Демон рода Орловых

Глава 1

Июнь, 1908 год, Енисейская губерния, район реки Подкаменная Тунгуска

Шаг. Еще шаг. Рысь бесшумно переставляла лапы по подушке из прошлогодней хвои. Кончики ее ушей нервно подрагивали, глаза не мигая, смотрели туда, где на лесной полянке щипала траву пара косуль. Паслись животные очень осторожно. Пока одна из них наклонившись обрывала зеленую травку, другая вертела головой. Всматриваясь, принюхиваясь и вслушиваясь в происходящее в лесной чаще. Но обнаружить рысь было не так-то и легко. Она подбиралась с подветренной стороны, ее шкура служила прекрасным камуфляжем на фоне подлеска.

Подкравшись настолько близко, что ей стало слышно сердцебиение жертв, хищница потопталась задними лапами, проверяя надежность опоры и готовясь к стремительному прыжку. Она уже ощущала вкус свежей солоноватой крови и приятную сытость, которая должна была стать наградой за успешную охоту.

Но чуткий слух рыси вдруг уловил странный, нарастающий шелест. Косули тоже насторожились и закрутили головами, пытаясь найти источник непонятного звука. Едва шелест усилился, косули сорвались с места и понеслись прочь.

Рысь приподнялась и осмотрелась, ища наглеца, посмевшего покуситься на ее добычу. Но такого врага рысь увидела впервые! На полянке из-под земли начало пробиваться пламя. Пламя необычное, снизу фиолетовое, сверху оно венчалось черными всполохами. Рысь втянула воздух – тот был чист, ни намека на запах дыма или гари. Выплясывая, языки пламени начали образовывать на полянке окружность и как только она замкнулась, в двух метрах над землей в воздухе появилась яркая оранжевая точка. Она разрасталась и превращалась в оранжевый шар, внутри которого бушевал неистовый ураган энергии. Из огненного шара начали произрастать протуберанцы, похожие на щупальца.

Рысь решила, что с нее достаточно. Изогнувшись, хищник прыгнул в сторону с намерением как можно быстрее последовать за косулями. Но не успел, шар снова сжался в точку и взорвался. Распространившаяся от места взрыва кольцевая ударная волна, впереди которой летело фиолетово-черное пламя, настигла убегающего хищника. Рысь застыла, как закаменев. Каждая ее шерстинка покрылась кристалликами инея. Через мгновение статуя разлетелась в мельчайшую замороженную пыль. А ударная волна покатилась дальше, поднимая перед собой настоящую тучу из сора и пыли и играючи ломая деревья, как зубочистки.

Июнь, 2032 год, Санкт-Петербург

«Ник, газ в пол!» – живущее в моей голове создание подначивало меня обогнать плетущийся впереди грузовичок, на боку которого красовалась реклама доставки цветов. – «ты водишь машину, как моя бабушка!».

– У демонов не бывает бабушек, – я отвечал сущности чисто по привычке.

«Много ты знаешь о демонах», – фыркнуло существо, – «у меня было три бабушки. И все они ездили быстрее тебя».

– Врешь.

«Вру», – не стала упорствовать демонесса. – «я же исчадие ада».

Офицеры девятого отдела Лейб-Жандармерии жили в собственном, огороженном забором, районе. Государство стерегло не нас. И не граждан от нас – у каждого офицера «девятки» в снаряжении имелся НИЭ – Неограниченный Источник Энергии, да чаще всего и не один. А любой Источник охранялся лучше, чем вся коллекция Алмазной палаты вместе взятая.

Когда я подъехал к высоким кованным воротам, из будки охраны вышел автоматчик. Он быстро козырнул и произнес:

– Гражданин майор, вас ожидают.

– У меня дома? – существовал круг доверенных лиц, которые могли проехать ко мне без предупреждения.

– Нет, – боец кивнул вдоль забора.

«Опять эта мерзкая девчонка!», – прошипела демонесса.

И тут я с ней был вынужден согласиться. Нет, внешне поджидавшая меня особа была очень даже ничего. Невысокого роста, но стройная и изящная. Ее легкость и гибкость подчеркивал белый брючный костюм, с которым замечательно контрастировали ее длинные, слегка вьющиеся, черные волосы. Она увидела меня и улыбнулась. Я в ответ помахал ей рукой и… вдруг на кончиках моих пальцев появились языки пламени! Небольшие, сантиметров трех-четырех в высоту, фиолетовые у основания, они уходили в угольную непроницаемую черноту ближе к кончикам. Причем пламя это не обжигало, а наоборот пробирало холодом до кости. Я торопливо опустил руку и глянул на автоматчика. Он ничего не заметил. Его внимание было полностью поглощено поджидавшей меня красавицей.

«Смешно смотреть, как обладая невообразимой для этого мира силой, ты продолжаешь ее стесняться», – рассмеялось живущее во мне создание. Эта тварь задалась целью отравить мне жизнь и надо сказать, что это у нее отлично получалось.

В жилой охраняемой зоне находилось сорок шесть домов. Но моя «Руссо-Балт» была способна отыскать именно мой, открыть гараж, запарковаться и встать на охрану.

– Я немного разомну ноги, – сказал я после того, как за моей идущей на автопилоте машиной закрылись ворота.

– Удачного вечера, – охранник еле заметно подмигнул, одобряя мой выбор.

Знал бы ты, братец, что меня ждет не романтическая прогулка. А самый натуральный допрос. Екатерина Беляева, акула пера, ведущий репортер канала «Резюме», вбившая себе в голову, что инцидент в «Зарнице-7», пережив который, я получил орден Александра Невского с бриллиантовыми мечами, не был обычной техногенной катастрофой. По всем инструкциям я должен был давным-давно сообщить о не в меру любопытной журналистке в Тайную канцелярию. Именно, что должен. Но не сообщил. Потому что фамилия у погибшего директора исследовательского института в Зарнице была Беляев. И на его столе в рабочем кабинете стояла фотография жены и дочери. Катя запечатлена там была еще подростком.

– Доброго дня, Екатерина Андреевна! – поприветствовал я девушку, – какими судьбами? Опять новое редакционное задание?

Редакционные задания она выписывала себе сама, и все они так или иначе были связаны с научно-исследовательским городком в «Зарнице».

– Доброго, граф. Нет, вы не поверите – мне просто захотелось вас увидеть, – Катя притворно захлопала ресницами. Она пыталась прикинуться красивой дурочкой, но ей это не шло. В ее светло-карих, с золотыми прожилками глазах, скользило слишком много интеллекта.

«Пристрели ее!» – потребовала демонесса. За три года Екатерина умудрилась достать даже ее, – «ах, черт! У тебя же нет с собой пистолета! Тогда пригласи домой, напои шампанским… а потом пристрели!».

Предложение было соблазнительное.

– Катя, шли бы вы домой, – я уже несколько раз в деталях описывал Екатерине, что с ней может случится, если она продолжит журналистское расследование на тему инцидента. Я был с ней предельно мягок только потому, что сам бы хотел бы узнать максимум о «катастрофе», в которой мог погибнуть близкий мне человек.

– Прогуляемся? – предложила Катя, беря меня под руку.

Ладно. Прогуляемся. В память о ее отце. Я не был его другом, у нас была слишком большая разница в возрасте и мировоззрении. Но человеком он был хорошим.

– Как тебе погода? Лето наступило рано, солнце, теплые деньки! Красотища! – защебетала Катя, как ни в чем небывало, – не то, что в Самаре.

– Что произошло в Самаре? – я почувствовал подвох. И не ошибся.

– В инциденте… в катастрофе в «Зарнице», – поправилась Катя, ведя меня по тротуару, – выжило два человека…

– Опять?!

– Ты, – Екатерина сделал вид, что не слышит меня, – и некий Степанов Алексей Викторович. Старший научный сотрудник. Который вчера погиб в Самаре при весьма странных обстоятельствах.

Катя довела меня до перекрестка и, как только зажегся зеленый цвет, мы пошли через дорогу. Информация, которую мне сообщила Екатерина, была безусловно интересной. Но я не стал останавливаться посреди перекрестка и кричать: «Да ты что?!». Заниматься расследованием смерти Степанова я не собирался, мне необходимо лишь написать рапорт в первый отдел жандармерии с просьбой выяснить, не было ли каких-нибудь странностей в этом деле. В «однерке» не ротозеи служат и если что…

Вдруг я услышал визг шин по асфальту, обернулся и увидел, как на нас несется ярко-раскрашенный грузовик. Я успел сгрести в охапку опешившую Катю и прыгнуть, однако нас в полете успело зацепить вскользь. Меня приложило по затылку и падая, я успел прочесть рекламу на борту грузовичка, которая обещала, что моей даме букет будет доставлен точно в срок. Отключаясь, я подумал, что мне самому могут пригодиться цветы. Но только не букет, а венок. От ближайших родственников и соратников.

***

«Говорила же – пристрели ее!».

Каждое мое пробуждение по утрам сопровождалось бурчанием Королевы Теневых Лезвий и Повелительницы Морозного Пламени. Она намерено и планомерно сводила меня с ума. Закончился мой психоз тем, что я приставил ко лбу ствол табельного «ТТМ» и нажал на спусковой крючок. Красный лазерный луч должен был прожечь лобную кость и вскипятить мне мозг, выжигая заодно и демона, который там поселился. Кто-то скажет, что я слабак и легко сдаюсь. Но попробовал бы этот кто-то пожить, а еще лучше поспать, когда в его голове без умолку тараторит злобный архидемон. Тотальную бессонницу, взывающую приступы бреда наяву, осложняло еще и то, что демон мог по собственной инициативе убить любого, к кому я прикасаюсь. Друга, пожавшего мне руку. Или обнимаемую мной девушку.

«Тульский Токарев модернизированный» дал осечку. У табельного оружия Лейб-Жандармерии высочайший уровень надежности, шанс отказа – один на сто тысяч. Но судьба его решила мне дать, а я решил – им воспользоваться. И стать пожизненной ловушкой, капканом для демона.

Если к ворчанию демона я привык, то раздирающая виски боль и выворачивающая внутренности тошнота были чем-то неприятно новым. Я открыл глаза и к мерзким ощущениям добавилось еще и головокружение. Ясно – тяжелейшее сотрясение. Была бы со мной стандартная аптечка жандарма, я бы снял симптомы в два счета. Однако в данный момент приходилось с последствиями аварии справляться на одной лишь силе воли.

Отдышавшись, я сделал еще одну попытку осмотреться.

«Не больница», – поделилась мнением демонесса.

И я вынужден был с ней согласиться. Не бывает в имперских больницах серых бетонных потолков высотой метра в три и забранных решетками тусклых плафонов. Бункер? Бомбоубежище? Или… тюрьма?

Я сделал над собой нечеловеческое усилие и сел. Осмотрелся. Если я и оказался в тюрьме, то в довольно странной. Здесь не было ни нар, ни хотя бы брошенных на пол матрасов. Я находился в абсолютно пустой камере… хотя нет, в углу на полу лежала без сознания Катя. На ее белом костюме я заметил несколько пятен крови. Но не обширных, скорее всего, она отделалась только ссадинами. Так же я заметил, что ее заведенные за спину руки были стянуты пластиковыми наручниками.

– Кать, – тихо окликнул я девушку, – Катя.

Она никак не отреагировала. И даже не открыла глаза. Ну оно и к лучшему, видеть, что сейчас будет происходить, ей ни к чему. Я пошевелил руками, кисти мои тоже стягивали пластиковые наручники.

– Чего ты ждешь? Приступай, – обратился я демонессе.

«А сказать – пожалуйста?».

– Пожалуйста, приступай, – запас вредности и упертости у демона был поистине безграничным. А спорить с ней у меня не было ни желания, ни времени.

«Вот так всегда – ты вляпываешься, а я нас вытаскиваю», – я не знал почему, но демону нужно было, чтобы я покончил жизнь самоубийством. Я сильно его растрою, если вдруг помру от старости. Или меня ухлопает кто-то другой. Поэтому в критических ситуациях Королева Теневых Лезвий никогда не отказывала мне в помощи.

Ледяная волна родилась на кончиках моих пальцев и начала подниматься выше. Когда она достигла локтей, я вывернул руки. Хрустнул и сломался перемороженный пластик. Я встал, потер занемевшие кисти и подошел к двери. Она тоже напоминала тюремную – сплошная сталь с массивным замком-засовом, который открывался только снаружи.

Я посмотрел на свое левое запястье, а потом на правое. На обоих я обнаружил кровоточащие разрезы. Кто бы меня не захватил, он разбирался во внутренних делах жандармерии. Эти сволочи удалили обе тревожных капсулы. Левая подавала сигнал о помощи, а если раздавить правую, то врагам государства доставался лишь хладный труп жандарма. Она содержала сильнейший нервнопаралитический яд, от которого не было антидота. Я коснулся мочки уха – горошину коммуникатора тоже удалили.

Ладно, придется выбираться самостоятельно.

– Будем вымораживать замок, – сказал я. Я не мог общаться с демоном мысленно. Если мне надо было к ней обратиться, я мог сделать это только голосом.

«Пожалуйста».

– Я сейчас сяду в угол и буду ждать прихода палачей, – еще одна интересная особенность нашего симбиоза состояла в том, что демонесса ощущала все то, что ощущал я. Вплоть до вкуса пищи. И если вдруг кто-то станет меня избивать или пытать – демон прочувствует все тонкости этого процесса на своей шкуре.

«Шантажист! Ладно, ставь руки на сталь!».

Я положил ладони на дверь. Руки опять приморозило, а над пальцами заиграло фиолетовое пламя. Демонесса не повелевала заморозкой, ее специализация лежала в другой плоскости. Чисто технически Нила Агни, Королева Теневых Лезвий и Повелительница Морозного Пламени вытягивала энергию из объекта, а резкое падение температуры было всего лишь побочным эффектом. Сталь начала покрываться тонкими завитушками морозных узоров.

«Думаю достаточно», – заявила Нила после того, как дверь затянуло толстым слоем инея.

Позади меня раздался тихий вздох. Пока я возился с дверью, Катя успела прийти в себя. И сейчас смотрела на меня с округлившими от ужаса глазами.

«Она все видела. Самое время от нее избавиться», – демонесса провоцировала меня на смертоубийство.

Я стянул с себя рубашку и обмотал ею правый кулак. Девушка, подвывая от ужаса отползла в угол. Надо будет придумать какое-нибудь логическое объяснение тому, что она сейчас увидела. Скажу, что у меня криокапсула была зашита в подушку большого пальца. И что это секретная фишка Лейб-Жандармерии и о ней распространяться не стоит. Размахнувшись, я ударил обмотанным в ткань кулаком по двери. Перемороженная сталь разлетелась на осколки, мне понадобилось еще два удара, чтобы выломать замок. Пинком открыв дверь, я выкатился наружу.

Удивительно, но камеру никто не охранял, коридор был пуст.

– Жди здесь. Я за тобой вернусь, – обернувшись к Кате прошептал я.

Девушка еще сильнее забилась в угол, от испуга ее лицо стало белее мела. Да что с ней такое? Она что, не хочет быть спасенной? Или тоже головой об асфальт приложилась и не понимает, что нас похитили? Выясним позже, сначала мне надо разобраться с похитителями. Я встал и коснулся идущего по стене провода. Нила Агни и без моих подсказок знала, что делать. Она потянула из проводки энергию. Защищающие сеть предохранители решили, что произошло короткое замыкание, сработали и обесточили здание. Коридор погрузился в кромешную темноту.

Демоническое зрение давало картинку, схожую с приборами ночного видения. Только объекты я видел не в зеленных тонах, а в синих и голубых. Это если в них не было жизни. Живые существа мне представлялись клубками из тончайших линий от кроваво-красного до светло-оранжевого цвета. Демонесса говорила, что чем ярче и насыщеннее цвет, тем более мощные потоки жизненной энергии бурлили в существе. Аура у Екатерины Беляевой была краснее некуда, причем разделяющая нас стена не была для меня помехой. Шагов за двадцать-тридцать я мог разглядеть любое живое существо, даже находящееся за препятствием. И демоническое зрение мне подсказывало, что мы с Катей в темнице были одни.

Я подкрался к единственной двери в конце коридора, приложил к ней ухо и прислушался. Из-за двери раздавалось непонятное электронное пиликанье.

Глава 2

Эта дверь была из обычного пластика, и я не стал тратить время на ее заморозку. Сделав несколько шагов назад, я разогнался и вышиб дверь плечом. Она слетела с петель, а я упал и несколько раз перекатился по полу.

Подняв голову, я обнаружил, что оказался в еще одном пустом помещении. По крайней мере людей здесь точно не было. Мигнув, восстановилось освещение, и я увидел в центре зала два составленных вместе стола. На одном из них обнаружился мой парадный китель. И выглядел он так, как будто с ним поиграла кошечка размером с амурского тигра. Столешница, на котором лежал мой разрезанный на тонкие полоски мундир, была засыпана слоем серого песка. Вольфрамовый порошок щедро засыпался в подкладку кителя для того, чтобы человек, его носивший, чувствовал все тяготы службы в Императорской Жандармерии. Я помню, как сильно я удивился весу формы, когда впервые получил ее в академии. На практических занятиях нам объяснили, для чего она утяжелялась – в китель оперативника-жандарма было напихано много разнообразных технологических чудес, и мы с учебной скамьи должны были привыкать к их весу.

Эх, если бы во время нападения на мне была стандартная оперативная форма, включавшая в себя и бронепластины и персональный силовой щит с НИЭ, я бы в этом подвале не оказался. С другой стороны, сейчас у меня появился шанс узнать, кто и зачем готовил это нападение. Действия злоумышленников вызывали вопросы и недоумения – почему нас оставили без охраны? Если таковая и была, то давно должна была прибежать на шум. Или по тревоге – на втором столе располагался терминал видеонаблюдения, экран которого демонстрировал камеру, из которой я вышел. Я видел зажавшуюся в углу девушку и раскуроченную дверь.

Как по мне, это было какой-то бессмыслицей. Зачем устраивать наблюдательный пункт и… не наблюдать?! Не могли же преступники, придумавшие дерзкий план по похищению жандарма «девятки» и представителя дома Орловых, уйти кофе с круассанами пить. Или они сбежали, увидев, как я кулаками стальную дверь в щепки разношу?

Я подошел к терминалу и отстегнув защелки, вытащил из него накопитель данных. Потом положил на корпус терминала ладонь.

– Давай, круши-ломай!

«С превеликим удовольствием», – откликнулась демонесса.

Мою руку окутало фиолетовое пламя, монитор устройства слежения тут же погас. Магия Нилы Агни вывела из строя всю электронику в терминале. Лучшие спецы не смогли бы вытянуть с него и бита данных. Но я перестраховался и грохнул кулаком по замороженному кубу, тот разлетелся как хрупкий хрусталь. Натянув на себя рубашку, я скатал остатки истерзанного парадного мундира – пусть он в себе и не содержал никаких технических секретов, такое врагу не оставляют. Потом вернулся в камеру.

– Путь свободен, пойдем, – я протянул Кате руку, чтобы помочь подняться.

Однако девушка не торопилась воспользоваться моей помощью. На мою руку она смотрела с испугом, как на кобру, приготовившуюся к прыжку.

– Ты… ты кто? – спросила она меня дрожащим от страха голосом.

Ну точно без черепно-мозговой травмы тут дело не обошлось. Надо ее срочно доставить в больницу.

«А вдруг ей совсем память отшибло?» – съехидничала Нила, – «она нас теперь в покое оставит».

– Граф Никита Орлов, премьер-майор Лейб-Жандармерии, – на всякий случай напомнил я. И мягко добавил, – человек, которого ты преследуешь уже три года как.

– Ты не человек! – собравшись с силами, выпалила мне журналистка в лицо.

Я присел рядом с ней и еще более мягко спросил.

– А кто?

– Не знаю… – девушка от меня отодвинулась, – ты демон? Дьявол? Бес?

– Послушай, то, что я сделал с дверью… – начал было я рассказывать придуманную заранее версию про супертехнологию жандармов.

– Когда ты замораживал дверь, в тебе появилось это… это существо! Я видела! Оно светилось в тебе! Женщина-демон!

«Она видящая!», – догадалась, что происходит Нила Агни.

– Что такое видящая? – спросил я у демона, уже абсолютно не стесняясь Кати. А чего стесняться, если она каким-то невероятным образом умудрилась этого самого демона увидеть?

«Я о них только слышала. Ни разу не видела. Но по слухам они способны нас видеть в момент активизации наших сил. У девчонки редкий дар».

– И что нам с ним делать?

«Что-что. Она видела меня. И ты ее не сможешь убедить, что ей это все померещилось. Положи ей руку на голову, остальное я сделаю сама».

По большому счету мозг человека мало отличался от терминала, который мы с Нилой только что уничтожили. Он работал за счет тех же электрических импульсов, энергии, которую можно вытянуть.

– Нет.

«Нет? Нет?! Она меня видела! Она журналист! Она…».

– Екатерина. Катя. Поверь, я все тот же Никита Орлов, которого ты знала…

– Врешь!

– Я тебе все объясню, но позже. Сейчас у нас нет времени на долгий разговор. В любой момент могут вернуться люди, которые нас похитили. Я не вооружен, – с Нилой Агни я сам по себе был грозным оружием, но девушке этот факт я озвучивать не стал, – и их возвращение может стать для нас серьезной проблемой.

– А ты значит проблема несерьезная? – девушка нашла в себе силы, чтобы пошутить.

– Для тебя я вообще не проблема. Ты доставала меня три года и до сих пор жива. И здорова. Хотя давным-давно должна была отправиться на допрос в Тайную Канцелярию. Я не желал тебя зла тогда и не желаю его сейчас. Давай, – я снова подал девушке руку, – нам пора выбираться отсюда.

– Но потом ты мне все расскажешь?

– Да.

– Слово жандарма?

– Слово дворянина, – пообещал я.

Руку моя Катя не взяла. Может, кстати и правильно, демонесса могла подготовить какую-нибудь подлянку. Девушка шла за мной, стараясь держать дистанцию в пару метров. Увидеть в человеке демона то еще испытание для психики. Сам я Нилу Агни видел единожды, в момент ее вселения. Времени с того момента прошло не мало, но ее образ врезался в мою память навсегда. Сложно себе представить существо столь прекрасное и то же время невероятно опасное.

Испытывать нервы девушки еще раз я не стал и вышиб следующую дверь без помощи демона. По старинке – плечом. Мы оказались на лестничном пролете, с покрытыми солевыми разводами и плесенью ступенями. Вверху маячил светлый прямоугольник выхода.

Я поднимался первым, вытянув руку вперед и держа силу демона наготове. Однако активировать ее не потребовалось – поднявшись, мы с Катей оказались в подъезде. В подъезде обычного жилого дома! Таинственные похитители использовали в качестве темницы бомбоубежище, которыми оснащались старые дома, построенные во время Великой Напряженности, когда тотальная война с Западным Блоком казалась неизбежностью.

Но расслабляться было рано – на выходе из подъезда нас поджидал бдительный страж.

– Доброго дня, – поздоровалась с нами сидевшая на лавочке старушка.

– Доброго, – ответила Катя. А я лишь кивнул, осматриваясь. Мы оказались в обычном дворике, окруженном с четырех сторон коробками жилых зданий. Ничего особенного. Старушка вон на солнышке греется, дети на площадке резвятся. Но я бы на месте преступников обязательно оставил снайпера, держащего выход из подъезда под прицелом. Поэтому задерживаться для задушевной беседы с бабулькой не следовало.

– А вы с какой квартиры? – но та нас отпускать была не намерена.

– С семнадцатой, – доброжелательно улыбнувшись, ответила Катя.

– С семнадцатой? – переспросила старушка, – точно с семнадцатой?

– Ну да, – ответила Екатерина.

– Вот ведь распутники, а! – бабка была безмерно счастлива поймать нас на вранье, – не молодежь ведь зеленая, а все по подъездам тискаются! Средь бела дня! Ни стыда, ни совести! Нет у нас в подъезде семнадцатой квартиры и никогда не было!

Глядя на растерянный вид девушки, я едва сдержался, чтобы не расхохотаться. Мол получила за свои попытки быть воспитанной и благожелательной. Вид у нас с Катей и в самом деле был помятый, но не объяснять же первой встреченной старушке, что мы жертвы похищения. Тем более, что я решил об этом происшествии вообще никого не ставить в известность. Даже родную контору. Как я объясню следователям разбитую стальную дверь? Или уничтоженный терминал? Легенда про замораживающие криокапсулы в моих ладонях с ними не пройдут.

– Хорошо, бабушка, – я обнял Катю за талию и потянул за собой, – мы больше не будем. Честное слово!

– Чего?! Ах вы охальники! – неслось нам вслед.

– У тебя ком остался? – не обращая внимания на старушку, спросил я у Кати.

– Коммуникатор? В сумке был, а сумочка пропала, – ответила Катя.

Комы вживлялись в мочку уха только сотрудникам силовых структур, для остальных граждан Империи импланты такого класса были недоступны. Но мир не без добрых людей и их концентрация в столице просто зашкаливала.

– Простите, – обратился я к пожилому мужчине в белой шляпе, как только мы с Катей вышли на улицу, – вы не могли бы нам помочь вызвать такси?

– Да-да, конечно, ответил тот вытаскивая из кармана ком, – ааа, с вами что-то случилось?

Я, с ссадинами на лице, с изрезанным кителем подмышкой и Катя в помятом и испачканном костюме, однозначно производили впечатление людей, с которыми произошло нечто неприятное.

– Случилось. Упали, разбили комы…

– Так может вызвать полицию? – мужчина покосился на мой китель.

– Спасибо не надо, – вступила в разговор Катя, – это такая мелочь. Так глупо все вышло и винить кроме нас в случившемся некого.

– А скорую? – мужчина заметил пятна крови на колене у Кати.

– Царапины, – отмахнулась та. Потом подула мне на ссадину на щеке, – тебе уже легче, родной?

– Определенно да.

– Видите, – сказала Екатерина мужчине, – вот и все лечение.

Все-таки в каждой красивой женщине живет свой демон. И дар у этого демона иногда посильнее того, которым могла похвастать Нила Агни. Смотря на милое воркование Кати, мужчина расслабился и перестал подозревать нас в ограблении банка или подготовке покушения на особу императорской крови.

– Никита Орлов, – подсказал я ему и продиктовал личный идентификационный номер.

– Большое вам спасибо! – поблагодарила мужчину Катя после того, как он вызвал нам такси.

– Берегите себя! И не попадайте больше в неприятности, – мужчина попрощался с нами, прикоснувшись к полям шляпы.

– У тебя есть идея, кто это мог быть?! – нетерпеливо спросила Катя, забираясь в салон похожего на желтое яйцо такси.

– Ты про мужика в шляпе?

– Да нет же! Про тех, кто нас…

– Не здесь, – оборвал я Катю.

Машина такси была полностью автоматизирована. В ней не было водителя. Но в целях безопасности в такси велась видеозапись, и я не хотел, чтобы она запечатлела наши разговоры о сегодняшнем происшествии.

– А где? Куда мы едем?

– Ко мне.

– К тебе?! Почему к тебе?!

– А у тебя есть на примете другое место, которое круглосуточно охраняется не хуже, чем императорский дворец?

– Нет… – растеряно ответила девушка, – но… почему мне тоже надо ехать к тебе?

– Потому, что мы не знаем, – ответил я, тщательно подбирая слова, – за кем они приходили. За тобой или за мной.

– Они могли… за мной?! Но я-то им зачем?!

– Ты любишь задавать неудобные вопросы. И видимо не только мне.

– И ты думаешь…

– Не здесь, – снова прервал я девушку.

Остаток пути мы молчали, что в принципе мне было на руку – мне необходимо было время для размышлений. Ведь нападение на офицера жандармерии было событием неординарным. И оно превращалось в экстранеординарное потому, что эти мерзавцы посмели поднять руку на графа Орлова! На представителя одного из самых влиятельных домов! Чего-чего, а смелости преступникам было не занимать. Но какие у них были цели? Мотивы? Предположим, что наше похищение было как-то связано с катастрофой в «Зарнице», в которой погиб отец Кати. И с внезапной смертью Степанова в Самаре. Так почему нас тоже не ликвидировали, пока мы в беспамятстве валялись на дороге? Вышли из грузовика, по выстрелу каждому в голову, сели и уехали. Зачем нас было тащить в другой район города и сажать в подвал? Как вариант, у меня или у Екатерины была какая-то важная для похитителей информация. Почему из нас ее сразу не попытались выбить? Какой смысл был в том, чтобы оставить нас одних в бомбоубежище? Если они что-то хотели от нас узнать, то допрашивать нас стоило начать сразу же в грузовичке, приведя в чувство с помощью сильнодействующих препаратов. Ведь аварию точно зарегистрировали камеры общественной безопасности, значит полиция была оповещена и у преступников было не так много времени.

Я прокручивал в голове ситуацию, но ответов на вопросы не находил. И самое неприятное было в том, что я не мог сообщить о происшествии ни в Жандармерию. Ни отцу, ни дяде, который занимал пост Главы Тайной Канцелярии. Ибо у всех них сразу бы появились вопросы на тему того, как я смог выбраться из запертой камеры. На место нашего заточения сразу же выедет следственная группа. И эксперты-криминалисты из ее состава за пару минут выяснят, что с дверью и с терминалом наблюдения произошло нечто, что идет вразрез с фундаментальными законами нашего мира.

О том, что внутри меня живет Королева Теневых Лезвий, не знал ни один человек на всем белом свете. И так это и должно оставаться, иначе мою страну, да, наверное, и весь мир, ждет такое потрясение, из которого мы не выкарабкаемся. Закончимся, как цивилизация. А теперь такой человек есть. Вон, сидит напротив меня, надув губки и уставившись в окно. Что делать с Катей – вопрос на миллион.

«Ты же понимаешь, что ее надо убирать?» – появилась в моей голове Нила.

Обсуждать судьбу Кати при самой девушке я не мог. Того и гляди, выскочит из машины на полном ходу.

«Ты слаб», – продолжила напирать демонесса, – «но я могу сделать это за тебя. Дай мне прикоснуться к ней. И она умрет. Не сразу. Потом. И тебя никак не свяжут с ее смертью».

– Не смей!

– А? Чего? – повернулась ко мне Катя.

– Ничего. Мысли в слух.

«Тебе же не впервой убивать. Сколько на тебе висит безвинных душ? Сто сорок? Одной больше, одной меньше – велика ли разница?».

Сто сорок три, если быть точным. И приумножать этот тяжкий груз я не собирался. Во-первых, мне претило убийство Кати само по себе. Пусть для меня она и была хуже самой назойливой мухи, но убивать ее за одно желания узнать правду о гибели отца, было бы большой подлостью. А во-вторых, мне показалось подозрительным то, с каким жаром демон требовал ее смерти. Не связано ли это со способностью, которой Катя обладает?

– Здравствуйте еще раз! – охранник встретил у ворот наше такси. При виде сидящей рядом со мной девушки он заговорщицки мне подмигнул. Типа – поздравляю, гражданин майор, вам сегодня обломилась настоящая красотка!

Однако он сильно изменился в лице, когда мы вышли из машины. Проезд неслужебного транспорта на территорию был строжайше запрещен.

– А… эээ… вызвать? Уведомить?

– Не стоит, – сказал я как можно более небрежным тоном, – небольшое транспортное происшествие. Даме необходимо привести себя в порядок.

– Конечно-конечно, – закивал охранник, – давайте только пропуск оформим.

Процедура не заняла много времени. Екатерине пришлось только приложить палец к сканеру и посмотреть в окуляр, снимающий рисунок сетчатки.

– Ну вот я, наконец, и пробралась в святая святых нашей доблестной жандармерии! – произнесла Катя после того, как за нами закрылись ворота, – сейчас узнаю все ваши секреты и увижу, как вы здесь живете.

– По большей части скучно. Ты бывала в пансионатах для пенсионеров? Здесь что-то похожее.

Если не знать о спрятанных под землей ракетных установках и пулеметных турелях или о бункерах, в которых все население комплекса может пережить ядерный удар, то мое сравнение с пансионатом было недалеко от истины. Жандармы проживали в одинаковых двухэтажных особняках, окруженных зелеными лужайками. Из-за деревьев виднелся прудик, по поверхности которого величественно скользили лебеди, окруженные свитой серых уток.

– Ты мне после сегодняшнего будешь рассказывать, как ты скучно живешь да? – не удержалась и съехидничала Катя.

Я не стал говорить, что, по моему мнению, наше с ней совместное веселье только начинается.

Глава 3

– Первый этаж полностью в твоем распоряжении, – сказал я, открывая дверь и пропуская Катю в холл.

– Ого! А неплохо живут в наше время жандармы! – удивилась Катя.

Если снаружи все коттеджи выглядели одинаково, то интерьер каждый офицер мог обустраивать на свой вкус. Я выбрал дерево, светлое и с легким хвойным запахом. Досками были обшиты стены, из дерева была сделана и утварь. После того, как в меня вселился демон, я стал не то, что затворником, но чаще проводил время дома, а не на светских раутах и вечеринках. Поэтому обустроил свой особняк с максимальным комфортом.

– Ты видишь здесь золото или мрамор?

– Я вижу лиственницу. Без единой трещинки или сучка, – Катя показала, что она разбирается в роскоши. Ее золотым или хрустальным блеском не обманешь.

– Похвальная наблюдательность. Дом, – произнес я громко, – у тебя новая хозяйка. Ее зовут Екатерина, обеспечь ей полный доступ в пределах первого этажа.

– Принято, – ответила электронное женское контральто.

– Вот так сразу хозяйка?!

– Мне надо будет уехать. Ненадолго.

– Ты обещал все рассказать! – Катя в холл проходит не торопилась, предпочитая расставить все точки над i у порога.

– И дал слово дворянина, – напомнил я.

– Ох уж это ваш дворянский пафос, – фыркнула Катя, – как будто дворяне обманывают реже, чем обычные люди.

– Ну не чаще других. Я вернусь через пару часов…

– Пара часов это ненадолго?!

– Отдохни, приведи себя в порядок. Если нужно – дом закажет тебе одежду…

– Как зовут твоего дворецкого? – Катя видимо решила, что отдых пойдет ей на пользу, поэтому прошла и присела на диван.

– Дом.

– А ты оригинал.

– На второй этаж и в подвал я бы попросил тебя не заходить, – я проигнорировал очередную шпильку Кати.

– А что там? Тайны? – несмотря на пережитые потрясения в глазах Кати зажегся огонек интереса.

– Мины, ловушки, сигнализация. Я серьезно. А еще дом вызовет группу быстрого реагирования. Тебе дадут от трех до десяти.

– И от чего это будет зависеть?

– От того, насколько ты глубоко заберешься и что сможешь увидеть.

– Сколько я получу за душ?

– Душ на первом этаже, – в данный момент мне было не до кокетливой перестрелки. Я с Катей с радостью посоревнуюсь в остроумии. Но потом. Сейчас же у меня были неотложные дела.

Я не знал, что меня ждет за забором. Еще одно покушение? Или попытка похищения? Как бы там ни было, на наружу я выйду подготовленным. Дождавшись, пока моя гостья уйдет в душевую, я приложил руку к одной из плиток над камином. Топка начала расширяться в стороны и вверх. А я шагнул прямо в огонь.

Имитация пламени была очень реалистичной. От него даже исходил жар, но его испускали инфракрасные нагреватели, которые отключились в тот момент, когда я коснулся биосканера. Кабинка топки-лифта опустила меня в подвал.

Автоматически зажглись потолочные панели, освещая большую светлую комнату, на одной стене которой размещалась прозрачная «витрина» с разнообразным оружием и снаряжением. Две другие занимали похожие на гробы бронекапсулы. В них хранилось мое обмундирование. Парадное, обрывки которого были сейчас на мне. А дальше по часовой стрелке: для повседневного ношения, штурмовое и для чрезвычайных ситуация. Причем последнюю ячейку я не открывал ни разу. Снаряжение, которое в ней размещалось, предназначалось для экстренных ситуаций. Вроде тех, в которых небо должно было рухнуть на землю. Ну или армии врагов по всей стране штурмуют производственные комплексы, где производятся НИЭ. Время от времени бронированный шкаф с метками «ЧС» на створках забирали, взамен привозя новый. Ученые и инженеры что-то постоянно меняли совершенствовали в снаряжении, но что именно, я не знал – кода на открытие этой ячейки у меня не было. В случае неординарной ситуации он должен был прийти мне на ком вместе с инструкциями.

Несмотря на недавнее покушение, я не стал облачаться в штурмовую броню. Это было бы перебором, да и повседневная форма жандарма давала достаточную защиту и функционал. Мне тоже хотелось принять душ, но говоря Кате, что время дорого я не кривил душой. Я быстро накинул на себя форму и подключил все разъемы. Потом подошел к «витрине» и снял с нее несколько вытянутых плотных брусков, упакованных в ярко-красную пленку.

Я смог третий раз за день удивить охранника у ворот. Он никак не ожидал увидеть меня в машине одного. Наверное, в своих фантазиях он представлял, что я помогаю «даме привести себя в порядок». Но не его одного сегодня ждало потрясение.

– Добрый день, еще раз, – поздоровался я со старушкой, продолжавшей стеречь подъезд.

Бабка меня узнала. Но ее сознание отказывалось совместить вместе хулигана, таскающегося с девками по подъездам, и офицера-жандарма в форме.

– Добрый, – пробормотала она, не веря своим глазам.

– За время дежурства было замечено что-нибудь подозрительное? – спросил я, подойдя ближе.

– Чего?! – старушка побледнела.

– Шлялся тут кто-нибудь? – пояснил я.

– Нет, только вы с… – старушка замолчала, пытаясь подобрать приличный синоним к слову «потаскушка».

– Понятно, – я понизил голос, создавая атмосферу тайны, – продолжайте следить. Я в семнадцатую.

– Так у нас же нет семнадцатой… поняла!

Я хитро подмигнул бабке. Она с непониманием, но подмигнула мне в ответ.

В подвале-бомбоубежище я не стал долго задерживаться. Я собрал осколки терминала и обломки двери и сложил их в одну кучу. Потом вскрыл упаковку на брусках, которые я захватил из дома, и выдавил на обломки серебристую пластичную массу. Оторвал от рукава кителя блестящую медью пуговицу и вставил ее в получившийся торт.

Выходя из подвала, я надавил на пуговицу на другом рукаве. Пуговица-запал сработала, поджигая термитную смесь. Она горела с температурой под три тысячи градусов. После такого жара останется лишь шлаки и зола, из которых даже суперэксперт не сможет ничего наковырять.

Бабку со скамейки как ветром сдуло, что было мне на руку – я сильно опаздывал и мне было некогда продолжать шпионские игрища. Тем более, что ехать мне надо было на другой конец города.

***

– Едут! Едут! – кричали облепившие фонарные столбы мальчишки.

– Едут, – пронеслось по выстроившейся вдоль Невского толпе. Причем состояла она в основном из дам разного возраста. От юных дев в строгих серых нарядах лицеисток, до почтенных, густо напомаженных матрон в роскошных платьях, прикрывавшихся от утреннего солнца кружевными зонтиками. Из их уст «едут» звучало с придыханием и нетерпеливым ожиданием.

Откуда-то издалека раздались звуки парадного марша. Но зеваки оркестра с начищенными до зеркального блеска медными трубами и тарелками не дождались. Все-таки сегодня не парад проводился, а всего лишь Первый Кирасирский возвращался на место постоянной дислокации. Поэтому по улице катил шестиколесный броневик, увешанный громкоговорителями, из которых и гремела бравурная музыка. А уже за ним…

– Ураааа! – взорвалась восторженным криком толпа.

А восторгаться было чем. В полуметре над асфальтом неслись «Рысаки», этакие бронированные мотоциклы без колес. Защитные пластины машин были покрыты позолотой и красно-синей эмалью. Закованные от пяток и до макушек в золоченную же броню всадники «Рысаков» напоминали средневековых рыцарей. Может именно поэтому Первый Кирасирский Полк был так популярен у барышень? Пиры, барды, турниры, выбор дамы сердца и вся остальная романтическая чепуха так и реяла вокруг кирасиров.

Но я пришел ранним утром на проспект не затем, чтобы любоваться на золотых всадников. Их доспехи были адаптивными и могли окрашиваться в любой цвет идеально маскируясь под местность и окружение, но показушники-кирасиры всегда на парадах выбирали золото. И одним из них был мой брат. Мой старший брат Илья.

Лица всадников скрывали глухие шлемы, поэтому наша встреча зависела от того, сможет ли он увидеть меня. Как назло, кирасиры решили устроить для почтенной публики небольшое представление. Прямо на ходу, не притормаживая, восемь всадников пустили «Рысаков» по кругу и застыли, образовав кольцо. На которое лихо заскочила четверка, а сверху еще пара, и наконец, по застывшим машинам взлетел последний всадник. Взлетел и застыл неподвижной статуей, салютуя вскинутой вверх саблей. Толпа отреагировала на зрелищный трюк бурными овациями!

Я заметил, что фигура взмахнула саблей и этот приветственный жест был адресован мне. Ну конечно же, даже среди бесшабашных рубак Первого Кирасирского именно мой старший был достоин звания самого отчаянного.

Подняв руку, я замахал ему в ответ. Сорвав бурю восхищения, пирамида рассыпалась. Всадник, занимавший ее вершину, скользнул вертикально вниз с десятиметровой высоты. Толпа ахнула, но перед самым ударом об асфальт, мой братец вывел «Рысака» в горизонтальное положение, натужно завыли турбины, но они смогли погасить инерцию, рама машины в сантиметрах разминулась с дорожным покрытием. В любом другом полку лихача ожидал бы карцер за риск повреждения боевой техники, но в Первом Кирасирском лихость поощрялась.

До меня брат долетел за секунды. Когда его «Рысак» остановился, я услышал справа от себя тихое «ой, мамочки!». Повернув голову, я увидел слева от себя особу, трепетно сжимающую в ладонях веер и смотрящую на развалившегося в кресле всадника.

– Гвардии-капитан Илья Орлов, – представляясь, брат снял шлем и сверкнул ослепительной улыбкой, – к вашим услугам, сударыня!

Узнаю родного братца – мы не виделись с ним почти полгода! И вместо того, чтобы поздороваться, да хотя бы просто мне кивнуть или руку протянуть, он свои «услуги» предложил первой попавшейся барышне. Хотя надо признать, что девушка была хороша. Высокая, мне почти по плечо, статная, с огромными голубыми глазищами и толстой русой косой на плече.

– Очень приятно, – на щеках барышни выступил румянец. Краснеть ей было от чего. С Ильи можно было хоть сейчас картины писать. Чернявый, синеглазый, с закрученными темными усищами – хоть сейчас на полотно или в фильм о героях войны и любовных историй.

– Разрешите познакомить вас с моим братом, премьер-майором жандармерии Никитой Орловым, – брат наконец и меня удостоил вниманием.

И тут лихорадочный блеск в глазах красавицы поугас. У обычной полиции цвет мундиров был небесно-голубой, у лейб-жандармов – темно-синий. Как говорили в народе – темный мундир, темная душа. Ее растерянный взгляд говорил об огромном разочаровании, ну как так могло случиться, что у кирасира в золотых доспехах да с полной грудью орденских планок, мог оказаться такой брат?!

На моем же мундире висела всего одна лента. Но откуда барышням знать, что мой единственный орден по статусу выше того «салата», который украшал кирасу Ильи? Правда он своими наградами мог гордиться, за каждой скрывалась по-настоящему героическая история. А я… а я не имел права рассказывать, что я получил орден Александра Невского с бриллиантовыми мечами его за инцидент в «Зарнице-7», в котором погибло сто сорок три человека. И человек не совсем обычных – в «Зарнице» полегли одни из светлейших умов Империи.

– Очень, очень приятно, – сбивчиво ответила девушка, исподволь глядя на меня как кролик на питона, – но мне… мне пора…

Она покраснела, стараясь придумать причину, по которой ей надо было срочно удалиться. И не придумав ничего лучшего, брякнула:

– Меня матушка ждет, – обернувшись, она начала протискиваться сквозь толпу.

– Никита-Никита, ну что с тобой делать? – брат слез с «Рысака» и обнял меня, – такую куколку вспугнул!

– Капитан, вы предлагаете мне начать стесняться формы Императорской Лейб-Жандармерии? – я шутливо поднял бровь.

Не только молоденькие девушки впадали в ступор при виде формы жандарма. Некоторый страх темно-синий с красной строчкой мундир наводил и на более взрослых и почтенных граждан. А если эти граждане могли разглядеть «девятку» в петлицах, то испуг их только возрастал. Девятый отдел занимался охраной святая святых! Нет, не особ Императорского Дома, а круче, гораздо круче, «девятка» обеспечивала охрану НИЭ – неиссякаемых источников энергии. И объектов по их обслуживанию и производству. НИЭ стоял, к примеру, в «Рысаке» Ильи. Поэтому и часть его считалась гвардейской. В полку его всего было сорок машин, но каких! Чудеса техники давали Первому Кирасирскому такое преимущество на поле боя, что он мог с легкостью справиться с обычной пехотной дивизией.

Источники являлись уникальной технологией Российской Империи и оберегая ее секреты, сотрудники девятого отдела имели право на совершение любых действий. Точнее – должны были предпринимать любые действия. К примеру – если бы Илья прямо сейчас попробовал бы открыть отсек с Источником в «Рысаке», я должен был бы пристрелить его на месте. Без предупреждения и пальбы в воздух. А если бы он достал НИЭ и попробовал отрыть его кожух, то я бы взорвал Источник. Вместе с ним, с собой и со всеми зевками на улице, превратив Невский в выжженное пепелище. Так что страхи обывателей в отношении Лейб-жандармерии основу под собой имели.

– Гвардии-капитан, потрудитесь вернуться в строй! – возле «Рысака» Ильи притормозил еще один всадник, на плечах кирасы которого были выгравированы полковничьи погоны.

– Есть вернуться! – Илья надел шлем и запрыгнул на сиденье боевой машины, – вечером. В шесть. Отец ждет нас обоих.

По выражению на моем лице брат понял, что я не в восторге от приглашения. Мне предстоял долгий и неприятный разговор с Катей. А потом еще более долгая ночь в попытках понять, кто и зачем нас с ней похитил. Время для встреч с родней в Резиденции Орловых было самое неподходящее. Но Илья подумал, что не рад предложению по другой причине.

– Отец остыл, правда. Вам надо перестать друг на друга злиться и нормально поговорить. Ник, ты должен это сделать! Обещай, что придешь?

Я нехотя кивнул. «Рысак» рванул с места присоединяясь к общему строю полка.

«Я уже и забыла, какой у тебя замечательный брат!», – прозвучал у меня в голове женский голос с легкой хрипотцой, – «красавчик! И, наверное, он будет бесподобен в соусе с розмарином!».

Демон всегда пользовался тем, что я мог общаться с ним только голосом. Тихо, шепотом, но голосом. Поэтому оно обожало доставать меня именно в людных местах, там, где я не мог ему ответить.

«Ты собираешься идти на встречу с родичами?», – не отставала от меня Нила Агни, пока я выбирался из толпы.

Ведь знает же, что я не собираюсь ей отвечать. Я прошел дворами, свернул в проулок и вышел к своей припаркованной черной «Руссо-Балт модель Т». Открыл дверь и сел в машину и на секунду задумался – Нила Агни интересовалась иду я к отцу на прием или нет не просто так. Демон знал, что если я пойду, то он сможет там неплохо повеселиться. Нет, выбрасывать языки фиолетового пламени демонесса не станет. Одно дело развлекаться так на улице, когда увидевший огонь на моей руке обыватель тряхнет головой и подумает, что ему всякая чертовщина мерещится. А совсем другое показывать фокусы, которые может увидеть Леонид Анатольевич Орлов, мой родной дядя и по совместительству глава Тайной канцелярии. У него тоже имеется слишком развитое чувство долга, поэтому меня из казематов охранки уже не выпустят. Я сомневаюсь, что лучшие ученые Империи смогут избавить меня от демонессы, потому что мы живем в мире технологий, где в демонов и бесов верят только бабушки. Ну и я естественно. Поэтому меня просто изолируют от общества и Нилу Агни такой поворот событий не обрадует. Демон страстно желал, чтобы я убил сам себя. В остальном же ей нравилось, что мы живем жизнью аристократа и офицера, а не сидим в сырых застенках.

Глава 4

Охранник возле ворот жилого комплекса встретил меня с угрюмым видом. Мои поездки туда-сюда его насторожили, он что-то пробормотал в рацию, перед тем как открыть мне проезд. Он был обязан сообщать обо всех подозрительных происшествиях. Он и сообщал. Но у меня в конторе был высок кредит доверия, и я надеялся, что жандармерия не пришлет проверку, узнав о моей интрижке с неизвестной красоткой.

Однако, когда я открыл входную дверь, я обнаружил, что у меня в доме был проведен обыск! По крайней мере раскиданные по полу вещи и общий царивший в холле бардак на это недвусмысленно намекали.

– Никита! На помощь! – услышал я истеричный крик Кати.

Кто мог проникнуть через высокий забор и лучшие в Империи системы охраны?! Ответ на это вопрос я буду искать позже, а сейчас выхватив свой верный ТТМ, я закатился внутрь. Ствол в вытянутых руках направо, потом налево. Краем глаза я заметил какое-то движение и перевел прицел на него.

– Стой-стой-стой! – проворно подняла руки Катя, – это же я!

Девушка была в одном белом халате. Причем моем. Причем пояс на халате отсутствовал и когда она вскинула руки, его полы разошлись.

– Ой, – Екатерина торопливо запахнулась.

– По какому поводу стриптиз? Не то, чтобы я был против…

– Уф-уф-уф, – раздалось из-за дивана, и я примерно представил, что же случилось за время моего отсутствия.

– Хома, – позвал я, убирая пистолет в кобуру, – Хома, Хома, Хома.

Обходя диван, мне на встречу на кривых лапках выкатился необычный зверек. Его шерсть была черного цвета, но по голове и спине как кто-то известью мазнул. В небольшой пасти он сжимал изрядно потрепанный пояс от халата, который волочился за зверьком, как змея.

– Это вообще кто?

– Мины, ловушки, сигнализация, – ответил я, присаживаясь, гладя и успокаивая зверька. Тот продолжил рассерженно ворчать, – я же тебя предупреждал – не надо ходить на второй этаж.

– Да я только на ступеньку поднялась и тут этот монстр…

– Хома не монстр. Он ратель, – я почесал Хому под подбородком, и он перестал буравить девушку взглядом маленьких черных глаз-бусинок.

– Кто?!

– Медоед. Его зовут Хома, – ответил я. Хома, поняв, что дома больше никто не будет нарушать правопорядок, вперевалочку потопал к лестнице. В ее основании имелся круглый вырез, куда Хома и нырнул.

– Медоед?! Откуда ты его взял?

– Привез из командировки из Средней Азии. Ты от него поясом отмахивалась? – Хома утянул в нору и добытую им «змею».

– Да…

– Значит не отдаст. Так как он у тебя появился?

– Это – долгая история. Если хочешь, я тебе ее расскажу…

– Я жду от тебя другую историю, – Катя поплотнее запахнула халатик, – только давай я сначала переоденусь.

Катя убежала в гостевую комнату. Я же попросил дом приготовить инсамча и сел на диван, прихлебывая ароматный напиток.

– Кофе? – Катя успела заказать одежду с доставкой. Мне стало понятно откуда взялось недовольство у охранника. Ему пришлось немного поработать курьером.

– Нет. Чай с женьшенем. Он также стимулирует работоспособность и мозговую деятельность. Но не обладает его недостатками. Будешь?

– Давай. Чувствую, мне надо будет разогнать свои мозги.

Я достал из кухонного комбайна чашку и принес ее устроившейся на диване девушке.

– То, что я тебе сейчас расскажу, не должно попасть в новости. Более того – ты никому и никогда не должна…

– Я сама буду решать, что и кому я должна! – резко ответила мне Катя, – у нас, в конце концов, свобода слова!

– Во всем, что не касается Источников, – спокойно произнес я, не желая раздувать с ней конфликт, – ты можешь вести фривольные речи про царя-батюшку. И даже выражать недовольство его политикой. Но если ты начнешь активно интересоваться особенностями производства НИЭ…

– То я исчезну.

– Или окажешься на каторге.

– Будь эти НИЭ прокляты!

Интересоваться, почему Катя ненавидит неиссякаемые источники энергии, подарившие Российской Империи небывалое могущество, я не стал. И так было понятно, что ненависть эта базируется на смерти отца, занимавшегося разработками в области НИЭ.

– Слушай, только не говори мне, что ты из этих филантропов, которые призывают поделиться технологией Источников со всем миром! – несмотря на очевидную выгоду, которую приносили Источники, в обществе находились умники, которые утверждали, что секретами их производства надо поделиться со всем миром, ради всеобщего благоденствия на планете. Мол и пустыни Африки, получив прорву халявной энергии превратятся в райские сады. И голод, и вечные бунты в Азиатской Конфедерации прекратятся.

– Хорошо, не говорю, – пожала плечами Катя, – и вообще я не говорю, а слушаю.

– И ты поняла, что распространение той информации, которую я тебе сообщу, в первую очередь навредит тебе самой?

Девушка кивнула. И тут в моей голове взбунтовалась демонесса.

«Я надеюсь, ты сочинил какую-нибудь историю? Ты же не собираешься ей рассказывать правду?!».

Странное дело, но при Кате Нила Агни предпочитала отмалчиваться и не отсвечивать лишний раз. И я понял почему – как только демонесса начала со мной говорить, девушка вздрогнула.

– Что ты видела? – спросил я у нее.

– У тебя вокруг головы появилась дымка. Еле заметная, синяя, но может мне показалось…

– Не показалось, – удивительным образом Катя отслеживала любую, даже самую малейшую активность, которую проявлял демон. Надо будет потом расспросить Нилу, какими способностями обладают видящие. И почему нагловатая демонесса в присутствии Кати ведет себя ниже травы тише воды. Сейчас этого делать не стоит, чтобы не нервировать Катю диалогами с моим внутренним демоном. Девушка и так на взводе, не стоит раскачивать ее психику еще больше, – но твои способности мы обсудим позже.

– Мои способности?! – Катя поперхнулась чаем.

– А ты думаешь, тебе демоны просто так мерещатся?

– Граф Орлов, перестаньте мне разговорами о всякой нечисти…

«Это кого эта девчонка назвала нечистью?!» – возмутилась Нила.

И это возмущение девушка тоже заметила. Синяя дымка или еще что-то, что видела Катя, девушку напугало, но она с упорством продолжила.

– Вы обещали мне рассказать обстоятельства гибели моего отца. И даже слова дворянина дали!

– А ты мне должна пообещать, что об этих обстоятельствах не узнает ни одна живая душа.

– Ну простите, мы дворянских титулов не имеем, – язвительно ответила Катя.

Ну понятно. Бунтарка, как есть бунтарка. Источники ее раздражают, дворянство бесит.

«Да-да, расскажи ей все. И завтра окажешься на костре инквизиции».

– У нас нет инквизиции, – ответил я демону. Катя посмотрела на меня с недоумением.

«В любом обществе есть инквизиция. Вы, люди, нуждаетесь в том, чтобы вас пасли и оберегали. Да чего я тебе рассказываю – ты сам в некотором роде инквизитор».

Это утверждение было трудно оспорить.

– Ты с кем сейчас говорил… с той штукой, которая из тебя появилась в подвале? – прошептала Катя.

«Штукой?! Да сама она штука! Я Королева Теневых Лезвий и Повелительница…».

– Катя, мне нужно твое слово.

Демонесса была права. Делясь с Катей информацией, я рисковал. Рисковал всем – карьерой, положением в обществе. Честью семьи в конце концов. Но, во-первых, Катя оказалась единственным человеком, которого я знал, имевшим паранормальные способности. Ну не считая меня самого. А во-вторых, она и только она могла помочь мне расследовать мне покушение или похищение или что там еще задумывали люди, сбившие нас на грузовике в центре столицы. В родную контору я обращаться не стану. О случившимся я должен был доложить сразу же после освобождения. Следователи справедливо заинтересуются на что я потратил несколько часов и зачем вернулся в тот злосчастный подвал. Свидетелей тому хоть пруд пруду, та же самая бабка, сидевшая возле подъезда, сдаст меня с превеликим удовольствием.

– Хорошо, я обещаю тебе, что не предам огласке все, что от тебя узнала, – было заметно, что в Кате боролись бунтарка и дочь, безумно любившая своего отца. С трудом победила вторая ее ипостась.

Я отправился за второй чашкой инсамча, заодно раздумывая, с чего бы мне начать. Поведать девушке обстоятельства гибели ее отца было не таким простым делом. Да и сами обстоятельства были довольно мрачные, поэтому подавать их стоило как можно мягче.

– Двенадцатого мая… – собравшись с мыслями, начал я рассказ.

– Никита, я знаю дату. И буду помнить ее всю жизнь! Давай пропустим ненужное вступление.

«Ты – идиот! Клинический! Неизлечимый!», – поставила мне диагноз Нила.

– Двенадцатого мая, я проводил вечерний обход исследовательского комплекса в «Зарнице-7», – продолжил я рассказ, не слушая их обеих.

Три года я скрывал события того вечера. Три года мне приходилось обманывать сослуживцев и родственников погибших. Меня считали героем инцидента в «Зарнице», даже орден статусный выдали. А я… та буря эмоций, которую я удерживал в себе, обрушив все блоки и плотины, выстроенные мной, вырвалась наружу. Я как будто снова переживал все случившееся наяву.

***

Проходя по второму этажу комплекса исследования материалов, я увидел свет в одной из лабораторий. Время было уже позднее, рабочий день закончился уже четыре часа как. Но в «Зарнице» люди делали важнейшую работу – совершенствовали третий защитный уровень Источников. Всего защитных оболочек на НИЭ было пять. Материалы, из которых они были изготовлены, постоянно совершенствовались. Оболочки сдерживали рвавшуюся наружу мощь Источников и служили тем барьером, который охранял технологию их производства от любопытных глаз. Переплетаясь друг с другом, они создавали сложнейшую головоломку, которую невозможно было открыть, не вызвав подрыв самого НИЭ. Уровень секретности в любом институте или заводе, имевших отношение к Источникам был высочайшим. Нештатными сотрудниками Лейб-Жандармерии на таких предприятиях были все. Начиная от директора и заканчивая уборщиками. Я же занимал пост начальника службы безопасности «Зарницы».

Через коммуникатор я послал запрос и получил рапорт – лабораторию зарезервировал под свои нужды профессор Беляев. Вполне официально и соблюдением всех необходимых формальностей. Но меня черт дернул туда заглянуть. Как выяснилось позднее, что это был не черт, а целый архидемон!

Я приложил руку к сканеру на панели двери. Считав мои данные, дверь послушно открылась.

– Добрый вечер, Андрей Анатольевич! – произнес я с порога. И тут же почувствовал что-то неладное. Во-первых, по заявке вместе с профессором должны были трудиться еще трое лаборантов. Однако их на месте не оказалось. Лаборатория была небольшой. В ее центре возвышалась мощная шайба стальной станины, над которой был подвешен на электрических приводах плазменный резак. И возле этой станины стояла одинокая фигура. Остальным исследователям спрятаться было попросту негде. И отсутствие помощников было само по себе серьезным нарушением. Работать с Источниками одному категорически запрещалось, как по соображениям технической безопасности процесса, так и потому, что любые манипуляции с НИЭ должны были осуществляться в присутствии двух свидетелей. Во избежание возможного шпионажа и диверсий. А то, что Беляев работал именно с Источником сомнений не вызвало – на станине лежал «кирпич» с оранжевыми гранями, весь испещренный предупреждающими черными надписями. Это был НИЭ шестого класса. Более того – на его верхнем торце имелся надрез с оплавленными краями. Видимо профессор, услышав звук открывающейся двери, успел отключить резак. Но факт государственной измены был налицо.

– Гражданин майор… – начал было оправдываться Беляев.

– Андрей Анатольевич, отойдите от оборудования! – табельный пистолет сам запрыгнул ко мне в ладонь, – три шага назад!

– Но послушайте, – продолжил упорствовать Беляев.

Я должен был пристрелить его на месте. Но не сделал этого. Не потому, что во мне внезапно проснулся гуманизм и мне стала сама по себе противна мысль об убийстве. Нет, Беляева нужно было оставить в живых, чтобы он дал показания. В том, что ему есть что рассказать, я не сомневался. Иначе чего бы вдруг глава исследовательского института, уважаемый и известный ученый, решился бы на государственную измену? Я не исполнил свой долг. Не выстрелил. Меня сгубила гордыня, глядя на стремительно бледнеющего профессора, я представлял, как раскрою крупнейший заговор в отрасли НИЭ. И это решение стоило жизни ста сорока трем людям.

– Вы не понимаете! Позвольте я вам все объясню! Источники это…

– Самая охраняемая тайна в государстве, – я закончил мысль за профессора, – поднимите руки и отойдите от стенда!

Я хотел активировать коммуникатор и вызвать дежурную смену. В этот момент рука Беляева метнулась к клавиатуре стенда. Я выстрелил, красный луч пробил его плечо. Профессор пошатнулся, но успел нажать на какую-то кнопку. Загудели приводы резака, он опустился ниже, его сопло коснулось Источника и от защитной оболочки полетели раскаленные искры.

В два прыжка я оказался возле профессора. Врезавшись в Беляева, я сбил его на пол. С этого ракурса я увидел, что ему удалось вскрыть три из пяти защитных слоев НИЭ. На боку Источника было множество надрезов, поверхности слоев были развернуты один за другим. Не мог Беляев успеть такого натворить за один вечер. Предатель, скорее всего, уже продолжительно время терзал несчастный НИЭ! Это мой промах! И больше ничей! У меня под носом профессор неделями вгрызался в секреты Источника!

На пульте управления резаком находилась большая красная кнопка с надписью «Аварийное отключение». Я хлопнул по ней ладонью и шумно выдохнул. Как оказалось, рано. Остывающий металл оболочки внезапно пошел пузырями, будто что-то продолжало его греть. Но греть изнутри! Я пробежался глазами по комнате и найдя на стене огнетушитель, бросился к нему.

– Тушите! Никита – тушите быстрее! – с ужасом прокричал раненный профессор.

Я не успел. Не успел сделать всего каких-то три шага назад к станине. Брусок НИЭ вспучился посередине. Его оболочки пытались сдержать прорывающуюся изнутри силищу, но они были сильно повреждены.

Последующий взрыв я увидел, как в замедленной съемке. Разрывая остатки слоев из Источника вырвался огненный шар, его температура была такая, что сталь станины тут же потекла раскаленными ручейками. Шар лопнул, волна повышенного давления смела остатки станины, да и стены вокруг меня. Глядя на картину тотального уничтожения, хаоса бьющей из разрушенной оболочки Источника синей энергии, я не понимал, почему я до сих пор жив. Пока не увидел, что меня окружает какой-то купол, отводящий жар, ударную волну и потоки энергии.

От Источника и станка не осталось ничего, ни клочка, ни даже пыли. Но в том месте, где он лежал возник ярчайший синий ореол, из которого шагнула человеческая фигура. Женская фигура. На ней было платье с глубоким декольте, обвешанное то ли доспехами, то ли массивными золотыми украшениями, покрытыми строками непонятных мне символов. Голову этого существа украшала корона… нет! Когда она подошла ближе, я понял, что это не корона, а причудливо переплетенные рога, на кончиках которых плясало пламя!

Опустив взгляд ниже, я разглядел ее потрясающе красиво лицо с огромными глазами и пухлыми чувственными губами. Когда она улыбнулась мне, я увидел острые клыки на ее верхней челюсти. Удивительно, но вышедшая из синих всполохов дама была одновременно невероятно привлекательная и в тоже время хищно-опасная и отталкивающая. Причем взгляд у нее был гипнотический, я не мог оторваться от ее глаз, в радужках которых крутились мельчайшие вихри энергии.

Она протянула руку к моему лицу, защитное поле пропустило ее ладонь, которая легла мне на висок. И я кожей ощутил могильный холод! Холод, который обжигал сильнее самого лютого пламени! Вместе с тем я ощутил, как прикосновение этого исчадия ада вытягивает из моего черепа мою память, личность, сознание! Я умирал, но умирал не телесно, а духовно.

Осознав, что через несколько мгновений я буду мертв, я вытащил ТТМ, деревенеющей рукой вскинул оружие и выстрелил демону прямо в лоб.

Глава 5

– Ты убил демона?! Из обычного ТТ?! – перебила меня Катя.

– Не убил. Понимаешь, демоны существа энергетические. И в нашем мире этот энергетический сгусток покрыт оболочкой, которая не позволяет демону распасться. По счастливой случайности, лазер ТТ пробил эту оболочку. И существо лопнуло, как шарик. Но не погибло, а переместилось вот сюда, – я постучал пальцем по лбу.

– Как переместилось? – опешила Катя, – демоны могут вселяться в людей? Они живут в Источниках?

– Думаю, что нет. Взрыв источника, как я считаю, открыл какой-то портал в другой мир. Из него пришла Нила…

– Нила? Так ее зовут?

– Нила Агни, – подтвердил я, – и из-за того, что в момент выстрела у нас был с ней ментальный контакт, она смогла переместить свое сознание в мою голову. И не только сознание, но и способности тоже. Я теперь ее новая оболочка.

– Если бы я ее не видела там в подвале – я бы ни за что не поверила! Да я бы «дурку» тотчас бы вызвала! Скажи, а много еще таких как ты… ну…

– Одержимых? Дурканутых? – подсказал я Кате варианты, – если и есть, то немного. По крайней мере я больше никого не знаю. Только меня и… тебя.

– Меня?!

– Ты видишь демонов! Ты считаешь, это нормально?!

– Но может мне показалось, – сознание Кати не хотело принимать реальность и начало выстраивать защитные барьеры.

– Давай проведем опыт. Нила, изобрази что-нибудь.

«Не буду», – недовольно буркнула демонесса.

– Почему? – спросил я у нее.

«Потому, что ты дурак», – ответила она мне в категоричной форме.

– Стой. Подожди с демонстрацией. Что было с папой?

Я не стал в красках описывать, что происходит с человеческим телом в эпицентре ядерного взрыва. Просто напомнил:

– На месте взрыва была воронка глубиной двадцать метров. Здание испарилось. Второму выжившему просто повезло – он в саду перед сном прогуливался. Ударная волна им пробила забор, но здоровье у него оказалось крепкое и он выжил.

Мне хотелось узнать больше про убийство Степанова в Самаре, но Катя продолжила засыпать меня вопросами.

– Значит мой отец был… предателем?

Я ответил кивком.

– И ты про это никому не рассказал?!

– Рассказал. Потому что был вынужден. Ты пойми, поступок твоего отца мог быть частью чего-то большего. Заговор мог проникнуть в другие структуры.

– Но официальная версия…

– Официальная версия гласит – то, что произошло в «Зарнице-7» было несчастным случаем. Катастрофой. Сбоем оборудования.

– Но зачем?!

– Затем. Зачем нам очернять память уже погибших людей? Андрей Анатольевич был выдающимся ученым.

– И предателем, – потрясенно прошептала Катя.

– Но обывателям об это знать не обязательно. У них есть символы, есть вера. В правителей, во влиятельных и известных людей. И им не надо знать, что это обычные люди, со своими слабостями и пороками.

– Но как же ты?

– В смысле?

– Как ты объяснил своим, что выжил в том кромешном аду?

– Сказал, что сработал щит мундира.

– И они поверили? Щит может сдержать пулю, но такое!

– А что им оставалось? Знаешь, сколько диссертаций написано на тему моего случая? Ученые даже какое-то убедительное объяснение нашли. Назвали это эффектом разнонаправленных полей, – усмехнулся я.

– И ты никому не сказал про демона?! Почему?!

– Ты минуту назад говорила, что вызвала бы «дурку». И поверь – психиатрическая клиника это минимум, что мне грозит. Заперли бы в каком-нибудь исследовательском институте до конца дней и все.

– Но как ты на такое решился?!

– Первые спасатели прибыли в «Зарницу» через час после взрыва. У меня было время подумать.

«А также у тебя был умный советник», – ехидно произнесла Нила. И в чем-то демонесса была права – этот час, пока я ждал спасателей, она меня настойчиво убеждала скрыть то, что у нас теперь «общая жилплощадь». И надо сказать в этом преуспела.

– Скажи, а ты почему взялась за расследование? Чем тебя официальная версия не устроила?

– Можно мне еще чаю, – девушка протянула мне пустую кружку, и я понял, что она тоже собирается с силами перед рассказом. И это объяснимо, рана от потери отца затягиваться будет еще очень долго.

– В день… в день, когда это произошло, за нами с мамой приехали…

– Кто?

– Жандармы. Забрали и увезли на нашу дачу.

– Жандармы?! – удивился я, – погоди, ты ничего не путаешь? Именно в этот день?

– Ты считаешь, что я могу упустить что-то? Особенно связанное со смертью папы?

– Но как они могли знать, что вечером случится катастрофа?!

– Вот видишь. Теперь ты понимаешь, почему я веду расследование. Нас продержали на даче целый день. А уже ночью сказали, что в «Зарнице» произошла катастрофа.

– Из какого отдела они были? – сегодняшний день обрастал загадками и тайнами с невероятной скоростью.

– Я не знаю.

– Но документы…

– Нам толком не дали их рассмотреть. А петлицы я не разглядывала, потому что была сильно напугана.

Сказанное Катей у меня в голове не укладывалось. Кому из конторы понадобилось увозить семью Беляева? И главное – зачем?

– Так. Домой тебе нельзя…

– Что же мне теперь у тебя жить?!

– Да. Пока не поймем, что за ерунда происходит, поживешь у меня. На работе на пару недель возьми отпуск.

– Я попробую…

– Жить хочешь – попробуй.

Узел тайн оказался настолько запутанным, что я бы с Катей с радостью взялся за его раскручивание, но мне надо было ехать. О чем я и уведомил девушку.

– Куда?!

– Надо поговорить кое с кем, – уклончиво ответил я. Но не сообщать же перепуганной девушке, что сегодня вечером меня ждут в родовом гнезде.

– А Хома меня твой не сожрет?

– Вы подружитесь, – пообещал я девушке, – только не ходи на второй этаж и не приближайся к лестнице. И он без ума от кильки.

– От чего?!

– От кильки в томате. Найдешь в холодильнике.

В дом отца заявиться в повседневной форме я не мог. И этому была веская причина. В моду снова входили фраки, но мне было не по душе выглядеть пингвином с белым брюхом. Поэтому я надел с синий костюм с гербом Орловых на груди и вышитым золотом девизом под ним «С твердостью и постоянством». Но до этого мне пришлось пройти неприятную процедуру в ванной комнате. Я достал из контейнера резервную «горошину» коммуникатора, вставил ее в разрез на ухе, побрызгал рану заживляющей пеной и залепил телесным пластырем.

– Слушай, а ты так ничего, – заметила Катя, когда я спустился на первый этаж. Девушка сидела на диване с блокнотиком в руках. Причем блокнот мне был знаком – рыжая обложка из телячьей кожи, золотые пластины на углах.

– Ты где его взяла?!

– А? Вон там, – Катя махнула в сторону камина.

Эту вещицу мне подарила княжна Репнина, моя бывшая пассия. Вообще блокнот предназначался для того, чтобы каждый день записывать туда мои мечты. Девушкой она была, в отличии от меня, крайне воздушной, верившей, что если настойчиво посылать свои мечты Вселенной, та обязательно обратит на свое внимание. Я же не сделал в блокнотике ни одной записи, но меня все равно возмутило, что моя собственность потихоньку и без спроса переходит в руки Кате.

– Ты можешь перед тем, что что-то брать, сначала спросить у меня?

Катя сделала пару заметок в блокноте, а только после этого ответила мне.

– Ты же сам сказал – первый этаж в моем полном распоряжении. Вот я и распоряжаюсь. И потом – пока кто-то решил развлечься, – Катя кивнула на мой костюм, – кому-то надо и поработать.

– Поработать?

– Да. Я делаю наброски, чтобы понять общую схему и мотивацию тех, кто нас похитил.

На мой взгляд у нас для полноценного расследования не хватало исходных данных. Но говорить этого я Кате не стал, чем бы девушка не тешилась лишь бы замуж не просилась. Да и заняться ей у меня дома по большому счету больше нечем.

– Ты сегодня вернешься? – спросила девушка.

– Обязательно, килька в холодильнике…

– И не проси, я к твоему зверю и на пушечный выстрел не подойду.

Из дома я отправился в Пулково-3. Оставив машину на парковке, я по зеленому коридору прошел в личный ангар. Ну как личный – ангар принадлежал моему отцу, но я им мог пользоваться без ограничений. Здесь была размещена целая эскадрилья, но мне требовался всего лишь один аппарат. Причем самый скромный по размеру. Персональный реактивный джет был похож на красную блестящую каплю. В его кабине мог разместиться только один пилот и один пассажир позади него. Связавшись с диспетчером, я получил добро на вылет. Ворота ангара автоматически открылись, джет, под тихое воркование турбины, выкатился на рулежную полосу. «Сердце» моего аппарата работало на керосине, чтобы по меркам моего времени было непозволительной роскошью. Практически весь транспорт в Российской Империи использовал электричество. Которое, благодаря НИЭ ничего не стоило. Сами Источники устанавливались на аппараты в строго ограниченном порядке – только на боевые машины элитных частей или спецслужб. Но любой самолет мог подзаряжать свои аккумуляторы от стационарного НИЭ, установленного в аэропорту. Электричество почти ничего не стоило, а авиационный керосин был дорог.

Джет вышел на взлетную полосу и «расправил» крылья, у самолетика был механизм, позволявший ему изменять стреловидность крыла. Что позволяло джету как взлетать и садиться на коротких ВВП, так и, сложив крылья в «стрелу»» набирать сверхзвуковую скорость в полете. Я получил зеленый свет на старт, турбина завыла, набирая обороты. С распластанными крыльями джет смог набрать скорость для взлета буквально метров за пятьдесят. Отрыв!

Я любил летать, но насладиться полетом мне не удалось в силу того, что полет был недолгим. Поймав сигнал навигационного маяка, я начал снижение. Пробившись через облака, я увидел то, за что поместье получило свое неофициальное прозвище «Орлиный насест».

Мой дед сохранил родовое поместье, но старинный двухэтажный особняк в сегодняшних реалиях мало подходил на роль резиденции одного из самых могущественных родов в России. Поэтому он возвел двадцатиэтажную башню из блестящей стали и стекла, которую венчал тор обзорной площадки. Ну чем не скала с орлиным гнездом наверху?

Приземлившись, я не стал загонять самолет в ангар, а оставил его под навесом. Все равно я планировал провести в имении отца не больше двух-трех часов, отдав таким образом, дань вежливости. У меня было слишком много неотложных дел, чтобы задерживаться в Отраде на пару дней, как того ожидала моя родня.

В принципе гостей с небольшого аэродрома мог встретить и робокар, но я заметил, как вдоль взлетной полосы едет машина с отрытым верхом. С переднего сидения привстала фигурка и помахала мне рукой.

Когда кабриолет подъехал из него вышла девушка. Она подошла ко мне, слегка обняла и коснулась щекой моей щеки. Эх, еще лет пять назад, Лизка выпрыгнула бы из машины, не дожидаясь остановки и визжащим бесенком повисла бы на мне. Но время идет, подросток превратился во взрослую девушку. И не просто девушку – Елизавета Орлова, моя младшая сестра, с отличием закончив университет, поступила в Дипломатический Корпус и вернулась из своей первой заграничной командировки. Может именно это и наложило отпечаток на поведение Лизы, старавшейся вести себя как опытный дипломат на приеме.

– Ник, позволь представить тебе моего жениха, – огорошила меня сестренка. Но в этом была и моя вина, после ссоры с отцом, я сократил свое участие в жизни семьи до минимума.

Из машины вышел высокий широкоплечий блондин. Он протянул мне руку.

– Владислав Шуйский, – представился парень.

Мы были шапочно знакомы со старшим сыном князя Шуйского. Но сейчас повод был донельзя официальный. Отец приурочил к возвращению брата еще и помолвку Лизы с кланом Шуйских.

– Никита Орлов, – я протянул Владу руку, – рад знакомству, от всей души поздравляю вас. Простите, не был уведомлен, поэтому явился без подарка…

– Мы еще не объявляли о союзе официально, – махнула рукой Лиза, – так что у тебя еще будет время нам его вручить.

Пока мы ехали к башне и болтали о всяких незначительных мелочах, у меня из головы не выходил вопрос – как отец мог дать разрешение на этот союз? Нет, у нас в семье царили довольно широкие взгляды на личную жизнь. Встречайся ты с кем хочешь, главное честь рода не пятнай историями, попавшими в желтую прессу. Но зачем заключать брак с Шуйскими, с которыми у Орловых идет постоянная борьба за сферы влияния? Да и вообще у нас радикально разные взгляды на внутреннюю и внешнюю политику.

Отец мог пойти на этот шаг по двум причинам. Как вариант, у семьи серьезные проблемы, о которых я не знаю. Или наоборот – отец решил закончить противоборство с Шуйскими. Однако реальность, как оказалось, была совсем другой.

– Ник, – Лиза взяла меня за локоть и отвела в сторону, когда мы подъехали к башне и вышли из машины, – отец… возражает против поспешности заключения брака.

Шуйский пошел ко входу в здание не дожидаясь нас.

– Чего?! – я примерно понял, на что намекает Лиза, – отец не дал благословения на вашу женитьбу?!

– Говори тише, – попросила сестренка, – Влад может услышать.

– Ты хочешь сказать он не в курсе, о чем ты собиралась со мной поговорить? – усмехнулся я, – тогда чего он стоит у дверей с видом внезапно оглохшего?

– Он в курсе. Я хочу, чтобы ты с отцом поговорил и убедил его, что для меня это удачный брак.

– Удачный?! Послушай, если ты бы мне сказала, что это настоящая любовь, единственная и неповторимая…

– Не валяй дурака! Ты с отцом поможешь?

Да уж. Преподнесла Лизонька папе сюрприз! Мотивы я ее понимаю. Если Орловы это становой хребет армии и спецслужб, то Шуйские накрепко прибрали к рукам внешнюю политику империи. И брак Лизы с Владиславом позволит ей сделать головокружительную карьеру на этом поприще. Но в какое положение она ставит отца? Откажи он и вражда между нашими семействами только усилится. Согласись… ух, даже думать о том, сколько проблем младшенькая подкинула отцу, не хочется.

– Ты же понимаешь, что я не лучший вариант как переговорщик?

– Почему? Вы до сих пор не померились? – спросила Лиза.

С отцом мы особо и не ругались. Но обида у него на меня была страшная. Где-то с год назад он опять решил меня вернуть на путь праведный. То, что я выбрал Лейб-Жандармерию вместо карьеры военного, его расстроило страшно. Я не знаю на какие кнопки он нажал и за какие рычаги дернул, но мне поступило предложение о переводе в армейскую часть. И не абы какую, а в прославленную Первую Гренадерскую Дивизию. Мне предложили звание гвардии-полковника и должность командира полка. Серьезное повышение… от которого я отказался. И вот где-то уже год отец со мной не разговаривает.

– Ник, – продолжила на меня давить сестра, – ты должен поговорить с отцом.

– И насчет тебя?

– И насчет меня тоже! Илья уже поговорил, – сестра, оказывается, уже успела привлечь на свою сторону брата.

– Посмотрим, – неопределенно ответил я и двинулся ко входу.

Лифт донес нас до верхнего этажа за считанные мгновения. За его раскрывшимися дверями нас встретил официант и жестом пригласил следовать за собой. Он проводил нас на летнюю террасу, где за столом и расположилась моя родня.

Во главе стола сидел граф Александр Орлов, мой отец. Стул слева от него был пуст. Он всегда был пуст с момента смерти матери. По правую руку от отца сидел его родной брат и мой дядя Леонид. Дальше сидел брат Илья со своей супругой.

С другой стороны стола стояли еще четыре кресла с высокими спинками. Три из них предназначались нам, а на четвертом устроилась высокая рыжая девица с большим декольте и не менее большой грудью.

– Как приятно, что у меня наконец появился кавалер, – произнесла она, когда я сел рядом, – Я – Елена.

– Никита, – кивнул я в ответ. Елену Шуйскую я знал. Звезда хроник и медиапространства, знаменитость, взбалмошная дочь влиятельных родителей. Я не особо интересовался светскими новостями, но даже я видел про нее несколько скандальных сюжетов.

Отец встал, держа в руках бокал с шампанским. Или мне показалось, или он сильно сдал за последний год. Но голос у него оставался бодрым и зычным.

– Я хочу поприветствовать всех собравшихся и поздравить моего сына с возвращением! – отец смотрел на Илью с безграничной любовью. И я понимал, чем она вызвана. Ни я, ни Лиза не оправдали его надежд.

Глава 6

За столом говорил в основном Илья, делясь рассказами об участии Первого кирасирского полка в операциях на границе Китайской Народной Конфедерации. Конфедерацию, разделенную на отдельные республики и монархические наделы уже десяток лет сотрясали то революции, то гражданские и междоусобные войны. Из-за чего на границу и через нее постоянно просачивались отряды хунвейбинов, цзаофани, да и просто бандиты всех мастей. Дипломатические ноты, отправляемые российскими дипломатами китайцам, не работали. Мандарины были просто не в состоянии навести порядок в осколках Поднебесной Империи. И за дело приходилось браться нашим военным. В принципе с бандами и революционерами неплохо справлялись и пограничные части. Но «рысаки» показали себя в борьбе со всякой партизанщиной с наилучших сторон. Высокая мобильность, возможность подниматься над кустарниками и лесными массивами, серьезная огневая мощь – все это делало из кирасиров идеальных охотников за иррегулярными войсками. Рассказывал Илья интересно, но полностью прочувствовать накал боевых операций мне мешали нашептывания Елены Шуйской. Может ей показалось удачной идеей, что наши семьи должны породниться еще и через наш с ней брак, а может ей просто было скучно. Но болтала она не умолкая.

– Интересно, очень интересно, – воспользовался паузой в рассказе Ильи дядя, – предлагаю прерваться, а потом завести более интересные разговоры и оставить в покое политику. А то наши дамы скучают.

– Нам не скучно, – возразила дяде Елена Шуйская, как бы невзначай прижимаясь к моей ноге под столом бедром, – мы высоко ценим мужество наших защитников.

– Мне показалось, что жандармы вам нравятся больше, – добродушно улыбнулся дядя, намекая на то, что Елена весь вечер не сводила с меня взгляд. Влад слегка порозовел, а у Елены вытянулось лицо. Леонид Шуйский мог себе позволить подшучивать над отпрысками известного рода. Дядя повернулся к Илье, – составишь старику компанию? Мне привезли коробку с чудесными кубинскими сигарами!

– Простите, но Илья больше не курит, – ответила за брата его жена.

Илья был лихим рубакой на поле боя, но в его доме многие решения принимала супруга. В частности, она активно боролась с его вредными привычками мотивирую это тем, что у них с Ильей было четверо детей, которым был нужен отец и будущее.

– Похвальное решение! Тогда, может быть ты, племяш? – Леонид перевел взгляд на меня.

Я этот взгляд узнал. Умел дядька в гляделки играть. Именно с таким взглядом он меня и уговорил идти в Академию Жандармерии, в то время как отец настаивал на том, чтобы я продолжал традиции семьи и стал военным. Тогда он мне доходчиво объяснил, что гренадеры или кирасиры могут остановить десятки тысяч врагов на границе нашей страны. Подвиг ли это? Безусловно да. Но умелый контрразведчик может остановить всего одного шпиона, который потенциально может изнутри развалить всю империю.

– Не откажусь, – я встал со своего кресла.

– Я с вами, – подскочила с места и Елена. Нет, она точно на меня положила глаз!

– Сидите, сударыня, сидите, – остановил ее дядя, – сигары – это сугубо мужское развлечение. Верну я вам Никиту, очень быстро верну.

– Ну хорошо, буду ждать, – кокетливо ответила Елена.

– Не задерживайтесь, – довольно холодно произнес нам вслед отец.

С дядей мы прошли в гостевой кабинет, где на столе нас уже поджидала обещанная дядей коробка. Хотя коробкой этот миниатюрный шедевр искусства назвать было сложно. Темная, с золотистыми прожилками древесина, была покрыта искусной резьбой орнамента. Леонид уселся в одно из глубоких кожаных кресел возле столика и кивнул мне:

– Открывай.

Я откинул крышку и застыл. Дядя не обманул – сигары с поясками из глянцевой бумаги в коробке имелись. Но вот настоящим сюрпризом для меня было то, что на крышке коробки находился миниатюрный экран.

– Запускай, чего ждешь? – подогнал меня дядя.

Я коснулся пальцем поверхности дисплея. И на нем появилось изображение. Звуковым рядом оно не сопровождалось, но я и без звука с первых кадров понял, что именно мне дядя захотел показать.

Хоть экран и был небольшим, но зато имел высокое разрешения. И я отчетливо видел, забившуюся в углу камеры Катю. И себя, молотящего кулаками стальную дверь.

– Богатырь! – похвалил меня дядя, – Илья Муромец!

«Иван Дурачок», – едко подметила демонесса.

– Я могу это объяснить…

– Не здесь. И не сейчас, – дядя встал, подошел к столу, забрал из короба дисплей и спрятал его в карман, – через два часа у тебя дома. Пойдем, я обещал твоей даме тебя вернуть как можно скорее.

– Замужество Лизы… – я попытался было выяснить у дяди, как он относится к загону сестры.

– Тоже неплохая тема для разговора. И ее мы тоже обсудим у тебя, – не стал развивать тему дядя.

Вечер прошел скомкано. Я отвечал невпопад на вопросы, которые мне задавала Елена Шуйская, потому что мои мысли были далеко от посиделок с родней и в моей голове бушевала демонесса. Нила обвиняла меня во всех смертных грехах и предрекала нам незавидную судьбу в каком-нибудь дурдоме или лаборатории. И вовсю пользовалась тем, что ответить на поток отборнейших ругательств я не мог.

Через час я, сославшись на то, что завтра понедельник и мне надо будет рано явиться на службу, я попытался откланяться. Однако Елена вцепилась в меня клещом и отпустила лишь после того, как я пообещал на следующих выходных нанести ответный визит в поместье Шуйских и покататься с ней на лошадях. Об этом меня также попросила и Лиза с женихом. Отец пожал мне руку и сухо пожелал мягкой посадки. У меня тоже от встречи остался осадок, она прошла совсем не так, как я себе представлял. Наш важный разговор с отцом так и не состоялся. А учитывая все свалившиеся на меня сюрпризы, я не знал, когда у меня будет возможность поговорить с ним снова. И это расстраивало.

Взлетев, я отметил, что до названного дядей срока остается времени в обрез. Поэтому мне пришлось изображать из джета истребитель и даже нарваться на предупреждение от диспетчерской службы. Пришлось притормозить, потому что летной лицензии за такие проделки можно было лишится на раз-два. И не поможет ни служебное положение, ни дворянский титул.

Приземлившись, гнал я машину тоже на грани, разрешенной правилами.

– Катя! – прокричал я, забегая в холл.

– А?! Что?! – подпрыгнула на диване задремавшая девушка.

До визита дяди оставалось несколько минут.

– Собирайся, ты переезжаешь…

– Куда? – у только что проснувшейся Кати еще не включился мозг.

– В… – я раздумывал, чем же мне проще пожертвовать, – давай на второй этаж!

– Но…

– К нам посетитель, – уведомил меня дом. Но голос у моего жилища изменился!

– Давай-давай-давай! – потянул я девушку вслед за собой на второй этаж. Из «норы» высунулась мордочка Хомы. Медоед убедился, что ситуация под моим контролем и скрылся. Я открыл дверь и чуть ли не силой запихнул туда девушку.

– К нам посетитель, – напомнил дом заводным девичьим голосом, – открываю?

– Нет, – рявкнул я, скатываясь с лестницы. Я был уверен в том, кто ко мне пожаловал. Теоретически он не мог приехать так быстро, когда я покинул Орлиный насест, дядя еще прощался с отцом.

Несмотря на то, что я домой несся как угорелый, дядька как-то умудрился меня обогнать. Причем и особо запыхавшимся он не выглядел.

– И снова привет, – произнес он, когда я открыл дверь.

Задерживаться на пороге дядя не стал и сразу прошел внутрь. Хома с дядей был знаком, поэтому бросил на него взгляд и скрылся в своей будке. Зато Нила взорвалась в моей голове гневными тирадами. На которые я не обратил никакого внимания, меня волновали проблемы посерьезнее, чем истерики демона.

– А где подружка твоя? – сказал Леонид, проходя и располагаясь на барном стуле.

– Какая подружка? – попытался я реально разыграть удивление.

– Брось, неужели ты думаешь, что я не запросил видеозаписи с камер наблюдения? Не ваших, не переживай. Мне хватило и уличных, чтобы понять, что вы приехали вместе. Так что отсиживаться ей не имеет смысла.

– А я и не думала отсиживаться, – дверь на второй этаж распахнулась и из нее вышла Катя, – просто я хотела бы сохранить нашу с Никитой связь в тайне.

Меня восхитила находчивость девушки. Она, скорее всего подслушивала и быстро сделала вывод. Но она не знала про видеозапись, которую мне показал дядя.

– Познакомься, это мой дядя, Леонид Анатольевич Орлов, – представил я девушке своего родственника, – а это…

– Заноза в заднице моих сыскарей, Екатерина Беляева. За прошлый год написала три… нет – четыре статьи, которые в той или иной затрагивали государственные тайны империи, – я догадывался, что у тебя в ведомстве отслеживают сотни излишне упорных журналистов. Но дяди была блестящая память. Или он ознакомился с досье Беляевой по дороге сюда. И это было наиболее неприятным вариантом. Значит мы с Катей заинтересовали Главу Тайной Канцелярии всерьез.

– Я польщена, что вы знакомы с моим скромным трудом! Но вижу, что у вас с Никитой намечается серьезный разговор. Не хочу вам мешать, – произнесла девушка, спускаясь с лестницы, – дорогой, я пойду.

Катя подошла ко мне и поцеловала в щеку. Это было приятно, но я ее был вынужден разочаровать.

– Леонид Анатольевич видел запись из камеры, куда нас поместили после похищения.

– И то, как ты дверь выбил, Леонид Анатольевич тоже имел честь наблюдать?

А Катя хороша! Умеет из потока информации вычленять самую суть!

– Имел, имел, – улыбнулся дядя. Улыбка у него была как оскал у волка, который почуял свежий кровавый след, – и именно к этому факту у меня больше всего вопросов.

– Вшитая в руку капсула с жидким азотом, – наконец-то я использовал заготовленную историю.

– Эх, молодежь-молодежь. Считаете нас старыми полоумными пердунами, да? – покачал головой дядя, – оно и правильно. Я тоже когда-то так думал. Но – все секретные разработки Жандармерии проходят через вот эти руки, – Леонид поднял ладони вверх, – я их внимательнейшим образом просматриваю и выбираю что-нибудь и для своих молодцов.

– И криокапсулы в этих наработках не фигурировали? – на всякий случай уточнил я.

– К превеликому сожалению – нет. Я больше скажу, я никогда и ничего подобного не видел. А я повидал многое. И жду от тебя объяснений.

– А если я не смогу их предоставить? – спросил я, перекрывая вопли Нилы в моей голове о том, что мы раскрыты и все пропало.

– Тогда я боюсь у меня не останется выбора – я арестую вас обоих, – дядя умел переходить от милой и непринужденной беседы к конкретному действию.И я знал, что он не пытается меня запугать, а просто предупреждает о последствиях.

– Меня то за что? – невинным голосом спросила Катя, присаживаясь на диван.

– За распространение государственной тайны, – спокойно парировал Леонид.

– Но я же еще ничего не распространила!

– Но распространишь, если тебя оставить на свободе.

Тайная канцелярия являлась контрразведкой в чистом виде. И бдительно стояла на страже всех имперских тайн и секретов. Исполняя свои функции, канцелярии приходилось ущемлять права меньшинства ради благоденствия большинства. По классике жанра возглавлять ведомство, исполняющее роль чуть ли не инквизиции, должен был зловещий маньяк. Но нам с Катей повезло, мой дядя был не из такого рода управленцев. Он любил не мучить людей, а использовать. Причем использовать не для личной выгоды, а на благо отчизны. И его не смущало то, что он сейчас говорил с сыном родного брата.

– Но, – Леонид, привлекая наше внимание, поднял палец вверх, – у нас есть и другой вариант. Вы рассказываете мне, что случилось и мы вместе придумываем, что с этим всем делать.

Мы с Катей переглянулись.

– Твой родственник, тебе и начинать, – торопливо скинула на меня всю ответственность Катя.

«Ага! Видишь! Она тебя сдаст в любой момент!» – начала меня подначивать демонесса. Однако мне сейчас надо было объясняться не с ней.

– Гражданка Беляева встретила меня возле охраняемого периметра и сообщила, что в Самаре…

Я понимал, что дядя мои показания потом легко может повторно проверить на полиграфе, поэтому в рассказе старался максимально не отступать от истины. Леонид слушал не перебивая. Но ровно до того момента, когда я впервые упомянул о Ниле.

– Что значит – живущий внутри тебя демон? Это образная фраза?

– Самая что ни на есть прямая, – ответил я дяде.

«Ой дурак!», – взвыла демонесса, а мне пришлось сделать в рассказе отступление и поведать историю о происшествии в «Зарнице».

– И… этот демон сейчас живет в твоей голове? – ошарашено спросил он.

– Да. Я его видела, – внезапно за меня ответила Катя.

– У нее дар.

– Дар, – потрясено протянул дядя.

Я как воочию видел, как в его голове зарождаются мысли о том, что парочка умалишенных нашли друг друга. И если на Катю ему откровенно было плевать, то родной племянничек, являвшийся к тому сотрудником спецслужбы, вызвал у него обоснованное беспокойство.

– Давай, покажи ему какой-нибудь трюк, – попросил я Нилу Агни.

Чем вызвал еще большее недоумение у дяди, ведь я говорил буквально в воздух.

«Нет», – последовал краткий ответ от демона.

– Почему?

«Я не самоубийца. В палате с мягкими стенами тоже можно будет прожить. А вот если меня начнут изучать ваши ученые…».

– Покажи наши способности! – еще раз потребовал я.

«Ни за что!» – категорично заявила Нила.

– Демон тебя стесняется, – развел руками я.

– Я примерно так и думал, – задумчиво ответил дядя, – знаешь, а ты не думал взять отпуск? У меня у знакомого в Кисловодске есть замечательный пансион. Слетаешь, отдохнешь…

– Ты думаешь, что я свихнулся?

– Я предпочитаю использовать слово «перенапрягся». Обычно до демонов и чертиков напиваются, но ты, вроде бы, в злоупотреблении замечен не был.

– Хорошо, попросим ее по-другому, – я подошел к тумбе, выдвинул ящик и вытащил из него нож.

– Ник, давай не будем драматизировать ситуацию, – дядя осторожно поднялся со стула, засунув руку под пиджак, – успокоимся и поговорим по-родственному. Без горячки.

Горячку пороть я не собирался. Впрочем, как и ехать в какой-нибудь там пансионат или заведение для душевнобольных.

«Не смей! Только попробуй! И я…».

– Последний раз прошу по-хорошему – покажись, – произнес я вслух.

Леонид вытащил руку, в ладони дядя сжимал небольшой блестящий никелем пистолет. Модель длинным узким стволом была мне незнакома, но я не сомневался в том, что у главы Тайной Канцелярии оружие должно было быть крайне смертоносным.

Мое обращение Нила решила проигнорировать. Ну что ж, придется нанести себе небольшой урон. Я зубами оторвал пуговицу на рубашке и стащил рукав к локтю. Нила была безусловно могущественным существом, но и у нее имелась своя слабость. Королева Теневых Лезвий не переносила боль. Я выяснил это случайно, ударившись мизинцем ноги об угол кровати. Было больно, но демон вопила так, будто ее пилой на части разделывают.

«Ты мерзкий шантажист! Ублюдок! Надо было тебя… аааааа!», – заорала Нила, когда я воткнул себе в предплечье нож и слегка провернул лезвие.

– Ты чего?! Ник! Брось нож! Немедленно брось! – Леонид вторил ей с округлившимися от ужаса глазами.

Я бы сказал ему что-нибудь успокаивающее, но не мог, так как стиснул зубы до хруста – пытка и мне особого удовольствия не доставляла. Но я соревновался в силе духа с архидемоном и собирался на него надавить сильнее. Причем надавать в самом прямом смысле этого слова – я вогнал лезвие чуть глубже.

«Стой! Хватит! Я согласна!», – выкрикнула демонесса в тот момент, когда и я хотел уже сдаться.

Я вытянул нож перед собой. Дядя поднял пистолет, думая, что я сейчас кинусь на него. Вдруг нож окутался синими всполохами, его клинок покрылся изморозью. Ребром ладони я ударил по лезвию, оно разлетелось острыми брызгами.

– Ну вот как-то так я вскрыл ту дверь в камере, – сказал я дяде.

Глава 7

Фокус удался на славу. Дядя осел обратно на стул и открывал рот, как выброшенная на сушу рыба, не в силах произнести ни единого слова. Сенсоры дома определили, что на ковре появился опасный мусор.

– Не двигаетесь, – проворковали динамики под потолком голосом бойкой девчонки, – будет произведена экстренная уборка помещения.

Из открывшейся в стене ниши выскочил прямоугольный белый корпус робота-уборщика. Он начал сновать у меня под ногами, щеточками и вакуумными трубами собирая осколки стали.

Катя, схватив со стола салфетку, подбежала ко мне и начала перебинтовывать руку. Ты смотри, не испугалась вида крови!

– И что… что ты сейчас проделал? – запинаясь спросил Леонид.

– Это не я. Это демон.

– Демон, значит, – дядя убрал пистолет и потер переносицу, – который вышел из портала, после взрыва Источника?

Я кивнул.

– А это точно… демон? Ну знаешь ли… ты мог приобрести свои способности благодаря неожиданному физическому эффекту.

– Демон-демон, – подтвердила Катя, закончившая оказывать мне первую помощь, – я его вижу. Точнее – ее.

– Ее? – дядя переводил взгляд с меня на девушку и все никак не мог решить, сумасшедшие мы или нет.

– Да. Я вижу ее расплывчато и только в тот момент, когда она пользуется силой. Но определенно это женщина.

От лестницы раздалось недовольное фырчанье. Леонид обернулся и увидел высунувшегося из «норы» Хому.

– И ты тоже видишь демона? – спросил дядя у медоеда.

Тот не стал отвечать и вернулся в свое убежище.

– И что… что нам теперь делать?

Я никогда не видел Леонида Анатольевича настолько растерянным. Для любой ситуации у него был план, на любой вопрос – ответ.

– Мы с вашим племянником собирались выяснить, кто и зачем на нас напал, – сказала Катя.

– А с демоном что? И с твоим даром видящей?

– А с ними мы продолжим жить дальше, – как ни в чем не бывало ответила девушка.

– Кто нас вас напал, – задумчиво произнес дядя. Он встал прошел к бару, взял бутылку с вишневой наливкой и налил себе полную рюмку. Осушив ее одним махом, он просипел, – то, что вы хотите найти отморозков, напавших на жандарма…

– И журналиста! – напомнила о своем существовании Катя.

– Да-да. И на представителя прессы – это правильно. Неправильно то, что вы собрались заниматься этим самостоятельно. Без участия государственного аппарата. Я такую самодеятельность не поддерживаю. Теперь это дело берет под контроль Канцелярия!

– С чего это?! – меня заела гордость за родную контору.

– Ты плохо слушал, о чем тебе говорила эта юная особа? За ней, в день инцидента, приехали жандармы! Я ничего не имею против Лейб-Жандармерии, но тебе не кажется, что ее сотрудники замешаны в чем-то нехорошем.

– Жандармерия стоит на страже секретов НИЭ, – озвучил я всем известный факт, – и ты хочешь сказать, что ее сотрудники каким-то образом…

– Стоит на охране – да, – не стал дослушивать меня дядя, – но жандармы этих секретов не знают!

– Ты хочешь сказать, что в Лейб-Жандармерии зреет предательство?! – мысль была настолько крамольная, что я ее произнес чуть ли не шепотом.

– Не хочу. Ты до этой идеи дошел сам. Поэтому ты свое руководство пока в известность не ставишь.

Я понимал, что происходит. Спецслужбы любой страны конкурируют друг с другом. За бюджет, за влияние, за определение курса всей страны в конце концов. И соглашаясь на предложение дяди, я подставляю родную Жандармерию.

– Ты кому присягу давал? – видя, что я колеблюсь, спросил Леонид, – его превосходительству генерал-лейтенанту командиру корпуса жандармов? Или Родине? Ты обещал интересы России блюсти в первую очередь!

– Но мне завтра на службу…

– Возьмешь отпуск! – видя, что я поддаюсь, дядя развил инициативу.

– И?

– И станешь на время сотрудником Канцелярии.

– Как?

– Внештатным сотрудником. На время.

– Эээ… знаете, для меня это нетипично, но я думаю, что эта информация для меня лишняя. Я, пожалуй, пойду, – направилась к выходу Екатерина Беляева, не желая погружаться в разборки спецслужб.

– Куда же вы, сударыня? Я вам хотел предложить стать внештатным сотрудником.

– Мне? Я вынуждена отказаться…

– Ваше право. Силой я заставить вас не могу, но вы же понимаете, что в данный момент вы являетесь носителем сведений исключительной важности. И я буду вынужден на время разбирательств по делу взять вас под стражу.

– Вот! Я про это и говорила! Правовой беспредел! Покушение на свободу слова! Ограничение…

– Екатерина, я даже спорить с вами не буду. Беспредел и покушение, – спокойно ответил дядя на пламенную речь девушки, – а также ограничение и удушение свобод. Но если вы мне не верите, спросите у Никиты, что бы было, если бы его и мое ведомство не занималось удушением и ограничением. Максимум в пятнадцатом-двадцатом году прошлого века, по России-матушке прокатился бы такой бунт, такая кровавя резня, что себе и представить страшно. Да и к тому же, если бы не открытие Бекетова, если бы НИЭ не были изобретены, спроектированы и поставлены на поток, и жандармы и тайная полиция черта с два бы этот бунт сдержали! Только дешевая энергия Источников, только резкий рост промышленности позволил нам избежать революционного коллапса!

– Ну мы этого точно не знаем, – неуверенно произнесла девушка.

– Не знаем? – дядя оседлал своего любимого конька, – а сороковые, когда Германия подминала под себя всю Европу, почему думаешь немецкие бронетанковые кулаки застыли возле наших границ?

– По всем оценкам мощь российской армии… – фразой из учебника ответила Катя.

– А откуда эта мощь, позволь тебя спросить, взялась? Из НИЭ! У наших самолетов неограниченный боевой радиус! Танки, способные одним маршем достичь Ла-Манша! Как думаешь, долго бы мы удерживали технологию производства Источников в тайне, если бы у нас не было бы ограничений свобода слова? В некоторых областях науки – очень жестких ограничений. Вольнодумствуйте молодежь, сколько считаете нужным. Просто надо осознавать границы этого вольнодумства.

– И что мне делать, если я стану сотрудником тайного сыска?

– То, что у тебя лучше всего получается. Расследуй. И начнете вы свое расследование с этого, как его… ну из Самары.

– Степанова, – подсказала дяде Катя.

– Точно! – щелкнул пальцами Леонид, – со Степанова. Привлечь своих сотрудников я к этому делу не могу. У нас и так идет утечка информации. Причем непонятно с какой стороны.

– Ты про запись из камеры? Как она к тебе попала? – я догадался, про какую утечку говорит дядя.

– Прибыла на почту. На личную почту, – добавил он, а я представил, как непросто узнать личную почту главы Тайной Канцелярии.

– От кого?

– От неустановленного источника. Кто-то под тебя копает и копает очень глубоко. Поэтому я своих ребят к расследованию привлекать и не буду. Ибо в его процессе может быть получено нечто, что бросит тень на наш семью.

Наличие живущего во мне демона, ровно и то, что я скрыл информацию о происшествии в «Зарнице» – тень на Орловых хуже не придумаешь. Но то, кто меня похитил и отправил дяде запись, пока сливать компромат в общий доступ не торопился. Почему – непонятно.

– Пока у вас есть только одна ниточка. И находится она в Самаре. С нее я и предлагаю начать это дело раскручивать. Сударыня, что вам показалось в деле смерти этого Степанова странным?

– Одну секундочку, Тома…

– Что еще за Тома? – удивился я.

– Называть умный дом просто «Дом» это вверх креативности конечно. Я ему хоть имя дала. Созвучно же – Тома-Хома? Тома, дай новости от «Главной линии». Самарские.

– Хорошо, – ответил дом и приглушил свет в холле.

Включился установленный под потолком проектор и на одной из стен появился новостной сайт «Главной линии». Катя жестами выбрала одну из статей и увеличила фото с места происшествия. Ни я, ни дядя не обнаружили на ней что-нибудь экстранеординарного. На фото был запечатлен пожилой мужчина, сидевший на скамейке, опустив голову. Его лица не было видно, но поза говорила о том, что он находиться без сознания. Бессильно раскинутые руки, носки ботинок в разные стороны. Но подпись под фотографией гласила о том, что гражданин С. был найдет мертвым на улице. Внезапная остановка сердца. Признаков насильственной смерти обнаружено не было. Рядовой в общем-то случай, не настороживший местную полицию.

– И? Что тут не так? Люди умирают и это естественно, – спросил у Кати дядя.

– Не видите? Тоже мне, сыщики. Приглядитесь, трость у него с какой стороны?

– Под правую руку стоит, – ответил Леонид разочарованно.

Я тоже, увидев нашу «главную улику», слегка приуныл.

– И что в том, что под правую?

– Ты не помнишь? Степанова так швырнуло об забор, что переломало ем всю ногу. Но левую!

– Левую? – я постарался оживить в памяти события того вечера. Прибывшие к воронке спасатели на моих глазах пронесли в носилках Степанова в конвертоплан. Но я хоть убей не помнил, какая у него нога была в шине.

– Именно! Ее еле по кускам собрали! Медицина у нас, конечно, творит чудеса, но хромал Степанов после череды операций сильно. Смотрите, ему стало плохо, он присел отдохнуть и с какой стороны он бы трость поставил? Слева от себя? Или справа?

– Слабое обоснование. Гражданину стало плохо, он присел, отложил тросточку как получилось, – как по мне зацепка выглядела слабовато.

– Само по себе да. Но знаете, откуда он шел? – согласилась со мной Катя.

– Ну?

– Из «Белого лебедя»!

– Это что?

– Ресторан. Но! У Степанова была закрытая черепно-мозговая травма. Ему категорически пить нельзя! Он и не употреблял в течение этих лет.

– А откуда ты знаешь, что он там пил? – не сдавался я.

– А что он еще мог делать в ресторане в час ночи?

– Запись камер из ресторана есть? – вклинился в обсуждение Леонид Орлов.

– Есть, но кто мне их даст?

– Будет удостоверение Канцелярии – дадут, – привел еще один довод дядя.

– Погодите, я еще не дал своего согласия на эту аферу.

Ладно, я ожидал, что дядя на меня посмотрит с осуждением. Но Катя-то куда?! Тоже мне, агент с богатым оперативным опытом.

– В смысле не дал? А у тебя что, варианты другие есть? – спросила она.

– Ты забыл, что мечтал быть не оперативником, а следователем? – напомнил мне дядя, надавив на застарелый мозоль. Поступая в Академию Жандармерии, я действительно мечтал о карьере резидента или контрразведчика. Но провалил выпускной экзамен из-за психологического теста, который показал, что для шпиона и агента я временами слишком вспыльчив. Зато как боевой единицы мне цены нет.

– Запрещенный прием, дядя!

– Нет – второй шанс для тебя, племянничек!

Моральные терзания мучали не одного меня.

– Скажите, а мне так и продолжать жить с Никитой?! – спросила девушка в дяди.

– А чем это вас не устраивает, юная леди?

Катя вдруг порозовела.

– У меня есть личная жизнь… да и пересуды всякие начнутся…

– Пересуды лишнее внимание к вашей персоне нам не нужны. Возвращайтесь домой.

– Но за ней же могут охотиться!

– Я выделю человека для ее охраны, – пообещал дядя, – слежка за не в меру активной журналисткой не вызовет вопросов даже у моих ребят.

– Что за человек? – это было естественным, что Катю интересовала личность ее телохранителя.

– Вам этого знать не надобно. Если обойдется без эксцессов, то вы его не увидите. Но в профессионализме его можете не сомневаться, человечек этот охраной особ императорской крови занимался. К своим обязанностям он приступит завтра, а сегодня я могу выступить в роли вашего охранника и подвезти вас до дома.

– С превеликим удовольствием воспользуюсь вашим предложением. Я только вещи соберу…

– Кстати насчет вещей, вам предстоит командировка в Самару, поэтому было бы неплохо обновить гардероб, – сказал дядя.

Я примерно понимал, о чем он говорит. Но до Кати смысл его предложения не дошел.

– Зачем? Я в командировки часто летаю, все что для них нужно, у меня есть.

Леонид достал из нагрудного кармана визитную карточку, выполненную на медной пластинке, и протянул ее девушке.

– Поверьте, новый гардероб вам в дороге точно пригодится. Мало ли, что в Самаре может произойти.

– Иван Вайнштейн и сыновья, – прочла вслух текст на карточке Катя, – модный салон. Все, что нужно настоящему джентльмену. Эээ… ну я как бы совсем не настоящий джентльмен.

– Не переживайте, сударыня. У них и для девушек кое-что найдется, – дядя протянул такую же карточку и мне, – завтра, в десять часов встречаетесь там. И там же получите дополнительные инструкции.

– Боюсь я к десяти не успею. Мне же на работу надо заехать и отпуск оформить.

– И мне тоже, – произнесла Катя.

– Не переживайте, о ваших отпусках похлопочут. Ну-с, Екатерина Андреевна, вы готовы отправляться?

Дядя и Катя уехали, но не сказать, что я остался наедине с самим собой.

«Все! Конец!» – закатила истерику Нила, едва за ними захлопнулась дверь.

– Почему ты так решила? – спросил я, направляясь к холодильнику. Хлопоты не освобождали меня от забот о домашнем питомце. Открыв дверцу, я обнаружил, что недельный запас кильки в томатном соусе куда-то испарился.

– Хома! – позвал зверька я.

Медоед выглянул из оконца.

– Ты все сожрал?! – я догадался, что в попытках подружиться со зверьком, Катя умудрилась скормить ему все лакомство.

– Уррр, – довольно проурчал он.

Однако второй мой «питомец» был намерен высказать все накопленное им недовольство.

«Ты же понимаешь, что нас поместят в закрытый институт, из которого мы никогда потом не выберемся?».

– Не факт. Если бы у дяди были такие намерения, то я бы уже туда под конвоем ехал.

«Глупец! Твой дядя просто еще не знает, как тебя там удержать! Он же видел, что ты с бронированной дверью сделал! И потом, ты не знаешь, как связаны демоны и Источники. А дядя твой может знать!».

– Ну так возьми и просвети меня.

«Ни за что! Ты бездарно относишься к ценнейшей информации! Ты зачем Кате все разболтал?!».

– Я обещал.

Несмотря на то, что Нила жила в моей голове уже три года, у нее от меня была куча тайн и секретов. К примеру, на вопрос о том, сколько демонов прорвалось в наш мир, она не давала точного ответа. То говорила, что она единственная, то, что дверь между мирами могла открываться и время от времени к нам могли попадать такие как она. О своем мире она вообще предпочитала ничего не рассказывать.

– Кстати, насчет Кати – что ты знаешь о видящих? – спросил я.

«Ты тупой?» – настроение у Нилы было отвратительным, – «ничего я тебе не расскажу. Больше – вообще ничего!».

Я мог ее разговорить, втыкая острые предметы в чувствительные части тела. Но, во-первых, день сегодняшний меня конкретно вымотал, а во-вторых, у Нилы были периоды, когда демонесса становилась совсем уж несносной. Их надо было переждать и потом опять попробовать ее уговорить.

– Тогда я спать, – объявил я.

«Хорошо. Попробуй. Я тебе такую ночку устрою!».

Похоже демонесса решила сегодня ночью попотчевать меня кошмарами с реками крови, кишками и горами трупов.

– Глупо. У нас завтра важный день, если я не высплюсь, с нами может произойти что-нибудь плохое.

«Ладно. Спи. Но я тебе сегодняшний денек обязательно припомню», – пообещала отсрочить кару Нила.

Демонесса решила мне не только не мешать нормально отдохнуть, но еще и помочь. Помимо всего прочего, она могла управлять моими сновидениями. Едва улегся на кровать и погрузился в дрему, я услышал успокаивающее чириканье птиц. Вслед за звуками проступала и картинка – я полулежал на шезлонге, стоявшем на лужайке. Метрах в десяти перед мной раскинулась река, с поросшими зеленью берегами. К реке вел посыпанный песком пляжик. Ну что ж, не самое плохое место для расслабления. Я прямо во сне прикрыл веки, сквозь которые все равно пробивался яркий свет полуденного солнца.

– Никита! Беги сюда! – открыв глаза я обнаружил Катю, стоящую по колено в воде. На девушке был изумительный обтягивающий купальник, имитирующий зеленую блестящую чешую, – вода сегодня чудо как хороша!

А почему бы собственно и не искупаться? Я хотел было встать с шезлонга, как почувствовал прикосновение к своей шее. Кто-то начал нежно и в тоже время с усилием делать мне массаж. Я опустил глаза и увидел красивые женские руки с длинными изящными пальцами. Однако ногти на этих пальцах больше походили на когти хищника. Я обернулся – позади шезлонга стояла Нила Агни. Абсолютно нагая. Мой взгляд заскользил по высокой объемной груди, немного неестественно тонкой талии и широким бедрам. Кожа демонессы была покрыта чешуйками, один в один повторяющими узор Катиного купальника.

– Никита! – снова позвала меня Катя, – я же жду! Давай быстрее!

– Что ты выберешь? – улыбнулась Нила, обнажая клыки, – уйти? Или остаться со мной? Что она может предложить, чего нет у меня? Что может предложить тебе любая другая человеческая девушка?

Глава 8

Несмотря на громкое пиликанье будильника, запущенного умным домом, сон отступал неохотно. Речка, зелень и фигура Нилы выцветали и растворялись в дымке.

«Ну как, герой, достаточно ли ты хорошо отдохнул?», – прозвучал голос Нилы у меня в голове.

– Зачем ты это сделала? – спросил я. Чем-чем, а эротикой демон меня «угощала» впервые.

«Что именно?» – Нила прикидывалась самой невинностью.

– Не прикидывайся, – я поднялся с кровати, – Катя, ты – зачем это все было?

«Ник, ну у меня же могут быть фантазии? Я заперта в твоем теле, лишена всяких разных удовольствий, неужели мне и помечтать нельзя?».

– Ты решила меня соблазнить? – рассмеялся я, – правильно – бойся. Тайная Канцелярия может найти способы, чтобы выцарапать тебя у меня из сознания.

«Нет таких способов. Демон и сосуд, в который он попал, неразделимы на веки вечные. Ну или до смерти одного из них. А к тебе у меня проснулись чувства, которые ты, дурачок, не оценил».

– До смерти? Одного из них? – из кокетливой фразы Нилы я подчеркнул для себя кое-что интересное, – я смертен, это понятно и не обсуждается. Но оказывается и тебя можно убить, причем не причинив вред мне.

«Убить? Меня? Вот тебе и благодарность. А я ведь отдала тебе три лучших года своей жизни!», – паясничала Нила, стараясь скрыть свою оговорку, – «все, с этого дня будешь по ночам смотреть одни кошмары!».

Имея адрес модельеров, я мог добраться к ним на автопилоте, но предпочел вести «Руссо-Балт» самостоятельно. Офицеров Лейб-Жандармерии приучали к тому, что постоянно использование автоматики притупляет рефлексы. Благодаря Источникам и неисчерпаемой энергии, которую они дарили, многие процессы в России были роботизированы, однако полагаться во всем на дронов и роботов для спецагентов было не лучшим решением. Как говорили нам преподаватели в Академии – чем больше ты делаешь собственными руками, тем более умелыми они становятся.

Навигатор вел меня в старый центр города, туда, где вместо четырехэтажных транспортных развязок существовал такой пережиток как перекрестки, регулируемые светофорами. Улочки становились все теснее, на них напирала архитектура зданий, построенных пар веков назад. Возле одного из таких особняков я и припарковал машину.

– Никита! – крикнула меня Катя точь-в-точь как во сне.

Девушка поджидала меня возле витрины с мужскими костюмами, на которой шрифтом с завитушками было выведено «Иван Вайнштейн и сыновья». Видимо без меня она не решалась туда войти. Да и судя во витрине, молоденькой девушке там нечего было делать. Я бы тоже обошел ателье стороной – на мой вкус, выставленные в витрине костюмы имели слишком старомодный крой.

– Может ты зайдешь, а я тебя здесь подожду? – сказала девушка, когда я подошел ко входу.

– Дядя сказал, что мы должны вдвоем посетить это заведение, значит идем вместе.

– Ты во всем привык слушаться старших? – насмешливо спросила Катя, в которой снова взыграл бунтарский дух.

– Я во всем привык слышаться Тайную Канцелярию. К чему и тебе привыкнуть рекомендую.

– А мне-то это зачем?

– Дольше проживешь, – ответил я и толкнул дверь.

Она раскрылась, и я услышал перезвон закрепленных над проемом колокольчиков. Мы оказались перед стойкой, за которой располагались полки с готовой продукцией, завернутой в желтоватую бумагу и перемотанной бечевкой. Справа от полок находился проход, скрытый за плотной черной шторой. Она откинулась и к прилавку вышел пожилой мужчина в клетчатой рубашке и смешной турецкой шапочке с кисточкой.

– Добрый день! Чем я могу быть вам полезен?

– Добрый! Нам рекомендовали обратиться к вам за обновлением гардероба, – ответил я.

Мужчина не торопился начинать расхваливать качество продукции ателье и говорить нам, что мы сделали чертовски верный выбор. Он внимательно разглядывал нас с Катей сквозь толстые линзы очков в роговой оправе.

– Позвольте спросить, а кто вам дал рекомендацию?

Я достал из кармана медную пластинку и протянул ее мужчине.

– Леонид Анатольевич настоятельно рекомендовал к вам зайти.

Мужчина взял у меня табличку и выжидательно уставился на Катю. Та смутилась, порылась в сумочке, нашла свою медную визитку и отдала ее мужчине. И только тогда он соизволил осмотреть обе визитных карты.

– Как же, как же. Совсем запамятовал, что граф Орлов уведомлял нас о том, что вы зайдете. Прошу за мной. Позвольте представиться – Иван Семенович.

По имени я догадался, что нас встречает сам хозяин мастерской.

– Прошу следовать за мной, – мужчина поднял на прилавке столешницу, пропуская нас. Потом приотворил штору.

Несмотря на шпионские игры на входе, за прилавком находилась обычная швейная мастерская. На большом столе кроились заготовки, которые потом сшивались под стрекот машинок. Но Вайнштейн провел нас дальше по коридору в ярко-освещенный примерочный зал с несколькими ростовыми зеркалами по периметру.

– Мы хотели бы заказать…

– О! Не беспокоитесь! Леонид Анатольевич отдал четкие распоряжения насчет вашего заказа.

Вайнштейн подошел к раме одного из зеркал и приложил руку. Зеркало скользнуло в щель на полу, открывая за собой проход.

– Прошу! – сделал приглашающий жест Иван Семенович, видя, как удивилась произошедшему Катя.

Мы зашли, зеркало за нами вернулось на место, закрывая проход. Между мастерской и местом, в котором мы оказались, был разительный контраст. Здесь стены были обшиты керамическими панелями. Я такие уже видел – они не только были шумопоглощающими, но и взрывозащищенными. Такими штуками обкладывались стены в военных бункерах. В принципе и коридор, в котором мы оказались, шел вниз. И привел он нас в еще одну примерочную с зеркалами.

– Дамам направо, – Иван Семенович указал Кате на правую дверь.

– А там… что?

– Женский персонал, – ответил Вайнштейн. И повел меня к двери по левую сторону.

– Мы куда?

– Как куда? На снятие мерок! Пора вам пошить добрый костюм по фигуре! – Иван Семенович открыл передо мной дверь. На полу пустой комнаты был нарисован белый крест, – сюда пожалуйста.

Иван Семенович снова меня удивил – вместо того, чтобы снимать мерки вручную, он подошел к панели управления на стене и нажал пару кнопок. С потолка опустились три излучателя, их лазеры нарисовали на мне сетку.

– Вот так, миллиметр в миллиметр. Сидеть будет идеально, – пообещал Иван Семенович.

– А цвет под глаза подойдет? – решил пошутить я.

– Цвет? Ткань способна менять в широком диапазоне. Что позволит вам появится как на утреннем коктейле, так и на вечернем приеме. А также работает как камуфляж.

До меня начало доходить, для чего дядя настаивал на посещении ателье.

– Чем еще может похвастаться ваш костюм? Пуленепробиваемостью?

– Ну это само собой. Арамидные волокна вместе с шерстью. Вологодские специальные ткани, может слышали?

– Нет, – уж от чего от чего, но от рынка тканей я был очень далек. Задерживает тряпка пули – хорошо. А как она называется и где сделана меня интересовала мало.

– Но с щитом Лепницкого вы знакомы?

– В общих чертах, – я не стал вдаваться в детали и говорить, что генератор щита Лепницкого встроен в мой повседневный мундир. Полноценный силовой щит наши ученые изобрести пока не смогли. Но поле Лепницкого давало защиту от пуль и осколков. Устройство состояло из радара, который обнаруживал приближающиеся на угрожающей скорости снаряды и генератора переменного магнитного поля. Пуля, попавшая в это поле, нагревалась за счет возникающих в ней индукционных токов. Причем настолько сильно, что расплавлялась и долетала до цели раскаленным плевком. Который мог обжечь, но не пробить. Конечно же, поле не могло разогреть снаряды из непроводящих ток материалов. Или расплавить пулю из тугоплавкого

– Хорошо, прошу за мной.

Иван Семенович проводил меня обратно в примерочную. И я не увидел там кресле или диванчика для ожидания.

– Когда мы сможем забрать наш заказ?

– Секунд через… а вот, готово! – воскликнул Вайнштейн в тот момент, когда в стене открылась ниша, из которой выехала штанга с висящем на плечиках костюме.

– Облачайтесь, – сказал Вайнштейн, протягивая мне костюм, – как будете готовы, просто повесьте плечики на держак.

Иван Семенович проявил такт и вышел из примерочной. Базовый цвет у моей обновки был черный, к ней прилагалась белая рубашка и галстук. Насколько я мог понять, предоставленную мне одежду лучше было нацепить на себя комплектом, чтобы запрятанные в нем. Застегивая ремень на брюках, я обнаружил в его массивной пряжке брусочек НИЭ пятнадцатого класса. Минимального из всех существующих. Точно такой же был встроен в мундир жандарма. Всякие технические ухищрения нашей повседневной формы потребляли прорву энергии. И обеспечить эти мощности мог только Источник. Но загвоздка была в том, что жандармы получали НИЭ для своих нужд легально и централизованно. А откуда Источник взялся в частном ателье?!

По долгу службы я должен был немедленно сообщить об этом в жандармерию, а всех присутствующих мастеров уложить лицами в пол, дожидаясь подкрепления. С чего я решил, что в ателье нарушаются протоколы хранения Источников? Так все просто – любое предприятие, использующее в технологических процессах Источники, должно охраняться жандармами. А я ни одного своего коллеги не встретил. Хотя именно жандарм должен был проверить меня на входе.

Доложить в родную контору о нарушении режима, я должен был. Но мой доклад начал бы настоящую войну между Лейб-Жандармерией и Тайной Канцелярией. А также похоронил бы окончательно отношения со своей семьей. Выбор вроде бы очевидный, но мне он дался нелегко. Слишком уж крепко в меня вбивали одну простую истину – долг перед Родиной превыше всего. Превыше личных привязанностей, семейных традиций и даже собственной жизни и благополучия. Но в ситуацию была замешан весь наш род. Копают под меня, значит копают под отца-сенатора или дядю. Я пообещал себе, что разберусь, кто и зачем это делает, а потом уже наведу порядок в ателье. И о всей своей жизни заодно.

Как и обещал Иван Семенович, костюм сел как влитый.

– Ну как нигде не жмет? – спросил он, заходя в примерочную, – не мешает?

– Сидит отменно, – похвалил я его работу, – чем оснащен?

– Люблю людей, которые не теряют времени и сразу переходят к делу, – Иван Семенович подошел ко мне ближе, – вытяните руку.

Я поднял правую руку, Иван Семенович коснулся рукава.

– Это стандартная модель. Управление осуществляется пуговицами. Вот так включается поле Лепницкого…

– С этим знаком, можно пропустить. Что еще есть, кроме щита и пуленепробиваемости? – щит от всяких неприятностей умела и Нила выставлять. Причем он был гораздо эффективней поля Лепницкого. При этом имел «но» – прилюдно куполом демона пользоваться было нельзя.

– Я уже упоминал, что это стандартная модель. Маскировка и защита – ее основные функции. Кроме это есть системы экстренного спуска и поддержания плавучести. Ткань огнеупорна, во время пожара лучше накинуть пиджак на голову. И вот…

Иван Семенович протянул мне черную коробочку, открыв которую я обнаружил гражданский ком-браслет.

– Линия связи защищена. Само устройство не имеет идентификаторов и привязки к личности.

– Отлично, спасибо, – поблагодарил я Вайнштейна, надевая браслет на руку. Он функционально дополнит вживленную мне в ухо «бусину».

Преподнесенный мне костюмчик ничем особенным не блистал. Чего нельзя сказать о наряде Кати. Когда она зашла в примерочную, я еле сдержал возглас восхищения. Красное однозначно было ей к лицу! Приталенный жакет, юбка чуть выше колена, шляпка с черной сеточкой вуали и туфли на высоком каблуке сделали из Екатерины блестящую аристократку.

– Плохо, да? – спросила она, уловив мой взгляд, – на бабульку похожа с картин? Еще и этот воротник высокий дурацкий…

– Да нет, ты прямо-таки королева!

– Хорошо, издевайся! Я тебе потом отплачу!

– У вашей спутницы есть в костюме дополнительные опции. Опущенная вуаль работает как прибор ночного видения. Брошка на шляпке – миниатюрный разведывательный дрон.

Я чувствовал себя немного уязвленным. Мне, спецы, по большому счету досталось одежка дуболома, громилы, который только в морду давать может и стрелять. А у Кати был изящный набор шпиона. Видимо Иван Семенович на глаз наши роли распределил.

– Это тоже вам, – в руке у Ивана Семеновича появилось два билета, – рейс Санкт-Петербург-Самара. Первый класс. На предъявителя.

А ателье оказывается не только услуги по пошиву оказывает. Если задуматься, то оно в тайной канцелярии исполняет роль некоей явочной квартиры. Где можно и снаряжение пополнить. И новыми документами обзавестись. Прикрытие и концепт для базы не плохой, но то, что здесь спокойно и без лицензии с Источниками обращались, меня сильно напрягало. Нужно будет обязательно утрясти с дядей этот момент после выполнения задания.

– Спасибо, не надо, – отказался я от билетов, – у нас есть транспортное средство.

Автомобиль Кати отправился на автопилоте домой. В Пулково мы решили добираться на моей машине потому, что у нее было право на проезд вплоть до самого родового ангара.

– Мы полетим на этом?! – спросила Катя, когда я стянул тент с небольшого красного джета, на котором летал в резиденцию Орловых.

– А что тебя настораживает? – я откинул фонарь кабины.

– Ну он какой-то… маленький…

– Зато удаленький, залезай. Внутри довольно комфортно.

Кресло пилота и пассажира в моем «красном дьяволенке» располагались одно за другим. Но довольно близко, я слышал, как учащенно задышала Катя, когда самолет выкатился на взлетную полосу и его турбина завыла в предстартовом режиме.

– А… парашюты у нас есть? – лететь в кабине реактивного почти что истребителя не тоже самое, что с удобством вытянуть ноги на борту широкофюзеляжного лайнера. «Дьяволенка» трясла вибрация и я хорошо осознавал, откуда с чего вдруг разволновалась Катя.

– Нет. Со мной в качестве пилота они тебе не понадобятся, – я не стал говорить, что кабина джета сама по себе была спасательной капсулой и в случае аварии отстреливалась, а потом приземлялась на тройном парашюте.

– Вот что меня в дворянах бесит всего, так это ваш снобизм и самоуверенность! – вдруг выпалила девушка.

– И с чего тебя понесло? – спросил я, хотя примерно представлял, что после череды случившихся событий творится в душе у девушки.

– Да ни чего! Ты и дядя твой! Считаете себя умнее и важнее остальных! Людьми, которым позволено то, что не позволено остальным и… ой, – девушка вскрикнула в тот момент, когда самолет оторвался от полосы.

– Я не понимаю, отчего тебя так бесят дворяне. Кстати, справа от подлокотника есть минибар. Рекомендую «Абрау-Дюрсо». И пакетик камамбера там же найдется…

– Вот! Видишь! Эти ваши все абрау и камамбер! Именно они и бесят!

– Только не понятно почему. Это же вкусно? – подтрунивая над девушкой, я настраивал автопилот, – и вообще – у тебя неправильное представление об аристократии. Ты думаешь, что дворяне это какая-то особенная каста, которая пользуется привилегиями…

– А разве это не так?

– Не так. Дворяне это становой хребет нашей империи. Люди, на которых держится все наше государство. Основа основ. Причем ты заметь, что никто не мешает в эту самую привилегированную касту попасть. Титул может быть как наследуемым, так и пожалованным за особые заслуги, – я не стал бередить рану Кати и сообщать, что ее отец был в списках на получение титула барона.

– Да брось ты мне эти сказки про возможности рассказывать. Сколько в год людей становятся дворянами? Единицы ведь!

– А сколько людей в год лишаются титула? Ты просто не понимаешь – быть дворянином это, в первую очередь, не привилегия. А долг! Спрос с дворянина в десять раз больше, чем с обычного гражданина. Вспомни скандал был на прошлой неделе, когда Меньшикова из дворян поперли за казнокрадство.

С родом Меньшиковых такая оказия случалась регулярно. Из их семьи выходили как талантливые руководители, так не менее талантливые мошенники и проходимцы. В итоге отец титул получал, а его наследничек профукивал. И это повторялось из поколения в поколение.

– Знаешь, сколько работает мой дядя? Двенадцать часов в сутки. Еще и перед сном корреспонденцию просматривает. И мы сейчас с тобой тоже как бы на работе.

– Ага, попивая шампанское и закусывая дорогим сыром, – саркастически подметила Катя.

– Ну что поделать – работа у нас приятная, – парировал я.

Глава 9

В Самаре у моей семьи не было персонального ангара. Поэтому джет я был вынужден оставить на общей стоянке. Впрочем, особых проблем нам это не создало – робот-такси прибыло прямо к самолету.

– У нас есть два варианта куда отправиться. Первый – мы едем в морг…

– В морг?!

– Помнишь, я говорил о долге. Нам надо осмотреть тело и поговорить с патологоанатомом.

– И ты мне рассказывал про то, что у нас приятная работа?!

– Долг, Катя, долг, – еще раз напомнил я, – или мы можем отправиться в ресторан… как он там назывался…

– Белый лебедь, – подсказала Катя, – а там нам что делать?

– Говорить. Ты не поверишь, – сказал я, открывая Кате дверцу машины, – но работа спецагентов в основном состоит в том, чтобы разговаривать. Получать и добывать информацию.

– А как же стрельба, погони, отравления и интриги?

– Никак. Молись, чтобы этого всего с нами не случилось, – ответил я, садясь на переднее сидение и захлопывая дверь.

– Почему?

– Напарник у меня для такого слабоват.

– Ах ты! Ах ты! – разозлилась Катя, но не нашлась, что ответить.

Дулась она почти что до самого ресторана. Когда наше такси подкатило к его входу, на вышедшую Катю начала таращиться стоявшая там толпа молодых щеголей. Если бы не я, то к ней бы тут же устремились желающие познакомиться, настолько шикарно она выглядела.

– Добрый день! Вы заказывали столик? – поприветствовал нас на входе администратор.

– К сожалению, нет, – через приоткрытую створку я осмотрел зал. Он был почти пуст. Время было еще достаточно ранее для вечерних посиделок, – нас устроит легкий обед и общий зал.

– Отлично, проходите и выбирайте себе любой столик.

Мы расположились в центре зала, место я выбрал осознанно для того, чтобы иметь лучший обзор. Заведение было средней руки, не элитарное, но меню робот-официант нам принес бумажное, а не просто высветил список блюд на экране на груди.

– Нам нужен официант человек, – сказал я подкатившему к нам на моноколесе андроиду.

– Я должен вас проинформировать, что согласно исследованиям Всероссийской комиссии качества, уровень сервиса, который могут предоставить андроиды…

– Я старовер, – брякнула вдруг Катя, не став дослушивать заезженную пластинку о том, что роботы практически ни в чем не уступают людям, – нам вера запрещает общаться с андроидами.

– О! Сожалею!

– О чем ты сожалеешь, богопротивная железяка?! О том, что вы мерзкие творения сатаны?!

Робот катнулся взад-вперед. Аргументы на то, что ему предъявила Катя, в его алгоритмах прописаны не были.

– Одну секунду, сейчас вас обслужит человек, – сказал он и укатил прочь.

– Жестко ты его, – тихо рассмеялся я.

– Ну так суперагенты мы или кто? – улыбнулась в ответ Катя.

Официанта мы ожидали минут пять. Видимо они выбирали того, кто отправится к странным и нетерпимым к роботам посетителям. Наконец к нам подошел смазливый блондинчик с прилизанными волосами и услужливой дежурной улыбкой.

– Простите за случившийся инцидент, – сказал он, протягивая мне и Кате меню.

– Ничего страшного, – ответила Катя. И не открывая меню, добавила, – мы только что с дороги, может вы нам посоветуете что-нибудь легкое.

– Могу посоветовать средиземноморский салат и…

– Отлично, мне этого будет достаточно. И бокал «Абрау-Дюрсо» розовое, «Абрау-Дюрсо». Я таки уговорил Катю открыть в самолете шампанское и девушка решила продолжать с того, с чего начала.

На взгляд официанта ортодоксальные верования и розовое шампанское не совсем сочетались. У него даже дежурная улыбка с лица сползла. Но от комментариев он воздержался.

– Хорошо, а вам…

– Хорошо прожаренный стейк с тушенными овощами. И еще один бокал «Дюрсо».

– Десерт?

– Решим попозже.

Обслуживание в «Белом лебеде» было на высоте. Наш заказ появился на столике за считанные минуты.

– Еще что-нибудь? – спросил блондинчик, собираясь побыстрее исчезнуть с наших глаз.

– Наверное да, – остановила этот порыв Катя.

– Надумали с десертом? – предположил официант.

– Почти что. Нам нужны записи с ваших видеокамер за третье июня, – озвучил я, какой именно «десерт» нам нужен.

– А… э… ну… – официант не знал, как именно реагировать на нашу странную просьбу.

Воспользовавшись его замешательством, Катя выхватила у него меню, открыла, пробежалась пальчиком по странице.

– Вот! Еще хочу рулет ретеш! – заявила девушка.

– Всенепременно будет, – заверил ее официант.

– Рулет? Или видео? – Катя решила окончательно сбить бедолагу с толку.

– Эээ… ретеш. Насчет видео – зачем оно вам?

– Нужно, – продолжила валять дурака девушка, – на нем есть один наш знакомый. Его жене кажется, что ей изменяет и к вам он приходил с некоей особой.

– Но я не могу! Вы поймите, к нам приходит много клиентов, и мы обязаны защищать их личную жизнь!

– Но это же измена! Один из тягчайших смертных грехов! – снова начала изображать из себя разгневанного «старовера» Катя.

– Все верно, обязаны, – включился в разговор я, – но Тайная Канцелярия имеет право иногда, при крайней необходимости в нее вмешиваться.

– Тайная Канцелярия? – чуть ли не шепотом повторил за мной официант.

Вместо ответа я положил руку на стол и активировал браслет. Тот спроецировал на столешницу удостоверение сотрудника Тайной Канцелярии. То, что я был внештатным сотрудником, было указано мелким шрифтом.

– Тайная Канцелярия, – еще раз произнес официант. Наш образ не вязался в его голове с могущественной организацией, расследующей мятежи и государственные перевороты. Да и видеозапись мы требовали из-за какой-то там супружеской измены.

– Я… я с охраной должен поговорить, – пролепетал официант.

– Конечно-конечно. Только рулет не забудь принести. И еще один бокал шампанского, – Катя начала входить во вкус.

Вино появилось на столе за секунды. А вот с доступом к системе наблюдения нам пришлось подождать. Но репутация Тайной Канцелярии творила чудеса – в конце концов к нам подошел официант и попросил нас следовать за ним.

Он привел нас в помещение без окон, где перед несколькими мониторами сидел пожилой седой охранник.

– Вот, Петр Фомич, – официант представил нас охраннику, – граждане из Тайной Канцелярии. Им записи нужны. За третье июня.

– Санкция на изъятие есть? – Петр Фомич оказался тертым калачом. И одним названием нашего ведомства его было не напугать.

– Нет. Пока нет. Но мы изъятие записей не планируем. Нам надо кое в чем сначала убедиться, – ответил я.

Фомич подумал-подумал и решил отношение с Тайной Канцелярией не портить.

– Что ищем?

– Человека. Пришел к вам между одиннадцатью и двенадцатью часами вечера, – ответила ему Катя.

– Хорошо, – кивнул охранник, – тогда с входной камеры начнем.

На одной из камер он поставил проигрывание ускоренной записи. Мы с Катей подошли поближе, внимательно разглядывая каждого посетителя «Белого Лебедя».

– Вот! – воскликнула Катя, указывая пальцем на полноватого мужчину с тростью в руке, – это он!

– Точно этот? – Петр Фомич поставил запись на паузу.

Я вгляделся в силуэт. С момента нашей последней встречи Степанов сильно изменился. Полысел и набрал как минимум тридцать лишних килограммов. Радикальные изменения за три года, ничего не скажешь.

– Он-он, – подтвердила Катя.

Я в этом уверен не был. Девушка сама рассказывала, что в катастрофе Степанову сильно искалечило левую ногу. Человек же на экране шел почти что совсем не прихрамывая, опираясь на трость лишь, как мне показалось, для вида.

– Переключаемся на камеры в зале. Но сразу хочу вас предупредить – в випах у нас камер нет. Политика заведения.

Фомич переключался между несколькими камерами до тех пор, пока не нашел гражданина Степанова, проходящего через зал. Тот подошел к одной из вип-кабинок, открыл ее дверь и исчез из нашего поля зрения.

– Точно там нет камеры? – спросила я Фомича.

– Точно. Распоряжение руководства. Как я понимаю все, на этом просмотр можно заканчивать?

– Нет. Мотай дальше. Именно этот ракурс.

– До скольки мотать?

– До часу ночи, – я вспомнил примерное время смерти Степанова.

– А смысл? – спросил охранник.

– Поверьте, он есть, – я не стал ему разжевывать свою идею.

Кадры бежали один за другим. Мы наблюдали за обычной жизнью развлекательно заведения. На наших глазах происходили мелкие бытовые драмы – вон дама, вырвав руку из ладоней своего кавалера, и резко встав из-за стола, заторопилась на выход. Через пять минут за соседним столиком возникла перепалка между двумя мужчинами и персоналу срочно пришлось их успокаивать. Жизнь била ключом, событий на экране происходила масса, но для меня интересного в них было мало.

– А вот сейчас помедленнее, – попросил я, увидев, как открывается дверь випа.

Охранник выполнил мою просьбу.

На замедленной съемке было видно, как Степанов покидает кабинку.

– Теперь запись с входной группы.

Степанов кивков попрощался с администратором и вышел на улицу.

– Уличные камеры есть?

– Нет. Наблюдение ведется только в здании, – разочаровал нас Петр Фомич.

– Вот же блин блинский! – не удержалась Катя.

Вообще она умничка, чувствуется хватка опытного расследователя. Но надо будет с ней обязательно поговорить и попросить быть более сдержанной. Лично я не считал, что ниточка окончательно потеряна. Меня только смущало, насколько бодро вышагивал Степанов. На инвалида он никак не был похож. Как бы изначальная идея Кати, что трость после его смерти находилась в неудобном для него положении, не была бы ошибочной. Степанов на видео открывая дверь взял ее подмышку. Это будет большим разочарованием – мы принеслись в Самару из-за того, что он решил перестать быть трезвенником, перебрал со спиртным и его хватил удар. Но если ты уж взялся за расследование, будь добр довести его до конца.

– Возвращаемся к кабинке. Во сколько закрывается ваш ресторан? – спросил я.

– В два, – подал голос мне молчавший до этого момента официант.

– Ну тогда осталось недолго, – заключил я.

Проматывая запись, мы увидели, как в кабинку заходит официант. И он был подозрительно похож на человека, находившегося с нами в одной комнате.

– Постой, так это ты ту кабинку обслуживал?! – спросила у официанта Катя.

– Я, да, – заикаясь ответил он.

– Тебя как зовут?

– Андрей.

– Вот что, Андрей, ты пока не уходи никуда, хорошо?

– А в зал можно? Меня там заказы ждут.

– В зал можно. Но из ресторана – ни ногой, – предупредил я официанта, – ты же не хочешь, чтобы мы тебя в розыск отправляли?

– Нет, я тут буду, – Андрей бочком-бочком вышел из поста охраны.

– Смотрим дальше, – распорядился я.

Уже перед самым закрытием, когда ресторан покидали последние посетители, а персонал приступил к уборке помещения из кабинки наконец то кто-то вышел. Как назло, в тот момент, когда уже было пригашено основное освещение зала. По силуэту было видно, что это была женщина. Но ни черт ее лица, ни особенностей фигуры разглядеть было невозможно.

– А теперь снова переключаемся на холл.

Капризная фортуна нам улыбнулась! В холле горел яркий свет, и я смог разглядеть того человека, в компании которого Степанов провел весь вечер. К выходу шла высокая худощавая брюнетка в черном вечернем платье. Ее голову украшала серебряная диадема.

– Ничего так мадам. Худовата, правда. Но я бы тоже с ней изменил, – подал голос Петр Фомич.

– Чего? – не поняла, что имеет ввиду охранник Катя.

– Ну вы же это… адюльтер расследуете?

– Угу. Именно его, – не стала раскрывать карты Катя.

– Стоп-кадр сделайте, пожалуйста. И увеличьте, – попросил я охранника.

Женщина была мне не знакома. Возраст от тридцати до тридцати пяти. Лицо – классический треугольник с огромными, чуть раскосыми карими глазами.

– Скриншот нам перекиньте, – попросила Катя.

– А вы же говорили, что без изъятия материла? – охранник перехватил мой взгляд и тут же сменил тон, – ладно-ладно, такой ракурс пойдет?

– Более чем. Благодарю, – сказал я, когда пискнул браслет подтверждая, что файл получен.

Мы вернулись за свой столик. Перед нами сидел бледный официант.

– Рассказывай, – подтолкнула к началу беседы его Катя.

– Что рассказывать? Нечего рассказывать. Обычный заказ. Женщина та пришла раньше кавалера. Сделала заказ. Оплатила. Проблем не было.

– Ну ты же не один раз к ним заходил. Видел что-то? – продолжил допрос я.

– Сидели они напротив друг друга. Не обнимались. Даже за руки не держались. По крайней мере я этого не видел, – официант продолжал считать, что нас интересует только факт измены.

– Угу, а помимо этого? Конфликтовали ли они, ругались, выясняли отношения?

– Да нет. Сидели. Говорили о чем-то тихо. На любовников похожи не были. Да и не подходит он ей.

– В смысле не подходит?

– Ну вы же его видели. И ее. Он старый, лысый. А она, – по эмоциям, пробежавшим на лице официанта, мне стало понятно, что незнакомка в черном платье для Андрея являлась пределом мечтаний. Как и заметил Петр Фомич, для меня пассия Степанова была через чур худовата. Но о вкусах не спорят.

– Как она расплатилась?

– Наличными, – ответил на мой вопрос Андрей. И это было плохой новостью – установить личность женщины быстро не получится. Но у Тайной Канцелярии были свои методы поиска людей.

– Расплатилась, ушла… и все? – уточнила Катя.

– Да.

– И часто она у вас бывает? После этого вечера появлялась?

– Нет, – замотал головой Андрей, – была в первый и последний раз.

– Если появится, звони, – я оставил Андрею номер своего комма.

Как только мы вышли на улицу, я связался с дядей и переслал ему фотографию женщины, с просьбой выяснить, кто она такая.

«Дохлый номер», – прокомментировала мои действия Нила, – «девчонка повела тебя по ложному следу».

Вступать в дискуссию с демонов посреди оживленного тротуара я не стал. Да я и сам допускал возможность того, что наша командировка в Самару не принесет никаких плодов. В конце концов Степанов мог сходить на первое свидание, окончившееся безрезультатно. А мы тут кипучую деятельность с привлечение канцелярии развиваем.

– Аккуратнее! – крикнула Катя за моей спиной. Я резко обернулся.

В Катю врезалась девушка-курьер, беспечно катившая на электророликах. Причем так сильно, что едва не сбила мою спутницу с ног.

– Простите, у меня акселератор постоянно клинит, – оправдывалась курьер.

– Ну так почини! Нельзя же так на людей налетать! – совершенно обосновано отчитывала ее Катя.

– Конечно, починю, простите еще раз, – девушка подала Кате упавшую сумочку.

К тротуару подъехало заказанное нами такси. Я открыл Кате дверь.

– Ну куда теперь? – спросила девушка, устроившись на кресле, – в морг?

– Пока в отель, – я решил сначала дождаться вестей от дяди, а уже потом решать, что делать дальше.

– В отель? Почему?

– Мне твоя версия о насильственной смерти Степанова кажется маловероятной. Выпил мужик, сорвался, давление скакнуло и все.

– Вот так значит работает наша легендарная Лейб-Жандармерия! Выпил мужик, – передразнила она меня, – а ты заметил, как у Андрея глазки забегали, когда ты спросил насчет того вечера? Он что-то знает!

– Все что-то знают. Ты не поверишь, но у каждого гражданина есть какая-нибудь тайна, которую он хранит от окружающих. Может официант в своих фантазиях не раз ту женщину в черном представлял. Голой. Но это не наше дело. Мы не статейки для бульварной прессы пишем и пытаемся разнюхать что-то жаренное. Не в белье копаемся. У нас задача по раскрытию государственной измены и возможного шантажа семьи Орловых.

– Разнюхиваем, значит, да?! В белье копаемся? – не на шутку завелась Катя, – да если бы не я…

– Застынь! – скомандовал я.

– Чего? Это еще почему? Правду тебе глаза колет?

– Застынь! – еще раз рыкнул я.

Девушка испугалась. И подчинилась. Этим, спася себе жизнь. В воротнике ее жакета, высота которого так раздражала Катю, торчала тончайшая прозрачная игла. Она смогла пройти сквозь волокна ткани, но все-таки застряла и ее острие от шеи девушки отделяли миллиметры.

Глава 10

– Что это?! – дрожащим голосом спросила Катя, глядя на иглу в моей руке.

– Дротик. Возможно отравленный, – я держал иглу предусмотрительно зажав ее в ткань галстука.

– Отравленный?!

– Точно не скажу. Именно такой вижу впервые, – я завернул иглу в галстук, – что это за штука определят криминалисты в лаборатории.

– А она в Самаре есть?

– У жандармерии нет. У канцелярии… не знаю. Надо уточнить у дяди.

Насколько я знал, в Самаре крупных криминалистических лабораторий не было. Поэтому, по идее, нам надо было обращаться за экспертизой в полицию. Но сделать это, не разглашая многих тайн, я не мог. Уж лучше я сам доставлю иглу в Питер. Но что-то подсказывало мне, что у Канцелярии была целая сеть подпольных заведений. Типа ателье «Иван Вайнштейн и сыновья». Я хотел связаться с дядей, чтобы спросить об этом, но его вызов меня опередил.

– Ты где взял это фото? – Леонид не стал тратить время на приветствия и другие дежурные фразочки в духе «как дела».

– В ресторане. Эта дама встречалась со Степановым вечером перед тем, как его тело нашли на скамейке. Она что, знаменитость?

– В определенных кругах да. По нашей картотеке проходит как Антонина Зуброва. Но я не удивлюсь, если у нее еще десяток имен имеется.

– И чем эта Зуброва примечательна?

– Наемник высшей категории.

– Наемник… для каких дел?

– Для темных и грязных. По молодости несколько раз попадала в поле зрение полиции, потом стала умнее, отточила свои навыки. Высылаю тебе ее реальное фото.

Над браслетом появилась голограмка с трехмерным изображением Зубровой, запечатленной по пояс. Я покрутил пальцем вращая бюстик наемницы и…

– Черт! – я потянулся к экрану управления такси, начав вбивать в него новый маршрут.

– Никита? Что у вас там случилось? – забеспокоился дядя.

– Мы ее видели!

– Понятное дело… вы же мне ее фото выслали...

– Да нет! Мы ее видели только что! В живую! Она Пыталась Катю убить!

– Убить?! Вам подкрепление нужно? Спецназ?

– Нет, нам потребуется лаборатория…

– Лаборатория?! – удивился дядя.

– Да, но позже. Все, перезвоню!

Катя ошарашено смотрела на мою бурную активность. И не понимала, чем она вызвана. И еще сильнее она удивилась тому, что такси вернулось ровно в ту точку, откуда оно и выехало. К главному входу ресторана «Белый Лебедь»!

– Никита, что мы здесь делаем?!

Отвечать Кате было некогда, я вылетел наружу и закрутил головой. Меня ждало разочарование. Конечно же нас никто не ждал на месте преступления!

– Ты мне объяснишь или нет? – Катя выбралась из машины и смотрела на меня как на человека, с которым только что произошел приступ.

Вместо ответа я включил голограмму с Зубровой и поднес ее к лицу Кати.

– Ну и… ах ты ж скотинка такая!

Я Зубову тоже узнал не сразу. Все-таки изящное телосложение для женщин является большим плюсом. Можно нацепить кепку, сдвинуть ее на лоб, надеть мешковатую одежду и сразу скинуть лет десять. Мне казалось, что девушка курьер, столкнувшаяся с Катей, была максимум лет двадцати пяти от роду. Но в вечернем платье она выглядела гораздо старше. Похоже дядя был прав, Антонина Зуброва была не только высококлассным наемником, но и мастером перевоплощения. Нам повезло, что на фотографии, которую нам прислали из Тайной Канцелярии она была с русым волосом. В образе курьера у нее был тот же цвет волос, только поэтому я ее и узнал.

– Надо полицию вызвать! – предложила Катя.

– Бесполезно, – я прикинул, сколько раз успела сменить внешность и насколько далеко успела убраться Зуброва. А вот показания давать, кто мы такие и зачем в «Белом Лебеде» появились, мне не хотелось.

– Значит ушла?

– Осмотри меня внимательно, – меня больше заботила собственная судьба.

– Эээ… зачем?

– Если она на тебя покушалась, то скорее всего и меня убить хотела, – я, не стесняясь проходящих мимо людей, начал медленно крутиться перед Катей, – ищи иглу.

– Медленнее. Вот так, – Катя внимательно меня осматривала, – вроде нет.

– Вроде?! – такой вывод меня не устраивал. Неприятно было бы предполагать, что у меня в одежде тоже торчит игла, которая вот-вот воткнется мне в плоть. Какой дрянью она смазана, мы не знали, но я почему-то был уверен, что здоровья эта гадость мне не добавит.

– Погоди, – Катя еще раз осмотрела меня с ног до головы, – нет, ты чист. Стерву эту искать будем?

– Нет. Она профессионал и уже далеко.

– Так за каким фигом мы сюда приперлись?!

– Попробуй связать причинно-следственные связи. Мы пришли сюда. Увидели Антонину на записи и…

– И она явилась, чтобы нас уничтожить! – размышляя, наморщила лобик Катя.

«А девчонка-то умом не блещет. Тебе точно такая напарница нужна?», – Нила была тут как тут.

– Но как она узнала? От кого? – реабилитировалась Катя.

– А какие есть варианты? – подтолкнул я ее к разгадке.

– Охранник. И… Андрюшка! – девушка решительно направилась ко входу в ресторан. И продолжила размышлять по пути, – Фомич не успел бы, значит точно Андрюшка! Мелкий засранец!

Катя залетела в ресторан злобной фурией. Администратор открыла было рот, но мы торопливо прошли мимо нее.

Андрей любезничал с парой посетителей за столиком. Его лицо побелело, когда он увидел нас.

– На секундочку, – я взял его за руку и потащил в один из вип-кабинетов.

– А что… а что случилось? Что происходит? Куда вы меня…

Я закинул его в кабинку и закрыл за собой дверь.

– Колись, – Катя подошла к столу и взяла с него вилку, а то я тебя уколю. Больно.

Официант скосил глаза на вилку в руках, потом умоляюще посмотрел на меня.

– За что?! Я ведь вам все рассказал!

– И Зубровой позвонил и рассказал, – ухватив парня за шею, я опрокинул его на стол.

– Кому?!

– Тоне, приятельнице своей! – выкрикнула Катя и воткнула вилку в столешницу рядом с головой Андрея.

Кате надо было отдать должное – к допросу она приступила со всей возможной страстью. Однако эта страсть чуть не сыграла с допрашиваемым злую шутку. У Андрея глаза от страха скатились к переносице, а сам он чуть не потерял сознание. От удара об стол перевернулся стоявший на нем кувшинчик с соусом. Его брызги попали на рубашку официанта. Удивительным образом это привело его в чувство.

– Нет! – заорал в истерике Андрей, – она же от Армани!

– Кто? – не поняла, о чем он говорит Катя.

– Сорочка! Ты знаешь, сколько она стоит?!

Вещи из Еврогерманского Альянса в Россию попадали чуть ли не контрабандой. По крайней мере официальный поставок от производителей не было. И модники отдавали за них просто безумные деньги.

– Сейчас она не будет стоить ничего, – я взял соус и занес его над жертвой, – говори.

– Что?!

– Как ты связался с Зубровой.

– Зубровой… Зубровой… Зубровой… – официант силился вспомнить хоть кого-то с этой фамилией.

– Тоня ее зовут, – попыталась ему помочь Катя.

– Тоня? У меня только одна Тоня знакомая есть. Бывшая сокурсница.

– Не парь нам мозги – мы говорим про ту тетку, которая ужинала со Степановым, – Катя поднесла вилку к переносице перепуганного парнишки. Я и не подозревал, что репортер могла быть настолько кровожадной. Хотя отравленная игла, едва не пронзившая шею, кого угодно может сделать агрессивным.

– Да я не знаю кто она!

– И контактов у тебя ее нет? – спросил я, еще сильнее прижимая официанта к столешнице.

– Нет!

Я выплеснул соус ему прямо на грудь.

– Я не знаю никакой Зубовой! Не знаю! – парень чуть не плакал.

Я рывком поднял его и усадил на стол.

– Открывай ком, показывай последние звонки.

Официант дотронулся до браслета, над ним появилась табличка со списком звонков. Я скопировал этот список на свой ком.

– Молись, чтобы там не оказалось Зубровой.

– Да я только маме звонил. И дядь Жене, – проскулил официант, – и то утром.

Я переглянулся с Катей.

– Охранник? – спросила она у меня.

– Очень может быть. Смотри за ним, – я кивнул на официанта.

Выйдя из випа и не обращая внимания на встревоженные взгляды клиентов ресторана, которые слышали вопли официанта, я направился в служебные помещения. Почему я так легко и быстро поверил Андрею в том, что он Зуброву не предупреждал о нашем визите и вообще с ней тесно незнаком? Во-первых, если бы он был агентом наемницы, мы бы не запугали его до истерики с помощью вилки и соуса. Конечно, он мог обладать недюжинным актерским талантом, но тогда возникал следующий вопрос – какого черта он не смылся сразу после того, как Зуброва напала на Катю? Чего он ждал? Когда я открывал дверь в комнату с видеонаблюдением, я предполагал, что Фомич моего визита дожидаться не стал. Ведь у него была возможность следить за происходящим через камеры в режиме онлайн!

И каково было мое удивление, что я обнаружил его на посту.

– Петр Фомич, с вещами на выход, – тихо произнес я, засовывая руку в пиджак и обхватывая рукоять ТТ. Несмотря на возраст, охранник выглядел более серьезным противником, чем Андрей.

Фомич на мою команду никак не реагировал, продолжая сидеть и неподвижно пялиться в ряд мониторов.

– Фомич, не стоит усугублять, просто встань и подними руки, – я все-таки достал пистолет, ибо реакция охранника мне не нравилась. Люди, перед тем, чтобы что-то выкинуть часто цепенеют без движения.

С пистолетом в руке я медленно двинулся к охраннику. Тот продолжал сидеть не шевелясь. Я осторожно толкнул Фомича в плечо, он упал лицом прямо в стол.

– Эй! Фомич! – я затряс его за плечо. Тело охранника двигалось как мешок с песком. Я знал, в каких случаях человеческое тело ведет себя так. Отвалив тело на спинку кресла, я подтвердил свою догадку – у охранника лицо было цвета спелого баклажана. Такой цвет с жизнью несовместим, да еще и с уголка рта у него стекала пена – явные признаки сильнейшего отравления.

– Вы кто? Что здесь происходит?

Обернувшись, я увидел полного мужчину в сером костюме с еще одним охранником.

– А вы кто? – спросил я их в ответ.

– Я… я директор.

– Тайная канцелярия. Здесь произошло убийство, – я продемонстрировал удостоверение, – вызывайте полицию.

– Убийство? Какое убийство? – опешил директор.

– Самое обыкновенное. И вот еще что – подготовьте мне личное дело этого сотрудника, – я кивнул на тело охранника.

С делом я ознакомился в том випе, где мы «пытали» официанта. Ну ознакомился это конечно громко сказано – Петр Фомич устроился в «Белый Лебедь» за неделю до ужина Степанова и Зубровой. И я был на сто процентов уверен, что этот факт случайностью не был. Фотографию из личного дела я переслал дяде. Ответ от него не заставил себя ждать.

– У тебя сегодня урожай на интересные личности. Этот твой Фомич на самом деле никакой не Фомич. А еще один наемник из криминальной среды. Правда калибром поменьше, чем Зуброва.

– Значит она к встрече со Степановым подготовилась серьезно. Устроила своего человека в ресторан!

– Я только не понимаю, зачем такие сложности, чтобы убить старшего научного сотрудника на пенсии. Что в нем такого необычного, раз Зуброва затеяла и воплотила настолько серьезную операцию? – задал вопрос дядя, на который у меня ответа не было.

– Докопаемся, – пообещал я.

– Уже докопались. Ваша командировка в Самару должна была пройти максимально незаметно. А получилось что? В самом начале один труп, да и Катюшу чуть не потеряли. Веселое начало, ничего не скажешь.

– Но мы…

– Вы сейчас едете в полицейский участок. Там проведут вскрытие охранника. И иглу исследуют, я договорюсь. Никому ничего не рассказывайте. На все вопросы отвечайте – расследование Тайной Канцелярии и точка! – Леонид мне разжевывал прописные истины. Однако я слушал его молча, не сказать, что мы с Катей совершили какую-то грубую ошибку. Но последствия у наших действий были не очень приятные. Благодаря трупу в «Белом Лебеде» расследование получило огласку.

Мы с Катей дождались пока следственная группа закончит оперативные действия на месте происшествия. А потом вместе с ней отправились в полицейский участок. Лишних вопросов граждане полицейские нам не задавали, видимо из Канцелярии уже поступила команда, что с расспросами к нам лучше не приставать.

Дорога до участка не заняла много времени. Следственно-оперативная группа прибыла не на машине, а на четырехмоторном коптере. Население Империи, благодаря НИЭ, обладало практически неисчерпаемым доступом к энергии и в принципе летательный аппарат мог себе позволить каждый гражданин, относящийся к среднему классу. Но чтобы не перегружать воздушное пространство над крупными городами, полеты над ними строго ограничивались. К примеру, я над Питером мог летать только по срочной служебной необходимости. Наш кортеж из трех машин набрал высоту, облетая выстроившиеся в сорокаэтажный рост небоскребы. Свернув, мы выбрались из городской застройки и полетели над водной гладью Волги. Под нами шмыгали шустрые лодки и величаво рассекали волны прогулочные суда на подводных крыльях.

– Давай как все закончим, прокатимся на таком? – Катя указала на экскурсионное судно, на широкой палубе которого кружились в танце пары.

– Обязательно, – пообещал я. Хлопоты буквально так и сыпались на мою голову в последнее время и мне надо было отдохнуть и немного сбросить накопившийся стресс. По Волге с ветерком пронестись, воспользоваться приглашением Елены и на конях в вотчине Шуйских покататься. Отвечая Кате, я не кривил душой, дел именно в Самаре у нас оставаясь немного. Получить заключение от экспертов по телу охранника и по дротику. Осмотреть труп Степанова и больше нам, по сути, и заняться было нечем. Искать Зуброву буду уже не я, а оперативники полиции и Канцелярии.

Однако ком свалившихся на меня проблем и новостей и не думал останавливаться. Едва шасси коптера коснулось крыши полицейского участка, мне пришел вызов от дяди.

– Ты сегодня решил собрать флэш рояль – пробили мои ребятки охранника из «Белого Лебедя». Угадай, на кого он работал в последнее время?

– На МИ-6?

– Ты зря шутки шутишь, – не оценил мой сарказм дядя. После того, как Германия захватила всю Европу в сороковых годах прошлого столетия и фактически блокировала Великобританию, бывшая владычица морей начала чахнуть. Английские спецслужбы загибались вместе с ней, став пародией на самих себя, – охранник этот выполнял щепетильные поручения для семьи Шуйских.

Я так и застыл, не успев выбраться из полицейского коптера.

– Вы… не могли ошибиться? – я подбирал фразы, потому что был не один.

– Ошибка? Нет, исключено. Побыстрее заканчивай дела в Самаре и прилетай. Нам многое надо обсудить.

«Вот и покатался ты на коняшках», – Нила была тут как тут, – «что намечаются крупные разборки в ваших человеческих кланах?».

По обыкновению, я не стал отвечать демону, но задуматься было над чем. Глядя на то, как из коптера выгружают в специальный лифт тело охранника, я думал над тем, кто же мог быть замешан в моем похищении и шантаже. Старый князь Шуйский? Или жених моей сестры решил начать какую-то многоходовую игру? И сестру мою из семьи выдернуть и меня похоронить. Елену Шуйскую я, как теневого кукловода не рассматривал. Ее удел это развлечения, сплетни и тусовки.

– Ты чего завис? – Катя тихонько толкнула меня в бок.

– Да так, мелкие семейные неурядицы, – отмахнулся я.

– Пойдем, местный комиссар сказал, что лаборатории полностью в нашем распоряжении, – пока я беседовал с дядей, Катя успела перекинуться несколькими фразами с полицейскими.

Мы стояли на крыше типового полицейского комиссариата. Семиэтажная бетонная коробка, хоть и не отличалась изысканностью, зато могло одновременно служить полицейским участком, криминалистическим центром, арсеналом и опорным пунктом на случай массовых беспорядков. Исследовательская зона в таких комиссариатах располагалась в подвальных помещениях, куда нас прямиком с крыши и доставил лифт.

Глава 11

– Определенно это нейротоксин, – сообщил полицейский патологоанатом после осмотра тел, – состав очень сложный. Но я могу утверждать только одно – он убивает очень быстро.

Катя на вскрытии не присутствовала, переждав процедуру в коридоре, пока я наблюдал за осмотром тела в «мире мертвых», сиявшем белоснежной плиткой и нержавеющей сталью. Но после того, как оба тела были прикрыты белыми простынями, она зашла в морг.

– И, если бы не вот это, – доктор помахал зажатой в пинцет стеклянной иглой, – я бы ни за что не догадался, как яд попал в организм.

– Стекло? – я напрягся, ведь этот дротик был идеальным «убийцей жандармов». Поле Лепницкого не воздействовало на непроводящие ток материалов. А форма дротика позволяла ему легко проходить сквозь арамидные волокна.

– Нет. Это тоже очень сложная органика. Причем водорастворимая.

– Водорастворимая?

– Да, попадая в человеческие ткани, дротик быстро растворяется, выделяя токсин, – ответил на мой вопрос патологоанатом.

– А заодно уничтожая сам себя и уничтожая улики. Таким был убит охранник? – спросил я.

Врач кивнул.

– Скажите, а дротик мог быть другого рода?

– В смысле? – патологоанатом не понял вопроса Кати.

– Ну содержать в себе не нейротоксин, а препарат, который вызывает остановку сердца? – пояснила девушка.

– Вполне. Вообще набор препаратов, которые могут доставлять подобные дротики, очень обширен. Если их использовать в криминальном плане, то они могут убивать жертву. Усыплять, вызывать тревожное состояние и галлюцинации.

Да уж. У Зубровой, как оказалась, под рукой был солидный арсенал профессионального шпиона.

– Скажите, а Степанов мог быть убит с помощью такого дротика?

– Хм, – было заметно, что такая мысль голову патологоанатома не посещала, – вполне возможно, вы думаете, что эти два убийства связаны?

– Да, – сказал я, – у нас есть основания так считать. Мы можем проверить наши догадки?

– Можем. Но это будет не так просто. Так как вошедшее в тело острие иглы полностью растворяется, то на этом месте остается лишь небольшое покраснение. Нужно осмотреть тело целиком…

– У Степанова укол был в районе шеи? – Катя вновь меня порадовала своими дедуктивными способностями. Девушка верно предположила, что раз у нее в воротнике застряла игла, то Зуброва и охранника могла убить уколом в шею.

– Да, но откуда вы…

– Давайте осмотрим тело Степанова.

– Да без проблем, – патологоанатом одним движением скинул простыню с тела старшего научного сотрудника.

– Ой, мамочки! – всхлипнула Катя, отвернувшись и поставив руку на стену, чтобы не упасть.

– Прошу прощения, сударыня, – доктор торопливо закрыл изуродованное шрамами от вскрытия тело.

– Тебе нехорошо? – я поддержал Катю, приобняв ее за талию.

Девушка повернулась ко мне, и я увидел ее глаза, блестевшие каким-то безумным блеском.

– Он светится, – прошептала она.

– Кто?

– Степанов! Его тело светится… красным!

– Вы можете еще раз приоткрыть тело? – попросил я патологоанатома.

Тот выполнил мою просьбу. Никакого свечения я не увидел, что было, в общем-то ожидаемо.

– Екатерина, ты уверена?

Катя посмотрела на труп еще раз, ойкнула и отвернулась.

– Говорю же – он горит красным огнем!

«Красным?!», – в голосе Нилы звучал ужас смешанный с отвращением, – «уточни у видящей, точно красным?!».

Хоть Катя и старалась говорить тихо, но в морге царила идеальная тишина. И патологоанатом ее конечно же услышал.

– Если вам вдруг стало дурно, вы можете подождать в комнате отдыха, – доктор решил, что у юной барышни от вида трупа случилось кратковременное расстройство психики, – третья дверь по коридору направо.

– Но он светится! – продолжила настаивать на своем Катя.

«Красным?», – вновь спросила Нила Агни.

Выяснять красным или нет я при докторе не стал. Тот и так смотрел на нас с недоверием. И вызвано оно было тем, что оперативники Тайной Канцелярии не должны были хлопаться в обморок при виде мертвого тела. Ведь трупы это неотъемлемая часть нашей работы. Ну и сильнее всего его напрягло бормотание девушки про какое-то там свечение.

– Слушай, что врач говорит. Отдохни, кофе попей.

– Кофе вреден. Женьшень полезен, – на автомате произнесла Катя.

– У нас в коридоре есть автомат с напитками. Чай из женьшеня там есть, – участливо произнес доктор.

– Вот и отлично, попей чаю, выдохни, расслабься.

– Но…

– Расслабься, – с нажимом произнес я.

Когда Катя ушла мы с доктором осмотрели тело. И если бы не Катина догадка, то нам бы потребовалось намного больше времени, чтобы обнаружить место укола. У мадам Зубровой был фирменный подчерк – мы обнаружили небольшое красное пятнышко на шее у несчастного Степанова.

– Я возьму образец ткани на анализ, – после осмотра сказал доктор, – но с вероятностью девяносто девять и девять могу утверждать, что это след от дротика. Передаю вам глубокую благодарность от нашего следственного отдела. Вы только что навесили на них нераскрытое убийство.

– Не стоит благодарности. Пусть развлекаются, – ответил я.

– Вам выслать результаты вскрытия по почте?

– Нет. Не надо. Все, что я хотел, я узнал, – больше химического анализа ядов меня сейчас беспокоило «видение» Кати. И то, как Нила на него отреагировала.

– Ну что? – спросила меня сидевшая на диванчике Катя, едва я переступил порог комнаты отдыха, – ты убедился, что он таки пылает красным огнем?!

– Конечно нет. Обычный труп…

– Да какой там обычный! Он…

Я приложил палец к губам и до Кати дошло, что во всех помещениях полицейского участка ведется видеозапись.

– Пойдем воздухом подышим. Тебя отпустит.

– Пойдем, – согласилась со мной девушка.

Я выполнил свое обещание. Катя могла «подышать» не просто воздухом, а прекрасной речной прохладой. Наш бесконечно суетной день заканчивался, вечерело. И мы решили провести этот вечер на площадке ресторана прогулочного судна. Желающих прокатиться по вечерней Волге было немного. С нами на катер погрузилось семейство с тремя детьми и здоровый детина с огненно-рыжей шевелюрой. Перед самым отплытием на борт взошла еще и одна дама. Высокая и худая. При виде ее моя рука инстинктивно потянулась к пистолету, но тревога была ложной – дама была лет на двадцать старше Зубровой и абсолютно на нее не похожей.

Мы с Катей заняли столик подальше от остальных пассажиров, чтобы спокойно обсудить все произошедшее. Дяде я краткий доклад уже отправил и в ответ получил только одно слово – приезжай!

– Зачем Шуйским копать под тебя или твою семью? – спросила Катя после того, как я рассказал все, что мне озвучил Леонид Орлов.

– Аристократам и элите всегда есть что делить.

– Элите, значит, да? А кто говорил, что у нас в стране элиты нет и все граждане равны?

– Не начинай, – мне сейчас было не до споров о социальной справедливости, – у Орловых и Шуйских есть конфликт, который касается внешней политики государства.

– Шуйские-то понятно. Старый князь возглавляет Министерство международных отношений. А вы-то каким боком там завязаны? Всем известно, что Орловы это силовики. Армия, полиция, жандармерия.

– Все так или иначе касается политики. Отец и дядя стоят на стороне изоляционистов…

– Вот кстати никогда не понимала этой глупости! Зачем удерживать Россию от контактов с другими странами?

– Изоляционисты не против контактов как таковых. Просто отец считает, что контакты эти должны быть весьма ограниченными. Как сейчас. Изоляционисты не против того, чтобы привлекать иностранные технологии. И тех же иностранных спецов. Но только через зоны ассимиляции.

Таких зон было две. Одна для приема гостей из Азии, находящаяся на Дальнем Востоке. И другая для европейцев в Гродно. Любой желающий получить вид на жительство в Российской Империи должен прожить в зоне ассимиляции пять лет. В этих зонах нет доступа к НИЭ и любой другой технологии, связанной с Источниками. Из них, за малейшую провинность или подозрение в шпионаже мигрантов высылали в течение двух часов.

– С мигрантами все понятно. Но у нас же свои собственные граждане ограничены в передвижении.

– С чего это вдруг? Ты свободна перемещаться по всей территории. Хоть на Камчатку…

– Но за границу выехать не могу! – перебила меня Катя.

– Что тебе там делать? – Катя была права, за границы Империи могли выезжать и возвращаться обратно менее половины процента жителей. В основном сотрудники дипкорпуса и торговые представители.

– Ну как! Я люблю путешествовать. Ты представь райские тропические острова…

– А чем Волга хуже? – я кивнул за борт.

– Да ничем! Просто они разные! Я и здесь хочу побывать. И там. Это же нормально?

– Нормально, – согласился я с ней, – но мы живем здесь. И живем в целом хорошо. Гораздо лучше, чем народ живет в Еврогерманском Альянсе, к примеру.

После Второй Мировой войны в Европе было худо. Третий Рейх на захваченных территориях устраивал настоящий террор местного населения. Но по прошествии почти века после окончания боевых действий, ситуация выравнивалась. Земли, как стали называться захваченные страны, получили большую автономию, да и агрессивная политика новых канцлеров сглаживалась. В итоге на западе Российская империя получила мощный военно-экономический блок – Еврогерманский Альянс был основной силой на планете, могущей бросить вызов нашей стране. От попыток агрессии, как и в сороковых годах прошлого столетия, его сдерживала только наша боевая техника, основанная на НИЭ.

– Ну с Альянсом мы вечные соперники, это понятно. Но почему мне нельзя съездить в ту же Америку?

– Ты говоришь и думаешь, как Шуйские, – рассмеялся я, – у них вообще мечта заключить с США союз. Проект так и называется – Рукопожатие через Берингов пролив.

– Ну а что в этом плохого?

– Плохого? Американцы уже десятки раз намекали нам, что неплохо бы нам поделиться секретами НИЭ. И это только по официальным каналам. Знаешь, сколько мы ловим шпионов всех мастей и национальностей в год? Десятки тысяч.

– Бедные жандармы, работают круглые стуки не покладая рук.

– И это сейчас, – я проигнорировал Катин сарказм, – а представь, что будет, если мы границы откроем? Никакой штат Лейб-Жандармерии с возможными утечками не справится.

– И поэтому твоя семья против любых союзов? А что думает император?

– Император… ты же понимаешь, как на его мнение влияет та информация, которую до него доводить его окружение? Пока он больше прислушивается к изоляционистам. Но вот сын его, старший, говорят увлекся идеями глобализма.

– И ты думаешь, что Шуйские через тебя хотят расшатать фундамент под домом Орловых?

– Не знаю, – признался я, – с одной стороны очень может быть. С другой… попытка настолько грубого шантажа может привести к тотальной войне между нашими семьями.

– Стрелять друг в друга начнете? – удивилась Катя.

– Стрелять Вряд ли. В ход пойдут политические, финансовые и грязные инструменты.

– Грязные?

– Подкуп, шантаж, компромат.

«Хватит уже трепаться о никому неинтересных человеческих разборках!» – взорвалась у меня в голове Нила, – «спроси у девчонки про свечение! Это важно!».

– С первой частью наших проблем разобрались. Переходим ко второй – что ты увидела в морге? – меня этот вопрос волновал не меньше, чем демона.

– Жуууть! – протянула Катя, – ты не поверишь!

– Во мне живет Королева Теневых Лезвий, – напомнил я, – я могу поверить во что угодно.

– Он светился! Лежит такой и светится! Такое впечатление, что из груди и головы идет тусклое, но все-таки видимое излучение! Ты его видел?

Я отрицательно помотал головой.

«Из груди и головы?!».

– Да, ты же Катю слышала, – подтвердил я.

– Чего-чего? – переспросила девушка.

– Я не с тобой. А с ней общаюсь.

«Плохо! Очень плохо! Ты себе даже не представляешь, насколько это плохо!».

– Я вижу, как она тебе отвечает. Когда демон активизируется, я вижу всполохи у тебя в голове. Очень похожие на то свечение, которое было у Степанова, только синее, – шепотом сообщила мне Катя.

– Ты так и будешь паниковать? Или соизволишь объяснить, почему труп Степанова светился? – обратился я к демонессе.

«Внутри него жил бес».

– Бес?! Типа тебя?! – слова Нилы меня огорошили. Я-то считал, что я на весь белый свет такой один.

«Я – архидемон!» – возмущенно загудела Нила так, что у меня чуть голова от этого набата не лопнула, – «а бес… это низшая ступень развития моего народа».

– Как ты это поняла?

«Чем больше сила у перенесшегося существа, тем сильнее свечение».

– Я свечусь ярче, чем Степанов? – уточнил я у Кати.

– Да, – ответила девушка.

«Но может быть он светится слабее, потому что угасает».

– Угасает?

«Одержимый умер. Бес внутри него тоже умирает, но медленно».

– То есть если меня убьют, ты тоже просто угаснешь?

«Да. Но проживу дольше, потому что я сильнее. Но это неважно. Важно то, что бес светился красным!».

– И что это означает?

«Мои миньоны горят синим пламенем. А красным…», – демон замолчала, не закончив мысль.

– И кто же светится красным? – я продолжил ее расспрашивать.

«Тот, кто принесет твоему миру гибель! Как он вообще смог пройти сюда?!».

– Если ты продолжишь говорить загадками, боюсь я не смогу ответить на этот вопрос.

«Чтобы убедится наверняка, мне надо установить связь с тем умирающим бесом».

– Связь? – наш торопливый разговор начал привлекать внимание резвящихся на площадке между столиками детей. Со стороны мой диалог выглядел странным – я говорю сам с собой, а моя спутница безучастно вслушивается в мою речь, не пытаясь ответить. Да и родители детишек тоже начали коситься в нашу сторону. Лишь рыжий здоровяк продолжал поглощать стопку за стопкой, не обращая на окружающих никакого внимания. Я осознавал, что «представление» пора сворачивать, но мы с Нилой подходили к самому интересному.

«Да. Нужен телесный контакт. Ты должен приложить руку к голове Степанова. Тогда я могу связаться с бесом или тем, что от него осталось. И молись, чтобы мое предположение оказалось ошибочным!».

– Молиться? Как ты там говорила – тебя не интересуют наши жалкие человеческие разборки? Ну так вот – а мне мало интересны ваши демонские, – я специально раззадоривал Нилу, чтобы вытянуть из нее побольше информации. На самом деле понять, как в Степанове оказалось потустороннее существо и зачем оно вообще вселилось в пожилого научного сотрудника было мне архиважно, – может бес вселился в него во время аварии в Зарнице?

«Невозможно. Тогда через пролом прорывались только я и мои приспешники. Синие! Красным там было не место!».

– Зачем вы вообще прорываетесь в наш мир? – этот вопрос я задавал Ниле, наверное, уже в сотый раз.

И в сотый раз она ушла от ответа.

«Сначала – бес!».

– Но потом?

«Потом посмотрим».

Я не мог начать пытать себя, а заодно и демона прилюдно. Вместо этого я связался с дядей.

– Да? – ответил на мой вызов Леонид Орлов.

– Мне снова нужен доступ в полицейский морг.

– Зачем? Нарыл что-то?

– Да, хочу осмотреть тело Степанова.

– Ну дык козыряй удостоверением сколько хочешь. Зачем я тебе его выдал?

– Хорошо.

– Как закончишь в морге, сразу вылетай. Наши подозрения насчет… – дядя не стал линий раз произносить фамилию Шуйских. Мы разговаривали по защищенной линии, но он знал, что защищенных на сто процентов линий не бывает, – насчет наших будущих родственников это серьезно. Очень серьезно, Никита!

Ну вот. И дядя туда же! Как и демон он мне намекает, что на кону стоят судьбы мира.

– Что они тебе сказали? – с дядей я беседовал через «горошину» в ухе. Нилу вообще кроме меня никто не мог слышать. Поэтому Катя живо интересовалась результатами моих переговоров.

– Пора заканчивать с трапезой, приятного аппетита. Мы сходим на берег.

– И куда?

– В морг.

– В морг?! Опять?!

Я кивнул.

– Умеешь же ты пожелать приятного аппетита, – Катя отодвинула от себя тарелку.

Глава 12

К полицейскому комиссариату мы добрались уже ближе к десяти вечера. Патологоанатом нас дожидаться не стал, да он нам и не нужен был – Нила должна была выступить в роли нашего главного эксперта. Полицейский проводил нас до дверей морга, а сам остался снаружи.

– Если хочешь, можешь расположиться в комнате отдыха, – предложил я Кате. Свою задачу она выполнила, распознав что-то неладное в теле умершего.

– Да я справлюсь… но ты справишься лучше без меня, – не стала геройствовать Катя.

– Правильный выбор. Как закончу, зайду за тобой.

Я остался в морге один. Доктор, добрейшей души человек, оставил мне подсказку. На одном из боксов висел оранжевый стикер с надписью: «Вам сюда». Я взялся за хромированную ручку и вытянул каталку с телом из бокса. Приподнял укрывавшую его белую ткань.

«Надо же, дождался и никуда не ушел!».

– Что мне надо сделать? – спросил я у демона.

«Приложи руку к его лбу».

Мои пальцы прикоснулись к ледяной коже мертвеца. Я ожидал чего-то эффектного. Демон встречается с бесом. Однако, вопреки мои ожиданиям, мою ладонь окутало лишь легкая синяя дымка.

– И? Что дальше?

«Тихо не мешай. Он сопротивляется».

– Так он живой?!

«Нет. Мы не умираем в прямом смысле этого слова. Мы исчезаем, растворяемся. И сейчас то, что осталось от беса, сопротивляется».

– И у тебя получится…

«Тихо», – шикнула Нила, и я перестал ей мешать.

Синее энергетическое облако окутало голову Степанова. Но сколько я не всматривался, никакой красноты я обнаружить не мог. Вдруг мою ладонь пронзил электрический разряд, я инстинктивно отдернул ладонь.

«Потерпеть не можешь?! Это же не больно!».

– Зато неожиданно! Предупреждать же надо!

«Предупреждаю», – сказала Нила и мою руку снова свела судорога.

Демонесса была права, боли при этой странной процедуре я не испытывал, но ощущения были крайне неприятные.

Эта легкая пытка продолжалась минут пять. Я представил себе, насколько глупо я выгляжу на полицейских камерах. Но видеокамеры хоть не могли запечатлеть магию, которую творила Нила и мою горящую руку.

«Все, готово», – сообщила мне Нила.

Что готово и чем все закончилось, я выяснять не стал. В отличии от магии, разговоры с демоном камеры бы запечатлели отлично.

– Идем, – пройдя по коридору и открыв дверь, окликнул я Катю.

– Ну что? – догнав меня, шепнула девушка, – нашли что-нибудь интересное?

Я красноречиво кивнул на камеру в конце коридора и это удержало девушку от дальнейших расспросов.

Первым делом выйдя на улицу, я спросил:

– Нам есть еще смысл оставаться в Самаре?

«Нет. Не думаю. Портал открывали не здесь. Мы можем возвращаться».

– Это ты мне скажи! – одновременно с демонессой произнесла Катя.

– Я не у тебя, я у Нилы интересуюсь.

– Слушай, ну так ведь невозможно, я должна понимать, с кем ты общаешься в данный момент! Говори – Катя. И я пойму, что ты обращаешься ко мне. Или говори – нечистая, когда обращаешься к демону.

«Нечистая?! Да я… да я состою целиком из чистейшей энергии! Не то, что эта мясная кукла!»

Я вызвал такси и постарался успокоить демонессу.

– Это образное выражение. Нечистыми духами или силами, мы называем гостей из преисподней. Ты лучше расскажи, что ты выяснила?

«Немногое. Но и этого хватит, чтобы вас перепугать до смерти. Ты бы лучше присел, чтобы не упасть».

Пожелание демона практически тут же исполнилось. Нам не пришлось долго ждать такси, по счастливому стечению обстоятельств, возле полицейского комиссариата пассажиров поджидало их сразу три штуки. На одном из них погас зеленый огонек, означающий, что робот свободен и он подкатил к нам. В такси тоже работала система видеонаблюдения, но я собирался больше слушать, а не говорить, поэтому не боялся сболтнуть чего-то лишнего. Точкой назначения я поставил местный аэропорт. Там мы сядем на «красного дьяволенка» и прощай Самара.

– Мы сели, а ты начинай, – я посмотрел на Катю и добавил, – начинай рассказывать, нечистая сила.

«Бес в теле был. Точнее не бес, а лишь тень, оставшаяся после него».

– Но говорить-то он смог?

«Даже бы если и смог, то со мной он не стал разговаривать».

– Почему?

«Он раб Махамари».

– Мне это ни о чем не говорит.

«А зря, мой маленький друг, зря. Вы должны визжать от страха, услышав имя Ракты Махамари, Опустошителя, Красной Чумы!».

– Тебе хочется визжать? – спросил я, повернувшись к Кате.

– Ты о чем? – не поняла, что я имею в виду девушка.

– Вот видишь, – я вновь обратился к Ниле, – Катя визжать не хочет. Я тоже. Так в чем дело?

«В том, что в ваш мир проникли миньоны Махамари! Архидемона, одного из тринадцати князей Паталы Лока!», – произнесла демонесса и по голосу я чувствовал, что она напугана.

– Слишком много незнакомых слов. Что за Патала Лока? – я не переживал за то, что кто-то сможет прослушать наш разговор. Для стороннего слушателя он все равно звучал как абракадабра.

«Дом. Родина. Мир, откуда я пришла. Патала Лока – Нижний мир, обиталище бесов и демонов. Демоны, это разумная раса, живущая там. Бесы – всего лишь энергетические элементали. Тупые, но послушные и преданные. У нас сложная иерархия, но тринадцать князей занимает в ней высшую ступень».

– Ты в число этих тринадцати входишь? – сколько я до этого момента Нилу не расспрашивал про мир, из которого она к нам заявилась, в ответ получал лишь насмешки в духе, что их мир велик, а наш жалок. Но, видимо, появление слуги какой-то Красной Чумы напугало демонессу не на шутку, и она решила разоткровенничаться.

«Входила», – уклончиво ответила она, не вдаваясь в детали, – «но именно по милости Ракты я оттуда и вылетела! А сейчас он идет к вам».

– Что значит – к нам? Как это перемещение из мира в мир вообще происходит? – вот я и добрался до самого интересного.

«Если я тебе скажу, что вы сами привели к себе в дом врага, ты мне поверишь? Нет? А зря. Пора тебе открыть один большой секрет. Что ты знаешь о технологии производства НИЭ?».

– Ты же знаешь, что ничего, – несмотря на то, что я был жандармом, я не знал ровным счетом ничего о том, что скрывается за защитными барьерами оболочек НИЭ.

«Это так глупо! Ты стережешь то, о чем не имеешь ни малейшего понятия!», – рассмеялась Нила.

С моей точки зрения глупого в этом ничего не было. Есть объект, надо обеспечить его охрану. И какая разница, что внутри этого объекта спрятано. Этим мнением я и поделился с демоном.

«Ооо, разница огромная, если бы ты знал, что у Источников внутри, ты бы их так яростно не защищал. А орал бы на каждом углу, что надо вырыть огромною яму, похоронить в ней все Источники и надежно сверху забетонировать!».

Среди обывателей конечно же бытовало мнение, что в Источниках содержится какая-то опасная гадость. Я же имел честь на собственном опыте убедиться, что так оно и есть – при взрыве небольшого Источника практически испарилось целый исследовательский комплекс. Взорвав же большой можно уничтожить целый город. Но напугать меня тем, что у НИЭ, как и у любого чуда, есть две стороны медали, у демона не выйдет. Ну по крайней мере я так считал.

«Приготовься, сейчас ты узнаешь…».

– Никита, мы куда-то не туда едем, – вдруг с испугом в голосе произнесла Катя.

– Как ты определила? – спросил я, глянув на монитор навигации. Обычно на нем отображался маршрут, скорость и время прибытия на место. Но у нашего такси монитор забарахлил, вместо карты с цифрами по нему бежали лишь горизонтальные цветные полосы.

– Аэропорт за рекой, на другом берегу, – я был слишком увлечен беседой со своим внутренним демоном, чтобы следить за дорогой. А вот Катя как-то смогла разглядеть из-за высоток Волгу и понять, что мы направляемся в другую сторону.

«Знаешь, я собираюсь посветить тебя в величайшую тайну, а ты дорогу разглядываешь! Какая тебе разница, в какую сторону нас везет такси? Вдруг оно пробку объезжает или впереди авария?!».

– Погоди, мы на самом деле едем в обратную от реки сторону. А нам на другой берег… так быть не должно.

Я прикоснулся к навигационному экрану. Но он никак на это не отреагировал, продолжая вырисовывать линии.

– Хорошее окончание прекрасного дня, – резюмировала Катя, – у нас еще и такси поломалось!

– Если бы у такси вышла из строя одна из систем, оно бы немедленно сбросило скорость и припарковалось, – я был знаком с протоколами безопасности общественного транспорта. А вот наше такси их, по сей видимости не читало, поэтому катило дальше как ни в чем не бывало.

Возле монитора навигации располагались две большие кнопки, одна отвечала за вызов человека-диспетчера. Я надавил на нее. По идее, сейчас нам должна была ответить милая барышня, которая, узнав нашу проблему, перехватила бы управление такси и вернула бы его на маршрут. Но динамики в салоне оставались мертвы.

– Что за чертовщина, – я нажал на вторую кнопку. Это отвечала за экстренную остановку и разблокировку дверей. Пользоваться ею разрешалось только в аварийных случаях, однако на мой взгляд, как раз такой сейчас и происходил.

– А почему мы едем дальше?!

На вопрос Кати у меня не было ответа. Так быть попросту не могло!

«Да отвлекись ты! Приедем мы рано или поздно куда-нибудь!».

– Вот в этом и вопрос – куда мы приедем? И кто нас там ждет?

Хотя я говорил с демоном, однако на кресле засуетилась Катя.

– Ты думаешь, нас куда-то везут?

– Другого объяснения происходящему у меня нет.

Я подергал ручку двери – закрыто. В принципе так и должно быть, двери машины блокируются намертво. Можно было попробовать прострелить замки из ТТ и…

– За нами едут две машины, – сообщила смотревшая в заднее стекло Катя.

Такси свернуло с центральной улицы и петляла по закоулкам частного сектора. Справа и слева от нас виднелись ряды похожих друг на друга близнецов таунхаусов. Жилых – в окнах домов горел свет. Но трафика на улочках не было, нам не попалось ни одной встречной машины. Да еще и такси, как назло, свернуло на неосвещаемую дорогу. Таунхаусы с ухоженными лужайками закончились. Да и людей вокруг не было. Здесь трудились роботы, огромные прямоугольные рамы которых печатали стены новых особняков. Автоматизированные экскаваторы рыли траншеи под коммуникации, машинки поменьше, вскапывали землю и готовили ее к высадке газонов.

– Эти за нами свернули, – сказала Катя.

Да я и сам видел, что две пары фар неотступно следовали за нами. Ждать, что нас куда-то привезут было глупостью. Ведь нас, скорее всего, там не хлебом с солью встречать будут. И стол с пятью переменами блюд тоже вряд ли накроют. Поэтому решать, что делать, надо было быстро. И разбираться с преследователями прямо на дороге. Я все-таки достал пистолет, но решил стрелять не в водителя ехавшей за нами машины, а постараться зацепить колеса автомобиля. Ведь существует крошечная вероятность, что те две машины увязались за нами случайно. Обидно будет прикончить какого-нибудь законопослушного гражданина.

«Руку на панель!», – скомандовала Нила.

Я не знал, что задумала демонесса. Но обычно ее решения были хорошо продуманными и неимпульсивными. Решив довериться демону, я, как она и просила, положил руку на панель управления роботакси. Мои пальцы свело от жуткого, пронизывающего до костей, холода. Вырвавшаяся из моей руки волна синей энергии окутала панель управления такси.

Королева Теневых Лезвий управляла энергией мастерски. В данном случая она просто вытянула ее из аккумуляторов такси. Всю, разом, без остатка. Такси как споткнулось, система рекуперации попыталась вернуть заряд в батареи за счет торможения. Но и эти крохи Нила успешно вытягивала из бортовой сети. Я еще раз дернул ручку двери – лишившись питания, электромагниты перестали ее блокировать. Не дожидаясь полной остановки машины, я выпрыгнул на кучу земли, сложенной строителями возле обочины. Она смягчила удар, я как будто бы на поролоновый мат приземлился.

– Никита! – крикнула девушка, побоявшаяся выпрыгнуть из машины, – а я?!

– Не высовывайся! – успел крикнул я, беря на прицел первую приближающуюся машину, в то время как такси вместе с Катей выехало на обочину.

Молодец девчонка, не пропадет. Услышав мою команду, она нырнула на пол машины и скрылась из вида. Но не только катя отличилась прытью – у подъезжающей лакированно-черной «Минервы» открылись двери. И из машины на проезжую часть буквально посыпались люди.

– Лейб-Жандармерия! – сработал у меня рефлекс, выработавшийся долгой службой. Хотя в данной ситуации лучше было бы представляться сотрудником Тайной Канцелярии. Я перекатился через кучу земли и распластался, приготовившись вести огонь, – всем стоять! Руки на головы! Живо!

Рявкнул я так, что хоть сейчас снимай промо-ролик про тяжелые будни палачей режима. Но выпавшая из «Минервы» четверка на мой рев никак не отреагировала. Парни разлеглись прямо на дороге и нацелили на меня пистолеты с банками глушителей на стволах. Пока я разорялся, стараясь не подстрелить ни в чем не повинных граждан, эти самые граждане открыли огонь. Пули выбили из земли возле моей головы пару фонтанчиков и с визгом рикошета ушли в небо.

Мой Тульский Токарев Модернизированный стрелял не кинетическими снарядами, а лазерными лучами, для которых и тяжелый бронежилет не был помехой. Стрелял я парами – два нажатия на спусковой крючок, перекат и снова повторить. Вертеться ужом на сковородке меня вынуждали точный и слаженный огонь моих оппонентов. Готов поспорить, что они не в институте для благородных девиц так стрелять научились. Задержись я не месте и влепят мне пару пуль точно в лоб!

Из-за того, что я вынужден был крутится по земле юлой, страдала и моя точность. Я смог только полоснуть лучом по плечу лежащей на дороге фигуре. Красный луч рассек ткань черной куртки без труда, фигура яростно заматерилась, но здоровой рукой продолжала стрельбу. Положение мое осложнялось – пара налетчиков, прикрываясь остановившейся посреди дороги «Минервой» начали обходить меня справа. Зайдут во фланг и все. Я для них буду как на ладони и даже вывалянный в грязи шедевральный костюмчик от Ивана Вайнштейна и его сыновей меня не спасет. Потому что не дал портной Тайной Канцелярии мне в комплект шлем.

Я пытался одновременно и с линии огня уйти и не дать парочке бандитов проползти ко мне во фланг, но у меня это плохо получалось. Мои противники действовали крайне организованно, пока двое прижимали меня к земле выстрелами, вторая пара быстрыми бросками продолжала движение. Как только я отвлекался на первых, по мне лупили вторые. Ребята, которые меня атаковали, легко бы сдали норматив по оперативным действиям и в Лейб-Гвардии и в Тайной Канцелярии.

«Помочь?» Иван Вайнштейн и сыновья Нила тоже понимала, что в нашей с ней общей тушке вот-вот начнут появляться абсолютно лишние отверстия.

– По команде выставляй защитный купол! – хорошо еще что мне перезаряжать оружие не надо было. Питаемый НИЭ Тульский Токарев боялся только перегрева от беспрерывных выстрелов, опустошить его «магазин» было нереально. Но меня все равно подавляли огнем за счет численного перевеса. Поле Левицкого уже перехватило несколько пуль, направленных точно в меня. Оно плавило их в воздухе, и они шлепались расплавленными плевками о ткань костюма. Пробивные свойства расплавленных снарядов резко падали, прошить арамидную ткань они были не в силах, но синяки после себя оставляли знатные. Завтра я буду выглядеть так, будто играл в салочки. С великанами. Поле Лепницкого чуда сотворить не могло, оно успевало разогревать до расплава ограниченное число снарядов и последние пули в длинной очереди до меня таки добраться могли бы. То ли дело защитный кокон, который могла выставить Нила – он и тактический ядерный удар сдержит. Но проблема в том, что его видно и что я весь такой окруженный синими всполохами безумной энергии мог попасть на камеры уличного наблюдения.

«Я готова!».

Я хотел дождаться, когда пара, которая обходила меня справа, начнет совершать финальный бросок, прикрыться куполом и… я услышал рев мотора. К месту нашей заполошной перестрелки летела чуть отставшая третья машина.

Глава 13

Соотношение сил один к четырем и так было для меня нерадостным, а к моим оппонентам с визгом шин спешило подкрепление. Настала пора перестать разыгрывать из себя скромняшку и начинать использовать силу демона в полную силу. Я готов был скомандовать Ниле, чтобы она накрыла нас куполом, но тут произошло еще одно совершенно непонятное для меня событие – неряшливый помятый пикап сшиб одного из нападавших и проехался по-другому, лежавшему на дороге.

После этого он, не сбавляя скорости, врезался в стоявшую «Минерву». Все произошло так быстро и так неожиданно, что я забыл отдать команду демону. От столкновения водитель пикапа вылетел через лобовое стекло и покатился по асфальту. Его хотела подстрелить вторая пара налетчиков, но я привстал над укрывавшей меня кучей и буквально залил их лазерными залпами, не давая им выглянуть из-за покалеченной «Минервы».

Вылетевший через лобовое стекло незнакомец, поднялся на ноги. С его длинного, до пят, плаща посыпались мелкие осколки. Пришел он в себя мгновенно, откинул полу плаща он вскинул нечто, напоминавшее гаубицу. Бабах!

К стрельбе я привык и не вздрагиваю от каждого выстрела как нежная барышня. Но по ушам, даже на открытом пространстве, бабахалка таинственного незнакомца ударила знатно. Вооружен мужик в плаще и широкополой шляпе был осколочным ружьем чудовищного калибра, самым убойным оружием на ближней дистанции боя. Крупная вольфрамовая картечь прошлась по «Минерве» вышибая оставшиеся стекла, вспарывая корпус и взбивая обивку в вату. За первым выстрелом последовал второй, третий, пятый! Незнакомец опустошал свой дробовик не жалея патронов!

Я постарался от него не отставать, вынырнув из своего укрытия я всадил разряд в бок одному из налетчиков. На этот раз луч прошел не вскользь, а пробил его навылет. Он рухнул, даже не вскрикнув. Последнего из нападавших снесла волна картечи.

Я обернулся и направил ТТ на мужика в плаще. То, что он убивает моих врагов еще не значит, что он на моей стороне.

– Ты вообще кто такой?!

Мужик поднял шляпу, и я узнал в нем рыжего детину, напивавшегося на речном прогулочном катере.

– Ронан Доэрти, – представился он, засовывая патроны в трубчатый магазин дробовика. Хотя какие там патроны, по размеру они тянули на мелкокалиберные снаряды.

– Я вижу тебя в первый… нет во второй раз.

– Ваш дядя передавал вам привет, – он передернул затвор, досылая патрон, – если вели бы вы себя аккуратнее, нам бы и не пришлось увидеться.

После Второй мировой к нам массово переселились ирландцы и стоящий передо мной мужчина был их ярким представителем. Ярким в самом прямом смысле этого слова – спадающие до плеч волосы были не просто рыжими, а огненными. Веснушками было усыпано все его лицо, даже орлиный нос с большой горбинкой. С ирландцами мне приходилось общаться не часто, хоть они и перебрались в Россию жить уже почти век назад, но предпочитали жить своими, довольно изолированными сообществами. При этом стремились поступить на государеву службы и проявляли себя исключительно на отлично. Ирландцу что пить, что шашкой махать – все по душе. Ну или из дробовика шмалять.

Ронан подошел к пикапу и вытащил из его кузова объемную сумку.

– Моя машина на ходу, – сказал он. Преимуществом автомобилей на электротяге была их потрясающая надежность. Машина на ДВС после лобового столкновения раскурочила бы себе радиатор и бог его знает, что еще. У пикапа капот был всмятку, но я не сомневался, что он поедет – под капотом у него был дополнительный багажник, ведь электродвигатели размещались прямо в колесах, – забирайте ее и езжайте.

– А ты?

– Мне надо позаботиться об этом, – обвел руками поле боя ирландец, доставая из сумки блестящий баллон с кричащей об опасности красной этикеткой. Баллон мне был знаком, в таких хранилась смесь для огнеметов.

– Здравствуйте, – Катя, осторожно шла к нам, осматривая лежащие на земле тела, – а… а они уже все?!

– Добрый день, миссис! Надеюсь на вас не единой царапины нет? – поприветствовал ее ирландец, отвлекая ее от трупов.

– Ну не совсем так, – Катя показала окровавленные ладони, – порезалась, когда выбиралась.

– Плохо, очень плохо. Леонид Анатольевич наказывал, чтобы без царапин, – Ронан покопался в сумке, выудил оттуда два перевязочных пакета и протянул их Кате, – обработай и перебинтуй.

– Спасибо.

– Царапин не должно быть, – повторил ирландец.

– Ронан – твой ангел-хранитель, приставленный дядей, – познакомил я их.

– Рад познакомиться с вами, миссис! Жаль, что это случилось при таких обстоятельствах, – он поклонился и поцеловал руку Кати, – езжайте, скоро здесь будет полиция.

Мы с девушкой сели в пикап. Грузовичок нас не подвел, со скрипом и стонами, но машина тронулась с места.

– Он такой милый и галантный, – произнесла Катя, усаживаясь на кресло рядом со мной.

– Угу, – подтвердил я, разворачивая грузовик.

– Ой, – вскрикнула Катя, увидев, как ирландец схватил за ногу тело одного из налетчиков и потащил его к разбитой «Минерве», – а что он будет с ними делать?!

– Что-что, пикник устроит, я полагаю. Со стейками с хорошей прожаркой.

Едва мы доехали до поворота, позади нас заполыхало яркое зарево пожара.

– А почему мы не вызвали полицию? Не устроили разбирательства? Заявление о нападении не подали?

– Я предполагаю, что дядя хорошо проинструктировал Ронана. И тот знает, что надо делать в том или ином случае.

– То есть, – в Кате ожил репортер, – в городе может случится перестрелка, ее жертв потом сожгут на костре, а официальные органы при этом уведомлять не надо?

– Как раз таки кого надо того уведомят, – ответил я Кате, выезжая на освещенную дорогу.

– А остальные граждане как? Они же тоже обязаны знать правду!

– Они ее и узнают, – я попытался изобразить голос диктора новостей, – сегодня, на окраине города, примерно в двадцать два часа тридцать минут, произошло возгорание автомобиля марки «Минерва-спорт». Пожарные дроны прибыли на место по тревоге, но, к сожалению, спасти людей, находившихся в машине, не удалось.

– Значит просто пожар?

– Ну или авария, я не знаю, что придумает канцелярия.

– Капееец, – возмущенно выдохнула Катя. И замолчала.

Выехав из района таунхаусов, мы бросили грузовик, немного прошлись пешком и вызвали такси до аэропорта. И Катя угрюмо молчала все это время. В такси она подобрала ноги к подбородку, отвернулась от меня и смотрела в окно широко открытыми глазами. Я ее не тревожил, пусть хотя бы мысленно побудет наедине сама с собой хотя бы мысленно. Все-таки ей довелось пережить не самый приятный момент. Я был удивлен, что она вообще в истерику после перестрелки не ушла. Обычно неподготовленные барышни более эмоционально реагируют на раскрашенный красным асфальт и парочку раздавленных машиной тел.

И если Катя вела себя тише воды, то моя вторая попутчица, наоборот, устроила у меня в голове настоящую бурю. Однако беседу с ней я решил отложить до того момента, пока я не окажусь в безопасности в кабине своего джета. Прошлый с ней бурный диалог отвлек меня, и я прозевал слежку за нашим такси, больше я таких ошибок совершать не намерен. Предположительно Шуйские начали за мной широкомасштабную охоту. Ворон считать или с внутренним голосом в такой ситуации беседовать было абсолютно неприемлемо.

Несмотря на плохие предчувствия до аэропорта мы добрались без приключений. Впрочем, как и до «красного дьяволенка». Катя все также предпочитала хранить молчание, перед этим заявив, что и раньше-то несильно любила аристократию, а теперь и вовсе от всей души ненавидит наши интриги и разборки.

«Ну, маленький человечек, ты готов узнать самую страшную тайну, окружающую НИЭ?» – спросила меня Нила, как только шасси джета оторвались от земли.

– Давай уже, вещай, – разрешил я, хотя мысли мои крутились больше над тем, как предательски Шуйские решили нанести удар. Мне казалось, что одним мной их происки не ограничатся и под угрозой могут находиться все мои родственники.

«Мы остановились на технологии производства НИЭ» – решила потянуть интригу Нила.

– Я помню, давай не затягивать…

«В Источниках используются бесы!».

Мы были еще в зоне самарского аэропорта, поэтому я вел джет на ручном управлении. И при словах демонессы чуть не свалил самолет в штопор.

– Чего?! Что ты сейчас сказала? – мой вопль даже Катю отвлек от самокопания.

«А ты как думал? Что это могучий человеческий интеллект дошел до изобретения такого чуда? У меня для тебя плохие новости – у вашего рода слишком мало мозгов. Вы едва научились палками себе пищу с деревьев сбивать…»

– Да что ты говоришь? А ядерное оружие? И энергетика? Она не сильно уступает НИЭ…

«О да! Ты приводишь в пример технологии, которые так или иначе доконают твой никчемный вид! И без Источников, твоя страна была бы такой же заурядной, как и все остальные на этом комке грязи! Вам просто повезло…»

– Повезло в чем?

«В том, что Повелители Паталы Лока обратили на вас внимание! И попытались прорубить к вам портал!».

Кажется, я понимал, о каком событии говорила Нила.

– Это во время взрыва в Зарнице? Когда появилась ты?

«Раньше. Намного раньше. Мы прорубали портал, я шла впереди наших легионов, готовых стереть вас в порошок…».

– Где и когда это было?

«Глупые обезьянки называют это событие падением Тунгусского метеорита. Ты представляешь? Метеорита! Без обломков, без кратера!».

– А что это было на самом деле?

«Наш приход! Но вам повезло, энергетика вашего мира воспротивилась вторжению. С первым ударом, о котором говорят ваши очевидцы, мы открыли пролом между измерениями. Вы уже были готовы из него выйти, но в процесс вмешалось энергетическое поле вашей планеты. Оно безжалостно скомкало проход, деформировало его, убив сотни моих соплеменников! Второй взрыв был намного сильнее первого и сопровождался большим выбросом энергии».

– И тебя выбросило наружу? – должно же быть объяснение тому, что Нила сейчас сидела в моей голове.

«Нет. Но это длинная история…».

– А мы никуда не бежим, – сказал я, сверившись с навигатором, – нам еще лететь и лететь.

Катя, понимая, что я пытаюсь разузнать у демона нечто очень важное в разговор не встревала.

«Я была наказана после неудачи. В которой я, кстати, была абсолютно невиновна! Никто не ожидал, что Земля отреагирует на наше появление контрударом. Но Совет Повелителей сделал меня козлом отпущения. Я прошла через череду наказаний. Моими пытками руководил сам Ракта Махамари».

– Я теперь понимаю, почему ты его недолюбливаешь.

«Недолюбливаю?! Да я ненавижу этого напыщенного индюка! Так бы и свернула ему шею! Мои страдания продолжались вечность, но Ракте и этого показалось мало. Он решил меня казнить, бросив в межпространственный разлом. Так я оказалась на вашей стороне».

– И? С чего ты решила, что наши ученные загоняют бесов и демонов в НИЭ?

«Да с того, дурачок, что я сама в нем оказалась! Обычно в разлом между нашими мирами попадают безмозглые бесы. Серые, те, которые не привязаны к конкретному Повелителю».

Я вспомнил, как всполошилась Нила, когда Катя сказала, что тело Степанова горит красным. Значит Демоны по цвету способны определять, где чей миньон.

«Меня же в пролом между мирами бросили специально. Ракта придумал для меня вот такой вот изощренный способ казни».

– Тебя швырнули в пролом? И что было дальше?

«Дальше? Ничего!», – горько усмехнулась Нила, – «я оказалась в ловушке. Как? Я тебе не могу рассказать. Я просто очутилась в НИЭ. И начала работать на благо Российской Империи. Трудиться, выделяя энергию. Как ваши ученные научились заключать нас внутри корпусов Источников – я не знаю».

– Не сходится, – усомнился я в рассказе демонессы, – если внутри Источников сидит демон или бес, то он не сможет выдавать энергию бесконечно. Рано или поздно он… устанет? Умрет? Не может же живое существо работать вечно.

«Не вечно, да. Я с тобой согласна. Но мы способны быть батарейками в течении продолжительного времени. Ты не забывай, что мы существа энергетического плана, а не мешки с мясом!».

– То есть рано или поздно НИЭ начнут выходить из строя?

«На твоем месте я бы не об этом переживала. Ракта Махамари забрасывает к вам своих слуг не просто так. Он готовится покорить ваш мир!».

– Ну мы тоже не мальчики для битья. По крайней мере мой лазер пробил твою оболочку.

«Не мальчики! Ха-ха-ха!», – развеселилась демонесса, – «во-первых, я была не готова к атаке. Во-вторых, я была одна. А Махамари пришлет тысячи бесов и десятки демонов. Армию! Ну и в-третьих – ты ни разу не пользовался заложенной моей силой по полной программе! Но даже те крохи, которые ты видел, должны дать тебе представление о том, на что будет способна наша армия! Ты говорил об ядерном оружии? Ваше самое страшное изобретение, да? Ну так вот – я выживу под защитным куполом даже в эпицентре ядерного взрыва. И смогу прикрыть еще как минимум несколько десятков бесов! И ты еще не видел, как я могу атаковать в полную силу!».

– Не видел, но могу себе представить, – пробормотал я.

– Никита, что она тебе нашептала? – обеспокоено спросила Катя.

Я открыл рот, но не знал, как сформулировать мысль о том, что к нам засылает разведчиков какой-то демонический князь. И что очень может быть, что наш мир стоит на пороге тотального апокалипсиса.

«Кстати, мы могли догадаться о том, что Степанов одержим, даже не осматривая тело», – выдала Нила.

– И каким образом?

«Внезапное выздоровление. Он же пить не мог, еле ковылял с тросточкой. А на видео здоровый розовый мужик, которому трость нужна только для шарма. Демон всегда улучшает здоровье носителя».

– И ты молчала?!

«А когда ты в последний раз болел? Думаешь, это последствия здорового образа жизни и замечательной генетики Орловых? Я тебе больше скажу, если бы ты серьезно покалечился, то я бы тебя восстановила за счет своих энергетических резервов. Ну и жизнь я, тебе дураку, продляю. Представляешь, как тебе со мной повезло?».

– А из могилы бы смогла воскресить?

«Ты не расслабляйся давай! Если башку снесут, вместе с мозгом, я тебе не помощник. Более того, я умру вместе с тобой. Только медленно и мучительно угасая».

Значит бессмертие и неуязвимость мне не грозит. Жаль, но надо быть благодарным судьбе и за крепкое здоровье.

– Никит, мне долго ждать? – напомнила о своем существовании Катя, – расскажи мне в конце концов, что происходит?!

– В Степанове жил бес. Его к нам прислал один из князей ада…

«Но-но-но! Попрошу не называть мою родину адом!» – тут же возразила Нила, – «Патала Лока или Нижний мир».

Кате всех этих тонкостей я разъяснять не стал.

– Нила говорит, что они уже однажды планировали захватить Землю…

– Зачем?!

«Скажи этой глупышке, что два мира лучше, чем один. Ну и добавь, что люди превосходны… на вкус».

О гастрономических пристрастиях демонов я тоже умолчал.

– Еще она сказала, что в каждый НИЭ заключено существо из… из Нижнего Мира.

– Получается Нила тоже там жила? И мой отец ее выпустил?!

«Скажи ей, что я его соблазнила! Нет – искусила, предложив вечную молодость!».

– И правда – зачем Беляев тебя выпустил? – спросил я у демоницы.

«Не, ну я так просто не могу. Я же женщина, меня надо уговорить, разогреть, заинтересовать», – Нила начала выкаблучиваться, понимая, что Катя готова за эту тайну отдать все на свете. Но разойтись ей не дал вызов, пришедший мне на комм.

– Никита, ты где? – услышал я недовольный голос дяди.

– В небе, подлетное время около двух часов, – ответил я.

– Ускориться можешь?

– Могу. Что-то случилось?

– Случилось. ЧП. И мне кажется оно по твоей части.

Глава 14

В Пулково, возле моего семейного ангара, нас поджидал пузатый пожарный дирижабль. Такие применялись в патрулирования городов и для тушения высотных зданий. Конкретно наш экземпляр был небольшим патрульным.

– Это наш транспорт?! – спросила Катя, когда я направился к пузатому красному летательному аппарату.

– Угу, – ответил я.

– Но он же… пожарный?

– А ты как хотела? Чтобы по городу летали дроны и дирижабли с крупной надписью «Тайная канцелярия» на борту? И какая она после этого будет тайная? Заходи, – я подал Кате руку, помогая ей забраться на откинувшийся от дирижабля трап с алюминиевыми ступенями.

Казалось бы, внутри нас должен был ожидать спартанский интерьер, но служащие Канцелярии ценили комфорт. Даже перед наблюдательным постом, снабженным кучей мониторов и системой распознавания лиц и транспорта, стоял удобный пухлый диван. Мы же расположились на креслах с высокими спинками, стоявших возле иллюминатора.

Штаб-квартира Тайной Канцелярии была, наверное, самым необычным зданием в столице. Хотя бы потому, что с момента постройки оно ни разу не касалось своим фундаментом земли. Да-да, благодаря могучим лопастям двигателей, вращающимся круглосуточно, штаб-квартира висела над землей на стометровой высоте. Штурмовать ее, как и незаметно просочиться внутрь было невозможно. Любое летательное средство, будь оно пилотируемое или автоматизированное при подлете без разрешения сбивалось моментально. Комплексы ПВО отрабатывали как с земли, так и со стен самого здания. Для того, чтобы обломки упавших потенциальных «диверсантов» не повредили городскую застройку и для усложнения проникновения на один из самых охраняемых объектов в империи, штаб-квартира Тайной Канцелярии была размещена прямо над водами Финского залива.

У нашего дирижабля разрешение на стыковку было. Еще в городе он, благодаря электронной краске, поменял свой цвет с красного на нейтрально-серый. Но даже имея полный доступ, наш дирижабль садился на крышу под прицелом следящих за ним турелей.

– Серьезно тут у них все, – поежилась Катя, смотря в иллюминатор и видя нацеленные на нас стволы.

– Это еще несерьезно, это, так сказать, только внешняя линия обороны. Внутри все гораздо серьезнее.

Мне уже доводилось бывать у дяди в «гостях», поэтому я знал, что нас просветят на десять раз с ног до головы, пока проводят в кабинет к Главе Канцелярии. То, что мы с ним родственники не давало мне никаких привилегий – в кабинет дяди нас сопровождали два вооруженных пристава, облаченных в боевую броню. И если бы я начал творить какую-нибудь дичь, меня бы пристрелили на месте глазом не моргнув.

Кабинет дяди с порога давил на психику посетителей. Огромный двухглавый орел, выполненный в серо-черных тонах, нависал над дядиным рабочим столом и намекал, что он то все видит и острые когти на его лапах всегда готовы сцапать любую гадину, замыслившую против Российской Империи что-то недоброе. Рабочий стол дяди находился в тени орла, и, если он откидывался на спинку его вообще было не разглядеть.

Но меня-то он вышел встречать с распростертыми объятиями. Племянник как-никак, причем любимый.

– Присаживайтесь, – дядя махнул рукой на приставную столешницу, – и давайте уже новости выкладывайте.

Леонид Анатольевич Орлов на своем веку повидал многое. Если раскрыть все его подвиги, то Кате бы на всю жизнь хватило информации для написания статей. Но Тайная Канцелярия не даром была тайной – имя дяди в прессе фигурировала редко. И в основном сопровождалось какой-нибудь скучной информацией. Однако даже дядю проняло после моего рассказа о намеревавшемся вломиться в наш мир князе Тьмы.

– Что-нибудь еще твоя Нила сообщила? – спросил он, после того как я выложил всю информацию.

– Нет. Она и сама многого не понимает.

– Но информация о том, что в Источниках размещены… ммм… некие существа из параллельного мира, – дядя всегда был предельно корректен в формулировках, – верная?

– Я могу судить об этом только со слов Нилы. Чтобы их опровергнуть или подтвердить нужны исследования, – меня удивил тот факт, что дядя, как один из высших сановников империи был не в курсе тонкостей производства НИЭ. Эта тайна была охранялась строже, чем я мог себе представить.

– Я так понял, эти исследования уже идут полным ходом на практике. Ведь кто-то смог засунуть беса в Степанова, – дядя всегда умел уловить самую суть проблемы, – да еще и без взрыва. Решено, мы это дело передадим нашей криминалистической службе…

– А почему не ученым? – спросила у дяди Катя, – криминалисты все же не совсем тот профиль…

– Не совсем, но в Академию Наук, учитывая количество грифов «секретно» и «сверхсекретно» на любой заклепке от НИЭ, мы обратиться не можем. Проведем собственное расследование, а там уж решим, что делать дальше. Разработкой и поиском Зубровой займутся мои следователи…

– Почему?!

– Потому что они его потянут. Искать человека – работа для них привычная. А вот искать демона…

– Какого демона?

– Сегодня произошел еще один взрыв НИЭ. И учитывая то, что ты мне сейчас рассказал, я предполагаю, что во время этого взрыва из Источника смог выбраться демон, – слова дяди мне как обухом по голове врезали.

– Неужели Ракта начал осуществлять свой план? – ужаснулась Нила.

– Вот вы мне это и расскажете. ЧП произошло в Нижнем Тагиле. На шестом производственном комплексе, занимающемся выпуском «рысаков», – сообщил нам дядя.

Надо, я совсем недавно любовался на парад из таких машин и думал, что может противостоять их скорости, огневой мощи и натиску? И вот тебе и ответ – диверсия! Самое неприятное состояло в том, что на производстве такого типа могли находиться несколько десятков НИЭ. И, если бы они рванули все вместе, то, во-первых, разрушения в Нижнем Тагиле были бы катастрофические. А во-вторых – на свободу вырвалась целая орава демонов.

– Разрушения серьезные? – спросил я у Леонида.

– Сборочный цех снесло подчистую. Но могло быть и хуже, им там повезло, что взорвался один Источник. Спасатели свою работу закончили, твои коллеги из Жандармерии сейчас на месте и ведут расследование. А вы туда отправитесь после них, когда останется только оцепление из полиции.

– Отправимся?! – удивилась Катя.

– Да. Отправитесь. С этой минуты можете считать себя спецкомандой по борьбе с демоническими сущностями, – улыбнулся в ответ дядя.

– Всю жизнь мечтала работать экзорцистом при Тайной Канцелярии, – произнося это Катя не выглядела особо счастливой.

– Ну вот, сударыня, считайте, что ваша мечта исполнилась. А сейчас прошу вас подождать в приемной. Нам с племянником надо кое-что обсудить.

– Вы же только что сказали, что мы команда, а у вас уже появились какие-то секреты, – притворно надула губы девушка.

– Никаких секретов, – успокоил ее Леонид, – обычные дела семейные. Уверяю вас, вам будет скучно слушать о здоровье моей жены или о том, какие мази прописали Никитиному отцу от болей в коленях.

Катя всем своим видом дала понять, что не верит тому, что мы с дядей собираемся обсуждать лекарственные препараты. Но из кабинета таки вышла.

­– Теперь по Шуйским – разрабатываем Зуброву, других активностей пока не предпринимаем. Пока у нас есть только неподтвержденные ничем подозрения, да и Зуброву мог нанять кто угодно.

– Они меня на выходные пригласили.

– Вот и поезжай. Попробуй по их отношению к тебе понять, затевают они против нас что-то или нет. Веди себя как обычно, более того, можешь и за Ленкой приударить…

– Приударить?!

– Оказать знаки внимания. Я же видел на приеме у твоего отца, как она на тебя смотрит. Воспользуйся, совмести приятное с полезным. Расспрашивать не пытайся, следи за ними за счет чутья.

Дядя поучал меня будто я был прыщавым юношей. Но я его не перебивал, Леонид Анатольевич любил менторствовать, так зачем же его лишать удовольствия?

– Мы в Тагил сейчас отправляемся?

– Нет. Там еще твои сейчас резвятся. Поступим так – сейчас идешь к нашему старшему криминалисту. Она возглавит исследования по вашим демонам…

– Она? – у меня профессия криминалиста с женщиной почему-то ассоциировалась слабо.

– Она-она. Не переживай, она специалист классный и разносторонний. Вас к ней проводят.

Если приемная дяди располагалась на верхнем этаже, то лаборатории криминалистов были наоборот на нижних. Причем их от лифтов отделяла зона с повышенной безопасностью. В переходе дежурило пять вооруженных приставов и две тяжело бронированных роботизированных платформы, похожих на пауков. Они прикрывали толстенную бронированную дверь. Я ожидал увидеть за ней лабораторию, напичканную современнейшим оборудованием. Но мы оказались в небольшом, прокуренном кабинете. Что для казенного учреждения было нонсенсом, хочешь курить табак, делай это у себя дома и не трави коллег.

– Это ты что ли Лёнин племянник? – вместо приветствия произнесла пожилая дама с короткой седой прической. В руке она держала зажженную папиросу.

– Ну если выбирать из двух вариантов, – я оглядел себя и Катю, – то, наверное, это я.

– Шутник, ага, – тетка затушила папиросу в пепельнице, – гляжу Ваня вас уже приодеть успел?

Судя по тому, как по-панибратски она называла мастера из ателье и дядю можно было заключить, что она в Тайной Канцелярии давно. И занимала в ее иерархии далеко не последнее место. Прежде чем мы успели ответить, она продолжила:

– Вообще психиатрия – не мой конек. Но Лёня был настойчив в своих просьбах, поэтому я согласна вас осмотреть. Значит ты, – ее указательный палец остановился на мне, – считаешь, что у тебя в голове поселился какой-то там черт?

«Демон!», – Ниле не понравилось, что ее обозвали низшей адской нечистью.

– Что-то типа того, – я пока не стал уточнять детали. Было понятно, что седая тетка считает, что у меня проблемы с головой.

– Угу, – кивнула головой она и перевела взгляд на Катю, – а тебе кажется, что ты видишь чертей, которые живут в людях?

– Да я правда вижу… точнее говоря, они живут в людях на самом деле! – Кате не понравилось, что ее сравнивают с умалишенной.

– Ты же не в переносном значении говоришь? Что у нас у каждого внутри живет демон, преодолев которого, мы станем лучше? – уточнила тетка.

Было заметно, что общение с нами ей радости не доставляло. Дядя попросил разобраться, она разбирается. Но без огонька и энтузиазма. Я решил ее немного замотивировать.

– Нилочка, твой выход, – вежливо попросил я демонессу.

«Какую демонстрацию выбираешь? Легкую? Или сжечь тут все дотла вместе с этой вредной бабой?».

– То есть сейчас ты общаешься со своим этим чертом? – спросила криминалист.

– Легкую версию демонстрации, пожалуйста. Сжигать ничего не надо, – я ее проигнорировал.

– Жуть как интересно, – произнесла криминалист. На лице у нее, конечно же не было ни капли интереса. Она, наверное, ожидала, что я закружусь на месте юлой, завою волком или закачу глаза и начну замогильным голосом вещать древнее пророчество. Тетка достала из пачки папиросу и взяла со стола зажигалку.

«Вытяни в ее сторону руку», – попросила демонесса. На этот раз она не стала прятать свою силу, ведь она убедилась, что, по крайней мере, на данном этапе в дурдом нас никто не собирается укатывать. Более того, дядя решил сформировать из нас команду по борьбе с нелегально проникающими в наш мир демонами. Что Ниле было на руку. Насколько я смог понять, Ракту и ее связывала взаимная ненависть и демонессе было выгодно, чтобы ни один эмиссар ее врага на Земле не смог закрепиться.

– Вот так нормально? – я направил ладонь в сторону криминалиста.

«Пойдет», – ответила Нила.

– Дай догадаюсь, сейчас из твоей руки вылетит птичка? – тетка щелкнула клавишей зажигалки и над ней заплясал огонек пламени.

Из моей ладони влетела… конечно же не птичка. А сгусток энергии. Небольшой, размером с горошину. Он угодил в кисть криминалиста. Огонек зажигалки мгновенно погас, а ладонь и рукав халата женщины покрылись тонким слоем изморози. За моей спиной ойкнула Катя, девушка еще не привыкла к виду демона, который появлялся в виде ауры во время своей активизации.

Папироса выпала изо рта криминалиста. Она потрясла рукой, на ее стол посыпались кристаллики инея.

– Это… это… это что?!

– Проявление демонических сил. Очень мягкое проявление. При желании Нила смогла бы опустошить источники энергии во всем здании, – ответил я.

– Так они… они существуют?!

– Еще как. Зарегистрировано как минимум два случая.

– А где второй?!

– Второй зарегистрирован посмертно. Но мы полагаем, что будут новые одержимые. Поэтому, прежде всего остального, нам важно научиться обнаруживать демонов внутри носителей. Дальше – выработать методы борьбы с ними. И, если возможно, способы нейтрализации демонических сил. Пока вы можете использовать меня в качестве подопытного кролика.

«Эй! Я своего согласия не давала!», – негодовала Нила.

Криминалист снова взяла в губы папиросу, подкурила ее и выпустила в потолок большое облако дыма. Резко встала, подошла ко мне и протянула руку.

– Роза Тимофеевна!

– Никита Орлов.

Рукопожатие у Розы Тимофеевны было крепким, под стать ей самой. Криминалист Тайной Канцелярии была невысокой, но плотно сбитой.

– Катя, – представилась моя попутчица.

– И ты видишь черта…

– Нила предпочитает, чтобы ее называли архидемоном, – поправил я Розу Тимофеевну, – ну или демонессой. Если назвать ее бесом или чертом – она обижается.

«Не надо путать обиду с чистым праведным гневом!».

– Ну значит не будем ее обижать. Без крайней надобности, – заключила криминалист.

Я продолжил представлять демонессу:

– Полный титул ее звучит как Нила Агни, Королева Теневых Лезвий и Повелительница Морозного Пламени. В ее мире демоны эта некая разумная форма, бесы же что-то вроде животных. И слуг.

– В ее мире?! Она не отсюда?!

– Нет. Она из места, которое называется Нижний мир.

«Патала Лока!», – снова поправила меня Нила.

– На их языке это звучит как Патала Лока. И они как-то умудрились прорубить к нам портал.

Я кратко пересказал все, что узнал про Паталу Лока и ее обитателей Розе Тимофеевне. Мой рассказ изредка прерывался ее восклицаниями в духе «немыслимо», «невероятно» и «вот это да». Когда я дошел до описания Тунгусской катастрофы Роза Тимофеевна торжествующе произнесла:

– Я так и знала! Всегда хотела туда отправиться с частной экспедицией! Но Географическое Общество мне неизменно отказывало.

– Ну это и немудрено, учитывая тот факт, что там сейчас сосредоточено производство НИЭ.

– В которые помещают добытый из разлома чертей… ой прости, Нила, демонов и бесов?

– Как-то так. Но учтите, эта информация пока не подтверждена и имеет наивысший уровень секретности.

– Да к чертовой матери этот уровень! Меня сейчас знаете, что беспокоит?

– Что же? – поинтересовалась Катя.

– Я, как закоренелая материалистка, в церковь не ходила. А ад оказывается существует!

– Нила говорит, что чисто технически ее мир адом не является.

– И ты веришь демону? Пришедшему к нам из ада? – тяжело вздохнула криминалист. Но вдруг в ее голосе проблеснула надежда, – слушай, если геенна огненная на самом деле существует, то с раем как? Ты у нее спрашивал – есть ли некий Верхний мир?

– Нет, – признался я, – нам слегка не до того было.

– Эх молодежь-молодежь, совсем будущим не интересуетесь. Жить торопитесь не думая, а есть ли там что-то за порогом. Так спроси ее сейчас.

Повторять вопрос Ниле не пришлось. Она и так замечательно слышала нашу беседу.

«Я не буду говорить на эту тему», – категорично произнесла она.

– Она отказывается это обсуждать, – передал я ответ демона Розе Тимофеевне.

– Демон не хочет говорить о рае? Хах, значит тот точно существует. Ладно, давайте пока дела земные решать!

Глава 15

– Альфа-ритмы, в общем и целом, в норме, – Роза проводила нас в лабораторию, где заключила меня в прозрачную скан-капсулу.

После двух-трех проходов сканера Роза Тимофеевна сделала заключение, что здоровье у меня конское. Но на этом все мое отличие от среднестатистического человека и заканчивалось. Сколько криминалист не старалась, каких-нибудь значимых отличий от нормы она найти не могла.

– Если в тебе демон и сидит, то с помощью научных методов его засечь никак невозможно, – сдалась Роза на четвертом сканировании.

– Это пока он спит, – в разговор вмешалась Катя, – тогда я тоже его не вижу. Смотрю на Никиту – обычный человек, ничего особенного. А вот когда Нила хотя бы разговаривать начинает…

«Привет, я демон из преисподней. Я пришла за вашими душами!», – решила не отмалчиваться Нила.

– Ого! Скачок на бета-волнах! – оживилась Роза.

– И я вижу, у него голова синим горит! – вторила ей Катя.

– Регистрирую. Записываю, – закурила уже, наверное, десятую папиросу Роза, – мы можем выявлять демонов внутри носителя! Я даже смогу спроектировать портативный прибор, который будет регистрировать эти отклонения. У тебя в голове как будто два разных человека живет! Посмотрите на диаграммы!

– Диаграммы?! На кой черт мне диаграммы, если я ее и так слышу?

– Нам надо придумать, как стимулировать демонов на активность. Тогда я и приборы их заметим!

– Все не то, – я не поддался волне всеобщего оптимизма, – Катя видит демонов без всяких приборов…

– Видит и все? А оружие против этих тва… – Роза быстро поправилась, чтобы не вызывать гнев демонессы, – этих непрошенных симбионтов у нас есть?

– ТТМ лазером пробивает их энергетическую оболочку.

– А вместе с оболочкой и кости, мышцы и кишки. То есть мы можем убивать демонов только вместе с их носителем! – озвучила очевидное Роза Тимофеевна, – а нам этот процесс надо как-то разделить. На пока у меня данных для исследования хватает. Да и оборудования у меня нужного в лаборатории нет. Поэтому пока свободны, но как вернетесь с задания – сразу ко мне! Хотя… пойдемте на склад вещдоков.

– Зачем?

– За подарками!

На сам склад нас не пустили. Роза Тимофеевна лишь воспользовалась терминалом возле окошка выдачи вещественных доказательств. Когда она набрала сложный код, окошко открылось и оттуда выехала коробка из тонкого серого пластика. Не отходя от окошка, Роза Тимофеевна распаковала коробку и достала из нее небольшую сумку-чемоданчик.

– Держи, – протянула она сумку Кате.

– А… э… зачем она мне? – Катя не торопилась брать в руки подарок.

– Ну, во-первых, это модный аксессуар. Идеально подходит для костюма, который сшил для тебя Ваня. А, во-вторых, в нем есть то, без чего девушке-агенту никак не обойтись, – криминалист нажала на клавишу на ручке чемоданчика. Его боковые жесткие панели упали и в руках у Розы Тимофеевны оказался короткоствольный пистолет-пулемет.

– Английская машинка, «Бульдог» называется! Отобрали у одного шпиона. Расследование по делу окончено, я себе хотела оставить, но тебе – нужнее!

– Мне? Зачем?! – Катя сделала шаг назад. Как лицо сугубо гражданское, она панически боялась оружия.

– Как зачем? Ты же оперативник, тебе оружие по штату положено! Ты посмотри какой красавчик, – Роза Тимофеевна откинула приклад у ПП, – калибр пять и три, пули идут с вольфрамовым сердечником, броню шьет на раз-два!

– И наши костюмы тоже? – спросила Катя.

– Если не сработает поле Лепницкого – прошьет. Темп стрельбы восемьсот выстрелов, магазин на пятьдесят патронов, коллиматорный прицел, лазерный целеуказатель, интегрированный вместе со стволом глушитель! Отдачи практически нет, разброса тоже – кучность на загляденье! – нахваливая оружие криминалист только что его не целовала от восторга.

– Я… я стрелять не умею! – призналась Катя.

– Как не умеешь?! – у Розы Тимофеевны в голове не укладывалось, что кто-то мог попасть на оперативную работу в Тайную Канцелярию не умея стрелять.

– Никак не умею.

– Ты не переживай, солнце мое, у нас тир есть. Сейчас туда и отправимся…

– Может быть как-нибудь потом? – мне не хотелось тратить время на обучение Кати. Ведь за одно занятие она вряд ли станет непревзойденным снайпером.

– На потом? Ты что, девочке в самое пекло лезть! Какое тут может быть «потом»? – Роза Тимофеевна решила взять Катю под свое крылышко и окружить заботой, – никаких «потом», идем в тир немедля!

То ли Катя была прирожденным стрелком, то ли «Бульдог» действительно был произведением оружейного искусства, но уже через полчаса занятий в тире Канцелярии, девушка довольно сносно укладывала серии по три патрона в центр мишени.

– Умничка, господи, какая же ты умничка! – нахваливала ее Роза Тимофеевна, – теперь давай соберем «Бульдога» обратно. Смотри, как это делается.

Роза «упаковала» пистолет-пулемет в сумку.

– Гляди, тут даже кармашек под всякую дамскую мелочевку есть!

Это было неожиданно, но Кате подарок пришелся по вкусу. Пока мы летели на дирижабле в Пулково, она его раз двадцать разобрала и собрала, а также увлеченно вскидывала автомат и целилась в воображаемого противника. Боеприпасы я у Кати от греха подальше отобрал. Дирижабль штука нежная, не дай бог девушка полоснет очередью по обшивке и авиакатастрофа случится.

В «дьяволенке» я вообще строго-настрого запретил «Бульдога» доставать. В джете последствия случайного выстрела могли быть еще более трагичными.

– Знаешь, у меня назрел вопрос, – сказала Катя сразу после взлета, – почему мы мотаемся на задания Канцелярии на твоем личном самолете?

– Наверное потому, что он у меня есть. А в чем проблема-то?

– Ну не знаю. Это как-то слишком обыденно. Я-то думала нас будут закидывать на специальном транспорте. Ночью завозить в город, устраивать на корпоративных квартирах.

– Ага, понял. Тебе в шпионов поиграть захотелось. Пароль-отзыв, пластическая операция на лице…

– Ой нет, этого не надо! – воскликнула Катя, ценившая свою внешность.

– Поверь мне – всего остального тоже не надо. Если нам придется работать по скрытым протоколам, значит что-то сильно пошло не так.

Шестой производственный комплекс находился за чертой города, поэтому дядя без особых хлопот получил для нас разрешение на пролет над его территорией. Совсем прижаться к земле не позволяли правила полетов на реактивных джетах, но даже с нашего эшелона был отчетливо виден здоровый кратер посреди аккуратных параллелепипедов промышленной застройки.

– Какой ужас! В Зарнице также было?

– Нет. В Зарнице соседние здания смело бы ударной волной. А здесь как будто снаряд разорвался. Большого калибра, но снаряд, – ответил я Кате и вспомнил, что демонесса так и не ответила на один наш крайне важный вопрос, – Нила, напомни – для чего Беляев открыл Источник и выпустил тебя?

– Да! – Катю этот вопрос волновал даже сильнее, чем меня.

«Честно? Я понятия не имею, с чего он вдруг решил вскрыть защитные оболочки», – созналась демонесса, перестав играть во всезнайку.

– Она говорит, что ничего не знает, – передал я ответ демона Кате.

«Я не говорила, что я ничего не знаю! Кое-что мне известно. И это кое-что сильно удивит Катю».

– Думаешь?

«Уверенна. Стоит только тебе сказать Кате, что ее отец был Видящим…».

– Как Видящим?! – вырвалось у меня.

– Что она сказала? – Катя поняла, что речь идет о чем-то крайне важном.

– Что твой отец был Видящим!

– С чего она это взяла?!

«Сначала у меня были лишь подозрения. Профессор пытался со мной общаться. Отправлял в Источник простейшие сигналы, как бы пытаясь завязать разговор. Стал бы он их отправлять в какое-нибудь другое оборудование? Это же все равно что с батарейкой беседу завязать. Но когда я увидела способности твоей подружки то поняла – ее отец был Видящим! А она унаследовала его способности!».

– Это всего лишь догадки Нилы. Она считает, что твой отец пытался с ней связаться, когда она была заперта в Источнике. И потом, когда она увидела твои способности, она решила, что эти способности у тебя наследственные.

– Очень может быть. Что она еще может рассказать про папу?

«Что я могу рассказать? Ничего! Я сидела запертой в абсолютной темноте в ящике, пока не разрушились его стенки. Я вышла наружу и что я увидела – двух человек. Один из них тяжело ранен. Я выбрала целого носителя и хотела уничтожить его разум и вселиться в тело. Тут твой лазер, будь он тысячу раз проклят, пробил мою энергетическую оболочку и мне пришлось экстренно подселяться в твое сознание. И на это все, дальше мы жили небольшой, но дружной семьей, в которой друг от друга нет и не было секретов».

– Деталей она назвать не может, – я не стал бередить Кате душевные рану подробностями события в Зарнице.

– Жаль. Но мы ведь их раскопаем?

– Обязательно, – пообещал я.

Я не кривил душой, выяснить мотив Беляева, расковырявшего Источник, для понимания все происходящей вокруг нас дичи было важно. Но для начала нам придется покопаться в коем чем другом.

На самолетной стоянке нас встречал на этот раз шестиколесный полицейский фургон.

– То есть на этот раз мы полицейские, да? – спросила Катя, выбираясь из кабины «красного дьяволенка».

– Нет. Между силовыми ведомствами есть некие договоренности, мы не можем прикидываться полицейскими. А они нами.

– Ну мне-то этого можешь не рассказывать. Ты служишь в Лейб-Жандармерии, однако трудишься сейчас на дядю и Тайную Канцелярию. И не надо мне доказывать, что это другое.

– Не буду, – я бы поспорил с девушкой на эту тему, но из фургона вышел полицейский сержант и отдал нам честь. Ни к чему ему было слышать о том, что мы как бы из Тайной Канцелярии, а как бы и нет.

– Гражданин обер-полицмейстер прислал, – произнес сержант, открывая перед нами дверь машины.

Лично я с местной полицией не связывался, значит дядя успел их предупредить о нашем прибытии.

– Что на месте происшествия? – спросил я у сержанта, когда мы разместились в фургоне.

– Не знаю. Я стоял во внешнем оцеплении, – ответил тот.

Больше мне обсуждать с полицейским было нечего, оставалось ждать пока мы доберемся чтобы осмотреть место катастрофы собственными глазами.

Донеслись мы до завода быстро, но перед въездом нам пришлось задержаться. Оцепление вокруг забора было выставлено нешуточное. И меры предосторожности полиция соблюдала тоже серьезные. Возле КПП нас продержали около десяти минут. Вооруженные и одетые в бронежилеты полицейские связывались со своим руководством, а уже оно еще раз уточняло по нам информацию в Тайной Канцелярии. Наконец перед нами поднялся шлагбаум и мы въехали на территорию завода.

Шины грузовика сметали шапки противопожарной пены. После взрыва на производственном комплексе сработала автоматика, залившая от греха подальше всю территорию пенным составом. Поэтому серьезно пострадал только тот цех, в котором произошел взрыв. Окружавшие его здания лишь посекло осколками, зато копоти на их стенах не наблюдалось.

Самому сборочному цеху повезло меньше, устояли лишь фрагменты его стен, кровлю сорвало начисто. Вместо нее торчали перекрученные и искореженные несущие конструкции. Нас с Катей высадили метрах в десяти от входа.

– Ох блин, – дернула меня за рукав Катя, указывая на соседнюю крышу.

Обернувшись я увидел застрявший на ней обгорелый остов «рысака». Тяжелейшую машину закинуло на крышу будто какое-то перышко.

– Здравия желаю, коллеги!

Из разрушенного цеха к нам вышел… городовой! Вот прямо настоящий глава полиции города, какими их рисуют на плакатах. Медвежье телосложение, на мундире ни единого пятнышка, как будто он с бала явился, а не осматривал пепелище. Большие глаза, как у филина и огромные, закрученные усищи.

– Роман Иванович Синеев, городской обер-полицмейстер, – протянув мне руку, представился он.

– Катя Беляева.

– Никита Беркутов, Тайная Канцелярия, – я назвал ту фамилию, которая была указана в удостоверении Канцелярии.

– Знаю. Предупреждали уже сверху, что вы приедете. Только вот… зачем?

На этот вопрос я не нашелся, что ответить.

– Жандармы уже были. Три часа тут копошились. Собрали улики и уехали. Молча. Мне ничего не докладывали. Теперь вас нелегкая принесла…

– Почему нелегкая? – спросил я.

– Авария, шестнадцать погибших. Более трех десятков пострадавших, из них восемь критические. Думаете в моем городе такое каждый день происходит?

Беседуя вы вошли в цех, точнее в то, что от него осталось. Монолитная плита пола была уничтожена – в центре кратер метров на пять в глубину, по краям от бетона осталось только крошево.

– Тут самый настоящий ад творился! – произнес полицмейстер.

Я не стал говорить, что ад был в Зарнице, а здесь всего лишь что-то мощное взорвалось. Правда настолько мощное, что впечатало

– Установлено, какие и сколько именно Источников взорвались? – спросил я.

– Уберег господь! Всего один. Да и он и был всего один в цеху, тестовый. Шестого класса.

Всего шестого. А осматривать нам практически было нечего. Все оборудование и станки либо вышвырнуло за остатки стен цеха, либо размазало по ним. Отпечатки тут собирать или любой другой биологический материал? Бессмысленная затея. Но кое-какие зацепки добыть можно было.

– Видеозапись произошедшего сохранилась?

– А куда она денется? Здесь камеры в пыль разнесло, но на центральном сервере все уцелело.

– Мы можем получить копию?

– Нет, – покачал головой полицмейстер, – сервера изъяли жандармы.

Неприятная новость. Теперь даже через дядю будет трудно получить доступ к записям, ведь спецслужбы не любят делится друг с другом секретами.

– В связи с чем у меня возник вопрос – с чего это вдруг катастрофой с НИЭ заинтересовалась Канцелярия? Это же не ваша епархия?

– Зачем вам это знать? – вопросом на вопрос ответил я.

– А затем! Тагил мой город. И город относительно спокойный. У нас крупных ЧП восемь лет не было. Я все понимаю, производство, аварии случаются. Но почему вдруг на ее расследование вдруг Тайная Канцелярия прибыла? У меня не праздный интерес, если что-то плохое в Тагиле происходит – я должен знать! Чтобы принять меры.

А не простой мне полицейский попался. Настоящий хозяин своих «владений, у таких как Синеев преступность по ниточке ходит. Крадучись и только темными ночами. Я, конечно, мог бы надуться от собственной важности и намекнуть, что вопрос, почему на расследование аварии на заводе не обер-полицмейстера собачье дело. Но не хотел хорошего человека обижать. А с другой стороны, даже намека на истинное положение дел я дать не мог.

– Есть основания полагать, что в аварии замешан некий сторонний фактор.

– Ты, Никита, не юли. Это что за такой сторонний фактор? Диверсия что ли?

Я осторожно кивнул.

– Но информацию до ваших подчиненных доводить пока рано. Секретная информация.

– Понятно. Ладно, спасибо, что поделился. Удвоим бдительность…

– Но…

– Но без озвучивания настоящий причин. Учения своим архаровцам устрою. С усиленным вариантом несения службы. Может и словим мы этот твой «сторонний» фактор.

Спорить с полицмейстером я не стал. Не ровен час действительно кого-нибудь словят, все обществу на пользу.

–Выжившие где? «Допросили их?» —спросил я у него.

– Жандармы опрос провели. Легких по домам. Тяжелых – в больничку определили.

– Дайте догадаюсь, тяжелые могли видеть произошедшее, так как были ближе к эпицентру взрыва?

– Точно так, – подтвердил мою догадку обер-полицмейстер.

– А куда их отправили?

– Во вторую клиническую. Я и охрану возле их палаты выставил. Для надежности. Если хочешь, могу вас туда на служебном транспорте доставить.

– Мы бы не отказались.

– Только вот что – будет информация про «сторонний фактор»… ну сам понимаешь, вдруг какая-нибудь шпионская ячейка в городе работает, поделись! Обязательно!

– Всем, чем смогу, – пообещал я.

Глава 16

Мне всегда нравились больничные парки. Какой-то особенный уют и умиротворенность в них всегда царили. Люди-пациенты, столкнувшись с серьезными проблемами со здоровьем, резко меняя свои привычки и поведение. Суета становилась им чуждой. Торопиться им особо было некогда. Они либо медленно прогуливались по аллеям, либо сидели на скамейках и грелись на летнем солнышке.

– Идиллия, – описал я картину, идя по алее, вдоль которой росли столетние дубы, дававшие тень и прохладу.

– Не для тебя такая идиллия. Ты тут через два дня от вынужденного безделья взвоешь, – не дала разогнаться моей фантазии Катя.

«Во-во, я здесь тоже с ума сойду. Не нужна нам такая идиллия!» – высказалась Нила.

От полицейских мы узнали крыло и номер палаты, в которой были размещены пострадавшие с шестого производственного комплекса. Не зря мне показалось, что Синеев к обязанностям своим относится крайне ответственно – вход в палату охраняла пара полицейских спецназовцев в полной боевой выкладке.

– Добрый день, – поприветствовал я их, подходя к палате, – мы из…

– Тайной Канцелярии. Роман Иванович предупреждал, проходите, – один из охранников открыл перед нами дверь, – только опрос провести не получится.

– Это почему, – спросила Катя.

– Все восемь – тяжелые. В сознание так и не приходили.

Плохо, очень плохо. Ниточки, дергая за которые мы могли бы распутать произошедшее на заводе, обрывались одна за другой. Но я продолжал расчитывать на чудо, рано или поздно должно же нам хоть в чем-то повезти.

– С вашего позволения мы все равно хотели бы взглянуть на пациентов.

– Конечно-конечно. Проходите.

Мы с Катей зашли в палату, спецназовцы последовали за нами, видимо получив приказ от обер-полицмейстера ни при каких обстоятельствах не оставлять пациентов без присмотра. Мне и одного взгляда хватило, чтобы понять, что допрос бедолаг будет провести невозможно. На восьми кроватях, выстроенных в два ряда, лежали перебинтованные от пяток до макушек, растянутые на аппаратах люди. Каждый из пациентов был опутан сетью проводов, которые были подключены к медицинским мониторам, отслеживающим их состояние.

– Не повезло ребятам со сменой, – тихо произнес полицейский.

– Никита, – коснулась моего локтя Катя, – там…

Она указала на лежавшего возле окна пациента. У того даже лицо было забинтовано. На него уставились также и спецназовцы, пытаясь понять, чем же вызван наш интерес. Но я и сам не понял, чем «забинтованная мумия» привлекла внимание Кати.

Девушка смотрела то на меня, то на полицейских, не решаясь при них сказать, что не так с больным.

– Код красный! – вдруг выпалила она и тут же повторила, делая ударения именно на «красный», – код красный!

«Красный? Ник, ты понял, о чем она говорит! Красный! Он красный! Внутри него бес Ракты! Убей его, Никита! Доставай ствол и проделай дыру в его башке! Нет, три дыры! Стреляй, чего ты медлишь!».

Убивать пациента на глазах полицейских я конечно же не стал. Да и логичнее было бы взять его живым, доставить в Питер, чтобы допросить и исследовать.

– Нам нужен этот человек. Пожалуйста, свяжитесь с медицинским персоналом, пусть его подготовят в транспортировке.

«Кишка тонка да? Тогда вытяни руку, я его сама прикончу!», – продолжила бесноваться Нила.

Я убрал руки за спину, чтобы демонесса не могла выкинуть какую-нибудь глупость. Неудивительно, что присутствие слуг Ракты Махамари доводит ее почти что до исступления. Ведь Нила рассказывала, что Махамари ее пытал в течении продолжительного времени.

– Транспортировка? – удивился спецназовец, – какая еще транспортировка, он же еле дышит!

Объяснить ему, что вселившийся в человека бес поддерживает жизнь своего носителя, я не мог. Иначе спецназовец мигом вызовет бригаду из психиатрического отделения этой же клиники.

– Да и зачем? Чем этот отличается от остальных? – поддержал коллегу второй полицейский.

– У нас на него ориентировка есть! – не подумав, выпалила Катя.

– Дааа? – удивленно протянул полицейский, – и какая же? Как хоть его зовут?

Плотно забинтованного человека и мама родная бы не узнала, тут Катя спорола глупость. Сказывалось отсутствие у нее опыта оперативной работы. Опыта она наберется, но выкручиваться предстояло мне.

– В него жучок вживлен. А у моей напарницы есть приемник, – сказал я первое, что пришло на ум.

– Так он шпион? – полицейские встали так, что закрыли собой лежащее на больничной койке тело. Натаскал их Синеев граждан родного города охранять, ничего не скажешь!

– Типа того, – уклончиво ответил я.

– А можно получить бумаги? И приказ в письменной форме от начальства?

– Нашего начальства, – уточнил второй спецназовец.

У меня от предстоящей бюрократии заломило зубы. Дядя без особых проблем пробьет для нас разрешение на вывоз пациента, но времени на это уйдет не мало. Пока депеши из одного кабинета будут нестись в другой, пройдет полчаса, а может быть и час. Ведь дяде придется связываться со столичным МВД, согласовывать вопрос с ними, потом со здравоохранением, чтобы те смогли подготовить медицинский дирижабль с реанимационным оборудованием. Потом приказ полетит в Нижний Тагил и только после этого наши доблестные охранники получат приказ, что нас с пациентом можно выпускать. Но полиция была в своем праве, не силой же мне одержимого забирать?

– Тут кафетерий есть? – спросил я и охрана расслабилась.

– Да, на первом этаже…

– Никита! – вдруг крикнула Катя, – он шевельнулся!

Я посмотрел на пострадавшего. Вроде лежит как лежал.

– Вот! Опять! Рукой шевельнул!

– Да вы не переживайте, у него двенадцать переломов, да еще и за ним присматриваем. Куда он денется? – успокоил Катю один из полицейских.

А пациент шевельнулся еще раз. На этот раз он повернул к нам голову. Скорее всего, слушал наш разговор и понимал, что его куда-то хотят забрать.

– Вроде в себя приходит, я медсестру позову, – полицейский направился к выходу.

Но выйти из палаты не успел. «Мумия» рывком села на кровати, потом одним движением сорвала бинты с лица.

– Боже мой! – вырвалось у Кати, когда из-под бинтов показалась обожженная красная со струпьями плоть. И горящие безумием глаза.

– Ложитесь! Вам нельзя вставать! – бросился к пациенту второй полицейский, – сейчас подойдут медики и…

Бесноватый не стал дожидаться медиков. Он вытянул руку и схватил полицейского за шею. Встал и поднял над полом.

«Ник, стреляй!», – завопила Нила.

– Немедленно отпусти его! – крикнул второй полицейский, дергая из кобуры пистолет.

Забинтованный пациент легко, как котенка, швырнул спецназовца в окно. Раздался звон разбивающегося стекла.

«Четвертый этаж», – отметил про себя я. От падения с такой высоты бронежилет не защитит. Я тоже потянулся за оружием. Нас двое, он не вооружен. Какой бы силищей бесноватый не обладал, мы успеем его уложить до того момента, пока он до нас доберется.

Насчет того, что он не вооружен, я ошибался. У бесноватого была своя сила и, в отличии от меня, он не собирался ее скрывать. Он вытянул руку в сторону оставшегося спецназовца и тот вдруг воспарил над полом. Полицейский успел выстрелить, но промазал. «Мумия» дернула рукой и второй охранник вылетел в окно вслед за своим коллегой.

«Телекинетик! Он телекинетик!», – предупредила меня демонесса.

У меня не оставалось выбора, «Мумия» уже разворачивалась к нам с Катей. Выстрел! Лазерный импульс пробил бесноватому плечо. И тот зарычал, но не как человек. А как раненный вепрь! Я выстрелил второй раз, целя ему в грудь, но промазал – «мумия» невероятным прыжком вылетела в разбитое окно.

«Не дай уйти! Не дай ему уйти!».

В два прыжка я оказался возле окна. Вскинул оружие. И увидел, как фигура в белых бинтах несется по алее по направлению к другому корпусу. Поймав бесноватого в прицел, я сделал пару выстрелов. Мимо, бесноватый на бегу метался как… бесноватый.

Справа от меня раздались негромкие хлопки и что-то обожгло мне щеку. Повернувшись я послал пару проклятий на голову Розы Тимофеевны. Научила на мою голову юную снайпершу! Катя разложила «Бульдог» и короткими очередями садила вслед убегающему бесноватому. При этом отстрелянные гильзы летели мне прямо в лицо!

Обстановка в больничном парке перестала быть идиллической. По дорожке, бросаясь из стороны в сторону бежал перебинтованный псих, а у его ног пули выбивали из асфальта фонтанчики пыли. Интегрированный глушитель «Бульдога» со своей работой справлялся на отлично, выстрели были практически не слышны, но суета прогуливающихся пациентов настораживала. Еще больше их насторожило бы то, если бы кого-то из них прошила автоматная очередь.

– Стой! Хватит! – я задрал ствол «Бульдога» вверх, – остановись, пока кого-нибудь не угробила!

– Но он ведь уйдет! – в азарте прокричала девушка.

– Не уйдет, – заверил я ее.

Я глянул вниз. Под окном лежали оба полицейских, один из них каким-то чудом пережил падение и слабо шевелился. Пора было протестировать разрекламированную «скоростную систему спуска» моего костюма. «Иван Вайнштейн и сыновья» клятвенно заверяли, что она бережно опустит меня на бренную землю с высоты пятидесяти метров. Значит с прыжком с четвертого этажа должна справиться без проблем. Работала «скоростная система спуска» донельзя примитивно. Я потянул за первую пуговицу на правом рукаве пиджака, она поддалась, но оторвавшись, потянула за собой нить.

Из нити и пуговицы я сделал петлю и закрепил ее на батарее под окном.

– Куда, а я? – произнесла Катя, когда я залез на подоконник.

– А ты остаешься.

– Зачем?!

– Охранять место происшествия! – ответил я девушке и шагнул в пролет. Полчаса, проведенные Катей в тире, не делали из нее настоящего бойца. А наш противник напротив казался существом очень опасным, ведь спецназовцев он перемолотил за несколько секунд.

Нить, разматывалась из рукава с усилием, достаточным для того, чтобы гасить скорость падения. Я опускался, поставив подошвы ботинок вместе и вытянув вверх правую руку. Способ спуска не сказать, что был комфортным, но падал я довольно быстро, тут реклама ателье не обманула. Земля ощутимо врезала по подошвам, я погасил скорость за счет согнутых коленей. Выстрелом перебил тянущуюся из распустившегося где-то на треть рукава. И побежал к тому корпусу, к которому направлялся бесноватый.

На бегу я коснулся комма и вызвал обер-полицмейстера Нижнего Тагила.

– Роман Иванович, оцепляй клинику!

– Какую клинику?!

Названия больницы я не запомнил.

– Ту, где пострадавших с завода разместили.

– Да там и так мои люди…

– Нет больше твоих людей, – я не стал миндальничать и сообщил главе полиции города горькую правду, – выведены из строя. Кстати пришли медиков под окна палаты, где они дежурили.

– Живы?!

Отвечать на ходу мне было неудобно, сбивалось дыхание, но я понимал, насколько для полицмейстера это был важный вопрос.

– Вроде да. Но помощь им нужна как можно скорей! – я бежал по больничной дорожке и за мной следили удивленные пациенты. Удивление их было обоснованным, оружие я даже и не пытался скрыть. «Мумия» действовал стремительно, потерять лишние доли секунды на то, чтобы достать ТТМ из кобуры я не мог себе позволить. Конечно же перестрелка в больничном парке да еще посреди дня привлечет к себе много излишнего внимания. Но риски от того, что одержимый бесом человек выберется за пределы больницы и натворит кучу бед были неизмеримо выше, – и оцепление нужно выставить шустро! Считайте, что речь идет о государственных интересах!

– Что, нашел свой сторонний фактор?

– Нашел. И его выпускать за пределы территории никак нельзя. Отдайте приказ стрелять на поражение!

– Мы полиция! Мы так не можем!

– Смогите! Иначе у вас счет потерь за десятки пойдет! – я не пугал Романа Ивановича, я на самом деле считал, что бесноватый сможет серьезно проредить штат полиции.

– Хорошо… ладно… но в кого стрелять?! Ты можешь выслать фото?

– Нет. Но вы не обознаетесь, преступник обмотан с ног до головы бинтами…

– Так это один из пациентов?!

– Да! Только пусть твоих ребят его вид в заблуждение не вводит. Он претворялся!

Я добежал до второго корпуса больницы.

– Прости, Роман Иванович, я отключаюсь. Мне преследование вести надо.

– Удачи тебе!

Я остановился возле главного входа. На меня недоумением таращилась группа пациентов и пара выскочивших из дверей медсестричек. Что им сказать, я не знал. Призвать их быстро вернуться в здание? Не вариант, вдруг там уже бесчинствует сбежавшая тварь. Объявлять срочную эвакуацию? Еще хуже. Начнется давка и паника, которая позволит бесноватому сбежать.

Я прислушался. Воплей ужаса из здания слышно не было, значит беглец затаился. Но где? И как мне его в одиночку искать в восьмиэтажном корпусе? Мой взгляд упал на выбитое окно цокольного этажа. Ага! Ясно, куда наша мумия отправилась!

«Бесы на уровне инстинктов тяготеют к пещерам и всяких подземным сооружениям», – подтвердила мою догадку Нила.

Осторожно, чтобы не порезаться о торчащие из рамы стеклянные лезвия, я пролезь внутрь. И тут же пожалел, что мой костюм не был оснащен прибором ночного видения – в подвале освещение не работало. Свет пробивался только через окна из матового стекла. В принципе глаза за несколько секунд привыкли к полумраку, но видел я окружающее меня пространство как через серую пленку. Для сражения с выходцем из Паталы Лока я бы хотел иметь лучшую видимость.

«Аккуратно, он затаился!».

Я и без предупреждений демоницы осознавал, что бесноватый поджидает меня в засаде. Я оказался в большом зале, в котором в ряд стояли три аварийных генератора. За их корпусами легко было спрятаться. Я, мягко шагая и стараясь не шуметь, направился к стене, чтобы попробовать отыскать выключатель или распределительный щит, чтобы включить освещение. Но увы, насколько я смог разглядеть, ничего похожего на стене не было. Скорее всего напряжение на осветители подавалось либо из соседней комнаты, либо выключатель находился на противоположной стене, за массивными тушами генераторов.

Я отер вспотевшую руку о лацкан и плотно сжал рукоять верного ТТМ. Продвигаясь вдоль стены, я плавно водил стволом по сторонам, надеясь, что беглец выдаст себя шорохом или каким-либо другим звуком. Он и выдал, но совсем не так, как я предполагал – с лязгом в бетон возле моей головы вонзилась полуметровая труба! Я присел и начал отчаянно вслушиваться. За генераторами раздался топот, потом звонко хлопнула дверь. Ожидая от одержимого подлянки, я не стал нести за ним сломя голову. Согнувшись я добежал до генератора, стоявшего в центре, с пистолетом на перевес выглянул из-за его угла. Пусто. В углу находился еле различимый прямоугольный дверной проем. Я бросился к нему. Выждал, вдохнул поглубже и пинком открыл дверь. Руки с зажатыми в них ТТМ описали дугу. Но цели я не обнаружил. Да и обнаружить ее было не так-то просто – помещение было заставлено стеллажами с разнообразными коробками на полках. Одержимый мог спрятаться за любой из них.

«Убери левую руку с пистолета», – посоветовала Нила, – «Я накачаю ее энергией для удара».

Предложение имело смысл. Два оружия всегда лучше, чем одно. Я опустил левую руку и почувствовал, как волна холода пробежала по моим пальцам.

«Просто вытяни руку вперед и я атакую».

С лазером в правой ладони и с демонической магией в левой, я начал неспеша обходить полки. Но беглец опять атаковал исподтишка!

«Ник!», – пронзительно крикнула Нила, когда один из стеллажей покачнувшись, начал падать на меня. Вот же тварь телекинетическая! Дар бесноватого позволял превращать практически любой предмет в оружие. Я выставил согнутую руку над головой и смягчил удар, однако груда упавших коробок доходила мне до колен и лишала мобильности. В проходе между стеллажами мелькнул серый силуэт.