Delusion - 17 миров

Delusion - 17 миров. Глава 1 Весна

Читателю

Привет! Меня зовут anamelin. Спасибо, что начали читать этот рассказ, который я решила написать совсем спонтанно. Для меня этот рассказ был одним из пунктов списка желаний на год. Это моя проверка. Я начала писать его в начале декабря, надеясь успеть до будущего 2026 года.

Сегодня 6 декабря и я дописала только первую главу. Я не знаю, что будет с персонажем. Не знаю его истории до конца, как и вы сейчас. Мы оба находимся в начале пути. Что ждет главного героя? Какие испытания и лишения ему достанутся? Что он приобретёт за свои подвиги и выбор?

Относитесь к этому рассказу через призму вашего опыта и сознания. Будьте честны с собой и героями, которым посвятите свое время. Читайте быстро или медленно, пропуская главы или вчитываясь в каждое слово. Будьте согласны с героями или будьте на стороне злодеев.

В рассказе вы также найдете несколько QR, по которым вы можете послушать треки, созданные для этого произведения.

Спасибо вам за будущее прочтение!

Глава 1 Весна

Она поднималась вверх медленно и тяжело. Каждый шаг был вдавлен в старые лестничные ступени и сам день велел идти размеренно, больше никуда не торопясь. Апрельское солнце за пыльными окнами грело уже достаточно, чтобы сменить старый и громоздкий пуховик на серое пальто, но весенний ветер в сибирском городе был не согласен со сменой одежды и все-таки требовал теплую шапку и шарф по самый нос.

День как день. Такие дни сотнями проходят перед нашими глазами и забываются в суете рабочих дел и домашних забот. Например, смогла бы она вспомнить, что было во вторник 2 апреля? Смело предположу, что нет. А может что было в прошлом году в сентябре? Вспомнить без подглядки в календарь и без знаковых дат? И такие дни составляют большую часть жизни и пробегают, проползают, пролетают сквозь наши недели и месяца.

А сегодня вот 10 апреля. И какой-то немыслимый год нового века, где каждый день в новостях говорят о войне, люди пишут злые комментарии друг другу в соцсетях и весь день пестрит информацией, от которой тяжело засыпать, проспаться и каждому хочется много прокрастинировать.

В этот день многие торопились на работу, сигналили в потоке душных машин, злились, уставали, смеялись, курили. В общем и целом, делали все, что делают каждый день в апрельском стиле.

Этот город не располагал к спокойствию. Это же город!

Где вы видели большие российские города, в которых люди бы никуда не спешили, ходили почтенно и размеренно? Может быть бы закрывались в обед на сиесту? Варили бы кофе с утра примерно целый час, а потом шли под тенью раскидистых деревьев до своей обожаемой работы и медленно напевали бы любимую песню? А еще непременно здоровались бы с проходящим, таким же размягченным, человеком дружественным рукопожатием!

В таком сибирском угодье нет в апреле раскидистых деревьев. В апреле еще лежит снег, с крыш падают льдинки от жаркого солнца, а еще самое главное в этом центральном районе - его неблагоразумие пыль. Песок, соль, рассохшиеся листья - все вихрем летит в окно и оседает на каждом жилищном квадрате. Каждый, оседлавший это весенний месяц, делает одно и то же каждый день. Вытирает пыль.

Но, если честно, она считала апрель приятным месяцем. Можно было уже не носить теплые большие вещи, которые душили своей тяжестью и помогали атмосфере давить тебя к земле. И все домашние цветы зеленели и восставали из мертвых. А какой сумасшедший запах был, если пустить нос по ветру. Дышать глубоко, полной грудью, до головокружения. Первым дыханием после затхлой дымной зимы можно было наесться.

В этот день, так похожий на другие, можно было бы вести себя как обычно. Но тут бочком в это текстовое предложение влезло «бы».

Взгляд, затуманенный от рыхлых слез, скользил по растянутой лестнице. Может лестница до второго этажа и не была долгой, но определено была тягучей. Следом за дверью, на втором этаже вновь начиналась рутинная жизнь. Люди ходили по коридорам магазинов, пахло цветами и холодильными камерами. Шуршание цветной бумаги было слышно уже из-за угла.

И этот момент долгих шагов до двери нужно было больше растянуть. Чтобы глаза видели дорогу, а нос предательский не шмыгал.

Здесь мы уже были два часа назад, просто история затянулась где-то на описании природы, но это свойственно людям, у которых шатается их мир.

Цветочный салон за дверью второго этажа был частью её мира. Эта часть тоже часто барахталась из стороны в сторону, норовила дать в глаз своими шатаниями, но в конце концов всегда стояла и была якорем.

Сейчас тут разветвились стебли на 80 квадратов и тут было много ее преданного труда, часов сорванной спины и тысячи минут, исколотых об шипы, рук.

Когда за стеклянной дверью цветочного магазина остался город, то можно было выдохнуть. Или вдохнуть.

Потому что из-за шума города, где сливаются в единый громкий гул сразу и шорох колес сотни автомобилей, и безумные реплики мимо проходящих людей, и компании диких подростков, которые говорят одновременно гулко и увесисто свои пока бездумные фразы, невозможно спокойно расслабить плечи и широко открыть глаза в такие моменты.

Хотя где-то был свист птицы и этот самый звук кардинально выбивался из всей городской оперы.

В сущности, своей она была очень нетерпеливым человеком. Про таких говорят. Неважно приятные будут реплики или оскорбительные до глубины души. Ей хотелось всего и сразу достичь, добиться и пробить себе дорогу в светлое будущее. Не всегда радостная, часто ленивая. Где-то в душе она верит, что мир все еще будет добр к ней. Она все равно доверяет людям. Пытается увидеть в них все хорошее. Иногда плачет, иногда кричит, в общем, обычная среднестатистическая девушка.

- Наташа, где ты была? Твоя смена началась пол часа назад, я торчу тут из-за тебя и хочу уйти домой! – торопливо и с наездом проговорила Динара. Это была коллега Наташи и она часто спорила со всеми, до кого дотянется, но все равно помогала в трудные ситуации. Где-то успевала подменить в больничные, иногда задерживалась после работы, чтобы закрыть смену или сделать больше, чем нужно было.

- Ай, да не успела на транспорт вовремя, извини, сейчас все приму, дай разденусь. – Наташа ненавидела, когда ее называют полным именем. Чаще всего она представлялась просто Нат. В это утро она даже не посмотрела на Динару и не удостоила ее злобным взглядом за «Наташу». Она проскочила в подсобку, скинула вещи, сумку, пакет с едой и серое пальто.

В подсобке стояла небольшая вешалка, стол, стулья, немного бытовой чуши, чтобы перекусить на работе. В углу были навалены коробки с закупками на будущее: лентами для цветов, флористической бумагой, подарочными коробками и плюшевыми медведями. Создавалось ощущение хаоса и даже здесь невозможно было вдохнуть полной грудью. Копошишься как мелкий клоп и быстрее-быстрее на рабочее место.

Мысли у Наты были такими же клопами и бегали из стороны в сторону, но единогласно мечтали: «Сейчас бы, конечно, хотелось засесть дома и не открывать ни дверь, ни ленту тик-тока. Улечься под одеяло, скучать по бывшему, есть мороженое ложкой и смотреть фильм, где девчонка уехала путешествовать на велике с собакой, но надо работать эту работу. На кредитку закинуть хоть немного, кредит уже 30 числа платить, маме еще надо отдать долг. Капец, я в такой жопе. Так, стоп, я не в жопе. Со мной все нормально, так все живут. Все соберись! И я скучаю по нему. Нет, пошел он в жопу. Еще надо контейнеры выложить в холодильник. Фартук? А где фартук? Блин, я его дома забыла»

- Динааа, подкинешь свой фартук на сегодня? Я из стирки свой не забрала. – Ната мстила за утреннее приветствие и наоборот сокращала имя Динары.

Вообще, это бесило всех.

И начальницу, которая открыла этот небольшой салон цветов, хотя сама ни черта не понимала в этом, она считала Наташу слишком заносчивой и требовательной. И Динару, которая ненавидела, что ее имя сокращают и зовут ее как кошку.

– Тебе не дам, ты на пол часа опоздала, еще смену не хочешь принимать – себе под нос мурлыкала Динара. Они обе понимали, что фартук сегодня как олимпийский огонь перейдет от одной к другой. А завтра все вернется на свои места. Смены в салоне были по 12 часов и магазин работал и в ночь, и в день.

«–Радуя своими необыкновенными цветами всех дорогих посетителей» - как говорила их начальница с таким нескрываемым воодушевлением. Только никто этого воодушевления больше не разделял.

Они пересчитали кассу, сделали сводный отчет, Динара рассказала, какие цветы пойдут на списание вечером, Ната вошла в свою учетку на программе. Ее коллега с грустным лицом сначала уволокла себя в каморку, чтобы переодеться, а потом чуть радостнее вышла собранная и готовая отдыхать целые сутки.

– Чао, не грустите – и ушла. Ну ушла и ушла. А что тут еще сказать?

Наташа присела на стул и потерла свое лицо руками. Глаза еще были красными и опухшими. Динара наверняка это все заметила, но не стала лезть в душу и это было хорошим поводом не вспоминать о больничном приеме с утра.

- Че то надо делать, а че то делать ничего не хочется. – Она потянулась руками вверх, размяла шею. Усталость скопилась в ней пару месяцев назад. Может и больше, но осознала она это еще в феврале. Когда все так осточертело. Резко и бесповоротно. Хлоп, топ, бряк, кряк и поехали работать.

Вообще, она очень мечтала в подростковом возрасте работать флористом. Собирать роскошные букеты, днями любоваться на цветы, с улыбкой встречать и провожать будущих покупателей. Смотрела картинке на пинтересте. Чиркала себе в списки желаний «быть продавцом цветов и счастья». Когда она отучилась в шараге на воспитателя детского сада и поняла, что не поняла зачем она училась, то откопала в своих блокнотиках старые записи и решила: буду исполнять свою мечту, пойду в цветочный. После учебы она сама еще была зеленой, как те цветы, которые стоят в холодильниках, и ей пришлось учиться заново. Например, разговаривать с людьми. Или считать в уме. Ну там 145 ленточка + 1813 букетик. Училась дисциплине и пунктуальности. Вставать в 7 утра, чтобы погулять с собакой. Приходить вовремя на работу.

Но уже прошло 8 лет с момента окончания учебы. И всё до сих пор дается с переменным успехом.

Работать флористом оказалось не такой работой мечты. Но и работа мечты – это понятие размытое. Где-то получше, где-то похуже. Здесь привычно. На работе пришлось тренировать спину и руки, чтобы таскать тяжеленные вазы с водой.

Постоянно болеть и ходить с простывшим горлом из-за холодильников и низкой температуры. Мазать вечером кремом исколотые и обветренные руки. Иметь дело с недовольными клиентами, которые вываливают свой неудачный день на неудачного продавца цветов. Учиться требовать свою зарплату вовремя в те недели, когда начальница познает себя на ретритах с какими-то запрещенными веществами.

Тот рабочий день был, как и все другие. Порой одна смена была полегче и можно было позалипать в телефон. Иногда были смены жаркие как в аду, где все 12 часов Нат была на ногах и приходила домой настолько уставшая и разбитая, что забитая раковина и полный пакет мусора даже не думали отсвечивать ей требования. В такие дни хотелось быстро отключиться, позалипать в шортсах и чтобы на заднем плане что-то жужжал тихонько телевизор. Сдвг на минималках.

Она выполнила сегодня все свои рабочие дела. Было немного клиентов, потому что праздники были ещё не скоро, а в обычное время люди не очень сильно хотят дарить букеты друг дружке.

Забегают иногда мужички, которые в чём-то провинились и выбирают самые шикарные и дорогие букеты, чтобы загладить вину. Или забегают семейные пары, которые всегда выглядят комично. Раскрасневшаяся женщина в большом пуховике с громким голосом, ярким гонором и худой высокий мужичок. Они обычно покупают букеты кому-то на день рождение, выбирают самые пестрые яркие и недорогие цветы и ускользают обратно в весенний вечер. Еще немного натопчут в магазине, осматривая все цветы и выбирая самые интересные по их мнению.

Когда смена уже подходила к концу за окном мелькали огни машин, бежали домой замучавшиеся люди и воздух снова стал морозным.

На телефоне выскочило уведомление в мессенджере *вам прислали 12 видео*

- привет, спасибо за мемасики, я их не посмотрю конечно))))) - Нат быстро застукала пальчиками в экран телефона ответное сообщение.

- всегда пожалуйста, посмотришь, когда будут силы - ответил ей Кирилл. Это был её приятель по переписке, они часто обменивались мыслями и смешными видео. А еще Нат очень много жаловалась ему на своего бывшего, на навалившиеся проблемы, на перемены в жизни и болезненные ситуации. Кирилл всегда давал мнение со стороны и помогал добрым словом. Это была незримая поддержка, которая давала результат не сразу.

Сначала сообщения «ты молодец, ты справишься» жутко бесили и вгоняли в еще большую тоску. Ведь она тут страдать собралась и уже расклеилась официально. Какие еще «молодец, ты достойна лучшего»? Но когда все эмоции утихали, то становилось понятно, что такие важные и ценные мысли оседали в голове на бэкграунде и давали ощущения безопасности и уверенности в завтрашнем дне.

Сегодня уверенности в завтрашнем ей очень не хватало. Эти бесконечные будни в заботах, делах и ответственности, если честно, надоели Нат, но она ничего так, держится молодцом. С моста не прыгает и уже хорошо.

После смены Нат еще забежала в магазин за продуктами, измазала ботинки в весенней каше, поматерилась. Но когда она пришла домой, то в коридоре уже горел свет. Он всегда там горит, когда она уходит и приходит. Приятная, теплая лампочка, которая греет, а не просто светит. Наташа оставляет свет в прихожей для своей собаки, чтобы ей не так было грустно ждать позднего возвращения хозяйки.

- Собака-бабака, барабака, привет, соскучилась? – Нат быстро скинула на пол сумку, пакет с продуктами и контейнерами. Тут же рухнула на пол и трепала за шерсть Кайю от всего сердечка. Кайа скулила, бодалась головой и постоянно топталась с лапы на лапы, заваливалась на пол, чтобы ее скорее почесали.

Они еще долго валялись в прихожей и обнимались. Весь пол был в темной шерсти, а им было очень все равно.

После работы всегда начинается бытовуха, такая рутиная и скучная. Взрослые люди вообще очень скучные люди. В детстве и юности кажется, что мир покорится тебе, падет к твоим ногам. И что именно ты, да-да, только ты и может твои подружки, не станут такими же злыми, заваленными проблемами, и серьезными людьми.

Вот как наши родители. Которые вместе крутой прогулки в парк аттракционов вдруг хотят полежать перед телевизором. «Ну уж нет, я такой никогда не стану!» - кричит каждый подросток, бунтуя против обыденности жизни.

А потом тебе 28, ты много работаешь, готовишь еду в контейнеры, чтобы не помирать с голоду на работе. Забрасываешь грязные носки и полотенца в стирку. Выбираешь постельное белье в супермаркете. И каждый твой день становится похож на предыдущий.

У Наты все было именно так.

Рутина домашних дел и в этот вечер была одинаковой. Погулять с собакой, поужинать под видео-обзоры трешовых шоу. Заставить себя помыться, снять надоевший макияж с лица. Помыть посуду, собрать еду завтра на работу. Если день был хороший, то позалипать в тик-токе. Если день был тяжелым и психика больше не выдерживала, то поплакать и покурить дешевые сигареты. И лечь спать в два ночи. При любом раскладе, остаться на завтра не выспавшейся и недовольной жизнью.

Но сон – это то, что заставляло Нат иногда чувствовать. Во сне она видела много других людей. Кто-то был похож на ее знакомых, кто-то был совершенным чужаком, сложенным из сотней образов и мыслей. Она переживала тысячи событий и сценариев. Боролась со злом или убегала от него. Жила?

После таких снов день был всегда особенным. Если она видела во сне давнюю любовь, то каждый час следующих суток она вспоминала только об этом. Чувствовала кожей, как они снова держатся за руки и касаются друг друга щеками. Если сон был тяжелым, как осенний туман и она погибала сотню раз за ночь, то на утро на работе ее мысли были заняты только этим. Все люди и события воспринимались через стеклышко маленького сна, который она помнила очень детально.

Поэтому сон для Нат был чем-то вроде побега из реальности. Говорят, что во сне наш мозг обрабатывает весь пережитый опыт и откладывает его в долгосрочную память.

Delusion - 17 миров. Глава 2 Рвёт и раздирает

Он тащил меня за волосы, я брыкалась и пыталась отбиться. Они все равно убивали всех воинов, которых встречали. Там не было суда или разговоров, они просто методично протыкали, стреляли и пристегивали их тела за капот машин. Оставшихся машин после войны. Мне нельзя было быть доброй или вежливой. Я могла только сражаться сейчас.

«Ты гребанный предатель, ты предатель, ты чертов предатель» - я кричала ему это изо всех сил, горло срывалось и горело. Я чувствовала боль от натяжения волос на голове, чувствовала ободранную спину об обломки асфальта. «Ты же знаешь меня, ты был моим другом, отпусти меня, я тебя убью!»

Не знаю, чего я хотела добиться, крича всем вокруг, что мой некогда лучший друг переметнулся на сторону врага. А сейчас вообще есть понятие враги и друзья? Мир, который я знала истерзан и изуродован, словно старая тряпичная кукла. 14 год вбили в память ржавым гвоздем, после этого планета стала другой.

Города – лишь скелеты зданий, ощетинившиеся арматурой, заросшие бурьяном и мхом. Улицы – реки пыли и мусора, в которых копошатся тени прошлого. Все пропитано запахом тлена, гнили и безысходности. Сон, в котором я бреду по этому кошмару. Так подожди, сон?

«У меня есть только один шанс» - кувыркнувшись с лестницы, я захватом уронила своего конвоира на землю. Обхватила ногами. И рукой держала шею. Это было трудно, но я держалась. Вокруг были трупы моих друзей и врагов. Они стояли и смотрели, что будет дальше. Я в слезах, но с ненавистью и яростью держала за глотку своего лучшего друга, который теперь хотел меня убить. Но в душе его что-то проблескивало. Что-то давнее и хорошее. Но теперь некуда отступать.

Он тыкал мне в бедро чем-то металлическим, было очень больно, но я не дрожала. Все это происходило так быстро. Доли секунды. Их главарь просто стоял и смотрел на меня. Как я не поддаюсь им.

Меня могли убить одним щелчком пистолета. Сзади. В голову. Но они наслаждались и внимательно наблюдали и за моими муками, и за муками жертвы в моих руках. Последнее, что я помню, как я повернула голову в сторону парня, который стоял там все время и шепнула ему: «Я люблю тебя», и вонзила карандаш в глотку друга.

В тот момент, когда я почти лежала на чертовой лестнице, а вокруг все стояли, друг лежал на мне, не брыкаясь, как будто смиряясь со своей участью, я продумывала в уме варианты, какая ещё может быть концовка.

Я предполагала, что этот парень в стороне спасет меня, что приедут машины союзников и спасут нас, что главарь сжалится над нами. Но считала эти варианты слишком хорошим исходом. Я была автором этой истории. И поэтому я ударила карандашом в горло.

А мне в этот же момент запустили пулю в затылок. Они могли сделать это и раньше. Но они ждали. Наслаждались. Последний момент казался мне таким отдаленным. Я все еще видела все, но со стороны. Я видела, как умираю.

Наташа проснулась в поту, она еще дрожала. Между ног она сжимала одеяло и все её ноги сводило судорогой.

«— Это что вообще сейчас было?» - она осмотрела комнату и попробовала расслабить тело. Откинула одеяло и потянулась до кончиков ног. По комнате что-то зацокало и Кайа с разбегу прыгнула на кровать к Нате. Лохматая собака была определенно антидепрессантом после такого тяжелого сна.

«Мы очень любили друг друга. Невероятно. Но почему он просто стоял, когда все это со мной происходило. На его лице было ни капли страха, сожаления, горя. Может он знал. Что если меня убьют, то я не умру? Почему он был так спокоен, а я была так решительна? Ведь я могла создать другую концовку? Лишь бы я пожелала. Что с ним стало? Чем кончилась эта война?

Кто они были такие? Что стало с моим телом? Увижу ли я их снова? Вернусь ли я к своему возлюбленному? Как он выглядел, как его зовут? Почему я думаю, что люблю его? Я хочу, быть рядом с ним»

Мысли опять как клопы заерзали в голове и Нат грузно свалилась с кровати и пошла заниматься утренней рутиной. Открыть шторы и запустить свет в комнату. Поставить греть чайник и покормить собаку. И теплым душем смыть все остатки воспоминаний после бурной ночи.

Delusion - 17 миров. Глава 3 Осень

- Во сколько сегодня собираемся тогда? Часов в 9 там встретимся? – Вероника небрежно стряхнула пепел с сигареты. Ее красивый розовый маникюр ярко выделялся на фоне грязной лужи и стразы отблескивали в такт проезжающим машинам.

- Вероник, я не знаю, хочу сегодня отдохнуть после работы, настроения нет, денег тоже, кстати говоря. Проснулась сегодня разбитой, как будто вообще не спала. А ты уже бронировала стол? – Наташа закуталась в пальто посильнее и заерзала на деревянной лавочке, чтобы не замерзнуть от ветра.

- От нескольких шотов и трех песен никому хуже не становилось, давай я оплачу за тебя? Тебе надо развеяться, сколько можно одно и тоже в голове мусолить? Давай мы ему квартиру сожжем? Или похоронный венок закажем? – Вероника заняла все пространство вокруг Нат, чтобы та не сбежала от ответа.

- Ладно, квартиру не надо сжигать, но венок хорошая идея, только деньги жалко, лучше на караоке!

- Все тогда, чмок, побежала дальше тогда работать, а вечером будем петь-пить или в каком порядке захочется!

Они обе разошлись по своим рабочим местам. Наташа ушла на второй этаж в свой цветочный. А Вероника на ресепшен отеля напротив. Это была подруга Нат. С ней можно было всегда сходить в бар и потанцевать.

Но из-за нее Наташа начала много курить, а может просто из-за событий в жизни. Но пример он очень заразителен!

Не сказать, чтобы они были лучшими подругами, скорее приятельницы на период в жизни. Но сейчас это то, что было нужно им обеим. Одна много материлась, юморила и постила цитаты бывшему, кого же он все-таки потерял. Другая тонула в рутине и бесконечной тоске в одинокой квартире. Встретились два одиночества.

«Чувствую себя разбитой, спина болит. Сегодня еще надо свидание отменить. Не хочу ни с кем знакомиться, надоели бесконечно. Еще маме позвонить бы. На озон зайти за фигней» - она достала телефон, чтобы выписать все задачи, которые вспомнила.

- Здравствуйте! Если нужна будет моя помощь, я с радостью подскажу! – она бросила фразу зашедшим покупателям. В этом магазине ей все осточертело. Наскучили полки с зелеными домашними растениями, холодильники надоели, в которых вечно замерзаешь, цветы эти пестрые уже поперек горла. Но люди, которые приходили в салон, были всегда любимыми и желанными. Нат их всегда встречала с улыбкой и теплотой во взгляде. Помогала создать красивые необычные букеты и стандартные 5 роз в целлофане.

Сам цветочный магазин был небольшим. Посередине стоял стол, на котором флористы собирали букеты. Слева был холодильник, в котором было все напичкано готовыми букетами и россыпью свежих цветов.

Справа стояли ряды зеленых домашних растений, кактусы, фикусы. За всем этим нужно было следить, ухаживать. И продавать. Мы же не просто в оранжерее. Навыки работы с людьми Нат получила сразу после учебы. Когда вышла из пту такой же зеленой. В начале работы она пролила много слез из-за неудачных продаж или списанных цветов. С каждым годом Наташа черствела и находила подход к каждому довольному и недовольному.

Пока она оформляла очередную продажу, заворачивала букет в бумаги, перевязывала их лентой, слой за слоем, ей вспоминался сон. Какой-то он был тяжелый, реальный. На душу давила боль и её ладонь ощущала порез. Ната периодически смотрела на руку и пыталась удостовериться, что там ничего нет. По спине бегали мурашки, ноги даже в кроксах и теплых носках холодели от воспоминаний.

Этот день был пропитан этим сном. И Нат согласилась идти с Вероникой в бар только потому, что хотела забыть это вязкое ощущение безнадежности и усталости.

Вообще, сейчас, когда снова наступила слякоть, грязь, серые будни и из дома выбираться можно только на работу, очень скучалось по бывшим дням. Первая половина лета была потрясная, она снова сошлась со своим бывшим парнем, они путешествовали и опять был этот романтичный демо-период. Когда вам не нужно было заботиться о деньгах и быте, не нужно было строить друг перед другом серьезных людей.

А потом снова все развалилось окончательно. Они делали больно по очереди. Что-то вроде игры в горячую картошку. «- Ай я тебе сейчас больно сделаю, лови! – А нет, это ты лови еще больнее!». И потом были бесконечные сайты знакомств, чтобы заглушить тоску. Летом можно было ходить по двадцать тысяч шагов или уехать к речке ночевать в палатке. И тогда реплики в голове не были настолько громкими. Можно было горевать, но эдак так с радостью.

— Сеня, привет! Ты че приперся? Это что такое? Подожди сейчас пробью клиента, иди в каморку! – Нат таращилась на молодого парня, который зашел в магазин и нещадно топтал осеннюю грязь по кафелю. И оглядывался, сильно ли натоптал, чтобы пятьсот раз извиниться глазами перед Нат.

— Это тебе еда, ты говорила, что не ела сегодня ничего. Я после работы зашел домой и собрал. – Арсений протянул ей пакет с контейнерами. Внутри были набросаны какие-то шоколадки, хлеб. В горячих контейнерах была лапша с мясом и овощами.

Нат вздохнула: «— Ееееееесть хочуууууу, спаааасибо!» - Сейчас она как никогда была похожа на ребенка, которому досталась самая желанная в мире игрушка. Такой еще ни у кого не было даже.

— Все для тебя, моря и океаны, кушайте не обляпайтесь! - Сеня был самым давним приятелем. Они с Наташей учились в одной школе, сидели за одной партой.

В школе его дразнили ботаником, и Нат тоже обзывала его. Но потом они сидели за одной партой и подружились. Жизнь их сводит и разводит, но они общаются как будто и не было перерыва в пару лет, когда каждый занимался своей семейной бытовухой.

— Мне сегодня такой страшный кошмар приснился, я тебя там кокнула

— Зачем? Я тебе какое плохое зло сделал?

— Короче, ты меня пытался завалить, потому что стал на сторону тьмы и вместе с бандитами убивал негодных, чтобы получить их ресурсы. И меня тоже хотел завалить, но я первая! – Нат уже жевала горячий ужин в прикуску с хлебом и болтала ногами. Она была очень разговорчива с теми, кому доверяет и всегда начинала дрыгать конечностями в ритм своей болтовни. Она еще много рассказывала о своем сне, но умолчала о таинственном парне. Сеня ее очень внимательно слушал и стучал пальцем по своей ноге в такт болтовне.

— У тебя одни мысли меня только завалить, а где уважение и доброжелательность? – нарочито серьезно проговорил Арсений.

Потом они вместе засмеялись. Еще много обсуждали, что произошло за день. Он довез ее до бара и дал наказ заедать во время обильного возлияния.

Вечер в баре прошел, как и все остальные до этого. Они с Вероникой выпили шотов больше, чем нужно был их организмам и кошелькам. Потом орали песни про «он просто дурак» до сорванного горла и про «тебе моя последняя любовь» со слезами на глазах.

Она завалилась домой глубокой ночью.

— Я плохая хозяйка, прости меня, подружка, ты меня дождалась, да? – Нат быстро накинула на свою собаку ошейник и поводок, и они помчались по мокрым листьям справлять свои собачьи дела. Не твое собачье дело – это не про владельцев собак. Они вместе ходят в туалет, созерцают мир и ищут кости в осенней каше. Ну то есть Кайя ищет, а Ната отбирает. Несправедливость как она есть.

Delusion - 17 миров. Глава 4 Усталость

«Я изворачиваюсь от удара в последний момент. Мне задевает ногу чем-то холодным. Тупая боль идет вверх по бедру и отзывается в пояснице. Мне, в принципе, все равно. Мне жалко только кошку на моих руках. Я ее столько времени берегу и будет тупо в последний момент бросить все здесь. Я забегаю в свой старый подъезд и бегу по этажам, столько много ступенек. Для кого это строили раньше? Кто здесь жил? Не хочу спасать себя, мне это все уже осточертело, хочу сесть прямо здесь. Лай за спиной все равно уже ближе и все бессмысленно» - она падает на черные от плесени ступени и закрывает своим телом маленькое теплое животное на руках. За спиной, на пару ступеней ниже, слышится только лай и тяжелые шаги мужчины. ОН говорит сзади, что такие как я должны быть давно истреблены. Его ботинки создают вибрации на лестнице и Нат вжимается в ступени сильнее. Слова мужчины перемешиваются с собачьим лаем. За окном только темнота.

Наташа – бледная тень самой себя. В ее глазах нет ни блеска интереса, ни искры надежды. Лишь выжженная пустота и усталость, копившаяся столетиями.

Ее русые волосы уже состояли из пыли и грязи, из сальных тонких прядей. Одежда была из прохудившихся лоскутов и деревянных дощечек. Только ботинки на ногах были новыми и крепко держались на хрупкой ноге.

Она сражается с чудовищами не из альтруизма, не из желания спасти кого-то. Просто это все, что ей осталось. Это ее проклятая работа, ее способ не сойти с ума в этом безумном мире. Каждое убийство – это лишь еще один вздох в бесконечной ночи.

Мир без солнца – это мир вечной агонии. Ночь, непроглядная и липкая, сковала все живое, отравила воздух своим холодным дыханием. Здесь даже звезды не смеют пробиться сквозь черную пелену, боясь разбудить чудовищ, что рыщут в вечном мраке. Монстры – порождение этой тьмы, голодные тени, жаждущие тепла и света, которых никогда не видели.

ОН отпускает собаку вниз и касается плеча Нат. «Мне нужно драться? Я не хочу. Я больше не могу…»

– Поднимайся

Нат посмотрела боковым зрением, почти не поворачивая головы. Он склонился над ней и подавал ей руку. С каждым мигом взгляд Нат становился более резким, и она видела отчетливо перед собой хантера. Нож был как у хантера, его маска из обезьяньего дерева, как у хантера. У него не было бровей и волос, как у хантера. Но.

– Ты сейв? – Вставай и иди за мной

ОН выпрямился в полный рост и Нат увидела за ним девочку в серой плотной куртке.

Она смотрела на кошку с таким удивлением и любопытством, что было сразу понятно – девочка будет сейчас не отлипать от Нат.

«Что мне еще остается делать? Я встаю и иду. Я думала всех сейвов уже перебили в позапрошлом году. У него еще и ведомая есть. Может попробовать бежать от них?» - Нат тяжелыми шагами ступала за спиной Сейва и крепко держала кошку на руках, которую укутала в платок.

Кошки сейчас это грааль этого мира. Только их боятся чудовища. Они работают как талисман. Как удача. Как самый большой в мире подарок. Ее шерсть пахнет надеждой, странным и непостижимым ароматом в этом мире гниения.

Она шла за Сейвом, словно тень, ведомая невидимой силой, надеясь, что впереди ждет не новый виток кошмара. Следом за ним веял едва уловимый запах жженой карамели. И на ее языке из ниоткуда создался запах леденца на алюминиевой ложке. Как в детстве.

Они бредут по лабиринту коридоров, где каждая тень кажется живой, а каждый шорох – предвестником гибели. Сейв открывает дверь в комнату, залитую тусклым светом керосиновой лампы. Здесь пахнет пылью, сыростью и отчаянием – букетом ароматов, знакомых Наташе до боли в костях.

Девочка осторожно тянется к кошке, ее глаза полны неприкрытого восхищения. "Как ее зовут?" – шепчет она, словно боясь нарушить зыбкую тишину. Наташа смотрит на нее, и что-то в ее душе тихонько трескается.

Наташа хрипло пробормотала: "У нее нет имени" и обернулась на захлопнутую дверь.

Сейвы в начале этого черного мира, или чертового, как хотите – были простыми людьми. Чуть опытнее, чем другие. Чуть ловчее и натренированнее. Они знали, где искать безопасный проход, где можно найти укрытие от тварей, выползающих из мрака. Их задача была– провести нуждающихся из одного поселения в другое, найти потерявшихся, защитить слабых от опасностей, которые подстерегают на каждом шагу. Иногда это просто сопровождение, иногда – настоящая битва за жизнь. Но всегда – это риск, от которого зависит жизнь других.

Истории о Сейвах передавались из уст в уста, становясь легендами. Рассказывали о старике, который знал все тайные тропы, о юной девушке с луком, с которым она никогда не промахивалась, о бывшем шахтере, который чуял приближение опасности.

Когда людей почти не осталось и не осталось больше сейвов. Некому было рассказывать эти сказки и не для кого. Мир менялся и люди больше были там не нужны. Почти все сейвы обратились.

А те, кто выжил стали хантерами. Охотниками. Люди были для них дичью. Они ели их, шили одежду из них. Нат выжила только потому, что была долгое время безразлична ко всему. Убьют ли ее. Выживет ли она. Это все было делом случая. Но она очень устала.

– Твоя собака по тебе очень скучает! – Девочка подсела поближе к Нат.

– Что?

– Ну там, в теплом мире, где есть желтое. «Мне стало тяжело дышать. Я чувствовала, как не могу больше вдохнуть ни одного глотка. Мое лицо начало гореть, руки стали холодными»

– Я позабочусь о кошке, это самое дорогое, что у нас теперь есть. А ты когда будешь засыпать возьми больше скрепок.

«–Что?» Мои глаза наливались кровью. Я ничего не видела из-за слепоты.

Два одеяла и плед давили на Нат своим весом и уже готовы были поджарить влажную кожу. В комнате было очень душно и жарко. Все окна были закрыты. Во рту пересохло и руки были в сильном напряжении, как будто она кого-то крепко держала долгое время.

– Я так помру от духоты и ни одна собака меня не найдет. Ну точнее собака то найдет. Будет мной обедать, пока не найдут ее.

Она откинула одеяла и соскользнула с кровати. Маршрут до кухни и на водопой.

Delusion - 17 миров. Глава 5 Зима

– К чееемуу сниится коошка – Нат быстро печатала в поисковике свой запрос. Уже было утро и не нужно было идти на работу. Не то чтобы она верила в эти гороскопы, сонники, но когда нечем заняться и хочется потупить за утренним кофе, то почему бы и не посмотреть. Она кликнула по первой попавшейся ссылке. Вообще, интернет — это такая огромная ловушка из тысяч мнений. Кто-то сочинил, предположил, другой подхватил и понеслась душа в рай. Поэтому даже на безобидную кошку во сне было написано сразу десяток сонных разоблачений:

«К несчастью! Нужно прислушаться к своей интуиции! Громкий конфликт! Романтическое свидание! Экологическое бедствие! К безопасности! Вы заболеете! Прибыль! Беременность!»– вы там совсем дураки?

Нат закрыла вкладки с толкованием снов, потянулась и громко вздохнула. Даже театрально. Но из зрителей была только Кайа и она вдохновенно смотрела только на свою миску. Без корма.

– А точно, иду, пу пу пу

И началась обычная утренняя рутина. Заправить постель, покормить собаку, умыться и сделать вид лихой и придурковатый. Что-то приготовить на следующие рабочие дни, убраться там, где уже видно. И всегда на фоне включить что-нибудь на телефоне. Чтобы не было так одиноко.

Она уже давно не работает, не ест и не занимается домашними делами без говорилки на фоне. Иначе ее собственные мысли начинают сжирать ее изнутри. Когда кто-то из блогеров начинает болтать на фоне всякую ерунду, то можно сделать свои размышления тише и отодвинуть их в далекий угол. Пусть себе там болтают.

Какие мысли крутились у нее в голове? Да все как у людей. О деньгах, которые надо заработать. О бытовых делах, которые надо доделать и требуют ее внимания. О работе и как ей осточертело место, где она живет. Об одиночестве тоже. О нем мысли крутились постоянно.

Мозг приятная и одновременно ужасная штука. Он так умело оберегает от прошлых ужасных событий. Мы забываем совершенно все плохое, что с нами происходило. Остается в памяти только приятное и хорошее.

Это и самый большой дар, и самая дикая ловушка, которая есть у нас в мозге.

Сейчас она вспоминала о нем только хорошее, всплывали картинки их прошлого нового года вдвоем, все просмотренные фильмы вместе, все долгие объятия. Все плохое само исчезало из головы, а если и вспоминалось, то тут же ускользало как «незначительное».

И эти жвачные мысли приходили зимой особенно. Когда из дома выбраться можно только от пункта А до пункта Б.

Потому что дико холодно. В их городе даже нечем было дышать. И долгие пешие прогулки, приключения, путешествия заменились днем сурка. Дом. Работа. Бар. Дом. Работа. Работа. Она плакала по вечерам от бессилья. Или брала вина, чтобы залипать в бесполезных глупых видео. Говорят, что время лечит. Но на самом деле, время только дает возможность перезаписать свои воспоминания новыми людьми, событиями и желаниями. Ты как бы накладываешь новый файлы на старые. И те уже не кажутся такими четкими. Но на уровне ощущений ты еще помнишь, что такое, когда он прижимал тебя во сне теплыми объятиями. Поэтому приходилось записывать все, что Нат переживала в серый блокнот.

Она писала о плохих событиях, записывала диалоги, с которыми заканчивались ее прошлые отношения. Чтобы помнить не только хорошее и доброе. Дневник был хорошей вещью.

«Привет!»

«Привет. Как дела?»

«Улыбающийся смайлик»

«Вы понравились 59 людям. Хотите посмотреть?!»

Когда Нат включила телефон, то сразу прилетело несколько уведомлений. Она даже не вздохнула. Даже не повела глазом. Просто смахнула все и начала чистить галерею от фотографий и видео за прошедшую неделю.

Сайты знакомств стали ловушкой, в которой то горячо, то холодно. Ты катаешься на эмоциональных качелях от мысли об «боже, какие они все ужасные» до «под лежачий камень вода не течет, надо попробовать поискать». Бесконечные сообщения только тратили время и силы. Отвечать по десятку раз на дню «привет, нормально, а ты расскажи, спасибо». Иногда попадались откровенно плохие люди и тогда Нат удаляла приложение до следующего «надо попробовать».

Так пролетали дни. Обычные, как у всех. Наташа радовалась и грустила. Злилась и была добра. Много работала. Встречалась с подругами изредка. Пыталась заниматься английским или пойти на танцы. Но все бросала, потому что не было моральных сил. На все приходилось себя заставлять. А еще она много думала о снах, которые ей снились. Это было что-то другое по ощущениям. Она их помнила очень детально. Обдумывала, что все лица ей были настолько знакомыми и все вокруг было не размытым, как в обычных снах. Нат даже казалось, что после последнего сна она чувствовала пыль в носу.

«Это была самая большая любовь и самая сильная боль в одном человеке.

Теперь — это лишь история, которая остаётся в памяти»

Delusion - 17 миров. Глава 6 Сойти с ума

Я голая сваливаюсь в бассейн и меня придавливает толщиной воды. Меня запирают в этой обволакивающей мантии. Я пытаюсь доплыть, но не знаю, где низ, а где верх. Меня круговоротом вытаскивает в большой дом. Я укутанная в огромное одеяло спускаюсь по лестнице и спотыкаясь лечу вниз. Когда я встаю снова, то вокруг все полыхает яркими огнями и становится очень шумно. Это что? Концерт в поле? Мои ноги жмут кожаные туфли. Зачем я сюда их надела? Я смотрю вниз на землю и вижу, как топчу сотни маленьких аквариумных рыбок. Но они же не могут жить без воды. Я пытаюсь собирать их голыми руками и складывать обратно в маленький аквариум. Кто-то уже умер. Мне прямо в лицо светит вспышка и я открываю глаза.

Через пыльную решетку на окне пробивается небольшой лучик солнца, который светит на мою подушку. Прямо мне в лицо. Мысли еще путаются как клопы.

«–Что такое клопы? Как это выглядит?»

–Завтрак, дорогая - массивная деревяная дверь стукнулась о стену, когда санитарка зашла в комнату.

–Я поменяю тебе постель, вставай – я обернулась посмотреть, когда поднималась с кровати и она была насквозь мокрая и желтая. «Я что? Писаю в постель? Зачем? А где здесь туалет?»

«–Я хочу есть».

Боковым зрением Нат увидела тень, которая пробежала в коридоре. Но когда она выглянула туда, там никого не было. Когда она обернулась назад, санитарки тоже не было в палате. На прикрученном к стене железном столике стоял завтрак и лежала одна небольшая ложка. Наташа ела с жадностью, как будто в ее желудке тысячу лет не было еды.

Пока она ела, казалось, что за спиной в коридоре кто-то постоянно бегает. Но каждый раз, когда она оборачивалась там никого не было. Голова болела нещадно. И мысли крутились как клопы.

«–Кто такие клопы?»

Нат отряхнула голову как собака, пытаясь прислушаться к себе. Это сейчас были ее мысли? Или кто-то сказал это из соседней палаты?

«–Ты тоже видела много рыбок?»

–Я видела? Что? Откуда я это слышу? – По спине пробежал холод и в голове как будто кто-то скреб пальчиком о стенки черепа.

«–Я знаю, что ты жалеешь, что он не появился на свет, но тебе так будет лучше. Его тебе не дали, чтобы ты могла жить дальше»

– Откуда ты говоришь? Почему я тебя слышу? Что ты такое? – Нат вскочила с кровати и побежала в коридор в том направлении, куда ушла санитарка. Она с разбегу влетела в открывшуюся дверь и упала.

«Блин, как голова болит. Солнце это дурацкое постоянно слепит глаза»

Наташа поднялась с постели и дверь снова открылась с глухим ударом о стену.

– Завтрак, дорогая, как твоя шишка? Ты вчера зачем бегала? Я буду запирать тебя здесь, если ты еще раз соберешься баловаться – санитарка поставила поднос на стол и положила чистое нижнее белье на стул возле кровати.

– Собирайся, мы сейчас идем на гигиенпроцедуры.

День в психдиспансере проходил как обычно тягомотно и вязко. Утром позавтракать и помыться в толпе таких же, как ты бормочущих что-то на своем. Обход врача, прием горьких таблеток с обязательным показом языка. Потом те, кто поспокойнее помогают убирать территорию и сгребать сухие листья в одну кучу. Ужин – такая же безвкусная еда, как и утром. Перед сном обязательный прием успокоительных. В палате постепенно гаснет свет, но сон не спешит прийти. В голове крутятся обрывки воспоминаний, тревожных мыслей и несбывшихся надежд.

«–Очень смешные картинки он тебе скидывает по утрам, я иногда их понимаю и мне весело»

Нат резко оторвала голову с подушки и села на кровать. Она оглядывала комнату и пыталась всмотреться в темноту.

Вот стоит стул рядом с кроватью, чуть дальше стоит умывальник, ночной горшок и напротив него небольшой стол. Напротив кровати Нат стоит еще одна кровать, но ее прошлую соседку, кажется, забрали домой. Поэтому она долгое время живет одна. Свет из окошка под потолком едва освещает комнату. Дверь на ночь обязательно запирают.

Она фокусировала взгляд на темноте, когда голова еще больше начала раскалываться.

«–Не напрягайся так сильно, мне тоже становится больно. Это мое тело, я не могу попасть в него пока ты в нем. Почему ты тут застряла?»

Это было очень странно и Нат сначала хватала воздух ртом, как рыба и терла свои руки, как будто пытаясь согреться.

– ТЫ У МЕНЯ В ГОЛОВЕ? Почему ты у меня в голове? А кто ТЫ? – Наташа шептала это в стену сидя на кровати и водила глазами из стороны в сторону. Вот уж точно психушка.

«–Я Наталья Сенева. Я здесь живу. Просто выходила погулять, мне нужно было узнать, что случится там дальше»

«Все. Приплыли. Моя конечная. Я псих. У меня голоса в голове, и я разговариваю сама с собой»

«–Я слышу то, что ты думаешь. Я поэтому здесь и лежу, потому что меня запихнула сюда наша мать. Ну точнее моя мать. Твоя очень хорошая. В твоем. Как долго ты еще собираешься здесь торчать? Мне становится скучно в другом месте, и я не могу постоянно делать связь, чтобы поговорить. И кто, кстати, такие клопы? Это люди?»

«Помолиться или спать лечь? Позвать санитарку?»

«–Ага, позови, она тебе в зад вколет успокоительное. Будешь спать как во сне»

Дыщ. Снова эта дверь и снова это солнце в окне. День сурка.

«День сурка? Где я это говорила? Очень странные сны снятся по ночам, и я долго отхожу. Не могу понять, что было правдой. А что сном»

«–Все правда, сна нет. Ты просто путешествуешь»

– Я что делаю? – громко, почти с надрывом спросила Наташа в комнате. Санитарка, которая ставила завтрак на стол повернулась на Нат и прищурилась.

– Что ты делаешь? Ты спросила это у меня? – Нат посмотрела и быстро закивала

– Что я делаю сегодня днем? Помогаю вам убираться или могу почитать сегодня в комнате? - Определенно нельзя было рассказывать санитарке, что я пол ночи болтала с голосом у меня в голове. Мы общались диалогом, и она рассказывала мне о своем мире. В целом, он был очень похож на наш. Только деньгами здесь была не бумага, а скрепки. Обычные канцелярские скрепки. Ну, это в моем мире обычные. А здесь они были на вес золота. Ну или на вес денег, если точнее сказать.

Наталья у меня в голове сказала, что у нее есть дневник. Она его спрятала под матрас соседской кровати. Ее все равно уже давно не застилают и не проверяют. Я хочу найти его, чтобы почитать. Я не могу понять, что я ощущаю и что помню. Я помню собаку, но не помню, когда она у меня была. Помню смешные картинки, которые мне присылали в телефон, но не помню, чтобы у меня был здесь телефон. Все так перемешалось в сплошной снежный ком.

– Ты можешь сегодня почитать что-то из библиотеки, опять неравнодушные «благотворцы» что-то принесли. Спроси у санитара на обходе, когда закончишь все свои процедуры.

Ожидание было томительным. Хотелось все скорее посмотреть. Узнать побольше. Я достала маленький блокнотик в целлофановом пакете из-под матраса. В пакете был еще маленький обрубок от простого графитного карандаша. На полях были рисунки, иногда зачеркнутые мысли. Какие-то символы и числа.

5 июн.13г.

Я вожу маму по огромному дому, где всюду стоят бутылки с водой, банки тушенки, пакеты с крупами, хозтовары. Провожу ее дальше и показываю ее спальню. Эти спальни шикарно выглядят. Особенно сейчас. Все обшито дорогими тканями, портьеры, резная мебель. Все это не наше, но теперь всем все равно чье это. Она спрашивает зачем это все.

– Плиты скоро начнут двигаться, мам.

– Что? Какие плиты? Ты совсем что ли?

– Вот, скоро - Я подвожу ее к окну, показываю цветущие деревья, детские площадки, дома, поляны.

– Этого всего не будет. Все исчезнет навсегда.

13 м. 26г.

Завтра нужна новая вылазка. Я увижу свой старый дом. Там, где мы жили с мамой и папой. Звучит слишком сентиментально, но я скучаю. По мамочке очень сильно скучаю. Скучаю по качелям в нашем дворе. Надеюсь, мы не попадем на главаря того района. Он убивает безжалостно всех, кто сопротивляется. Еще один сапер сказал мне, что у них много новеньких. Интересно, кто из наших перешел к ним. Еды почти не осталось. У меня сводит судорогой живот, когда я жую свой плащ. Хорошо, что много спичек и можно вскипятить воду. Надеюсь, я вернусь живой.

– Я ничего не понимаю. Про кого-то это написано?

«–Это писала Нат. Одна из нас. Я видела в твоих воспоминаниях, что ты там была. Это ужасный мир, то, чего я всегда боюсь. Ты чувствовала, как она умирает? Этот момент проживают все из нас, кто туда попадает.

Я не могу найти фрагмента другого дня в этом мире. Мне так ее жаль. Я нашла эти записи в ее блокноте, когда меня выбросило туда за час до ее смерти. Ее дневник был в напоясной сумке»

Восьмое июля 2017 года

Сегодня было еще холоднее. Сейчас лето, но на вершине очень морозно. Видела горных яков чуть севернее. Подготовлю все и попробую завтра добраться до них. Арсений чуть не свалился в ущелье. Я помогла ему, теперь он за это должен мне козу. Козу всегда сложно найти, когда высоко.

Сегодня 8.07.2017

Пряники получились сегодня изумительные. Я закончила рецепт и даже сходила к соседке, чтобы она тоже попробовала. Я оставляла ей Гришу, чтобы она посидела с ним, пока я была занята готовкой.

Теперь у меня все получится, я смогу их продавать на ярмарке и у меня появится немного разнообразия. Гриша хорошо себя вел, он такой сладенький, надо ему покупать новую одежду, он так быстро растёт.

**

Ведомая сказала мне, что я вчера была не здесь. А где я была? Я ничего не помню, но может это из-за голода? Сейв снова уходил на охоту и кроме костлявых голубей больше ничего не принес. Но голуби хотя бы утолили жажду в желудке. И мы сможем накормить кошку. Я не помню, какой сегодня день. Кажется ноябрь? Уже холодно. Вот бы еще куртку найти посвежее, с ботинками вышла совсем удача. Завтра напишу еще.

– А это кто? - Наташа листала десятки страничек в блокноте и там были разные стили, разные даты и совершенно разная жизнь. Мысли путались и врезались друг в друга как сотни бабочек.

«–Ты еще будешь проходить это раз за разом. Ты будешь чувствовать это в криках. Никому не рассказывай. Я здесь, потому что не смогла держать это в себе, теперь мне остается только уходить по ночам. Тебе не нужно видеть то, что ты не хочешь. У тебя заберут все, что он подарил.

В заброшенном севере открой дверь на горе. Там будет помощь. Сейчас тебе снова будет больно. Мне больше нельзя оставаться в том мире. Я тебя ударю, и ты»

Delusion - 17 миров. Глава 7 Дисциплина

– Как же холодно, надо растопить печь. Арсений, принеси еще дров.

Нат встала с постели бодро и почти подпрыгнула на холодном полу. Быстро обвязала ноги и всунула их в легкие плотные ботинки. Сейчас уже конец октября и становится холоднее, снега еще не было, но нужно готовиться к зимовке.

– Нам нужно успеть подняться до храма и отвезти им зерна. Вернемся только к следующей неделе.

Ночь в горах – это царство тишины и звезд. Кажется, что до них можно дотянуться рукой. Млечный Путь, словно серебряная река, пересекает небо, усыпанное мириадами мерцающих огоньков. Холод проникает в кости, заставляя жаться ближе к огню. В такие моменты чувствуешь себя песчинкой во вселенной, маленькой и незначительной, но в то же время – частью чего-то великого и незыблемого.

Утро вновь приносит свет и тепло. Жизнь в Гималаях продолжается своим чередом, из века в век. Неизменными остаются лишь горы, свидетельницы истории человечества.

Они стоят, как стражи, хранящие свои тайны и дарящие умиротворение тем, кто готов принять их суровое величие.

День здесь начинается рано. В горных деревушках пробуждаются люди, и из труб каменных домов поднимаются тонкие струйки дыма – знак тепла и жизни. Воздух кристально чист, его свежесть обжигает легкие, но бодрит и наполняет энергией. Первые лучи солнца скользят по узким улочкам, высвечивая лица местных жителей – суровые, закаленные ветрами и жизнью в горах.

Сегодня предстоял трудный день, и Наташа собирала припасы в дорогу. Двигаться придется груженными и уже наступили холода, ветра били пронизывающие до костей.

«Вот бы сейчас пряников, я давно их не видела в деревне» - перед глазами Наташи как на яву встала ярмарка у подножия горы. Туда часто приезжали ремесленники и привозили с собой сыры, молоко, пироги, свежее мясо. Деревня, в которой жила Наташа, была достаточно высоко и сюда многое не доходило из цивилизации. Почти все, кто тут жили должны были помогать приезжим в храме.

В этот маленькое царство приезжали десятки богатых людей, чтобы «просветлиться». Почему они просветлялись и вели духовный образ жизни, а Нат должна была им добывать еду самым непросветленным образом – оставалось за скобками.

Охота, собирательство – здесь было жизненно необходимым занятием. Выращивать что-то здесь было трудно, но возможно. Но это точно было не для активной, дисциплинированной и охочей до приключений Наташи.

Когда были собраны лук, собаки, лошади, провизия, запасная одежда и провиант – то они должны были вместе с Арсением отправиться до храма. Но Арсений с утра на охоте сломал руку и навел такой суеты, что Наташа услышала из другого конца проселочной дороги его вопли по возвращению. Теперь это был самый бесполезный человек в деревне для такой длительной поездки. Наташе предлагали другого крепкого мужика с собой в дорогу, но ей не хотелось быть в компании Серого целую неделю. Она знала, что он неровно дышит в ее сторону, а с поездкой она справится и сама. Лошади несут груз, собаки охраняют и развлекают. Ей нужно было только сопроводить это вакханалию наверх и вернуться обратно.

Поэтому утром следующего дня на заре она отправилась.

Была отличная погода для таких осенних дней. Ночью они делали привал возле осеннего леса, жарили пойманных зайцев. Нат метко стреляла из лука, так что ужин никогда не был проблемой. Лошади часто уставали и приходилось останавливаться, чтобы они смогли отпоиться в ручьях. Собаки – Ти и Нука были самыми счастливыми собаками на свете в эти дни. Им можно было безобразничать на привалах и кусаться друг с другом, бежать вперед всей свиты и нюхать все злачные места.

Когда они слышали из леса треск пролетающих птиц или белок на деревьях, то каждая вставала в стойку и носом пыталась понять, есть ли угроза. Они всегда оглядывались на хозяйку и держали все в поле зрения.

Для Нат эта поездка была глотком свежего воздуха. Она настолько зачахла в своей деревне, что выла последние дни, занимаясь рутинной работой. Здесь она была свободна. Она стойко справлялась с усталостью, с болью в ногах и спине. Она наслаждалась новыми пейзажами, воздухом, греющим солнцем и все думала о своих снах. Кажется, последние ночи, особенно в походе, ей снилось столько ярких красок. Красные и синие огни на фоне огромных зданий, ей снились дети и пряники, снились даже колючие деревья, на которых росли коричневые шары. Это было все так реалистично, что после сна на ее губах оставались влага и жар чужого солнца.

До храма они добрались без особых приключений, там их встретили как всегда очень тепло и радушно. Вечером она ужинала вместе с монахами, ее даже переодели к этому случаю. Пахло благовониями и чем-то сладким. Этот теплый ужин и теплая постель была спасением после долгой дороги. В последние два дня начался сильный дождь и не прекращался ни на час. Они вместе с животными промокли до костей.

Но это ночь была тепла только тем, кто не смотрел в окно.

За эту ночь планета перестала быть добра к людям. Непрекращающийся дождь превратился в непрекращающийся снег. Погода становилась с каждым часом холоднее, а небо заволокло пеленой серого дыма. На утро в храме был переполох. Все вокруг суетились и пытались привести все в порядок. Почистить снег возле всех дверей, расчистить тропы от домиков.

Нат проснулась позднее обычного всего на час. Ей предстояла дорога домой, и она думала, что доберется быстрее. Всех лошадей нужно было оставить в храме, провизии больше не было. И спускаться намного легче, чем подниматься через леса, скалы и косогорья. Вместе с Нукой и Ти они бы добрались дня за 4 до деревни.

Но когда она проснулась, то за окном слепило белоснежной пеленой. Она сначала закрыла глаза, сладко зевнув, и резко открыла снова. Подпрыгнула с кровати и подбежала к холодному окну.

— Вот черти едят собачий овес! Что мне теперь делать? Откуда ты падаешь? – она крикнула прямо из окошка в серое небо и резко закрылась обратно в спальне. Если бы мы подсмотрели за ней в окно, то было бы видно по ее губам, сколько нецензурных слов в минуту она говорит. Она одевалась, собирала вещи и наконец-то выбежала во двор.

Там была сплошная суета, но такая, знаете, просветленная. Кто-то готовил еду в домах, кто-то стирал вещи. Двор чистили и работники, и приезжие. Естественно, в целях просветления. Только Ти и Нуке очень нравился снег. Есть, валяться, облизывать. Собачья радость она не подвержена погоде.

После разговора с Мхартом, давним другом и наставником Нат, она взяла паузу на пару дней. Все вокруг думали, что снег должен растаять к послезавтрашнему дню. Погода никогда не была такой в это время. И все точно знали, солнце все растопит в воду.

Нат еще была в храме два дня. И все два дня снег не переставал падать с серого неба. Больше нельзя была оставаться на месте. Иначе она застрянет здесь на пару месяцев до следующей поставки, когда ее знакомые придут уже с Яками.

Мхарт и все из храма вышли провожать Нат и просили ее остаться. Но ее нельзя было переубедить. Она была в себе настолько уверена, что это было бесполезно даже начинать.

Идти обратно в такой снегопад было безумием. Это оно и было.

Нука пробивала своим мощным телом первый снег. Он был рассыпчатым, хоть и выпал только в этот миг. Но холод был сильный, ветер завывал между гор и получался очень угнетающий концерт. Дальше с рюкзаком шла Нат и ей приходилось своими ногами разгребать снег. Она шла медленнее, чем думала. Но другого выхода не было. Если бы она знала, что будет снег, она бы никогда не взяла с собой Ти.

Ти была маленькая дворняжка, которая больше была создана для веселья и нежностей, чем для охраны. Но она была превосходной охотницей на мелкую дичь. Она чуяла белок, мышей, зайцев. В летнее и осеннее время они были идеальным тандемом с Наташей, которая ее обучила приносить дичь себе и Нуке. Сейчас Ти было невероятно сложно пробираться сквозь рыхлый снег, который был Нат по колено.

Ти часто останавливались и тогда всем им приходилось немного отдышаться, чтобы идти дальше. Она зарывалась носом в снег, на ее пушистой шерсти были колтуны из снега и ей было еще труднее двигаться.

В отличии от Нуки. Она была здоровой, охотничьей собакой с гладкой шерстью. Здесь в горах она часто таскала груз и у нее была массивная собачья грудь и плечи. В этом походе она всегда двигалась быстро, разгребала снег, чтобы остальные могли идти дальше.

Нука почти не уставала, иногда даже уходила в другую сторону, когда что-то учуяла, но всегда возвращалась назад на тропу.

Первый день был самым трудным. Они мало прошли, много останавливались. Был сильный ветер и все пронизывало до костей. Снег бил прямо в лицо. Вернуться назад было бы сейчас хорошей идей. Но это бы означало быть заточенной два месяца в храме. А может и на всю зиму.

Они переночевали в палатке. Это тоже было трудно, пришлось собирать много елового хвороста, греть внутри палатки и отогревать собак. Было очень мокро из-за снега на Ти. Но ничего нельзя было сделать.

На следующее утро они отправились дальше. Снег прекратился. Небо не было таким пугающим, уже где-то светлело небо и появлялись кусочки бирюзы. Настроение у Нат сильно поднялось, она даже иногда брала Ти на руки, чтобы пронести отрезок пути, но тоже уставала и они снова шли колонной. Рюкзак за спиной был тяжелее с каждым километром. Днем выглянуло солнце и казалось, что вот-вот они вернуться домой. В теплый дом, где есть горячая еда. Она будет бухтеть на Арсения, что он дурак и что сломал руку. Собаки буду греть шерсть возле камина. Даже рутина в деревне не была такой скучной. Она скучала по стирке, готовке и шитью.

Но к вечеру стало тревожнее. От горячего дневного солнца не осталось следа. Небо опять заволокло серой глиной, поднялся ветер. В тот момент они уже спустились до леса, и он немного прятал их от ледяного ветра. Было слышно, как свистят и гудят верхушки деревьев. Треск веток со стороны леса больше пугал, чем интересовал. Снег начал с удвоенной силой свою симфонию и идти было тяжелее и тяжелее. Даже Нука устала от долгой дороги и часто останавливалась. Нат приходилось идти впереди собак и оглядываться, не отстали ли они. До темноты было еще время, чтобы устроить ночлег, но в лесу, в такой снегопад стемнело намного быстрее.

Они втроем выдыхались от этой дороги. Нат выбросила из рюкзака запасную баклашку воды, чтобы рюкзак стал хотя бы чуть легче. Собаки жались к Нат и старались держаться возле ее ног. Наташа спотыкалась о снег, иногда падала на колени. Ее куртка и штаны насквозь промокли от снега и застыли как ледяная стена. Руки холодели от холода, а все мысли были темными, тревожными. Она широко дышала в шарф, чтобы губы не трескались. Порой она что-то шептала тихонько себе под нос, но из-за этого сбивалось дыхание, и она замолкала. В один момент повернувшись, Нат не заметила, что Ти уже давно отстала и пошла дальше. Нука сзади шла, наступая почти на пятки Нат и поэтому было ощущение, что они обе рядом. Все нормально.

Писк в голове был сначала очень тихим. Казалось, что просто от таких нагрузок повышается давление. Она отмахивалась от него какое-то время. А потом звук стал таким громким, как набат. И она опять уселась на колени в снегу. Пыталась отдышаться, чтобы стало полегче. И Нука тыкалась в нее своим носом в снегу и Нат подняла голову к небу. Затекла шея и плечи, спина отваливалась от рюкзака. Ноги уже не чувствовали холода. И Нат обернулась на Нуку. Ти не было рядом.

Резким вдохом Наташа огляделась вокруг себя. Были сумерки и уже было сложно что-то разглядеть. И она стала хватать воздух ртом, отодвинула шарф от лица, чтобы лучше вглядеться в пустоту. Но Ти не было рядом.

Она молчала, когда бежала назад. Она молчала, когда падала в снег и вставала много раз. Она какое-то время даже ползла на коленях. Она бросила рюкзак двадцать минут назад. Нука бежала рядом и скулила. Нат молчала, когда потеряла перчатки и бежала с голыми руками. Молчала, когда снег колол ее руки и они краснели.

Через сорок минут она увидела Ти лежащей в снегу.

Они вместе лежали в замерзшем лесу. Снег падал хлопьями на этих троих. Она завернула Ти в свою кофту и уместила ее к себе под куртку. И баюкала ее. Нука лежала рядом, уперевшись мокрой мордой в Нат. Было очень поздно. Вокруг стало так темно. Было так много снега.

В лесу зажегся маленький желтый огонек. Он приближался к ним рваными линиями. Как будто кто-то, шатаясь из стороны в сторону, чертил карту звездного неба.

«Какие красивые глаза» - Нат засыпала, потому что ее организм больше не мог справляться с этим миром. Мужчина в огромной черной куртке с мехом подошел к ним и сначала погладил Нат по голове. От его куртки пахло ёлкой и чем-то сладким. Наташа учуяла легко уловимый запах, когда он бережно положил ее в сани. Он укрыл Ти меховой накидкой, когда она недовольно забурчала. Нука послушалась его приказа и прыгнула к Нат сама. В санях уже был рюкзак, который он нашел по дороге.

Он все еще смотрел с такой теплотой на Нат и натянул на нее свою шапку и тогда она свалилась на бок.

Delusion - 17 миров. Глава 8 Изобретательность

Она проснулась с сухими потрескавшимися губами. Глаза болели, когда она пыталась посмотреть из стороны в сторону. Так бывает после долгого холода.

«А как чувствуется снег?» - ее мысли метались как сотни маленьких муравьев. Она помотала головой взад-вперед, пытаясь уйти от неприятного леденящего сна. Казалось, что по ногам сквозит ветер. Она посмотрела на свои ноги. На них светило жаркое утреннее солнце и луч, кажется, пытался проделать дыру в ее ноге. Она щупала свои ступни и чувствовала приятную теплоту и пыль на пятках.

Сегодня ей предстояло отправиться на рыбалку. Нат жила на этом острове сколько себя помнила. Она знала каждый уголок этого рая: где растут самые сладкие плоды, где прячутся самые крупные рыбы.

Однажды тишину острова нарушил звук мотора. К берегу причалила лодка и из нее вышли незнакомцы. Это были путешественники, которые исследовали океан в поисках новый территорий, живности и новых растений. У них был сугубо материальный интерес. Хотя на лодке был и ученый, который записывал и фотографировал всю природу, в основном, они брали все, что хотели и все, что попадалось под руку.

Во второй свой приезд, они привезли на остров велосипед. Все жители острова были настроены скептически к приезжим. Но Нат было интересно всё новое. Она хотела пробовать новую еду, которую они привозили. Плести корзины из их плотных нитей, а не деревяных прутьев. И велосипед был для неё великим открытием. Она могла перемещаться по всему острову очень быстро - как ветер несет листья деревьев от берега до большой воды и дальше.

В свой первый день на двух колесах – она взобралась на холм и покатилась с неё на высокой скорости. Она визжала и боялась врезаться, а приезжие смеялись до коликов в животе от этого зрелища. Но она смогла затормозить и была цела.

Сегодня они снова должны были приехать с новыми вещами. А она для них приготовить еду и отдать дары, которые они собирали несколько месяцев. Этот день должен был быть особенным. Она чувствовала это даже кончиками ресниц.

Когда причалила первая лодка, то Нат уже ждала их на берегу с молодыми ребятами из ее племени. За столько времени она даже немного выучила их язык. Это, конечно, громко сказано. Точнее пару десятков слов. Чтобы общаться не только жестами.

В этот раз лодок было больше, они привезли деревяные ящики, какие-то инструменты. Было больше людей и это немного пугало. Но смелости Нат было не занимать, и она даже радовалась новым людям. Она разглядывала пристально каждого, кто сходил с лодок.

В полдень было очень жарко и многие прятали голову в легкие тканевые платки, они слепили Нат своей белоснежностью.

На третьей лодке она отвлеклась на разговор со знакомым приезжим и не увидела прибывших. Только почувствовала едва уловимый запах прохладной сладости, которая оставалась на языке землистым привкусом. Он прошел мимо нее с громоздким ящиком, и она не увидела его лица.

Весь оставшийся день прошел в суматохе, гудела вся деревня и дети бегали взбудораженными, приносили приезжим камушки, ракушки и кусочки растений. Гул разносился по округе даже когда солнце зашло за гладь воды.

Когда разожгли большой костер, она пыталась углядеть того высокого человека, которого учуяла утром. Она подходила к каждому новому человеку и говорила с ним на своем ломаном языке, чтобы носом чуть загрести запах собеседника и понять, что это было. Но так и не нашла незнакомца этим вечером.

Они столкнулись ранним утром, когда она выбежала босяком на пляж, а он зарисовывал в книгу пейзаж острова. Ей в нос ударил запах, который она не могла в этом мире узнать и понять.

- Привет

Она кивнула ему в ответ и заулыбалась так широко, что белые зубы сверкали на солнце, а ее пепельные волосы заерзали на утреннем бризе. Они переливались в солнечных лучах так красиво, что он смотрел на нее завороженно еще пару минут. А на ее лице выступила тревога и волнение. Потому что она не понимала и не помнила, что сказать дальше. Она могла болтать до вечера на своем языке. Но на чужом языке. Это было сложно?

Он поморгал глазами и отряхнул головой, как будто смахивая воспоминания. И смешно замахал руками, начал немного смеяться и улыбаться. Это было странно? И показал ей красивый рисунок из блокнота. Зарисовки острова, который успел сделать вчера на корабле и сегодня утром на пляже. Она осторожно смотрела то на блокнот, то на него, когда он так увлеченно и живо рассказывал что-то. Она не понимала многих слов. Просто улыбалась, потому что его голос звучал так приятно и очаровательно, что хватало и этого.

Они провели вместе все утро. Он еще рисовал, а она рядом рыбачила новой удочкой, которую ей подарили приезжие. Они общались жестами и короткими фразами, которые Нат знала.

Днём приезжие попросили показать другую часть острова, на которую было сложно забраться в это время года.

Но она согласилась их проводить. Это было приключением для Нат. И она так жаждала попасть на другую часть острова еще раз. Она была там только в подростковом возрасте вместе с отцом и всего лишь раз. Тогда они принесли оттуда красных рыб с большими щупальцами. Из них племя делало новую пищу. Она была особенно вкусной.

Вечером они собрались и Нат нарисовала в блокноте небольшую карту стрелочками и линиями, как могла. Утром они выдвинулись.

- Впереди большая вода – Нат показала на другую сторону горы, через которую они должны были попасть на часть острова. До другого берега невозможно было добраться сейчас. Водопад вдалеке разливался бурным потоком и переливал через свои края толщи воды.

- Надо идти дальше вдоль по берегу, может мы найдем обход – седой человек из команды выбрал направление и все они отправились найти другой путь. Нат осторожно вела из сквозь тропические леса и говорила об опасности словом «стойте» или останавливалась сама и тогда все за ней тоже замирали на полушаге. Она была хорошим проводником и охотником. Еще отец учил ее видеть змей в зеленой листве, где только мелкий отблеск чешуи предупреждал об опасности.

- Мост? Это что мост? Тросы! Видишь вдалеке веревки? – молодой человек кричал в своих коллег и подпрыгивал на ходу, чтобы увидеть чуть лучше. – Это правда мост, на другую сторону горы!!

Все начали двигаться чуть быстрее Нат, чтобы увидеть своими глазами. Как будто если не двигаться быстрее, то мост исчезнет как мираж. Нат щурила глаза от палящего солнца и очень строго смотрела вперед на «мост».

Когда все дошли до этого моста, стало понятно, что он здесь очень давно. Он весь обветшал и многие веревки болтались прямо над синей пропастью и пропасть там очень не хотелось. Но седой человек сказал, что им нужно перейти.

На Нат обрушилось непонятное чувство, которое в современном мире назвали бы ужасом, но там она просто ощущала под ребрами как скручивает живот и выворачивает наизнанку все внутренности. Она часто видела на охоте как из животных достают кровавые органы и ощущала сейчас тоже самое. Как будто ее потрошат. Она говорила приезжим людям всеми словами, которые знала, что там опасность. Туда нельзя идти.

Но они решили перелезть с грузом по этим тросам. Первый человек, который пошел был молодым и отважным. Он шел по веревочному мосту с большим рюкзаком шатаясь и иногда нервно хихикая.

Издалека было видно, как его руки дрожали и белели с каждым хватом боковых веревок. Но он дошел. Остальные пять человек за ним тоже дошли до другого берега. Когда пришла очередь Нат, то с ней оставался еще седой человек и человек со сладким запахом, который держал ее за руку и что-то очень мягко говорил.

Сейчас ее мысли перемешались, и она нервно хлопала глазами. Но она сделала шаг и крепко ухватилась за веревки. И под ее ногами бушевала стихия, которая приносила ей и радость, и боль на протяжении её жизни. И легкий ветер, который ласкал ее волосы на берегу, сейчас был пугающим. Она открывала широко глаза, чтобы не моргать, когда ветер обжигал ее лицо. Следом за ней шел человек, говорил ей добрые фразы, но она даже не слышала его голос из-за собственного сердцебиения в ушах. Когда она почти дошла до другого берега, то почувствовала, как мост провалился вниз на несколько сантиметров и стал напряженным и натянутым. Она осторожно посмотрела назад и увидела, что седой человек нетерпеливо топтался в начале моста и уже шел вместе с ними по слабым и старым веревкам. Она видела, как ниточке в пыльных канатах начинают рваться одна за другой и она прокричала «стойте», но уже ощутила легкую невесомость в своей спине.

Канат под её ногами отдалялся в сторону и белоснежный платок с ее головы уносило ветром в сторону бушующей воды.

Нат едва уцепилась крепкими руками в первый попадшийся канат. Ее с силой дернуло и чувство удара в грудине отозвалось звоном в голове.

Через пару минут она опять услышала звуки мира. Как ей кричали сверху, шум волн внизу, отзвук птичьего звона в небе, как кричал от боли седой человек на скале ниже. Как человек со сладким запахом шептал ей и крепко обнимал одной рукой. Она ощутила, как ее руки сводит судорогой и Нат увидела, что крепко держит веревку и что моста больше нет, а есть обрывки канатов, которые спасли им жизнь и еще держатся прибитыми внутри скал.

- Ты справишься. Тебе нужно подняться. Тебе нужно забраться выше, Нат, ты слышишь?

Она снова кивнула ему головой, потому что понимала, что время не будет вечным.

Оглядевшись, Нат увидела, что чуть выше по горе вверх есть выступ, на который можно опереться. Но нужно до него добраться.

Он ее отпустил, а ей пришлось раскачиваться из стороны в сторону, чтобы сделать одну единственную попытку жить. Это было нужно. Это было необходимо.

Она цепкими руками, которыми всю свою жизнь ловила рыбу. Сильными руками, который строила хижины и плоты. Смогла схватить ветку, торчащую из скалы и пальчиком загорелой ноги подтянуться к выступу, который спас ей жизнь. После она подтянулась еще пару раз выше и вот она на другом берегу. В нос сразу ударил соленый воздух и искры в горле зажгли все адским пламенем. Она глубоко дышала и смотрела по сторонам.

Одна секунда, чтобы вспомнить о человеке, который был до сих пор внизу. Еще три секунды, чтобы отобрать у приезжего плотную пластиковую веревку и двенадцать секунд, чтобы сплести крепкий узел. И еще пять секунд, чтобы привязать ее к ближайшему дереву.

Одна секунда на бросок вниз. Меньше, чем пол минуты, чтобы его спасти.

«Я должна его спасти, он будет здесь. Он будет стоять ногами на земле. Он будет чувствовать соленый воздух».

Только едва уловимый свист броска веревки раздался по всему острову.

«Я чувствую тебя в каждом из миров и не могу догнать твою тень. Стоя на берегу залива или утопая в снежной лавине.

Тысячу раз умирая на холодных ступенях или видя тебя в хвойном лесу сквозь лучи греющей звезды.

Не ускользай так быстро, оглянись на меня, когда заиграет песня и её запоют сотни людей»

Delusion - 17 миров. Глава 9 Реальный Мир

Она проснулась около 10 утра и лежала до полудня с закрытыми глазами. Тревога, которая накрывала её каждое утро на протяжении нескольких недель заставляет затаиться. Вдруг, когда откроешь глаза перед тобой стоит зверь, который тебя сожрёт? А вдруг там больше нет никого на соседней подушке? И никто не посмотрит на тебя нежно зелеными глазами?

Под рёбрами крутилось что-то волнующее, что-то мигающее и сдавливающее. Иногда она только глубоко вздыхала, чтобы сбросить это внутреннее напряжение, которое постоянно переходило во все мышцы. Но это не помогало.

Открыть глаза утром — значит снова сражаться с реальностью. Снова быть человеком этого мира. Снова слышать и снова видеть. Даже то, что не хочется. Даже то, во что больше не веришь.

Всё, что она переживала сейчас – боль, утрату всех надежд – казалось сном. Это все не могло быть правдой, правда же? В мыслях крутились обрывки воспоминаний и нужно было просто подняться. Открыть глаза и сделать шаг с постели.

На телефон пришло несколько громких уведомлений.

Мама писала, что волнуется и переживает. Спрашивала, как мое здоровье и постоянно говорила, что нужно сходить еще раз к врачу.

«К врачу? Зачем? Что нового они мне скажут? Я больше не могу плакать, больше не хочу переживать. Пусть все будет таким, как есть. Я не в силах это изменить»

Еще писали с работы, писали какие-то случайные знакомые, подруги звали снова в бар, звонила хозяйка квартиры, чтобы напомнить про оплату. Весь мир пытался растормошить ее и вытащить снова проживать этот мир.

Сколько она спала? Казалось, что она не просыпалась уже пару месяцев. Мысли как кисель медленно переливались через край ее глаз. Сползали по сухим ресницам и падали прямо на горячую подушку.

Нат сбрасывала все звонки, даже не глядя в телефон. Она жмурилась глазами, чтобы подольше оставаться в темноте. Если не видишь, то как будто ничего нет. Скоро ее мышцы возле бровей стало сводить судорогой. И она первый раз взглянула на мир этим утром.

Этот день был для нее особенно сложным. Она чувствовала себя чужой. Не понимала почему ощущает себя одинокой и почему под ребрами так зудит. Впервые за всю свою жизнь она выпила бутылку вина после пробуждения. Она просто добрела в тумане до ванны, долго разглядывала себя в зеркало и увидела, как похудела за последние полгода. На ее лице появились синяки и щеки стали ровными, без румянца и глянца. Взгляд опустел и серые зрачки медленно двигались по полотну зеркала. Матовая сухая кожа сливалась с неопрятностью ее волос.

Тонкими пальцами она водила по своему лицу, убирала волосы назад за уши и снова пыталась их распушить. Как будто они были виноваты, что она перестала нравиться себе в отражении.

И тогда прошла тенью на кухню и выпила красного вина, которое ей подарили на работе благодарные покупатели.

Она не выгуляла с утра Кайю. Зашторила посильнее все окна, накинула еще пледов на кровать и просто легла дальше спать. Уже без тревоги. Она даже улыбнулась себе перед сном.

Вечером она еще выпила, танцевала и разговаривала сама с собой. Много курила и почти ничего не ела. Следующим днём она вышла на работу разбитая и не накрашенная. Переписывалась с приятелями.

Шутила с коллегами. Написала маме, что все в порядке. Поела после работы в шаурмичной. Купила себе раскраску по номерам, чтобы забить вечера не алкоголем, а увлечься каким-то хобби.

А потом прошло ровно два месяца, когда ей не снились никакие сны.

Нат задерживалась на работе, чтобы не возвращаться домой. Гуляла по холодным улицам с наушниками, чтобы не возвращаться в свой дом.

Она пила по вечерам и ни разу не раскрасила картину, чтобы не думать об одиночестве в ее квартире. Её единственной помощью себе были только дневники.

Если совсем говорить правду, она писала такие записки себе в каждом из миров. Но не помнила не про один из дневников. В этом мире она даже никогда не перечитывала их. Просто писала от руки, чтобы увидеть слова глазами и сразу пролистывала страницу для новой записи.

В такие вечера она рассказывала себе, чтоб любит и чего боится. Где бы хотела побывать и какие неприятности были за день. Еще писала себе спасибо, но даже не верила во всякие «дневники благодарности». Это было пустой тратой времени, ее мысли были заняты тревогой и тоской.

Все записки были сумбурными и порой перескакивали через недели пустых страниц. Другому человеку было бы не разобрать, где она фантазировала, а где говорила правду.

«Я прижимаюсь к нему, вдох-выдох. Я слышу его дыхание, сердцебиение. Прижимаюсь губами к его голове, волосам. Я так боюсь сказать это слово. Я постоянно говорю ему, что обожаю его и в один момент начинаю нести всякую несусветицу и он чувствует, что я хочу сказать. И наперегонки моим мыслям говорит: «я люблю тебя»

Люди. Это очень странные существа, которые с тобой только не большой промежуток времени. Любой предмет, связанный с ними, любое событие, любая эмоция и впечатление - смывается со временем большим бурным потоком других таких же предметов, событий, эмоций и впечатлений.

Любые желания, которые ты исполняешь, становятся обыденностью и безумной тоской – как бы плохо это не звучало – с каждым годом ты начинаешь желать все больше и все меньше получать от этого удовольствие.

Наверное, у меyя нет ориентиров. Еду по дороге, и никаких знаков по обочинам. Куда я еду, на каком я километре пути? Куда дорога меня приведет. Кто-то постоянно едет со мной на пассажирском. Иногда людей столько много, что дорога становится утомительной. Зачем топишь на полный газ, если у тебя нет тормозов?

Никакой педали. Нет ощущения, что нужно остановиться. Может если только на уголке глаза, как будто что-то мельтешит. И ты поворачиваешь взгляд туда, а оно опять ускользает.

Что можно себе сказать? Как найти столько слов, чтобы понять себя. В последний год, в последние месяцы я начала знакомиться с собой, и, знаете, это намного сложнее, чем знакомиться с другими. У других я могу хотя бы спросить, что у тебя в голове. А у себя это спросить проблематично. Нет, конечно, можно. Но глупо, потому что после вопроса я разворачиваюсь на 180 градусов и сваливаю от ответа в противоположную сторону.

О, и я, безусловно, не могу подружиться с собой. Потому что сложно дружить с тем, кто тебя не слушает. И все мысли смазаны, и они слишком долго формируются. Я уже могу прожужжать все уши подругам и всем вокруг об этом, но, все еще, до меня это не дойдет. И оно будет тыкать меня носом раз за разом в это, пока я не пойму свои же мысли.

Поступай так, словно это сон

Два дня до конца января. Уже один месяц списан с этого года, с этого тысячелетия, с нашей жизни. Грустно? Немного. Что мы сделали для этого мира? Для наших близких? Для себя? Мы живем. Ждем чего-то. Весны, лета, тепла, любви, счастья, учебы. А для чего?

Как бы это глупо не звучало, как бы по-детски, и как бы ни эгоцентрично, но мы и в правду в кино. В своем кино. Своей жизни. Я знаю, что людей и жизней немыслимо много, вселенная не создана для нас, и мы мгновение в бесконечности. Но будем жить так, как будто мы – это большой мир.

Пожалуйста, пусть в нашей жизни останется самое главное. Волшебство.

Твоего солнца хватит на десять Африк.

А твоего холода - на несколько Антарктид.

Delusion - 17 миров. Глава 10 Сострадание

- Гриша, солнышко, скорее собирайся. Мне нужно успеть сегодня испечь много пряников. Представляешь, ты придешь вечером и увидишь на столе разноцветные фигурки, их все можно будет попробовать!

- Мама, с молоком?

- Конечно с молоком, я возьму тебе самого вкусного молока у тети Светы. Она будет проезжать мимо нашего дома в полдень. Ты поиграешь с другими ребятами у тети Иры и не успеешь оглянуться, как настанет вечер.

Они собирались впопыхах и возвращались еще за мячиком и кофтой Гриши. Наташа была такой растерянной и с такими горящими глазами, что утро было кувырком. Она отвела Гришу к соседке и крепко его обняла, чтобы он не скучал.

Июльское время было солнечным, и сама погода поддерживала Наташу, чтобы она создавала и творила в этот день. Она сбегала еще в магазин, купила несколько пакетов сахара, корицы и муки. На этой неделе у нее был настоящий вызов.

Дома она не отвлекалась ни на звонки, ни на телевизор и самозабвенно увлекалась выпечкой. Заводила цветную глазурь, выпекала в формочках имбирные пряники. Когда она готовила, то всегда думала о сыне. Как он обрадуется смешным песочным человечкам. Как пойдет в школу в будущем году и что нужно ему купить еще книжек и раскрасок, он их очень любит.

Наташа смотрела в солнечное окно и ее душа тихонько трепетала. Она то улыбалась новому яркому цвету пряничного человечка, то хмурилась, когда её прядь золотистого локона выпадала из связки пышных волос. Тогда приходилось мыть руки, перевязывать косу и снова мыть руки, чтобы продолжить готовить. Но в эти моменты она могла немного потанцевать на тёплом полу и напеть незамысловатую прилипчивую песню.

Не спи, солнце

Мы с тобой как будто в деревне

Ранним утром встаём на рассвете

Опьяневшие от крепкого чая

За окном вновь летняя явь расцветает

Мы делаем шаг в запевшую тишину

Расстилаются тропы медовы

В два океана голубых твоих загляну

В них видно тёплое, новое

Её дом был очень тёплым и солнечным. В каждой комнате в большие окна заглядывали ветки деревьев, которые она посадила позапрошлым летом. Наташе хотелось, чтобы Гриша видел, как меняется природа в каждое время года. И растения всегда были лучшим примером изменения жизни. Она высадила возле дома десятки красивых цветов и кустарников и их дом выделялся на фоне остальных своей живостью. По выходным они с соседями собирались в ее дворике и веселый смех, шутки и приятная музыка не смолкали до самой темноты.

Это было её мечтой наяву.

После таких посиделок она укладывала Гришу спать и пела ему колыбельные, сочиняла сказки на ходу про путешествия в другие миры. Где они с Гришей побеждала зеленого дракона и спасали добрых людей. Они придумывали имена животным вместе и вместе на воображаемом коне скакали в воображаемом мире.

Ей даже на этой неделе выпал шанс поучаствовать в ярмарке со своими вкусными пряниками. Это была история длиной в пару лет, когда ты не знаешь, что ждет тебя за поворотом.

Два года назад, когда было такое же жаркое лето - Наташу случайно увидела владелица одного местного магазинчика, когда Нат сидела в парке с сыном и раскрашивала карту города. В железной коробочке рядом лежали пряники, которые она приготовила с утра.

Они вместе с Гришей хвастались друг другу какие попались в этот раз фигурки. И неподалеку сидела Ира и внимательно слушала их разговор. Она так ими вдохновилась, что подошла знакомится и так завязалась когда-то их дружба с Наташей. Потом Ира даже переехала в соседний пустующий дом, и Гриша иногда мог оставаться у нее дома и играть с ее детьми.

В этом году Ирина завязала теплый и душевный дружеский роман с человеком, который приехал со столицы. Здесь он стал важным человеком для всех, потому что делал город лучше. Расчистил старый парк за свой счет и откопал от мусора старый пруд. Сейчас это самое красивое место в городе для вечерних прогулок. Открыл несколько маленьких магазинчиков, где деревенские жители могли выставлять свои фермерские продукты. И летом он уже второй раз организовывал ярмарку мастеров. Каждый мог поучаствовать, если что-то мог произвести своими руками.

Пару недель назад Ирина прибежала к Нат и силком затолкала Наташу к себе в машину прямо в домашнем халате. Ната только смеялась, что они делают глупости, как в молодости и спрашивала куда они едут. Бедного сонного Гришу посадили назад и укрыли пледом. Они приехали в небольшое золотистое поле и в сумерках Нат увидела, как вокруг рабочие убирают свои инструменты, пиломатериалы.

— Это что такое? – с широкой улыбкой спросила Нат, она ежилась в халат и заворачивала его концы себе в подмышки.

— Это ярмарка Андрея! Вот твой павильон! Его построили самым первым, я очень сильно попросила, чтобы у тебя было самое видное место! – Ира захлопала в ладоши и подпрыгнула на месте. Она как будто помолодела и ей снова было 18.

В тот вечер Нат с Ирой еще катались по вечернему городу и пели песни в машине. Гриша иногда подпевал, а иногда сопел в теплый плед под стройный ритм красных и белых огоньков.

Это был один из тысяч теплых дней и вечеров, в которых жила Наташа. Ей можно было быть здесь честной и сострадательной. Она помогала каждому, кого встретит на своем пути, а все отвечали ей благими мыслями и делами.

15 августа, Четверг

Сегодня день пролетел, как стрела. Кажется, только проснулась, а уже пора Грише колыбельную петь. Утро началось, конечно, с подъема маленького сони. Завтрак, сборы в садик – обычная суета, но такая любимая!

Гришка сегодня был особенно разговорчивый, всю дорогу рассказывал про новые машинки и как они с Мишкой строили башню из песка.

После садика быстро в магазин, за продуктами. Решила сегодня побаловать своих пирогами с яблоками и брусникой. Пока они в духовке румянились, уделила время моим любимым цветам. Пересадила бегонию в новый горшок, а петунии подкормила. Они у меня – настоящие красавицы, как солнышки во дворике.

Вечером, как договорились, собрались с девочками у меня. Смех, разговоры, сплетни, воспоминания… Так хорошо просто посидеть вместе, расслабиться и чувствовать поддержку. Счастье – это в таких моментах, в простоте и искренности.

А сейчас – мой самый любимый ритуал. Гришуня уже лежит в своей кроватке, глазки почти закрыты. Тихонько пою ему колыбельную, про серенького волчка и звёздочки в небе. Вот такой вот мой обычный, но такой счастливый день. Завтра – новый.

Delusion - 17 миров. Глава 11 Хоровод

- Коль бог даст детей, рожу. А коль нет, чужих приючу. Жизнь такая штука, что каждой тваре по паре и неча больше тут рассуждать. А коли меня будешь судить, я твоей жене расскажу, что ты ко мне под окна приходишь каждый вечер. И не ходи сюда, я жить хочу и дышать полной грудью. Человека встретить хорошего и семью большую продолжить. Моя мама с папой мне помогут, пока на свете этом песни поют.

Нат стукнула оконной рамой, что та, конечно, звякнула жалобно, но все равно закрылась.

После этих слов всю ночь она спала сладко, и сама себя убедила, что все хорошо. Ей снились петунья и бегонии, которые цвели на солнечном крыльце.

Этим утром, когда до этого диалога оставался еще целый день, Нат встала с ранним солнцем. Приготовила для всей семьи завтрак и успела сбегать за парным молоком до соседки. Всё, за что бралась Нат делалось быстро и так играючи. За окошком была летняя пора и дети бежали в сельскую школу, пастух вел овец и коров на водопой к реке. Нат выглядывала из окна, пока стряпала блины и так широко улыбалась утренней суете.

- Мама, я все сделала! Люблю вас с папой, не теряйте меня, я побегу с Вероникой увижусь, сегодня будут пляски на поляне, костёр говорят даже зажгут большой.

- Гармошку не забудь, куда ты полетела, шальная!! – мама крикнула пробегающей мимо Нат и успела только цокнуть напоследок. Но очень по-доброму.

Бежать до Вероники надо было несколько домов и было приятно бежать вприпрыжку. Гармошку и корзинку с едой она держала крепко, но иногда что-нибудь из этого норовило выпрыгнуть прямо из рук. Наташа схватывала это на лету и бежала дальше. Здоровалась с соседями по деревне, а собакам, которые подбегали к ней, виляя хвостом, кидала небольшой мякиш хлеба.

- Вероникаааааааа, я тебе сейчас такое расскажу, возьми из рук, скорее бери, все валиться. Ты представляешь, мне сегодня снился такой сон. Я всё утро терпела, чтобы рассказать. Все такое странное было, я его так хорошо запомнила, как будто сама там была. А еще ко мне Арсений заходил опять вчера, надеюсь, его сегодня не будет на гуляниях – Нат тараторила без конца, сразу сообщая обо всем на свете. Как видела с утра коров, и пастух с похмелья был сильного, как гармошку чуть дома не забыла. Вероника только хохотала от такого множества слов и все задавала вопросы обо всем, что Нат раззадоривало и она еще больше пускалась в рассказ.

- А еще видела во сне, что все люди могли общаться даже если жили через море друг от друга. И даже через океан. У них такая коробочка была, а они просто в нее писали и им отвечали. И даже говорили туда, а голос оттуда отвечал им! Представляешь? Это откуда же мне такое придумалось? – Нат помогала Веронике раскладывать еду на стол и без умолку болтала.

Сегодня был увлекательный день. Они с Вероникой и мальчишками с деревни ходили на речку и ловили рыбу. Когда Нат поймала рыбу голыми руками, то все так на нее вытаращились. А Наташа и сама была удивлена и в мыслях ее было, как будто она уже это делала не раз. Потом они готовили прямо на берегу в котелке суп из ухи. Потом помогали по хозяйству Веронике, иначе бы ее родители не отпустили вечером на праздник. Еще репетировали песню на вечер, которую будут петь.

Вечер в деревне окутывает землю мягким, бархатным покрывалом. Последние лучи солнца, словно расплавленное золото, касаются верхушек деревьев, прощаясь с уходящим днем. В центре поляны, словно сердце деревни, разгорается костер. Его пляшущие языки пламени, танцующие феи, освещают лица собравшихся.

Вдруг, из-за покосившегося забора, доносится заливистый звук гармони. Старый Иван, морщинистый как печеное яблоко, растягивает меха, и музыка, живая и заводная, вырывается на свободу. Песня о любви, о потерях, о тяжелом труде на земле – история целой деревни в этих печальных и веселых аккордах.

Первые пары, стесняясь, выходят в круг. Молодые девки в цветастых платках, крепкие парни в вышитых рубахах. Под мерный ритм гармони ноги сами пускаются в пляс. Кружатся, смеются, забывают про усталость и заботы.

Аромат костра смешивается с терпким запахом самогона. Рюмка за рюмкой уходит, согревая душу и развязывая языки. Звучат тосты, шутки, песни. В каждой капле – вкус родной земли, вкус свободы и братства.

И танцует деревня под звездным небом. Танцует, пока ноги не начнут подкашиваться, пока голоса не охрипнут. Танцует, потому что завтра снова вставать с рассветом и работать в поле. Но сегодня – лишь костер, гармонь и хоровод. Сегодня – праздник жизни.

Хмельная Наташа кружилась в хороводе и смеялась искристо и заливисто. Они с Вероникой вприпрыжку танцевали то с одним парнем, то с другим. Прыгали через костер, играли на гармошке по очереди. Нат так бодро и уверено играла на гармошке, что из-под её пальцев иногда вылетали искры.

А потом ее закружило в танце с одним приезжим. Молодой парень приехал с друзьями с другой деревни и весь вечер они с Наташей переглядывались и смущено прятали взгляд, когда танцевали с другими. А вот он кружит ее в льняном платье возле костра, они танцуют рука об руку

Костер бросает отблески на его русые волосы, она видит ямочки на его щеках, когда он улыбается. От него пахнет свежим хвойным деревом, как будто весь он состоит из древесного сладкого запаха. Музыка становится тише, и он притягивает её ближе, шепчет что-то на ухо, от чего она заливисто смеется и убегает в сторону реки.

Летняя ночь дышит прохладой, в небе рассыпаны звезды, словно бриллиантовая пыль. Она садится на поваленное дерево, и молчит, любуясь пейзажем. Кажется, слова излишни, и все, что нужно, – это ощущать это волшебное мгновение.

Наташа рассказывает о своей деревне, о работе в поле, о мечтах увидеть большой город. Он – о своих планах, о желании стать плотником, о путешествиях. Их голоса сливаются с шелестом листвы, и кажется, что сама природа внимает их разговору. Время летит незаметно, и вот уже на востоке начинает светлеть. Пора прощаться.

Он берет ее за руку, и смотрит прямо в глаза. В его взгляде – надежда и робкое признание. Не говоря ни слова, он наклоняется и нежно целует её. Этот поцелуй – словно обещание новой встречи, зарождение чего-то большего, чем просто летняя деревенская ночь.

Он проводил ее до дома, когда стихла последняя музыка и деда Ивана уволокли хмельного домой. Они попрощались и обнялись крепко-крепко.

А когда молодой парень скрылся за домами, в окно Наташе постучался Арсений. Мальчишка, с которым они выросли вместе, и он все никак не мог упустить шанса поприставать с глупыми вопросами.

- Наташа, да разве он лучше, чем я? Да у него ручки тоньше, чем у осины за твоим домом? А ты что, ему детей сможешь дать? Да ты ж не можешь! Ты мне лучше скажи, когда ты выйдешь, чтобы со мной погулять до реки? – Арсений нагло стучал по окошку Нат.

У Нат было такое хорошее настроение, но замучал этот рыбак уже. Еще и родителей разбудит по утру. И взяла ее такая злость.

- Коль бог даст детей, рожу. А коль нет, чужих приючу. Жизнь такая штука, что каждой тваре по паре и неча больше тут рассуждать. А коли меня будешь судить, я твоей жене расскажу, что ты ко мне под окна приходишь каждый вечер. И не ходи сюда, я жить хочу и дышать полной грудью. Человека встретить хорошего и семью большую продолжить. Моя мама с папой мне помогут, пока на свете этом песни поют.

Нат стукнула оконной рамой, что та, конечно, звякнула жалобно, но все равно закрылась.

После этих слов всю ночь она спала сладко, и сама себя убедила, что все хорошо. Ей снились петунья и бегонии, которые цвели на солнечном крыльце.

Delusion - 17 миров. Глава 12 Потеря реальности

«Как тяжело познавать внутри себя ту мысль. Вертеть её вокруг своей оси, задумываться о причинах, представлять будущее - свое и твоих детей. Думать внутри этой мысли о глубине и деталях.

Мы совершенно одни в своей голове.

Меня ударило по лицу этой мыслью, когда я читала произведение Уиндема. Рассказ был как раз о том, что наша человеческая эволюция давно прекратилась и находится в тупике. Но произошел новый виток, наши дети стали мыслить и понимать друг друга без слов. Думать - как единый организм, как улей, как рой.

Надо сказать, что эта мысль до сих пор бьет меня по лицу и очень много минут я провожу в отчаянии именно из-за нее.

Меня пугает показываться странной, уставшей, истеричной, скупой, жадной, грязной, злой, мстительной. Но я не буду скрываться или терпеть, глотать боль и обиду, лишь бы другим людям представала красивая картинка.

Но меня осуждает моя голова. Куда бы я не поехала, какое решения не приняла бы.

Я чувствую себя слабой.

Сегодня я не выспалась, и, к сожалению, не высыпаюсь уже давно, отчего мои мысли становятся злее и чернее. Я хочу все ломать и крушить, избавляться и расставаться. Хотя понимаю мыслями (теми, которые не против моего счастья), что это пройдет, когда я исполняю мантру и воплощаю её же в жизнь.

⁃ Покушать и наесться

⁃ Помыться и быть чистой в свежей одежде

⁃ Выспаться и полежать

После такого гедонистического вальса все мысли резко переходят из состояния «бей или беги» в «люби и уважай эту жизнь».

Хочу освободиться.

От злых дум, или от злых людей рядом. Которые ссорятся только потому, что сами чувствуют себя плохо. У кого-то хватает ресурса, чтобы быть добродетельным к миру. Я часто притворяюсь, что мне хватает сил быть доброй, умной, сильной, рассудительной.

Но мне уже перестает нравиться в это играть.

Я еще в последнее время и с каждым месяцем - я все больше становлюсь нетерпеливой.

По отношению к работе, к близким, к родственникам. Я перестаю искать предлоги, чтобы не делать. Я просто не хочу. Или перестаю подбирать слова, чтобы объяснить человеку какие мои чувства и в каком количестве задеты.

Меня это и тревожит, и нет. Моя нетерпеливость и прямота отсеивает тех людей, которые быть в это время со мной не должны. И нетерпение помогает в работе достигать успехов.

Но вместе с этим испортило мои отношения, мою любовь. Исказило её и испачкало.

А еще я запуталась. Люблю ли я хоть кого-то. И люблю ли его. И я остаюсь опять одна»

Нат записала это в свой дневник очень быстро. Все, что происходило с ней в других мирах было помощью. И наказанием. Она проживала чужие жизни и не видела своей. Все воспоминания перемешивались друг с другом и теперь было не понятно, где была ее настоящая жизнь.

«Он должен был защитить меня от всего мира,

а теперь весь мир защищает меня от него»

Нат в свои выходные целыми днями лежала без сил. Может это зима так сказывалась? Или нехватка витаминов? А может все ее мысли занимали путешествия по чужим снам. Ей снились все знакомые, которые были друзьями и врагами.

Ей снился её бывший, которого она постоянно пыталась оттолкнуть. И снилась подруга, с которой она пела песни. Снились пряники и канатный оборванный мост. Она старалась записывать свои сны в заметки телефона или в блокнот. Но когда она пыталась записать детально, то мелочи ускользали от нее, как будто море накатывает свои волны на берег и забирает обратно. Она писала хотя бы то, что помнит. И иногда это было тяжело вспоминать. Тогда она писала просто фразами коротко.

Он начал разрушать город. Начал крушить детские площадки. Люди умирали, и дети умирали. Я пыталась остановить его кричала умоляла. Но он был безжалостен. Направлял чужие машины в толпы людей. Ломал здания и сооружения, которые летели вниз на детей. Я пообещала, что если сейчас он остановится, то я никого не буду лечить. Никого не спасу из тех, кого он уже уничтожил. Город был в панике. Везде были слезы и мрак. Все вокруг пахло его сигаретами. Ужасный запах.

Еще ей снились запахи. Это единственное что она запоминала ярко и подробно. Как будто вдыхая воспоминания наяву, она включала маленький тумблер. Вот ужасный сон про бывшего с тошнотворным запахом сигарет, от которого выворачивало.

А вот молодой человек, который пахнет сладкой карамелью и еловым деревом. Она закрывала глаза после того, как проснулась, брала в руки свои воспоминания и пыталась их вынести из своей головы. Она не помнила ни глаз, ни лица. Только свои ощущения – безопасность, окрыленность.

- Что там мой мозг пытается переварить? Может мелатонин начать пить, чтобы ничего не снилось? Просыпаюсь, а как будто и не спала вовсе. Так я долго не протяну – Нат часто разговаривала сама с собой, пока готовила еду, мыла полы. Так ей было легче уложить все свои мысли по порядку.

- Наверное, схожу на аптеки и попробую магний или че там, мелатонин. Может успокоительное какое надо.

Сны – это помощь или наказание?

«Во сне наше тело отдыхает и очищает клетки от токсинов. Еще во сне мы растем. А еще есть несколько функций во сне.

Первая из них – это бережная обработка бурных эмоций и деликатная разгрузка переполненной кратковременной памяти от событий минувшего дня. Как умелый садовник, сон прореживает заросли воспоминаний: незначительные увядают и исчезают, а наиболее ценные и яркие фрагменты бережно переносятся в глубины долговременной памяти, в сокровенные структуры мозга. Эти тщательно отобранные воспоминания становятся краеугольным камнем нашего восприятия собственного опыта, незримо влияя на наши поступки и решения.

Вторая важнейшая функция сновидений – это целительная переработка травм. Если вам снятся кошмары, особенно те, что повторяются вновь и вновь, это может означать, что в вашей жизни произошли события, которые нанесли глубокую рану, и вы не смогли их пережить и принять. Во сне психика, словно опытный алхимик, пытается "переварить" этот страшный, трудный опыт, чтобы облегчить ваше состояние в часы бодрствования.

Преследующие кошмары – это не просто случайность, а тревожный сигнал о неисцелённой травме, требующей эмоциональной разгрузки, либо о запредельном уровне тревоги и стресса.

И, наконец, сон – это отчаянная попытка психики обратить наше внимание на то, что мы упорно отказываемся замечать в реальной жизни. Сны, как проницательные зеркала, отражают наши скрытые тревоги: сложности на работе, недопонимание в отношениях. Но чем настойчивее мы игнорируем эти сигналы, тем более изобретательными становятся попытки психики достучаться до нас.

Представьте себе ситуацию: у вас назрел конфликт с партнером, который постоянно перекладывает на вас свою работу. В глубине души вы кипите от гнева, но вместо того, чтобы отстоять свои границы, вы предпочитаете молчать, убеждая себя, что "приличные девочки себя так не ведут", что "злиться – это плохо", и вообще, "мне же не так уж и сложно".

Но когда мы раз за разом выбираем терпение и позволяем себя обижать, сдерживаемый гнев рано или поздно взрывается волной тревоги, которая может вырваться наружу и через сновидения, напоминая нам о необходимости перемен»

Статья, которую Нат прочитала в интернете только злила и бесила. Все было с ней нормально. Ей нужно было только отдохнуть и выспаться нормально.

«Лучше бы и не читала вовсе» - захлопнула она крышку ноутбука и улеглась обратно на кровать.

Delusion - 17 миров. Глава 13 Отречение

Она водила пальцем по холодному кирпичу на стене. Ноготком проводила по швам, и затирка осыпалась от влажности вокруг. Её грудь почти не шевелилась, она настолько мало дышала, что можно было бы подумать, что она больше не живёт. Ноготки ломались и заострялись от постоянного скобления по шершавой поверхности. От неё пахло едким потом, сыростью. От каждого движения кожа на ладонях трескалась и по всей поверхности выступали красные зацепочки, которые чесались и болели. Нос был забит пылью, поэтому она тихонько вдыхала ртом застарелый воздух подвала. На ней почти не было одежды и было видно, как все тело покрыто синяками и ссадинами. Одни растянутые трусы. Одна грязная футболка на голое тело.

Кто-то тихонько стучится в эту стену уже несколько дней. Может если она будет немного скоблить эту стену, то получится услышать лучше? Когда она спала рваным сном, то стук слышался громче и сильнее и она просыпалась в пыли от стены утром. Но было ли это утро? Здесь не было окна. Но пыль была.

А ещё во сне она слышала шёпот, который ей пел колыбельную. И она чувствовала себя маленькой и под защитой большого великана, который всех-всех бы отогнал от неё и унес на вершину горы, где много деревьев. Зеленых деревьев и много птиц. ДА! Много птиц, и они все красиво щебетали. И солнце бы грело её. Как грело в детстве.

Ой баю баю баю

Двери в сказку отворю

Ты поспи моя краса

Закрывай свои глаза

Утром будет все светлей

Станешь ты чуток смелей

Звери сгинут в темноте

Засыпай же ты скорей

Она не могла вспомнить слов после сна, но так и продолжала баюкать себя в тишине. Напевала внутри, чтобы никто другой не услышал.

Когда слышался топот за железной дверью, то она сжималась вся в комочек и пыталась затаиться, как будто её здесь нет. И тогда казалось, что за стеной напротив двери кто-то еще сильнее кричал. Может это он так издевался над ней и ей просто казалось.

Но она закрывала глаза и прислушивалась сильнее. И принимала стук в стену за стук собственного сердца.

Он кидал ей еды в железную заплесневелую миску и смачно плевал туда в самую середину. Она прятала ручки в подмышки, чтобы он не видел кровь на её ногтях.

- Боже, помоги мне, я так больше не смогу

Нат ударилась с размаха о стеклянный пол и в копчике заныло и что-то хрустнуло. Она полежала еще пару минут с закрытыми глазами. Когда по ногам стало холодно и по полу потянуло какой-то сыростью – она зажмурила посильнее глаза и глубоко вздохнула.

Она села на полу и огляделась вокруг.

— Это что за гребанный цирк? Я что? Где?

Вокруг Нат были огромные зеркала и тысячи её отражений, которые искривлялись одно за другим. В одном зеркале она выглядела как вытянутая макаронина, в другом как круглый арбуз.

Она села, подобрала под себя ноги и нахмурила брови. В каждом зеркале было искажение, и она еще не могла прийти в себя, чтобы понять, где и как она очутилась. На ней были красные клетчатые домашние штаны и меховые тапочки. Сверху чёрная футболка и розовая тёплая кофта.

Так она обычно ходит дома. Но сейчас она не могла собрать мысли в кучу. Как будто каждое последнее воспоминание ускользает от неё на один шаг, когда она пытается дотянуться до него изнутри.

Она бродила около часа по внутренним ощущениям, когда в одном из зеркал увидела маленькое свечение, как будто солнечный зайчик отражается от бутылочного стекла.

Зелёный свет прыгал туда-сюда в неумелых детских ручках и Нат увидела в зеркале, как ребёнок в высокой траве на пригорке пытается поймать солнечный свет. Вокруг пушистой зеленью раскинулось лето. Слышен детский смех во дворе, а гиганты-дома тянутся ввысь своими 9 этажами и застилают голубое небо тенью серого цвета. Мимо пролетают белые бабочки и желтые пушистые пчёлы и прямо перед носом ребенка закладывают виражи. От каждого движения в траве поднимаются тысячи пылинок от одуванчиков и искрятся под солнечным светом.

Девочка лежит в тёплой траве и внимательно наблюдает, как солнышко появляется прямо у неё в руках. А сзади по пригорку идёт высокий человек в чёрной рубашке, которая так тяжело носится в этот яркий солнечный день. Он берёт ребёнка на руке и крепко прижимает к себе. По его щеке льётся вода и также красиво искрится на солнце.

- Боже, что происходит? Мне так знакомо это место. Это что, мой дом? Этом холм так похож на тот, что был у меня в детстве.

И в следующий момент свет фар и визг шин заставляет Нат присесть на корточки и закрыть голову руками. От соседнего зеркала летит тысяча осколков, когда машина врезается во встречную. Пыль бурным потоком обрушивается на Нат и на щеку падает несколько капелек горячей крови. Наташа приоткрывает глаза и в растрескавшемся зеркале видно, как тело женщины вытаскивают из горящей машины, а из её руки падает маленький кулон с детской фотографией. В груди у Нат начинает давить сердце и скручиваются рёбра. Её глаза застилает крупными слезами и она, задыхаясь смотрит на темное звездное небо в отражении и перевернутую смятую машину. И на лицо женщины в сиреневом легком платье.

Когда через несколько секунд погасли оба зеркала, то Нат рухнула с высоты своего роста на пол.

Нат ударилась с размаха о стеклянный пол и в копчике заныло и что-то хрустнуло. Она полежала еще пару минут с закрытыми глазами. Когда по ногам стало холодно и по полу потянуло какой-то сыростью – она зажмурила посильнее глаза и глубоко вздохнула.

Она села на полу и огляделась вокруг.

— Это что за гребанный цирк? Я что? Где?

Вокруг Нат были огромные зеркала и тысячи её отражений, которые искривлялись одно за другим. В одном зеркале она выглядела как вытянутая макаронина, в другом как круглый арбуз.

Она села, подобрала под себя ноги и нахмурила брови. В каждом зеркале было искажение, и она еще не могла прийти в себя, чтобы понять, где и как она очутилась. На ней были красные клетчатые домашние штаны и меховые тапочки. Сверху чёрная футболка и розовая тёплая кофта. Так она обычно ходит дома. Но сейчас она не могла собрать мысли в кучу. Как будто каждое последнее воспоминание ускользает от неё на один шаг, когда она пытается дотянуться до него изнутри.

Она бродила около часа по внутренним ощущениям, когда в одном из зеркал увидела, как девушка отрезала свои крашеные чёрные волосы под корень. Тупые ножницы рвали густые волосы, и они ворохом осыпались на кафель. Её глаза были жирно обведены черной подводкой, и эта черная краска катилась по ее щекам, пока в дверь ожесточенно долбил кто-то сильный и большой.

Он кричал девочке из-за двери неразборчиво и Нат подошла ближе к зеркалу, чтобы разобрать. Почти нос к носу они стояли и вглядывались в отражение. Наташа рассматривала молодое и красивое лицо, которое сейчас было бледным и мокрым из-за горячих слез. С каждым взмахом ножниц на пол ссыпались сотни черных волосинок, которые летели как снежинки на снежной горе. Медленно. Спокойно. Беззаботно.

Когда дверь сломалась от напора изнутри, в маленькую ванну влетел мужчина и с размаху ударил голову девушки прямо в зеркало. Наташа отскочила от испуга и трещины по стеклу побежали к соседним зеркалам. Крики отражались от кафельного пола, от раковины, от стен, от зеркал, от черного бесконечного потолка в этой странной комнате.

На соседнем треснувшем зеркале она видела, как эта девушка убегает ночью с разбитым носом и маленьким рюкзаком. Дальше и дальше вспыхивали соседние зеркала.

Какие-то были маленькими, как из дамской сумочки. И на них Наташа видела, как девушка ловит машины по трассе, гладит дворового пса и ест объедки с соседнего стола в придорожном кафе.

Какие-то зеркала были большими, и уносились в бесконечно-черный потолок. На них Наташа видела девушку старше и взрослее. Она поет под гитару песни с черноволосым парнем и целует его в губы под ночным небом. Ставит фотографию мамы на коричневый комод. Высаживает цветы возле деревяной ограды своего нового дома. И тысячи зеркал показывали Нат круговорот событий. От рождения первого ребенка до танцев на кухне. От первого удара по лицу крупной мужской руки до первой бутылки под кроватью.

Нат хотелось отвернуться, не смотреть, не видеть. Но как только она оборачивалась назад, то зеркала вспыхивали своими картинами там. Она кружилась, пыталась закрывать лицо руками, чтобы не видеть, закрывать уши, чтобы не слышать. Когда она зажмуривала глаза, то вокруг все тоже останавливалось и начинало свой ход, только когда она смотрела. И была свидетелем всех событий. Проживала их вместе с этой девушкой.

Иногда в зеркала отлетали пустые бутылки и эти броски сопровождали ужасные слова. Иногда в зеркала изнутри врезалась сама девушка, когда её отшвыривал ее любимый черноволосый мужчина. Иногда она разговаривала со своим отражением, плакала, рассказывала, что испытывает. И тогда Наташа садилась напротив зеркала и часами слушала этот рассказ. Плакала вместе с девушкой. Гладила ее отражение и говорила, что она рядом. Напевала ей колыбельные, когда та пьяная засыпала возле зеркал.

В очередную ссору её мужчина ударил её ножом прямо в бедро. От него тогда несло тошнотворным запахом сигарет. И даже находясь в стеклянной комнате, Нат чувствовала этот запах, от которого кружилась голова и першило в горле. Четыре ребенка стояли, спрятавшись за засаленной юбкой матери и плакали оглушающе громко. Он отшвырнул старшего и тот ударился об угол стола. Больше он не издал ни одного звука, а девушка с перебитой ногой бросилась с гитарой на мужчину. Темнота после его удара была долгой, и девушка завалилась с высоты своего роста на кафельный пол кухни.

В копчике заныло и что-то хрустнуло. Нат полежала еще пару минут с закрытыми глазами. Когда по ногам стало холодно и по полу потянуло какой-то сыростью – она зажмурила посильнее глаза и глубоко вздохнула.

Наташа села на полу и огляделась вокруг.

— Это что за гребанный цирк? Я что? Где?

Вокруг Нат были огромные зеркала и тысячи её отражений, которые искривлялись одно за другим. В одном зеркале она выглядела как вытянутая макаронина, в другом как круглый арбуз.

Она села, подобрала под себя ноги и нахмурила брови. В каждом зеркале было искажение, и она еще не могла прийти в себя, чтобы понять, где и как она очутилась. На ней были красные клетчатые домашние штаны и меховые тапочки. Сверху чёрная футболка и розовая тёплая кофта. Так она обычно ходит дома. Но сейчас она не могла собрать мысли в кучу. Как будто каждое последнее воспоминание ускользает от неё на один шаг, когда она пытается дотянуться до него изнутри. Но картинки накладывались друг на друга с каждым шагом, и она с ужасом вспоминала мокрую трассу до соседнего города, где её не сможет найти больной отец.

И видела глазами, как падают ее волосы на мокрую плитку серой ванны. Как они поют ее любимую песню на холме зеленого луга. И как больно ощущается удар мужской руки по лицу.

- Этого не было со мной. Я не проживала это сама. Боже, что это такое? Что я такое? Почему я помню это.

Когда Нат огляделась вокруг, то увидела перед собой большое деревяное зеркало, которое стояло прямо посередине черной комнаты. По краям комнаты невозможно было ничего разобрать, а вверх уходило бескрайнее черное полотно, в котором не было ничего. Просто ничего.

Она водила пальцем по холодному кирпичу на стене. Ноготком проводила по швам, и затирка осыпалась от влажности вокруг. Её грудь почти не шевелилась, она настолько мало дышала, что можно было бы подумать, что она больше не живёт. Ноготки ломались и заострялись от постоянного скобления по шершавой поверхности. От неё пахло едким потом, сыростью. От каждого движения кожа на ладонях трескалась и по всей поверхности выступали красные зацепочки, которые чесались и болели. Нос был забит пылью, поэтому она тихонько вдыхала ртом застарелый воздух подвала. На ней почти не было одежды и было видно, как все тело покрыто синяками и ссадинами. Одни растянутые трусы. Одна грязная футболка на голое тело.

Наташа постучалась прямо в зеркало, и девушка на кровати повернулась через плечо и посмотрела прямо в стену. Казалось, что она видит Нат и сейчас ответит ей. Но девушка просто безразлично отвернулась и обмякла на мокром матрасе.

- Сколько это будет продолжаться? Может мне просто умереть? Когда я умру?

Наташа гладила отражение по голове и тихо напевала колыбельную. Девушка в эти моменты ежилась, как будто чувствовала все прикосновения и засыпала быстрее. Изнеможденная, усталая, голодная и замерзшая.

Сколько прошло времени? Месяц? Неделя? Год? Они проживали это вдвоем. Плакали вдвоем. Когда она засыпала, то Нат разговаривала с ней и рассказывала сказки, истории из цветочного магазина, какие цветы можно брать для букетов, а какие можно выращивать на окне дома. Нат рассказывала про Кайю, свою собаку и тогда девушка улыбалась во сне.

Иногда он приходил, чтобы сделать то, ему хотелось. Нат и Девушка зажмуривали глаза сильно-сильно, чтобы ничего не видеть и не чувствовать. Когда он бил ее, то Нат тоже чувствовала синяки на своем теле. Когда он душил ее, то Нат кричала охрипшим голосом и колотила в стеклянное полотно. Иногда Наташа так сильно стучала, что по стеклу шли трещины, а по кирпичной стене внутри осыпалась пыль. Вот-вот и она поможет девушке. Она вытащит её. Защитит.

Ночью Девушка тихонько рассказывала себе под нос, какой он был хороший, когда они познакомились. Он готовил ей блинчики на завтрак и водил собирать грибы в осеннем лесу. Еще они читали вместе книги о других планетах и созвездиях.

Она рассказывала это себе, чтобы не забыть. Мало говорила о детях, которых больше не видела. Каждую ночь чтобы разбить Нат долбила в зеркало сильнее, а девушка все больше рассказывала, как он ее избивал и унижал. Как плевал в её еду. Как рвал ее одежду и детские фотографии мамы. Как говорил, что уничтожит ее и ее прошлое. Что от нее не останется больше ничего.

- Наверное, все что я о нем помнила хорошего, я это придумала сама. Все только в моей голове.

- Как мне тебе помочь, моя хорошая, моя светлая, моя маленькая? Я видела, как ты ловила зайчиков на том зеленом поле. Я видела твои русые волосы. Моя девочка. Все будет хорошо. Ты со всем справишься. Потерпи еще чуть-чуть.

- Спасибо за то, что у меня было

Этой ночью Нат пела ей маленькую песенку об уставшей девочке. И гладила ее по мягким пыльным волосам.

Дороги долгой не жалей

В твоей душе полно путей

В Даль отправь своих коней

Тропинка будет посвежей

Ты иди по ней потом

Посмотри, где есть твой дом

И зажги в нем огонек

На Двери оставь звонок

Этой ночью им обеим приснятся зайчики из зеленого стеклышка и солнечное небо с высокими домами. Им приснится запах свежей зеленой травы и пролетающий пушистый шмель.

Этой ночью он задушит одну из них и проснётся только одна Нат. В своем мире, где у неё есть мама.

Конец первой части

Большое спасибо вам за прочтение Delusion. Сейчас 21 января 2026 года и я размещаю первую часть на все площадки, до которых дотянусь. Этот рассказ должен был быть всего на 20 страниц, но история рассказывала саму себя настолько детально, что я не могла не записать этого.

Вторая часть 17 миров выйдет, когда наступит её время. Там будут новые приключения, новые битвы и победы. Наташа приобретёт новых друзей и потеряет старых. Вспомнит свое прошлое и увидит будущее, которое могло с ней случиться.

Я не писатель и это мое первое осознанное сочинение целой вселенной. Или даже нескольких вселенных. Поэтому я отношусь к 17 мирам, как к помощи. Пережить свои самые грустные и серые дни и приобрести новый взгляд на мир.

Будет здорово, если вы оставите отзыв на него и напишите свое впечатление. Я буду очень вам благодарна!