Демон, овладевший Ангелом

Часть первая

1.

Кровавой дымкой опьяненный,

Зари пылает новый день.

Встаёт. Движением покорным

В объятья принимает лень.

И окружен блаженной негой

В беспечной роскоши своей,

Подобно богу, чуду, снегу,

Глух он для просьб и для людей.

Так томный муж, вельможа знатный,

Наветы совести изгнав,

Смакует жизни вкус приятный,

Весь состоящий из забав.

2.

Над лесом чёрным солнце встало,

Играет на младых листах.

И стелится как покрывало

Туман, чьи действия — обман.

И стены замка, что белеют

Своей могильной белизной;

Бойницы мрачные темнеют

Своей причудливой резьбой;

Над сводом арочным, широким,

Искусства древнего следы,

А мысли автора, пророка

Утерянны уж в наши дни.

А все вокруг живёт, смеётся,

И средь свободной тишины

Лишь хладный замок остаётся —

Мертвец, чужой для новизны.

3.

Немало лет прошло неслышно,

Немало пробежало зим,

А замок, памятник надменный

Все так же пуст и нелюдим.

Давно утеряннны преданья,

О графе, о его любви

Не рассказать. Хоть есть желанье,

Но нет. Простите. C'est la vie.*

Но нам, потомкам равнодушным,

Не берегущим нечего,

Остался замок пыльный скучный,

И сад, и старый сад его.

Среди алллей тенистых томных,

Где множество веков назад

Под трель мазурки, сладкой лёгкой,

Был задан бал иль маскарад;

Где в мрачной тени старых елей,

В томительной тиши лесной,

Любви сердечное признанье

Не раз звучало под луной;

Где роз кровавых, темно-алых,

Цвели зелёные кусты;

Где ручейки волной усталой,

Журча, текли из под земли;

Там, посреди красы природной,

Среди Эдемовских садов,

И узник мог бы стать свободным —

Не рвался б боле из оков.

4.

Века не будут людям ровней —

Они их выше и сильней.

Владыки, что рабам покорным

Дают заветы бренных дней.

Века....они нас учат строго,

И пылью ветхою дыша,

Мы жить стараемся по новой,

Но все мы в жизни entrechat*...

Простите это откровенье,

Вы это можете отречь,

Я вашу пламенную речь

Услышу. И ловя мгновенье

Запечетлю предубежденье

И ваши помыслы, и речь,

И тем смогу я вас отлвечь.

Но хватит глупой болтовни —

Вернёмся к песням старины.

5.

О графе пару слов скажу я,

Чтобы продолжить свой рассказ.

Не до того мне было ране,

Хоть порывалась много раз.

Граф Уман — гений той эпохи,

Что утекла в конце концов,

На мир смотрел с презрением строгим,

С презрением истинных творцов.

Задумчив, часто тих и скрытен,

Секреты мудрости храня,

Он был к науке любопытен,

Легко мог позабыть себя.

Любитель ярких выражений,

Поклонник метких, колких слов,

Он в мире тусклом сновидений

Все время рвался из оков.

Достойный правнук Ювенала,

Мольера давний ученик,

Но вам скажу, порой, бывало,

Он был сатирик и шутник.

Спокойный взгляд, холодный, томный —

Был главной прелестью его.

Не буйства, не ошибок, стойко

Он воздержался от всего.

6.

Он звался просто Александром,

С душою, прямо скажем, странной.

Красавец в самом цвете лет,

Руссо поклонник и поэт.

Он не был рьяным другом света

И от разврата хладных тем

Он не успел увять, но где-то

Он ненавидел zèle** их.

Любил он лишь уединение

И средь природной красоты

В душе его росло влеченье

К немому миру новизны.

Из стран далёких, неизвестных

Привёз он долгие труды —

В науки так внеся следы.

Но был вдали от всех. О нем

Прохладно отзывались. Он

Слыл человеком скрытным, резким,

Любви святой не признавал

И верил в строгий идеал.

Однако ж из страны родной

С собой привёз он в край чужой

Всего продуманную речь

И кудри русые до плеч.

7.

Ах, новизна и жизнь младая!

Как вы прекрасны и легки!

Вы служите заменой рая,

Легко прощаете грехи.

Летят мгновенья словно птицы

Своею пестрой чередой

И словно вольные царицы

Мечты и вольности святой

Вам служат музы. Как прекрасно

Так видеть мир, так жить, блестать.

И мнить, что яд вам не опасен,

Что жизнь не повернётся вспять.

Вы боги вольного Олимпа!

Пьяны и вечно молоды...

Покуда жизнь не сбьется с ритма

И смерти не придут послы.

8.

Мой граф в отрочестве весёлом,

Подобно многим до него,

Увлекся краем чудным, новым

И морем, как венцом всего.

Любви святой не призывая

Он сердцем жадным изнывал

И отблеск горестного рая

Его лишь в бездну незвергал.

Но вот, над картами склоняясь,

Листая книг старинных ряд,

Все боле страстью заражаясь,

Он путь в волнении избрал.

Пришло! И вмиг открылись очи,

В лицо повеял свежий бриз;

Мечтатель под покровом ночи

Взлелеял в сердце свой каприз.

9.

В отрочестве любил он карты —

Слова давно забытых дней;

Он изучал по ним стандарты

И в гордой памяти своей

Хранил материков названья

И гордых мысов острый лик.

В неведомом ему страдание

Любовью к морю он проник

Свой разум. Сердце трепетало

Он жил в старинной мастерской

И у масте́ра под началом

С какой-то страною тоской

Чертил рельефы стран далёких

И мыслил, мыслил....о мечта!

Ты путеводная звезда

Светлейший гениев эпохи!

Их разветвлённые дороги,

Ты видела их наперед

И верный предрешала ход.

10.

Стремясь душой своею вольной

В морскую призрачную даль,

Он познавал науки сложной

Чуть приоткрывшийся грааль.

Он сердцем пламенным, душою

Летел уж в дальние страны,

Которыми он был судьбою

Сражен с младенческой поры.

Бывало, в девственные годы,

Не знал мальчишкою затей,

Как провожать седые волны

И гордый профиль кораблей

Глазами, полными восторга

И вот...сбылось! Отец его

Сердясь сначала понемногу,

Вдруг уступил. И в миг чело

Младого графа озарилось

Быть может в сердце вдруг родилась

Любовь к пленительной, морской

Пустыне, грустною луной

Обласканной, но все ж холодной

И молчаливой, и свободной?

О да! Мой граф был ослеплен

И морю предпочел он дом.

11.

О море...буйная стихия,

Немая гладь строптивых вод!

Младая властная богиня,

Тебя ласкает небосвод,

Тебя целует ветер юный,

Твои прохладные красы

Влюбляют отсвет полнолунный;

Твои роскошные власы

Стелятся шелковой накидкой;

Ты девой ласковою, гибкой,

Вакханкой гордой красоты

Была во времена иные,

Когда сторонники земные

Хмелем заоблочной мечты,

Отчаянно распаленны

Искали славы и признанья,

Искали гордого познанья,

Искали ревностной любви.

В то время странное, лихое

Под небом ярко-голубым,

Была ты девушкой простою

Прекраснейшей из всех земных.

12.

Людей давно влекла стихия

Из года в год, за веком век...

Недавно, но теперь отныне

Над нею властен человек.

Её любил он осторожно,

Как раб пред властной госпожой

Склонялся льстиво, но возможно

Уж грезил пламенной мечтой

И вот, окрепнув и воспрянув

Он вдруг поднялся, скинув тлен

И словно бой лихой нагрянув,

Поднялся дерзостно с колен.

Тиран кровавый и жестокий,

Он протаранил чистоту

Её лица, и мореходы

Её призрели красоту —

Их гнал вперёд азарт неясный,

Они под сению знамен

Вкушали жизни плод опасный

Взрощенный тысячью имён —

Их предков буйных и великих,

Искателей сказаний диких

В стране далёкой и немой,

В стране, где каждый час,что бой;

Куда стремятся Дети Света;

Куда народная примета

Однажды тихо позвала;

Где начинаются дела

Великих гениев эпохи;

Куда сливаются дороги;

Куда ведёт небесный дым;

Куда укажет херувим.

13.

Сложилось ревностное мненье

О том, что гордые юнцы,

Не зная истины творенья

Как бога древнего гонцы,

Сердца которых равнодушны

К стенам томительным и душным,

Несутся вдаль мечтою смелой

В мечтах своих кристально-белых:

Одним движением руки

Ведут огромные полки

По полю брани боевому,

Иль в страны дальние стрелою

Несутся по морской волне

На златопером корабле.

Их столь наивные мечтанья,

Их неразумные желанья —

Взнестить над небом и землей,

Да гордым быть самим собой.

14.

Таких мечтателей холодных

Родов потомков благородных

В те утонченные века

Влекла неясная тоска

В холодном океане скуки,

Увы, в то время дворянин

Был раб определенья «spleen».***

Его сознание угасало

Во мраке сумрачных надежд,

А смерть брезгливо отвергала

Сих непосредственных невежд.

В тоске безмолвно увядая,

В кругу забав и хладный тем

Мечтал найти прибрежье рая;

Иль ради девушки младой

Свершить поступок роковой.

15.

Но сердце, полное сомнений

Столь смело, пламенно влекло,

Что капитан, невольник мнений,

Что всех мечтателей чело

Отмеченно лишь невниманьем,

Холодной ленью иль желаньем

Неторопливою стопой

Олимп возглавить вековой;

Был восхищен им, испытанью

Однако же юнца придал

И с нетерпеньем ожидал

Развязки. Но мой граф отважный

И сердцем преданный мечтам

Держался славно и делам

Своим придал оттенок славный

Стремленья, прелести простой,

Вскормленной в ярости морской.

16.

Потом, снискал расположенья

Он капитана своего. И славно,

Преданный стремленью

Своей причуды роковой,

Стал верным другом капитана,

Рукою правой, без обмана

Без лжи, без лести, без утех

Он шел умело прежде всех.

Его ласкало само море,

Он не боялся бурь, штормов

И хмель неведомых краев

Его манил к себе. И верно

Он был собой, в бою, в труде

И победителем везде.

17.

И вот свершилось! То что снилось,

К чему душа давно стремилось,

Что он так жаждал, так искал,

Вот он! Святой момент настал.

Далёких стран очарованье

Открылось пламенным очам

И граф, сдержавши обещанье

Своим надеждам и мечтам

Дал волю радостную сбыться,

И в памяти его сокрыться,

И грезить счастьем по ночам,

И говорить о берегах;

О прелести полей прелестных

И чистых родниках чудесных;

О небе синем как сапфиры;

О звздах ярких и красивых,

Что блещут нежною толпой

На шёлке темном, за собой

Влекут мечтателей, мигая,

До самой розовой зари

Даруют счастливые сны.

18.

Там звери — чудные владыки

Краев великолепных диких;

Там яхонтов червонных ряд

Свисает грозью виноград;

На шелковистые ковры

Там опускаются цветы,

Как нимфы томною красою,

Легонько голову склонив,

Власы златые распустив,

В секунду пробуждают жар

И пламенеет страсти дар

В душе, мечтающей о счастье

Иль о любви, смешно сказать,

Ну а о чем ж ещё мечтать?

19.

Там люди, с медными телами,

С глазами темными, стрелами,

Чей наконечник - страшный яд,

Слуга погибели. В сто крат

Их жизнь свободней, легче, чище,

Их божества даруют им

И счастье, и покой, а мир

Другой, им чужд и безразличен,

Но все же...все же человек,

Чья кожа словно белый снег,

Чей взор - огонь, движенье гибко,

Оружие легко и прытко,

И молнии метает взор,

Приносит смерть со всех сторон.

Он — зло. Но все же может статься,

Что граф, влюбленный в красоту,

Исполнил давнюю мечту,

Став другом кочевым народам

И кропотливо под луной

Их речь записывал порой.

20.

Мой Александр восхищенный

И красотою пораженный,

Бродил безумен, нелюдим

У кромки берега, один

Он часто думал, восхищался

И мир господень воздвигал

На совершенства пьедестал.

Его любовь, его свобода —

Леса, поля, моря... Природа

Он ей был предан всей душой

И восхищеннный, в мрак ночной

Глядел уставшими глазами

И беспокойными губами

Хвалы Церере**** возносил.

Да, мой прекрасный пилигрим,

Отдался той науке славной

И познавая новый мир,

Сей красотой благоволил!

21.

Наука крайне благодарна

Всем путешествиям морским

И людям, чьи сердца столь внятно

Мечтой святою и простым

Но жгучим и пьянящим счастьем

Одним единым сладострастьем

Божественно обожжены

И в власть Судьбы переданы.

Для них в отраду восхищенье,

И птиц нездешних песнопенье,

И странный пламенный язык,

Которому один старик

В селенье графа обучает

И обводя рукой просторы

Небес, земли своих богов,

Поля, долины, скалы, горы,

Лачуги славных бедняков,

Свобода для которых — долг

Жить в мире лишь с самим собою.

Богатых сердцем и душою

Мой граф и до заката дней

Оставит в памяти своей.

Старик пришельца обучает,

Его незримо наставляет

На верный путь, и тот идет,

С удачей, с силою вперёд.

22.

Счастлив, исполнивший мечтанье,

В свой краткий, но счастливый век,

В таком святом очарованье

Навечно славен человек.

Он благороден, сердцем счастлив

И слух его хранит слова

Других людей, чужие песни

Питают его хладный ум

И память сладко и чудесно

Хранит смятение чутких дум.

А граф, счастливец этой масти —

Портрет своих святых времён,

Отдался непокойной страсти,

Под сенью ангельских знамён

Спешил назад, в страну родную,

С собой везя бесценныйдар

О странах, дальних и прекрасных,

С садами схожими, опасных

Рассказ. И чувства, и мечту —

Эфиры сердцу и уму.

23.

Ну что ж, мой славный Александр

Добился. Все о чем мечтал,

На что надежды возлагал,

Свершилось. В сладостном мгновенье

Он оценил сие творение

Богов старейших из господ,

И мир которых наперед

Уж осквернен людьми, грехами,

Но изукрашен языками

И чувством чистым и святым,

Уже не доступный нам. Другим

Сердцам тот дар небесный

Я подношу. И, боже мой,

Мой граф, вершитель роковой

Своих причуд, своих мечтаний,

Своих пожизненных страданий,

О нем я расскажу потом

Все тем же сладким языком,

Которым говорят поэты,

Земные херувимы света,

Ну а пока, прошу простить

И благосклонно отпустить.

24.

Теперь должно ввести вступленье,

Иль нацарапать посвященье

Кто музой был, кому пишу,

О ком в стихах своих грущу.

Кому идею посвящаю,

И кто был автором ее...

Ну что ж, сказать о ком пою

Пришла пора. Моя подруга!

Mon ange! Милая m-lle,

Я это отдаю тебе.

Твоя идея, так прекрасна

Так удивительна, так ясна,

Что лирой чудною своей

Я освещаю путь идей

И долгих месяцев работу,

О достоверности заботу

И чудный дар, что мне судьба

За это время создала.

Тебе даруют посвященье

И эту первую главу.

А между тем я все пишу...

25.

Моя насмешливая муза,

Опять торопиться, спешит,

Строка веселая летит,

Играет рифма золотая,

Но все. Конец. Теперь и я

Прощаюсь с вами, о друзья,

Пришла пора вернуться к прозе,

Чтоб не забыть кого пою

И музу нежную мою

Склонить совсем к иной причуде,

И наши совместив мечты,

Вернуться к миру красоты,

Но после, после. Все. Довольно.

Довольно и одной главы

Для этой пасмурной весны.

Ну а потом я как сейчас

Продолжу этот свой рассказ.

Примечания:

* Такова жизнь (фр.)

** Второстепенная роль (фр.)

*** Очень (фр.)

**** Древнегреческая богиня природы