не об этом. Ты видел когда-то, чтобы она забирала то, что ей её принадлежит? – отпивая вино и исподлобья глядя на меня, спросил хозяин.

-Да, - мне незачем врать, поэтому и сейчас я сказал Готье правду. Я боялся идти против него, а враньë считал предательством. – Когда вы ушли, в вашей спальне, Камилла забрала что-то из ящика комода.

-Хорошо, - заключил Готье так спокойно, словно он сам отлично знал о деятельности Камиллы в его доме. – Ты же понимаешь, как она важна для меня?

-Да, конечно, - согласился я. Пусть и мало понимал их с Камиллой любовь. Самому мне не приходилось действительно влюбляться, хоть и были мимолётные встречи, которые всегда заканчивались расставанием. В паре Готье и Камиллы я не видел чистой любви, обожания и блеска в глазах, я не понимаю ради чего они вместе.

-Я хочу, чтобы ты, Ириан, никому не говорил о том, что Камилла ворует, - сказал Готье, отпивая следом немного вина и внимательно глядя на мою реакцию. Я опешил от такой просьбы.

-Но… - я замолчал, обдумывая происходящее. На самом деле я никогда не собирался говорить о Камилле маркизу и маркизе, в этом нет необходимости. Меня не расспрашивали, но даже если бы они прижали меня и потребовали ответа, я бы промолчал, защищая дорогую для Готье девушку. – Да, я и не хотел говорить никому.

-Вот и славно, Ириан! – оживился Готье, вдруг поднявшись на ноги. Он развернул сидящего меня к себе лицом, положив руки на мои плечи. Глядя сверху вниз и наклонившись ближе, он с улыбкой произнëс. – Ты мой настоящий друг, спасибо тебе!

Моë сердце до предела наполнилось ликованием, я почувствовал, как сильно улыбаюсь и как от смущения отворачиваюсь. Получать от Готье похвалу было изумительно. Готье идеальный, он выглядит как совершенство, как огранённый великим мастером алмаз, такой, как на его перстне. Чего стоит его манера говорить с постоянной игривостью, его смех такой надменный, но приятный для моего слуха. Характер, возвышающий Готье над всеми, он всегда давал понять, что главный здесь только он и только он путеводная звезда всех встреч. А что же его внешность? Струящиеся пряди чëрных как чернила волос, спадающие на плечи. Его заострённый нос и тонкие губы, и, разумеется, лисьи глаза, тëмная окантовка, густые ресницы и две бездны зрачков. Смотря на себя в зеркало, я хочу видеть его, говорить как он, одеваться как он. Почему совершённый человек так далëк от меня? Я чувствую, что мы с ним поменялись телами, мыслями, душами. Каждый должен вернуться в своё тело. Я тоже хочу быть таким, я мечтаю однажды осознать, что достиг своей цели и стал похожим на Готье.

Мой тëмно-морской жюстокор мне очень идëт, жаль, что я пока не заимел шляпы. Теперь я точно не похож на прислугу. Я отрастил волосы, теперь они почти до плеч, но всë также вьются и светятся своим солнечно-рыжим цветом. В сочетании с тëмными тонами одежды, выглядит это весьма привлекательно. Сегодня утром Камилла тайно прошла через выход для прислуги и покинула дом, пока Готье ещë крепко спал. Она что-то несла в своей сумке. Наверное, опять что-то украла. Я просто предпочитал этого не замечать. Готье радуется жизни, у него прекрасное настроение, а ещë он стал относиться ко мне, как к другу, а это определённо льстит мне. Когда я одет по парадному, Готье не упустит возможности пригласить меня на ужин, разумеется, наедине. Мы разговаривает о политике, о новостях, что прочитали в газетах, едим и пьём вино. Он хороший собеседник. Но сегодня, когда я решил просто отдохнуть и погулять по утреннему Парижу в образе состоятельного человека, я услышал разговоры недалеко от столовой. Исключительно из скуки и, конечно, моего неимоверного любопытства, я поднялся по каменным ступенькам вверх к столовой. В комнате никого не оказалось, но в переходном коридоре кто-то спорил. По городам не сложно было понять, что это маркиз и маркиза, а также, что между ними отнюдь не спор. Они обсуждали и осуждали Камиллу. Маркиза говорила что-то о распутстве, маркиз кричал, что в его доме стали пропадать вещи с появлением Камиллы. Продолжать слушать не было причин, всë и так ясно, я должен выполнять приказ и молчать о Камилле. Дверь резко открывается.

-Эй! Ты же вроде уборщик? Или сюда, быстро, - приказным тоном подозвала меня маркиза. Женщина маленького роста с пышными вьющимися волосами сейчас выглядела довольно устрашающе. Я повиновался и подошёл, опуская голову в поклоне.

-Да, - кратко ответил я.

-Поздравляю, теперь ты нам поможешь, - объявил маркиз, подключаясь к разговору. Мужчина же был довольно спокойным и строгим. – Юная леди, что является гостем нашего сына, когда-то брала то, что не принадлежит ей?

-Прошу меня простить, но я редко вижу гостей господина Готье, - соврал я, не рискуя полностью опровергать наше с Готье общение.

-Вы с Готье иногда разговариваете. Не делился ли он с тобой тайной насчёт своей гостьи? – настаивала маркиза, пугая своей настойчивостью, женщина явно невзлюбила Камиллу.

-Нет, она не появляется в доме, только и всего, - снова выпалил я, глядя в глаза женщине. Мне кажется, врать я умею, главное не выдавать страх.

-Свободен, - приказала женщина и тут же отвернулась от меня.

Я поклонился и ушëл, тяжко выдыхая. Врать было просто отвратительно, я чувствовал, что сейчас меня вытолкнул за порог с криками, что я лжец. Но стоило вспомнить Готье, как я смерился, ведь я делаю для него только хорошее своей ложью. Я поддерживаю его даже в запрете, разве не так поступает настоящий друг?

Глава 3. Голуболистный цветок

Открывая дверь, я сразу же заметил странное оживление на улице, а походя задний двор, через забор видел, как две молодые девушки, в простых платьях, вешают венок на железные прутья ворот калитки. Я замедлил шаг, чтобы не спугнуть их, но те всë равно заметили меня и хихикая убежали. Венок был красивым, размером больше моей головы. Он представлял из себя сплетение хвойных веток, жëлтых цветов и папоротника. Аромат от венка исходит наиприятнейший. Наслаждаясь им, я не сразу заметил, что те две молодые особы с улыбками, из-за угла наблюдают за мной. Я помахал им рукой и девушки засмущавшись, скрылись.

«Должно быть, они подумали, что я хозяин этого дома…» - пронеслось у меня в голове, и я тяжко вздохнул. Кому будет интересен простой мойщик посуды? Но сейчас я выгляжу опрятно и достойно, значит, могу немного вжился в роль богача.

Меня преодолевал интерес, и я направился в сторону, куда убежали девушки. Проходя через высокую арку между домов, я слышал свои шаги эхом, отлетающим от стен. Ноги долго несли меня вперëд, и я наугад выбирал повороты, пока не вышел на красочную улицу. Красочная она была из-за повсюду весящих венков с разными цветами. Многолюдная улица, люди собирались вокруг уличных музыкантов, бросая им деньги. Кто-то заливисто смеялся, кто-то пел, а кто-то танцевал в паре. Здесь происходил настоящий праздник, все святились от радости. Детские голоса хором пропели, пробегая недалеко от меня:

Я в веночек свой вплету

Небо крепко обниму

Пусть игла моя скользит

Чту я правил монолит

Даже вслушиваясь в текст я мало понял смысл этой песни. Дальше по улице я разглядел одну из тех девушек, что приходили к воротам дома. Длинные тëмно-русые волосы красавицы для удобства работы были стянуты лентой. Девушка сидела за столом около одного из домов и, по-видимому, зашивала платье белого, как облака, цвета. Она выглядела очень занятой, но я осмелился к ней подойти. Она даже не заметила, когда я покашлял, привлекая внимание. Мне пришлось еë позвать. И только тогда девушка нехотя подняла на меня глаза. Это изменение во взгляде мне очень понравилось, сначала она смотрела с недовольством, затем с шоком, а после с испугом. Но вот то, что она начнëт извинятся, я точно не думал:

-Извините, пожалуйста! Вы пришли, чтобы заставить меня всë убрать? – девушка отложила работу и встала из-за стола, виновато отчитываясь. – Это честь праздника, простите.

-Что? Нет! Прошу, не извиняйтесь. Я не имею к вам никаких претензий! – уверял я, лишь бы она успокоилась.

-А что вы хотели? – недоверчиво глядя на меня, спросила она.

-Для начала, думаю, ваше имя? – старался я ещё больше сгладить острые углы нашей беседы.

-Силана, - улыбнувшись, наконец, ответила она, рукой поправляя платье на столе.

-Меня зовут Ириан. Я хотел бы узнать, что здесь происходит? – я провëл рукой по воздуху, как бы показывая на украшения и пляски людей.

-Вы не знаете о Микаэлловой неделе? Со дня Луны до дня Господа цветёт Голубой Силум. Считается, что если найдёшь такой цветок, то в жизнь придёт удача и любимый человек вскоре явится к тебе, – рассказывала Силана.

-Я бы хотел найти такой цветок, - усмехнулся я, действительно задумавшись о нëм. – А где он растëт?

-Где судьба, там и вырастит. Но в лесах, конечно, чаще намного. До леса ехать ещë надо, поэтому народ отмечает, как может. А венки плетут для привлечения в жизнь любви. Голубой Силум слишком скрытный, но этот праздник посвящён не только его недельному поиску, - продолжила девушка, явно довольная тому, что еë слушают. – Чтобы Силум вырос, ночное небо дарит ему свой цвет, а чтобы это произошло небо нужно растопить кострами. Можно разводить костры и гадать, ведь небо тает и может поведать тебе что-то. Чаще всего мы гадаем на будущих мужей, - хихикнула девушка.

-Небо тает? – засмеялся я, таких бредней я ещë не слышал.

-Это поверие наших предков! – убеждала меня Силана.

Каждый костëр ценность счастья несëт

Жар, растопи, небо вниз потечëт

Двери открой, Неба свет ты впусти

Если захочешь страсти нитки вплести

-Слышишь? – спросила меня Силана, кивая на поющих детишек.

-Слышу, - улыбнулся я. Было в этой традиции и в этом празднике что-то завораживающее. Таких чудес я не видел, но узнать захотел искренне. – Силана, ты можешь мне найти тот цветок?

-Дурак! – крикнула девушка и сразу отвернулась от меня, сложив руки на груди.

Тут я заметил, что за нами наблюдают. Из-за открытой входной двери высовывалась голова маленькой девочки, а чуть выше девушки постарше. Они со смешками следили за нами. После моего предложения старшая, кажется, тихо завизжала и тут же скрылась.

-Что-то не так? – спросил я, показывая на реакцию наблюдательницы и еë младшей сестры, которая тоже обрадовалась.

-Ты даже не знаешь, что означает это предложение… - вздохнула Силана, поглаживая рукой волосы.

-Прости, - тут же извинился я, но девушка вдруг засмеялась.

-Хорошо! – хохотала Силина, пока я стоял и недоумевал, каким же будет еë ответ. – Хорошо, я пойду искать Силум с тобой! Приходи сегодня в полночь. Мы собираемся поехать в лес на повозке. Тебя, так уж и быть, тоже захватим.

Девушка провела рукой от моего плеча до локтя, а потом словно исчезла.

Остался только отзвук еë голоса, произносящего название голубого цветка Силум. Я стоял на месте, пока мимо не прошли три юных леди с новыми строчками песни:

Пока из горя слагают легенды

Его стереть может Силум нетленный

Подари мне судьба доброго мужа

Чтоб жизнь обошли беды и стужи

Все юные леди мечтают о хорошем муже. Интересно являюсь ли таковым я? Та девушка очень странно отреагировала на моë предложение искать вместе цветок. Наверное, это означает что-то особенное, возможно даже романтическое. На самом деле я не против провести с ней ещë немного времени. Судьба очень любит играть людьми.

Первый день Силума подходил к концу. Я отдыхал в своей комнате, давно переодевшись в свою обычную одежду. В рубашке было куда удобнее, чем в тесном жюстокоре. А когда волосы собраны назад, мне даже дышится легче. Ближе к полуночи я очнулся от полусна и сразу приготовился красться. Завязав пояс на широких штанах, я вышел из комнаты. Мне удалось тихо прошмыгнуть к заднему выходу, и я легко избежал чужих глаз. Меня смущало, что улицы с высокими домами парижских богачей, были тихи и пусты от возгласов народа. Другие же улицы явно оживали, там звучала музыка и топот ног. Реками лился алкоголь. Я легко нашёл путь к нашему месту встречи с Силаной, она уже ждала меня. Рядом с девушкой были ещë четыре человека. Среди них двое парней, уже сидящих в староватой повозке, и ещë двое девушек, следящих за новеньким, то есть мной. Силана с улыбкой встретила меня и сразу кивнула на повозку. Церемонится мы не стали, пара минут и мы в пути. Тесно нам не было, все сидели даже просторно. Один из парней вëл лошадь. Он сильно дëргал поводья и кричал «но», пока мы скакали. Поскольку я сидел на стороне ближе к лошади и к нему, я решил познакомиться именно с ним.

-Эй! Меня Ириан зовут. Впервые в лес езжу за цветком. А ты? – покашлял я. Юноша оказался довольно добрым и общительным. Он улыбнулся мне и сразу ответил, не отводя глаз от дороги. Парень был довольно заметной внешности: светлые прямые волосы развивались на ветру от быстрой езды, небольшой нос вздёрнут вверх и в общем его внешность чем-то походила на внешность Силаны, если бы не цвет волос и глаз. Глаза Лараза были яркими, синими, блестели даже в темноте ночи, окружавшей нас.

-Я Лазар. Мы обязательно каждый год едем икать Силум. Вот только мне в любви так и не повезло до сих пор! – отозвался о свойствах цветка Лазар. – На самом деле и Силане встретить никого не удалось. Да, сестра?

-Прекрати! Дело в том, что я была слишком юна для этого, - хмыкнула девушка, сидящая недалеко от меня. Судя по обращению, они с Лазаром брат и сестра, это было очевидно, они действительно похожи.

-Мечтай, сестрëнка! – захохотал Лазар, подшучивая над Силаной.

Я заметил, что двое из всех друзей явно любили друг друга – это были юноша и девушка с кулонами на груди, которые представляли из себя небольшие колбочки с цветами внутри. Парочка сидели в обнимку и часто шептались. Оставшаяся совсем тихая девушка выглядела младше остальных и была явно заинтересована новым знакомым, то есть мной, ведь не сводила с меня глаз. Она мне показалась довольно милой. Дорога была не долгой, а разговоры продолжались.

-Искренне хочу верить, что этот цветок волшебный, но всë говорит об обратном, Силана! – уверял Лазар, подгоняя лошадь.

-Глупость городишь, если верить, то всë сбудется, - спорила Силана, настаивая на своëм.

-Эй, Ириан. Ну ка, скажи, ты в мифических веришь? – спросил меня Лазар.

-Не верю я, - выдал я бездумно, лишь бы увидеть реакцию Силаны, которая посмотрела на меня так, словно я оскорбил еë.

-Это почему? – спросила девушка, опираясь на руки, чтобы подвинуться ко мне ближе.

-А потому, что не видел никогда таких. И чудес в жизни моей не случалось. Твой цветок меня переубедит? – засмеялся я. Я не заметил, как стал легко обращаться к ней, без всяких формальностей.

-Ещë как переубедит, стоит тебе только увидеть его, - заключила Силана и кивнула головой на дорогу.

Наш путь уже простирался через стволы деревьев по дороге. Ветки так и норовили порвать мою рубашку или платье Силаны. Мы оглядывались, сквозь ветки даже не видать луны. Наша «карета» остановилась, и мы осмотрелись вновь. Ночь пугала своей непроглядной тьмой. Трудно было представить среди всего этого какой-то цветок. Силана же явно не отчаивалась и сквозь темноту ринулась вперëд уверенным шагом.

-Расходимся. Не так уж тут и темно, тем более слышимость хорошая. Далеко не уходим, периодически подаëм знаки, - командовала Силана, а все лишь слушали и побаивались. – Ириан со мной. Лазар с фурией.

Наверное, фурией называли ту тихую девчушку, но сейчас не об этом… Силана захотела, чтобы мы искали цветок парами. Мне это даже польстило. Так все разошлись по разным сторонам. Судя по смеху, парочка влюблённых искать цветок не собирались, а вместо этого отходили, смеясь. Мы с Силаной шли вперëд, смотря под ноги и в стороны.

-Слушай, мы не заблудимся? – осторожничал я, поскольку действительно желал попасть домой живым.

-Нет, не переживай. Мы знаем этот лес как свои пять пальцев. Мы часто отдыхаем здесь, тем более это даже не лес, а не большой лесок. Его легко можно обойти пешком за час или полтора, - успокоила Силана, перешагивая через корявые поломанные ветви. – Смотри, там река!

Мы с Силаной пошли в сторону реки на звук воды, бьющейся о берег. Я пару раз спотыкнулся, вызывая смешок у моей проводницы. Позади всë слышались разговоры других членов нашей экспедиции. Река впереди была прекрасна. Отражая свет луны, она словно светилась, широкая как Млечный Путь, она тянулась, разрезая лес на две части. Молочная речка, красивейшее зрелище, которое я когда-либо видел, в ней отражались звëзды, в ней отражались все Небеса. Я, наверное, замер, раз Силане пришлось потрясти меня за плечо, лишь бы растормошить.

-Нравится? – спросила девушка, когда я перевëл взгляд на неë. Они с рекой были очень похожи по своей атмосфере, по этому чувству высоты и недосягаемости.

Я медленно руками проскользил от еë локтей к плечами, ощупывая, словно она была ведением. Но эти прикосновения определённо разбудили меня и я замер, понимая, что делаю сейчас. Силана нежно отстранились и немного отошла. Она смущëнно опустила глаза, я тешу себя мыслью, что ей мой порыв не был противен. Я прокашлялся и робко ответил:

-Нравится… Река! – поспешно добавил я, поправляя спавшие на лицо пряди.

-Как видишь, цветка здесь тоже нет, - вздохнула Силана. Она повернулась к речке и, смотря вдаль за деревья на другом берегу, рассказала. – На той стороне реки уже чужой лес. Мы боимся заходить дальше. Я сомневаюсь, что в той глуши Силум мог вырасти…

-Правда, - кивнул я.

-Я привила тебя с сюда, чтобы показать реку, поэтому сейчас мы пойдём вдоль неë.

Силана молчала и я тоже, пока мы шли, погружённые в свои мысли. Я думал, насколько же простая река ценна для людей, раз может подарить такие эмоции. Вода то темно синяя то белеет, смотря, как ты хочешь еë воспринимать. Сейчас для меня она приобрела блестящий сияющий свет луны. Именно у такой реки мог выросли Силум. Я так задумался, что отстал от Силаны, она тоже была в своих мыслях, вальяжно прогуливаясь. Мой взгляд ненароком пал к резкому берегу реки. Глаза зацепились за нежно-голубое сияние. Совсем рядом с водой что-то светилось. Мгновенно меня накрыло осознание, что это не просто отражение звезды – это Силум. Я ускорил шаг и схватил нежную руку Силаны.

-Что? – девушка немного испугалась и отстранилась от меня. Я молчал и улыбался, глядя на неë.

Силана вдруг засмеялась и ринулась бежать от меня, пока я даже не успел сказать, что нашëл цветок. Мне ничего не оставалось, как побежать за ней, попытаться догнать. С каждым шагом мы всë больше отдалялись от Силума на берегу речки, и я ускорился, чтобы направить еë.

-Силана стой! Я нашëл цветок! – кричал я, а девушка смеялась и бежала, не доверяя мне.

Я оказался слишком близко к ней и за руку подтянул к себе. Силана споткнулась, и мы вместе упали на землю. Острые ветки ткнули меня в бок, но этот дискомфорт легко перекрывался. На мне лежала Силана, заливаясь смехом. Мы постарались подняться, моë сердце словно готово было выпрыгнуть сейчас в руки этой девушки. Она так близко и смотрит на меня, опираясь руками о землю. Мои руки случайно касаются еë талии, но замечая, что Силана совсем не против, прикосновение становится явным. Она больше не смеëтся, девушка замерла, встречаясь со мной взглядом и приподнимаясь слегка. Меня накрыла еë длинная красная юбка, я чувствую, как мои ноги в ней запутались, и любое движение Силаны сковывается этими путами. Горячее дыхание девушки касается моих губ, она безумно близко и в моих глазах размывается. Мне вдруг хочется их закрыть, и именно это я и делаю, мгновенно чувствуя прошедший по лицу холодок, а затем и по всему телу, ведь Силана слезла с меня и села рядом на землю, поправляя растрепавшиеся волосы. Я тоже незамедлительно сел на землю, лишь бы не показывать, что ожидал от этого момента чего-то. Силана очень красивая, приятная, от неë вкусно пахнет земляникой, а глазки горят, отблёскивая холодным голубым светом.

-Ты в порядке? Извини, я такая неуклюжая, - цокнула языком Силана, поднимаясь на ноги, а затем, помогая встать и мне.

-Нет, что ты, всë хорошо, - я почесал затылок, не осмеливаясь снова поднять глаза в этой неловкой паузе. Слава, мне в голову ударило воспоминание. – Я нашëл цветок. Силум растëт вот там.

Силана кивнула, и мы пошли по направлению к реке, куда я указал. Мне не привиделось, и Силум, правда, рос на том месте, где я увидел блеск. Но этот свет был лишь отражённым светом луны, от мокрых листьев Силума. Цветок представлял собой длинную зелёную ветвь, густо усыпанную голубыми листьями. Аромат Силума был изумительным, это был нежный запах чая, но с нотками ягод. В этом цветке как будто существовал набор чайных трав, раз от него исходил такой запах. Силана легко ножиком срезала цветок, понюхала и с придыханием блаженно произнесла:

-Вот и всë. Теперь мне повезёт в любви, - Силана глянула на меня, тогда дрожь не заставила себя долго ждать. Я замер, но улыбнулся.

-Мне тоже значит, - заключил я, разумно полагая, что жизнь моя идëт только в лучшую сторону последнее время, поэтому и любовь я заслужил, а Силана казалась приличной девушкой, которую со временем я могу даже полюбить.

-Но я же срезала стебель, - усмехнулась Силана, явно подшучивая надо мной.

-Но я первый увидел его! – я подхватил еë озорной настрой, вместе со стеблем цветка. Мы оба одновременно держали Силум и с улыбками смотрели друг на друга.

-Хорошо-хорошо, разделим это счастье, - нежно сказала Силана, заправляя прядь волос за ухо свободной рукой.

Глава 4. Уверенно и ярко

С цветком мы вернулись к повозке, где уже нас ждал Лазар совсем один. Силана сразу налетела с вопросами, где его спутница, но он кивнул за повозку. Фурия сидела тише мышей на земле и что-то сплетала из тонких веточек. Силана успокоилась и после того, как вся экспедиция собралась в повозке, считая влюблённую пару, начала хвастаться. Восхищение наполнило голоса друзей, и каждый поздравил Силану с такой редкой радостью. Силана всю дорогу радостно улыбалась и крутила цветок в руках, как драгоценность, внимательно осматривая, другие девушки тоже глядели. На обратном пути я совсем растаял и уже усаживался поудобнее, чтобы прикрыть глаза….

Я оказался вдруг в тëмном непроглядной пространстве, темнее чем лес, темнее чем ночь. Сквозь эту тьму пробирался тонкий луч красного света, он словно полоса указывал мне путь я пошëл по этому пути. Луч становился всё шире и шире, пока, наконец, не исчез, возвращая меня в реальность. Сначала действительно можно решить, что я в реальном мире, но здесь всë вокруг было чëрно-белым. Каменные стены квадратной комнаты источали холод, но даже здесь появились отличающиеся цвета. На полу разбрызгана алая кровь, а на стенах постепенно вырисовываются тексты на неизвестном языке. Буквы корявые, разного размера и все дрожат, лëжа на этих холодных стенах, потолке, поле….

«Нужен-нужен-нужен-нужен-нужен-нужен-нужен-нужен-нужен-нужен-нуженнужен-нужен-нужен-нужен-нужен-нужен» Это звучало в моей голове так часто, что слилось в единый гул.

-Вставай, приехали уже, - голос Силаны прозвучал частично в моëм тусклом сне, пробираясь сквозь заборы несвязных речей на странном языке. Я ахнул и дёрнулся, но быстро понял, что происходящее оказалось сном.

Меня манили выпить и отказать я не смог. Возгласы о цветке Силума быстро разносились по улице, каждый спешил посмотреть на чудо-чудное, что ранее не разу не видели.

-Да, Боже мой, так это подделка! Девка брехунья! – ворчала одна старушка, размахивая палкой, еë под руку держал дед и пытался оттащить от восхищённой толпы. – Да знаю я, как Силум выглядит! Не такой он! Не такой! Я своего голубчика благодаря Силуму встретила, а вы мне эту брешь внушаете!?

-Кто это? – спросил я, обращая внимание на ворчливую старуху и еë любящего старика.

-Так это мисс Лоренцо. Женщина неприятная, конечно. Но вот со стариком своим уже 55 лет вместе душа в душу живут, - рассказала Силана, и я потерял дар речи. Столько лет прожить вместе и не устать друг от друга, продолжая так мило прогуливаться по улицам, держась за руки. Вот это поистине крепкая и настоящая любовь.

-Значит, Силум ей помог? – уточнил я, полагаясь на слова старушки.

-Знать бы, не врëт ли старая, - засмеялась Силана, следом залпом допивая из бутыли ядрёный эль.

Следующие события проходят как в тумане. Я много пью чего-то с чём-то, мы с Силаной держимся за руки, танцуем. С ней так хорошо, наверное, даже без алкоголя. Музыканты рядом со всем, поэтому мелодия проникает в душу с резкой силой. Голова кружится, но приятное жёлтое освещение от

многочисленных свечей, убаюкивает. Пусть музыка играет, пусть люди смеются и громко поют, я всë равно кладу голову Силане на плечо и закрываю глаза. От неё исходит запах клубники, сочной ягодки, которую можно обнять. Силана смеëтся, ведь я носом утыкаюсь в еë шею. Девушка тоже сейчас не в себе, раз даже не отталкивает меня. У неё такая мягкая и нежная кожа, руки хочется зацеловать, но сейчас так сильно хочу спать.

Просыпаюсь я, слава Богам, не от сна. Меня будит стук в дверь, который больше не повторяется. Я с трудом распахиваю глаза, осматриваюсь. Я не в своей комнате, я лежу на мягком матрасе, Который в свою очередь расположился на полу, накрыт каким-то колючим одеялом. Рядом со мной тоже кто-то дышит. Спина, меньше моей, явно женская, плавно вздымается, голова же еë прикрыта подушкой. Мне легко понять, что рядом со мной Силана, зачем видеть лицо, если и так это очевидно. Она лежит очень близко, на том же матрасе и явно специально прижимается ко мне. Я аккуратно отстранился и сел. Головная боль не заставляла себя долго ждать, но осмотреться вокруг я всë же смог. Я находился в уютном доме, лежал на полу, рядом с довольно широкой кроватью, на которой тоже кто-то крепко спал. Из другой мебели в этой комнате был застеклённый шкаф с посудой и кресло. Из зашторенных жёлтыми занавесками окон, проникал свет, сразу окрашиваясь в приятный оттенок оранжевого. Преобладали тëмные цвета повсюду, даже моë лёгкое одеяло было пепельно коричневым. Даже пряди волос Силаны, золотясь, распадались по подушке. Девушка зевнула и повернулась лицом ко мне. Наши глаза встретились, и я не мог, не улыбнуться, ведь выглядела она забавно. Волосы растрёпаны, взгляд неясный сквозь полуопущенные ресницы, и это смешное открывание и закрывание рта.

-Что ты улыбаешься? – в дрëме спросила Силана.

-Доброе утро, - это звучало больше как ответ на еë вопрос, как утверждение и причина моей улыбки. – Настроение хорошее.

Девушка промычала что-то недовольное и скинула с себя одеяло, она была одета в то же платье, что и вчера, но теперь оно потерпело сминающую ночь. Девушка села, а затем бодро поднялась на ноги и потянулась. Следом за ней я услышал шевеление и на кровати. Там спал Лазар, один на такой широкой кровати. Я тоже поспешил встать.

-Почему я тут?

-Потому что не дома, - проворчал мне в ответ Лазар, протирая глаза.

-Прости, я не помню, - пожала плечами Силана. – Кажется, мы многовато выпили.

-Это точно, - вздохнул я, ощущая нахлынувшую боль в голове, которая притупляла мысли.

Силана предупредила, что мне нужно как можно скорее отсюда уходить, пока их с Лазаром родители не узнали, что в доме ночевал чужой человек, так ещë и в спальне их дочери. Я поспешно ушëл, замечая ненароком, как касалась моих рук Силана, когда провожала меня. Девушка была довольно стеснительная именно сейчас, утром, но отнюдь не вчера, когда плясала со мной на столе.

В доме меня ждала работа с самого моего прихода. Я принялся без отлагательств отмывать испачканную при приготовлении завтрака посуду. Думать о работе я не хотел, мысли уносили меня к Силане, к нашим танцам, смеху, еë летящему платью и глазам, полным восхищения от редкого цветка. Эта девушка мне понравилась? Она кажется мне привлекательной? Неужели именно так ощущается самое прекрасное чувство – влюблённость? Рука моя дрогнула и я задел чистый бокал, стоящий рядом. Стекло со звоном разлетелось по твëрдому полу. Повара повернулись ко мне, а я выдавил:

-Извините, - и тут же кинулся к полу, подбирать осколки. Повара всë ещë замерли и смотрели в мою сторону, что меня смутило, ведь ничего страшного не произошло и это всего лишь один бокал. – Что такое?

Я поднял глаза и уловил, что взгляд поваров направлен мне за спину. Отряхнувшись, я медленно повернулся, со скомканной тканью в руках. На входе в кухню стоял Готье. Как всегда выглядящий обворожительно, он смотрел на меня пустым взглядом. Лишь холодом сквозило от этих тëмных лисьих глаз. Как только наш зрительный контакт установился, Готье встал прямее, больше не облокачиваясь плечом о косяк.

-Пойдем со мной, - приказал Готье, помахав рукой, то есть повелительным жестом.

Я второпях вытер руки и снял с себя фартук, тут же догоняя удалившегося Готье. Я спиной чувствовал шокированные взгляды поваров, которые не ожидали, что мы с господином в таких близких отношениях, мне такая реакция даже льстила. Но вот холодный голос и взгляд Готье уверенности не предавали и вскоре хорошие мысли растворились в страхе перед неизведанным. Готье вывел меня в столовую, ближайшую комнату от кухни. Он медленно развернулся ко мне лицом и посмотрел в глаза, чуть поднимая взгляд. Видимо, то, что я выше ростом, его, именно сейчас, не устраивало, и Готье указал на стул. Я сел перед господином, стараясь не дрожать. Готье подошёл ближе, а я всё молчал в жутком ожидании казни.

-С кем ты был вчера? – настойчиво спросил Готье, убирая руки за спину и глядя на сидящего меня сверху вниз.

-Я отдыхал на празднике, Дне Силума… - начал я, но удар по столу меня прервал, заставив вздрогнуть.

-С кем ты был? – переспросил Готье, слова его громом врезались мне в уши, но выдержав паузу, он продолжил за меня. – Некая красавица Силана Бенуа, дочь плотника и швеи. Милая девушка.

-Что? – меня одолел шок от услышанного. Мой господин назвал имя девушки, С которой вчера мне было так хорошо. Я оторопел и не знал, что ответить.

-Это так?

-Д-да… - еле сказал я, вопросительно глядя на Готье.

-Ты знаешь, что она ведьма? И что околдовала тебя?

-Откуда знаете вы? Вы следили за мной, месье? – удивился, вскакивая со стула, но Готье с силой усадил меня обратно.

-Ты глупец. Если свяжешься с ней, я вышвырну тебя! – закричал Готье, тыча пальцем мне в плечо.

Я так и не понимаю откуда Готье мог знать С кем я вчера был, откуда он знает, что Силана ведьма? На вопросы Готье отвечать не собирался. Он приказал мне никогда больше не видеться с Силаной и выбросить из головы мысли о волшебном костре, о сказках глупых стариков и легендах о цветах. Я молча слушал его слова и старался вникнуть. В глубине души я знал, что бред про магию в Дни Силума, не больше чем выдумка для лишнего времени безделья. Теперь Готье снова и снова говорил мне об этом, и так эта мысль стала поистине моей, прижилась в моей голове и плотно засела, не позволяя никому еë расшатать. Но каждая из всех ранее принадлежащих мне мыслей и не сравниться с осознанием, которое я вдруг постиг:

Готье кажется что-то заметил во мне и в какой-то момент прекратил говорить. Я не решался уходить даже когда мой господин замолчал. Готье улыбнулся вдруг так странно, эта улыбка меня ошарашила, и я стал следить за ним дальше. Медленно Готье подошëл ко мне, я не стал вставать со стула, лишь поднял на него голову. Вдруг его ноги коснулись моих, и я вздрогнул, происходящее казалось бредом. Готье погладил меня по щеке своими тонкими длинными пальцами, а я не знал куда смотреть. Меня не должно это смущать, всë, что делает Готье, он делает правильно и всë именно так должно и быть. Готье рукой проводит по моей шее и мурашки бегут по моей коже, я слегка съёживаюсь. Не сразу заметно, что господин наклонился ближе. Наши лбы медленно соприкоснулись, а потом дыхание Готье опалило мои губы, я с трепетом закрыл глаза. Мелкая дрожь уже била мою поднимающуюся руку, я схватил Готье за плечо, но не хотел отталкивать, а чуть подтянул на себя. Я чувствовал, как Готье улыбается. Вдруг он стал так непозволительно близко, что наши губы еле-еле соприкоснулись. И прежде чем я успел осознать, что со мной происходит, поцелуй стал увереннее. Готье, кажется, понял, что уже ничего не вернуть и ему следует заявить о своих чувствах уверенно и ярко. Да, для меня это было ярчайшее событие за всю мою жизнь, так сильно сердце моë ещë не билось. Я и мечтать об этом не мог…. Сейчас же ответил неловко на этот странный и неожиданный поцелуй. Отстранился Готье также внезапно, как и припал к моим губам. Наши глаза встретились, и это было чертовски смущающее, я уже представил как он смеëтся, а затем с отвращением уходит. Но Готье остался и смотрел на меня с тëплой улыбкой.

Глава 5. Пуговица за пуговицей...

Мы не смогли поговорить, Готье лишь попрощался со мной и ушëл. А я по ощущениям вознёсся на небеса. Чистейший светлый и такой

притягательный и отвечающий мне взаимностью. Я не хотел впускать мысли, что Готье мужчина, что и я тоже и что это может кем-то порицаемо. Готье в первую очередь человек? Он снова и снова целовал меня, я каждый раз терял контроль, до ужаса боялся сделать что-то не так и не рисковал прикасаться слишком настойчиво.

Наступила пятница. Последний день Силума. Я и думать забыл о Силане и том нашем веселье. Мои дни сосредоточились на работе, а затем на поцелуях Готье. Я сбегал к нему, а он всегда меня ждал. Камилла, не смотря на это, всё равно возвращалась. Но я старался о ней не думать. Это получалось легко, ведь Готье заполнял собой все мои дни и мысли. Вот теперь я чувствовал любовь. Вот теперь я был уверен, что мы пара! Вот это возвышенное бешеное чувство, кружащее, сводящее с ума и заставляющее терять интерес ко всему миру, кроме моего Готье. Я влюблён в него, я его люблю! Что может быть лучше его горячих губ? Его изящных рук и нежной улыбки? Он прижимался ко мне и целовал мою шею, щеки и губы, он кусал меня и я терял самообладание.

Однажды Готье позвал меня в свою спальню и запер дверь. Я осмотрел такую просторную и богато украшенную комнату. Широкая кровать стояла посреди комнаты у стены, а над ней стелился полупрозрачный золотистый балдахин, который слегка скрывал покрывало на кровати. У окна расположился стол, но осматривать комнату далее я не стал. Меня отвлëк подошедший со спины Готье, его руки ловко оплели мою талию и прогладили живот, пока я заметно дрожал. Носом господин уткнулся мне в плечо и мурлыкающе сказал:

-Ириан, ты знаешь, что сейчас между нами происходит? – спросил Готье и я не нашëл ответа. Для меня происходящее было раем, чудом и неизведанной историей, захватывающей своими плотными водами. – Хорошо….

Готье отстранился и вместо него меня коснулся уже холод, что безумно удручало, именно его тело постепенно становилось самым моим страстным желанием. Я почувствовал, что меня толкают, и поддался легко и с доверием, внезапно падая на мягкую кровать. Занавеска балдахина больше не скрывала ложе от глаз, но главное оно не скрывало такого притягательного юношу передо мной. Раскрасневшийся, но уверенный Готье откинул чëрные локоны назад и рукой погладил собственную оголённую шею. Я не моргая наблюдал за тем, как ловко, но без спешки, Готье расстёгивает свой искусный жюстокор кроваво-красного цвета.

Пуговица за пуговицей открывали моим глазам белую рубашку. Готье подошëл совсем близко ко мне и я, клянусь, был готов сейчас вырвать своё сердце из груди, лишь бы оно так сильно не билось. Прекратив пересиливать желание, я дрожащей рукой потянулся к нему и коснулся протянутой руки. Я не смел тянуть господина на себя, но он сам шагнул ближе и настолько ближе, что Готье пришлось коленями опереться на край кровати по обе стороны от меня. Я поднял голову на него и слегка отклонился назад. Руки Готье погладили мои щëки и спустились к шее, я почувствовал, что там они слишком задержались и начали надавливать. Готье меня душил. От шее по телу расползались разряды молний, так тянуще приятно мелкой дрожью проходились повсюду. Особенно страдали моë сердце и низ живота. Готье отпустил меня, прекратил душить и я, наконец, вздохнул полной грудью.

-Пожалуйста… - прохрипел я, желая вернуть его руки на свою шею. Готье на это самодовольно усмехнулся.

Спиной я упал на кровать, чувствуя, как Готье сжимает мои запястья до боли. Отстранившись, Готье уже снял с себя рубашку и мой взгляд уловил изгибы его тела. Его грудь и живот с слегка выпирающими мышцами. Готье довольно худой, но его руки такие сильные, раз могут так крепко меня удерживать. Если бы он не держал меня, я бы всë равно не посмел бы уйти. Дыхание Готье опалило мою шею, а затем его губы коснулись моей кожи и тогда волна реальности происходящего с новой силой меня накрыла. Моя кожа словно горит, мне стало жарко, и захотелось также лишиться одежды, лишь бы ощутить лёгкость, но это желание боролось с не менее ярким – с желанием прижать Готье к себе. Мне становилось больно, от трения, но настолько же и стыдно, что я смею мечтать о прекращении этой ноющей полу-приятной боли. Готье вновь поцеловал меня, теперь мои губы, словно сами раскрылись, чтобы углубить поцелуй. Влажный язык скользнул по моим губам, а я зажмурил глаза. Нога Готье беспардонно разместилась между моих, и тогда я сам невольно отстранился от поцелуя, ведь не смог сдержать вскрик.

-А я ведь могу продолжить, - усмехнулся господин и двинул коленом выше, касаясь меня вновь.

Мне было больно, но и так объяснимо приятно. Я смотрел в глаза Готье и чувствовал в своих глазах жгучую соль. Мои слëзы губами собрал Готье и рукой провëл под моей рубашкой, задирая еë, открывая кожу. Меня снова бросило в дрожь, и свободной рукой я уже коснулся горячего плеча господина. У него такая гладкая кожа, а волосы совсем не мешают, они чëрной россыпью лежат на его спине и плечах. Пока я наслаждался моментом без боли, я не сразу осознал, что Готье собрался снять с себя ещë и панталоны. Он поднялся и спустил штаны, открывая мне неприличный до ужаса развратный вид своего тела во всей красе. Я замер, не без стыда смотря на господина, пока тот улыбался. Обуви и одежды мне также пришлось лишиться и после этого стало куда легче дышать и сковывающая боль сходила на нет.

Но на продолжение у Готье были свои планы, ведь он вновь сжал мою шею двумя руками, перекрывая мне возможность дышать. Словно подарок было новое прикосновение к Готье, он оседлал меня, словно коня, не отпуская рук. Я почувствовал, как в глазах темнеет то ли от удовольствия, то ли от недостатка воздуха. Думать логически было невозможно. Готье, его руки, его кожа, его волосы, его голос и дыхание, его губы, кожа, тело…. Вдохнув на секунду, я вновь лишился воздуха и прикрыл глаза. Пока тело больно колют тысячи мелких иголок, под ними течëт тëплая река высшего удовольствия. Сквозь боль, желание снова вкусить воздух я осознал, как меня накрыла волна удовольствия, и это удовольствие легко затмило боль. Я потерял чувство реальности.

-Готье!! – я не слышал, но точно крикнул его имя, пока меня мелко трясло.

Я не знаю, сколько это продолжалось, но руки Готье соскользнули с моей шеи, и я рефлекторно резко вдохнул сладкий воздух и цветочный аромат, исходивший от Готье. Глаза открывать не хотелось, но услышав как в тумане голос, всë таки еле разлепил веки.

-Так быстро… - мягко сказал господин, который всë ещë занимал собою все мои мысли и желания. – Ты всë испортил.

Казалось, что Готье упрекает меня в чëм-то. От этого стало не по себе, ведь я не хочу разочаровывать Готье. Я насилу поднялся на локтях и заметил, что Готье уже слез с меня и полностью голый подошëл к окну. Я всë ещë видел всё немного размыто, и дыхание моë никак не хотело приходить в норму, я всë глотал воздух и даже раскашлялся.

-Что? – наивно спросил я, самостоятельно понимая, что это выглядит глупо.

-Даже не дотерпел до самого интересного, - хихикнул Готье, забирая волосы в хвост лентой.

Он взял одежду и не торопясь стал одеваться под моим пристальным взглядом, я даже и не обратил внимания, что снова не отвожу от него глаз.

-Ты так смотришь, - просто сказал Готье, застёгивая жюстокор. – Если бы я не спешил, думаю, я заставил бы тебя принести удовольствие и мне. Оденься и уходи, - приказал господин и второпях вышел из своей спальни.

Я остался один и постепенно пришëл в сознание, осмотрев себя. Я испачкан, мои руки болят в запястьях, на мне белые чулки, которые я обычно надевал с костюмом, и больше ничего. Стало прохладно и стыдно, я тут же поспешил одеться. Оставшийся день я был одержим мыслью о произошедшем. Я не понимал, что это было, но это мне безумно понравилось. Мне было очень хорошо, я словно находился в истинном мире удовольствий тогда, поэтому я хочу поскорее в него вернуться. Теперь я хотел большего, я хотел, чтобы Готье было так же хорошо, как и мне в тот момент.

***

Мне дали новую обязанность, необходимо было отправиться на рынок и закупить фруктов к праздничному столу в честь Дня Рождения моего Готье. Он оставался в своей запертой спальне с юной девицей Камиллой, меня просто перебирал холод от этого. Но мне приходилось смериться. Я собрался и скоро отправился, на место назначения. Проходя по улицам города, я замечал, что отдаляясь от престижного района, я вижу больше счастливых людей, которые празднуют неделю Силума, плетут венки и развешивают их на двери домов, на окна и на заборы. Дети поют песни, но это всё медленно исчезает, когда приближаешься к домам аристократии.

На рынке было многолюдно и тесно, казалось, что мне в жизни не удастся пробраться сквозь очередь к свежим фруктам. Люди толпились, что-то кричали и сыпали деньгами бедному торговцу, что в одиночку упаковывал и принимал деньги за товар. Меня даже посетил некий страх, что я не успею закупить самое лучшее из оставшегося. Вскоре мне пришлось принять скудность моего положения и я стал смиренно ждать, когда же, наконец, придëт моя, кажется невозможная, очередь. Вдруг по спине меня кто-то тронул, я решил, что это случайно и внимания в этой тесной компании не обратил. Но явный интерес собеседника за моей спиной приказал ему вновь меня потормошить. Я обернулся и тут же опустил глаза на девушку стоящую передо мной.

-Здравствуй, Ириан! – с улыбкой и блеском в глазах сказала Силана, пока меня перебрал холод. Я замер, но быстро понял, что нужно действовать.

-Силана, прости я… - меня перебил крик мужчины рядом и, поморщившись, я отшатнулся. Силана тоже явно не нравилась такая обстановка для разговора и девушка требовательно вытянула меня из очереди, в которую я так старательно пролезал.

Запах куркумы ударил мне в нос, и я чихнул пару раз, прикрываясь рукавом. Силана усмехнулась и встала на носочки, приближаясь к моему уху. От еë шёпота по телу пронеслись мурашки, и я даже забыл вслушаться в смысл еë фразы. Но Силана уже вела меня в сторону от громких людей, от плетёных корзин с товаром и мяукающих бездомных кошек.

-Силана, послушай… - я вновь прервался.

-Сначала ты послушай. Вот там почти такая же лавка с фруктами. Они наисвежайшие, тем более торговец мой знакомый. Иди туда, - девушка указала куда-то вправо изящным пальчиком. Но я глубоко вздохнул и начал:

-Спасибо, но…. Силана, мы не можем с тобой говорить, мы не можем видеться! – старался я говорить как можно стороже, но этим испуганным глазам я боялся сказать плохое слово.

-Почему, Ириан?! – встревожилась она, сокращая дистанцию между нами ещë на шаг.

-Ты должна знать. Я не богат. Я не из знатного рода. В том особняке я работаю посудомойщиком. Поняла? – пытался я отбить хоть какое-то желание продолжать со мной спор у девушки.

-Да плевать мне, богат ты или нет. У нашей семьи всë не так плохо…. Ты просто очень, - она замолчала ненадолго, но всë же осмелела. – Просто очень мне понравился….

-Но… - я замер и потерял слова. Ангелу передо мной я пришёлся по душе? Силана не видит во мне выгоду и действительно хочет узнать меня ближе. – Но это ничего не меняет. Я знаю всë, чем ты промышляешь. Ты всего лишь приворожила меня, ведьма! – крикнул я, откидывая любое восхищение и вспоминая слова Готье.

-Но я не ведьма! – ответила также громко Силана, заглушая этим криком весь рынок, всё голоса, оставляя, лишь эти нотки слëз.

-Прощай, - сказал я, глубоко вздохнув. Тут же я развернулся в направлении куда она указывала ранее и медленно пошëл, услышав слёзный всхлип и быстрые отдаляющиеся шаги у меня за спиной.

«Я сделал всë правильно. Эта девушка испортила бы мне жизнь. Я сказал ей то, что должен был»

В стороне действительно стоял мужичок, окружённый плетёными корзинами с фруктами и ягодами. Он лучезарно улыбался, подзывая к себе народ. Людей в очереди было меньше, возможно из-за отдалённого расположения этого мужичка от остальных торговцев. Я стал выбирать самые сочные яблоки, трогая и осматривая каждое, когда вновь меня отвлекли:

-Ириан! – позвал меня голос, в котором я без труда узнал Лазара. – Что ты наговорил моей сестре?

-Слушай… - повернулся я к нему, держа яблоко в руках. – Я всë объясню, как только закончу, хорошо?

Лазар кивнул и отошëл, он действительно стал меня ждать, не спуская глаз.

Я тем временем, уложил в большую корзину яблоки, виноград и много персиков. Расплатился сполна, даже не взяв приличной сдачи, и вернулся к Лазару. Мы медленным шагом пошли вдоль по базарной улице, разговаривая. Лазар был крайне спокоен.

-Мой господин запретил мне приближаться к ведьме. Всë просто, - на выдохе ответил я, примечая, что про еë брата он мне ни слова не сказал.

-Силана не ведьма и совсем не связана с этим! Откуда твой господин взял эти грязные мысли? – возмущался Лазар, защищая честь сестры.

-Я не знаю, - я опустил голову и смотрел лишь себе под ноги, замечая насколько медленно мы с Лазаром идëм.

-А я знаю, что Силана добрейший и светлейший души человек. Она никогда бы не ступила на столь тëмный путь, - уверял меня Лазар. – Сколько бы я не объяснял, что не так плохо как кажется….

-Что не так плохо? – наша тема разговора менялась, но это меня только радовало. Говорить о Силане сейчас не было никаких сил.

-Я имею в виду колдовство и… Черт, Ириан. Не переводи тему! – возмутился Лазар, толкая меня в бок, но уголок его губ дёрнулся вверх. Он меня понимает.

-Мне кажется сейчас для этого самое подходящее время, - я специально установил с Лазаром зрительный контакт, чтобы взглядом сказать, что я не плохой человек и в жизни не обижу Силану и что я такая же жертва, как и она. - Хорошо, - Лазар вздохнул. – Ты же знаешь о Либертас?

-Да что вы об этом вечно треплетесь… - выругался я, замечая насколько чаще слышу это имя от уже двух людей. Повар, мой друг по бару, тоже внушал мне, что Либертас лучшее, что могло случиться в его жизни и что я обязательно должен прийти к ним, за радостью. – Ты тоже помешан на нëм?

-Нет! Я лишь считаю, что демонология это не так опасно и страшно, как считают многие, - задумался Лазар, он точно не заметил, как мои глаза расширились.

-Это связано с чертовщиной?! – воскликнул я, находясь в неком шоке от связи со словом «свобода» на латинском.

-А кто же может подарить человеку истину, как не высшее существо, точнее сущности в огромной количестве? – уверял Лазар.

-После этого ты скажешь, что не помешан? – спросил я, с пренебрежением глядя на собеседника.

-Нет, это уважение, а не помешанность, - также уверенно, как и я сказал Лазар. Я решил, что это его выбор, как и выбор Клоиса.

Глава 6. Если он хочет - так тому и быть

Я ещë раз заверил переживающего брата, что против его сестры ничего не имею и лишь подчиняюсь приказу свыше, а он поверил и отпустил меня. С нужным товаром в плетёной корзине, я явился к господину, который в халате сидел в гостиной и пил кофе. Выглядел он уставшим, хотя сейчас лишь время завтрака. Я не стал говорить с ним сам, лишь разложил в тарелки фрукты и виноград. Стол начала сервировать к праздничному обеду. Готье был слишком унылым для человека сегодня празднующего День Рождения.

-Ириан. Подойди, - позвал меня Готье и я повиновался. – Не хочешь меня поздравить?

-Поздравляю вас, господин, - смиренно протараторил я.

Моë сердце вдруг закололо больно-больно, я, кажется, чувствовал эту боль физически, когда из-за голоса Готье вспомнил его слова: «Она ведьма!» А это означало лишь одно, что Готье мне соврал, лишь бы я больше не тянулся к веселью в день Силума с Силаной. Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул, старясь унять эту боль, ведь Готье идеальный, он бы не стал врать просто так. Выполнять его приказы становится просто невыносимо сейчас, помня наш поцелуй и одновременно его враньё.

-Сядь рядом, - говорит он, я не вижу его лица. Сажусь рядом на мягкий диван, не поднимая глаз. – Посмотри на меня.

С трудом и дрожью мой взгляд попадает на его руки с длинными пальцами, одна упирается в диван, вторая же небрежно лежит на коленях. Глаза скользят выше, расшитый золотом халат скрывает его худощавое тело, пояс крепко стягивает его на талии. Ещë выше, шея Готье, выпирающий кадык, такая светлая кожа. Волосы спадают на плечи струящимися чëрными волнами. Острый подбородок, выразительный взгляд чëрных глаз пронзает меня холодом. Готье чего-то от меня ждëт, но мучительно долго молчит, пока я еле держусь, чтобы не опустить глаза.

-Объясни мне, что с тобой происходит в мой праздник? – с укором спросил Готье.

-Всë в поря… - я не договорил. Готье вдруг дёрнулся вперëд, прямо на меня, мою щеку мгновенно пробил жар и раскат боли, я машинально отвернулся, боясь тронуть горящую от удара щëку.

-Нет, это не так, - его голос стих, растерял уверенность и строгость. – Не так….

Я снова посмотрел на него. Готье стал затухать, его глаза кажется хотели разглядеть на полу нечто большее, но Готье не получил нужной информации и начал паниковать.

-Силана не ведьма. Вы соврали мне? – безнадёжно спросил я, держась за горящую щеку и уже не желая говорить о чём-то другом.

-Не позорь мой дом. Аристократия этих ребячеств не терпит, Ириан! – бешеными глазами Готье смотрел сквозь меня, держа за обе руки. – Я не хотел, чтобы власть на нас влияла. Я хотел вызвать в твоей душе желание!

-Желание? – переспросил я, теряюсь в его речах.

-Ты мой друг, Ириан. Ты очень помогаешь мне, прикрывая Камиллу, но… - Готье отпустил мои руки из плена холодных длинных пальцев. – Но ты всë ещë мой подчинённый и всë ещë должен слушать меня. Тебя не касается, почему я ненавижу этот недельный бред. Но мой приказ касается тебя всецело. И части гуляний, чтобы не оказывалось в моём доме!

-Д-друг? Да, - кивнул я, замечая как задевает Готье эта тема, как его перебирает от праздника лета и насколько точно в цель бьёт мой венок, что я принëс в дом и оставил в спальне прислуги.

-Ириан, - вновь смена настроения и теперь Готье даже улыбнулся. Он считает, что слишком меня напугал. – Не думай, что я действительно на тебя зол. Я лишь не люблю этот праздник, - размеренно и медленно говорил он, превращаясь в настоящего товарища для меня за секунду.

-Может вам стоит взглянуть на него изнутри? – рискнул спросить я.

-Нет.

Наступила тишина, ужасно тянущая ноющая тишина, неловкая пауза, которая длилась вечность. Я глазами стал искать, за что же зацепиться в разговоре, лишь бы увести тему и разрушить молчание. Вдруг ясно заметил, что на комоде из дуба слишком пусто. Все вещи в виде вазы и зеркала были на месте, но чего-то в этих окрестностях не хватало. Я сразу понял чего, стоило мне присмотреться к стене. Над комодом раньше висела небольшая картина, не помню с изображением фруктов или пейзажа, но сейчас картины нет и уточнить этот факт невозможно. Вместо неë виднеется прямоугольный размытый след. Бежевые обои на солнце выгорели за несколько лет, а пространство под картиной оставалось нетронутым солнечными выжигающими лучами, поэтому сейчас цвет обоев в этом прямоугольнике был ярче остальной стены.

-Где же та прелестная картина? – нашёлся я.

-Приглянулась Камилле, - сухо ответил Готье. – Но для всех остальных я просто снял еë, потому что надоела и приелась глазу.

Неделя Силума подходила к концу. В ночь дня Господа я не мог уснуть и вышел на задний двор дома. Небо залечивало свои раны созвездиями, становилось крепче и больше не позволяло огню растапливать себя. Почему эти семь дней оно отдыхает и дарит людям надежду на счастье? Заслужили ли этого сами люди? Но Силана заслужила, я уверен. Надеюсь, Силум принесёт ей счастье, она выйдет замуж, и жизнь поведёт её к желаемому быстрыми шагами, сносящими врагов с ног.

-Либертас нас наградит и от горя защитит. Либертас подарит новую жизнь, Ириан, - раздался вдруг грубый, прокуренный голос повара Клоиса, единственного с кем из поваров у меня сложились дружеские отношения. Больным рывком Клоис выдернул меня из мыслей, а из-за этого рывка меня накрыл страх, быстрый и сильный. Мурашки табуном охватили моë тело, и я замер, только через несколько мгновений, осознавая, чей голос слышу. Чей голос и какое ненавистное слово. – Либертас….

-Клоис, ты все светлые моменты жизни думаешь об этом обществе? – гневно спросил я, злясь, что мой покой был так бесцеремонно нарушен. Меня обдал холодный ветерок и я съёжился. Клоис же не шелохнулся.

-Потому что совсем скоро и я стану полноправным членом Либертас и я зову тебя к нам! – Клоис настойчиво развернул меня лицом к себе, так что одеяло, которое я накинул на себя для тепла, медленно сползло и упало на землю. – Твоя чистая душа требует покровителя. Перестань думать лишь о настоящем! Ириан, задумайся о том, что ждëт тебя в будущем!

-Надеюсь не то же, что и тебя… - я оттолкнул Клоиса от себя. Каким бы приятным собеседником и хорошим человеком он не был, то, что он творит сейчас, это уже пересекает все границы. Избавившись от неприятных рук повара, я поднял одеяло и быстрым шагом стал отдаляться от Клоиса, пока он в след мне пожелал:

-Без Либертас ты навечно потеряешь свою суть! Позволь душе отделиться от тела, иначе….

Я так и не услышал, что там будет иначе.

На следующее утро я как обычно начал мыть посуду на кухне, после завтрака. И только когда сам сел за стол для трапезы, заметил что со мной так и никто не начал незамысловатой беседы. По утрам все очень молчаливы, но Клоис всегда разбавлял эту тишину глупыми шутками и заигрывания с другой поварихой. Теперь же я не слышал его голоса и не видел самого повара. После обеда я уже знал точно, что Клоис сегодня не появился. В один миг все решили, будто повар приболел, или уехал. Через три дня он стал предметом слухов, а через неделю считался без вести пропавшим. Никому не было дело, но у прислуги такое всегда на слуху. Каждый говорил о Клоисе новое: «Мужчина он хороший был. Но вот пропадал в барах, куда же деваться!»

«Пил как не в себя, да и полу спящий бредни нëс про демонов»

«Одержимый был, да и сейчас где-то есть.»

Связали его исчезновение с нечистой силой, да и посмеялись все. Коллектив без него не изменился, да и пропажа сильно по сердцу не била. Но меня пугал тот факт, как настойчиво Либертас его заманил и как он желал пригласить в это общество и меня. Но говорить я никому не стал, даже для Готье я оставался в неведении.

Камиллы стало очень мало и это не могло не радовать меня. Она была редкой гостьей, как Готье говорил, просто маленьким развлечением от скуки. Готье такой ненасытный иногда и это может даже напрягать. Видимо, я не развлечение, а…. Я не знаю, кто я для него теперь и как мне трактовать всё то, что происходило между нами. Это не укладывается в голове и не формулируется в слова, ведь я испытывал нечто невероятное и сногсшибательное рядом с Готье. Он стал для меня идеалом красоты, предметом поклонения, а его действия сравнивались с божественным замыслом. Он прикасался ко мне настойчиво и смело, он целовал меня долго и много и я уже не боялся проявлять инициативу в плане этого. Мы целовались, тонули друг в друге, и я возносился от счастья и сгорал от горя, расставаясь с ним по ночам. Ночи были мучительны, я не мог спать, я сходил с ума и горел в собственных непозволительных мыслях.

А что если бы мы были вместе чаще? Я хочу, чтобы мы делали это намного чаще. Но нас разделяли дни, когда Камилла скрывалась в его спальне, когда маркиз или маркиза были в доме и могли заметить нас.

Однажды мы с Готье остались вновь наедине и сидели в гостиной, освещаемой множеством свечей.

-Ириан, ты когда-нибудь крал? – наливая густую кровавую жидкость в мой бокал, спросил Готье. Он снова в любимом халате. Как же я обожаю его.

-Нет, никогда. Такого и в планах быть не могло, - я попробовал вино на вкус и застонал от удовольствия.

-Давай иначе, - Готье посмотрел на меня и я тут же прекратил наслаждаться напитком. – Представь, что ты протирал пыль на столе или комоде и случайно рукой задел что-то хрупкое, допустим вазу. Она упала и разбилась, а ты прибрал осколки и скрыл от всех этот казус.

-Этого никогда не было, - я замер, не понимая, к чему клонит Готье.

-Я хочу, чтобы эта фантазия стала реальностью. Завтра ты скажешь маркизе, что разбил вазу и побоялся сказать правду, - приказал Готье, приковывая строгим взглядом к месту. Его всегда хотелось слушаться.

-Но я не мог находиться в спальне господ, если не….

-Убирался там, - Готье мне подмигнул, а я вновь потерял дар речи. С этим человеком я вновь готов нарушить правила. Не знаю из-за долга ли это за спасение жизни, все эти чувства? Интересно, почему он со мной? Я ведь не только для того, чтобы прикрывать кражи Камиллы.

Я рассказал маркизе, что разбил эту вазу, что очень сожалею и попытаюсь еë оплатить. Маркиза отмахнулась и сказала, что ничего страшного в этой случайности нет и платить мне не нужно. Легенда причины почему я был не на кухне, а в спальне заключалась в том, что я вызвался помочь горничной, которая плохо себя чувствовала. Но эту легенду маркизе я даже не сказал, она просто не спрашивала. Ложь очень напрягает меня, мне всë страшнее смотреть в глаза хозяевам, но всë сильнее бьётся моë сердце при мысли, что я спасаю Готье, что поступаю как настоящий герой для него, и заслуживаю его уважения.

Готье задержался после ужина, я отложил работу, чтобы понаблюдать за ним и немного поговорить. Он подозвал меня, когда остался один и я сел рядом, как всегда, я любил сидеть здесь. Я даже оделся хорошо, не смотря на страх испачкать одежду во время работы.

-Сегодня ко мне ночью придёт Камилла. Не мог бы открыть задний вход и впустить еë, как обычно? – попросил меня Готье, улыбаясь и не отрывая глаз от меня. Он изящно откинул прядь волос назад, поправляя рукой. На его тонкой светлой шее виднелось несколько покраснений, теперь они не скрывались волосами, но Готье со мной никогда не прятался. Он мне их специально показывал с улыбкой на губах. Боже, эти следы оставил на его шее я, мне так приятно это осознавать.

-Но ведь на этой неделе Камилла уже приходила… - задумался я, не сразу вникая в суть вопроса.

-Не спорь. Если я хочу, значить так тому и быть, да? – усмехнулся юный аристократ.

-Да, без сомнений, - проворно ответил я, не сомневаясь в его власти не на мгновение. – Я всë сделаю.

-Ещë, после того как встретишь и проводишь еë, выйди на улицу. Мой знакомый передаст тебе кое-что. Подожди. Но только после того, как закончишь с Камиллой, - продолжил Готье, подчёркивая важность последствия этих действий.

-Да, - я покорно кивнул головой. Наступила пауза, и тогда я осмелился предложить. – Не хотите посмотреть на звëзды?

-Сейчас совсем светло, какие могут быть звëзды? – хихикнул Готье, вдруг поднимаясь на ноги.

-Мы могли бы подождать их появления. На крыше, - уточнил я, тоже вставая с места. Готье предпочитал, когда я ниже него, то есть когда сижу.

-Нет, я устал, - он отвязал с запястья красную ленту и подвязал свои волосы, удаляясь из столовой, больше на меня не взглянув.

Глава 7. Мы отвратительны

Время подошло к переходному часу между днями, и я поспешил к заднему выходу, как раз недалеко от нашей с поварами спальни. Камилла с высокомерной улыбкой и взглядом хищницы, прошла в дом, не сказав мне ни слова в ответ на приветствие. Я чуть проводил еë и, вздохнув, вернулся на задний двор. Для меня эта девушка «полюбившаяся господину куртизанка». На улице меня никто более не ждал. За забором не души и вокруг тишина ночи, убаюкивающая и такая глубокая. Я стоял, оперевшись на забор продолжительное время, хоть и не знал, сколько именно часов или десятков минут. Но знакомый Готье в кой-то веки появился, снаружи подходя к забору. Он уточнил моë имя и с улыбкой передал конверт с чем-то увесистым внутри. Любопытство моë было сильно, и я тут же вскрыл конверт. В нëм лежал кулон, представляющий из себя железный крест с широкими палками. Работа была очень качественная и явно недешёвая. На верёвочку, что была внутри конверта, я тут же надел крест на себя и спрятал под одежду, блаженно улыбаясь.

Прекрасный подарок.

Спал я с улыбкой на губах и мыслях, что завтрашний выходной день я смогу провести в хорошем настроении, общаясь с Готье, изучая город и смеясь со всего на свете. Но утро меня шокировало. Я проснулся от крика:

-Чëртов Ириан! Этот уборщик! – кричала маркиза, мать Готье. Она ворвалась в спальню прислуги не свет не заря. Сама маркиза была не в форме, одетая в халат до пят, она начала меня обвинять. – Я знала, сволочь, что ты воруешь и на других ещë клевещешь!

Я еле разлепил глаза ото сна и пропустил мимо ушей большую часть смысла еë криков, но вот, что меня обвиняют в воровстве, я осознал и моментально пробудился.

-Это не так, госпожа! – взмолился я. – Спросите у… Спросите у месье Готье!

Меня силой вдруг схватили за руку. Женщина пусть и была совсем небольшого роста, силы в ней было предостаточно. Она вышвырнула меня из спальни к ногам маркиза. Этот мужчина внушал страх, но он хватать меня не стал. Он лишь строго приказал идти наверх. В столовой нас уже ожидал Готье, такой же потерянный, как и я. Он тоже только проснулся и мало понимал происходящее, и причины криков своей матери. Женщина же указала на меня пальцем:

-Он украл мой крест?! – взревела она.

Я замер, осознавая, что сейчас подаренный Готье крест весит на моей груди. Я посмотрел на Готье и тот взглянул в ответ. Холодным и болезненным взглядом.

-Нет. Не смей обвинять его! - сказал он быстро.

Это был его голос — голос человека, которому я доверял больше всего на свете. Но в его словах я услышал холод, который пробрался в самое сердце. Готье вступился за меня, хотя перед этим подставил с подарком?! Я ничего не понимал, смотрел на холодного, и серьёзного Готье и не знал, что мне делать и стоит ли оправдываться. Он подставил меня, но сейчас защищал?

Я сидел на краю этого хаоса, наблюдая за ним, как за сценой спектакля, где актеры разыгрывали свои нереальные драмы. Улыбки и слезы, радость и ненависть — все это было не более чем мираж, когда мой внутренний мир погружался в бескрайнее море безразличия. Мысли плутали по заветным тропам воспоминаний, всплывали образы, как неясные четкие пятна на заблудившемся холсте, но их прервал Готье один своим движением, он положил руку на моё плечо. И только тогда я заметил, что стихли крики, что мы с Готье остались вдвоём.

-Прости. Она больше никогда не появится на моём пороге. Прости, что подарил тебе этот глупый крест, это она набрала мне, сказала, что купила, - торопясь и запинаясь говорил Готье, взволнованно бегая глазами из стороны в сторону.

Я глубоко вздохнул и посмотрел на Готье, пытаясь в его чёрных глазах разглядеть правду. Он был расстроен, искренне расстроен. Я поверил. Поверил каждому его слову, взгляду и извинению. Его глаза, темные и полные искренних эмоций, искали прощения, которое я самым сокровенным образом желал предоставить. Я знал, что слова не смогут передать всю ту бурю, что бушует внутри, и наше молчание стало языком, более красноречивым, чем самые изысканные фразы. Наконец, наши губы встретились в поцелуе, который был скорей извинением, чем страстью. Он был сладок и горек одновременно, напоминанием об ошибках, но также и символом новой надежды. В этот момент время остановилось, и всё вокруг осталось в нежном звучании нашего единства. Я ощущал каждую пульсацию, каждое прикосновение, погружаясь в море эмоций.

Следующие месяцы пролетали стремительно. Без Камиллы было так легко, так волшебно, ведь друг у друга существовали только мы. Она теперь не сможет отобрать Готье у меня. Каждую ночь, засыпая в объятиях друг друга, я понимал: любовь — это свет, который освещает даже самые темные углы сердца. Мне было тепло и радостно, было абсолютно неважно, что происходит за границами нашего мира, наших ночей, важен был только Готье. Я ждал его днём, до блеска натирая посуду, он редко заходил ко мне, но когда это случалось, мы сбегали в сад или в сарай, где снова наслаждались друг другом. Было так страшно и одновременно маняще, что нас поймают, что нас увидят вместе. Что будет тогда?

Готье внушил мне, что то, что мы делаем – незаконно и противоречит человеческой природе и установкам общества. Я этого тогда не понял, поэтому принял, как факт и смерился с тем, что рассказывать о нас никому нельзя. Мы придумали жест, которым всегда прощались: нужно провести указательным пальцем по губами, а после дёрнуть рукой, словно что-то выкидывая в сторону. Я представлял, что выбрасываю ключ в бездну, символизируя наш секрет, который никому не суждено узнать. Я стоял у зеркала в комнате прислуги, как только повариха ушла, я сразу расстегнул несколько верхних пуговиц рубашки и приоткрыл кожу шеи и ключиц. Обычно я носил небольшой платок на шее, чтобы прятать особенно горячие поцелуи моего Готье. Мне так нравилось смотреть на эти красноватые следы на коже, которые немного зудели и побаливали. Я проводил по ним пальцем и вспоминал, как Готье примыкал к моей шее, как прикусывал мою кожу. Казалось, что тени этих поцелуев рассказывают свою историю — о том, как мы смеялись, как наши руки искали друг друга в темноте, как сердца бились в унисон.

Я закрыл глаза, быстро застегнул рубашку и повязал платок с вышивкой на нём «ГИ». Я слишком задержался, поэтому второпях направился к кухне. Прихватив у поварихи корзину с фруктами, и бросился на рынок. Я должен сегодня продать эти яблоки. В прошлый раз, по заказу, их привезли слишком много, и если их не продать, они просто испортятся. Я совсем скоро был на этом рынке и, разумеется, ожидал встретить завсегдатая этого места – Лазара. Мы уже раз пересекались тут, и именно сегодня я действительно искал его глазами, вместо того, чтобы искать место для продажи яблок. Я озирался по сторонам. Вдоль ярких палаток с пряностями и плотными тканями шумели толпы покупателей, спешивших запастись всем необходимым. Разных мастеров окружали их собственные крики – кузнецы хвастались прочностью своих инструментов, а булочники радовали всех мягким хлебом. Уголок, где собирались музыканты, привлекал любителей прекрасного, и звуки лютни сплетались с громким смехом. Именно этот закуток привлёк моё внимание. Но пока ноги уверенно несли меня вперёд, я вдруг ощутил оцепенение.

Меня мгновенно окутала темнота, закружилась голова и, кажется, куда-то упал. В мраке своего сознания я вдруг ощутил Его присутствие. Это было что-то тёмное и мрачное, будто сквозь толщу горизонта пробивался звук мчащегося шторма. Демон, дьявол, Сущность, Сон, я не знаю. Как он попал сюда? Его голос шептал мне на ухо:

-Скоро мы станем едины, — звучало в каждом слове, как зловещий напев. Я ощущал панический страх, но в то же время во мне разгоралось странное возбуждение. Я чувствовал, как он проникает в каждую клеточку, заполняя мою сущность, словно тёмная волна, уносящая на дно. Внутри разверзлись темные дали, позывы к власти и свободе, обещания искушения. Надежда и страх смешивались до неразличимости, как краски на палитре художника. Что это означает? Кто он такой и почему у него такая власть над моими чувствами. Вдруг я ясно осознал: это сон. Я вспоминаю сегодняшний сон, который разбудил меня в холодном поту.

-Ириан! – отчётливо прозвучал голос Лазара, стремительно приближающийся ко мне. Затем мою щёку обдал жар. Он ударил меня!

Я открыл глаза и тогда понял, что всё ещё стою на рынке, но теперь спиной прижимаюсь к стене дома, а передо мной стоит Лазар, и повышает голос:

-Эй, ну ка не спи! Совсем на работе замотался? Ты как будто всю ночь не спал, Боже, выглядишь отвратительно, - закончил возмущаться Лазар, вновь меня осматривая. Я, что, правда, плохо выгляжу? А про ночь он оказался прав, я действительно очень мало спал.

-Да, наверное, просто устал, - говоря это, головой я понимал, что такое не бывает от простой усталости. Меня что-то преследовало, что-то сильное и большое.

Лазар похлопал меня по плечу, подбадривая. Он рассказал про какую-то ярмарку на центральной улице, которая будет длиться ещё три дня, поэтому я начал в голове рисовать картины нашего тёплого времени с Готье, среди множества людей, запаха жжённого сахара, который очень далёк от сладости его губ.

-Ты зовёшь меня? – улыбнулся я.

-Да. Сестра точно будет не со мной, у неё есть с кем провести время. Я хотел бы познакомить тебя с кое-кем. Она уж очень этого хотела, если ты не против, - Лазару явно было неловко предлагать мне это, но ничего необычного в этом простом предложении я не разглядел, поэтому быстро согласился.

К Готье я вернулся в приподнятом настроении, но оно быстро потухло, когда я увидел, как Готье взял руки вазу с цветами и со всех силы бросил на пол. Ваза разлетелась на осколки, которые отпрыгнули от твёрдого паркета и словно хотели броситься на Готье в ответ, но не долетели и беспомощно осели на пол. Лицо моего господина покраснело, глаза тоже, его трясло, а руки сильнее всего. Такой идеальный мой хрустальный господин сейчас был таким беспомощным и потерянным, и в это мгновение я словно влюбился заново. Я сделал шаг к нему, протягивая руки, и Готье почти упал мне в руки, устояв на ногах только благодаря мне. Он посмотрел мне в глаза, цепляясь за мою одежду. Наши сердца ускорили удары и стучали в унисон, я поддерживал Готье под локоть, заглядывая в его тёмные, почти чёрные глаза, его покрасневшие щёки в обрамлении чёрных волос. Вблизи я видел слёзы в уголках его лисьих глаз, и мой мир сосредоточился в этом мгновении. Он хрипло выдохнул, закрыл глаза и распахнул снова, наконец, приоткрыв губы.

-Ириан.... Мы отвратительны. Они знают, что мы делаем! – истерически говорил Готье, срываясь на крик. – Ириан! Нас осудят и проклянут! А может и того хуже…. О, Боже, Боже, Господи, зачем я втянул тебя в этот кошмар?!

-О чём вы? – я взял лицо Готье в руки, большими пальцами стирая его слёзы, я был готов расцеловать его прямо здесь и плевать, что произойдёт дальше. Готье было больно и страшно, и от этого я сам дрожал, ведь боялся за него и не понимал причины таких эмоций. – Расскажите мне, пожалуйста.

-Жан Дио и Бруно Ленуар. Помнишь, я говорил, что их застали за подобными отношениями? Их казнили, Ириан! Убили…. Лишили жизни за ту мерзость, что была между ними! – голос его срывался, пока он говорил всё громче и громче.

-Мне плевать на это. И это было много лет назад! - я поддался навстречу Готье и нежно поцеловал его губы, а отстранившись, получил от него растерянный взгляд. – Вы считаете это мерзким? – я вновь поцеловал его, зарываясь пальцами в мягкие волосы.

-Ириан… - Готье прижался ко мне, как к единственной защите, от этого мне стало так тепло и приятно. – Когда-то, очень скоро, это нам припомнят.

Глава 8. Его холодный взгляд

Я выманил Готье на ярмарку. В центре Парижа, среди узких улочек, расцветает ярмарка сладостей, наполняя воздух сладким ароматом, который заманивает прохожих, словно волшебная мелодия. Яркие палатки, накрытые бархатными тканями, расставлены вдоль площади. Здесь, под ясным небом, женщины в пышных шелковых платьях и мужчины в элегантных костюмах обсуждают последние новинки кондитерского искусства. Сладкие угощения в изобилии: сахарные фигурки в форме животных, карамельные яблоки, украшенные золотыми листьями, и мягкие драже, отблескивающие на солнце как призраки радости. Мастера-кондитеры с искусной ловкостью демонстрируют свое мастерство, создавая зефирные десерты и пленяющие шоколадные трюфели, которые растекаются во рту, оставляя послевкусие счастья. Готье с широко открытыми глазами наблюдает за всей этой магией, держа в руках яркую картонку, полную сладкой ваты и вторую с пряниками, он вручил мне. Праздничная музыка и звонкий смех смешиваются, создавая симфонию, способную затмить даже шум великого города. Каждый, кто попадает сюда, забывает о суете прошлого и впитывает в себя волшебство, делая этот день незабываемым.

Лазар появился неожиданно и на него Готье смотрел с опаской, недоверием и даже после совместного осмотра ярмарки, Готье не пожелал оставаться в его компании, поэтому Лазару пришлось исчезнуть, а мне выслушивать, что этот мой «друг» - странный, неотёсанный, пропащий и подозрительный. Я молча кивал, всё таки Готье слишком дорожит мной!

Через несколько месяцев, полных напряжения со стороны Готье, мы всё же пришли к некой тактике. Тактика в себе содержала способы тайных встреч, прикрытия и игры. Иногда мне даже нравилось переглядываться с Готье, окружённым гостями, смотреть на него из-за двери и ловить его взгляд на себе, пока мы оба вспоминаем время вместе. Я засматриваюсь на его губы, льющие лесть в уши дам и вспоминаю, как он, дрожа, шептал ими моё имя, оттягивая мои волосы. Я улыбаюсь ему и показываю только нам одним известный жест, означающий дословно: «Я хочу тебя». Мне так нравится, как он смущается, стараясь не показывать это гостям, а сам прикусывает губы, и бросает на меня взгляды полные ответного желания. Что может быть лучше? Как жаль, только, что я так редко могу трепетно держать его руку, или говорить, как великолепно он выглядит. Я так редко тону в его добрых простых объятиях, что мне кажется, будто мы никогда не проводим время за простыми беседами.

Мы с Готье не желали отпускать друг друга в тот день. До этого мы не виделись три дня и теперь, заперев дверь, Готье бросился ко мне. Как всегда я забываю о мире, передо мной только он, его губы, его тело, весь мой господин так мне доверяется и отдаётся, я всегда в его приоритете. Ненароком я допускаю мысли, вот бы кто знал, как я ему важен, как он дрожит со мной, как кричит моё имя, как я сам теряюсь в ощущениях рядом с ним. Мы настолько близко, мы единое целое. Ничто не может нас разлучить, кроме этих грубых ударов в дверь с другой стороны.

Мгновенно, я вдруг теряю тепло тела Готье и не сразу осознаю, из-за чего это могло произойти? Перед моими глазами пелена, а затем глаза господина: напуганные, потерянные, а не счастливые и пьяные. Готье одними губами прошептал мне фразу, которая на годы останется со мной: «Нас поймали». Что?

Что это значит? Снова грубые удары в дверь, крики непонятые, заглушённые, и Готье, всклочивши с кровати, надевает второпях блузку, что я почти порвал на нём. Он кидает одежду и мне, пока на моих глазах невольно наворачиваются слёзы и постепенно приходит страшное осознание. Мои руки начинают трястись, но кое как одевшись, я встаю рядом с Готье и обнимаю его. Он напряжён, не обнимает меня в ответ, а дрожит и стоит в страхе.

-Я вышибу эту чёртову дверь! – наконец, я разобрал фразу, сказанную грубым голосом маркиза Еикри.

-Это конец, - шепчет Готье еле слышно.

-Нет, это не так, - я смотрю ему в глаза, придерживая за плечи. Одной рукой я провожу по губами слева направо и нежно улыбаюсь.

Мой господин совсем потерян, он пустым взглядом смотрит на мои губы, потом делает безэмоционально такой же жест и подходит к двери. В моём сердце зарождаются сомнения. С Готье что-то не так. Что-то кардинально изменилось в нём сейчас. И мне страшно узнать, что именно. Дверь открывается и месье Еикри врывается в спальню. Я смотрю на него, на его бегающие глаза, на то, как он осматривает своего сына, меня и помятую кровать. Он смотрит широкими глазами на сына, а тот смотрит в ответ без слёз или упрашиваний. Мне страшно. Почему мне так страшно? Ведь я не один, мы ведь с Готье вместе!

«Ты родился один, ты и умрёшь один, Ириан. Скоро ты поймёшь эту истину, скоро почувствуешь горькую правду. Я часть тебя уже давно. Хватит отрицать очевидное. Отрицай людей! Отрицай человечность в таких гадах, как они! Отрицай всё и вся, но не меня!» - звучал в моей голове чужой голос с эхом. Только не сейчас! Это так не вовремя! Опять тёмный голос приказывает мне чтото. В такой-то момент, я заслуживаю покоя от него.

Я тянусь рукой к руке Готье, хочу дать ему почувствовать нашу связь, хочу успокоить его, показать, что я рядом и никуда не уйду. Но вдруг он отстраняется от меня, резким рывком в сторону, он даже не взглянул на меня, он, словно щенок, уставился на своего отца. Тогда я снова делаю шаг, начиная разговор:

-Месье Еикри, это… - но меня перебивает голос моего господина.

-Отец! Пожалуйста, - Готье опускает голову, у него нет сил договорить.

-Готье, это отвратительно. Я знаю, что происходит между вами, но хочу услышать это от каждого из вас, - маркиз указал пальцем на меня, - Ириан, между вами было то, что называют содомией?

-Нет, - не задумываясь, говорю я, выпрямив голову, я готов придумать, что угодно, но буду идти до последнего, защищая нас.

-Было, отец, - произносит Готье и внутри меня всё падает. Я перевожу на него взгляд в полном шоке от услышанного. Что это значит? Разве мы не говорились скрывать это до конца своих дней? Почему Готье говорит это так уверенно…

-Что произошло? – маркиз Еикри морщится, всматриваясь в лицо сына.

-Ириан напал на меня. Я не знаю, чего он хотел, но… - я ничего дальше не мог расслышать, его слова звучали, как единый гул. Но я видел, что он говорит это уверенно, глядя в лицо отцу.

Его слова эхом отозвались в моей душе, я почувствовал, что пол под моими ногами трескается и я лечу в тëмную бездну. Но в реальности я лишь упал на колени, смотря как Готье отворачивается от меня. Холода пола больше не существовало. Готье не выдержал и снова кинул свой драгоценный взгляд на меня. Его глаза были полны безразличия, его поза сложенных на груди рук говорила за себя, что отныне от меня он закрыт. Мне стало вдруг так не важна физическая боль, когда меня по щеке кто-то ударил, а затем ударил снова. Готье в ночной рубашке безразлично смотрел на меня глубокими чëрными глазами и ничего больше не говорил. Молчал, распиливая меня взглядом на две неровные половины, которые вместе сложить невозможно, ведь осколки невозможно выловить в бездне. Свет Готье чернел, но его значимость никуда не делась, я по-прежнему видел лишь его.

Меня вышвырнули на улицу, я мучительно больно ударился и скатился по ступеням вниз на землю. В след получил предостережение: «Если вернёшься - сдохнешь в муках в тюрьме». Я не понимал, как Готье мог поступить так со мной и сдать без единого противоречия. Он с самого начала был готов поступить со мной именно так? Нет! Год назад он спас мне жизнь, он смотрел на меня и улыбался, а я был благодарен ему и ни на секунду не забывал его следующего доброго поступка. Он дал мне дом, работу, деньги, он подарил мне дружбу, любовь и надежду вырваться из поганой жизни. Лучше бы я не знал, что жизнь может быть счастливой, лучше бы не знал, что могу так восхищаться кем-то, так любить кого-то! Готье появился, пронзил меня кинжалом, а я заметил это, лишь когда кинжал резко выдернули, и кровь моя утопила меня.

Готье смотрел на меня с крыльца. Я видел, что в его глазах блестят слёзы, но почему тогда он сделал это со мной?

Я никому не нужен, я разорвал связь с Силаной, Лазаром, со всем внешним миром. Я жил только работой и общением с Готье, помощью ему и преданностью. Я спрятался от надоедливых капель под навесом, загораживающим вход в чей-то дом. Стоя здесь я уже не видел дома Готье, но образ его намертво застрял в момент сердце. Я не мог злиться, я лишь корчился от боли, но и перестать думать об этом не мог. Вдруг меня кто-то позвал. Я встрепенулся, боясь, что это кто-то из моих хозяев хочет добавить мне страданий. Но повернув голову, увидел Лазара. Он был весь мокрый до нитки, но улыбался.

-Ириан! Почему ты здесь в такую погоду? – спросил он, не торопясь заходить со мной под навес.

-Я больше не живу там, - ответил я, опуская глаза. Сейчас я был готов кричать и плакать, биться по полу и просить Господа, чтобы это оказалось дурным сном.

-Что происходит? – Лазар подошëл ближе и положил руку мне на плечо. Он был взволнован.

-Меня подставили и теперь выгнали… - сказав это я ещë яснее осознал произошедшее и уже не смог сдержать слëз. Жалость к себе поглощала, и я укрыл лицо руками, стыдливо отворачиваясь.

-Чëрт, Ириан, - Лазар судорожно обернулся по сторонам. – Пойдëм со мной, хорошо?

Я ничего не ответил, лишь позволил Лазару увести меня. Мы долго шли и я не смотрел на дорогу, мне было плевать, куда ведëт меня Лазар, лишь бы заменить хоть чем-нибудь поток мыслей о предательстве. Когда я начал всматриваться в окружении, я уже был в тëплом помещении с пушистыми коврами внутри. Помещение сначала показало лишь свою малую часть – комнату с досрочными стенами и несколькими висящими портретами каких-то мифических существ. Портреты изображали зверей с ногами, большими ушами и пятиконечными звёздами на груди, каждое животное, такие как лисы, олени, быки и даже гуси, имели высокие длинные рога и пугающий вид. Долго смотреть на них я не стал, снял обувь и по холодному полу мы с Лазаром прошли через непрозрачные фиолетовые занавески. Большой зал выглядел отнюдь не богато или презентабельно. Стены исписаны вручную грязными чернилами, весь зал полностью пуст, лишь несколько старых матрасов лежит на полу. Но люди там, на удивление были, и не мало. С ходу я насчитал восемь человек, сидящих на матрасах и о чëм-то болтающих, но как только Лазар представил меня, всё тут же переместили внимание.

-Это Ириан. Ему нужна наша помощь!

-Ему поможет Фэбиус, - выкрикнула неприятного вида женщина. Растрёпанная, в рваной одежде и со странными трясущимися руками. Она говорила хриплым, скрипучим голосом.

-Прекратите, - остановил Лазар, ведь весь зал начал смеяться, то ли надо мной, то ли над той несчастной женщиной.

-Здравствуйте… - поздоровался я. Мне было плевать, как это звучит, я просто хочу, наконец, где-то спрятаться, заснуть или покричать или избить кого-нибудь.

Больше я не слышал разговоров, Лазар отвёл меня в комнату. В маленькой комнатке было три старых кровати, с пожелтевшими простынями и одеялами. Даже подушка была явно не самой чистой. Но мне было плевать, получив сигнал, я сразу упал на одну из них и уткнулся лицом в подушку, пахнущую спиртом и грязной одеждой. Я не хотел, чтобы мои слëзы сейчас видел Лазар. Но он явно не собирался уходить, он сел рядом и погладил рукой моё плечо.

-Ты можешь говорить мне всë, я послушаю, когда будешь готов, - сказал Лазар медленно и тихо.

-Спасибо, - заглушено, но мой голос достиг ушей Лазара и я не видя, почувствовал, как он улыбнулся.

-Я пойду? – он начал вставать.

-Нет, стой. Где я? – я чуть повернул голову влево.

-Помнишь, я говорил о Либертас? – неуверенно начал Лазар, отворачиваясь.

-Мы… - тут же я почувствовал силу, чтобы приподняться на ногтях и перестать думать о своëм виде сейчас.

-Мы общество, нас 8 человек. Мы поклоняемся высшим существам, верим в них и получаем благосклонность высших сил, - говорил Лазар, желая просветить меня.

-Я не понимаю, зачем для этого собираться здесь? Если вы можете просто помолиться, - предложил я.

-Не в этом дело, Ириан. Мы можем гораздо большее, чем молящиеся и слепо верующие в Господа. Либертас про полную свободу от оков, про свежесть души и благоприятную жизнь здесь и сейчас! А также после смерти! – воодушевлённо объяснял Лазар.

-Чëрт… Жизнь после смерти? – спросил я.

-Да. Существование души в ином обличии, в том, в котором пожелаем сейчас. Мы выбрали великих покровителей, и они дали ответ, что готовы подарить нам свои дары, взамен на нашу форму после смерти. То есть мы станем теми, кем захотят наши покровители.

-И что вы делаете, когда почитаете их, - уточнил я, проникнувшись их историей.

-Приносим жертвы, льём кровь и несём демону деньги, - спокойно говорил Лазар, как о чëм-то обыденном. – Поскольку это самое большое, что мы можем дать высшему существу.

-Зачем демону деньги? – усмехнулся я, стараясь забыть о своей проблеме и полностью сместить внимание на настоящее время.

-Деньги обременяют и очерняют наши души. Мы добровольно лишаем себя денег и ценностей, отдаём самое важное для людей и демон Фэбиус чувствует, что мы больше не грязные и исполняет наши мечты, лечит больных и позволяет достичь целей, - ответил Лазар. Мне нравилось, что он с интересом и вниманием рассказывал мне этот бред.

-Чëрт…. Я смогу пожить здесь? – с надеждой спросил я, лишь бы не остаться на улице. – У меня есть с собой немного денег, я заплачу.

-Конечно, ты можешь оставаться здесь. Наши наставники будут рады помочь. Но такая честь достаётся только тем, кто прошëл путь и достоин быть здесь всю ночь. Думаю, тебе придётся отдать все деньги… - расстроил меня Лазар, тяжко вздыхая. Но для меня было ожидаемо.

Глава 9. Либертас - значит "свобода"

Проснулся я из-за хорового мычания из зала и сначала понадеялся, что открыв глаза вновь увижу свою спальню и услышу запах из кухни. Но меня встретила очень тëмная комната без окон с тремя кроватями, на одной из которых я лежал, и запах сырости. Также с ума сводило синхронное мычание мелодии нескольких голосов в такт. Я открыл дверь и медленно выглянул в зал. Сразу глаза стали искать среди замолчавших и обернувшийся на меня незнакомцев, Лазара, его найти не сложно. Лазар улыбнулся мне и рукой показал, чтобы я не боялся выйти. На меня смотрели семь пар глаз. Женщина в возрасте пятидесяти примерно лет, она дрожала и медленно моргала, была очень худой и грустной. Вторая молодая девушка, моего возраста с кудрявыми волосами и усталым видом, сидела рядом с молодым юношей и мужчиной средних лет со шрамом на лице. Наставники, двое полу-одинаковых не коренных французов, тоже были рады меня видеть. Тут же прекратилось мычание, и мужчины захлопали в ладоши. Тут же эту какофонию подхватили и все члены культа. Выглядело это настораживающее. Все смотрели на меня, разглядывали и казалось, что облизывались.

Из некомфортного общества меня вывели наставники. Один из них, что был выше ростом, начал посвящать меня в тонкости жизни здесь.

-Дорогой, ты уверен, что заслуживаешь Либертас и готов идти на всë ради культа? – спросил грубым голосом мужчина. Что я заметил за эти несколько минут, так это качество одежды наставников. Одежда дорогая, в ярких тонах фиолетового. Жюстокор и рубашки, жилет, всë сшито идеально и выглядит дорого.

-Я? – вдруг мне пришлось замолчать, ведь я просто не знал, что сказать. Сказать, что я не собираюсь никому поклоняться и что не верю в демонов, сейчас было бы колоссальной ошибкой. Люди слепо верят и чтят легенды и придуманных ими же существ, а я лишь одной фразой оскорблю всех этих людей. Поэтому я долго молчал.

-Так готов ли ты?

-Да,- неуверенно произнëс я, думая, что этого достаточно для спального места. При этом мой взгляд искал ответа от Лазара, но тот предательски молчал. – Я готов на всё.

-Это мы проверим. Произнëшь эту фразу на коронации, - усмехнулся второй наставник, опираясь на пустую стену.

Под словом «коронация» я считал, что не могло быть ничего обременяющего и пугающего, поэтому я даже расслабился. Улыбаться я не мог, но думать не только о Готье, уже получалось. Я сел на пол рядом с пятью такими же, как я людьми, но разными по виду, по количеству ранений на теле и по затасканности их одежды. Среди всех выглядели хорошо лишь я с Лазаром. Наставник, что повыше ростом, представился мне как Атаназ и именно так к нему обращались все в культе. Он объявил вечер Разрезов, и я напрягся. Но оказалось, что разрезами Атаназ называет разрезание плоти людской совсем не в том плане, в коем я успел себе представить. Каждый из пяти людей начал говорить что-то о себе. Начала самая старшая женщина, откашлявшись, она сказала:

-Сегодня меня избил мой муж. Я думала, что потеряю сознание, но прочитала вслух приказ Фэбиуса, и муж поскользнулся, сломав себе ногу, - с улыбкой произнесла женщина. Я медленно выдохнул, не понимая, как всему происходящему эта мадам радуется. Но уже пришла очередь следующего отвечающего. Им оказался Лазар.

-Сегодня я читал приказ Фэбиуса сестре, чтобы та смогла поддержать меня в горе погибшего зверя, - говорил Лазар, опустив глаза.

-Какой зверь погиб на твоих глазах, Лазар? – спросил наставник своего последователя.

-Это была лисица, убитая охотником, - ответил Лазар всë так же с глубокой печалью к своей потере.

-Ты, Демьян, поведай нам, когда тебе и пришлось заучить приказ Фэбиуса? – обратился Атаназ к юноше рядом со мной. Молодой человек был сочетанием света и тьмы. Он был моим ровесником или же младше даже, по моим доводам. Говорил очень быстро и запинаясь на каждом слове:

-Когда я с отцом был в церкви… Мы стояли в церкви и, кажется…. Нет, он стоял, а затем поклонился и я потом поклонился… Мне пришлось читать приказ Фэбиуса вместо Божьей молитвы, - наконец, объяснил этот юноша по имени Демьян.

-Ты нарушил свой обет. Выйди из Либертас. Вернуться сможешь, как только не пожалеешь крови для прощения Фэбиуса! – крикнул наставник Атаназ, укоризненно тыча пальцем в напуганного члена культа.

-Если кровь пожалеешь, на дно угодишь. Фэбиусу горло не смягчишь! – вслух проговорили все, кроме меня, ведь эти слова я слышал впервые.

Демьян кивнул и на трясущихся ногах вышел из зала, а второй наставник ушëл за ним.

-Сегодня, в знаменательный день состоится не только коронация новоприбывшего к нам друга, но и для Высших пройдëт церемония жертвоприношения! – объявил мужчина и тут же все зашлись в аплодисментах и овациях. Я поддержал их и нелепо похлопал, смотря на Лазара.

Я узнал правила культа: Не в коем случае не заводить среди членов клуба друзей и никогда не ставить другого человека выше собственной ценности, даже вровень с собой; Запрещается собственноручно по своей прихоти проливать кровь любого члена культа; Никому не говорить подробностей ритуалов в Либертас; Если желаете покинуть культ, успев пройти коронацию, вам необходимо отдать одну часть своего тела наставникам; Если желаете покинуть культ, не успев пройти коронацию, предоставить клятву в виде трëх дней на коленях перед наставником и возмещения ущерба в пятьдесят тысяч ливров. Это были не все правила, далее я прекратил слушать и продолжил изучать место вокруг себя.

Невысокие потолки, обшарпанные и изрисованные символами стены навевали мысли о скудности моего положения. Даже ночь здесь я должен заслужить, такое и не сравниться с моим уровнем жизни у Готье. Постоянный запах старого и промокшего помещения, кажется, никто кроме меня не замечал. Всем нравилось сидеть на грязных матрасах, пропахших мочой и землëй. И каждый член этого неприятнейшего общества выглядел странно и несколько потеряно. Отличались только наставники своей уверенностью, статностью и ухоженностью. Они не были голодными и сумасшедшими, наоборот были упитаны, полноваты и улыбчивы. Лазар тоже был молчалив и услужлив, он часто осматривался и всë рвался оказаться ближе к наставникам. Я заметил, что одна дама, которая первая подала голос при моëм появлении, была чертовски бледна. На еë щеках словно шелушилась кожа, а руки и тело были худыми и на вид ужасно хрупкими. Но в глазах горел огонь, она верит во что-то всей своей душой. И эти черты объединяли членов общества. Чуть живее выглядел тот ушедший юноша, лучше выглядела самая молодая мадмуазель, следующим по признакам живого выступал мужчина со шрамом на всë лицо; хорошо выглядел Лазар с его блестящими глазами, полными надежды. Страшно было бы увидеть, как он медленно станет похож на эту бедную женщину, пугающуюся любого шороха.

Наставник Атаназ обратился ко мне, и я тут же вылетел из собственных мыслей в реальный мир к его голосу:

-Ириан. Приказ Фэбиуса это великий текст по словам демона-лиса, который прошёл ко мне во сне и позволил переписать свои высказывания на бумагу, чтобы мы могли связываться с демоном и говорить с ним. Наш культ чтит Фэбиуса и заучил текст приказа.

О Фэбиус, властитель тьмы и ночи,

Я призываю мощь твою сюда!

Твой лик прекрасней огненной корочи,

В тебе таится дикая вражда.

О Фэбиус, ты демон вожделенный,

Тебе я жертвую и душу, и мечту!

Твой голос, словно ветер переменный,

Разрушит мир, наполнит пустоту.

Восславим Фэбиуса, князя ада,

Чья сила безгранична и крепка!

Забудьте свет, любовь и благодать,

Его лишь воля – наша госпожа.

О Фэбиус, явись во славе жуткой,

Прими мой трепет, страх и поклонение!

В обитель бренную войди поступью чуткой,

И даруй мне вечное тебе служение.

Тест жуткого стихотворения заел в ушах единым законом и показался до боли знакомым отблеском ведения. Было больно физически воспринимать эти слова, и я зажмурился. Когда приказ закончился, наставник лучезарно мне улыбнулся, и все вдруг снова зашлись в овациях. Я не понимал смысла этих диких восхищений неизвестному и такому тревожному языку, но всё вокруг были возбуждены и веселились от одних этих слов.

-Почему вы решили, что это демон? – спросил я, не подозревая, что подрываю этим вопросом веру нескольких человек, в том числе и моего друга.

-Наставники Атаназ и Затан проводники между миром людей и демонов. Они великий и несокрушимый мост, избранники, которым разрешено делиться с миром своими необъятными знаниями! – вдруг начал говорить Лазар, смотря мне прямо в глаза. Он говорил как фанатик, как зацикленный на этой теме сумасшедший.

-Всë верно, Лазар, - улыбнулся Атаназ и с подозрением глянул на меня. Но останавливаться я не хотел, ведь видел, как всë вокруг фальшиво и надумано, что происходящее бред двух сбитых с пути людей и им верить нельзя.

-Но вы никогда не видели демонов, не этого Фэбиуса не кого-либо другого, - утверждал я, оглядывая всех собравшихся скептическим взглядом. Люди верят в картины на стенах и в сон сумасшедшего фанатика.

-Видели, - начала самая болезненная женщина. – Когда мой сын умирал, истекая кровью от ранения, ко мне тоже явился Фэбиус. Белый лис просто прошмыгнул рядом с моим сыном на кровати, а через две недели сынок уже мог ходить и улыбался.

-И ко мне Фэбиус пришëл, когда я чуть не умер, - говорил мужчина со шрамом на лице, - Недавно я потерял всю свою семью, лишился двух любимых дочерей и жены. Их убили мародёры. Жизнь потеряла смысл, и я решил покончить с ней, но Фэбиус фурией оттолкнул меня от края моста. Я упал на дорогу и заметил брошюру с надписью «Либертас учить жить дальше, даже если смыслом жизни будет месть». Тогда я осознал, что запомнил лицо одного из тех паскуд и смогу опознать убийцу моей семьи.

Я замер, слушая эти рассказы. Но даже это можно объяснить просто и ясно, без толики магии и демонологии. Организм молодого человека наверняка просто справился и раны, от чего бы то ни было, затянулись. А в этого бедного мужчину жизнь вдохнул порыв сильного ветра или проходящий мимо добродетель. Но они искренне верили в белого лис а Фэбиуса, которого им в головы вложили наставники.

Глава 10. Тысяча извинений на коленях

Другие члены культа тоже говорили что-то, слушать дальше у меня не получалось, а вот Лазар слушал внимательно и сидел ровно, внимая каждому слову. Наставники после объявили, что хотят видеть «сильнейших» в комнате для Подарков, а остальные свободны до часа совы. Лазар отстранился от меня, когда я подошëл ближе, замечая, что другие расходятся. Но друг кивнул на дверь, и мы вышли из здания в полной тишине. Лазар шëл дальше, а я слепо за ним следовал, когда мы остановились, стало куда яснее.

-Ты же помнишь правила Либертас! – Лазар резко развернулся ко мне лицом, второго глядя на меня. – Сказано же, особых отношений между членами культа быть не должно. Мы все едины, друг за друга. А я и так отхватил предупреждение, за то, что разговаривал с тобой наедине.

-Лазар, что происходит? Я не хочу этого, - я потянулся к нему рукой, хватая за предплечье, но Лазар тут же выдернул свою руку.

-А ты не понимаешь, как всë серьёзно? Сейчас либо ты уходишь своей дорогой, либо следуешь в культ к часу совы, - сказал Лазар пугающе строго, глядя мне в глаза.

-Чëрт, - выругался я. Поднимая голову наверх, я видел серые размытые краски неба и никаких облаков. Происходящее лишь сильнее путало меня, вокруг целый мир, а я застрял в сетях чёртового культа поклонения каким-то демонам. Так ещë и обязан на коленях просить меня отпустить. Успокоив мысли, я осознал, что спать мне по прежнему негде. – А где ты живёшь помимо культа?

-В доме родителей и сестры, - нехотя ответил Лазар, чуть отходя от меня и оглядываясь, лишь бы кто не увидел нас рядом.

-А я могу пожить у вас? – с надеждой спросил я.

-Нет. Во-первых это нарушение правил Либертас; Во-вторых отец будет в гневе. К Силане никогда не подпускают молодых людей, вроде тебя. Та ночь была исключением из правил и любимым праздником родни… - заговорил Лазар.

-А я могу в тайне…. Снова увидеть еë? – аккуратно поинтересовался я, готовясь к отказу. Я надеялся поговорить с Силаной, ведь она бы точно поняла меня.

-Я не хочу, чтобы ты сближался с моей семьёй, - кратко сказал Лазар. – Она моя сестра. Я желаю Силане добра и хочу, чтобы она была счастлива.

-То есть… - недоумевал я, но боялся сказать. Я для Силаны плохой партнёр во всех отношениях. Она не интересует меня, так, как думает Лазар, но, видимо и без этого я представляю угрозу.

-Предвижу все твои слова, Ириан! Не вени себя, но если бы ты не был в культе… - начал Лазар, но у меня, не было сил, не перебить его.

-В который ты сам меня привëл! – осознал я эту тяжесть и закричал.

-Прости, я сотню раз перед тобой извинюсь. Я чувствую великую вину и, возможно, это бремя вскоре меня настигнет. Если бы я не привëл за собой отчаявшегося человека, меня бы выгнали из Либертас навсегда. А я рождëн для них, - говорил Лазар, и я не перебивал его, замечая, как дрожат его руки, как нервно сжимаются пальцы, а глаза бегают, не задевая меня. Он побледнел и сжал губы, после продолжая. – Меня с детства уверяли, что я особенный. Кто-то говорил, что ошибка, но мать не смела сомневаться, что я подарок судьбы…. Я чувствую в себе это и хочу получить то, что заслужил по своей линии жизни.

-Я понимаю, но ты сейчас губишь и мою жизнь тоже. Мы же даже не можем быть друзьями из-за чёртового культа, - вздохнул я, ощущая неприятный холодок по коже.

-Если только клятва не убедит тебя, Ириан, - вдруг посмотрел на меня Лазар, он резко оживился.

-Клятва?

-Я клянусь, Ириан, - Лазар откинул волосы назад и опустился передо мной на колени. Я не стал останавливать его, считая, что именно так он и может заслужить моë прощение. – Клянусь своей душой, что не переступлю через нашу дружбу, несмотря ни на что. Любой приказ не вынудит меня предать тебя, Ириан.

"Дружбу?" - я почувствовал болезненный укол в сердце. Какие их нас друзья, мы едва знакомы.

-И тысяча извинений в любой момент, на коленях передо мной, - гордо довил я, с улыбкой смотря на Лазара сверху вниз. Вот значит, какая может быть дружба.

-И в любой момент времени готов буду извиниться перед тобой, стоя на коленях… - неуверенно и тише проговорил Лазар, явно не рассчитывая так сильно унижаться передо мной. Он встал на ноги и отряхнулся, поправляя одежду и светлые волосы. – Ты останешься в культе?

-Мне больше некуда идти. Я надеюсь на кров там… - вздохнул я. – Конечно, я останусь.

-Хорошо. А теперь уходи куда-нибудь. Не появляйся пока в Либертас до девяти вечера. Я пойду к сестре, - приказал Лазар, и похлопал меня по плечу.

Я вздохнул, наблюдая, как отдаляется силуэт моего друга. У меня не осталось больше никого кроме этого парня, которого я толком и не знаю. Но почему-то именно Лазар внушает мне доверие. Может быть, он и правда рождëн под этой единственной звездой. Чего только стоит его родная сестра. Силана. Светлая и чистая девушка, которая так заразительно смеëтся и мило верит в глупые легенды. Интересно, правда ли цветок поможет ей поскорее встретить хорошего мужа. Я чувствую, что связан с Силаной и точно встречу еë снова. Но больше всего на свете я хочу встретить Готье, проснуться рядом с ним, коснуться его щеки и долго-долго наблюдать за тем, как он спит, прокручивая в голове слова благодарности, что весь этот ужас произошёл во сне.

Я пошëл в сторону того подвала, но внутрь заходить не стал, а прошëл мимо, не замечая других людей и их шепотки. Но один из голосов слишком меня задел, он был знакомым и гадким. Скрипучий женский смех раздался недалеко от меня.

-Ой, милый, мне нельзя! – смеялась девушка. Я подкрался ближе к маленькой улочке между двумя высокими домами. Этой девушкой, ожидаемо оказалась Камилла. Она стояла, плотно прижимаясь спиной к стене. Еë в шею увлечённо целовал бородатый неприятный мужчина. Он всë не унимался, его руки плавно трогали бëдра Камиллы. Еë платья, словно не существовало. Персиковая ткань медленно съезжала с еë плечей, корсет был почти полностью развязан. Камилла смеялась и осторожно отталкивала мужчину. – Ох, дорогой!

-Мерзость, - шëпотом выругался я, отворачиваясь. Но вдруг услышал что-то важное из уст проклятой падшей девки:

-Дорогой. Я жду ребëнка от этого сопляка… - Камилла ахнула, но после мужчина отстранился от неë. – Поэтому, пожалуйста, держи себя в руках. Этот ребëнок мой пропуск в высшее общество, а затем и в Версаль.

-Чëрт.

Камилла носила под сердцем дитя Готье. Имя Готье она не называла, но скорее всего девушка говорит именно о нëм. Это было более, чем ожидаемо. Теперь Камилла станет его женой, хотя сейчас занимается такими непотребствами с уличным пьяницей. Значит, она спустя столько времени только узнала об этом? Я уже не связан с Готье и меня не должно трогать что-то связанное с ним, но мне неимоверно больно. Готье променял дружбу со мной и меня, как возлюбленного, на эту падшую женщину и еë ребëнка.

Я плюнул в сторону и ко мне прилипли глаза этой девушки. Серые глаза Камиллы смотрели прямо на меня. Она отпрыгнула от мужчины рядом и молча смотрела на меня. Но я развернулся и ушëл, слава, что она не стала за мной бежать. Я быстрым шагом преодолел эту улицу и ускорился до бега, вдруг спотыкаясь о камень и падая на землю. Руки тут же вспыхнули от боли, на них выступила кровь, когда я поцарапал их о тротуар. Вдруг солëная капля упала прямо на царапину, и я зашипел от боли, разъедающей руку. Этой каплей оказалась моя слеза. Грязными руками я утëр лицо, но перестать плакать не получалось. Скрывая своë лицо и задыхаясь от нахлынувших эмоций, я медленно шëл вдоль дороги. Люди вокруг спешили, не замечая меня и от этого на душе было лишь легче. Я корю себя, я чувствую это и знаю, но контролировать, не способен.

Точного времени я не знал, но когда начало темнеть, я уже подходил к входу в Либертас. Оказалось, со временем я угадал. Успел я только пройти внутрь подвала, как Атаназ и Занат схватили меня под руки. Я упал на колени и пока Занат держал меня, не позволяя подняться, Атаназ обошëл и встал передо мной. Из-за пазухи он достал чистый кинжал. В зале появились все члены клуба, включая Лазара. Он кивнул мне, и я постарался принять происходящее. Трясущаяся женщина, мужчина со шрамом на лице, юная красавица и Лазар начали хлопать в ладоши. При этом все сохраняли на лицах полное безразличие. Атаназ улыбнулся и объявил:

-Ириан, наш друг и брат. Мы проводим с тобой коронацию. Носи эту корону с честью и почётом к еë обладателю. Демон-лис Фэбиус направит тебя на правильный путь и подарит всë, что ты пожелаешь, - заманивал наставник, пока мои руки начинали ныть, ведь Занат сжимал их в крепкой хватке, и я понять не мог почему он до сих пор держит меня.

Атаназ поднял кинжал над головой, а после поднëс к своему запястью. Его рубашка была специально в рукавах приподнята, приоткрывая кожу. Холодный кинжал сначала бережно погладил кожу Атаназа, а после наставник начал надавливать и кожа продавливалась до того момента, пока не выступила капля крови, но кинжал не стал нежнее. Алая полоска стекла по руке Атаназа к кисти, а только позже капнула на пол. Ко мне подошëл Лазар, и я даже обрадовался, но до того момента, пока он не коснулся моего лица. Лазар с одной стороны и мужчина из культа с другой, насильно открыли мне рот, залезая случайно пальцами внутрь. Я сопротивлялся, но не долго, ведь Лазар прошептал «тише» так осознанно и успокаивающе, что я покорился. Кровь наставника капнула мне на язык. Я не чувствовал вкуса, но пока ощущал лишь стекающую в глотку тëплую густую жидкость. После ещë крови и ещë. Меня заставили выпить и проглотить еë. Руки ослабли и мне разрешили прикрыть окровавленный рот. Тут вкус меня и накрыл. Словно жидкое ржавое железо окутало весь мой рот, и я не мог выплюнуть это, мне пришлось проглотить всë до последней капли. Не успел я порадоваться, как женщина трясущимися руками также встала передо мной. Она сделала тоже самое, и мне снова насильно открыли рот.

-Вкуси своего собрата, - приказал Атаназ. – И ты станешь одним из нас!

Ритуал шëл во всю силу, все члены культа мычали в такт собственной мелодии и этот гомон удивительно гипнотизировал. Меня против воли крепко держали, пока кровь медленно капала ко мне в рот. У этой бедной женщины она шла совсем плохо. Как из фонтана лила алая жидкость из вскрытых вен мужчины со шрамом и у молодой девушки. Кровь Лазара я тоже выпил и выдохнул с облегчением, когда мы остановились на втором наставнике.

-Если ты не умрёшь после этого, значит Фэбиус тебя принял, - объявил второй наставник Занат.

Я начинал ощущать тяжесть в животе, меня давно тошнило. Я не уверен, что употребление крови полезно для моего организма. Но на голову это явно влияет, ведь я начинаю чувствовать, как вокруг всë крутиться. Наставники помогают мне встать и, закрыв глаза, я понимаю, что меня куда-то ведут. Всплеск воды и внезапно воздух больше мне недоступен. Из-за резкого испуганного вдоха в рот и нос попадает вода, но инстинктивно не получается поднять голову и я захлёбываюсь. Но достать меня успевают, и следующий вдох я делаю уже воздухом, пока из меня вытекает вода.

-Ты пришëл в себя? – спросил Атаназ, усмехаясь. – Ты вообще понимаешь, что только что творил?

-Что? – откашлявшись и приходя в себя, спросил я.

-Ты напал на Лазара и кричал, что хочешь вернуть всë назад, вернуться к старой жизни. И что какая-то Камилла падшая девка, не достойная его внимания… - рассказал Атаназ. Я медленно сел на пол, опираясь руками, и посмотрел на Лазара. Тот подтверждающее закивал мне. Он поправлял воротник своей рубашки, видимо я хватал его за одежду.

-Прости, Лазар, - извинился я, стыдливо опуская взгляд. Лазар замотал головой, успокаивая меня. Казалось, что он понимает, что означал мой приступ.

Коронация представляла собой употребление крови всех членов группы, а затем жертвоприношение Фэбиусу. Я должен был пролить свою кровь на его бессмертную статую, таким образом, закрепляя мою преданность демону до конца моих дней. Я не верил в демонов настолько, чтобы совершать эти ритуалы, но ради спокойствия был готов. Тем более теперь, мне плевать на всё сущее. В небольшой тëмной и сырой комнате без окон стояла каменная статуя лисицы с множеством глаз на её теле. Лис сидел и жуткими глазами смотрел на меня. Наставник дал мне в руку кинжал, и я сам порезал своë запястье, поднося руку к статуе. Алая кровь стала капать на голову зверю, пока я терпел жгучую боль. Стекая по лисьей морде, кровь касалась еë согнутых лап с длинными когтями, а затем задевая плоскую подставку. Я отдёрнул руку, прикрывая ладонью кровоточащую царапину. Молодая девушка тут же поднесла мне влажную тряпицу.

-Можно мне остаться? – с одеждой спросил я наставника.

-Оставайся, Ириан. Познакомься с Марго, но не смей касаться еë кожи, - Атаназ кивнул головой на юную девицу, протирающую мою руку. Сейчас она сама касалась меня нежной ручкой. – Вы с Марго будете спать в одной комнате, но личные разговоры категорически запрещены.

Так на ночь я остался в комнате с Маргаритой. Все из культа, в том числе и наставники, покинули подвал. Я и не сомневался, что упитанные жизнью наставники не станут спать в сыром и грязном помещении. Лазар тоже ушёл, а я в одежде бросился на кровать, стараясь не замечать девушку по имени Марго, которая тоже со мной не говорила. Меня ужасно тошнило и я не мог терпеть, поэтому выбежал на улицу, где меня трижды вырвало тёмно-красной жидкостью – кровью. Эта кровь принадлежала членам культа, а теперь словно убивала меня изнутри. На свежем воздухе, лёжа прямо на земле, я провёл около часа, наверное, только потом я вернулся, чтобы снова беспомощно бросится на кровать. Я расслабился, но ночью любая мысль заедает надолго, и вся тяжесть дня наваливается как руины разрушающихся воспоминаний:

Готье сжимает мою руку и улыбается, он спас мою жизнь и сейчас впустил в свою. Мы пьём чай, сидя за большим столом в гостиной, он рассказывает, как режет глаз цвет стен в Версале и как наигранно улыбается король Людовик. Мне нечего рассказать ему, но слушать уже одно удовольствие. Я вижу его глаза, чëрные всепоглощающие глаза, с длинными ресницами, вытянутой формы. Я думал, буду всегда ими восхищаться, но когда спокойный равнодушный взгляд сменился на уничижительный и такой злой. Под этим взглядом хотелось умереть прямо тогда, когда я понял, что Готье просто предал меня, соврал отцу, обвинил меня. А Камилла ждëт ребёнка от Готье, она ему родит и родителям придётся принять горе-невесту их сыночка. Камилла, наверное, и думать забыла о Готье, пока, наконец, не поняла, что несколько месяцев носит ребёнка. Готье получил что заслужил, неверную жену и даже возможно чужого ребëнка в еë утробе.

Глава 11. Острые зубы разрывают вену

Я проснулся от прикосновения Марго. Светловолосая, похожая на Солнце в человеческом воплощении, милая красавица молча будила меня. Тут я и заметил, что ни разу не слышал от неë слов и еë голоса. Марго выглядела крайне молчаливой.

-Светлого утра… - открыв глаза, я не сразу понял, что сейчас именно светлое время суток, ведь не одного окна не освещали комнату. На меня начинало давить это пространство, вечная полумгла и густой тянучий воздух. Маргарита же улыбнулась и кивнула.

-Коронованный Ириан подарит сегодня всë плохое демону и променяет это на неимоверную удачу, - объявил Атаназ.

Я сидел на полу возле Лазара, тот внимательно слушал, а когда упоминалось моë имя, слегка пихнул локтем в бок. Я глянул на него, но тут же вернул взгляд на наставника. О чëм именно он говорит, что плохое я должен отдать демону?

-Ириан, пожалуйста, твоë первое задание отобрать фальшивые ценности у неблагородных и низких людей и принести к Великой статуе Фэбиуса, - сказал теперь и мой наставник тоже.

-Да, конечно.

Моя задача состояла в том, чтобы забрать ценные вещи, деньги, драгоценности и принести Фэбиусу, как залог моей верности и отречение от людских ценностей. На вопрос «Что если моя цель в жизни – разбогатеть?» Наставник объяснил, что, чтобы что-то получить, нужно что-то отдать, а после настигнет удача, и деньги будут литься рекой. В это верилось с трудом, я привык, что для получения средств на существование мне необходимо очень много работать и тратить свои силы, а сейчас я должен воровать, обманывать и слепо надеяться на добродетель грëбанного демона. Но надо крова от безысходности я покинул подвал и прямым шагом направился на рынок. Я прекрасно понимаю, что именно там люди не замечают случайных прикосновений из-за излишней возбуждённости и скорости обмена товара на деньги.

-Ириан! – позвал меня Лазар, который всë это время оказывается шëл за мной. Я обернулся и увидел это счастливое лицо в окантовке светлых тяжёлых локонов. – Помочь?

-Не стоит. Нам же запрещено общаться наедине. Сам же говорил, - я остановился лишь на секунду, чтобы сказать другу от этом, а после второпях стал от него отдаляться.

-Не заметят. Здесь очень много людей, - повышался голос Лазара, но гогот толпы на людном рынке уже было сложнее перекричать.

-Лазар, уйди, пожалуйста, - обернулся я, хватая друга за руку. Его

настойчивость вдруг стала меня злить. Не хотелось, чтобы он сейчас был рядом, в моей жизни вдруг стало слишком много этого человека. Лазара скорее всего задели мои слова, но он не ушëл.

-Что случилось? – догнал меня Лазар, а я уже приблизился к одной из самых многочисленных очередей за свежими овощами.

-Сейчас случится, если… - я развернулся к Лазару и крепко схватил того за плечи, стараясь всём видом откинуть его желание сейчас идти за мной. Но мой взгляд скользнул чуть влево и я увидел то, что заставило меня отстраниться тут же от друга.

Совсем рядом стояла Силана. У неë в руках покоилась корзина с двумя видами орехов. Девушка не замечала их и разговаривала, кажется, со своим отцом.

-Лазар, там… - сказал я, переводя глаза на друга.

-Что? – он обернулся и тут же потерял ко мне интерес, уходя к сестре. Это даже обрадовало меня, и я вернулся к очереди.

Силана - такая особенная, так выделяющаяся на фоне всех остальных. Слава, она не увидела меня, ведь я вряд ли смог бы просто уйти сейчас. Около меня расположился полный мужчина, он громче всех кричал, что ему срочно нужны наисвежайшие томаты, и он готов платить вдвое больше остальных. До момента пока его не пустили вперëд, я ловко провëл рукой по его одежде чуть ниже пояса сбоку. В крупном и вместительном кармане точно что-то было, но я убрал руку. От этой руки внутри моего тела плавно горящая лавовая жидкость окатила сначала моë запястье, затем предплечье и плечо, а там недалеко и до сердца. Я дёрнулся, представляя, что этому мужчине нужны эти деньги для кормления семьи, для покупки чего-то нужного в дом. Мне не так сильно нужны эти деньги, чтобы лишать этого человека честно заработанных богатств. Я отошëл в сторону и меня тут же вытолкнули из оживлённой очереди. Я понадеялся, что девушка рядом со мной не Силана, мне повезло, они с братом и отцом, кажется, покинули рынок. Я остался в одиночестве, пусть и окружённый людьми, все они словно нарисованные на бумаге двигались по велению одного единого кукловода.

***

Музыка лилась ручьём, проникая в души еë услышавших юношей и девушек. Окончание лета и начало осени праздновали довольно размашисто в центре города. Возможно, в Версале и было куда богаче и ярче, но и Париж горел от ярких всплесков красок в небе. Салюты пугали резкими звуками, но если забыть о страхе становится легче лицезреть красоту ярких красок. Сейчас, наверное, Готье тоже смотрит на этот салют или же он вновь уехал из Парижа. Возможно рядом с ним Камилла, держит его руку и улыбается. А я тоже улыбался, пусть и не мог выкинуть из головы лучший год в своей жизни. Счастливый, прожитый в достатке и с хорошей иллюзией любви, год. Сейчас рядом Лазар, он смеëтся от страха перед огнями в небе, но смотреть не перестаёт и даже не уходит. Запрет на общение вне культа никто не отменял, но Лазар меня выводит своим вечным «Никто не узнаёт, прекрати переживать!» Боже, этот человек неисправим. Я его не понимаю. Именно Лазар кричал, что нам общаться нельзя.

-Силана! – позвал Лазар, и я замер. Тут же звуки и свет прекратили меня волновать, ненадолго меня увлёк этот оклик, девушка к нам не подошла. Лазар сам убежал к сестре, а я остался стоять, боясь даже обернуться.

Выглядел я по меркам общественных правил довольно прилично. Лазар всë таки жил в доме, имел возможность пользоваться деньгами родителей и был необычайно щедр. Поэтому на мне чëрная накидка с капюшоном. Мне порой безумно жаль семью Лазара и Силаны, ведь они не подозревали, с чем связался их сын. Отговаривать фанатика было бы бессмысленно, но я всегда стараюсь вложить в его голову мысль, что демоны нереальны или хотя бы, что такая вера не может быть искренней и чистой. Вся вера, поклонения и обряды полностью держаться на сумасшествии двух братьев наставников, которые решили подзаработать на горе людей. Не знаю, откуда у меня такие мысли. С Готье я об этом никогда не говорил.

Под небом из синей тягучей краски, я смотрел на свои руки. Заметно было, как же мало на них кожи. Она местами, конечно, виднелась из-под багровых пятен. Кровь такая чистая внутри, это не ощущается как грязь, она приятная. Но как бы я не заставлял себя опустить сейчас же этот страх, я всë ещë дрожал. Нож давно лежал у моих ног, а рядом с ним беспомощное животное. Я убил его. Милая лиса погибла от моих рук, попалась в мою ловушку, и я так жестоко ранил еë. Тельце я отнёс в Либертас, наставник меня долго хвалил. Я доставил Фэбиусу возможность ненадолго вселиться в мëртвое тело лисицы. Чëрт, я смог хорошо поесть. Я ел вкуснейшее мясо и записал вином, ведь наставник позволил мне купить это.

Так наплевать, когда меня в очередной раз по плечу хлопает наставник и говорил, что я могу стать следующим высшим. А нас в культе теперь всего четверо. Бедная женщина ушла к своей мечте. Фэбиус посчитал, что эта обедневшая до последней одёжки и зависимая от опиума женщина достойна счастья. Теперь она, по словам наставников, смогла позволить себе дальнюю поездку и новое жильë. Как в это можно верить? Именно этот вопрос я и задал Лазару в один холодный осенний вечер.

-Она высшая. Фэбиус жалует таких как она и всегда дарит роскошь. Когда станешь высшим, ты поймёшь… - с восхищением говорил Лазар. Мне вдруг и стало страшно рядом с ним.

-Как Силана? – спросил я, совсем ненавязчиво меняя тему.

-Сестра не хочет больше меня видеть, - грустно сказал Лазар, но вдруг ухмыльнулся по-звериному. – Но она изменит своë мнение, как только получит на руки доказательства высокого статуса нашей семьи, и сама лично будет кланяться королю.

-Что за бред? Лазар, посмотри на меня, - я напрягся, подходя к нему ближе. Когда я взял его за плечо, он тут же от меня отпрыгнул, как от огня.

-Нет, - категорически отказался он и поспешил уйти от меня. Теперь мой «друг» шëл не в сторону своего дома, как это было раньше. Теперь он шествовал в сторону центра города, видимо просто прогуливаясь.

-Лазар, прошу, нет….

Я в культе уже больше месяца, октябрь крайне промозглый и неприятный. Мне так страшно засыпать рядом с Маргаритой. Девушка ночевала в культе далеко не каждую ночь. Она менялась и довольно заметно. После пугающих обрядов она ходит бледнее облака и совсем не ест, ведь все деньги отдаëт Либертас, лишь бы выпросить желаемое. Сейчас Маргарита сидит на своей кровати, она причёсывает светлые волосы гребнем и смотрит в одну точку в стене напротив. Говорить на личные темы нам запрещено, и я это помню, девушка очень послушна и ни разу за этот месяц не заговорила со мной. Но теперь она была слишком подавленной и грустной, чтобы удержаться. Разговор начал я сам:

-Зачем ты здесь? – тихо спросил я. Девушка не обратила на меня внимания, и я повторил свой вопрос громче. – Марго, а зачем ты в культе?

-Мой маленький брат… - прохрипела Маргарита слабым и тихим голоском. Вскоре я услышал и всхлип. Гребень со стуком упал на пол, а девушка закрыла лицо руками.

-Что с ним? – я не стал подходить ближе, стоял и смотрел на неë с высоты своего роста.

-Ему стало хуже. Я молила Фэбиуса спасти ему жизнь. Я… - девушка прекратила сдерживать слëзы и со всхлипами, прерываясь, продолжала. – Я отдаю всë, что у нас есть. Я чувствую, что сама на грани…. Почему даже демон не может мне помочь?

-Марго, - обратил я, походя к еë кровати. Я сел рядом и нежно приобнял еë. Маргарита всхлипнула и прижалась ко мне в ответ, как к самому родному существу. – Обещаю тебе, мы сможем спасти твоего брата.

Расспросив девушку о болезни еë младшего члена семьи, я узнал, что мальчик лежит уже очень долгое время в кровати. Он не может ходить, еле-еле ест еду и пьëт воду. Его глаза потеряли блеск, а кожа розовый оттенок, характерный мальчику семи лет. Он бледен, он постоянно хочет спать и не может ощутить сытость в организме. Юный Генри слишком плох, чтобы связано говорить и нормально просить, его язык еле двигается. Марго заставляют ночевать в культе, но была бы её воля, девушка всегда бы возвращалась к брату.

Я пролил свою кровь из правого запястья, думая о бедном ребёнке, которого так рьяно хочет спасти старшая сестра. Обязательные обряды дня я выполнил. Мы с членами культа стояли и держались за руки посреди зала, образовав круг. Всё молчали и просили о чëм-то личном. Каждый желал добиться чего-то, и я точно знал о чëм просит Марго. На еë щеках не успели высохнуть слëзы, а пухлые губы шепчут что-то неразборчивое. Она сильно зажмурилась, сжала мою руку неосознанно. Маргарита подрагивала и верила всей своей душой, что эти прошения подарят ей надежду на выздоровление младшего брата. Это важнейший еë человек и он страдает, что задевает сестру за живое и лишает жизни. Я чуть-чуть сжимаю руку Маргариты. Та не обращает внимания. Я снова сжимаю еë руку, но чуть сильнее и на этот раз ловлю еë взгляд на себе. Воспользовавшись моментом, я еле заметно киваю вправо и кошу глазами, намекая, что хочу с ней поговорить в тайне ото всех. Маргарита долго не понимает, что я хочу показать, но вскоре тихонько кивает, вновь прикрывая глаза.

Мы с Маргаритой зашли в тëмную комнатушку со статуей Фэбиуса. Марго по традиции низко поклонилась нашему покровителю, я же делать этого не стал. Сделав шаг к девушке, я тихо начал:

-Позволь мне увидеть твоего брата, - прошептал я.

-Чем ты ему поможешь? Ты занимался врачеванием? – с надеждой дрожащим голоском спросила Марго.

-Нет, я чувствую, что смогу его спасти. Просто я очень хочу его увидеть, пожалуйста… - просил я, самого себя не контролируя.

-Приходи к повороту Френчи сегодня ночью в час. Я не стану ночевать в культе и вернусь к брату, - сказала Маргарита и улыбнулась из последних сил.

Дверь резко распахивается, и я тут же падаю на колени перед статуей Фэбиуса, догадываясь, что это лучший способ не выдать нашего с Марго разговора. Наставник Занат посмотрел на нас с подозрением, но хмыкнул и закрыл дверь вновь. Я выдохнул с облегчением.

Выйдя в час ночи на улицу, я тут же продрог. Осень не радовала жарой и я укутался в старую мешковатую накидку. Путь к повороту Френчи лежал недолгий, идти не больше десяти минут. Поворотом Френчи у нас в Париже называли угол с магазинчиком мистера Френчи, где он торговал безделушками, украшениями и всем чем только мог. Марго уже ждала меня, дрожащая и удручённая, девушка помахала мне рукой и повела вдоль по пересекающей улице, не сказав даже слов приветствия. Лишь по стуку еë маленьких каблучков по ровно выложенной плитке можно было сказать, что она не моя тень. В городе кое-где остались не успевшие догореть фонари, они уже потухали, но один из них позволил мне на земле разглядеть свою настоящую тень. Я не сразу заметил, что моë тело всë ходило волнами на тени, я словно состоял из легчайшей бумаги и трясся на ветру, но в реальности я твëрдо стоял на ногах, хоть и мëрз. Посмеявшись над своими же глупыми мыслями, я последовал дальше. Но это не продолжалось долго, вскоре мне стало очень неуютно. Я чувствовал, как по моему телу проходит дрожь, в голове тихо звучат чужие мысли: «Не бойся, действуй. Это твоя цель. Ты моя цель»

Маргарита привела нас к своему дому. Бедный район, мы далеко ушли от центра и шли довольно долго. Маленький дряхлый дом среди десятков таких же совсем не выделялся. По скрипучим ступеням я вошёл в дом. Тьму внутри разрезала зажëнная Маргаритой свеча. С ней девушка провела меня вглубь дома.

На кровати кто-то лежал и тихо постанывал. Слегка отодвинув рукой одеяло, Марго показала мне своего бедного братца.

-Будь тише, - прошептала мне Марго и я кивнул.

В раскрывшихся больших глазах, цвета чернил, отражался огонь свечки и дребезжал, кажется, сильнее, чем сама свеча. Лицо мальчика было совсем бледным, и кое-где кожа шелушилась, слезая тонкими тряпочками. Губы ребëнка были потрескавшимися, он кусал их. Меня пугал его взгляд и напрягало дыхание Марго, еë трясло от страха. Но ведь она видела брата уже в таком состоянии, почему ей страшно?

-Марго, ты как? – осторожно спросил я, смотря на напуганную девушку. По свету свечи было видно, как дрожат еë руки, а во взгляде отражается непонимание, смешанное с ужасом.

-Его глаза…. Они такие безумные, - ответила девушка. Я тоже увидел, как медленно сужаются зрачки ребëнка и как расширяются веки. Маргарита наклонилась к брату. – Милый мой, как ты себя чувствуешь?

-Чëрт, - я тоже ощутил липкие лапы страха, и напряжение только нарастало.

Ребëнок, не моргая, смотрел на сестру безумными, лишëными жизни глазами. Жуткими губами он что-то причитал без единого звука. Мне захотелось отойти от кровати, и я отшатнулся, когда глаза посмотрели на меня. Я уже не смог двигаться и только смотрел в ответ. Маргарита поставила свечу на стол и схватила брата за руку, безвольной тряпицей свисающую с края кровати.

-Ты меня слышишь, милый?! – повысила голос Марго, но ответа она не получила.

Ребëнок вдруг закрыл глаза, а когда открыл, мы с Марго потеряли ощущение реальности. Мальчик рванул на сестру и зубами вонзился в еë руку. Я клянусь, что услышал хруст, когда это нечто вгрызалось в руку собственной сестры. Его руки всë ещë были недвижны, они всë также безвольно мотались, но вот зубы явно слишком сильны. Марго завизжала так громко, что я на мгновение потерял слух. Когда ступор спал, я попытался оттолкнуть мальчишку, который так крепко сжимал челюсти, что это не представлялось возможным. Из руки Маргариты тут же хлынула кровь и окрасила белые простыни, светлое платье девушки и лицо существа в теле еë брата. Марго из последних сил кричала и вырывалась, рукой отталкивая голову брата, но тот не намеревался прекращать и вгрызался в еë плоть с ещë большим остервенением. Я пытался помочь, но вскоре об этом пожалел. Существо разомкнуло челюсти, и Марго отлетела, упав на пол, но я стал следующей жертвой. Ловко и быстро целью стало моë запястье, когда я хотел огородиться. Тëплые и влажные, а также не самые острые зубы прокусили в первую очередь вену, и крови стало ещë больше. Боль притупилась все чувства, я не мог понять реально ли происходящее, ведь сам начал во всë горло кричать. Существо явно пило мою кровь, сильнее травмируя руку. Но на удивление оно само отпустило меня. Мы с криками и на тряпичных ногах выбежали из дома, закрывая дверь. Я прижался спиной к двери, придерживая кровоточащую руку. Марго истерически плакала, упав на землю. Еë ладонь уже не походила да на ладонь человека. Еë слишком долго ело это существо и теперь ладонь вся в крови, пальцев не видно или их вовсе нет, а куски плоти еле держаться на кости, благодаря мышцам-ниткам. Марго трясёт и ей плевать на руку, она плачет и кричит, лëжа на земле.

-Марго, тихо! – крикнул я, но девушка меня не послушала. – Замолчи!!

-Что это… Мой брат! Что с моим братом?! – кричала Маргарита.

-Прекрати сейчас же! Его больше нет, Марго!! – рвал горло я, пытаясь заткнуть девушку. В окнах ближних домов кто-то зажёг свечи и даже стали открываться со скрипом двери.

Я отскочил от двери и с трудом поднял девушку на руки. Бежать было нелегко, но кое-как мы отбежали прочь с улицы, а далее она могла идти сама. Говорить мы не стали, и я просто шëл к дому лекаря. Врачеванием занимался один добрый старичок, на его пороге остановились две окровавленные фигуры. Мы с Марго держались за руки, которые ещë остались целыми. Старикврачеватель открыл нам дверь в ночной сорочке. Он был ошарашен и мы быстрого лишили его дрëмы своим видом.

-Дети мои…. Что произошло? – спросил старичок, пропуская Марго внутрь дома.

Я тоже прошëл и мы сели на небольшой диванчик. Руку Марго старичок быстро промыл водой в тазе и остановил кровотечение. Также он спас и моë запястье, которое пострадало значительно меньше. Укус был глубоким, от него явно останется шрам, но рука Марго уже никогда не будет цела.

-Ты всë ещë не веришь в демонов? – спросила Маргарита, всхлипывая.

-Я не знаю.

Объяснить иначе произошедшее с нами я не мог. Такой силы и злости не было не в одном человеке. Этому существу не нужны были руки, он пользовался лишь телом, чтобы подняться, и зубами, чтобы прокусить жертву. Я не хотел думать о ней, я хотел спать….

Глава 12. Протестанская вера

Я открыл глаза. Мне было очень тепло и мягко, но рука ужасно ныла. Оказалось, что я заснул на коленях Маргариты. Она тоже сейчас спала, а мои движения еë разбудили. Я посмотрел на забинтованную руку и перед глазами пронеслась картина, как жëлтые зубы вонзаются в мою кожу и с какой силой прокусывают вены. Меня тряхнуло от воспоминаний, и я заметил, что эти же картины мучали и Марго. Девушка молчала и смотрела в одну точку перед собой, я видел, как потухли еë глаза, и как жизнь потеряла смысл. Вместо слов я взял её за руку и помог подняться. Нам было пора возвращаться в культ. - Дети мои. Останьтесь. Расскажите мне, что с вами произошло? – попросил старичок, держа в руках тарелку с каким-то десертом.

-Спасибо вам, что сделали для нас такую важную работу… - поблагодарил я и стал уходить, но лекарь нас снова остановил.

-Давайте выпьем, поедим. Вы наверняка очень голодны?

-Спасибо. Всего вам доброго!

Я вëл Марго, ощущая, что сейчас эта девушка почти полностью потеряла себя и я единственный человек, что сможет ей помочь. Я стану для неë главнее брата, лишь бы больше не позволять ей плакать. Когда мы оказались рядом с Либертас, я отпустил её руку и пропустил, вперëд себя. Марго маленькими шагами дошла до лестницы и начала медленно спускаться, но еë раньше встретил наставник Атаназ и проводил. Я остался на месте и спиной опёрся о стену. От усталости и странной слабости мне хотелось снова заснуть. Я медленно стал сползать ниже и вскоре оказался на земле. Не знаю, сколько мне пришлось здесь сидеть.

-Ириан? – позвал меня подошедший Лазар. Он казался обеспокоенным моим состоянием.

-Да? – отозвался я и попытался улыбнуться.

-Что с тобой? Почему ты сидишь здесь? – накинулся Лазар.

-Решил проветрить голову, после ночи в культе. Я каждое утро делаю так, - ответил я, опуская глаза.

-Солнце скоро зайдёт. Тебя потеряли и ждут уже несколько часов! – сказал Лазар, размахивая руками.

Я тут же округлил глаза и вскочил на ноги, но моë тело не желало этого движения. Моя голова начала кружиться с такой силой, что мне пришлось ухватиться за Лазара, лишь бы не упасть. Он поддержал меня и с испугом посмотрел мне в глаза. Я не могу сфокусировать взгляд, всë вокруг размывается.

-Ириан! – позвал Лазар, и более менее помог прийти в себя.

-Да, я плохо себя чувствую… - прохрипел я полу-шëпотом и самостоятельно направился в Либертас. Лазар шëл прямо за мной.

Я поздоровался с наставниками и сказал, что мне очень плохо.

-Это Фэбиус сомневается в тебе. Он желает тебя принять и подарить тебе мечту, но он не до конца уверен, что ты готов отдать что-то взамен, - продиктовал Атаназ с улыбкой и взмахами рук.

-Да, скорее всего это так… - вздохнул я и прошëл в спальню на мягких ногах.

По спине прошли мурашки, ведь я ясно чувствовал, с какой ненавистью на меня смотрит наставник. Я не выполняю поручений, я не ворую и не приношу в жертву демона ничего, кроме собственной крови и жалкой лисицы. Я становлюсь не нужен культу, хоть и не стал полноценным его членом. Я сел на кровать и закрыл глаза. Мне нужно показать, что я настроен серьёзно, мне нужно совершить преступление и своровать деньги и принести их наставнику. Иначе я могу лишиться не только дома, но и части тела. Рука ныла так сильно, что я уже действительно хотел отрезать еë, лишь бы убрать боль.

Вечером на углу в магазинчике Френчи я увидел молодую женщину. Она с интересом рассматривала заколки для волос с перьями птиц и цветами, иногда среди заколок мелькали целые чучела бедных птичек. Я глубоко вздохнул и поздоровался с Френчи. Он был рад меня видеть, сразу предложил несколько недорогих колец на пальцы из железа. Мне такое очень нравилось, но денег не было совсем и я с грустной улыбкой просто крутил кольцо в руке. Краем глаза, разумеется, я наблюдал за женщиной. Та никак не могла определиться с выбором заколки.

-Мадам, не сочтите за дерзость, я хотел бы посоветовать вам эту заколку, - я специально указал лишь в сторону, а не точно показывая на вещь. Женщина улыбнулась.

-Благодарю, - она сделала шаг в сторону и я подошëл к развешанным на вертикально висящую ткань заколкам. Взяв первую попавшуюся, я повернулся к мадам и заметил, что не ошибся с выбором.

В руках я держал небольшую позолоченную палочку, украшенную тремя зелëными листьями, обрамляющими кроваво-красные розы. Зелëный и красный цвета на этой заколке смотрелись крайне гармонично, тем более, что глаза мадам тоже имели зелëный насыщенный цвет.

-Возьмите эту. Она прекрасно подойдёт к вашим глазам, - с лукавой улыбкой сказал я и отдал девушке заколку.

Восхищаясь, мадам кивнула и подошла к Френчи, чтобы заплатить за покупку. Я тоже подошëл и ждал, когда мадам достанет деньги. Небольшой и изящный кожаный мешочек служил хранилищем для денег. Оплатив покупку мадам, тут же надела заколку перед зеркалом. Я же внимательно проследил, что кошелёк мадам не предусмотрительно положила на полку рядом с зеркалом. Что делать дальше я не знал, но видел, как улыбается мне удача и как хорошо можно провернуть кражу. Только вот мадам уже крутиться у зеркала и скоро уйдëт.

-Мадам, вы только посмотрите, - я рукой показал в противоположную часть магазинчика. Там оказались пряники в интересных формах, изображающие животных, предметы одежды и даже короля Людовика. – Я не могу не угостить вас. Выберете себе презент, прошу!

Денег у меня не было, но план был. Пока женщина рассматривала пряники и посмеивалась, я ринулся к зеркалу, якобы поправляя рубашку. На самом же деле рукой я ловко взял кошелёк и спрятал в свой карман. Мне пора уходить, пока пропажи не заметили, а мадам не попросила заплатить за презент. Я постарался напугаться:

-Чëрт! Меня уже ждут. Мне пора бежать, - я открыл дверь магазина и посмотрел на мадам с очаровательной улыбкой. – Обещаю, завтра в это же время я куплю вам всë, что пожелаете. Если вы, конечно, придёте!

Я ушëл так быстро, как только мог. Хотелось бежать, но я лишь ускорил шаг. Сердце колотилось, словно меня уже преследовали. Мне было страшно и до невозможности удивительно, проживать это чувство. Я забрал то, что мне не принадлежит абсолютно бесплатно. За мной никто не шëл, но я чувствую, что мадам уже заметила пропажу своей вещи. Дыхание моë участилось, а на лбу выступил пот. Мне нужно срочно вернуться в Либертас.

-Держите, - я кинул кожаный мешочек в руки Атаназу. Он заулыбался и проверил наличие в кошельке денег.

Мне плевать, на что пойдут эти деньги. Когда чувство страха стало спадать на его замену пришло осознание безнаказанности и ощущал, как по венам кровь бежит быстрее, как она меняет цвет на чëрный. Я резко прошёлся лезвием по руке и даже не зашипел от боли, с таким интересом я ещë не смотрел на собственную кровь. На губах цвела улыбка. Незабываемо чувство. Мне кажется, что стоит мне отвести на секунду взгляд, как алая жидкость чернеет. Я окрасил статую демона собственной кровью, под надзором Атаназа и получил разрешение, наконец, поесть.

В культе нам разрешалось употреблять любую пищу, на которую хватит денег. Поскольку я никак не зарабатывал на жизнь, наставники отдавали мне часть дохода, лишь бы я не умер с голода. Лазар промышлял как воровством, так и помощью людям. За небольшую плату он чинил двери в домах, помогал со строительством. Заработок делил с сестрой и матерью, а также отдавал в приношение Фэбиусу. Лазар из тех личностей, что верят в демонов, колдунов, и во всякую другую нечисть. Пусть он и ставит на первое место свою сестру и дом, он всë же свободное от работы время льёт кровь ради демона, жжёт свечи и отдать последние деньги ради него. Кто-то из культа шьёт одежду, кто-то подметает улицы, а я, не доверяя людям, ворую их имущество.

Глаза Маргариты не просыхали от слëз, девушка опустела изнутри и не возвращалась в дом, не покидая Либертас. Это явно нравилось наставникам, но меня пугало это неистовство горя бедной леди. Я не мог больше ждать и почти насильно вывел еë на улицу. Она молчала, лишь плакала, отказывалась идти, но хрупкую девушку не сложно вести насильно. Ей пришлось сдаться, на подходе к дому она шла увереннее, а мне уверенности не хватало. Я чувствовал, что с каждым шагом, приближающим меня к дому Марго, ногами всë сложнее управлять, а предчувствие кричит мне остановиться. Перед глазами встала картина, как семилетний мальчик вгрызается зубами в мою руку или как этот же ребёнок почти полностью съел кисть своей сестры. Я чувствовал, как дрожал, но продолжал через силу переставлять ноги.

Мы остановились около двери и обомлели. От дома оставались лишь пара стен, еле державшихся и очень много сгоревших обломков. Тут случился масштабный пожар, полностью уничтоживший кров Маргариты, в котором иногда оставалась соседка. Где находится эта дама, меня не просветили, я лишь знал, что она оставалась с мальчиком, когда Маргарита спала на территории культа Либертас. Видимо, теперь ей нет дела до своих соседей. Жизнь мальчика точно оборвалась, он погиб в огне и теперь его останки найти не получится. Марго упала на колени.

-Милый мой…. Прощай! – закричала девушка, но больше не сказала ничего. Она плакала, бормотала что-то, но разобрать это не представлялось возможным.

Мы невыносимо долго стояли у сгоревшего дома. Чëрные доски словно стекали вязкими чернилами на землю. Дом утопал в черноте и острых осколках прошлого. Смотреть на сгоревшее здание было страшно. От него осталась покошенная дверь, которая всë ещë держалась в проёме, но стена сильно наклонялась вперёд и вот-вот могла упасть, поэтому подходить ближе было жутко. Я рассматривал чëрную стену и не сразу обратил внимание на странный звук, доносившийся со стороны дома. Но после звук снова коснулся моих ушей. Это было похоже на детский плач. Еле слышно было детское всхлипывание. Я посмотрел на Марго. Та уже молчала и не издавала ни звука, безэмоционально смотрела в землю, опираясь руками.

-Марго, я что-то слышу там, внутри, - оповестил я, но девушка не отреагировала. Тут звуки стали отчётливее и я не стал дожидаться решения Марго.

Сделав пару шагов к стене, я остановился, услышав настораживающий скрип дерева. Осознав, что здание не спешит рушиться окончательно, я всë же подтолкнул дверь слегка вперëд. С ужасным скрипом и большим усилием, мне удалось приоткрыть шаткую конструкцию. Улыбнувшись своей силе, я осторожно заглянул внутрь. От здания осталось совсем немногое. Стены осыпались и зияли жутко чëрным, поглощающим цветом. Вокруг словно не было ничего, потолок обвалился, и обломки еле позволили мне чуть приоткрыть дверь, чтобы с трудом заглянуть в эту пугающую опасную тьму. Для меня пропали все острые обломки досок, когда я увидел что-то в углу маленького здания. Что-то явно живое хныкало и дёргалось. Я с ужасом присмотрелся и понял, что это ребëнок. По моему телу табуном побежали мурашки, я почувствовал, как это существо опаляет меня ужасом. Я замер на месте и смотрел на ребëнка. Нас отделяло достаточное расстояние, чтобы я успел убежать, если оно кинется. Я вскрикнул, когда Маргарита оттолкнула меня. Девушка с безумными глазами бросилась через доски и обломки к тому, что раньше было еë младшим братом. Мальчик поднял голову, и я увидел на его лице следы моей крови и крови Марго. Остановить девушку было уже невозможно. Она пролезла через доски, порвав платье и порезавшись о ржавые грозди. Марго не могло остановить ничто. Я хотел закрыть глаза, лишь бы не видеть смерти юной красавицы. Но Маргарита тут же поймала брата в объятья, и ребëнок прижался к ней в ответ. Его зубы не вонзились в еë шею и кровь не окропила чëрные доски. Сестра с трепетом прижала младшего брата к себе, и тот лишь прижимался в ответ и хныкал. Я со страхом наблюдал со стороны.

Мальчик не обгорел, его одежда в хорошем состоянии и кожа тоже. Единственное выдаëт в нëм, то ночное существо – запёкшаяся кровь вокруг лица, которую ему не удалось стереть полностью. Доверия этот ребёнок у меня не вызывал.

-Маргарита, - позвал я девушку, и та повернула ко мне ко мне своë счастливое, но красное от слëз лицо.

-Ириан, он жив и больше не кашляет! – ответила она.

Вскоре они с братом перелезли через доски с горем пополам, не обращая внимания на раны. Мы вышли из этого здания и совсем скоро уже шли по городу. Я боялся приближаться к мальчику и специально подтащил Марго к себе, чтобы на ухо прошептать:

-Ты уверена, что он больше не сойдет с ума? – спросил я, отвлекая девушку от брата.

-С ним всë в порядке, - улыбнулась Марго.

-Посмотри на свою руку, Марго! Это существо готово было убить тебя! – крикнул я, уже наплевав, что мальчик слышит меня.

-Ириан, не кричи. Ты его напугаешь…. Это произошло случайно, - Маргарита посмотрела на свою забинтованную руку, вернее то, что осталось от еë ладони после нападения существа.

-Он не мог выжить в этом страшном пожаре и не мог остаться без ранений! – уверял я.

-Это подарок, Ириан! Как после такого не подчиниться Фэбиусу?! – криком ответила Марго и, сжав руку брата сильнее, ускорила шаг.

Я оказался позади, меня перебегали чувство несправедливости и откровенного одиночества. Я был готов помочь этой девушке, а сейчас она приводит в место нашего жительства страшное существо в обличии ребëнка. Существо на ходу обернулось ко мне и тонким голоском громко прокричало:

-Спасибо вам большое!

Я хмыкнул, не понимая, для чего оно благодарит меня и за что.

Этот мальчик вступил в культ на более мягких условиях. Он остался там жить вместе со мной и Марго. Брат с сестрой были не разлей вода, и постоянно были вместе. Я даже прекратил волноваться. Моë внимание на себя активно пытался перетащить Лазар, но его слова я хорошо запомнил и не спешил приближаться к нему, несмотря на его постоянные порывы. Меня куда больше интересовало другое, – из культа быстро и неожиданно пропал мужчина со шрамом на лице. Он был хорошим, платил и лил кровь по необходимости. Он становился одержимым фанатиком и внезапно ушëл, не попрощавшись. Его место среди высших освободилось. Лазара сделали новым Высшим.

В культ пришëл ещë один отчаявшийся человек. Но он не выглядит бедным. Оказалось, что этот толстосум желает власти и молодого мяса в виде красивой жëнушки, дочери его друга. Он осыпал наставников, то есть демона, подношениями в виде денег и наставники даже на время позволяли нам отсрочку в этом деле. Усатый и неприятный мужчина, лет под пятьдесят возрастом, очень любил рассказывать что-то скучное и надуманное о себе. В своих диких историях он всегда был самым умным, гениальным и великим, решал все проблемы взмахом руки и люди ему буквально кланяются при встрече. Когда мы пели обрядовую песню для демона, этот мужчина Кларк пел отвратительно. Он старался кричать и быть самым громким голосом среди нас, но наставники активно это поощряли.

Чëрт, на меня очень сильно влияет этот культ. Мне страшно от мыслей об этом, но я так привык к этой жизни. Мне так приятно засыпать от дурманящего аромата и падать на пол хоть со всего роста. Я тогда точно не чувствую боль. Всë происходящее по прежнему бред, но мне кажется, я слишком привык к этому бреду….

Я улыбаюсь, а в голове гудит от боли в коленях. Я должен стоять на них ещë десять минут, в полу-поклоне.

Я в веночек свой вплету

Небо крепко обниму

Пусть игла моя скользит

Чту я правил монолит

В моей голове слишком часто проносятся строчки этой незамысловатой детской песенки. Я даже решил спросить об этом Маргариту.

-Эта песня о Днях Силума, или недели Желаний Микаэллы, - улыбнулась Марго, укладывая брата спать на соседнюю кровать.

-Я знаю. Но откуда она взялась?

-Народ придумал. Для нас это что-то вроде ритуала. Частичка радости в мире работы и иногда жуткого хаоса… - говорила Марго.

-Это действительно работает? Все ритуалы и сказки правдивы?

-Ириан. У кого ты это спрашиваешь? – улыбнулась Маргарита, присаживаясь на свою кровать и открывая книгу на нужной странице. После она вновь вернула глаза на меня. – Я всей душой верю в сильнейшего демона. Я протестантка, Ириан.

-Протестантка? Тогда для тебя по обыкновению верить в ересь, - я закатил глаза. К вере отношения я особого не имел. Первое высшее существо, которому я поклонялся, это был демон Фэбиус.

-Это моя вера, Ириан, - закатила глаза Маргарита, погружаясь в текст книги и закрываясь от меня.

-Но ты предала еë во имя демона?

-Я отдала свою душу, мне больше нельзя в церковь и нельзя следовать учениям моей веры. Ради брата я отдала себя… - Марго вдруг всхлипнула и глянула на братца, который отвернулся и стар ался уснуть.

-Прости. Я не говорил с ней о вере больше никогда.

Глава 13. Вино на балу разлилось по одежде

Было невозможно жить без личного общения, пусть все мы обсуждали нашу связь с демонами, совершали ритуалы и несли подношения, нас словно всегда что-то отделяло друг от друга. Это была точно цель. У всех была своя цель и один путь еë достижения – сквозь боль и утрату мирского. Мнения делились всегда. Наставники говорили, что демону нужен верный слуга и последователь его учений на земле, что демону нужны мирские радости. Мне же казалось, что даже если этот демон существует…. Почему он настолько близок к людям? Разве нужны демону деньги и кровь? Для чего резать туши безвинных животных и петь громкие песни, истязая себя? Я считаю, что даже если демону нужно от человека хоть что-то – так это душа. Что-то необъятное, обычно прикованное к вере. То, что мы видеть не можем, то, что нам принадлежит с рождения и до смерти. Продать душу дьяволу уже можно за деньги или за власть.

Фанатично верить начала Маргарита. Она меня просто пугала. Стала меньше со мной говорить, часто избегала, и я чувствовал, что теряю подругу. Но Лазар меня только радовал:

- Давай уйдём? – шепнул мне на ухо друг, пока на нас никто не смотрел. Мы идëм к статуе Фэбиуса позади остальных.

- Угу, - кивнул я.

После подношения нас отпустили ровно на час. Кто-то ушëл на разговор с наставниками, кто-то упал на колени и так оставался в этой позе, Маргарита просто взяла брата за руку и увела в сторону, рассказывая что-то про демона. А мы с Лазаром, с перерывом в несколько минут, вышли из подвала Либертас. Время близится к обеду, и я ожидал, что именно это послужило поводом для Лазара вывести меня на улицу. Но друг повëл меня в сторону Френчи.

- И зачем нам к Френчи, скажи мне на милость?

- С чего ты взял, что я веду тебя к Френчи! – воскликнул Лазар и усмехнулся. Мы действительно прошли мимо.

- Что ты задумал? - улыбнулся я, наблюдая из-под полуопущенных век за другом.

- Смотри, - Лазар дёрнул меня ближе к себе, и мы остановились около низкого окна в чей-то дом.

Я глянул туда, куда смотрел Лазар, и увидел, что в доме готовятся к чему-то. Большой зал не пустовал: несколько слуг мыли полы, другие расставляли столы, а дирижёр размахивал палочкой для небольшого состава музыкантов. Слышна была музыка и смех общающихся между собой работников.

- Они готовятся к сегодняшнему балу, - пояснил мой друг, блаженно улыбаясь и не отрывая глаз от окна.

- Я знаю, что такое бал… - сказал я. В памяти всплыли фрагменты праздника в доме Еикри. Тогда Готье попросил меня не появляться на людях, даже если мне покажется, что он во мне нуждается. Я ведь был из тех самых кто больше, чем обычная прислуга.

- Я и не сомневался, Ириан, - кажется, я ввëл Лазара в недоумение. – Слушай, я очень хочу на него попасть.

- Ты хочешь попасть на бал?! – удивился я при этом, вспоминая, что сам отчаянно желал быть среди этих господ, смеяться и пить шампанское, не задумываясь, сколько за это пришлось заплатить.

- Да. Я думал, дела со слухом у тебя обстоят лучше, - рассмеялся Лазар.

- И что ты придумал?

- Нам нужна приличная одежда, - друг толкнул меня в плечо и кивнул на проезжающую мимо карету.

- Ты готов ограбить людей, ради одного вечера в приличном обществе? – я закатил глаза. Может быть, я тоже жгуче хочу на бал, но грабить я точно не готов в таких масштабах.

- Ты воруешь кошельки, не задумываясь, что сам мог бы потратить эти деньги на одежду! – уточнил Лазар, откинув назад шелковистые светлые пряди.

- Это нечестно.

- Тебе ли говорить о честности, Ириан!

Я сделал шаг навстречу преступлению и коснулся рукой запретного плода в виде небольшого мешочка, выглядывающего из кармана пальто статного мужчины. Он не заметил, как я ловко подцепил пальцами ткань кошелька и прошмыгнул мимо, забирая добычу себе. Я прошёл мимо, второпях запрятав кошелёк в карман своей одежды. Сердце заколотилось, я уже делал это раньше, но сейчас собирался потратить деньги только на собственную нужду. Через несколько минут я уже отдал эти деньги. На мне красовался не самый дорогой, но приличный тëмно-синий жюстокор. Денег хватило на весь образ, без лишних прикрас, но с достойным видом. Белые гольфы и пышные штаны вместе с туфлями украшали мои ноги. Стоя перед зеркалом в бутике я перестал дышать. Я снова видел себя прошлого, себя рядом с Готье. Он всегда одевался так изысканно и даже позволял мне делать тоже самое.

- Тебе безумно идëт этот цвет! – раздался за спиной голос Готье. Я дрогнул и боялся повернуться. Но голос позвал снова и тогда я понял, что ошибся. Меня звал не Готье, это был всего лишь Лазар.

- Да… - ответил я, вздыхая.

- Ты на меня посмотришь? Сколько мне ждать? – возмутился Лазар, и я обернулся.

Мой друг был также в жюстокоре, но белоснежного цвета. Всë таки светловолосому ангелу идëт белый цвет. Ткань обшита позолоченной лентой, узоры не замысловаты, но привлекательны и их изгибы изображают океан. Белый воротник пышно струиться на шее Лазара, он с улыбкой его поправляет и продолжает мне позировать, словно художнику.

- Как тебе? – спросил Лазар, задрав голову.

- Пролить бы на тебя вино, - усмехнулся я, в ответ получая недовольное мычание, а после и толчок рукой в плечо.

Боясь, лишний раз привлекать внимание, мы с Лазаром окольными путями добрались до желаемого места. Гости прибывали, выходили из карет и заходили в дом. Роскошные бальные платья дам струились по земле и те удерживали полы на весу. Кавалеры в нарядных костюмах поддерживали спутниц и улыбались. Привлекал этот смех, доносящийся из здания. Гостей было много, поэтому мы с Лазаром допустили мысль, что у нас есть шанс попасть туда. Выпрямив спины и сделав гордый вид, мы направились ко входу. Лазар тут же начал играть роль, обращаясь ко мне:

- А после он так закашлял, что распугал вокруг всех голубей!

- О Боже правы, - засмеялся я.

- Приветствую вас! - поклонился дворецкий на входе. Мы кивнули в ответ и с улыбками пошли внутрь.

Коридор для начала не показался слишком пафосным, но когда занавески были пройдены, перед нами открылось большое пространство. Бальный зал, словно у короля Людовика, сиял от отблесков золота и света. Множество окон освещали пространство. Видимо гостей пришло слишком мало, раз свободного места всë же было в избытке. Блестящий начищенный паркет удивлял своей искусной красотой, как и узорчатые стены. Сразу на глаза попались музыканты. Их было две группы из пяти человек в каждой. От мелодичной скрипки звучала музыка, разливающаяся по залу. Я совсем забыл, что мне здесь не место. Зал принял меня, впустил, словно в дом.

- Божественно, - дёрнул меня Лазар за рукав.

- Согласен, - улыбнулся я, замечая, как глупо звучит это слово из уст поклоняющегося демонам человека.

- Нам не стоит попадаться на глаза хозяина, - кивнул Лазар в сторону.

Я перевëл взгляд вправо и увидел как недалеко мужчина средних лет с пышной бородой и усами, пожимает руки гостям. Нам с Лазаром пришлось отойти подальше. Я не хотел вызывать подозрение и поэтому быстро взглядом нашëл самого одинокого гостя. С улыбкой на лице я подошëл к юноше моего возраста. Темноволосый низкий молодой человек с чёрными усиками над губой, смущëнно глянул на меня.

- Здравствуйте, мой друг! – провозгласил я, протягивая ему руку.

- Здравствуйте, а мы…? – юноша пожал мне руку, а я перебил его вопрос:

- Я надеюсь, вы чувствуете себя лучше после той драматичной дуэли? – усмехнулся я, на ходу придумывая сюжет своей жизни.

- Что? – юноша явно напрягся, посмотрел на Лазара, на меня и вновь на Лазара. – Я не понимаю.

- Чëрт, друг мой, это же не Луиджи! – включился в разговор Лазар. Я же изобразил крайнее недоверие его словам и стал внимательно рассматривать молодого человека.

- Подождите, - я показательно приблизился к юноше и наклонился, посмотрев поближе на его правое ухо.

- Что происходит? Мы не знакомы, господа, - стал уверять бедный юноша.

- Это и в правду не Луиджи, - заключил я, изображая задумчивость и досаду. – Господин, прошу прощения!

- Мой друг обознался, очень извиняемся, - с поклоном добавил Лазар.

- Да, вы поразительно схожи с одним моим знакомым, - усмехнулся я, подоброму глядя на собеседника.

- Ну что вы, ничего страшного, - наконец растаял юноша. – Теперь вы обязаны поделиться со мной этой трагичной историей с ухом, - засмеялся юноша, рукой коснувшись своего уха.

- Ох! Наш общий знакомый Луиджи по своей юной глупости слишком интимно общался с женою английского графа. Его вызвали на дуэль, где первый выстрел увенчался для него радостью, но пуля ранило ухо, пролетев совсем близко. Луиджи убил графа и остался с ухом! – засмеялись мы с Лазаром после придуманной истории. Нас подхватил и юноша.

- Ваш знакомый явно родился в рубашке, - сказал он. – Моë имя Карл Фиолли. Господа, нам необходимо познакомиться.

- Ириан де Сен-Лери, - сказал я первую попавшуюся в памяти фамилию, которую слышал на одном из званых вечеров в прошлом.

- Лазар Бенуа, - познакомился и мой друг, пожимая Карлу руку.

- Де Сен-Лери! Я безумно рад нашему знакомству, - за секунду Карл потерял к Лазару хоть какой-то интерес. Видимо, я выбрал фамилию довольно популярную. Даже Лазар посмотрел на меня с недоумением. – Честно, мне казалось, что в вашей семье всего четверо детей.

- Да, не всë тайное становится явным сразу, - сказал я, улыбнувшись. – Я слишком нелюдим для общества….

- Ириан, я страстно желаю увидеть вас на моих именинах, - пригласил меня Карл. Моя выдуманная фамилия творила чудеса.

- Спасибо за приглашение, я приду, - сказал я и засиял от радости. Мне действительно было приятно услышать такое, пусть и незаслуженно.

- Я отправлю вам письмо на адрес, - подмигнул Карл и рассмеялся. Тут радость частично покинула меня. Приглашение получу не я, а семья с фамилией де СенЛари.

Рассказав нам с Лазаром пару полу-выдуманных забавных историй, Фиолли удалился к кому-то из своих друзей. Мы с Лазаром остались стоять вне удел, посреди зала, где уже звучал Менуэт. Пары кружились в танце, улыбались, а я следил за летящими платьями девиц, словно за облаками на небе. Я не сразу понял, что в какой-то момент остался стоять один. Лазар сделал несколько шагов сторону, а после сам присоединился к танцующим. Ему кажется, удалось пригласить на танец чью-то молоденькую дочь. Маленькая ростом черноволосая девушка, смотрела на Лазара из-под густых ресниц и смущалась, но на танец согласилась охотно. Лазар даже не посмотрел на меня, пока увёл девушку за руку в середину зала. Мне оставалось лишь вздохнуть и начать самому глазами подыскивать официанта, который разносит гостям вино.

Танцевать я не мог точно, поэтому и девушек решил избегать, пока пил горьковатый напиток в стороне. Я стоял рядом с лестницей и со стороны наверняка выглядел подозрительно и несуразно. На самом деле мне даже хотелось сейчас также танцевать и ловит на себе взгляды, но осознание, что поймать я смогу только смех окружающий, останавливало меня. Пусть я и видел, как люди танцуют, я сам никогда не делал этого и даже не пробовал выучить хоть один бальный танец. Моë вино в бокале закончилось и я снова нашëл поднос с напитками уже на столе поодаль.

Алкоголь навевал дрëму и по пути к столу я зазевался, прикрыв глаза. Эта ошибка обернулась мне резким запахом вина, ударившим в нос и ощущения, что я в него только что нырнул. По неосторожности мы столкнулись с каким-то господином, и он опрокинул свой бокал прямо на меня по нелепой случайности. Тут же зазвучали извинения, а я не успел на него поднять глаза:

- Прошу прощения! Я безумно неуклюж сегодня! – затараторил болезненно знакомый голос. Я не хотел увидеть то, что увидел. Передо мной стоял Готье.

Он тоже замер, когда наши взгляды встретились. В тот момент и музыка затихла, и секунды стали тянуться, словно дни, думаю, мы очень долго так просто смотрели друг друга, думая, что это ведение. Он был прекрасен, его красный цвет, его чёрные волосы, я не мог оторвать глаз, а сердце не могло перестать ныть от боли. Готье вдруг отошëл и пару раз кашлянул.

- Ириан, - просто сказал он, опуская глаза. – Почему ты здесь?

- Я не ожидал, что увижу вас, - ответил я, также отступая. К горлу подступил ком, живот скрутило судорогой, меня начало тошнить. Отвратительно притягательно и крайне пугающе видеть его теперь. Я не могу понять, что чувствую, но эти чувства такие сковывающие, я должен быть рядом, но мне становиться всë хуже.

- Я тоже. Но тебе лучше уйти, - приказал Готье и я рефлекторно дёрнулся. Но теперь ведь я не должен исполнять его приказов, не должен быть верным псом.

- Я больше не ваш слуга. Давайте не забывать прошлого, - из-за дернувшегося голоса фраза не звучала настолько же холодно и свирепо, как в моей голове. Но и этого оказалось достаточно для того, чтобы Готье вновь замер.

- А я хочу забыть, Ириан, - отчеканил мой бывший господин и резко развернулся, уходя в сторону хозяина бала.

Я точно был не готов его остановить, я не хотел или хотел? Я собирался стоять здесь хотя бы вечность, чтобы понять, почему отторжение слито воедино с желанием обладать. Позже осознал, что Готье что-то говорит хозяину бала, поглядывая на меня. Тут и ступор моментально меня отпустил. Я нашëл глазами Лазара и направился к нему. Выхватив его из рук той милой девушки, я силой повëл его к выходу. На поток его вопросов отвечать я не собирался. Мы вышли также быстро, как и появились здесь. Не отпуская руки Лазара, я чувствовал цепляющий взгляд в спину, но продолжал идти лишь быстрее.

- Что происходит?! – закричал Лазар, отталкивая меня, когда мы завернули за угол.

- Прости, - прошептал я.

Глава 14. Возьми мою душу

Я сполз спиной вниз по стене и сел прямо за землю, закрывая лицо руками и подтягивая колени к себе. Такая поза служила щитом для меня и очень успокаивала.

- Ты мне не объяснишь, почему мы убежали? – спросил Лазар, опускаясь рядом.

- Там был Готье и я с ним заговорил… - негромко сказал я, не открывая лицо.

- Чëрт. Вот значит как твой Готье выглядит. Что произошло между вами?

- Он предал меня, нашу дружбу, - сказал я, еле подбирая слова. – Готье отказался от меня, будто мы не были... вместе. - так резко и грубо, словно не было между нами этого года, словно не было тех встреч под луной и разговоров за чашкой чая.

- Хочешь ему отомстить? – я слышал, как Лазар хищно улыбнулся, говоря это.

- Хочу, и сделаю это. Но сейчас мне безумно больно думать о нëм, - я вздохнул, ощущая как трепещет сама душа, как иголочками колит где-то возле сердца.

Моя рука тресëтся от боли. В голову не лезет ничего, кроме неосознанного бреда в виде образов лисицы. Я уверен, что дым, который я так часто в себя впускаю – необычное горение дерева с ароматом сладости. Фэбиус возьми же мою душу….

«Фэбиус возьми же мою душу, подари мне себя и возьми мою душу»

Спина чувствует холод пола, я лежу на полу и смотрю в потолок. Полупрозрачный силуэт лисицы с большими выразительными глазами. Белая шерсть не долго оставалась чистой. Веки поднимались на шее, лбу и теле лисицы открывались глаза, размером с еë собственные. И зрачки каждого глаза осматривались по сторонам, пока не заметили меня. Лисица сама бежала по воздуху ближе ко мне и смотрела десятками глаз мне в душу. О я готов был тогда отдаться ему и подарить себя. Возможно именно этот момент стал для меня точкой невозврата, моментом, когда я стал терять себя.

Я с трудом разлепил веки и поморщился, по коже от холода пробежали мурашки. Уже настала зима, пора снега и холода. Как бы не пыталась она радовать красотой, всегда расстраивала холодами и голодом. Я прожив жизнь этапами и этот этап тягостный и долгий. Год назад жизнь казалась сказкой, а сейчас я лежу на холодном полу и пытаюсь разглядеть в тëмноте силуэт демона. Сквозь боль в суставах и звон в ушах я с трудом принял сидячее положение. Когда сил хватило, чтобы идти – явышел в зал. Хоровое пение, восхваление демона уже началось. Я присоединился и стал завывать неразборчиво что-то под мелодию жуткой какофонии. Клонило в сон и я не сразу заметил, что больше нет среди нас неприятного мужчины, что хвастал богатствами и, что больше всего меня шокировало, отсутствовал и Лазар. Спрашивать о нëм было опасно и подозрительно, но у меня в распоряжении оставалась Маргарита, которая обнимая братца пела сейчас прославление Валпсу. Завывала и грустная женщина, но громче всех, как всегда, пел сумасшедший парнишка.

После песни я легко и быстро спросил Маргариту про Лащара и та непринуждëнно мне ответила:

- Лазар теперь высший, как и тот толстосум, так что не удивляйся, - улыбнулась она и погладила братца по голове.

- Чëрт дери эти высших, - ругнулся я и проследил глазами за наставником.

Атаназ и Занат прошли в свою часть позвала и заперли дверь. Обычно уходили они не надолго. Я стал подслушивать, стоя вплотную к двери. Но услышал я обрывками лишь пару фраз:

«Не потеряем мы»

«Ошибка это, Занат!»

Началось общение с демоном и все сели в круг на полу. Лазар вышел из комнаты наставников и также сел на пол в круг. Толстосума видно не было. Двое наставников и все члены культа сидели на полу и шептали слова прощения. Я шептать что-то похожее, но самого прощения пока не произносил, поскольку не мог думать о своëм желании, а думал о то, где был Лазар и что делал там и почему его руки так дрожат? Лазар скрестил пальцы и прижал их к губам, еле подëргивая их в прошении. Начерченный мелом символ на полу изображал голову лиса, именно на него мы все должны пролить кровь, принести всë самое ценное и долго умолять, стоять на коленях и плакать. Я без дрожи пустил себе кровь из ладони и передал нож Лахару, специально коснувшись его руки заметно долго. Он лишь бросил на плечи пустой взгляд, выхватил нож и сделал тоже самое, что и я – разрезал кожу. Фанатик, слева от меня, ожидаемо больше всех истерил в приступе любви к Валпсу. Он буквально плакал и просил его сделать таким же демоном. Не знаю, что за бред несëт этот сумасшедший, но быть демоном не самая лучшая идея. Мне всегда казалось, что не может быть всë столь легко, если демон получает всë, а взамен лишь исполняет простенькие людские прихоти.

«Просто, наконец, покажи мне существуешь ли ты?! И тогда я хочу, чтобы Лазар прекратил быть таким упрямым…»

Мои сны меня безумно пугают, я боюсь ложиться спать уже девять ночей подряд мне сниться одно и то же. Я закрываю глаза, но когда открываю уже не вижу комнаты. Я нахожусь в тëмном лесу, деревья в котором меняются в размерах, становясь то мелкими кустами, то сразу же высокими, достигающими своей высотой небосвода. Я иду и не контролирую себя, ноги сами ведут меня по узкой тропинке в глубь чëрного леса. Остановившись, я осознал, что деревья уже обошли меня кругом и закрыли тропу, вместе с небом над головой. Голос разнëсся из ниоткуда и отовсюду сразу:

- Ты мой и всегда будешь только моим.

Голос не был мужским или женским, он считал в себе все голоса мира и в то же время особенно отличался и не был похож не на один знакомый мне голос. Эхо ударяло в уши и я морщился, но продолжал стоять на месте, ощущая как волосы развевает ветер. Рыжик пряди всë норовили закрыть мне лицо, но рукой я поправлял волосы и смотрео вглубь леса.

- Иди к нам и только к нам. Ты прав, ты прав во всех своих домыслах. Просто доверься себе и доверяй нам, как себе самому.

Я медленно пошëл впервые, ныряя между деревьями в темноту и разглядев протянутую руку. Кострелявая чëрная рука с длинными когтями, лишь оттадалëнно напоминала человеческую. Но я не чувствовую страха и протянул руку в ответ. Тонкие пальцы сомкнулись, обхватывая мою ладонь и я не смело ответил тем же. Кажется этот момент так чëтко отобразился в моей памяти, что я больше не смогу без воспоминай пожимать кому-то руку. Захват стал сильнее и существо, которое я не видел, дëрнуло меня к себе ближе. Вместо тепла неосязаемое тела я почувствовал его холод. Меня пробило дрожью и мурашками, но я не сделал и шага назад. Уже две костлявых руки потянусь к моему лицу. Одна когтями провела по шее, слегка надавливая, а вторая как можно нежнее коснулась моей щеки. Я смотрел перед собой, но не видел ничего, кроме темноты, хотя отчаянно желал увидеть это существо.

- Ты не можешь видеть нас. И чернь не могут. Научи чернь видеть и слышать нас, научи верить и тогда увидишь сам. Тогда увидишь совсем близко и сможешь коснуться нас. Так близко, что ты ощутишь всë то, что ощущаем мы.

Я просыпаюсь в холодном поту и больше не могу заснуть. В голове всë время кружиться это: «Так близко, что ты ощутишь всë то, что ощущаю я». Хочу заснуть с этим осознанием. Мне кажется с каждым разом с каждым таким сном я всë больше хочу, наконец, увидеть их.

Лазар снова надолго пропал, я не видел его два дня подряд. Я как всегда проливал кровь, воровал и чуть не попался, но друга всë не было и не было. Я начал бояться, ведь из культа пропадают – только навечно. Но когда я хотел спросить об этом наставника, увидел Лазара за его спиной и тут же отошëл. Чë рт, я слишком много думаю об этом! Пару минут спустя Лазар уже был совсем рядом со мной, но я всë также не мог с ним говорить. Слева, нас отпустили и тогда на улице, близь магазинчика Френчи, Лазар сам подошëл ко мне.

- Ириан, послушай, - начал друг, а я же кивнул. – Наставник хочет видеть тебя среди высших….

- Почему ты с такой болью говоришь об этом? – спросил я, замечая как грустен Лазар.

- Потому что мне кажется ты ещë не готов, - объяснил Лазар, вздыхая.

- Слушай, после того случая с мальчишкой я готов поверить почти во всë. Кроме, разве что, наставников с их глупыми установками и бредом сумасшедших… - говорил я. – Лазар , мне даже сняться сны.

- Сны? Какие? Кто в них? – заинтересовался мой друг, я увидел как его лазурные глаза заблестели от предвкушения.

- Я ещë не видел никого конкретного. Тот, кто говорил со мной…. Их будто бы было много! Понимаешь?

- Что? – мой друг не понимал и слова.

- Это существо, оно говорил, что я прав. Что наставники несут бред и что весь культ глупая их игра, - рассказывал я, затихая с каждым словом, ведь замечал как сурово стал смотреть на меня Лазар.

- Ириан! Ты можешь стать следующим высшим. Тебя пропустят ближе к исполнению мечты, а ты называешь спасателей глупцами и сумасшедшими?! – повысилголос друг.

- А ты в них веришь. Веришь в этого глупого Валпса, точнее в его статую. А я стану высшим, коль мне суждено и открою им глаза так, что они заплачат, стоя передо мной на коленях.

- Наставники? Перед тобой?! Не неси чепуху, Ириан. Глупец здесь только ты, раз думаешь, что умнее и опытнее наставников.

- Не только наставники, но и высшие и ты! Все вы отобьют мне семь земных поклонов и поцмëте какую чушь несли Атаназ и Занат. А если нет, настоящий демон вас покарает! – крикнул я, оттолкнув Лазара от себя. Лазар же вместо ответной волны гнева, затих и опустил голову.

- Попытайся. Только сам не потяряй рассудок. Ты думаешь, что сможешь быть с высшим существом наравне. Ты ни чем не отличаешься от наставников, раз свято веришь в то, что демон к тебе благосклонен, - вздохнув, сказал Лазар. Он заметно терял надежду направить меня по своему пути.

- Я тебе обещаю, Лазар, показать истину и развеять слухи о Валпсе в твоих глазах.

Когда мы с Лазаром вернулись в культ я сразу понял, что меня ожидает новый этап – я смогу стать высшим, бам и к исполнению моей цели.

«Он сделал тебе больно, ответь тем же»

«Ты ранен. Ты повержен. Сделай шаг к врагу»

«Если сейчас не оставить это, он также ранит и других»

- Я готов назвать имя нового высшего! – провозгласил громким голосом наставник. Я тут же наполнился уверенностью услышать своë имя. Мне не соврали. – Ириан!

Я и внимания не обратил на предупреждения Лазара о чëмто, что напугает меня. Плевать на всë мне было недолго, ведь совсем скоро я уже пребывал в немалом шоке от услышанного.

Глава 15. Смерть человека - рождение

В культе был безумный фанатик уже больше трëх недель. Это глупец частенько портил мне настроение своими криками и жертвоприношениями бедных животных с кровью и речной водой. Меня пугало и настораживало в нëм всë. Но услышать о его планируемой смерти я был, однако, не готов. Наставник с гордостью объявил, что Фэбиус благосклонен ко мне больше всех, что он любит и дорожит мной и что готов даровать возможность исполнить цель. Я врал, что мне нужно богатство и наставники сказали, что деньги придут после самого важного в любимом общении с демоном. Показать свою силу, показать действительно ли ты достоин получить что-то такое великое, как богатство и власть. Если говорить кратко, наставники сказали, что Фэбиус из всех нас выбрал меня и того фанатика. Я стал Высшим, а фанатик должен отдать душу и тело демону во имя исполнения моего желания. Глаза наставников горели, словно свечи, они говорили отрывисто и с придыханием. Безумное их возбуждение отчëтливо ощущалось в выступивших венах на висках. Я чувствую, как на меня смотрят и ждут решающей реакции. Я должен, я обязан уверенно кивнуть, ведь по легенде я всем сердцем отдан демону.

Я впервые увидел стол для человеческих жертвоприношений. Широкий овальный низковатый стол с цепями стоял передо мной пока полностью пустой. Его явно отмывали от крови. Перед глазами так и стояли картины извивающихся в предсмертных муках бедных людей. Я представил повара Клоиса, который таинственно исчез. Именно здесь его тело истерзали, здесь проткнули сердце ножом и перерезали горло, приговаривая слова демонической молитвы. Вязкая кровь орашила здесь всё тогда и будет орошать сегодня ночью. Мы призвали фанатика к нам и он с честью принял это. В его светлых глазах лишь на мгновение отразился ужас, когда он только-только зашëл в комнату. Атаназ усмехнулся и приобнял фанатика за плечи, тот заулыбался шире ощущая единение с культом. Я глянул на Лазара, который виновато смотрел в ответ. Я знал прекрасно, что друг не имел права предупреждать меня, но я ощущал как злюсь и не могу это контролировать. Сейчас я должен убить человека во имя чужих ценностей и убеждений, переступить через себя и покориться случаю. Словно жизнь этого мальчишки ничего не стоит и это лишь увлечение и чья-то злая игра. А ведь этот парнишка жил и рос, верил и молился, просил и умолял, надеялся. А сейчас я лишу его будущего, я лишу его жизни и заберу что-то настолько ценное, во что я сам верю. Парнишку грубо толкнули к столу. В культе уже никого не было, кроме Камиллы и еë брата, спящих в другом конце подвала. Фанатик испуганно обернулся, продолжая натягивать улыбку и хихикать, так как будто происходящее не имеет ничего общего со страхом. Атаназ приказал ему сесть на стол и подошëл ближе. Фанатик начал трястись от предвкушения. Он сел на стол и смотрел не отрываясь, на наставника, сокращающего расстояние между ними. Атаназ подошëл вплотную к фанатику и провëл рукой по его щеке. Фанатик отрывисто выдохнул и сделал рывок впервые, врезаясь в губы наставника своими губами. Поцелуй был похож на попытки умирающей рыбы на суше добраться до воды беспомощный и мерзкий долгий и неестественный. Наставник отстранился. Фанатик блестящими и мокрыми от слов глазами вопросительно смотрел на него. Явно такое в планы Атаназа не входило. Я поморщился и переглянулся с таким же как я, Лазаром. Атаназ глазами приказал нам ничего не говорить. Он начал сам:

- Друг мой, контакт с демоном проходить не совсем так.

- Я люблю вас. Я на всë готов! – закричал фанатик.

Наставник протëр рукой рот и вдруг толкнул парнишку. Фанатик ожидаемо опëрся рукой о стол и на его щеках разгорелся румянец. О чëм именно думал мальчишка я знать никак не мог, но он подрагивал и часто дышал. Это глупая и пугающая любовь, схожая с одержимостью меня раздражала. Несколько секунд и руки фанатика заковали в цепи. Я тоже делал это, я тянул на себя цепь, пока парнишка вырывался и кричал. Его руки и ноги мы крепко зафиксировали, расположив того звездой на столе.

- О, Фэбиус, да! Да! Сейчас, да! – кричал фанатик и плакал, улыбался и снова кричал. Он не понимал, что именно с ним хотят сделать и продолжал кричать и восхищаться, желать и брыкаться.

Вокруг стола мы стояли, опустив голову, пока наставники а один голос читали слова Фэбиуса. Фанатик им активно насвистывал, иногда попадая в нужный темп текста. Ему было важно хоть какое-то взаимодействие с ним, хоть как-то отдаться ситуации, даже если теряя себя. Наставники обступили его с двух сторон, ближе к голове. Атаназ занëс нож и проведение лезвием по запястью паренька. Кровь ленивым ручьём потекла на стол. Далее нож взял уже Занат, он сделал тоже самое, но с правым запястьем фанатика. Я стоял в ступоре, наблюдая за происходящим. Руки мои дрожат, ноги подгибаются, я не верю, что происходящее полностью реально. Лазар порезал щиколотку, а вторую резанул толстосум с дьявольской улыбкой. Я взял у наставника нож и по его приказу обошëл бьющегося в конвульсиях фанатика со стороны головы. Дрожь скрыть совсем не получалось, особенно после слов Атаназа:

- Вонзи нож в шею этого мальчишки и освободи грязную душу. Фэбиус хочет этого, он верит в тебя!

- Исполни же его желание! – добавил Занат.

Высшие и наставники хором начали кричать: «исполни волю демона». Пугающая кричалка проникла ко мне в мозг и я поднял руки над головой, поворачивая лезвие к брыкающемуся на столе фанатику. Его крики уже были не слышны от гомона голосов и их настойчивости. Голова фанатика крутилась из стороны в сторону, сальные волосы метались вслед за ним и даже обвивали шею. Мне нужно было потрудиться, чтобы попасть куда нужно и убить этого парнишку. Но всë же частичка разума теплилась во мне, я ощущал, что навязанные идеи возымели надо мной слишком большую власть. Я не тот, чью жизнь мне внушают уже больше года. Я не имею его воспоминаний, его веры и надежд, я не стремлюсь к его целям и игнорирую его позывы. Я никак не связан с тем Ирианом, которого так настойчиво создавали наставники. Я больше, чем Ириан, я не хочу принадлежать этим умалишëнным людям. Никакой дом и еда не стоят моей личности и души.

- Нет!

Я крикнул это так громко, что все голоса в миг затихли. Нож со звоном упал на пол. Несколько секунд царила тишина и непонимание, а потом в глазах наставников вспыхнуло осознание. Я надеюсь, что они осознали именно то, что я и хочу им сказать. Я отрëкся от культа, от их ценностей и выдумок.

- Ириан, я понимаю, что ты напуган. Лазар, пожалуй, сделает это за тебя… - сказав это, Атаназ подошëл ко мне и положил руку на плечо, паралельно махнув Лазару и приказав выполнить мою работу.

Но Лазар стоял как вкопанный и смотрел на меня. Поймав этот взгляд лазурных глаз, я коротко кивнул, получая ответный кивок. Не сговариваясь, Лазар принял мою сторону здесь и сейчас. Он стоит и смотрит, но вдруг его взгляд становиться настороженным и….

- Ириан!!

Я очнулся от режущей боли в голове. Открыв глаза я понял, что всë ещë нахожусь в этой неприятной комнате для жертвоприношений. Я лежу на жëстком столе, почти не могу двинуть руками и ногами, ведь они пристëгнуты цепями к краю стола. Горло сухое, словно пустыня, по голове как будто всë ещë бьют отбойным молотком. В глазах всë расплывается, но запах я чувствую точно. Пахнет растопленным воском, горением свеч. От них исходит этот аромат, в перемешку с запахом крови и приятным тëплым освещением. Если прислушаться к чувствам больше: я лежу в луже чужой крови. Это кровь наверняка принадлежит тому фанатику, но теперь следующий на очереди я. Я закричал, но услышал лишь сдавленный болезненный стон и хрип. У меня не было голоса, я почти слеп, от того, что кровь с моей головы медленно стекает мне в глаза. Это полный бред! Такого не могло случиться со мной! Еле проглядывается сквозь пелену силуэт Атаназа. Он режет моё запястье. Тут же боль в ногах, но на это более чем наплевать. Я с толикой интереса поднял глаза и задрал голову, чтобы увидеть того, кто стоит надо мной и заносит нож для решающего мою судьбу удара. Я в полной уверенности увидеть там Лазара даже улыбнулся, но надо мной стоял всего лишь неприятный мужчина толстосум. Он что-то бормотал, занося лезвие. А я всеми силами крутил головой, чтобы оставить себе надежду хоть немного больше прожить, если тот промахнëтся. Но скоро я уже лежал спокойно, понимая, что лучше умереть быстро и сразу, чем мучатся, захлëбываясь в своей крови. Я вдохнул полной грудью и медленно выдохнул, сквозь боль. Перед неминуемой смертью от точного удара ножом, я услышал, что кто-то ворвался в комнату. Жаль, что я не успеваю увидеть кто это, ведь лезвие холодит меня уже изнутри.

Руки больше не сковывают цепи, я понимаю это, когда сам касаюсь своего лица. Открыв глаза не сложно догадаться, что меня убили. Но теперь я совсем один в этой комнате, но при этом могу спокойно дышать. Я весь в собственной крови, моя шея ноет. Рукой я ощущаю, что меня действительно проткнули ножом прямо в шею и оставили здесь. Но совсем рядом слышатся голос:

- Ириан, посмотри сюда, пожалуйста, - нежно и негромко произносит человек.

Я оборачиваюсь и замираю. Прямо рядом со столом для жертвоприношений стоит… точная моя копия. Я словно смотрю в зеркало сейчас. Сам я беспомощно сижу на окровавленном столе, а другой Я стоит рядом в моей одежде, но чистый и опрятный, не раненный и более чем живой.

- Что?! Кто вы такой?! – забывая, что меня только что убили, я легко вскакиваю со стола на другую сторону и отхожу к стене лишь бы увеличить расстояние между нами с моим клоном.

- Тебе сложно будет это понять. Остаëтся только принять… - вкрадчиво и чëтко говорить моя копия, опуская глаза. Он нервно чешит за ухом, такую привычку я уже довольно давно имею.

- Ты это я? – спрашиваю я, уже надеясь прекратить всë.

- Да, я Ириан осознавший, что жизнь и душа разделимы, - ответил мне Я, как бы глупо это не выглядит.

- Что это значит!? Мою жизнь только что отняли… - закричал я, слова ощущая в горле холод лезвия.

- Да. Тебя убили.

- Это невозможно… - дрожал мой голос.

- Я знаю лишь на несколько минут больше, чем знаешь ты, - объяснял мой двойник, медленно обходя стол и приближаясь. – Жизнь и душа разделимы. Твою жизнь отняли, а душа осталась с тобой. Но у меня есть жизнь….

- А души нет, - договорил я его фразу, замечая как горестно он вздохнул, кивая.

- Поэтому я предлагаю тебе поменяться, - сказал мне копия и в его глазах вспыхнула искорка надежды. – Я верну тебе жизнь, взамен на душу. Согласись, жить иногда лучше, чем иметь эту безделушку.

- Меня всë равно вновь убьют эти сумасшедшие из культа. Какой мне смысл возвращаться? – вздохнул я.

- Они не успеют сделать этого, - заверил меня незнакомец и слегка улыбнулся. – Они предали тебя и меня. И я отомщу.

У меня не было выбора, я хотел жить. Моя копия потянул мне руку для рукопожатия. Я замешкался, но тело само захотело ответить. Я прикоснулся к своей же руке и почти не чувствовал тепла, видимо наша температура тела полностью совпадала. Существо сжало мою руку и его улыбка стала шире. Это безумно ему нравилось.

- Ты демон? – осторожно спросил я.

Вместо ответа он встретился со мной взглядом и я замер. Я словно смотрел в зеркало и дал руку моему отражению, но глаза были совсем другими. Они больше не имели зелëного цвета, они становились краснее и краснее, пока зрачки полностью не залил яркий алый цвет крови. В последний раз я почувствовал, как копия дëрнул мою руку, приближая к себе. Но я не успел врезаться в его тело, вместо этого наступила прохладная темнота.

Глава 16. Никогда не умирай

В полной темноте, к которой с трудом привыкнут глаза, молодой человек очнулся, лëжа на холодном полу. Он выглядит потрёпанно, но на его теле нет не единой раны. Он выглядит эстетично красиво, в своей неизвестном горе. Размыкает с трудом веки, открывая миру свои зелëные, насыщенные цветом глаза. Смотреть на мир мешает не только темнота, но и волосы, длинные до плеч рыжие волосы. Они спутаны, выглядят небрежно, как и общий вид молодого человека. Юноша потягивается, слыша хруст собственных суставов ему больно лишь слегка, в голове от, кажется, вечного непроглядного сна. С трудом и неким страхом юноша поднимается на ноги и на ощупь понимает, где находится. Рядом с ним статуя лиса, сидящего на постаменте. Глаз у статуи множество и каждый из них смотрит на юношу. Его это мало интересует и он выходит из комнаты. Света становиться значительно больше от свечей, которые ведут его по небольшой лестнице вниз ко коридору. Уже оттуда доносятся крики и смех одновременно. Юноша подходит вплотную к закрытой двери и слышит из-за неë несколько голосов, сливающихся в скандировании одной фразы:

- Исполни волю демона! – кричат голоса хором.

Молодой человек толкает дверь, что есть мочи и та без труда поддаëтся. Картина удручающая: На столе для жертвоприношений лежит точная копия ворвавшегося человека, но израненная и почти неживая. Над бедным беспомощным и еле дышащем парнем склонились трое. Мужчина в большом весе и объëмных формах, стоял у изголовья и медленно поднимал нож ввысь. Двое мужчин похожих друг на друга стояли по обе стороны и смотрели на происходящее с улыбками, придерживая руки парня на столе. Как только дверь открылась, все повернули головы в сторону входа, чтобы увидеть гостя.

- Ириан?! – вдруг закричал один из мужчин.

Вошедший юноша, которого окрестили Ирианом, неуверенно сделал шаг вперëд. Нож выпал из рук толстосума на пол, с противным лязгом ударил по ушам собравшихся. Ириан молчал. Осознание к присутствующим приходило медленно, каждый из них оценил ситуацию, посмотрев на лежащего на столе Ириана и Ириана стоявшего недалеко от них. После очередных переглядываний, один из наставников громко провозгласил:

- Ириан перевоплотился. Перед нами великий Фэбиус в обличии доброго друга! – сказав это, Атаназ упал на колени. – Живо на колени!

После приказа второй наставник принял ту же позу, а за ним и толстосум с трудом опустился на колени, выползая из-за стола, чтобы видеть «могущественного демона». Лишь лежащий на столе парень, еле разлепивший глаза, испытал шок. Он смог приподнять голову и увидеть в проëме свою точную копию, но выглядящую явно живее.

- Вы убили меня, - сказал Ириан , посмотрев на свою руку. На лице юноши отразился гнев, брови свелись к центру, дëрнулась губа, а взгляд похолодел.

- О, могущественный Фэбиус! Возьми это тело! – заявил наставник и снова схватился за нож. Он занëс лезвие над грудью бедного парня.

- Возьму…

Надежда совсем потухла в глазах Ириана, лежащего на столе. Он опустил голову и закрыл глаза, выпуская наружу слëзы отчаянья. Смерть будет медленнее, чем он думал.

- Возьму твоë! Убей себя, - приказал Ириан, топнув ногой. Его глаза налились кровью и даже зрачки поменяли цвет на кроваво красный. Вены на висках вздулись, руки задрожали от переполняющего гнева.

Лишь на секунду замерев, наставник схватил нож обоими руками и поднял над головой. В следующую секунду лезвие с рваным звуком прорезало человеческую плоть. Кровь хлынула на пол, а нож вздымался и опускался в тело вновь. Наставник с криком убивал сам себя, вонзая нож в собственный живот. Густая тëмная кровь стекала на пол, создавая тëмную тягучую бездну в которую упало еле дергающееся тело наставника Атаназа.

- Ты тоже, - взгляд адски красных глаз бывшего Ириана переметнулся на второго наставника. Тот забился в угол, дрожа в страхе и отмахиваясь от увиденного, как от дурного сна. Вместе с ним боялся и толстосум, также желая скрыться от всего в углу.

Второй наставник вдруг на коленях пополз к ногам Ириана и словно послушный пëс поднял голову. Со стороны такое выглядело неестественно и пугающе. Ириан протянул руку и коснулся макушки сидящего наставника, он легонько погладил его. Вскоре громким голосов бывший член культа объявил:

- Наставник Занат больше не человек. Отныне он собака! – сказал Ириан, почувствовав власть.

От этого приказа глаза наставника потеряли блеск, а зрачки расширились насколько, что радужки больше не было видно. Встав на четвереньки полностью, Занат прополз к лежащему на полу телу и словно пëс стал его обнюхивать. Тем временем парнишка лежащий на столе уже следил за происходящим с шоком в глазах. Его не настолько удивляло наличие двойника, насколько его действия и происходящее с бывшими наставниками. А толстосум уже плакал горькими слезами и отчаянно пытался зачитывать молитву, но от страха и волнения слова не хотели складываться воедино и тот постоянно сбивался. Ириан перевëл красные глаза на него:

- Думаю, с тобой я разберусь позже…

Вдруг за своей спиной Ириан услышал женский вскрик. Обернувшись он увидел бледную как смерть Маргариту, девушка закрывала лицо руками и дрожала. Её взгляд сначала рассмотрел Заната на четвереньках, затем то, на д чем он склонялся, пачкая ноги и руки в крови. Затем девушка глянула на забившегоая в угол толстяка, а только потом обомлела, понимая, что Ириан в помещении двое. Глаза девушки стали медленно закрываться, а ноги тут же подогнулись. Резким рывком Ириан подхватил девушку на руки и усадил бедняжку без сознания на пол, облокачивая к стене в сидячем положении.

- Не хочешь ли ты всем рассказать о том, что произошло здесь? – спросил Ириан, смотря на толстяка в углу и потрясывая в воздухе рукой. – Так иди и расскажи всём, кого увидишь. Приводи сюда всех. Но не слова об Ириане. Ты больше не знаешь этого имени.

Толстосум быстро закивал и часто кланяясь поспешно вышел из помещения. Наконец, два двойника оказались наедине. Ириан выдохнул с облегчением и цвет его глаз быстро вернулся в норму. Больше он не выглядит таким грозным, но для второго Ириана всë происходящее уже само по себе носит слишком страшный характер. Цепи на руках и ногах парнишки были сняты, но он не спешил прыгать от радости, вместо этого он сидел на столе и потирал свою руку в районе запястья, не отрывая глаз от своей копии.

- Кто ты? – тихо спросил измученный.

- Я это ты, но переживший собственную смерть, - сказал Ириан, вздыхая. – Я точно также как и ты почти ничего не понимаю. Знаю лишь, что моë тело убили. Я чувствовал лезвие в шее, слышал крики всех из культа и безумно замерзал. Но я очнулся и увидел Их. Тех, кто мне снился, но в обличии меня самого. Они сказали, что я буду жить с чем-то великим, наверное они говорили о силе. И теперь мои тело и душа разделены. Мне выдали возможность спасти тебя, подарить жизнь моему телу….

- У меня нет души? – прошептал парнишка, поправляя растрëпанные волосы.

- Да, у тебя нет души, но это не то, над чем стоит задумываться, - сказала демоническая душа.

- Я хочу жить… Но у меня никого нет, я буду в одиночестве всю оставшуюся жизнь? – спросил Ириан и закрыл лицо руками, еле сдерживая всхлип. Он только пережил собственную смерть, а теперь вынужден принять факт того, что всë это исчезнет.

- Нет, ты не будешь одинок. Я этого не допущу. Но пока терпи и жди, я награжу тебя за твои страдания, - сказал демон в обличии человека и грустно вздохнул.

- Ириан! – вдова раздался голос Лазара, но он был сильно приглушëн из-за одной маленькой двери. Эту дверь никогда не открывали, но сейчас в неë изнутри бился Лазар и кричал уже хрипло-хрипло имя своего друга.

- Лазар? – почти одновременно произнесли демон и Ириан, глянув в ту сторону.

Демон быстро подошëл к дверке и отодвинул с трудом тяжëлый засов. Сразу же на пол перед ним упал Лазар. Он выглядел просто ужасно, из носа текла кровь, волосы слиплись прилипали к окровавленому лицу. На шее следы удушения, а губа разбита и также кровоточит. Одежда Лазара тоже ихоядко пострадала, ведь была изодрана на плече и близь шиворота. Лишь блестящие лазурные глаза были такими знакомыми и ими он с тревогой смотрел на демона снизуслиш.

- Лазар, это я… - начал демон, но Ириан сам перебил его.

- Что они с тобой сделали?! – Ириан бросился к Лазару и тоже сел на колени, боясь прикоснуться к израненному другу.

- Я пытался из остановить, ещë до того, как пришëл ты. Они решили, что следующим принесут в жертву меня, коль я не поддерживаю их взглядов. Меня избили и грозились прикончить, но я потерял сознание, а когда очнулся слышал лишь крики и потому стал бить дверь и кричать, но это не принесло результатов. Прости меня, что не смог спасти! Я слабак… - вздохнул Лазар, останавливая свой поток хриплых и болезненных слов.

- Спасибо тебе, - тихо сказал демон, не отрывая от Лазара глаз и тоже опускаясь на одно колено. – У тебя получилось меня спасти, - улыбнулся он.

- Кто ты? – спросил Лазар, кашляя и переглядываясь то с Ираном, то с демоном.

- Это долго объяснять, - строго сказал демон. Я чувствую, что здесь очень опасно.

- И это вполне может быть правдой, - ответил Ириан, поднимаясь на ноги и помогая встать Лазару.

Когда Ириан отошëл, чтобы проверить Маргариту, демон сократил между собой и Лазаром расстояние и кратко шепнул:

- Это я настоящий. А он, лишь остатки меня прошлого.

- Я ничего не понимаю… - отозвался Лазар, закрывая лицо руками.

Ириан присел возле Маргариты и пошлëпал еë по щекам, девушку удалось привести в чувства и та была слишком напугана, чтобы думать и Ириан пришлось вывести еë из культа, перед этим разбудив еë маленького брата. Таким образом выжившие оказались на ночной пустой улице, а вскоре и на берегу реки, где решили попращаться.

- И что ещë ты мне скажешь? – спросил Ириан, сжимая руку Маргариты, которая, не хотела ничего понимать, она лишь обнимала брата и жалась к Ириану.

- Прости, но я знаю ни больше, чем ты. Думаю, дальше мы просто живëм, но я не хочу чтобы вы пересекались слишком часто.

- В этом я с тобой соглашусь, - кивнул Ириан.

От реки слышались лëгкие волны и всплески воды. Солнце уже восходило, когда двое одинаковых по внешности существа смотрели друг на друга. Лазар обнимал сам себя руками и стоял ближе к демону, с опаской смотря на человека перед ними. Маргарита же наоборот боялась поднять глаза на демона и заступался за спину человека. Было очевидно, что придëтся расстаться прямо сейчас и выбрать «настоящего Ириана» по своему мнению. Разделение было неизбежно и демон последний раз оглядел Ириана и девушку рядом с ним, вздохнув, отступил назад, медленно разворачиваясь. Одними губами он произнёс: «Прощай, Марго». Девушка словно почувствовала это и кивнула, закрывая глаза. Лазар тоже развернулся и последовал медленными шагами за демоном, продолжая подрагивать и обнимать себя.

Демон постепенно ускорял шаг, а Лазар не отставал, молча продолжая путь.

- Ириан? – обратился к демону Лазар. – Куда ты идëшь?

- Я не знаю… - остановился демон. Его тëмно-красные глаза вернулись к естественному зелëному цвету. Теперь они были мокрые от слëз. – Почему ты выбрал меня, а не его?

- Почувствовал… - тихо ответил Лазар, глянув на демона. Тот остановился и подошëл к ближайшей скамье. Он сел и закрыл лицо руками. Лазар тут же оказался рядом. Он посмотрел на небо и зажмурился.

Лазар дёрнулся и схватился за голову. По телу его пробежала молния боли, в каждый палец, в каждый дюйм тела пробралась всепоглащающая боль. Юноша съежился и упал на землю. Его стоны и падение привлекли внимание демона. Тот вздрогнул и сразу бросился к другу.

- Что с тобой?!

- Моя... Голова... - продолжая сжиматься в комок, Лазар стонал и трясся. На лбу выступила испарина, кожа стала ещë светлее, а руки тряслись.

- Лазар! – закричал демон, пытаясь растормошить больного. На его лице отразился ужас, зрачки сузились, а губы безостановочного бормотали слово «пожалуйста, нет»

- Ах, - вздохнул Лазар и обмяк, его отпустила боль и он смог вздохнуть глоток воздуха. Он стал совсем слабым на руках у друга и смотрел на него снизу вверх пустыми глазами. – Я могу умереть. Уже довольно давно у меня проблемы с головой. Я просил демона, спасти мою жизнь и позволить увидеть детей сестры....

Желанием Лазара было спасение его жизни, ради сестры. Демон замер, он не мог в голове уложить, что человек, ставший для него другом может погибнуть прямо на его руках. А в небе в то время раздался раскат грома и нагоняя большую тьму и уныние начал капать дождь, с каждой минутой только усиливаясь. Но никто из друзей не обращал внимания на капли воды в небе.

- Лазар, пожалуйста, скажи, как я могу тебе помочь? – дрожащим голосом спросил демон, сжимая одежду юноши в руке и придерживая его голову.

- Ты же не Бог и не Дьявол, чтобы управлять человеческими жизнями, - вздохнул Лазар и с трудом поднялся. Ему кажется стало лучше. – Нам нужно найти укрытие, дождь скоро превратиться в ливень, - пояснил Лазар, поднимая руку и ловя на пальцы капельки дождя. Из-за внезапного раската грома он даже не шелохнулся.

Глава 17. Девушка по имени Силана

Мокрые и напряжённые друзья медленными шагами шли по дороге. Город ещë спал и холодный дождь тревожил только случайных прохожих в лице двух потерянных героев без дома и надежды. Ириан снова стал бездомным, он снова не знает куда податься и кому доверять, только Лазар играет в его жизни хоть какую-то роль. Маргарита выбрала его тело, а не душу, как и еë чокнутый брат. Сейчас даже воспоминания о его укусе не тревожили сердце. Единственное, что вечно возникало в памяти, принося за собой табун мурашек и приступ тошноты – был тот самый ритуал. Фантомная боль в запястьях, натëртых о железные оковы, отдавала с новой силой. Запах собственной крови вызывал порывы тошноты, словно Ириан всë ещë находился в той грязной комнате. Ощущение холодного лезвия внутри шее – то, что забывать не хотелось. Это момент смерти, момент, когда глаза пришлось закрыть, самый красочный и яркий без боли, лишь с шоком. Но после этого приходили другие воспоминания, куда приятнее. Отвратительный наставник Атаназ сначала улыбался во весь рот, а потом взял нож и ударил им себя в живот бесчисленное количество раз, пока он не упал и его руки не перестали функционировать. Как приятно было, когда второй наставник ползал как собака, а первый захлëбывался в крови. Демон невольно улыбнулся своей мести. Раз его лишили жизни, значит он вполне законно может совершить тоже самое с убийцей.

- Ириан, как ты сделал это с ним? – спросил Лазар, очевидно, про наставника, тело которого увидел, когда оказался в комнате.

- Я не знаю. Я в красках представил, как он убивает себя, а потом сказал, чтобы он сейчас сделал это. А он не сомневаясь сделал это у меня на глазах, - просто ответил демон, смотря в глаза собеседника.

- Ты изменился. Твои глаза, они такие чужие, - с опаской сказал Лазар, внимательно вглядываясь в красноватые зрачки.

- Я сам словно остался в той комнате.

Лазар и то, что осталось от Ириана вместе присели за столик кафе под навесом. Капли дождя бешено били по брезенту. Крупные лужи быстро формировались на неровностях тротуара. Лазар сидел напротив друга и смотрел куда-то вдаль, слушая, что говорит Ириан в пол уха.

- Они подчинились моей воле без сомнения и даже не задумываясь совершили такое…. Мне страшно думать, что я могу управлять чьей-то волей. Лазар, я стал кем-то вроде того мальчишки? – грустно спросил Демон.

- Я не верю, что ты такой. Я же знаю тебя? – последняя фраза была похожа на вопрос, но ответа на неë Лазар не услышал.

- Тебе лучше вернуться к сестре и родителям, - приказал Ириан.

Лазар тут же обернулся, чтобы взглянуть демону в глаза и уловить, взаправду ли он предлагает просто оставить друг друга сейчас. Ириан вздохнул и не повернул голову, он лишь закрыл глаза. Лазар ждал хотя бы ещë одного слова, но звук капель дождя заполнял собою всë вокруг. Ириан не соизволил больше смотреть на Лазара. Поэтому тот просто встал и кивнул на прощание.

Уходя, Лазар оборачивался и оборачивался, словно веря, что Ириан передумает и догонит его. Но раз ему легче будет без такого некудышного товарища – значит так будет лучше. Когда Лазар вернулся в дом, он неожиданно увидел Силану. Девушка в столь ранее время уже не спала, она сидела у окна на кухне и вздыхала. Увидев брата, тут же вскочила со стула и понеслась к нему с расспросами и волнением:

- Что с тобой?! Кто это сделал? Это из-за твоего дурацкого культа?! – громким шëпотом причитала девушка.

- Прости…

Лазар вернулся домой. Его снова окружала семья, любимая сестра и идилия. В доме всегда пахло вкусной едой. Никто и никогда не заставлял резать руки, поклоняться кому-то и прислуживать. Лазара любили, ценили и лелеяли. Это могло продолжаться вечно по ощущениям, ведь всë плохое уже закончилось. Но мысли каждое гребанное утро возвращали Лазара к недостижимой цели. Он всë ещë находился на грани жизни и смерти. Именно о возможности жить и увидеть счастье своей сестры он молил демона. Поэтому жуткие ритуалы юноша продолжал уже дома. Он знал, что Валпсу нужно поклонение, много жертвоприношенийи истиная вера. Но каждый раз, стоя на коленяэ перед телом убитой птицы или мелкого животного, Лазар не мог выбросить из головы образ своего друга. Ириан совсем изменился, его глаза приобрели этот жуткий оттенок красного. Ирина убили, вонзили в шею нож, а он живой и сейчас находится где-то в городе. Если и правда душа и тело его разделились… Как это может быть возможно?! Что представляет из себя дуга без оболочки и почему Ириан всë ещë осязаем?

После двадцатого сна с участием Ириана, Лазар начал бояться ночи. Ириана стало очень много в его жизни, навязчиво, но притягательно много. Уже вскоре юноша осознал, что ему необходимо падать ниц отнюдь не перед выдуманным Фэбиусом. Найти Ириана оказалось куда проще, чем представлял себе Лазар. Его друг жил отвратительно. Недалеко от дома самого Лазара, где потеплее и людей побольше. Ириана в свой дом приютила милая пара двух добродушных старичков. Это по слухам узнал Лазар и легко нашëл дом. Не долго думая он постучал и милая старушка разрешила ему войти. Ириан, взамен на проживание и еду помогал им с уборкой, поэтому сейчас он протирал стол влажной тряпкой. Он даже не отреагировал на гостя, не посмотрел. Только после того, как Лазар поздовался, Ириан замер и поднял глаза. Несколько долгих секунд он не мог осознать, что Лазар сам пришëл к нему.

- Что ты тут…

- Ириан, мне нужна твоя помощь. Я не могу спать, мне ужасно плохо по ночам, голова...- начал Лазар жаловаться, но Ириан остановил его, шикнув. Он, видимо, не хотел раскрывать всех тайн старикам, с которыми жил.

Уже на улице, наедине, демон разрешил Лазару продолжить:

- Сердце колотиться так, что я с ума схожу. Помоги мне, - Лазар обнял сам себя руками и подрагивал, словно даже сейчас испытывал ту сердечную боль. – Меня же никто не сможет спасти….

- С чего ты взял, что смогу я?! – демон явно был напряжëн.

- С того, что ты уже не человек! – вскрикнул Лазар слишком громко и сам заткнул себе рукой рот, в испуге. Добавил уже шëпотом. – Я это чувствую, Ириан.

- Так написано в каком-нибудь глупом писании о демонах? – скривился Ириан.

- Я бы не называл его глупым. Это моя последняя надежда. Со мной прощается вся моя семья, - совсем тихо говорил Лазар и уже не поднимал глаз.

- И что я должен делать?! – злился Ириан, он ринулся к Лазар и сжал его плечи, немного толкая назад и впечатывая спиной в стену. Лазар глаз не поднял. – Чтобы спасти…

Вдруг Лазара перебрало до мурашек, как бывает от страха, но теперь это чувство было приятным. От рук Ириан исходил освежающий холодок, который словно проникал в каждую клеточку тела Лазара. Тот закрыл глаза и глубоко вдохнул, медленно выдыхая. С него медленно стала сходить бледность. Ириан молчал, наблюдая за другом, который явно ощущал облегчение.

- Ой, - выдохнул Лазар открывая глаза и отстраняясь. – Что это?

- Я ничего не делал, - оправдался Ириан. – А что произошло?

- Какое-то чувство облегчения, очень похоже на долгожданный крепкий сон или освобождение от цепей, - объяснил Лазар, жестикулируя и пытаясь анализировать собственные чувства. Получалось это не достаточно хорошо, ведь Ириан смотрел на него с недоверием. – Самое главное, что это точно произошло из-за тебя.

- Полный бред, - хмыкнул демон, сложив руки на груди. – Понимаешь, я хочу тебя спасти. Честно, хочу. Но я понятия не имею, как мне сделать это. Я тогда… - по лицу пробежала тень от воспоминаний. – Просто сказал ему сделать это и он сделал без сомнения. Может мне стоит сказать тебе? – Ириан обратился к другу. – Лазар, ты полностью здоров.

- Ничего… - вздохнул юноша, понимая, что слова не возымели никакого эффекта. – То, что происходит с нами точно имеет смысл и это можно объяснить. Давай вместе разберëмся, что с тобой произошло?

- Это слишком сложно….

Лазара больше не нужно было прятать от друга свою сестру. Ириан безумно хотел увидеть Силану и Лазар позволил этой встрече произойти. Девушка развешивала во внутреннем дворе одежду на верëвки и не сразу заметила, что за ней кто-то пристально наблюдал. Ириан стоял недалеко и смотрел на девушку, пока та не скрылась за белой простынëй. Ириан подошëл к ней и теперь даже на близком расстоянии его не было видно, если ходить тихо-тихо. Силана напевала себе под нос весëлую мелодию и словно была полностью погружена в еë ритм. Ириан всë же решил привлечь к себе внимание, замечая как стремительно пустеет таз в руке юной девушки. Силана обернулась на кашель и увидела лишь силуэт за белой тканью. Порыв потянутся и отодвинуть простыню оборвал Ириан:

- Нет! Угадай, - сказал он не надеясь на послушание.

- Как же я не узнаю тебя, - вздохнула Силана, погруснев. – Ириан.

Вместо неë ткань отодвинул Ириан. Он грустно улыбнулся, выныривая из-за препятствия. Он хотел извинится глазами и взглядом рассказать обо всëм, что происходило с ним в культе.

- Прости меня, - вздохнул новый Ириан.

- Ты какой-то другой..? – прошептала Силана, всматриваясь в лицо собеседника. Его черты остались прежними, но что-то выдавало в нëм новую личность. Скорее всего это были глаза, чужие глаза демона с красноватостями в зелëном взгляде. Или кожа стала светлее?

- Это потому что я прошу твоего прощения. Силана, - Ириан вздохнул, набираясь сил, - Я не могу перестать вспоминать тебя. Силум не соврёт, верно?

Была в его словах некая грусть, отблески лжи и осознания этой лжи. Почему-то в сердце даже нового Ириана всё ещё теплились старые чувства. Как бы демон не желал их заглушить, смотря на юную красавицу, всё равно роднее были карие глаза и волосы чернее ночи.

- Силум… - девушка выдохнула рвано. Она вспомнила, как нашла тот красивый и редкий цветок прошлым летом. Прошëл уже год, как она не видела Ириана, но уже год Силум не погибал в еë доме. – Он погиб недавно.

- Что? – спросил Ириан, не понимая о цветке ли идëт речь.

- Силум, который мы с тобой нашли в лесу. Долговечный цветок и он погиб в начале лета. Ему и года то не было. Странно… - задумалась Силана.

«Это из-за моей смерти…» - пронеслось в голове у демона. "Моя человеческая часть всё же как-то связана с Силаной и её судьбой?"

- Я…. Прости меня, пожалуйста, - Ириан опустил голову и тяжело вздохнул. Он никак не ожидал того, что девушка кинется к нему в объятья и её руки нежно оплетут его шею. Тело окажется так близко, словно возможно слиться воедино и никогда больше не отпускать друг друга. Ириан обнял в ответ, прижимая девушку ближе. Силана была тёплой, нежной и обаятельной. Прекрасная девушка, прекрасная для будущего. Жаль вряд ли это будущее теперь будет у демона. Взгляд в сторону отвлёк его. Лазар пристально наблюдал за ними из-за угла дома.

- Прощаю, - прошептала Силана, утыкаясь в плечо возлюбленному. – Неделя Силума совсем скоро. Мы можем всë исправить, – девушка подняла взгляд голубых глаз на Ириана и улыбнулась.

- Да, конечно! – быстро ответил Ириан, не подумав, как теперь изменится его судьба с стяжкой ношей, что будет преследовать его всюду. Думать о плохом просто не хотелось, Силана легко отгоняла такие мысли.

Пересекаться с Лазаром Ириану не хотелось совсем, а его взгляд напрягал до невозможности. Силана сообщила, что родители вернуться только через десять дней, поэтому Ириан спокойно может остаться в их доме. Лазар не протестовал, но запретил спать влюблëнным в одной комнате, под угрозой выгнать Ириана без сожаления. Ириан это принял легко и первую ночь действительно засыпал в спальне Лазара, на жестковатом матрасе на полу. Когда Лазар, наконец, за долгое время, смог спокойно заснуть, в окно послышался стук. Ириан не спал и обернулся, приподнимаясь. По стеклу тонкими пальчиками стучала Силана. Девушка вышла из дома и обошла его, чтобы постучать в окно, а не в дверь. Намёк был очевиден и забывая об осторожности и наказании друга, Ириан вышел из комнаты, а затем и из дома, легонько поскрипывая дверьми и досками пола.

- Что ты задумала? – с ехидной улыбкой спросил Ириан, подходя к ночной странице по двору еë собственного дома.

- А что не понятно? – вопрос явно ответа не требовал. Девушка сделала пару шагов навстречу Ириану, а потом встала на носочки и губками коснулась его щеки, задерживаясь.

- Силана… - тяжко выдохнул Ириан, ему было больно думать о вынужденном разговоре о случившемся.

- Потом! – раздался звонкий голосок.

Девушка игриво хихикнула и схватила Ириана за руку, уводя со двора, тот и не сопротивлялся, обдумывая, как сказать о своей собственной смерти такой счастливой влюблëнной девушке. Силана вывела Ириана из того самого весёлого и яркого района и привела к реке. Обрыв, ограждённый деревянным забором освещался молочным светом луны, блестела вода речки. В небе игрались звëзды, если на них не смотреть, казалось, что они танцуют вальс и замирают, всякий раз ловя на себе прямой взгляд. Так и с Силаной, если видеть еë их сбоку от себя, нечëтко и размыто, кажется будто от неë исходит лëгкий свет, но если вглядываться, свет уходит внутрь и превращается в сильнейшую энергию, которая согревает лучше костра.

- Красиво, правда? – спросила девушка, разглядывая речку, местами поросшую зеленью и уточек спящий где-то там в глубине норок-гнëзд.

- Угу, - промычал Ириан, он не смотрел на реку или небо, единственной красотой была лишь она, Силана. Совершенная, изумительная, словно любой отблеск луны или пение голосистого соловья. Возможно ли смотреть на что-то ещë, если рядом стоит Силана и говорит что-то с улыбкой на губах. Мягких и тëплых губах, которые совсем недавно целовали недостойную щëку Ириана. Эта девушка заслуживает любви и долгой жизни, полной красок и сбывшихся мечт. Как жаль, что демон не может выкинуть из головы того, кто его жизнь разрушил.

- Знаешь, моя мать одержимо желает, чтобы я стала швеëй. Она уже меня сделала таковой. Мне нравится шить и придумывать новые стили одежды, но это не совсем то, чего я действительно хочу, - вздохнула она. – Они с отцом всегда отвозят мои наряды в другие ближние города Франции и продают. В Париже они не имеют такой ценности, как в провинциальных городах, ведь им так мастерски вешают метку «от швеи из столицы» и это делает очень неплохие цены и приносит прибыль.... Не подумай, это не основной способ заработка, лишь приятная привилегия. Отец продаëт глиняные фигурки на заказ парижским и провинциальным коллекционерам. У него талант, нигде не найдёшь скульптора лучше, чем он. А моя мать и шьëт и горшки лепит и поддерживает наши с отцом начинания, подбадривает в неудачах.

- А чем горишь ты сама? Чем бы хотела заниматься? – с интересом спросил Ириан.

- Меня тянет к себе алхимия. Весь наш мир волшебный! Существование любого вещества для меня словно раскрытая книга, лишь дайте мне прочитать еë! – воодушевлëнно заговорила Силана. – Я хочу лечить людей от болезней! Безумно хочу спасти чужие жизни….

- Ты видела смерть?

- Видела. Один мальчик, тут рядом жил… Он был такой смешной, такой весëлый и светлый, как солнышко. Совсем малютка, ему было лет шесть всего, когда… - Силана вдруг всхлипнула и повернулась к Ириану, сразу ныряя в его объятья. Она плакала, вспоминая мальчика со двора, а Ириан сново невольно понял, что тоже видел смерть, и это будет преследовать его всегда.

- Ты будешь лучшим доктором и подаришь многим жизнь, - улыбнулся Ириан, не до конца осознавая, что он только что сказал. Слова сами по себе вылетели из его рта и возымели нужный эффект. Неоспоримая истинна так и читалась в его фразе. Он был уверен в этом так, как если бы говорил о настоящем времени.

- Спасибо, что веришь в меня.

Через некоторое время настроение Силаны улучшилось и девушка позвала Ириана за собой, уводя вдоль по реке. Юноша вздохнул, когда обернувшись, увидел что за ними наблюдают из-за угла. Тайный наблюдатель тут же скрылся, но Ириан успел заметить огненно-рыжие волосы, мелькнувшие лишь на секунду. «Он всегда где-то поблизости. Он же ревнует? Может ли моя человеческая часть любить Силану?"

Глава 18. Никто не обещал хорошего

Утром Ириан с трудом разлепил глаза и проговорил словно самому себе:

- Думалось, воскрешение пойдëт мне на пользу… - зевнул он.

- Ты ужасно выглядишь, - прокомментировал Лазар, жуя яблоко и сидя на подоконнике. Он явно был выспавшимся, так ещë с мокрыми прядями совсем светлых волос, еле касающихся плечей. – Ночью то спал?

- Ну с Силаной я как во сне, так что… Можно считать, что спал! – хихикнул Ириан.

- Что?! – крикнул тут же Лазар, выронив яблоко и соскочив с подоконника, он стал приближаться к Ириану. – Ты был у сестры ночью, гад?!

- Нет! Ты думаешь не о том! – Ириан тоже поднялся на ноги. – Лазар, успокойся, нет!

- А что тогда было?

- Мы просто гуляли и разговаривали. Она показала мне новые улицы Парижа, - честно ответил Ириан. Он не собирался скрывать этой прогулки от друга, и тем более не собирался врать. Силане явно был не безразличен Ириан и он это прекрасно видел. Проводить время вместе за разговорами и такими долгими прогулками было приятно, но большего позволить себе Ириан просто не мог. Да чего там, Ириан и не думал о таком.

- Ириан, - резко погрустнел, совсем недавно злившейся, Лазар. – Я серьёзно. Понятия не имею, кто ты такой….

- Что? – больно кольнуло сердце. Лазар был маяком в жизни Ириана, поэтому любое его отторжение пророчило боль.

- В плане, то, что ты сделал тогда. Ты убил человека, жестоко убил. А второго свëл с ума и почему-то создал своего двойника. Я ничего не понимаю! Мне страшно думать, что я сам сумасшедший и выдумал тебя себе, чтобы окончательно не сбрендить! – говорил Лазар надрывным голосом, который всё сильнее оседал.

- Всë действительно так. Я понимаю твой страх. Неужели мы вечно будем жить мыслями о культе? – обречëнно Ириан опустил голову,

- Ты изменился, - проигнорировав вопрос Ириана, заметил Лазар. Он присмотрелся к глазам друга и замер. – Глаза потемнели. И это внутреннее нечто, что вьëтся вокруг тебя неведимкой.

- Ты это чувствуешь? – нагнетающую атмосферу внутри себя Ириан ощущал и сам. Словно было что-то глубоко внутри, и оно стремилось выйти наружу, но Ириан самостоятельно сдерживал это. – Но как?

- Я практиковал теорию аур, - пожал плечами Лазар и его яркие глазки блеснули игривым блеском, появился повод рассказать что-то интересное. – У каждого живого существа есть аура. Невидимая сила внутри и снаружи нас. Нельзя описать еë цветом, ведь это слишком низменно. Аура не из нашего мира, пусть с ним и пересекается, поэтому взаимодействие с ней невозможно.

- Ты особенный, - грустно улыбнулся Ириан и опустил взгляд.

- Я… - Лазар запнулся, не смея сказать и слова в ответ.

- Не доверяешь мне? – с дрожью в голосе продолжил Ириан. Он отлично знал ответ на свой вопрос. Лазар же предпочëл промолчать. – Не волнуйся. Я не стану сближаться с твоей сестрой. Я же всë таки… не достойный жених.

- Спасибо, и прости… - вздохнул Лазар в ответ.

- Слушай. Мне здесь нехорошо. Я бы хотел покинуть этот город. Не хочу видеть его жителей, не хочу жить прошлым, всем тем, что случилось со мной в этом городе. А хорошего здесь было намного меньше.

- Ты не думал о мести? – в удивлении Лазар округлил глаза и приподнял брови. Для него месть была настолько очевидным следующим шагом, что он и представить не мог, что Ириан об этом забыл.

- И кому мне мстить? – усмехнувшись, ответил демон, подумавший лишь о наставниках из культа.

- Готье, - просто ответил Лазар.

Услышав это имя, Ириан скривился и отшатнулся. Он не хотел и в мыслях воскрешать память об этом человеке, о его предательстве и о том, что было между ними. Встреча на балу ясно дала понять, что память сыра, как и обида, как и прежние тëплые чувства, теперь смешанные с омутом ненависти. Светлая память о прошедших давно днях наедине с Готье, о его тëплых губах и руках, что так крепко прижимали к себе. Готье весь сотканный из идеалов, желанный, трепетно любимый… Теперь в памяти воскрешался в тëмных серых оттенках, подкрашиваемых его злобным взглядом и болью где-то в груди, такой отчëтливой, что хотелось вырвать сердце лишь бы она прекратилась. Все часы вместе разбивались вдребезги о его насмешливый тон и холод в глазах. Но снова ожили, снова кровь хлынула по венам, когда глаза Готье вновь предстали перед Ирианом. В чистоте утреннего неба Ириан увидел не насмешку и не холод. Так приятно было осознать на мгновение, что Готье не ненавидит его, что он рад так же как он, видеть перед собой старого друга. Рад или удивлëн? Уточнить бы это, спросить, увидеть вновь его взгляд. Чтобы внести ясность в их расставание. Точно ли это конец? Виноват ли Готье в том, что произошло или был он лишь заложником случившегося, как и сам Ириан?

- Ты в порядке? – увидев, что Ириан замер на несколько секунд, спросил Лазар, помахав рукой перед пустым взглядом друга.

- Д-да, я просто задумался, - совсем потерянно ответил Ириан, заправив прядь волос себе за ухо.

«Это ведь Готье настаивал на том, чтобы я отрастил волосы»

- А что было между вами с Готье? – спросил Лазар, как ни в чëм не бывало, почесав за ухом.

- О чëм ты?! – вскрикнул Ириан, словно ошпаренный кипятком.

- Почему он был так тебе важен? – пожав плечами спросил наивный Лазар, не понимающий, почему его друг так привязан к кому-то.

- Я любил его, - ответил Ириан, не собираясь уклоняться или врать. – Как человека, как самого лучшего, самого доброго в моей жизни. И он отдавал мне свою любовь настолько много, что я в ней тонул.

- Как девушке? – с подозрением спросил Лазар и поморщился.

- Да, понимаешь? – с надеждой сказал Ириан и вздохнул.

- Это не правильно… - протянул Лазар, задумчиво и с неким недоверием. Для него дико было представлять, что было между Ирианом и Готье за закрытыми дверьми поместья.

- Правильно! Безумно правильно! Настолько правильно и идеально, что Силана ему уступает, - воскликнул Ириан с уверенностью в голосе. Силана была особенной девушкой, но не могла сравниться с прошлым.

- Хорошо, это меня не касается, - фыркнул Лазар, словно задетый этими словами.

Этой ночью Силана снова заставила Ириана покинуть тëплую постель. Девушка, хихикая, за руку увела его в маленький садик на заднем дворе. Там, сидя на скамейке, Силана была уверенной и смелой. Девушка притянула Ириана к себе и прижалась губами к его губам. Ириан обомлел. Он тут же зажмурил глаза и отдался моменту полностью. Так насколько мог себе позволить. От губ по телу разлилось приятное тягучее тепло. Но так жутко омрачили это тепло воспоминания о прошлых поцелуях. Ириан ожидал вновь увидеть перед собой Готье, но, открыв глаза, увидел улыбающуюся раскрасневшуюся Силану. Девушка ухмыльнулась самодовольно и прижалась к его груди, со словами:

- Я украла твой первый поцелуй?

- Да, Силана, - вздохнул Ириан и обнял девушку в ответ. Он врал ей.

Утром Ириан вместе с Лазаром отправились по улице воздействия входа в культ. Лазар не понимал куда они идут, но и спрашивать не хотел, словно это был такой очевидный поход. Вдоль счастливых и разгорячëнных торговцев, Ириан провëл Лазара к двухэтажному домику, в каких обычно селилось несколько семей.

- Здесь теперь живëт Маргарита.

- А зачем она нам? – спросил Лазар, разглядывая аккуратный бежевый фасад дома, из окна которого за ними явно следили детские глазки.

- Я чувствую там… Его, - кивнул Ириан, надеясь на понимание.

- Другого себя?

«Почему меня так дико преследует чувство, что другой Ириан – это я?»

- Да, он там.

Постучав в дверь двое услышали быстрые шаги из глубины дома. Маргарита счастливая и окрылëнная открыла им дверь. Девушка сразу подлетела к Ириану. Еë руки легонько коснулись бледных щëк. Внимательно рассматривая тëмные круги под глазами гостя девушка выглядела как доктор, осматривающий тяжело больного пациента.

- Ириан, ты выглядишь ужасно… - вздохнула она, грустно опустив руки.

- Я тоже рад тебя видеть, - натянуто улыбнулся Ириан.

- Здравствуй, Марго, - улыбнулся Лазар, проходя в дом.

Маленький брат Маргариты стеснительно выглядывал из-за угла с высоты лестницы наверх. Маргарита кивнула ему и начала экскурсию по их новому дому:

- Наше небольшое семейство живëт на втором этаже. Здесь общая кухня. За той дверью другие жильцы, мы с ними не особо ладим.

Милым дом был не только снаружи, но и внутри. Стены отделаны белыми досками, полы застелены коврами, а на одной из стен на кухне висят крупные часы. Их тиканье создаëт атмосферу ожидания чего-то неясного, то ли хорошего тол и не очень. Гостей Маргарита любезно напоила чаем за небольшим столом на кухне и улыбаясь, слушала рассказ Лазара:

- Да! А потом я просто выкинул эту собачку в реку, - гордо завершил историю юноша.

- Я, надеюсь, она в порядке? – обеспокоенно спросила Марго.

- В полном! Она плавает лучше меня, - усмехнулся Лазар. Он перевëл взгляд в окно. – А это у вас…?

Внезапно речь Лазара прервалась. Он глубоко вздохнул и съëжился, прижимая руку к голове. Ириан тут же ринулся к нему и беспомощно положил ладони ему на спину, обеспокоенно бегая взглядом.

- Что с ним?! – вскочила Маргарита и отшатнулась. – Как помочь?!

- Никак… - прошипел Лазар, из его глаз текли слëзы и щëки тут же покраснели от соли.

- Лазар, послушай, - Ириан обошлось его и сел на корточки рядом с ним. Он аккуратно приподнял его лицо, заставляя взглянуть себе в глаза. – Посмотри на меня. Глубоко вдохни и медленно выдыхай, не отрывая взгляда от меня.

Лазар сначала метался от боли, пронизывающей всë его тело. Она парализовала его, но взгляд с трудом сосредоточился на глазах собеседника. Лазар глубоко вдохнул, набирая в лëгкие как можно больше воздуха и стал медленно выдыхать, пока покрасневшие вновь глаза не отрывались от него. Ириан смотрел с опаской, но уверенный, что это сработает и спасëт друга. Тогда Лазар даже допустил мысль, что такие красные нечеловеческие, глаза Ириана, кажутся спасением, а не источником страха. Боль ушла, оставляя лишь воспоминание и не спавшую ещë истому во всëм теле. Даже когда Лазар прекратил корчится , он всë ещë всматривался во взгляд Ириана и заметил как морщинки образовались под его глазами. Ириан легонько улыбнулся своей маленькой победе.

- Что с тобой? – обеспокоенно спросила Маргарита подходя ближе.

- Это врождённое. Один отбитый на голову шаман сказал мне, что я не доживу до 20 лет. Мне, кстати, в конце этого года исполнится 20, - уточнил Лазар, грустно вздыхая.

- Бред это, полный, - Ириан поднялся с пола и сел вновь за стол. – Не весь этим бреднями.

- Как же мне не верить? Если в прошлом году приступы не были так сильны и не повторялись так часто.

- Почему ты не говорил мне?! – воскликнул Ириан, ударяя кулаком о стол.

- Потому что хотел… - Лазар бросил взгляд на перепуганную Марго, - Потом поговорим, - тут же отрезал он.

- О, Боже мой! Я обязательно найду тебе врача, Лазар, - взмахнула руками Маргарита, не заметив, как закатил глаза Лазар, явно не верящий в успех врачебной деятельности.

Ириан вздохнул и повернул голову правее, замечая краем глаза, что в проёме кто-то стоит. Не стоит ему долго приглядывался, Ириан увидел себя. Но более живого, яркого и словно светящегося изнутри, не смотря на то, что сейчас его лицо выражало настороженность и недоверие. Парень вздохнул, переминаясь с ноги на ногу. Ириан, сидящий за столом со стоном встал и оповестил присутствующий, что планирует продолжать разговор со своей копией наедине. Двое так похожий друг на друга юноши, прошли в сад. Лазар не сводил с них глаз и приметил одну деталь: Ириан, что всë это время был с ним и в общем выглядящий более подавленно, был выше ростом своего двойника совсем немного. Оставшийся, наконец наедине, сидя на старой скамейке в маленьком садике, человек и воплощение его души сидели молча долгое время. Демон первый нарушил тишину:

- Ты любишь еë? – вдруг спросил тот, получая в ответ недоумëнный взгляд. Но недолго длилось замешательство, ведь Ириан ответил, всë поняв спустя несколько секунд глотания воздуха:

- Люблю, - и кивнул.

- А… Его? – без единого жеста и с потухшим голосом вновь задал вопрос демон, опуская глаза.

- Нет, - тут же помахал головой Ириан, даже слегка улыбнувшись, словно это был очевидный бред.

После этого ответа демон повернулся к нему вполоборота и посмотрел в глаза так, словно пытался разглядеть в них ложь. Но Ириан смотрел уверенно, без толики сомнения. Не станет же он врать сам себе?

- Тогда будь с ней. А я отступлю, - натянуто улыбнулся демон. Почему человек любит Силану, а демон - Готье, было не ясно, но очевидно.

- Ах, - губы Ириана дрогнули от счастья. В глазах блеснул яркий огонëк в глазах, которые ни капли не утратили свой свет. Он недолго светился, что-то вспомнив и тут же потухнув. – А что ты возьмëшь взамен?

- Ничего. У меня всë ещë твоя душа. И я… Не знаю, что это значит, - прерывисто выдохнул демон, прикрывая глаза.

- Не так я представлял себе дьявола, - усмехнулся Ириан, почесав голову.

- Да, я тоже, - коротко ответил демон, садясь ровно и начиная длинную паузу в разговоре. Снова наступила тишина.

- Как ты это ощущаешь? – осторожно поинтересовался Ириан, боясь отвлекать от раздумий нечеловеческое создание. Юноша никак не мог увидеть в демоне себя, такого же неосведомлëнного и несмышлённого себя, привязанного к прошлому.

- Меня как будто сильно ударили по голове и я до сих пор не отошëл от этого чувства. Во мне нет тяги к жизни….

- И что в этом хорошего?! – недоумевал Ириан.

- А мне никто и не обещал хорошего. Мне просто подарили жизнь, - хмыкнул демон.

Глава 19. Шербур Октевиль

Ириан на следующий день пришëл к ничего не подозревающей Силане и увëл на прогулку. Демон и Лазар поспешили покинуть дом. Вручив Лазару билет на корабль (билетом было слово "билет" и ничего большего), Демон направился к магазину с одеждой.

- Какого чëрта?! – закричал Лазар, абсолютно не стыдясь любопытных ушей вокруг. Люди отвлеклись от выбора наряда и повернули головы в сторону крика.

- Вот этого, - игриво усмехнулся Ириан, указывая окольцованым пальцем на своё лицо. Присмотревшись можно было заметить не только тëмные круги под глазами, но и специально подведëнные чëрным веки, как делали дамы, чтобы сделать взгляд выразительнее.

- Не шути со мной, - прорычал Лазар. – Отправление сегодня ночью?! Ты хочешь, чтобы я плыл с тобой неизвестно на какой срок?!

- Не хочу, - хихикнул Ириан, развернувшись на пятках от прилавка с украшениями. – Я знаю, что ты поплывëшь. Ты даже спать без меня не можешь, - подошëл Ириан настолько близко, что его горячее дыхание коснулось уха Лазара и тот отстранился. – Так ведь?

- Демон, - сквозь зубы прорычал Лазар. Ему некуда идти. Выбор остаётся всё ещё за ним: снова потерять сон, смысл существования, живя с сестрой и пародией на друга или же махнуть на всë это рукой и начать новую не затëртую временем книгу жизни. Хмыкнув, Лазар выдохнул. – Я к Силане.

- У неë романтическая прогулка со мной, - уж подозрительно счастливый, но такой же измотанный Ириан, говорил протяжно и с усмешкой. – В смысле со вторым мной.

- Ты странно себя ведëшь. Что с твоими губами? Они вечно изгибаются в это, - саркастично протянул Лазар, пальцем указав на улыбку друга.

- Тебя мои слова об Ирине не напрягли? – отвечал вопросом на вопрос демон, продолжая улыбаться и заговорщики щуриться.

- Нет же что ты. Ириан без зависимости от культа и с каким никаким домом, мне вполне симпатизирует. А знаешь, что мне ещё в нëм нравится? Он любит Силану, - пожал плечами Лазар.

- Ах, я тебя не устраиваю, привереда? – рассмеялся Ириан, возвращаясь к выбору украшения.

Лазар не стал спрашивать про деньги. Было вполне очевидно, что Ириан их украл. Его талант к воровству был безукоризненным. Таким образом денег хватило на новую одежду, хоть какую-то, но одежду. Билеты собой представляли план пробраться на корабль тайно и спокойно проехать до нужного места, не привлекая внимая и прячась среди багажа. Как бы Лазар не ругался и не кричал, про то что всё это бред, после встречи с сестрой, он всё же вернулся к Ириану. Высокий корабль, перевозивший в другие города товары и привозящий их в Париж, уже был на воде. Глупый, нереальный и фантастически хитрый план Ириана удался. Когда моряки, смеясь и подталкивая друг друга, стали подниматься по трапу. Лазар и Ириан не были на них похожи, от слова совсем. У моряков одинаковая белая форма с синими вставками и пилотки, а Лазар был одет как обычный рабочий человек, по домашнему, в белую мятую рубашку, поверх которой старая жилетка и высокие в талии чëрные брюки, плотно обтягивающие ноги в невысоких сапогах. Ириан же приобретал стиль: он прикупил себе чëрный костюм, облегающий жюстокор сидел на худом теле идеально, такие же штаны и туфли, а приправой к образу служил такой же чëрный раскидистый плащ, который хорошо бы носить в дождь или прохладу. Всё это не было из хорошей ткани и качество оставляло делать лучшего. Ириану не было жарко, со стороны казалось, словно он подрагивает от холода, он буквально обнимал себя руками и ускоренно дышал.

- Боже, почему именно это? Тебя явно потянуло на чëрное, - протянул Лазар, наблюдая за моряками и лишь на секунду коснувшись взглядом наряда друга. – Какой план?

- Просто подыграй.

Ждать долго не пришлось, моряки все отказались на судне и Ириан ринулся туда. Не поспевая за целеустремлëнным другом, Лазар поспешил его догнать. Уже на корабле, вполне беспрепятственно на него попав, Лазар огляделся: с другой стороны для корабля открывается не шумный порт, крики людей, смех и торговцы, а только плеск реки, широкой реки, вводящей своей дорогой вдаль. Впереди долгий путь, но светлый и желаемый, почему-то осязаема была жизнь там, куда ведëт река. Лазар очнулся, когда увидел, как беседуют Ириан и капитан корабля. Морально Лазар был готов прыгнуть за борт, а потом бежать и бежать, но Ириан улыбался и говорил уверенно всякую чушь:

- … да мы всего лишь осмотрим весь корабль, вы правильно поняли. Не волнуйтесь, до отправления мы успеем покинуть его. Вы и не заметите, - говорил Ириан, ухмыляясь. Капитан доверчиво кивал, почëсывая густую бороду.

Ириан кивнул ему и подхватил Лазара под руку, уводя в трюм, наугад определяя двери и пару раз спотыкаясь по дороге. Лазар округлил глаза, когда наконец дождался объяснений:

- Я сказал, что мы проверяем этот корабль на предмет повреждений или незаконных перевозок, - негромко объяснил Ириан, выглядишь вполне уверенно в своих действиях.

Вместо проверок Лазар и Ирин отыскали склад. Несколько больших наполненных чем-то бочек стояли друг на друге в углу коридора, образовывая небольшое тëмное пространство, на полу которого лежало две крупных скрученных верëвки. Там было довольно темно и пыльно, но это место было лучше, ведь являлось полностью бесплатным проездом по реке. Усевшись там, юноши притихли и стали прислушиваться к шагам и разговорам на палубе и около кают. Долгое время моряки просто готовились к отплыву, забыв про "проверяющих". Кто-то хитро укрылся от работы в каюте и уже пригублял за новую доставку, смеясь. Капитан наверное явно негодовал о чëм-то и громко кричал. Но, когда всё притихли раздалось несколько вопросов:

- Проверяющие уже ушли с корабля? – это особенно настораживало.

- Я не видел их, - отвечал второй грубый голос.

- Точно ушли, их нет нигде! – успокоил третий.

Выдохнув синхронно, Ириан и Лазар тихо рассмеялись собственной удаче. Ириан поддался к другу и прижал палец к его губам, что вызвало лишь больший прилив смеха. Стараясь заглушить нарастающую из ниоткуда радость и смех, Ириан и Лазар пихали друг друга скуля и прикусывая собственные руки. Свою долгую дорогу они провели в тишине, лëжа на пыльных но мягкий верëвках, накрытых грязноватой шершавой тканью. Лазар часто кашлял, еле сдерживаясь от пыли. Каждый думал о своëм.

Ириан мечтал закрыть глаза, а открыв оказаться в комнате культа, чтобы незамедлительно оттуда убежать; убежать прямо к Силане и умолять Лазара разрешить их с его сестрой полюбовный союз. Такая милая девушка точно стала бы идеальной женой, то что и нужно для нормальной жизни. Ведь так считают многие? Или лучше бы открыть глаза в спальне Готье и понять, что всë это было дурным сном? Чтобы Готье рассмеялся глупому рассказу и обнял бы Ириана крепче, чем обычно. Вот бы и не думать о других людях о, почему-то, всем так необходимой свадьбе.

Лазар хотел открыть глаза дома, с матерью, отцом и счастливой сестрой. Чтобы больше никогда не чувствовать эту режущую боль в сердце от волнения или наоборот от комфорта. Лазар хотел ощущать, что ему открыты все дороги в мире, что он будет жить ещë долго-долго и всё-всë успеет. Хотелось быть просто человеком со стремлениями и надеждами, а не тонуть в тягучих массах приближающейся смерти.

- И куда мы приплыли? – спросил Лазар потягиваясь. Неудивительно, что никто не проверял старые бочки и друзья хорошо выспались.

- Шербур Октевиль, - торжественно объявил ему Ириан. – Нормандия, - он кашлянул. – Северо-запад...

- Ириан!! – закричал Лазар слишком громко для прячущихся и кинулся на Ириана, чтобы задушить. Его руки сомкнулись на шее демона и сильно сжали еë. Конечно, Лазар лишь пугал и на самом деле очень скоро отпустил друга который заливался смехом тоже не боясь быть громким. Лазар открыл рот, чтобы сказать ему пару ласковых словечек, как его прервали:

- Кто это там у нас?! – взревел грубый мужской голос, видимо принявший их за отлынивающих от работы моряков. – Это что такое… - обладатель голоса, высокий полный мужчина средний лет подошëл совсем близко и увидел незванных гостей.

Ириан и Лазар лишь мгновение смотрели друг на друга, затем же не сговариваясь бросились прочь, с двух сторон обойдя мужчину, задев его. Ноги сами несли их на верхнюю палубу, откуда уже легче лëгкого выбежать по мостику на причал. Ириан не смотрел по сторонам пола бежал, но смотрел под ноги, замечая как точëнные доски сменяются на ровную мостовую. Поднявшись, глаза бегущие, увидели меняющиеся один за другим домики в разбелëнных оттенках красного, синего и зелëного. Пастельные цвета стен подчëркие тëмно-коричневые тонкие доски, по контуру словно обводившие каждый из домиков. В окнах некоторых виднелись цветочные горшки а кто-то из жителей выглядывал, чтобы посмотреть на торговое судно, прибывшее вновь в этом город-порт. Звонкий смех Ириана разносился по берегу и ему казалось, что его слышит каждый из живущих в этом маленьком городке пролива Ла-Манш. Лазар позади не смеялся и первый сбавил темп бега, понимая, что они убежали уже на приличное расстояние от корабля и за ними никто так и не погнался.

- Всë таки, - задыхаясь от бега, начал Лазар, - Мы с тобой сошли с ума… - снова пара неравномерных вздохов. – Точнее это ты сошëл, а меня утащил за собой.

- Как здесь красиво, Лазар! – восхищëнно протянул Ириан, кружась вокруг себя и расправив руки, словно стараясь обнять всë вокруг вместе с небом и солнцем уже заходившем за горизонт.

- Да, - кивнул Лазар, не столь явственно ощущающий восхищение. Его эмоции слишком притупились, чтобы жизнь снова цвела разными красками. Он тяжко вздохнул и натянуто улыбнулся. Не хотелось, чтобы Ириан запомнил его унылым и скучным, лучше пусть со слезами на глазах друг вспоминает его счастливого.

- Ты видишь это?! – воскликнул Ириан, указав пальцем в небо. Среди тëмных почти оранжевых облаков и такого же неба ввысь взметалась белая до блеска птица. Перья еë идеально отражали свет и она сама словно его излучала. Птица взлетела так высоко, как никогда не взлетала не одна до неë, и вскоре скрылась превратившись в незримую точку.

- Д-да, - прохрипел Лазар, но вдруг ощутил резкую боль в ногах, которые подогнулись и он упал на колени, ударяясь и разбивая их о камни мостовой.

Ириан обернулся и подскочил к нему. Согнувшись вдвое Лазар замычал от боли. Он неясно просипел «я не могу стоять» и закрыл глаза. Несколько секунд паники со стороны Ириана и тому пришлось ловить друга на руки. Лазар упал в обморок и обмяк. С трудом подняв друга на руки, демон пошëл ко скоплению людей и стал звать на помощь. Отозвалась тут же полноватая девушка в старой одежде. Она сказала, что врач и сможет помочь Лазару прийти в сеья.

Вскоре Лазар распахнул глаза. Он лежал на двуспальной кровати в спальне. Маленькая комнатка с двумя окошками на обе стороны и милыми коричневыми занавесками на них. Лазар разглядел на занавеске вышитые буквы трëх имëн «Милин», «Персифальд», и «Агнесса». Он долго всматривался в не примечательные имена трëх, наверняка, любящих друг друга людей, вышитых так искусно, словно работал мастер. В мире Лазара сейчас не существовало никого, кроме трëх имëн и его самого. Он представил размытые силуэты родителей и дочери, идеальных. Идеалом девушки всегда являлась сестра, но вот образ некого Персифальда всë никак не хотел складываться, как и девчушка. В размеренное представление любви нагло вмешались:

- Лазар, ты очнулся? – обеспокоенно спросил Ириан, сидящей на краю его кровати. Он прекрасно видел, что Лазар открыл глаза, но решил убедится, слышит ли он его.

- Они так любят друг друга… - прошептал Лазар. Он прикрыл глаза. По его телу прошла тëплая приятная обволакивающая волна, она была похожа на тëплый чай с лесными ягодами, который обожала Силана или на только испëкшийся пирог матери. Это чувство недолго обладало Лазаром, вскоре ему было суждено сменится другим. Дальше же боль в грудной клетке, быстрая и не сильная она переместилась в кончики пальцев и опустилась к животу, растворяясь. Это и называют «как молнией ударило». Но чем была вызвана эта боль Лазар не мог понять, он зажмурился сильно-сильно и снова испытав этот порыв, повернулся глянуть на Ириана. Безумно захотелось его обнять.

В следующее мгновение руки Лазара крепко обхватили Ириана на спиной. Тот был удивлëн, но друга отталкивать не стал, а обнял в ответ. Лазар положил подбородок на плечо Ириана и вновь испытал это болезненно приятное чувство. Лазару казалось, что оно вызвано чем то далëким от их понимания:

- Это не мои эмоции, - выдохнул юноша и отстранился от друга. Ириан усмехнулся:

- Да, я заметил. Что ты почувствовал? – недоумевал Ириан.

- Желание… - замялся Лазар, опуская глаза. – Желание тебя обнять. Но оно не было направлено исключительно на тебя. Мне кажется, находись здесь кто-то другой, я бы сделал то же самое, - оправдался он тут же.

- Я должен быть этому рад?

Лазар искренне пытался объяснить, что природа этого чувства пришла к нему из неоткуда и словно никогда не принадлежала ему, но Ириан закатил глаза и хмыкнул. Он попросил друга поскорее прийти в себя и ушëл. Лазар не торопясь тоже сел на кровати, сразу ощущая на себе последствия долгого отдыха, голова его кружилась, а в глаза мутнело. Когда сошло на нет помутнение взгляда, Лазар, наконец, встал и вышел из комнаты за дверь. На милой кухонке и столовой одновременно располагался стол и всего три стула по обе стороны. На одном из них сидел Ириан и рисовал что-то на бумаге, объясняя:

- В Париже протекает река Сена. Она огромная, впадает в пролив Ла-Манш, благодаря ей мы попали сюда. Я очень люблю эту реку, пусть в детстве в ней чуть не утонул, однажды… - рассмеялся Ириан, активно заштриховавший часть с речкой на схеме, которую рисовал. Это было похоже на карту Парижа, но с умолчаем о многих и многих местах.

Лазар усмехнулся и уселся на второй стул. Милая женщина с мягкими чертами лица и пухлым телом повернулась к вошедшему и улыбнулась. Губки расстярулись, а веки прикрыли карие глазки. Женщина выглядела очень молодо и даже по-детски со своими щëчками. Женщина представилась Милин как и ожидал Лазар. Она тоже была не проч поговорить о себе и за чашкой чая, а потом ещë одной и ещë одной, новые знакомые обсуждали жизни друг друга. Со стороны они выглядели как давние друзья. Милин с упоением рассказывала историю своей любви:

- Он был военным. Мы познакомились случайно, я упала и подвернула ногу рядом с его домом. Он как раз навещал свою матушку и подобрал меня. Быстро завертелись чувства, мы и поженились. Я ждала его долго ждала и любила до потери памяти… И ведь дожидалась каждый его отъезд. Мечтала родить ему сына и навсегда увековечь его образ в моей жизни, - Милин улыбнулась. – А родила ему лучшую на свете дочь. Он был счастлив, как и я!

Лазар тепло улыбнулся и покашлял, чтобы привлечь к себе внимание и намекнуть про кашу. Милиан встрепенулась и вскочила со стула

- Ох! Извините, отвлеклась совсем, - затараторила женщина. Она скорее достала уже готовую рисовую кашу и начала накладывать по тарелкам.

- Спасибо вам, что помогли - сказал Лазар, тоже садясь за стол. – Вы рассказывали про Персифальда, да?

- Мелочи, мелочи. Да, я рассказывала про своего мужа, - говорила милая женщина, ставя на стол перед гостями тарелки с рисовой горячей кашей.

- Лазар, ты как? – острожно спросил Ириан, осматривая друга.

- Намного лучше, спасибо, - Лазар понюхал аромат только что приготовленной каши и быстро схватился за ложку.

После обеда Лазар вручил женщине золотое кольцо с бриллиантом, которое недавно украл и попросил пожить у Милин ещë некоторое время. Женщина была в крайнем восторге и сразу согласилась. Для Лазара и Ириана в доме Милин нашлась небольшая комната, которая служила им складом, там и поселились на время гости. Матрасы для кроватей они направились искать сразу же.

Но вот Лазар чётко ощущал в чувствах Милин боль при рассказе о муже, поэтому больше эту тему поднимать не хотелось.

Глава 20. Белый лис

Город поражал своей красотой и атмосферой спокойствия и умиротворения. На главной площади горожане собираются для обсуждения новостей и сплетен, в то время как музыканты развлекают публику своими мелодиями, создавая атмосферу праздника. Рядом раскинулся порт, где корабли с различными флагами приносят экзотические товары, от пряностей до тканей. Порт - ключевой узел торговли, наполнялся шепотом моряков и криками продавцов, предлагающих свежие морепродукты. В ходе долгой прогулки по городу Ириан и Лазар попали на улицу аббатства, где их взгляды к себе приковал величественный собор, стоящий на самом высоком холме, восхищающий и величественный. Каждый вечер, когда ставятся уличные фонари, город наполняется мягким светом, создающим романтическую ауру, где прошедшие века словно оживают, пугая и радуя одновременно. Лазар не переставал ахать в восторге.

- Ириан! Я хочу здесь остаться. Я чувствую, этот город мой, - говорил Лазар, но после сказанного быстро потух и опустил голову.

- Ты чего? – спросил Ириан, положив ему руку на плечо.

- Как жаль, что долго я здесь пробыть не смогу, - выдохнул Лазар, натянуто улыбаясь.

- Нет проживëшь, много очень, столько, сколько тебе и не думалось никогда, - утверждал Ириан, будучи не уверенным в своих словах, пусть и хотел казаться таковым. – Давай в театр? Посмотрим, что сможет переплюнуть сам Париж?

- Пошли.

Самый последний ряд, плохо видно представление, но зато.... Положительных стороны не Ириан, не Лазар, не придумали. Пьяса «В поисках тебя» представляла собой просто собрание несмешных шуток в перемешку с любовной интригой. Она не представляла собой самое интересное из возможного, но Ириан смотрел с удовольствием. Тем более он начал ощущать какие-то новые эмоции и чувства. Началось учащëнное сердцебиение, когда на сцене появилась красивая молодая девушка, в роли служанки. Ириан заострил взгляд на ней и не мог отвести его.

- Что это? – Ириан прижал руку к груди. Ощущения становились неприятными, а также нарастало чувство недостатка чего-то. Острая нехватка в чëм-то внутри Ириана.

- Что с тобой? – спросил перепуганный Лазар глядя, как глаза Ириана окрашиваются в цвет крови. – Твои глаза и… ногти.

Ногти Ириана удлинились и почти полностью почернели, но оставались человеческими, а вот глаза были неестественно красные, словно у зверя, а также зрачок стал крупнее. У Ириана тряслись руки и нарастала тревога и вдруг… чувство голода? Такое чувство, когда еды и в рот не возьмëшь, но оно поглощает оно сводит с ума. Это неутолимая пустота, зияющая в самой его сути. Это не просто желание, а всепоглощающая жажда, которая жжет изнутри, как раскалённое железо. Вдруг он чувствует её запах, запах той девушки на сцене, - сладкий, терпкий, как вино, смешанное с горечью. Как это возможно?! Она слишком далеко от него!

«Ты должен сделать это. Сделать это. Тебе нужна еë душа!» - Ириан кривится от этих мыслей.

- Душа? – вслух случайно спрашивает он, морщится, трясëт головой, не верит, что это его собственные мысли.

- Что ты хочешь… - Лазар замер, смотря на друга. Он, кажется, что-то постепенно осознаëт.

Тем же вечером Лазар и Ириан сидя дома говорили, хоть Ириан и не хотел говорить, от слова совсем.

- То что там, внутри тебя, требует еды! Ты так умрëшь от голода. Или сорвëшься на каком-нибудь человеке? Например, на мне, - говорил Лазар, размахивая руками и обхода маленькую комнату по периметру. – Что сложного просто убить еë?

- Ты с ума сошëл?! – завопил Ириан. – Хотя на кого я смотрю? На того, что в Высших продержался в культе, где делали жертвоприношения!

Их ссора закончилась взаимным молчанием и недовольством. Ириан не верил в то, что действительно мог думать о той милой девушке так отвратительно. Поэтому демон решил, что просто по особенному влюбился в неё. И плевать, что из головы не уходит Готье! Любовь – вещь не разгаданная Ирианом и он продолжает еë постигать на протяжении двух месяцев в ходе которых выясняется неприятный факт. Эта девушка – не кто иная, как родная дочь хозяев их дома – Агнесса. Расстояние демон держит превосходно, но по ночам его начинают настигать эти странные чувства: мурашки по коже, голод, холод и голос в голове. А самое страшное – это сама певица. Красивая девушка, светлая вся, словно ангел, добрая и души в Ириане и Лазаре не чает. Она живëт с подругой в другом доме, но навещает родителей и каждый еë приезд для Ириана становится персональным адом. Этот голод - не физический, он глубже, острее. Он проникает в самую суть существа, заставляя трепетать от предвкушения. Демон чувствует душу певицы издалека. И когда он приближается к Агнессе, его охватывает лихорадочная дрожь, словно перед пиршеством, которое никогда не утолит его жажду, но лишь разожжёт её сильнее.

- Ириан? – спрашивает Лазар, ложась на свой матрас. Он сразу накрывается одеялом. Последнее время он чувствовует себя отвратительно, слабо.

- Я снова встретил еë, когда возвращался домой, - вздохнул Ириан стоя у маленького окна их комнатушки. – Я больше не могу. Я рядом с ней с ума схожу. Что мне делать?

- А она как себя ведëт? – задаëт Лазар встречный вопрос, переворачиваясь на бок.

- Мне кажется я ей нравлюсь. Вчера долго обсуждали театр. Говорила в основном она. У неë мечта есть, стать ведущей актрисой. Больше ничего не запомнил, меня опять тресло внутри и я вëл себя странно. Зато не произошло никаких метаморфоз, - вздохнул Ириан. – А ты как себя чувствуешь?

- Думаю, что нам пора прощаться, - грустно улыбнулся Ладар, выбивая из головы Ириана всё остальные мысли. Тот сразу пал на колени рядом и с тревогой посмотрел в глаза друга.

- Я же нашëл доктора! Вы говорили? А те травы, что дала хозяйка, ты пил? – взволнованно начал причитать Ириан, его голос дрожал.

- Мне уже ничего не поможет – вздохнул Лазар, взяв вдруг Ириана за руку. Он посмотрел ему в глаза пустым взглядом, но говорил очень искренне. – Спасибо, что показал мне другой город и позволил дожить эту жизнь так интересно. Ириан, ты лучший друг, какой только мог у меня быть.

- Стой, Лазар, пожалуйста, - руки задрожали, Ириан сжал бледную ладонь друга в своей, чувствуя как солёные дорожки бегут по щекам.

- Не хорони меня раньше времени, - усмехнулся Лазар, убрав руку. – Дай поспать. Поживу ещë немного, только не смей плакать, - он отвернулся и с головой накрылся одеялом.

Ириан вытер слëзы и встал на ноги. Он – нечеловеческое существо. Он – воплощение демона. Почему он просто не может спасти одну единственную жизнь? Ириан вышел на улицу и сел на скамейку. Была уже ночь и людей вокруг не было совсем. Ириан закрыл глаза и долго ждал, пытался вызвать внутри себя то же чувство голода, он насильно думал об Агнессе.

- Я хочу спасти его жизнь, - сказал шëпотом Ириан, понимая, что обращается к самому себе или к тому, что сидит у него внутри и позволяет жить.

«Ты слаб. Ты слаб почти, как человек. Ты существуешь, благодаря чужой смерти. Если не убьëшь ты – я убью то, что тебе дорого» - отчëтливо звучал загробный голос из снов прямо в голове Ириана.

Он закрыл глаза. Он вспомнил, что Агнесса спит сейчас в своей спальне в доме своих родителей. Именно поэтому демону особенно плохо. Он хочет поглотить еë слабую душу, еë доступную душу. Но Ириан даже не знает как. Он корчится, словно от боли, закрывает глаза и больше не может сделать ничего, кроме как плакать. Убийство другого человека – самое страшное, что могло произойти, то что означало, что он уподобился демону, убившему главарей культа, кто уподобился самим наставникам, убивающим невинных людей. Самое низкое, куда можно пасть – убить из собственной выгоды, забрать единственную ценность каждого - жизнь.

- Ириан! Срочно, сюда! – закричала Агнесса тонким голоском, выбегая на улицу. Девушка была красная и в ночном платье. – Лазару плохо! Он тебя зовëт!

Ириан вбежал в дом, быстро оказавшись у кровати друга, на полу. Лазар был бледнее обычного и смотрел пустыми глазами на вошедшего друга. Ириан, склонившись над ним, сжимал его руку, пытаясь удержать ускользающую жизнь.

- Не уходи, - прошептал он, голос дрожал от отчаяния. Лазар слабо улыбнулся, его губы едва шевельнулись:

- Всё кончено, друг мой. Но я не боюсь, - тихо сказал Лазар. – Я сейчас ощущаю, как тело моë сгорает изнутри. Знаешь, а моя душа может тебе помочь?

- Нет, мне поможет только твоя жизнь, - слëзы мешали смотреть, как угасают глаза Лазара, как его взгляд пустеет, а губы безжизненно улыбаются. Лазар уходит и сам это прекрасно понимает, а Ириан готов кричать, но вместо этого он поворачивает голову и видит, как в дверном проëме стоит Агнесса, напуганная и дрожащая, закрывает рот руками и смотрит на Лазара как на самое страшное, что видела когда-либо.

Тьма сгустилась, обволакивая пространство холодным, липким туманом. Демон, в лице Ириана, медленно приближался к своей жертве. В нëм что-то щëкннуло, что-то вело его и он не сопротивлялся. Его глаза, горящие алым пламенем, пронзали душу, вытягивая из неё последние капли света. Агнесса, стоящая перед ним, чувствовала, как еë воля растворяется, как будто её никогда и не существовало. Девушка почувствовала это, она не могла сдвинуться с места и еë внимание теперь привлекал Ириан. Дыхание демона, обжигало кожу, а его голос, низкий и вибрирующий, проникал в самое сердце, заставляя его биться в безумном ритме. Демон протянул руку, и его пальцы, тонкие и изогнутые, словно ветви мёртвого дерева, коснулись шеи жертвы. Агнесса не могла пошевелиться, сила демона приковала к полу. В этот миг душа, светлая и чистая, словно пламя свечи, начала вырываться из тела. Ириан наклонился к Агнессе и их губы почти соприкоснулись, но вместо этого светлая душа, чья сила была ничтожна перед мощью демона, вырвалась светлом меж разомкнутых губ. Еë мог видеть только сам демон, маленький яркий шарик, светился словно солнце, но потом исчез во рту демона, проходясь жаром по его сущности, по всему его телу. Агнесса закрыла глаза, а демон вздрогнул, ощущая прилив энергии, сладостный и опьяняющий. Его тень разрослась, поглощая свет вокруг. Первая душа стала началом, искрой, которая разожгла его вечный голод. Ириан дрожал от прилива ощущений, пока девушка упала на пол.

Не долго длился этот пьяный экстаз, очень скоро Ириан вернулся в себя самого и снова превратился в испуганного человека, но теперь с красными жуткими глазами. Лазар не опустил век, он без эмоций наблюдал за происходящим, словно жизнь уже ушла из его тела. Ириан наклонился к нему и их лбы соприкоснулись. Демон не мог сдержать слëзы, которые падали на лицо его друга, пока демон тихо шептал:

- Пожалуйста живи. Забери у меня всë, но пожалуйста, только пусть Лазар выживет, - вдруг обратился Ириан к демону и закрыл глаза, так сделал и Лазар.

Ириан не заметил сколько прошло времени, наверное целая вечность, полная боли, нестерпимой физической боли где-то в груди. Спасательный звук раздался совсем близко – Лазар резко вдохнул воздух, а Ириан немного отстранился, ослеплëнный настолько, что всë вокруг скрылось во тьме. Он ощущал что Лазар дышит и что он совсем рядом лежит, но не видел его. Тьма ушла также неожиданно, как и появилась: сначала комната позади, пол, руки Ириана, а затем сам Лазар. Стало ясно, куда ушла тьма – в два тела. В тело демона ниже шеи, в промежуток между ключицами и в тело Лазара в то же самое место. Он открыл глаза и всë остальное стало не важно.

- Лазар! – сказал Ириан, боясь прикоснуться к другу, который дышал и у которого глаза стали яркими, как прежде. Он осознанно смотрел перед собой и оглядывался, щупая ямку между ключицами.

- Жжëт, очень сильно жжëт, - прошипел сквозь зубы Лазар, морщась. Вот он! Живой, настоящий, ворчит и корчится.

Крепкие объятия настигли Лазара, но тот не замыкал их, пусть и шептал, что ему уж очень неприятно жжëт, словно огнëм чуть ниже шеи. Ириан не отпустил Лазара и дальше, если бы не то, что происходило с ним. Объятия не могли быть долгими, Лазар оттолкнул друга и посмотрел на свои руки, потом стал чесаться, чесал руки и ноги, шею, ругаясь.

- Лазар, что с тобой?! – встрепенулся демон, наблюдая, как страдает его друг.

- Не знаю. Кожа чешется безумно, словно там под ней кто-то ползает, - Лазар часто дышал и места, где его ногти касались кожи, становились красными. Потом кожа стала бледнеть, терять привычный оттенок, будто выцветая под невидимым солнцем. – Нет, Боже, нет!

Волосы Лазара начали серебриться, а потом и вовсе стали белыми, как первый снег. Ногти заострились, превратившись в когти, а в глазах появился странный блеск, холодный и загадочный. Лазар смотрел на Ириана и дрожал в непонимании так быстро происходящих метаморфоз.

- Это из-за части моей души в тебе? – сам спросил Ириан.

- Как такое возможно?! – закричал Лазар, но вскоре замолчал. Его изменения продолжались.

Его кожа покрываясь тончайшим серебристым пушком, который с каждой секундой становился гуще, мягче, белее. Пальцы на руках и ногах начали удлиняться, превращаясь в изящные лапы с острыми коготками, блестящими, как алмазы. Он ощутил, как позвоночник вытягивается, становясь гибким, а хвост, легкий и пушистый, начал расти, обретая форму и объем. Но только хруст собственных костей добавлял ужаса в происходящее, но боли почти не было. Был дискомфорт, отвратительное ощущение беспомощности и зуда по всему телу. Его черты лица смягчились, нос и губы слились в изящную лисью мордочку, а глаза загорелись лазурным светом. Уши поднялись, острые и чуткие, улавливая каждый шорох вокруг. Лазар вдохнул полной грудью, и его дыхание стало тихим, почти неслышным. Он был уже не человеком, а белым лисом. Одежда растворилась на нëм, словно никогда не была настоящей. Белый лис лапками стоял на мягком матрасе и лазурными глазами рыскал по всей комнате. Глаза его теперь видели намного лучше, пусть сам Лазар уменьшился до размера средней собаки.

Его лапы, изящные и бесшумные, не ступали по матрасу, а касались самой поверхности реальности, оставляя за собой легкую рябь, словно он двигался по воде. От него веяло тишиной вечных снегов и горьковатым, чистым запахом оzone после грозы. Он был осязаемым, живым, но при этом казался сгустком самой материи ночи — не враждебной, а иной, первобытной и совершенной.

Глава 21. Поиск фамилии Нуари

- Ты лис, - проговорил демон, убеждаяссь в том, что только люди могут от переизбытка эмоций упасть в обморок. Ириан отполз подальше от яркой метаморфозы друга, но вернулся, когда это закончилось. – Как это возможно?

Лис в ответ фыркнул и пару раз моргнул. Следующие два часа Лис и демон потратили на побег. Они сбежали из этого дома и добрались до края города, где и остановились в кабаке на ночь. Там, сидя на кровати, демон и Лис смотрели друг на друга в полном непонимании.

- Насколько мне известно, Фэбиуса, то есть демона, коем я являюсь, всегда изображали в образе многоглазого лиса, - начал Ириан, не сводя глаз с белой шести Лазара. – Поскольку мы разделили его сущность, тебе досталось это. Можешь попробовать превратиться обратно?

Лазар кивнул лисьей мордочкой и закрыл глаза, вставая на четыре лапы. Его шерсть, мягкая и пушистая, начала медленно терять свой блеск, словно растворяясь, вместо этого появлялась кожа. Каждая клеточка тела сопротивлялась, крича от боли, будто тысячи игл пронзали его изнутри. Кости трещали, меняя форму, лапы вытягивались в тонкие пальцы, а хвост исчезал, оставляя лишь воспоминание о былой свободе. Лицо, когда-то острое и звериное, смягчалось, черты становились человеческими, но в глазах еще горел дикий огонь. Кожа, бледная и нежная, заменяла густую шерсть, а дыхание, прежде ровное и спокойное, теперь сбивалось от боли и страха. Он упал на колени, дрожа, чувствуя, как мир вокруг становится чужим, а тело — тяжелым и неуклюжим. Последний вздох лиса превратился в стон человека. Одежда была на нëм, что было на менее удивительно.

- Чёрт тебя дери, - прошептал Ириан и не сводя глаз.

- Нет, спасибо, откажусь, - Лазар закашлял. - Если думаешь, что это приятно, то ты крайне ошибаешься. Но это легко.... И довольно здорово по ощущениям.

- Знаешь, что ме не нравится во всём происходящем с нами? Тот факт, что мы ничего не знаем. А Фэбиус даже не удостаивается сказать мне что-то большее, чем "убивай и ешь", - Ириан закрыл лицо руками, тяжко вздохнул, зажмурился.

- Она.... Мертва? - спросил аккуратно Лазар, разминая кисти рук, видимо всё ещё испытывая боль в мышцах.

- Агнесса? Да, - кивнул демон. - Но даже думать не хочу, что это было... Так приятно, так вкусно, словно меня жизнь наполнила, словно вообще не моём пути нет сложностей, нет боли.

Стали двое друзей вместе разбираться с новыми способностями. Они обнаружили, что Лазар, будучи чистым духом, может служить сенсором. Он закрывал глаза, и его сознание растекалось в пространстве, ощупывая каждый угол, каждую пылинку. Он «видел» скрытые трещины в стенах, слышал голоса людей за стенами. Это было похоже на сверхчувствительность. А Ириан, научившись на время усмирять свои эмоции, мог усиливать это восприятие, делая картину, которую видел Лазар, еще четче, просто своим нахождением рядом. Они сидели в полной тьме, и Лазар шепотом описывал Ириану паутину в дальнем углу под потолком с такой точностью, будто тот держал ее в руках. По отдельности они — сломленный демон и бесплотный дух, но вместе они — нечто новое, две части одной души.

Таким образом друзья стали наблюдать за матерью бедной убитой Агнессы. Ириан ужасно копил себя за необдуманный шаг, но почему-то понимал, что иначе друга он спасти не мог. Невинная душа стала подкормкой для его сил,чтобы потом подарить жизнь Лазару.

Ириан сомневался и особо не желал узнать насколько бедной матери сейчас тяжело, но совесть заставляла и так демон оказался на чужом пороге. Он ожидал истерику, крики боли и ненависти, удары. Что угодно, кроме того что произошло. Женщина обняла его как собственного сына и начала причитать как волновалась и как ждала возвращения. На кухне она готовила с улыбкой, пока ошарашенный демон сидела столом. Женщина поставила чай перед ним и села сама, облокачиваясь на ладонь.

- Вот приедет мой Перси, будет так рад вас увидеть. Он всегда хотел сыночка, а тут вы с Лазаром, - улыбалась хозяйка.

- А какая у вас с Персифальдом фамилия? - решил отвлечься Ириан, отпивая чай. Он боялся начинать разговор об Агнессе.

- Мы Нуари, - ответила женщина. - Если вы с Лазаром захотите поискать моего Перси, то ищите по этой фамилии. Она у нас красивая, словно из высшего общества. Да?

- Да, очень красивая фамилия, - согласился демон, кивнув.

- А вот Агнесска ведь выскочит замуж скоро совсем и не будет у фамилии продолжения, - вздохнула женщина. - Были сыновья, жила бы эта красота дальше по поколениям, эх....

- Да, верно, - при упоминании Агнессы стало ещё не комфортнее, хозяйка говорила о девушке, как о живой.

- У тебя то, сынок, какая фамилия? - спросила женщина, тепло улыбаясь, как всегда и перемешивая свой чай ложечкой.

- Да знать бы мне, - опустил голову демон, никогда в своей жизни не носящий фамилии и не имеющий документов.

- Ну будешь моим сыночком, Ириан, - рассмеялась женщина и так тепло стало, так приятно стало холодной душе демона, что он и забыл о горестях на мгновение.

Агнесса появилась на пороге живее всех живых, девушка обняла мать и поздоровались с Ирианом, словно тот её не убивал, не пожирал её души по своей воле. Ириан поспешил попрощаться и уйти. Как бы хорошо не было на душе в этой компании, приходилось уходить. От Агнессы демон больше не чувствовал живой энергии, не было в девушке той души и силы, которая была раньше, и это ничуть не облегчало душевных мук.

Демон доложил информацию Лазару и друзья, чувствуя вину стали разрабатывать план. Ириан, чье демоническое чутье обострилось после съеденной души, сразу уловил в рассказе несчастной жены фальшивую ноту. Слишком уж безупречно чистой была биография этого Перси. Лазар подтверждал его догадки:

- Он не мог пропасть просто так. Он не простой рабочий. И я уверен что он жив.

- А это ещё почему? - поинтересовался демон, он не мог ощущать чего-то такого.

- Не знаю как объяснить. Душа Милин как будто постоянно посылает его душе импульсы, но они не уходят, а возвращаются. Это буквально как короткий мегающий свет, который не рассеивается. Ты видишь? - спросил Лазар, так настойчиво пытающейся донести ведения до друга.

- Не вижу, но я тебе верю. Значит Персифальд живой и мы его найдём, - согласился демон, наконец, ощущая что-то кроме тяжести.

Их расследование началось не с опросов, а с погружения в энергетический след, на этом настоял лис. Лазар в образе лиса был бестелесным проводником и мог перемещаться незамеченным, но иногда самые восприимчивые оборачивались. Больше всего его замечали дети, они указывали пальцами и кричали вслед что-то про кошку и собаку. А вот как раз эти животные видели Лазара отчётливо и особо не любили. Он искал не отпечатки ботинок, а эхо души — любовь к Милин и Агнессе, которые посылала его душа. Ириан же участвовал в поисках меньше, он не мог чувствовать любовь, он чувствовал лишь негативные эмоции ито совсем ему не помогало, особенно на улице, когда каждый второй прохожий страдал в душе. Но никто пока не призывал к демонам и это Ириана немного успокаивало, он постепенно учился игнорировать эти энергетики.

- Ты в порядке? - Ириан вернулся в из съёмную дешёвую комнату. Демон решил помогать в поисках посредством того, что приносил хоть какие-то деньги, чтобы не голодать и не спать под мостом. Он вернулся с работы и увидел как бедный Лазар свисает из окна, смотря на улицу. - Только не прыгай.

- Я не собирался. Я слушаю. Знаешь, очень приятно слушать людей, их чувства, - прокомментировал лис, лишь на половину находясь в комнате.

- Хорошо, - подал плечами демон и вальнулся на кровать. Он даже разговаривать не хотел, постепенно надежда, что Перси в этом городе испарялась.

- Я думаю Нуари находится в этом городе! - провозгласил Лазар, выпрямляясь. Эта фраза тоже Ириана не пошатнула. - Тебе не интересно, как я сделал такой вывод?

- Нет, - демон отвернулся от друга как от чужого.

- Что у тебя случилось?

- Мне Готье снился сегодня. Когда я стал демоном, сны стали реальнее и длиннее. Я даже успел поверить в то, что действительно его вижу, - грустно поговорил Ириан, не поворачиваясь.

- Демон, я не хочу тебя понимать в этом вопросе, - пожал плечами Лазар, но сам задумался о сестре, которую пришлось оставить. - Ладно, я тоже скучаю по Силане. Но ведь она моя сестра, она меня не бросала и не передавала.

- А Готье именно так и поступил, знаю, - Ириан вернулся в комок, словно брошенный на улицу когда-то домашний кот.

Лазар на следующий день заставил Ириана следовать за ним по следу. Персифальд Нуари словно посылал сигналы жене, которые она в силу своей человеческой сущности просто не могла услышать. Но Перси отчётливо слышали Ириан и Лазар. Друзьям пришлось выехать из города и забрести в густой лес. Конечно, демон не был настроен позитивно, а вот Лазар идеей их совместного похода был крайне воодушевлён. Лис принял свой животный облик и бежал первее Ириана. Сквозь деревья и темноту они оказались в деревне. Маленькая деревня на десяток домов терялась в лесу. Лазар замер, лисьими глазками посмотрел на Ириана, тот тоже прислушался, но лис явно ощущал больше.

Уже в человеческом облике, Лазар объяснил:

- Он говорит с кем-то. Умоляет не трогать его семью. Говорит, что отрекается от титула, от наследства, от всего... только бы его отпустили, - испуганно говорил лис.

- И что это значит? Он аристократ? Он беглец? - удивлялся Ириан, всё приближаясь к дому, из которого сочился страх Персифальда, как чёрная река.

Кусок пазла встал на место. Аристократ. Беглец. Охота. Причина? Деньги? Власть? Старая обида? Вопросы оставались, их становилось лишь больше. Но одно было очевидно - Персифальд любит свою семью, но по причине преследования не может к ним вернуться.

- Ириан! Ты можешь его спасти! - сказал Лазар, хватая друга за плечи.

- Каким образом?! - встрепенулся демон.

- Мне тебя учить? Заключи сделку с этими гадами! Обмани и съешь их души. Персифальд вернётся к семье, - радостно говорил Лазар, тремя друга, надеясь вразумить.

Персифальд сидел за столом и писал письмо, в котором говорил как сильно любит свою жену и дочь и что он он в бегах и не хочет подвергать их опасности, что передаст письмо тайно, что его уже нашли. Персифальд писал и плакал. Это был мужчина солидного возраста и он выглядел сейчас как мальчишка, вытирая с морщинистых щёк слёзы. Он дописал письмо, сложил его и бросил в свой почтовый ящик. Нуари оставил дверь дома открытой. Встал на табурет и руками схватил толстую верёвку, весящую под потолком и надел себе на шею. Один шаг - и больше он не вернётся к жене.

- Стой! - загробный пугающий голос раздался за спиной Персифальда, мужчина вздрогнул и открыл глаза. Голос звучал как из преисподней, но доносился из-за спины. Пришлось обернуться.

Демон стоял гордо, весь в чёрном, руки держа за спиной. Около его ног сидел белый лис, который был похож на призрака. Бледное лицо и холодный взгляд в обрамлении рыжих кудрей, пугало мужчину, но и заставляло стоять неподвижно. Глаза демона пылали красным, он смотрел не заинтересованно, так словно перед ним очередной глупый поступок. Отчасти так и было. Персифальд выскользнул из петли и, наконец, спросил:

- Ты кто?

- Твоё спасение, - ответил демон и обошёл мужчину на табуретке с другой стороны. Табурет упал на пол со стуком, следом на пол повалился и Персифальд. Он смотрел снизу вверх на демона и дрожал. - Не веришь своим глазам?

- Изыди, демон! - провизжал Нуари, отползая по полу от чудовищного существа перед ним.

- А ты верующий? Ты почти совершил самоубийство. Не смеши меня, - на губах растянулась злая ухмылка, демон продолжал сохранять невозмутимый покой.

- Изыди! Изыди! - кричал Персифальд.

- Послушай меня.

Дождавшись тишины, не считая бьющегося сердца Нуари, демон продолжал:

- Твоя жена Милин и твоя дочь Агнесса тебя очень ждут, - Персифальд от этих слов замер. - Но вернуться ты к ним сможешь, только если люди, обещавшие убить тебя, сами погибнут. Они же препятствие верно?

- Да-да, - закивал Нуари, всё ещё сидя на полу и сжимаясь в стену.

- Расскажи мне кто ты такой.

- Н-нуари. Я заслужил всё это, - качает головой Персифальд, опускает глаза стыдливо. - Я был ужасным человеком.... Предал дорого человека, проиграл в карты. Мне пришлось уйти. Я сбежал, чтобы не обрасти слухами. Бросил всю жизнь и приехал сюда. Встретил тут Милин и забыл о прошлом. Прошло ведь много лет... - запенался Нуари. - Я думал меня забыли и вычеркнули из истории семьи. У меня ведь жена была там и ребёнок..... Я им жизнь испортил очень. Но так люблю мою дорогую Милин.

- То есть вас преследовали и нашли? - уточнял демон.

- Да. Брат моей первой жены. Та тоже сбежала с сыном на руках, а потом совершила самоубийство. В этом меня винил её брат. Он пообещал лишить меня жизни. Поэтому мне пришлось оставить и Милин с Агнессой тоже, чтобы он их не достал.

- Вы все эти годы жили в Шербуре? - поморщился демон.

- Нет, разумеется. Я скитался, заметал следы. Потом мои люди доложили, что мой шурин отыскал Милин по фамилии. Я вернулся сюда, направил шурина ко мне и жду, когда он увидит меня повешенным в чужом доме, но хотя бы не тронет Милин, - хныкал Персифальд, подрагивая. - Это я во всём виноват....

- Возвращайтесь к семье. Я забираю ваших преследователей, - сказал Ириан, опускаясь на корточки рядом с ним. - Наш договор. Вы будете долго жить с любимой женой и дочерью, преследователей никогда больше не увидите. Но после вашей смерти дорога вам одна. Никакого Рая. Ваша душа отныне принадлежит лишь мне. Больше вы не будете ребёнком Божьим, вы будете лишь моим слугой.

Персифальд поверил. В такое не поверить было невозможно. Он пожал руку демону, навсегда доверяя душу лишь ему. Сделка была заключена и Нуари воссоединился с семьёй.

Ириан и Лазар заставили преследователей навсегда потерять из виду семью Нуари и записать Персифальда как сбежавшего и без вести пропавшего аристократа.

Два года в Шербур-Октевиле стали для Ириана и Лазара испытанием и открытием. Ириан боролся с новой сущностью. Его голод к человеческой энергии мучил, также как и страх. Ириан стремился жить дальше, игнорируя свои особенности. Может он даже забудет об этом когда-нибудь? Он устроился ночным сторожем в порту, где его странности оставались незамеченными и была работа приносила деньги, а значит радовала. Друзья смогли зарабатывать на жизнь, ведь Лазар тоже теперь работал, неожиданно открыв себе страсть к приготовлению закусок, он устроился в кабак. А ещё Лазар учился контролировать превращения и с каждым разом боль становилась всë меньше, но вот чувство свободы и жажды жизни было только в облике лиса с белоснежной шерстью. Друзья находили утешение в прогулках по набережной, где шум волн заглушал их внутренние бури. Они учились жить с новыми сущностями, поддерживая друг друга. Ириан боролся со своей природой, а Лазар находил баланс между человеческим и демоническим и это ему нравилось куда больше, чем Ириану. Ириан сущность принимать не желал и хотел только спокойствия и человеческой жизни без голоса в голове и тьмы в неприятные жизненные моменты.

Шербур-Октевиль стал для них местом, где они нашли не только работу, но и надежду на новую жизнь, пусть и необычную. Но город стал надоедать и всё сильнее манить стал родной Париж. Родные улочки, родные души в этом вечно волнующемся городе.

2) Глава 1. Бокал вина за чашкой чая

Ириан стоял у зеркала, рукой прикасаясь к своим волосам. «Они уже такие длинные» - проносилась у него в мыслях. Волосы и правда заметно выросли, длина уже по лопаток. Металлические ножницы тяжелят руку, Ириан подносит их к волосам и небрежно состригает больше и больше. Рыжие небольшие прядки падают на пол. Рыжина снова еле прикрывает уши неровным краем. Они вьются сильнее из-за лëгкости. В сердце зарождаются сомнения. Стоит ли им возвращаться в Париж? Что ждëт их с Лазаром дальше…. И будет ли дальше Лазар существовать, как человек? Но сейчас это не так важно, как то, что Ириан ощущает его присутствие где-то рядом. Он в соседней комнате, мирно спит. После превращения стало жить спокойнее. Лазар спит ночью и даже иногда днëм, это не похоже на вечно энергичного и жизнерадостного друга, но Ириан выдыхает, он не ощущает угроз, а значит может жить спокойно столько, сколько ему отведено.

Ириан неаккуратно, поломанным почерком, написал в дневник свои мысли:

«24.09.1777

Париж за окном вновь. Лазару просто необходимо завтра наведаться к сестре, а мне жизненно необходимо увидеть Его….

Мне снится Он всë чаще. Я всë чаще просыпаюсь от приятных ощущений и словно тону в неге нашего сладкого прошлого. Как бы я не пытался перебороть себя и жить без мыслей об этом человеке, ночью меня настигает страх и отвращение к себе.

Это ещë не всë, что меня беспокоит. Я больше не могу ходить в церковь, слушать молитвы и церковный хор…. Это никогда не было мне настолько необходимо, но красота фресок и разрисованных стен завораживает, а теперь мне неприятно и больно смотреть на это. Значит я и вправду далëк от Бога настолько, насколько это возможно. Меня до кровоточащих ран обжигают кресты и всë, что было освещено»

Ириан прикусил губу, в углу белого листа рисуя Лазара, а точнее что-то отдалённо его напоминающее. Каракули выражали не только трепет, но и внутреннюю привязанность, Ириан старательно, пусть и не очень ровно выводил тонкие чëрные линии, обозначающие волосы Лазара, слегка закрывающие его глаза. Но Ириана прервали: рука резко дëрнулась и линия, и так достаточно кривая, перечеркнула лицо нарисованного человечка. А причиной этому быстрому движению послужило появление настоящего Лазара. Юноша со спины с криком толкнул Ириана, так что тому пришлось опереться руками о деревянный подоконник. Следом послышался его звонкий смех. Ириан опешил и уже собирался хорошенько толкнуть друга в ответ, но обернувшись, замер. Лазар смеялся, заливисто и искренне, пусть и не долго, вскоре смех сменился улыбкой. Всë таки его настоящий смех куда приятнее вымученного и наигранного. Лазар похож на солнце.

- Эй! Ириан, ты чего? – с улыбкой спросил Лазар, сделав шаг ближе.

- Тебе лучше? – дрожащим голосом спрашивает демон.

- Да-а, - протянул Лазар в ответ. – Разумеется лучше. Я увижу своих племянников!

- Ах, да, - Ириан прикусил губу.

- Ты снова рисуешь меня? – с ухмылкой спросил Лахар, глядя на блокнот сжатый в руке друга.

Ириан кашлянул и закрыл блокнот, получив совет нарисовать, наконец, Силану и подарить это ей, а не зацикливаться на единственной музе. Ириан вздохнул, он не видел смысла что-то менять. И музу в Лазаре он, конечно же не видел. Но увидеть Силану и еë двойняшек было интересно. Наконец-то демону хочется чего-то так сильно, что он выйдет из дома к обществу. Пусть волнения было в два раза больше, чем должно быть перед встречей с давними друзьями, Ириан всë равно улыбался с искренностью. Пришлось поменять внешность кардинально, как и имя.

Силана повзрослела и стала только краше. Другой Ириан тоже. Двое милейших детишек спали в кроватке и иногда во сне подëргивали ручками и ножками. Светлые личики и рыжие волосы близнецов смотрелись, как лучшее искусство, воплощение любви и тепла.

«Эти дети точно будут под моей защитой» - пронеслось в голове демона. Пусть он не имеет никого отношения к детям, они словно его воплощение, было ясно, что они похожи на отца. Другой Ириан качал кроватку и приговаривал что-то шëпотом, а после обратился к демону, который отошëл поодаль, налюбовавшись.

- Извините, вы раньше не жили в Париже? Я словно уже встречал вас… - протянул другой Ириан, разглядывая демона с ног до головы. Он рассматривал его чëрный плащ, шляпу с полями, в тени скрывающую лицо и тонкие пальцы в перчатках.

- Нет. Разве только во сне, - демон решил поиграть, ведь открыл в себе такую способность. Приподняв голову пронзающими зелëнными глазами демон посмотрел на другого Ириана, заставляя того застыть в полу-ужасе полу-неверии.

- Вы…

Кожа на лице другого Ириана приобрела куда более светлый оттенок, чем ранее. Его руки затряслись. Он осознавал, что точно видел этого человека во сне и не раз. Демон улыбался. В этом облике он выглядит старше своих лет, его тонкие губы украшает улыбка, а впалые щëки и острый крючковатый нос заедают в памяти, как знакомая мелодия. В этом облике демон худой и пугающий, с чëрными волосами, поглощающими свет и выразительными неизменными зелëными глазами.

- Тише, - протянул демон и ухмыльнулся. После он поспешил уйти.

Выйдя на улицу, под мелкий раздражающий дождик, Ириан отошëл за угол и выдохнул, спиной прижимаясь к стене. Его лицо стало деформироваться, словно поддатливая глина под руками мастера. Узкие глаза расшились, морщины под ними разгладились; острый нос смягчился и снова стал слегка вздëрнут вверх; в общем черты лица стали моложе и мягче, чем раньше. Ириан полностью вернулся в свою первоначальную форму человека. Ему стало легче дышать и взгляд стал яснее. Менять свой облик было тяжело, а удерживать его на протяжении нескольких часов ещë сложнее. И теперь, продержавшись четыре часа в новом обличии, Ириан был обязан позволить себе передохнуть. Взмахнув чëрным плащом и поправив шляпу, Ириан пошëл дальше по улице.

Париж радовал и огорчал одновременно. Дождливая осень царила на его улицах, лужи заставляли часто смотреть под ноги, а серое небо не освещалось и лучиком тëплого солнца. Но как не посмотреть, была особая атмосфера в этом дождливом дне. Могло ли быть причиной этому долгожданный приезд или город действительно теперь изменился и манил к себе, словно абсолютно новое и неизведанное таинство. Ириан шагал в высоких сапогах прямо по лужам, уже совсем забыв о неудобстве. Он выглядывал бездомных кошек, прячущихся от дождя и перебегающих из укрытия в укрытие. А сами капли стали ударять сильнее, становились тяжелее и заметнее. Слышались копошения во дворах, как кто-то в торопях снимает бельë с верëвок, как любители отдыхать на улице прячут в сараи свои лежанки. Ириан усмехнулся и остановился, когда заметил как мальчишка выбежал на дорогу зп мячиком. Мячик ловко ускакал по лужам прямо к Ириану и грязные капли оравой полетели на его одежду. Стоило демону немного напрячь свои мысли, как капли беспомощно разбились о мостовую, не испачкав и края его одежд. Мальчишка извинился и подобрал мяч, уносясь домой.

- Значит я могу защищаться от капель… - тихо вслух заговорил Ириан, поднимая лицо к тучам. Дождь нещадно колотил его по лицу, он уже насквозь промочил шляпу, волосы и плащ. Но как бы не старался Ириан, зашититься от воды он не смог. Поэтому продолжил дорогу, хмыкнув. – Никто не обещал мне безграничных сил.

Ноги сами невольно несли Ириана к богатому району с особняками. Ириан сопротивлялся. Сворачивал пару раз специально не туда, но каждый раз снова и снова подходил к заветному зданию. Раньше он жил и работал здесь, любил, восхищался и отдавал всего себя.

«Интересно, Готье всë ещë живëт здесь?»

«А что если я просто тихо проберусь к его окну… ?»

Ириан замотал головой, отгоняя этот бред из мыслей. Его длинные волосы чутка не доставали до плеч, он погладил их рукой. У Готье волосы были мягче и голос ниже и руки добрее.

Ириан сконцентрировал взгляд на замке калитки. Он смотрел долго-долго прежде чем услышал щелчок. Сразу после этого выдохнув, Ириан вздрогнул от боли. В его голову словно выстрелили, резкая режущая боль прошла также быстро как и появилась и не успев скорчится в муках, Ириан уже сделал шаг к калитке. Молясь, что она не станет скрипеть, демон толкнул еë вперëд и та без труда поддалась, открываясь. В сад вела узкая дорожка, впереди разделяющаяся. Одна вела к заднему входу, а вторая к главному. По памяти Ириан определил, что окно спальни Готье находилось справа, а это означало необходимость пройти мимо главного входа незамеченным. Резко выдохнув, Ириан ринулся через дорожку, выбегая из кустов прямо перед белым крыльцом со ступенями и витиеватыми узорами на перилах и крыше. Он успел несколько раз пожалеть, что не скинул плащ, ведь он добавлял ему объëма во время бега, пока развивался сзади. Почти задыхаясь от волнения, Ириан присел на землю, облокачиваясь о дом. Он снова был среди кустов, но на этот раз под окном желанной комнаты. Отдышавшись и почувствовав уверенность в себе, Ириан поднялся на ноги и осторожно заглянул в окно. Для этого приходилось вставать на носки сапог.

Из-за стекла ясно доносились голоса. Присмотревшись, можно увидеть, что в спальне кто-то есть. Не трудно было узнать в рассерженной девушке Камиллу. Еë невероятно кудрявые русые волосы и бешенные глаза ямно выдавали еë. Но теперь она одета прилично. На ней домашнее платье, ожерелье на шее и кольца на пальцах. Откуда у обычной проститутки деньги на украшения? Но самое интересное это то, что у неë на руках плачущий малыш. Ребëнок кричал и звонким голоском перекрикивал мать, пока так возмущалась:

- Да, Боже, чëрт тебя дери, ты потерянный человек! Прекрати игнорировать меня, муж! – визжала Камилла, пока кое-как убаюкивала малыша, которому на вид был годик примерно, может чуть больше.

- Сколько можно… - в комнату вошëл виновник истерики: месье Готье Еикри собственной персоной.

Готье выглядел далеко не как раньше. Пропала его юношеская задорность и блеск в глазах. Он осунулся, стал ходить сгорбившись, а тëмные круги под глазами стали его завсегдатаями спутниками. Готье был измучен, с отросшей щетиной на щеках и подбородке , а также пустыми грустными глазами.

- Камилла. Хватит кричать. Что ты хотела? – Готье тяжко простонал и сел на кровать, рукой протирая глаза.

- Ты клялся мне, Еикри, что когда нашему сыну исполниться два года мы переедем к чëрту от твоих родителей! – визжала Камилла, на руках качая орущего ребëнка. – Через четыре месяца ему будет два года! Если ты не забыл!

Ириан отступил от окна и развернулся. У Готье родился сын. Милый мальчик похожий на отца. Повезло же Камилле, что она успела забеременеть от Готье, а не от какого-то другого прохожего на улице. Нет, Ириан желал ей добра не смотря не на что, как бы не была она противна ему, всë же она простая девушка со своими жизненными трудностями. Поэтому Ириан тяжко выдохнул. У Готье есть сын и жена. Он уставший, но наверное счастливый.

- Готье хорошо и он… не помнит меня, - прошептал Ириан сползая по стене на грязную и мокрую от дождя землю. Стало резко плевать на грязь, на одежду.

У Готье есть сын и жена…. Его жизнь состоялась.

Ириан не знал, сколько просидел так на грязной земле под окном своей первой любви. Нельзя было и надеяться на возвращение и прощение или на возрождение хотя бы их дружбы. Готье давно его забыл. Всë что связывало их раньше теперь не имело веса. Для Готье это перевернутая страница. Или даже скучный абзац из давно заброшанной книги. Готье хотя бы помнит его имя? Он вздрогнет, если вдруг его услышит? Или если услышет его голос или увидет его самого сейчас? Готье понятия не имеет, что пережил Ириан, и что пережить не смог.

«Настоящий Ириан тоже счастлив. Их дороги разошлись и каждый из них и думать не хочет о втором. А если вспомнит, то усмехнëтся…. А я давно не тот Ириан и я давно не хочу им быть. Слишком много плохого связано с этой личностью. Хорошо, что она отдана другому человеку.»

Послышалось плескание воды в лужах, скрип кожаных сапог, от приближающихся шагов. Встрепенувшись, Ириан пришëл в себя и быстро нашëл решение. Пытаясь сделать всë максимально быстро, демон сосредоточился на чертах своего лица. Заострил нос и скулы, чуть вытянул кончики ушей и заставил волосы потемнеть до каштанового. Вдруг рука с длинными тонкими пальцами прикоснулась к плечу Ириана. Тот вздрогнул, боясь, что маскировка сработала не полностью. Но пришлось обернуться. Готье обеспокоенно смотрел на непрошенного гостя, в его глазах отражался дождь, волосы уже успели немного намокнуть и несколько прядей липли к лицу.

- Что вы здесь делаете? Вам нужна помощь?

- А? – только промолвил Ириан, вжимаясь в стену и отползая. Но ему пришлось прийти в себя, ведь на него выжидающе и терпеливо смотрел хозяин участка. – Да.

- Зайдëм в дом, хорошо?

Готье подал Ириану руку и тот нерешительно за неë схватился поднимаясь на ноги. Ему пришлось быстро еë вырвать после того, как встал. Промокший до нитки, Ириан поднялся по крыльцу вслед за Готье и перешагнул порог дома. В нос сразу ударил специфический, не поддающийся описанию аромат, запах свойственный только этому дому. Болезненно знакомый и окутывающий. Ириан вдохнул полной грудью, словно самый дорогой парфюм и прикрыл глаза, не желая разглядывать помещение коридора. Там ничего не изменилось, все те картины, та же вешалка, на которую Готье не позволил повесить плащ, а забрал его, поставив передо мной пару утончëнных домашних мюли*. Ириан посмотрел на туфли и улыбнулся, как же гостеприимен оказывается был Готье. Или его так испугала грязная обувь Ириана? Во всяком случае Ириан переобулся и прошëл за Готье, тот отдал плащ служанке и та унесла его, быстрыми шажками сбегая по лестнице. Гостя проводили по знакомому коридору к гостиной. Широкий диван сладкого цвета золота. Стол из дуба и такие же дверные проёмы, пересекающиеся с тëмными обоями на стенах. Ириан поджал губы от волнения, ноги еле несли его к мягкому дивану и только присев на него он смог немного расслабиться. Всë вокруг оставалась таким же не тронутым временем и в идеальной чистоте, без единой пылинки в воздухе. Но запах изменился, незначительно но заметно. Он не был ярким, он был обычным запахом дома, но другим… более кислым? Не таким родным как обстановка и человек напротив.

- Что с вами произошло? – вкрадчиво спросил Готье. Его ещë слегка влажные чëрные локоны спускались на плечи, изящно изгибаясь. Руки с длинными тонкими пальцами, украшенные перстнями с драгоценными камнями опирались о сидушку дивана напротив, пусть Готье и сидел там, он словно собирался в любой момент вскочить с места. И в правду, он стал выглядеть куда замученнее, но смотрел на Ириана с надеждой в грустном взгляде. Словно только этот незнакомец может спасти его от непрекращающихся криков жены и новых обязанностей. Ириан прикусил губу, оглядывая Готье с ног до головы. Он одет как истинный французский джентельмен и отнюдь не по-домашнему. Белая рубашка с жабо и рукавами с кружевами, прикрытая строгой жилеткой в тëмно-сером с резными чëрными пуговицами. Готье излучал благородство, изящество, но никак не надменность, как это было когда-то.

- Спасибо за гостеприимство, месье, - кивнул Ириан, наконец. – Я был просто потерян и несчастен и из последней надежды зашёл к вам на территорию… - Ириан собирался извиниться, но его прервали:

- Да, я понимаю, - нетерпеливо выпалил Готье, оборачиваясь на дверь позади нас. Глаза его бегали из стороны в сторону, он явно был напряжëн и чего-то ожидал.

- Я не хочу вам мешать… - тихо сказал Ириан приглядываясь к хозяину дома и ощущая себя крайне лишним в данных обстоятельствах.

- Нет! – почти крикнул Готье резко устремив взгляд на гостя. Это был не первый контакт глазами, но самый длинный по продолжительности за эту встречу. Готье потерял нить своих мыслей, всматриваясь в зелëные глаза Ириана, словно смотря на водопад из скалы. Уже тише он медленно просил: - Как ваше имя?

- Ир… - Ириан вовремя осëкся и пару раз кашлянул, в голове экстренно перебирая знакомые и услышанные имена. – Ксавьер… Ксавьер Бенуа. – думать над фамилией не пришлось, Ириан выпалил фамилию Лазара.

- Ах, Бенуа! – вздрогнул Готье, взмахеув рукой. – Очень знакомо. Мы раньше не встречались?

«Ещë как встречались…» Ириан ощутил как сердце пропустило удар, а губы сами собой произнести «Да». Но не вслух.

- Нет, я бы вас запомнил, месье, - тихо ответил Ириан, опуская глаза.

- Да, - задумчиво протянул Готье абсолютно лишний ответ. – Так, что же с вами произошло?

- Я почти ничего не помню о себе. Из последних воспоминаний только как я бегу по трапу из корабля. Я знаю, что мне необходимо бежать подальше оттуда… - говорил Ириан неуверенно и тихо, но со стороны это было похоже на рассеянный рассказ бедняка потерявшего память.

- Вы одеты довольно богато, - Готье избежал обращений и кажется расслабился, ведь больше не ëрзал на месте и не оглядывался, вместо этого изучая гостя.

- Может тот корабль принадлежал мне? – усмехнулся Ириан, приподнимая бровь. Готье тоже улыбнулся.

Удача точно благоволила Ириану, как он думал, ведь Готье не только впустил его в свой дом, но и разрешил остаться. За чашкой ароматного чая, а потом и красного вина, они стали вместе восстанавливать хронологию никогда не происходивших событий в жизни выдуманного Ксавьера. Когда Готье в торопях удалился на крики жены, Ириан диктовал сам себе на будущее запись в блокноте:

«Я сижу в доме Готье. Спустя три года, я снова сижу в его доме и разговариваю с ним. Возможно у меня галлюцинации, возможно я схожу с ума, но мне кажется, что он изменился. Он такой дружелюбный, он хочет говорить со мной, интересуется мной. Но для этого есть основания: либо это моя сущность, суть и способности которой я так и не выяснил, располагает к себе любого; либо за три года Готье действительно изменился, на что повлияла семейная жизнь и ребëнок. В нëм нет прежнего цинизма, высокомерия и гордости. Он явно человек приземлëнный и спокойный. А ещë он стал только лучше выглядеть, он очень привлекателен, изящен и всë такой же стройный»

2) Глава 2. Дорогая сестра

Готье вернулся через пятнадцать минут. Он со вздохом присел на диван и налил себе в бокал ещë вина.

- Все мои деньги уходят на желания жены и я ничего не могу сделать с этим, представляете! – расхохотался Готье, отпивая немного кровавого напитка. Ириан на это кивнул с ухмылкой. – А вот у вас, Ксавьер, есть или была жена?

- Не помню, - пожал плечами Ириан, он перенял на себя роль Ксавьера настолько, что позабыл о том, что долгое нахождение в новом облике приносит ему дискомфорт и приходится напрягаться. Так и сейчас, Ириан начинал ощущать покалывание на коже лица. Ириан не обратил внимания, ведь забылся и просто почëсывал кожу.

Ещë пара бокалов и Готье не на шутку разговорился. Он начал ловко повествовать о себе, о своих переживаниях и проблемах. Ириан медленно пил вино и почти стратегически осознавал: «Он открывается не мне, а тому кем я стал после смерти. Его глазам и его способности располагать». Готье же, не унимался:

- Я постоянно убегал из дома. Постоянно! И каждый раз мне приходилось возвращаться и понимать, что я снова сдался, проявил слабость и ничтожность и я получал наказание, конечно… - Готье вздохнул.

- У вас были причины сбегать?

- Да, были. В этом доме я не существовал, пока была жива сестра. На три года меня младше. Любили еë очень и я любил тоже. Красивая была, как ангел, светленькая, вся в отца. Ей очень дорожили все. Я по началу, в детстве, и не замечал, что отхожу на второй план.

Особенно заметно это было последние пять лет еë жизни. Нет, она не болела, совершенно здоровый ребëнок. Дочь была принцессой, еë чуть ли не королю во дворец вели, чтобы с детства партию подбирать. Не знаю, что не так с моей семьëй и почему они решили выделится и не придавать старшему сыну большую важность, но это остаëтся правдой. Психические ли это отклонения или просто бред сумасшедших стариков, они верили, что их дочь будущее Франции, а сына у них и вовсе нет. Я жил сам по себе, сбегал и так далее. Но всë это было бессмысленно, ничего не менялось в лучшую сторону. Приходилось выдумывать всë большие провинности, чтобы меня заметили, и замечали ведь иногда, наказывали, но замечали.

В один страшный день была чудесная погода. Я что-то читал, раскачиваясь на качели. Меня никто не трогал, как и всегда. А вот сестра еле сбежала от учителя по скрипке. Валери ловко обманула этого старика и вылезла в сад через окно. Она сильно ударилась, когда упала. А у меня не было никакого желания ей помогать. Я просто вспомнил, как сегодня утром мать замахнулась, чтобы ударить меня, за то, что я посмел прикрикнуть на сестру из-за еë отвратительного поведения. Я просто отвернулся и продолжил читать. Валери вдруг сжалась в комочек и заплакала, прикрывая бедро рукой. Я увидел это, но всë ещë сидел там, на качели. Самое неожиданное было тогда, что девочка не побежала к няне, а подошла ко мне. Вся красная от слëз, еë порозовевшее личико теперь заметно выделялось среди светлых волос. Она шмыгала носом и задыхалась.

- Готье, смотри… - неразборчиво, сквозь всхлипы промычала сестра.

Я оторвался от книги и увидел, наконец, что платье сестры сильно порвалось, даже оголяя немного кожи на детской ножке, выше колена. Белое платье покраснело от крови. Валери сильно порезалась о ржавый карниз окна, пока спускалась. Я тогда назвал еë дурëхой и, отложив свою гордость вместе с книгой, отвëл домой, почти насильно утаскивая девочку с сада. Валери брыкалась, она не хотела, чтобы няня причитала что-то, ругала еë и тряслась. Но так и произошло. Рана была большая, маленькая девочка всем своим весом навалилась на тонкое железо и оно глубоко проникло в еë плоть. Валери уже не плакала, но я видел, как еë потряхивает. Няня умоляла меня, почти на коленях, не говорить ничего отцу и матери. А мне было плевать, я просто согласился и ушëл.

Через неделю, может меньше, она начала себя плохо чувствовать. До этого иногда жаловалась мне, что нога очень болит, а сейчас правду узнали и родители. Валери простудилась. Так думали все. Сестра часто плакала, просто от всего, от любой мелочи, стала очень слабой. А также Валери дрожала, лëжа в постели, и тихо неразборчиво говорила самые страшные в моей жизни слова: «Я не могу открыть ротик…. Почему..?». Она и правда еде двигала челюстью. А ещë через время, когда врачи просто впадали в ступор, Валери улыбалась. Страшно улыбалась, со слезами на глазах еë губы неестественно расстягивались и она часто дëргалась в конвульсиях. Валери больше не играла в куклы, не занималась на скрпке и больше никогда не гуляла в саду. Теперь Валери дни напролёт твердила, что ей больно глотать, что ручки и ножки еë не слушаются. А это и в правду было так: Валери дëргала руками и ногами хаотично, иногда ударяя людей рядом с ней, а иногда веда себя крайне жутко. Однажды я увидел сестру, выгнувшуюся назад дугой. Кровати касались лишь еë пятки и затылок. Она словно взглетела и я начал молиться, подумав, что в неë вселился дьявол. Но она упала вновь и продожила задыхаться. Кошмар, кажется, длился целую вечность, прежде чем я не услышал крик матери: «Готье, быстро сюда!». Я бросил всë и кинулся в спальню сестры. Она дрожала и не двигалась, лицо еë покраснело, а карие глазки закатывались. Еë тело сковала конвульсиях. Еë словно душили прямо на моих глазах и я ничего не смог с этим сделать. Она умерла. И с этой смерти у меня началась новая жизнь.

Вся моя семья долгие годы скорбели по сестре, но уже спустя каких-то пару месяцев мать начала направлять свою заботу на меня. Я, наконец, стал понимать Валери, эту маленькую, вечно десятилетнюю девчушку, сбегающую от учителей, няни и родителей. Я нашëл все еë тайники, еë рисунки в этих тайниках и я безумно скучал по сестре и ненавидел врачей, что не смогли спасти еë крохотную жизнь. Я прятался там, где раньше пряталась она и долго вспоминал хоть какие-то моменты с ней. Как мы играли, как учились танцевать, словно взрослые. Валери была безумно шумной и всегда меня раздражала, но иногда моë детское сердце наполнялось нежной любовью к этому маленькому ангелу. И теперь я уже никак не мог выбросить из головы сцену еë страшной смерти.

Валери очень помогла мне. Я знал как себя вести, когда контроль неожиданно сместился на меня. Я получил всë то внимание, которого требовал тринадцать лет. И оно меня душило. Было всë: назойливые уроки, много времени с родителями, разговоры, запрет на прогулки в одиночестве, много званных вечеров вместе, балы. Было всë, кроме того, что касалось лично меня. Я только ночью оставался, слава богу, один и то мои окна были заперты, также как и дверь. Меня по-страшному наказывали за непослушание, а потом мать и отец заваливали меня новой порцией горькой мучительной любви. Я был рад первое время, пока не осознал, что не могу дышать без разрешения отца, не могу надеть любимый цвет в одежде, не в коем случае не могу заговорить на балу с девушкой и не дай Бог, пригласить еë на танец. Я был затворником собственного дома многие годы болезненной скорби по младшей дочери моих родителей. Но любой контроль когда-нибудь трескается. Так и треснула моя клетка. Что сейчас я живу в доме родителей с девушкой, на которой они меня заставили жениться и которая родила мне сына. Думаешь я мечтал об этом?

Готье закончил свой трагический рассказ. Ириан выдохнул. Он всë это время чувствовал, словно сам переживает эти события. Была ли это особенность его сущности? Или Готье хороший рассказчик? Ириан предпочитает выбрать второе. Глубокая печаль теперь отражалась на Готье. Ириана терзали эгоистичные мысли:

«Почему он не рассказывал мне про сестру раньше…?»

Готье, словно слыша его мысли, подтвердил болезненный и приятный одновременно факт:

- Я ещë никому этого не рассказывал. Представляешь?

Ириан кивнул и опустошил бокал вина. Его сердце больно кольнуло. Он знал про контроль родителей, знал про тайные места, где Готье прятался от них в детстве. Но до этого дня Ириан не имел понятия о погибшей сестре Готье. Глубоко вздохнув, Ириан разглядывал пустой бокал в руке. Стекло гладкое, испачканное лишь немного красным вином. Тонкая ножка, за которую….

- Ксавьер? – спросил Готье, щëлкнув тонкими пальцами прямо перед лицом Ириана. Ириан встрепенулся, на секунду пугаясь, что уже не поддерживает свою новую личину.

- А? – Ириан судорожно поставил бокал на стол и посмотрел на прядь своих волос. Всë в порядке. Они каштановые, тëмные, вовсе не рыже, бояться нечего. Кроме вдруг нахлынувшей усталости. – Извините, я просто устал и задумался… О Валери.

- Вы очень напомнили мне меня несколько лет назад, когда любая вещь меня вводила в ступор и наводила на мысли о сестре, - говорил Готье наливая себе ещë вина. Он собирался налить и Ириану, но он отодвинул бокал.

- Мне нужно уходить, - Ириан поспешно встал, снова накидывая на плечи плащ.

- Но вам некуда идти. Оставайтесь. Жена не будет против, - уговаривал Готье, тоже поднимаясь.

- Нет, месье… - Ириан побледнел. Он ощущал, как перед глазами всë расплывается. Он был готов упасть в обморок, но сначала нужно уйти, чтобы не раскрыть свою личность. Сил было катастрофически мало, стоять на ногах было тяжело, но сейчас важнее всего было сохранить личину, не раскрыть себя настоящего, без маски не предстать перед Готье. Ириан ринулся к двери, но его удержали.

- Куда вы пойдëте? Мы встретимся вновь? – говорил Готье, держа Ириана за ткань плаща. В глазах Готье блеск, такой, какого Ириан не видел очень давно и этот блеск подкупает, почти заставляя всë бросить и остаться, но разум кричит, что это опасно, что это откроет личность, что это чревато последствиями. Поэтому Ириан вырывается и на ходу отвечает, ступая по скользким от дождя ступеням к дорожке:

- Да! Хочу вас увидеть в субботу в кабаке на бульваре Тамплиеров! – выкрикнул Ириан и сразу же пожалел о сказанном, осознав как глупо это прозвучало. Ириан ускорил шаг и скрылся, не увидев как Готье засмеялся и ответил согласием.

Ириан вернулся в квартиру, в которую они с Лазаром заселились по приезду в город. Они собирались жить здесь столько, сколько им позволит время. Ириан уже вернулся в свою истинную форму и ему стало легче дышать. Завалившись в дом в девятом часу вечера, Ириан обнаружил Лазара за столом со свечой, что-то увлечëнно пишущем. Лазар даже не поздоровался, вскочил и начал говорить о своих обожаемых племянниках. Он болтал и болтал:

- Они такие прелестные! Поверить не могу, они двойняшки, мальчик и девочка. У нашей бабушки тоже сестра двойняшка есть, удивительно да? Я готов провести с этими ангелами всю жизнь! А Силана заставила меня уйти… - вздохнул Лазар. Ириан уже снял плащ и успел даже переодеться в халат за старой ширмой.

- Надо бы купить другую, - прокомментировал он, гладя дряхлое дерево рукой.

- Кого? – возмутился Лазар. – Ты меня слушаешь?!

- Слушаю. Близнецы прекрасны. Ты сказал хоть что-то новое за всë это время! – фыркнул Ириан, садясь на свою кровать.

Сейчас, когда у них совсем мало денег на существование Ириан и Лазар спят, словно дети на двух небольших кроватях по разные стороны комнаты. В пыльной маленькой квартире на пятом этаже, прямо над вечно шумным кабаком.

- А я был у Готье, - выпалил Ириан в секунду тишины.

- Ничего ты не слуш… - Лазар запнулся на полуслове и расширенными глазами посмотрел на сидящего друга сверху вниз. – Где ты был?

- У Готье. Да, у того самого Готье, - нараспев протянул Ириан, уваливаясь спиной на кровать и кладя под голову руки в замке.

- Ты с ума сошëл? – воскликнул Лазар, взмахнув руками, он отошëл к столу и уселся на стул, закрывая руками лицо, простановая что-то неразборчиво. – Ты мне два чëртовых года о нëм твердил. Как он предал тебя, как бросил на расстярзание судьбе. Как ты его ненавидишь! А теперь ты провёл с ним весь день?!

- Не весь день, Лазар, а всего шесть часов, - закатил глаза Ириан.

- Что с тобой..? Я могу найти тебе оправдание только в том, что ты собираешься ему отомстить, - крикнул Лазар его глаза на мгновение стали красными, но тут же вернули свой естественный цвет. Из-за таких моментов Ириану иногда хотелось его злить.

- Да, я отомщу, - кивнул Ириан, лишь бы Лазар успокоился.

Лазар потушил свечу. Для сна было рано, но Лазар уже зевал, поэтому Ириан не протестовал против сна прямо сейчас. Лазар сел на кровать и зажмурился, он сидел так несколько секунд, освещаемый молочными лучами луны из-за окна. Его собранные летной волосы поблëскивали при свете луны, как и сморщенный нос. Вскоре область сердца Лазара вспыхнула ярко-ярко и в следующее мгновение Лазар уменьшился и превратился в белого лиса с лазурными глазами, и шестью отражающей лунный свет. На пол упал не только зверëк с мягкими лапами, но и пара колец ударились о деревянные доски пола и укатились под кровать. Одно кольцо было из золота, фамильная драгоценность Бенуа, а второе обыкновенное, железное, подарок знакомого ювелира. Лис взмахнул пушистым чисто белым хвостом, прыгнул на кровать и свернулся калачиком, укрывая нос хвостом. Ириан наблюдал за зверьком, словно ни разу не видел его перевоплощений. Лазар говорил, что в облике лиса сон крепче, а ещë что сон в этом облике ему приносит успокоение.

«Эх, приносили бы мои облики мне хорошие ощущения»

2) Глава 3. Кукольник

На следующий день Лазар проснулся раньше обычного, что было ожидаемо, и второпях помчался к сестре. Расчëсывая светлые волосы гребнем, на ходу, Лазар шëл по бульвару Тамплиеров. Спрятав в карман гребень, он оглянулся и замер. Время доходит до шести, город всë ещë спит и на улице дремлют извозчики в экипажах, ожидая ранних клиентов. Лазар внимательнее посмотрел на улицу позади себя. Поправив пальто, лис продолжил путь, так никого и не обнаружив позади. Ему было просто необходимо почувствовать немного одиночества спустя столько времени. Лазар вздохнул и остановился у речного порта. Проход был ограждëн забором, но Лазару было достаточно просто стоять и смотреть на широкую и любимую Сену. Он облокотился на резной забор и закрыл глаза.

«Я больше не человек. Значит я должен что-то в себе изменить. Но меня безумно пугает связь с Ирианом. Я вчера отчëтливо ощущал его смущение, его страсть, интерес и азарт… Я бы смирился будь это чувства к любому человеку, но точно не к этому гаду Готье. По рассказам Ириана Готье предал его, лишил веры в дружбу и любовь. Ириан сходит с ума, но почему я следую за ним? Почему я должен уходить от него подальше, чтобы спокойно расслабиться и забыться, наконец, в собственных чувствах. Но даже сейчас я думаю о нëм. Об Ириане, снова! Вот бы что-то отвлекло меня от внутреннего анализа, он самокопания и глупых чувств, которые даже не принадлежат мне!»

Лазар вздрогнул и вновь обернулся. По спине прошëл холодок, когда взгляд его зацепился за лист бумаги с большой надписью: «ПОТЕРЯЛСЯ РЕБËНОК». Листовки наклеивала женщина, миловидная на внешность, но безумно уставшая и красная. Женщину трясло и она дрожащими руками приклеивала жалкие листовки на любые поверхности. Заметив подошедшего к ней молодого человека, женщина вручила ему листовку со слезами на глазах и продолжила свою работу. Лазар посмотрел на бумагу. На ней также было написано «ПОТЕРЯЛСЯ РЕБЁНОК» а снизу уже мельче было: «Девчушка, 10 лет, рост 4 фута, светлые кудрявые волосы. Одета была в розовое платьице, а на голове белый бант. Пожалуйста, помогите найти мою дочь!! Денежное вознаграждение по силам обещаю!». На глаза навернулись слëзы. Эта бедная женщина была одета в старую рванную и зашитую одежду. Она была болезненно худой с трясущимися руками и еле сама стояла на ногах, а на этом листке написала, про денежное вознаграждение по силам. Лазар, наконец, нашëл отвлечение, ведь и думать забыл о своих чувствах. Юноша ринулся к женщине.

- Позвольте я вам помогу, мадам? – улыбнулся Лазар протягивая руки, чтобы забрать листовки. Женщина испуганно глянула на него снизу вверх.

- Ох, здравствуйте, монсеньор, - женщина тут же поклонилась, словно королю. Лазар удержал еë.

- Называйте меня Лазар, пожалуйста. Я рождëн без титула, - заверил Лазар бедную женщину, которая решила что перед ней непременно уважаемый аристократ.

- Ой, месье. Не нужно мне помогать. Я сама справлюсь. Вы, пожалуйста, скажите, не видели ли вы мою дочь? – с мольбой во взгляде и голосе произнесла женщина.

- Я не видел вашу дочь, - Лазар шагнул ближе и настойчиво протянул к бумагам руки. – Пожалуйста, я хочу помочь.

Женщина сдалась и отдала половину объявлений Лазару, вздыхая. Юноша тоже стал расклеивать их по городу, паралельно размышляя, как найти бедного ребëнка. Ведь у его лисьей силы точно есть такая возможность. Закончив с объявлениями Лазар снова нашëл ту женщину и заверил еë, что попытается найти дочь. Марешоссе заниматься делом не спешила, поэтому женщина была невероятно благодарна. Она сказала, где они живут и с этого дня Лазар почувствовал себя детективом, так ещë и под прикрытием ото всех.

Лазар устроился на скамейке недалеко от набережной и закрыл глаза. И вот он увидел девочку, подходящую под описание с листка. Девочка широко улыбалась, прикрывая голубые глаза. У неë были вьющиеся светлые волосы и розовые щëчки. Малышке было всего восемь лет и впереди еë точно ждала длинная жизнь. Но, по рассказу матери, бедная Валери просто вышла на улицу… Почему Валери? Лазар поморщился. Женщина назвала совсем другое имя. Но в памяти же ясно отражалась именно Валери, а другого имени не было и в помине. Лазар предпочëл не думать о причинах этих навязчивых мыслях о некой Валери. Девочка вышла на улицу и совсем скоро испугалась, ведь неизвестный человек позвал еë за собой, а потом лишь темнота. Лазар встряхнул головой. Это невозможно. Мать не знает ничего об этой ситуации. Вряд ли кто-то видел ребëнка и точно никто не ответит. Лазар закрыл лицо руками и драматично простонал, откидываясь назад на спинку скамьи. Единственный выход, который видел Лазар – это начинать буквально прочëсывать город и заглядывать в любой угол. Через некоторые время без цельного хождения по городу, Лазар осознал, для чего изначально покинул Ириана утром.

- Да это бред полный. Зачем я согласился помогать ей… - шептал Лазар, слоняясь по полу пустым улицам. – Боже, мне даже нельзя возвращаться домой. Что мне делать весь день?

Лазар дошëл до дома той женщины. Район был ужасным, вокруг пахло крайне не приятно из-за открытой канализации, люди бродили там так,словно это аромат богов. На улицах грязно, бедняки сидят прямо на земле и чистят ножами рыбу, бросая вонючие головы на дорогу. А улица была настолько узкой, что повозки и экипажи просто не доезжали до неë. Но вот всë это перекрывали излишне надменные лица жителей. На каждом жабо, да по-пышнее, рукава, да по-раскидестее. Но всë равно на Лазара смотрели с неким интересом. Он там был один из немногих в длинных штанах, другие же предпочитали неудобные вычурные шнурки. Всë таки самые надменные это не богачи, а бедные, желающие казаться богачами. У них и рукава белых рубашек испачканы из-за работы и одежда помялась. Лазар же всë равно ощущал себя не в своей тарелке среди этой «буржуазии», которую они сами бесталанно изображали. Всë же ему приходилось бывать в высшем обществе и там не было столь неприятно находится.

В какой-то момент, Лазар ощутил, что наступил не на размытую дождëм землю, а на доску. Широкая доска простиралась дальше посередине дороги, перекрывая не маленьких размеров лужу. К Лазару тут же подлетел паренëк, светлый как ангел, ну копия сам Лазар, даже он это заметил. Парнишка протянул руку и приказал:

- Заплати, потом иди! – как стих прочеканил мальчишка. – Один фунт.

- Боже… - Лазар закатил глаза, оглядывая путь. Мальчик, очевидно, требовал деньги за проход по доскам, которые сюда притащили, перекрывая скользкую и вязкую грязь. Лазар вздохнул и протянул мальчишке пару монет из своего кармана. Препятствие тут же растворилось.

Лазар продолжил свой путь от стуки замечая, как этот мальчишка побежал к своим друзьям, радостно щебеча:

- Я всë собрал! Быстрее, побежали в лавку!

Лазара заинтересовали эти детские игры, тем более, мальчишки могли знать ту пропавшую девочку. Как еë имя? Что-то на В… Нет, совсем другое имя. Следуя за тремя оборванцами возрастом старше десяти лет, Лазар ускорял шаг и не замечал под ногами грязь. Петляющая узкая улочка сменилась на широкую дорогу с повозками и экипажами, а также препятствиями в виде множества прохожих. Кажется это Пляс дю Карузе́ль. Ребята забежали в маленькое здание, одноэтажный магазинчик кукол. Лазар изогнул бровь, подходя ближе, он не ожидал, что трое мальчуганов побегут именно сюда.

Магазинчик светился изнутри множеством пластиковых блестящих глаз. С застеклённой витрины на прохожих глядели жутковатые куколки разных размеров и в разных нарядах. Тут были как девочки, так и пальчики и все с детскими фарфоровыми личиками, надутыми губками и красными щëчками. Лазар замер, разглядывая магазинчик снаружи. Над тëмно-серой, также застеклëнной дверью висела большая красная вывеска, на которой мастерски выведены золотой краской слова: "Кукольный мирок мистера Еикри". Лазар осмотрел обшарпанное дерево двери, ему показалось, что такое неприемлемо для больших улиц столицы. Войдя внутрь Дазар замер. На него смотрело ещë больше кукольных глаз и это приводило в ступор и некий страх. Он не понимал, почему чувствует себя некомфортно под взглядами неживых существ, но факт остаëтся фактом, Лазара пробрала дрожь и он поëжился. Куклы в платьях различных цветов, в костюмах в жюстокорах и рубашках, сидели, стояли, висели, лежали и каждая кукла, каждое творение мастера, улыбалось. Мëртвая улыбка, одинаковая на всех головах и застывшая, как последняя гримаса в человеческой жизни. Также некоторые куклы были довольно крупноваты, наверняка были тяжёлыми. И кому может понравится такое чудо?

Мальчишки окружили небольшой стол с маленькими куклами и внимательно разглядывали товары на нëм. Один из мальчишек, тот кто взял у Лазара деньги, очень придирчиво оценивал каждую предлагаемую ему игрушку. Ему хотелось отыскать куколку в нежно-голубом платьице и обязательно со шляпкой на голове такого же цвета. Он и в руки не брал тех, кто не подходит под его параметры, а друзья ему помогали. Даже подключился сам мистер Еикри, наверное, обычный мужчина в возрасте, с проседью в чëрных волосах и тëмными глазами. Он долго вспоминал, были ли у него похожие модели.

Лазар осмотрелся, ради интереса, и заметил одну похожую на описание мальчика куклу. Она была размером побольше малюток на столе и была в голубом платьице и голубой шляпке с цветами. Лазар покашлял и четыре пары глаз, вместе с мистером Еикри, посмотрели на него в удивлении.

- Извините, что отвлекаю, господа, - Лазар рукой указал на висящую выше головы куклу. – Вы не думаете, что это именно то, что вы ищите?

Глаза мальчишек засверкали и они закивали головами. Но радость быстро прошла, когда один из них понял: кукла побольше будет стоить дороже.

- Нам не хватит денег, - грустно прошептал мальчик, сжимая в руках тканевый мешочек.

- Сколько? – спросил Лахар, обращаясь к мистеру Еикри.

Сумма составляла траты Лазара на день, вся еда и любой проезд в экипаже, которые могли быть запланированы сегодня, теперь не могли состояться. Но Лазар оплатил мальчишке куклу и тот рассыпался в огромном количестве благодарность, заверяя меня, что теперь его сестрëнка точно будет самой счастливой на свете и что еë праздник запомнится на долго. Лазар попрощался к Еикри и мальчишками и поспешил уйти из этого жуткого места.

Лазар вернулся в город и снова продолжал погружаться в себя, в ощущения и мысли, пытаясь пережить то, что пережила пропавшая девочка. Первое, что он поймал — это всплеск. Яркий до боли. Всплеск надежды. Чей-то приход. Шаги сзади приближаются. Быстрое, судорожное биение сердца. «Ты теперь видишь! Догоняй!» Эхо этого мгновения жгло ладонь, как током. Оно было чистым, не омрачённым еще знанием о безысходности. Затем - резкий, обрывающийся спад. Грубый голос, хлопок двери, звук щеколды. И следующая волна — уже не надежда, а леденящее, тошнотворное осознание. Отчаяние, густое, как смола, было всюду. Он почувствовал, как по его воображаемым щекам текут не его слезы.

***

Лазар упал на свою кровать и начал оправдываться

- Ты не понимаешь! Он купил куклу для своей сестрëнки, это же безумно мило! – простонал Лазар. Стоящий рядом Ириан недовольно говорил:

- Может ты ему ещë квартиру нашу отдашь? А давай все осиавшиеся деньги тоже, а? Лазар, нам есть нечего. Мы просто остаëмся ни с чем из-за тебя! – повышал голос Ириан, размахивая руками над лежащим другом.

- Да откуда мне было знать, что это наши с тобой общие деньги…. И откуда я мог знать, что куклы настолько дорогие? – тихо причитал Лазар, надувая губы.

За день они так и не поели. А пойти к Силане не позволяла совесть.

2) Глава 4. Театр и знакомство

Ириан стоял у зеркала, в котором отражался в полный рост. Зеркало было треснуто и трещина проходила от вехнего правого угла до самого нижнего левого. Ириан зачесал волосы назад и собрал лентой. Завязывая бант на шее, он постоянно делал что-то не так и исправлял свою работу, очень придирчиво. Лазар с полным бардаком на голове залез в комнату через окно, ловко перебераясь с крыши.

- Ох, - вздохнул Лазар, усаживаясь на подоконнике. – Вот зачем нам это зеркало, демон?

Лазар осмотрел друга с ног до голвы, тот одет красиво, в чëрный костюм с белым пышным жабо. Красивой одежды, да и одежды в целом у Ириана было маловато, но это не мешало ему выглядеть довольно неплохо.

- Я отдал за него хорошие деньги. Оно будет стоять здесь, пока существует эта комната и мы в ней, - поправляя рукава, говорил Ириан.

- Хм, не я один трачу деньги на бесполезные вещи, - Лазар соскочил с подоконника и подошëл ближе к Ириану, чтобы завязать ему бант получше. – Ты куда собрался?

- У меня встреча с Готье в кабаке, - задрав голову и послушно подставившись под руки друга, ответил Ириан, но его тут же слегка толкнули в грудь.

- Ты серьёзно?! – выпалил Лазар, его глаза на мгновение запылали синим пламенем. – С Готье? Ты хоть понимаешь, что ты не мыслишь адекватно рядом с ним?!

- Я в своëм уме, - закатил глаза Ириан, отступая на шаг. – И у меня всë под контролем. Я ему отомщу, жестоко и безжалостно, и всë в этом духе.

- Ты не исправим, ты невыносим и ты просто… Просто достал меня! – крикнул Лазар, подтягивая Ириана ближе и продолжая завязывать аккуратный бант на его шее.

- Спасибо, - прошептал Ириан, когда его образ завершился. – Я правда мыслю трезво.

- Конечно! – с сарказмом сказал Лазар, взмахивая руками и возвращаясь к окну.

Ириан спустился по длинной лестнице вниз на улицу и спустя несколько минут был уже на месте встречи. Заранее, ещë не заходя в кабак , Ириан изменил свою внешность силой, он вновь затемнил волосы и заострил черты лица. Сев за самый отдалëнный от людей столик, Ириан заказал выпить и стал ждать Готье. Тот появился довольно скоро, опоздав на несколько минут, Готье с лучезарной улыбкой, сел напротив Ириана, успев заставить того впасть в ступор от своего вида. Как же Готье идëт красный цвет, и он видимо это прекрасно знает, раз снова выбирает его ведущим, так ещë и в сочетании с золотом. Ириан пожал ему руку и знакомые долго не могли понять с чего начать этот разговор. Ириан успел задуматься над тем, для чего вообще позвал Готье сюда.

- Вчера на барахолае отыскал такое красивое зеркало, - начал Ириан, отпивая немного эля из стакана. – Резное. Стоило приемлемо для старья. А потом, занося его в дом, я ударил его о дверной косяк и его пересекла огромная трещина.

- Очень жаль. Я тоже люблю антиквариат. Недавно занялся коллекционированием католических крестов. От разных мастеров, разных годов производства и стиля, - говорил Готье, тоже выпивая, он рукой достал из внутреннего кармана пальто резной крест.

Ириан вздрогнул. Его голову от одного взгляда на крест пронзила боль, словно его ударили. Отстранившись, он чуть не упал со стула. Смотреть на крест было сродни тому, чтобы смотреть на яркий свет после долгой темноты. Руки сами собой задрожали, хотелось сбежать как можно дальше от этого страшного предмета, лежащего на некогда любимой руке. Готье заметил эту явную перемену в Ириане и не стал продолжать рассказ, вместо этого, обратившись к собеседнику:

- Что с вами? – Готье всмотрелся в Ириана, который зажмурил глаза, всë ещë ощущая боль. – Ксавьер, вам помочь?

- Нет, - очнулся Ириан, глаза всë прилипали к кресту, но он силой отводил их, смотря на лицо встревоженного Готье. – Просто алкоголь в голову ударил….

- Ах, забавно, - Готье улыбнулся, проверив и убрал крест обратно в карман. Головная боль Ириана стала утихать. – Мне казалось, что вы умеете пить.

- Ох, чем же я… - Ириан не договорил с небольшой сцены донеслись звуки скрипки, резкие и громкие, поэтому он замер. – Смотрите.

Готье повернулся на стуле, садясь полу боком и тоже всматривался в выступление. На сцене разыгрался небольшой спектакль с громкими голосами актëров и гиперболезированными ситуациями иж семейной жизни. Готье улыбался и даже смеялся с шуток бродячих актёров. Ириан тоже сначала смотрел на сцену, но, услышав смех собеседника, глянул на Готье. Его волосы собраны чëрной лентой позади, открываются его острые скулы и крупный нос с горбинкой. Ириан проскользнул глазами по его улыбающемуся лицу и шее и вдруг внутри что-то сжалось, словно комок. Но Ириан хмыкнул и взмахнул головой

«Всë уже прошло. У меня больше нет к нему чувств» - заверил себя Ириан, мысленно.

Но смотреть не перестал, ощущая как горят щёки и, внезапно, глаза. Ириан ощутил как жжëт глаза. Это было из-за близости креста? Позже Ириан понял, что подобное он испытывает при ярких эмоциях, значит его глаза сейчас покраснели, зрачки сменили цвет на кроваво красный. Нельзя, чтобы Готье увидел это! Демон отвлëл взгляд и зажмурился, мысленно умоляя Готье не обращать сейчас на это внимания. Тот и не собирался, аристократ смотрел за актëрами с восхищением и благоговением. Это поражало. Такой возвышенный, надменный и горделивый Еикри сейчас сидел в старом кабаке и получал удовольствие от выступления бродяг.

- Нравится? –вдруг спросил он. – Я так часто бывал в театрах, но это…. Такое лучше любых пьес. Они такие живые, такие смешные и настоящие. Без притворства и наигранности. Они шутят и смеются. Как это прекрасно!

Взгляд тëмных глаз Готье искрился восхищением. Его пальцы сжимали кружевные оборки рукавов, перебирая их, пока глаза бегали по сцене и актëрам. Ириану уже не хотелось смотреть никуда, кроме как на Готье и его эмоции. Тихо, чтобы не отвлекать от просмотра, Ириан заказал ещë алкоголя, а потом продолжил терпеливо ждать внимания аристократа. Готье, наконец, повернулся и увидел наполненный бокал тëмной жидкостью, усмехаясь.

- Боже, вы тоже это чувствуете? – вдруг со смехом спросил Готье, отпивая жгучего эля.

- Что чувствую? – вздрогнул Ириан, расширив глаза. Его перебрала мягкая дрожь, такая приятная. Откуда это?

- Мы тогда так легко разговорились, а сейчас обдумываем каждое слово, лишь бы заполнить неловкую тишину. Пьëм, якобы заняты размышлениями, чтобы оттянуть подальше необходимость говорить, - Готье улыбался мягко, осматривая ошарашеного собеседника.

- Д-да, наверное вы правы, - кивнул Ириан, он опустил глаза на стол из тëмного дерева. Готье был чертовски прав, он прочитал его мысли, хотя Ириан не формировал их в слова.

«Надеюсь глаза сейчас не красные…» - судорожно подумал Ириан, боясь смотреть в лицо собеседника.

- Жаль, что выступление кончилось, - вздохнул Готье, заливая в себя ещë алкоголя.

- Тут недалеко есть маленький театр с похожими постановками. Мне кажется у них есть пару мест для нас, - сказал Ириан. Он действительно помнил небольшое здание театра, которое, тем менее, вполне себе пользовалось популярностью у среднего класса.

- Я бы хотел там побывать, - Готье поставил стакан на стол и руками облокотился на него чуть приближаясь. Готье улыбался, словно лис, как улыбается Лазар в образе лиса.

Не долго думая, парочка знакомых отправились к этому театру. Шагать по крупным камням мостовой было прекраснее, чем лежать утром в тëплой постели. А слышать шаги Готье рядом было сродне чувству после выпитого стакана тëплого молока. Ночной Париж — это волшебный, но зачастую мрачный город, наполненный тайнами и слухами. Улицы, вымощенные булыжником, отражали тусклый свет фонарей, едва освещая образы, скользящие в темноте. На углах переулков собирались чьи-то тени. Прохладный вечерний воздух наполнялся ароматами хлеба и тянувшимся от дверей трактиров запахов вина и ттабака В дальних кварталах, окутанных ночным покровом, знатные дамы и господа прятались за кружевными воротниками своих нарядов, устремляя взоры на представления уличных артистов. Гудение карет, скрипучие звуки спутанных колес и подков, смешивались с веселыми криками жонглеров и уличных музыкантов. Здесь, в сердце Латинского квартала, в каждом звуке скрывалась история: история любви, дворянских интриг и создания идей, которые вскоре приведут к переменам, охватившим весь континент.

Ириан внимательно слушал рассказы Готье о Версале, словно не слышал этого года назад. Сейчас его слова звучали иначе, ярче:

- Версаль заворожил меня своей роскошью с первого взгляда. Чего только стоит Зал Зеркал, как только он впустит в себя свет, тот мгновенно отразится в тысячи зеркалах и создаст место, похожее на ясное небо с лучами солнца.

Из-за его рассказов легко было представить тот Версаль, великолепный дворец, окружённый обширными садами, который стал символом абсолютной монархии Франции. В центре садов располагались Латонский водопад и великолепные каскадные фонтаны, которые поражали гостей своим масштабом и замысловатостью. Каждый год в весенние праздники здесь проходили великолепные зрелища, включавшие в себя музыку, танцы и театральные представления, что добавляло жизни в это место, которое и без того было наполнено блеском и роскошью. Ириан вздыхал, когда рисовал эти картины в голове. Ему никогда не побывать в этом месте.

- А как поживает Маркиза? – вздохнул Ириан, облакачиваясь на перилла.

- Что? – Готье тоже остановился, изогнув бровь.

- Та свободная кошка, гуляющая по садам Версаля. Как она? – Ириан светло улыбался.

- Я не рассказывал вам о Маркизе, - задумался Готье, опуская глаза. После он уверенно добавил. – Точно, я не говорил о ней.

- Ах, да, - вздрогнул. Его пробрал холодок. Он судорожно вспомнил рассказы Готье за сегодняшний вечер и действительно не обнаружил в них и слова о белой кошке в саду.

«Знаешь, это прелестное создание с пушистым хвостом радовало меня всякий раз, когда я приезжал туда. Маркиза любила ласку и мне казалось, что мою в особенности. Она ластилась к моим рукам и мило мяукала, а потом мы вместе искали место, чтобы посидеть на природе. Я люблю Маркизу и когда-нибудь заберу еë к себе, сюда. Не переживай, тебя она тоже полюбит, я уверен. Меня, разумеется больше, но тебе и моего внимания хватит!»

- Маркиза… - продолжал Готье, а Ириан не мог понять, почему в голове его голос так отчëтливо рассказывает о белой кошке из Версаля. – Откуда вы знаете о ней? Вы тоже бывали в Версале?

- Я помню всë лишь обрывками, остальное пустота, - пожал плечами Ириан, тысячу раз благодаря себя самого, что выдумал такую глупую легенду про потерянную память.

- Вы мне крайне интересны, Ксавьер, - откинув волосы назад, почти пропел Готье, осматривая собеседника, который явно был напряжëн. – Вы скрываете что-то от меня, но это завораживает. Однако, я весь вечер говорю только о себе и это не может не смущать. По-этому, прошу, расскажите о себе хоть что-то. Что-то из того, что вы помните.

- Я помню не многое. Я приплыл в Париж на корабле. Из прошлой жизни до этого момента я помню, что точно раньше здесь жил, но где не знаю. Мой друг рассказал мне, что я сошëл с ума два года назад… - говорил Ириан, внимательно следя за Готье и его реакциями на слова. – А до этого мы жили в Париже, зарабатывали на жизнь ремонтом обуви. Я, по его словам, уверовал в демонов и решил, что меня что-то зовëт на север. Вернулся уже без памяти.

- Какой ужас, - вздохнул Готье. Он словно хотел что-то добавить, но промолчал.

- А вы верите в демонов? В то, что они среди нас? – Ириан не сдержал расползающуюся по лицу улыбку.

- Нет, терпеть не могу эти суеверия народа, - Готье расслабился. – Вы до сих пор зациклены на демонах?

- Раньше я тоже не верил. Но теперь никак не могу объяснить, всë что со мной произошло, - пожал плечами Ириан, отчасти это было правдой. Внутри него теперь живëт сущность, которая позволяет пользоваться благами бессмертного тела и многим другим. Ириан вздрогнул, вспомнив о маскировке. Если не думать об этом, становилось легче удерживать личину.

- в детстве, когда Валери была жива, мы однажды увидели Их, - Готье взмахнул головой, откидывая волосы назад, он собирается начать рассказ, снова. Чтобы Ириан вновь слушал не отрываясь. – Они были похожи на мертвецов, вылезших из могил Они двигались медленно, будто теряли связь с землей, оставляя за собой дымовой чëрный шлейф. Их поведение было странным и загадочным: один из них, с искаженным лицом, часто останавливался, как будто прислушиваясь к невидимым голосам, и вскидывал голову к ночному небу, шепча заклинания на забытом языке.

- Тебе это точно не приснилось? – Ириан изогнул бровь, то общество, в котором он находился не подходило под описание Готье. Люди общества Либертас были скорее напуганными кроликами в рваной одежде, а кто-то и в довольно дорогой. Просто бедные люди без надежды на жизнь приходили под крыло к демону и на что-то надеялись. Никакой жуткой силы, дымовых шлейфов или пугающей внешности.

- Я был ребëнком, - пожал плечами Готье. Это всë объясняло. – Так вот. Мне было очень интересно узнать об этих людях, потому что они казались загадочными и прекрасными. Я оставил сестру и бросился за ними. Проведение решило, что мне суждено выжить и я сбежал, но успел пережить самые страшные в моей жизни часы. Эти умалишённые окружили меня, крепко держали и читали заклинания на латинице. Пытались что-то мне внушить, заставляли поверить им и успокоиться.

Ириан вздрогнул в памяти возникли моменты жизни в культе: при посвящении Ириан должен был почувствовать кровь каждого из культа на своëм языке и проглотить еë. После страшного обряда Ириана долго тошнило и рвало тëмными кровавыми массами. Это было не так болезненно, как первые жертвы. Ириан резал собственные руки, шею и грудь в знак верности демону, пока в голове было лишь отрицание происходящего. Поэтому Ириан более чем понимал весь ужас, произошедший с Готье.

- Вкрадчиво, завораживающе и усыпляюще они твердили мне, что я сделаю что-то великое. Я ничего тогда не понимал, плакал, кричал, бился в истерике, ощущая, как меня крепко держат и куда-то волокут. Теперь я понимаю, что они собирались меня убить, принести в жертву своим идеалам. Понимаешь?

- Поэтому ты отрицаешь суеверия народа? – нежно спросил Ириан, вспоминая, как Готье злился на него после Дня Силума.

- Я... Просто не хочу связываться с этим. С любым поклонением, почитанием, которое только существует, - кивнул Готье, обняв самого себя рукам в защитной позе, словно загнанный зверь. Сейчас он казался таким маленьким и хрупким.

Ириан помедлил, но шагнул к нему и положил ладонь на плечо, от чего Готье поднял взгляд блестящих глаз на демона и замер. Оба остановились и сконцентрировали внимание друг на друге, словно мир остановился тогда. Только спустя несколько минут знакомые вспомнили, куда они направлялись. Отстранившись, Ириан взмахнул рукой в сторону театра. Дорога в тишине. Покупка дешëвых билетов в партере. И они сидят на первой попавшейся пьесе. Ириан тогда и названия не запомнил. Достаточно было того, что Готье трепетно наблюдал за происходящим на сцене, улыбался и смеялся, а не дрожал от страшных воспоминаний. Почему Ириан узнаëт его лучше только теперь? Почему не два года назад? Грустно вздохнув, Ириан не сводил с Готье глаз. Не зная ответов на вопросы, ему было тяжело принять происходящее. Но ясно было одно – Готье всë ещë ему не безразличен и больше не кажется последним гадом.

2) Глава 5. Моё мучение

На улице Парижа, среди каменных зданий с узкими окнами, располагался небольшой кукольный магазин, окружённый таинственной атмосферой. Его дверца, покрытая паутиной времени, скрипела, когда проходящие мимо дети с любопытством заглядывали внутрь. Внутреннее убранство великолепно сочетало в себе изящество и игривость: на деревянных полках, вырезанных и украшенных резьбой, располагались невиданные куклы, одетые в наряды, которые могли бы позавидовать модницы. Разноцветные шелка и кружево мерцали в мягком свете, проникавшем через витражные окна, а каждый взгляд на этих кукол вызывал желание играть с ними.

А рядом с входом в магазин висело объявление о потерянном ребëнке. Это далеко не первый случай исчезновения в городе. До этого был мальчишка семи лет, тоже светловолосый, голубоглазый и худощавый. А раньше ещë двое ребятишек. Все мальчики и девочки имели общие черты внешности: вьющиеся светлые волосы, яркие голубые глаза, пухлые щëчки и возраст от шести до десяти лет. Марешоссе не надеялись на благой исход поисков. Дети неуловимы, они словно белые мышки забегают куда угодно и прячутся где угодно. Никаких свидетелей или догадок. Ребëнок выходил на улицу один, играл с друзьями, а потом не возвращался домой. По рассказам детей, мальчик или девочка просто уходили во время игры, обещали вернуться, а потом не возвращались. Кто-то из детей твердил, что человек без лица что-то говорил пропавшим детям на ухо и только после этого они уходили. Именно «человек без лица» более всего интересовал марешоссе и остальных. Но никто, кроме детей не видел его и дети не могли объяснить, что значит «без лица».

- Вместо глаз две дырочки в белой коже, - говорила девчушка, подружка пропавшей Валери. Нет. Пропавшей Одетты.

- Можешь попробовать нарисовать его? – попросил Лазар девочку, протягивая ей уголëк.

Девочка коряво, дрожащей ручкой нарисовала голову и волосы, а потом лицо без носа, рта и остального, там были только две чëрные точки вместо глаз. Лазар похвалил малышку и попросил рассказать и показать, как этот человек общался с пропавшей Одеттой. Девочка встала и взяла Лазара за руку. Она попросила его наклониться и прокоментировала:

- Вот так, Он что-то сказал Одетте, а потом ушëл. Мы стали дальше играть в догонялки. Одетта проиграла и расстроилась, и убежала куда-то туда, - девочка указала рукой дальше по главной дороге.

- Спасибо за помощь, - Лазар погладил малышку по голове, дал леденец, купленный специально для неё и отпустил девочку домой.

Таким образом, выяснив больше, чем было до этого разговора, Лазар стал сосредоточиваться на своих чувствах. Он сел на скамейку и закрыл глаза. Сначала было пусто, не одной картины в голову не лезло, но спустя время в мыслях ясно рисовался силуэт мужчины в плаще и маске на лице. Мужчина наблюдал за играющими в догонялки девочками и мальчиками, выискивая среди детей нужную малышку. Ва… Валери. Чëрт! Лазар поморщился и затряс головой. Одетта. Одетта бегала от водящего и в какой-то момент оказалась, наконец, ближе всех к мужчине в маске. Маска подозвал девочку к себе и та недоверчиво подошла. Детские голубые глазки смотрели на незнакомца с опаской. Но он протянул малышке конфету, настоящую, из шоколада в красной обëртке. Одетта не видела таких раньше и, разумеется, забрала конфету, улыбаясь. Маска наклонился и сказал Одетте всего несколько слов:

- Если ребята обидят тебя, приходи ко мне и я дам тебе то, чему они обзавидуются, - бархатным голосом сказал Человек без лица.

Одетта согласилась, но убежала играть с друзьями. К сожалению, один из мальчишек толкнул еë и девочка упала на землю, ободрав колени о камни дороги. Детский плач разнëсся по округе, но ребята лишь засмеялись еë слезам. Тогда, когда девочка уже не хотела играть, она вспомнила то, чему обзавидуется все дети и сразу захотят играть с Одеттой. Она хмыкнула, высоко задрав голову и гордо пошла туда, куда скрылся незнакомец. Тот мужчина в маске ждал девочку, сложив руки на груди и облокотившись на стену.

- Пошли со мной, Валери…

Чëрт. Валери! Лазар замотал головой, ногтями впиваясь в дерево скамейки. Со злостью выругавшись, Лазар ощутил, как по его телу бегут мурашки, такие какие пробегают в предвкушении чего-то приятного. Он обернулся, было чувство, словно за ним следят. Всмотревшись в дальнюю часть набережной: небольшую беседку, Лазар заменил знакомый силуэт. Подойдя ближе, лис уже точно понял, кто сидит в этой беседке. Вдвоём, с улыбками на лицах и в явно приподнятом настроении сидели Ириан и Готье. Эти двое общались, как старые друзья, что-то обсуждали и буравили друг друга взглядом. Лазар цыкнул языком, делая шаг назад. Стали понятны его приятные мурашки, словно от волнения – это от приближения Ириана, так ещë и счастливого Ириана. Плюнув себе под ноги, Лазар развернулся, но не смог сделать и шага, замерев. Тело окатил сильный жар, стало невыносимо душно и жарко, Лазар расстегнул верхние пуговицы рубашки небрежно открывая кожу прохладному ветру. Но не только жар, овладел его телом, но и любопытство, от чего же Ириана испытал подобное? Это же его чувства? Иначе быть не может.

Лазар огляделся и осознал, что вокруг не так уж и много любопытных глаз, поэтому, спрятавшись за широким стволом дерева, он закрыл глаза и сосредоточился на принятии облика лиса. Он в мыслях нарисовал себе хвост и белые уши, лапы и нос. Чтобы принять этот облик, требовалась большая концентрация, поэтому время ушло только на то, чтобы успокоить дыхание. Область выше сердца, посередине, между ключиц, начала жечь и тогда Лазар медленно выдохнул. Его кожа начала чесаться, а в лицо подул воздух. Глаза открывать было нельзя, ведь это сбило бы концентрацию, так что Лазар распахнул лазурные яркие глазки уже в облике лиса. Зрение стало острее, пусть и мир резко увеличился, это не мешало видеть каждую пылинку в воздухе и каждый листик на дереве. Подушечки белых лап касались дороги, чувствуя ребристость поверхности, пока лис бежал напрямик к беседке.

Белый лис, среднего размера, не намного больше обычной кошки, тихо прокрался в беседку, поднимая мордочку с дергающийся носиком вверх. Но в беседке лис не обнаружил Готье. Ириан сидел один и закрывал лицо руками, часто дыша. Если бы лис мог, он бы хлопнул сейчас сам себя по лицу, но вместо этого Лазар пробрался ближе и прыгнул на скамейку рядом с Ирианом, смотря на друга как можно более вопросительно, насколько позволяла безэмоциональная лисья личина. Ириан ожидаемо быстро понял, кто сидит рядом с ним, поэтому сам начал говорить:

- Он ушëл, - сказав очевидную вещь, Ириан замолчал, но заметив как недовольно дëргается ухо его товарища, продолжил. – Ты тоже это почувствовал?

Лис кивнул, дëрнув пушистым хвостом, которым укрывал свои лапы.

- Мы говорили про одну постановку, обсуждали и было очень смешно. Готье говорил что-то и вдруг, уже поднимаясь и делая первый шаг, мы прощались, он прильнул ко мне, - говорил Ириан, вздыхая. – Это получилось случайно, он споткнулся и мне стало так больно от этого. Словно Готье был создан из пламени. Я отстранился, а он воспринял это, наверное, очень плохо, раз поспешил уйти без меня. А я знаю из-за чего это произошло. Он носит в заднем кармане крест с распятием, и, наверное, не один. От этого его тело для меня…

Лис фыркнул, тряхнув головой. Он мог в ответ лишь тяфкнуть

- Когда ты лис, с тобой приятнее говорить, - заключил Ириан, усмехаясь и отворачиваясь. Но через минуту он услышал рядом голос Лазара:

- А с тобой всегда не приятно, - ответил он. – Не думаешь сократить свой контакт с Готье? Ты часто с ним.

- Нет, в остальном он мне не вредит, - уверенно сказал Ириан, пожимая плечами.

- Рядом с ним ты… - Лазар не договорил.

- Мыслю неадекватно, я понял! – договорил Ириан, вставая со скамейки и хлопая руками по своим коленям, словно поставив в их с Лазаром разговоре точку. – Так! Что ты здесь делаешь и почему решил за мной шпионить?

- Я не следил за тобой. Просто почувствовал тебя и проверил, жив ли ты ещë, демон! – выкрикнул Лазар, вставая и следуя за Ирианом.

- Ты чувствуешь мою боль. Что будет дальше? – усмехнулся Ириан. Его волосы постепенно окрасились в рыжий, а черты лица стали мягче и вернулись к реальному облику.

- Ещë я слышу одно навязчивое имя, - Лазар решил не отвечать на вопрос. – Валери. Знаешь кого-то с этим именем?

- Знаю, - Ириан вздохнул. - Я думал о девочке по имени Валери. Так звали сестру Готье. Девочка умерла ещë в детстве от какой-то болезни.

Лазар недовольно простонал, рукой массируя переносицу. В его голову транслируются навязчивые мысли Ириана и Лазара не знает из-за чего сердится больше: от того, что чужие мысли мешают его собственным или из-за того, что Ириан и Готье уже обсуждают такие болезненные и личные темы. Лазар ведь не знал, что Готье рассказал эту историю Ириану в их «первый» день знакомства.

По прошедшедствии недели Лазар корил себя только больше, ведь найти потерянную девочку живой было мало вероятно. Но были и хорошие мысли в голове лиса: он смог воссоздать в сознании дорогу, по которой маленькую светловооосую девочку вели в день пропажи. Направляясь туда, Лазар раскладывал по полочкам в голове информацию: Пропадают только малютки, только со светлыми волосами и возрастом от семи до одиннадцати лет, то есть миловидной внешности и маленького роста. Эти факты Лазар по возможности транслировал жителям города и предостерегал мамочек таких дочурок и сыночков. Дети не пропадали очень долгое время. Кто-то даже успел успокоиться и вновь разрешал детям выходить на улицу, чтобы поиграть. Лазар же сам себя мучил, пытаясь отыскать чëрную нить в голове, ведущую к похитителю.

Лазар сидел в тени старого дерева, его мысли блуждали в мрачных закоулках сознания. Вокруг него мир был наполнен солнечным светом, но в его голове возникали зловещие картины. Он видел неизвестного похитителя, фигуру в темном плаще и белой маске, который крался по пустынной улице. Этот человек, словно тень, постепенно приближался к группе милых девочек. Их смех звучал звонко, но в сердце Лазара раздавался тревожный колокольчик. С каждым шагом похитителя девочки, не подозревая о надвигающейся опасности, становились все более беззаботными. Он знал, что их невинные глаза привлекают этого монстра. Лазар чувствовал, как холод заботы сжимает его грудь, когда похититель наклонялся, пытаясь подманить их сладким голосом, словно заманивая зайчат в ловушку. Он видел, как девочки, мирно смеясь, подходили ближе, их любопытство толкало их в бездну. Эта картина повторялась в его голове, открывая двери в мир кошмаров, к которым он не имел доступа, но не мог избежать. Все происходило в тишине, но звуки их смеха и тревожные крики Лазара сливались в один ужасный оркестр.

- Лазар! Прекрати! – закричал Ириан, потрясывая друга за плечи. – Хватит людей пугать. Быстро в дом!

- Что..? – Лазар разлепил глаза и поплëлся вслед за Ирианом, еле переставляя ноги.

- А то, что ты сидишь и трясëшься на скамейке, стонешь, да ещë и шепчешь какой-то бред! – говорил Ириан запирая входную дверь за Лазаром.

- Ну уж прости, что я пытаюсь найти хоть что-то полезное в том, кем я теперь стал. Пропадают невинные дети! Ангелы, больше всех достойные жизни. А я не могу сделать ничего, - закричал Лазар, руками закрывая лицо и садясь на кровать. Из его глаз хлынули слезы, кожа тут же краснела от солëных дорожек.

- Просто…. Не выставляй себя городским сумасшедшим. Занимайся своими видениями дома, пожалуйста, - последнее слово Ириан сказал почти неслышно. Он вздохнул с досадой и опустился на кровать рядом с другом, рукой проводя по его плечу и задевая растрëпаные светлые волосы.

- Я не могу увидеть дальше, чем до тëмного коридора, белой вспышки перед лицом ребёнка… А дальше конец. Пустота. Я не вижу, куда он уводит детей, - безнадёжно говорил Лазар, всë ещë прячась за руками.

- Увидишь, правда. Ты слаб пока. Отдохни от этого. И от работы тоже, - кивнул Ириан, вставая. – Ты знаешь уже больше чем чëртовы Марешоссе.

***

Готье стоял у окна в гостиной. Его уши резал плач сына из соседней комнаты. Камилла категорически отказывалась успокаивать ребёнка, а нянечки не справлялись с буйным нравом малыша. Уставшая от шума мать медленно подошла к мужу. Готье не обратил на это внимания, он сжимал в руках кулон, поцарапанный и старый, но в руках Готье выглядящий, как сокровище.

- Страдалец. Как же я устала видеть на твоëм лице это выражение, - простонала женщина, пытаясь заглянуть мужу в глаза.

- Мое мучение, доброе утро. Как спала? – из вежливости спросил Готье, не отрывая глаз от покачивающихся на ветру веток деревьев за окном.

- Отвратительно, - сказала Камилла и словно прокомментировала всю их с Готье совместную жизнь. – Я собираюсь сбежать от тебя на пару дней, мой муж.

- Как жаль, - вздохнул Готье. – Как жаль, что всего на пару. Погуляй неделю, мое мучение.

- А когда-то ты называл меня своей единственной и любимой, - добавила Камилла и закашлялась.

- Хм, - Готье задумался. – Нет, никогда.

- И в правду. Никогда.

Готье поправил волосы рукой, откидывая пряди назад. Он тяжело вздохнул, прежде чем обошëл жену и вышел в коридор. Накинув пальто и завязав шарф, аристократ медленными шагами вышел в сад и посмотрел на старую скамейку, выкрашенную в белый цвет. Среди занявшей травы и пожелтевших листьев кустов розы, скамейка выглядела заброшенной и одинокой. Готье долго всматривался в облупившуюся белую краску на старых досках. Он не садился на эту скамью уже несколько лет и не собирался снова сделать это. Всë, что было связанно с этим куском дерева кануло в лету, но осквернять память прошедших дней было неуважительно.

«Я горел желанием вновь увидеть Ириана, возвращаясь домой после поездки с отцом по его делам. Просто какой-то бред рисовался в моей голове: Вот Ириан прикусывает губы, вот хватает меня крепче за руки и валит прямо на землю в моëм саду. Мне так плевать, испачкается ли моя одежда, я лучше поскорее избавлюсь от неë. Ириан всегда исполняет мои желания, он такой послушный, такой преданный. Думаю, если бы в моей жизни не было этого лучика солнца я давно бы свихнулся. Никогда я так страстно не желал никого из женщин. Камилла всегда останется моим спасением. Она единственная может встать наравне с моим Ирианом, но почему я не хочу раз за разом возвращается к этой женщине? Плевать. Я жду моего Ириана, моего идеального, привлекательного, красивого Ириана, который снова, смущаясь, будет целовать меня везде, где я прикажу. Он всегда стесняется, действует неуверенно и это так забавно. Никогда не забуду, как он, упираясь рукой о доску спинки скамейки в саду, сломал еë тонкое дерево. Мы смеялись тогда, а я приказал никому и никогда больше и не сметь прикасаться к этой скамье и не в коем случае не чинить сломанную хрупкую доску.»

У скамейки совсем немного трещиной пошла спинка справа, словно кто-то сильно-сильно надавил на неë и хлипкое дерево не выдержало. Но при дворе богатого аристократа такую мелочь до сих пор не исправили и эта скамейка так и осталась стоять сломанной и заброшенной, пока кусты розы пытались обнять её с двух сторон, своими шипастыми лапами. Готье сделал шаг ближе и бережно провëл рукой по спинке скамьи, не страшась получить занозу. Но, уколовшись о скол дерева, Готье отдёрнул руку.

2) Глава 6. Крыша по ночам

Демон вышел на крышу, поднявшись по крутой лестнице на последнем этаже их с Лазаром дома. Сидя на краю пятиэтажного дома и свесив ноги вниз, Ириан сидел, держась за перилла руками и внимательно всматриваясь в людей и город сверху вниз. Был уже вечер, луна показалась на тëмном небе и не одна туча не закрывала еë молочного света. Ириан вздохнул. Он переживал нечто совсем новое. Он потерял жизнь. Он обрëл свободу. Он обрëл нового себя, но то, что происходит с ним, заботит и тяготит. Он уже два года с этим живёт, но всё равно открывает себя заново. Ощущение приближающейся опасности становится с каждым днëм только ближе. Когда Ириан допускает мысли о себе, самом, становится невыносимо тяжело осознавать, кто теперь находится внутри Ириана, что сам Ириан больше не человек – он сосуд демона. И демон требует выполнения предназначения. Пусть месть совершена давным давно, но Демону мало этого. Ириан не живëт, как обычный человек. Он больше не нуждается во сне, также как люди, не нуждается в еде в том же количестве, что и люди. Демон смотрит на свои руки. Длинные тонкие пальцы, с выпирающими костяшками, короткие ногти, которые больше не растут. Ириан стал лучшей версией себя, он больше не нуждается в глупостях, нужных людям. Но всë ещë может получать удовольствия, доступные им. Разве это не мечта? Убрать из человеческой жизни всë самое надоедливое и неудобное, а оставить только удовольствия и сладость? Но Демон вздыхает вновь. Он мëртв. Его жестоко убили, пронзили ножом шею и это забыть невозможно. Холодное лезвие… Демон махает головой.

- Плевать! Всë закончилось годы назад. Какого чëрта?! – шепчет в гневе Ириан, зарываясь пальцами в свои рыжие кудри. Волосы растут быстрее, всегда здоровыми, но если их состричь, то они быстрее обычного вернуться к прежней длине, едва достающей до плеч.

Сквозь гомон вечернего Парижа отчëтливо слышится один женский голос:

- Господи, милая моя! Жанетт! Жанетт! – надрываясь, женский крик режет воздух и заглушает другие звуки. Но никто из людей на улице даже не дрогнул и кажется не услышал. Только осмотрев окрестности в поисках источника крика, Ириан понял, что женщина находится, намного дальше, чем он думал.

Крик раздался вновь, бедняжка продолжала звать Жанетт и плакать, срывая голосовые связки. Ириан как можно быстрее спустился на улицу и побежал на крик, расталкивая людей и не обращая внимания на гневные фразы в свой адрес. Ириан бежал долго прежде чем оказался в мало освещëнном районе города. Тут и находилась женщина. Богато одетая молодая женщина с полными слез глазами, шаталась и во всë горло кричала:

- Жанетт, милая, где ты?!

- Мадам! – Ириан подхватил, готовую упасть на колени бедную мать и та посмотрела на него невидящим взглядом. – Что произошло?

- Моя Жанетт, моя маленькая дочь, она убежала от меня… Она… - женщина захлëбывалась слезами и не могла говорить чëтко, постоянно сбивалась и лепетала. – Я повысила голос и Жанетт убежала. Я не могу найти еë! Она исчезла!

- Это произошло где-то здесь? – Ириан сохранял самообладание до момента, пока его душу не сковал ледяной ужас. Это не было реакцией на новость о пропаже ребёнка, Ириан испытал парализующий ужас, словно собираются убить его самого.

- Д-да. Я обыскала всë вокруг. Помогите… верните мне мою дочь! – женщина беспомощно осела на колени на холодные камни дороги.

- Верну… - Ириан огляделся. Источник опасности был совсем рядом, поэтому демон глубоко вздохнул и закрыл глаза, прислушавшись к ощущениям.

Демон вновь испытал эти жгучие чувства, но теперь они были даже ярче. Кто-то, кто был совсем рядом, обладал чистой душой и манил к себе. Ириан насильно заставлял себя верить, что это всего лишь ребёнка – дети чаще всего чистодушны. Но не один ребёнок не вызывал желания у демона поглотить его душу. Раньше? Демон рвано выдохнул, по коже пробежали мурашки, дико захотелось схватить этого человека, крепче прижать и шептать на ухо целую вечность: «Отдайся! Отдайся! Просто отдайся мне!». Ириан потряс головой и тихо выругался, ступая в темноту переулка без фонарей. Нога его угадила прямо в лужу, но он не обратил внимания, ведь впереди послышались шаги по тем же лужам. Внезапно чувства притупились: в переулке явно кто-то был, но обладатель желанной души совсем скоро скрылся. Демон фыркнул.

Ириан ринулся вперëд, вслед за хлюпаюшими звуками шагов. Незнакомец бежал слишком медленно чтобы скрыться от демона. Тот настиг его в арке и тут же прижал к стене, выбивая ударом весь воздух из лëгкий. Быстро стало ясно, почему незнакомец бежал так медленно. У рослого мужчины в руках была спящая девочка. Ириан сжал пальцы на горле похитителя и впервые ощутил жгучую ненависть и злость. На лице мужчины была маска с вырезами только для глаз, но она была приподнята и его ухмыляющийся рот был виден. Сила тут же словно возросла в двое и демону не составило труда второй рукой выхватить ребëнка. Удар тут же пришëлся в челюсть похитителя, а когда тот свалился с ног, Ириан посадил малышку на землю, она всë ещë не открывала глаз.

- Кто ты та… - Ириан не успел договорить. Раздался выстрел и его плечо пронзила боль. Стало нечем дышать и демон лишь хватал ртом воздух в надежде на вздох.

- Не твоё событие, герой, - сквозь зубы прохрипел мужчина и направил оружее на малышку. – Я убью еë, если не уйдëшь.

- Нет! - Ириан очнулся от оцепенения и вздрогнул. – Нет, остановись!!

- Как скажешь, - мужчина широко улыбнулся и стал спиной отступать вглубь города, всë ещë целясь в девочку. Несколько мгновений и незнакомец скрылся в ночи.

Ириан часто дышал. Его охватил страх от того, что только что произошло. Но главное было не паниковать, а спасти ребёнка. Ириан поднял спящую девочку на руки и сразу ощутил биение маленького сердца, от этого стало куда легче. Девочка была жива, она дышала. Ириан отпустил малышку к матери и женщина расплакалась уже от счастья. Обнимаю и целуя дочь, она твердила слова благодарности и добрые пожелания Ириану. А тот стоял и молчал, из головы всë не уходил образ похитителя и это бешенное чувство, притупляющее ум. Что если похититель и есть тот, кто вызывает эту дрожь? Женщина пригласила Ириана в дом к их семье и умоляла, чтобы тот пришëл. Ириан не мог отказать и провëл женщину с дочерью на руках до дома, затем покидая их.

Демон вновь сидел на крыше и смотрел на свою ладонь. Рука сильно тряслась, чувство тревоги не уходило. Что-то должно произойти или происходит прямо сейчас.

- Ириан!

Голос Лазара рассëк тишину и только напугал. Демон вздрогнул, оборачиваясь. Лазар сел рядом, тоже спуская ноги вниз.

- Я был сегодня в театре, хотел поговорить с одной девушкой о пропаже еë племянницы. Думал найти девочку по горячим следам, ведь как раз на этой пьесе малышку и выкрали. Она была с тётей и матерью в театре, а затем пропала. Чëрт, я чувствовал, что иду по пятам за похитителем, а потом появился ты, - рассказывал Лазар, недовольно хмыкая.

- Что? – Ириан покачал головой.

- А то, что мне стало плохо. Что ты опять натворил? Ты общался с Готье или решил посетить церковь?! – исторично повысил голос Лазар, сощуривши глаза. Их синева потемнела.

- Нет, - дрожащим голосом почти срываясь на всхлипы, начал Ириан. На него накатила как никогда сильная слабость и чувство некчëмности. – Было чувство похожее на то, что происходило со мной, когда ты только появился передо мной в Лисьем облике. Страшно до ужаса и в той же мере притягательно. Отвратительно и столь же необычно и интересно. Понимаешь?

- И кто вызвал это? – хмыкнул Лазар, явно не принимая это в качестве оправдания.

- Я не знаю. Но боюсь думать, что это был похититель детей, - Ириан закрыл лицо руками и почувствовал на ладонях влагу.

- Что?! – вскрикнул Лазар. – Ты видел его?! Почему ты ничего не сделал?

- Он грозился убить девочку. Я… Я ничего не мог сделать, - голос дрожал, как и всë тело Ириана, в коротких судорогах и горьких всхлипах.

- Но ты же демон. Почему ты словно пустое место?! – кричал Лазар. – Ты мог схватить его, ты мог убить его! Почему….

- Заткнись, Лазар, - прошипел сквозь зубы Ириан. Пальцы стали чесаться, ведь ногти удлинялись.

- Не заткнусь, слабак! – закричал Лазар, толкнул Ириана в плечо.

Ириан поднял красные глаза на друга и толкнул его в ответ, сразу пожалев. Человеческая форма моментально вернулась от шока: Лазар сорвался и упал с крыши. Это произошло мгновенно. Секунда – и Лазар перевернулся, падая спиной за низкие перилла. Ириан не медлил и неожиданно для самого себя избрал самый глупый, самый безрассудный, но действенный способ: Демон бросился следом. Мир перед глазами ускорился, но следом замедлился на столько, что казалось, словно они с Лазаром падают не с пятого этажа, а с самих Небес. Прижать ближе. Не дать удариться. Спасти.

- Агх! – прошипел Лазар, открывая глаза. Всë вокруг размыто, ничего не видно, но вот боль ощутима: боль в ногах, словно от удара. Когда Лазар попытался подняться, он понял, что находится в облике лиса. Усевшись на собственный хвост, Лис встряхнулся и подвигал поочерёдно каждой из белых лапок. Боль была терпимой, не одна лапа точно не сломана. Проскулив что-то, лис снова встряхнулся и пошëл к кустам, опуская голову к земле. Он размышлял, когда успел превратиться в лиса?

Ириан закричал, резко приняв вертикальное положение. Он находился на крыше, просто сидел на холодном полу и задыхался от холодного воздуха. То, что произошло секунду назад не укладывалось в голове: он прыгнул вслед за Лазаром, он точно помнил поток ветра в лицо, от которого было невозможно дышать, а потом он закрыл глаза. Теперь на крыше. В полном одиночестве и страхе, что Лазар погиб. Но белый лис прямо перед глазами забежал в квартиру.

Больше Лазар не говорил ни слова, даже не смотря в сторону Ириана.

***

Фарфоровая кукла своими неживыми глазами смотрела, как такая же , как она падает с полки на пол. Послышался звонкий удар и тонкие куски фарфора отлетели с белого напомаженного личика. Пожилой мужчина тяжело вздохнул, ковыляя к разбитой игрушке.

- Чтож не сидится на месте тебе, - вздохнул тот, поднимая куклу в розовом платьице.

Повертев игрушку в руках, мужчина заметил как неестественно выглядит раскол детского личика с голубыми глазами. Нажав пальцем на расколотый фарфор, мужчина обнаружил, что текстура слишком податливая и мягкая, а также медленно возвращающаяся в прежнее положение. Видимо, голова куклы была сделана не только из чистого фарфора, но и имела мягкую основу. Но было и то, что поразило продавца больше: неприятный тягучий и густой сладковатый запах от игрушки. Мужчина поморщился и уже собирался выбросить куклу, как один еë стеклянный глаз выпал и откатился по полу. В месте, куда был прикреплëн кукольный зрачок появилось красноватое углубление не залитое фарфором. Моментально кукла вновь упала на пол с тяжëлым громким звуком. Мужчина в панике покинул магазин, в котором работал.

***

Пустая гостиная, через открытое окно она впускала в себя прохладный ветер, а также молочный свет полумесяца. Готье сидел в полной темноте в кресле, но это не мешало ему видеть всë вокруг достаточно точно, чтобы заметить, как отец вошëл и посмотрел на него. Мужчина средних лет, выглядящий более чем достойно, держал спину прямо, а голову высоко, его чëрные волосы в темноте ночи казались поглощающими любой оставшейся свет, также как и глаза. Месье Еикри окинул сына придирчивым взглядом, сразу отмечая, как тот вальяжно развалился в кресле, одетый только в халат.

- Готье. Завтра найти мне нового торговца в кукольный магазин, - приказал Еикри, поправляя перчатки на руках, его дорогой костюм блестел ужасающе в цвете луны.

- А что случилось со старым, отец? – зевнул Готье. Неожиданные и неприятные приезды отца Готье ненавидел и всякий раз зарекался запирать двери.

- Он разбил мою куклу и сбежал. Побоялся платить за неë, вероятно, - хмыкнул Еикри старший.

- Зачем тебе этот чëртов магазин? – Готье дëрнулся, испугавшись собственной дерзости.

- Он моя отдушина, сын. То чего хотела бы Валери, - грустно вздохнул Еикри, больше не желая продолжать разговор.

Позднее, ночью, Готье шëл бок о боком со своим новоприобретëнным другом. Ириан внимал каждому эмоционально высказанному слову со стороны Готье:

- С тех пор как не стало Валери прошло 7 лет! Я не понимаю, что случилось с отцом, но это похоже на помешательство. Он открыл этот чëртов кукольный Ад, сам занимается создаёт кукол, перекладывая другие обязанности на меня и мать. Он зациклился на Валери, словно она жива, словно просит его о куклах! – тараторит Готье, взмахивая, руками.

- Он видит в этом отдушину, смысл жизни, - тихо ответил Ириан, между всплесками эмоций собеседника.

- Да, я знаю! Но лучше бы он видел еë в работе. У нашей семьи связь с королём, а отец не желает и думать о Версале или о хоть каких-нибудь тривиальных приличиях, - снова говорил Готье, коснувшись плеча Ириана. – Как приятно, что рядом со мной ты, Ксавьер. Ты действительно моя отдушина.

- Взаимно, - улыбнулся Ириан, его глаза заблестели. Только бы не меняли цвет, ведь Готье так пристально в них смотрит.

- Я… - Готье отвëл взгляд и кивнул на магазинчик, возле которого они остановились, - А вот и он. Кукольный Ад.

Начинался дождь и друзьям пришлось бежать под холодными каплями. За окнами дома Еикри, разногласие света и тьмы плескалось, как на холсте. Лужи, напряжённые от ливня, отражали в себе тусклый свет газовых фонарей, как будто сами звёзды пытались дотянуться до земли. Дождь отчаянно стучал по крыше, стремительно срываясь в ритме старинного вальса, разбивая тишину своим гремящим звучанием. Освещëнные лишь единственной свечой и промокшие до нитки Ириан и Готье сидели на диване и усмехались. Ириан смело протянул руку и нежно отвëл прядь мокрых волос со лба Готье. Тот в ответ сделал тоже самое.

- Ксавьер, ты сумашедший. Больше я не стану бегать под дождём, мне ужасно холодно, - зубы Готье стучали друг о друга, когда он говорил, и его речь звучала рвано.

- Ты ещë многого обо мне не знаешь, - заворожëнно глядя в чëрные глаза, почти шептал Ириан. Демоническое сердце разрывалось на части. От души Готье веяло теплом и сладостью. Поглотив эту душу, Ириан точно будет сыт, но будет ли счастлив, кроме момента экстаза при поглощении не самой чистой души.

- А можно узнать? – Готье вдруг двинулся ближе, на секунду опустив взгляд и вновь подняв его. Он был так близко, один толчок вперëд и можно его поцеловать. К бледной коже прилипли мокрые чëрные пряди и кожа тоже влажная ещë, как и рестницы, но Готье счастливо улыбаться не смотря на холод и дрожь.

- Позволь, я первый что-то разузнаю, а потом обязательно расскажу и тебе, - шептал Ириан, уже не понимая, что он говорит. Готье так близко. Можно уничтожить весь мир, чтобы больше ничего не мешало вернуться в сладкие мгновения прошлого.

«Ириан крепко сжимает руку Готье и ведëт его по всему этажу к балкону. Готье хмурится и оглядывается, пытаясь заметить слуг.

- Что ты делаешь? Нас же увидят, - говорит он, напряжëнно.

- Не увидят. На этаже никого нет, - отвечает Ириан, заводя Готье на балкон, - Красиво да?

Уханье свежей зелени и яркие окраски растений создают неповторимую гармонию, где природа бережно обнимает искусство. Каждый клочок земли здесь заполняет махровая гортензия, ее крупные нежные шары, обрамленные светло-зелеными листьями, притягивают взгляд, словно пурпурные драгоценности. Живописная централья аллея ведëт к фонтану, вода в котором похожа на жидкий алмаз.

- Ты показываешь мне мой собственный сад? – усмехнулся Готье, сложив руки на груди.

- Нет, вы просто так редко бываете здесь, на балконе. Вы не видите свой сад с этой точки! – восхищëнно проговорил Ириан, любуясь садом.

- Такой хитрый, здесь опасно, - Готье медленно развернул Ириана к себе и в несколько шагов разместил того на плетëном кресле. – Признайся для чего очистил весь этаж и как заставил прислугу уйти?

- Воспользовался своим положением и вашей милостью, месье, - Ириан смотрел на Готье снизу вверх и этот ракурс был его самым любимым, ведь Готье выглядел завораживающе властно. – Сказал, что вы приказали…

- Молчи, - Готье наклонился прямо к лицу своего слуги и волосы его спали с плеч так и скрывая их нежных поцелуй.

Мягкие губы Готье были на вкус как лучшие сочные яблоки, как сок апельсина или сладкое вино. Идеальные, требующие больше настойчивости и грубости, ведь сами быстро дарили всë это. Глубокий, желанный и запретный поцелуй не прекращался очень долго, пока оба не вздрогнули от звука всплеск воды, доносившегося с улицы.»

Ириан улыбнулся. Это не то, что нужно ему сейчас и это только добавит неловкости и напряжения. Тем более, что всë это мечты и Готье никогда бы не захотел поцеловать Ксавьера, Ириана возможно когда-то, а вот Ксавьер не тот, кто достоин.

- Я думаю, мне пора, - Ириан отстранился весьма резко и встал.

- После завтра, около театра Рено, в это же время, да? – уточнил Готье, провожая гостя.

- Да, хорошо.

2) Глава 7. Последнее, что услышал

Лазар покупал еду на рынке и уже уходил, когда на него налетел напуганный и озабоченный чем-то мужчина. Он толкнул Лазара и, извинившись, быстро налетел на следующего прохожего. Недовольно хмыкнув, Лазар повернулся, чтобы заметить и услышать, как мужчина в панике начал что-то рассказывать:

- Я разбил куклу! Я разбил его куклу…. Там было то, чего я не понимаю! Она мягкая и отвратительно пахла, - дрожащим голосом говорил мужчина своему собеседнику. – Я никогда больше туда не вернусь. Куклы этого сумасшедшего живые!

- Что…? – Лазар отошёл сторону так, чтобы лучше слышать рассказчика.

- Я держал в руках огромную куклу, мне нужно было переставить еë. Она была довольно тяжелой…. Я случайно уронил еë, а когда стал поднимать, увидел еë лицо и почувствовал неприятный запах!

- Месье! - Лазар нагнал этого перепуганного человека и попросил рассказать подробнее. Мужчина рассказал, что считает тела этих кукол живыми. Под гладкой фарфоровой оболочкой куклы скрывалось тело мёртвой девочки. На её щеке был маленький скол, похожий на треснувший лёд, а под ним виднелась тёмная кость. Одно стеклянное глазное яблоко выпало из глазницы, оставляя на лице мокрый след. Его потухший зрачок смотрел в пустоту.

***

Среди чёрных силуэтов зданий выделяются яркие витрины лавок, где выставлены изящные ткани и блестящие украшения. В воздухе ощущается легкий налёт ожидания, возбуждая сердца театралов, мечтающих о великолепной премьере. Группа дам, хихикали и поглядывали в сторону молодого человека в шляпе, из-под которой вились до плеч каштановые пряди. Одна из дам, кокетливо подмигнула незнакомцу, как только поймала его редкий взгляд.

Ириан улыбнулся и отвëл взгляд, эти девицы, вполне очевидно, были не просто прогуливающимися по Парижу дочурками знати. Внешний вид красавиц, в самом расцвете женской привлекательности, говорил об открытости, беззаботности и лëгкости мыслей каждой из них. А пухлые, щедро напомаженные губки так и шептали высокую цену за любовь. В жизни Ириану не приходилось сталкиваться с подобным женским вниманием и юноша был весьма обеспокоен происходящим.

- Ох, Ксавьер! – голос Готье появился раньше его самого и Ириан выдохнул облегчëнно, ведь к нему ещë не успели подойти те обворожительные особы. – Здравствуй!

- Здравствуй, - улыбнулся Ириан, с облегчением отмечая, что Готье не носил рядом с сердцем в кармане крест, и что на его кольцах нет освящённой в церкви гравировки, которые обычно безумно больно обжигали руки демона. – В театр?

- Нет, у меня есть идея повеселее. Я сегодня дома весь день провëл с женой. Она выпила всю мою кровь, поэтому мне срочно нужен отдых! – тараторил Готье, утягивая Ириана за собой по улице.

- Я разумеется не против. Но куда мы идëм? – Ириан покорно поддавался Готье, который светился, словно начищенное золото. – В кабак?

- Не просто какой-то кабак! Лучший в Латинском квартале, мой друг, - утверждал уверенно Готье.

Очень скоро двери его распахивались с оглушительным грохотом, и внутрь устремлялись люди, жаждущие веселых встреч, азартных разговоров и пьянящих напитков. Запах алкоголя неприкрыто окутывал пространство, смешиваясь с ароматами жареного мяса и свежего хлеба. Этот запах ударял в лицо и Ириан морщился, кривясь. Он не хотел пить, его почти сразу начало подташнивать.

- Боже, я не хочу пить, - эти слова утонули в шуме кабака, Готье даже не услышал этой ничтожной попытки отказаться.

Совсем скоро Ириану в руку вручили бокал с чем-то тëмным в нëм. Готье подначивал его скоро проглотить это, а Ириану пришлось переступить через себя и выпить. Жгучий напиток тут же заставил демона поморщиться, обдавая жаром горло. Краткая судорога прошла по всему телу и захотелось простонать, Ириан лишь помахал головой.

- Знаешь, Ксавьер, был у меня один случай… - говорил Готье, наливая ещë и ещë. Вскоре его голос превращался в бессмысленные, но такие приятные звуки.

«Говори! Говори говори говори говори говори говори…» - беззвучно шептали губы Ириана, пока затуманенные, пустые глаза смотрели почти сквозь объект, вызывающий все эти эмоции.

- Ксавьер? – Готье, поддержал приятеля за плечо, не давая упасть. – Ты как?

- Ноги ватные… - с паузой проговорил Ириан, чувствуя, словно несколько часов до этого провëл в активной пробежке по городу. Ноги было ужасно уставшими и не в какую не хотели держать хозяина, поэтому тот облокотился на высокий стол, возле которого стоял.

- Конечно. Не хочешь сесть? – Готье странно улыбался, усаживая демона за стол на небольшой мягкий диван. Это место было особенным, ведь занавески скрывали приятелей от лишних глаз. – Ты врал мне когда-нибудь?

Готье сел рядом, а не напротив. Левая рука его сжалась на предплечии Ириана, а правая убрала каштановые пряди с его лица за ухо. Ириан даже не заметил интимности этого жеста, когда решил ответить:

- Что? Нет, не врал, - в голове демона творилась неразбериха.

«Разве что-то случилось? С чего бы ему думать, что я вру? А я вру ему? Да, чëрт, я ему вру!» Пустой взгляд был направлен на Готье и тот, заметив это, пару раз махнул перед лицом Ириана рукой.

- Выпьем ещë, - Готье придвинул ещë один стакан к Ириану и тот уже с желаем взял его в руки, осушая. – Так. Твоя фамилия точно Бенуа?

- Да, - Ириан выпил снова, снова морщась, высунув язык.

- Я не знаю ни одного аристократа с этой фамилией, - Готье говорил серьёзно, а самое главное, что он был совершенно трезв.

- Наверное, потому что я не аристократ! – рассмеялся Ириан, напоминая, чем он зарабатывает себе на жизнь.

- Ксавьер! Хватит, - Готье выбил из рук приятеля стакан и тот со стуком упал на стол, разливая джин по деревянной поверхности. Аристократ не обратил на это никакого внимания. – Посмотри на меня. Мы виделись раньше? Может быть, в Версале? Ты же был там, да?

- Нет, - протянул Ириан, вздрагивая, когда Готье настойчиво развернул его лицом к себе.

- Что нет!? – прикрикнул Готье, часто дыша.

- Мы не виделись… - прошептал демон.

«Что с ним такое? Он много выпил? Нет. Он не пил совсем, кажется. Надо проверить.» - думал Ириан, пока не поддался вперëд. Своим носом демон врезался в уголок приоткрытых губ Готье. Тот отклонился назад и замер от этого прикосновения. Но через секунду Ириан отстранился уже сам, молча заключив сам для себя вывод: Он не чувствует абсолютно никакого запаха, потому что сам пьян. Определить в каком состоянии Готье, почти невозможно.

- А-э, - протянул Готье, прежде чем встал с дивана, схватил свою шляпу и пальто, и второпях сбежал.

- Стой, ты..? - Ириан не успел осознать, что произошло, а Готье уже и след простыл. В затуманенном рассудке эта ситуация, казалась из ряда вон выходящей, ведь сочетала в себе и шок и трепет. – Какого чëрта? – Ириан ударил рукой себе по лицу, затем потер глаза, всë плыло.

Через несколько часов сна и бурчащих звуков, Ириан разлепил глаза. Была глубокая ночь. Лазар спал, мирно похрапывая в человеческом облике. Ириан сел на кровати ощущая тяжесть в теле и фантомную сонливость, которая перекрывалась желанием выпить как можно больше воды. Когда Ириан утолял жажду, Лазар из-за шума тоже проснулся. Он протëр глаза, сквозь темноту ночи смотря, как Ириан пьëт воду. Начинать диалог было разрушительно для гордости Лазара, перед его глазами всë ещë стояла картина, как друг толкает его с крыши.

***

Белое жабо щекотало Лазару горло, но он оттянул воротник пониже и не стал развязывать, сменяясь и отдавая красоте жертву. В светлых оттенках, как сейчас, в бежево-белом жюстокоре, Лазар был похож на белый зефир. В светлом образе, внушающим доверие и тепло, лис прошëл в кукольный магазин. Время было весьма подходящим, ведь в лавке находились ещë двое мужчин, отнюдь не покупателей. Первый, стоящий за прилавком, - парнишка возраста Лазара, новый торговец. Второй – мужчина в возрасте, высокий, галантный, хорошо одетый, с идеально ровной бородой и чëрными глазами.

- Тех кукол, что побольше, - черноглазый мужчина указал рукой в сторону кукол, достигающих размеров больше фута. Они стояли, похожие на целое детское общество с жуткими личиками. – Старайся не двигать лишний раз. Не давай клиентам брать их в руки. Только если решаются купить, могут взять.

- Я понял, конечно, - послушно кивал парнишка.

Строгий хозяин лавки ушëл, перед этим кивнув Лазару, как бы здороваясь с гостем. Лазар, от любопытства, покосился на крупных кукол. Сразу был примечателен факт: эти куклы не стояли на ножках, а всегда сидели, в отличии от других. Их было не много, всего пять экземпляров.

- Как же это дорого, - протянул Лазар, глянув выжидающе на торговца.

- О да, месье, очень дорого. Но хозяин сам лично занимается изготовлением кукол много лет, - говорил парнишка дрожащим голосом, стараясь заинтересовать гостя.

- Всë это сделал он? – удивился Лазар, всë же кукол было слишком много.

- Нет же не все куклы лично его ручной работы. Именно в Париже их больше. В других городах же чаще всего эти куклы продаются только дороже. Остальные же создаются мастерами под крылом господина Еикри! – рассказал парнишка, размахивая руками.

- Восхитительно, - улыбнулся Лазар. – А какие именно куклы изготовлены лично руками месье Еикри? – лис сощурил глаза.

- Точно эти, - торговец, ожидаемо, указал именно на пять самых крупных кукол. Он указывал и на другие модели, но Лазар сверлил взглядом фарфоровые личики и стеклянные глаза малышек. Его пробрал холод.

- А у месье Еикри есть дочь? – внезапно выпалил Лазар, только позже понимая, какой этот вопрос странный и неуместный.

- Ах? Нет, у хозяина только взрослый сын, - неуверенно и тихо ответил торговец опуская глаза. – Вы хотели бы приобрести что-нибудь?

- Трогать, как я понял, эти куклы мне не позволят, – спросил Лазар, подходя к крупным игрушкам ближе. Он наклонился к сидящей на стуле малышке и всмотрелся в её фарфоровое личико. – Трещина, надо же.

- Что? – торговец подошëл, с опаской смотря на куклу. Лазар глубоко вздохнул, его слегка трясло.

Как только расстояние между ними сократилось, Лазар закрыл глаза, а когда открыл те пылали лазурным огнëм. Резкое движение руки и лис вцепился в парнишку, крепко удерживая за шиворот. Тот ахнул, посмотрев в глаза Лазара.

- Молчать, - приказал лис, одной рукой притягивая юношу ближе к себе, а второй впиваясь в его плечо. Тот испуганно закивал. – Что ты знаешь о пропавших детях?

- Н-ничего, - юноша сглотнул. Лазурные глаза, блистающие в полутьме завораживали и он не мог пошевелиться, ноги его подгибались.

- А что знает твой хозяин? Он говорил что-то тебе? – Лазар старался выглядеть пугающе, но эта ситуация сама приводила его в трепет, ощущение внутренней силы казалось неестественным и странным. Но показывать это «жертве» было нельзя.

- Я не разговаривал с ним не о чëм, кроме работы здесь. Это… м-мой первый день, - жалобно лепетал юноша, его глаза наполнялись слезами. Парнишка был совсем слаб и ужасно напуган.

- Чëрт, - Лазар выдохнул и отпустил руки, позволяя парнишке встать ровно, но это не унимало внутренних потоков. Энергия переполняла Лазара, ему хотелось чего-то, чего он не сам не знал. Сердцебиение участилось. Но нельзя сейчас отвлекаться на самого себя. – А что он говорил об этих куклах?

- Что нельзя трогать их, нельзя давать трогать покупателям и так далее, - прошептал торговец, отступая назад к столу. Он горбился, стараясь стать меньше и незаметнее.

- Никому не говори, что я появлялся тут. Иначе я убью тебя, - последняя фраза, сказанная Лазаром уверенно и резко, повергла его в шок. Вот чего ему хотелось. Эта фраза олицетворяла его дикое желание. Но это не может быть правдой!

Лис ринулся к куклам и поднял одну из них на руки, сразу бросая на пол. Фарфор треснул и осколки отлетели от искусного материала. Наклонившись к ней, Лазар распотрошил пальцами фарфор на детском личике, с ужасом осознавая, что касается чего-то мягкого и слегка шершавого. Продолжая отвратительное расследование, Лазар отколупал ещë несколько кусочков фарфора, от носика и детских стеклянных глаз. Под слоем белой краски была кожа. Человеческая бледная детская кожа. Лазар ахнул и отстранился, его пробрал ужас. Не веря тому, что видит Лазар вдохнул сладковатый мерзкий запах и на его глазах выступили слëзы. Эта кукла – в прошлом живой ребёнок шести или семи лет. Еë детское личико и тельце полностью было замуровано фарфором и залито краской, а также прикрыто слоями роскошной одежды. Вдаваться в подробности создания этого творения дьявола Лазар не хотел. Он встал и будучи бледнее белого цвета кожи мертвеца, отступил к двери.

На лбу выступила испарина, руки и ноги тряслись и не слушались, перед глазами стояло лицо маленькой девочки без глаз, залитое фарфором, с зашитым ртом и волосами цвета ржи. Лазар толи плакал, толи кричал в агонии, пока по памяти его тело вело его к дому. Спотыкаясь и падая, утыкался в сырую землю носом, Лазар кричал, его рвало, но он не замечал и не придавал этому значения. Пальцы зарывались в землю, глаза не видели ничего, кроме слез. Все самые страшные догадки подтвердились и какой смысл теперь искать что-то? Какой смысл действовать? Та бедная женщина давно лишилась дочери, больше она не увидит еë живой. Лазар шатался и бежал , кажется, целую вечность и всë никак не мог оказать дома. На деле прошло не больше десяти минут, а он даже не покинул улицу. Предчувствие чего-то ужасного заставило его оглянуться. За его спиной стоял человек, тот самый мужчина из лавки. Хозяин и создатей мëртвых кукол. Он направил на Лазара ружьë. Настоящее крупное ружьë.

- Ириан! – во весь голос, из последних сил, завопил Лазар, словно друг мог услышать и спасти его. Это была последняя надежда.

Секунды хватило, чтобы лис бросился бежать, но убежать ему не удалось. Раздался выстрел. Никакой боли. Только шок. Лазар упал в грязь на дороге и закрыл глаза. Почему перед его смертью произошло именно это?

- Ну ка, кто этот Ириан? – грубым низким голосом. Это последнее, что услышал лис.

2) Глава 8. Выстрел в сердце

В доме Еикри утром было шумно от слëз и криков малыша. Три няньки пытались успокоить буйного мальчишку, который бросался в них всём, что попадает ему в руки. У ребнка не было и минуты спокойствия. Его мать же сидела в гостиной и вливала в себя алкоголь в огромном количестве, уже не осознавая, что вокруг неё происходит. Готье, видя это, не делал ничего. Эта жизнь стала для него мукой, не было смысла действовать, что-то исправлять. Ему не хотелось, чтобы Камилла перестала пить, ведь если она сделает это – она вспомнит о муженьке и начнëт диктовать правила. Ему не хотелось, чтобы сын прекратил плакать, ведь звуки его криков хоть немного помогали Готье осознавать, что он в реальном мире, а не в кошмарном сне. В его снах обычно тихо.

- Готье! – закричала Камилла, роняя на пол бокал, который разлетелся на десяток осколков с противным лязганьем. Готье поморщился, это то, что выбило его из колеи.

- Что, Камилла? – спросил он, оборачиваясь и проклиная решение зайти сюда.

- Ты сгоришь в аду! Ты знаешь? – засмеялась Камилла, рассматривая осколки на полу.

- За что?

- За то, что нарушаешь законы Божьи и выбираешь мужчину, вместо жены и сына, понял?! – кричала пьяная женщина, всë набирая обороты.

- Почему ты возвращаешься к этому снова? Тебе ли меня судить? Тебе, которая желает нашему сыну и своему мужу смерти? – спокойно ответил Готье, наблюдая за женой.

- Ты меня не лучше. Счастлив был бы, если бы я сдохла! – истерически рассмеявшись, Камилла, ударила кулаком по столу, а ногой раздавила остатки бокала на полу.

- Я был бы счастлив сдохнуть сам, - Готье поджал губы и вышел из гостиной.

В спальне, лëжа на кровати и смотря в потолок, Готье поднял вверх руку. Стоило ему отвлечься от собственных переживаний и позволить разуму отдохнуть, как в мыслях появляется Ксавьер. С улыбкой до ушей, такими мягкими волосами и вечными идеями, чем можно было бы заняться. Он предложил сегодня ночью посмотреть на феерверки, обещанные в Париже в честь Дня рождения какого важного пэра. Даже Готье не запоминал всех имëн, а Ксавьер не знал и подавно. Плевать на всё!

«Я хочу сбежать и я снова сбегаю от семьи к нему. Как это низко не достойно, отец. Какой же я гад, что поступаю так с Камиллой и Уильямом! Я не должен… не должен… не должен» - мысленно твердил Готье, пока переодевался. Уже вечер. Как быстро летит время. Кажется он уснул.

- Ксавьер, чëрт тебя дери, эти месяцы лучшее, что было со мной за последние года! – шептал Готье, спускаясь по ступеням на первый этаж. - Ксавьер, я хотел сказать. Хотел сказать, что эти месяцы с тобой были лучшими, - шептал себе под нос Готье, выходя на улицу. - Послушай, Ксавьер, я давно желаю… - Готье поморщился и покачал головой, садясь к собственному извозчику в карету. – Я давно хотел сказать спасибо, за то, что сделал часть моей жизни такой светлой.

- Ксавьер, я… - Готье замолк, стоя напротив Ириана. Тот улыбался и ждал.

- Что? – спросил Ириан, почесав затылок.

- С-спасибо, - промямлил Готье, замирая и прислушиваясь к голосу людей рядом:

- За такое бы смертную казнь, ей Богу! – говорил недовольный мужчина, проходя мимо, он говорил со своим товарищем.

- Готье? Что с тобой? – спросил Ириан, замечая, как побледнел его товарищ, как его глаза забегали, а руки затряслись.

- Как думаешь, о чëм это он? – тихо спросил Готье, оглядываясь на прошедшего мимо мужчину.

- Мне плевать, - пожал плечами демон, - И тебе должно быть тоже, поверь. Что ты хотел сказать?

- Неважно, - выдохнул Готье, опуская глаза.

Они прошли сквозь толпы народа к более менее свободной территории, с которой может не самый лучший обзор на салют, но зато можно двигаться и дышать без проблем и толканий со всех сторон. Готье молчал, пока Ириан лепетал что-то, про то, что всегда мечтал увидеть салют и так далее. Он рассказывал про день, про работу, но в какой-то момент замолчал, чем уже привлëк заинтересованый взгляд Готье. Тот не слушал, теряясь в собственных мыслях, снова и снова погоняя эту глупую фразу в разных формулировках.

- Знаешь, тот господин напомнил мне один жуткий случай, - замечая интерес со стороны собеседника, Ириан продолжил. – Знаешь, что произошло в 1750 году?

- Ты про ту казнь? – Готье вздрогнул, по его коже пробежали мурашки. Эта дата и это печальное событие много лет занимали его сердце и душу, много лет печалили и съедали его изнутри, заставляя ненавидеть и проклинать самого себя.

- Да, казнь Жан Дио и Бруно Ленуара, - кивнул Ириан, вздыхая.- Мне так страшно думать об этом.

- Что ты думаешь об этом? – выпалил Готье громче, чем обычно, чем заставил Ириана даже вздрогнуть и непонятно улыбнуться. – Улыбаешься?

- Нет, я не от этого. Я думаю, что это незаслуженно, страшно и нельзя было подобное допускать в нашей стране, - пожал плечами Ириан, плохо изображая безразличие.

- То есть… То есть ты можешь их понять? – дрожащим голосом спросил Готье, его трясло, в горле пересохло. То, чего он ждал происходит прямо сейчас. Хотелось кричать во всë горло «Да, да! Ксавьер, я такой же как они!»

- Да, могу, - улыбнулся Ириан, опуская глаза, а затем вновь поднимая их, смотря на Готье. Такого странно взволнованного, словно напуганного. Он поджимал губы, кусал их, нервно теребил пальцами свою одежду и переступал с ноги на ногу. Ощущение было приятное, трепетное и, О Боже, Ириан забыл о своей гордой маске. – Я….

- Ксавьер! – перебил Готье, рвано выдохнув, - Месяцы с тобой были лучшими за многие года моей жизни, - пролепетал Готье, не сводя глаз с лица Ириана, пока тот в удивлении приоткрыл рот.

- Мне… - снова Ириан был прерван. Но прерван приятнее, чем любое из их совместных событий.

Готье фыркнул, оглянулся, убеждаясь, что не одни глаза не следят за ними и сделал шаг к Ириану. Протянув руку, он схватил Ириана за белое жабо и притянул ближе, почти ударясь своими губами о его губы. Раздался резкий звук первого салютного залпа и восклицания людей. Поцелуй был короткий, быстрый, но при этом грубоватый, как и первая яркая вспышка в ночном небе. Готье отступил на шаг сразу же, уставившись на ошарашенного Ириана, с которого окончательно спала уверенность.

- Готье… - прошептал Ириан, не сразу сообразив, что уже поздно. Готье развернулся и почти бегом, расталкивая людей побежал прочь, закрывая лицо рукой. Его трясло, всë тело била дрожь, ноги ватные, но он продолжал отдаляться от объекта, вызывавшего в нëм все эти эмоции.

Сам же Ириан прикрыл рот рукой, его сотрясло осознание. Готье поцеловал его. Готье чувствует к нему что-то, они могут…. Нет! Готье предатель, лжец, он бросил Ириана, растоптал его чувства и не разу не попробовал его найти или связаться. Готье вычеркнул Ириана из своей жизни, чем вычеркнул его же из человеческого мира. Ириан хотел закричать и закричал бы, если бы не люди вокруг, пусть и отвлечённые на феерверк. Демон часто дышал, прижимаясь к стене, ему пришлось отойти от гущи событий, чтобы позволить себе, наконец, спокойно дышать полной грудью. Но дыхание не успокаивалось, а паника нарастала. Что это?

- Стоп-стоп-стоп-стоп, - как единое слово быстро произнëс Ириан, закрывая лицо рукой. Он не понимал, что происходит, его была дрожь. Это уже не связано с Готье?

Несколько минут чистой паники и непонимания завершились ясной мыслью: Это не из-за Готье, это из-за Лазара, значит что-то случилось. Ириан огляделся, в глазах всë двоилось и расплывалось и восторженные крики людей сбивали с мыслей. Еле отойдя дальше, Ириан попытался сконцентрироваться на ощущениях. Он закрыл глаза, сел на землю и прислушался к Лазару на расстоянии. Долго тянулись минуты, Ириану казалось, что он просидит так всю ночь, но всё же в его собственной голове отозвался болезненный крик его друга. Лазар стонал от боли и эту боль ощутил и демон, его ногу начало жечь словно в трëх местах. Ириан вскочил на ноги. Энергия друга вела его по узким улочкам, сквозь людей, магазины и свет от свечей и салюта в небе. Паника подкашивала ноги, Ириан бежал в полную неизвестность, не ощущая усталости, пока не остановился у кукольного магазинчика.

Тут людей не было, пустота и темнота захватили это место. Магазин закрыт, внутри темно и тихо, как и вокруг. Ириан часто дышал и происходящее было похоже на кошмар, но демон всë никак не просыпался. И именно тогда Ириан вновь испытал, как сгорает изнутри, как его собственное тело становится для него мало и хочется разорвать на себе кожу, чтобы освободится. Ириан прижался спиной к стене дома и расстегнул воротник, но это не помогло и дышать становилось всë сложнее.

- Чëртов демон… - прошептал Ириан, сползая вниз по стене и опускаясь на землю. – Мне не до тебя.

- Ириан, - насмешливо прозвучал загробный голос прямо в голове Ириана, тот поморщился. – Если ты не будешь делать то, ради чего до сих пор существуешь, я убью тебя.

- При чëм здесь я? Я должен спасти Лазара, - шептал Ириан вслух, прекрасно понимая, что и мысленно демон услышет его.

- Сделай себя сильнее, Ириан! Я знаю чего ты хочешь, - сладко говорил голос с улыбкой в интонации.

Перед взглядом Ириана появилась пара красных глаз, в обрамлении чëрных ресниц, а затем и бледной кожи. Материализацию демона Ириан раньше не видел и его глаза расширились от удивления и он сильнее ударился спиной в стену. Но лицо демона было так близко, что если бы тот дышал, его холодное дыхание наверняка касалось бы лица Ириана. Также быстро, как и появилось, лицо демона исчезло, принося за собой жгучую боль в глазах. У Ириана текли слезы и он судорожно вытирал их рукавами.

Только позже появилась какая-то ясность: Ириан почувствовал, как сердце его снова бьëтся, а взгляд проясняется. Снова появисла тяга и она вела в кукольных магазин.

«Демон прав. Я его оболочка, я его воплощение. Я тот, кто сильнее всего живого! Лазар, я спасу тебя» - мысленно говорил Демон, шагая к витрине. Выбить дверь было крайне легко и не больно. Со звонким лязганье сиëкло осыпало порог магазина. Ириан встряхнул головой, откидывая рыжие волосы назад и начал звать:

- Лазар! Где ты, Лазар?! – кричал Ириан, ступая глубже в магазин и ужасаясь десяткам кукольных неживых глаз, следящих за ним. Ответа не последовало, стояла полная тишина, а внутренняя тяга совсем поутихла, словно Ириан уже нашëл Лазара.

Внезапно раздался выстрел и Ириан пошатнулся, почти падая, но он смог удержать равновесие. За его спиной с треском раскололась голова маленькой куколки, сидящей на полке. Посмотрев в сторону стреляющего, Ириан увидел того же самого мужчину в плаще, что на его глазах украл ребëнка. Мужчина усмехнулся.

- Ты лезешь не в своë дело, мальчишка, - снова выстрел. Ириан пошатнулся, но пуля как по волшебству пролетела мимо него.

Демон ощущал, как вокруг него сгущается тëмная энергия, как тело обдаëт холодок и как придаëт больше сил. Ириан выдохнул, стараясь успокоиться, но осознание не позволяло этого: Мужчина, что стоит перед ним, никто иной, как похититель детей. До сих пор не ясно, что он делал с бедными девочками, но даже без этих знаний, Ириан понимал, что готов убить этого человека на месте. Снова выстрел. Пуля попала точно в цель, в грудь Ириана в область сердца. От этого демон лишь дëрнулся. Эхом в голове отзывались слова Лазара:

«Ты мог сделать хоть что-нибудь?! Почему ты просто отпустил его!?» - надрывным его голосом звучало в мыслях. А похитель не только крал детей, но и сделал что-то с Лазаром….

В следующее мгновение после выстрела, Ириан ринулся вперëд, повалив мужчину с оружеем на землю, быстро лишив его защиты из рук, Ириан схватился за шею брыкабшегося похитителя. Теперь капюшон спал и стало видно его мерзкое лицо, усы, нос с горбинкой. Мужчина явно был в шоке от происходящего. Почему юный парнишка настолько превосходит его в силе? Тем не менее Ириан сжимал его шею, слушая неразборчивые стоны и хрипы

- Что ты сделал с детьми?! – закричал Ириан, что есть мо́чи, уставившись в полузакрытые глаза мужчины, окружëнные роем морщин. Ириан совсем забыл, что принял свою истинную форму, и чуть отпустив руки с шеи Еикри, ждал ответа.

- Ты?! – вот что вместо ответа получил Ириан и тогда гнев с новой силой овладел им, демон душил Еикри долго, растягивая момент его мучения. Между порывами Ириана, Еикри прохрипел почти неразборчиво. – Если ты убьёшь меня… Никогда не….

- Отомщу, - тихо добавил Ириан, ослабевая в своей хватке. Эта мысль пришла слишком неожиданно, чтобы казаться своей собственной. Она была инородная, чужим голосом, но такой явной и правдивой в тот момент, что Ириан лишь слегка сжимал горло кашляющего Еикри. – Я отомщу тебе за смерти всех этих детей. Я отомщу за то, что выбросил меня тогда. Не переживай, ты умрëшь. Но умрëшь красиво, но, к сожалению, не для тебя.

Ириан приподнял голову Еикри, чтобы хорошенько ударить ей об пол, заставляя Еикри терять сознание. Сам демон встал на ноги и посмотрел на собственные дрожащие руки. Гнев был слишком силëн, чтобы мыслить трезво.

Лазар был без сознания. Он лежал на холодном полу весь в крови, его одежда пропиталась ей, но он дышал. Ириан опустился перед ним на колени и слегка потряс.

- Лазар, пожалуйста, очнись! – позвал Ириан, только спустя время он получил ответ в виде недовольного стона. Когда Лазар открыл глаза, демон продолжил его тормошить.

- Хватит, - прохрипел Лазар, совсем севшим голосом, наверное он очень много кричал.

- Что произошло? – дрожащим голосом спросил Ириан, поглаживая Лазара по плечу и заодно проверяя, где его ранили. – Не бойся говорить, он без сознания.

- Чëрт. Этот ублюдок застал меня за иследованием его кукол и тогда…. Тогда я бежал, но ноги прекратили меня держать и я упал. Сейчас я понимаю, что он прострелил мне обе ноги и теперь мне… - Лазар замолчал в приступе боли от воспоминаний.

- Я отнесу тебя домой.

На руках демон довольно быстро перенëс сначала Лазара на его кровать, а затем и мистера Еикри, связав того и положив на пол. Ириан уселся на кровать и застонал, заглушая это подушкой.

- Лазар, ты знал? – спросил демон, подходя к другу и садясь на пол рядом с его кроватью.

- Догадывался о куклах, видел мысли пропавших детей, чувствовал, но не знал точно. Как только узнал, случилось то, что случилось, - вздохнул Лазар, морщась от боли. Его одежда кровью пачкала постель, а от каждого движения ноги словно пронизывали тысячи ножей.

- Почему ты не говорил мне?! – вспылил Ириан, сжимая ладонь Лазара в панике, что снова потеряет его.

- Напомнить, как ты столкнул меня с крыши, когда я высказал малейшее недовольство тобой? – спокойно и тихо ответил Лазар, изогнув бровь. Даже в таком состоянии, Лазар выглядит уверенно.

- Прости меня, - опустил глаза Ириан – Скажи, чья это на тебе кровь? Неужели всë твоя?

- Нет. Лучше бы была моя. Эта кровь девочки, маленькой девчушки, которой он на моих глазах перерезал горло, - Лазар сглотнул и прикусил губу.

- Это ужасно. Так страшно, что ты видел это своими глазами, - Лазар кивнул. Ириан чуть поднялся и провëл руками над ранами на ногах Лазара. – Я вылечу тебя. Если я так могу.

- Очень сомневаюсь. Но рядом с тобой мне проще превращаться в лиса, в его облике раны заживают быстрее, - Лазар попытался улыбнуться и эта улыбка получилась крайне вымотоной, но такой доброй.

- Тогда превратись и спи. А я буду здесь, - сказал Ириан, кладя голову на кровать Лазара, всë ешë сидя на полу.

Лазар зажмурился, ему хватило нескольких секунд, чтобы с лëгким всплеском, цвета его шерсти и глаз, превратиться в белогоснежного лиса с чëрным носиком. Лазар свернулся в клубок, укрывая мордочку большим белым хвостом. Совсем скоро послышалось его храпение.

2) Глава 9. Искусанные до крови

Готье балансировал между причинами и последствиями. Он ощущал себя на тонком мосту, который висел над тëмной пропастью и был готов вот вот оборваться. Или оторвался уже? Этот поцелуй, мгновение тягучево сладкого счастья, теперь превращался в убийственное оружее, которое медленно убивало и сжигало Готье изнутри.

«Отвратительно! Ты поганец! Ты последняя сволочь! Да как ты можешь быть столь мерзким?!» - кричал грубый мужской голос, эхом отдаваясь в голове аристократа. Ничего не могло его спасти.

Маркиза Еикри ударяет сына по щеке со всей силы. Она не понимает, что только пережил Готье, когда осознанно предал своего возлюбленного, бросая на него последний сожалеющий взгляд. Женщина кричит что-то, снова бьёт, но еë голос сын не слышет. Готье обнимает себя руками и уходит в спальню, где проведëт недели. Отец поверил его вранью, а вот мать уверена, что сын солгал и на самом деле имел отношения с мужчиной, ведь она их видела вместе ни раз. Пройдëт ещë месяц, прежде чем пришедший в себя Еикри признается во всëм отцу. Расскажет, как они с Ираном прятались, как проводили вместе ночи. И именно тогда отцовский удар почти выбьет из Готье сознание. Но уже так плевать. Плевать даже, что у Готье скоро свадьба. Что отец решает женитьбой спасти грязную душу сына. Камилла беременна, под сердцем она носит ребëнка Готье и это радует отца. А сам Готье может лишь притвориться, что всë закончилось и что Камилла и вправду может быть интересна ему после всего произошедшего.

- Готье? – Камилла держит в руках бутылку вина и стоит на пороге спальни, облокачиваясь на косяк. – Ну и где ты был, пока я сына кормила, а?!

- Замолчи, - буркнул Готье, услышав повышенный тон голоса жëнушки.

- Не замолчу, грязная ты сволочь! – завопила Камилла во весь голос, после чего из спальни их сына послышался плачь. – Я знаю, что ты делаешь с ним!

- Не знаешь! – Готье вскочил с кровати, подходя к жене. – Ничего ты не знаешь! – Готье грубо схватил женщину и выволок её из их спальни. – Поспишь в гостевой спальне.

Через несколько дней Готье уже отчаился увидеть Ксавьера вновь. Он и сам из дома выходить не желал. В халате Готье сидел в кресле бессмысленно пялясь в окно на протяжении нескольких часов. Он прерывался лишь, чтобы сходить в туалет. Отказывался от еды и только когда живот скручивала судорога, он мог съесть хоть что-нибудь, лишь бы продолжать в покое сидеть в кресле. Слова жены не толкали ни на что, а попытки сынишки и подавно. Еикри хотелось вернуться в прошлое и никогда-никогда-никогда не подходить слишком близко к Ксавьеру.

- Еикри, твой отец должен был навестить нас вчера, - говорила Камилла, подходя к мужу и расчëсывая свои волосы. – А ещë госпожа Еикри прислала письмо, тоже вчера, она пишет, что маркиз Еикри не возвращается из Парижа. Не знаешь, где он?

- Он занят, - на выдохе сказал Готье, прикрыв лицо рукой.

- Так я и думала. Напишу ей, чтобы не переживала, - вздохнула Камилла, уходя.

Через несколько часов в дверь постучали. Камилла это проигнорировала и Готье даже почувствовал облегчение, это значит, что пришли не еë подруги. Дворецкий не успел доложить кто прошёл, как Готье уже махнул рукой, разрешая пригласить гостя. Вместе со стуком каблуков в зале появился высокий юноша с вьющимися до плеч каштановыми волосами и карими глазами. Ксавьер легонько постучал костяшками пальцев по дверному проëму.

- Здравствуйте, - поздоровался Готье, не глядя на гостя. Но когда всë же развернулся, его лицо озарил шок. Казалось, что время замерло или ползло ужасно медленно. Тишина давила, а Ириан смотрел не со злом. Он смотрел спокойно и безэмоционально.

- Здравствуй, - вдруг лицо Ириана озарила улыбка. – Ты в порядке?

- Ты пришëл, - прошептал Готье, вставая с кресла, не отводя глаз от Ириана. – Пришëл?

Ириан не знал, что отвечать на этот пустой вопрос, заданный Готье, который просто был опустошëн, но освещëн надеждой. Готье сделал несколько шагов навстречу гостю, поджимая губы. Он боялся подходить, но ужасно хотел, как горящему тëплому пламени во время знойного холода. Только это пламя сожжëт так быстро, что не успеешь оглянуться, только лишь утонуть в языках огня.

- Готье, я тут, - Ириан выдыхает. Его самого бьëт дрожь не меньше. Вспоминается прошлое, их время вместе, их счастье, их любовь. Ириан не станет скрывать, как сильно хочет прикоснуться к этим мягким губами, как хочет прижать это тело ближе и ощутить его тепло. Демоны способны так жаждать человека? Всего человека, а не лишь душу?

- Прости, - Готье отрывает взгляд, опускает его стыдливо, сжимает пальцами полы красного халата.

- За что? – Ириан делает шаг, сокращает расстояние. Они близко, как хорошо.

- Я сделал ужасную вещь, - тихо говорит Готье, его глаза краснеют. – Я поступил грязно. Я не хочу терять друга в твоëм лице.

- Я тоже, - Ириан сглатывает и с мыслью «будь, что будет», просто действует. Он тянется к Готье, приподнимает его лицо за подбородок и заставляет посмотреть себе в глаза. – Мы не потеряем. Я так рад, что ты сделал это, Готье.

- Что? – Готье вздрагивает, сжимает пальцы сильнее. Ему кажется всё происходящее? Это не правда? Глупый сон!

Ириан тепло улыбается, подходит ближе и притягивает Готье к себе, наклоняется и нежно касается его губ своими. Нежно, трепетно и несмело. Этот поцелуй возвращает к жизни обоих. Готье не может закрыть глаза, ответить или двинуться, его сковывает непонимание. Только когда Ириан отстраняется, Готье шагает к нему и целует вновь. Ириан улыбается сквозь поцелуй, рука соскальзывает к затылку аристократа, пальцы зарываются в волосы и позволяют сделать поцелуй смелее. Сердце у обоих бьëтся в такт. Готье хочет быть ближе, хватается за Ириана, целует, словно это последний поцелуй за всю их жизнь. Но приходит момент, когда оба отрываются от чужих губ и взгляды встречаются.

- Нет… - шепчет Готье.

- Готье, стой. Почему нет? Возьми себя в руки, ладно? – Ириан держит Готье под локти, а руки второго лежат на его плечах.

- Потому что нельзя, - шепчет Готье, выдыхает прерывисто. – Я думаю о том, о чëм думать порочно, о чëм не думает никто!

- Кое-кто думает, знаешь, - Ириан улыбается, чуть опускает веки, его улыбка так похожа на лисью. – Только я и ты. Нам важно что-то иное?

- Ксавьер, - Готье дрожит. А это имя больно задевает Ириана, это не его имя и никогда не было его именем. – Я схожу с ума.

Вдруг Готье улыбается, его улыбка превращается в лëгкий смешок и камень с сердца демона спадает, он тоже смеëтся и обнимает Еикри. Действительно от этого можно сойти с ума. Демоны могут сойти с ума? Если Рай существует, он ощущается также, как объятия этого мужчины, как ощущение его тепла и звук его смеха.

***

Белый лис с блестящей шëрсткой сидит на кровати, дëргая перебинтованной лапкой. Лазару ужасно скучно сидеть так, пока Ириан разбирает газеты на столе, перечитывая каждую по сотне раз. Лис фыркает и тявкает, привлекая к себе внимание. Ириан это внимание проявляет в том, что начинает рассказывать план своих действий.

- Нам нужно событие. Большое событие, где будет весь Париж! – говорит Ириан, откладывая в стопку статью с заголовком: «Вновь пропал ребёнок! Наш город больше не безопасное место для детей!»

Лис снова фыркает, опуская мордочку на лапы и дëргая ушками.

- Этот гад выдал его, - вздыхает Ириан. Его лицо мрачнеет, демон сжимает руку в кулаке. – Я даже не давил на него, а он рассказал мне всë.

Немного ранее, демон находился наедине с маркизом Еикри, убийцей маленьких девочек и мастером кукольником. Мужчина нехило пострадал от сильных ударов демона, спасающего своего друга. Ириан связал Еикри и спрятал в подвал магазинчика. Там и проходили так называемые пытки. Тяжело дыша, с окровавленным лицом, Еикри твердил пугающе:

- Милая, вернись к папочке, дочка. Милая, вернись к папочке, дочка. Милая, вернись к папочке, дочка, - и так множество раз.

- Зачем вы делали это? – в сотый раз спрашивал Ириан, уже без особой надежды на ответ.

- Валери очень любила кукол. Бессмертные дети, их чистые души, - говорил Еикри, начиная плакать и дрожать.

- Бессмертные дети? Валери? – Ириан поморщился. Погибшую дочь маркиза Еикри звали Валери, это Ириан прекрасно знал.

- Моя дочь, милая Валери, - неразборчиво лепетал мужчина, по его морщинистым щекам стекали слëзы, а глаза покрылись кровавыми трещинами.

- Вы делаете это ради неë? – Ириан опустился перед мужчиной на колени, чтобы быть с ним на одном уровне.

- Валери любит кукол, конечно всë ради неë, - лепетал Еикри, шмыгая носом, пока сам судорожно дрожал. – А дети погибают, дети растут и перестают быть идеальными…. Но моя Валери идеальна всегда!! – затем мужчина залился смехом, страшным, пробирающим до костей смехом, надрывая горло.

- Сумасшедший, - Ириан сжал зубы, его начало тошнить, живот скручивало от тянущей неприятной боли. – Вы убили этих детей?

- Нет, нет! Я подарил им идеальное тело, чистую гладкую кожу, блестящие глаза и вечную жизнь… - мужчина склонился в поклоне, касаясь лбом холодного пола, мокрого от его собственной мочи. – Умоляю вас, пустите меня к моей милой возлюбленной дочери Валери!

- Чëрт, - Ириан отступил назад. – Ваш сын, Готье Еикри, он замешан в этом? – дрожащим голосом спросил Ириан, больше всего боясь услышать положительный ответ.

- Мой сын? Нет, нет, не замешан. Он меня не понимает. Я тысячу раз говорил этому поганцу, что желаю этим детям лучшего. Но Готье всегда был эгоистом, он не любит свою сестру и не уважает меня, - сквозь зубы говорил мужчина, переодически кашляя.

- Готье знает о том, что вы делаете? – Ириан повысил голос. По его спине пробежали мурашки. Готье всë знал и ничего не делал, выслушивал переживания Ириана о пропавших детях и молчал, прикрывая своего отца.

- Да, - закашлялся мужчина.

Лазар послушал пересказ слов маркиза Еикри и кивнул. Он прикрыл лисьи глазки и фыркнув, обратился в человека, сразу ощущая как по ногам и рукам пробегают тысячи колющих иголок, а простреленная нога ноет сильнее. Зашипев от боли, Лазар всë таки отвечает:

- Если Готье замешан в этом, его тоже следует наказать, Ириан, - Лазар сказал это крайне осторожно, словно эта мысль могла разгневать друга.

- Я понимаю. Знаешь, его есть за что наказать, - Ириан опустил голову. Он закрыл глаза, зрачки которых начинали краснеть. Руки задрожали, как и голос. – Я начинаю ощущать тепло его души.

- Что? Также, как было с той девушкой? – Лазар дëрнулся, вспомнив что-то неприятное. – Но она ведь была в тебя влюблена? Готье тоже?

- Похоже на то, - Ириан пытался сдержать себя, но на губах растянулась лëгкая улыбка, а глаза вернули свой насыщенный зелëный цвет. –Теперь я понимаю, почему его душа для меня не желанная.

- Почему?

- Он ведь совершает преступление, прикрывая отца. А также из-за его предательства… - Ириан отвернулся к зеркалу, смотря на себя в отражении. Длинные вьющиеся рыжие волосы доставали до плеч, как этого всегда хотел Готье.

- Мне тебя не понять, - Лазар пожал плечами. – Раз мы теперь сильнее, выше, чем люди, зачем продолжать быть к ним таким привязанным.

- Но ты же любишь Силану? – улыбнулся Ириан, приходя в себя.

- Это другое… - быстро проговорил Лазар, сразу переводя тему. – Я понимаю, конечно, что ты сам хочешь устроить событие, но в газете я прочитал, что граф Шато устраивает бал маскарад примерно через месяц.

- Бал Маскарад? – воскликнул Ириан. – Это же идеально! Все будут в масках и я могу не скрывать внешность силами.

- Что ты собираешься устроить, а главное, как попасть туда, м?

- Ничего. Я же демон, должен же я быть хоть чуть-чуть выше обычных людей, – Ириан хитро улыбнулся и глаза его вспыхнули кроваво-красным цветом. У него постепенно складывался идеальный план.

Мягкие губы демона касались руки человека бережно, но настойчиво, а тот усмехнулся в ответ, отнимая руку.

- Ну что вы делаете? Я же не девушка, чтоб вы так вели себя со мной, Ксавьер, - Готье закрывает дверь спальни, поворачиваясь лицом к гостью.

- Я мечтал сделать это с нашего знакомства, - усмехается Ириан, садясь на диван, стоящий у окна.

- Прямо с момента знакомства? Вы меня пугаете, - с улыбкой говорил Готье, при этом приближаясь к гостю и усаживаясь рядом с ним.

- А какие ещë эмоции я в вас вызываю? – Ириан настойчиво положил свою руку поверх длинных пальцев Готье.

- С недавних пор, - Готье вдохнул быстро, как только их руки соприкоснулись, а выдыхал медленно и долго. – Я….

- Вы? – Ириан придвинулся ближе и по-свойски убрал прядь волос с лица хозяина, заводя еë ему за ухо. – Я всë ещë жду ответа, - прошептал Ириан, грубо касаясь шеи Готье, который сжал его руку в своей.

- Ксавьер… - Готье поддался на эти ласки, увлекая гостя в долгих поцелуй. Это был настоящий не горестный и не случайный, а а огненный и желанный поцелуй. Он казался особенным и время замирало.

- Готье? Что с вами? – спросил Ириан, когда человек опустил голову ему на плечо и замер.

- А? – Готье дëрнулся и словно вышел из глубокого сна, садясь прямо. – Извините. Просто это же…. Это так ненормально.

- Что? – внешне демон лишь дëрнулся уголком губ в нервной улыбке, а в сердце почувствовал больной укол, напоминающий ему слова Готье сказанные несколько лет назад.

- То что мы делаем. Я… я точно попаду в Ад, - Готье закрыл лицо руками.

«Ад значит? За то что любишь меня? В Ад? Не за то, что прикрывал своего отца, пока тот убивал невинных детей. Не за то, что предал возлюбленного, бросая на произвол судьбы? И даже не за то, что терпеть не можешь собственного сына?» - читалось в глазах демона, который до побеления костяшек сжимал кулаки от накатывающей обиды.

- За измену жене? – спросил демон единственное, что считал порочным в их связи.

- Нет же. За то, что мы оба мужчины, Ксавьер. Разве вы не знаете? Это страшный грех! – говорил Готье с блестящими глазами, блестящими от слëз.

- Как думаете, можно ли убить любимого человека за этот грех? – Ириан держал на лице эмоцию невозмутимости и почти безразличия.

- Не понимаю вас, - Готье покачал головой.

- Ваш отец убил бы вас, если бы узнал? – холодно спросил демон.

- Нет. Он уже знает, если можно так сказать, - Готье опустил голову, его одолевали неприятные воспоминания.

- А как же он узнал, можно спросить? – Ириан почувствовал превосходство. Такое, какое может почувствовать сильное существо над слабым и никчëмым.

- Мне очень больно говорить об этом, - Готье покачал головой, протирая глаза рукой.

- Простите, - Ириан выдохнул. Сегодня он явно не дождётся ответа.

- Меня съедает изнутри это гадкое чувство. Чувство, словно я под чей-то властью и обязан подчинятся этому существу. Всевластному и такому же завораживающему, сколько и отвратительному, - Готье прикусил губу и вдруг щëлкнул зубами друг о друга. На его губах выступила кровь и он сразу распахнул рот, касаясь пальцами трещинки.

- Я освобожу вас от этого существа, - Ириан отнял руку Готье от его губ и сам быстрым движением слизал алую кровь, затем нежно накрывая его губы своими.

- Как? – усмехнулся Готье, сжимая руку Ириана в своих. – Только если вы сам не подобное существо?

- Не будьте так уверены в своей неправоте. В мире бывает всякое, - Ириан тепло улыбнулся. Всë же Готье так красив, даже когда слëзы оставляют красные отпечатки на его бледном лице, даже когда губы искусаны до крови.

Позже двое проводили время в гостиной. Ириан мечтательно смотрел на счастливого Готье за столом, а потом начал нужную ему тему в разговоре:

- Через неделю, говорят, бал Маскарад у графа Шато, вроде, - сказал Ириан, наблюдая, как Готье наслаждается десертом.

- Да, я пойду на него. Не сказал бы, что хочу, но Камилла меня почти заставляет, - пожал плечами Готье.

- Я могу пойти тоже? – спросил Ириан, улыбаясь. – Всегда мечтал посетить Маскарад. У меня даже маска есть.

- Не думал, что ты захочешь, - усмехнулся Готье, гладя Ириана по руке. – Ты вроде бы не знаешь никого из аристократии Парижа?

- Я же буду с тобой, - улыбнулся Ириан, наклоняя в бок голову.

Вдруг дверь распахнулась и в гостиную влетела, словно птица, Камилла на руках с сынишкой.

- Он очень просился к тебе, уж простите, - Камилла посадила малыша на диван рядом с Готье, окинула Ириана недоброжелательным взглядом и покинула комнату. Но в глазах Готье было столько паники, что он, кажется, мог бы и убежать. Он моментально отодвинулся от гостя и напряжëно сидел весь короткий визит жены, вдавившись в спинку дивана. Ириан поджал губы. Обязательно что-то тëплое и идеальное нарушит этот страх Готье и неприязнь к их с Ираном собственным чувствам.

- Боже, Уильям, - Готье отодвигал малыша от себя, который весь в слезах полз к отцу изо всех сил.

- Он, милый, - Ириан улыбнулся и подошёл к малышу, сажая того себе на колени и придерживая. Мальчишка сразу уставился на демона и прекратил плакать.

- Ты усмирил его так легко, - вздохнул Готье, наблюдая, как его сын круглыми глазами смотрит на Ксавьера.

- Наверное я нравлюсь детям, - кивнул Ириан, погладив малыша по голове. Тот смотрел на него ошарашенно, но не плакал, словно понятия не имел, как выразить эмоцию, которую сейчас испытывает. Это крайне напрягло демона, как раз из-за его сущности. Дети чувствуют подобное, но вот, что именно испытывает этот ребёнок было непонятно. Главное, что он не попал, пускай себе смотрит. – Как твой отец относится к внуку?

- Никак, отец холодный человек, - Готье задумался, отводя глаза. – Кстати, мой отец не выходит на связь несколько дней. Это начинает меня напрягать.

- Как думаешь, что-то случилось? – Ириан не смотрел на Готье, чтобы случайно не выдать своих мыслей. Он вспомнил, как отвратительно сейчас выглядит маркиз Еикри, лёжа в подвале и истерически смеясь и плача, пока зовëт свою дочь.

- Думаю он пьëт. У него был большой перерыв, во время которого он не страдал слабостью воли. Я уверен, что он сейчас пьян и лежит в кровати куртизанки, - поморщился Готье.

- У вас всегда были такие плохие отношения? – спросил Ириан, прекрасно помня этот же разговор в прошлом.

- Да, с самого детства. Можно начать с того, что Валери подарок судьбы и желанная дочь, а я ошибка, первый, неудачный экземпляр, - пожал плечами Готье. – Он ужасный человек….

- Ты можешь рассказать мне всë, - заполняя возникшую тишину, уточнил Ириан, надеясь услышать признание.

- Я всë рассказываю, Ксавьер, - натянуто улыбнулся Готье, когда вдруг решил сменить тему. – Может тебе и правда стоит посетить этот бал.

- Я с радостью, надену свой лучший костюм, - улыбнулся Ириан, оголяя зубы.

Когда Ириан вернулся домой, Лазар в облике лиса, спрыгивал с подоконника, от чего Ириан подскочил к нему и поймал прямо в воздухе за секунду до приземления. Лис фыркнул недовольно завизжав, словно подстреленный. Белая, мягкая, казалось бы, лапка рванулась и поцарапала коготками руку демона. Тот переместил зверя на кровать, строгим взглядом наблюдая за тем, как Лазар вернулся в облик человека. В человеческом облике Лазар был в коротких штанах и с перевязанной правой ногой от самой голени до бедра.

- Лазар, что ты творишь? С больной ногой и прыгать? – строго спросил Ириан.

- Не будь таким, я тебя прошу, - закатил глаза лис, усаживаясь поудобнее. – Пока я лис нога совсем не болит.

- Это всë равно не полезно тебе, прекрати, - Ириан снял верхнее пальто и шляпу, повесил их на крючок около входной двери и вернулся в комнату.

- Что насчëт бала Маскарада у Шато? – Лазар наклонил голову.

- Готье проведëт меня туда. Я собираюсь всë закончить, - Ириан сжал в руках свой шарф, садясь на кровать. Его потряхивало от предстоящих событий. Глаза демона сверкали в темноте комнаты красным цветом.

- Тогда я проскользну уже после начала бала, - пожал плечами Лазар.

2) Глава 10. Волшебство костюма

Молодая девушка, на вид лет восемнадцати, села в карету. На ней надето тëплое зимнее пальто, выглядящее очень грамостко. Если описать подробнее сею особу, можно сказать, что та отличалась от других девушек крупными зелëными глазами, которые выделяла косметикой. Кожа мадмуазель была бледна, но щëки горели естественным румянцем. Сидя в карете, она с грустью в глазах следила как меняются за окном картины вечернего города.

Карета остановилась возле двухэтажного большого дома, явно принадлежащего знатному аристократу. Девушка без посторонней помощи спустилась с кареты и прошла к воротам, которые тут же открылись перед ней. Садовник, держащий на поводке крупного охотничьего пса, поприветствовал леди взмахом руки, на что та ответила тем же. Губки мадмуазель растянулись в лëгкой улыбочке. На первый взгляд казалось, словно эта девушка принадлежит к аристократии, но как только та вошла в дом и сняла верхнюю одежду, стало ясно, что таких платьев не может носить госпожа. На девушке было надето скромное старое платье нежно-голубого цвета.

- Виктория? – стук каблуков по ступеням известил о появлении графини. Женщина, значительно старше слуги, с тëмными волосами и чëрными пронзительными глазами, осмотрела слугу. – Где ты была?

- Я выполняла поручение графа, - Виктория прикрыла глаза и покорно поклонилась госпоже.

- Что он приказал? – протянула графиня, сощурившись.

- Приказал заказать для вас букет лучших роз, госпожа, - кивнула Виктория, не поднимая глаз.

- Свободна.

Виктория быстрыми шагами пересекла холл, поднялась по лестнице и появилась на пороге кабинета графа. Постучав и услышав разрешение, Виктория вошла. Поклонившись, девушка сказала:

- Я выяснила, что на балу будет Готье Еикри, он принял ваше приглашение, - доложила слуга.

- Замечательно, - за столом сидел мужчина больше тридцати лет возрастом. Он выглядел опрятно и аккуратно, одетый в бледно-жёлтый костюм, а его причëска представляла собой зачëсанные назад каштановые пряди. Но вот его глаза были такими светлыми, что казалось, будто он слеп, на самом же деле они были бледно-голубые. – Как долго я ждал этого Еикри. Наконец-то я могу посмотрел в глаза предателя. Ты помнишь о чëм я?

- Да, - Виктория улыбнулась, еë взгляд выражал злость. – Он забрал у вас миллионы.

- Миллионы достались этому поганцу и теперь этот юнец живëт припеваючи. Но, Виктория, я нашëл очень важный документ, доказывающий, что Готье Еикри обманул меня, присвоив себе мои заслуги. Я долго собирал сведения о его денежных средствах, о его якобы помощи городу…. Виктория, Готье Еикри обязан появиться на балу!

- Он придëт, господин, - девушка склонила голову и улыбнулась.

Ближе к вечеру в доме Еикри, Камилла забрала из почтового ящика письмо. Она пила чай за столиком в гостиной, читая письмо, но вдруг поперхнулась и прикрыв рот рукой, закашлялась. Женщина перечитала строки, написанные аккуратным женским почерком снова:

«… Я желаю тебе добра, сестра. Пожалуйста, беги пока не поздно. Твой муж и его дрянной отец задумали ужасные вещи. Помнишь весь Париж узнал, что Еикри построили новый театр? А что они обновили дорогу у Собора? Наверное ты не окунаешься в эти дела, но знай, за это твоему мужу король пожаловал огромные деньги. Я не знаю, как Еикри распоряжались этими деньгами, но не просто так в их владениях не один особняк и даже не одна торговая точка. Я бы не писала тебе, если бы не знала, что мой господин граф Шато собирается отомстить Еикри за его ложь. Ведь ничего из вышеперечисленного Готье и его отец не делали. Они подделали бумаги и подставили моего господина, выставляя не в выгодном свете перед королëм. Король совсем скоро узнаёт всë и тогда вашей семье уже не жить спокойно. Я говорю тебе это как одно из оружий моего графа. Камилла, забирай сына и стремись к лучшей жизни вдали от Готье!»

Камилла дрожащими руками сложила письмо вдвое и сжала в руках. Она подошла к спальне мужа и прислушалась, там было тихо. Его нет дома. Камилла вздохнула. Следовало ли ей рассказать всю правду ему? Разве Готье могут так оболгать? Камилла сжала письмо крепче и быстрыми шагами направилась к камину. Она бросила письмо в камин, наблюдая как чернеет желтоватая бумага и как слова на ней становяться не читаемы.

- Мне нужно встретиться с Викторией, - прошептала Камилла.

Через некоторое время личный извозчик довëз Камиллу до дома графа Шато. Камилла спрятала русые волосы, укутавшись в тëплый шарф. Еë впустили на порог, где еë ждала Виктория. Девушки обнялись и уединились в личной спальне слуги Шато.

- Милая, ты расскажешь мне, что мне делать… Это всë правда? – Камилла прикусила губу, теребя в руках своë платье.

- У тебя есть шанс спастись от нападок общества. Возьми эти деньги, - Виктория протянула подруге кожаный кошелёк, полный чеков на довольно крупные суммы. - Этого хватит на первое время.

- У меня в голове не укладывается, - Камилла поморщилась. – Неужели ничего не исправить?

- Поверь мне, я прекрасно знаю, что произойдёт дальше и это отнюдь не приятные события, - Виктория заправила прядь русых волос за ухо. – Я помогу тебе, как могу. Ты главное уходи от Готье пока не поздно. Или уже успела его полюбить?

- Нет, я хочу жить без позора. Ты устроишь мне быстрый развод без его согласия? – спросила Камилла, забирая из рук Виктории кошелëк.

- Это будет очень нелегко. Но ты имеешь полное право по своему желанию покинуть мужа, ведь так? – Виктория улыбнулась.

- Наверное? – Камилла опустила глаза, а потом вдруг обняла подругу и прижалась к ней. – Спасибо, Виктория! Я надеюсь наши жизненные пути снова пересекутся.

- Обязательно, подруга, - произнесла Виктория на русском языке с небольшим акцентом и улыбкой на губах.

***

Приближалась дата бала Маскарада. Ириан у зеркала надевал на себя маску. Белая маска служила холодным щитом и демон даже поëжился. Он может ощущать зловещий холод? Рыжие волосы струились яркими прядями в отсветах Луны, обрамляя края маски. Демон забрал их в хвост и спрятал под белым париком. Высшее общество – законы моды, стиля одежды. Наверное и Готье будет в парике? А вот Лазар был категорически против этого, он упрямо отказывался от чего-либо на голове, но тут пришлось смириться. Зато его новый костюм был очень Лазара к лицу: светло-голуюой жюстокор, такие же панталоны и туфли с крупными белыми бантами на них. Лазар снова был олицетворением светлого летнего неба. Ириан же предпочёл для себя "тёмный лес": тёмно-зелёный. Всё что должно быть белым - будет чёрным. Только так делать шаг, полный боли.

- Маскарад через три дня? – спросил Лазар, сидящий на подоконнике.

- Закрой окно, холодно, - проигнорировал Ириан, всë ещë смотря на себя в зеркало. – Ты бы меня узнал?

- Конечно, ещë спрашиваешь, - усмехнулся Лазар, спрыгивая с подоконника и закрывая окно. Он подошëл к стене возле зеркала и облокотился на неë, разглядывая демона. – А вот Готье не узнает.

- Отлично. Только мой голос.

Ириан снял с себя маскарадный костюм, оделся обычно, но вдруг стал надевать и верхнее пальто тоже. Он вздохнул, опустился на корточки, чтобы обуться в тëплую обувь.

- Куда ты собрался? – склонив голову в бок, спросил Лазар.

- Думаю увидеться с Готье, - просто ответил Ириан, надевая шляпу. Он задумался о чëмто и мечтательно улыбнулся.

- На ночь глядя, демон? – Лазар издевательски усмехнулся, выпрямившись и встав ровно.

- Я останусь на ночь, - кивнул Ириан, уже касаясь дверной ручки.

- Что!? – послышалось в ответ истеричным криком от Лазара. Он вытаращил глаза и замер, ожидая ответа.

- Ну прости, - Ириан пожал плечами. – Это же моë дело, да?

- Чëрт тебя дери! Ты привяжешься! – Лазар схватил со столика первое, что попалось под руку, и это оказалась пустая фоторамка. Лис запустил еë прямо в Ириана, но тот успел выйти за дверь и удар пришëлся по еë деревянной поверхности.

Заливаясь смехом, Ириан сбежал вниз по ступеням до улицы. Ему доставляло удовольствие так дразнить Лазара. Но он был чертовски прав, ведь пока Ириан шëл до Готье, он тысячи раз прокрутил в своей голове сюжеты их совместного будущего.

Они оба станут ещë старше, начнут превращаться в единое целое с совместными воспоминаниями и планами. Они точно переедут и будут жить только вдвоём, проводя ночи вместе и дни тоже. Они будут счастливы, сидя на скамейке летом в маленьком садике. Они будут счастливы, просыпаясь по утрам напротив друг друга. Они будут безумно рады состариться вместе. Состариться?

Сладкие мечты трескались, если заходили слишком далеко.

Состариться? Демон может состариться, демон может умереть?

Человек может.

Ириан встряхивает головой, он уже рядом с домом Еикри. Нельзя подавать виду, будто что-то не так, нельзя раскрыть планы раньше времени. Если демон продолжит думать об этом, он точно потеряет остатки себя. Поэтому Ириан спешит к калитке, а затем к двери лишь бы поскорее перестать думать о плохом. Готье сам открывает ему дверь и с порога, даже не поприветствовав гостя, выдаëт:

- Камиллы нет, а прислугу на сегодня я отпустил, - радостно произносит Готье и тут же отшатывается назад.

Ириан переступает порог, рукой притягивая Готье к себе за голову, а второй закрывая за собой дверь. Демон сразу оказывается прижатый к ней спиной. Его губы в плену таких же властных и желанных. Сердце отвечает сердцу, прикосновение прикосновению и каждое становится искрой.

- Ты идеальный, ты знаешь? – с придыханием произносит Ириан, вдруг осознав, что находится уже на диване в гостиной. – Как ты это….

- Тише, - Готье нависает над ним, снова целует, так как он просил всем своим видом, так чтобы Ириан забыл любые слова.

Каштановые волосы, рассыпавшиеся по подушке, словно волны, а дыхание становится ритмом, который привязывает Готье к этому мгновению. Их руки встретились вместе не желая размыкаться. Чувства переплетались между ними, создавая нить, связывающую их в интимном танце любви, где вздохи обоих звучали, как признание. Голую кожу тревожил не тëплый воздух и Ириан прервал их союз на секунду:

- В прошлый раз мы остановились здесь, - неразборчиво прошептал он, носом утыкаться в длинные пряди чëрных волос и ухо Готье под ними.

- Я помню. Не хочешь дальше? – взгляд Готье был размыт, но слова звучали уверенно.

- Тебя всегда хочу, - Ириан прикусил бледную кожу.

Ириан отстранился на мгновение, их взгляды встретились вновь, и в глазах Готье он увидел отражение собственных чувств. Казалось, весь мир вокруг утих, оставив только их двоих на сцене бесконечной ночи. Он медленно провел пальцами по груди Готье, словно искал в нёмчто-то и находил. Вдруг ощутил, как в груди разгорается тепло, когда руки Готье вновь обвили его талию. Они двигались в унисон, создавая свой собственный ритм, в этот момент они, казалось, были вечными. Снова холодок и мурашки, от чего Ириан берëт инициативу в свои руки.

- Туда, - Ириан самовольно уводит Готье в спальню, лишая его возможности прикрыть себя.

Оба закрыли глаза, позволяя своей интуиции вести их дальше. Мягкие простыни, запах горящих свеч. Их дыхание слилось в единый поток, так же как два звука становятся гармонией. Вся комната словно наполнилась легким светом, который исходил от их соединения. Было мало, ужасно мало! Хотелось схватить крепче, прижать сильнее. Готье делал это, а Ириан отвечал с сильным желанием. Больше!

- Стой-стой, - дрожащий шëпот Готье прервал наслаждение и пришлось действительно остановиться. Солоноватый вкус, кружащий голову и музыка для ушей в виде прекрасных стонов, сливающихся в унисон. Руки Ириана добрались до края рубашки Готье, осторожно стягивая её с подтянутой, упругой кожи. Грудь Готье была произведением искусства, гордо выставленным напоказ под эластичной тканью, и сердце Ириана замерло, когда он с благоговением исследовал каждую рельефную мышцу.

- Пожалуйста, ускорься, - с губ Ириана сорвался вздох, наполненный искренними эмоциями, когда их тела прижались друг к другу: наконец-то они достигли этого момента. Их дыхание смешивалось, а сердца бешено колотились.

«Боже, Готье, это прекраснее, чем было между нами раньше. Я люблю тебя» - только мысленно кричал Ириан, чьи губы не смыкались.

Страстный обмен ласками нарастал, и их руки скользили по каждому сантиметру тел друг друга. Они наслаждались ощущением прикосновений, тяжестью их любви, давившей на них. В тот момент, когда их тела нашли идеальное направление, произошёл взрыв эмоций - и мир вокруг словно растворился. Их чувства выплеснулись наружу. И так, в этом безмолвном взрыве, они достигли своей высшей точки удовольствия. Плевать на всё. Только больше! Больше!

- Готье! – этот выкрик снова и снова срывался с губ демона, судорожно дрожащего и утыкающегося в шею партнëра.

- Божественно, - выдохнул Готье, пальцами зарываясь в волосы демона. Тот довольно промычал что-то неразборчивое, открывая глаза.

Было темно, свеча потухла, но Ириану хватило мгновенного взгляда на свои волосы, сейчас усыпавшие не только его лицо, но и плечо Готье, чтобы осознать, какого они цвета. Волосы Ириана внезапно вернулись в рыжий цвет и маскировка спала полностью, обнажая истинную личину демона. Ириан вздрогнул заметно и прикрыл глаза, напрягаясь и стараясь вернуть прежний облик как можно быстрее.

«Только бы не заметил, пожалуйста, если Бог есть, помоги мне демону прокажëнному!» - губами шептал Ириан, не произнося ни слова.

- Ты в порядке? – спросил Готье. – Дрожишь?

- Я в полном порядке, - Ириан выдохнул, в комнате слишком темно и поза добавляет ему преимущество. Демон перевернулся на спину уже в нужном ему облике.

Хотелось спать, глаза слипались, а тело сковывала усталость, Ириан глянул на Готье, прикрытые его глаза и сам сразу заснул. На утро еле разлепил веки, Ириан увидел лицо мирно спящего Готье. Нет, происходящее не было сном. Ириану хотелось ударить себя, чтобы в этом убедиться, но спящий вдруг поморщил нос. Ириана пробрала новая порция мурашек. Какой же Готье красивый. Как в таком идеальном, желанном и восхитительном теле может находиться такая болезненная чëрная душа?

«Может. Люди на то и люди, что противоречивы, грязны и отвратительны в своëм недостижимом великолепии» - звучал в голове Ириана инородный голос, грубый и притягательный одновременно. Голос появлялся всë чаще с нарастающим голодом. Ириан закрыл глаза и в этой тьме буквально увидел то, что плотнее темноты, чернее чëрного - воплощение силуэта сущности, коей является сам Ириан. Вокруг сгущалась не ощутимая тьма, она ползла по простыням, гладила волосы Готье, раскиданные по подушке и залезала под одеяло. Взмахнув рукой, Ириан чуть задел плечо Готье, Из-за чего тот открыл глаза сразу и улыбнулся. Кажется он сам не спал и знал, что Ириан смотрит на него.

- Доброе утро, - прошептал Готье, перевернувшись на спину и не сводя взгляда карих глаз с Ириана.

- Доброе, Готье, - улыбнулся Ириан. Всë могло бы остаться так. Но будет ли смысл жить, зная, что Готье полюбит не самого Ириана, а его новую оболочку в лице Ксавьера Бенуа.

Утро прошло волшебно, как и ночь. Ириан и Готье долго лежали в кровати и переговаривались о мелочах, благодаря которым уже не хотелось расставаться. Демон засматривался на смеющегося Готье и в груди неприятно кололо. Голод приближался и становилось тревожно. Что если объектом станет Готье? Этот голод, острее лезвия, проникает в его душу, превращая её в пустыню, в которой не осталось ни капли утолённых желаний. Тьма лишь растёт, заполняя его суть ужасной жаждой.

2) Глава 11. Приглашение на бал

Внутренний голос естества, заставляет дрожать в страхе. Ириан в полном одиночестве сидит на земле и закрывает лицо и уши руками, но ничего не помогает:

«Ах, эта симфония пульсации жизни, когда мимо проходят невинные люди. Они даже не подозревают, что в их облике скрыта сладость, способная насытить твой неумолимый аппетит. Их страх, гнев, радость — всё это превращается в божественный нектар…» - чьи это мысли?

Ириан умеет ждать, как хищник в засаде, зная, что, всему придëт конец и откроется новая глава. Каждый миг ожидания придаёт его голоду ещё больше силы, раскручивая закрутку желаний до окончательной точки кипения. Вдруг кто-то кладëт руку ему на плечо. А потом слышатся знакомый успокаивающий голос:

- Что с тобой? Почему не заходишь домой? – спросил Лазар, опускаясь на корточки рядом с товарищем.

- Я не знаю. Наверное я хочу есть, - прошептал Ириан, сам пугаясь своих слов. Его глаза стали красными, ногти удлинились и почернели и волосы вслед за ними от корней стали чернеть.

- Успокойся. Лучше расскажи мне, что с Готье? – спросил Лазар, хлопая друга по плечу.

- Готье, - повторил Ириан и выдохнул. Рыжие солнечные пряди вернулись, ногти стали человеческими, а глаза зелëными. – Я всë ещë люблю его.

- Скоро маскарад, ты помнишь, что должен сделать? – настороженно поинтересовался Лазар, вставая на ноги и помогая подняться демону.

- Помню я, правда.

***

Наступил долгожданный день Бала Маскарада у графа Шато. Готье выбрал любимый красный праздничных наряд и стоял у огромного зеркала, придирчиво себя оглядывая. Он десяток раз просил поправить и подшить что-то на костюме и столько же раз просил переделать элементы. Но в конце концов наряд достиг своего апогея в совершенстве и счастливый Готье радостно кивнул. На нëм также был белый парик, в котором было довольно жарко, но мода обязывала, тем более парик подчëркивал кроваво-красный цвет его одежд. На руках Готье носил кольца, а сегодня выбрал больше чем обычно перстней и протянул руки перед собой, оглядывая золотые кольца с драгоценными камнями самых разных размеров. Самый главным атрибутом наряда была чëрная маска на верхнюю часть лица, украшенная искусственными розами. Маска, которая слегка щекотала его лицо.

В душе у Готье было неспокойно, что-то приближалось и он ещë не понимал, что именно. Его пугал обычный бал и десятки людей, которых он уже не раз встречал. Готье замер, смотря самому себе в глаза через зеркало и словно хотел прочитать в них ответы на происходящее с ним в душе. Из мыслей бесцеремонно его вырвал голос слуги, державшего в руках конверт.

- Господин Еикри, ваша жена просила передать вам это письмо. Еë давно не видно, письмо я нашёл только сейчас, простите, - протороторил юноша и поклонился, положив письмо на столик.

- Куда она ушла… - сам себе сказал Готье, сразу же выбрасывая эту мысль из головы. Если ушла, значит у неë появились дела.

Время на часах близилось к восьми и уже пришло время садится в карету и ехать к особняку графа Шато, городскому дому. Дом был величественен, ожидаемо, и очень роскошен. Готье прикусил губу и хмыкнул. Шато богат. Никакие махинации устроенные Еикри не лишили его статуса. Разве в таком случае считается ли ужасным его проступок? Готье не торопясь прошагал по коридору, скидывая верхнюю одежду и оказался в зале, где уже собрались гости. Нежный свет свечей отражался в хрустальных люстрах, создавая атмосферу сказки. Стены зала были украшены бархатными драпировками и золотыми вензелями, а воздух наполнял аромат воска и сладких духов. Граф Шато, облачённый в изысканный костюм, приветствовал каждого гостя с легкой улыбкой и таинственным взглядом. Под звуки изысканных музыкальных инструментов, лирические мелодии заполняли пространство, заставляя сердца замирать в ожидании чуда. Маски скрывали истинные лица, приглашая к игре в мир, где каждый мог стать кем угодно. Готье поправил чëрную маску, ощущая как тканевые лепестки щекотят лицо. Подобные маски были на всех гостях, каждый скрывал свою личину и улыбался чужой улыбкой. Кто-то скрыл всë лицо, кто-то лишь половину, а другие надели маски животных и всë вокруг выглядело детской игрой, вальшивкой.

Звучала музыка и оркестр играл идеально. Музыка лилась, как молоко, обрамляя всех и каждого. Готье заметил, как среди других пар кружатся двое. Танец, слаженный и утонченный, создавал магию, объединяя сердца, предавая жизнь таинству бала. В этот момент, среди блеска и величия, невидимые нити соединяли душу каждого присутствующего, охватывая их атмосферой любви под звуки вечернего Парижа. Готье засмотрелся на двух молодых людей и не заметил, как сзади к нему подошли. Он тут же вздрогнул и обернулся, ощутив руку на своëм плече и услышав голос.

- Здравствуй, - улыбнулся незнакомец.

Мужчина немного выше ростом самого Готье, был одет в такой же роскошный костюм, только преобладали в нëм тёмно-зелёные оттенки, даже жабо, вопреки моде, было чернее ночи и украшено серебряной брошью. На лице зелёная маска, в украшении множества чëрных лент, которые сплетались в крупный бант сбоку и спадали вниз до самой груди незнакомца. На нëм шляпа, из под которой виднелся белый классический парик, а руки украшают перчатки чëрного цвета.

- Ах, - вздохнул Готье отступая на шаг. Ему потребовалось время, чтобы разглядывая незнакомца, понять чья личность пряталась под маской. – Ксавьер, ты меня напугал.

- Сегодня я не ношу то имя, - улыбнулся Ириан, осторожно проводя по плечу Еикри ниже, к его ладони и обхватывая еë. На самом деле это имя никогда ему не принадлежало.

- Тогда как тебя зовут, о неизвестный? - усмехнулся Готье, высвобождая руку и отступая.

- Скоро узнаешь, Готье, - Ириан кивнул.

Почти над ухом раздался громкий женский смех, а вслед за ним появилась его обладательница с мужем под руку. Граф Шато почтительно кивнул Готье и протянул ему руку. Готье замер, ему было непривычно так смотреть на человека, которого он подставил. Еикри постарался не подавать виду и почтительно пожал руку графу и поцеловал руку его жены. В карих глазах Готье промелькнули те слова, которые он планировал написать или сказать графу Шато в случае обнародования его проступка: «Я убью твою жену в мгновение ока, метким выстрелом моего снайпера. В долю секунды ты лишишься еë». Готье улыбнулся.

- Здравствуйте, месье Еикри, месье Бенуа, - склонил голову граф и в ответ Ириан сделал тоже самое. – Знаете, моей мечтой всегда был такой масштабный бал. Думаю мы останется здесь до утра!

- Не поверите, граф, но я впервые на подобном вечере и тем более в подобном костюме, - заверил Ириан, указывая на свою маску. – Но вы всë же узнали меня.

- Я узнал месье Еикри, а вот кто вы такой догадался только интуицией, - усмехнулся Шато, внимательно заглядывая в прорези маски Ириана.

- Маскарад действительно маштабен, не каждый день собирается вся знать Парижа в одном месте, - кивнул Готье, оглядываясь. Людей было много и все в масках, все неизвестны.

- Не сказал бы, что вся, месье, - рассмеялся Шато, извинившись. Ему пришлось откланяться, чтобы продолжить встречать гостей.

- Не хочешь подышать? – склонил Ириан голову набок. – Мне кажется здесь душно.

- Согласен, - Готье кивнул и посмотрел на Ксавьера с надеждой, что то уведëт его подальше.

Ириан с хитрой ухмылкой взял Готье за кокоть и повелительно потащил к балкону на первом этаже. Стуча каблуками по паркету, пара скрылась за толстыми синими занавесками и стеклянными дверями балкона. На улице стояла прохлада, но разгорячëнный пыл Готье не позволял замëрзнуть. Еикри сразу ступил вперëд, подталкивая Ириана к высоким перилам. Тот заулыбался шире.

- Ты собираешься вытолкать меня в розовые кусты? – подшутил тот, сразу обнаруживая руки Готье по обе стороны от себя. Ириан оказался зажат между перилами и Готье.

- Если мне не понравится… - Готье замолк, и что именно обязано ему понравится не договорил. Простительно, ведь его губы внезапно стали заняты иными действиями, нежели разговором.

Ириан притянул Готье ближе и ответил на поцелуй, от смены угла, маски касались друг друга слегка, но оба снимать их не хотели, оставляя этот шарм неизвестности. Ириан погладил тëплую шею Готье, ощущая его прикосновения и на своей тоже. Готье откровенно прикасался к телу Ириана, словно раньше не делал подобного.

- Ксавьер, почему ты такой… - простонал Готье, отрываясь от его губ.

- Какой? – настаивал Ириан, улыбаясь.

- Словно во сне, - уточнил Готье, вновь потянувшись за поцелуем, но Ириан остановил его легонько.

- Мы на балу, Готье, помнишь? – сказал Ириан, рукой проводя по бледной щеке возлюбленного. – Мне разумеется нравится, но я не хочу, чтобы у тебя были проблемы.

- Да, верно, - кивнул Еикри младший, отстраняясь и даже отходя на шаг. – Я с тобой теряю голову.

- Я могу кое-что у тебя спросить? – получив согласие, Ириан продолжил. – Если бы стоял выбор между тем, чтобы навсегда отречься от меня, и тем, чтобы рассказать всем об отношениях, построенных между нами, что бы ты выбрал?

- Что за глупые вопросы, Ксавьер, - Готье поджал губы и опустил глаза, по сердцу больно резануло это предложение. – Это же грех Божий, да и другие люди такое порицают…. Ты же это понимаешь? Но это не значит, что я брошу тебя, я всех обману и так далее.

- Да, понимаю, прости, - Ириан вздохнул. Готье не изменился, он всë так же готов отдать его на растерзание судьбы в угоду своей чистоте. Или Ириан слишком спешит с выводами?

Ириан сославшись на то, что замëрз, поспешил вернуться в зал. Готье тоже вошёл туда, но его тут же втянули в диалог. Немолодая улыбчивая дама взяла его под руку и провела рукой по щеке.

- Как же вырос, Готье малыш, - про хохотала она ему в самое ухо, от чего Еикри морщился.

Ещё несколько подобных высказываний в свой адрес Готье стерпел, после чего, наконец, они стали говорить об отвлечëнных вещах типа погоды, моды и балов. Скукота съедала Еикри и он пил бокал за бокалом, надеясь алкоголем перекрыть это уныние. Каждый взгляд искал его внимания, каждое приветствие стремилось завязать разговор, но Готье был неумолим — лишь поднимал бокал, погружая себя в мир, где нет ни фальши карнавала, ни бесконечных светских пересудов. Однако, когда шампанское начало плавно окутывать его сознание, скука отступила, уступая место легкому веселью. Готье, с приоткрытым ртом и искорками в глазах, стал раздавать шутки, остроты и подколы, которые, как магниты, притянули внимание окружающих. Взрывы смеха раскатились по залу, и атмосфера поменялась; его легкомысленные слова стали глотком свежего воздуха среди глухого многословия. Полные бокалы и цветные маски начинали казаться уже не такими утомительными. Будучи навеселе и наобщавшись со всеми желающими, Еикри снова стал искать Ириана, но к сожалению нашëл его разговаривающим с какой-то мадмуазель.

- … а потом я выбросил этот бокал. Кто же знал, что он попадëт прямо по голове бедного месье, - смеялся Ириан, весело рассказывая историю молоденькой девчушке, слушавшей его с приоткрытым ртом и блеском в глазах, а потом и звонким смехом.

- О чëм история? – вклинился Готье, слегка толкая Ириана в плечо. – Мне расскажешь?

- Ох, Готье. Знакомьтесь, мадмуазель, - обратился Ириан к девушке. – Готье Еикри, сын маркиза Еикри и почëтный гость на этом Балу.

- Я то почëтный гость, что вы? - улыбнулся Готье, всматриваясь в Ириана.

- Я Луиза Ляфиа. Мой отец… - девушка не договорила, Готье бесцеремонно прервал еë представление.

- Да, вы должно быть младшая дочь герцога Ляфия. Это прекрасно! – почти выкрикнул Готье, явно желающий прекратить этот разговор.

- Я старшая, - поклонилась девушка, неодобрительно осматривая Готье. – Вы что-то хотели?

- Я не хотел, это точно. А вы, мадмуазель? – Готье сощурил глаза, он был похож на радостного человека, но демон отчëливо чувствовал от него недовольство.

- Вы так бесцеремоны, месье Еикри, - упрекнула Луиза. Кончик еë губ дëрнулся, ей явно доставляло удовольствие говорить людям правду в лицо.

- Ах, прошу пеня простить, - словно очнулся Готье и посмотрел на Ириана так, словно ждал исполнения приказа немедленно. Только после этому тягучего властного взгляда, Готье изволил отойти и демонстративно не смотреть в сторону Ириана с девушкой.

На самом же деле Еикри отошëл недалеко, он встал у окна и в отражении на стекле ему хорошо было видно, как Ириан продолжил рассказывать Луизе что-то невероятно смешное, ведь леди снова прикрыла рот веером и рассмеялась. Готье не пил, он только внимательно следил за манерой поведения Ириана, тот был расслаблен и, кажется, так ничего и не понял, раз не ушëл от Луизы сразу же, после ухода Готье. Тем временем к ушам Еикри потекли чужие слова, даже не звонкий голос, а громкий шëпот обрывками: «ожидаем сюрприз», «должно быть это…», «нас обещали шокировать». Готье отпил шампанского и посмотрел на источник звуков, ожидаемо, две женщины воковали и сплетничали. Но именно этот разговор явно был про сегодняшний вечер. Готье отставил бокал и, поправив воротник, приблизился к двум гостьям Маскарада.

- Прошу меня простить, дамы. Позволите ворваться в вашу милую беседу, слушателем которой я невольно стал? – улыбнулся Готье, но представляться и снимать маску не стал.

- Знакомый голос, - вместо ответа заметила одна из женщин. – Готье, это ты?

- Да, мадам, - кивнул Готье, поджав губы, он ожидал ответа. – Могу я ждать вашего ответа?

- Можете, - добавила вторая дама. – Мы говорим про обещанный сюрприз, сенсацию, о которой нам писали в приглашении. Вы не читали?

- Кажется, мне не писали, - пожал плечами Готье, он действительно в приглашении не заметил писем или особых сведений о бале.

- Должны были всем. Это же сенсация! – расхохоталась женщина, узнавшая Готье, и услышав еë смех, Еикри понял, кто перед ним, и под маской почти на всë лицо.

– Должно быть ошибка, тëтушка.

«Боже, здесь столько знакомых лиц и вместе с ними не мало незнакомцев. На меня так много глаз, чëрт, я даже не могу подойти к Ксавьеру. Я не могу выкинуть его из головы, черт, что происходит?» - мысленно говорил Готье себе, чтобы отдавать отчëт реальности. На самом же деле его словно окатили кипятком, было неприятно и противно, а единственный, кто может с этим помочь – не обращает на него внимания. Ещё глупые письма в приглашениях. Почему Готье ничего не сказали и не объяснили? Он выпил ещё бокал, а потом ещё и ещё. Вскоре такая короткая дорожка из бокалов привела его в руки демона. Ириан буквально поймал падающего с ног Еикри.

- Ты в порядке? – обеспокоенно спросил Ириан, помогая Готье прислонится и опереться на стену позади.

- Давай наверх? – с тëплой улыбкой спрашивает Еикри и протягивает Ириан руку, мало того, он кланяется и, словно девушку, приглашает демона уединиться.

- Ты точно в своëм уме? Ты дрожал от мысли, что нас кто-то заметит, когда я поцеловал тебя на улице, - прошептал Ириан, еле слышно. Ближайшие гости находись на достаточном расстоянии, что бы не услышать ни слова.

- Пошли, - Готье усмехнулся и, развернувшись на пятках, пошагал к лестнице, а потом и наверх. Большая лестница была центром зала и вела на второй этаж с комнатами. Ириан последовал за ним с небольшим опозданием.

Готье старался идти ровно, но шампанское давало о себе знать и ноги немного не слушали и были такими тяжëлыми и ватными одновременно. Он шëл по коридору, дëргая ручки дверей, пока одна из них не открылась. Аккуратно заглянув внутрь, Готье обнаружил небольшую гостевую спальню. Большое окно впускало молочный свет луны, которая освещала кровать с балдахином, комод и ковëр на весь пол. Тёмные оттенки в комнате преобладали, но зажигать свечей не хотелось, уж слишком много было лунного света. Ириан переступтл порог комнаты сразу после Еикри и почти сразу почувствовал, как его тянут вперёд, хватая за жабо. Демон впечатался спиной в стену и зажат между ней и телом Готье, который сразу поцеловал его.

- Готье, подожди, - оторвавшись от его губ, сказал Ириан. – Ты пьян?

- Наверное, - усмехнулся Еикри, потянувшись к маске Ириан и уже почти подцепив край пальцами. Но Ириан дëрнулся и перехватил руку Готье.

- Не забывай, пожалуйста, я не Ксавьер сегодня, - улыбнулся Ириан, оглядывая счастливого пьяного собеседника. Эти слова были правдой, наконец, он сказал Готье правду, а не уклонялся и недоговаривал. Только вот он не понимал пока всей серьëзности этих слов.

- Да-да, я помню, - нетерпеливо Еикри скользнул рукой к пуговицам костюма.

- Внизу много гостей и наверняка твоë отсутствие может заметить граф? – Ириан поймал ладонь мужчины вновь и прижался к длинным пальцам губами.

- Месье, не мучайте меня, - простонал Готье, его щëки горели, пусть и в темноте это было незаметно.

Готье поражал своей двоякой натурой. Это его резкое соблазнение явно было связано со сценой ревности, которую догадливые демон, конечно же, заметил. Готье пугал, но и нравится в этом своём естестве только сильнее.

2) Глава 12. Бал маскарад

Голубая ткань платья гармонировала с белыми и синими рюшами на нëм. Мадмуазель, гордо подняв голову, спускалась по лестнице, оглядывала гостей. Виктория невероятно красива личиком и своими зелëными глазами гордо блистала на весь зал. Но особого внимания на девушку не обращал никто. Она словно приведение проскальзывала среди гостей, мимолетно осматривая каждого из них. Дамы окидывали девушку пустыми глазами, а мужчины, даже не могли на неë посмотреть. Так никто из мужчин и не заметил промелькнувшей голубой тени между ними. Обойдя весь зал, Виктория вновь вернулась к лестнице и уже ступила на первую ступень, как почувствовала на своей руке крепкую хватку. Она охнула и повернулась в ожидании увидеть девушку, смотрящую на неë снизу вверх, но неожиданно перед ней оказался хозяин. Граф Шато одёрнул девушку за руку и та спустилась со ступени, сразу кланяясь графу.

- Куда ты собралась? – грозно спросил улыбчивый мужчина, чем удивил бы любого гостя, услышь они его тон.

- Я хотела найти вашего добродетеля, - поклонилась Виктория, тихо отвечая.

- Зачем он тебе? – поморщился Шато, внимательно оглядывая девушку. Виктория же молчала, стыдливо глядя в пол. – Опять дело в твоей глупой энергии?

- Да, господин, - кивнула Виктория, не поднимая глаз. – Я чувствую вокруг него зло, тëмную материю, окружающую его и Обволакивающую внутренние органы. Этот человек связан с моей сущностью, - шепнула Виктория одними губами, но Шато понял каждое еë слово, не смотря на шум.

- В его власти демон? – сказал граф на неизвестном никому вокруг языке. Виктория его прекрасно поняла и ответила кивком.

- Я чувствую его. Прошу, пустите меня к нему, - Виктория вновь поклонилась, она отвечала графу на том же языке, что и он. Язык звучал совсем инородно и имел схожесть с бурным течением реки, из-за чего посторонним было невозможно определить даже суть разговора.

- Не смей нарушать контракт, демон, - шепнул граф ей в самое ухо, притянув девушку, словно игрушку. – Если это нарушит мои планы, ты поплатишься.

- Да, мой господин, - вздохнула Виктория и поклонившись, поспешила наверх по лестнице.

Она поднялась быстро и свернула в правый коридор. Еë сразу охватила тьма из-за отсутствия свечей, но девушка продолжала путь. Глаза демоницы очень скоро вспыхнули красным цветом и стали бегать по ручке каждой из дверей в коридоре. Виктория вздрогнула и обернулась, услышав звук открывающейся двери позади себя. Ириан с широкой улыбкой выплыл из гостевой спальни и тут же замер, глядя на девушку. Их глаза встретились и светящиеся в темноте красные зрачки демоницы не переставали блестеть. Ириан сделал глубокий вдох и румянец с его щëки быстро сошëл, а кожа побледнела. Он уставился на девушку перед собой, сжимая ручку открытой двери и медленно прикрывая еë. Девушка была обычной, ниже него ростом, с милым личиком, но еë глаза и энергетика напугали Ириана так, что он сделал шаг назад.

- Что вы такое? – прошептал Ириан, поджимая губы. В его голове творился бардак, он не мог понять, как такое возможно, но он ощущает от этой девушки невероятную силу и холод. Словно Виктория создаëт леденящий ветер и осязаемую темноту, направляя её прямо в Ириана.

- Вы это знаете, - губки демоницы исказились в хитрой ухмылке и она сделала шаг вперëд, так элегантно, словно была на смотринах у короля.

- Ошибаетесь, - Ириан задержал дыхание. Он попытался сделать то, что делал обычно с людьми, чтобы почувствовать их. Он внимательно всмотрелся в девушку, концентрируя мысли на том, что у неë внутри. Но души Ириан почувствовать не смог, никакой тяги, даже малейшей. Демоница только отталкивала его.

- А вы сейчас врёте демону лжи, - заулыбалась Виктория, рукой откинув белоснежную переднюю прядь с лица. Виктория приближалась, но Ириан играл роль смельчака и не делал шагов отступления. – Я знаю, что у вас контракт. Не врите.

- У меня? Контракт? – переспросил Ириан, ведь не понимал происходящего. Эта девушка является демоном? Почему она спрашивает про контракт? Она явно что-то понимает, но ещë не знает точно?

- Покажи мне своего демона, - девушка в доли секунды оказалась настолько близко к Ириану, что тот оказался прижат к стене возле двери. Он уставился в красные зрачки и сердце его заколотилось от страха. Виктория выглядит совсем как обычная девушка, только еë глаза неестественные. Но аура легко выдаёт в ней нечеловеческое существо. Ириан выдохнул и постарался уложить в голове нахлынувшие мысли: «Она демон. Такой же демон, каким являюсь я? Еë глаза, чëрт! Что с еë глазами?». Он вжимался в стену и не мог скрыть дрожи. – Тебе бежать некуда, поверь.

Вдруг дверь открылась и из той же спальни вышел второй гость. Готье замер, уставившись на Ксавьера, похожего сейчас на загнанного в угол зверька, дрожащего перед львицей. Виктория же не двинулась с места и лишь покосилась глаза на непрошенного зрителя. Ириан же смотрел на Готье с мольбой и непониманием, словно всë это шоу устроил он. Казалось, это мгновение длится вечно, но на самом же деле Виктория довольно быстро поняла суть появления Готье. Девушка сделала шаг назад и на губах еë улыбка растянулась в гримасу устрашающего смеха. Демоница хихикнула слишком слабо, чтобы можно было решить, будто она сумасшедшая.

- Что происходит? – почти прошептал Готье, не отрывая глаз от Виктории.

- Прошу нас простить, месье, - кивнула Виктория, пытаясь схватить Ириана за руку. Видимо, девушка не поняла всей странности ситуации и того, что Готье вышел из той же комнаты, что Ириан несколько минут назад.

- Мы уходим, - Ириан отвернулся от Виктории и пользуясь случаем, стремительно направился к лестнице, слыша позади себя шаги Еикри и предсказывая все его будущие вопросы.

- Ксавьер, что это было? Вы знакомы? – Готье остановился возле Ириана, опиравшегося на перила возле лестницы и смотрящего вниз на гостей. В голосе Еикри звучали нотки холода.

- Нет, конечно нет. Она остановила меня там и… - Ириан замолк, смотря на Готье с надеждой на его молчание. Но тот ожидаемо потребовал продолжения:

- И что? Чего она хотела? – Готье изогнул бровь, хоть под маской это было незаметно, всë же слышалось в его интонации возмущение.

- Кажется, она спрашивала про каких-то демонов, - Ириан вздохнул и закатил глаза.

- Демонов? Она в своëм уме, вообще? – вдруг Еикри усмехнулся и камень с души Ириана упал, Готье ему поверил.

Вечер продолжался и танцы тоже. Время близилось к часу ночи, но никто не хотел спать. Ириан выпил и теперь его заинтересовали танцующие пары, но уже не столько с восхищением, сколько с завистью. Пары кружились в вальсе, их движения были полны грации и легкости, словно они парили над землей. Шепот шелка, звон бокалов, смешанный аромат духов и воска создавали атмосферу волшебства. Каждый жест, каждый поворот был исполнен изысканности, словно сам воздух танцевал вместе с гостями. Ириан не удержался и скоро украл Готье у гостей. Еикри только успел доесть десерт с йогуртом, как Ксавьер уже увлëк его в не менее сладкий поцелуй. Готье удивлëнными глазами посмотрел в прорези маски.

- Ты чего? – спросил Готье, оглядываясь. Плотные шторки хорошо скрывали их от зала с гостями.

- Посмотри, - попросил Ириан, открывая шторку.

В окружении музыкантов стоял мужчина - знаменитый оперный певец Пьер де Желиот, облачённый в бархатный камзол, усыпанный золотыми узорами, стоял озарённый мягким светом люстр. Его голос, подобный вину, лился нежно, заполняя пространство. Он исполнял арию собственной роли «Царствуй, любовь» Каждая нота, словно драгоценный камень, сверкала в воздухе, завораживая гостей. В этот момент Пьер был не просто певцом — он был воплощением самой музыки, её душой и плотью. Но ничто так не интересовало Ириана, как взгляд восхищëнных карих глаз.

- С ума сойти! Я и не знал, что он будет на этом вечере. Но зачем нужно было уводить меня ото всех сюда? – Готье обернулся, Ириан стоял очень близко и смотрел на него взглядом полным обожания.

- Потому что нам нельзя танцевать при всех, - с грустью в голосе заметил Ириан, но в следующую секунду он уже улыбался, держа Готье за обе руки.

- Танцевать? – Еикри усмехнулся, шагая вправо, ведь его спутник вëл его туда. – Как мы это..?

Ириан отступил и пафосно поклонился, показывая партнëру почтение. Готье стоял не двигаясь и смотрел на Ксавьера в замешательстве расширенными глазами, словно тот шутил. Но, наконец, Ириан протянул руку, и Еикри неуклюже взял её, и их ладони соприкоснулись - тепло, чуть влажно от волнения. Ириан мягко улыбался и от этой улыбки Готье просто таял, но всë не мог понять, что между ними происходит.

- Кто ведёт? — спросил Готье, смущённо улыбаясь. Он ждал хоть какой-то ясности. Как двое мужчин могут танцевать парный танец?

- Не знаю, — ответил Ириан, смеясь, и пытаясь представить, как это должно выглядеть. Он тоже не делал этого раньше, но сердце стучало ему верное решение и то, что так и должно быть. И что никак иначе быть не может! Только этот мужчина и только он единственный должен с ним танцевать.

Они начали одновременно, и тут же столкнулись: Ириан шагнул вперёд, Готье — в сторону. Ноги спутались, и они едва не упали, но вовремя остановились, смеясь.

- Давай я попробую вести, — предложил Готье, ведь у него был хотя бы какой-то опыт танцев, он учился этому явно дольше. Готье уже через мгновение запутался в ритме. Ириан, пытаясь помочь, случайно наступил ему на ногу.

- Прости! – хихикнул Ириан, бегая глазам от лица партнёра до их ног и обратно.

- Ничего, — засмеялся Еикри, снова беря его за руку. Вторая рука Готье располагалась на его плече, когда как тот поддерживал его за спину. Но не смотря на эту позу, явно лидерство принадлежало Готье, что Ириану нравилось безумно. – В голове не укладывается происходящее, знаешь.

Их движения были неуклюжими, но в этом был шарм. Они сбивались, спорили, кто куда должен двигаться, но каждый раз возвращались к началу, пока не нашли свой ритм - медленный, нежный, свой. Они кружились, постепенно находя общий язык. Музыка, словно подсказывая, становилась чуть громче, или так лишь казалось, но их шаги стали увереннее. Готье осторожно повёл, и Ириан, наконец, расслабился, доверяя его движению. Их взгляды встретились, и в этот момент всё вокруг словно исчезло — остались только они, их дыхание и едва уловимый ритм, который теперь казался таким естественным.

- Вот видишь, получается, — прошептал Ириан, слегка притягивая второго ближе.

- Только не останавливайся. Ты вообще учился танцевать? – усмехнулся Готье, делая новый шаг.

- Мой знакомый показал мне, как это делается, - ответил Ириан прикусив губу. На самом деле научился танцевать он вечером на кануне бала и делал это с Лазаром, который в своë время научился с сестрой.

Они продолжали танцевать, уже не думая о том, кто куда шагает. Их тела двигались в унисон, будто давно знали этот танец. Время замедлилось, а комната наполнилась теплом и лёгкостью. Каждый неверный шаг теперь казался не ошибкой, а частью их общего пути. Но вдруг на Ириана накатила тоска. Ему стало невероятно тяжело, смотреть в глаза любимого, ведь он уже всë решил и уже собирался сделать последний шаг и завершить всë, что было между ними. Отомстить за предательство, показать Готье, что значит быть брошенным и покинутым. Показать, кто всë это время прятался под маской незнакомца «Ксавьера».

- Иногда мне кажется, что мы знакомы с тобой дольше, чем эти несколько месяцев, - Готье наклонил голову в бок.

«Так и есть, Готье. Я Ириан – я твоя брошенная любовь!» - хотел закричать Ириан, но промолчал, просто кивая.

Когда танец завершился и пришло время возвращаться, Ириан ринулся к одному тайному гостю на маскараде. Тайным гостем был Лазар, которого должен был впустить Ириан в оговорëнные 1:30 ночи. Лазар зашëл через задний двор, ему открыл калитку и двери Ириан, воспользовавшись тем, что за ним никто и не следит.

- Всë идëт по плану? – зевнул Лазар, прикрывая рот рукой. На нëм не было парика, а просто его светлые волосы закрывали уши и шатались от каждого его шага.

- Не сказал бы, - выдохнул Ириан, садясь на диванчик в коридоре. Слава, там никого кроме них не было и можно было не притворяться. Ириан закрыл лицо руками. – Ничего не по плану, Лазар. Мне плохо, очень.

«Будет хуже без сладкой мести» - прошептал кто-то словно за спиной, но обернувшись Ириан увидел лишь голую стену. Он поморщился. Лазар что-то говорил?

- .. это было в конверте, - Лазар действительно что-то рассказывал, пока в голове демона ходил ветер и всë заглушал, он чувствовал как голова раскалывается на части и как холодно становится.

- Что? – переспросил Ириан, морщась. Наконец-то Лазар перестал расплываться в бесформенную лужу и превратился в себя самого. Но это зрелище не было приятным: Лазар хмурился и говорил с упрëком, между его бровей залегла морщинка. Он зол?

- Прочти, это тебе, - Лис протянул другу уже вскрытое письмо и Ириан изо всех сил напряг зрение, чтобы прочесть не самый аккуратный почерк.

«Господин Бенуа, вы писали мне про Готье Еикри. Мы с вами договорились о сотрудничестве. Но я показал вам не всë, что у меня есть на него. Я не мог найти доказательств, но теперь нашëл и оставлю их в этом же конверте. Не знаю насколько по вашим меркам это серьёзное преступление, но госпожа Еикри тайно помышляла протестантской религией. Если еë можно назвать таковой? На самом же деле это не иначе, как грязная и неправильная вера, в которую она затягивала слуг короля. Еикри называла это «Либертас» с латинского «свобода». Но не о какой свободе там не могло идти и речи. В культе заставляли истязать своё тело, а также воровать и любыми способами нести туда деньги и ценности. В Либертас поклонялись демону, кажется. Там поголовно только одержимые фанатики. Она не только собрала этот культ, но и заманивала в него бедных людей или тех кто отчаился окончательно. Еë верные псы для развлечения убивали людей, воровали и грабили. Многие преступления в Париже можно отнести к этому тайному культу, если порыться в делах. Не знаю нужна ли эта информация, но это всë, что я знаю об этой семье.

С уважением, граф Шато»

Ириан уронил письмо на пол. Лёгкий лист грациозно и медленно приземлился на паркет. Ириан смотрел в одну точку и руки тряслись. Мир вокруг него рушился. Каждое слово, каждая строчка вскрывала правду, которую он не мог принять. Организация, где кровь лилась рекой, где жизни обрывались как нити, где оборвалась его собственная жизнь – дело рук семьи Готье. Сколько же крови на руках у этих людей? Готье знал про культ и возможно знал, что сам Ириан угодил туда? Или Готье, сам того не зная, стал жертвой игр своей матери? Как жить дальше? Как дышать, зная, что тот, кого он обнимал, был соучастником его кошмара? Ириан попал туда из-за предательства и пострадал тоже от рук возлюбленного. Нет. Это не может быть правдой!

- Готье ведь не знал об этом?! – прохрипел Ириан, отшатываясь и падая на пол. Он вжался в стену, его начало трясти. Он кричал, словно самому себе, задавая эти глупые вопросы. – Он же не знал, что я попал туда?! Он не знал… нет. Нет. Нет. Нет! Он не мог этого знать. Он не хотел моей смерти….

- Ириан! Приди в себя. Это не так важно. Просто сделай то, что должен! – повысил голос Лазар, подступаясь ближе.

- Мне нужно узнать правду! – голос сорвался на хрип.

Рыжие волосы начали темнеть, как будто их коснулась сама ночь, пока не стали угольно-чёрными, тяжело ниспадая на плечи. Ногти, некогда аккуратные и короткие, удлинились, заострились, превратившись в чёрные когти, готовые разорвать плоть. Глаза, прежде спокойные, загорелись алым пламенем, отражая жажду, которую уже невозможно было скрыть. Внутри всё сжималось от голода, невыносимого, всепоглощающего. Каждая клетка тела кричала о необходимости насытиться. Руки дрожали, пальцы сжимались в кулаки, а в голове звучал навязчивый шёпот: «Убей. Поглоти. Сделай то, что должен. Он заслужил это! Заслужил также, как и те люди из культа!» Лицо исказилось в гримасе, смесь боли и наслаждения, когда демон внутри окончательно прорвался наружу. Остатки человечности таяли, как дым, оставляя лишь пустоту и неутолимую жажду. Ириан с трудом поднялся на ноги, шатаясь. Он шагнул вперёд, к Лазару, чувствуя, как тьма обволакивает его, делая сильнее, ближе к насыщению. Лазар вздрогнул. Ириан не был похож на себя его черты до неузнаваемости исказились и пылали чëрным огнëм. Страх пробирался под кожу и Лазар стал отступать назад, перед собой выставив руки.

- Ириан! Приди в себя! Это же я! – завопил Лазар, надеясь, что крик услышит только тот, кому он адресован.

Ириан ринулся вперëд так быстро, что Лазар не успел и моргнуть, как воздух выбили из его лёгкий ударом о стену. Зашипев от боли и невозможности вдохнуть воздуха, Лазар смотрел, как Ириан пылающими глазами смотрит на него близко-близко. Лазар закрыл глаза, а демон длинным ногтем провёл по его горлу, приоткрыв рот и обнажив белые зубы.

- Ириан, - выдохнул Лазар, рукой коснувшись плеча друга.

Как порывом ветра, демон вздрогнул и моргнул, смахивая с глаз пелену. Красные глаза тут же исчезли. Ириан отшатнулся и сам ударился спиной в противоположную стену, сползая вниз. Лазар выдохнул и тоже осел на пол. Он часто дышал и смотрел на такого же шокированного демона, только лисьим лазурным взглядом.

- Ты это ты? – спросил Лазар, наблюдая, как тресëтся и сжимается его друг в приступе ужаса.

- Что это такое?! – прохрипел Ириан утыкаться лицом в свои колени. – Пожалуйста. Уходи уже!

Метаморфоза произошла вновь, но куда медленнее. Ириан вернулся в себя. Он посмотрел на Лазара умоляющим взглядом, а тот лишь встал на ноги и отряхнулся, объявляя:

- Больше ждать нельзя. Время пришло.

2) Глава 13. Расколотая маска

Готье стоял на втором этаже противоположно от лестницы. С этого ракурса он видел всю широкую лестницу, людей в масках на ней, но сам мог скрыться, опустив занавеску. Рядом никого не было и Еикри просто наслаждался приятным ожиданием прихода Ксавьера. Ксавьера стало не хватать катастрофически и во всём, это немного пугало, но больше давало ясности, что именно так и ощущается любовь. Готье поморщился, задумавшись об этом вдруг. Эта ясность стала обременяющей в доли секунды и не успела достаточно порадовать светом, прежде чем огорчила. Это осознание пугало, обременяло и съедало. Почему? Потому что Готье ощущает перед женой и сыном долг? Нет. Эта навязанная жизнь для него давно превратилась в голос из-за кулис и фоновых актëров. Семья не вдохновляла, не оживляла и не давала стимулов к жизни, в отличие от этого странного потерянного Ксавьера без памяти и без титула. Вот и он: улыбаясь, поднимается по лестнице. Хорошо, что в темноте маски на таком расстоянии невозможно различить грусть в глазах, поэтому Готье натянуто улыбается. Его съедает плохое предчувствие. Что-то должно произойти.

- Ксавьер, слушай, - начинает он, кажется, не замечая, что и собеседник хотел что-то ему сказать. – Иногда мне кажется, что мы с тобой идëм по очень плохой дороге, - говорил Готье, пока Ириан вопросительно смотрит на него.

- Почему? – Ириан прикусывает губу и дёргается, словно эти слова больно укололи его. Но он слегка трясёт головой и отдаляется на пару шагов, отвязывая узел на перилах лестницы. Внутри так неприятно и даже мерзко от его слов. Он так лицемерит этими слова и своими действиями: Готье целует, а потом говорит что это отвратительно. Ириан ощущает нечто новое - обжигающие и неприятные черты в Готье, они ранят, они отталкивают.

- А ты не видишь? – спрашивает Готье, отвлекаясь на плавно опускающиеся алые занавески, моментально скрывшие пару от чужих глаз снизу. Словно занавес в театре – Это не то, что завещал нам Господь Бог! Это греховно и это противоречит природе.

- Да, - сухо сказал Ириан, опуская глаза. Он поджал губы, между бровей появилась морщинка, кулаки сжались. Он явно был напряжён и слышать эти слова ему было неприятно. Как же хотелось закричать: "Ты безумно ранишь меня, ты пользуешься мной снова! Для тебя это плохо, но ты снова и снова делаешь это!!" В то время, как Готье говорил с ангельским взглядом и полной уверенностью в своей правоте. – И что с того?

- Просто это…. Это ведь порицает общество, люди, там внизу, - зачем-то уточняет Готье. – Мне кажется иногда, что ты совсем не боишься этого? Того, как посмотрят на тебя, что подумают?

"Да, а потом ты снова будешь целовать меня. Когда надо тебе - всегда удобно, всегда можно и всегда хорошо. Когда мне - все вокруг зло и то что мы делаем зло. Одумайся, прекрати!"

- Мне важно, лишь что думаешь ты, - тихо сказал Ириан, сокращая между ними дистанцию. Он знал как воздействовать, всегда знал. Готье не может думать, когда его целуют.

- Нет, ты не понимаешь. Нам нужно быть очень осторожными, иначе это конец. Если хоть кто-то узнаёт, ты знаешь как это скажется на наших жизнях? На нашей репутации в обществе? – лепетал Готье, держа руки вместе и теребя свои же пальцы, пока их не накрыла тëплая рука Ксавьера.

- Не переживай, я всë понимаю, - прошептал Ириан у самого лица Готье, прежде чем наклонится к нему ближе.

Нежно и невесомо Ириан оставил поцелуй на приоткрытых губах Готье. Тот улыбнулся и потянулся за новым поцелуем, снова и снова. Они игрались так, пока Готье не потянулся к маске Ксавьера. Тот резко перехватил его руку и покачал головой, он улыбался, поэтому игривое настроение перенял и сам Готье. Обоим казалось забавным, что на этом Балу они самое интересное время проводят именно в уединении, а ещё не снимая масок и следуя правилам Маскарада. Ириан притянул Готье за талию ближе к себе и тот выдохнул в поцелуе протяжно. Руками обвивая шею возлюбленного, Готье прижимался ближе, жалея, что парик мешает пальцами зарыться в мягкие волосы. Наконец, ему удаëтся углубить поцелуй и тогда он зажмуривает глаза, полностью теряя сознание в этой страсти и желании быть близко-близко, быть едиными. Он чувствует на себе лишь одну руку Ириана, но не придаёт этому значения, ведь поясницей ощущается холодок перил лестницы, к которым его вдруг прижали. Плевать на это! Почему так хорошо в объятиях этого человека? И поцелуи прерываются, но частое дыхание. Готье ничего не замечает вокруг и видит лишь зелёные глаза под маской, но они такие холодные. Взгляд Ксавьера сквозит холодом. Почему это так? Готье отстраняется и вдруг осознаёт, что лицо и маска Ксавьера слишком хорошо освещены, но ведь они стояли за тëмными занавесками. Мысль ударяет током и в следующее мгновение доносятся голоса с первого этажа. Это возгласы? Это возгласы удивления и отвращения?! Готье смотрит вниз, оборачивается.

Вся лестница усыпала гостями бала и каждая пара глаз устремлена прямо на них. Готье понял, что они видели всë: их объятия, их поцелуй и как Готье закрывал глаза наслаждаясь. Это больше не оправдать приставанием или принуждением. Он целовал его у всех на глазах. Страх и ненависть, незнакомые прежде, заполнили грудь Готье, затмили любовь, которая теперь стала весомым бременем. Рядом с ним теперь росла тень осуждения, готовая поглотить всё, что было священным. Он повернул голову, чтобы посмотреть на свет, но увидел лишь ледяные зелёные глаза. Почему зелёные? Готье сглотнул, шум крови в его ушах заглушал шёпот свидетелей. Он смотрел на Ксавьера, выглядящего как те люди снизу. Он не был напуган, он был напряжëн и зол, но скрывал это за холодной маской.

"Это же Еикри, да? Боже, какой стыд!"

- Ксавьер, - голос его сорвался, превратился в всхлип. Он сказал это так ничтожно, словно умоляя о помощи.

Эти люди внизу видели их.

Они видели всё.

- Я никогда им не был, - прозвучал холодный голос, но теперь он звучал иначе, чуть выше чем обычно, голос поменялся. Готье судорожно выдохнул, пальцами упираясь о перилла. Его глаза постепенно наполнялись слезами.

- Что это значит? - снова беспомощный всхлип. Лишь однажды он видел такие глаза, лишь они способны лишить чувств.

Ириан усмехнулся надменно, блеснув зелëными глазами. Он стоял перед Еикри, пальцы его медленно скользили по поверхности маски, словно обыскивали каждую прорезь и углубление. Ириан сделал глубокий вдох, чувствуя, как воздух наполняет его легкие, и с решимостью приподнял край маски. Готье же замер и смотрел расширенными глазами, мог только молчать. С легким усилием Ириан снял маску, открывая свою настоящую личность, того себя, каким он родился и умер. Зрачки Готье сузились моментально, он сделал шаг назад, руками всë ещё сжимая перилла. Губы Еикри дрожали, ноги подгибались и ком поступил к горлу. Стало страшно. Страшно, что он уже сошёл с ума от первого потрясения и теперь всë это ему кажется. Нет! Это не может быть Ириан, не может он всë это время притворяться другим человеком.

Ириан. Ириан. Ириан. Ириан. Это он!

- Всë это время это был я. Никакого Ксавьера не существовало и в помине. Ты достаточно умëн, чтобы понять это? – парик, прячащий его истинную сущность, будто туман, полетел на пол. Рыжие длинные волосы, струившиеся до плеч, вспыхнули, ловя свет. Это был момент освобождения, когда Ириан, наконец, соприкоснулся со своей самой настоящей природой. Он отбросил вьющиеся пряди, встряхнув головой.

- Ириан, - услышал Готье собственный глухой голос, звучащей среди окружения, как жалкая мольба. Готье замотал головой, снова и снова потерая рукой глаза, словно мог согнать своë ложное видение. Вдруг его настигли голоса, желающие добить его, уничтожить: «Не думала, что Еикри содомит. У него есть жена и сын, это отвратительно. Мне так жаль его жену», «Готье стал таким, как неожиданно и гадко», «Мне кажется это глупые игры, я бы и сам не прочь взять его, раз уж он к этому расположен. Ха-ха-ха-ха!"

Готье зажмурил глаза и коснулся своего лица руками, понимая, что маски на его лице нет, та покоится в руке Ириана. Он снял с него маску, чтобы люди видели, каков Готье Еикри на самом деле. Он хотел закричать, но лишь всхлипнул и на трясущихся ногах убежал в коридор, чтобы спрятаться за первой же дверью от этого жестокого общества.

Шесть месяцев маскарадов, шесть месяцев притворства - все это обнажилось перед его глазами.

Ириан выдохнул и спустился на импровизированную сцену, представляющую из себя площадку, верх лестницы, на которой собрались гости, его голос был полон решимости. Гости замерли, когда он начал раскрывать тайны семьи Еикри. Многие спустились ниже и каждый внимал.

- Дорогие гости и граф Шато, - Ириан посмотрел направо, там стоял граф и улыбался, единственный из гостей он испытывал облегчение. – Моë имя Ириан Нуари! Я знал Готье Еикри несколько лет назад, мы были близки, как вы понимаете. Каждый из вас имеет право сейчас осудить нас, и я не буду ничего вам говорить. Готье Еикри для меня стал самым важным человеком в жизни, я полюбил его. Полюбил, как любят мужчины женщин, как женщины любят мужчин. Я уверен, многие из вас испытывают эти чувства и смогут меня понять, - громко говорил Ириан, не обращая внимания, как некоторые гости разворачиваются и уходят, а другие плюют прямо ему под ноги, недовольно шипя «содомиты грязные».- Но Еикри поступил со мной ужасно. Он просто испугался и от этого предал меня, выбрав одобрение отца и общества, вместо нашей любви. Вам решать, как отныне относиться к Готье Еикри, но теперь вы знаете о нëм правду.

Он наблюдал, как истина, словно чёрное облако, окутывает комнату, оставляя неизгладимый след в душах присутствующих, их глаза были направлены на него и в каждой паре читалось удивление. Начались новые шепотки и Ириан понял, что пришло время шокировать гостей только сильнее.

- Это не единственное, что лежит на плечах Еикри, - объявил Ириан и тогда из толпы, как по команде, вышел Лазар.

Лазар вëл за собой мужчину, посмотрев на которого, каждый вздрогнул и ахнул, узнав в нëм маркиза Еикри. Мужчина выглядел плохо, но глаза его были осознанные и смотрели перед собой. Маркиз признался во всëм не утаив грехов. Он рассказал о куклах о том, что продавал их по договоренности людям, некоторые из которых сейчас присутствует в зале. Еикри говорил спокойно, но это наводило на гостей ужас, снова некоторые стали уходить, почти сбегать.

- Месье, разумеется, будет арестован, - Ириан посмотрел на маркиза и тот кивнул. – Может быть вы знаете и о проделках вашей жены?

- Да, знаю. Лет пять назад моей жене наскучило быть лишь маркизой и не иметь ничего за спиной и помимо семьи. Дорогая жена всегда верила в демонов. Она создала культ Либертас, где люди поклонялись демону - усмехнулся маркиз, кашлянув. По залу тоже пронеслись смешки, никто из них не верит в демонов. – Но, конечно же, моя жена не ограничилась поклонением, она наняла верных людей, которые зарабатывали сами и делили заработок с женой. Фанатики из этого культа воровали деньги, грабили и убивали. В газетах есть тому весомое доказательство, - говорил мужчина и легонько улыбался, словно был счастлив сдавать свою жену и признаваться в деяниях самому.

- Я рад, что Еикри смогли так раскрыться, дорогие друзья, - заулыбался Ириан, расправив руки во все стороны. Он выглядел поистине торжествующим. – Теперь же я, Ириан Нуари, уступаю место графу Шато. Он скажет нам пару слов о мотивах маркиза Еикри и его сына. Все доказательства будут в общем доступе. Нам нечего скрывать и есть что рассказать!

Ириан поклонился, купаясь во всеобщих взглядах и даже восхищении. Он слышал как его моментально окрестили палачом в шепотках и как люди стали гадать, кто же он такой на самом деле. С улыбкой на губах он взял маркиза Еикри под руку и позволил выйти на «сцену» графу Шато и Лазару в его поддержку. Сам же новоиспечённый Нуари отвëл маркиза под лестницу в комнатку, специально выделенную графом. Маркиз осел на пол и тяжко вздохнул. Они остались наедине.

- Это всë, что я должен был сделать? – с надеждой спросил он, смотря как улыбающийся игривый юноша со сцены превращается в холодную статую с надменным взглядом и грузом на душе. Ириан стоял ровно, выпрямив гордо спину, и смотрел на маркиза, как на мусор у его ног. – Вы обещали мне вернуть дочь. Я хочу увидеть еë. У нас договор! – повышал голос мужчина, протягивая демону ладонь для рукопожатия.

- Да. Так и есть. У нас с вами контракт и теперь ваша душа моя, - начал Ириан, развернувшись лицом к маркизу.

- Чушь, а не контракт! Сначала позволь мне увидеть мою дочь, а потом забирай вам что хочешь, даже несуществующую душу, - кричал мужчина, дëргая рукой.

- Исполню, - показательно поклонился Ириан, прежде чем пожал руку маркиза.

В долю секунды демон оказался сидящем в упор к маркизу. Губы демона были рядом с его ухом, а рука сжимала его руку в крепком рукопожатии.

- Душа человека находится вот здесь, - тонкими пальцами демон указал на ямку между ключицами маркиза, закрытую слоем одежды. – Не один человек, разрезав тело в этом месте, не сможет увидеть её. Это подвластно только мне одному.

- Прекрати этот фарс, - прорычал мужчина, выпустив руку и фыркнув. – Сделай, что до́лжно.

Ириан улыбнулся хищно, глаза вспыхнули красным и он наклонился к уху человека снова, начиная шептать:

- Валери жива и ждëт отца, - говорил демон, закрыв глаза, когда маркиза пробило словно молнией. – Валери гуляет в саду, собирает цветы, еë жизнь впереди очень долгая. Она ждëт отца. Она очень скучает по вам и ждëт встречи с вами.

Слëзы потекли по щекам маркиза, он видел всë, что говорил демон, словно наяву, демон лишь описывал окружение. Он заставил поверить в реальность происходящего и маркиз попытался встать на ноги. Но Ириан замолчал и видение стало неясным и размытым. Демон зашептал вновь и теперь личико Валери стало реальнее прежнего. Девочка стояла поодаль в белом платьице и махала отцу рукой, во второй держа плюшего медведя, который в реальном мире покоится вместе с ней на могиле. Маркиз прошептал еë имя с десяток раз, прежде чем замолчать окончательно, не откинувшись на пол спиной. Мужчина перестал дышать. А Ириан отстранился, выдохнув. Дело сделано, этот мужчина теперь со своей дочерью. А огонёчек его грязной гадкой души исчез в искарёженных отвращением, губах демона.

- Он вернулся к дочке, - вздохнул Ириан, сказав это вслух. Он поднялся на ноги и долго смотрел на труп маркиза Еикри.

- Очень сомневаюсь, - пропел женский голосок прямо над ухом.

Ириан обернулся, перед его глазами промелькнули русые волосы, а затем боль затмила разум. Боль змеёй растекалась по телу, начиная от живота. Не сложно было догадаться, что надменно засмеялась именно Виктория, сжимающая в руках окровавленный кинжал. Ириан поднял на девушку глаза, а сам невольно упал на пол от покосившихся ног. Он зажимал рану рукой и шипел от боли. «Неужели так я и умру?»

- Зови демона, или умрëшь, - Виктория спрятала руки за спиной и телом наклонилась вперëд, оказываясь лицом напротив лица стонущего Ириана.

- Ты сумасшедшая! – завопил Ириан. Он посмотрел на свою руку, всю испачканную в его собственной алой крови. Демон ещё не разу не получал таких ранений и не знал, что ждëт его дальше. Боль была ужасной и Ириану всё больше хотелось закрыть глаза и леч прямо на пол. – Нет….

- Что нет? Он тебя обязан спасать, глупыш, - промурлыкала Виктория, сужая глазки и наклоняя голову чуть в бок. Она излучала игривость и простоту, но за этим что-то стояло, чего демон пока не видел.

- Нет у меня никакого демона, - сквозь зубы прохрипел Ириан. Его глаза сами вспыхнули красным и боль стала отступать. Окровавленной рукой демон опëрся об пол и встал на ноги, пошатнувшись в сторону. Кровь всë ещë пропитывала ткань жилета.

Виктория перестала улыбаться и даже отшатнулась, расширив глаза. Еë зрачки сузились и девушка смотрела на демона удивлëнно. Ириан же совсем не думая своей головой, взмахнул рукой, словно разрезая воздух перед Викторией. Она в мгновение перестала дышать лишь открывая и закрывая рот. Девушка сжала рукой собственное горло и пыталась добыть хоть чуть-чуть воздуха, что ей явно не удалось. Сквозь продолжительные мучения девушка вдруг улыбнулась, после чего Ириан засомневался в своих силах и махнул рукой вновь. Но Виктория опустила руки и прояснившемся взглядом смотрела на демона.

- Так вот оно что, - протянула девушка, сощурив глаза. – Ты сам демон. Но такой слабый, лишь немного сильнее обычного человека, - с натянутой жалостью проговорила Виктория.

- Ты тоже? – спросил Ириан, отступая. – Я тебе не враг.

- Не враг? А кто же? Друг что ли? – губы Виктории растянулись в улыбке и она стала приближаться.

- Кто угодно, но не враг, - в голосе Ириан не было уверенности, он дрожал. Виктория давила своей энергией, своей силой. Девушка явно была намного сильнее его самого.

- Это ты всë устроил, - то ли спросила, то ли подтвердила демоница. Она усмехнулась, махнув головой в строгую двери. – Твой спектакль?

- Это месть за мою смерть, - сквозь зубы процедил Ириан. Он не знал, все ли демоны умерли, прежде чем переродится, но видел, что Виктория явно поняла ход его мыслей.

- Хочешь его убить? – игривый огонëк блистал в глазах демоницы.

- Нет, - Ириан замотал головой судорожно. – Когда всë закончится, мы останемся вдвоём.

- Жить со смертным?! – голос девушки зазвучал так громком, словно в самой голове Ириана, он морщился от этого визглявого крика. – Это же глупо! Он умрëт! – крик сменил истерический короткий смех.

- А я вслед за ним, - тихо сказал демон, абсолютно неуверенный в этом утверждении.

- Ты не человек. Ты не смертен. Тебе нужно есть! – говорила Виктория, а глаза еë заставляли подчинится и молча слушать. – Рано или поздно ты захочешь поглотить его.

- Я не животное, - Ириан опустил глаза.

- Все мы так думаем, пока не проголодаемся, - злобно усмехнулась Виктория, вновь оглянувшись на дверь. – Можешь идти.

Ириан не стал ждать второго предложения и обошëл демоницу, подходя к двери. На лестнице Лазар продолжал говорить с гостями Маскарада. Ириан пробежал наверх, перекивнувшись с другом взглядами. Ириан знал куда идëт и зачем ему это. Было уже плевать, что правый бок окроплён его же кровью.

Демон открыл спальню и увидел Готье. Тот сидел у окна прямо на полу, опустив голову на колени и обняв их руками. Он стал таким маленьким и ничтожным. Он плакал, тихо и рвано выдыхая воздух из вздымающихся лëгких. Когда дверь открылась, он лишь на мгновение бросил взгляд на вошедшего, после чего лишь сильнее забился в тëмный угол. Ириан посмотрел на него, затем подошëл к столу и зажëг свечи в канделябре, также поступив и со свечами на комоде. Комната стала светлее, в жëлтых оттенках красные щëки от слов стали не столь заметны.

- Готье, посмотри на меня, - сказал Ириан, не приближаясь. Готье как по команде поднял голову. Его волосы растрепались, ресницы намокли и слиплись, а глаза покраснели от слëз. Готье смотрел испуганно и не веряще, словно на чудовище, готовое поглотить его на месте. – Ты помнишь меня?

- Да, - раздалось тихо и хрипло.

- Тогда скажи же мне что-нибудь. Не молчи, - Ириан говорил спокойно, стоял смирно и не сводил с Еикри глаз.

- Как… - голос дрогнул. – Как ты сделал это? – глаза Готье блестели от дрожащего света свечей, а руки сжимали ткать панталонов.

- Я не человек. Теперь не человек, - начал Ириан. Он медленно сел на пол и придвинулся чуть ближе. – Я умею менять внешность.

- Кто ты? – испуганно спросил Готье, глянув на кровь на одежде демона.

- Я демон, или его сосуд, если так угодно, - Ириан рассказывал, замечая что Готье ничего не понимает, хоть и отчаянно пытается. – Я родился человеком и тогда, три года назад, я был человеком. Но потом… - Ириан заметил, как Готье задержал дыхание. – Потом попал в культ «Либертас» ты ведь знаешь о нëм?

- Да, - кивнул Готье, чуть расслабив хватку своих рук. – Моя мать давно организовала его и….

- Ты знал, что я попал туда? – нетерпеливо спросил демон, раскрыв глаза шире.

- Не знал. Наверное, мать знала, - задумался Еикри. – Если бы я знал, я бы не позволил этому случиться! Как только отец узнал о том, чем занимается маркиза, он настрого запретил ей продолжать содержать этот культ. Она давно прекратила его действие.

- Не прекратила. В этом культе меня убили, - Ириан поднëс руку к своему горлу и медленно провëл пальцем по своей коже, ещё целой.

- Убили? – Готье снова перестал дышать. – Как это возможно?

- Возможно. Это не связано с Господом. Меня нашёл демон и теперь он это я, - объяснял Ириан, - Я могу менять внешность незначительно. Так я изменил немного черты лица, голос, волосы, - говорил демон, касаясь своего лица и головы. – И ты не узнал меня.

- Я чувствовал что-то! – выкрикнул Готье, приняв более открытую позу. – Я понимал, что что-то влечëт меня к тебе. Я знал….

- Ты гадок своей душой, но той душой которую я безмерно и не взаимно люблю. Хочу и мечтаю быть с тобой и по сей день. Какой же я дурак... - вздохнул он тревожно. - Ты пользовался мною и в этой жизни тоже. Ты хотел меня, но не мою душу. Моё тело, но не нашу любовь. Ты не понимаешь насколько то, что есть между нами важно и необходимо.

- Я просто не хочу... Не хочу чтобы тебя снова выбросили из моей жизни! Если скрывать, то... - запинался Готье, захлёбываясь в слезах.

- Ты никогда не любил меня. Ты предал меня, Еикри и потому сейчас… - Ириан достал кинжал, заставляя Готье замереть. – Я умру снова, но на твоих глазах.

2) Глава 14. Неугасаемая душа

Когда лезвие коснулось его кожи, тревожное напряжение пронизывало его тело. Резкая боль пронзила его, разрывая тишину в мыслях. Но в этот момент, когда кровь начала струиться, Ириан ощутил неподражаемый восторг: он видел, как смотрит на него Готье, как дрожат его губы и руки. Никакое зловещее предзнаменование не могло отобрать у него способность чувствовать; он был жив, даже несмотря на рану, что заполнила его душу огнем. Готье ринулся к Ириану, он зажал рану руками, пачкая их струящейся кровью. Готье был близко, был напуган, пытался спасти.

- Хочешь, чтобы я жил? – усмехнулся Ириан, тогда Готье начал понимать, что Ириан слишком живо ведëт себя для самоубийцы. – Это так странно. Ты выкинул меня, словно не хотел больше видеть.

- Ириан! – закричал Готье, сжимая руками его плечи. – Я совершил ошибку…. Я хотел быть с тобой, правда хотел. Но это….

- Мерзко? Отвратительно? Кораемо в обществе? – говорил Ириан. – Я слышал это десятки раз в обоих своих жизнях. И я ещё не разу не увидел причины бросить тебя.

- Всë это время это был ты, - Готье поднял ладонь и аккуратно провëл по щеке демона, тот замер. Он должен был злиться, проклинать, но под нежной рукой и взглядом полным любви, начал таять лëд, в котором он заковал сердце. – Я поверить не могу, что это ты. Спасибо, что вернулся…. Прости меня. Тогда тебя выбросил не я. Я хотел вернуть тебя, но уже не мог.

- Не совершай одну и ту же ошибку дважды, - процедил Ириан, с трудом оторвавшись от тëплой руки. Демон встал на ноги, оставив Готье сидящем на коленях в его крови.

Демон прижался спиной к закрытой двери и поднял глаза. Ему было тяжело, особенно когда Лазар закончил и спросил его в проходе:

- Ты убил его?

- Нет, - Ириан обречëнно помахал головой. – Мне кажешься, что не всë потеряно.

- Ириан, - в голосе Лазара звучали нотки острого холода, пробирающего до костей. Ириан даже открыл глаза, проверяя точно ли Лазар общается с ним. – Какой же ты наивный и слабый.

- Что? – спросил Ириан беспомощно.

- Ты обязан его отпустить, обязан забыть, - холодно и спокойно говорил друг.

- Ты меня не понимаешь! – демон взмахнул руками и отвернулся.

Лазар тяжко вздохнул. Они оба замолчали, не поднимая друг на друга глаз. Лазар хотел бы возразить, крикнуть, что пытается понять изо всех сил, но и Ириан должен уметь понимать его, прислушиваться. Лазар молчал. Они бы долго могли так погружаться в собственные мысли, если бы их не прервал громкий голос со стороны лестницы, выделяющийся на фоне десятка других голосов. Граф Шато позвал Ириана:

- Нуари! Чëрт тебя подери, ты же просто гений! – граф подошëл ближе и хлопнул демона по плечу.

- Благодарю, граф. Я просто стремлюсь к справедливости. Вы бы поступили также, - Ириан опустил глаза и вздохнул. Ему не было дела до этой похвалы, за дверью его ждал действительно важный человек.

- Обсудим условия нашей сделки у меня в кабинете? – с ухмылкой спросил граф Шато, кивнув на другую сторону от лестницы. Только сейчас демон стал замечать, что люди расходятся, а дворецкий начинает всех активно выпроваживать, чтобы те продолжали обсуждать услышанное вне дома Шато. Ириан кивнул и попросил отсрочку в несколько минут, граф ушëл.

- Ириан, что мне делать дальше? – обречëнно выдохнул потерявший надежду на изменения в планах, Лазар.

- Отыщи Камиллу и маркизу Еикри. Сообщи им обо всëм, словно ты их друг. После этого белый король будет повержен, - продиктовал Ириан, снова открывая дверь гостевой спальни.

- Хорошо, - кивнул Лазар и устремился к лестнице быстро-быстро, не оборачиваясь.

Ириан со скрипом открыл дверь, впуская свет из коридора в комнату, освящëнную только свечами. Готье сидел на том же месте, где его оставил демон и чего-то ждал. Он знал, что Ириан вернулся. Карие глаза устремились на вошедшего и Еикри вздрогнул всём телом. Он выглядел очень потрëпано, словно в этот маленький промежуток времени успел покататься по полу, вырывая себе волосы. Опираясь руками о пол, он как затравленный зверь в клетке смотрел на Ириана снизу вверх.

- Боишься меня? – холодно спросил Ириан, его глаза блеснули кроваво-красным. Он судорожно выдохнул, сохраняя самообладание. Голос звучал пугающе, тихо, но достаточно, чтобы чëтко слышать каждое слово, чтобы каждое слово въедалось в мозг.

- Боюсь, что потеряю, - Готье поджал губы, его стало очень жаль.

- Я тоже тогда боялся потерять, - демон рукой отвëл свои огненно-рыжие волосы с лица, встряхнув головой. Пряди струились, отсвечивая блеском свечей. – Как видишь, пережить я этого не смог.

- Ты победил. Ты добился своего, - хрипел сорванным голосом Готье, слишком смелый для своего плачевного положения. Дрожащей окровавленной рукой, Готье протянул Ириану лист бумаги. – Прочитай. Это документы с моей росписью.

- Что? – демон аккуратно взял испачканный в крови лист и всмотрелся в текст.

Документ гласил о том что некий барон Нуари выжил и сейчас разыскивается королëм для разбирательства. Эта фамилия была чëтко обозначена в документе, а также стояла подпись королевской канцелярии.

«Скандие, 15 октября 17… г.

Дорогие сеньоры и высокочтимые участники нашего благородного собрания,

С глубоким уважением и печалью сообщаем о тревожной ситуации, касающейся барона Персифальда де Нуари, который исчез без вести более двух лет назад. Его отсутствие вызывает неоднократные запросы со стороны королевского двора, который настоятельно требует возобновления службы барона в должности, ранее занимаемой им. Несмотря на все усилия, предпринятые для его розыска, следы барона остаются безнадежно скрытыми, и его имя продолжает беспокоить сердца его близких и слуг. Без его присутствия королевская казна страдает, ведь его имущественные обязательства и непогашенные налоги остаются нерешёнными.

Обращаемся к каждому из вас, кто может обладать сведениями о его местонахождении или жизненных обстоятельствах. Каждое слово, каждая подсказка является бесценной в наших попытках восстановить справедливость и вернуть его к служению нашему высокому двору.

Да сохранит нас Господь и да скоро вернётся барон де Нуари.

С уважением,

Ваш преданный слуга,

Секретарь королевской канцелярии»

- Что это значит? – прошептал Ириан. – Это же моя фамилия.

- Да. Я с самого нашего знакомства подозревал, что ты связан с этим Нуари. Я думал ты лишëнный рассудка сам Персифальд, пока не узнал, сколько ему было лет. Я думал, что ты его сын, просто рождëнный тайно. Но ты говорил о том, что был в Версале и помнишь его. Тогда я запутался окончательно, - выдохнул Готье, рассказывая. – Я хотел помочь и написал, что нашëл законного сына Нуари. Тебе лишь остаëтся подделать документы, с чем я почти закончил и тогда ты сможешь получить аристократический титул, - тараторил Готье, словно оправдываясь, словно говоря свои последние слова перед смертью, ради пощады. Голос его дрожал и он сам тоже, но продолжал говорить, чтобы донести до Ириана всю серьёзность этого документа и того письма, что уже отправлено в Версаль.

- Я не понимаю, - Ириан замахал головой. Мысли перемешивались, этот вечер шокировал бесконечно, было невозможно разложить всë по полочкам в голове. – Зачем тебе это мне отдавать теперь? Готье, после сегодняшнего ты лишишься титула. Тебя осудят, посадят в тюрьму, как соучастника всех преступлений.

- Я знаю. Мне нужно хоть раз сделать правильный выбор, - пожал плечами Еикри, он кажется, не встал бы, даже если бы хотел. – Еикри кровавая семья, мы сотворили столько ужасов. Я не знаю, что станет с отцом и матерью, но мы это заслужили. Пожалуйста, только пусть Камилла с сыном будут далеко от этого. Им я желаю счастья. И тебе тоже, Ириан. Представься Ирианом Нуари и забери то, что тебе дарит судьба, - сквозь слезы улыбнулся Готье.

Готье не знал, что Ириан именно и так и сделал.

В следующую секунду Ириан приблизился, упал на колени и прижал Готье к себе в объятьях. Готье ахнул, но ответил из последних сил на эти ласки. Он сжимали друг друга долго, пока руки не опустились. Ириан уткнулся носом в шею Готье и поцеловал, рукой зарывшись в чëрные волосы и расчëсывая их длину пальцами. Хотелось остановиться на этом. Хватить мести. Готье уже настрадался достаточно. Теперь можно просто забрать его к себе, спасти от прошлого в светлом будущем только вдвоëм без единого запрета на любовь. Слëзы их смешались в рваном поцелуе из последней надежды.

- Ты изначально рисковал своим титулом ради этого? – голос Ириана сорвался, послышался жалобный всхлип. Образ могущественного демона рассыпался в этих шëлковых руках и утопал в темноте этих карих глаз.

- Я люблю тебя, Ириан, - улыбнулся Готье, роняя голову ему на плечо и сжимая ткань окровавленных одеяний.

- Я тебя тоже, Готье, - тихо ответил демон, прямо на ухо дрогнувшему Еикри, который заново начал обретать надежду.

Демон же боялся говорить это, словно эти слова - подтверждение неизбежных страданий в будущем. Готье смертный, когда закончится его человеческая жизнь, демону больше ничего не останется кроме как поглотить его душу и навсегда забыть о том, какой был Готье Еикри и как они болезненно и окровавлено любили друг друга.

- Я знаю ты не сможешь никогда меня простить. Да и я не заслуживаю этого. Но я всеми силами попытаюсь тебе доказать свою любовь....

Ириан с трудом отстранился, он вновь вгляделся в эти глубокие глаза с искорками надежды и поджал губы, тем самым показывая, как ему тяжело принимать происходящее. Человек не может в полной мере понять демона, бессмертное существо без души, но Готье почувствовал это изменение и тоже отстранился, отпуская Ириана. Тот встал на ноги и молча отпер дверь, выходя из спальни, снова оставляя Готье, снова с диким желанием бросить всë, забрать Еикри и навсегда скрыться в ночи, чтобы в один прекрасный день умереть в объятиях друг друга. Но демон вышел из спальни и сложил документ, убирая в нагрудный карман. Гостей уже не было. Стояла тишина, но человеческое сердце Ириана колотилось не переставая, шум крови в ушах заглушал даже звук его собственных шагов. Мимолëтная тень позади демона, не увлекла его и он продолжил тяжëлый и изнурительный путь к кабинету графа Шато.

***

Готье закрыл рот рукой, чтобы не закричать, когда Ириан вышел. Он не понимал почему испытывает животный ужас от происходящего. Да, случилось то, чего он боятся в жизни сильнее всего, но сейчас Готье уже было плевать на мнение людей о его личной жизни и о том, кто спит в его постели. Готье боялся другого, он боялся Ириана и хотел быть с ним одновременно. Ириан больше не человек, он способен менять внешность физически полностью, настолько, что Еикри не видел ничего подозрительного. Он подполз к окну, ходить ногами не было никаких сил, облокотившись о стену под оконной рамой, Еикри прикрыл глаза. От стресса, может быть, его организм решил заснуть, но когда Готье открыл глаза, перед ним комната была не пуста.

Смена парадигмы до ужаса пугала, отталкивала. Готье не хотел принимать того, что думает и хочет будущего с Ирианом, хочет чтобы тот его простил и хочет этого больше, чем удовлетворить общество....

Виктория устроилась сидя на широкой кровати, сложив ногу на ногу и покачивая ею в такт выдуманной мелодии. Девушка в освещении свечей была похожа на фарфоровую куклу в своëм платье. Зелёные глаза, почему-то сверкающие в темноте, словно у кошки, Виктория перевела на очнувшегося Еикри взгляд. Она спрыгнула с кровати тут же и показательно наклонилась к Готье, опираясь прямыми руками в свои колени.

- Проснулись, месье? – протянула игриво красавица, наклоняя голову.

- Кто вы такая?! – вжимаясь в стену прохрипел Готье, осматривая незнакомку.

- Я пришла, чтобы помочь вам, - выпрямилась Виктория, поправив русые волосы и откидывая их за спину. – Так что не смейте кричать, месье Еикри.

- Уходи…. Уходи, - прошипел Готье, закрывая лицо руками и ногтями впиваясь в свою кожу. – Всë кончено. Ничего уже не вернуть….

- Месье, - девушка за секунду оказалась близко к Еикри, она села на пол возле и он отстранился, вздрагивая от столь резкого приближения девушки. Глаза Витории вспыхнули алым цветом, как совсем недавно пытали глаза Ириана, Готье не мог отвести взгляда. Виктория улыбалась, понимая, что сам Еикри уже сопоставил в голове все факты. – Вы можете быть с ним.

- Что? – Готье поморщился, словно стараясь отогнать наважденье.

- Вы можете стать таким же как мы, - улыбнулась девушка и протянула нежную руку к лицу Готье, испачканому кровью. Еë рука аккуратно взяла лицо Готье, касаясь щеки и тот замер, словно этот жест заставил его подчиниться. – И тогда не будет проблем и переживаний, не будет боли и страданий. У Франции не будет выбора, кроме как принять вас!

Её голос был бархатистым, обволакивающим, словно сладкий мед. Каждое слово лилось, как волны на берегу, притягивая его внимание, окутывая его разум. «Ты жаждешь силы, Готье. Я могу предоставить её тебе. Всего лишь одно слово, и всё тайное станет доступным. Ты сможешь изменить свою судьбу». В интонации Викторим звучала уверенность, и в этот момент каждая нота скользила по его душe, разжигая в ней пламя доверия. Готье слушал еë и глаза его сами собой закрывалась, а в голове возникали картины счастливого будущего без следов прошлой крови. Всë может быть хорошо, если он тоже как Ириан станет демоном, как сказала Виктория. Она рассказала, что Ириан больше не человек, он демон и Готье тоже может стать таким, он может жить вечно вместе с Ирианом. Ириан его простит, он его любит.

- Вы согласны на это, месье Еикри? – пробурчала Виктория, нежно гладя трясущиеся руки Готье, с которых по волшебству пропала вся кровь, как и с лица, где прикоснулась Виктория.

- Что я должен сделать? – осторожно спросил Готье, сомневаясь.

- Дать обещание, что твоя человеческая душа навсегда останется мне и будет ждать часа, когда я решу поглотить еë, - глаза демоницы вновь вспыхнули красным цветом и горели ярче свечей так, что Еикри сощурил глаза.

- Я согласен.

Нежные прикосновения рук Виктории превратились в крепкое рукопожатие, от которого веяло теплом, настолько сильным, что Готье почувствовал, что его руку что-то обожгло. Виктория из миловидной красавицы очень быстро стала похожа на свирепого демона, еë волосы побелели полностью, а ногти на руках удлинились, миловидное личико стало наводить страх. Виктория произнесла несколько фраз на незнакомом инородном для Еикри языке и вдруг схватила его за голову, приближая лицо к себе. Готье напрягся, но не мог ничего сделать, эта девушка сковывала любые движения. Она вдруг ринулась вперëд и губы их столкнулись болезненно. Готье даже не мог еë оттолкнуть или закричать. Виктория жадно поцеловала его, но осталась крайне этим недовольна и быстро оттолкнула Еикри от себя, после чего тот лишь сильнее ударился о стену позади. Виктория часто дышала, глаза еë бегали из стороны в сторону, опираясь руками о пол, она что-то шептала. Готье не понимал, что происходит, но единственное, что можно было подумать – Виктория хотела поглотить его душу, как это обычно делают демоны.

- Что ты хотела сделать со мной?! – крикнул Готье.

- Какой же ты идиот! – послышалось в ответ. Виктория хихикнула маниакально и смех еë нарастал, становясь всë более безумным. – Поверил демону, дурак! Твоя душа теперь моя. Повезло, что меня сковывает этот чëртов контракт…. Но жить ты после этого всë равно не будешь, - прокричала Виктория, бешенным взглядом смотря на человека перед собой.

- Ты меня обманула? – прошептал Готье, опуская глаза безнадёжно.

- Нельзя заключать контракт, когда не знаешь, что должен твой опанент, - пожала плечами демоница. – Ты, идиот, не знаешь, что стать таким же, как он невозможно! Это ход проведения, и возможно высших сил.

- Что ты… - закашлялся Готье, ощущая лëгкое удушение.

- Убей себя, - прозвучал вердикт, словно приказ о неминуемой казни.

Удушение не давало Готье вдохнуть полной грудью, он словно сумасшедший в заточении стен лечебницы, не мог никуда убежать. Но этот приказ, вместе с паралезуюшим ужасом приносил за собой шлейф полной ясности. Готье понимал, что значит этот приказ и что именно он должен совершить и это та ясность, которой в этот вечер с ним не было. Очень лëгкий выход из любой ситуации, решение любой проблемы. Готье не мог не покориться. Это ли действие контракта с демоном? Еикри еле-еле поднялся на трясущиеся ноги, сам не веря тому, что делает. Виктория нырнула рукой куда-то вбок своего голубого платья и словно из ножен, с характерным лязганьем, вынула нож. Кинжал был небольшим, но лезвие, отражая свет свечей блистало в своей остроте. Такое разрежит плоть так искусно, что обладатель еë и не почувствует надреза. Готье выдохнул судорожно и взял из протянутой руки кинжал, поднëс его к горлу, смотря слезящимися глазами на демоницу. Виктория улыбалась широко излучала от себя почти осязаемую тьму, глаза еë горели красным и словно ветер дул из-за спины, тормоша вновь русые локоны. Еикри смотрел в еë глаза и вдавливал лезвие в кожу, ощущая даже не боль, а простое давление.

Через некоторое время тело Готье упало у ног демоницы, и Виктория села на пол рядом. Лицом тело уткнулось в ковëр. Готье больше ничего не чувствовал и для него больше не существовало боли или переживаний. Виктория тонкой ладонью погладила чëрные волосы, чуть зарываясь в них пальцами и как молитву прошептала:

- Нельзя связываться с демонами. Никогда.

Дверь со скрипом открылась и Виктория даже вздрогнула, поглощëнная своим наслаждением. Девушка подняла глаза и снова улыбнулась, увидев на пороге Ириана. Тот упал на колени почти сразу. Демону было легко определить даже на запах только что погибшего человека, так ещë и самоубийцу. Виктория отошла от тела позволяя Ириану насладится этим моментом второй смерти. А Ириан тогда действительно умер вновь. Он прижался лбом ко лбу Готье, холодному и ещë влажному. Глаза его были закрыты, кожа бледна и шея окраплена кровью. Краснота на его костюме выглядит пугающе естественно и красиво. Демон одними губами шепчет «нет-нет-нет», пытаясь ощутить душу. Еë нет. Демон не может даже поглотить еë. Готье мëртв, а его душа..? Демон не может думать, может лишь просить себя самого о спасении этого мужчины. На периферии сознания звучит голос Виктории:

- У самоубийц нельзя поглотить душу.

В тот момент что-то разбивается и уже руки демона соприкасаются на шее Виктории. Она падает на пол, смеëтся, пока Ириан из-за всех сил сжимает еë горло и слышно хруст еë костей. Но девушка не умирает, она смеëтся и хрепит, кашляя кровью. Ириан оподает на пол рядом с телом возлюбленного, выбрасывает из мыслей бессмертную демоницу и только прижимает Готье к себе. Только бы он продолжал жить. Только бы это всë оказалось ужасным сном.

Под ногтями засыхает кровь, из алой становится багровой.

Слëзы ощущаются как лава из недр земли.

Готье такой холодный. Нет, не его взгляд, не его жесты, а он сам. Когда-то ведь он смотрел надменно свысока, усмехался. Когда-то смеялся искренне, сжимая руку друга. А когда-то просил не останавливаться, кусая губы. И всегда он был собой – он Готье Еикри. Он единственный, он особенный и самый лучший. Готье – это душа демона, Готье символ не только убийсвенной боли, но и самой жизни.

Письмо, испачканное его кровью, лежит на полу. В нëм фамилия «Нуари». Это не просто письмо – это документ, подаривший демону новую жизнь.

«Ты отнял у меня жизнь, тем что выбросил из своей. А теперь даришь еë снова, ставишь меня на своë место…. За что мне такое, любовь моя? Открой глаза…. Поговори со мной. Дай совет, как жить без тебя? Моя месть завершилась, но какой от неë толк, если ты не открываешь глаза?

Моя кровь лишь обжигает изнутри, напоминая о том, что я все еще жив, хотя лучше бы сгинул вместе с тобой.

Готье… имя твоё - проклятие на моих губах, пепел в моей душе.

Не осталось ни света, ни тьмы - только бесконечная, зияющая пустота.

Боль. Она невыносима, она рвет меня на части, выкручивает кишки, высасывает остатки разума.

Почему так темно вокруг?

Время… оно остановилось. Или несется с бешеной скоростью, стирая все, кроме этой боли.

Месяцы? Годы? Я не знаю. Не чувствую. Не понимаю.

Мое сознание - разбитое зеркало, отражающее лишь обрывки воспоминаний: его смех, его глаза, его тепло.

Готье… его больше нет. И меня тоже. Осталась лишь агония, вечная, нестираемая агония.»

2) Глава 15. Варенька или Виктория

Лазар кричит что-то, словно через глухую стену. Ириан смотрит пустыми серыми глазами куда-то перед собой, на его руках покоиться окоченевшие белое тело человека.

- Пожалуйста! Ты слышишь меня? – треплет Лазар Ириана за плечо. Лис дрожит весь, он явно переживает, что демон тоже уже не живой. – Я еле перетащил тебя. Отпусти ты его уже! Он мëрт, Ириан!

- Иди ты к чëрту, - прошипел демон, опуская глаза на бледное лицо, украшенное кровоподтëками недельной давности и спокойствием, доступным лишь мертвецам.

- Наконец-то ты услышал меня, - вздыхает Лис. – Тогда позволь я воспользуюсь моментом… - голос Лазара заметно ожил, он был рад, что его снова слышат. – Ириан, мы сейчас с тобой уже в нашем доме. Видишь? Я с большим трудом заставил тебя прийти сюда и, к сожалению, только на руках с… ним. Ты обязан его отпустить, Ириан. Он… он ведь начнëт….

- М? – демон поднял глаза и Лазар не смог закончить фразу, настолько ввела в ступор его эта боль во взгляде. Ириан смотрел, словно раненный и умирающий зверь, словно это он был трупом на руках у любимого. – Я понимаю, - Ириан разомкнул руки с трудом.

Лазар изогнул бровь от удивления, но всë же принял этот долгожданный шаг. Готье Еикри похоронили на семейном месте на кладбище. Ириан снова прекратил говорить, а только сидел у могильной плиты, чего-то ожидая. Холодный камень, дорогой очень, а на нëм имя и фамилия, дата рождения и смерти. Готье Еикри был очень молод и ему очень рано было покидать этот мир. Ириан сидел и сидел, глядя то в землю, то в небо, то на любимое имя. Демон даже не испытывал голода, несмотря на двухмесячное голодание и лишение желанной души.

Лазар стоял поодаль, на краю кладбища, наблюдая за кипой перепутанных рыжих волос, которые мотались на ветру и горели самым ярким пятном среди серых плит. Лис фыркнул, когда мурашками ощутил чьë-то появление. Виктория же усмехнулась, облокачиваясь на острые штыки забора, серые, под цвет еë платья и банта в волосах.

- Хозяин отпускает тебя гулять без поводка? – съязвил Лазар, чуть повернув голову. Моментально он почувствовал как в его спину вонзилось что-то острое, лис дëрнулся и обернулся. Виктория сжимала в руках пруд забора, перекошенный слегка, но вырванный из земли ей собственноручно. Девушка молчала и хитро улыбалась, от этой улыбки бросало в дрожь, но и начинало тошнить.

- Отпускает, если выполняю всю работу, - закатывает глаза Виктория, с интересом рассматривая наконечник импровизированного оружия.

- То есть команды? – кивает Лазар. – Виктория. Зачем ты сделала это? Почему просто не поглотила его душу, а заставила… - Лазар поджал губы.

- Демон в подчинении не может есть чужие души. Он верен лишь одной единственной, - вздохнула Виктория. – А про разбитую душу я тоже узнала из собственного опыта.

- Когда ты родилась? – поморщился Лазар, внимательнее рассматривая демоницу, которая знала в разы больше, чем они с Ирианом. – Говори.

- В 1549 году, если тебе это столь интересно, - пожала плечами демоница, втыкая железное остреё в мягкую после дождя землю. – Спрашивай. Пока я свободна и не нужна хозяину, - фыркнула девушка, закатив глаза.

- Ты впервые встречаешь себе подобных? – изогнул бровь Лазар и наклонил с интересом голову, теперь он развернулся к Виктории всем телом.

- Да. И только поэтому готова говорить с вами, - с улыбкой кивнула она. – Но только до того момента, пока не надоест.

- Мы… Бессмертны? – уточнил Лазар, переживающий в большей степени за себя.

- Думаю да, - пожала плечами девушка, взглянула на собеседника хоть на секунду своими лесными глазами. – Я прожила столько времени. Меня никто не пытался действительно убить, а раны всегда заживают. Сейчас я стою здесь только потому, что вы с Ирианом такие же как я, и я очень хочу понять ради чего мы существуем.

- Да, я тоже успел подумать об этом. Не можем ли мы существовать бессмысленно? – согласился Лазар. Но решил пока умолчать, что явно отличается от Ириана, ведь ему никогда не хотелось поглотить человеческой души или натолкнуть кого-то на смерть. – А как ты стала демоном?

- Демоном… - усмехнулась Виктория, блеснула взглядом, этой капелькой внимания Лазару хотелось дорожить. Виктория элегантно вскинула изящную руку и пальчиками словно писала слова, которые говорила ему. – Я просто умерла. Понятно?

- Не просто, - покачал головой. Да, они отличаются от всех погибших людей, они с Ирианом оба пережили страшные страдания перед смертью, но и не только, они умерли в муках. Лазар более чем уверен, что есть и второй факт, объединяющий демонов. – Ты погибла из-за чего-то страшного.

- Я не собираюсь рассказывать тебе это, - фыркнула Виктория, поморщив носик и резко отвернув светлое личико от собеседника.

- А если это поможет выяснить о нас правду? – Лазар наклонил голову в бок и улыбнулся хитро. Точно лис.

- Это никак не связано, - закатила глаза девушка. – У меня другая проблема. Которая пока не знакома вам двоим. Я нахожусь в собственности человека. Ничего не может быть хуже, чем это.

- Как избавиться от этого сковывающего проклятия? – поинтересовался Лазар. Поскольку в жизни Ириана произошëл такой серьёзный сдвиг, это значит, что начался новый этап. На новом этапе Лазар хочет помочь этой демонице. Главное, чтобы Ириан не знал о ней.

- Скорее всего только после смерти моего хозяина графа Шато, - недовольно промямлила Виктория, надувая щëки. Прядь еë русых волос выбилась и спадала на лицо, перечëркивая его, как граница человека и демона. – Договор будет расторгнут.

- Неужели так просто? – промурлыкал Лазар, чуть приблизившись к Виктории, рискуя получить взбучку за это. Лис надеялся, что она будет не против скромной помощи, чисто из-за интереса к ней, как к другому, более сильному, демону.

- Зачем тебе помогать мне? – отстранилась она и посмотрела так, что Лазар замер на месте.

- Посмотри на него, - лис качнул головой в сторону Ириана. – Он страдает. Дай ему надежду. Скажи, что душа Готье не уничтожена! – снова рискнул ли. – Ты можешь еë отпустить?

«Только это может спасти моего друга»

- Что… - морщилась Виктория, вжимаясь спиной в высокую ограду. Подул ветер и еë волосы растрепались ещë больше. – Что ты предлагаешь мне… сделку?

- Сделка, Виктория, - кивнул Бенуа и протянул девушке раскрытую ладонь для рукопожатия. – Я предлагаю тебе сделку. Как демон демону.

- Ты обязан помочь мне освободиться от оков хозяина, - кивнула Виктория и задумалась, опуская ресницы. У неë просто не было выбора и вот, наконец, Лазар коснулся еë холодной нежной ручки.

- А ты взамен освободишь душу Готье, - добавил Лис, сжимая немного её ладонь.

Лазар записал:

«Сделка между мной и другой демоницей была заключена. Теперь нам обоим буквально предстоит сделать то, чего мы не разу не делали. Виктория сильная и вряд ли для неë больших усилий стоит отказ от посредственной души какого-то молодого аристократа. А вот мне предстоит освободить эту демоницу из плена человека. Ириан, полностью уничтоженный, впал в сон. Он не покидал дома, но это было даже к лучшему в какой-то момент. Я пока начал подготовку к первому убийству. Сложность была не только в моей малодушности и внутренней доброте, но и в том, что защищающая графа Шато Виктория, была намного сильнее меня. Демон будет до последней силы защищать своего хозяина, ведь таковы условия сделки.»

Виктория наносила удар, обрушивая всю свою мощь, но в последний момент сдерживалась, направляя силу в пустоту. Она видела в глазах Лазара надежду. «Сражайся всерьез!» - кричал он, голос дрожал, руки тоже, но он всё равно продолжал её просить. Она вновь обрушила всю свою демоническую ярость, но вместо удара подставилась, принимая жалкую атаку, Лазар толкнул её и она отпрыгнула. Это был даже не удар. Лис отшатнулся, ошеломленный. Лазару, разумеется, льстило подобное отношение, но это не подходило под их план.

- Я не этого хотел, Виктория, - прошептал Лазар. - Я хотел сразиться с тобой в полную силу и победить. А не получить подачку снова!

- Ты достал, слабак! – ругалась Виктория, пока Лис задыхался.

Сражение демонов выглядело очень и очень глупо. Лазар просто старался задушить или хотя бы избить еë, но Виктория не только не чувствовала ударов, так ещë и мастерски уворачивалась от большей их части. При этом надменности ей было не занимать, холодный взгляд, руки на груди, которые она даже не размыкала. Однажды Лис так сильно вдавил её в стену, что даже на мгновение поверил в себя, а потом Виктория рассмеялась и в следующую секунду бедный оказался на земле, придавленный еë сапогом. Сил просто не было. Лазар дрался с ней как человек и как Лис тоже. Ничего не помогало. Он был либо обычным человеком, либо обычным животным. Она же – невероятно сильное неземное существо, которое одним пальцем может перерезать горло.

- Не думала я, что мужчина может быть таким слабым, - хихикнула демоница. Демоны находились где-то за городом на небольшой пустынной местности, недалеко от леса. Лазар облокотился о пень, а Виктория вальяжно присела на него, уничижительно глядя на Лиса сверху вниз.

- Ты живëшь дольше меня… - часто дышал Лазар, никак не мог набрать достаточно воздуха. Лëгкие жгло страшно, я думал, что задохнусь. – Вот что тебе сказал твой демон, как только ты увидела его? – спросил Лазар, с придыханием, ориентируясь на рассказы Ириана.

- Сказал, что теперь я могу отомстить, - пожала плечами девушка и отвела глаза от собеседника, такого ничтожного и слабого.

- И ты отомстила? – Лис встал на ноги, крехтя и обнаруживая раны на коленях, через разорванные панталоны.

- Отомстила. Сразу же, - кивнула Виктория.

- Пожалуйста, - выдохнул он. Это буквально была мольба и Виктория поняла её.

***

1535 год. Русь. Москва.

Варваре стукнуло шестнадцать зим. В тереме, где воздух был густ от запаха сушеных трав и воска от лампадки, это прозвучало приговором. Шестнадцать - это был рубеж, за которым девичья слава начинала тускнеть, как позолота на окладе иконы, за которую она цеплялась взглядом, молясь о чуде. На Руси в шестнадцатом столетии век девичий был недолог. Девушку полагалось выдать замуж едва она входила в пору цветения - в двенадцать, тринадцать, от силы четырнадцать лет. Когда-то договоры заключались ещё у колыбели малышки. Пятнадцатилетняя уже слыла засидевшейся, а уж шестнадцать вёсен… это была почти что бесчестье для семьи. Старая дева.

Варвара же засиделась не по своей воле. Сперва умер жених, сын купца, сгинул в битве за царя. Потом сгорели их собственные амбары с пушниной, и приданое ее, некогда богатое, с шитыми жемчугом убрусами и вотчинами, стало тощим. Сватались к ней, конечно: вдовец-дьяк с глазами, как мокрые камешки, да охочий до ее остатков приданого мелкий помещик с дурным запахом изо рта. Но отец, хоть и разорен, был горд - отказывал, хмуря седые брови. А годы текли, словно вода в реке подо льдом. Подружки ее давно повыходили замуж, иные уже и овдовели даже. А она всё сидела у светлого окошка, ткущая бесконечные полотна, и в её пряже, казалось, спутались и ее собственные годы. Взгляд у неё был тихий, отрешённый, а в душе поселилась горькая дума, что суждено ей остаться одной и никому не нужной. Мать уже украдкой плакала, а отец ходил хмурый, избегая её глаз. На Варвару показывали пальцами, когда она шла к обедне, закрыв лицо платком:

- Ей уже поди не семнадцатый годок, а восемнадцатый! – шептались за спиной, говорили не правду.

Но отец не сдавался. Он заложил последнюю серебряную чарку и поехал в дальнюю слободу к бывалому человеку, с которым когда-то вместе в ливонских землях воевал. Вернулся через неделю, и на лице его, изборожденном морщинами, играла смутная надежда. Жених нашелся. Семён, сын того самого бывалого человека. Из небогатых служилых людей, не первой молодости - ему было за тридцать, и на виске его лежал синий шрам от сабельного удара. Он тоже был на рубеже, за которым мужчину звали «вечным женихом» или «бобылём». Ему тоже нужна была не столько юная красота, сколько верная жена, хозяйка в доме и утешительница в старости. Смотрины были тихими и немудрыми. Варечка, опустив глаза, поднесла ему братину с медовым вином. Руки её не дрожали. Семён взглянул на неё - на прямой стан, на умные, печальные глаза, на руки с длинными пальцами, умеющие и ткать, и лечить травами. Взглянул и кивнул.

- Ладно, - сказал он глуховатым голосом. - Будь по-твоему, отец. Она не избалована. Видно, дело свое знает. И лицом хороша.

Свадьбу сыграли скромную, без лишней пышности. Когда Варю повели под венец, соседки шептались, что жених-то ей в отцы годится, и что счастья в таком браке не бывает. И то верно, ведь Варька накануне проплакала всю ночь, умоляя отца лучше её старой девой оставить. Была чуйка у девушки очень нехорошая, знала Варечка, что добром этот брак для неё не будет.

Так и оказалось. Та самая сабельная рана на виске, казалось, затронула не только плоть, но и душу, выжегши из нее всё человеческое, оставив одну сухую, горькую золу.

Первые толчки, грубые прикосновения в брачной постели, сменились побоями. Он бил её не пьяной рукой, а трезвой и методичной - за пересоленную похлебку, за слишком громкий вздох, за взгляд, который ему почудился насмешливым. Он ломал её, как ломают упрямую лошадь, желая видеть в ней не жену, а покорную тварь, вещь.

Варвара жила в постоянном страхе, как зверь в капкане. Её мир сузился до размеров избы с низкими потолками, где каждый скрип половицы заставлял её вздрагивать. Она молилась уже не о счастье, а просто о том, чтобы день прошел без боли. Ее красивое лицо поблекло, в глазах затаилась вечная жуть.

И тогда Господь, словно в насмешку, послал ей последнее испытание и последнюю надежду - она понесла ребёнка. Это чудо, зародившееся в ненависти и насилии, стало для неё единственным светом. Она полюбила его сразу, всей израненной душой, еще не зная ни пола, ни лика. Это была ее тайная крепость, её спасение. Ребенок будет её, только её. Он будет любить матушку, и она будет любить его так, как никогда не любили её саму.

Варя старалась прятать растущий живот под просторными одеждами, но скрыть было невозможно. Семён узнал и… усмехнулся. Злобно, по-волчьи осклабился. «Наконец-то с пользой кормить буду»,— бросил он, и слова его были холоднее зимнего ветра.

Беременность стала для Вареньки адом. Он не прекратил свои побои, будто вымещая на ней зло за эту новую жизнь, которая смела прийти без его желания. Она же, защищая дитя, становилась всё тише, всё незаметнее, стараясь превратиться в тень, в шёпот.

Роковой день настал на исходе зимы, когда сосульки на крыше уже плакали весенними слезами. Он пришел хмурый, чем-то недовольный. Она, руками придерживая тяжелый живот, подала ему ужин. Суп показался ему недостаточно горячим.

Он не кричал. Молча, со страшной, холодной яростью, ударил её по лицу. Она, не удержав равновесия, ударилась животом о косяк двери.

Острая, разрывающая боль пронзила её насквозь. Теплая мокрая волна хлынула по ногам. Мир поплыл перед глазами. Она не кричала, лишь прошептала: «Нет… только не он…»

Роды начались мгновенно, дикие, преждевременные, несущие смерть. Повитуха, прибежавшая на крики соседки, только руками развела - помочь было нечем. Ребенок шёл неправильно, сам выйти не мог, а сил у Вари уже не осталось.

Она лежала на жердяной постели, вся в поту и крови, и чувствовала, как жизнь уходит из неё вместе с последними надеждами. Сквозь пелену боли она видела искажённое злобой лицо мужа где-то в дверях, слышала его брань… а потом ее взгляд нашел икону в красном углу. Но молилась она уже не Богу, а тому, кого так и не успела обнять.

«Прости, мой мальчик… моя девочка… — шептали её побелевшие губы. - Так хотела… тебя увидеть…»

Последнее, что она почувствовала, была не боль, а щемящая, всепоглощающая жалость к тому крошечному существу, которое так и не увидело белый свет. И тишина.

А на дворе, не зная о трагедии, звенели весенние капели, возвещая о новой жизни, которая для Варвары и ее нерождённого ребенка так и не наступила.

2) Глава 16. Навязывающие демоны

Они дрались на мечах. Лазар брал старый клинок, Виктория - тонкую шпагу. Она даже не напрягалась. Он нападал первым чаще всего. Раз за разом. Виктория отбивала удары играючи, иногда позволяла ему приблизиться, а потом просто убирала его меч в сторону и тыкала остриём в горло.

- Медленно, - говорила она, усмехаясь и блистая глазками.

Лазар пробовал бить с разворота, обманными движениями, падал на землю, пытаясь зацепить её ноги. Виктория перешагивала или просто отпихивала его сапогом. Она только слегка защищалась. Однажды он применил магию, усилив удар и вложив в руку звериную силу. Виктория подставила лезвие плашмя, блокировала и толкнула его плечом. Лазар отлетел в кусты.

- Слишком предсказуемо.

Она тоже колдовала чуть-чуть, чтобы ноги не уставали и раны затягивались быстрее. После тренировок Лазар сидел с рассечёнными пальцами или разбитой губой. Виктория поправляла волосы и уходила первой.

Лазар не выиграл ни разу.

"Она не просто сильная. Она другая. Она холодна. Рассчитывает каждое движение. И при этом держится так, будто я даже не заслуживаю её настоящего гнева. Это бесит. Но это и завораживает. Она видела вещи, о которых я даже не догадываюсь. Она мстила. Она теряла. И теперь она здесь, привязанная к какому-то графу, который даже не понимает, кем владеет. Она ценна, словно живая история, которая согласилась говорить со мной.

Я хочу помочь ей не только ради Ириана. Что будет, когда она станет свободной? Увидит ли она во мне равного? Нет, когда бы я достал до её высот..."

Лазар упёрся спиной о дерево, следя, как Виктория медленно подходит к нему. На ней лёгкое развивающееся нежное платье, она не похожа на демона, скорее на ангела с чистой душой. Не знай Лазар правды, точно бы воспринимал её таковой. Вдруг демоница останавливается и смотрит в сторону полминуты, прежде чем сменить направление своих шагов. Лис вскакивает на ноги, стоная от боли в теле, и направляется за ней.

По другую сторону бурного ручья играют несколько детей. Они совсем малыши, просто бегают, постоянно падают и смеются. Недалеко стоит мать тройняшек, облокотившись на дерево, женщина выглядит очень уставшей и видно, как её ноги подгибаются и мать опускается на землю, садясь и медленно сонно моргая. Она изо всех сил пыталась не смыкать глаз, но усталость даёт о себе знать, отчего женщина засыпает. Виктория же тем временем, словно ждала этого, сразу направилась к ручью.

- Это ты усыпила её? - спросил Лазар осторожно спускаясь по травянистому склону рядом.

- Да, чтобы не навела паники, - сухо ответила Виктория, словно это был общеизвестный факт. Лазар усмехнулся.

Два исчадия ада, самые гнилые души мира, спустились к ручью, который был единственной преградой до трёх шестилетних детей. Девочка первее братьев заметила незнакомцев и, не боясь, подошла ближе к ручью. Виктория замерла, смотря на ребёнка и Лазар физически ощутил спектр чувств, которые испытала девушка. Демоница словно смотрела на собственную дочь, такая любовь отражалась на её милом лице. Лазар не сдерживал улыбки от увиденного, насколько чистыми могут быть чувства демона, лишающего людей жизни, обманывающего их.

В один рывок, высоким прыжком, Виктория оказалась на другом берегу, рядом с ребёнком. Два мальчишки тут же подбежали к сестре и уже все четверо не сводили друг с друга глаз. Виктория села на корточки и начла знакомится с детьми, задавая простые вопросы. Они обсуждали цвета, лес, деревья, воду, весь познаваемый детьми мир. Лазар ощущал себя зрителем, ведь абсолютно всё внимание ребят было приковано к Виктории. Она даже обняла каждого из них и Лазар был уверен, что запомнила имена. Рядом с чистыми душами детей демоница становилась такой же, но не только внешне. Она явно любила детей всем своим естеством.

- Дети тебя просто обожают. Ты могла бы превратить это в свою работу.

- Граф Шато ненавидит детей и у них с супругой их нет. Только изредка приезжают племянники, а ещё реже меня подпускают к общению с ними. Сомневаюсь, что графу понадобиться гувернантка, - с горечью сказала Виктория, когда они с Лазаром возвращались на поле битвы.

- А когда освободишься? - улыбнулся Лис.

- Видимо никогда, слабак, - Виктория щёлкнула пальцами и лицо Лазара словно опалилось огнём. Отскочив, он всё ещё трогал щеки, пытаясь потушить несуществующее пламя. - Это внушение. Одна из главных способностей демона. Чтобы управлять слабыми душами и подталкивать к грехам и сделкам.

- Слушай, - прошипел Лазар, отходя наконец от боли. - Демоны совращают души ради чего? Ведь чистые привлекательнее. Например, души тех детей или их матери.

- Совращённую душу легче поглотить. Человек решается на что-то ради своей выгоды и страдания других и вот взамен на желание демон может получить его никчёмную жизнь, при этом даже насладится. А чистые души как недосягаемая красота, что-то манящее лишь тем фактом, что никогда тебе не достанется. Но дети это другое. Мы рождаемся чистыми, грешим в процессе жизни, кто-то просто умирает по какому-то Великому плану, а кто-то сталкивается с нами.

- И для чего мы вообще были созданы Богом, если есть Великий план? - нахмурился Лис.

- Это не я создала нас, я не знаю. Мы просто тоже есть. Как всё вокруг. Как есть полевые мыши, которых едят лисы.

- А что насчёт силы? На что способны демоны? - Лазар сел на землю, возле широкого дуба. Виктория села следом и стала очищать пальцами подол юбки от прилипшей травы и колючек. Она заворожённо смотрела лишь на свою юбку. - Ты живёшь уже так долго, наверняка многое знаешь.

От этих слов лиса на лице Виктории лишь на секунду промелькнула улыбочка. Как бы девушка не старалась, её панцирь разрушался и она показывала радость от встречи с себе подобным.

- Я могу воздействовать на людей физически, внушать им нужные мысли. Могу ценой жизней защищать хозяина, например внушить кому-то самоубийство, - размеренно говорила Виктория. - Но так не делаю, это морально тяжело даже для нас. Приходится проникнуться большой болью и пропустить её через себя, чтобы влить в человека, внушить что нет дальше жизни для него. А демон в это время ощущает примерно тоже самое, но убить себя не способен.

- А если я сожгу себя?

- Ты не полноценная душа. Вы же Ирианом две половины Фэбиуса, да? - со знанием дела спросила Виктория.

- Откуда ты знаешь это? - Лазар задумался. - Я сам не понимаю, как это работает и почему я всё ещё жив.

- Без Ириана ты ничего не можешь как демон. А с ним, я думаю, со временем научишься также как и я влиять на людей, - пожала плечами Виктория. - А знаю я это, потому что слышала Фэбиуса, никогда к нему не подходила и не видела, но замечала следы его работы. А теперь чувствую его в тебе и в Ириане.

- И что он хочет от нас? - Лазар принял закрытую позу, притянув колени к себе и обнимая их

- Вы просто сосуды для выполнения его замыслов. Все способности демона направлены на получение желаемых душ. Ты, я так понимаю, душ не поглощаешь?

- Нет, - испуганно помахал головой Лазар. - Я и не собираюсь. То что это нужно Ириану это отвратительно.

- Когда ты освободишь меня, мне тоже будет это нужно...

Лазар понимал: Они вплетают в чужие мысли нужные слова, подталкивают к сделкам, совращают души, а после пожинают то, что осталось. Мысль, брошенная демоном, прорастает в человеке как семя, и тот уже сам не понимает, где его желания, а где чужая воля. Могут они и другое: внушить боль, которая не имеет ран, склонить к последней черте так мягко, что человек назовёт это своим решением. И всё это не проходит бесследно для самого демона. Управляя чужими эмоциями, он пропускает их через себя, чувствует каждой клеткой своего тела. Любовь, страх, отчаяние, надежда, всё это он переживает по-настоящему, а не играет. Оттого и сделки их так искусны, ведь демон знает цену тому, что забирает.

Внешность для демона не более чем одежда, которую можно сменить по желанию. Но каждая перемена стоит жизненной энергии, и потому они берегут свой истинный облик. Всякая способность имеет свою цену, и платят они той же монетой, что и люди: сном, покоем, тишиной. Энергия восстанавливается, как у любого живого существа, но с годами демон тратит всё меньше, а берёт всё больше. Чем старше демон, тем он сильнее, тем тоньше его чутьё, тем крепче хватка на чужой душе. Молодой демон ещё может оступиться, переоценить свои силы или не сдержать чувств. Старый же видит человека насквозь, и ложь его сладка, как мёд.

Демон чувствует чужое желание за версту, словно зверь чует кровь. Может явиться в сон и говорить там голосом совести или искусителя. Может коснуться памяти и стереть или переписать её, если заплатит энергией. А ещё демоны умеют ждать. Они не спешат, ведь время работает на них. Человеческая жизнь коротка, а их терпение бесконечно, и в этом их главная сила. Так и ждёт Лазар Викторию, ждёт пока та оступиться, для её же блага, для её же освобождения.

***

Руки опираются о холодный мрамор, слёзы капают рядом с руками, пальцы медленно проводят по маленьким солёным лужицам. Зелёные глаза совсем бледные, почти серые, такими же стали когда-то яркие рыжие волосы. Демон мёртв и вполне это осознаёт, но страдание показывает, что сердце бьётся зачем-то ещё, что он всё ещё жив. Он месяцами просто молчал и читал "Готье" любимое имя, но потом начал говорить:

- Ты уничтожал меня с тех пор как появился в моей жизни и продолжаешь делать это даже после своей смерти. Кто связал наши души..? За что я так глубоко погряз в тебе, милый мой, - хриплый тон, еле слышные слова, которые никогда не дойдут до адресата.

- Ириан, - вздрогнул кто-то позади. Демон дрогнул и обернулся, но тут же разочарованно выдохнул.

- Уходи. Мне не до тебя.

- Тебе уже полгода как не до меня. Хватит убиваться, нам нужно решать эту проблему, а не хоронить себя рядом с ним. Ты думаешь Готье хотел бы, чтобы ты просто сидел тут и...

- Полгода? - Ириан несколько раз моргнул, словно пытаясь стряхнуть с глаз пелену.

- Да, Ириан, полгода! Ты буквально выглядишь как живой труп. В тебе ни капли жизни. Очнись! - Лазар подошёл и коснулся плеча друга, встряхивая.

- Как мне его вернуть?

- Как вернуть - не знаю. Знаю, как освободить душу из плена Виктории и позволить Готье в будущем переродится, - уверял Лазар. - Нам нужно убить её хозяина.

- Я никого убивать не буду, - уже было обернувшийся Ириан, теперь снова уставился на могилу.

- Так. Мы сделаем это вместе, мой друг. Я знаю слабое место Виктории.

- Не называй её имени! - вдруг закричал Ириан и вскочил на ноги, волосы его взметнулись, словно клубы серого дыма и приобрели ещё более бледный оттенок, а глаза сверкнули красным. - Она убила его! Я не собираюсь освобождать её!

- Это всё из-за графа Шато! Это его желание, а она не смеет ослушаться его. Пойми же это, наконец, мы с Викторией сможем помочь друг другу! - кричал в ответ Лазар, голос его был тише, разбивался в воздухе и казалось, что не долетал до ушей Ириана.

- Плевать я на это хотел! Не подходи ко мне! Не трогай меня! Иначе я убью Викторию! - продолжал Ириан и тут что-то в Лазаре сломалось и он решительно шагнул вперёд.

Лазар кинулся, словно разъярённый зверь, его месяцами выводило из себя поведение Ириана, а теперь злость достигла своего апогея. Лазар даже не заметил как молниеносно перевоплотился в Лиса. Лисья челюсть устремилась к бледной шее и клыки вонзились в кожу, пока лапы намертво когтями вцепились в одежду. Для Лазара это были множество спонтанных действий: удержаться, прокусить, показать что испытывает сам Лазар, показать обиду и злость. Но Ириану потребовалась минута, чтобы отбросить от себя животное, брызнув на белую шерсть бардовой кровью. Капли дождиком пролились на землю. Лис оказался лежать на боку, на той же земле, рядом с могильной плитой. Облизываясь, зверь поднялся на лапы и опустил голову, синими глазами смотря снизу вверх. Ириан смотрел в ответ холодным взглядом красных глаз, волосы его серые - темнели, становясь чёрными. На демонов дул ветер и словно только на них, ведь повсюду вдруг наступил полный штиль.

- Без меня ты ничто, - отрезал Ириан, разворачиваясь к могиле.

Лис в ответ на это только рычал.

***

Виктория физически превосходила Лазара настолько, что они оба, поняв это, быстро прекращали попытки и лениво опускались на землю. Девушка с каждым проведённым вместе днём, на протяжении этих месяцев, вздыхала только горестней. Лазар смотрел на неё и уже не мог скрывать интереса: задавал вопросы, старался узнать что-то не только о житие демоном, но и о самой Виктории, как личности. И эта сильная и побитая временем личность, которая словно феникс возрождалась из пепла, очень медленно, но открывалась.

Она любит детей. Очень любит. Никогда не совращала их душ и душ их матерей, всегда старалась помочь настолько, насколько был способен помочь демон. Эта черта в ней настолько покорила Лазара, что он сам стал организовывать их встречи ближе к людям. Однажды Лазар отвёл Викторию к приюту для осиротевших душ. Разумеется, Виктория знала об этом месте, но теперь впервые показала свои эмоции постороннему человеку.

- Привет, ангел! - закричал детский голосок.

Виктория посмотрела в сторону звука и тут же расплылась в улыбке. Демона только что назвали ангелом.

Приют Святой Женевьевы притулился в тени старинной церкви, на узкой улице. Это было мрачное, тяжелое здание из потемневшего камня, с фасадом, украшенным лишь грубым барельефом с изображением агнца. За высокой стеной, увенчанной осколками битого стекла, скрывался двор, вымощенный неровным булыжником. В центре возвышался покосившийся крест. Дети походили на маленьких стариков. В одинаковых серых холщовых рубахах, подпоясанных веревкой, они были похожи на галчат, выпавших из гнезда. Их лица, бледные и застывшие, хранили выражение покорности, а в глазах, казалось, навсегда погас живой огонь. Они двигались тихо, почти бесшумно, боясь нарушить тишину, и при каждом звуке колокола вздрагивали и осеняли себя крестом. Именно это место было для демона болезненным и при этом самым близким.

Иногда галчата выходили за ограды приюта и вместе с воспитателями прогуливались по улицам. Там-то и могла Виктория увидеть их бледные личики. Каждый из них был погружён в собственную скорбь, глубокую, не зависимо от возраста.

- Я обычно оставляю им деньги. Столько, сколько смогу. Но мне самой так не хватает близости от юных душ. Я очень хочу с ними разговаривать.

- Ты бы, наверное, хотела бы своё собственное дитя? - аккуратно спросил Лазар, не надеясь на ответ.

- Да, конечно. Но больше я хотела бы всем им подарить лучшую жизнь и позволить вырасти хорошими людьми, чьи души потом не при каких обстоятельствах мне не подчиняться, - вздохнула демоница.

- Из-за того сколько ты прожила... Ты видела ведь полный цикл многих жизней? - Лазар не верил, что Виктория говорит с ним о таком так открыто. А ещё он не понимал почему к детям та так нежна, а взрослых убивает без зазрений совести.

- Видела. Видела, как влияет на них общество, как стравливают их души, как растаптывают индивидуальность. Не думай, что я ненавижу тех же детей по прошествию всего нескольких десятков лет, нет. Для меня все дети. Даже ты сейчас.

- Не очень приятно знать, - нахмурился Лазар, отведя взгляд.

- Просто есть что-то святое в этих новых душах, не испорченных другими жизнями. Не все дети - это юные души. Понимаешь?

- Нет, извини, - наклонил голову лис в обличии человека.

- Душа человеческая может прожить несколько циклов жизни, прежде чем исчезнуть. Так душа этого аристократа из-за которого ты прицепился ко мне. Душа его новая, хоть и успела грехов насовершать в первом своё цикле, - объясняла Виктория, на расстоянии наблюдая как молятся отроки в приюте за грязным стеклом.

- А всё таки. Почему дети?

- Может у меня дар обучать? Глупо так говорить женщине, правда? - усмехнулась Виктория и печальная улыбка на её лице подействовала на Лазара не меньшим катализатором, как недавно слова Ириана, только в другом порыве. Лис протянул руку и коснулся кожи Виктории впервые. Как опьяняюще приятно было это прикосновение, оно длилось вечность, это ощущение тепла руки Виктории. Но на самом деле не прошло и секунды, как та отдёрнула руку и посмотрела уже без тени улыбки.

- Не прикасайся ко мне без надобности.

Но всё таки... Она даже не подожгла его лицо, это определённый шаг к успеху.

Их бои сошли на нет. Лазар не знал что делать, он видел как сдалась Виктория, как поникла и растеряла дерзость. Она надолго пропала, выполняя грязные поручения своего хозяина, а когда появилась сказала, что больше не хочет мучать Лазара. Это разбило его. Он остался в доме надолго, раздумывая и ломая голову, чтобы прийти к верному и надёжному плану. Но единственное о чём он мог думать, так это о самой Виктории, о её ресницах, о её заметных щеках, неровном проборе волос, тепле её руки.

Она говорит медленно, всегда серьёзно.

Такая же серьёзная она, когда причиняет боль.

Боль от её сил особенная, словно смешанная с наслаждениями.

Она так грезит о будущем освобождении.

Она сдержит данное ей обещание и не поглотит душу Готье.

Она так любит молодые души, она не хочет что бы те ошибались.

А старшие души хочет направить на верный путь и помочь искупить грехи.

Дети любят её и зовут ангелом.

И она в детях видит продолжение. Видит новое поколение.

Неужели это именно то, что предполагает Лазар? Её слабое место? Если отнять у Виктории эту привязанность к детям, насколько большой ущерб это причинит ей? Думая об этом Лазар тянет сам себя за белые локоны до боли. Нельзя! Такого он не может позволить себе! Сделать настолько больно ей?!

Ради её спасения. Ради её свободы.

***

Ириану нет до него никакого дела. Лазар давно понял это: Ириан не понимает о чём говорит Лазар и что сам пытается помочь, выручить его. Но Лис считает себя более разумным, он с холодной головой думает, что демону настолько плохо от потери любимого человека, что это затмевает логику. Поэтому Лис действует сам и оправдывает себя благими намерениями.

Он выяснил формулировку контракта. Скучная, сухая вязь, выведенная рукой графа Шато многие года назад. Защита хозяина от прямой угрозы. Ни слова о том, что она обязана следить за каждым его шагом. Ни слова о том, что не может отвлечься. Граф был тщеславен и самоуверен, он писал контракт так, будто угрозы для него не существовало вовсе.

Лазар нашёл ребёнка в обедневшем роду, который когда-то враждовал с графом Шато, но теперь был настолько слаб, что о нём никто не помнил. Родители задолжали, запутались, и Лазар предложил им сделку. Ребёнок побудет несколько дней в его руках, целый и невредимый, а долги исчезнут. Они согласились почти сразу. Люди всегда соглашаются, когда им страшно. Лис собрал людей, которые изображали слуг графа, которым хорошо заплатили и которые умели держать язык за зубами. Они должны были выглядеть правдоподобно. Грубые, уверенные, с приказом графа в кармане, поддельным, но с настоящей печатью, которую Лазар выкрал заранее.

Викторию всю трясло. Граф раньше не трогал детей, не трогал целые семьи, а теперь хотел получить что-то через воздействие на ребёнка. На него это не было похоже, но эти мысли перекрывались страхом за жизнь и здоровье мальчика.

- Лазар? Что ты здесь делаешь? - крикнула Виктория, заметив Лазара рядом с домом ночь, когда с письмом в руках выбегала нза территорию.

- Я просто почувствовал, что что-то произошло. Тебе помочь? - Лазар пользуясь растерянностью демоницы, подхватил нежно её руку и старался не подавать виду, хотя горящие щёки его с лихвой выдавали.

- Это животное хочет что-то получить от семьи Лалье. Он приказал слугам захватить в плен ребёнка и держать в подвале пока Лалье не выдадут ему желаемое. Этот гад совсем сошёл с ума! Почему он просто не приказал это мне?! - кричала Виктория так сильно сжимая ладонь Лиса, что тот зашипел от боли.

- Какой же бред. И что собираешься делать?

- То же что и обычно. Я внушу этим иродам чувство жалости такое сильное, что они зальют слезами парижские земли и сами в них же и утонут. Как жаль, что я не могу так влиять на хозяина! - речь Виктории сейчас не была как обычно медленной и чёткой, она повышала голос и тараторила, ошибаясь, но каждая эта эмоция уверяла Лазара, что поступает он правильно.

- Тогда быстрее! Вдруг они уже сделали что-то с ним!

Виктория с нечеловеческой скоростью покинула территорию дома, по подсчётам Лазара - она окажется на месте через полчаса. Ему нужно пробраться дом незамеченным и добраться до графа. Тут Лис и решился использовать свои способности: заставил самого себя сначала ощутить к себе жалость, то чувство о котором только что говорила Виктория. И ему открыл дверь заспанный дворецкий. Лазар направил на него свои мысли, стал внушать:

"Этот молодой человек так жалок и слаб. Он нуждается в помощи, нуждается в кружке чая, успокоении и приюте"

Дворецкий впустил Лазара и в дом и дальше оставалось только уверенно действовать: удар по голове, сильный и точный, бережный перенос дворецкого без сознания на диван. Далее Лазар ускоряет шаг и оказывается на втором этаже. Множество дверей, комнат, спален, он перебегает на одном дыхании все открытые. И вот нужная дверь, за ней слышится низкий булькающий храп. Остаются финальные штрихи: нож уже в руках, дверь новая и совсем не скрипит, только доски под ногами ноют заунывно, поют графу за упокой.

И тут удар прилетает не человеку, а демону. Удар такой силы, что Лазар шатается, ощущая как звенит в ушах. Это удар Виктория нанесла всему пространству, искривившемуся от её появления. Одного взгляда на неё было достаточно для того, чтобы заплакать: красные глаза, красные дорожки от слёз, общая сладость, накатившая из-за пропущенного через себя чужого горя, горя родителей, которое она хотела показать похитителям. Слабая Виктория упала на колени, но Лазар уже был настроен серьёзно и не намерен был отступать. Лис взмахнул рукой и на расстоянии в несколько метров оттолкнул Викторию прямиком за дверь, в этот же момент используя все свои силы внушения, чтобы уверить демоницу, что слабее неё нет никого на свете, нет никого более ничтожного, чем демоницы не способной защитить хозяина из-за собственной слабости к человеческим детям. Лазар вонзил клинок в горло спящему графу Шато, и кровь его окрасила белые подушки.

Лазар не осознавал, как его горло сжимают желанные пальцы, как блестят её полные слёз глаза, как эти слёзы падают на его щёки. А потом как её пухлые губы скользят по щекам, смазывая солёные дорожки. Она плачет? Она целует его? Лазар закрывает глаза, ему очень больно, но прорезается это невообразимо прекрасное осознание: у него всё получилось! И теперь Виктория настолько благодарна ему, что целует его щёки и шепчет слова благодарности.

Любая боль стоила этого счастья, стоила её искренней улыбки.