Деловое предложение. Фиктивный брак с боссом

Глава 1

Лера

Каждое мое утро расписано до минуты, и обычно я не выбиваюсь из графика. Но сегодня не повезло. Позвонили из центра, где ухаживают за моим отцом — у него повысилось давление, и уже три дня врачи не могут сбить его.

Прижимая телефон к уху, я отступила от входа в метро, потому что сигнал внутри потеряется.

— Валерия Игоревна, есть вариант купить лекарства из Германии. Но лекарства очень дорогие, — по голосу сиделки было слышно, что она действительно волнуется. Именно из-за таких моментов я поместила папу в хорошее заведение с ответственными сотрудниками. Не пожалела денег. Взамен получила отличный уход для него.

— Да, я слышу. Я согласна. Позаботьтесь обо всем. Я приеду вечером и заплачу.

Клиника буквально разгрузила мои плечи, я получила возможность работать и… жить самой.

Знаю, меня бы осудили некоторые, но я достаточно времени ухаживала за ним в одиночку, пока училась в старших классах и в университете. Сама я ведь тоже должна на что-то жить помимо его пенсии по инвалидности.

Спрятав телефон, я понеслась в метро. Когда я выбежала на платформу — поезд ушел. Стало ясно, что на работу я чуть опоздаю.

Эх. Именно уход за папой научил считать каждую секунду, следовать строгому расписанию, держать все на местах и ничего не забывать. Юлька права: у меня гипер контроль над всем и вся. И надо же так случиться, что именно забота о папе сегодня привела меня к опозданию.

В бизнес-центр я влетела в десять минут десятого. Я утешилась, что мое отсутствие заметят только Клава на ресепшене и портрет Грачева.

В выражении «личный секретарь Дмитрия Грачева» есть подвох — за два месяца я ни разу не видела босса лично. Но его глаза наблюдают за мной каждый день — напротив моего рабочего места висит портрет Грачева. Он на нем в дорогом костюме и белой хрустящей сорочке. Прямой взгляд, легкая улыбка. Выражение человека, знающего себе цену: ему тридцать пять, а у него своя компания с оборотом в миллиарды рублей.

Я попала в «Гранд-Инвест» благодаря подруге. Юлька зашла ко мне на чай, а я как раз рассылала отклики на вакансии.

— Лерчик, «Гранд-Инвест» большая компания. Зарплата хорошая. Не сомневайся, — сказала она, заглянув в мой ноутбук.

Взгляд против воли скользнул по подтянутой и ухоженной подружке, которая работала в похожей фирме. Я представила себя на ее месте, но втиснуться в картинку не получилось.

— Нет. Я не презентабельная. Мне нужно место попроще.

Юлька весело фыркнула.

— Тут ни слова о внешности. Требуется оперативность. А ты с твоей манией все контролировать идеально подходишь, — сказала она, накрыв своей ладонью мою, которая лежала на мышке. — Жми.

Пальцы одеревенели.

— Может все же? Или начальницу-женщину хотя бы?

Ее давление на мой палец ослабло.

— Что тебя смущает? Что босс станет приставать?

Боже… Я даже не задавалась подобными вопросами. Я до сих пор девственница, и не привыкла оценивать рабочие отношения на момент секса.

— Если что, Грачев молодой и не урод, — добавила Юлька, буравя меня взглядом.

— Утешает. — Но почти сразу я задумалась. — Стоп. Откуда ты знаешь, что он Грачев и что молодой?

— Видела на собраниях инвесторов. — Она теряла терпение, что было ясно по ее тону. — Жми!

— Нет! Погоди!

Но она вдавила мой палец в кнопку мышки.

Так я попала на собеседование. Никогда не забуду, как пережила поездку в компанию.

Еще на подъезде к бизнес-центру подумала, что совершаю ошибку и зря трачу время, рискуя получить сокрушительный удар по самооценке. «Гранд-Инвест» располагался в сверкающем небоскребе. На парковке стояли дорогущие автомобили. Кругом люди в деловых костюмах. Уже в лифте царила атмосфера «здесь зарабатывают финансовые воротилы».

На ресепшене сидела девушка как раз презентабельного вида. Казалось, она не в ВУЗе горбатилась, а осваивала азы профессии на модельном подиуме. Она улыбнулась дежурной улыбкой, не выражающей ничего. Но глаза выдали удивление, когда она оглядела меня с головы до ног.

— По какому вопросу?

— Я соискатель на место личного помощника Грачева. Валерия Ланцева.

Улыбка стала еще шире. Девушка сверилась с записью.

— Действительно, — подтвердила она чуть ли не разочарованно. — Раздевайтесь. Вешайте вон туда ваше… — Она сделала паузу, словно подбирая слово. — Пальтишко.

Меня укололо — пальтишко?

Я на миг впала в ступор, но виду не подала, что меня задело. Сняла пальто-пиджак и пристроила на вешалку. Я его, между прочим, нарочно подбирала — двубортный и клетчатый он хорошо подходил к стилю преппи.

Помню, как села на диван. Отвернулась от ресепшена и увидела ЕГО.

Портрет Грачева.

Мужчина оказался хорош собой. Темные волосы, голубые глаза. В голову полезли мысли о Юлькиных намеках на шашни с боссом. Щеки потеплели. Но я резко тормознула себя и списала его привлекательность на постановочное фото и ретушь.

А потом оказалось, что гремучую смесь чувств я пережила зря. Собеседование проводила старая секретарь Грачева. Во всех смыслах старая.

— Дмитрий Олегович очень занятой. — Женщина сделала ударение на «очень». — И ты тоже будешь вместе с ним. Он может позвонить даже ночью.

Я кивнула.

— Дети есть? — Я помотала головой. — Муж?

— Нет.

— Парень?

— Я одинока.

Она вздохнула, как будто с грустью.

— И такой и останешься с Грачевым. Ты точно хочешь такую работу?

Мне нужна была зарплата, которую обещали, чтобы позаботиться об отце. Так что я сказала «Да».

Вот так я оказалась в приемной Дмитрия Грачева. Напротив его портрета и слева от двери в кабинет, куда он пока ни разу не приезжал. Я обрабатывала его почту, вела расписание — дико напряженное, — и ждала дня, когда наконец встречусь с ним лицом к лицу и увижу в его глазах оценку.

***

В лифте я протиснулась в угол между двумя мужчинами.

— Нажмите двадцать седьмой, пожалуйста.

Внутрь вошли еще несколько человек. Наконец поехали.

— Ты нашел лазейку? — услышала я от одного из тех, кого пихнула. — Жаль его родители слишком старые стать опекунами. Это был бы вариант.

— Согласен, — так же вполголоса ответил ему высокий. — Может, подкупить кого-нибудь?

Вдруг первый обернулся и бросил на меня короткий взгляд, а затем дал приятелю знак рукой. Больше они не заговорили.

Что это они такое обсуждали? Кого собрались подкупом взять под опеку? Жуть какая. К моему папе не раз приходили мошенники, чтобы отобрать квартиру.

Я понадеялась, что не стала невольным свидетелем какой-нибудь преступной прихоти богачей.

Лифт издал сигнал и назвал мой этаж. Я собралась пихнуть локтями странных мужиков, но они внезапно для меня двинулись на выход. А потом и вовсе пошли к моему офису. Клава тут же вскочила, и ее глаза аж заблестели при виде этой парочки. Я поспешила юркнуть мимо. Но вдруг в спину донесся ее восклик:

— Ланцева?! Ты еще не на месте?

Я обернулась. Клава и мужики глядели на меня: она щурясь, а они чуть задрав брови.

— Попала в пробку!

Прижав к себе папку, я рванула прочь. Черт. Надо же.

Дверь в офис была отворена — должно быть, уборщик не закрыл. Я подошла к столу, быстро нажала на кнопку включения компьютера и стала раздеваться.

Как на зло стены офиса из стекла. То есть той его части, где сижу я (кабинет Грачева из матовых стен). И мне было видно, что Клава рассказывает обо мне странным мужчинам.

Я размотала шарф, плюхнулась в кресло.

— Извините, Дмитрий, да, я опоздала! — сказала я громко портрету Грачева. — Но вам же все равно, разве нет? Вы даже не узнаете. Хоть бы сами потрудились приехать разок!

Голубые глаза на портрете следили за мной, как бы я не поворачивала голову. Раздражение на Клаву вынудило меня дальше выпустить пар.

— Не удивлюсь, если вы вообще на Мальдивах и ведете дела левой пяткой, лежа на берегу.

Внезапно показалось, что за матовой стеной кабинета движется темное пятно. Я поспешила моргнуть, но иллюзия никуда не делась. Силуэт приблизился к двери, а мое сердце ускорилось. Миг. Она открылась, и на пороге возник портрет.

То есть Грачев. Правда, не такой уверенный в себе и красивый. Оригинал выглядел осунувшимся, а под глазами залегли тени.

Моргая, я молча глядела на него, а он на меня. Вдруг он вытянул губы и тут же поджал.

— Кхм, — кашлянул он. — Никогда не пробовал вести дела левой пяткой.

По моей шее пополз жар стыда.

— И давно не отдыхал. С остальным соглашусь. Я действительно долго отсутствовал.

Я медленно поднялась со стула.

— Здравствуйте.

— Доброе утро. Вы Валерия, правильно?

— Да. — Наконец я спохватилась. — Простите, Дмитрий Олегович. Я… я опоздала по семейным обстоятельствам.

За его спиной, за прозрачной перегородкой я увидела мужчин из лифта. Дмитрий обернулся, когда они вошли.

— А, так это новая секретарь? — сказал высокий. — Пробивная девица.

Это про меня? Ну да. Высокий смотрел мне в глаза.

— Простите? — пискнула я.

— Хорошо работаете локтями, девушка, — улыбнулся он, заставив мое лицо залиться краской.

Второй молча зашел в кабинет Грачева. Дмитрий бросил на меня взгляд, берясь за дверную ручку и давая высокому зайти.

— Валерия, сделайте чай, пожалуйста. Познакомимся чуть позже, хорошо?

— Хорошо, — автоматически повторила я.

Он скрылся в кабинете и притворил дверь.

Вот почему все сложилось именно так и именно сегодня? А я еще обещалась к папе приехать. Я закусила губу.

Ладно. Что поделать?

Со вздохом я отправилась собирать поднос для чая.

Глава 2

Дима

Документов накопилась кипа, но все были рассортированы с дотошностью хирурга — чуть ли не по часам поступления разложены. Потому я удивился, обнаружив, что столь педантичного секретаря нет на месте. А потом еще раз, когда увидел, что это девушка лет двадцати и ростом с подростка. Я тщетно пытался найти в е-мейл письмо с ее анкетой — я ведь даже не взглянул, кого нанял.

Да и не этим на самом деле была забита голова все два прошедших месяца.

Оставалось три дня до совета инвесторов. А я до сих пор не придумал, как вытащить Еву из приюта, пока никто не узнал, что половина компании теперь принадлежит ребенку. Инвесторы впадут в панику от такой новости.

Я чувствовал себя максимально ужасно: жизнь не дала мне времени оплакать друзей — компанию спасать приходится. Волноваться о деньгах, когда ребенок в детдоме страдает.

Перед глазами вновь всплыла картинка: закрытые гробы друзей, вид плачущей Евы в комнате службы опеки.

Одна автомобильная авария унесла две жизни и разрушила одну, едва начавшуюся. Я разрывался между человеческой жалостью и необходимостью быть бизнесменом.

— Дима?

По взгляду Олега, моего помощника, стало ясно, что он зовет уже давно.

— М? А… Да. Я не могу позволить Еве жить в детдоме. Надо искать родню.

Олег потер подбородок, пялясь в монитор.

— Как? Сёма с Ольгой были сиротами. Это невозможно!

Специалист по расчету рисков, Герман, склонился над столом, сложив пальцы шпилем.

— Извини, что перебиваю. Идея плохая. Нам не нужны в бизнесе левые люди.

— Гер, при чем тут бизнес? Ребенок остался один. Должны же найтись бабушка или дедушка!

— А если они бомжи? — уже прямо выразился он. — Лучше пусть потеряются.

Теперь настал мой черед хмуриться и тереть подбородок.

— Может и так… Но… Но что же с ребенком делать? Что вы оба предлагаете? — Я не хотел повышать голос, но уже был не в состоянии держаться. Я не друзей потерял, а брата и сестру, можно сказать. Ева не просто дочка моих приятелей и компаньонов. Она мне как племянница. — Не искать родных? Бросить?

— Так почему тебе не взять ее под опеку? — спросил Герман. — Ты спрашивал?

— Конечно я узнавал. Мне не дадут. Потому что я мужчина и не женат. Был бы семейный — отдали бы.

Он переглянулся с Олегом.

— А Лиза? — спросил он.

При звуке ее имени во мне поднялась злость — до сих пор не мог поверить, что она оказалась столь эгоистична.

— Она ушла…

— Что? — одновременно выдохнули парни. Они не только мои сотрудники, но и друзья. — Вы шесть лет встречались! — изумился Олег.

— Ему надо было сделать ей предложение раньше, — процедил Герман.

Говорить об истинных причинах расставания со своей девушкой я не стал.

— Думайте дальше. Ищите способ. Жена не упадет на меня с неба.

Валерия заглянула в кабинет и обвела нас удивлённым взглядом, но скорее так казалось, потому что глаза у нее просто огромные.

— Ваш чай. — Она толкнула дверь и вошла. На девушке были лакированные туфли в мужском стиле, темные брюки, бежевая рубашка и жилетка в клетку. На шее что-то вроде шелкового платка. Короткие волосы до мочек ушей зачесаны за уши. — Чай свежий. То есть конечно, я же его заварила. — Фарфоровый сервиз чуть звякнул, когда она поставила поднос на стол. — Я имею в виду саму заварку, — бормотала она, наливая в чашки.

Олег со мной переглянулся, вздернул брови, улыбаясь.

— Спасибо, Валерия. Кстати, познакомьтесь. Герман Юльевич наш специалист по расчету рисков. И Олег Назарович, топ-менеджер.

— Можно просто Олег, — слащаво сказал девушке приятель. Она вскинула брови, замерев, затем уставилась на поднос.

— Вы не сказали про сливки. Но я принесла.

Герман попросил ее подать ему чашку.

Было видно, что она взволнована. Еще бы. Три месяца сидела одна, а тут нагрянули.

Она уже собралась уйти, но я остановил ее.

— Валерия…

— Да?

— Мне нужно ваше письмо соискателя.

Она пару раз быстро моргнула.

— Хорошо. Переслать заново?

— Да.

Когда она вышла, Олег сказал:

— Выглядит, как студентка.

Я попросил его дать мне чай.

— Зато соображает, как взрослая. Быстро обжилась и вникла. Пока еще ни разу ничего не напутала. — Терпкий вкус заставил поверить, что все как прежде, и немного расслабиться.

— Но почему-то приехала на работу позже босса, — в голосе Олега сквозило веселье. Я знал, что он не злорадствует. Просто новые сотрудницы всегда вызывали в нем пристальный интерес.

Я выпил чай, закрыл глаза, мечтая о том, чтобы приехать домой, где никто не станет меня трепать по поводу акций, долей, наследства и прочего. Но дела никто за меня не сделает. Сев прямо, я наткнулся на пристальный взгляд Олега.

— Ты чего?

— Кроме Лизы у тебя подружек нет? Какой-нибудь бывшей? Расписались бы по-быстрому. Герка составит такой брачный контракт, что фиктивная жена ни на что претендовать не станет. Заплатишь за роль жены и распрощаетесь. Гер, что скажешь?

Я опешил. И Герман тоже.

— Ты серьезно? — выпалил Герман. — Фиктивная жена — это не заказ шаурмы, Олег. Ты хотя бы подумал о последствиях?

Но по выражению на лице Олега было ясно, что идея ему загорелась.

— Неужели кроме Лизы никого нет? Нам лучше поторопиться. Пресса вот-вот разнесет новость, что одиннадцатилетняя девочка — второй акционер инвестиционной компании, а ее родители сироты из Подмосковного детдома. И мы не можем предсказать, не объявится ли вдруг бабушка или дедушка, который вспомнит, что бросил там финансового гения. Димас, подумай! Сколько самозванцев и шантажистов набежит. Ко всем бедам до кучи.

Я обдумал.

Фиктивная жена… Кто на такое согласится? И человек нужен надежный. Где ее взять?

Я перекинулся взглядами с Германом — тот помотал головой: «Не вздумай».

— Идея прикольная. Но, нет. Ищите родню. Будем договариваться. Я в уборную.

Я поднялся и вышел из кабинета. Валерия вскочила с места при виде меня.

— Резюме уже у вас.

Я кивнул. Она явно хотела сказать что-то еще.

— Что-то случилось?

— Вы хотите пересмотреть моё резюме на момент соответствия? Ваша секретарша сказала, я подхожу.

Ее беспокойство показалось мне непонятным.

— Я вас не уволю, не переживайте.

В уборной ледяная вода немного привела меня в чувства.

Черт. План с опекунством ведь хорош.

Я полез в интернет узнать условия. Доход, жилье — без вопросов. Я не псих и не судимый. Одна загвоздка — я не женат.

Стоило попытаться. Лиза меня разочаровала как никто, тут и думать нечего. Но вдруг она все же не до такой степени эгоистка.

Выбора не осталось. Я набрал Лизу.

Она не сразу взяла трубку, но все же взяла.

— Что случилось? — По ее голосу было ясно, что она в обиде.

Она. В обиде. На меня.

За то, что я не нашел на нее времени, потому что хоронил друзей.

Но я сглотнул горечь — выбирать не приходится.

— Как дела?

— Ого. Тебе вдруг стало до меня дело.

— Лиза, ты хоть подозреваешь, насколько ужасно себя ведешь?

Она фыркнула.

— Они погибли два месяца назад. Как-то долго ты горюешь по друзьям. Или правильней сказать по Оле? Конкретно по ней…

От изумления я вытаращился на свое отражение.

— Ты подозреваешь меня в интрижке с ней?

Она только вздохнула. А я представил, что она пожала плечами, как делала это всегда, когда перекладывала на меня необходимость додумать.

Вмиг внутри заледенело.

— Так ты поставила точку? Я правильно понял? Твой уход — не попытка привлечь внимание?

Она подумала немного.

— Да. Точка.

У меня возникло искушение дать ей сдачи, но я стиснул кулак. Выдохнул. Опекунство или ничего!

Но с другой стороны… Зная теперь, какая Лиза, захочу ли я подпустить ее к травмированной девочке?

— Что ж. — Мой тон стал холодным. — Очень хорошо, что случилось все именно так. Я и узнал, как бы ты повела себя в болезни и несчастье прежде, чем сделал тебе предложение.

На ее конце раздался странный звук, похожий на изумленное кряканье.

— Ты что? — выдохнула она.

Это была ложь — женился бы я года через два. Но она сделала мне больно.

— Да. Я уже вернул кольцо.

И не дослушав ее торопливые оправдания, я скинул звонок. Сунул телефон в карман, умылся еще раз водой и пошел назад в кабинет.

Глава 3

Дима

— Итак, — пальцами постучал по столу Олег, — собрание уже завтра. Что, Дима, ты им скажешь?

Я переместил взгляд на стопку бумаг, поверх которых лежал лист с подписью «Совет инвесторов».

— Правду, конечно же.

— Что половина компании в руках ребенка? Да?

— А ты знаешь другую правду?

— Нас ждут неприятности, — застонал он. — Новость не укрепит наши позиции. Еще и «Рос-Траст» на фоне готовит покупку доли в «Почта банке».

На самом деле я не боялся, что вкладчики станут закрывать депозиты, что начнутся возвраты и выплаты по вкладам. Дела велись прозрачно и честно. Мне была неприятна мысль, что сотрудники окажутся перед угрозой сокращения, что те, кто мне доверился, испугаются потери денег.

И что общее дело разрушится.

Пять лет на рынке стоили мне и Семёну с Ольгой в моральном плане немало. Бессонные ночи, работа над приложением, стрессовый выход на рынок. Ладно я одинок, а они Еву растили попутно. Мы строили бизнес практически с нуля лишь с начальным уставным капиталом, который тоже не свалился с неба.

— Гера… Олег… Не хороните вы нас заранее. Может, они войдут в положение.

До обеда мы разделались с вопросами, не терпящими отлагательства. А еще надо подготовить речь на завтра. Но не на голодный желудок.

— Поедем в рестик? — Герман снял пиджак со спинки кресла и уставился на меня.

— Долго. Времени в обрез.

— Олег, ты со мной?

Тот с хитрым выражением поскреб макушку.

— Не знаю… Надо подумать.

Я знал этот тон.

— Что ты задумал?

— Ничего такого. — Он рассмеялся. — Просто подумал, не пригласить ли на обед твою секретаршу.

Герман устало выдохнул.

— Сколько волка ни корми…

Закинув пиджак на плечо, он вышел из кабинета.

— Олег, не выдумывай, — строго сказал я приятелю. — Обедать с моей секретаршей…

Он, улыбаясь, сунул очки в нагрудный карман рубашки.

— Девушке наверное неуютно… — Он выждал мгновение, но все же сдался под моим взглядом. — Ладно, отстал.

Валерия сидела за столом, прямая как солдат, и пристально наблюдала за нами, словно в ожидании распоряжений. Я подумал, что Олег отчасти прав. И следует проявить хоть какое-то радушие.

— Валерия, вы обедали?

— Что? — Девушка повела головой, как будто прислушиваясь. — А, нет.

— Тогда я вас приглашаю. Пойдёмте с нами в столовую. Вы не против?

Она замерла, затем ткнула себе пальцем в грудь.

— Я? Хорошо.

Она поднялась, принялась собирать вещи в рюкзачок. Я развернулся к двери и уперся взглядом в портрет Семёна и Ольги. Они улыбались, не ведая, что их ждет. Тоска обрушилась на меня с новой силой. Олег, заметив, похлопал меня по спине. Я благодарно кивнул.

— Я в норме. Мы справимся.

***

Лера

Показалось будто Олег утешает Дмитрия.

А вдруг у него что-то случилось? Потому он и не показывался в офисе? Скорей всего! Это объясняет его уставший внешний вид.

Ох, тогда получается, что мой экспромт о Мальдивах выглядит еще хуже.

У ресепшена стоял Герман и Клава. Вернее он подавал ей пальто, длинное и бежевое, а она совала руки в рукава. По правде говоря, бежевый ей совсем не идет, но она все равно так и сияла.

— Олег, ты остаешься? — пробасил Герман.

— Я с Димой и Лерой.

А Герман с Клавой, видимо, в ресторан поедут на обед — тут почти все так делают. Странно, что Дмитрий в столовую собрался. Ой, и так неловко после опоздания обедать с боссом.

Я шагала за Дмитрием и Олегом к лифту, придумывая, как объясниться. Попутно надеялась, что босс уже забыл о моем опоздании и речь о пятке. Он вдруг сбавил шаг, обернулся.

— Проходите.

Он и его помощник пропустили меня в лифт. Двери закрылись. Я снизу-вверх заглянула Дмитрию в лицо, пытаясь понять нравится он мне или нет. Пока он никак не выразил зазнайства или вроде. И не отругал за опоздание. Ещё и обещал не увольнять.

На раздаче Олег взял рагу, а Дмитрий взял борщ и пюре с котлетой. Интересно. Наверное, у меня все же предвзятое мнение на счет бизнесменов — думала они в столовые не ходят и компоты к салату оливье не берут.

Я хихикнула. Скорее от напряжения, правда.

Дмитрий обернулся.

— Что вас веселит? — спросил он с любопытством.

— Простите. — Я взяла тарелку с пюре. — Это я над собой смеюсь. На самом деле не весело. Я не должна была говорить про вашу левую пятку. То есть не про вашу. То есть вообще. Не важно. Мне не раз говорили, что я много болтаю.

Он вздернул бровь.

— Похоже, не безосновательно?

Меня бросило в жар. Я ощутила, как лицо заливает краска. Тут еще Олег встрял:

— О чьих пятках речь?

Дмитрий рассмеялся.

— Небольшой казус. Ничьи пятки не пострадали.

Мы сели у окна: Олег слева от меня, а Дмитрий напротив. Дмитрий развернул салфетку со столовыми приборами и взял ложку.

— Я уже и забыл вкус домашней еды.

Надо было поддержать разговор. Но вышло не очень. Как всегда, когда я нервничаю. Я ляпнула:

— А что? Давно дома не были?

Я чуть не треснула себя по лбу. Где еще ему быть, когда он не на работе?

— Эм… — Он улыбнулся одними губами. — Я имею в виду, что давно не готовил. Сам.

— А больше некому? Может, у вас домработница есть? — Ой, вот кто я такая, чтобы спрашивать об этом.

Слава богу, он только кивнул и стал есть. Я принялась отодвигать пюре от горошка. Когда я закончила с мясным жаркое, на тарелке лежали три красивые горки. Я стала давить горошины одну за одной — так их есть удобней, — как услышала «Кхм».

Дмитрий и Олег с любопытством наблюдали за моими усилиями.

— Интересно. Вы, оказывается, не только документы… сортируете, — заметил босс.

— Не могу есть, когда все лежит в кучу.

— Ага. — Он поставил локти на стол, сложил руки в замок и положил на них подбородок. — Что за обстоятельства вынудили вас опоздать? У вас в анкете сказано, что вы не замужем и детей у вас нет.

— Ну. Это правда. Я даже не собираюсь. Так что я действительно готова работать сверхурочно.

— Похвально. Но что же за обстоятельства?

— Они связаны с моим папой. — Я замялась, не зная, рассказывать или нет незнакомым людям. Но мне с ними еще работать, так что… — Если, не вдаваться в подробности. Он сейчас в одной клинике. Мне нужно было уладить дело.

— С ним все в порядке?

— Он… он инвалид.

Дмитрий нахмурился.

— Но за ним хорошо ухаживают! — Я поспешила сунуть в рот вилку с пюре. Нужно было скорее перевести тему. — По правде сказать, я удивилась. И я беспокоилась. Что вы не видели меня лично.

— Почему?

Я поджала губы. Нервозность все усиливалась, и стало ясно, что сейчас меня понесет. Я ведь правда жутко болтливая.

— Потому что… Знаете, иногда в человеке может что-то раздражать. Какая-то мелочь. И тогда работать с ним становится невозможно. Я по себе знаю. Один раз я не сработалась с начальницей на вузовской практике. Хотя ведь добрейшая женщина! Мою подругу уволили, потому что начальника раздражал ее тембр голоса, — я хихикнула. — Ой, простите.

Наверное, я сидела пунцовая, как помидоры в моем салате.

— Меня ещё беспокоит, что я не очень подхожу к имиджу компании.

Дмитрий окинул меня взглядом.

— Не понимаю.

Олег поддакнул ему.

— В договоре сказано, что внешний вид должен быть официальным и строгим. Достаточно ли я соответствую? Я бы хотела… подходить полностью. Мне очень нужна эта работа.

— У меня нет вопросов к вашему внешнему виду. И с обязанностями вы пока справляетесь.

— О. Хорошо.

— Знаете, Валерия, вы придумали к себе больше требований, чем есть на самом деле. Я еще не так сильно зазнался и начистил корону, чтобы докапываться до тембра голоса подчинённых.

Я рассмеялась, таким абсурдным мне это показалось — увольнять за родинку на носу или вроде.

— Дима самый лояльный начальник, — сказал мне Олег. — Поверьте, Лерочка.

Я поморщилась: когда я успела стать «Лерочкой»?

Дмитрий весело хмыкнул.

— Не знаю, что вы успели прочитать о компании или обо мне и моих компаньонах… — Внезапно в конце у него сел голос. Он кашлянул, отпил из стакана. — Но я, мы… обычные люди. Просто нам повезло написать удачное приложение для смартфонов и продать дорого. Мы начинали в общежитии университета. Я еще помню, как это… жить в нужде. Искать, где заработать больше. Так что, Валерия, я не из тех начальников-самодуров, о которых ходят легенды.

Мелькнула мысль, что дело не в ретуше — он правда симпатичный. Даже привлекательный.

— Да, — кивнул он. — Я не стану придираться. Но это не значит, что я поощряю панибратский стиль общения с сотрудниками. Дистанция нужна, вы согласны?

Я кивнула. Он пододвинул к себе тарелку с котлетой.

— Но и обращаться с коллегами, как с роботами я тоже не стану. Если вы попадете в сложное положение, пожалуйста, обращайтесь.

Ох. Это было так по-человечески, что в груди разлилось тепло. Но тут же кольнуло под ложечкой — не рано ли? Мало ли что скажет начальник.

— Спасибо, Дмитрий Олегович, — поблагодарила я вежливо.

— Можно просто Дмитрий.

— А я Олег, — вставил Олег. Как будто я не знала.

Дмитрий покосился на него. Тот пожал плечами: «что такого?».

На такой приятной ноте мы продолжили обедать.

Глава 4

Дима

Оказалось, что моей секретарше двадцать семь. Из ближайших родственников только отец. Показательная графа о высшем образовании с красным дипломом, хорошие рекомендации. По тому, как она навела порядок в делах, было ясно, что педантичная. Улыбка растянула губы, когда я вспомнил с какой дотошностью, она накалывала горошек на вилку — терпения ей не занимать, уж точно.

Но впереди, если компания не начнет разваливаться, разъезды, перелеты. Выдержит ли она? Вот прежняя уже из-за возраста не смогла.

И так вышло, что именно сегодня Валерии выпало первое испытание — мы собирались работать допоздна.

Время было семь, когда девушка заглянула в мой кабинет.

— Извините, Дмитрий Олегович, могу я узнать, до скольки планируете работать?

Я прикинул: работы уйма.

— Часов до… — Я посмотрел на стопку коносаментов в руках Олега, тот закатил глаза. — До одиннадцати точно.

— До одиннадцати?! — воскликнула Валерия.

— После пяти у вас оплата по полуторному тарифу. После девяти в двойном. Не волнуйтесь.

На ее лице воцарилось выражение смятения. Она явно что-то имела сказать.

— Что-то случилось?

Она помялась.

— Я договорилась сегодня приехать в клинику к отцу, чтобы поговорить о его лечении. Я могла бы съездить и вернуться в офис, — быстро добавила она.

— Хорошо. Я вас отпускаю. Только завтра приезжайте к восьми. — Она вышла. Я вернулся к делу. — Ладно, Герман, что ты там сказал про тот ЖД тупик?

Но Олег перебил:

— Скромная девушка твоя секретарша, да Димас?

— Оставь ты уже ее в покое.

— Ты слышал. Она папу лечит.

—И что?

— А то, — изогнул бровь Олег, — что я считаю план с женитьбой и опекой возможным. Это лучший вариант! Дима, твоя фиктивная жена сидит за этой стенкой. — Он ткнул пальцем в темный силуэт девушки.

— Рехнулся? — Я повернулся к Герману, ища поддержки. — Поддержи, Герман. Как ты сказал? Жениться — не шаурму купить.

Но он прищурился, пощипывая нижнюю губу, как делал это всегда, нащупав выгодный вариант.

— Ну что сразу шаурму…

— Да вы оба прикалываетесь!

Олег пихнул меня в плечо.

— Лиза все равно тебя бросила, никто не станет возмущаться. А к подставной жене надо отнестись, как к сотруднице, — уверенно заявил он. — Надо только составить контракт так, чтобы после развода она получила отступные в качестве зарплаты и никаких претензий.

Я обдумал. Какие еще варианты? Ноль! Так почему не рассмотреть такой?

— Допустим, про контракт я не имею возражений. Но кто станет женой? То есть почему секретарша?

— Тогда попроси Клаву! — дерзко бросил Олег.

— Клаву? Она же, как витринный манекен! Даже не представляю, как бы разыграл с ней супруга.

Олег шумно выдохнул.

— А с этой? Сможешь?

Я задумался.

— А она? В эту игру надо играть вдвоем. Нет. А твоя сестра, что?

— Она беременная! И чем плоха секретарша? У нее мотивация благородней, чем у Клавы. У нее папа болеет.

— Димон. Ведь правда, — задумчиво протянул Герман. — Олег так-то дело говорит. Очевидно ей нужны деньги.

— А как это будет выглядеть? Вот так резко раз и жена появится?

— А что такого? — начал Олег. — Да, никто не знает, когда она появилась в твоей жизни, но это же нам на руку. И даже то, что Лиза бросила тебя. Бросила из-за твоего увлечения секретаршей. Бывает сплошь и рядом.

— Да ну! — Из меня попер сарказм.

— Распишем вас задним числом. Найдем маленький ЗАГС, заплатим.

— Ого. И как давно я женат?

— Ровно столько, чтобы опека отдала ребенка.

— Вы хотя бы представляете, как это будет выглядеть для Валерии?!

— Деловое предложение. И только. Лучшее в жизни. На работу будете ездить вместе и с работы. Еще и денег получит.

Герман поддакнул.

— Ты же не оставишь девчонку в приюте?

Черт. Я стиснул кулак. За стеной я видел силуэт девушки. Сейчас она возьмет вещи и уедет. А время не ждет.

— Хотя бы спроси, — шикнул Олег. — Подвези до клиники. Проведи разведку.

— Ладно! Загнали в угол, — бросил я и ринулся к двери.

***

Лера

Я почти вышла, когда дверь кабинета распахнулась и чуть не ударила меня по носу. Я вскрикнула.

— Простите! — Дмитрий схватил меня за плечо.

— Все в порядке. Сама виновата. Оставила рюкзак на бюро.

— Просто это плохая идея поставить стол у двери, — пробурчал он виновато. — Эм, Валерия. Я подумал…

Над его плечом возникла голова Олега. Какой он все же высокий — громоотвод просто.

— Дима вас подвезет. Да, Дим? — Он подбадривающе похлопал Дмитрия по плечу.

Я опешила. Отказывать начальнику невежливо. Но чувствовать себя обязанной тоже неприятно.

— Мед Центр не близко. Зачем вам отрываться от работы? Я возьму такси.

— Ничего, — сказал Олег, как будто он решал на самом деле. При этом Дмитрий нахмурился. — Мы поработаем за Диму.

Дмитрий при этом снял с вешалки свое пальто и мое.

— Валерия, чисто как компенсация за сверхурочные. — И открыл дверь.

Черт. Приперли к стенке.

— Ладно. Хорошо.

Внизу ждал огромный внедорожник. Дмитрий открыл передо мной дверь, смутив просто донельзя. Я забралась внутрь. Я ждала, что босс поедет рядом с водителем, но он подсел ко мне.

— Какой адрес? — спросил он.

Я назвала. Машина тронулась. внутри приятно пахло, а кожа на сиденье согревала, но было не по себе. Волнение охватывало все сильнее. Чем я заслужила? Сначала обед. Теперь поездка. И все за один день. Хотя, ладно, он же сказал, что не самодур, и что компенсирует просто.

— Итак, Валерия…

Я развернулась к Дмитрию, вскинув брови — так по-деловому это прозвучало.

— Вы не замужем?

Показалось, что слышалась. Я ждала любой вопрос, но только не такой!

— Н-нет. С момента трудоустройства ничего не изменилось.

Он быстро уставился перед собой. Казалось, он чем-то сильно смущен.

— Собираетесь? — спросил он затем.

Я моргнула.

— Нет. Мне надо работать, — ответила я честно.

— Чтобы оплачивать уход за отцом?

— Да. Но больничные мне не понадобятся! — Лучше сразу объяснить. — Папа на круглосуточном уходе. Он практически живет в клинике.

— А что с ним?

— Он… болеет. — Я выдохнула. — Папа прикован к постели, — произнесла я чуть слышно — голос подвел меня.

— Соболезную, — сказал Дмитрий.

— Честное слово мои обстоятельства не помешают мне работать.

Он нахмурился.

— Вы же помните, что я сказал про роботов?

На этом допрос кончился. Вскоре автомобиль остановился возле Центра. Дмитрий опустил стекло на окне и выглянул.

— Хороший Центр судя по всему. Дорогой?

— Зато уход профессиональный.

Я собралась попрощаться с ним, но он вдруг положил ладонь на мою руку.

— Валерия, а вы… Очень нуждаетесь в деньгах?

Вместо того, чтобы ответить я уставилась на его кисть, недоумевая. И сразу подумала, что дальше он положит ее на мою коленку.

О боже! Юлька была права!

Но нет. Бред какой… Вот так прямо с места в карьер приставать решил? Я же не презентабельная. Если только… Да он решил поиздеваться, что ли?

Я отдернула руку.

— Что вы… Я была о вас лучшего мнения!

Его лицо вытянулось.

— Что? Господи! Это не то, что вы подумали!

— А что я подумала?

Он замер. Его взгляд метался по моему лицу. Вдруг он закусил нижнюю губу, весь напрягся.

— Я спрашиваю, потому что хочу предложить вам работу. Помимо должности секретаря.

Я сложила руки на груди.

— Какую же?!

Дмитрий нервно потянул узел галстука.

— Мне нужна помощница… особого плана. Очень… личного характера помощница. Такая, которая будет со мной не только на работе, но и дома.

Прозвучало почти как свадебная клятва «в болезни и здравии».

— О чем это вы?

Он как-то затравленно посмотрел на меня. Затем удрученно выдохнул.

— Ладно. Забудьте. Вы сочтете меня сумасшедшим. Или хуже…

— Что может быть хуже?

Он поглядел искоса, словно и правда решал — что может быть хуже.

— Мы можем узнать, — сказал он наконец. — Хотите?

Мне стало любопытно.

— Вы сейчас говорите, как продвинутый шарлатан, Дмитрий Олегович.

Он ухмыльнулся. Я потерла ладонь, которую он трогал минуту назад. Он смотрел растерянно, почти по-мальчишески. Или я совсем ничего не понимаю в людях, или он правда не хотел меня обидеть.

— Ладно. Говорите.

Глава 5

Лера

Дмитрий попросил водителя выйти, закрыл окно. Он провел ладонью по волосам, как бы собираясь с духом.

— Предложение касается компании. И да, по сути я предлагаю вторую работу. Довольно щекотливую. Но не в смысле интима. Она щекотливая, потому что, вероятно, немного противоправная.

Я вся напряглась.

— Это хуже сумасшествия… Лучше сидеть в палате, чем в камере.

Он приподнял бровь, и как будто хотел улыбнуться.

— Я расскажу, что стоит на кону. Тогда вы решите точнее псих я или как. Мои друзья погибли три месяца назад в аварии. Вы видели их фото в приемной. Семен и Ольги Пороховы. — Он сделал паузу. Я кивнула. — Они владели половиной компании. И эта половина перешла по наследству их дочке. Ей всего одиннадцать. Сейчас она в службе опеки. Семен и Ольга были сиротами. Девочку некому забрать. И я… не могу, потому что я одинокий мужчина.

— И?

— Мне нужна фиктивная жена.

Ах. Вот о чем говорили этим утром Олег и Герман, когда я ехала с ними в лифте.

— Вы хотите забрать девочку под опеку.

— Да. Но мне надо жениться для этого.

— О… Ужасно. В смысле. Что мужчин подозревают во всяком. И девочку жалко.

Он молча и выжидательно смотрел на меня. Как будто ждал чего-то…

— Валерия, вы не поняли?

— М?

— Я предлагаю вам контракт, — продолжил он, понизив голос. — Фиктивный брак. На полгода, год. Вы получите щедрую зарплату. А я получу право взять Еву к себе.

Я моргнула раз, другой. В голове крутились обрывки мыслей. Фиктивный брак. Ребенок. Деньги.

Вдруг я прыснула со смеху.

— Контракт на фиктивный брак? Это пранк? Вы придумали с Олегом посмеяться надо мной?

— Никаких шуток. — Он действительно выглядел серьезным. — Сколько вы хотите? Посчитайте годовое содержание для отца и накиньте половину сверху. Как вариант. Идите в клинику, возвращайтесь, и дайте мне ответ.

Он открыл дверь, вылез и подал мне руку. Я как во сне вложила свою ледяную ладонь в его теплую, вылезла. Развернулась и на деревянных ногах торопливо зашагала в клинику.

Брак, договор, деньги… Каждое слово билось в уме, вторя моим торопливым шагам.

Нет. Бред какой-то. Должно быть, я сплю.

И вообще — почему я?!

У него что, нет подружки? Подружек? Богатый и явно же не урод. Пф! Он точно решил меня разыграть.

Я обернулась перед тем, как войти. Дмитрий говорил с водителем. Уезжать он, похоже, не собирался. Я выдохнула через сомкнутые губы, как на йоге, чтобы успокоиться. Думать надо о другом.

На ресепшен вызвали сиделку, которая следит за папой. Ольга Леонидовна вышла как обычно, сунув руки в карманы медицинской рубашки. Мы поднялись в палату, по пути обсудив состояние папы.

— Врачи хотят провести осмотр сосудов, — наконец сказала сиделка. — Возможно у него тромб.

Я ощутила укол страха.

— Тромб!

— Не волнуйтесь. Если давление сильно не скачет, он вне опасности.

— А если найдут?

— Проведут стентирование. Это простая процедура.

Мы зашли в палату. Папа выглянул поверх газеты.

— Лера!

— Ой, пап, ты еще газеты читаешь?

Я чмокнула его в щеку, почему-то прохладную. Посмотрела на окно — открыто.

— Ты не замерз?

— Нет. А что мне читать вместо газет?

— Я удивлена, что они еще существуют! — сказала я, усаживаясь на край койки.

— Ты же знаешь, всякие телефоны не для моих глаз.

Нас перебила Ольга Леонидовна, сказала, что за врачом пошла. Папа потрепал меня за руку.

— Снимай пальто. Или что, правда, холодно? Закрой окно.

— Меня начальник привез. И он все еще здесь. Ждет.

Папа округлил глаза, приподняв побелевшие за последнее время брови.

— Начальник? Из твоей компании, куда ты устроилась?

— Да. Он меня подвез в счет сверхурочных.

Теперь папа нахмурился. Уже предугадав, что он скажет дальше, я поспешила опровергнуть его опасения.

— Это на один день, пап. Завтра собрание инвесторов просто. И потом… Врач говорил, что надо купить немецкие лекарства? Ну, чтобы давление нормализовать. Вот я и подработаю.

— Это ж дорого, — покачал головой он. — Не надо, Лер. Сейчас вот пенсия придет, ты на нее купи.

В этот момент в палату вошла Ольга Леонидовна в сопровождении врача. Он представился, сказал, что он кардиолог.

— У лежачих больных такие проблемы с сосудами, скажем так, обычное дело. Препарат, который я предлагаю, действительно эффективный в воздействии на холестериновые бляшки.

— Все это здорово, доктор. Мы не отказываемся. Сколько стоит.

Папа начал было возражать, но я цыкнула на него.

— Три тысячи евро.

Я закусила губу — по чем там евро? Полезла в телефон посмотреть, но врач, врач, заметив мою заминку, подсказал:

— Это почти двести пятьдесят тысяч рублей. Стентирование мы проведем, но, смотрите, проще предотвратить появление нового тромба.

Конечно. Он прав. Лучше профилактика, чем бороться с последствиями.

— И сколько у нас времени, чтобы принять решение?

— Три-четыре дня. Чем быстрее начнём, тем лучше.

Я перевела взгляд на отца — он смотрел на меня с беспокойством, чуть прищурившись. Пенсия у него хорошая. Если сложить с моей зарплатой…

— Я могла бы взять кредит и быстро его отдать.

— Лер, — начал папа, — не надо. Я не хочу, чтобы ты залезала в долги. Доктор, есть какие-то аналоги российские. Неужели, мне как сотруднику МЧС, пострадавшему при исполнении, квоты не положены?

— Разумеется, Игорь Степанович. Только очередь длинная.

Я подскочила побыстрее и пожала врачу руку.

— Мы согласны! Не слушайте папу. Нам нужно лекарство.

Сиделка и доктор вышли.

— Лера! — с укором покачал головой папа.

— Пап, я найду деньги, — поспешила утешить я. — Ты только не переживай. Я тебе говорю, мне Грачев зарплату сто тридцать тысяч поставил!

— Да. А еще надо заплатить за мое содержание здесь, самой на что-то жить и за школу вождения доплатить.

— Подождет школа. — Я поднялась, поцеловала отца в лоб. — Все равно машины нет.

— Береги себя, дочка, — сказал он, и в голосе его послышалась та самая отцовская тревога, знакомая мне с детства.

Я вышла в коридор. Может, Юльке позвонить? Спросить у нее?

А что спросить? Денег взаймы?

Вдобавок, глупо рассказать про предложение, когда Дмитрий явно хотел бы оставить это в тайне. Или что?

Я прошла по коридору к окну, выходившему на парковку. Босс по-прежнему ждал меня. Он ходил взад-вперед у автомобиля, шофер курил в сторонке. Вдруг Дмитрий остановился, вскинул руку к голове, сжал переносицу, затем снова принялся ходить.

Ему не по себе, — догадалась я.

Еще бы!

Что он вообще за человек, кроме того, что я слышала в разговорах сотрудников и видела на портрете?

Я полезла в интернет. Официальная страница «Гранд-Инвест» явно была написана пиарщиком: я не узнала ничего нового. Зато нашла страницу босса в ВК. Закрыто. И в друзьях всего десять человек. Вот тебе и миллионер.

Черт. Практичность во мне твердила, что не надо гнать коней. Я же не дурочка, я знаю прекрасно, сколько денег уходит на отца. И он не знает, но я все еще гашу кредит на образование.

Хотела бы я вернуться к тому образу жизни, пусть даже на несколько месяцев? Триста тысяч ведь сумма смешная в сравнении с остальными долгами. И вдруг я так и ахнула — а дадут ли мне эти двести пятьдесят при такой кредитной истории? В микрозайм я точно не пойду!

Дмитрий опять принялся расхаживать. Как будто речь репетировал. А может, так и было.

Ладно, что тут думать? Я ведь уже решила…

Я запахнула пальто и пошла к лифту, намеренная выслушать предложение моего босса.

Глава 6

Дима

Не ждал от себя, что возьму и выдам предложение, как есть. Просто в тот момент думал больше о Еве, что ребенок один в чужом месте.

К моменту, когда мерить парковку шагами уже надоело, вернулась Валерия. Она остановилась в паре шагов и поглядела, сузив глаза.

— Итак, — сложила она руки на груди, — давайте, еще раз, Дмитрий. Вам нужна жена, чтобы опека отдала вам дочку компаньонов.

— Верно.

— И вы затеяли это, чтобы получить ее долю?

Вот, блин. И правда, все может выглядеть как расчетливая операция по захвату акций.

— В первую очередь я спасаю Еву от детдома. Она мне, как племянница.

Она недоверчиво кривила губы.

— Как же я это проверю? Я не хочу участвовать в вашей… эм. Не афере, но как бы назвать? В этой сделке. Если ребенок пострадает.

Я вскинул брови: а она не промах. Осторожная и… Не алчная? Предложение о деньгах и спасении отца не дало ей забыть, что речь о ребёнке.

— Мы можем поехать в службу опеки. Вы познакомитесь с Евой, и она сама скажет. Только… Она молчит.

— В смысле?

— Она все еще в шоке после смерти родителей. И ни с кем не разговаривает. Даже психологи бессильны. Но она пишет записки.

Валерия явно погрустнела. Поразмыслила немного.

— Хорошо. Можно ехать сейчас?

Я кивнул.

— Тогда едем. — Она прошла вперед меня к машине. Я помог ей сесть и велел водителю везти нас в опеку. Валерия барабанила пальцами по рюкзаку. — И что, у нее совсем никого?

— Совсем.

— Ужасно. Я бы тоже не захотела разговаривать. Но, слушайте, я не видела новостей, что ваши компаньоны… друзья погибли. Как так получилось?

— Все верно. Моя команда по пиару получила задание придержать новость до последнего. А вернее до завтра, когда состоится встреча инвесторов. Ольга и Семен не успели подписать документ, по которому я мог бы распоряжаться долей от лица Евы. Потом бы ей исполнилось восемнадцать, она стала бы моим партнером.

Валерия закатила глаза.

— Сложно. Но примерно понятно.

Мы немного помолчали, пока она снова не принялась стучать пальцами по рюкзаку.

— И как вы это представляете? Ну…наш брак якобы. Что мне пришлось бы делать?

— Я пока над этим не размышлял.

— Но, как я понимаю, за нами бы следили специальные люди? Проверяли, как девочка живет.

— Сто процентов.

— Так, а если она проболтается… Если заговорит.

— О чем?

— Что я не живу с вами. И все такое.

И прикинул.

— Значит, вам пришлось бы переехать ко мне.

Она распахнула и без того огромные глаза.

— Еще чего, — фыркнула она.

— А что? У меня в квартире двести тридцать квадратов…

— Сколько? — засмеялась Валерия, явно не веря в услышанное. — А это точно квартира?

— Двухэтажная. Мы на работе будем видеться чаще, чем в моей квартире.

— А девочка? Одна будет?

— Я позову свою маму. И можно нанять няню.

Она как будто удовлетворенно кивнула.

– А вы всё продумали.

— Я продумал только свое опекунство. Но понятия не имел, что мне понадобится жена.

— Кстати об этом. Может, вы на своей девушке женитесь? — Она скривилась, когда я помотал головой и объяснил, что нет у меня подружки. — На бывшей?

— Валерия, тогда бы это уже не было деловым предложением. Это было бы оскорблением. Есть ведь разница? Просить по-деловому вас или по-деловому ту, с которой чувства…

Мы свернули с автострады. Я выглянул в окно — подъезжаем. Затем повернулся назад лицом к девушке. Она резко отвернулась, но я успел заметить выражение удивления на ее лице.

В службе опеки уже кончились приемные часы, но я позвонил специалисту, и меня пустили, как единственного знакомого человека. Поднимаясь по лестнице следом за дежурным, я обдумывал, что сказать Еве, как Валерия потянула за рукав пальто.

— Как вы меня представите? — шепотом спросила она.

— Просто Лерой. Можно?

Нас оставили в приемной. Валерия присела на скамейку, встала, потопталась, снова села.

— Вы нервничаете?

— А вы? Нет? — прошептала она.

— Вы же хотите узнать друг я девочке или нет. Чего вам бояться?

За закрытой дверью раздались шаги. Вот она открылась, а у меня сердце дрогнуло и сжалось от жалости, когда из-за спины дежурного к нам вышла Ева.

***

Лера

Девочка выглядела бледной и вялой. Мне стало не по себе. Она казалась совсем худенькой — футболка и спортивный штаны сидели свободно и выглядели мятыми. Светлые волосы были заплетены в косу, но та вся растрепалась. Увидев Дмитрия, она улыбнулась жалкой улыбкой.

— Привет, Ева. Как ты? — сказал Дмитрий и подал ей руку.

Проходя мимо, Ева глянула на меня, нахмурилась. Затем взяла его руку и дала обнять себя — короткие, просто вежливые объятия. А я увидела, что из кармана штанов у нее торчит маленький блокнотик и обкусанный карандаш.

— Позовете, — сказал служащий и скрылся за дверью.

Дмитрий с девочкой сели на скамейку напротив.

— Ужинала?

Она покачала головой.

— А что? Не хочешь? — Дмитрий явно старался говорить в обычном тоне.

Ева пожала плечами. Тогда Дмитрий указал на меня.

— Я привел Леру познакомиться с тобой. Она… моя подруга и хочет у тебя кое-что узнать.

Я встретилась взглядом с Евой. Она оглядела меня с ног до головы и вопросительно уставилась на Диму. Он нервно поскреб макушку.

— Ты еще хочешь поехать жить ко мне? Лера тоже хочет знать. Знать, что ты и я, что мы друзья. Просто она будет жить с нами и хотела бы с тобой также подружиться.

Но его слова даже не заставили ее пошевелиться. Она безучастно глядела в пол.

Как же я ее понимала! Мама ушла, когда мне только исполнилось тринадцать. Но у меня остался папа и бабушка. А у девчонки никого.

Я оставила рюкзак на сиденье, подошла к Еве и опустилась на корточки.

— У меня тоже умерла мама. А папа в больнице. Представляю, как тебе страшно и больно. Еще это место такое, наверное, чужое, да?

Девочка поджала губы.

— Ты бы хотела жить с дядей Димой? Или останешься тут?

Наконец я привлекла ее внимание. Она вытащила блокнот и нацарапала карандашом: “Не хочу тут жить”.

Значит, он действительно ее друг. Я встала на ноги.

— Я подожду вас на лестнице, Дмитрий Олегович.

Я оставила их поговорить. Сама стояла на лестничном широком пролете, пялясь в плакаты, призывающие к усыновлению или удочерению.

Значит, Дмитрий не врет. Да и не похож он на дельца в худшем смысле слова. Обычный, эм, мужчина. Да и девочке лучше с кем-то знакомым, чем вот так. Уж не знаю, какие сейчас приюты и детдома, даже не знаю разницы между ними, но думаю, ребенку, который жил в любящей семье одинаково неуютно будет в любом месте. Пусть даже этот ребенок страшно богат и за ним будет следить пуще, чем за яйцом.

Дверь хлопнула. Дмитрий остановился, потер шею сзади.

— Ну, как? — спросил он.

— Вы не похожи на злодейского злодея, который ради денег забирает ребенка. Да и ребенок вроде рада.

— Так. И?

— Я бы помогла. И деньги мне нужны.

Он расплылся в улыбке, но я его оборвала жестом руки.

— Но смогу ли я? Что от меня потребуется? Приехать сюда и ворковать с вами в присутствии строгой директрисы? Или у психолога рассказать, как сильно люблю своего муженька и за что?

— Нам нужно будет пройти ШПР.

— Это еще что такое?

— Школа приемных родителей. Восемьдесят часов подготовки.

— Ого! Подождите. А сколько это?

— Почти два месяца тренингов и лекций. И в конце тест.

Два месяца... И почему я подумала, что отделаюсь проживанием в гигантской квартире?

— Как все серьезно…

— Очень, — согласно кивнул он. — Вот и представьте сколько все будет тянуться. А если еще жену искать… Ева тут год проживет. Компания развалится быстрее, — угрюмо пробурчал он.

— Компания? Она тут… А! — Я наконец сообразила. Осознала весь масштаб, так сказать! — Вот черт. Я вовсе не хочу остаться без работы! — вырвалось у меня громче, чем я хотела.

Мы уставились друг другу в глаза.

Какие еще нужны доводы. Я вздохнула.

— Согласна.

Он как будто с облегчением выдохнул.

— Значит, вы моя на два месяца и потом еще на полгода минимум.

Я замерла. Не потому что подсчитывала сроки. А оттого, что он присвоил меня. Мужчина, которого я видела первый раз вживую.

— Надеюсь, это не превратится в рабство.

Он улыбнулся.

— Ну вы и шутница.

Я хмыкнула.

— Спасибо, Лера. И это. Зови меня Дима. Договорились?

— А то. И давай уже тогда на “ты”...

Я протянула ему руку. Он взял и крепко сжал. Его ладонь была чуть влажная: точно волновался. Рука как рука. Не миллиардера и не начальника. Просто мужчины, который так же боится не успеть, как и я.

– Надеюсь, у меня найдутся актерские способности.

– И у меня.

Так мы скрепили наш уговор.

Глава 7

Дима

Подписание контракта с Лерой я отложил на время после собрания инвесторов. Хотя, Олег с Германом поперли на меня единым фронтом: давай сейчас и точка. Но точку поставила Лера, сказав, что не будет подписывать бумаг, состряпанных на коленке.

Ну… молодец она. Еще один плюс в пользу того, что она обдумывает каждый шаг.

Уверенный, что нашел в ней лучшую сотрудницу на роль жены, я лег спать. Но как и бывало со мной, утром идея стала казаться фарсом. Как будто я накануне был пьян, а сейчас на трезвую голову обдумал.

Так я и сказал Олегу.

— Просто отключи голову, — посоветовал он. — Разве ты не испытываешь облегчения при мысли, что через десять минут войдешь в зал и заявишь, что всё по-старому? — Он затянул мой галстук и с силой хлопнул по плечам. — Соберись, гений. Главное что?

— На каверзные вопросы отвечать… — начал я, и вместе закончили: — я уточню этот вопрос.

Все были на местах, когда я вошел. Даже Лера. Он буквально сидела, занеся руки над клавиатурой, готовая заполнить протокол собрания.

Я еще не сел на место, как меня позвал один из инвесторов.

— Дима, надеюсь, ты нас сегодня не сильно испугаешь.

Формулировка подсказала, что новость все же дошла до некоторых.

— Паниковать не стоит, Лев Львович.

— Но нужно ли принести соболезнования?

Все разом повернули ко мне головы.

— Да.

— Значит, правда! — воскликнула жена Льва. — Авария, да?

Несколько минут ушло рассказать подробности, еще несколько, чтобы принять соболезнования. И вот подошли к главному.

— Что стало с их долями? — поинтересовался Лев.

— Они теперь принадлежат Еве. — Инвесторы зашумели. Пришлось встать, чтобы привлечь внимание. — Я в процессе получения опеки над ней.

Все смолкли. Лев откинулся в кресле.

— Теперь ты один управляешь компанией, — понимающе сказал он. — Что же… Надеюсь, ты не принимаешь опрометчивых решений. Все же когда, есть кому возразить, куда как лучше.

Олег помог:

— Мы будем работать в прежнем режиме.

Сказав это, я задумался. Если Еву отдадут мне, а точно ли я буду свободен в своем времени? Я еще даже не спрашивал маму, станет ли она помогать. А на постороннего человека оставлять ребенка неприлично, что ли…

После совещания, когда все ушли, я, Лера и Герман с Олегом сели за брачный договор. Лера попросила совсем смешную сумму. Вроде так ответственно подошла, но сумма совсем не практичная.

— Серьезно? Двести пятьдесят? Этого на видавшую виды иномарку не хватит.

— Мне на лекарства для папы. — Она скосила взгляд. — И авансом бы.

Олег, услышав, пристал к ней с вопросами. Оказалось, у Леры папа пострадал во время работы. Он бывший МЧСник.

— Его ударило плитой, когда он доставал людей из завала.

— Какая несправедливость, — как-то преувеличенно возмутился Олег. — Дима, надо дать девушке полмиллиона.

— Вы что! — воскликнула Лера.

Но приятель пустился убеждать ее, а потом принялся торговаться со мной о ее зарплате в качестве «жены». И чем дольше я его слушал, тем сильнее казалось, что он странно себя ведет. Слишком услужливо.

— Я не возьму больше, чем нужно. — Лера сложила руки на груди. — Давайте лучше подумаем, как будем вести себя на людях. Я вчера полночи не спала и поняла, что… — Она задумалась, глядя на меня. — Что всякие штучки любовные не мое. Тем более с начальником. Если честно, уже пожалела. и девочку жалко и понимаю, что мое рабочее место зависит от этой аферы.

— Так, и не надо бурных эмоций, — заверил я ее. — Мы вдвоем только в службу опеки ездить будем. И общаться с психологами и Евой.

Она округлила глаза.

— С психологами?

Герман тоже всполошился.

— Вот черт, — буркнул он. — Опасно. Или прокатит?

Олег за каким-то взял ладонь Леры в свои руки.

— Все поправимо, Валерия. Дим, составите анкеты и обменяетесь. Делов-то. Вот вы какие цветы любите?

Она выдернула руку.

— Горшечные. Знаете, парни, все это ерунда. Никто из вас не думает о главном.

— О чем же? — спросил Гера.

Лера посмотрела мне в глаза.

— Что нам грозит, если нас раскроют? — спросила она.

В зале повисла тишина. Олег переглянулся с Германом.

— Что нам грозит, если нас раскроют? Я… я не хочу сесть в тюрьму за мошенничество. Или хуже — потерять папу. Он не переживёт, если я вляпаюсь в историю. Я его единственный кормилец.

Я вдруг понял, что она действительно боится, а не просто «волнуется».

— Я всё возьму на себя, — заверил я. — Гера, пропиши в договоре, что Лера ответственности не несет.

***

Лера

Квартира действительно оказалась огромной. Борис, водитель, поставил мой чемодан, но я и думать забыла о вещах. Просто стояла и пялилась на окна высотой в пять метров и Москву за ними.

— Вот это да.

— Нравится? — Дима остановился рядом.

— Нет конечно!

Он вскинул брови. Я ткнула пальцем в окно.

— Это очень страшно! Зачем вам жить так высоко? И вы еще всерьез предложили мне поселиться на втором этаже…

Он засмеялся.

— На втором этаже окна меньше. И мы вроде бы на «ты». — Он подхватил мой чемодан и пошел вглубь квартиры. Я последовала за ним.

Кухня, обеденный стол прямо в гостиной. Даже камин. Ой ну окна можно понять, но вот это. Поднимаясь за ним по лестнице, я с высоты придирчиво оценила дизайн. Слишком хаотично. Кадки с цветами стояли как попало. То есть, очевидно, согласно замыслу, но будь моя воля, я бы все по линеечке выставила. Так я ему и сказала.

— Но это же скучно! — возразил он.

— Это удобно. Мыть полы по прямой быстрее, знаете ли. И ночью не запнешься.

— Угу.

Он открыл дверь и дал мне первой войти в комнату.

— Это как бы для гостей, — объяснил он.

Я уж не стала спрашивать сколько комнат здесь для одного человека. Зашла, осмотрелась. Кровать, шкаф. Стол для работы.

— Сгодится.

— И все?

Я уставилась на него, гадая, что его не устраивает. И только сейчас заметила, что на нем обычные спортивные штаны и футболка с принтом «Свобода или ничего».Мне стало весело. Я ткнула пальцем в его грудь.

— Это объясняет, почему вы не появлялись в офисе три месяца.

Он ухмыльнулся.

— Я просто в другом офисе работал. — Он поджал губы, хмурясь. — Может, еще комнаты посмотришь? Вдруг захочешь привезти больше вещей. Все же пол… больше полугода жить.

— Не будем загадывать так далеко. Тактика кажется занятной, но стратегия внушает опасения.

Дима посмотрел на меня со вздернутыми бровями, как будто первый раз видел. Я взялась за чемодан.

— Я переоденусь. А потом обсудим план.

Он кивнул, сделал шаг, но вдруг развернулся назад.

— А ты есть хочешь?

Я вошла в комнату.

— Я позабочусь о себе. — И закрыла дверь.

Глава 8

Лера

Я припала спиной к двери и тихонько осела на пол.

Вот зачем я ткнула в него пальцем? Такой жест… сверху. Будто я здесь главная. Еще и квартиру критиковала. Как будто я супер дизайнер. Два дня всего, как работаю при начальнике, а уже тычу ему и указываю. Отчитала, как школьника за прогулы.

Дурацкое стремление все брать под контроль. Еще мама говорила, что папино МЧС передалось мне по наследству.

Так. Надо успокоиться. И вести себя прилично. Дима всё решает. Не я.

Мне остается помнить об этом.

Поднявшись, я сняла пальто. В шкафу висела уйма плечиков. Отодвинув другую створку, я чуть на завизжала от восторга. Как упоительно наблюдать систему хранения от пола до потолка. Столько всяких полочек, ящичков, боже мой. Вот сейчас как всё рассортирую!

— А мне начинает здесь нравиться! — От удовольствия я закусила губу.

Разложив вещи, отправила папе сообщение. Ему на понедельник запланировали стент поставить. А у меня впереди выходные, и за два дня я должна запомнить хоть что-то о Диме, как о человеке. А еще точнее, как о моем… парне. Муже. Господи. До чего странно звучит.

Я напялила пижаму — футболку со штанами, накинула кардиган и пошла вниз. Шлепки по-дурацки скрипели на каменном покрытии в той части гостиной, назначение которой я бы назвала «обеденной». За длинным столом могло бы разместиться человек десять.

И о чем это говорит? У Димы большая семья? Или он компанейский? Или то и другое?

Дима стоял ко мне спиной у плиты. Я кашлянула. Он обернулся, оглядел меня.

— С комфортом устроилась?

— Ага. Шкаф отменный. Я, пожалуй, правда побольше вещей привезу. — От плиты потянуло чем-то жареным и аппетитным. — Что там?

— Отбивная из курицы. И макароны с поджаркой.

— Всего-то макароны? — Я уселась за кухонным островком. — В такой претенциозной квартире нужна паста и мраморная отбивная.

Вот. Опять ляпнула. И он справедливо поглядел исподлобья.

— Претен… что?

Мои уши зажгло.

— Извините. Я думала найти что-нибудь в холодильнике. Не хочу быть обузой.

Дима поставил передо мной тарелку.

— Ты собралась лазить в моем холодильнике?

По его лицу было не ясно: шутит он или всерьез.

— Не буду же я все полгода спрашивать на это разрешение?

Он рассмеялся.

— Чувствуй себя, как дома.

Вдруг зажужжал телефон. Я машинально сунула руку к своему в кармане кардигана, но оказалось, это телефон Димы. Он посмотрел на экран, нахмурился, скривил губы и сбросил.

Пока я отодвигала макароны от морковки, ему еще два раза позвонили, но он опять сбросил.

Я дождалась, пока он сядет.

— Что, Дмитрий Олегович, с чего начнем? Я имею в виду, как-то надо подготовиться, чтобы изображать супругов. Обычно люди встречаются минимально полгода и женятся, у нас столько нет, чтобы узнать друг друга.

— Нас будут учить, как общаться с Евой. А не пытать, правда мы… любим друг друга или вроде.

— Оно понятно. Я к тому, что… — Я отвлеклась на курицу, потому что мясо оказалось вкусное. — Боже, как сложно. Как вести-то себя? И потом, а почему бы им нас и не просканировать на момент взаимопонимания? Вдруг мы на грани развода. А что? Полно таких историй. Еще кредит за свадьбу не отдали, а уже разбежались.

Он задумался, вертя вилкой в воздухе, затем пожал плечами.

— Просто вспомни, как вела себя со своим парнем и сделай так же со мной. Ну, целоваться то есть не надо. — Он посмеялся. — Остальное не должно вызывать вопросы.

Я сглотнула, задержав на нем взгляд. Самое время поволноваться. Ведь вспоминать ведь мне особо нечего.

Он вдруг замер, заметив, что я пялюсь.

— У тебя ведь… был когда-то парень?

Я сглотнула еще раз. Был, конечно. И быстро сбежал, не выдержав моего контролирующего характера и необходимости считаться с тем, что я останусь привязана к отцу еще много лет. Сбежал и женился. До сих пор кредит выплачивает. Глупенький. А я предлагала просто расписаться.

— Так, что? — не вытерпел моего молчания Дима.

— Само собой у меня был парень. Что я? Не с Луны же свалилась.

Чёрт. Я встречалась недолго. И особой теплоты не выражала. Тяжело мне такое давалось. Муторно.

— Просто дело вот в чем. Я, как бы сказать, не особо там романтичная. Мне романтическая любовь непонятна, если честно. Я больше за платонически дружеский формат.

Дима сложил руки на груди, а я вдруг увидела татуировку на левом предплечье: надпись — я не разобрала, — и вроде бы птица.

— Отличный формат, — заявил он и потер подбородок, задумчиво глядя в стол. Затем посмотрел на меня. — Такой нам и нужен.

— Ладно. Лишь бы совпал с вашим… твоим. А то вдруг ты станешь изображать что-то, что заставит меня визжать. И вовсе не от восторга. Блин, слушай. Ты смотрел «Постучись в мою дверь»?

Он само собой покачал головой — с чего бы парню смотреть мелодраму.

— Там герои изображали парочку. Они подписали договор, где всякое телодвижение в сторону друг друга оговорили.

У Димы сделался несчастный вид. У меня мигом спина вспотела.

— Я много болтаю, да? — сдулась я в своем энтузиазме.

— Ты хочешь просчитать все досконально. А я даже не представляю, что тут можно предусмотреть, — объяснил он.

Я вздохнула. И правда, раскомандовалась.

— Да. Я часто не только стелю соломку, но еще и пообедать ей пытаюсь.

Он вскинул брови, явно не понимая.

— Анекдот такой есть. Ковбой упал с лошади и говорит: знал бы где упаду, подстелил бы соломы. А лошадь отвечает…

И тут Дима перебил:

— Ага. Заодно и поели бы, — закончил он и улыбнулся.

Я вдруг прыснула со смеху. Не ждала, что он знает. А может и от нервов. Он тоже засмеялся. Но улыбка быстро сошла на нет — его телефон опять зажужжал. Он недовольно поморщился.

Я попробовала заглянуть в экран: кого он игнорирует?

— Может, надо просто ответить? Или это журналисты?

— Если бы… — Он вздохнул. — Это Лиза.

— Лиза?

Он перевел на меня свой голубой взгляд, и после короткой паузы сказал:

— Моя бывшая.

***

Дима

Она позаботится о себе…

А, ничего, что я здесь хозяин?

Я потер переносицу. Не время бухтеть. Просто ей не по себе, что тут непонятного.

Пока грел ужин, Олег написал, что новость ушла в СМИ. Пишут в основном о «юной наследнице». И спрашивают, кто теперь управляет компанией, и как я собрался принимать важные решения, раз мой компаньон даже паспорта не получил.

«Скоро всё уляжется», — добавил в конце Олег. — «Найдут сенсацию крупнее».

Я почти положил телефон на сто, как он прислал еще что-то.

«Как там Лерчик?»

У меня брови на лоб полезли. «Лерчик»?

— Хм.

На самом деле в порядке вещей, что Олег ни одной девушки не оставит без внимания, но он никогда не вспоминает о них, только они исчезают из поля его зрения. Так что сейчас его интерес превысил обычные лимиты. Хотя… Он просто по делу спрашивает. Ведь так? Просто вот это «Лерчик»…

За спиной раздался шум — Лера спустилась. Мы сели ужинать. Ну, и болтушка она. Я понадеялся, что это из-за волнения она не умолкает и старается все предусмотреть.

Да и я бы поддержал разговор, если бы не Лиза.

Она уже трижды позвонила. Я знал её голос, когда она злится: он становился высоким и требовательным.И слышать его мне не хотелось ни сейчас, ни когда-либо еще. И уж точно не хотелось выяснить, что она хочет сказать. Меньше всего я хотел узнать, что ее жирная точка превратилась в многоточие. Я ведь не зря спросил ее, окончательный разрыв или нет. Сколько раз бывало: то ли ссора, то ли просто у нее настроение плохое. То ли бросила, то ли решила наказать временным уходом и молчанием.

И когда только всё испортилось?

— Может, надо просто ответить? Или это журналисты? — спросила Лера.

Я решил, что ей стоит знать о Лизе. Наверняка мои знакомые так или иначе вспомнят про нее. Чтобы избежать объяснений в будущем, я сказал, кто звонит.

— Думаю, она прочитала новости. Наверное поэтому и звонит. — Я сказал и понял, что нет. Она ведь знала, что Сёма с Олей погибли. Возможно, ей интересно, как я собираюсь управлять «Гранд-Инвест». Хотя, ей богу, не её дело. — Она разорвала отношения, так что не считаю нужным с ней общаться.

— А вдруг она в беде? И только ты можешь ей помочь, — предположила Лера.

Телефон зажужжал опять, и мы оба уставились на экран. И вдруг Лера взяла его. Я не успел остановить ее.

— Личный помощник Грачева Дмитрия, Валерия. Слушаю вас… — Пауза. — Он занят на совещании с коллегами. Да. Касательно компании. С Олегом и Германом, да. Да.

На часах шел десятый час. Зная Лизу, она представит нечто иное. В динамике я слышал ее приглушенный голос, но слов было не разобрать.

— Я передам. — Лера подала мне телефон. — Попросила перезвонить.

Я потер телефон экраном об футболку.

— Как легко у тебя получилось соврать. Даже не запнулась.

— Ложь, построенная на частичной правде всегда легче дается, — пожала она плечами. — План составлять будем?

Мы перебрались в гостиную. Пол холодил ноги, но включить подогрев я поленился, так что вместо него включил камин. Лера села на диван, достала телефон.

— Я в заметки буду записывать.

Я же выудил из кипы на журнальном столике листочек и ручку. Посмотрел на нее и поймал недовольное выражение: губы поджаты, брови приподняты.

— Что? Я потом красиво перепишу. Заодно повторю. Быстрее запомню. — Я постучал кончиком карандаша по лбу.

— Ладно. Главное не забыть переписать.

— Ты подкалываешь меня?

Она кажется покраснела, или это просто свет от камина.

— Жарко, — буркнула девушка и стянула кофту. Под ней была бежевая футболка с принтом «Гений властвует над хаосом». — Итак, что нас ждет? Ты сказал встреча с психологом.

— Да. Нас с Евой будут ставить в ситуации, которые могут возникнуть в жизни, и смотреть, как мы отреагируем. Скажем, что мы сделаем, если она станет объедаться конфетами. Или надолго уйдет гулять. Все есть в интернете, или спроси у Алисы.

Она закинула ноги на диван, затем полезла в телефон. А я воспользовался минутой разглядеть ее вот такую, одетую по-домашнему. Кажется, я уловил принцип ее стиля: бежевое, коричневое и побольше геометрии. Даже штаны у нее в клеточку. И только одно выбивалось — носки. Ярко-розовые с кошками, что ли.

— Теперь я вижу. Тренинг не для слабаков, — протянула она. — Знаешь, Дмитрий, я тебе расскажу правило моих родителей. Кто больше вкладывается, тот и рулит.

— Как это?

— Если мама больше времени тратила на меня — решала она. Если я жила летом у бабушки — решала бабуля. Папа дома сидит в отпуске? Значит, он босс. А главное, когда родители оба были дома, никто не пытался переорать другого. Да вообще не орали. Договаривались. Как тебе?

Я обдумал.

— Справедливо. Но это уже для жизни. А на тренингах, что делать? Договариваться?

— Ну, да. А у тебя как было?

— Ух. — Я улыбнулся, припоминая. — У тебя есть брат или сестра?

Оно помотала головой.

— А у меня три сестры и два брата.

Лера округлила глаза.

— Да ну!

— Мы жили в двушке. А потом еще старшая сестра родила и вернулась к родителям. Так что, видишь, моя квартира она хоть и претенциозная, зато вся моя. — Я рассмеялся, когда понял, что она точно покраснела.

— Мой дурацкий рот иногда открывается сам собой и из него раздается непрошенная критика. Извини.

— Да не заморачивайся. А рулила у нас мама. Она всё… — Я сделал паузу, подбирая слово, припоминая, как она по каждому поводу отдавала указания. Куда ходить, куда нет. Что делать, чего избегать. — Она нас контролировала. Я, если честно, это терпеть не могу.

— Что? — Лера как-то вдруг выпрямилась, словно прут проглотила.

— Когда мной рулят, — объяснил я. — Но маму можно понять. Она же мама. И как не усилить контроль, когда сын-балбес свалился с дерева и сломал руку.

Я показал ей предплечье, где под татуировкой спрятал шрам. Он длинный, даже дырочки от иглы при желании можно было рассмотреть. Лера подалась в мою сторону и склонилась так близко, что я уловил запах шампуня от ее волос.

— Так, мама была права? — подняла она глаза.

Я показал на свою футболку, на принт.

— Маму я люблю, но, если бы сидел под ее неусыпным бдением, мы бы тут сейчас не болтали. — Я откинулся назад на подушку. — Я запишу твое правило. Если Еву отдадут, пригодится.

— М, Дима… — позвала Лера и тон ее показался настороженным. Я посмотрел на нее. Она смотрела и правда с тревогой. Я ждал продолжения, но она молчала.

— Что?

И как назло перебило жужжание моего смартфона. И в этот раз я не смог игнорировать сообщение Лизы:

«И когда это ты успел жениться?!»

Глава 9

Дима

Вести переговоры, торговаться — это моё. Не потому что, я умею сбить цену или расписать будущее так, что только дурак откажется. Нет. Мне нравится находить подход к людям. Самые неожиданные пути. Кому-то интересно поболтать о своих детях, с кем-то мы вдруг обнаруживаем общее увлечение (пусть даже потом оказывается, что я не держал в руках кий и не стоял на доске для серфинга). Есть что-то притягательное в легком жульничестве.

Наверное, эта гибкость стала ответом на мамины контроль. Я достаточно терпелив к чужим причудам.

Вот и сегодня переговоры прошли на ура. А потом Герман пришел с договором для меня и Леры.

— Я нашел подходящий ЗАГС, — заявил он, закатывая рукава рубашки.

— И? Нас распишут задним числом, как ты предлагал?

— Нет. Ни к чему нам это. Распишитесь тихонько в эту среду. Врите, что встречаетесь давно.

Он подтолкнул ко мне папку и ручку.

— Но, Гера, я еще в апреле гулял с Лизой на рауте в клубе.

— Значит ври, что влюбился в Леру в мае. Бум-бам, искры, фейерверк. Где она, кстати?

— Обедает, может? — Я открыл и пробежался глазами по первой странице. «Ланцева В.И. в следующем именуемая Исполнитель». — Блин, Гер, ты что Леру так обозначил? Исполнитель. Почему не… партнер, хотя бы.

Он вылупился, как вчера родился. Я вздохнул.

— Смягчать формулировки не твоё, да?

Я стал листать дальше. Уяснил лишь, что при разводе Лера ни на что не претендует. И что обязана соблюдать конфиденциальность.

Кстати, о секретности.

— Знаешь, кто мне названивал все выходные? — Я встретился взглядом с любопытным взглядом приятеля. — Лиза.

Приятель театрально хлопнул себя по лбу.

— Да что ты! Никогда такого не было, и вот опять!

Я посмеялся, но почти сразу осекся.

— Она узнала про брак.

— Что?!

— Да. Как думаешь, от кого она узнала?

Герман заскрипел челюстью.

— Олег?

— Бинго. Других вариантов просто быть не может.

— Чертов болтун!

Я закрыл договор.

— Бабник. Не может без того, чтобы не начать болтать в компании хорошенькой киски. А Лиза, я уверен, снова наврала про точку в наших отношениях, и как обычно попыталась через Олега выяснить, страдаю я по ней или нет.

— Я его поколочу.

— Разрешаю.

В дверь постучали, я громко сказал, чтобы входили. Лера вошла в кабинет.

— Лера, ты больше так не стучись. Будет странно выглядеть.

Она засомневалась.

— Уверен? Все-таки надо разделять личное с работой. Я бы так поступила.

— Хм. Ладно. Поступай, как считаешь нужным. Подпишешь договор?

Она прошла к столу. Сегодня она пришла в блузке, юбке и зеленых колготках. Черт, вот не знаю, нужно ли что-то сказать по этому поводу. Многим известно, с какими девушками я встречался раньше. Как выглядит Лиза тоже. И Лера разительно выбивается из линейки.

Герман тоже не без любопытства разглядывал ее. Затем поджал губы, потер подбородок.

— Так, — начала Лера, — что это за сумма сногсшибательная? Я не просила.

— Это моя инициатива.

Она недовольно насупилась.

— Если все это вскроется, я бы хотела, чтобы сумма была адекватная.

— А что это изменит?

Ее щеки покрылись румянцем.

— Мне будет меньше стыдно. И судья не будет слишком строг.

Герман рассмеялся.

— Бросьте, Валерия. Я даже не представляю, что должно случиться, чтобы до такого дошло. Я все просчитал. И потом, Дима же сказал, что все возьмет на себя. — Приятель конечно приукрасил. В воскресенье он скинул мне полный расчет рисков. Было о чем волноваться. Было.

Я взял ручку и подсел к Лере.

— Как папа?

Она вскинула брови, губы приоткрылись, но она ничего не сказала, как будто я сбил ее с толку.

— А… Хорошо.

— Заказала препараты?

— Сегодня закажу, — медленно ответила она, моргая.

— Отлично. Когда сделают операцию, предлагаю заехать к нему. Познакомишь нас.

— Это не операция. Так, процедура.

— Когда дело касается любимых людей, даже царапина волнует, согласная?

Она улыбнулась. Я взял вторую ручку и протянул ей.

— Заказывай самые лучшие таблетки. Не жалей.

Несколько мгновений Лера держала ручку над бумагой, прямо над чертой для подписи. Наконец, закусив губу и вздохнув расписалась. Я тут же забрал документ и поставил свою.

— Свадьба в среду.

— Прямо свадьба?

— Распишемся, также как сейчас. Целоваться будем?

Она отпрянула.

— Что? Сейчас?

— В ЗАГСе. Но можно и порепетировать.

Я шутил, конечно, но она не поняла. Ее карие глаза прошлись по мне снизу–вверх. С большим сомнением. Потом взгляд задержался где-то в районе моих губ. Она словно раздумывала!

Я дико смутился.

— Об этом я не подумала, — сказала Лера.

А я подумал, что хорошо балбеса Олега тут нет. Ему бы понравилось происходящее. Он стал бы нас подбивать. Такое развлечение!

И вдруг Гера сказал:

— Для правдоподобности не помешает и поцеловаться.

— Ты что, Гер! Я не буду.

— Как, это, Дим, ты не будешь? Набил татуху, значит, «Идти до конца», а сам пасуешь?

Я невольно сжал предплечье и посмотрел на Леру. Она склонила голову с видом надвигающейся катастрофы.

— Представьте, что я та самая женщина-регистратор, — встал с места Гера. — Поднимайтесь. Ну.

Я послушался. Лера встала нехотя следом. Развернулась ко мне. Гера шлепнул себя по щеке.

— За руки возьмитесь. Если вы так будете вести себя на регистрации, это будет катастрофа. И не смотрите друг на друга как два напуганных зайца.

Лера потерла ладони об юбку и протянула ко мне руки. Я взял ее ладони. пальцы были слегка прохладные. Мои были не теплее. Никогда еще так не нервничал. Ужас. Хотя мог на вечеринках запросто целоваться на спор.

Она улыбнулась одними губами.

— Я могу закрыть глаза.

— Ты спрашиваешь?

— Предлагаю.

— Объявляю вас мужем и женой, — нетерпеливо объявил Герман.

Лера выдохнула, расправила плечи, и закрыв глаза, подняла подбородок.

А у нее красивая кожа, подумалось мне, прежде чем я склонился к ее лицу. Ее волосы пахли также как в первый вечер. На губах не было ни помады, ничего.

Я чмокнул ее в самый уголок рта. И так увлекся, что слышал только как колотится кровь в ушах.

И потому, когда отстранился так и замер от шока.

На пороге кабинета стояла Лиза.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Ваши сердечки и комментарии помогают книге подняться в рейтинге. Если нравится, поддержите, чтобы историю заметили другие читательницы ♥

Глава 10

Дима

— Что я только что видела? — произнесла она, вскинув руку и глядя в изумлении прямиком мне в лицо.

— Предсвадебный поцелуй.

— Так вы оба не шутили?

Олег позвонил ей и пригласил в ресторан, а Лиза отшила его. На что он сказал, что если она планирует вернуться ко мне, то зря, ведь я собрался жениться. Чуть не стою на пороге ЗАГСа. Потому она и спросила, преувеличив, «когда ты успел жениться». На что я ответил, что свадьба через несколько дней.

Лиза все же приехала выяснить что шутка, а что правда.

И не удивила ни капли.

— Дима?! — воскликнула она, ожидая, видимо, объяснений.

— Лиза!

Она обогнула стол, не преминув пихнуть Германа в спину, подошла и встала руки в боки. На ней были туфли на шпильке, черные колготки, обтягивающая юбка, а сверху куртка — оделась так, как мне всегда нравилось.

Я устало вздохнул: сколько раз мы это проходили.

— Познакомься, Лиза, это Валерия. — Я положил руку Лере на плечи, и они напряглись. — Лера моя помощница. Лера, это Лиза Градская. Дизайнер одежды.

Лиза, пыхтя носом, уставилась на Леру, и девушка отступила бы, но я не дал, приобняв уже по-настоящему.

— В среду мы с Лерой распишемся.

Лиза открыла рот. Затем закрыла, стиснув зубы. Подняв на меня сверкающие серые глаза, процедила:

— Все же ты и правда мне изменял. А ведь мы шесть лет были вместе.

— Он… — подала голос Лера.

Я стиснул ее плечо, потому она уставилась на меня непонимающе. Оставив ее, я взял Лизу под локоть и отвел чуть в сторонку.

— Шесть лет говоришь? Да. Довольно долго. Долго я пытался быть гибким. Терпел твои дурацкие разрывы отношений и возвращения.

— Будем выяснять отношения при них? — ткнула она пальцем сначала в Леру, затем в Геру.

— Нет отношений, Лиза. Вычтем время, которое провели порознь, если три года наскребем, и то ладно.

— Так это ты виноват.

— Я?

— А что я должна была думать или делать, когда все вокруг наседали на меня с опасениями, что ты так и не женишься никогда.

— Если бы ты считалась со мной, женился бы.

— А я не считалась? — чуть не взвизгнула она.

— Ты даже не вспомнишь, откуда у меня шрам.

Выражение ее лица резко изменилось с осуждающего на растерянное.

— Я помню, — произнесла он, но не уверенно.

Я кивнул, подначивая. Лиза облизнула губы.

— Ты упал.

— Само собой.

— Ты говорил в самом начале. Откуда мне помнить… Столько времени прошло! — Ее тон сделался недовольным и защищаюмся.

— Вот видишь. Зато твой… — Я коснулся пальцем шрамика на ее подбородке. — Из детства. Когда ты упала в песочнице, потому что поскользнулась на песке.

Она скривилась. Слез еще не хватало. А я их не терпел. Тем более таких вот натужных.

— Извини, у меня дела.

Я резко развернулся и сдернул пиджак со стула.

— Гера, проводи Лизу. А у нас с Лерой дела. — Я взял девушку за руку. — Где твое пальто?

— В приемной, — пробормотала она, глядя круглыми глазами.

Лиза отчаянно кинула мне в спину:

— Дима!

Но я поскорее закрыл дверь.

***

Лера

Когда мы уходили, Клава даже привстала из-за ресепшена. Кажется, она была в курсе, что бывшая Димы приехала не для того, чтобы спросить, как у него дела.

— Дмитрий Олегович, но ведь… — Я замялась, потому что он подал мне пальто, пришлось развернуться спиной и дать одеть себя. — Рабочий день еще не закончен.

— Ты в прошлый раз переработала.

— Вы же убегаете от своей девушки. Некрасиво как-то.

Мы уставились друг на друга. Затем Дима подтолкнул меня к лифту.

— Никакая она уже мне не девушка. Вперед. Герман ее надолго не задержит.

В лифте мы ехали не одни, а мне так хотелось сказать ему, что он поступил неправильно. Ну, поссорились, с кем не бывает. К тому же шесть лет встречались, и она такая красивая.

Нет, правда, у меня слова из головы вылетели, когда я поняла, что Дима встречался с такой модной и дерзкой девушкой. Короткая стрижка, белые волосы, а макияж… как с обложки журнала. Я тоже стараюсь стильно одеваться, люблю преппи, но у меня получалось всегда слишком правильно. А в Лизе чувствовался какой-то шик, спонтанность.

— Вы же ей не дали сказать. Оборвали так грубо, — сказала я ему, семеня за ним следом к машине. — Куда мы, кстати, идем?

— Обедать поедем.

Он усадил меня в машину — водителя не было, — так что Дима сел за руль.

— Лера. Ты можешь себе представить, сколько было бы проблем, скажи я ей, что брак фиктивный. Ты же не глупая. Подумай, как следует.

Если честно, я надулась. «Ты не глупая» это мягко сказанное «дурочка»?

Он свернул на главную, потом почти сразу съехал в торговый ряд и остановился у китайского ресторанчика. Заглушил двигатель. И вдруг громко выдохнул:

— Черт!

Провел ладонями по лицу, по волосам, и ударив по рулю, уставился перед собой.

— Она ревновала меня к друзьям. Даже хуже. К Ольге. И обижалась, что я уделяю ей мало внимания после их похорон. — Дима посмотрел на меня. — Что бы ты сделала, если бы твой парень обижался, что ты уделяешь время отцу?

Возмущение внутри стало угасать.

— Раз так… Думаю, я бы предложила разойтись.

— Вот я так и поступил.

— Но, Дим, ты же… Ну, ты уверен, что она всерьез так думала? Ну, расстроилась. Наверное, я бы тоже все время как на иголках себя ощущала, если бы парень, который мне очень нравился, шесть лет не делал бы намеков на совместное будущее.

— Ты ее из женской солидарности защищаешь?

— Возможно. А еще потому, что оформить брак с подружкой проще и не так опасно, как с секретаршей.

Он рассмеялся.

— Да. Но развестись с ней было бы куда тяжелее.

— А ты бы стал?

— Скорей всего. Ведь я не терплю контроль.

Меня укололо в солнечное сплетение. Ох, опять он про контроль.

— И как она тебя контролировала? — Думаю, не повредит узнать на будущее.

Дима, покривил губы, хмурясь.

— Как-то раз она устроила нам поездку за город. Был отель, катание на лошадях и яхта.

— Ого… круто.

— Она обещала, что это на три дня. А в итоге с нами поехал ее двоюродный брат с женой, и мы застряли на неделю. Я не нашел с ними общего языка. И у меня бизнес остался без присмотра. Так что, когда я вернулся домой, я был жутко зол. И предложил расстаться.

Я вытаращилась на него: какое же короткое у него терпение! Точнее, нет… Не так.

— Что же ты просто не взял и не уехал? Извинился, бы, объяснил ситуацию. Ведь не держала она тебя под дулом пистолета!

Теперь он вытаращился на меня.

— Но я же… — Глянул в окно, опять на меня. — Я же… Я хотел провести с ней время. И… она мне нравилась.

— Она красивая, это правда. Но, выходит, ты себя заставил остаться и потом взбесился? В чем ее вина?

Повисла минута неловкого молчания. А потом Дима рассмеялся.

— Получается, так? Да… Ох, Лера…

— Что?

— Уязвила меня.

Я испугалась. Мне вовсе не хотелось портить контакт, скажем так.

— Извини.

— Ничего. Дельное замечание. Как считаешь, мы сработались?

Я пожала плечами, а он вдруг протянул мне руку.

— Что это?

— Хочу пожать твою руку в знак благодарности. И, как считаешь, мы сдружились?

— Уже?

— А что? Только настоящие друзья могут сказать правду, глядя тебе в глаза.

Я посмотрела на его ладонь. За эти два дня я узнала, какой у него любимый цвет, что он ест, и что в любую погоду выходит на пробежку. Да и он узнал обо мне не меньше. Мы же правда обменялись анкетами. И теперь я стала свидетелем его личной драмы, если хотите.

— Что ж… — Я вложила руку в его ладонь. Теплую и немного шершавую из-за мозолей, и он сжал. — Да. Мы друзья.

— Здорово. Предлагаю отметить. Ты же любишь мясо в кисло-сладком соусе. Я правильно запомнил?

Я кивнула.

Он улыбнулся милейшей улыбкой, и мне стало дико приятно.

Вот только когда вышла из автомобиля, засомневалась: а только ли от того, что он помнит мое любимое блюдо? Ведь, признаться, я испытала кое-что еще в тот самый момент, когда увидела его рядом с бывшей.

Мне показалось, что я немного приревновала.

Глава 11

Лера

Пообедав, мы поехали к моему отцу. Идея мне не очень понравилась: как я представлю Диму? Не начальником, ведь? Зачем боссу знакомиться с семьей сотрудницы? Какое логическое объяснение придумать? А как женихом — совсем абсурдно.

Но Диму это не остановило, он тут же нашелся, как выкрутиться.

— Я скажу, что моя компания проводит социальную программу поддержки сотрудников. Сама подумай, Лера, опека наверняка захочет узнать о наших родных семьях. Что я скажу им о своем тесте?

Вот у кого язык без костей. Я даже поразилась.

— Вот ты жук! У тебя на все возражения есть отговорка.

По пути в клинику я спросила Диму, как его бывшая узнала про брак.

— Олег проболтался. Ты с ним будь осторожней. Он тот еще болтун. Будет убалтывать, пока не получит от тебя, что хочет.

Так. О чем это?

— Хм. Так у меня нет ничего. Что бы он он меня захотел?

Дима повернулся ко мне лицом и косо улыбнулся. Словно знал что-то, о чем я даже не догадывалась.

— Он твой приятель? Раз он общается с твоей бывшей.

— Да. Он и Герман. Они мои хорошие приятели. Герман ответственный. Ему можно довериться. Не зря же он спец по расчету рисков.

В общем-то, спросить было больше нечего. Я повернулась к лобовому окну, а Дима добавил зачем-то:

— И Герман женат.

— Ладно.

К пяти он привез меня в клинику, а стент должны были ставить в семь. Папа уже лежал в больничной пижаме и компрессионных чулках. И узнав, что мой босс тут, он запричитал.

— Что ты такое говоришь, Лера! Зачем он здесь? Когда я, как балерина в Большом.

Я оглядела его ноги — папа очень похудел. Ноги, как палочки, белели из-под больничной рубашки. Чуть слезы не навернулись.

— Пап, Дмитрий Олегович дал денег. — Я накрыла его одеялом. — На немецкие препараты.

Папа схватился за лицо. Его руки, когда-то большие и крепкие, ощутимо похудели, крепость ушла, но не до конца — он занимался с эспандером.

— Просто будь настоящим героем, какой ты есть. Все будет хорошо.

Я вышла в коридор и позвала Диму. Он поднялся со скамейки, а мое сердце глухо заколотилось, стало вдруг жарко. Ох, что я делаю. Вру отцу. И как этот жук так легко подбил меня?

Ах, ну что тут думать. Он вычислил мое слабое место — дочернюю любовь. И бил точно в цель. Что на подписании договора о браке, что сейчас, когда уговорил поехать в клинику. Я не осуждала его — он все же бизнесмен, вести переговоры и получать желаемое его работа. Лишь бы меня потом совесть сильно не грызла.

Дима остановился у порога.

— Можно?

Я моргнула — так сильно задумалась, — и сделал шаг в сторону.

Он вошел и сразу поздоровался. Папа по-мужски и бодро пожал ему руку. Они принялись знакомиться. Папа неустанно пытался вставить слова благодарности, пока Дима расписывал несуществующую социальную политику компании. В конце оба как будто остались довольны друг другом.

— Я буду ждать на парковке, — сказал Дима, уходя. — Прогрею двигатель.

Как только дверь за ним закрылась, папа шепнул:

— Какой молодой. Надо же. Я думал, ему полтинник.

— Ему тридцать пять. Вроде. Найди в интернете. Грачев Дмитрий. — Я чмокнула папу в лоб, а он потрепал меня за плечи. — Пойду подпишу документы на покупку лекарства. И деньги переведу. — И почти отстранилась, но папа удержал меня.

— Лерочка, скажи правду.

Тревога в его голосе ошеломила. Он смотрел хмуро и серьезно.

— Какую правду, пап?

— Он дал тебе что-то вроде кредита? Под зарплату?

Ах, вот оно что. Да. Я бы тоже засомневалась в том, чтобы миллионеры разбрасывались деньгами на своих сотрудников.

Я решила, сказать вроде полуправды.

— Нет, пап. Просто отпускные будут чуть меньше.

Но он не спешил отпустить.

— А он… ну… — Он как-то так вскинул бровь, будто намекал на что-то. — Без того самого?

— Чего?

— Без задней мысли?

Кажется, я дико покраснела, потому что щеки аж зажгло.

— У него есть девушка.

— Как будто кого-то это остановит.

Мне хотелось сказать: «Пап, это всё неправда. Он мне никто. Мы просто играем».

— Он нормальный, — отчеканила я.

Папа вздохнул, погладил меня по плечам.

— Ты у меня девочка хорошая, я знаю. С детства голова умная у тебя. Но ты… Не увлекайся.

— Да ты что!

Но вид его заставил поутихнуть, папа явно считал важным то, что хотел сказать.

— Будь он твой коллега, я бы слова не сказал. А так. Опасно это всё.

— Почему?

— Не знаю. Но сколько живу, еще ни разу не видел, чтобы начальник женился на подчиненной.

Я открыла рот, но ничего не сказала.

— Береги себя, дочка.

Дима

Знакомство с отцом Леры расстроило меня. Если что-то пойдет не так, и Лера пострадает… Черт, я себя до конца буду гнобить из-за затеи с фиктивным браком. А еще в друзья набился — совсем нехорошо.

Так, надо вздрючить Олега. И не только за то, что болтает, а еще и за то, что решил подбить клинья к Лизе, когда мое место еще не остыло. Герман прав, надо этого охламона женить побыстрее. Хоть на Клаве. Оба высокие и белобрысые — хорошо смотрятся вместе.

Приятель взял после десятого гудка.

— Да?

— Что? Боишься? — Я намеренно придал голосу грозный оттенок. — Правильно делаешь. Уволю тебя, штрафник.

— Да, брось, Димон! Ничего же не случилось!

— Да ну! Лизка приехала в офис и влетела внутрь прямо посреди поцелуя.

На том конце раздалось что-то между удивлением и сомнением.

— Зачем ты целовал Геру? — насмешливо выдал Олег.

— Шутки в сторону. Она стала выяснять отношения. Мне лишнее внимание ни к чему. — Я открыл дверь машины и полез внутрь. Сегодня вечером погода не баловала. — Я сильно подставлю Леру, если не выгорит. У нее папа совсем плохой. Он даже в коляске сидеть не может.

— Он инвалид?

— Олег! Прекрати!

Он сдулся и перестал поясничать.

— Извини. Но я же не сказал ей, что брак фиктивный. Нам даже нормально будет, если Лизка всем станет говорить, что ты женился. А то втихую женился, девчонку забрал, развелся. Это подозрительно!

Я обдумал. В целом, звучало логично.

— Ладно. Прощен. Пока что.

Из клиники вышла Лера. Порыв ветра чуть не сорвал с нее шляпу. Она схватилась за нее рукой, но теперь полы пальто подхватило. Смешные у нее колготки, конечно.

— Купите платье… — услышал я в трубку.

— Что? Прослушал.

— Я сказал, расписываться в среду в десять. Нужны паспорта и всё.

— А свидетели?

— Это лишь дань традиции. Не забудьте купить платье. Я позвал журналиста.

Я опешил.

— Зачем еще?

— Все-таки маленький анонс нужен. Поедем в рестик, там вас сфоткают. Статья будет маленькая. Что-то вроде «Истинное счастье просит тишины».

Я рассмеялся: вот кто настоящий жук!

И тут Леру совсем завертело. Шляпу все-таки сорвало. Я кинул телефон на сиденье и выскочил, чтобы поймать. Похоже, ливень все-таки будет, как обещали в сводке. Такие порывы!

— Брось ее, Дим, — донесся сквозь шум голос Леры.

Но я догнал шляпу. Жалко такой стильный образ рушить — шляпа же в тон колготкам.

Домой до парадной мы бежали уже под дождём. Мне заливало за ворот пальто, как бы я ни старался прижать его рукой к шее. Лерино пальто вмиг потемнело. В лифте она уже конкретно стучала зубами.

— Сейчас прямо сразу раздевайся, — велел я. У меня тоже легкий озноб пошел по спине. — А то простудишься. И никакого ЗАГСа не видать.

В коридоре она скинула туфли, и побежала, оставляя мокрые следы на покрытии. Я первым делом ткнул чайник, нашел какао — чтобы не только согреться, но и настроение поднять. У самого уже с брючин натекло. Так что пошел к себе — самому бы не простыть.

Дверь в комнату Леры была закрыта. Я стукнул два раза.

— Ты как?

— В норме, — раздалось глухо.

Моя комната соседняя к ее, а между ними — ванная комната, которую я отдал Лере в распоряжение полностью. Сам внизу мылся. Но сейчас ноги так застыли, что я едва пальцы чувствовал, и путь вниз по лестнице казался испытанием.

— Я погрею ноги в ванне? В твоей ванне. Или тебе самой надо?

Она не ответила. Я передернул плечами от мокрого ворота рубашки и пиджака.

У себя быстро разделся до белья, схватил полотенце. За дверью в ванную раздавался плеск воды — опоздал. Пришлось идти вниз. Пока спускался, взгляд упал на полки с вином — а не сварить ли глинтвейн или вроде? И уже в душе я решил, что идея отличная.

Я вылез из кабины и потянулся за халатом. Но крючок оказался пуст.

Вот черт. Понедельник же! И домработница взяла за правило стирать с выходных вообще всё, что не лежит на полке в шкафу.

Но я еще осмотрелся на всякий случай. Ничего не нашел. Ладно. Пробегу к себе по-быстрому.

Обмотав бедра полотенцем, я торопился к себе. Только бы Лера не вздумала выйти.

Но, как оно и бывает, сработал закон подлости.

Я ступил на верхнюю самую ступеньку, когда дверь в ее комнату стала медленно открываться.

— Лера! Не выходи.

— Что?

Она уже наполовину показалась, когда я крикнул:

— Я голый! — И в спешке прошествовал мимо.

Я успел заметить, как она от возмущения раскрыла рот — она все же меня увидела.

— Извращенец! — кинула она и захлопнула дверь.

Глава 12

Лера

Отлично. Первый парень, которого я видела в одном полотенце — мой начальник и фиктивный муж.

Супер.

Может, меня было бы все равно, если бы я видела полуголых парней прежде. Я зажмурилась, но стало только хуже. Вид его голой груди с татуировкой белым пятном маячил в темноте.

Кстати, это все тату, что у него есть? Или еще…

Бр-р. Я мотнула головой: нашла о чем размышлять.

Приоткрыв дверь, я крикнула в щель:

— Ты оделся?

— Да, — голос раздался совсем близко, а через миг Димина ладонь легла на ручку с той стороны. — Хочешь глинтвейн?

Он уставился на меня узким взглядом. Я вспомнила, как он носился за моей шляпой под дождём, и не могла понять: зачем? Это же просто шляпа. Но он бежал, как будто от этого зависела его жизнь. И я вдруг поняла, что никто и никогда не делал для меня таких глупых, красивых вещей.

Я почувствовала, как нагревается шея, и это тепло ползет выше, и поспешила к лестнице, чтобы Дима не увидел моего смущения.

— Вообще я не пью. Хочу просто чего-то горячего.

— Совсем? Даже бокальчик?

— Да.

— А ведь мы после росписи поедем в ресторан.

Я резко остановилась, он тоже и чуть не врезался в меня. Я развернулась, держа руку на перилах, отчего Дима нечаянно коснулся моих пальцев. Я отдернула руку.

— Зачем это? Какой еще ресторан?

— Не волнуйся так. Всего лишь пара фото для отвода глаз.

От него пахло парфюмом, как «Олдспайс», которым папа пользовался после бритья. Я с детства помню этот запах. И было не ясно, отчего я зависла, от аромата или от новости.

Дима взял меня за плечо и потрепал.

— Все продумано.

Совсем скоро мы уже сидели на диване, а на столике белели шапкой крема кексы и парили стаканы — Дима решил проигнорировать мой трезвый посыл.

Как так вышло, что всего неделю назад я увидела этого человека впервые, а теперь я в его квартире и он варит мне глинтвейн? При этом я три месяца пялилась на его фото, а он меня увидел лично в прошлый понедельник.

— У тебя есть платье на регистрацию, — невнятно пробурчал он, утрамбовывая в рот кекс. И надо же! Так аппетитно, что я тоже откусила один и сделала глоток глинтвейна. Вкус сладкой корицы и винограда взбудоражил рецепторы во рту. В груди потеплело.

— Белое? Вряд ли. Купить? Оно же не обязательно.

— Фото, — напомнил Дима. — Можешь заказать сюда. У тебя один день принарядиться.

Слово меня насторожило.

— Вот именно так, — вспыльчиво спросила я.

— Как?

Я фыркнула. Перед глазами встал образ Лизы: ее худые ноги в мини и черных колготках, а сверху объемная куртка. Дурацкий тренд на восьмидесятые. Я знала каждый модный писк. Одежда была моим увлечением, доступным при уходе за папой — я же только у универ ездила. Закажешь кучу недорогих вещей и крутишься перед зеркалом в попытке состряпать что-нибудь необычное.

— А так я не нарядная?

А потом я подумала, что Дима мог сравнивать меня с бывшей, и совсем обидненько стало. У меня другой тип фигуры. Я со своей попой не смогу носить обтягивающие мини.

— Необычная, я бы сказал.

— А что необычного в преппи?

— Пэппи? Как Пэппи Длинный чулок? — засмеялся он. — Она носила разноцветные.

Хорошо не сказал «синий».

— Преппи это про приличную студентку частной английской школы.

— Да, заметил. Бежевое и в клетку. Только при чем тут розовые носки?

И он ткнул мою стопу своей — мы оба сидели, закинув ноги на диван. Я перевела взгляд на неоновое чудо, подаренное мамой. Она все беспокоилась, что я не хочу себя приукрасить. Как будто парни выбирают по носкам.

Наверное, глинтвейн подействовал, потому что у меня заплелся язык, когда я сказала, что носки мое личное дело.

— Неужели ты напилась? Надо было сначала поесть. — Дима поставил пустой стакан на столик. — Кстати о личном. Давай, договоримся, какими прикосновениями ограничимся в будущем.

Вот и «Постучись в мою дверь подъехало».

— Дельное предложение. — Я еще отхлебнула.

Дима спустил ноги на пол и придвинулся ко мне, забрал стакан.

— Могу я взять тебя за руку, если что? Или приобнять за плечи? А то ты сегодня в офисе так резко отшатнулась.

— От неожиданности.

— Значит, я тебе не противен?

Я уставилась на его симпатичное лицо. Да, он симпатичный. Не брутальное лицо, как у папы, но все же по-своему мужественное. А главное взгляд и добрый, и какой-то… заинтересованный. Что подкупает.

— Нет. Конечно. — Во рту вдруг стало сухо и я сглотнула.

И еще раз, когда он внезапно взял мою руку в свои ладони. И пялясь на нее, продолжал:

— Так. Фотограф точно попросит постановочное фото. Я бы хотел и без этого, но сама понимаешь, лучше создать видимость, что все по правде.

Он поднял на меня глаза. Мое дыхание вдруг сбилось, когда я осознала, как он близко. И снова нелепая обида поднялась внутри.

— Ты бы не хотел со мной сфотаться? Все так плохо?

Он приподнял брови. А меня понесло.

— Что. Так ли я плоха? И такой ли у меня ужасный стиль?

— Вовсе нет, — запинаясь, пробормотал он. — Ты… весьма привлекательная. Особенно с такими растрепанными волосами.

Я машинально дотронулась до макушки. Волосы завились от влажности, а я это терпеть не могу!

— То есть лохматой мне лучше, чем аккуратной? Что за бред?

Он засмеялся, а я выдернула руку. Он поспешил поймать ее и ему удалось.

— Ты обиделась?

— Ты смеешься надо мной.

— Ничего подобного. У тебя есть свой вкус. И я не собираюсь его критиковать. Ты выглядишь приличной. М, правильной. Лучше жены не найти для того, чтобы удочерить Еву.

Приличная? Правильная?

У меня сперло дыхание.

Все это никак не характеризует меня как симпатичную.

А самое неприятное, что Дима повторил слова моего бывшего. «Ты слишком приличная, — сказал он перед расставанием. — Я чувствую себя твоим братом, которым ты руководишь, но не парнем».

Пьяные слезы навернулись на глаза, размывая Димино лицо, которое сразу вытянулось.

— Лер, ты что?

— За папу волнуюсь, — соврала я и отвернулась.

Тут же на плечи легли его руки, он притянул меня к себе. Я плечом ощутила его крепкие мышцы груди под футболкой, и волна приятных мурашек побежала по позвоночнику.

— Я читал про стентирование. Операция плевая.

В удивлении я развернулась к нему лицом. Он читал?

— Мне сказали.

Мы замерил так: сидя близко, в каких-то сантиметрах друг от друга. Димин взгляд скользнул мне на губы. Или показалось. Но на короткое мгновение я подумала, что он хочет поцеловать меня. Сердце забилось быстрее. Но Дима отвёл взгляд и сказал:

— Так, как мне тебя обнять для фото?

— Как хочешь. Можно, как сейчас. Только ниже талии не лезь.

Он чуть отодвинулся.

— Я тоже приличный, — возмутился он.

— Дело не в этом. Просто мне очень щекотно ниже поясницы. Я начинаю хихикать.

Его лицо приобрело шкодливое выражение.

— Тогда колготки должны быть красными.

Его губы задрожали, сдерживая смех. И когда до меня дошло, я тоже захохотала.

***

Дима

Кажется, по ее щеке скатилась слеза, и я бы смахнул ее, но понимал, что жест выйдет слишком интимным, а я не имею на него права.

Но мне хотелось как-то утешить Леру.

— Давай. Ладно. Я согласен.

— На что?

— Включай «Постучись в дверь».

Она в шутку пихнула меня в грудь.

— Да ты пьяный!

— Ничуть. Интересно узнать, что тебе так понравилось, раз не можешь забыть.

Она жутко покраснела. И при этом осталась милой.

О, Боже! Я действительно так думаю? Что она милая?

Я ощутил нехватку воздуха. Хотя, предполагаю, дело в глинтвейне.

— Если не хочешь, давай смотреть про миллиардера, который летал на вертолете и играл на пианино.

— Ты про что?

— Ну… этот. — Я понизил голос до шепота: — С красной комнатой.

— Перестань.

— А что? Вдруг у меня такая же? Мы одни. Ты в моей квартире. И скоро станешь моей женой. У нас контракт. Тебе не страшно?

Лера напряглась, но ненадолго.

— Я обошла все два этажа. Нет у тебя здесь ничего интересного, кроме кабинета с гитарой.

— Вот видишь! Вместо рояля у меня гитара.

Она закатила глаза.

— Я хочу спать.

— Скажи, что тебе не грустно. — Мне, правда, было важно узнать напоследок.

Она посмотрела пристально, сощурив карие глаза, поджала губы.

— Тебе правда интересно?

— Ты моя гостья. Моя подруга. Так что… да.

— Все хорошо.

Лежа в постели, я перебирал случившееся. Один день, но из-за приезда Лизы и визита к отцу Леры, показалось, что он длился бесконечно долго.

А дольше всего вечер с глинтвейном.

Меня удивляли собственные мысли и чувства на счет Леры.

И самый финал вечера…

Я хотел поцеловать ее.

От смущения я повернулся на бок и уставился на масляную лампу. Это все вино. Да. Вино ударило в голову — только и всего. И после предательства Лизы мне было одиноко. А тут Лера подвернулась.

А ведь она правда хорошенькая. Милая девушка. Да, в таких не влюбляются до потери пульса, у нее другой тип обаяния. И кажется, я ему поддался.

Она толковая, ответственная. Чисто по-человечески я ей сочувствую.

Я перевернулся назад на спину, сложил руки под голову.

Двадцать семь. И не замужем. Неудивительно: отец жил с ней до тех пор, пока она не стала зарабатывать достаточно, чтобы разместить его в клинике. Не до свиданий тут.

Но, был же у нее парень какой-то. Да, пусть не захотел остаться, но нашла бы другого, более любящего, что ли. Хотя, сейчас, вот, может, и найдет, как разведемся.

Я представил, как мы дальше работаем вместе после всего, и показалось, что это будет неправильно. Но разве правильно происходящее сейчас?

И тут до меня дошло.

Я действительно очаровываюсь ей. Медленно, даже не осознавая!

И мне будет просто ужас как не охота расставаться с ней. Если не хуже.

Я сел, посмотрел на свое отражение в стенном шкафу и пообещал себе завтра же вернуться на прежние рельсы.

Никаких объятий не по делу. И мыслей о поцелуях тем более!

Глава 13

Дима

Рабочий день пролетел без заминок, если не брать в расчет Льва Львовича, осаждающего мой телефон с самого утра. Ему вздумалось завалить меня уточняющими вопросами по поводу того, как я вижу будущее компании. Это напрягало: ведь я уже всё ему разложил по полочкам. В итоге пришлось поручить Герману разобраться с ним официально по деловой переписке.

За обедом Лера вела себя с самого начала тихо, мне даже странным это показалось. Попробовал разговорить, но она отвечала без рвения, и в основном сидела, уставившись в тарелку, где опять раскладывала составляющие по кучкам.

Наконец я не выдержал.

— Всё в порядке? Что-то с отцом?

— О, нет. Наоборот. Всё отлично.

— Тогда почему… — Я задумался, нужно ли пытаться дознаться. Хочет молчать, пусть молчит. Но она догадалась. Или просто ждала предлога начать.

— Я вчера много думала про наш вечер… И…

Она замялась. Выглядела она почему-то виновато, словно собиралась сообщить неприятную вещь.

— И?

— Мы друзья, конечно. Но, думаю, нам следует увеличить дистанцию, — быстро закончила она, подкрепив слова жестом.

Вот так новость.

— Наша дистанция тебе кажется короткой?

Ее скулы милы порозовели. Вот это да! Неужели она… Сердце загрохотало, когда я подумал, что она могла считать мое намерение поцеловать ее. В миг стало жарко и невольно я потянулся к галстуку, чувствуя предательское тепло, поползшее от шеи к ушам.

—Если честно, я уже так много всего про себя разболтала. Всего такого, что не хотела бы рассказывать. Знаешь. Нам ведь еще потом работать. И я. Мне будет легче, если дистанция останется нейтрально вежливой. Вот. — Она перевела дыхание и схватилась за стакан с соком, сделала торопливый глоток.

Она меня отодвигает.

И как же это неприятно…

— Хорошо. Я понял.

— Спасибо.

— Но на людях придется вести друг с другом теплее, чем есть.

— Я понимаю. И готова.

— Благодарю.

Дальше мы обедали в тишине, но звенящее напряжение, по-моему, никуда не делось.

— Наверное, так общались супруги в восемнадцатом веке.

Лера посмотрела на меня исподлобья. Я продолжал:

— Как вы, Валерия Игоревна, матушка, чувствуете себя давеча? Нынче холоп наш Олежка кофию привез. Африканского.

Ее губы задрожали от смеха, но она прижала кулак к носу, пряча улыбку.

— Смеяться над моими шутками ты теперь не будешь.

— Вот зачем ты.

— Смешно ведь, скажи?

Лера склонила голову к плечу, как делают женщины, глядя на ребенка, на которого надо бы злиться, да не можешь.

— Какой же он холоп?

— И то правда. Он охламон. Бестолочь. Ты, кстати, фамилию мою возьмешь?

Лера ахнула.

— Боже, я и забыла.

— Грачева Валерия. Звучит.

— Но я не хочу менять паспорт. И надо будет везде таскать свидетельство о браке потом.

— Тогда оставь свою.

— А свидетели нужны? У меня есть подружка.

Я объяснил, что это не обязательно.

До конца рабочего дня я обдумывал ее желание дистанцироваться. И надеялся, что она не подумала лишнего. Хотя повод имелся, что говорить. Я обнимал ее. Слишком тесно для простой подруги. И совсем неприемлемо для сотрудницы.

В машине Лера положила между нами нашу сумку. Мне стало не по себе. И я только сильнее укрепился во вчерашнем решении держать себя в руках.

Мы вышли у торгового центра.

— Обязательно нужно платье? — спросила Лера по пути. — Фотограф будет в ЗАГСе. Или в ресторан тоже поедет? Не хотелось бы испачкать дорогую вещь. Я бы взяла…

— Лера, брось. Возьми хоть три платья. Для меня деньги не проблема.

— Верю! Но зачем швыряться, — пробормотала она.

— Туфли не забудь.

В свадебном салоне меня ждал костюм с бабочкой, и я обошелся одной примеркой. Но надо было поставить меня рядом с Лерой и посмотреть, совпадаем ли мы.

«Букет и бутоньерка в салоне на первом этаже», — прислал Олег. Следом Герман отправил мне документ на расторжение брака.

«Куда ты торопишься, Гера?» — написал я.

Он прислал недоумевающий эмодзи. Да, он имел право недоумевать: для него мой фиктивный брак деловой договор, и мне следует помнить об этом.

— Дима?

Я поднял взгляд от телефона, и всякую мысль о деловых бумагах вышибло напрочь, когда я увидел Леру в платье.

Она заколола волосы, и теперь я видел во всей прелести и тонкую шею, и голые плечи с острыми ключицами. Открытый лиф не смотрелся вульгарно на ее аккуратной груди. Я поймал себя прямо в процессе отвисания челюсти и поспешил закрыть рот.

— Мне кажется оно слишком. — Лера пальцами схватилась за край лифа и потянула вверх, попутно разворачиваясь к зеркалу. А я имел удовольствие теперь наблюдать ее открытую спину и попу, которую трогать запрещено, ведь щекотно будет.

Я припомнил, что Лера вообще-то задала мне вопрос.

— Слишком что?

— Хочется прикрыться сверху. И ведь это не торжественная регистрация. Зачем так… расфуфыриваться?!

— Любишь же ты претенциозные слова. — Я подошел и остановился у нее за спиной.

— Мне в нем жарко.

Она действительно порозовела лицом, и одна прядь прилипла к щеке.

— Так ты хочешь прикрыться или тебе жарко?

Она озадаченно уставилась на меня в отражении, а я увидел, что у нее по груди поползли красные пятна.

— Лера, да не волнуйся ты так. Это на пару кадров.

— Которые останутся навсегда в интернете! — Она прижала ладонь ко лбу. — Нет. Мне надо что-то попроще.

— Бери что-то комфортное. Я не хочу заставлять тебя… париться. Во всех смыслах.

В этот момент вошла консультант.

— Вот это мэтч! — всплеснула она руками.

— Что, простите?

— Идеальный дуэт. Вы только посмотрите. Встаньте рядом.

Я поднялся на небольшой помост.

— Дорисуйте украшения и букет, — кружила консультант, — и сверкание вспышек. Фантастика.

Да уж. Чудо чудесное — фальшивый брак. Но…

Мы и правда смотрелись чертовски здорово. И тут же меня охватила паника. Но причину ей не нашел.

— Слушай, — шепнул я в перерыве щебетания продавца, — мы же правда, как в восемнадцатом веке женимся. По классике жанра.

— Тогда по классике ты должен быть старым и лысым.

— Ну… Я как раз думал жениться в сорок. И нет гарантии, что уже не заимел бы залысины.

Ее взгляд прошелся по моему лицу и выше.

— Вряд ли. Волосы у тебя густые. И даже лысым ты бы остался симпатичным.

Удивленный, я будто пропустил вдох. Серьезно? Она считает меня симпатичным? У меня вспотели ладони, и я незаметно вытер их о полы пиджака.

— Так, Лера. Если платье правда чересчур для тебя, выбирай еще.

Она ушла в примерочную, а я снял пиджак, расстегнул ворот рубашки.

Главное — помнить зачем я все затеял.

Чтобы отвлечься, я прошелся взглядом по вешалкам с платьями. Одно, короткое с рукавами привлекло внимание. Можно пошутить про щекотку ниже поясницы. В надежде юмором снизить остроту момента, я взял его и пошел в примерочную. Из-за шторки выскочила консультант.

— Ошиблась размером. Минуту, – извиняясь, кинула девушка.

А я сунул плечики внутрь, ткань отодвинулась, и я увидел Леру в отражении. Она стояла спиной к зеркалу, в одних трусиках. Кровь ударила мне в голову, пульс подскочил. Мне бы отойти, но я стоял и смотрел, пока не понял, чем Лера занята — она собиралась надеть чулки.

Я зажмурился и сделал шаг от примерочной. Вернулся к рейлу, повесил платье.

Слова “думай о деле” еще пока звучали в уме, но их сила стала ощутимо слабее. А мысль, что со мной будет жить девушка, которая, я убедился, совершенно точно нравится мне, засвербила с новой силой.

Не в силах справиться с двумя противоречащими силами, я забрал пиджак и пошел в примерочную жениха. Переоделся и вышел вон, зная, что еще одной Лериной примерки я не перенесу.

Глава 14

Лера

Мы купили кольца и забрали букеты. Почти всё было готово. Дима выглядел рассеянным, и мне стало казаться, что происходящее ему перестало нравиться, и он уже не считает фиктивный брак разумным решением.

— Что ты сделаешь с кольцами?

Дима отвел взгляд от окна и посмотрел на меня.

— М? Ты о чем?

— Обручальные кольца. Когда все кончится, ты их сдашь в ломбард?

Он сделал неопределенный жест.

Борис довез нас до работы, а потом со всеми покупками отправился домой к Диме. По пути к лифту нас поймал Олег.

— Ну? — ухмыляясь сказал он. — Как оно? — И подмигнул.

Дима резко остановился, а я чуть не врезалась ему в спину.

— Олег, прекрати, — процедил он. — В этом нет ничего веселого. Поезжай в опеку и узнай, что нужно для подачи документов и запиши меня… — Дима глянул на меня. — Нас на встречу с главной.

— Но ты велел мне заняться ж\д тупиками.

— Подождут.

Олег ретировался недовольный. Я тоже чуть напряглась — настроение у моего босса явно оказалось чем-то испорчено. И в лифте я пару раз поймала на себе его косой взгляд.

— Все в порядке? — не выдержала я недосказанности и напряжения.

— Да. А что?

— Ты сомневаешься во мне?

Он ухмыльнулся.

— В тебе ни разу.

— А в чем?

Он молчал. И тут открылись двери лифта. Сделав шаг, Дима отрывисто бросил:

— В себе разве что.

Я торопливо последовала за ним на выход.

— Но ты же знаешь Еву. Какие могут возникнуть трудности.

— Ага… — вздохнул он.

До обеда он не выходил из кабинета. Я ждала, что он позовет в столовую, но он все торчал у себя и даже не написал в мессенджер.

Я стала перебирать по памяти — может, я что-то сказала? Была слишком резкой? Но ничего не припомнила, и устав, махнула на всё рукой — в конце концов в личном плане я не обязана под него подстраиваться.

Взяв сумку, я подошла к его двери и прислушалась, раздумывая — позвать его обедать или нет.

— Да пожалуйста! — услышала я резкое.

Я чуть приоткрыла дверь и заглянула в щель. Дима расхаживал вдоль стола туда и обратно.

— Могу сам собрать. — Он послушал того, с кем говорил по телефону. — Потом не говори, что я не предлагал. Я тебе все объяснил. Не веди ты себя столь эгоистично… Что? Я эгоист? Может быть. И может потому мы и не сошлись характерами.

Я почти закрыла дверь, как услышала злое:

— Аналогично!

Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что он говорил с Лизой. Он был зол. Но показалось, что он не просто злится — он страдает. Мне вдруг захотелось утешить его, но у меня нет на это права.

Ковыряясь в тарелке, я думала, что же такого случилось между ними, что они расстались. И как давно? Не мое дело, но…

Внезапно я ощутила чье-то присутствие за спиной. И почти сразу я узнала цитрусовый парфюм Олега. И одновременно с тем, как я повернула голову, он встал прямо напротив столика. В руках он держал поднос.

— Можно?

— Ну, да.

Обедать он собрался круассаном и чашкой кофе.

— Как прошла примерка?

— Нормально.

Он вскинул бровь.

— И всё?

— А что ещё? — Он ждал от меня бури эмоций или, что я стану рассказывать, какое чудесное у меня платье? — Это ведь всё понарошку. Какой смысл обсуждать?

— Я к тому, что Димас выглядит… напряженным.

— Потому что ты почти заруинил операцию.

— А, это… — Он смешливо изобразил раскаяние. — Не стану повторяться в объяснениях.

Я закусил губу. Стало любопытно, насколько он болтлив.

— Давно Дима расстался со своей девушкой? Некрасиво как-то ухлестывать за бывшей друга.

— О, боже, — устало вздохнул Олег. — И в мыслях не было. Просто мы так давно знаем друг друга, что уже сроднились, понимаешь? Это почти как сплетни внутри семейного круга.

Он взял круассан, я вернулась к еде. Спустя минуту он вдруг сказал.

— Уже четыре месяца.

— М?

— Она ушла от него. И это было уже в десятый раз. Но этот стал последним для Димкиного терпения. Лиза отнеслась неуважительно к его горю.

— Хочешь сказать, они расстались из-за гибели его друзей? Или они общие…

— Скажем так… Лиза слишком любит кутаться в общее одеяло. — Он помешал кофе. — У тебя правда нет парня?

Все же мне не показалось: у него своей непонятный интерес ко мне. Но мне он не нужен.

Я послала ему максимально равнодушный взгляд.

— Приятного аппетита.

Но его улыбка лишь стала шире.

Упертый, зараза.

***

Регистрация прошла без запинок. В кабинете были только мы с Димой и регистратор с помощницей. Целоваться нас не заставляли, но Дима все же чмокнул меня прямо в губы, а не в угол рта, как на репетиции в офисе.

Мы забрали свидетельство о браке, получили печати в паспорта. Сто процентов мы показались странной парочкой: разодетые, но расписывались в кабинете и фамилию я не взяла. Мы как будто были возлюбленными, желавшими оставить брак в тайне.

Правдой было всё, кроме того, что мы влюблены.

Мы сидели на лавочке вместе с Германом и Олегом и ждали фотографа.

— Гера, надо было позже организовать ЗАГС, — сказал Дима. — Чем занять время до ресторана?

— Зато никаких ненужных журналистов.

— Ты слишком перестраховался, — буркнул Дима.

Олег поднялся с места и встал перед нами. Он попробовал нас приободрить, обращая внимание на то, что день погожий и солнце яркое, да и вообще осень золотая — просто прелесть. Я не смогла отказать ему в его позитиве. Может, дело правда было в теплой погоде, но я вдруг стала присматриваться к нему, пытаясь понять — нравится он мне или нет. С минуту я разглядывала его, как внезапно Дима слегка пихнул меня в бок. Я развернулась к нему лицом. Взгляд у него был требовательный и как будто вопрошающий. Я вскинула брови, дожидаясь, когда он скажет что-нибудь, но он молчал.

— Что?

Тут к тротуару подкатил автомобиль, из которого вышла девушка с камерой, а за ней парочка парней — помощники. Вот и фотосессия. Меня бросило в жар: предстояла, наверное, самая трудная часть в нашем бракосочетании.

Фотограф представилась, а потом весело заявила:

— Хоть и солнечно, а ветер-то прохладный. Придется мужу почаще обнимать жену.

— У меня шубка, — сказала я. На лице фотографа появилось растерянное выражение, и я поняла, что ляпнула ерунду: объятия подразумевались не для обогрева.

— Нам не нужно много локаций. — Дима поднялся со скамейки и подал мне руку. — Только самые узнаваемые, для пресс-релиза. Поедем на Красную площадь. И к храму Христа спасителя.

По дороге к Кремлю я почему-то думала про бывшего и его глупый кредит на празднование. Что у них было? Вот такой же фотограф? Ресторан, тамада? Тогда я всё считала глупостями, и что не стала бы делать долги ради свадьбы. Тем более папа не отвел бы меня к жениху, и на празднике не был.

Дима вдруг обвил мои плечи рукой и стиснул.

— Всё в порядке?

— А… Да. Вот сижу представляю, как в меня станут тыкать пальцем со словами — эта дурочка упустила миллионера.

— Почему именно так? А, может, это вот тот Грачев дурак, который не удержал Ланцеву.

— Шутки шутишь. Ну-ну…

Но лицо его вовсе не выражало веселья. Или показалось? Я мысленно отмахнулась.

На Красной площади мы пришли на специальный пятачок для новобрачных. Я поменяла пальто на пушистую шубку под кролика. Расставили фото-зонтики, нас выставили в позы…

— Отлично, смотрим в глаза другу другу, — последовала команда.

Мои глаза встретились с Димиными голубыми, и мое сердце провалилось куда-то вниз. И еще ниже, когда он склонил ко мне лицо. Пораженная собственной реакцией, я гулко сглотнула. Две вспышки. Вдруг налетел порыв ветра и локон упал мне на лицо. Дима поднял руку. Его палец коснулся моей щеки, когда он убирал его. Прикосновение словно отдало током, я разом забыла, что мы в самом людном месте Москвы, что здесь его приятели и трое посторонних людей.

Мне захотелось, чтобы он поцеловал меня.

— Отлично. А теперь муж поцелует супругу.

Слова фотографа вышибли из меня дух. Тело стало деревянным.

— Только нюанс. не надо целовать по-настоящему, — командовала девушка. — Просто прикасаемся.

— А что так? — спросил Олег. Его еще тут не хватало.

— Потому что они будут как две утки. Поверьте, это непреложное правило всех фотосессий.

Я занервничала. Я ждала, что Дима заметит, и что-нибудь скажет, хотя бы подбодрит.

Но он просто наклонился к моему лицу.

Наши губы соприкоснулись. Совсем легко, едва касаясь. Его дыхание касалось моей щеки, и его подбородок слегка кололся. Невольно от удовольствия я закрыла глаза, чувствуя тепло, разливающееся в груди, внизу живота.

Боже мой… Я втрескалась в него!

Мне понадобилось немалое усилие, чтобы остаться стоять вот так и не выдать насколько сильно происходящее выбило меня из колеи.

Глава 15

Дима

Я всегда гордился тем, как легко сохраняю хладнокровие.

Но сейчас всё пошло наперекосяк.

Я старался успокоить участившееся дыхание, чтобы Лера не заметила, что я пыхчу, точно котел в паровозе, но мало получилось. Меня будоражил запах ее духов, или это букет невесты пах — все одно. Сердце стучало в ушах. Мелькнула мысль забить и послать фотосессию к черту, но Гера с Олегом могут заподозрить неладное.

А потом фотограф велела мне встать позади нее и обнять за талию. Притворный поцелуй и без этого расшатал меня, обнимашки вконец добьют.

Так, успокойся…

Но что бы я там себе не говорил, у меня все равно вспотели ладони, и несмотря на прохладный ветерок, я спекся под пиджаком.

Лера, повинуясь команде, приткнулась затылком на мое плечо — такой нежный жест, полный доверия. Я обнял ее и заглянул ей в лицо. Вспышки отражались в ее карих глазах. Я еще ощущал прикосновение к ее губам и понял, что если мне снова велят притвориться в поцелуе я сделаю это, словно восторженный щенок.

— Красиво волосы сделали.

Она недовольно поджала губы, затем сказала:

— Я лохматая.

— Да? Я думал, это называется локоны.— Стремясь отвести внимание от себя, я прибегнул к юмору. — Наша фотограф прямо йогу выписывает. Гляди, какой шпагат.

Она действительно не стеснялась принять безумную позу, чтобы найти удачный угол и ракурс. Лера беззвучно затряслась от смеха. Щеки ее приятно порозовели. Но плечи остались напряжены под моей рукой, и она то и дело поджимала губы и жмурилась, если встречалась со мной взглядом.

Как будто ей тоже хотелось скорее все прекратить.

— Ты выбросишь фотки? Потом.

Она изогнула бровь.

— А ты хочешь их напечатать?

— Почему нет? Соберемся как-нибудь в кафешке, станем разглядывать и хихикать. Вот, мол, договорной брак, как у дворян.

Фотограф велела мне встать на колено. Я взял в ладони Лерину ладонь и ощутил, что она у нее так и пышет жаром и тоже чуть влажная.

Догадка пронзила внезапно — ей нравится! Нравится, что мы тут вытворяем.

Вот, ежкин кот.

А, может, и я? Я ей нравлюсь? А если так…

Я не дал себе закончить мысль, потому что зачем? Бессмысленно заводить интрижку.

Ведь так?

С Красной площади мы поехали в Нескучный сад, где провели еще полтора часа, так что после поехали в ресторан, где ждал столик. И пока готовился заказ, Герман завис с женой на линии, Олег сверлил взглядом Леру, которая вконец притихла.

Я пнул Олега под столом по стопе.

— Ты что пялишься на мою жену? — Я постарался придать себе шутливый тон, но самому же показалось, будто в голосе просквозила ревность.

Олег встрепенулся как ото сна.

— А куда еще мне смотреть, босс? На тебя, что ли? — Он рассмеялся нарочито и громко, что стало ясно — он тоже запал.

— Смотри. Кто не дает? Но поскромнее.

— Ой, да ладно вам! — Лера повела плечами так, словно ей неуютно.

Проходящие мимо официанты посматривали на нашу затейливую компашку. Я снял пиджак.

— Вот, Лера. Прикрой плечи.

В моем пиджаке она стала выглядеть только более хрупкой.

Герман убрал смартфон и громко выдохнул.

— У младшей снова сопли. А, значит, никакого детского сада. Меня ждет веселая неделя. А потом еще минимум одна, потому что вслед за ней заболеют все. Ненавижу сентябрь! — вскинул он руки, будто умоляя небеса. Затем ткнул в меня пальцем. — Значит, к заведующей опекой едете уже завтра?

Я приложил ладонь козырьком ко лбу и отсалютовал.

— Так точно. А что там Лев Львович? Ты с ним разобрался? Просто я планирую полностью отдаться занятиям в ШПР. Не хочу ходить на пересдачи.

— Я улажу с ним.

— А что будем делать теперь? — спросила Лера. — Поедем в офис?

Вот наивная!

— Брось, Лера, ты не устала?

— Надо было расписаться в пятницу. Сходили бы в клуб, — мечтательно протянул Олег. — Лера, тебе нравятся ночные клубы?

— Мне было не до них.

— Тогда точно надо хотя бы раз сходить! — воодушевился приятель.

Я снова пнул его.

— Ты офигел?!

— Да в чем дело, босс?!

— Мы только расписались!

— Ну пойдем втроем, — недовольно процедил он.

Нет. Он точно офигел. Я ему мешаю, видите ли.

Я по-хозяйски положил руку Лере на плечи и притянул к себе.

— Не хватало еще горяченьких фоточек по следам происшествия. Сиди на пятой точке ровно, приятель.

Точку в споре поставила Лера.

— Если честно, я дико устала на этих невозможных каблуках. И мне хочется… — Она замялась. — К тебе домой.

— Решено. Празднество окончено.

***

Расхаживая по своей спальне, я слушал, как Лера льет воду в душе.

Она мне нравится, как девушка, и я готов выйти за рамки соглашения. Возможно, я нравлюсь ей и она бы хотела того же. Возможно.

Но мне могло показаться.

Бросив пиджак в кресло, я снял бабочку и стал расстегивать рубашку.

Она могла бы понравиться мне и без фиктивного бракосочетания, и рано или поздно оказалась бы здесь, в моей квартире.

Или нет?

Лера не похожа на девушку, которая стала бы путать рабочие моменты с личными. Да и я — чего душой кривить, — не стал бы присматриваться к секретарше. Лера и внешне не мой тип.

И главное: после Лизы я решил, что не стану жениться вообще. Мне без того есть, чем заняться, и у меня будет Ева. Так что я собирался ограничиться отношениями без серьезных обязательств. А Лера, кажется и не из этих…

Я сел на кровать, посмотрел отражению в глаза и понял, что лишь оттягиваю неизбежное впустую выдумывая доводы в пользу «скорее нет, чем да». Фальшивое сожительство сотворило невозможное. Кто бы мог подумать. Нужно ли теперь отказаться?

Вода в ванной стихла. Воображение тут же подсунуло картинку, что прямо за дверью обнаженная девушка, мокрая и теплая, и все что нас разделяет это дверь и условности договора на фиктивный брак.

Я почему-то не рассматривал уже вариант, что могу быть ей безразличен.

Да. Точно! Я подскочил с кровати. Надо выяснить, что она чувствует и думает в отношении меня.

Лера включила фен, а я быстренько нашел свою лучшую футболку, схватил полотенце со штанами и поспешил вниз приводить себя в порядок. Минут через пятнадцать я вышел из ванной, Леры внизу не было.

Я открыл телефон.

«Как твои ножки? Отдохнула?»

Довольно скоро она ответила: «Ты уехал?».

«Почему ты так решила?»

Она прислала задумчивый эмодзи. «Ты пишешь мне в мессенджер!».

«А как еще, когда в квартире 230 квадратов? Жду внизу. Предлагаю приготовить ужин)».

В холодильнике нашелся сыр, сливки. И ветчина, которую я не удосужился пустить в яичницу, как намеревался. Можно приготовить пасту.

Я разложил все на кухонном островке и достал сковороду, когда Лера вошла с видом, словно ожидала увидеть на кухне гигантского паука, а не меня.

— Сделаем пасту?

Она сложила руки на груди.

— Можно. Только я не умею.

— Я покажу.

Я попросил ее нарезать ветчину.

— Это вроде макароны по флотски? — с сомнением спросила Лера.

— М, слушай. У меня аж слюни потекли. Еще с поджаркой бы. Давай, так. Я сегодня пасту, а ты завтра по флотски? Сегодня пьем вино, а завтра так и быть за пивом заедем в одно местечко.

Она посмеялась и согласилась. Потом сказала:

— Но больше пить не будем. Ладно?

— А что? Нам еще полгода вместе жить. Я не готов стать резко трезвенником. Ты боишься меня или вроде?

Она искоса бросила быстрый взгляд.

— Ничего такого. Нет.

Я отварил макароны, пока она обжаривала бекон. Делала она это уж очень сосредоточено для простого помешивания. Мелькнула мысль, что ей не хочется говорить со мной.

— Не расстроилась сегодня?

— Из-за чего?

— Что…вот так первый раз вышла замуж.

— Ой, чему тут совеститься? Папе сегодня дали первую дозу немецких лекарств, а девочка не попадет к незнакомцам. Я только боюсь разоблачения, потому что папу мне содержать. Но я говорила.

— Значит, в конце ни о чем жалеть не станешь. С лёгкостью зачеркнешь штамп в паспорте.

Она посмотрела задумчиво.

— А может оказаться трудно?

— То есть ты практично смотришь на жизнь.

— Что ты пытаешься выяснить?

Вместо ответа я выложил макароны к бекону и залил сливками.

— А теперь сыр, — Я остановился у Леры за спиной и потянулся за тарелкой. Снова уловил аромат от ее волос. — Ты вкусно пахнешь, знаешь.

— Жареным беконом?

— Это духи или шампунь?

Она обернулась и посмотрела поверх плеча, при этом лицо ее порозовело.

— Мне жарко. Ты меня к печке так-то прижал.

— Извини.

За ужином я ждал, что она по обыкновению разделит макароны и бекон, но она ела так.

— Интересный у тебя способ есть. Я имею в виду твою привычку.

— Я так делаю, когда нервничаю. У меня это с детства. Способ справиться с тревогой. Сейчас мне лень и вино пьянит.

— А тебе тревожно?

Она не ответила.

— Давай всё-таки посмотрим твой сериал про дверь. — Я ухмыльнулся, вспомнив про разделяющую нас дверь ванной.

— Он женский. У тебя радуга из глаз потечет.

— Я готов. — Я взял ее за руку. — Хочу сделать для тебя по максимуму самое лучшее, в знак благодарности.

Честное слово, я не собирался, но взял и поцеловал костяшки ее руки.

— Ты не надела кольцо.

— Да… Забыла в ванной.

— Завтра обязательно надень. — Энергичным движением я сдернул ее со стула и потащил к телевизору на диван. — Итак. В чем соль сериала про дверь? О, или посмотрим про журналистку и мужика на вертолете?

Сев, я потянул Леру к себе. Она чуть упёрлась и осталась стоять.

— Ты как будто смотрел уже. Только не говори, что понравилось.

— А что. Я романтичный, знаешь.

Она засмеялась.

— Клянусь! И не прочь романтично продолжить наш вечер.

Лера высвободила руку из моей хватки, приняв настороженный вид.

— Не шути так.

Я поднялся с места.

— Я тебя пугаю? Я не хотел.

— Неужели ты напился?

— Ни разу. — Я сделал к ней шаг. Взял за тонкие запястья, потом провел пальцами до рукавов футболки и обратно, ощутив, как волоски на ее руках приподнялись. — Просто… Ты мне нравишься. Уже больше, чем подруга.

— Дима…

— Может, и ты видишь во мне кого-то поинтересней? Так что я подумал, а что такого? Если мы, чуть подвинем рамки нашего соглашения… Ты бы хотела?

Ее губы приоткрылись, и она прерывисто выдохнула.

Мешкать было незачем.

Обняв Леру за талию, я привлек ее к себе и поцеловал. И обнаружил в этом столько удовольствия, что едва не застонал.

Сдерживание — тайное оружие удовольствия.

Напряжение копилось насколько дней, а я даже не осознавал. Сегодня на фотосессии пружина стянулась еще туже, а вынужденное притворство перед друзьями только сильнее раздуло пожар.

— Я хочу тебя.

Она вдруг вся обмякла, отдаваясь моим рукам.

Она меня хочет. Я убедился.

Я потянул Леру на диван, целуя ее в шею возле мочки, и потом ниже. Наконец я мог потрогать ее. Грудь, живот, бедро…

Она внезапно отстранилась и захихикала.

— О, нет, не там.

Но моя рука действовала быстрее и провела по ее бедру. Лера засмеялась, извиваясь.

— Дима, я не шутила про щекотку!

Наверное, ее смех сбил меня с толку. Я моргнул, сглотнул, и немного пришел в себя, обнаружив, что Лера лежит на спине, а я уже лежу сверху между ее бедер.

— Извини, — выдохнула она.

— Ничего. Можно сделать паузу и продолжить снова.

— Нет, — сказала она после некоторой паузы.

Я не сразу сообразил, что она сказала.

— Не понял. Ты не хочешь?

Она гулко сглотнула.

— Хотела бы, но я…

— Так, я тебе нравлюсь?

— Да. Но… — Она попыталась сесть, и я помог ей. — Я бы переспала с тобой.

— Но не станешь.

Густой румянец залил ее шею и щеки.

— Нет. Потому что вряд ли доставлю тебе много удовольствия.

— Расклад неверный, Лера. Свое я получу в любом случае. Лучше ставить вопрос так. Смогу ли я дать тебе кайф.

— Боюсь, я просто не смогу понять.

Я не понимал. И потому вопросительно уставился на нее. Лера облизнула губы.

— Просто у меня еще не было секса. Некогда было. И все такое… — Она медленно поднялась. — И думаю, надо бы все же…— шагнула назад, — нам вернуться в деловое русло.

До меня наконец дошло.

— Значит, будешь ждать того самого? Вариант «просто парень, в которого немного влюбилась» не годится?

— Так будет только хуже.

— Что именно? — Я подался в ее сторону. Она ведь всего минуту назад лежала под мной, готовая отдаться. Я не понимал, что происходит.

— Да всё, Дима. Я же за платонически дружеский формат. И все любовное не по мне.

Я протянул руку, но она ускользнула.

— Спокойной ночи, Дмитрий Олегович!

— Лера!

Чертов плед с дивана запутался в ногах, или вино было тому виной, но я запутался и запнулся, и Лера с лёгкостью ускользнула, взбежала по лестнице, поставив точку хлопком двери.

Глава 16

Лера

Я сделала ровно то, о чём предупреждал папа и хотел предостеречь, — влюбилась в начальника. Конечно, не в сам его ранг и положение, а в того, кем он является вне работы. Ой, ну дура.

Как бы теперь откатить всё назад? Или не сделать хуже теперь, когда мы будем жить бок о бок каждый день, а не просто работать в одном офисе?

В коридоре скрипнула половица, и я резко привстала на локте. Под щелью двери появилась тень, замерла. Возможно, Дима стоял там, раздумывая, постучаться ко мне или нет.

Лучше не надо.

Не хочу выглядеть занудой с калькулятором и весами. Прекрасно понимаю, что мы в общем-то честны друг с другом — мы ограничились бы сексом, а потом разошлись. Я не мечу на место его настоящей жены. Просто не представляю, что буду чувствовать, когда всё кончится. Смогу ли идти дальше с лозунгом «ну, было и ладно, а теперь ищем того самого единственного».

Тень скользнула влево. Он ушёл, а я свободно выдохнула. Откинулась назад на кровать на спину. Уснуть я бы не смогла, а звонить папе так поздно — значит дать ему повод для беспокойства. Так что написала Юле в надежде отвлечься.

«Да ничего не делаю, — ответила она. — С этой работой день сурка какой-то. Ничего не успеваю. Про ЛЖ можно забыть!»

Я стала припоминать. В тот день, когда она отправила за меня отклик на вакансию, она говорила о каком-то парне.

«Ты ещё встречаешься?»

«Он тоже весь занятой. Его интерес как будто угас.»

«Тебя это расстраивает?»

«Я не успела влюбиться. Просто жалко время.»

А вот я влюбилась. Даже взаимно как будто, и время имеется. Но страшно.

Ну вот, хотела отвлечься от мыслей о любви, но обсуждаю личную жизнь подруги. Да и что уж там. Ну какая любовь! Так, влечение. Животный инстинкт двух человеко-обезьян. Что приятного в этом странном нелепом акте?

— Ах, блин, — вырвалось невзначай.

Рассуждаю о близости как о чём-то недостойном.

— А может, так есть?

«Откуда тебе знать», — шепнул ехидный голосок внутри.

«Юля, а ты по всякому парню страдала, с которым у тебя были отношения?»

Знаю, она заводила короткие отношения, которые как будто ограничивались только тем самым. Наверное, надо иметь особый склад характера, чтобы открываться легко и также запросто закрываться после? Или есть лайфхак, как переспать с парнем и потом не убиваться по нему?

— О, боже. О чём я думаю!

Мной овладевало отчаяние. Чёрт возьми, надо просто закрыть ситуацию. Сделать вежливый вид, что ничего не случилось и что я не сказала «Я бы переспала с тобой». Как только язык повернулся?

Юля не отвечала. И я сделала единственное, что всегда успокаивало и вносило ясность в мою жизнь, — стала наводить порядок в комнате. Вот только у меня всегда во всём порядок, так что через пять минут я поняла, что заняться нечем.

Всё у меня на местах. Во всем контроль. Я ждала, что и в личной жизни будет также, как у родителей. Встретились, понравились друг другу, расписались, родилась я. И я точно не была готова к тому, что у меня выйдет иначе. Не ждала, что разонравлюсь. Что мой порядок покажется бывшему парню чем-то, что убивает желание.

«Не у меня одной сломалось», — утешалась я. Вон Юлька всё присматривается, не может влюбиться. То нос кривой, то кошелёк тонкий, то скучный.

Телефон брякнул о новом входящем. Я смахнула заставку, и сердце подпрыгнуло.

«Отсутствие времени на личную жизнь — единственная причина твоего целомудрия?»

Он что-то набирал, и я не стала перебивать.

«Понимаю. Могу поставить себя на твоё место. И сочувствую».

«Не надо. Забота о папе для меня долг чести, а не кабала».

«Я сочувствую тому, что с ним случилось! Ты поступила как взрослый человек».

Слёзы навернулись на глаза — первый раз кто-то сказал мне теплые слова уважения без жалости. А я жалость не люблю — самое бесполезное чувство.

«Не сочти меня наглым, но прямо сейчас у тебя сошлись звёзды. Времени уйма. И я, если что, всегда под рукой», — прислал Дима и дурашливый эмодзи добавил, заставив меня улыбнуться сквозь слёзы.

«Сосредоточься на главном! Мы не за тем всё затеяли».

«Но я могу попытаться снова после».

Он не поставил знак вопроса в конце.

«Это угроза?))»

«Уведомление)».

— О, боже!

У меня жутко вспотели ладони, и от волнения внутри словно стало пусто. Я кинула телефон на кровать, осознав, что он меня по сути поймал на слове. И по сути преград нет, кроме моего упрямства, которое я, конечно, проявлю в будущем.

Надо придумать отмазку посерьёзней. Зачем — не знала, правда.

Дима внёс в мою жизнь хаос, при том что мы заключили абсолютно четкий контракт! Уму непостижимо.

В нервном напряжении я уселась за ноутбук, чтобы рассортировать входящие «Гранд-Инвест». Увидев входящее от Германа «Расчёт рисков по складам в Тимирязево», я радостно выдохнула. Лучшего для разгрузки мозгов не придумаешь.

И вдруг я услышала гитару. Мелодия показалась знакомой. Пока я пыталась вспомнить, Дима прервался начал заново — сбился с нот, поняла я.

Всё же странно, ведь Дима отличный парень. Чего только стоит его желание спасти Еву. И он рос в большой семье. Но ему тридцать пять, а он, похоже, и не помышляет о женитьбе.

«Терпеть не могу, когда мной рулят». Это значит «я не готов уступать никогда и ни в чём?». А я — та, кто всегда всё контролирует. Мы точно столкнемся и неизвестно, чем все кончится.

Думаю, в школе приёмных родителей я скоро это узнаю.

Глава 17

Лера

Прежде чем отправиться подавать документы и писать заявление, мы навестили Еву. Она выглядела несколько бодрее, чем в первый раз, когда мы с ней познакомились. Дима подарил ей игрушку и сказал, что это от нас обоих, а ещё отдал пачку вкусных конфет.

— Как дела? — спросил он, пока девочка разворачивала фантик.

В ответ она пожала плечами и состроила выражение лица, по которому можно было понять, что ей вполне нормально.

— Тебя никто не обижает?

Она помотала головой.

— Ева, сегодня я и Лера идём к Зое Рамильевне. Мы попросим её отдать тебя нам. Ты этого хочешь? Хочешь поехать ко мне?

Её бледное личико внезапно просветлело. А потом случилось немыслимое.

— Хочу, — прошептала она.

Дима обрадовался так, что заулыбался, и я ещё ни разу до сих пор не видела подобного выражения на его лице. Он опустился на корточки, и Ева обняла его. И в этот момент я для себя поставила точку на своих сомнениях: девочка действительно привязана к нему и знает, что он её не обидит. Чувство, что я поступила по совести, согласившись на фиктивный брак, усилилось.

— Когда я поеду к тебе? — спросила Ева.

— К сожалению, не скоро. Нужно время, чтобы мы с Лерой закончили специальную школу. В этой школе нас научат, как нам правильно быть твоими опекунами. Ты готова подождать ещё немного?

Она кивнула. Дима сжал её маленькие ручки, которыми она держала пакет конфет и игрушку.

— Угости детей, которые живут с тобой. Как в прошлый раз. Всё будет хорошо.

Что ж, с девочкой всё теперь было ясно. Осталось добиться того, чтобы нас приняли в ШПР.

В кабинете заведующей было прохладно, но меня вдруг бросало в жар. Виной был монитор, на который камера в кабинете выводила изображение. Мы с Димой пару раз переглянулись: наш разговор будет записан… Вот так попали.

— Итак, — Зоя Рамильевна наконец отложила папку, взяла блокнот и ручку. — Значит, вы женились, Дмитрий Олегович. Поздравляю.

— Спасибо. Мы собирались расписаться позже. Но Лера познакомилась с Евой и пошла мне навстречу. Так что вот.

— Не жалеете, что расписались в спешке? Давно вы вместе?

И хотя мы с Димой прямо перед выездом договорились, какую версию озвучим, у меня внезапно всё вылетело из головы. И всё, что мне оставалось, — это сидеть и хлопать ресницами.

— Мы познакомились на работе, — сказал Дима. — Лера — мой личный помощник.

— А-а, — протянула Зоя Рамильевна, словно о чём-то догадалась. — Служебный роман, — закончила она мысль.

Дима посмотрел на меня, а затем взял меня за руку и погладил утешающим жестом.

— А давно вы работаете вместе? — спросила заведующая.

— Четыре месяца, — выпалила я.

Она вскинула брови.

— Не очень давно, — в её тоне явно послышалась неловкость.

И чтобы сбить её с толку, я продолжила врать:

— Но мы познакомились гораздо раньше.

— Да-да, — встрял Дима. — Мы виделись уже в другой компании. Ты работала тогда где, напомни? — подыгрывал Дима.

— Финанс Траст.

— Точно.

— Что же, хорошо, — Зоя Рамильевна что-то записала в блокноте, и с каждым движением её ручки на моей спине всё сильнее выступал пот. — Вы оба ещё достаточно молоды. То есть недостаточно опытные для того, чтобы вот так взять и воспитывать подростка, — пробормотала она словно бы самой себе.

— Вы про нас обоих или только про кого-то одного? — уточнил Дима.

— Вас можно рассматривать как средний вариант, — обратилась она к нему, а затем посмотрела на меня: — А вот вам — двадцать семь, да?

— Вы знаете, я считаю, что я вполне могу справиться с подростком, — заявила я с полной уверенностью. — Терпения мне не занимать. Понимаете, мой папа работал в МЧС и пострадал при исполнении обязанностей. У него сломан позвоночник, и он не может даже сидеть. И я ухаживала за ним с восемнадцати лет.

Заведующая печально покачала головой и посочувствовала мне.

— Да, это очень тяжело.

— Но я никогда не жаловалась. Я знаю, что значит нести ответственность за любимого человека.

— Это очень хорошо, безусловно. Но девочка вам не родная.

— Я подойду к ней с позиции друга.

Заведующая как будто бы осталась довольна. Сложив руки на столе, она окинула нас пристальным взглядом, как будто до этого она уже не присматривалась к нам.

— Итак, вам достанется травмированный ребёнок. И потому спрос с вас будет довольно жёсткий.

— Мы готовы, — заявил Дима.

— Должна вас предупредить, что вы не единственные, кто хочет установить опеку над Евой.

Мне показалось, я ослышалась. И в недоумении я посмотрела на Диму. Сказать, что он выглядел шокированным, — значит не сказать ничего. Его ладонь, которая всё ещё лежала поверх моей руки, внезапно сделалась ледяной и мокрой.

— Как? — выдохнул он. — Как не единственные?

— Да, совсем недавно к нам приехала пара супругов и заявили, что хотят взять девочку себе. У них перед вами есть несколько преимуществ. Они люди состоявшиеся и в браке уже 17 лет. У них двое своих детей примерно одного возраста с Евой. У вас преимущество в том, что девочка знает конкретно вас, Дмитрий. Поэтому по итогу всё решит школа приёмных родителей и то, как вы покажете себя на занятиях и в разрешении поставленных перед вами заданий.

— Постойте, но кто эти люди? — продолжал недоумевать Дима, впрочем, как и я.

— К сожалению, я не могу вам назвать их имён, это конфиденциальная информация.

— А эти люди... Они знают, кто такая Ева?

— Вы имеете в виду её наследство.

— Именно.

— Да, конечно, в конце мы подключим юристов, всё будет сделано в интересах ребёнка.

— А эти люди, у них случайно нет корыстного интереса?

Зоя Рамильевна постучала кончиком карандаша по столу.

— Это довольно обеспеченные люди. У них свой бизнес.

Я видела, что Дима хочет сказать что-то ещё, но он смолчал.

— Прежде чем я приму ваши документы, — она положила ладонь на толстую папку со всевозможными копиями документов, — ответьте мне на последний вопрос. Вы оба росли в полных семьях?

Я посмотрела на Диму, ожидая, что он ответит первым, но он, казалось, вконец растерялся.

— Да, мы жили в полных семьях, — ответила я за нас обоих. — У меня, правда, братьев и сестёр нет, но вот у Димы три сестры и два брата. И вся его семья всегда приезжает к нему на праздники. Мы довольно дружные, и между прочим, у него три племянника. И одна из них — племянница одного возраста с Евой. Так что скучать бы наверное ей не пришлось, если что.

— М-хм, — Зоя Рамильевна сделала очередную пометку. — Ну, в общем, всё. Возьмите расписание занятий. Время вы можете выбирать самостоятельно и не обязательно приезжать строго в один день и в одно время. Главное, чтобы у вас на неделе выходило четыре часа.

Она принялась искать что-то в ящике, но, не найдя, извиняющимся тоном попросила нас подождать в коридоре, пока она напечатает новое расписание для нас.

Честно сказать, я чувствовала себя обескураженной. Я ожидала чего угодно, но только не того, что объявятся конкуренты на опеку над девочкой.

Дима прислонился спиной к стене и достал телефон.

— Надо написать Герману. Он сможет найти этих странных людей.

— Ты тоже считаешь их странными?

— Ещё бы. Вдруг ниоткуда взялись какие-то бизнесмены, которые хотят взять под опеку именно её… Слишком много совпадений.

Из кабинета заведующей вышла она сама, и к ней подошла какая-то женщина; они стали переговариваться, изредка поглядывая на нас.

— Скорей, — шепнул мне Дима. — Обними меня за руку и положи голову мне на плечо, — очень быстро процедил он сквозь зубы.

Я сделала, как он велел.

— А ты хороша, — сказал он. — Здорово наплела про мою семью и семейные ужины.

— В смысле «наплела»? — так же шёпотом ответила я. — Разве вы действительно не собираетесь все вместе?

Он усмехнулся:

— Мы терпеть друг друга не можем.

Вот так заявление.

— Я же говорил, мы жили слишком тесно. И каждый отвоёвывал место у другого. В любом случае это не так важно, Ева будет жить со мной, а не с ними.

Зоя Рамильевна наконец двинулась в нашу сторону. И чтобы у неё не осталось сомнений насчёт нашего с Димой брака, я нарочно погладила его по волосам.

— Вот ваше расписание, — заведующая отдала нам лист бумаги, сложенный вдвое. — Жду вас как можно раньше.

— Есть причина для спешки? — спросила я.

— Ваши конкуренты, если их так можно назвать, начали занятия ещё на прошлой неделе.

Ну и ну, ещё один повод для беспокойства.

— Удачи, — сказала она.

Мы спустились по лестнице и вышли на крыльцо, сразу попав под порыв промозглого ветра.

— Что, Дима, а если Герман не найдёт этих конкурентов? А если даже и найдёт, что ты сделаешь?

Он недовольно поджал губы:

— Понятия не имею. Ясно одно: мы должны с тобой пройти школу как можно скорее и с результатами выше, чем у наших странных соперников.

— Значит, эти два месяца будут напряжёнными.

— Абсолютно.

— Хорошо, я готова.

Он посмотрел на меня с большой благодарностью. Взял за плечи и стиснул, слегка тряхнул.

— Что бы я без тебя делал.

А мне стало чертовски приятно при мысли, что я действительно ему полезна. О том, что между нами случилось вчера, я старалась не думать.

***

Дима

Вот чего я не мог предположить: появления конкурентов. Новость буквально ошеломила меня. У девочки акций на несколько миллиардов рублей, разумеется, она будет получать содержание из фонда. И чтобы вот так какие-то незнакомцы пришли и попросили её под опеку? Я мог бы дать палец на отсечение — здесь что-то нечисто.

— Дим, ты как?

Я поймал себя на том, что уже минут десять молча пялюсь в окно автомобиля.

— Я не знаю, что делать с этой информацией. Про вторую пару. Они ещё и богатые, со своими детьми. То есть как будто бы они умеют лучше меня обращаться с ребёнком. И вроде бы нет корыстного интереса. Один минус: Ева их не знает. Чёрт знает что…

— Послушай, мы можем подстелить солому.

— Как?

— Ну вот смотри: эти занятия в школе — они наверняка знакомы многим психологам. Что, если нам найти одного и подготовиться? Ну, вроде как репетитор в школе. Прорешаем ЕГЭ наперёд.

Идея показалась суперской. Ведь действительно, мы смогли бы с помощью специалиста подготовить лучший ответ.

— Да, хорошая мысль. — Но потом я вспомнил. — Ева будет с нами на некоторых занятиях. И мы не сможем предугадать, как она себя поведет.

— Я думаю, специалист подберёт нам разные варианты. Главное — хорошенько запомнить ответы.

Я кивнул. Затем написал Герману, чтобы он оценил идею и, возможно, подобрал психолога.

— Как думаешь, эти двое — они тоже будут готовиться наперёд? — посмотрела на меня Лера.

— Вполне возможно... Но если они знают, что не единственные на опеку. Если они очень сильно хотят забрать её себе.

— Тогда нам тем более нужно подготовиться.

Мы приехали домой. Я поискал в интернете, какие могут быть упражнения в ШПР. Одно занятие, например, включало в себя ситуации: «Что вы будете делать, если»: ребёнок начал курить, ребёнок стал есть много сладкого, ребёнок игнорирует ваши просьбы и гуляет допоздна, ребёнок стал получать двойки. И всё в таком духе.

Если честно, для меня на все вопросы был один вариант: спросить Еву, почему она это делает.

Я написал Лере в мессенджер, чтобы она зашла ко мне в комнату. К моему удивлению, она пришла не с пустыми руками.

— Я подумала, что ты очень расстроился. Ты пьёшь какао?

Мне стало приятно, что она заботится обо мне и обеспокоена происходящим не понарошку в нашем понарошечном браке. И какао оказался вкусным.

— Вот, смотри, я нашёл некоторые задания. Искусственный интеллект подсказал. Неужели мы с тобой не придём к общему мнению? Вот что ты сделаешь, если Ева вытворит что-то из списка?

Она пробежалась глазами и задумалась.

— Боже, я не знаю. Я сама никогда ничего похожего не делала. Да и... было бы странно, если бы мне вообще пришло в голову гулять допоздна или попробовать курить.

— У тебя не было подросткового бунта? Говорят, это не очень хорошо.

— Может, и был, просто не такой жёсткий, как здесь предполагают. Я в общем-то перекрашивала волосы в другой цвет, — с гордостью заявила она.

— В какой? Черный?

— Розовый.

Я представил.

— А тебе, возможно, пошло бы. Как раз под цвет глаз. И всё? На этом бунт кончился?

— Ну почему же! Я вот, например, клеила на стены свои рисунки. А обои, между прочим, были очень дорогие. Я сопротивлялась целых два дня, пока мамино молчание не вынудило меня их снять.

— Н-да, не возьмут тебя в революционеры.

Мы посмеялись.

— Мне кажется, в контроле нет ничего ужасного, — сказала Лера.

— Да, если тот, кто тебя контролирует, желает тебе добра. Причём представление о добре не ограничено его личными умозаключениями. Добро понимается как добро именно для того, кто опекается.

— Ого! И как ты пришёл к такому выводу?

Я со вздохом постучал пальцами по столешнице.

— У моей мамы представление о добре было следующее: ребёнок должен сидеть дома, а если идёт гулять, то не переходить дорогу, ведь по дороге, о ужас, ездят машины. Ну скажи мне на милость, как же ребёнок научится переходить тогда дорогу? Разве хорошо, что весь мир будет ограничен квартирой?

— Ты сейчас рассказываешь свой личный опыт?

— Да, Лера. Чтобы понять, тебе нужно знать, что случилось с моими братьями и сёстрами под таким неусыпным контролем.

— Вряд ли что-то плохое. Скорее всего, они в целости и сохранности, живут себе припеваючи.

— Физически они, конечно, целые.

Она с любопытством уставилась на меня. Я поразмыслил, стоит ли ей рассказывать.

— В общем, моя старшая сестра выросла такой нерешительной, что ей уже сорок пять, а она так и не вышла замуж. По правде говоря, я даже не уверен, был ли у неё парень. Она не умеет готовить, потому что ходит домой к маме на обед и ужин. Зато очень умная. Мама с детства ей твердила: учись хорошо. И теперь моя сестра работает в правительстве, в отделе экономики. А вот моим младшим братьям повезло меньше. Они даже не работают. Совершенно не социальные люди. Да куда уж — скажем прямо, асоциальные.

Лера округлила глаза и так и застыла с чашкой какао на полпути ко рту.

— Я не совсем понимаю, — пробормотала она.

— Моим братьям уже по тридцать. Они никогда не работали, и у них никогда не было девушки. Они совершенно беспомощны в быту.

— Ну, это же как-то совсем неправильно

— Зато мама знает, что они никуда не денутся. Это её способ справляться с тревогой — держать всё под контролем, и своих детей в том числе. Пусть даже они великовозрастные балбесы. И когда я спрашиваю: куда они денутся, когда ты умрёшь и отец тоже? — она только пожимает плечами. Но я предполагаю, куда они денутся. Их будет содержать наша старшая сестра.

— Дима… а ты можешь сделать с этим что-нибудь?

— Что?

— Найти им работу.

— Я находил им работу, но дольше двух дней они не задерживались на ней. Мы с двумя другими сёстрами пытались выгнать их из дому. К сожалению, в таком возрасте им уже нужен специалист. — Я рассмеялся. — Всем нужен специалист.

— Но они же мужчины, они должны работать. Ведь действительно, как они будут кормить себя? Может, ты их, как старший брат, поколотишь?

Это было так неожиданно, что я растрялся.

— А ты не знаешь полумер! — Я заставил ее смутиться. — Ну, нет, конечно, я не буду их бить. Так, что, скажи мне: как ты поступишь с Евой, если она вытворит что-то вот из этого?

Она поставила чашку на стол и напряжённо уставилась на монитор.

— Я видела одну передачу про детей, и там их отсаживали на отдельный стульчик.

— Что? — недоверчиво протянул я.

— Ну, вот: он один сидит и грустит, а остальные своими весёлыми делами занимаются. И он должен был как бы попросить прощения, чтобы вернуться в эту весёлую атмосферу. Здесь, конечно, есть условие, что сидеть на стульчике ему точно будет скучнее, чем общаться с семьёй. Семья должна быть хорошая, любящая.

— По-моему, это не сработает.

— Почему? Это довольно известный способ, насколько я знаю.

— Да, широкий способ для каких-то средних детей. Ева — не средний ребёнок. Ева — ребёнок, у которого нет семьи. Если мы ещё её и отвергнем, усадив на стульчик, то я не знаю.

— А ты что сделаешь?

— Попробую поговорить.

Лера вздохнула.

— Что? Не нравится тебе мой вариант с разговорами?

— Я просто не представляю, что бы я могла у неё такого спросить. Давай, и правда, найдём специалиста, пусть он даст верный ответ.

Я уже хотел было согласиться, но вдруг меня пронзила мысль, ясная и чёткая. Я ведь всего несколько секунд назад уже решил, что идея так себе.

— Нет, мы не будем стелить солому. Специалист даст варианты решений на среднего ребёнка, на какого-то абстрактного ребёнка, ведь специалист не знает Еву. А я знаю. И... — Я окинул ее взглядом. — Я уже понял, в чём твоя фишка, Лера.

— Моя фишка?

— Ты любишь всё контролировать.

Её лицо сделалось слегка пунцовым.

— Но в жизни многие ситуации нельзя предугадать. Зато я могу предугадать, что специалисты в службе опеки наверняка заметят, что мы даём ответы, заготовленные заранее. А жизнь — это неустойчивая схема. Она как ситуация на рынке ценных бумаг. Приходится реагировать мгновенно. Именно так мы и поступим. Мы будем решать проблемы по мере их поступления. Ты и я. Как команда. Затем мы с тобой и поженились.

— То есть, что?

— Мы станем искать компромисс.

Глава 18

Лера

Он назвал мою привычку контролировать фишкой. Звучит приятно, если честно. Фишка… что-то, что отличает тебя от других.

— Согласна. Не будем ничего готовить заранее.

Его телефон зазвонил, и я воспользовалась возможностью оглядеть Димину комнату. Не холостяцкая берлога, но и без вычурности. На полках теснились книги в каком-то своём порядке — некоторые лежали, а кое-какие зачем-то стояли корешком назад. На столе не было ничего лишнего. Плед на кровати был таким мягким, что захотелось прилечь. Я провела по нему ладонью, подняла взгляд к изголовью и замерла. В рамке висело фото — Лиза закинула руки Диме на шею, они изображали поцелуй. Их наряды явно подобрали в духе «парный выход».

Почему он не убрал её? Разве не логично было бы это сделать?

Боже… Я ревную. Причём в первый день знакомства твёрдо заявила, что не собираюсь ни замуж, ни рожать, и верю, что выгляжу хуже его бывшей.

— Гера звонил, — голос Димы вывел меня из оцепенения. — Он не смог выяснить, кто та пара.

— Ты расстроился? — Я старалась, но собственный голос показался слабым и неуверенным.

— Даже если бы узнал, что бы я сделал? Я не могу контролировать других людей. — Он вздохнул, уронив руку с телефоном вдоль тела, и зажмурился. — И ещё новость.

— Да?

Он посмотрел на меня.

— Гера нашёл запись о матери Ольги. Что её оставила в доме малютки некая Елена семнадцати лет.

— Ничего себе. Сейчас бы ей исполнилось сорок семь?

— Выходит, так. И я даже не знаю… Если бы она объявилась, она была бы лучше в роли опекуна, чем наши таинственные незнакомцы? Какая она, бабушка Евы?

— Закон был бы на её стороне, конечно.

— Да.

Я поняла, что он снова пришёл в раздрай, как когда узнал о конкурентах на опеку, и поспешила отвлечь его.

— Сейчас не думай об этом. — Я забрала чашку из-под какао. — Постепенно, маленькими шажками, да?

Он вскинул брови, когда я погладила его по плечу.

— Давай выспимся, чтобы завтра поехать туда на свежую голову.

Дима благодарно улыбнулся.

***

Дима

За две недели мы прошли шесть занятий. Ева была молодцом, и мы вместе с ней. Я видел, как психологи с довольным выражением на лицах делают пометки в своих блокнотах, и надеялся, что баллы у нас будут выше, чем у соперников.

Лера тоже показала себя умницей. Чем больше я с ней общался, тем сильнее видел разницу в наших подходах. Но это и было самое классное. К любому вопросу она подходила с глубоким анализом и тщательно всё обдумывала, прикидывая далеко наперёд. Оказалось, что она очень много знает по психологии. И во всех заданиях, где нужно было как раз рассчитать долгоиграющие последствия, мы всегда вдвоём с Лерой выбирали её ответ и попадали в точку. А вот там, где нужно было действовать быстро, срабатывали мои варианты.

Казалось, что мы женаты не две недели, а лет двенадцать как минимум.

Как-то раз Лера подошла ко мне и сказала:

— Мне кажется, ты впечатлил Зою Рамильевну. Каждый раз, когда ты склоняешься к Еве, а она шепчет ответ тебе на ухо, Зоя Рамильевна прямо-таки вся расцветает. Я такого умильного выражения на лице, наверное, ни у кого не видела.

— Уверена?

— Да, я украдкой наблюдаю за её реакцией.

И она оказалась права. Зоя Рамильевна подошла к нам после последнего занятия.

— Это удивительно, девочка действительно доверяет вам. Она ведь так ни с одним воспитателем и не заговорила. И даже с детьми не разговаривает. — Затем она обратилась к Лере: — Будем надеяться, что она и к вам проявит то же доверие. Важно, чтобы она разговаривала и с вами.

Я ощутил воодушевление и поверил в успех.

А потом прошла ещё неделя. Всего через полтора месяца я, возможно, получу опеку над Евой. Мысль окрыляла.

И я вспомнил своё обещание, данное себе и Лере: я собрался приударить за ней.

Всё сильнее она казалась мне лакомым кусочком. Пару раз я видел её в халатике, фигурка у неё отличная, особенно попка. И я не мог смириться с тем, что её нельзя трогать из-за щекотки. Я в это и не особо верил. Нужно было срочно выяснить, не соврала ли она. И нам как раз выдали задание на дом.

Лера работала за ноутбуком, когда я подошёл к её комнате. Бежевая пижама исчезла, уже три вечера она ходила в розовых брюках и топике на двух тонких веревочках. Тоскливый вздох чуть не вырвался на свободу, но я сдержался.

— Тук-тук.

Она обернулась, а я показал листок.

— Займёмся?

— Я сортирую твою почту.

— Подождёт. И разрешаю пропустить какое-нибудь важное письмо. — Я достал телефон и написал Герману. — Вот. Гера закончит.

— Заходи, — посмеялась она.

У неё, как всегда, всё лежало на местах.

— Как ты отнесёшься к бардаку в комнате нашей подопечной? — Я уселся на кровать.

Лера развернулась в мою сторону вместе со стулом.

— Она же девочка. Они аккуратные.

— Не опирайся на стереотипы. Я рос с тремя девочками, и каждая имела своё представление о порядке. Одна так даже лупила меня.

Лера улыбнулась так, что сердце застучало быстрее. Последнее время я ловил себя на том, что старался как можно чаще веселить её — так мне нравилась её улыбка.

— Но что там за задание? — Она села на край кровати, но довольно далеко от меня. Я мог бы биться об заклад, что она подумывала даже выгнать меня в гостиную. Вот только она не догадывалась, что я всё спланировал и позицию не сдал бы.

— Устраивайся поудобней. Обсуждение будет горячим. — Я сделал акцент на последнем слове, и, конечно же, её это рассмешило. Переводить мои попытки флирта в шутку могло войти у неё в привычку, и мне нужно было срочно это пресечь. — Задание звучит так: что вы будете делать, если ребёнок станет получать двойки по предмету с пугающей регулярностью?

Лера не стала раздумывать:

— Конечно же, нужно сходить к учителю и спросить, в чём дело.

— Да, а учитель скажет, что она не тянет, и делай с этим что хочешь.

— А что здесь делать? Только нанять репетитора остаётся.

— Другого ответа я не ждал.

Она вытянула губы трубочкой, нахмурилась.

— Ты недоволен?

— Он максимально банальный. Пожалуйста, не сердись, я не хочу тебя обидеть.

— Как ты можешь меня обидеть? Мы ведь уже договорились, что я выбираю стандартный, проверенный путь.

— Хорошо. Давай развивать твой вариант дальше. Наймём репетитора. А потом?

Лера нахмурилась больше, изучая меня пристальным взглядом.

— У меня есть подозрение, что ты для себя уже всё решил. Так зачем я буду зря сотрясать воздух?

— Брось, так дело не пойдёт. Я всё-таки хочу услышать. Пусть даже я знаю твой ответ наперёд. Суть в том, что я просто хочу тебя послушать. Просто потому что это ты.

Она театрально закатила глаза, прижав ладони к груди, там, где сердце.

— Ты мой рыцарь.

Я ответил зеркальным жестом.

— Моя жена достойна лучшего.

— Если без шуток, то мне добавить нечего. Наймём репетитора, попробуем из двойки сделать тройку.

— И всё?

— И всё, — протянула она. — Твой план каков?

— Мне чертовски нравится это задание, потому что моего племянника тянули репетиторы, и мне есть что сказать.

Лера приготовилась слушать, а я в который раз почувствовал себя самым умным. Именно потому что она меня слушала, а не кто-то ещё.

— Смотри: пусть ребёнок не любит химию. Она ему не даётся. Но обожает английский. Мы заставим его тянуть химию на тройку, даже четвёрку, но какой ценой?

— Какой?

— Отнимем время на английский. И вместо гения в языках получим среднюю серость во всём и ни о чём. Мы выправим плохие предметы и занизим те, в которых ребёнок талантлив. — Я руками изобразил, будто взвешиваю на чашах весов. — Понимаешь?

— Ты предлагаешь плюнуть на двойки?

— До троечки подтянуть — и ладно. Лучше нанять репетитора по тому предмету, который даётся лучше.

Я увидел на её лице отражение катастрофы.

— Ты с ума сошёл!

— Какой смысл, если предмет не даётся? Ну не нравится.

Она обдумала.

— Но что первично? У нее двойки, потому что не нравится, или не нравится, потому что двойки? Может, просто надо полюбить химию?

— Как?

— Заниматься ею. Пытаться разобраться. Знаешь, как у Шарля Перро сказано? То, что мы полюбили, для нас прекрасно и умно. Но любить, значит, вкладываться.

Я молчал, ведь она меня озадачила. Я пытался найти изъян в ее логике, и парировать, но её топик отвлекал меня. Каким-то образом нечаянно я перенёс задачку в романтическую сферу.

— Ты сказала, что не любишь романтику.

Её брови поползли вверх.

— А это здесь причём?

Я лихорадочно соображал, выстраивая цепочку, которая могла бы подвести меня к желаемому.

— По твоей логике можно научиться чему-то, если это полюбить.

Она задумалась. Возможно, ощутила подвох, но всё же ответила, хотя и нерешительно:

— Выходит, да.

— Я просто не знал, как тебе сказать… — Я выдержал паузу. — Но целуешься ты не очень.

Её глаза на короткий миг стали больше. Затем щёки порозовели, и она задышала чаще.

— И что с того? — со всем пренебрежением парировала Лера.

— Но ведь у тебя был парень. Ты же с ним целовалась.

— И?

— Так ты просто плохо целовалась, потому что тебе не нравятся все эти романтические штуки. Или тебе не нравятся романтические штуки, потому что ты не научилась целоваться?

— Не научилась? — Она перешла на фальцет. Затем кашлянула. — Что ты пытаешься мне доказать?

— Возможно, что мой метод правильный? Вот ты не любишь романтику — и потому у тебя не получается целоваться. Нет смысла напрягаться. Ты так и поступила. Осталась в платонической сфере.

Ее взгляд лихорадочно забегал по моему лицу. Я продолжал:

— Если ты будешь пробовать целоваться дальше, романтику от этого не полюбишь. Но по твоей логике получается наоборот. Вложишься — полюбишь. Мы можем провести эксперимент. Посмотреть, кто прав. Это и будет ответом на задачу.

Некоторое время она раздумывала.

— То есть ты хочешь… Нет, секундочку. Какой еще эксперимент? — Она явно напряглась, выпрямилась, будто проглотила железный прут.

— Ты можешь поучиться со мной поцелуям. По итогу я скажу, стало ли у тебя получаться лучше. А ты скажешь, появилась ли у тебя тяга к романтике.

Лера вскинула руки:

— О нет, у тебя ничего не выйдет.

— Не выйдет что?

— Я не куплюсь на эту уловку.

— Ты считаешь, я пытаюсь тебя подловить? — возмутился я. — Зачем? Обвиняешь меня, что я хитростью выуживаю у тебя поцелуй?

— Да, кажется, именно это ты и делаешь.

Я замолчал в ожидании. Мы уставились друг другу в глаза. Она могла твердить себе что угодно. Любую чепуху про платонические и дружеские отношения. Я знал правду про неё лучше её самой.

Она не выдержала:

— И как же ты поймёшь, что я стала целоваться лучше?

— Ну, я-то люблю целоваться и умею. Так что, пожалуй, я почувствую разницу.

— А если ты меня обманешь?

— Извини, пожалуйста, — я добавил максимум возмущения в интонации. — Я по-твоему такой жалкий неудачник, что обманом стану тянуть из тебя поцелуи?! и так ли я плох, чтобы отказаться меня целовать?!

Снова повисла пауза. Такая долгая. Я почти сдался, но Лера внезапно сказала:

— Хорошо. Я согласна.

Она смотрела с вызовом, дерзко. До меня дошло наконец…

— Повернула против меня. Ясно…

Она покачала головой, а я замер. Ну нет. Она решила атаковать, зная, что это продолжу делать я в ответ на её сопротивление.

— Что же ты? Сдал назад. Всё?

Я сглотнул. Я хотел этого, чертовски хотел. Но все еще не верил, что она сделает это.

— Ты блефуешь.

Но тут Лера придвинулась ко мне. Я замер, когда она провела пальцами по моей скуле вниз, к подбородку, а затем наклонилась так близко, что я уловил уже знакомый запах её волос…

Глава 19

Лера

Интересно, он заранее продумал этот ход конём или импровизировал? Если второе, то неудивительно — ориентироваться по ситуации Дима умел лучше меня.

— И как же ты поймёшь, что я стала целоваться лучше?

— Ну, я-то люблю целоваться и умею. Так что, пожалуй, я почувствую разницу.

Я тут же вспомнила наш поцелуй с глинтвейном и подумала, что да, умеет. И хочет, потому что его взгляд потемнел, и в позе читалось напряжение, как перед решающим прыжком. Меня саму охватило жаром, словно от предвкушения.

Но я упрямо продолжила препираться.

— Я по-твоему такой жалкий неудачник, что обманом стану тянуть из тебя поцелуи?! — спросил Дима.

Вопрос был справедливым. Только дурочка вроде меня откажется от поцелуя с таким симпатичным и успешным парнем, с хорошим чувством юмора. Последнее, пожалуй даже, важнее первых двух пунктов. Взгляд против воли приклеился к его губам, я представила, как он прижмется ими к моим. Ладони тут же вспотели.

Почему я медлила? Просто поцелуй. Не больше. И целоваться я действительно не очень люблю. В тот раз я опьянела от глинтвейна, но сейчас я контролирую себя. И даже чуточку смешно, что Дима будто решил сдать назад.

Я придвинулась к нему и провела пальцем до подбородка. Я ему покажу, как я могу целоваться. Можно делать это хорошо и без всякого удовольствия от процесса.

Я поцеловала его. Сначала легко. Склонила голову на другую сторону и поцеловала чуть настойчивей, плотнее. Его губы приоткрылись, и последовала за Димой. Получилось влажно и горячо. Мысль "что в поцелуях особенного?" внезапно показалась недотертым мелом на доске, когда по моему телу прокатилась приятная волна. Кровь ударила в лицо, разогревая щеки. Не в силах заглянуть ему в глаза, я отодвинулась.

— Ну как? — Голос охрип. Я кашлянула. — Лучше?

— Не знаю. Не понял. — Его голос звучит не лучше. — И, если честно, уже не помню первый поцелуй. Глинтвейн виноват.

— Тогда, что ты собрался сравнивать?

— Ты можешь поцеловать меня второй раз. Прямо сейчас.

На удивление мне совсем не хочется спорить. Снова прижалась губами к его рту, но на этот раз вдыхая запах лосьона с его кожи, ощущая под подушечками пальцев легкие уколы щетины. Теперь погружение глубже. Наши языки коснулись друг друга. Одно поглаживание, второе.

В груди у Димы прокатился глухой рык, как предупреждение мне, но я не вняла. И ничего не сделала, когда он положил теплые сухие ладони мне на плечи, скользнул вниз к груди, задержавшись затем на сосках. Неплотное прикосновение через ткань топика словно удар тока. Разряд прокатился ниже, и тело само подалось навстречу его.

Боже, я уже выдала себя, что хочу большего. Всплеск паники вынудил меня прервать поцелуй. Перехватив Димины руки, я убрала их с груди себе на колени.

— Достаточно статистических данных?

Дима молча пялился из-под полуприкрытых век. Он выглядел пьяным.

— Неужели ты в состоянии сохранять хладнокровие?

Он даже не представлял, что я подошла к моменту, когда могла потерять контроль: в глубине души я собралась поддаться, если Дима решил бы пойти дальше.

Вся надежда была на то, что он не станет.

Но этого не случилось.

Миг. и его ладонь оказалась на моем затылке. Он порывисто притянул меня, жадно, с глухим стоном обнял, вдавливаясь твердой грудью в мою. А затем поцеловал в шею, под мочкой уха, а потом слегка укусил. Приятные мурашки побежали по спине к самым ягодицам. Да, вот оно. Щекотка не даст мне продолжить, как в тот раз.

Каким же было мое изумление, когда Димина вторая ладонь прошлась вниз по моему животу и по бедру до колена. Он словно верно рассчитал силу нажима. Зараза. Он неуклонно клонился вперед, а я спиной назад. Как все же приятно ощущать на себе его вес.

— Тебе нравится? — спросила я.

— Шутишь? — ответил он откуда-то из области моего пупка.

— Значит, я доказала свою теорию?

Дима приблизился ко мне лицом.

— Ты полюбила целоваться? Готова полюбить романтику до конца? Или по-прежнему считаешь, что осложним и без того сложные отношения?

— Я не считаю наши отношения сложными. По договору мы разведемся через полгода. Будем работать дальше.

— Так... преград нет? — Он сунул палец мне за резинку пижамных штанов и провел от косточки до косточки, вызвав бурю ощущений внизу моего живота.

Да, правда, ничто не мешало отдаться. Я не барышня прошлого века, чтобы бояться за репутацию. Я влюбилась. Он влюблен. Оба хотим одного и того же.

— Разве что мое глупое сердце.

— Почему оно глупое?

— Увлечется. Возьмет и сильнее влюбится, чем твое. И станет потом болеть.

— Так ему еще может и не понравиться!

Я хихикнула. И момент оказался упущен: я протрезвела.

— Я понял. Для тебя важен момент. — Он резко замолк, как будто собрался добавить что-то, но передумал. Затем откинулся на спину, оставив после себя холод, и я вздрогнула. — Знаешь, что мне больше всего нравится в происходящем?

— Что?

— Что мы можем вот так открыто говорить друг с другом, и не заставлять второго додумывать. Я хочу тебя, ты хочешь меня. Но...

Я повернулась на бок, подперла голову рукой.

— Но?

— Ты боишься, что ступила на территорию, где контроль невозможен.

— Что же делать?

Он также повернулся ко мне.

— Дать всему идти своим чередом. Поговорим позже, — вдруг добавил Дима. Подался ко мне, взял за подбородок и чмокнул.

— Конкретика будет?

Но он только улыбнулся. Поднялся с моей кровати, собрал бумажки, и пожелав спокойной ночи, ушел к себе. Я рухнула назад, притянула подушку и обняла, давясь от бесшумного смеха.

***

Дима

План "я хочу переспать с ней" был хорош для меня, но не для Леры. А добиваться своего, без оглядки на ее страхи, я не хотел.

— Ах, Господи. — Я повернулся на бок, напрасно ожидая сна.

Она осознанно защищает от меня своё сердце. И призналась, что может провалиться глубже, чем я. Значит, я цепляю ее сильнее, чем думал. А она меня? Я не был уверен. Потому и остановился.

Мозг продолжал вертеть события. Я столько раз говорил, что не терплю контроль в личном Лере, которая хочет контролировать даже не подвластное ей. Интересно, что она услышала за моими словами? Если сложить мой возраст, шесть лет отношений, которые не привели к браку, и предложение плыть по течению — догадаться несложно.

Наверняка она услышала, что я не хочу серьезных отношений и обязательств. Что я готов на компромиссы только в деловой сфере. Черт. Так и есть. Она же уверена, что контракт на брак закончится, и мы обязательно разойдемся, будто ничего не было, на прежние позиции босса и подчиненной. Вот почему не стоит мешать рабочие моменты с личными. Но уже поздно. И организм решил, что и для мыслей поздновато, я уснул.

Утром я как обычно собрался спуститься умыться вниз, но шум в ванной комнате между нашими с Лерой комнатами навел на другую мысль. Напялив пижамные штаны, я постучал в дверь.

— Можно почистить зубы?

После паузы Лера открыла дверь.

— У тебя тут зубная щетка есть?

— Если заглянешь в шкафчики, там их уйма.

Она пожала плечами.

— Предпочитаю не лазить по чужим шкафам. — Сделав шаг назад, она впустила меня.

— Мы не решили, какая у нас позиция на счет двоек. — Я намазал щетку пастой, пока Лера мазала свою. — Что будем делать?

— Я бы пошла стандартным путем. По крайней мере, он не вызовет вопросов и не потребует объяснений. Но, знаешь, твой способ довольно занятный.

— О.

— Но не сделает ли это ребенка ограниченным?

— Честно? Я не знаю химию. И как-то живу без нее.

Она засмеялась.

Заниматься утренней рутиной вдвоем оказалось непривычно, но весело. Мы разглядывали друг друга в отражении, начищая зубы.

— Почему пшица? — невнятно спросила Лера, ткнув в мою татуировку. — Шимвол швободы?

Я вздохнул — она угадала. Я кивнул. В конце развернулся к ней и улыбнулся во все зубы.

— Пойдет?

— Более чем.

— У нас час на завтрак до выезда.

— Есть, босс, — отсалютовала она.

Но я не спешил одеваться. Мне хотелось сказать, что она классная. Реально кайфовая.

Взяв гитару, я вернулся в ванную и зашел к ней в комнату — она застилала постель. Ударив по струнам, я запел "Луч солнца золотого", вызвав у нее приступ хохота.

— И между нами снова вдруг выросла стена!

— Нет между нами стены! — весело возмутилась Лера.

Я перестал бренчать.

— Это лучшее, что я сегодня мог услышать. Я не хочу портить наши отношения. Какими бы они ни были.

Но мои слова почему-то смутили ее.

— Я думала, — она замялась.

— Говори.

— Ты мог решить, что я набиваю себе цену... или дразню тебя.

— О, боже! Прекрати! Лера, я же не школьный хулиган, чтобы обижаться на отказ. — Я поставил гитару у комода. Подошел к ней и взял за руку. — Я бы хотел этого, но... Твой отказ я принимаю спокойно. Я...

— Не надо. Если нечего сказать, не выдумывай.

Мы спокойно позавтракали, обсудили занятие в ШПР, и поехали в центр опеки. По пути обсуждали рабочие моменты, и не вспоминали вчерашнее — оно и к лучшему. У психолога мы дали ответ Леры, но я и свою точку зрения высказала, вызвав на лице специалиста выражение изумления.

— Интересно, — выдала она, а я услышал "вот балбес". Ну да ладно.

Ева была весела и охотно общалась со мной. По итогу с нами встретилась Зоя Рамильевна.

— Впереди выходные. И вы можете взять Еву с собой.

— Неужели?

— Да. Поход в кино, в зоопарк. Любая активность под присмотром сотрудника.

Лера радостно потрепала меня за руку.

— Здорово!

— Но только не берите девочку домой. Не надо пока обещать ей жизнь с вами.

Чертова ложка дегтя.

— Мы все поняли.

— Свяжитесь со мной вечером и дайте знать, какой план составите.

Мы с Лерой оделись и пошли к машине. Я поглядел на часы.

— Ты голодна? Можем заехать в ресторан, или поесть на месте в столовой.

— А ты чего хочешь?

— Я? Мне без разницы, лишь бы с тобой.

Она игриво пихнула меня.

— Вот ты подлиза!

Я открыл дверь, пропуская ее. Она сделала шаг на крыльцо, но сразу отпрянула — на пути у нее стоял мужчина. Подняв взгляд, я обомлел.

— Лев Львович?

Из-за спины моего инвестора выглянула блондинка в дорогом кашемировом пальто, и я узнал его жену Оксану. Она распахнула глаза и скосила их на Льва.

— Что вы здесь делаете?

Лев Львович так весь и вытянулся по струнке. И я все понял.

Вот они наши конкуренты на опеку.

— Ну Лев! — прорычал я. — Вот вы подлец!

Глава 20

Лера

— Не выражайтесь, Дмитрий. — Лев отступил назад и, похоже, наступил жене на ногу, потому что та сдавленно ойкнула и попятилась.

– Значит, вы? – снова спросил Дима.

– Да, это я. Но что вы имеете в виду? – Львович нервно поправил шарф.

Дима вышел на крыльцо, а я за ним.

– Вы что, действительно собрались отпираться? – возмутился он. – Уже понятно, что вы подали на опеку над Евой. Когда вам пришло это в голову? Сразу, когда узнали, ещё на собрании инвесторов?

– А что, собственно, вас не устраивает? – дрожащим голосом парировал Лев. – Ну подали и что? Как будто вы один единственный, кто общался с Семёном и Ольгой. Мы с Оксаной их тоже знали.

– Только поэтому вы здесь?

– А вы на что-то намекаете? Девочке не место в сомнительной семье. И в приюте тем более.

– Сомнительная семья? – Дима всё повышал голос. – Это я сомнительный? Я с Семёном и Ольгой с института дружил. И почти стал крёстным для Евы. Я ей как дядя. Только не говорите, что не могли предположить, будто я не попытаюсь оформить опеку.

– Дмитрий Олегович, – Лев Львович выпрямился и задрал подбородок, будто стоял на плацу, – я не буду с вами спорить. Спор ни к чему не приведёт. У нас с вами на опеку равные шансы. А решать будет третья сторона – служба опеки. Разговор окончен.

И он быстро прошёл в дверь, а его жена, спрятав глаза, прошмыгнула следом. Дверь за ними громко захлопнулась.

– Вот это да! – выдохнул Дима дрожащим от злости голосом. Да, он явно был зол. — Решил откусить у меня половину моей компании. Знал бы – никогда бы с ним не связался.

Я просто молчала. Мне действительно нечего было сказать. А еще я была в ступоре.

Дима взял меня под локоть, и мы пошли на парковку.

– Чёрт знает что такое, – продолжал он сердито бормотать себе под нос. – Сейчас же позвоню Герману и спрошу, что можно сделать. Так… Нет, я лучше сам поеду в компанию. Мне нужно проконсультироваться с юристами.

– Ты поедешь, а я…

Он резко остановился буквально в метре от автомобиля. Положив ладони мне на плечи, заглянул мне в глаза.

– Я сейчас не могу себя адекватно вести. И не смогу думать ни о чём, кроме как отвадить Льва от опеки над Евой. Пожалуйста, поезжай домой и попробуй накидать план досуга на завтра. Позвони экономке – пусть приедет, наведёт порядок, и придумай что-нибудь, где мы будем есть. Хорошо?

Я кивнула.

Он высадил меня неподалёку от дома, а сам уехал в офис. Мне был понятен его страх за девочку, мне хотелось помочь. Сжимая в кармане ключ, я быстро пошла домой.

Вставив ключ в замок, я повернула, но он вдруг застрял – некуда было поворачивать. Я удивилась: четко помню, что повернула трижды, когда мы уходили утром.

Я вошла и прислушалась – тихо. Если бы экономка приехала, уже бы шумел пылесос или стиралка. Я закрыла дверь, уже собралась снять пальто — и замерла.

В прихожей, аккуратно приставлены к стене, стояли женские полусапожки на тонкой и длинной шпильке. Может, кто-то из сестёр Димы? Он говорил, они иногда заезжают...

Я перевела взгляд на вешалку. Там висел черный бомбер. Кожаный, с серебряной молнией. И я его узнала.

Здесь Лиза.

Сердце ухнуло вниз, я невольно застыла с пальто в руках и на полпути к крючку. Аккуратно выглянув, я осмотрела гостиную, кухню... На столе стояла коробка, в какие обычно складывают вещи при переезде. Но Лизы не было видно.

Мне захотелось развернуться и уйти. Почему не знаю.

Но сделала шаг вглубь квартиры, прислушиваясь и пытаясь понять, где она.

Нет, так не пойдет. Я же вроде как здесь хозяйка...

— Кто дома? — Я собиралась сказать громко, а вышло испуганно.

После секундной паузы сверху послышался шум. Я задрала голову к лестнице, и в этот же момент возникла Лиза. В руках у нее была рамка, ее я тоже узнала – то самое фото, что висело над изголовьем Диминой кровати.

– О! – удивилась Лиза несколько нарочито.

– Добрый день. Что... – Я замялась, не зная, как к ней обращаться: "ты" или "вы"? Решила не пасовать. – Что ты здесь делаешь?

Она потрясла фотографией.

– Дима разрешил забрать остатки вещей. – Она пошла вдоль перил уверенно и гордо. Будто здесь по-прежнему ее территория. Спустилась, не торопясь, и встала на середине лестницы, глядя на меня сверху вниз. Затем улыбнулась, поправляя лямку платья на плече. Укладка – волосок к волоску, безупречный макияж, и платье, надо сказать, мало подходило к середине будничного дня. А уж парфюм: от нее пахло слишком сильно и сладко.

Как будто она не вещи забрать приехала, а взять реванш.

— Да вот. Оставила кое-что, что не хотела бы, чтобы он выбросил. – Она окинула меня взглядом, словно приценивалась. Мне стало неуютно. – А ты его жена, значит.

– В общем, да.

– А зовут тебя?..

По ее манере общения я стала догадываться, что за нарочитой небрежностью она пыталась скрыть уязвленное эго.

– Валерия.

– А я Лиза. Он тебе обо мне рассказал? Должен был после... моего визита в офис.

– Я знаю, кто ты.

– А вот я, – она шагнула на ступеньку, – вижу тебя, можно сказать, впервые. Никогда о тебе не слышала.

Я молчала. Что я могла ей ответить?

Она спустилась совсем. Посмотрела на фото, улыбаясь приторно, а потом показала мне.

– А это мы на Бали. Классно было. Столько разных мест посмотрели за шесть лет.

Я улыбнулась. Она кривила губами, взгляд скользил по моему лицу.

– А где ваши фото?

– Какие?

– Любые. Свадебные хотя бы.

– Не успели забрать из печати.

Она то ли хмыкнула, то ли издала театральное "Ха!".

– Удивительно. Я шесть лет с ним встречалась... – Она явно избегала назвать Диму по имени. – А тут... Откуда ты взялась? – Вот теперь ее тон стал ядовитым.

– Я его секретарь.

– Олег сказал, да. И ты устроилась... Когда? Три? Четыре месяца назад? – Взгляд ее сделался узким. Мне стало смешно, ведь Лиза явно пыталась понять, что во мне такого, чтобы окрутить Диму в такие короткие сроки.

– Мы познакомились раньше на самом деле. Встретились на моем прежнем рабочем месте.

Ее брови поползли вверх, а затем она нахмурилась.

– И что? Я его знаю. Он не стал бы изменять.

Почему-то меня обрадовало ее заявление.

– Он не изменял. Мы просто общались. От случая к случаю.

– Так случайно, что даже поженились, – съязвила она. – Никогда не поверю.

Я впала в ступор. Почему она это сказала?

– Никакого подвоха, Лиза. Просто я... научилась подстраиваться под Диму. А он под меня. Наверное. Идеальный дуэт.

Ее ноздри дрогнули, она поджала губы.

– Мхм. Конечно. Кстати, кто спит в гостевой комнате?

Я ощутила, как кровь медленно откатила от стоп и кистей, пальцы заледенели. Она шарилась по квартире, проверяя нас с Димой.

Я сглотнула сухим горлом.

– Я там живу.

– А что так?

Мозг лихорадочно соображал и выудил первую попавшуюся ложь.

– Я аутистка. – Моя мама подозревала что-то подобное из-за моего навязчивого раскладывания вещей.

Лиза сморщила лицо, будто лимон откусила.

– Чего?

– У меня Аспергера. Я не терплю, когда вторгаются в мое пространство. Порядок для меня превыше всего. А Дима... не любит контроль. И потом. Мешать друг другу спать, помимо прочего, не здорово.

Она презрительно фыркнула. Вздернув подбородок, прошла в кухню, спрятала в коробку фотографию. И зачем это она ей понадобилась? Вспоминать о несбывшемся? Или колдовать вуду?

Взяв коробку, Лиза развернулась ко мне.

– Ладно. Женушка. Все это ненадолго, в любом случае. Я просто подожду.

Она промаршировала в коридор, надела куртку, обулась, став еще выше. И улыбнувшись мне – как будто победно, – развернулась к двери.

Но я не собиралась отпустить ее с победой.

– Ключи, – громко сказала я ей.

Она резко развернулась.

– Что?! – И возмутилась.

– Ты забыла вернуть ключи.

Она оскалилась.

– Ну да. Точно. – Она достала связку из кармана и, подбросив, кинула их на ковер в гостиной. – Хотела на диван. Промахнулась. Но ты же поднимешь? Секретарша...

И только потом наконец ушла.

Закрыв глаза, я выдохнула, но легче не стало. Наоборот. И ее тон, и поведение, и все что она сказала – вызвало во мне смутную тревогу. Не знает ли она больше нужного?

Решив, что обязательно расскажу Диме, я пошла к себе готовиться ко дню с Евой.

Глава 21

Дима

– Ну получит он акции, так что? Лев не дурак же. Или ты считаешь, что он не сможет управлять…

Я вскинул руки, оборвав Олега.

– При чём тут это? Я просто не хочу отдавать им ребёнка! Я ведь думал как…

– Как?

– Я с Лерой пройду школу. Поставлю подпись. И всё. Я зачем всё затеял? В первую очередь, чтобы забрать Еву. Мы с ней не чужие. А семья Льва ей чужаки.

Олег пожал плечами.

– Ну… Все мы поначалу друг для друга чужие. – Мы помолчали, потом он вдруг спросил: – Где, кстати, твоя жена?

– Дома. Гера, ну что там?

Герман посмотрел поверх монитора ноутбука.

– Что? Ничего. Ничего ты не сделаешь со Львом. Не поставишь же ты ему прослушку в мозг, чтобы уличить в корыстных целях. И вообще. Нам лучше не шебуршать.

– Что, прости?

– Он двадцать лет женат. А ты – две недели. Можно оказаться под ударом.

А ведь правда!

– О, Господи! – не удержался я.

В голову пришло: это конец. Конечно, вряд ли Лев Львович был в курсе моей личной жизни, и знал, с кем я встречался, чтобы заподозрить меня в фиктивной женитьбе. Но ведь ему могут и шепнуть.

Теперь мне стало по-настоящему тревожно.

– Слушай, Гера, а если он как-нибудь узнает…

– И что предлагаешь сделать? Предупредительный выпад? Пойти и откупиться? А может, и не узнает. Нам остаётся только бороться с последствиями.

От испуга я автоматически стал искать виновного.

– Это всё Олег.

– А что Олег? Всё Олег. Чуть какой аврал – снова Олег.

– Ладно. – Я поднялся. – У меня есть дела. Придётся отдаться на волю случая или обстоятельств, чёрт возьми, чего там ещё. Да и ладно, если бы только я отдувался, но ведь и Леру подставлю.

– Не паникуй, Димас. Ну ещё ничего не случилось. – Вот за что люблю Герку, за то что он как камень в любой ситуации.

Главное, не говорить ничего Лере, подумалось мне. Ведь с её привычкой всё просчитывать в такой ситуации она почувствует себя брошенной прямо посреди бушующего моря.

Нужно предложить ей помощь с отцом. Хотя бы спросить: что ещё ему требуется помимо лекарств? Подстелить соломки, как мы с ней шутили. Ведь если что-то случится и правда всплывёт, я никак не компенсирую ей урон.

Я забрал пальто и пошёл из офиса, но с ресепшена поднялась Клава.

– Дима, ты встретился с Лизой?

Я удивился.

– А должен был?

– Она приезжала в офис сегодня утром. Хотела отдать тебе ключи от квартиры.

Точно, она же грозилась приехать и забрать остатки вещей, потом психанула и написала эсэмэску, что я могу всё выбросить. Теперь, значит, она решила отдать ключи лично.

– Спасибо, Клава, я ей позвоню.

В машине я достал телефон, нашёл номер Лизы. Вот что, зачем ей звонить? Нет никакого настроения, а она ведь наверняка что-нибудь да захочет сказать напоследок. Это её «напоследок» всегда растягивалось на несколько дней, до тех пор пока я не сдавался и не предлагал сойтись снова. Но теперь такого не будет.

Я задумался. Почему вообще провёл с этой девушкой шесть лет? С этими её истериками, демонстративными уходами в ночь, расстановкой точек и многоточий и возвращениями.

Она эффектная, спору нет. Яркая. Умеет держаться на публике. Профессия обязывает. И не глупая, что уж там. Нам было о чём поговорить.

Возможно, дело не в наличии красоты или ума, а в том, зачем они и как их использовала Лиза. Ей мало быть красивой. Ей нужно постоянное подтверждение от окружающих. Меня раздражало, что я постоянно сопровождал её на разные выходы. В последнее время преследовало ощущение, что я лишь приложение к ней. Вот я – молодая и красивая, и успешная. А ко мне прилагается такой же молодой, симпатичный и успешный бизнесмен.

Да, мы могли обсуждать книги, обсуждать кино. Но всё больше казалось, что мы ведём не диалог. Что Лиза выдаёт монолог, а я просто слушаю. И все наши активности, связанные с отдыхом, выбирались исключительно исходя из того, кто будет там из тех, с кем Лизе нужно завести полезное знакомство.

Я засмеялся вслух, чем удивил водителя. Чёрт возьми, я же подкаблучник. Но нет, неправильно. Мне просто стало всё равно. Безразлично. Делал по инерции, лишь бы Лиза меня не беспокоила, а потом бесился, что она не даёт свободы, решает единолично.

Давно пора было признаться, что дело не в контроле.

А просто она меня уже не вдохновляла.

И я не мог найти причины для того, чтобы раскачать нашу лодку. А может и не хотел.

Возможно, Гера правильно сказал, что я должен был жениться на ней раньше. Может быть, мы завели бы ребёнка. И в нашем статичном дуэте этот изменяющийся элемент поддерживал бы чувства и желание. Но Лиза не хотела детей. У неё другие приоритеты.

И теперь, обдумывая всё это, я уже не мог бы сказать, что этот факт мне безразличен. Я, конечно, говорил себе, что мне, как и ей, интереснее строить карьеру, узнавать что-то новое вместо того, чтобы заниматься воспитанием детей. Но не пытался ли я скрыть за этим убеждением обиду? Что она не хочет ребёнка именно от меня?

А любила ли она меня вообще?

И почему, собственно, я думал об этом, когда у меня полно других проблем?

Зайдя за порог, я почувствовал запах еды. В желудке заурчало – я даже не заметил, что давно проголодался.

– Лера?

Она не сразу отозвалась. Потом вышла в коридор и, пока я разувался, так и стояла молча.

– Всё в порядке?

– Да, – кивнула она. – Я просто задумалась.

– Придумала, чем займёмся с Евой? – Я подошёл к ней и окинул взглядом с головы до ног. Она была одета странно. Вернее, непривычно, как-то не в ее стиле. Она была в платье персикового цвета. А волосы как будто бы даже закрутила нарочно.

– Я предлагаю сходить в зоопарк. Вообще-то я накидала несколько вариантов. С подробным маршрутом и временем посещения. Но ты лучше знаешь её, и тебе будет виднее, какой из вариантов ей понравится больше.

– Ты хочешь ей угодить?

– Конечно.

– Только ей? Мы развлекаться не будем.

Она округлила глаза. Но я не удивился, мне уже было понятно, что о себе она будет думать в последнюю очередь.

– Я даже не подумала. Но там есть вариант с кинотеатром. Я не знаю. Ты любишь мультики?

– Лера, Лера, – притворно осуждающе покачал я головой. – Да, мы заключили контракт, и для тебя это своего рода… вторая смена.

Я сделал паузу, ожидая от неё опровержения, но он ждала продолжения.

– Я же говорил, что сотрудники – не роботы. Ты что-то готовишь?

– Курицу в сливках с грибами и стручковой фасолью. Ты недавно говорил, что тебе нравится.

Мои брови дёрнулись вверх сами по себе. Не думал, что она слушает и запоминает что-то, что не относится к нашей сделке.

– Спасибо большое.

Как обычно, она рассортировала всё на тарелке. Фасолины отдельно, грибы кучкой, и куриная грудка в стороне.

– Тебя что-то беспокоит? Если ты паришься насчёт Льва, то не надо. Мы ничего с ним не можем сделать.

– Я догадалась.

– Да. Кто бы мог подумать. Я считал его человеком непредприимчивым. Казалось, он из тех, кто просто хочет поместить свои деньги в дело, и пусть они там сами крутятся и приносят пассивную прибыль. Кто бы мог подумать, что он способен на столь решительный шаг.

– Насколько хорошо ты его знаешь? У них приличная семья?

– Я знаком с Оксаной. Никогда не видел их детей. А что, намекаешь, что может быть всё не так плохо, и Еве понравится жить с ними?

– Мы должны быть готовы к тому, что нам её не отдадут. Чтобы это не стало ударом, как сегодняшняя встреча с твоими инвесторами.

– Но, Лера, ты же не собралась опустить руки?

– Конечно, нет. Мои усилия не станут меньше. Я лишь переживаю, что тебя это сильно расстраивает.

Я прижал кулак к губам от неожиданности – мне стало приятно.

– Мне приятно, что ты беспокоишься обо мне.

Она замерла с вилкой на полпути ко рту. Затем, моргнув, быстро сунула её в рот.

– Слушай, я тут хотел спросить насчёт твоего папы. Может быть, ему нужно что-то ещё помимо лекарств. Какая-нибудь крутая кровать для лежачих. Или супермассаж от экстраспециалиста? Мне было бы приятно поучаствовать.

Она, конечно же, ничего не сказала. Примерно такой реакции я и ждал.

Она пожала плечами.

– Спасибо. Но прямо сейчас я не могу сказать точно. Ну, может, в будущем да.

Некоторое время я молча наблюдал за ней. Я мог бы сказать, что совсем её не знаю, и знаю одновременно. Мне было хорошо с ней.

– Ты очень красивая сегодня.

Она то ли хмыкнула, то ли хихикнула, при этом явно постаралась скрыть улыбку.

– Спасибо.

– Это уже какое по счету за вечер? Какие мы вежливые оба, я в шоке.

Лера рассмеялась. Так-то лучше.

И вдруг я почувствовал растерянность. Вчера вечером и сегодня утром я знал, как мне себя вести, что делать. Я знал, что хочу её, и у меня была цель получить поцелуй, и я его получил. Экспромт с гитарой вышел спонтанно. Сейчас я ощущал себя скованным.

Задаваясь вопросом почему, я ушёл к себе и стал готовиться ко сну.

Начищая зубы, я вдруг осознал: вчера я не заглядывал далеко. Был момент, и было желание. А теперь я стоял, смотрел на своё отражение и думал: а что дальше? Я, который не любил строить планы на отношения.

Хотя, стоп. Так ли? С Лизой... с ней не любил. И уже разобрался почему.

И все же. Вопрос планирования, я всегда считал, уместен в бизнесе. В тех вещах, которые поддаются расчетам. Конечно, и личную жизнь можно планировать, кто бы поспорил. Но у меня в голове не укладывалось, как совместить с чувствами и эмоциями.

И ещё я терялся, когда думал о том, что в этом деле нужно учитывать желание двоих людей, а не одного из них.

Лера сказала, что переспала бы со мной.

Но и только.

Я тоже хотел переспать. До недавних пор.

Нужно признать, что теперь, пусть даже я ещё не оформил чётко для себя эту мысль, я очень хотел, чтобы она стала моей девушкой.

Я также помню, что она хотела бы остаться в рамках сделки и всё время спрашивала: «А что потом?» Спрашивала скорее саму себя, чем меня.

Хотела бы она, чтобы я был её парнем?

Ответа у меня не было. Спросить – решился бы я? Возможно, с кем-то другим это не составило бы проблемы.

Но именно с ней я боялся отказа как никогда.

Глава 22

Лера

Вот, блин.

Так и не решилась сказать про Лизу! Мало давления в ШПР, Лев Львович объявился, и вот она... Осталось дождаться появления блудной бабушки.

Хотелось шлепнуть себя по лицу при мысли о ситуации, в которой мы увязли. Платье и укладка теперь казались неуместными. И зачем я принарядилась? Но не оставлять же как есть?

Я посмотрела в зеркало – на удачу, сделала шаг к двери, как раздался стук. Вместе с ним подпрыгнуло сердце. Я глянула на часы – почти одиннадцать. Он обычно ложится в это время. Зачем пришел?

– Лера!

И не успела я ответить "да", как Дима вошел.

– А где фотка? – уставился он.

Я чуть не охнула. Как я могла не подумать, что он заметит? И ведь заметил!

Он вскинул подбородок.

– Лиза была здесь?

– Была.

Он застыл, щурясь, словно прикидывал в уме. Вот я дура. Сразу надо было рассказать.

– Я приехала, когда она собирала последние вещи. Она оставила ключи, – поспешно закончила я.

– Вот черт! Она, должно быть, заметила, что спит в разных комнатах.

Я поджала губы, и Дима всё понял. Он схватился за волосы рукой.

– Черт!

– Не переживай! Я ей соврала, что у меня Аспергера.

Его брови поползли вверх. Я кинулась к нему.

– Что? Нормальная отговорка! Ну не люблю я, когда в моем пространстве вращается другой человек! Кто не без причуд? – Я потрепала его за футболку. – Что? Думаешь, она может что-то сделать с увиденным в твоей квартире?

– Вряд ли, – проведя ладонью по лицу, задумчиво протянул он. Вдруг перехватил мое запястье. – Она знает, что я поспешно женился. Но вряд ли свяжет факт с опекунством и компанией. А, если и так, то ставить палки в колеса для нее нет смысла. – Он оглядел меня с головы до ног и обратно. – Ты почему мне не сказала?

– Я собиралась. Но после ужина. Тебе итак хватает головной боли.

– Что есть, то есть... – Он замер, а затем внезапно рассмеялся, словно с облегчением, будто выпустил пар, а я растерялась вконец. – Скажи, что это шутка? – успокоившись, спросил Дима. – Как-то обидно, что мои вращения в твоем пространстве тебя напрягают.

Уши зажгло от смущения.

– Да обычная я! То есть. Нет у меня диагнозов.

Он кивнул.

– Я уже говорил, что ты сегодня потрясающе красивая?

– Так вот и потрясла твое воображение!

Он поднес мою руку к губам и поцеловал костяшки. Его теплое дыхание коснулось кожи и заставило мое сбиться. Прикосновение, как щелчок, отключило меня от проблем и унесло к мыслям далеким от момента.

– Еще раз, напомни, если мы станем ближе, что это осложнит?

Вопрос вместо того, чтобы заставить меня вспомнить причину отказа и сосредоточиться на ответе, заставил мысли разбежаться. Я буквально забыла, почему считала, что продолжения нам не нужно.

– Так, я же...

Дима не дал закончить. Он обнял меня за талию, притянул и поцеловал.

– Так ты даешь понять, что причины тебя не интересуют? – спросила я после.

– Я понял, что тебя волновало, как мы будем работать после развода. И после того, как ну... И что... – Он замолк, глядя мне в глаза.

Короткая пауза, а сколько всего можно в нее вместить. Я чувствовала, как под его взглядом краснеют щеки.

– Знаешь, Лера, ведь нам не обязательно разводиться!

Я посмеялась, не особо осознав смысл. А потом слова догнали. Сердце пропустило удар. Смех застрял где-то в горле. Я не могла поверить, что он предложил стать парой. Он хочет меня, как свою девушку. Девушку?!

– Но договор, - пробормотала я, не особо понимая, почему решила напомнить о сделке.

– Нет, если хочешь, разведемся. Может даже, сыграем тогда настоящую свадьбу.

Я только хлопала ресницами, ошеломленная. От растерянности продолжила бормотать заученные причины, которыми пыталась отгородиться от Димы и чувств эти недели.

– А если Еву не отдадут?

– С этим мы ничего не сможем поделать. Так что же нам следовать договору, как роботам? Или... ты не хочешь остаться со мной?

Глаза распахнулись против моей воли. Почему-то я все еще пыталась строить приличный вид. Уголки его губ поползли вверх.

– Я вот понял, что не хочу расставаться.

Он не отводил глаз. Ждал ответа. Я же стояла и глупо прикидывала, с чего вдруг ему вздумалось, ведь во мне нет ничего интересного.

Еще немного и я упущу момент. Решайся, глупая – шепнуло что-то, – потом разберешься.

– Хочу, Дим.

– Значит, мы теперь пара?

– Да.

– Как странно. Предлагать отношения после свадьбы...

Он провел ладонью по моей спине и обнял за плечи.

– Платье супер, тебе идет, – шепнул он.

– Ты говорил.

– Теперь надо его снять...

Он шагнул, вынуждая меня отступить к кровати.

— Оно на замке или на пуговицах? — спросил Дима, не отрываясь от моих губ.

Я улыбнулась.

— Можно через голову.

Мне тоже очень хотелось снять платье. Я потянулась к подолу, но Дима поймал мои запястья.

— Подожди.

Я замерла, уставившись на него с немым вопросом: чего ждать?

— Ты сказала, что у тебя никого не было.

Я кивнула.

— Я не хочу, чтобы ты делала это, потому что «так надо» или потому что «момент подходящий».

Что ему вздумалось болтать? Сам рвался вперед, а теперь вот притормаживает.

— Дима…

— Скажи мне, что ты хочешь этого. Прямо сейчас. Не для меня, и тем более не из-за сделки. Для себя. Спешить не обязательно.

Из-за сделки? Что он такое говорит? Разве я выгляжу как девушка, которая станет следовать тому, чего не хочет?

— Я хочу тебя, правда. Тянуть до свадьбы нет смысла. Мы давно поженились.

Он посмеялся так особенно. Я уже научилась различать этот особый смех — короткий и чуть настороженный, когда он пристально смотрит в глаза, словно хочет угадать мысли собеседника.

Так Дима смеялся, когда ему становилось не по себе.

Вдруг до меня дошло: он не знает, как со мной обращаться.

— Ты до сих пор не имел дела с девственницами?

Он вскинул брови, лицо приняло напряженное выражение неловкости.

— Дима, я ведь сказала, у меня просто не было времени. Не нужно взбираться в башню, сыпать лепестками роз и петь оды.

— Ты не боишься?

— Я волнуюсь, потому что хочу, чтобы... — Я замялась, подбирая слова. Чтобы ему понравилось? Волнуюсь, что не смогу сделать ему приятно? Надо ли именно о подобном беспокоиться прямо сейчас? — Просто давай уже сделаем это.

Я не успела закончить, как он уже взялся за низ платья и потянул вверх. Я осталась в одном белье и почему-то мне стало холодно. Так что я сразу прижалась к Диме, чтобы согреться. Прикосновение к его телу мгновенно обдало меня горячей волной. Он обнял, прижался губами к шее чуть ниже уха. Так тепло и нежно. Никогда не чувствовала ничего подобного, и потому не могла найти чем сравнить ощущение, заполнившее меня.

— Ты сам разденешься?

— Помоги, если хочешь.

Я сняла с него футболку, чтобы он продолжал с напором теснить меня к кровати. Я уперлась ногами в край и от неожиданности ухнула спиной вниз. Сразу протянула руки, ожидая, что Дима ляжет сверху, но он вместо этого провел ладонями по моим бедрам. Я вся напряглась, думала, сейчас рассмеюсь и все испорчу, но нет. Он как и в последний раз нашел нужную силу давления.

— Лера, ты снова доказываешь свою теорию, — сбивчиво и быстро прошептал он. — Больше не щекотно?

— Почти нет.

— А так?

Я ахнула, когда он поцеловал нежную кожу с внутренней стороны бедра. А потом еще и еще. И чем ближе, тем сильнее мне хотелось, чтобы он продолжал, но и было неловко. Я провела ладонями по его волосам.

— Вот уже щекотно.

— Понял. Продолжим в следующий раз.

Теперь мой живот стал его мишенью. От пупка до ребер он поднялся короткими поцелуями. И вот его руки оказались у меня за спиной на застежке бюстгальтера, и я задержала дыхание.

— О, боже. — Само вырвалось. Даже не поняла, что хотела этим сказать.

— Нервничаешь?

Я кивнула.

— Я тоже. Лучше не смотри.

Я обвела его лицо взглядом. Глаза потемнели, шея покраснела, и дышал он часто и глубоко. Во всем читалось желание. Он хотел меня, чем подстегивал и меня.

— Но ты выглядишь очень даже.

Кожей спины я ощутила, что он расстегнул замочек. Последний барьер между моей кожей и его.

— Боишься ли ты щекотки сверху?

— Я не проверяла.

Он наклонился и поцеловал мой сосок. Как. Же. Хорошо. Я невольно закрыла глаза от удовольствия. И правда, так даже лучше. Острее. И еще сильнее, когда все то же самое он проделал со вторым.

Зря я говорила презрительно о романтике. Отговорки о дружеском и платоническом формате прямо сейчас казались глупыми, детскими. И все-таки даже в столь яркий момент, когда голова едва соображает, я вспомнила о главном.

— Как мы будем предохраняться? — Я подивилась тому, каким хриплым и глубоким стал мой голос.

— Здесь тебе не нужно ничего контролировать. — Его голос тоже охрип. — Оставь это мне.

Я хотела возразить — это же моё тело, моя ответственность. Но что-то в его тоне заставило меня замолчать. Может, то, что он прав. Здесь я не могла ничего контролировать. И, может, в этом и был смысл.

После мы лежали в постели: моя голова на его плече, его рука у меня под головой и пальцами он водил по моему предплечью. А я гладила его грудь. Его вид — расслабленный и утомленный — доставлял мне удовольствие.

— Надеюсь, я не доконаю тебя своими регламентами, — задрав голову, сказала я. — Так не хочется быстро разбегаться.

Он улыбнулся.

— Ты просто доверься мне. И если что-то будет тревожить — не молчи.

В ту минуту я видела в его глазах неподдельную искренность. И ещё что-то, что заставило меня поверить: он не врёт. Он правда не хочет, чтобы я уходила.