Демон из средней школы. Повесть вторая

Глава 1. Без видимой цели

Агентство по делам культуры. Отдел учёта нематериального народного наследия. Выписка из решения о присвоении класса. Инцидент 20-1122. Гора Вечернего колокола, г. Мацумото, преф. Нагано.

1. По результатам рассмотрения первичного отчёта группы выезда (л/н 0412, 0517, 0688, 0703) инциденту присвоен класс S+ по действующей шкале (A, B, C, D, S, S+, SSS, Dragon, Apocalypse). 2. Основания. 2.1. По совокупности остаточных признаков предполагается участие объекта перечня постоянно наблюдаемых захоронений, поз. 12 («Ибараки»). Внеплановая проверка захоронения проведена 16 ноября. Захоронение пусто. Давность вскрытия не установлена. Акты плановых проверок за девять лет в наличии, замечаний не содержат. 2.2. Прогнозируемый масштаб последствий при выходе объекта в город — региональный. В зоне угрозы — свыше двухсот тысяч жителей. 3. Инцидент ликвидирован неустановленным способом. Ликвидация предположительно осуществлена сотрудником Отдела в отставке, л/н 116. Основание — первичный отчёт. Сотрудник находится в медицинском блоке убежища, состояние исключает опрос. 4. Погибших среди населения нет. Пострадавших — один (л/н 116). Побочные жертвы, по первичному отчёту: «Бродяжка — на вид 10–12 лет, откликается на имя Котори, жил при храме, унесён призраками». 5. Объекту присвоить рабочее наименование «Токивасурэ» (местное употребление). О дальнейших мероприятиях — отдельным решением.

На стоянке у вокзала в Нагано Ота ждал приезжих из Токио. В местном отделении ему поручили транспортное обеспечение: встретить сотрудников, отвезти к храму на окраине Мацумото, помочь с приборами. После ночного происшествия храм предстояло осмотреть и поставить под наблюдение.

Фудзисава и Араи подошли к машине с сумками и чемоданчиками аппаратуры. Стажёр Хига выбрался с переднего сиденья, помог уложить вещи в багажник и вернулся на место. Женщины сели сзади. Фудзисава, назначенная ответственной за выезд, протянула Оте выписку из решения. Он прочитал её, не заглушив мотор. На первом пункте нахмурился.

— Эс плюс, — прочитал он вслух.

— Что-то не так, Ота-сан? — спросила Фудзисава.

— При мне классы обозначали римскими цифрами.

— И до какого класса доходила шкала?

— До пятёрки.

— А что шло после пятёрки?

Ота сложил лист вчетверо, сунул под козырёк и выехал со стоянки. Хига обернулся к заднему сиденью:

— Пятёрка была последняя. Всё, что хуже четвёрки, записывали туда. А под угрозой мог оказаться один дом или целый город. Поэтому ввели буквы, чтобы разделить такие случаи. Сначала высшим классом был эс, потом добавили эс с плюсом, потом три эс. Теперь выше ещё «дракон» и «апокалипсис».

— Спасибо, Хига-сан, — сказала Араи. — Мы читали.

Хига отвернулся к дороге. Через минуту обернулся снова — спросить, не дует ли Фудзисаве от окна. Фудзисаве не дуло.

— У вокзала, где мы стояли, есть лавка, — сказал он. — Слева от выхода. Онигири с тунцом и со сливой лепят при тебе. Я взял четыре.

— Я не ем в машине, — сказала Фудзисава.

— Я потом поем, — сказала Араи.

Хига достал из кармана бумажный пакетик с тёмными кусочками и протянул его назад.

— Сахар. С Окинавы. Его грызут и запивают чаем, и чай делается совершенно особым. Попробуйте.

Пакетик вернулся нетронутым. Хига положил кусочек в рот.

— Ота-сан, гостиница у вокзала?

— У вокзала.

— А общая ванная внизу есть?

Ота посмотрел в зеркало и ничего не сказал.

— Если общей ванной нет, там рядом баня, — сказал Хига. — Четыреста сорок иен всего. Я смотрел.

— Хига-сан, вам ошибку с гостиницей так и не исправили? — спросила Араи.

— Сказали, чтобы сам заплатил. Потом вернут, если чеки привезу.

— Чеки нужно приложить к авансовому отчёту, — уточнила Фудзисава.

— Тогда я пока буду ночевать в машине, — сказал Хига, убирая пакетик с сахаром в карман.

— Из-за отчёта? — Араи посмотрела на него. — Там заполнить-то одну форму.

— Я знаю.

— Могу показать, как его заполнить, если вы ещё не составляли такой отчёт.

— Спасибо, не надо. Я устроюсь, — сказал Хига. — А в баню всё равно схожу.

За окном пошли поля в рыжей стерне, потом сосны. Хига сказал, что обещали мокрый снег и что это хороший снег: крупный, видно, как летит. Араи сказала, что мокрый снег — это мокрые ноги. Хига согласился и сказал, что снег он второй год как видит.

— Ота-сан, вы давно сотрудников на выезды возите? — спросил он.

— Двадцать лет, — ответил Ота.

— И всё это время возите только сюда?

— Не только сюда.

Ехали час. Фудзисаве в Токио объяснили: место громкое, класс высокий, работы никакой — походить, посмотреть, поставить приборы, вернуться. Араи объяснили то же самое. Друг с другом они об этом не говорили.

Дорога кончилась у последнего дома на склоне. Дальше к храму поднималась узкая тропа. Ота отвёл машину к обочине и заглушил мотор.

— Дальше идём пешком.

Все вышли. Ота открыл багажник, и Хига принялся доставать чемоданчики с аппаратурой. Из-за забора залаяла собака. Хига с ней поздоровался, и она залаяла громче. У калитки стояла старуха и смотрела, как они разгружаются. Ота кивнул ей. Старуха не кивнула. Сумки оставили в машине. Фудзисава проверила, всё ли взяли для осмотра, и Ота запер дверцы.

Наверх поднимались гуськом. Тропа была мокрая, в хвое. Араи шла первой, Фудзисава — второй, Хига — со всеми чемоданчиками, потому что предложил сам. Ота шёл последним и не торопился.

У ворот Хига остановился. Створок в воротах не было; сбоку стоял каменный страж без одной лапы. Хига поставил чемоданчики на землю, в стороне от постамента, выпрямился и поклонился ему. Потом повернулся к пустому двору и поклонился ещё раз.

— Меня зовут Хига, — сказал он. — Мы приехали осмотреть храм. Разрешите войти.

Он остался перед воротами. Араи, уже собравшаяся пройти во двор, оглянулась. Фудзисава остановилась рядом с ней. Женщины переглянулись.

— Хига-сан, вы у кого разрешения спрашиваете? — спросила Араи.

— У того, кому принадлежит храм.

— У стража?

— Стражу тоже поклониться надо. А перед входом — представиться и сказать, зачем пришёл. Меня так учили.

— И вам отвечали?

— Ни разу, — сказал Хига. — Я обычно немного жду. — Он посмотрел мимо них, в глубину двора. Там ничего не шевелилось. С чемоданчика упала капля; Хига смахнул воду с ручки, но поднимать его пока не стал.

— Хига-сан, — сказала Фудзисава. — У нас указание осмотреть храм. — Она посмотрела на часы. — Тринадцать сорок. Время входа.

Она тронула под курткой камень на шнурке и вошла первой. Араи тронула свой и вошла второй. Хига похлопал по карману, где в файле лежала бумага с печатью, поднял чемоданчики и вошёл третьим. Ота остался за воротами, закурил и достал из кармана пакет для окурков.

* * *

Решение о постановке на наблюдение. Объект «Токивасурэ» (инцидент 20-1122) объявляется местом аномальной активности первой категории. Установить: датчики периметра — 6 (шесть), № 1–6, по границе двора; датчики на деревьях — 4 (четыре), Т1–Т4, вдоль тропы, на соснах. Видеонаблюдение — ворота, двор, тропа; акустический канал — навес колокола (датчик № 2). Регистрирующая аппаратура — в двух автомобилях местного отделения у последнего дома (далее — пост). Режим — круглосуточный. Ответственный — л/н 1128 (Фудзисава). Дублирующий — л/н 1203 (Араи). Обеспечение и транспорт — местное отделение, л/н 0871 (Ота). Стажёр Хига — по указанию ответственного. Командировочные — по норме. Гостиница — по норме, одна комната на двоих.

Датчики ставили весь день. На сосны вызвался лезть Хига. Наверху он обхватывал ствол коленями, затягивал крепления и ждал, пока снизу проверят сигнал. С первой сосны крикнул, что отсюда видно реку. На третьей зацепился за сухой сук и порвал куртку. Спустившись, оттянул рукав и показал прореху Араи.

— По шву разошлась, — сказал он. — Зашить можно.

На тропе Ота придерживал лестницу, пока Хига примерялся, с какой стороны подобраться к следующему стволу.

— Ота-сан, куда её лучше поставить?

— Туда. — Ота показал на край тропы, где из-под хвои выступал плоский камень.

— А почему туда?

Ота переставил лестницу, упёр ножки в камень и надавил на нижнюю перекладину. Лестница не качнулась. Хига подтянул лямку сумки с датчиком и полез.

Фудзисава размечала схему: считала шаги вдоль границы двора и ставила крестики с номерами. Углы зала обозначила буквами. Араи подошла, посмотрела через её плечо.

— Фудзисава-сан, передайте потом схему мне, — сказала она. — Я начерчу её в масштабе.

— Начерти.

Араи протянула руку за листом. Фудзисава дописала последний номер, проверила, не пропустила ли чего, и только тогда отдала.

— Перед отправкой покажешь её мне.

— Вместе проверим, — сказала Араи. Она сложила лист по сгибу и убрала в свою папку. Фудзисава посмотрела на папку, потом закрыла колпачком ручку.

Араи включила рацию и вызвала пост. Пост отозвался сразу. Она отошла к воротам проверить связь оттуда. Собака внизу лаяла на каждый сеанс связи.

В зале Араи достала переносной измеритель фона — коробку с ручкой и стрелкой под стеклом. Прибор измерял остаточный фон — след, который оставался после сверхъестественных существ и их действий. Определить по стрелке, кто здесь побывал и что сделал, было нельзя. Зато можно было проверить, слабеет ли след и где он сильнее. Обычно со временем показания снижались. Шкала шла от нуля до ста; у её начала был узкий зелёный участок, в котором стрелка держалась при проверке в городе.

Хига остался у двери. Араи позвала его посветить: в зале уже темнело, и мелких делений было не разобрать. Он встал рядом, направив фонарь на стекло.

Начали с угла у двери, обозначенного на схеме буквой А. Араи поставила прибор на пол и убрала руку. Стрелка остановилась на двадцати.

— Угол А, двадцать, — сказала она.

Фудзисава записала число и время. Подождали минуту. Стрелка не сдвинулась. В углу под часами, у буквы Б, она дошла до сорока. Араи присела перед прибором, проверила переключатель диапазона. Тот стоял в прежнем положении.

— Сорок. Вдвое больше.

— Давай проверим у двери, — сказала Фудзисава и взялась за ручку прибора.

У двери снова получилось двадцать. Под часами — сорок. В углу у сундука, обозначенном буквой В, прибор показал десять. В последнем углу, рядом с алтарём, — пятьдесят, ровно середину шкалы. На каждом месте стрелка останавливалась и дальше стояла неподвижно.

— Сломан, — сказала Араи.

Фудзисава принесла из чемоданчика второй измеритель и поставила рядом с первым у алтаря. Обе стрелки показывали пятьдесят. Приборы пронесли по всем четырём углам, каждый раз ставя их рядом. Двадцать, сорок, десять, пятьдесят. Ни одного расхождения.

— Оба сломаны? — спросила Фудзисава.

— Если из одной партии, у обоих может быть один и тот же дефект.

Араи взяла оба прибора и спустилась к машине. Проверяла на земле, в стороне от колёс. Обе стрелки вернулись в зелёный участок шкалы. Она выключила приборы, включила снова и дождалась, пока показания установятся. Всё было как при проверке в городе.

Когда Араи вернулась, Фудзисава сидела на корточках у двери с раскрытым журналом.

— Внизу оба работают нормально, — сказала Араи.

— А здесь что показывают?

Они повторили обход. Хига ходил следом с фонарём. У двери — двадцать. Под часами — сорок. У сундука — десять. У алтаря — пятьдесят. Фудзисава положила рядом две записи замеров. Араи посмотрела на одинаковые столбцы, взяла у Хиги фонарь и направила свет на стену.

— Может, проводка даёт помеху, — сказала она.

— Здесь нет проводки.

— Тогда, может, железо в стене даёт помеху. Скобы, крепёж. — Она провела ладонью по доскам за прибором, потом вернула Хиге фонарь. — Я вижу четыре разных значения. А что их даёт — не понимаю.

— Причину пока не пишем, — сказала Фудзисава. — Пишем место и показание. Оба прибора проверены внизу. При повторном замере числа совпали.

— Может, дело в том, что здесь стоит? — спросил Хига. — Часы, сундук, алтарь. В старых домах для каждой вещи своё место. Я читал, что углы поэтому отдельно…

— Где вы об этом читали, Хига-сан? — спросила Араи.

— Не помню, — ответил Хига, помолчав. — Надо поискать.

— Поищите, где вы это читали. А пока посветите сюда, пожалуйста. — Она сверяла номера приборов с записями Фудзисавы.

Вечером в машине у последнего дома разбирали записи за день. Печка работала; листы приходилось придерживать, чтобы их не поднимало тёплым воздухом. Фудзисава переносила замеры в журнал начисто: буква угла, номер прибора, время, показание. Числа произносила вслух. Араи следила по черновику и после каждой строки говорила: «Да». Спина у Оты затекла, и он вышел постоять у калитки.

Журнал наблюдения (выписка). 20.11, 15:40 — 21.11, 09:00. Фон по периметру: превышение нормы в 2,3 раза. Ровно. Всплесков нет. Спадов нет. 20.11, 17:10. Зал. Показания в четырёх углах различаются (см. схему, углы А–Г). При переносе прибора из угла в угол показания меняются на показания того угла. Прибор проверен внизу — исправен. Второй прибор — то же. 21.11, 22:03. Акустика, датчик 2 (навес). Звук низкой частоты, 38 с, источник — колокол. Движения по датчикам 1–6 нет; на видеозаписи двор пуст. В городе в это время звон (храм у реки; подтверждено постом). 22.11, 22:01. То же. 41 с.

— Всё слишком ровно, — сказала Араи. — Так не бывает.

— Прибор исправен, — сказала Фудзисава.

— Вот я и говорю: прибор исправен, а показания странные.

Хига хотел что-то сказать про колокол, но Фудзисава уже заносила в журнал время звона внизу, и он промолчал. Ночью в машине он ставил будильник на без пяти десять и слушал в наушниках, как датчик два пишет колокол. Отматывал и слушал ещё раз.

Утром он сказал Араи, что внизу звонят, а этот отвечает.

— Через полторы секунды, — сказал он. — И гудит тридцать восемь секунд. Вчера — сорок одну. Я его днём стукнул костяшкой — через три секунды уже затих. Он же треснутый. Так не всякий целый колокол умеет.

— Не стучите по объекту, Хига-сан.

— Я тихо стукнул.

— Это резонанс, — сказала Араи.

— От чего возникает резонанс? Внизу река и город. Тот храм ведь не через стенку от нас.

— Резонанс, — повторила Араи, убирая телефон в карман.

— Да, наверное, — сказал Хига.

21.11, 07:05. Датчик 1 (ворота). Женщина пожилая, с пакетом. Прошла к малому святилищу, положила подношение (тофу), ушла. 6 мин. Предыдущее подношение на месте отсутствует. 21.11, 16:50. Мужчина, пальто, бумажный пакет. Поклонился каменному стражу. Оставил пакет на нижней ступени. Обращался в открытую дверь зала (аудио неразборчиво, 20 с). Ушёл. 22.11, 17:20. Мужчина, молодой, форменная куртка развлекательного заведения. Дошёл до ворот. Стоял 4 мин. Внутрь не входил. Ушёл. Все трое — местные жители, посещающие объект без видимой цели.

— «Без видимой цели», — прочитала Араи. — Что мне писать? «Без видимой цели»?

— Так и пиши.

— Я написала. Я спрашиваю, что это значит. — Она перелистнула журнал назад. — Старуха пришла в семь утра, пробыла шесть минут, а вчерашнего подношения уже нет. Мужчина в пальто стоял у ступеней и двадцать секунд говорил в открытую дверь.

— Аудио неразборчиво, — сказала Фудзисава.

— Двадцать секунд неразборчиво — это разговор. С кем он разговаривал?

— Записано: обращался в открытую дверь.

— А третий дошёл до ворот и четыре минуты стоял. Мне писать, что он стоял?

— Пиши время.

— Местные, — сказал Ота, сидевший за рулём с закрытыми глазами, и больше ничего не добавил.

Хига сказал, что тофу — это для Инари, а мужчина в пальто — это, наверное, тот, кто когда-то… Он не договорил, потому что Араи на него посмотрела.

Тофу в святилище каждое утро был свежий. Вчерашнего не было. На записи его никто не убирал.

— Куда он девается? — спросил Хига.

— «Предыдущее подношение на месте отсутствует», — сказала Фудзисава.

— Это не ответ.

— Куда девается, я не знаю. Пишу, что знаем.

Справка медицинского блока убежища (по запросу л/н 1128). Сотрудник в отставке, л/н 116. Состояние: без сознания. Медикаментозная кома, кислородная поддержка. Вывод из комы в настоящее время не планируется. Служебный знак — при сотруднике. Опрос невозможен. Повторный плановый запрос — через тридцать суток. Об изменении состояния будет сообщено отдельно.

Фудзисава запрашивала справку дважды. Второй раз ответили тем же текстом с другой датой.

— Зачем вы второй раз справку запросили, Фудзисава-сан? — спросила Араи.

— Он единственный, кто здесь был.

— Он в коме.

— Состояние может измениться.

— За трое суток?

Фудзисава вложила обе справки в один файл, расположив их рядом, чтобы видеть обе даты.

* * *

Прочёсывание начали со склона. Ходили цепью в трёх шагах друг от друга, как учили, только цепь была из трёх человек: Ота остался в машине греть мотор. Хига предложил ему пойти четвёртым.

— Я лучше при машине останусь, — сказал Ота. — Мотор пусть работает. Вернётесь мокрые — будет где погреться.

Иней держался до полудня. Колени промокли на первом же часу; у Араи — на первой минуте, потому что она присела посмотреть под корень. Нашли две банки из-под кофе, обе с прошлого выезда. Окурков не было: в прошлый раз их складывали в пакет. В грунте у тропы, перед самыми воротами, обнаружили вмятину — длинную, в шаг, глубиной в ладонь, засыпанную хвоей. Хвоя лежала и вокруг, толстым слоем, как после ветра. Ветра в ту ночь, по справке, не было.

— Сюда что-то упало, — сказала Араи. — Тяжёлое.

Хига присел у вмятины, раздвинул пальцами хвою, провёл по краю, потом потянулся к другому концу.

— Скорее, ударило. Сверху вниз и наискось.

— Когда падает, тоже ударяет, — сказала Араи.

— Да. Я не так сказал, — ответил Хига, подняв на неё глаза. — Посмотрите: здесь землю глубоко продавило, а дальше след всё мельче. Как будто чем-то задели и протащили в эту сторону. — Он показал ладонью движение над землёй.

Араи присела рядом, придерживая полы куртки, чтобы снова их не намочить.

— Вижу. Но это могло и упасть под углом.

— Могло, — согласился Хига. — Я только о форме следа говорю.

— Хига-сан, какая длина у вмятины? — спросила Фудзисава, подойдя с раскрытым блокнотом.

— Примерно шаг.

— Хига-сан, у меня в отчёте нет такой единицы. Рулетка у вас?

Он похлопал по карману и достал рулетку. Прижал конец ленты к краю вмятины, но, пока тянулся к другому, лента сдвинулась.

— Давайте подержу, — сказала Араи и прижала конец пальцем.

— Восемьдесят два сантиметра в длину, — сказал Хига, расправив ленту.

— Теперь измерьте глубину, — сказала Фудзисава. — Там, где глубже всего.

Араи достала линейку и протянула Хиге. Он измерил глубину, убрал со дна остатки хвои и проверил ещё раз.

— Двенадцать сантиметров.

Фудзисава записала размеры, затем добавила: «Углубление в грунте, происхождение не установлено».

— А направление следа укажем? — спросила Араи. — С одного конца глубже, с другого мельче. Это же видно.

— Это добавлю. А чем ударили и ударили ли вообще — пока не знаем.

— Хига-сан, оставьте линейку, — сказала Араи, кивнув и достав телефон. — Я сниму сбоку, чтобы глубину было видно. — Хига убрал руку из кадра.

У стража с плеча осыпалась крошка; она лежала на постаменте, свежая. Араи сняла её крупно, приложив линейку.

— Лапу ему отломали давно, — сказал Хига. — А крошка сегодняшняя. — Записали и её.

Кофе брали из автомата у последнего дома, горячий, в банках. Хига ходил за ним сам и возвращался с банками в обоих карманах и ещё одной в руке — этой он грел нос. В первый раз протянул Араи кофе с молоком и сахаром.

— Спасибо, но я пью чёрный, — сказала Араи, повернув банку этикеткой к себе. — Без сахара.

— А я не спросил, какой вы пьёте, — сказал Хига. — Давайте поменяю.

— Не надо специально ходить. В следующий раз возьмёте.

— А вам, Фудзисава-сан, кофе с молоком подойдёт? — спросил Хига, забрав банку и повернувшись к Фудзисаве.

— Мне тоже возьмите чёрный, без сахара.

— Понятно. Обеим чёрный. Теперь запомнил, — сказал Хига, посмотрев на две одинаковые банки в руках.

Он выпил обе банки сладкого кофе и всё-таки сходил ещё раз. Вернувшись, раздал женщинам кофе и подождал, пока Араи посмотрит на этикетку.

— Да, этот я и пью, — сказала она. — Спасибо, Хига-сан.

— Там ещё кукурузный суп есть, — сообщил Хига. — Горячий, в таких же банках. Когда замёрзнешь, лучше кофе. Я бы вообще тому, кто придумал суп в автомате, премию дал. У нас на Окинаве такие автоматы ставят прямо…

— Хига-сан, возьмите чемоданчик, пожалуйста, — сказала Фудзисава. — Возвращаемся к храму.

— …на пляже, — договорил он. — Сейчас, я только Оте-сан кофе отнесу.

Ота стоял у второй машины. Хига подошёл к нему с оставшейся банкой.

— Ота-сан, вам тоже чёрный кофе взял. Будете?

— Пока не хочу. Поставь на капот.

Хига поставил банку поближе к нему и пошёл за чемоданчиком. К вечеру кофе так и стоял на капоте, уже холодный. Хига спросил, будет ли Ота пить, и, когда тот покачал головой, выпил сам.

Зажигалка у Оты на морозе перестала работать. Он прикрывал её ладонью, щёлкал колёсиком, потом зажал в кулаке, чтобы согреть. Хига достал спички.

— Возьмите спички, Ота-сан, у меня сухие.

Ота взял коробок, чиркнул спичкой и прикурил, затем вернул коробок Хиге со словами: «Спасибо».

Собака лаяла на Хигу оба раза, и во второй раз он попробовал протянуть ей руку через забор. Перчатку она не отдала. На Оту, когда он стоял у забора один, она не лаяла.

Аккумулятор в камере сел на второй день от холода. Араи грела запасной под курткой и не давала его Фудзисаве, пока та не попросила. Фудзисава попросила.

— Пожалуйста, — сказала Араи и достала его тёплым. Фудзисава записала время замены.