Демон и его люди

Глава 1

Когда тебе на голову падает кусок крыши, это ужасно бодрит. Магичка Тетрания, отклонив удар, под прикрытием пылевого облака быстренько отползла в сторонку, подальше от злополучного места. Постоялый двор, где она сражалась с упырем, лежал в руинах. Мест для игры в прятки имелось предостаточно, а в этой игре ей не было равных еще со времен учебы, удрать и отдохнуть в тенечке – это ли не счастье для измученного занятиями ума? Схоронившись под стеной полуразрушенного сарая, Тетрания затихла и прислушалась.

Упырь носился по двору, тщетно пытаясь ее найти — фирменное заклинание отвода глаз отлично действовало даже на нечисть. Убедившись, что мерзкий выкормыш тьмы находится далеко, и рикошетом, в случае чего ее не достанет, Тетрания швырнула в него заклятьем рассеивания, зевнула и решила немного вздремнуть. Действовало заклятье не быстро, времени для отдыха было предостаточно.

Проснулась она оттого, что кто-то трепал ее, словно собака тряпку. Да еще и орал прямо в ухо:

— Просыпайся, бесстыжая, чтоб тебя демоны взяли!

— Вурдалака тебе в глотку, — огрызнулась магичка, открывая глаза. Судя по живой и бодрой заказчице, упырь самоустранился.

— Я тебе дам вурдалака! — хозяйка постоялого двора выкатила глаза, и Тетрания подумала: вдруг они и вправду выпадут? Представив, как два белых шарика плюхаются наземь и весело раскатываются в разные стороны, она хихикнула.

И поняла, что делать этого не стоило — старуха взбеленилась, тряхнула так, что внутри что-то подозрительно хрустнуло, и завопила еще громче:

— Ах ты мерзавка, смеяться вздумала?! Весь двор мне разнесла! Да я от тебя сейчас мокрого места не оставлю! — освободив одну руку, она занесла над Тетранией пудовый кулак.

— Госпожа, не стоит так горячиться, — раздалось поблизости. Высокий белокурый красавец в длинном плаще возник словно из ниоткуда. — Я лично сопровожу эту магичку к главе гильдии, и там мы сами во всем разберемся.

Изящным движением руки он извлек Тетранию из цепких лап заказчицы, открывшей рот при виде его неземной красоты. После чего вежливо откланялся и утащил ее прочь. Вновь зарядивший осенний дождь принялся уныло лить им на головы.

Едва они покинули двор, как красавчик завел свою добычу в ближайший переулок и только тогда перевел дух.

— Знала бы ты, как меня тошнит порой от ваших человеческих мыслей. Еще одна любительница копытных. «Жеребец», фу... — демон передернулся от отвращения. Лицо его утратило сногсшибательность и стало вполне обычным, хотя и не лишенным приятности.

— Спасибо, Леф, — выдохнула Тетрания. Выглянула из переулка, погони не обнаружила. — Ну ладно, пока, увидимся, — заявила она, собираясь удрать.

— Уже увиделись, — демон придержал ее за локоток. — Думаешь, я просто так мимо проходил? Проверял, хорошо ли тебе спится? Хозяин велел доставить тебя немедленно, так что пошли.

Тетрания поскучнела, окинула взглядом свою одежду: сапоги, штаны и куртка были так измазаны грязью, что напоминали панцирь навозного жука.

— Мне надо привести себя в порядок, — заявила она.

Демон покачал головой.

— Не надо.

Магичка глянула на него с укоризной.

— Я думала, ты мне друг.

— Вот именно. Так ты вызываешь больше жалости. Может, Луневий клюнет и передумает тебя выгонять.

— За что меня выгонять? — насторожилась Тетрания. — Я ничего не сделала.

— Он узнал про твою вчерашнюю выходку.

Магичка закрыла глаза и, прислонившись к стене, сползла наземь.

— Поистине, добрые дела наказуемы, — произнесла она уныло. — Хотела помочь — и вот, пожалуйста. — Демон присел на корточки рядом с ней. Приоткрыв один глаз, подруга глянула на него с подозрением. — А это случайно не ты ему рассказал?

— Да как ты могла такое подумать!

— Ладно, извини. Ты хоть и демон, но получше некоторых людей будешь, — Тетрания нехотя поднялась, попыталась отколупать прилипшую к куртке грязь, но быстро плюнула на это бессмысленное занятие и обреченно вздохнула. — Хорошо, идем.

— Сделай виноватый вид и помалкивай, — привычно напутствовал ее демон у дверей кабинета главы гильдии. Тетрания кивнула, старательно пытаясь подавить нервную зевоту. Она слышала эти слова уже не первый год и надеялась, что будет слышать и дальше, поскольку вылетать из гильдии ей совершенно не хотелось. Бешеных денег заказы не приносили, но стань она «вольным стрелком» — заказчиков придется искать самой, а к этому она не была готова ни морально, ни физически.

— Удачи, — произнес демон, распахивая дверь.

В глаза Тетрании ударил свет, и она, зажмурившись, шагнула через порог.

Луневий, солидный седовласый мужчина с окладистой бородой, восседал за столом, словно на троне.

— А, это ты, Тетрания, — произнес он, отрываясь от чтения бумаг, — проходи, садись, — он указал на стул.

Магичка уселась, поерзала, устраиваясь поудобней, и уставилась на него в ожидании продолжения.

— Итак, дорогая моя, разговор у нас будет не из приятных, — старейшина отложил бумаги и сцепил руки в замок. — Мне доложили о вчерашнем происшествии в трактире «Белая лошадь», где ты имела несчастье присутствовать. Версию потерпевших я уже услышал, теперь хочу услышать твою.

— Ну-у-у… я просто зашла поужинать, а там… Они сами виноваты, честное слово!

Вчерашний вечер выдался не самым удачным. Вначале Тетрания не нашла свободного места в любимом «Кабане», пришлось обходить все забегаловки города по очереди, в результате чего она и остановилась в «Белой лошади». Находился трактир у черта на рогах, готовили там ужасно, а вместо браги подавали какую-то бурду, о чем и поведала Тетрания трактирщику после третьей кружки.

Тот как раз собирался ответить, но в этот момент в помещение ворвался огромный оборотень. Тетрания по доброте душевной решила помочь — припечатала его огненным шаром. А когда поверженный враг с визгом унесся прочь, на нее набросился хозяин «Белой лошади» — как оказалось, лохматая тварь была вовсе не оборотнем, а милой собачкой хозяина заведения, которая имела привычку выпрашивать у гостей кусочки повкуснее.

Именно так, упуская ненужные подробности, Тетрания и поведала Луневию эту историю. Про ругань с хозяином трактира, переломанную мебель и разбежавшихся посетителей она решила умолчать, чтобы не нервировать старика, который и без того уже пошел пятнами.

И поняла по его лицу, что хозяин «Белой лошади», в отличие от нее, на подробности не поскупился.

— Какое позорище, — произнес Луневий, хмуря брови. — Ты себя превзошла. Чтобы магичка не отличила пса от оборотня... Об этой истории весь город судачит, поэтому я вижу только один способ сохранить подорванную тобой репутацию гильдии — исключить тебя. Извини, девочка, но моему терпению тоже есть предел. Надеюсь, что твой отец, там, на небесах, не слишком сильно на меня обидится. По-другому я не могу, мне нужно заботиться не только о тебе, но и о вверенных мне магах.

— Но мне... Но я… — начала было Тетрания, но умолкла, осознав тщетность попытки. Столько лет она ожидала чего-то подобного, пребывала в подвешенном состоянии, но так и не смогла подготовиться к неизбежному. Она опустила взгляд, уставившись на половицы под ногами, испачканные следами сапог. Затем встала, попрощалась и покинула кабинет. В глубине души она надеялась, что ее окликнут, дадут еще один шанс, но тишины ничто не нарушило. Сопровождаемая тяжелым молчанием, она вышла в коридор и закрыла за собою дверь.

«Вот всё и закончилось», — подумала она, вновь выходя под моросящий дождь.

* * *

Леф стоял в коридоре у окна, когда Тетрания вышла из кабинета и, даже не заметив его присутствия, молча побрела прочь. Он хотел ее окликнуть, но передумал — слова утешения вряд ли могли ей сейчас помочь.

За время пребывания в мире смертных Леф успел привязаться к этой странной девушке. Возможно, потому что Тетрания, единственная из всех магов гильдии, с самого начала знакомства отнеслась к нему по-дружески, словно не поняла, что он демон. Потом выяснилось, что так оно и было, но, даже после того, как ей раскрыли глаза на его демоническую сущность, она не изменила своего отношения.

Вначале Лефа это забавляло, он поддерживал иллюзию дружбы, дожидаясь того момента, когда Тетрания узнает правду, чтобы насладиться ее реакцией. Но как-то незаметно иллюзия переросла в настоящую дружбу. Это тоже было забавно, и демон оставил все как есть — новый опыт оказался приятен. А потом Леф настолько привык к Тетрании, что уже не мыслил своей жизни без ее присутствия. Словно его контракт был заключен не с Луневием, а с этой ленивицей, которая по недоразумению называла себя магичкой.

Лефу было совсем нетрудно отводить от нее неприятности, делая так, чтобы она об этой заботе не догадывалась. Тетрания была необычной, и Лефу очень хотелось, чтобы она задержалась на этом свете подольше.

Поэтому сегодня, глядя ей в спину, он раздумывал о том, как ей помочь. Приказ об исключении из гильдии исходил от хозяина, напрямую Леф противоречить ему не мог, но обходные пути при желании найти всегда можно. Если Тетрания уйдет на вольные хлеба, держать руку на пульсе ее жизни будет сложнее, а потому стоило сделать так, чтобы она вернулась.

Леф уже начал просчитывать варианты, когда Луневий позвал его в кабинет.

* * *

Луневий и сам был не рад своему решению — он и не думал, что настолько расстроится. Все-таки привычка — страшное дело. Он столько лет журил и увещевал глупую девчонку, что теперь, исключив ее из гильдии, вместо облегчения почувствовал себя хуже некуда.

В прежние времена Луневий был дружен с отцом Тетрании — они росли по соседству, вместе играли, вместе проказничали. Затем каждый пошел своей дорогой — Луневий стал учеником мага, а Торн — учеником повара. Но старая дружба не увяла. Позже, когда учеба закончилась, Торн устроился поваром в харчевню «Кабан на перекрестке», а Луневия приняли в гильдию магов. Резиденция гильдии находилась недалеко от «Кабана», поэтому виделись они часто.

Семьями не дружили — у Луневия из семьи была только кошка — но в гостях у друга ему бывать приходилось. Жена Торна, Гранна, Луневию не нравилась, сам бы он никогда не женился на такой лентяйке. Однако Торн супругу боготворил, и Луневий считал, что не вправе его судить.

Он вместе с Торном радовался рождению дочки. А вот наблюдать за ее взрослением не довелось, почти сразу после этого события Луневия отправили на окраину королевства, в Хорнвальд, где ему предстояло временно заменить тамошнего главу гильдии. «Временно» затянулось на долгие шестнадцать лет, за которые друзья увиделись только дважды, поддерживая связь через письма. В первую встречу малышке Тетрании было два года, и в тот короткий визит Луневий не успел составить о девочке какое-либо внятное впечатление. Вторая встреча произошла, когда ей стукнуло семнадцать. Это время до сих пор отдавалось в памяти болью — Луневий приехал на похороны ее отца. Торн умер от чумы, прочесавшей частыми граблями всю южную окраину королевства. Супруга его умерла чуть раньше.

Луневий слышал про чуму, рвался помочь, но не смог — дороги на юг оказались перекрыты. А когда наконец прорвался, то успел лишь на похороны. Чума оставила от прошлого только девочку, которая чудом уцелела, да записку, что успел написать умирающий друг. Конечно же, исполняя его последнюю просьбу, Луневий пообещал позаботиться о Тетрании.

Дочку Торна он совершенно не знал. В письмах друга она выглядела милой забавной крошкой, имеющей самые разносторонние интересы. Они были настолько широки и неохватны, что Торн решил их сузить, отправив Тетранию в ученики к магу. Луневий даже обрадовался, что может взять девушку под крыло, позаботиться и обучить тому, что постиг за годы. Он поспособствовал тому, чтобы Тетрания побыстрее получила лицензию и стал подыскивать ей заказы, которые помогли бы наработать опыт.

Увы, реальность разочаровала. Милая девочка в магических искусствах оказалась настолько слаба, что Луневий быстро понял, что собственными руками вырыл себе могилу.

Первым порывом было попросить начальство о переводе и сбежать от надвигающегося позора — преемник без всяких терзаний вышвырнул бы непутевую магичку из гильдии — но данное на могиле друга обещание не позволило поступить подобным образом. Луневий обратил взор к небесам и, укрепив дух, решил нести бремя до конца.

В самый тяжелый момент, когда жизнь окончательно превратилась в ад, произошло нечто, изменившее ситуацию самым благоприятным образом — Луневию удалось заполучить помощника, о котором он даже и не мечтал.

Произошло это так: к нему обратилась владелица пекарни, слезно умоляя помочь. Некая сущность изводила своими выходками ее семью и грозила разрушить бизнес, распугивая посетителей. На пороге маячила голодная смерть, и женщина, собрав последние деньги, бросилась в ноги «самому главному магу города».

Сумма оказалась очень скромная, семейство было жалко, магов гильдии тоже (не поручать же им столь невыгодный заказ), и Луневий по доброте душевной взялся за дело сам, вовсе отказавшись от вознаграждения.

Для него работа получилась слишком простой, а результат — неожиданным. Демон, который резвился в пекарне, оказался настолько испуган его магической силой, что тотчас сдался, умоляя не губить, а заключить контракт, по которому он, представитель преисподней, будет верой и правдой служить новому господину до самой его смерти. И не будет стараться оную приблизить. Луневий подумал и согласился. Так у него появился Леф.

На этом везение не закончилось. Демон, который должен был приглядывать за Тетранией по приказу, вскоре стал делать это из собственного интереса. Луневий удивился и даже вначале не поверил, но потом убедился, что это действительно так. Это было даже не везение, а настоящее чудо.

Правда, сама Тетрания от этого пригляда лучше не стала: ни один заказ толком не выполнила и уже давно гнила бы в могиле, если бы не демон, не спускающий с нее глаз.

Так оно и шло до прискорбных событий в «Белой лошади», после которых народ стал считать, что маги — все как один проходимцы, которые только и умеют, что выкачивать денежки из доверчивых простаков. Проблема была еще и в том, что за последнее время нечисти в округе поубавилось, поэтому каждый промах Тетрании оказывался на виду, уничтожая заслуги остальных, более успешных магов. Луневий мог бы закрыть глаза на конфуз, но дело касалось престижа гильдии, поэтому пришлось сделать то, что, надлежало сделать уже давно — исключить дочь Торна из своих рядов.

Луневий знал, что принял правильное решение, но душа его была не на месте. Металась, полная беспокойства за девчонку. Одна, без присмотра и без денег, Тетрания пропадет. Но и вернуть ее в гильдию он не мог. Поэтому, слыша, как затихают ее шаги в коридоре, Луневий чувствовал себя поистине отвратительно.

Он встал из-за стола, прошелся по кабинету... И тут его посетила идея, которая заставила широким шагом двинуться к двери и, распахнув ее, воскликнуть:

— Леф, зайди, у меня к тебе поручение.

Луневий постарался не делать слишком счастливый вид, все-таки негоже так радоваться возможности вернуть в гильдию бездельницу и лентяйку. Негоже, но вполне допустимо, ведь он, Луневий, тоже человек, а человеку свойственно предаваться эмоциям самого разного свойства. Это также естественно, как для демонов — читать мысли.

— Леф, — произнес он, тщательно выговаривая слова, — найди договор Тетрании и просмотри его повнимательней. А то я боюсь, как бы она не нашла в нем лазейку. Нам надо быть во всеоружии. А я пока прогуляюсь.

И быстро, чтобы не передумать, Луневий покинул кабинет.

— Сделаю, хозяин, — прозвучало вслед.

Понимающую улыбку демона старейшина не видел. Но догадался о ее присутствии. И точно также он был уверен, что хитроумный Леф обязательно найдет выход из сложившейся ситуации. В том, что демон, также, как и он сам, жаждет вернуть Тетранию, Луневий не сомневался.

Глава 2

Покинув резиденцию гильдии магов, Тетрания брела по улице и размышляла о том, что осень в этом году особенно отвратительная. На перекрестке остановилась, раздумывая, куда пойти — домой или куда-нибудь посидеть. Второй вариант перевесил, и она двинулась на поиски подходящей харчевни.

В первую попавшуюся заходить не стала — с хозяином «Веселых утят» она не ладила. Вредный старикан, стоило появиться на пороге, всякий раз сжимал кулаки, делая такую зверскую физиономию, что аппетит пропадал мгновенно. И почему пара сломанных столов, сорванная с петель дверь и несколько разбитых бутылок вина до сих пор вызывали у бедняги столько ярости? Случай произошел так давно, а умертвие в тот раз она все-таки уничтожила.

А вот с владельцами «Розы и лилии» Тетрания никогда дела не имела, поэтому сюда и завернула, присев за самым дальним столом и затребовав себе кувшин браги. Она решила основательно утопить свое горе, чтобы назавтра о нем и не вспомнить.

Когда кувшин почти опустел, мир стал ярче, а люди вокруг — симпатичнее. Тетрания уже решила, что самое время признаться им всем в любви, когда над ухом раздался смутно знакомый голос:

— Вот ты где.

Магичка резко обернулась, чудом не упав со стула, готовая дать отпор наглецу, посмевшему прервать ее законный отдых... и тут же сбавила пыл, увидев перед собою Лефа.

— Идем отсюда, — произнес демон, — разговор есть.

— Не могу, — Тетрания мотнула головой, от чего мир закружился в бешеной карусели. — Сейчас меня будут бить.

— За что? — недоуменно произнес демон, оглядываясь по сторонам. Вокруг стоял привычный гвалт, посетители мирно ели и пили, на изрядно набравшуюся магичку никто не обращал внимания.

— А вот за это! — Тетрания щелкнула пальцами, выпуская синеватую молнию, метящую прямо в лоб сидящему за соседним столом мужику. Мужик был крепкий и сильно навеселе.

Неуловимым движением руки Леф уничтожил заряд, схватил за шкирку упирающуюся подругу и, бросив на стол пару монет, поспешил к выходу. По дороге, извиваясь как угорь, Тетрания честно пыталась кого-нибудь пнуть, но не преуспела — демон выволок ее под летящую с неба морось и потащил к себе домой.

— Пусти, гад ползучий! — пыталась отбрыкаться она, но вырваться не смогла. Вскоре они ввалились в шикарный особняк Лефа, где демон увлек ее в ванную и без всякой жалости сунул головой в чан с холодной водой.

— А-а-а! — едва вынырнув, завопила магичка. — А-а-а! Убить меня захотел?! Руки коротки!

И снова оказалась головой в чане...

После третьего макания Тетрания протрезвела окончательно.

— Всё!.. Всё!.. — закричала она, отплевываясь. — Я в порядке!

Критически оглядев дело своих рук, Леф наконец-то ее отпустил, подав полотенце.

Мокрая и взъерошенная, Тетрания проследовала за ним в столовую. В доме Лефа она прежде не бывала и теперь с любопытством глазела по сторонам. Как оказалось, демон любил роскошь: бархат, позолота, изящная лепнина под потолком — все придавало его жилищу изысканный, но какой-то нежилой вид — не хватало уютного беспорядка.

— Экая ты привереда, — усмехнулся Леф. — Так лучше?

И Тетрания едва не споткнулась об внезапно возникшую под ногами подушку. В одну секунду помещение оказалось заваленным всяким хламом до такой степени, что аж на душе потеплело.

— Ужинать будешь? — спросил демон, подходя к накрытому столу. Он приоткрыл крышку супницы, и у Тетрании слюнки потекли от умопомрачительного грибного аромата. — Вижу, будешь, — улыбнулся Леф. Сбросив со стула пару сапог, он придвинул его подруге, — присаживайся.

Тетрания сама не ожидала, что настолько проголодалась — набросившись на еду, она опомнилась лишь тогда, когда поняла, что больше не может проглотить ни кусочка. И почувствовала, что жизнь не так уж плоха.

— Ну вот, а теперь поговорим, — улыбнулся Леф в ответ на ее блаженную улыбку. — Я нашел для тебя путь к спасению.

— И это говорит мне демон, — многозначительно изрекла Тетрания, все еще пребывая в эйфории. Но тут смысл сказанного наконец до нее дошел, и она впилась в Лефа взглядом. — Рассказывай!

— Я никогда на такое не соглашусь! — воскликнула она пару минут спустя, когда Леф поведал ей о том, как можно вернуться в гильдию на законных основаниях.

— Можно подумать, я предлагаю тебе продать душу.

— Нет, нет и нет! Никогда! Ни за что!

— Как знаешь, — демон напустил на себя обиженный вид. — Я стараюсь изо всех сил, из кожи вон лезу, а ты даже попробовать не хочешь. Все-таки вы, люди, ужасно неблагодарные создания. Хорошо, иди напивайся дальше, мешать не буду.

Леф демонстративно отвернулся. Не успел он мысленно досчитать до десяти, как поздравил себя с победой.

— Ну хорошо, я попробую, — сдалась магичка.

* * *

— Ты уверен, что это хорошая идея? — робко спросила Тетрания, шагая рядом с Лефом по рыночной площади.

— Абсолютно! — произнес тот, подумав: «А что еще остается?»

— Но из меня учитель, как... как, — магичка силилась подобрать сравнение, но на ум ничего не приходило. — В общем, никак, — подытожила она.

— Ты просто себя недооцениваешь, — успокоил ее Леф, снабдив свои слова бодрой жизнеутверждающей улыбкой.

— Правда?

— Истинная! А теперь давай, отправляйся на поиски, да поживей. Приказ главы гильдии можно обжаловать лишь до конца дня.

Он похлопал подругу по плечу и стремительно удалился.

Тетрания, вздохнув, направилась в гущу народа.

Глава 3

— А ты уверен, что она сможет найти ученика? — спросил Луневий, когда вновь встретился с Лефом в кабинете. — Все-таки Тетрания — это... Тетрания.

Врать старейшине Леф посчитал бессмысленным и уже собирался открыть ему свои истинные мысли, когда в коридоре послышались шаги. Демон мгновенно оказался у двери и распахнул ее перед носом слегка опешившей магички. Впрочем, та быстро опомнилась и, напустив на себя важный вид, решительно произнесла:

— Я пришла сказать, что мой приказ об исключении недействителен. У меня есть обстоятельства, которые... при которых... когда я... тьфу, запуталась. В общем, у меня появился ученик, и теперь вы не имеете права исключить меня из гильдии.

— А что, они собирались? — послышалось за ее спиной, и пред светлыми очами собравшихся предстало конопатое рыжеволосое создание, то ли девушка, то ли парень, непонятно. Ростом оно едва доставало невысокой Тетрании до плеча.

* * *

После стремительного исчезновения Лефа с рыночной площади Тетрания окунулась в толпу и поплыла, словно лодка, гонимая волнами. Она понятия не имела, где и как искать ученика, поэтому расслабилась и решила довериться случаю.

Очень долго ничего не происходило, она шла, куда несли ноги. Ее прибивало то к скобяной лавке, то к лотку зеленщика, а то и к кучам мусора, громоздящимся вдоль дороги. Во время своего путешествия она чуть не купила пирожок, в последний момент передумала, вспомнив, что пришла сюда не за этим. У прилавка с кузнечными изделиями она чудом не напоролась на крючья, свисающие с цепей. Шарахнулась в сторону, едва не сбив с ног проходившего мимо подростка.

— Эй, смотри куда прешь, — заявило существо неопределенного пола, отпихивая ее локтем. Копна рыжих кудрей делала его похожим на ярмарочного шута, но оно не смущалось, держась более чем уверенно. Окинув Тетранию недобрым взглядом, произнесло: — Слышь, старик, где тут магии обучают?

Тетрания от такой наглости чуть дара речи не лишилась — никогда прежде никто не называл ее стариком. Да и какой же она «старик»? В свои без малого тридцать выглядела она вполне еще ничего. А это недоразумение осмелилось назвать ее стариком... И почему «старик», а не «старуха»? Штаны, сапоги и куртка не делают мужчиной. Это всего лишь рабочая одежда, ну не бегать же за нечистью в платье?!

Затем ее сознание наконец переварило вторую часть фразы, и желание оттаскать паршивца за рыжие патлы, слегка поутихло. Тетрания напустила на себя важный вид и, подцепив малолетку под руку, потянула прочь из толпы.

— Эй, ты чего это?! — брыкаясь, завопил подросток, но магичка держала крепко.

Когда они вынырнули из людского потока, Тетрания выпустила наконец добычу, приосанилась и изрекла:

— Тебе повезло, я как раз набираю учеников.

— Ты что, маг? — в голосе подростка послышалось сомнение.

— Не маг, а магичка!

Взгляд юного создания стал еще более скептическим.

Чтобы хоть немного набить себе цену, Тетрания добавила:

— Но я не уверена, стоит ли тебя брать. Ведь я беру только лучших.

Наглости на веснушчатом лице слегка поубавилось. Самую малость, но Тетрания сочла это хорошим знаком.

— Лучше меня не найти, — заявило рыжее недоразумение с вызовом. Однако волнение, мелькнувшее во взгляде, от Тетрании не укрылось. — Возьмешь — не пожалеешь!

— Ну не знаю, не знаю, — Тетрания принялась рассматривать плывущие по небу редкие клочковатые облака, рыбка на крючке, теперь и за «старика» можно отыграться.

— Бери, а то передумаю.

Перестав интересоваться небом, Тетрания бросила на него осуждающий взгляд.

— Хорошо, возьму. Но никаких «папаш», «стариков» и прочего. Меня зовут Тетрания, и больше никак, — затем, подумав, добавила: — Впрочем, можешь называть меня «госпожа магичка».

Существо фыркнуло.

— Договорились.

Тетрания, стараясь не показывать радости, отправилась вместе с ним в резиденцию гильдии, терзаясь в догадках, какого же все-таки пола ее новоиспеченный ученик.

* * *

— Какая милая барышня, — произнес Леф, завидев рыжеволосое чудо.

Чудо фыркнуло — то ли ему не понравилось слово «милая», то ли с «барышней» все-таки промашка вышла.

— Как твое имя, дитя? — Луневий решил быть осмотрительней.

— Дус, — ответило «дитя», не прояснив ситуации. Такое имя мог иметь кто угодно.

Луневий и Леф переглянулись и дружно посмотрели на Тетранию. Та решила не мучить себя сверх меры и махнула рукой на непонятную ситуацию, решив, что рано или поздно ответ отыщется сам.

— Знакомься, это Луневий, глава гильдии, — произнесла она. — А это, — Леф, его помощник.

— Здрасьте, — нахальное создание окинуло взглядом присутствующих и, с прищуром посмотрев на Лефа, ткнуло в него пальцем: — Это демон, что ли?

Леф, впервые столкнувшись с такой беспардонностью, восхищенно улыбнулся — какой интересный экземпляр. Да и сам факт, что подросток с первого взгляда опознал в нем демоническую сущность, был достоин похвалы.

— Молодец, глазастая, — с искренним восхищением произнес он.

— Так все-таки, Дус, ты девушка или юноша? — сдался Луневий.

— А это важно? — на конопатом лице показалась настороженность. — Вы что, берете на обучение только парней?

«Вот глупая, все-таки прокололась», — слегка разочарованно подумал Леф. И одновременно порадовался за себя прозорливого, оказаться правым было очень приятно.

— Мы берем только тех, кто может научиться магии, — уклончиво произнес Луневий.

За то время, пока он занимал свой пост, в ученики ни разу не попросилась ни одна девушка. Парни тоже не рвались, но это ситуации не меняло. Старейшина так долго не открывал «свод правил по приему учеников», что совершенно забыл, что в нем написано по поводу пола претендентов.

— Я могу научиться, правда! — раздался радостный возглас. — Хотите, что-нибудь покажу?

И в ту же секунду в Луневия полетел огненный шар. Старик закрылся щитом, шар отрикошетил на стол, бумаги вспыхнули...

Леф мгновенно нейтрализовал пожар, однако, как выяснилось позже, приказ об исключении Тетрании из гильдии оказался безнадежно испорчен.

Луневий посмотрел на Дус с почти суеверным ужасом и произнес:

— Ты принята.

Когда Тетрания и Дус покинули кабинет, старейшина устало откинулся на спинку кресла и, закрыв глаза, мысленно обратился к отцу Тетрании: «Знаешь, Торн, кажется, твоя дочь только что нашла кого-то, очень похожего на себя. Только я пока не знаю, кто из них хуже».

В то же самое время по ту сторону двери происходил весьма судьбоносный диалог:

— Слушай, Леф, я тут подумала, — издалека начала Тетрания, присев на подоконник рядом с демоном, — может, мы с Дус поживем у тебя?

Леф уставился на подругу — предложение оказалось неожиданным. Затем он бросил взгляд на стоящую рядом Дус и задумался. Дом Тетрании действительно мало подходил для жилья. Оставшийся еще от родителей, он держался на честном слове. Леф как-то попытался привести его в приличное состояние, но быстро передумал — постройку окружала такая мешанина разномастных заклинаний, что любое значимое воздействие превратило бы ее в руины. Свою руку к тому, чтобы избушка не развалилась, прикладывали в свое время и сама Тетрания, и Луневий, и еще как минимум с десяток магов разной степени умелости. И если неприхотливая Тетрания еще могла жить в этом домишке, продуваемом всеми ветрами, то представить там ее ученицу Леф не мог, это выглядело слишком бесчеловечно.

А его собственный дом был полностью соткан из магии, обрушиться на голову не грозил и вообще являл собой идеальное жилище. Для демона. Каково там будет жить вместе с людьми, он понятия не имел. Поэтому, снедаемый любопытством, согласился.

И не прогадал. Если прежде, возвращаясь домой, он иногда испытывал скуку, то после того, как Тетрания и Дус переселились к нему, скука его больше не посещала. В основном благодаря Дус.

Все-таки забавные существа эти люди.

Глава 4

Темперамент Дус проявился почти мгновенно. Едва устроившись, девушка тут же принялась совать конопатый нос куда только возможно. Последствия не заставили себя ждать.

В первое же утро Леф проснулся от грохота, вскочил, бросился на шум — и обнаружил, что его любимая комната, где он предавался неге, его сокровищница, полная изумительных дорогих ваз, древних фолиантов и коробок с восточными сладостями, превратилась в дымящуюся гору обломков. Из-под ближайшего завала торчала нога с уже знакомой россыпью веснушек. Спешно разобрав кучу, он извлек из нее Дус, злющую и недовольную.

— Какой болван завалил эту комнату всякой дрянью! — воскликнула она, стирая со щек сахарную пудру. — Мусора-то, мусора, в три дня не убрать!

— Вообще-то этим болваном был я, — Леф решил смутить нахалку, но не тут-то было.

— И почему меня это не удивляет, — уперев руки в боки, воскликнула она, меряя его взглядом. — Как ты можешь жить в таком бардачище?!

Злость Лефа исчезла, он сделал серьезный вид, пытаясь не рассмеяться — девчонка была неподражаема.

Легким движением руки он убрал останки своих сокровищ, недоумевая, как этому мелкому человеческому созданию удалось так быстро истребить всё, над чем он трудился несколько лет, собирая по крупицам из разных уголков мира. И как можно обладать столь мощным талантом и настолько им не владеть. «Ее наверняка выгнали из дома, чтобы она там никого не угробила», — подумал он.

Позже, этим же утром, девчонка объявилась на кухне в тот самый момент, когда Леф собирал на стол. Если бы он не обладал способностью видеть все сущности насквозь, он предположил бы, что Дус — демон, настолько бесшумно и неожиданно та возникла у него за спиной. Так делал он сам, но никогда не встречал людей, способных застигнуть его врасплох.

— Что это? Цыпленок? Холодный? Давай подогрею!

И, не дожидаясь ответа, она шарахнула по вареной цыплячьей тушке неведомым Лефу заклинанием. Шквал огня, окативший курятину, демон погасил быстро, но завтрак оказался испорчен — цыпленок обуглился до костей. Затем Дус решила приготовить чай — огонь закоптил половину кухни, а чайник пришлось выкинуть. Девчонку это ничуть не смутило, наоборот, разожгло желание спалить что-нибудь еще. От дальнейшей помощи Леф категорически отказался.

Если бы он не был демоном, умельцем создавать вещи из ничего, жильцы пустили бы его по миру: за неделю ему пришлось дважды менять обстановку в гостиной, полностью обновить кухонную мебель и повесить новый балдахин над кроватью Дус — старый она сожгла, когда решила воспользоваться заклинанием вместо свечей.

Девчонка обожала огонь. Видимо, не зря ее шевелюра имела столь яркий цвет, а веснушки напоминали россыпь искр. Такая любовь при слишком деятельном характере и отсутствии умений была чревата проблемами, а восполнить пробел в знаниях оказалось некому. Тетрания, чьи заботы о хлебе насущном, а также о крыше над головой, ушли в небытие, дрыхла без задних ног сутки напролет, просыпаясь лишь для того, чтобы поесть. Леф был бы рад помочь Дус с обучением, но увы — для демона магия была обыденным делом, он ей не учился, а значит и научить никого не мог. Он несколько раз увещевал Тетранию, чтобы та занялась своей подопечной, но та и ухом не вела. Если спала, то поворачивалась на другой бок, бурча под нос что-то неразборчивое; если обедала — важно кивала, соглашаясь, а потом снова укладывалась спать. А Дус, мрачная и решительная, снова шла к Лефу.

Когда Леф подал Тетрании идею завести ученика, он и подумать не мог, что та отнесется к этому делу настолько безответственно. Достигнув желаемого — остаться в гильдии — она плюнула на всё и окончательно обленилась.

Леф злился на мягкотелого себя, на безответственную подругу, на приставучую неумеху-девчонку и, чтобы не сойти с ума от происходящего в доме безобразия, убегал на службу. Никогда прежде он не исполнял свои обязанности с таким рвением. О том, как дела у подопечных, Луневию он на всякий случай не сообщал.

Да и некогда было, работы внезапно образовалось невпроворот: нечисть, доселе сидевшая тихо, как-то вдруг очень резко активизировалась. Старейшина не успевал раздавать задания подчиненным, многое выполнял сам. Пока хватало сил, Тетранию не привлекали. Леф прикрывал магов, метался туда-сюда, выполняя поручения Луневия, а вечером, приходя домой, заставал неизменную картину: Дус, слоняясь по дому, что-нибудь поджигала, а Тетрания все также пролеживала диван.

Время шло, и однажды, возвращаясь домой после очередного выматывающего дня, Леф решил, что творящемуся безобразию пора положить конец — он вытащит горе-наставницу из кровати и преподаст ей урок. С таким решительным настроем Леф вошел в дом… и не поверил глазам: в гостиной шло самое настоящее занятие. Прослезившись от умиления, Леф неслышно устроился в уголке и принялся наблюдать.

Тетрания рассказывала ученице об огненных заклинаниях. Та кивала, угукала, слушала вполуха и тут же бросалась применять. Получалось криво. Тетрания злилась, снова пыталась объяснить... Дус, не дослушав, вновь кидалась пробовать — и опять получалось непонятно что. Теряя остатки терпения, Тетрания повторяла еще раз и еще… пока после очередной бессмысленной попытки не махнула рукой — «ну тебя, делай как хочешь».

И понеслось: окрыленная свободой, девчонка выдала такое дикое заклинание, смешанное из обрывков рассказанного и собственной фантазии, что вместо маленького светящегося шарика, который должен был плавно взлететь, в потолок ударил столб огня. Если бы Леф не вмешался, от дома осталось бы пепелище...

Когда дым рассеялся, в потолке обнаружилась огромная дыра, из которой свешивалось нечто черное и обугленное. Присмотревшись, демон узнал свою кровать и тоном, способным заморозить любого, произнес:

— Так! — Тетрания и Дус застыли, глядя на него огромными распахнутыми глазами. — А теперь слушайте внимательно. Ты, — он указал пальцем на Дус, — слушаешь и молчишь. Ты, — палец остановился на Тетрании, — берешь себя в руки, просыпаешься и начинаешь ее учить по-настоящему. Всё ясно?!

Присутствующие дружно закивали, не отводя от Лефа глаз, словно перед ними возник сам Создатель, которому полагается молча и благоговейно внимать. Поняв, что слегка переусердствовал, Леф сделал лицо попроще, улыбнулся и ободряюще произнес: — Всё у вас будет хорошо, вот увидите.

Бедняги расслабились и снова стали похожи на людей. «Не быть мне деспотом», — с сожалением подумал Леф, чувствуя, что в естественном состоянии смертные нравятся ему гораздо больше.

С этого момента жизнь в доме стала куда более осмысленной.

Через неделю Дус умудрилась приготовить чай, почти ничего не воспламенив. А Тетрания, сама себе удивляясь, начала получать удовольствие от проведения занятий. Она вспомнила то, чего, как ей казалось, вообще никогда не знала, и начала обучать Дус боевой магии. Дело пошло на лад.

И даже заказ, который с некоторой опаской поручил Тетрании глава гильдии (рабочих рук катастрофически не хватало), она умудрилась выполнить без нареканий.

Леф радовался, но по-прежнему ждал подвоха, уж слишком хорошо все складывалось, а такие слова как «хорошо» и «Тетрания» редко бывали совместимы.

* * *

Спустя несколько дней Дус заявилась с прогулки сама не своя.

— Что-то случилось? — спросил Леф.

— Ничего, — девчонка бросила недобрый взгляд в сторону Тетрании, разлегшейся на диване в гостиной, долго молчала, а потом призналась: — Оказывается, я — никчемность, ученица самой никчемной магчики в городе.

— Я бы так не сказал, — туманно возразил демон, раздумывая, как бы повернуть тему в безопасное для всех русло. — Тетрания многому тебя научила.

— Но ее считают полным ничтожеством. Я слышала про тот случай с оборотнем...

— Ерунда, все могут ошибаться.

— Но она...

— Люди меняются.

— Но все говорят...

— О, милая, — улыбнулся Леф, — людские суждения непостоянны, их очень легко изменить. И вот этому я точно могу тебя научить.

Вскоре, идя по улице, Тетрания поймала на себе восторженный взгляд какой-то кумушки. Решила, что показалось. Но когда свернула на другую улицу, история повторилась: встречные смотрели на нее слишком уж восхищенно. Плюнув на дела, Тетрания вернулась домой, тщательно осмотрела свою одежду, лицо, и даже заглянула в рот, но так ничего и не поняла.

— Мир сошел с ума, — заявила он во время ужина. — Все вокруг на меня пялятся. Может, кто-нибудь из вас знает, что произошло?

Леф вопросительно посмотрел на Дус.

— Наверное, они наконец увидели тебя в истинном свете, — произнесла девчонка, скрывая улыбку.

Тетрания содрогнулась.

— Надеюсь, что нет, мне еще хочется пожить.

— Ты просто себя недооцениваешь.

Магичка посмотрела на Дус с большим сомнением, но спорить не стала.

Глава 5

Спустя пару недель произошло непредвиденное. Тетрания и Леф дожидались возвращения Дус с прогулки, чтобы сесть обедать. Они расположились в гостиной и предались пространным разговорам о том о сем.

Леф поведал подруге, что в городе, по его мнению, нечисти стало излишне много, спросив, что Тетрания об этом думает. Тетрания думала совсем не об этом, но разговор поддержала, сообщив, что нечисти всегда слишком много. Именно такого мнения хотел бы придерживаться и сам Леф, но не мог, ему ситуация виделась иначе. Еще пару месяцев назад заказов на изгнание поступало не больше пяти в неделю, а за последние два дня их уже набралось тридцать. Что-то готовилось, вот только что именно — он не знал, и это напрягало. С лезущей из всех щелей нечистью маги пока справлялись, но складывалось впечатление, что кто-то выматывает их силы. Вот даже Тетранию пришлось привлечь, что уже само по себе говорило о многом. Если так пойдет дальше, придется звать магов со стороны, а это ослабит защиту других городов, что чревато последствиями. Ведь неизвестно, где именно враг решил прорвать оборону. Если решил, конечно.

При любом раскладе Леф оставался в выигрыше. Победят смертные — он с ними. Верх возьмет темное воинство — тоже приемлемо, это же его братья. Демон, служащий людям — почти изменник, но измена для демонов не была чем-то из ряда вон. Тем более, что любую ситуацию при желании можно вывернуть в свою пользу: сказать, что вербовал души для темной стороны, втирался в доверие — вызывал любовь и привязанность. Если бы Леф преследовал такую цель, то у него набралось бы как минимум три подходящие кандидатуры: его нынешний хозяин Луневий, Тетрания и Дус. Последняя, он был уверен, тоже питала к нему дружеские чувства. Вот только цели забрать их души Леф не имел. Выходило даже наоборот: это его душа попала в плен к смертным — ко всем троим демон питал нежные чувства, хоть и не спешил им это показывать. А потому возможный конец, грозящий миру, его совсем не радовал. Сам-то он выберется, а вот людям своим вряд ли сумеет помочь. Это его и беспокоило, об этом он и думал, вполуха слушая пространные рассуждения валяющейся на диване Тетрании.

И тут, оглушительно хлопнув дверью, в дом влетела Дус. Растрепанная, перепуганная.

— Спасите, помогите! — завопила она, заскакивая в гостиную. — Это конец!

«Ну вот и всё, — подумал Леф, — началось. — Он глянул в окно, где с белого неба падал легкий пушистый снежок. Ни трубных гласов, ни костлявых коней, абсолютно никакой романтики. Могли бы хоть постараться для приличия».

Покинув кресло, он шагнул навстречу девчонке, произнеся совершенно спокойным тоном:

— Что случилось, милая?

Тетрания оторвала голову от диванной подушки, что можно было считать крайней степенью беспокойства, и вопросительно воззрилась на Дус.

— Беда! Беда! Все пропало! — обхватив голову руками, девчонка заметалась по гостиной.

— Что именно пропало? — поинтересовался Леф.

— Всё!

— Что всё?

— Всё!! Она идет сюда!

Леф замер, пытаясь осмыслить услышанное. На его памяти никто не называл Темного Властелина, — «она». Да и зачем ему понадобилось навещать его, Лефа, лично? Устроить показательную казнь за измену? Ничего себе поворот событий! Чувствуя подступающую панику, Леф немедленно взял себя в руки.

— Кто «она»? — спросил он тем самым голосом, который уже демонстрировал недавно своим подопечным. Дус застыла, глядя на него глазами перепуганного цыпленка. — Кто сюда идет? — пока пугающая персона сюда не добралась, есть шанс выкрутиться, и Леф намерен был использовать этот шанс по полной.

— Мама, — пролепетала Дус.

«Девчонка — дочь властелина преисподней?» — с ужасом подумал демон. Но тотчас опомнился и прогнал глупые мысли.

— Какая еще мама?! — рявкнул он.

— Моя мама, — пискнула бедняжка, закрывая лицо руками. — Она меня убьет, если узнает, что я... что я... обучаюсь магии! Она все-таки меня нашла!

Стремительно рванув с места, Дус попыталась скрыться в дальних комнатах, но Леф ухватил ее за шкирку. Сила ее страха была столь велика, что победила даже его воздействие — с таким Леф прежде никогда не сталкивался. Обычно смертные под его «особенным» взглядом не могли даже пальцем пошевелить без разрешения, а здесь — такое. «Может и правда — дочь Темного Властелина? — снова подумал он. — Вот угораздило!»

— Рассказывай по порядку, — велел он, усаживая Дус в кресло.

— Не могу! — воскликнула та, вскакивая. — Мне надо спрятаться!

— Успокойся, — демон решил применит иную тактику. — Никто не причинит тебе вреда, пока я рядом.

Девчонка бросила на него полный надежды взгляд.

— Ты незнаком с моей мамой, — произнесла она жалобно, явно желая, чтобы ее защитник оказался прав.

— Кто знает, — изрек Леф и подумал: «Надеюсь, что так оно и есть». — Давай, рассказывай, не тяни время. Чем быстрее начнешь, тем быстрей я смогу тебе помочь.

После этих слов Дус наконец сдалась.

Как оказалось, Дустинья родилась на западной границе королевства, в богатой и уважаемой семье. Глава семейства возил из-за моря пряности и разные диковины. Дело было прибыльным, но опасным, в водах восточных морей орудовали разбойники. По этой причине товары, которые удавалось довезти до королевства, стоили огромных денег. Папаша был удачлив, всякий раз умудряясь уходить от пиратов. Но в результате удача от него все-таки отвернулась. Он сам накликал на себя беду, отправившись в плавание в неподходящее время, и семейство осталось без главы.

После этого к штурвалу семейного бизнеса встала матушка. Капитан корабля долго не соглашался выходить в рейс с женщиной на борту, твердя про дурную примету, однако матушка решила проблему просто — уволила суеверного капитана, взяв на его место более сговорчивого. И отправилась за товаром.

С этого момента бизнес вышел на новый виток — семейство из просто богатого превратилось в богатейшее. Процент удачливых рейсов зашкаливал. Проще сказать, все рейсы нынешней главы семьи оканчивались удачно. Все были счастливы, всем было хорошо. Пока Дустинья не подросла.

Пятый ребенок в семье, младшенькая, любимая, она была еще и единственной девочкой среди парней. Матушка старалась вырастить ее настоящей принцессой: покупала ей сказочно дорогие, невероятно красивые платья. Нанимала лучших нянек и учителей, чтобы привить дочери манеры, достойные принцессы. Всячески холила и лелеяла наследницу.

Но не тут-то было: Дустинья платья носить отказывалась, предпочитая штаны и рубахи. Вместо хороших манер грубила учителям, обзывая их надутыми гусаками. Доводила до слез нянек, лазая по деревьям и крышам. При всякой возможности лезла в драку и задирала соседских детей. Лучшими друзьями ей были не дочки именитых родителей, отношения с которыми так старательно налаживала мамаша, а сыновья пастуха и конюха. Свои манеры Дустинья, естественно, переняла от них.

Однако матушка оказалась упряма, дочкина строптивость не сбила ее с намеченного пути — как только Дустинья подросла, матушка вознамерилась выдать ее замуж. И даже подыскала жениха — мужчину хоть и в годах, но видного, при деньгах и связях — городского главу, который недавно похоронил жену и по окончании траура вновь собирался жениться.

«Такой сможет удержать мою дочурку в руках», — заявила она. И принялась прокладывать дорогу к вожделенной цели с тем же напором, с каким заправляла бизнесом. Городской глава мгновенно сдался — принаряженная и причесанная Дустинья оказалась чудо как хороша, и старичок согласился закруглиться с трауром побыстрее. Правила велели ему скорбеть не меньше двух лет, но, очарованный несказанной красотой будущей невесты, вдовец под напором будущей свекрови согласился урезать свои страдания до десяти месяцев и пяти дней.

Дустинья замуж идти категорически отказалась. Мысль о семье и детях приводила ее в ужас. К тому же у нее имелась давняя мечта — стать настоящей магичкой. Она даже пыталась чему-то научиться сама. Получалось, как ей казалось, неплохо, но для настоящего мастерства требовался учитель, а матушка и слышать не хотела о том, чтобы отдать дочурку учиться магии. «Не женское это дело, — заявляла она всякий раз. — Ты рождена, чтобы выйти замуж. И выйдешь, это я тебе обещаю!»

Окрыленная близостью победы, мамаша принялась готовиться к свадьбе, повелев дочери навсегда забыть о мальчишеских нарядах, отрастить волосы и взяться за ум. Она уже видела себя тещей городского главы. От перспектив, которые открывало такое родство для бизнеса, ее дыхание замирало, сердце начинало учащенно биться, а жизнь обещала превратиться в розовую мечту.

Но тут дорогая дочка подложила мамочке огромную жирную свинью. Да-да, в самом прямом смысле слова — именно свинью матушка обнаружила как-то утром в постели вместо Дустиньи, а самой будущей невесты и след простыл.

Темной летней ночью милая барышня отрезала начавшую отрастать косу, которую ненавидела всей душой, переоделась в мужскую одежду и, накинув дорожный плащ, припрятанный в дупле старого дуба, пустилась в бега.

Так Дустинья превратилась в Дус. Взяв судьбу в свои руки, она принялась искать того, кто научит ее владению магией. Делать это вблизи от дома она не рискнула, понимая, что матушка, благодаря связям, быстро ее найдет, поэтому первым делом уехала подальше от побережья. И вскоре на рыночной площади незнакомого города наткнулась на Тетранию. А дальше жизнь пошла своим чередом.

Незаметно минуло два месяца, за которые Дус успела поверить в то, что о прошлом можно забыть. Но не тут-то было, прошлое все-равно ее настигло.

Как оказалось, матушка времени даром не теряла, взялась ее искать — и нашла, что не удивительно при ее деятельной натуре. И сегодня, возвращаясь с прогулки, Дус столкнулась с мамулей на улице нос к носу. Девчонка сориентировалась первой, оказалась более быстроногой, это ее и спасло. Но Дус прекрасно понимала, что отсрочка временная, матушка явится за нею с минуты на минуту, и тогда все будет кончено.

— Не увезет же она тебя домой насильно? — произнес Леф, стараясь скрыть облегчение — мамаша все-таки не имела отношения к Темному Властелину.

Вид у девчонки сделался совсем жалкий.

— Если я не уеду добровольно, она меня похитит! Спаси меня, Леф!

«Прекрасный момент, чтобы потребовать взамен душу», — подумал демон. Немного поколебался — а может, стоит? Но все-таки отринул эту мысль, потому что девчонку было жаль. — Совсем очеловечился с этими смертными», — понял он. Хотел сказать что-нибудь ободряющее, но в этот момент во входную дверь настойчиво застучали.

— Это она, — вскочив, воскликнула Дус. Тетрания тоже покинула диван. Обе уставились на Лефа с надеждой.

Действовать пришлось быстро.

— Значит так, — произнес демон, неуловимо произведя некоторые изменения в доме. — Дус, иди в гардеробную под главной лестницей.

— Но там нет никакой гардеробной!

— Уже есть. Надень самое красивое платье, — он проигнорировал мелькнувшее на ее лице недовольство, которое тут же исчезло, потому что в дверь принялись лупить уже кулаками — Приведи себя в порядок и выходи, когда позову.

Дус умчалась выполнять приказание, и демон, поманив за собой Тетранию, отправился открывать.

— Будь рядом со мною и молчи, — напутствовал он подругу. — Что бы ни случилось. Подыграй мне, насколько сможешь, — грохот усилился. Судя по звукам, в ход пошли уже сапоги. — Готова? Тогда начали!

* * *

Леф распахнул дверь и обнаружил на пороге высокую крепкую женщину в подбитом мехом дорожном плаще. Родство ее с дочуркой было очевидно — волосы женщины имели такой же пламенный цвет, на лице красовались веснушки. Взгляд гостьи метал молнии.

— Где моя дочь, мерзавец?! — рявкнула она. — А ну-ка тащи ее сюда!

— Матушка, наконец-то! — расплылся в улыбке демон, прибавляя очарования своей и без того симпатичной внешности. — Мы так вас ждали! — он отошел в сторону и сделал приглашающий жест.

Женщина растерялась, замолчала и, неожиданно оробев, заглянула в распахнутую дверь, словно опасаясь ловушки.

— Проходите, не стесняйтесь! — радушие Лефа переливалось через край.

Немного помешкав, гостья переступила порог. Великолепие холла сразило ее наповал.

— Идемте, дорогая матушка, — забрав у нее плащ, демон повлек ее в не менее великолепную гостиную.

— А это кто? — насторожилась матушка, завидев Тетранию.

— Это Тетрания, моя… мой дворецкий, не обращайте внимания, — Леф забрал у гостьи плащ и сопроводил ее к дивану, — присаживайтесь, несравненная. Как мы рады, что вы приехали! Моя невеста Дустинья так много о вас рассказывала...

Разомлевшая от его голоса и манер, матушка, заслышав имя дочери, мгновенно пришла в себя.

— Что? Невеста?.. Где моя дочь? Где она?!

Женщина попыталась вскочить, но убаюкивающий голос вновь притупил ее инстинкты.

— Всё в порядке, всё хорошо. Дустинья, дорогая! — крикнул Леф, оборачиваясь к двери, — Иди скорее сюда, матушка приехала!

Спустя пару бесконечно долгих минут в гостиную робко заглянула девушка в небесно-голубом платье, которое невероятно шло к ее огненно-рыжим, рассыпавшимся по плечам кудряшкам.

— Здравствуй, мама, — пролепетала красотка и остановилась в дверях, не решаясь подойти ближе.

— Доченька! — взревев, словно раненый вепрь, матушка вскочила и бросилась к ней, раскинув руки.

Взвизгнув, Дустинья рванула к ближайшему укрытию, им оказалась Тетрания, все еще державшая в руках плащ. Едва не сбив «дворецкого» с ног, мать попыталась схватить дочурку, но магичка отскочила в сторону, по-прежнему пряча Дус за спиной.

— Уйди, презренный! — рявкнула тетка, пытаясь смести ее с пути, но Тетрания совершила еще один ловкий маневр, и Дустинья вновь сталась недосягаема.

Неизвестно, сколь долго продолжалось бы это безобразие, но тут в дело вмешался Леф.

— Позвольте мне, — произнес он, возникнув рядом с разъяренной женщиной. Ловко извлек беглянку из-за спины Тетрании и элегантно, за ручку вручил матери.

Та, налетев как ястреб, сгребла дочурку в объятья, сжав так сильно, что у демона мелькнула мысль — не собирается ли матушка доченьку придушить. Опасения оказались напрасны — спустя какое-то время Дустинья была отпущена, помятая, но вполне живая.

— А теперь извольте-ка объясниться, молодой человек: кто вы такой, и что здесь делает моя дочь?! — воскликнула матушка, пронзая Лефа взглядом, острым, словно рапира в руках опытного фехтовальщика. Дочку она на всякий случай от себя не отпустила, так и уселась на диван, держа ее за руку.

«Как трогательно», — умилился демон. Матушка с каждым мигом нравилась ему все больше. Не каждый день встретишь такую заботливую родительницу, которая готова бросить семейный бизнес на произвол судьбы и помчаться на край света за любимой дочерью.

Однако та ожидала ответа, и демон решил расстараться. Его лицо приобрело решительное, но слегка виноватое выражение.

— Ах, матушка, — произнес он слегка смущенным голосом. — Я бесконечно перед вами виноват. Красота Дустиньи пленила меня с первого мгновенья. Как только я увидел ее, сердце мое в буквальном смысле остановилось, я почувствовал, что умру, если она не станет моей женой.

Но милая Дустинья поведала мне, что вы уже нашли ей жениха. И что она, достойнейшая из дочерей, решила поступить согласно вашей воле, поскольку уважает вашу мудрость и дальновидность. Я был безутешен, — демон прикрыл глаза рукой, словно пытался скрыть внезапно набежавшие слезы, — ах, эти тяжелые времена до сих пор отдаются болью в моем сердце. Не буду утомлять вас подробностями, скажу лишь то, что мне удалось получить согласие вашей дочери стать моей законной супругой. Какое счастье, что наши чувства оказались взаимны, — демон с таким обожанием посмотрел на Дус, что у той заалели щеки. — Зная вашу непреклонность в выборе жениха, мы рискнули поступить вопреки вашей воле. Я нашел человека, который помог нам в осуществлении нашего плана — и вот теперь вы здесь, — Леф присмотрелся к матушке, прислушался к ее мыслям, понял, что нужного эффекта не достиг, и продолжил: — Этот человек должен был отправиться к вам и через некоторое время привести вас сюда, назвавшись мастером по поиску пропавших или кем-то вроде того. И вот теперь, когда вы снова с нами, мы смиренно просим простить наше своеволие и благословить наш будущий брак.

— Но почему он не пришел сразу? – растерялась матушка. Было видно, что она уже готова поверить, но сдаваться так быстро было не в ее привычках.

— Ох, дорогая матушка, — сделал еще более виноватый вид «жених». — Боюсь, что сказанное мною расстроит вас сейчас еще больше.

Женщина мгновенно напряглась.

— Что вы имеете в виду?

— Видите ли, в моем роду есть традиция заключать браки лишь с теми, кто владеет магией. Поэтому до замужества ваша дочь должна научиться хотя бы азам магического искусства, чем она здесь и занималась до вашего появления. Я знаю, что вы не приветствуете такого рода занятия. Поэтому, ради счастья вашей дочери, ради нашего совместного счастья, вы вынуждены были поступить так жестоко и некрасиво по отношению к вам, — Леф выдержал необходимую паузу, а затем поднял на матушку кроткий и виноватый взгляд, полный надежды. — Сможете ли вы когда-нибудь нас простить?

Матушка посмотрела на него с укоризной, затем взглянула на дочку и нехотя произнесла:

— Ну, так и быть, прощаю. Только один вопрос: где ваши слуги?

— Готовят праздничный ужин, — ослепительно улыбнулся Леф. — И теперь, когда мы объяснились, не изволите ли пройти к столу?

Женщина прищурилась, а затем произнесла:

— А ведь мы с вами так до сих пор и не познакомились.

«М-да, — подумал демон, — промашка вышла». Он придал лицу легкий румянец смущения.

— Простите, виноват! Наша встреча произошла столь драматично, что я совсем растерялся, — он встал и галантно склонил голову, — мое имя Лефевр. Если вам будет угодно, можете звать меня просто Леф, так называют меня близкие. Позвольте узнать, как мне лучше к вам обращаться?

— Гертинья, — произнесла польщенная его манерами женщина. А потом махнула рукой и добавила: — Но, если хочешь, можешь продолжать звать меня матушкой. И широко улыбнулась. — Ну а теперь можно и к столу.

Тетрания и Дус вопросительно взглянули на Лефа, тот улыбнулся.

— Прощу за мной.

Он подвел компанию к закрытым дверям столовой, массивным, украшенным резьбой и позолотой, секунду помедлил, затем взялся за тяжелые кованые ручки и распахнул двери, пропуская гостей вперед.

Вошедшие дружно ахнули, завидев представший взору поистине царский стол: серебряные подносы с запеченной дичью, изящные графины с вином, вазы с фруктами... Отдельным номером выступал столик с десертами, стоящий чуть поодаль.

Завидев, что Тетрания тоже направляется к столу, Гертинья, поджав губы, спросила:

— В вашем доме дворецкие обедают за господским столом?

— Семейная традиция, — склонил голову Леф, стараясь не смотреть на Тетранию.

Матушка нахмурилась, но возражать не рискнула.

Еще одной необычной традицией оказалось то, что слуги на обед не допускались.

— В нашей семье считают, что слуг должно быть не видно и не слышно, — произнес Леф. И, посмотрев на Тетранию, тут же поспешно добавил: — к дворецким это, разумеется, не относится.

Матушка кивнула и вновь не проронила ни слова. Оно и неудивительно — рот ее оказался занят пережевыванием божественно вкусной куропатки.

Когда перешли к десерту, она все-таки не выдержала и поинтересовалась, в ущерб собственному желудку:

— Чем же занимается ваша семья?

— О, всем понемногу, — туманно произнес Леф. — Моя семья очень богата талантами, — он украдкой бросил взгляд на Тетранию и Дус — те тоже слушали его во все уши. — В основном мы ищем работников для одного очень знатного господина, который, можно сказать, владеет миром, — увидев, как сверкнули в предвкушении светлого будущего матушкины глаза, поторопился уточнить: — К сожалению, не могу назвать его имени, он предпочитает пребывать в тени. — «В такой густой тени, что вам и не снилось. И вряд ли, зная кто этот господин, вы захотите с ним породниться», — подумал демон, хотя последнее утверждение все-таки показалось ему спорным — матушка виделась ему способной и не на такое безумство.

Определенно, удивительная женщина. Если бы не весь этот маскарад, Леф с удовольствием завел бы с ней более близкие отношения. И, кто знает, возможно, или даже почти наверняка, изменил бы своим принципам, выторговав у этой женщины ее бессмертную душу.

— Стало быть, — подытожила Гертинья, ваша семья знатна, богата и желает видеть мою дочь в своем кругу?

Демон кивнул.

— Определенно.

— Так когда же свадьба?

— В самом ближайшем будущем, — широко улыбнулся Леф.

— Когда именно? — упорство женщины привело демона в полный экстаз.

Он посмотрел на Дус, и его улыбка стала таинственной. Девушка смотрела на него так, словно и в самом деле готова была выйти замуж, желательно прямо сейчас. «Перестарался», — понял Леф. Выдержал паузу и произнес: — Все зависит только от Дустиньи. Видите ли, — он сделался слегка огорченным, — во владении магией она должна достичь определенного уровня...

— Да-да, я помню, начального. Но она и так кое-что умеет. Я помню, как она подожгла сарай.

— Сарай — это хорошо, — улыбнулся Леф. Но то, что считается начальным уровнем для нашей семьи, обычно даже не снилось магам с лицензией. Увы, этот уровень познания требует времени, — матушка приуныла. — Не печальтесь, — поспешил утешить ее Леф, — Дустинья — очень талантливая, она старается изо всех сил. Они с Тетранией занимаются день и ночь, — он выразительно посмотрел на притихшую парочку.

— С дворецким? — чувствуя подвох, насторожилась матушка.

— Да, — кивнул демон, — именно. Поверьте, заниматься с Тетранией — это великая честь. Дворецкие нашего рода — самые лучшие и сильные маги. Чтобы не впасть в гордыню, они скромно исполняют долг смотрителей дома. А заодно и следят за тем, чтобы семья оставалась в безопасности.

Матушка посмотрела на Тетранию с намного большим уважением, а затем опять обратилась к Лефу.

— Но к свадьбе стоит подготовиться заранее. Как я узнаю, когда она состоится?

— Не беспокойтесь, матушка, мы вас известим. И тут же, повергнув в шок остальных присутствующих, добавил: — Но, если вы решите дождаться этого события здесь, с нами, я буду очень рад.

Гертинья засмущалась, потом задумалась. Леф прислушался к ее мыслям — она прикидывала, успеет ли до свадьбы дочери сходить еще в один рейс к восточному побережью, пока не начался сезон тайфунов. Колебалась и никак не могла решить, поскольку даты торжественного события ей так и не назвали.

Ситуация складывалась благоприятная. Леф решил, что полгода — достаточный срок для составления нового удачного плана, и произнес:

— К сожалению, боюсь, что даже такого удивительного таланта к магии, каковым обладает ваша дочь, не хватит, чтобы закончить обучение раньше весны.

Чаша весов качнулась и встала в то положение, в котором и желал ее видеть демон.

— Тогда я, пожалуй, вернусь домой, — решила Гертинья. — Дела требуют моего присутствия.

— О, дорогая Дустинья говорила мне о вашем замечательном бизнесе. Расскажите же нам об этом! Вы — удивительная женщина! Неужели вы сами плаваете по морям?

После этого остаток ужина прошел в увлекательной беседе о морских приключениях. После чего дорогая Гертинья оказалась столь любезна, что уступила просьбам Лефа прогуляться всем вместе под дивным падающим снежком.

В отличие от Тетрании и Дус, демон в этот вечер был абсолютно счастлив. И даже маленькое огорчение оттого, что дорогая матушка отказалась пожить с ними хотя бы пару дней, не убило его чудесного настроения.

— Твоя мать — лучшее из человеческих созданий, которое я когда-либо встречал, — сообщил он Дус, когда они вновь оказались одни.

После прогулки Гертинья сказала, что теперь за судьбу дочери она спокойна, и этим же вечером отправится домой. Чтобы скрасить ей путь, демон выискал лучшую карету, оплатил все расходы, устроил поудобней, а затем, когда карета отправилась, с искренним сожалением долго махал вслед.

Глава 6

Весь следующий день Тетрания и Дус наслаждались свободой. Особенно Дус, которая с упоением разгуливала по дому в рубахе, штанах и сапогах — настолько время, проведенное в платье, было ей отвратительно. Тетрания отлеживалась на диване в гостиной, разглядывая лепнину на потолке. Страдал только Леф. Впрочем, недолго. В конце концов, у него был прекрасный шанс увидеть женщину своей мечты всего лишь спустя полгода. А там уж он найдет, как отвязаться от придуманной свадьбы и протоптать дорожку к сердцу возлюбленной. Но до обеда он честно предавался страданиям, находя и в них понятную любому демону прелесть.

Закусив жареными морскими гадами, Леф встряхнул Тетранию и Дус, собравшихся и дальше предаваться безделью, и напомнил им, что знания сами в голову не залезут, а значит самое время заняться учебой.

* * *

— Ну что, как там наша ученица? — поинтересовался Луневий у Лефа неделю спустя. — Есть результаты?

Демон отвлекся от созерцания падающего снега и кивнул.

— Есть. Но не идеальные. Хотите поручить ей какой-нибудь заказ?

Луневий, который в это время перебирал бумаги на столе, выудил одну заявку и пробежался глазами по строчкам.

— Ей и Тетрании, — ответил он, откладывая ее в сторону. — Заодно проверим, чего они достигли. Людей все-равно не хватает.

— Всё так плохо?

— Да как тебе сказать, — старейшина пригладил бороду. За годы пребывания рядом с Луневием, демон научился понимать его без слов и даже почти не заглядывая в мысли, жест обрисовал положение более чем доходчиво — «повод для волнения есть, но ситуация не самая удручающая». Это утешало. Впрочем, Леф успел и сам это почувствовать: его обязанностью, кроме прочего, было прикрывать магов во время работы, когда того требовали обстоятельства. В последнее время ему приходилось вмешиваться все чаще. — Что-то грядет, это очевидно, — произнес Луневий. — Думаю, ты тоже это заметил. Как твои поиски? По-прежнему ничего?

— Увы, — развел руками демон. — Либо мы ошиблись в догадках, либо что-то упорно ускользает от моего взгляда. А насчет Дус и Тетрании можете не беспокоиться, я за ними пригляжу.

— Увы, не получится, придется им управляться самим. Для тебя у меня особое задание.

— Правда? Какое? — демон оживился. Он, конечно, любил друзей, но и новые впечатления любил не меньше.

— Я тут поразмыслил, — продолжил старейшина, — запросил сводки по активности темных сил в нашем королевстве и обнаружил очень любопытное явление, — он сдвинул в сторону лежащие на столе бумаги и продемонстрировал погребенную под ними карту, испещренную красными точками, — вот, взгляни, это места, где вылазки темных сил происходят чаще всего. Что-нибудь странное замечаешь?

Демон присмотрелся к россыпи точек: карта напоминала сыпь на теле больного.

— А тут что, ничего не происходит? — палец демона уткнулся в границу королевства, примыкающую к морю — портовые города, в одном из которых родилась Дус, и где сейчас обитала ее матушка, несравненная Гертинья. Красных точек на побережье почти не было.

— Вот именно! — старейшина поднял указательный палец. — Везде кипение и бурление, а там тишина. Либо от этого места нас пытаются отвлечь, либо я старый мнительный дурак. Это и предстоит тебе выяснить. Если я останусь в дураках, это расстроит меня меньше. Отправляйся туда как можно скорее, посмотри, поразнюхай. С местными магами связывайся только в самом крайнем случае, пусть это будет обычный визит, придумай себе какую-нибудь легенду... И вот еще что, — он посмотрел на демона, — не надо всех этих мгновенных перемещений, отправляйся обычной каретой. Да-да, я знаю, что туда три дня пути. Знаю, как ты не любишь медлительность. Зато это отличная возможность узнать, что думают о происходящем обычные люди. Не стоит ее упускать. Возможно, по дороге услышишь что-то важное. Ну а путь назад — это уже на твое усмотрение, — утешил он напоследок.

Леф кивнул, даже намеком не выдав радости от полученного задания. Даже Дус и Тетрания, с которыми он торопливо простился тем же вечером, не догадались о том, насколько он счастлив.

Для него, способного за одно мгновенье переместиться куда угодно, многодневная тряска в неудобной карете действительно была неприятна. Однако соседство с людьми, в мыслях которых предстояло покопаться, все-таки скрашивало ситуацию. Но самой большой приятностью была возможность попасть в город, в котором жила Гертинья. С него он и решил начать поиски.

Выбрав карету помноголюдней, Леф впихнул в общую кучу вещей свой багаж, без которого мог бы обойтись, но налегке, пустившись с столь долгий путь выглядел бы странно, и отправился в путь.

До первой остановки вместе с Лефом ехали еще пятеро: старик-крестьянин с внучкой, тощей вертлявой девчонкой, от которой у Лефа скоро зарябило в глазах, сурового вида женщина и два приятеля-студента, болтливые, языкастые и задиристые.

Вначале все дружно молчали, но, когда город остался позади и за окном потянулась унылая, припорошенная снегом степь, первый смельчак бросил свое слово, словно зерно во вспаханную целину. Конечно же, этим смельчаком оказался мальчишка-студент.

— А что, господа, далеко ли до первой станции? — поинтересовался он.

— Изрядно, — пробасил старичок-крестьянин после некоторой паузы, поскольку кроме него никто не собирался отвечать.

— А насколько изрядно?

— Настолько, что солнце сядет, а не доедешь.

— А вы частенько тут ездите? — не унимался юнец.

— Изрядно, — снова сказал дедок.

— Что это у вас всё «изрядно» да «изрядно», — влез в разговор второй студент.

— А то, что пустые у вас разговоры, вот и всё. Нечего сказать, так и помалкивайте.

— Ну почему же нечего, — заявил второй. — А вот слыхали вы, господа, что на тракте-то у нас неспокойно. Чудят, нечистые-то, чудят.

— А ты бы не поминал их на ночь глядя, здоровее будешь, — не выдержала женщина, бросив на него укоризненный взгляд. Студент оказался непробиваемым.

— А отчего не поминать-то? Говорят, они совсем и не страшные, такие как мы, и ходят среди нас незаметно, и живут как мы, а потом — хоп, и сожрали. Вот у меня тетка...

Девчонка вдруг тихонько захныкала, дергая деда за рукав.

— Угомонись, парень! — осек болтливого юнца старик. — Сказано тебе умными людьми: молчи — целее будешь. Если твоя жизнь — пустой плевок, то нашими не играйся!

Первый студент умолк, зато второй ободрился.

— Да брось ты дед, а ежели дух нечистый — это кто-то из нас? — он состроил страшную физиономию, как бы намекая присутствующим, что именно он этим самым духом и является. Повернулся в профиль, демонстрируя вздернутый нос и выпяченную нижнюю челюсть — герой, да и только.

Леф, заинтересованный его словами, еще раз незаметно пригляделся к пассажирам. Как показал первичный осмотр, который он произвел, усаживаясь в карету, рядом с ним сидели самые обыкновенные люди.

— Да уж точно, — с нескрываемым ехидством согласился дедок. — Ты-то и есть тот самый нечистый, язычище что помело.

— А что, — встрял первый студент, — может это ты, дедуля. Вот и ругаешься.

— Да я тебя сейчас!.. — вскинулся-было мужичок, а потом плюнул, махнул рукой, — у-у-у, пустомеля!

— Или вот вы, тетенька, — не унимался студент, взявшись было за женщину.

— Вот я сейчас твой поганый язык-то выдеру, — та скроила какое зверское лицо, что парень счел за благо оставить ее в покое. — Или вот вы, сударь, — он принялся за Лефа.

Демон, предчувствуя преинтереснейшую беседу, тотчас оживился, собираясь вступить в полемику и от души поразвлечься... но тут произошло странное: девчушка, сидящая как раз напротив него, дернулась, тело скрутила судорога, вытягивая, изменяя... и вот уже перед Лефом и вжавшимися в стены пассажирами, оказалось тощее мосластое существо, поросшее клочковатой шерстью. Оно задрало морду и завыло пронзительно, тонко... А потом повернулось к Лефу и закричало:

— Вставайте, господин, вставайте! Приехали!

Леф дернулся, вырываясь из кошмара — перед ним обнаружилось лицо крестьянина, который и трепал его за плечо. Из-за его спины с любопытством выглядывала девчонка, имея совершенно нормальный вид.

— А?.. Что?..

— Станция, говорю, приехали, — видя, что Леф пришел в себя, старик взял внучку за руку и, подхватив свой мешок, убрался прочь.

Леф оглядел пустую карету, потянулся, хрустнув суставами и, набросив плащ, вышел во тьму. Эту ночь ему предстояло провести на постоялом дворе, а утром вновь отправиться в дорогу.

Сны демон видел редко. И этот сон, приключившийся в дороге, его удивил. С какого места он начался? И стоит ли считать пересуды о темных силах сном? Или то была явь? Если люди и впрямь считают, что демоны среди них, затаившиеся, ждущие, то дело принимает скверный оборот, поскольку с пустого места такие рассуждения не берутся, уж это Леф знал точно. А если рассуждения не пустые, то что-то определенно затевается, и это что-то нужно определить во что бы то ни стало.

На постоялом дворе Лефу ничего не снилось. То и дело он просыпался от грозного храпа соседки по карете, доносящегося из-за стены, поэтому спал беспокойно и совершенно без удовольствия. Когда он сотворял свое тело, то вложил в него и способность ко сну — хотелось сделать его как можно более человеческим. К тому же сны всегда казались ему чем-то очень увлекательным. Подтверждением тому была Тетрания, которая не любила выползать в реальную жизнь без крайней на то нужды. Но на практике сновидения баловали его нечасто. Обычно он просто погружался во тьму, которая убаюкивала его разум и давала отдых его временному человеческому телу.

«Интересно, как там дома? — подумал Леф, прикидывая, не наведаться ли в гости, пока есть время. На постоялом дворе ему удалось выторговать себе отдельную комнату, поэтому исчезновения никто не заметит. Однако, поразмыслив, он решил, что не стоит. Дома, стоит глубокая ночь, и этот визит ничего не даст. Поэтому Леф расслабился и вновь попытался уснуть. Вскоре ему это удалось.

Следующий отрезок пути ему пришлось проделать в компании все тех же студентов. Дедок с внучкой и женщина отправились в другом направлении. Места их заняли три господина непримечательной наружности, судя по дорожным сундучкам с гербом, мастеровые. Немногословные, на подначки студентов они не отвечали, и парни, немного поболтав между собой, тоже замолкли.

Следующую, заключительную часть пути демон провел куда интересней — его единственным спутником оказался священник, отец Эфрасим, стареющий, крепко сбитый мужчина, одетый в черное, с короткой бородкой и маленькими, глубоко посаженными глазками. Он пробежался цепким взглядом по Лефу, решил, что собеседник — человек приличный, несмотря на молодость, а значит с ним можно и пообщаться, дабы скоротать за этой приятностью долгий путь.

— Держите путь к морю? — первым начал священник.

— Не совсем, — вежливо отозвался демон. — Решил навестить знакомых.

Собеседник кивнул.

— В Луд или в Гирсавию направляетесь?

— В Гирсавию, — посмаковав название, отозвавшееся приятностью в сердце, ответил Леф.

— Отличный городок.

— А вам, батюшка, должно быть, знакомо это место? — демон был рад поддержать разговор.

— Конечно, — отозвался святой отец мечтательно. Заглянув в его мысли, демон обнаружил некий сердечный интерес, который все еще тлел в груди священника. — Замечательный городок, замечательные прихожане! Я служил там во славу Создателю в пору молодости, годков этак пятьдесят назад. — Леф полюбовался обрывками его воспоминаний: морская гладь, некая молодая особа с веткой сирени в руках, пухлые губки, круглые коленки...

«А батюшка-то в юности был бодрячком», — подумал демон. Поэтому и решился задать вопрос, который хоть и не мучил, но все же требовал ясности. Леф и сам был способен устроить свое будущее благоприятным образом, однако сейчас ему стало интересно, какой вариант развития событий будет идеальным с точки зрения смертного. Тем более, что батюшка, судя по воспоминаниям, тоже прочувствовал на собственном опыте душевное волнение по причине сердечных мук.

— Отец Эфрасим, — изобразив легкое смущение, свойственное, на его взгляд, влюбленному юноше, начал Леф, — могу ли я попросить у вас совета?

— Конечно, сын мой! Конечно! Для этого мы, слуги Создателя, и существуем, чтобы помогать страждущим советами и участием, — с энтузиазмом откликнулся священник. Во взгляде его мелькнуло любопытство. — Поведайте, что вас беспокоит.

— Вопрос деликатнейшего свойства, — усугубил свое волнение Леф, добавив щекам легкого румянца и неуверенности голосу, — не знаю, как поступить. Видите ли, у меня есть невеста, чудесная девушка, в высшей степени добродетельная, красавица, умница и широчайшей души человек. Уже почти назначена дата нашей свадьбы, но… произошло непредвиденное: она познакомила меня со своей матушкой, и я, увидев эту женщину, понял, что люблю ее больше жизни. Что мне делать, святой отец? Как быть? Свою будущую тещу я люблю больше своей будущей жены! — Леф посмотрел на священника с видом глубоко страдающего человека. В эту минуту он не играл и не лукавил, он настолько вжился в роль, что на самом деле страдал, раздираемый чувствами вины, любви и долга.

— А матушка невесты имеет законного супруга?

— Она вдова.

Отец Эфрасим задумался, подбирая нужные слова. «Вот резвая баба, такого юнца захомутала», — прочитал его мысли Леф.

— Первым делом советую не спешить, пусть время покажет, насколько крепки ваши чувства, — наконец произнес священник. — Подождите с полгодика, если ваше расположение останется прежним, тогда и действуйте. Если дух крепок, а любовь сильна, объяснитесь с невестой, расскажите ей, почему ваша свадьба решительно невозможна, а потом добивайтесь сердца возлюбленной. Но знайте, вас может ждать отказ, и в результате вы останетесь ни с чем — потеряете и невесту, и ее мать. Поэтому, если ваша невеста действительно настолько хороша, как вы о ней говорите, возможно, вам стоит жениться именно на ней. Поверьте, сын мой, чувства юноши непостоянны, да и разница в возрасте может оказать вам со временем дурную услугу.

— Спасибо, отец Эфрасим! — воскликнул Леф. Он готов был расцеловать священника, только что даровавшего ему отличную идею, убивающую сразу двух зайцев. Теперь он знал, как даровать свободу Дустинье и устроить свое счастье с ее дорогой матушкой. — Спасибо! Вы меня спасли!

— Рад оказаться полезен, — улыбнулся священник.

Весь остаток дороги они провели в приятнейшей беседе самого необременительного свойства: отец Эфрасим рассуждал о тщетности бытия, а Леф поддакивал ему со знанием дела. Видевший зарождение и гибель многих цивилизаций, он был весьма сведущ в этом вопросе.

Расстались они очень довольные совместно проведенным временем.

— Так редко можно встретить молодого человека, столь хорошо разбирающегося в жизни, — священник одарил Лефа искренней похвалой.

— Спасибо, святой отец, — слегка склонил голову демон. — Встреча с вами — одна из приятнейших в моей жизни.

Священник скромно улыбнулся в знак благодарности.

— Я пробуду в городе около месяца, если вам понадобится духовная поддержка или совет, меня можно будет найти в доме моей сестры, госпожи Гертиньи Котт, что на Ушской набережной. Буду рад еще раз с вами увидеться.

На лице демона не дрогнул ни один мускул, когда он услышал имя своей возлюбленной. Вежливо попрощавшись со священником, он отправился на постоялый двор в поисках свободной комнаты.

Встреча со священником оказалась для Лефа невероятной удачей — отец Эфрасим, сам того не подозревая, оказался волшебным ключиком к счастливому будущему Лефа.

Он, конечно же, был прав, чувства стоило проверить временем. Именно таким, уверенным в своей любви, Леф должен предстать перед Гертиньей. Яви он ей сейчас свои намерения, толку не будет — Гертинья не воспримет всерьез слова юнца, коим он, Леф, выглядел в глазах окружающих.

В прежние времена, когда он был один, ни с кем не связанный договором и дружественными связями, он состарил бы свою внешность на нужное количество лет, превратился бы в этакого респектабельного господина, да и ринулся бы на штурм крепости. Сейчас же он принял иное, более подходящее решение.

В знакомстве со священником был и еще один плюс — теперь Леф мог находиться рядом с возлюбленной, даже не присутствуя рядом. И потому, не откладывая дела в долгий ящик, он решил встретиться с отцом Эфрасимом на следующий же день, чтобы узнать, как дела у интересующей его особы. Встретиться, конечно же, неожиданно. Гирсавия — городок маленький, а потому случайная встреча на улице никого не удивит.

Утром, сразу после завтрака, Леф прислушался к пространству и, к радости своей, обнаружил, что священник покинул дом и движется в сторону Соборной площади. Спустя пару мгновений Леф как бы случайно вышел ему навстречу из ближайшего переулка.

— Добрый день, святой отец. Какая неожиданность!

— Здравствуйте, Леф, — ответил священник. Выглядел он почему-то расстроенным.

— Что-то случилось? — насторожился демон, вглядываясь в его лицо.

— Увы, да, — отец Эфрасим на несколько секунд прикрыл глаза. — Похоже, с моей дорогой сестрой произошло несчастье — ее корабль не вернулся из плаванья. Гертинья торгует пряностями, и всегда сама отправляется закупать товар. Не скажу, что одобряю такое положение дел, но моя сестрица — сама себе голова. Всякий раз ее морские походы заканчивались удачно, а сейчас она отсутствует уже две недели, — он горестно вздохнул. — Опасаюсь, что стоит готовиться к худшему.

— Надежда умирает последней, — усовестил его Леф.

— Вот-вот, поэтому я и отправляюсь в храм просить помощи у Создателя. Если будет на то ваше расположение, помолитесь и вы о моей дорогой сестрице. Если не забудете.

— Не беспокойтесь, святой отец, не забуду. А сейчас прошу простить, дела, — сочувственно улыбнулся на прощание Леф.

Оставив отца Эфрасима, он не стал терять времени даром, завернул за угол и исчез. Пока священник рассказывал ему о несчастье, приключившемся с Гертиньей, демон успел проверить, находится ли ее душа на этом свете. Убедился, что да, находится. Засек местоположение и, спустя всего лишь мгновение, оказался рядом с возлюбленной.

Глава 7

Место, в котором он оказался, было погружено во тьму, густую, беспросветную, полную сильных, щекочущих ноздри запахов. Твердь под ногами слегка покачивалась, из чего Леф сделал вывод, что находится на корабле. Будь он человеком, темнота могла бы стать серьезным препятствием. Демон же огляделся, еще раз проверил пространство, уточнил местонахождение цели и бросился, огибая препятствия, в дальний угол помещения, где упал на колени рядом со связанной, находящейся без чувств женщиной.

Когда освобожденная от пут Гертинья пришла в себя, демон возблагодарил Темного Властелина, который отмерил ему столь долгий жизненный путь. Когда-то очень давно Леф был знаком с одним целителем, который мог воскрешать даже самых безнадежных больных. Вместе со своими знаниями он давно канул в небытие, но цепкая память демона без труда воссоздала одно из волшебных снадобий, придав ему материальную форму. Леф выхватил его прямо из воздуха, как за несколько мгновений до этого — зажженную масляную лампу.

— Где я? Что случилось? — произнесла Гертинья, и Леф протянул ей маленький кувшинчик с узким горлом.

— Выпейте. Ну же, давайте, — пара глотков — и женщина, придя в себя, уставилась на него во все глаза.

— Лефевр?

— Просто Леф, — улыбнулся демон. «Удивительная женщина!» — в очередной раз восхищенно подумал он, видя, как быстро она справляется с удивлением. — Еще глоточек? — Он снова протянул ей кувшин.

— Да, спасибо.

Видя, как губы Гертиньи касаются узкого горлышка, Леф не выдержал этого зрелища, затапливающего душу нежностью, и отвернулся, решив, пользуясь моментом, проверить, что творится вокруг. Беглый осмотр помещения показал, что здесь же, во тьме, находятся еще семь связанных тел.

В этот момент Гертинья окончательно пришла в себя и поведала Лефу о прискорбных обстоятельствах, низвергнувших ее вместе с остатками команды в темноту трюма.

Обстоятельства были таковы: на корабль напали пираты. Случай банальнейший, однако, во всех предыдущих случаях Гертинья откупалась от разбойников без проблем, а в этот раз почему-то не вышло. Справедливо рассудив, что жизнь дороже, капитанша предложила пиратам весь груз в обмен на жизни — свою и экипажа. Но и это не помогло. Половину команды сбросили в море, остальных связали и кинули в трюм. Сколько они тут пробыли, Гертинья не знала.

Подавив желание немедленно предать захватчиков лютой смерти, Леф успокоил эмоции, ведь только так можно во всех оттенках распробовать вкус мести, затем помог Гертинье найти и освободить остальных. После чего, велев напоить их «вином» из кувшинчика, отправился вершить возмездие. Освобожденным он приказал сидеть тихо и не высовываться, пока он за ними не придет.

— Но как же ты сам? — попыталась остановить его Гертинья. Ее беспокойство стало для демона лучшей наградой.

— Все будет замечательно, — с теплой улыбкой ответил он, аккуратно отведя от ее лица упавшую прядь волос.

Следующую его улыбку, но уже совершенно другого типа, «повезло» увидеть стоящему у штурвала разбойнику. Увидев в ней окончание своей никчемной жизни, бедняга отпрянул, попятился, да и оступился, кубарем полетев вниз. На палубу приземлилось уже бездыханное тело со свернутой при падении шеей. Его душу демон забирать не стал, место ей и так было давно заказано.

Остальные восемь душ он тоже отпустил в свободный полет: четверых скинул за борт, трое напоролись на собственные кинжалы, пытаясь научить уму-разуму «мелкого белобрысого сосунка». Последнего пирата подвело сердце. Этот демона удивил, кто бы подумать, что грозный вояка умрет, всего лишь заглянув в глаза демону.

Леф было решил, что закончил, когда за спиной раздался голос:

— Ты кто такой? Чего надо?

Собрата Леф определил мгновенно. Сгруппировался, готовый отразить удар в случае необходимости. Или нанести его первым, если понадобится.

Человеческое тело, которое использовал демон, выглядело впечатляюще: высоченное, широкоплечее, грозное. Громила навис над Лефом, словно обломок скалы — вот-вот упадет и раздавит.

— Привет, братишка, — с улыбкой произнес Леф, глядя на него снизу вверх. — Как поживаешь?

— Чего тебе нужно?

— Да так, мимо проходил, — улыбка Лефа стала еще лучезарней. — Остановился отдохнуть, а твои мальчики оказались такими недружелюбными.

Можно было просто влезть в драку, Лефу очень этого хотелось, но он решил для начала выяснить, что же тут все-таки происходит. Демон среди пиратов — это немного странно. Дети Тьмы в услужение к отбросам не идут. А если демон сам придумал грабить корабли, то для этого должен быть более веский повод, чем желание обогатиться.

— Значит, мимо проходил? Ну так уматывай, ты здесь не нужен, — демон явно спешил избавиться от Лефа побыстрее.

— А кто нужен? Тут что, вечеринка намечается? Я тоже хочу поучаствовать, а то все эти человеческие делишки такие скучные.

— Уматывай!

— А если не умотаю?

— Тогда пеняй на себя, мелочь белобрысая.

«Низший ранг, — мгновенно вычислил противника Леф, — отлично», — он ринулся в бой, первым нанося удар. Несильный, так, для острастки. Демоны низшего ранга стратегическими талантами не блистали. Туповатые, но злобные, они использовались исключительно как грубая сила. Или как отвлекающий маневр. «Интересно, кто же за ним стоит, и что здесь прячут?» — подумал Леф, уворачиваясь от летящего в челюсть здоровенного кулака и нанося свой удар, быстрый и точный, метящий прямо в глаз. Теперь он не сомневался. что здесь, посреди моря, что-то затевается. Что-то весьма грандиозное, судя по «охраннику».

Низший разошелся не на шутку, удары его с каждым разом становились все ожесточённее, движения — суетливей, агрессия выплескивалась, словно пена из котла. И от этого он с каждой минутой становился все более уязвимым. Если бы не желание хорошенько подраться, Леф уложил бы здоровяка почти сразу.

Он всегда любил поразмяться, вот только за время пребывания в человеческом теле возможность такой ему давно не представлялось. Почему-то никому из смертных не приходило на ум затеять с ним бой, видимо, нутром чуяли сильного противника. Шпану из переулков можно не считать, демон играл с ними, будто кошка с мышками. Когда становилось особенно скучно, нарочно придавал своему виду еще большее изящество: надевал какой-нибудь вызывающий наряд из шелка и бархата с рюшами, делал волосы подлинней и отправлялся прогуляться вечером куда-нибудь на окраину, где потемней. К сожалению, эта игра быстро надоедала — у туповатых молодчиков были в ходу одни и те же слова и приемы. Драться они не умели, предпочитая запугивать и унижать. Да и хватало их ненадолго — стоило оторвать голову одному, как остальные с визгом разбегались кто куда, лови их потом, горемычных. Нет, не любил Леф такие развлечения, брезговал, слишком неравны были силы. А вот сейчас можно было не церемониться — противник хоть и не слишком равный, но все же не человек.

Леф на секунду отвлекся — и получил удар в грудь. Делая вид, что падает, он мощным ударом засветил противнику по выпирающему кадыку. Будь перед ним смертный, ему пришел бы конец, но демон лишь поперхнулся, сделал несколько судорожных вдохов, и силы восстановились. С рёвом он бросился на обидчика... и полетел носом в деревянные доски палубы от внезапной подсечки. Леф хотел упасть на него сверху, планируя отключить позвоночник и, по возможности, легкие и почки... и тут вдруг сверху на него обрушилась такая чудовищная тяжесть, что его размазало по палубе, будто жалкого червяка...

Когда он очнулся, демон исчез, палуба опустела. Бросив взгляд на оставленный без присмотра штурвал, Леф привел себя в порядок, еще раз вслушался в пространство, проверяя, живы ли те, кого он оставил в трюме – и убедился, что живы. Где находился корабль, демон понятия не имел, поэтому, чтобы не осложнять жизнь экипажу, он переместил корабль к побережью. Не слишком близко, но и не слишком далеко — с берега он будет выглядеть крошечной точкой на горизонте. Леф убедился, что полоска берега уже видна, после чего спустился в трюм за бывшими пленниками.

Выходящие на палубу люди с опаской глядели по сторонам. Густой туман делал видимость почти нулевой, всё вокруг выглядело нереальным.

— А теперь слушайте меня внимательно, — произнес Леф. Даже не повысив голоса, он мгновенно приковал к себе внимание — восемь пар глаз уставились на него, не моргая. — Вы заблудились в тумане, сбились с курса и долго болтались непонятно где. Вам даже померещились разбойники, которые захватили ваш корабль. Но это был мираж, на море такое случается. Вы забились в трюм и просидели там, пока не вышли в зону видимости. А потом увидели землю, вон там, — Леф показал в направлении берега, который сейчас был скрыт за наведенным туманом.

— Но откуда здесь взялся ты? — Гертинья, как всегда, оказалась на высоте, цепкий разум ее попытался сопротивляться воздействию. Это было замечательно, но совершенно недопустимо — внушение должно быть качественным, а воспоминания — одинаковыми у всего экипажа. Поэтому, как бы ни хотелось Лефу оставить возлюбленной хотя бы кусочек правды, он, еще чуть-чуть усилив воздействие и произнес с легкой улыбкой: — Меня здесь не было, я тебе приснился. Они, — он указал на остальных, внимавших ему безропотно, — даже обо мне и не вспомнят, — он оглядел стоящих перед ним людей. — А теперь прощайте, счастливого пути. И встаньте уже кто-нибудь за штурвал.

Он приказал туману рассеяться и, перед тем как исчезнуть, услышал чей-то крик:

— Земля!

На следующий день Леф прогулялся по рыночной площади, убедился, что в городе вовсю судачат о возвращении пропавшего, было «Грома». Хотел еще раз «случайно» встретиться со святым отцом, но спланировать это событие не успел, священник сам его окликнул, едва Леф вышел на площадь.

— Наши молитвы были услышаны! — воскликнул отец Эфраим, сияя. — Моя дорогая сестрица вернулась вчера домой!

— Поистине счастливая новость! — воскликнул Леф. И, стараясь не выказать слишком горячий интерес, спросил: — Как она?

— Жива и здорова, слава Создателю!

— Так что же с ними произошло? — демону не терпелось узнать результаты своего внушения.

— Туман. Знаете ли, на море бывают такие туманы, при которых мерещится невесть что.

«Вот и замечательно», — подумал демон. И пожелал сестрице отца Эфрасима здоровья и счастья, совершенно искренне и от всего сердца.

Риск встретить Гертинью на улице был слишком велик, поэтому убраться из города стоило как можно скорей. Что Леф и сделал.

Глава 8

Покинув Гирсавию, Леф отправился в Луд, решив оставить совсем мелкие поселения на тот случай, если уж совсем ничего не найдется.

Луд, в отличие от торговой Гирсавии, считался городом развлечений. Сюда стекались те, кто жаждал прогулок по набережной, катаний на корабликах и любования закатами. Природа Луда тому более чем способствовала. Ее живописные скалы, омываемые водой, отчаянно зеленые луга с пасущимися козочками, а также широкие освещенные бульвары, тянущиеся до самой воды, были поистине прекрасны.

Пару дней Леф с блаженным видом прохаживался то там, то тут, присматриваясь, прислушиваясь, принюхиваясь. На третий день, так ничего и не обнаружив, собрался было прогуляться в деревушку на севере, но передумал. Точнее, его заставило передумать какое-то неизъяснимое и очень тревожное чувство. Не мешкая ни мгновенья, он тут переместился домой...

...И оказался в эпицентре огненного шторма. Мгновенно выставив щит, он все-равно почувствовал, как опалило кожу — боль вспыхнула и погасла, отключенная усилием воли. Дом пылал, в гостиной ревело пламя. Действие такой силы была способна произвести только демоническая магия. Ответным ударом Лефа стала стена воды, накрывшая безумный пожар. Тот, кто устроил ему «горячий прием» попытался сопротивляться, повысив температуру, отчего вода мгновенно превратилась в пар. Однако ледяное дыхание, которым демон окутал пространство, положило этому конец. Решив, что терять этому дому больше нечего, Леф переместился на крыльцо и обрушил крышу на голову невидимого врага. Грохот, дым, клубы пыли — и вот уже то, что еще недавно было прекрасным зданием, полным чудес, превратилось в руины.

Делать тут больше было нечего. Демон развернулся, чтобы уйти, и оцепенел от увиденного.

Все они находились здесь — Луневий, Тетрания, Дус — лежали на промерзлой земле, похожие на больших изломанных кукол, неподвижные, мертвые. Искаженные предсмертной агонией лица, окровавленные тела... А чуть в стороне, прекрасная, словно роза, покоилась Гертинья. Леф бросился к ней, запинаясь за обломки разрушенного дома, упал на колени, и только сейчас понял, что алое облако вокруг нее — это не платье и не плащ, а кровь, много крови. Ее собралось, казалось, целое озеро. Застывшее озеро ушедшей жизни. Как и остальные, Гертинья тоже была мертва.

Нечеловеческий вой исторгся из груди демона, взметнувшись к пепельному небу, раскалывая его, словно скорлупу ореха. И тут же, словно в насмешку, небеса разверзлись дождем, отчаянным, холодным, злым, смывая кровь, словно следы преступления.

— Нет! Не-е-ет! — Леф изо всей силы ударил кулаками по земле — твердь содрогнулась, фонтан грязевых брызг обдал его с ног до головы, падая черными безобразными пятнами на застывшее лицо возлюбленной.

И тут сквозь пелену дождя демон разглядел тех, кого не заметил прежде — тела, тела, тела... бесконечное множество застывших осколков прошлого, разложенных все с той же безумной аккуратностью — это кладбище мертвецов тянулось до самого горизонта.

Поскальзываясь на размокшей от дождя земле, грязный и совершенно опустошенный, Леф поднялся на ноги и побрел к ждущей его скорбной череде, всматриваясь в лица, вороша глубоко погребенную боль прошлого: мальчишка-египтянин, нищий старик из Трои, весталка, прекрасная жена фараона, жрец, циркачки — мать и дочь, тощий шарлатан-лекарь, воин-северянин с неизменным мечом... — все они когда-то были ему дороги.

Он шел и шел. Пока не увидел себя — тонкая изящная светловолосая фигура была копией его самого. Точнее, это он был ее копией. Юноша, что лежал перед ним, некогда был правителем одного из древних королевств. Фантастически красивый и бесконечно жестокий, он развлекался тем, что собственноручно лишал жизни своих молодых жен сразу же после первой брачной ночи. После нескольких лет полнейшего ада, творившегося в королевстве, безутешный родитель одной из красавиц подкупил стражу, пробрался в опочивальню и отрубил ему голову.

Наверное, один Леф и понимал это невероятное белокурое создание, видел истинные мотивы его поступков, недоступные глазу смертных. Его слишком боялись, чтобы понять, а демону, в отличие от них, бояться было нечего. И когда, спустя тысячелетия, Леф, подписывая контракт, раздумывал, какое тело себе сотворить, этот юноша первым пришел ему в голову. Это была дань памяти другу, пусть и такому странному. И вот теперь этот призрак прошлого снова лежал перед Лефом, вызванный из черной пропасти небытия, в укор или в назидание. Словно это он, Леф, покоился на земле, окончив свой путь.

«Ты будешь мертв как этот мальчишка, — послышался голос, болью отдающийся в голове. И в тот же миг дождь и грязь мертвого мира сменились непроглядной тьмой. Такой плотной и осязаемой, такой давящей, что стало трудно дышать. — Ты не привязан к богатству, не жаждешь власти, но и у тебя есть слабое место — люди. Ты так переплелся с ними, что сам стал похож на смертного. А потому знай: если встанешь у нас на пути, увиденное станет явью. Иди и помни, ты предупрежден!».

И в тот же миг тьма сменилась ослепительным светом... Его тормошили, что-то кричали и даже, кажется, пытались обнять. Это странное ощущение и вернуло Лефа к действительности, он обнаружил, что находится в своей гостиной, наполненной ярким светом ламп. А те, кто его тормошат, беспокоясь и переживая — живые и здоровые, самые настоящие, теплые и такие родные Тетрания и Дус.

— Леф! Леф! Что с тобой?! — кричала Тетрания.

— Все в порядке, — произнес демон, окончательно приходя в себя.

— Ты появился и тут же замер, как будто заморозился, — затараторила Дус. — А потом у тебя стало такое лицо — просто жуть!

— Все в порядке.

— Кошмары замучили? — произнесла Тетрания со знанием дела.

Леф посмотрел на нее с удивлением, такой неожиданной прозорливости он от нее не ожидал. Как оказалось, за время отсутствия подруга изменилась не только в этом, она стала куда более серьезней, во взгляде появилась осмысленность.

— Как вы тут без меня? — спросил демон.

— О, тут такое было! — тут же откликнулась Дус. — Я уничтожила трех демонов. Вот так, — она взмахнула руками, изображая бросок огненной сферы, — Раз! Два! Три... ой, — до нее только что дошло сказанное, она виновато посмотрела на Лефа и тихонько произнесла, — извини.

— Не убивайся, — демон легонько похлопал ее по плечу, — я сам не раз убивал себе подобных.

Сказал, но понимание того, что дружба между людьми и демонами — это иллюзия, временное перемирие в вечной войне, все-равно отозвалось горьким послевкусием.

Дус тоже это поняла. И поспешила сменить тему.

— Ты очень вовремя, мы тут как раз обедать собрались, идем, — она ухватила его за руку и потянула в столовую.

— Чуть позже, — произнес Леф, аккуратно высвобождаясь. — Обедайте без меня.

— Но ты же вернешься? — спросила Тетрания. Тревога в ее голосе от Лефа не ускользнула.

— Обязательно, — уверил ее демон.

Вначале он думал наведаться к Луневию, тот был достаточно старым, чтобы его понять, но затем передумал, поняв, что просто хочет побыть один. Он перенесся на одинокий северный утес, омываемый ледяными водами, находящийся в таких дебрях, куда ни одна живая душа не забредала от начала времен. Долго сидел на холодном камне, подтянув колени к груди, ни о чем не думая, отпустив мысли летать по ветру подобно птицам.

Через какое-то время спокойствие вернулось. Не до конца, но достаточно, чтобы жить дальше.

Дома его поджидал сюрприз — в качестве почетного гостя за столом восседал Луневий. Казалось бы, со времени последней встречи прошло всего ничего, однако глава гильдии каким-то образом умудрился приобрести еще большую весомость, выглядя совсем как мудрец из сказки — и борода длинней, и взгляд глубже.

— С возвращением, — поприветствовал он демона. — Составишь компанию? — он кивнул на уставленный яствами стол. За время отсутствия Лефа друзья потрудились, наготовив множество вкусной еды. Это было приятно, но все равно горько. Яд, который проник из наведенной иллюзии, полной мертвых тел, никак не хотел окончательно покидать разум Лефа. Однако, решив, что его друзья ни в коем случае не должны страдать от его внутренних противоречий, демон улыбнулся, превращаясь в себя прежнего и, потирая руки, с довольным видом уселся на свое место.

— Ну, рассказывайте, что было, пока меня не было, — произнес он, вонзая нож в дивно пахнущего запеченного поросенка.

Произошло, как оказалось, многое. Тетрания и Дус времени даром не теряли — Луневий поручил им обещанное задание, и парочка справилась. Демон, которого требовалось уничтожить, оказался не один, и тут Дус развернулась во всю мощь, дав волю своей вечно сдерживаемой силе. В результате от нападавших остались лишь кучки пепла. Ненадолго, Тетрания быстренько развеяла их по ветру.

Леф улыбался, слушая их рассказ. Ловил тревожные взгляды Дус, удивляясь ее привязанности, и думал о том, что дружелюбие и есть его слабость — ниточка, за которую невидимые кукловоды могут дернуть, когда им заблагорассудится.

Высшие демоны всегда любили дергать за ниточки, он знал эту их особенность. И любил деспотичность в других, потому что самому ее не хватало. Затаившиеся в темноте были правы: он не рвался к власти, не копил богатств, но ему всегда были интересны люди, такие забавные в своих мимолетных страстях. Он видел, как быстро угасают их жизни — они пролетали перед глазами мгновеньями интересных, но слишком коротких историй. А он смотрел и не мог насытиться. Он тоже хотел ощущать, испытывать чувства. И когда это желание стало особенно сильным, пришло и решение. Будучи бестелесной сущностью, он не мог находиться в человеческом теле долго, а короткое пребывание в бренной оболочке не давало нужного опыта. Поэтому он начал искать «якорь» — смертного, с которым можно заключить контракт, создав себе собственное, пусть и магическое, но очень похожее на человеческое тело.

Первая попытка провалилась — смертный, с которым он себя связал, оказался совершенно никчемным существом. Всё, что ему было нужно — это получить безусловную власть, сесть на трон и повелевать миром, ну или хотя бы королевством. И еще — денег, много-много золотых кругляшей. Это было скучно, бессмысленно и глупо — служить такому хозяину. Поэтому демон подстроил так, чтобы смертный нарушил контракт, после чего забрал его душу и был таков.

Вторая попытка оказалась получше, но и ее демон прервал быстро. Женщина-воин получила непобедимых солдат, наводящих ужас на другие племена. Наложники, власть и все те же деньги, которых должно быть как можно больше — вот и весь смысл ее жизни. Ее душу демон забрал по тому же принципу, что и в прошлый раз.

Но он был упрям, не уставая идти к цели. За третьей попыткой он отправился к врагам — магам, истреблявшим его собратьев. Это был последний, самый отчаянный шаг. Долго испытывая претендентов, демон изводил их нещадно, присматриваясь к мотивам, отслеживая уровень мастерства и пытаясь понять, стоит ли с ними связываться.

Все маги оказывались слабаками. Одному он бросил под ноги горсть золота — бедняга тут же отвлекся, бросился подбирать — и оказался уничтожен. Другой расслабился, расплываясь в дебильной улыбке, когда Леф предстал перед ним в образе обнаженной красотки — его демон тоже убил, не испытав ни малейшей жалости. Третий показался слишком самоуверенным. Вот только убить его Лефу сходу не удалось, хитер и ловок оказался этот третий. Чем и покорил. Решив, что этот маг и станет его новым хозяином, демон грамотно провел игру и «сдался на милость победителя». Все прошло, как и было задумано, план сработал, дав демону контракт и возможность сотворить себе тело и вполне законно устроиться в мире смертных, познавая все прелести человеческой жизни. Леф так постарался, что тело его испытывало все ощущения и чувства, присущие людям. Это было даже не тело, а настоящее произведение искусства.

С Луневием демону повезло, маг ни разу не попросил у него мешок с золотом, ни разу не заикнулся о том, чтобы Леф сделал его властелином мира, царем или кем-то еще. Должность главы гильдии, которая была у него еще до контракта, Луневия вполне устраивала. Леф был счастлив — новый хозяин сделал его своей правой рукой, отправляя туда, где сам не успевал появиться. Давал поручения, которые сам не успевал выполнять. И даже доверил ему самое дорогое — защиту своих подчиненных, понимая, что демон сделает это лучше него. Такое доверие дорогого стоило, и Леф его оценил.

А еще у Луневия была Тетрания — смешная засоня и ленивица, которой и этот мир, и собственная жизнь были глубоко безразличны. Леф, в отличие от остальных, не считал ее тупой лентяйкой. Для того, кто способен постичь даже логику безумца, причина, по которой Тетрания все время спала, вовсе не стала секретом.

Дус вошла в число близких людей совершенно неожиданно. Не только для Лефа ее появление стало сюрпризом. Впрочем, как подсказывал опыт, такие появления никогда не бывают случайными, все связи предопределены, каждый человек появляется в нужном месте в нужное время. Дус появилась очень вовремя и для Тетрании, и для Луневия, и для самого Лефа. Она оказалась забавной — суетливая, отчаянная, немного наивная и очень настойчивая — именно ее внутреннего огня им всем и не хватало. Даже Тетранию ей удалось расшевелить, подняв с дивана и заставив с собой заниматься. Как она это провернула, Леф не знал, но результат оказался хорош — девчонка имела талант воздействовать на людей. Леф любил ее еще и за это.

Но главным, к чему привело появление Дус в жизни Лефа, было знакомство с ее матушкой. За всё время своего существования Леф встречал только двух таких женщин, обе оставили в его жизни неизгладимый след. Первая — сестра фараона, которая позже и сама села на трон. К сожалению, царствование длилось недолго, но и этот период, когда Леф находился рядом с ней, выдался необычайным. Вторая, храмовая жрица, прожила еще меньше, но жизнь ее была не менее яркой. И вот теперь Гертинья, женщина, прошедшая уже половину жизненного пути, словно звезда, вспыхнула перед глазами Лефа. Ослепила… и отошла в сторону. Недалеко, но все же на расстояние. Леф знал, как его сократить, но время для этого пока не пришло. И может не прийти никогда, если изменятся обстоятельства.

Там на скале, успокаивая мятущуюся душу, он так и не решил, как поступить: внять предупреждению или все-таки пойти на конфликт. Он очень не любил, когда ему угрожали, однако силы были неравны — один против коалиции верховных демонов он не устоит, только поставит под удар своих друзей-смертных. Впрочем, когда задуманное сородичами свершится, шансов остаться в живых у его друзей все-равно не будет.

И вот сейчас, сидя за столом, он смотрел на дорогие ему лица и пытался принять правильное решение. Пытался, но не мог, слишком велик был риск. О себе он не беспокоился, демоны живучи, а вот смертные — увы, нет.

Пока Верховные не показали его слабость, он и подумать не мог, что за годы пребывания в человеческом теле стал настолько уязвим. Человеческие чувства и привязанности оказались заразны, захватив его, словно чума смертного, крепко и незаметно.

Вынырнув из раздумий, Леф поймал внимательный взгляд Луневия и впервые ощутил нужду пообщаться с кем-то более опытным и мудрым, чем он сам. Тем, кто мог бы утешить, подсказать, а то и просто сказать, что все будет хорошо. Сказать так, чтобы захотелось поверить.

Именно этого — надежды и одобрения — ему сейчас и не хватало. Зато он знал, где можно их найти.

Если повезет, конечно.

Глава 9

Помидоры в этом году народились отличные, Ран снимал уже третий урожай. Конечно, жару вокруг грядок пришлось поубавить, чтобы не спалила растения, да и поливать почаще, но усилия того стоили — урожай превзошел все предыдущие. Особенно для острова, на котором от зноя ничего не растет.

Ран как раз любовался результатами своих трудов, когда почувствовал присутствие постороннего. «Вот ведь настырный, — подумал он, — все-таки просочился». Давным-давно, едва обосновавшись на новом месте, Ран поставил вокруг такую защиту, сквозь которую не мог прорваться никто: ни люди, ни демоны, ни иные сущности. Даже птицы предпочитали облетать остров стороной.

Впрочем, одна лазейка в защите все-таки имелась: тот, кому действительно очень сильно нужен Ран, мог ее преодолеть. Если шел с миром.Но то ли гостей мирных не попадалось, то ли все наконец про него забыли, за прошедшие восемьсот лет на остров, не считая нынешнего случая так никто и не попал.

— Ну здравствуй, Леф. Зачем явился? — не оборачиваясь, произнес демон.

Легкие шаги за спиной стали ближе. Еще мгновенье, и мальчишеский голос произнес:

— Привет Ран. Отличные томаты. Угостишь?

— Вот нахал, только явился — и сразу за стол.

Ран обернулся, окинул гостя взглядом: порванный плащ, всклокоченная белобрысая шевелюра, глубокая царапина на лбу.

— Да ладно, убери эту красоту и не пытайся меня усовестить, — пробурчал он.

— Отвратительная штука эта твоя преграда, — с восхищением заявил гость. — Научишь?

— Ты за этим сюда пришел?

Леф не ответил, подошел к грядке, присматриваясь.

— Ничего себе! — удивленно воскликнул он. — Новый сорт?

Его похвала теплом разлилась в душе демона. Леф оказался первым, кто смог оценить его усилия, причем так безыскусно. Он всегда был таким — жаждущим эмоций, словно они были главным из всех возможных богатств.

В отличие от него, Ран считал сокровищем совершенно иное — свободу, а уж никак не привязанность, которую несли с собой эмоции.

— Как ты? — поинтересовался он исключительно из чувства благодарности. Его с гостем не связывало ничего, хотя он и видел, что именно к нему Леф и чувствует ту самую привязанность. Ран вообще считал Лефа странным демоном, слишком сильно зацикленным на своих переживаниях. В представлении Рана идеальный демон должен быть чужд эмоций. Согласно этому критерию, до идеала Лефу было очень и очень далеко. Должно быть, именно из-за этого несовершенства он и не стал Высшим демоном. «Интересно, зачем все-таки его принесло?» — подумал Ран.

— Да нормально я, — ответил Леф. — Просто хотел спросить...

— А я, по-твоему, самый умный?

— А мне не надо умных. Мне нужна беспристрастность, как у тебя.

— Польщен, сражен и заинтригован. Ладно, уговорил, помидорами, так и быть, угощу.

Видя, как повеселел парнишка, и заодно оценив юмор, с которым тот создал свое нынешнее тело, Ран повел гостя в дом.

Приютившаяся на краю скалы крошечная лачуга была абсолютно непритязательна снаружи. Внутри дело обстояло не лучше — на одного места хватало, а вот на двоих — уже нет. Поэтому Ран сотворил стол на улице и, взяв нож, принялся нарезать собранные с грядки помидоры в огромную деревянную миску. Затем, не торопясь, сходил в домик за солью и вилками. Создав рядом со столом грубоватый, но крепкий табурет, кивнул Лефу — «приятного аппетита». На второй сотворенный табурет уселся сам.

— А ты что, не будешь? — вонзая вилку в сочные алые ломти, поинтересовался парень. «Старый-добрый Леф, — подумал демон, — вечно ему хочется позаботиться о тех, кто рядом». Подумав, Ран сотворил еще одну миску и снова взялся за нож.

Так они и сидели, молча опустошая каждый свою тарелку. И совершенно неожиданно Ран ощутил, что эмоции, которые в таком переизбытке жили внутри старого знакомого, передались и ему — есть в компании оказалось очень даже приятно.

Когда помидоры закончились, комплименты отзвучали, а посуда исчезла, Ран, сложив руки в замок, посмотрел на Лефа и произнес:

— Ну, а теперь — к делу. Что тебя ко мне привело?

Леф нахмурился, разом теряя веселость, юношеское лицо стало старше на добрый десяток лет.

— Что-то затевается, Ран, а я в ловушке.

И он поведал о произошедшем — о видении мертвых, об угрозе Высших и о странном и непонятном нашествии нечисти. Кое-что наверняка умолчал, но и этого Рану хватило.

— Лихо же ты увяз. Не завидую.

— А что бы на моем месте сделал ты?

— А я не на твоем месте.

— Ну ладно, что бы ты сделал на своем?

— На своем я уже сделал — послал придурков подальше и поселился здесь. Интриги Высших, жажда завоевать мир — это такая глупость.

— Но ты же сам — Высший демон.

— Я — это я. И я хочу спокойствия, а не всей этой ерунды. Потому что даже в моем огороде больше смысла, чем в их тупой возне. Скучно им, Леф. Вот они и пытаются развлечься. Я не такой. И ты не такой. Но что делать тебе — я не знаю. Поговори со своим нынешним хозяином, хотя на многое не рассчитывай. Если он не дурак, то захочет тебя убить. Если дурак, то и вовсе ничего не скажет. Думай сам. Что-то мне подсказывает, что ты уже решил, как поступишь, только принять это не хочешь, — он посмотрел на Лефа. — Я прав?

Тот еще больше нахмурился, а потом негромко произнес:

— Они обречены, если я ничего для них не сделаю.

— И ты готов рисковать собой ради каких-то смертных? — поняв ответ без слов, Ран покачал головой. — Все-таки ты очень странный демон, я тебе это говорил?

Леф улыбнулся.

— Тысячу раз.

— Ну тогда повторю в тысячу первый: ты очень странный демон, Леф, но в этом и есть твоя сила. Желание познать эмоции смертных — это глупо, но даже у демонов есть то, до чего можно достучаться. Особенно такому умельцу как ты.

Леф поднял на него полный благодарности взгляд.

— Ты придешь ко мне на помощь, если понадобится?

«Как предсказуемо», — подумал Ран. Взял из чашки неразрезанный томат, положил на ладонь и принялся его рассматривать.

— Я не пойду на конфликт с Высшими. Но знаю тех, кому они насолили больше, чем мне, и кто с удовольствием встанет под твои знамена. Мы оба их знаем, не так ли?

Леф кивнул.

— Да. Спасибо.

— Не за что, — Ран был по-прежнему невозмутим и полностью сосредоточен на томате, разглядывая крошечное темное пятнышко на алом боку.

— Тогда я пойду. Спасибо за совет. И за еду. Было очень вкусно.

Леф поднялся и, махнув рукой на прощание, отправился к границе барьера. Затем остановился и, обернувшись, произнес:

— Знаешь, Ран, мне кажется, если победят Высшие, то твоему уединению тоже придет конец. Думаешь, они оставят тебя и твой огород в покое? — и исчез, перешагнув границу защиты.

Ран еще немного порассматривал лежащий на ладони плод. Затем с силой сжал пальцы — сок и мякоть брызнули в стороны. Разжав ладонь, он стряхнул остатки на землю, оглядел разлетевшиеся ошметки, похожие на куски плоти и, сжав зубы, прошипел: «Ч-чертов демон!»

Глава 10

Колокол давно не звонил. Нависал огромным медным куполом, пугая всех, кто хотел к нему приблизиться — было в нем что-то неизъяснимо ужасное, наводящее на мысль о непроглядной тьме, полной чудовищ. Так оно и было — если нагнуться и заглянуть внутрь, можно было бы поразиться тому, какой в нем царит мрак.

Впрочем, на такое действие никто не отваживался, приход был давно заброшен, а часовня, излучающая зловещие эманации, отпугивала любопытных. Даже находящаяся рядом дорога давно заросла травой. Плохое это было место, гиблое.

Около двухсот лет ничья нога не ступала на каменные ступени, ведущие к звоннице. Ничей голос не раздавался рядом. Ничье имя не отдавалось эхом от медного бока колокола. Первым, кто сделал все это, оказался парень в черном плаще с выглядывающими из-под капюшона белыми прядями.

— Эй, Ханни, ты здесь? — опустившись на корточки, он бесстрашно заглянул в черное нутро колокола. — Выходи, есть разговор!

Молчание послужило ему ответом. Незваный гость на этом не успокоился — обошел колокол кругом, что-то побормотал, щелкнул пальцами.

— Ханни, кончай прятаться, я все-равно не уйду.

Он уселся на каменный пол, подогнув под себя ноги, и принялся насвистывать какую-то веселую песенку.

— Никакого почтения к старшим, — проскрипел безобразного вида старик, появляясь у него за плечом.

— Здравствуй, Ханни, — даже не вздрогнув, гость обернулся на голос. Поднялся, отряхивая плащ от пыли.

— Леф, — старик скривился. И тут же, замерцав, исчез, возникнув по другую сторону от него. — Зачем пришел?

— Узнать, как ты тут.

— Зачем? — призрачный образ снова потерял очертания, переместившись чуть левее. — Как видишь, они превратили меня в призрака. Красота, правда?

— Мне жаль, — произнес Леф. Ханни скривился, уловив его сочувствие.

— Не жалься, не твоя вина. Чего нужно?

— Да вот хотел узнать, не надоело ли тебе здесь сидеть.

— Издеваешься?! — приблизившись, старик осклабился, обдавая его холодом, однако Леф и бровью не повел.

— Вовсе нет. Если хочешь, могу тебя освободить.

Ханни усмехнулся.

— А не надорвешься?

— Думаю, нет. Но мне понадобится твое согласие, иначе никак.

— Да пожалуйста: я согласен. Достаточно? — усмешка Ханни стала еще более горькой.

— Вполне.

Леф достал большой красный камень, бросил его на землю под колоколом и зашептал что-то себе под нос. Из камня повалил дым, такой же кроваво-красный, с отвратительным запахом разлагающейся плоти. Он расползался по звоннице, и уже через пару минут все вокруг утонуло в зловещем алом тумане. Последние слова заклинания Леф выкрикнул во весь голос. Захрипев, Ханни рухнул на колени, сжимая руками горло... и только спустя несколько мгновений понял, что вновь чувствует под руками плоть. Не обращая внимания на удушающий запах, он принялся судорожно ощупывать свое лицо, боясь наткнуться на пустоту. Однако ощущения не менялись — он вновь обрел тело.

Едкий дым выедал глаза, вызывая слезы. Легкие отказывались дышать, но Ханни все-равно был бесконечно счастлив.

Когда дым рассеялся, он увидел бледного, но довольного Лефа, который внимательно оглядел его и произнес:

— Ну вот, уже лучше.

— Что «лучше?» — проворчал Ханни... и не узнал своего голоса — таким чистым и громким он оказался. Дотронулся до лица, лелея надежду, что и прежняя внешность вернулась.

— Ты выглядишь намного симпатичней, — утешил его Леф. — Остальное должно восстановиться в ближайшее время.

— Что ты за это хочешь? — посмотрев на Лефа в упор, спросил Ханни.

Леф улыбнулся.

— Чтобы ты исполнил свое желание.

— У меня их много. Какое именно?

— Только одно, истинное. Чего ты хочешь больше всего? Чего ты по-настоящему жаждешь? Что давало тебе силы все эти годы.

И тогда Ханни почувствовал, как гнев, смешиваясь с кровью, устремляется прямо в сердце. Он поднял голову и, словно раненый зверь, исторг в небеса разверзающий бездну крик:

— Ме-е-есть!!

Глава 11

— И что ты здесь забыл? — поинтересовался Тин, оглядывая покосившиеся надгробия. — Присматриваешь местечко поуютней? Похвальная предусмотрительность.

Маг, которого ему велели охранять, потоптался у кладбищенских ворот, повертел головой по сторонам, а затем уверенно двинулся вперед, петляя между могилками. Тин отправился следом, не стоять же у входа, дожидаясь, пока этот дурень изволит вернуться — за такое разгильдяйство хозяин голову оторвет.

Кладбища он не любил, сплошная мертвечина, никаких аппетитных душ. А среди здешних могилок хотелось гулять еще меньше — запах тут стоял отвратительный, слишком знакомый. После того как его, Тина, продали смертному, ароматы родного дома вызывали только одно — желание убивать. Обычно Тин справлялся с эмоциями, опыт и кнут хозяина научили прятать их подальше, но здесь, на кладбище, это получалось с трудом. Слишком сильно несло преисподней на этом жалком клочке земли.

Маг тем временем остановился у захудалой могилки, присел на корточки и стал что-то высматривать на земле, загородив обзор. Тин заглянул через плечо, ничего интересного не обнаружил и отошел в сторонку, разглядывая соседние захоронения.

Смотреть здесь оказалось не на что — покосившиеся оградки, вросшие в землю могильные камни — кладбище было давно заброшено.

Пока подопечный изучал впитавшуюся в землю кровь, Тин, тихонько пиная засохший комок земли, думал о том, что сделает со своими обидчиками, когда наконец закончится это позорное пребывание в мире смертных. Он знал, что ничего, для демона его ранга пойти против Высших означало верную и мучительную смерть, но все же позволил себе помечтать. Да, глупо, но мечты — единственное, что у него осталось, и отказываться от них он не собирался, представляя мучения обидчиков во всей красе. Это давало силы жить дальше.

Он слишком глубоко ушел в свои мысли, поэтому отреагировал, не глядя и даже не думая: возникший из ниоткуда демон разлетелся в пыль, ударившись о выставленный щит. Вопль резанул по ушам, пахнуло серой... и все закончилось. Тупица-маг, который пропустил нападение, пялил на Тина глупые воловьи глаза.

— Что? — сердито спросил Тин. — Мне велели за тобой приглядывать, вот я и приглядел.

Когда они вернулись, Тин сполна поплатился за свою глупость.

— Ну и зачем ты это сделал? — в голосе хозяина звенел лед.

— Я выполнял ваш приказ, — ответил демон.

— Мой приказ?! Я велел присматривать за магом, а не спасать! Наблюдать, чтобы потом рассказать мне, как именно сдох этот паршивец.

— Но я думал...

— Думать здесь буду я! — голос поднялся до крика. Маг вскочил, и только сейчас Тин заметил, что именно тот держит в руках.

— Хозяин, не надо, я всё понял, — Тин сделал шаг назад.

— Стоять! — приказ припечатал его к месту. — Я еще не закончил.

«Какая ирония, — подумал Тин, — я мог бы легко разорвать его на части. Когда-нибудь я так и сделаю, и тогда...»

Свист магического кнута рассек воздух. Тин закричал от боли, пытаясь покинуть физическую оболочку, но заклинание повиновения, которым его сковали много лет назад, не давало освободиться. Тело чувствовало боль, моля о пощаде. И только мысль о мести не позволяла забыть себя, пойдя на поводу у человеческой плоти.

Взмах... другой... третий... Мир разлетался на куски, тьма накрывала сознание, и там, на самом дне этой тьмы, сжавшись в комок, вопила от боли и унижения демоническая сущность... Двадцать один... двадцать два... Сознание почти отключилось, оставив только ярость, слепую и беспощадную. Возможно, почувствовав близость роковой черты, кнут замер, а затем, остановленный заклинанием, превратился из орудия пытки в обычный ничем не привлекательный предмет: простая костяная рукоятка и три сыромятных ремешка — детская игрушка, не более.

Бросив его в ящик стола, хозяин приблизился. Еще через секунду под ребра Тину прилетел удар сапога. К такому финалу демон успел привыкнуть. Вскрикнул, сжав зубы. Мог бы и промолчать, но тогда одним пинком дело бы не ограничилось.

— Вставай, падаль, — эта фраза тоже давно превратилась в ритуал. Носок сапога оказался прямо перед лицом. Как же хотелось Тину впиться зубами в эту ногу и оторвать ее, потом разодрать на лоскутки остальное, медленно, с удовольствием, упиваясь агонией человека. А после поглотить его душу. Но если первое было реально, то заполучить душу не светило, она уже давно принадлежала тем, кто бросил Тина сюда, в мир смертных, посадив на цепь, именуемую контрактом.

В последний момент увернувшись от удара в лицо, Тин, покачиваясь, поднялся. Тело не слушалось, требуя восстановления. Ценой неимоверных усилий он не позволил ногам подогнуться. Перебитые руки плетьми висели вдоль тела. Одна нога, по видимости, тоже была сломана. К остальному Тин предпочитал не прислушиваться, он сможет залечить повреждения, когда проклятый смертный наконец-то его отпустит.

Однако хозяин заканчивать встречу не спешил. Неторопливо прошелся по комнате, снова уселся в кресло и молча принялся созерцать покалеченное тело Тина. Волна удовлетворения, исходящая от него, заставила демона еще сильнее сжать зубы. Проклятый ублюдок был очень доволен своей работой.

— Как там Фентар? — будничным тоном спросил маг. — Есть успехи?

— Он безнадежен, хозяин. Абсолютно.

— Жаль, что ты помешал демону его убить. Все мои труды насмарку. Знаешь, чего мне стоило его туда приманить?

Тин сделал вид, что сожалеет, хотя больше всего ему сейчас хотелось убить развалившегося на стуле мерзавца.

— Почему вы сами его не убьете?

— Думаешь, я хочу марать руки? Ладно, убирайся.

— Мне нужна пища.

Хозяин, увлекшийся было лежащей на столе бумагой, тотчас поднял голову, во взгляде его читалась ненависть.

— Не жирно ли будет?

— Мне нужно восстановиться, — произнес Тин, старательно держа спину прямо. Про то, кто в этом виноват, он благоразумно промолчал. Когда, поначалу, он еще позволял себе такие вольности, и все заканчивалось очень плохо.

— А если я скажу «нет»?

— Тогда вы нарушите контракт, — ответил Тин. Не удержался и добавил: — И я тоже.

«И от твоего паршивого городка останется куча трупов. А что станет с тобой — отдельная история». Тин едва не улыбнулся сладостной картине, что предстала перед внутренним взором. Сдержало то, что этой улыбке хозяин точно не обрадуется.

— Одну душу, не больше, — процедил тот, догадавшись о несказанном.

— Пять, — и видя, как лицо смертного начинает наливаться кровью, добавил с извиняющейся интонацией, зная, что этот прием всегда срабатывает: — Одной, к сожалению, не хватит, — и для пущего эффекта смиренно склонил голову. — Будьте снисходительны, хозяин.

— Хорошо, две, — поморщился маг. И рявкнул, уязвленный тем, что все-таки пришлось уступить. — Две! И убери всё это, — он обвел рукой забрызганный кровью кабинет. — Живо, пока я не передумал!

— Спасибо, хозяин, — поклонился Тин, пряча клокочущую в душе ярость. Для того, чтобы выпустить ее на свободу время еще не пришло. Но придет, обязательно. А когда низменный червь будет молить о пощаде, он ее не получит. Одно движение — и стены, пол и потолок снова стали чистыми, унеся с собой остатки сил. Последних крох хватило только на то, чтобы исчезнуть.

Время текло вязко и чудовищно медленно, как смола. Также неторопливо, как срастались сломанные кости и восстанавливалась кожа, изорванная ударами кнута. Тин ждал. Просто ждал, пока тело вновь сможет двигаться.

Наконец, целую вечность спустя, он открыл глаза. Собравшись с силами, сел и прислушался к себе. Двух душ, как он и предполагал, оказалось мало, силы еще не восстановились. Поэтому Тин опять улегся на землю, закрыл глаза и стал ждать. Ничего другого не оставалось.

Когда он снова пришел в себя, черное небо стало серым, слегка розовея у горизонта. Решив перебраться в более безопасное место, Тин кое-как поднялся, перешагнул через остывшие тела, пошатываясь и кривясь от боли, которую сейчас было не от кого скрывать, и побрел прочь. У него было на примете несколько таких мест. В одно из них он и отправился. Точнее — собрался это сделать, потому что уйти ему не дали.

Даже в таком состоянии рефлексы сработали мгновенно — щит отделил его от возникшего рядом беловолосого парня, высасывая еще не восстановившиеся силы.

— Привет, Тин, это я, Леф, — сквозь звон в ушах донесся знакомый голос.

— Пришел поглумиться?

— Не имею такой привычки. Убери защиту, она тебя выматывает.

— И что? Тебе-то какое дело?

Визитер умолк, а потом продолжил мягко, почти просительно.

— Тин, мы же никогда не были врагами. Убери щит, давай поговорим нормально.

«Ладно, пусть, — махнув на все рукой решил Тин, — все равно хуже не будет», — и убрал защиту. Покачнулся и осознал, что падает. В тот же миг его подхватили, и мощная волна чужой силы влилась в изувеченное тело, словно вода в опустевшее от засухи речное русло.

— Зачем? Не надо, — прошептал он.

На какой-то миг испугался, что Леф так и поступит, но, к счастью, ошибся — тот обнял его еще крепче.

— Лучше помолчи, быстрей восстановишься. Кто тебя так? Хозяин?

Тин кивнул, чувствуя, как от сострадания в голосе Лефа по щекам побежали слезы. Сдержать эмоции не было никаких сил.

Леф замолк, просто держал его в объятьях, пока тот не успокоился и не почувствовал, что может сам держаться на ногах.

— Спасибо, — произнес Тин, отстраняясь. Ему стало неловко, что Леф увидел его таким. И оттого, что демон отдал ему больше сил, чем требовалось, словно бы про запас. — Зачем ты пришел?

— Помочь тебе отомстить.

— Хозяину?

— Нет, он — пешка.

Тин уставился на него, боясь поверить услышанному.

— Но мне не выстоять против них.

— Ты не один.

Тин смотрел на Лефа, пытаясь понять, что за игру он затеял. На редкость миролюбивый, Леф никогда не участвовал в мятежах, шел своей дорогой, никого не трогая. То, что он сейчас предлагал, было больше, чем мятежом. Это было чем-то совсем запредельным — возможностью отомстить за растоптанную честь.

— Но я не могу, по контракту мне приказано быть рядом с хозяином.

— Не проблема, — улыбнулся Леф, и от этой его улыбочки Тин вздрогнул. И вместе с тем почувствовал, как крошечный луч надежды становится ярче. — Рядом с какой частью его тела ты предпочитаешь быть?

На глаза Тина вновь навернулись слезы, он не мог и в то же время очень хотел поверить услышанному.

— Но ты же не можешь его убить, — выдохнул он.

— А почему нет? Сердце тебя устроит? — Леф сунул руку в карман плаща, достал небольшой кожаный мешочек и протянул Тину. — Вот, держи.

Тин потянул за шнурок, заглянул внутрь и поднял взгляд на Лефа, все еще не веря в происходящее.

— Ты пошел на конфликт с Высшими из-за меня? — этот факт не желал укладываться в голове.

Леф пожал плечами и улыбнулся.

— Я просто защищался, только и всего. Хотел узнать у твоего хозяина, где тебя найти, а он полез драться. Сам виноват, нечего злить демона. Да и формально нет никакого нарушения — ты можешь по-прежнему находиться рядом с хозяином без каких-либо проблем.

Тин хихикнул, оценив наконец его чувство юмора. Затем расхохотался в голос, выплескивая с этим смехом всю накопившуюся боль. Ее было так много, что смех грозил перейти в истерику, и тогда Леф легонько тряхнул его за плечо. Тин мгновенно замолк, чувствуя полнейшую опустошенность. Притянув к себе, Леф обнял его, и Тин сразу почувствовал, что силы снова возвращаются.

— Ты не против, если я уберу тела этих беолаг — спросил Леф, указывая на лежащие на земле трупы.

— Эти так называемые бедолаги пытались меня убить. А перед этим всласть позабавиться.

— Молодчина, — улыбнулся Леф, — хороший выбор. И нам польза, и в городе поспокойней. Сам практикую подобное. И все-таки, давай-ка я их уберу.

Тин кивнул. Леф щелкнул пальцами, и трупы исчезли.

— Так-то лучше, — удовлетворенно произнес демон, уничтожая оставшиеся на земле пятна крови.

— Значит, теперь я свободен? — произнес Тин, все еще пытаясь поверить в произошедшее. — Надеюсь, этот урод сильно мучился?

— О, да! — уверил его Леф. Твой бывший хозяин нечаянно попал под удар своего кнута. Не знаю, как эта штука действует на смертных, но ему не понравилось.

Тин сжал зубы и посмотрел вверх, в синеющую небесную высь.

— Ты лишил меня возможности отомстить, — произнес он.

— Напротив, я ее тебе дал. Ты ведь понимаешь, что твой хозяин всего лишь пешка.

— Думаешь, я смогу отомстить... им?

— Один — нет. Но если объединимся, сможем.

Тин задумался.

— А если я не пойду с тобой? — наконец произнес он.

Леф пожал плечами.

— Тогда они перебьют нас поодиночке. Мне угрожали, тебя подставили. Сколько еще таких как мы? Сейчас они задумали что-то ещё, чтобы укрепить силы. Как думаешь, будет ли нам от этого лучше?

На это Тину возразить было нечего.

— А если они найдут меня раньше? — зябко передернув плечами, произнес он.

— Ты будешь не один.

Леф протянул ему руку. Тин посмотрел на нее, хмуря брови.

А затем протянул ему свою.

Глава 12

— А ты неплохо устроился, — произнес Ханни, когда они оказались на пороге дома Лефа. — Правда, Тин?

Тот не ответил, прислушиваясь к происходящему внутри.

— Там маги! — воскликнул он, отскакивая от двери. — Ты решил нас подставить!

— Успокойся, — примирительно произнес Леф. — Это мои друзья. Просто не делайте резких движений и держитесь за мной, я все улажу.

— Уладит он, — проворчал Тин. Отсутствие хозяина развязало руки его гневу, и сдерживаться было сложно.

— А вот мне интересно, что там за сборище, — произнес Ханни с такой отвратительной улыбочкой, что Леф счел за лучшее предупредить его персонально:

— Нам не нужна битва, нам нужны союзники. Не настраивай их против себя. Ну, идемте, — он решительно открыл дверь.

Вошел и мгновенно выставил щит. И не напрасно — трое магов, которых он еще минуту назад именовал своими друзьями, встретили их во всеоружии.

— Спокойно, — произнес Леф. — Мы пришли с миром. — Теперь ему предстояло привести в чувство еще и другую сторону. Судя по напряженным лицам, Тетрания, Дус и Луневий верить ему на слово не собирались.

— Не ожидал от тебя такого, — произнес Луневий. Алый шар в его руке переливался желтыми всполохами — смертельное заклятье, убивающее быстро и эффективно. На его памяти глава гильдии использовал его лишь однажды — когда пытался победить его, Лефа, в день заключения контракта. Тогда его изрядно подвели нервы. «Стареет, — с грустью подумал демон. — Слишком быстро впал в панику, это плохо». Обиду на то, что старик настолько ему не доверяет, Леф проигнорировал. Сам виноват, не предупредил, чего теперь обижаться.

Ханни и Тин тоже напряглись — Леф чувствовал, как воздух буквально вибрирует от напряжения. Две волны ненависти сдерживал от взрыва только его щит. И очень некстати он вдруг почувствовал, что устал — день был бурный, сил потратилось много, а сколько всего еще впереди — неизвестно. Да и защита, которую он сейчас держал, забирала немало сил. «Надо заканчивать побыстрее» — подумал он.

— Луневий, — он обратился к самому сильному из ополчившихся на него людей. — Я привел этих демонов не просто так. Мы не хотим конфликта. Более того, мы все сейчас очень нуждаемся друг в друге. Поэтому давайте успокоимся, и я объясню, что случилось.

— Я должен тебе поверить? — спросил тот.

— Да, — спокойно ответил демон. — Я ни разу не подвел и не обманул вас за годы службы. Поэтому все, что я сейчас прошу — это немного доверия. Выслушайте, а там поступайте, как посчитаете нужным.

— Хорошо, — устало произнес маг, опуская руку. Светящийся шар вспыхнул и исчез.

— Что вы делаете?! — воскликнула Дус. — Это же демоны, им нельзя верить! Да им соврать, что...

— Не трудись, я знаю, — ответил Луневий. И все-таки, давайте выслушаем Лефа. Уберите оружие.

— Вот еще! — воскликнула Дус.

— Убери, — опуская руку, сказала Тетрания. — Не знаю как для тебя, а вот для меня Леф всегда был другом. Если бы он хотел меня убить, то уже тысячу раз мог это сделать.

— Да вы все с ума посходили! — не сдавалась Дус — Может, он ждал момента, и вот этот день настал, а вы...

— Дус, — Леф посмотрел на упрямую девчонку. — Я не убил тебя, когда ты разгромила мою сокровищницу. Как думаешь, стану я убивать тебя сейчас?

Смутившись, девчонка отвела взгляд. Насупилась. А потом убрала огненный шар со своей ладони. — Но не думай, я все-равно настороже, — мрачно произнесла она, опуская руку. — И если твои дружки затеяли недоброе...

— Никто ничего не затеял. Привести их сюда — моя идея.

— Дурацкая идея, — пробормотал себе под нос Тин.

— Вот уж точно, — согласилась Дус.

— Рад, что вы так быстро нашли общий язык, потому что нам всем придется научиться жить под одной крышей.

— Что?! — в один голос воскликнули обе стороны.

— Иного выхода нет. Думаю, что вы со мной согласитесь, когда узнаете причину. Ну как, все успокоились? Могу я убрать щит?

В холле повисла тишина, больше похожая на вызов. Но поскольку никто ее не нарушил, Леф снял защиту.

— Для начала давайте я вас познакомлю. Это Ханни, — он указал на своего первого спутника — высокого черноволосого демона с резкими чертами лица. — А это Тин, — второй его спутник — худой невысокий парень — был похож на воробья. Затем, повернувшись к демонам, он представил им магов. — Если нет возражений, я бы прошел в гостиную, неудобно обсуждать серьезные вопросы, стоя у дверей, — Леф отправился туда первым, обманчиво спокойный, готовый в любой момент среагировать, если кто-нибудь из присутствующих сорвется.

К счастью, обошлось. Ханни и Тин молча пошли следом. Он чувствовал их настороженность, и очень надеялся, что демонам хватит благоразумия не нарушать перемирие.

— Итак, что же ты хотел сказать? — спросил Луневий, когда все они худо-бедно расселись на изрядном расстоянии друг от друга.

Леф, оценив диспозицию, отметил, что маги заняли самые стратегически важные точки, взяв помещение под контроль. Мысленно похвалил за такой подход и приступил к главному — ему предстояло объяснить ситуацию не только людям, но и демонам, которые знали о происходящем только в общих чертах. А если учесть, что Леф, как самый осведомленный, сам знал немного, то задача предстояла не из легких — выглядеть убедительным при столь малом количестве фактов было почти невозможно.

Но он не был бы собою, если бы сдался. Поэтому Леф собрался с мыслями и выложил всю информацию, что сумел собрать, конечно же упустив личные мотивы и роль, которую сыграла в этой истории обожаемая Гертинья. В нынешней версии он просто хотел ее поприветствовать, узнал о проблеме и решил помочь, чтобы сделать приятное Дус. Ведь та наверняка огорчилась бы, узнав, что с ее матушкой случилось несчастье, а он, Леф, преспокойно прошел мимо.

Судя по виду, девчонка подвиг оценила — взгляд ее, обращенный к Лефу, значительно потеплел. Но все же изрядная доля настороженности в нем осталась. «Бедная Гертинья, — подумал Леф, — как нелегко ей приходилось с такой упрямицей». Мысль о возлюбленной придала ему сил. «Все эти конфликты между людьми и демонами — такая глупость», — подумал он.

— Значит ты уверен, что Высшие что-то затевают, — подвел итог Луневий. — Но не знаешь, что именно.

— Что бы они не затеяли, смертные окажутся под ударом. Высшие не ценят людей, как и демонов, которые ниже рангом.

— И что ты предлагаешь? — спросил Луневий.

— Действовать по ситуации, но быть готовыми ко всему.

— А именно?

— Объединиться.

— С ними? — послышался дружный возглас с обоих сторон.

— С ними, — повторил Леф для всех. И тут совершенно неожиданно услышал:

— А что, неплохая идея.

Все дружно уставились на Тетранию.

— Да, — повторила она. — Отличная мысль. Если мои способности объединить с талантами Ханни, — она посмотрела на демона, — это будет сильно.

— Размечталась, — произнес Ханни, скривив губы в усмешке. — Я никогда не соглашусь на контракт со смертной. Знаю я вас...

— А чего сразу контракт? Это не обязательно, — после этих слов Тетрания удостоилась его заинтересованного взгляда. — Можно и просто так, если договоримся.

— Мне? — заинтересованность Ханни сменилась гневом, — Договариваться с тобой? Не много ли ты о себе возомнило, жалкое человеческое существо?

— Эй, не обзывай мою наставницу существом, наглец! — воскликнула Дус, вскакивая с кресла.

— Прикуси язык! Думай, с кем разговариваешь! — Ханни прожег ее взглядом.

— Перестаньте! Как дети малые! — воскликнул Леф.

Все смолкли, и в этот миг прозвучал голос Луневия:

— Тетрания права — контракт или нет, но совместные усилия будут намного эффективней. Ведь именно это ты, Леф, и задумал. Я прав? — он посмотрел на демона, и когда тот кивнул, продолжил: — Я знаю одну историю, в которой люди и демоны воевали плечом к плечу, имея общую цель. Эта история завершилась победой.

— Я думала, вы не верите в сказки, — пробурчала Дус. — Мне тоже рассказывали ее в детстве.

— Корни любой сказки всегда растут из реальности. Как знать, может, и мы сейчас рыхлим почву для новых корней. Тем более, что никому от этого хуже не будет.

— А что это за сказка? — спросил Тин.

— Ой, да ладно, — махнула рукой Дус, — я тебе потом расскажу.

Тот слегка опешил, потом неуверенно произнес:

— Ну ладно...

Леф и Луневий переглянулись.

— Раз так, может, пока на этом закончим? — предложил Леф. — Мне надо отлучиться ненадолго, могу я оставить вас одних?

— Думаю, можешь, — ответил за всех Луневий. — Я присмотрю. Только не забудь, ты должен мне разговор с глазу на глаз.

— Обязательно, — улыбнулся Леф. — Ханни, Тин...

— Ладно уже, иди, — ответил Тин. — Я обещаю быть паинькой.

— А я вот не обещаю, — сказал Ханни, мрачно посмотрев на Дус, — если она начнет первая.

— Я не начну, если ты не начнешь, — сердито ответила магичка.

— Ну вот и не начинайте, — сказал Леф. Как ни хотелось ему поскорей исчезнуть, оставить ситуацию без контроля он не мог.

— Не беспокойся, я за ними присмотрю, — утешила его Тетрания.

Почему-то ее слова успокоили демона больше всего. Не теряя времени даром, он исчез прямо из гостиной.

* * *

Некоторое время в помещении стояла тишина. Нарушила ее все та же Тетрания — вытащила из кармана засаленную колоду карт и произнесла, глядя на Ханни:

— А правда, что демоны никогда не проигрывают?

Тин мгновенно напрягся, ожидая, что Ханни бросится и оторвет тупой смертной ее тупую голову. Тин бы ее не осудил, поскольку знал причину, по которой Высшие почти уничтожили Ханни, устроив ему настолько жалкое существование, что Тин уже и не верил, что сможет увидеть его вновь.

Однако, тот отрывать голову почему-то не торопился. Напротив, устремил на Тетранию заинтересованный взгляд и произнес:

— Допустим.

«Как он может так реагировать, после всего, через что ему пришлось пройти?» — недоумевал Тин.

— Может, проверим? — не унималась Тетрания.

«Безумная, она даже не подозревает, что ступила на край, — напряженно следя за развитием событий, подумал Тин. — Может, Ханни решил поразвлечься, прежде чем ее убить?»

— Давай, — снова удивив Тина, произнес демон.

Глянув на Тетранию с усмешкой, он покинул кресло и пересел за стол, к ней поближе.

Магичка перетасовала колоду и принялась раздавать.

Тин взял стул и тоже подсел к столу. Тоже самое сделала и Дус.

— Ну всё, продует твой приятель, — сказала рыжеволосая нахалка.

— Уверена? — усмехнулся Тин.

— Еще бы. У Тетрании есть две страсти, одна из них — карты.

— А вторая? — Тин не удержался от любопытства.

Девчонка сделала хитрое лицо.

— Скоро сам узнаешь, — и тут же решила утешить: — Ничего личного, просто должна ведь в жизни быть какая-то тайна.

— Зачем? — не понял Тин.

— Так интересней.

Девчонка оказалась забавной — Тин даже на время отвлекся от карточной баталии — он ни разу не встречал таких забавных людей. Ему больше «везло» на дураков и мерзавцев.

— О, смотри, смотри, — воскликнула Дус, пихнув его локтем в бок, — вот она его и обставила.

Тетрания, выкинув короля, с видом победителя посмотрела на Ханни.

— Подумаешь, — произнес тот, накрывая ее карту комплектом сразу из четырех тузов. — Было бы из-за чего важничать.

— Не-е-ет!.. Но как?.. Ты смухлевал!

Тин сжался, ожидая вполне оправданного взрыва. Однако Ханни вновь его удивил. Презрительно фыркнул и произнес:

— Да больно надо. Ты играешь как младенец. До настоящего игрока тебе учиться и учиться.

— Так, может, научишь? — мгновенно перестав страдать, воскликнула Тетрания.

Тин умилился ее наивной хитрости. Тоже самое чувство, похоже, испытал и Ханни.

— Посмотрим, — уклончиво произнес он.

И тут до Тина дошло, почему Тетрания до сих пор жива и вряд ли в ближайшее время отправится в мир иной. Ханни, которого изгнали из Тьмы, лишив силы за то, что посмел обыграть Высшего демона, очень соскучился по любимому занятию. Должно быть, болтаясь в своей заброшенной часовне, он так сильно хотел взять в руки карты, что согласился сыграть даже со смертной. Тем более, что обыгрывать магичку можно без

последствий — она даже будет рада чему-нибудь научиться.

Тин никогда не любил азартные игры и, когда среди демонов вспыхнуло карточное поветрие, остался в стороне. А вот Ханни — нет. За что и поплатился, обнаружив в себе талант, который оказался сильнее здравого смысла. Высшие всегда дорожили репутацией, а потому реакцию проигравшего можно было назвать даже мягкой — он мог бы Ханни убить, но не сделал этого, за что ему и спасибо. Впрочем, Ханни вряд ли испытывал благодарность к тому, кто заточил его в церковном колоколе на несколько сотен лет.

— Хорошо, — тем временем произнес демон, — если хочешь, давай сыграем еще разок. Если будешь внимательней, может, чему и научишься.

Это было невероятно, Тин никогда не думал, что Ханни может так отнестись к смертной. «Должно быть, крепко его прихватило», — подумал он.

— Ну, с ними все ясно, — сказала Дус, махнув рукой. — Хочешь пряничек?

— Что? — уставился на нее Тин.

— Ну, пряничек. Пряник. Штука такая сладкая. Его едят.

— Ты предлагаешь мне человеческую пищу?

— Ну да. А что?

— Демоны не едят человеческую пищу.

— Да ладно, Леф, например, ест. Ну если не хочешь сладкого, может, курочку жареную, а?

— Подожди, Леф ест с вами за одним столом? — Тин ушам своим не поверил.

— Ну да.

— И его хозяин тоже?

— Ну да, а что?

Тин покачал головой, на глаза почему-то вновь навернулись слезы.

«Совсем расслабился», — обругал она себя, отгоняя непрошеные эмоции.

— Слушай, ну если ты и курочку не хочешь, может тогда...

— Я просто никогда не пробовал человеческой еды, — тихо произнес Тин.

— О, ну тогда я знаю, что тебе нужно, — уверенно произнесла Дус, вскочила с кресла и воскликнула: — Идем!

Тетрания, Ханни и Луневий дружно уставились на нее, кто с удивлением, а кто и напряженно.

— Что? — сердито воскликнула девчонка. — Уж и поесть нельзя? — а затем обратилась к Тину: — Пойдем, ну их!

В ее голосе не было ни насмешки, ни сочувствия, только дружеский интерес. Словно девчонка забыла, что перед нею демон, из тех, что ее соратники убивают чуть ли не каждый день. Внимательней вглядевшись в ее лицо, Тин наконец решился — тоже покинул кресло и сказал:

— Пойдем.

— Эй, только всё там не съедайте, я тоже хочу курочки, — крикнула им вслед Тетрания, возвращаясь к игре.

Дус и Тин вошли на кухню.

— Та-а-ак, заглянем в волшебный шкафчик, — произнесла Дус, поворачиваясь к Тину спиной.

«Я мог бы убить ее одним движением», — подумал Тин, глядя как Дус открывает дверцу шкафа и извлекает из него большую зажаренную курицу на белом блюде.

— Знаешь, — водружая ее на стол, произнесла она, — в этом шкафу в отсутствии Лефа бывают только куры. Но нам с Тетранией нравится, они такие вкусные. — Девчонка отошла от стола и вернулась с огромным тесаком в руках. Тин тут же принял боевую стойку. И напрасно — Дус вонзила тесак в курятину и принялась отрезать мясо, даже и не заметив произошедшего.

— Это самое вкусное, — произнесла она, шлепнув кусок грудки на тарелку и придвигая ее Тину. — Хотя, кому как, я, к примеру, люблю крылышки. Но если ты никогда не пробовал курятины, лучше начни с грудки.

«Она дала мне самое лучшее! Почему? Я ведь ей никто». Хозяин и тот маг, за которым Тину приходилось присматривать, ни разу не предложили ему даже куска хлеба. Вопросы, как и чувства, вызванные поступком девчонки, Тин оставил при себе.

Тем временем Дус извлекла из-под стола табуретки, принесла вилки и ножи.

— Налетай. Ах, да, если хочешь помыть руки, это там, — она указала на умывальник. — Подожди, я дам тебе чистое полотенце.

— Почему ты ко мне так относишься? — все-таки решился задать вопрос Тин, когда с курицей оказалось покончено. — Ты разве никогда не убивала демонов?

Дус опустила взгляд, принявшись разглядывать стол.

— Только один раз, — тихо произнесла она. И тут же, глянув на Тина, сердито воскликнула: — Он сам хотел меня убить! И вообще, я не считаю всех демонов ужасными. Вот, к примеру, Леф, — лицо ее приняло мечтательное выражение, — он такой замечательный! Представляешь, — девчонка оживилась, — он спас меня от моей матушки, — она хихикнула, — сказал ей, что я — его невеста.

— Он собирается на тебе жениться?! — Тин уставился на нее во все глаза.

— Нет, конечно! — махнув рукой, воскликнула Дус. — Но мама поверила. Он был таким убедительным, таким неотразимым, — девчонка хихинула, — я даже почти пожалела, что это невозможно.

Тин поразился, с какой быстротой менялись эмоции на ее веснушчатом лице.

— Ты хочешь за него замуж? — осторожно спросил он.

— Ой, да ну! Я вообще замуж не хочу, не мое это. Просто матушка вбила себе в голову, что меня обязательно надо «пристроить», как она это называет. В хорошие руки, богатые, крепкие, денежные и со связями. Но демоны на людях не женятся, так ведь?

— Всякое бывает.

— Правда? Ой, расскажи!

И Тин понял, что влип — эта невозможная девчонка впилась в его душу, словно пиявка, которыми так любил баловаться ныне почивший хозяин. Только в отличие от приявок, которые всегда вызывали у Тина омерзение, девчонка ему нравилась. В ней было то, чего Тину так не хватало за время заточения в мире смертных — желания стать другом.

Глава 13

Маленький южный городок изнывал от ночной жары. Леф очень любил это дивное захолустье, полное зла, безнаказанности и азарта. Когда его одолевал голод, он переносился именно сюда, в место, кишащее такими редкостными отбросами, что подкрепиться было раз плюнуть. Не нужно было никого провоцировать, достаточно просто быть, и на тебя, как на огонь, тут же слетались желающие.

Вот и в этот раз всё, что он сделал — это прошелся по ночной улице, а потом свернул в переулок. Двое мужчин неопределенного возраста тут же свернули следом. Леф очень устал, силы были на исходе, поэтому обошелся без спектакля — забрал их жизни быстро, почти мгновенно. Убрал тела и уже хотел возвращаться, когда появился третий, видимо, отставший от приятелей.

Леф дернулся было к нему, но остановился — тот оказался демоном.

— Эй, красавчик, тебе же сказали — не вмешивайся, — угрожающе произнес неизвестный, пытаясь оттеснить Лефа вглубь переулка. — Что же ты старших не слушаешь?

— Ты о чем? — поинтересовался Леф, прикидывая, как побыстрее закончить еще не начавшуюся битву, которая, словно гроза, уже зависла напряжением в воздухе.

— Да о твоем драном войске. Думал, Высшие не узнают?

— А ты вообще кто такой? — спросил Леф.

— Я-то? — посланник приблизился почти в плотную. — Я — их доверенное лицо, глас возмездия и твоя смерть.

«Ну да, как же», — Леф мысленно усмехнулся. От «гласа» смердело — тот вселился в мертвое тело.

— У тебя ухо отваливается, — сочувственно произнес Леф.

— Что? Где? — посланец сбился с мысли, ощупывая руками голову.

— Что же они доверенному лицу даже тело нормальное не нашли? Поди сам вместилище-то искал?

Демон злобно сверкнул глазами.

— Не твое дело.

— Само собой, — все также миролюбиво ответил Леф. — Поэтому я пойду, и без того с тобой задержался.

— Эй, — ухватил его за плечо посланец, — они велели передать, что это последнее предупреждение. Еще одна выходка, и тебе хана.

— Сил нет, как напугали, — сказал Леф, сбрасывая его руку. — А тебе советую получше думать, когда выбираешь, кому служить. Вон, еще и нюхалка отваливается, — Леф ухватил его за нос и дернул. Демон взвыл. Отшвырнув оторванный трофей, Леф исчез, только его и видели.

Когда он снова вошел в родную гостиную, взору его предстала идиллическая картина: на диване резались в карты Тетрания и Ханни (магичка проигрывала, но не унывала), в противоположной части комнаты в кресле расположился с книгой Луневий.

— А где Дус и Тин? — спросил Леф.

— На кухне, расправляются с курицей, — ответила Тетрания, не отрываясь от игры. И тут же издала вопль отчаянья: — Нет, ну почему опять!

— Потому что в карты надо смотреть, а не на меня глаза пялить, — ехидно произнес Ханни.

— А я виновата, что ты это… того! — краснея, возмутилась магичка.

— Конечно, виновата. Я же сказал: первое правило — не отвлекаться, — Ханни усмехнулся, превращаясь из сногсшибательного красавца в себя прежнего.

— Но ты же специально! И этот твой голос…

— Да неужели?

— Да!

— Ну надо же.

Улыбнувшись краешком губ, Леф проследовал на кухню.

— О, ты уже вернулся, — обрадовалась Дус.

Демон и магичка сидели за столом в компании полусъеденной курицы и, судя по довольным физиономиям, неплохо проводили время.

Завидев Лефа, Тин торопливо положил надкусанное крылышко обратно на тарелку, словно его застукали на месте преступления.

— Хотите яблочного пирога? — спросил Леф.

— Конечно! — обрадовалась Дус.

Леф указал на «волшебный шкафчик»:

— Забирайте, он там.

Радостно взвизгнув, девчонка вскочила, а затем водрузила перед Тином блюдо с пышной ароматной выпечкой.

— Спасибо! — воскликнула она, восхищенно взглянув на Лефа.

— Спасибо, — повторил за ней Тин, вкладывая в свои слова нечто большее, чем просто благодарность за еду.

— Пожалуйста, — ответил Леф сразу обоим. Улыбнулся и снова оставил их вдвоем.

В гостиной все оставалось по-прежнему: двое на диване снова взялись за игру, Луневий читал. Леф подошел к нему и негромко произнес:

— Я в вашем распоряжении, хозяин. Спасибо, что согласились подождать.

— Пустяки, — улыбнулся маг, закрывая книгу, — я очень интересно провел время.

— Если вы не против, мы можем поговорить в моем кабинете.

* * *

— Он всегда такой учтивый? — поинтересовался Ханни, глядя вслед уходящему Лефу.

— Что?.. А, да, — растерянно ответила Тетрания. И тут же проиграла.

— Не отвлекайся, — с усмешкой напомнил демон.

— Но ты же спросил...

— И что? Я — противник. Моя цель — выиграть. Любой ценой.

— Но я так не могу, это нечестно!

— Вот потому твоя жизнь — миг, а моя — вечность.

— Для такого солидного возраста ты слишком хорошо выглядишь.

«Эта странная смертная только что сделала мне комплимент? — удивился Ханни. — Надо же». Он внимательней присмотрелся к Тетрании и решил, что она не настолько безнадежная, какой казалась вначале.

Он никогда не интересовался людьми, считая их ходячей пищей, которая почему-то считает себя разумной. Был уверен, что люди себе льстят — разума в них не больше, чем в селедке, а потому всё, для чего они пригодны — это быть поглощенными более разумными существами (демонами). Сейчас он впервые в этом усомнился — существо с мозгом селедки не станет говорить комплиментов, неспособно к безумству ради собственных целей и не будет вести себя так, как сидящая напротив магичка.

Он всегда считал Лефа, с его интересом к жизни смертных, странным и опасным глупцом, однако сейчас и сам оказался заинтригован — ему стало любопытно, что движет Тетранией, которая с такой старательностью засовывает голову в пасть льву. Либо она полная дура (что не исключено, несмотря на умение говорить приятное), либо преследует тайную цель, узнать которую было бы небезынтересно. Так или иначе, Ханни решил, что эта смертная достойна его внимания, а потому надо присмотреться к ней получше, раз уж все-равно придется жить под одной крышей.

Он слабо представлял себе такое соседство, но если уж Леф решил, что это возможно, то почему бы и не попробовать. Не так давно этот странный демон уже совершил невозможное — дал ему свободу. К тому же, в присутствии рядом Тетрании был еще один плюс — магичка неплохо играла в карты. Для человека, разумеется. Хвалить ее Ханни не стал, но уровнем остался доволен. Если обучить ее нескольким приемам, будет совсем чудесно, решил он.

«Как будто ты пришел сюда в карты играть», — тут же откликнулся внутренний голос. Привыкший к самоедству за годы заточения, Ханни сумел разделить эти две свои половины: одна, выпущенная Лефом, полетела вперед, радуясь свободе и наслаждаясь тем, что снова оказалось доступно; другая, молчавшая до нынешнего момента, теперь подняла голову, не позволяя первой слишком уж разгуляться.

Возвращению второй половины Ханни не обрадовался. Но принял как должное, поскольку она и охраняла рассудок долгие годы заточения, а поэтому стала кем-то вроде строгой, но любящей мамочки, знающей лучше всех, что нужно любимому чаду. И сейчас «мамочка» приказала перестать думать ерунду, убрать игрушки и стать «хорошим». «Демон ты или кто? — спросила строгая мамаша, заранее подразумевая ответ. — Вот и веди себя как демон. Люди — тлен, не стоит этого забывать».

Поэтому на просьбу Тетрании и собственное желание сыграть еще Ханни ответил отказом. Посмотрел на магичку надменным взглядом и принялся изучать лепнину на потолке, дожидаясь возвращения Лефа — радушный хозяин, закрутившись, совершенно забыл показать гостям их комнаты.

— Я что-то не так сказала? — произнесла Тетрания виновато. — Если что, извини, я не хотела.

— Все нормально.

Магичка засопела, словно обиженный ребенок, и принялась разглядывать пол.

— Вообще-то я ужасно неловкая, не умею общаться с мужчинами… то есть с демонами, — произнесла он, словно бы разговаривая сама с собой, — особенно с такими красивыми.

Сохранить «правильный» вид Ханни удалось с большим трудом. И тогда он решил объясниться откровенно:

— Я — демон, ты — смертная. Такие как ты убивают таких как я и наоборот, это — норма, а вот комплименты — нет. Так что не надо со мной заигрывать, на моем счету человеческих жизней больше, чем на твоем — прожитых дней. Мы разные, и мы — враги.

— Но не сейчас же, — резонно возразила магичка, — Леф сказал...

— Леф — не самый типичный демон. Не все думают, как он.

— А ты?

На этот вопрос Ханни не ответил, не очень приятно попасть в собственную ловушку. «Спасибо мамочка, — мысленно произнес он, — без твоего идиотского совета я бы долго еще обходил эту тему и, пожалуй, нашел бы ответ, а теперь что мне делать?» Мамочка предательски молчала. Ханни взял это за подсказку и тоже умолк, решив, что ответит как-нибудь потом. Если захочет. «Да что вообще возомнила о себе эта смертная! — в сердцах подумал он. — Обойдется без объяснений!»

Тетрания сделала из его молчания свой вывод — лицо ее сделалось унылым, плечи сгорбились. «Бедная маленькая девочка, — тут же оживилась мамаша, — пожалейте бедняжку». Другая половина Ханни сарказма не разделила, захотелось сказать Тетрании что-нибудь ободряющее или, чего хуже, вообще пуститься в объяснения, которые можно смело считать попыткой оправдаться. Однако он все-таки сдержался, потому что эмоции, которые вызывала в нем магичка, совсем не радовали.

— Ты становишься похожим на Лефа, — осуждающе заявила «мамочка». И тут случилось чудо: «неразумное чадо», которое доселе не имело права голоса, впервые, да еще и с вызовом, произнесло:

— Ну и пусть! — «мамочка» онемела, а «чадо», пользуясь возможностью, торопливо, сердито, наверстывая упущенное, затараторило: — Леф — он хороший. Странный, да, но хороший! А значит, быть на него похожим — не так уж плохо, даже наоборот, хорошо! Может и меня тоже когда-нибудь кто-нибудь будет так любить!

— Молчать! — рявкнула «мамочка», вновь возвращая себе главенствующую роль. «Чадо» сразу же подчинилось, но в его молчании больше не было абсолютной покорности, лед, сковывавший его годами, дал трещину.

Украдкой глядя на страдающую Тетранию, Ханни по-прежнему молчал, но дал себе слово, что впредь постарается обходиться с ней помягче.

* * *

— Значит то, что они затеяли, должно произойти в море, — выслушав рассказ Лефа, подвел итог Луневий, — Хотя, не обязательно — судно ведь куда-то направлялось. Знать бы куда именно, — он задумчиво посмотрел на Лефа. — А что если...

— Плохая идея, — мгновенно откликнулся демон. — Если вы погибнете, то все мы можем дружно идти собирать огурцы, толку от нас будет ноль.

Луневий улыбнулся.

— Почему ты их так не любишь? Они же вкусные.

— Кому как, — уклончиво ответил демон, — А вот если вместо вас туда отправится кто-то другой, например Тетрания...

— О, нет, это слишком опасно. Она, конечно, изменилась за последнее время, но не настолько. Для такого дела она слишком... простовата.

— Поэтому никто не заподозрит в ней шпиона. Пусть ведет себя как обычно, а я присмотрю.

Луневий задумался. Прошелся по кабинету туда-сюда, задумчиво теребя бороду. А затем остановился и произнес:

— Хорошо, давай попробуем. Отправим ее из Гирсавии в Карсимон, к примеру, за... корнем фетхи.

— А если она спросит, почему вы отправляете не меня, а ее? Ведь я могу принести этот корень почти мгновенно, и плыть никуда не придется.

— Корень фетхи, мой дорогой Леф, не терпит магического воздействия, поэтому ты не подходишь. И доставлять его можно только традиционным способом — на корабле или в карете, или как-нибудь еще. А поскольку до Карсимона путь один — через море, то придется воспользоваться кораблем.

— Никогда об этом корне не слышал, — задумчиво произнес Леф.

— Представь себе, я тоже, — улыбнулся Луневий.

Леф уставился на хозяина с восхищением, вот за такие выходки он его особенно любил — взрослый серьезный человек иногда вел себя как мальчишка.

— В Гирсавию ты перенесешь ее сам, а потом пусть себе плывет. До Карсимона путь неблизкий, надеюсь, на что-нибудь она по пути наткнется. А ты уж, пожалуйста, проследи, но на расстоянии, чтобы, в случае чего, тебя рядом с нею не видели. Справишься?

Леф кивнул.

— Конечно.

— Тогда завтра с утра и отправляйтесь.

Когда Луневий ушел, Леф занялся размещением новых жильцов, изменяя помещения под их вкусы. Ханни захотел темную комнату без окон, с черной кроватью под алым балдахином и такой же черной мебелью. Тин, наоборот, хотел много света, поэтому огромное окно его комнаты выходило на вечный багровеющий закат. В отсветах из окна белое убранство комнаты смотрелось слегка зловещим, отчего Тин пришел в полный восторг. Тут вмешалась Дус, заявив, что его жилищу не хватает уюта и притащила гору маленьких цветастых подушечек. Тин согласился, что так действительно лучше.

Леф испытывал смешанные чувства по поводу дружбы этой парочки, но вмешиваться не стал. Зачем, если эти двое довольны? Да и вообще, куда больше его сейчас занимало предстоящее путешествие Тетрании.

Глава 14

Следующее утро прошло в сборах: Тетрания оказалась на удивление хозяйственной, решив взять с собой в дорогу: пять пар белья, моток веревки, одеяло, походный примус, набор разделочных ножей, чайник и запасные сапоги. А также подушку, вилку, две кастрюли, спички, шейный платок, мазь от ожогов, книгу «Житие архимагов древности, иллюстрированное и дополненное», страшную вязаную шапку и еще одну смену белья. Как выяснилось позже, всё это было собрано и упаковано по настоятельному требованию Дус. Возразить ей было невозможно, девчонка так беспокоилась и суетилась, что даже Леф сдался, решив, что, если вид Тетрании в роли вьючной лошади подействует на Дус успокоительно, значит так тому и быть. Он и подумать не мог, что девчонка будет так переживать за свою наставницу.

В это утро все обитатели дома умудрились его удивить: Тетрания — покладистостью, Дус — внезапной заботой, Ханни — искренним интересом к судьбе посылаемой неизвестно куда и зачем магички, Тин — предложением добавить к багажу жареную курицу. Леф предложение Тина одобрил, Тетрания тоже отказываться не стала и попросила вторую курицу, про запас.

Даже Луневий внес лепту в котел всеобщего безумия — велел Тетрании переодеться в принесенную им одежду. Когда, сделав это, магичка вышла пред светлые очи провожающих, все увидели перед собой купчиху в длинном бордовом платье с вышивкой и в дорогих сапогах. Поверх платья был накинут богатый дорожный плащ, на голове красовалась отороченная мехом шапка.

— Ну вот, — обрадовался Луневий, — совсем другой человек, и никакой магии. Вот тебе еще шуба, на море холодно.

Тетрания с ужасом посмотрела на протянутый ей меховой кошмар невероятных размеров, но авторитет главы гильдии перевесил отвращение.

Спустя две бесконечно долгие напутственные речи, принадлежавшие, конечно же, Луневию и Дус, Леф и его спутница отбыли.

Улочка Гирсавии, на которой они появились, была безлюдна. Пахло морем. В синем небе метались чайки. Их громкие пронзительные крики придавали атмосфере нервозности.

— Ну все, иди, — напутствовал Тетранию Леф. — Найди корабль до Карсимона, договорись об оплате — и вперед. Обязательно поторгуйся, здешние это любят. И не переживай, я рядом.

Поборов желание поправить Тетрании шапку или проверить, хорошо ли застегнут плащ, Леф понял, что тоже поддался всеобщему помешательству. А потому, чтобы покончить с этим раз и навсегда, похлопал Тетранию по плечу и, вытолкнув из переулка, произнес: «Удачи!»

* * *

Тетрания никогда прежде не плавала на корабле, но слышала, что некоторым бедолагам пребывание на воде не слишком приятно по причине слабости организма. К счастью, к морской болезни она оказалась невосприимчива, поэтому ничто не омрачало ее путешествия. Недостатка в средствах Тетрания тоже не испытывала — Луневий, для поддержания ее купеческого статуса, не поскупился на казенные деньги.

Путь предстоял долгий, делать на корабле было нечего. Размышления о поисках таинственного корня фетхи недолго занимали ум магички. Тетрания отродясь о нем не слышала, а потому решила не ломать голову зря, а разобраться на месте.

Чтобы хоть как-то скоротать время, она решила почитать навязанную Дус книгу, но уже на первой странице ее охватила сонливость — жизнь древних архимагов оказалась ужасно скучна. Даже забавные картинки со всевозможной нечистью, которую сии достойные мужи истребляли пачками вместо утренней зарядки, не спасли ее от зевоты. Глаза закрывались, мысли путались, унося сознание в неведомые дали… Мучить себя Тетрания не стала, сунула книгу обратно в сумку и завалилась спать.

Сны ее посещали самые разнообразные. Иногда это была мешанина образов, иногда — бушующий снаружи ветер. Несколько раз ей снился Леф: он подходил, вглядывался ей в лицо, а затем опять исчезал. Однажды Тетрании приснилась какая-то суета: снаружи кто-то кричал, хлопали двери, кто-то пытался ворваться к ней в каюту. Однако Тетрания перевернулась на другой бок и, натянув на голову одеяло, закуталась в него как в кокон — глупо тратить нервы на ерунду, тем более во сне.

И вот однажды она проснулась. Сама не понимая зачем — спала бы себе и дальше, приятно проводя время, а вот нет, проснулась и все тут. С ней такое бывало, эти периоды Тетрания не любила, но приходилось мириться с неизбежным. Поворочавшись с боку набок, она убедилась, что сон окончательно исчез. Вздохнула и, покинув уютную постель, с которой успела сродниться, принялась одеваться, чтобы прогуляться по палубе. В душе теплилась надежда нагулять предательски сбежавшую дремоту.

Закатное солнце заливало палубу алым. Тетрания даже залюбовалась столь яркими красками. Память тут же выдала воспоминание о плаще Ханни, который имел точно такой же цвет. «Ах, Ханни, жаль, что ты не можешь увидеть всей этой красоты», — подумала Тетрания. На палубе не было ни души. Тетрания порадовалась что никто не станет, пусть и случайно, пихать ее в бок или наступать на ноги, как это было в день отплытия. Она отправилась к борту, чтобы посмотреть на бегущие волны... и вдруг поскользнулась, растянувшись во весь рост на чем-то липком и мокром. Посмотрела на руки — и обмерла, увидев, что ладонь вся в крови. «Что за ерунда?» — подумала она, оглядываясь по сторонам, ожидая увидеть, что какой-нибудь матрос или лучше капитан уже бежит к ней с разъяснениями. «Может это традиция такая — поливать палубу кровью в честь какого-нибудь морского божества? Может сегодня особенный день, и мне просто повезло первой выйти наружу?»

Однако никто к ней не спешил, корабль словно вымер. Поэтому Тетрания поднялась, как могла отряхнулась и пошла выяснять, куда же все подевались.

Она шла, заглядывая во все закоулки, не встречая ни единой живой души. Это настораживало. А когда ее взору предстал покинутый штурвал, магичке стало не по себе. «Да что же тут происходит, в конце концов?! За борт они все попрыгали что ли?»

И тут она увидела лестницу, ведущую вниз, в трюм. Внизу было темно.

— Эй, — наклонившись к зияющему проему, крикнула Тетрания, — есть кто живой?

— В ответ раздался какой-то невнятный звук — то ли стон, то ли мычание.

Тетрания хотела отправить вниз светящийся шар, но вовремя остановилась, вспомнив наказ Луневия — «никакой магии, ты — купчиха». Она отошла от лестницы и принялась искать лампу. Вокруг никаких ламп не оказалось, и тут Тетрания вспомнила о своем багаже, в который запасливая Дус насовала множество всякой всячины. При сборе вещей Тетрании было лень спорить об уместности того или иного предмета, и она поддалась напору ученицы, запихивая в сумку все, что ей предлагали, поэтому понятия не имела, что может найтись в ее багаже. Но что-то ей подсказывало, что фонарь в сумке наверняка отыщется.

Тетрания долго рылась в вещах, постоянно натыкаясь на примус. Затем вышвырнула зловредный агрегат — и сразу нашла искомое. На всякий случай прихватила и веревку. Хотела взять и набор ножей, но передумала — вряд ли внизу ждет накрытый стол. Хотя оттуда и пахло чем-то, навевающим мысль об ужине, но кто в здравом уме станет накрывать стол в темноте? Подумав еще, она все-таки достала один, самый маленький ножик, обмотала шейным платком и сунула за голенище сапога — вдруг еда в темноте все-таки будет.

Тут ее внимание привлекла шапка, которая вывалилась вместе с примусом. Тетрания повертела ее в руках, силясь понять, зачем Дус ее положила, надела, чтобы проверить, налезет ли шапка на голову, после чего взялась зажигать лампу. Затем, прихватив веревку, отправилась к лестнице.

Пока она копалась в багаже, снаружи сгустились сумерки, отчего пустующий корабль стал еще более пугающим. Тетрания ускорила шаг и добралась до лестницы почти бегом. Немного помедлила, а потом, собравшись с духом, стала спускаться.

Уже через несколько ступеней тьма полностью заключила ее в объятья. Ощущение было неприятное. Лампа освещала только ближайшие ступеньки, перила и немного пространства за ними. Лестница казалась бесконечной. Тетрания все шла и шла, слыша только свои шаги. Очень некстати вспомнилась ей старая детская сказка, которую отец любил рассказывать долгими зимними вечерами, когда за окнами свистела метель, а ветер в трубе напоминал стоны раненого животного. Была она про чудовищ, живущих глубоко по землей, которые заманивали к себе одиноких путников и пожирали, выплевывая кости.

«Глупости, — утешила себя Тетрания, — я же не под землей». Наконец лестница благополучно кончилась, нога ступила на твердую поверхность. Тетрания сделала шаг, другой... и полетела на пол, обо что-то запнувшись. Поднялась, посветила фонарем — и вскрикнула, зажав рукою рот — на полу лежала кость, огромная, белая, устрашающая. В панике магичка завертелась по сторонам. Лампа высвечивала какие-то тюки, свертки, ящики — все это походило на безумную пляску накануне великой гибели, и ко всему этому примешивался тонкий, смутно знакомый запах. Сознание металось вместе с потоком света, неспособное собрать увиденное в общую картину... И вдруг все закончилось — луч света выхватил в дальнем углу какой-то большой шевелящийся сверток. Послышался стон.

Осторожно приблизившись, Тетрания обнаружила тело, плотно обмотанное веревками. Судя по длинным растрепанным волосам, этот кто-то был женщиной, причем рыжей — волосы вспыхнули в свете фонаря, словно огонь. Тетрания подошла еще ближе.

— Эй, — тихонько произнесла она, — вы кто?

В ответ снова раздался стон.

Понимая, что таким способом внятного ответа не получить, Тетрания повернула человека к себе... и уставилась на знакомое лицо.

— Гертинья?

Матушка Дус медленно открыла глаза пытаясь сфокусировать взгляд на Тетрании... и в ужасе закричала, пытаясь отодвинуться.

— Сгинь, нечистый!!

В представлении Тетрании первые слова пленников должны звучать несколько иначе. «Необычная женщина, — подумала она, — и жутко невезучая. Это ж надо — два раза попасть в одну и ту же ситуацию. Вот бедняга».

Решив, что странная реакция Гертиньи вызвана помрачением рассудка, Тетрания достала из-за голенища нож. При виде ножа женщина и вовсе обезумела, задергалась и завопила так, словно резать собирались ее, а не веревки.

И тут же выдала правильное:

— Спасите! Помогите!

«Другое дело», — успокоилась Тетрания, приступив к перепиливанию пут.

Поняв, что убивать ее не собираются, Гертинья замолкла, однако вид по-прежнему имела перепуганный.

Когда с веревками оказалось покончено, вместо благодарности Тетрания получила сильный толчок в грудь. К счастью, силы женщины оказались ослаблены, магичка отделалась всего лишь недоумением и обидой, ничего себе не сломав.

— И это вместо «спасибо»? — возмутилась она. Взглянула на пытающуюся сесть Гертинью, которая все еще косилась недобрым взглядом. Всклокоченная, бледная, с красными пятнами на щеках, выглядела еще отвратительней чем обычно. Тетка и тетка. Монументальная, громогласная, неумолимая, словно рок. И эта громадина обозвала ее «нечистым»?! Да кто бы говорил!

Гертинья тем временем пришла в себя настолько, что сделала решительный выпад и... сорвала шапку с головы Тетрании.

Магичка опешила, совершенно забыв, что так и не сняла ее после примерки. «Так вот в чем дело!» — подумала она.

— Где я вас видела? — озадаченно произнесла Гертинья. Тетрания насупилась, проклятая тетка даже не удосужилась ее запомнить. — А, точно, — радостно воскликнула та, — вы дворецкий жениха моей дочери! Как моя девочка, с нею все в порядке?

— А с вами? — не слишком любезно поинтересовалась Тетрания. — Как вы тут оказались? И что, черт возьми, здесь происходит?

— Я бы и сама хотела это знать, — произнесла Гертинья обвиняющим тоном.

С трудом сдержавшись, чтобы не воскликнуть «это не я», магичка спросила:

— А что вообще вы делаете на корабле?

— Что значит «что»? — возмутилась Гертинья. — Возвращаюсь домой с грузом, что же еще! А вот вы что здесь делаете, на моем корабле? Я не брала вас на борт!

— А я на ваш корабль и не садилась, больно надо, — рассердилась Тетрания. Разговор начал приобретать оттенок безумия, и магичке это не нравилось. — Я села на пассажирский корабль. И вообще, если верить вашим словам, мы должны были плыть в разные стороны. Вы — домой, а я в Карсимон.

— И что же вы там забыли, в Карсимоне? Сладостей захотелось?

— Вот еще! Я отправилась туда по делам!

— И какие же дела могут быть у дворецкого в этом занюханном городишке? Хотите приобрести слона?

Тетрания опешила.

— Чего?

— Слона. Огромная такая животина с трубой впереди. Очень необычно, все обзавидуются! — с вызовом произнесла проклятущая тетка.

— Глупости говорите! Я искала корень фетхи.

— Чего? — по видимости, Гертинья тоже впервые о нем слышала.

— Корень фетхи, — гордо повторила магичка. — Редкий ингредиент, который можно найти только в Карсимоне.

— Специй для супчика не хватает? — съязвила нахалка. — Так я отсыплю. Вот, смотри, — она обвела пространство рукой, — мои покупки. Домой везу. Тут тебе и лагфа и фуким, и даже курканак. А вот корня фетхи я не встречала.

— Это магический корень, для заклинаний. Очень сложных и серьезных. Это вам не супы варить.

Тетка презрительно фыркнула.

— «Заклинаний», — передразнила она, скривив губы. — Глупости эта ваша магия!

— А вот и не глупости! — обиделась Тетрания за всех магов сразу. — Не знаете, так и не говорите!

— А ты объясни. Вот, к примеру, этот твой корень фетхи — он для чего?

Тетрания задумалась. Она и сама понятия не имела, для чего Луневию он понадобился. Но решила в грязь лицом не падать, напустила на себя важный вид и произнесла:

— Не скажу!

— А-а-а! Потому что не знаешь!

— Знаю!

— Ну и зачем? Ну? А? А? То-то же!

— Знаю!

— Не знаешь!

— Знаю!

— Ну и зачем? Зачем? — подзуживала Гертинья. Лицо ее, и без того неприятное, теперь и вовсе казалось отвратительным. — Зачем? Ну?

— Демонов убивать! — выпалила Тетрания первое, что пришло на ум.

Женщина замолкла, пронзив ее злобным взглядом... и в тот же миг начала меняться: лицо ее превратилось в волчью морду. Руки и ноги удлинились, обрастая шерстью. Раззявив пасть, чудовище, сверкнув клыками, бросилось на Тетранию...

В то же мгновенье рядом что-то вспыхнуло, и по ушам ударил душераздирающий визг. Тетранию сбили с ног, затормошили, что-то крича в уши, кто-то хлопал ее по щекам…