Делория

Глава 1

Какого же невыносимо-крепкого очарования полна осенняя пора в самом сердце Англии, в блистательном Лондоне! Невозможно не любоваться белёсыми и непроглядными туманами ранним утром, когда ещё мостовая не просохла от последствий ночного проливного дождя, а Темза источает самые что ни на есть одурманивающие миазмы, способные свалить с ног даже самого крепкого детину! О, только самый рассеянный человек в мироздании, выскользнувший на прогулку, подстрекаемый гнетущим чувством нарастающего ожидания, а не желания освежиться в утренние часы бодрящим моционом, не увидит всей красы этой картины и не насладится ею в полной мере.

А, быть может, дело вовсе не в пресловутой рассеянности... Иногда нас, простых смертных, делает совершенно невосприимчивыми к подобного рода прелестям самая обыкновенная влюблённость, которая, как известно, очень сильно и ослепляет, а порой и оглупляет.

Именно в таком удивительном душевном состоянии как раз и брела вдоль набережной юная мисс Делория Гарбер, очаровательное в сущности создание с копной чуть вьющихся русых волос, спрятанных под уродливейшей шляпкой, какую только можно было бы себе вообразить. Но даже безобразная шляпка не могла изуродовать одухотворенного личика этой юной особы, розовощекой и забавно улыбающейся своим мыслям, которые она старалась удержать при себе как можно более крепче, словно боясь, что их может разнести по округе свистящий восточный ветер. Сделав ещё несколько десятков шагов, она вдруг посерьёзнела. Делория выглядела сосредоточенной и одновременно подавленной. Казалось, словно её что-то внезапно обеспокоило, будто какой-то ход её мыслей заставил её испытать муку или нечто походившее на нее.

Из размышлений девушку вырвал внезапно налетевший вихрь ветра, который привёл в действие неустойчиво сидящую на курчавой головке шляпку и она в ту же самую секунду накренилась настолько сильно вперёд, что почти прикрыла красивый высокий лоб мисс Гарбер вместе с серыми глазами. Девушка остановилась и изящным движением поправила её, не дав ей предательски соскользнуть ещё пуще прежнего и с долей некоторой опаски покрепче подвязала к самому подбородку ленты шляпки.

Что же за стенания раздавались в сознании Делории Гарбер, что так истязали её?..

Вероятнее всего, то обозначенное прежде предположение имело место быть. Влюблённость. Всему виной были чувства. Но к кому?

Прежде чем попытаться найти ответ на сей вопрос, следует поближе ознакомиться с биографией нашей героини.

Делория Гарбер происходила из семейства почтенного Арчибальда Гарбера, эсквайра, который после окончания войны неожиданным образом разбогател и дела его настолько пошли в гору, что он начал задумываться о том, что ему следует уже позаботиться и о своих детях и перво-наперво составил завещание в пользу своего старшего сына Хэммонда, рождённого ещё в первом браке. Хэммонд довольно быстро понял в чем его счастье и столь же стремительно отреагировал на отцовские милости решением жениться и одарить сэра Гарбера долгожданными внуками. Это событие не заставило себя долго ждать и уже через десять месяцев после женитьбы Хэммонд Гарбер принимал поздравления по случаю рождения наследника, когда как Арчибальд Гарбер фанатично принялся посещать ювелиров и от переполнившей его щедрости повелел мастерам изготовить для его невестки несколько ожерелий с сапфирами и рубинами, а для внука отлить золотую ложечку для кормления.

После всех распоряжений и недолгого наслаждения в лоне семьи в качестве её патриарха, Арчибальд Гарбер неожиданно скончался, оставив свою дочь Делорию на попечение Хэммонда, который воспринял эту ношу как крайне тяжелую и после похорон отца начал всячески притеснять младшую сестру, попутно вынашивая план о том, как бы скорее избавить родовое имение от её присутствия.

Вечная помощница Хэммонда в делах житейских и по совместительству его супруга, молодая миссис Агнесс Гарбер (в девичестве Севинь), предлагала мужу разнообразные средства для осуществления его предприятия.

- Дорогой мой, неужели мы и правда должны выносить здесь вечное присутствие Делории? Ты не подумай, что я хочу её выгнать взашей, но наш крошка Юджин уже совсем скоро начнёт ходить. Нам предстоит немало потратиться, чтобы вырастить его достойным человеком... Гувернёры нынче дороги, да и частные школы недешёвы. Нам следует урезать расходы на содержание твоей сестры, если мы хотим, чтобы наш сын увидел мир и не был скован финансовыми неурядицами.

- Агнесс, я думаю, что в твоих словах немало правды. Мне думается, что в свете недавних событий и вправду для нас будет лучше, если мы сбросим с себя это обременение. Делорию следует отпустить в большой мир.

- Большой мир? Ты хочешь сказать, что планируешь позволить Делории скитаться по свету и очернять твою репутацию россказнями о том, как несправедливо ты с ней обошёлся, - закипела миссис Гарбер, - не будет ли лучше позволить ей быть выведенной в свет, чтобы она смогла себе составить достойную партию?

Хэммонд озадаченно посмотрел на жену, затем почесал кончик длинного носа и ответил покрасневшей от негодования Агнесс, что это явно противоречит её же собственному выдвинутому предложению.

- Ты хочешь, чтобы я её вывел в свет, Агнесс, но послушай, как же мы сможем это устроить, принимая во внимание тот факт, что мы задумали экономить на её содержании? Ты ведь и не хуже моего знаешь, как начëтисто собирать дебютантку. Дорогая, только вдумайся, нам придётся её подготовить к бальному сезону самым серьёзным образом. Вечерние туалеты, чайные платья, украшения, наëм экипажа, услуги модистки и тому подобное! Это будут грандиозные траты!

Агнесс Гарбер промолчала, устыдившись, поскольку осознала, что муж оказался прав: быть девушкой на выданье предполагало немалые расходы и не меньшие усилия. Ведь только Господу Богу было известно, сколь долго могло бы продлиться пребывание Делории в статусе невесты... При хорошем раскладе, она может подцепить удачную для себя партию за один сезон. А если обстоятельства сложатся иначе, эта несчастная ловля жениха может затянуться на несколько бальных сезонов. А это уже значительно ухудшало положение дел, ведь траты на выезды в матримониально-увеселительных целях приобретали всё более и более чудовищные размахи. Агнесс загрустила. Хэммонд заметив это, принялся её успокаивать.

- Не огорчайся, моя душенька, мы что-нибудь предпримем. Крошка Юджин не потеряет ни пенни, а Делорию мы всё же из дома выживем. Здесь не место для этой несносной побочной девчонки. Это имение по праву принадлежит мне и нашему сыну. Здесь могла бы и дальше жить моя покойная матушка. Ах, упокой, Господи, её душу. Если бы не её смерть, отец никогда бы вторично не женился...

- Ты совершенно прав, мой милый. Делорию мы отсюда выжмем всеми доступными способами... Следует просто запастись терпением.

После этого разговора супруги ещё долго в дальнейшем советовались об известном им предмете, как предполагаемое введение Делории в высший свет и сошлись на том, что проблемы стоит решать по мере их поступления и поэтому немного веселья для того, чтобы отвлечься от жизненных коллизий им не повредит, а потому вскоре Хэммонд абонировал одну из лучших лож в Ковент-Гардене для себя, Агнесс и Делории. Во многом для того, чтобы удовлетворить выросшие потребности жены в развлечениях, а ещё и потому, что рассудил, что таким решением он убьёт сразу двух зайцев, ведь в театре множество бродит джентельменов и кто-нибудь непременно все-таки обратит внимание на его смазливую сестру. Прикидка Хэммонда Гарбера оказалась весьма успешной и вечер в Ковент-Гардене, даже невзирая на близость нелюбимой сводной сестры, превзошёл ожидания Агнесс и он сам чувствовал небывалую гордость от того, что на шею его жены, увенчанную увесистым рубиновым украшением, с нескрываемым любопытством воззрилось несколько десятков восхищённых глаз.

Одним словом, всё прошло как нельзя лучше, поскольку в ложу Гарберов в антракте заявился лорд Фицрой, давний знакомый покойного сэра Арчибальда в сопровождении мистера Корнелиуса Сандерса, который, к слову, был тоже очень дружен с его отцом и приятельствовал больше пятнадцати лет с покойным.

Корнелиус Сандерс был блестяще образованный мужчина лет сорока семи с едва заметной сединой в волосах цвета вороньего крыла и с умным моложавым лицом. Довершали впечатление его приятные манеры, которые одинаково понравились как Делории Гарбер, так и миссис Агнесс Гарбер. Делория помнила Корнелиуса Сандерса весьма смутно, ориентируясь лишь на свои далёкие воспоминания из детства о нём.

В доме Гарберов имя Сандерса звучало частенько, в особенности, частенько оно срывалось с уст самого Арчибальда Гарбера, который с хохотом и присвистом вспоминал весьма нередко очередную каверзу, какую он проворачивал под чутким руководством Корнелиуса в ранней юности. Старик всегда с теплом отзывался о приятеле и поэтому Делория, вновь увидевшая Корнелиуса в сознательном возрасте, под влиянием отцовских эмоциональных переживаний, услужливо подброшенных ей памятью, при виде мужчины покрылась ярким пунцовым румянцем и была немногословнее обычного.

- А, лорд Фицрой, мистер Сандерс, - приветствовал Хэммонд вошедших господ, - чрезвычайно рад вас видеть здесь. Разрешите представить вам мою жену, миссис Гарбер, - Агнесс одарила джентельменов снисходительной улыбкой и кивнула головой, - и мою младшую сестру, мисс Делорию Гарбер.

В этот же миг и лорд Фицрой с покатыми плечами, и значительно более чудно сложенный Сандерс одобрительно посмотрели в сторону Делории и в сторону Агнесс, которой внимание влиятельных господ всегда льстило и доставляло несравнимое ни с чем наслаждение. Лорд Фицрой всецело занялся молодыми супругами и заговорил с ними о многочисленных лондонских развлечениях, попутно делясь подхваченными сплетнями прямиком из парламента, а вот Корнелиус Сандерс сел поближе к юной Делории и начал с ней беседу в попытке лучше узнать милую прелестницу с живописным румянцем, которую он помнил ещё неуклюжим ребёнком.

- Вы удивительным образом изменились, Делория, - признался Корнелиус, стараясь говорить как можно тише, - вы превратились из маленькой очаровательной девочки в молодую женщину ослепительной красоты.

Делория смутилась и стараясь не привлекая нежелательного внимания со стороны родственников, проговорила.

- Отплачу вам той же монетой, сэр. Я вас тоже помню гораздо более молодым и значительно более привлекательным, но, хочу заметить, что старость вас не обезобразила, как могла бы.

Корнелиус искренне расхохотался, вызвав недоуменные переглядывания лорда Фицроя и Агнесс.

- О, мисс Гарбер, я узнаю в вас вашего отца. Арчибальд был таким же острословом и очень обожал надо мной подтрунивать, задевая тончайшие струны моей души.

Корнелиус Сандерс весело улыбнулся и Делория почувствовала лёгкую грусть от упоминания отца, которая затем молниеносно улетучилась, ибо её оппонент тактично вовлёк её в занимательный диалог, завладев всецело её вниманием.

- Ваше остроумие столь естественно, - продолжал Корнелиус, обращаясь к Делории с видом искреннего восхищения, - словно оно произрастает из самой вашей сущности. Истинно говорю вам, что вам следует гордиться этим качеством. Не каждая женщина может похвастаться таким свойством и далеко не каждая обывательница способна им управляться, как надлежит. Вы можете быть очень яркой и убедительной собеседницей, хотя отчего-то предпочитаете слыть благоразумной тихоней, - в тёмных глазах Сандерса сверкнул какой-то озорной огонёк, вызвавший у Делории лёгкое смятение.

- Благодарю вас, сэр, - тихо ответила девушка, едва заметно краснея, - ваше мнение весьма лестно для меня. Но позволю себе заметить, что я не желаю быть светской львицей, не хочу буквально с каждым встречным остроумничать в надежде произвести благоприятное впечатление. Не желаю походить в этом на свою золовку, - в этот момент Сандерс с пониманием и одобрением кивнул Делории и она продолжила, - мне больше по вкусу существование в условиях всеобщей незаметности. Это дарит мне гораздо большую свободу, чем может показаться. Подумайте только, сэр, сколько мне открыто возможностей наблюдать за людьми и судить об их качествах, даже не вступая в диалог, чтобы в этом удостовериться.

Тут уж Корнелиус Сандерс улыбнулся и в его тоне просквозило нечто такое, что чуть уязвило Делорию.

- Вы очень наивны, дитя, если предпочитаете удовольствоваться лишь только наблюдениями и черпать представление о людях из них, избегая при этом попытки завязать более глубокое знакомство. Поверьте, вы никогда наверняка не можете быть уверены в правильности ваших выводов, которые вы делаете из отрывков чужих бесед или странных обменов взглядами. Это очень поверхностное суждение. Ведь вы вполне можете неправильно интерпретировать то, что вам доведётся услышать. Даже наша беседа может быть воспринята вне контекста как крайне фривольная, - Сандерс мягче улыбнулся и промолвил чуть тише, - нельзя быть букой, мисс Гарбер. С вашим очарованием вы можете успешно испытывать его силу на самых разнокалиберных словесных оппонентах без всяких опасений. Думается мне, что вы сможете научиться более точно судить о людях и лавировать среди них... Как среди праведников, так и среди великих греховодников.

Делория хотела как-то возразить на эскападу Сандерса, но не нашла ничего лучше, чем заметить, что прекрасно разбирается в людях и знает весьма точно, кто дурен, а кто хорош.

- Мистер Сандерс, я знаю это столь же твёрдо, как и то, что я это я. Я вижу ясно, что вы не только большой шалопай, но и бесконечно добрый человек. Не нужно мне тому лишних подтверждений, ведь я вижу довольно отчётливо сколько тепла сочится из ваших глаз, сколько добрых улыбок вы мне дарите и сколько искрометного веселья вы мне приносите, зная, что я недавно потеряла батюшку и ни единым словом об этом со мной подробно не говоря. У меня достаточно накопилось доказательств и я могу с уверенностью утверждать, что в моём ближайшем окружении нет человека превосходящего вас умом и добротой, сэр.

Сандерс, казалось, был слегка удивлен и польщён комплиментом юной особы, что даже порозовел, однако быстро справился с собой и продолжил разговор, переходя теперь к обсуждению культурных мероприятий Лондона, предлагая Делории посетить как-нибудь музыкальный вечер в салоне жены лорда Фицроя, о котором молва ходила уже давно, благодаря тому, что в салон стремились войти лучшие умы и пока многие из них не покинули его безвозвратно. В салоне леди Кларисы собиралась почтенная публика и даже эпизодически появлялась и очень выдающаяся знать, вплоть до августейших особ, что, собственно говоря, было весьма естественно и предсказуемо, ибо леди Клариса Фицрой была воспитана снобкой и расточать знаки внимания людям, стоящим на ступень ниже своей, не считала нужным и даже полагала это чем-то оскорбительным, посему всячески стремилась себя окружать людьми едва досягаемого круга, к которым испытывала благоговейный трепет и уважение.

Тем временем вышеупомянутый лорд Фицрой продолжал развлекать мистера и миссис Гарбер прескучившими рассказами о последних событиях светской жизни столицы, перемежая их утратившими свежесть анекдотами и весьма живыми описаниями роскошных балов, устраиваемых знатными семьями города.

Его манера держаться была настолько непринуждённой и обаятельной, что даже Делории лорд Фицрой показался очень приятным человеком, хотя он и не счёл необходимым с ней обмолвиться и парой вежливых фраз, сочтя её не настолько значительной персоной, чтобы ради её удовольствия идти на такие жертвы.

Вдруг услышав о приближающемся общественном бале, Агнесс Гарбер сверкнув глазами, вдруг ясно поняла, что наступила пора решительных действий и воспользовавшись заминкой лорда Фицроя, спросила.

- Дорогой сэр, вы упомянули бал в резиденции Никлза... Неужели вы с супругой желаете на нём побывать, не вы ли говорили нам, что не переносите беднягу и его дом...

Лорд Фицрой удивлённо оглядел Агнесс Гарбер и промолвил.

- Конечно же, нет, мадам, как такое предположение только могло возникнуть в вашей прекрасной головке! Ни я, ни леди Клариса не посещаем такого рода сомнительные увеселения хотя бы только из чувства беспредельного самоуважения. Боже упаси! Бал у Никлза! Бог с вами, мадам!

- Какая жалость, - с наигранным огорчением ответила Агнесс Гарбер, - а я, было, подумывала о том, чтобы принять приглашение. И даже испытала облегчение, когда вы заговорили о предстоящем торжестве, сэр, ведь мне почудилось, что вы тоже желаете присоединиться к веселью. А это значило бы, что на балу мне не было бы скучно, зная я, что я буду иметь удовольствие видеть вас, лорд Фицрой, и вашу несравненную супругу. А вы, оказывается, даже не думали об этом! Какая жалость. Я умру от скуки! Хэммонд, славный мой Хэммонд, придется нам побывать на вечере, где мы совершенно никого не знаем. Вообрази себе, любовь моя.

Хэммонд Гарбер мгновенно придал своей физиономии огорчённый вид и поняв, какую игру ведёт Агнесс, заметил.

- О, лорд Фицрой, как видите, за неимением лучшего нам придётся удовольствоваться обществом незнакомцев, а сестра будет вынуждена танцевать со всякими бесцветными юнцами. Что ж, большая досада, что вас там не будет. Вы бы очень скрасили наше пребывание на балу!

Лорд Фицрой, казалось, не разгадал замыслов молодых супругов и весьма простодушно провозгласил.

- Мои очаровательные друзья, именем вашего покойного отца заклинаю вас, не посещайте таких злачных мест, даже из невинного желания разогнать скуку. Знали бы вы, как много обретается на вечерах Никлза всяких редкостных негодяев, никогда бы в жизни и не подумали даже полушутя принять приглашение этого старого мерзавца, - мистер и миссис Гарбер мгновенно переглянулись и Делории сделалось вдруг неловко, - Хэммонд, мальчик мой, - обратился лорд Фицрой к мистеру Гарберу, - на правах друга вашего отца я приглашаю вас, вашу блистательную жену и юную мисс Делорию на заключительный бал этого сезона. Бал даёт моя жена. Она, убеждён в этом, будет абсолютно очарована вами, миссис Гарбер и, конечно же, мисс Делорией.

Хэммонд Гарбер тут же принялся сердечно благодарить лорда Фицроя и от лица всей семьи принял приглашение, условившись о том, чтобы хозяйка бала выслала письменное предложение посетить её бал незадолго до сего события. Лорд Фицрой одобрительно отозвался о такой выдвинутой просьбе, преисполненной почтительной вежливости, и уверил Хэммонда и Агнесс, что распорядится обо всём и что им следует ждать этого извещения в самые ближайшие деньки. На сëм он принялся раскланиваться и уже был готов покинуть ложу Гарберов, когда с неудовольствием заметил, что Корнелиус всё ещё о чём-то доверительно беседует с юной мисс Делорией Гарбер.

- Корнелиус, нам пора, - сердито заметил лорд Фицрой.

- Да-да, конечно, сэр Артур, - небрежно бросил ему мистер Сандерс, - я больше не могу злоупотреблять вниманием наших юных друзей, - с этими словами он поднялся с обитого красной парчой резного стула, оправил свой фрак и с лёгким проворством кошки поцеловал пухлую ручку в атласной перчатке миссис Гарбер, почтительным удостоил поклоном головы мистера Гарбера, который в этот момент меньше всего нуждался в знаках внимания Корнелиуса Сандерса и громко произнёс, развернувшись вполоборота к собравшимся, - мисс Гарбер, вынужден вас покинуть, но с условием, что вы мне подарите первые два танца на балу.

Делория порозовела и смущённо поблагодарила мистера Сандерса за оказанную ей честь. Корнелиус Сандерс любезно ей улыбнулся и прижав к груди свой блестящий цилиндр, спешно покинул ложу.

Торжество на лицах Хэммонда и Агнесс Гарберов невозможно было передать словами, и даже полившиеся волнующие звуки музыки возобновленного концерта их мало растревожили, когда как им кружила голову мысль о том, что близится конец их несчастьям и что простушка Делория может подцепить на балу какого-нибудь простофилю с титулом, а они сами могут обзавестись мало-мальски полезными связями и даже завязать дружбу с какими-нибудь маститыми и влиятельными сановниками. Самые смелые мечты вот-вот станут реальностью. Грядёт избавление от глупой гусыни и чудный сладкий миг, когда семейство Гарберов будет введено в самый высший свет, где будет вращаться исключительно среди себе равных.

Глава 2

Итак, близился вожделенный день приёма у лорда Фицроя, последний, к счастью Гарберов, сумел соблюсти все приличествующие случаю условности и через всего неделю после случайного столкновения в Ковент-Гардене через леди Кларису прислал любезное приглашение вышеупомянутой чете и младшей сестре мистера Гарбера на званый бал. В письме, написанном очень изящным почерком, было недвусмысленно отражено, что соберётся крайне почтенная публика, а посему, можно не беспокоиться о нежелательных пересечениях с людьми самой возмутительной или малость запятнанной репутации. Это замечание не прошло незамеченным для Агнесс Гарбер, оно даже почему-то не на шутку взволновало женщину и за завтраком она почти не притронулась к любимым блюдам. Хэммонд заметил эту перемену и дождавшись подходящего момента для доверительного разговора, когда столовую покинут вездесущие слуги, наконец заговорил с женой.

- Душа моя, на тебе и лица нет. Ты чрезвычайно побледнела, уж не заболела ли ты?

- О, нет, ангел мой, не стоит тревожиться, я совершенно здорова.

- Тогда в чем же дело, Агнесс, ты после получения приглашения выглядишь очень беспокойной. Что-то тебя взволновало, дорогая моя?

- К несчастью, ты прав, мой славный, ты абсолютно прав. Есть нечто, что не даёт мне покоя в этом письме...

Тут Хэммонд и сам ощутил прилив необъяснимой тревоги и перешёл на шёпот, обратившись к жене.

- Что же в его содержании тебя лишило покоя? Говори без обиняков, душенька моя, будь спокойна, нас никто не услышит.

Агнесс Гарбер чуть порозовела и её бледное лицо немного разгладилось, словно всё беспокойство, мучившее эту маленькую непропорциональную головку, куда-то улетучилось. Оглянувшись на дверь, ведущую из столовой, будто бы проверяя достоверность слов мужа, она наконец тихо промолвила, подбирая выражения.

- Видишь ли, насколько я могу судить по рассказам моих подруг, леди Клариса очень щепетильна в вопросах облагодетельствования людей своего круга и выше, она прекрасно относится к состоятельным аристократам и норовит их удерживать в своём салоне, оказывая всевозможные знаки внимания и даже протекцию. Я считаю, что наша первоосновная задача должна заключаться в том, чтобы леди Клариса сочла нас всесторонне подходящими для её избранного общества людьми, а потому, нам следует продумать до самых мельчайших деталей буквально всё: наше поведение, наше обращение с ней и её гостями... Ни в коем случае нельзя вести себя излишне раболепно, но и нельзя давить на хозяйку дома, блистая своим вычурным толстосумством... Наше пребывание на балу должно принести нам большую выгоду и принесёт её, если мы сумеем правильно себя подать...

Хэммонд внимательно следил за ходом мыслей Агнесс и поэтому не вставил ни слова, ожидая окончания этого бурного словесного потока, дабы поделиться своими соображениями на этот счëт относительно всего высказанного. По его выражению лица было очевидно, что он испытывает нарастающую рассерженность, которую он стремился удержать внутри не выпустить ее преждевременно наружу.

- Итак, нам следует дать самые чёткие инструкции твоей невежественной и диковатой сестре. Причём, ангел мой, выдавать их будешь ей ты самолично, ибо её гордость не позволит ей терпеливо выслушивать назидания, высказанные мной. Ты ведь знаешь, как сильна её неприязнь ко мне.

- Гм, - промычал в знак солидарности Хэммонд и продолжил слушать чуть затянувшийся монолог жены.

- Делория дебютантка, а это означает, что нам и вправду придётся сделать то, чего мы старательно пытались избегнуть!

Хэммонд с удивлением покосился на Агнесс в надежде на пояснение.

- Предстоят траты, но я знаю способ их значительно сократить. Во-первых, Делория облачится в одно из моих платьев, которое было включено в моё приданое и которое, к величайшему моему огорчению, я ни разу так и не надела. Это весьма красивый вечерний туалет из французского крепдешина. Если бы не нужда, я никогда бы не позволила этой несносной девчонке его забрать, но это вынужденная жертва. Лишь большая необходимость к этому подталкивает, - в этот миг голос Агнесс правдоподобно дрогнул и Хэммонд испугался, что жена сейчас вот-вот расплачется, - но я верю, что именно это позволит нам произвести самое лучшее впечатление на леди Кларису. Затем, - Агнесс вдруг задумалась, вспоминая предмет, который хотела обсудить, - нужно отдать приказ привести в должное состояние наш экипаж. Он совершенно сейчас безобразен. Кажется, его приобрёл когда-то твой покойный батюшка... Надобно его изнутри отдрапировать самым тонким сукном светлого оттенка. Непременно следует перешить старую ливрею нашего лакея, ей следует придать более торжественный вид.

И, конечно же, никаких украшений на Делории. Она слишком юна для ношения каких-либо знаков богатства. Лишь только волосы следует убрать, украсив цветами, но в остальном, - тут она вновь призадумалась, - никаких больше расходов не предвидится.

Тут Агнесс умолкла и воззрилась на Хэммонда. Он с тихим обожанием в лице придвинулся к ней и взяв её пальцы в свои руки, поднёс к губам и поцеловал.

- Моя нежная хлопотунья, моя прелестная Агнесс, как же я люблю твою потрясающую практичность! Дал ведь Бог жену!

Агнесс посмотрела с ответной нежностью на мужа и продолжила рассуждать о важности безукоризненного поведения и изысканности манер.

- Я очень сильно надеюсь, любовь моя, что нам удастся преуспеть в нашем важном деле. Делория будет замечена, я не испытываю никаких сомнений на сей счёт! Вот увидишь, как она вскружит голову какому-нибудь молодчику в моём платье!

Хэммонд, внезапно ухватившись всеми помыслами за образ идеального вечернего туалета, вдруг выпалил.

- Эта несносная простушка недостойна его носить, ох, Агнесс, я так ценю твою жертву, которую ты приносишь во имя семьи, но не думаешь ли ты, моя прелесть,что появление в великосветском обществе моей сестры в туалете старомодного покроя может на нас бросить тень в глазах леди Фицрой? Вдруг ей придёт в голову шокирующая мысль, будто бы я скверно содержу сестру и, тем самым, оскорбляю память нашего отца? Ни она, ни её блистательный супруг не должны считать нас скрягами. Это непозволительно.

Агнесс осуждающе набросилась на Хэммонда, поняв, к чему он клонит.

- Милый мой, позволь тебе напомнить, что я принадлежала к кругу самых знатных дам Парижа в пору своего девичества и молва о моём безупречном вкусе не стихала и на миг. То платье, какое я любезно предоставлю для твоей сестры было сшито по последнему писку моды. А уж крепдешин и вовсе будет уместен всегда! Туалет требует самой минимальной переделки и если на то дело пошло, то я сама им займусь, но я не позволю тебе тратить деньги нашего сына! Больше не желаю это обсуждать, - резюмировала она.

Хэммонд промолчал, но не выпустил рук жены из своих.

- Что ж, ты добился своего, - с деланным спокойствием в голосе произнесла наконец Агнесс после некоторого раздумья, - ты прав. Нам нельзя прослыть скрягами, поэтому платье устаревшего фасона твоя драгоценная сестричка не наденет, можешь быть спокоен на сей счёт. Но в остальном же... Никаких иных трат я не позволю бездумно совершать. Пыль в глаза пускать такими неуклюжими методами я тебе не позволю, мой дорогой! Помни об ущербе, который будет совершён кошельку нашего сына, если ты и дальше будешь печься о расширении гардероба Делории!

Хэммонд Гарбер наклонил голову набок и задумчиво почесал подбородок.

- Не имею ни малейшего желания разоряться, чтобы нарядить Делорию, как следует. Но я хочу напомнить тебе, ангел мой, что по твоим же словам леди Клариса настоящая снобка и будет нам благоволить только в том случае, если мы будем достойны её внимания, её дома, её именитых гостей. Она должна счесть нас подходящими людьми для подобных милостей! А посему Делория станет нашим главным орудием против всех тех, кто может заподозрить в нас провинциальных ничтожных выскочек, попавших случайно в самые высшие круги! Моя сестра должна быть представлена как истинная жемчужина семейства Гарберов, как бы абсурдно это не звучало, но именно через неё мы сумеем открыть для нас навсегда двери самых лучших домов!

Агнесс тут же напомнила о том, о чем уже прежде высказывалась.

- Как бы ты сейчас не был бы уязвлен, мой ненаглядный супруг, но хочу заметить, что на твою сестру возложена воистину грандиозная миссия. Делория не имеет навыков общения! Она никогда не вращалась в высшем обществе, ее деревенские манеры и дерзкий тон могут разрушить на корню все наши ожидания и надежды, поэтому прошу тебя, милый мой, вооружи её необходимым знанием тонкостей этикета. Помоги мне её подготовить должным образом к этому балу...

- Твоё пожелание будет исполнено, моя бесценная Агнесс, я ведь прекрасно понимаю, что от успеха Делории на вечере напрямую зависит и наше благополучие, поэтому давай более не будем препираться и начнём действовать согласно твоему плану. Я сегодня же дам необходимые распоряжения касательно экипажа, новой ливреи и приглашу модистку. До приёма осталось только три недели. Нам нужно успеть совершить все приготовления к нему.

Агнесс с благодарностью клюнула мужа в чуть колючую от едва заметной щетины щëку и с восторгом заметила, что к ней вернулся аппетит и она набросилась на еду, вызвав улыбку у Хэммонда.

После завтрака семейная чета удалилась заниматься исполнением своих повседневных обязанностей, освободив столовую для того, чтобы её заняла Делория для своих утренних занятий французским языком.

Делория с большим волнением приступила к штудированию своего маленького учебника и осознала, что ей совершенно невозможно сосредоточиться на новом уроке, ибо все её мысли были заняты только лишь балом и тем, что ей предстоит танцевать первые два танца с мистером Сандерсом.

Корнелиус Сандерс с опасной регулярностью стал появляться в мыслях Делории и ей даже стало казаться, что в этом обстоятельстве нечто по-настоящему мистическое и необъяснимое. Делория не могла допустить, что влюбилась. Вернее, ей это казалось настолько фантасмагорическим измышлением, и даже в некоторой степени лишённым всякого здравого смысла, ибо сколько она не видела джентльменов или достойных мужчин более низкого происхождения, ни разу её сердце предательски не дрожало при виде обходительной улыбки или от любования глубиной дивных глаз. Но что-то в облике старинного друга её отца было настолько пленительным и обезоруживающим, что заставляло сердце ускоряться и гарцевать подобно резвой лошади в груди. Корнелиус Сандерс был чрезвычайно хорош собой, опасно хорош.

Отставив потрëпанного вида пособие, Делория встала из-за стола и выскользнула в людскую, где бурно кипела работа прислуги. Обрадовавшись тому, что все обитатели дома поглощены выполнением хозяйских поручений, а надоедливая золовка и сводный брат отбыли по неотложным делам, девушка наскоро нахлобучила на голову самую отвратительную шляпку, какая только у неё имелась, закрепила её булавками и небрежно перевязала ленты, свисающие с неё, к длинноватому острому подбородку, и тихо, не привлекая ничьего внимания, покинула отчий дом, устремившись к набережной, напротив которой и располагалось семейное гнездо Гарберов...

Итак, теперь, любезный читатель, когда ты более близко познакомился с очаровательной мисс Делорией Гарбер, полагаю, тебе будет любопытно узнать, что же последовало после тайной вылазки нашей героини.

Мисс Гарбер бесцельно блуждала вдоль набережной до наступления ранних сумерков, которые каждую осень давали о себе знать плотным полотном, нежданно накрывающим небесную твердь в самый неподходящий момент. Девушка, поглощённая самыми разнообразными мыслями даже и не заметила, как заблестела роса на мостовой, но оказавшись прямо перед тусклым газовым фонарём, словно очнулась от глубокого сна и окинула долгим взором открывшуюся ей картину лондонских красот. Её выход из оцепенения продлился недолго и она вновь погрузилась в крайне созерцательное состояние. Делория продолжила совершать свою прогулку, уже более неспешно ступая по вымощенной камнем дорожке. Её лёгкие шаги мерно отбивали некий ритм, когда как расфокусированный взгляд рассеянно скользил по водной глади Темзы, отражающей огни уже всюду зажжённых фонарей. Душа её была полна воспоминаний об ускользнувших мгновениях того редкого счастья, какое ей доводилось нечасто вкушать в лоне семьи. Делория мысленно возвращалась к образу почившего отца, такого строгого и одновременно нежного, сочувственного и доброго, потеря которого по-прежнему резкой болью отзывалась где-то в груди.

- Что сделал бы батюшка, узнай он, как сейчас его деньгами распоряжается Хэммонд, - проносилось в голове Делории, - поддержал бы он идею выдать меня замуж так скоропалительно... Едва ли! Он никогда бы не позволил Хэммонду от меня отделаться так быстро и так грязно. Боже, неужели он и правда желает меня кому-то сосватать?! Как это отвратительно.

Делория стиснула зубы и безотчётно сжала кулаки, обтянутые старенькими митенками, почувствовав прилив неприязни и к брату, и к Агнесс.

- Папа, неужто ты не захотел меня защитить? Чем же я так провинилась в твоих глазах, - говорила себе Делория, продолжая свой путь, приобретший характер совершенно бесцельный.

Внезапно она вдруг остановилась точно вкопанная: чуть поодаль от небольшой лавки мистера Болджа проскользнула фигура в манто. Нечто в её движениях показалось Делории таким знакомым, что она невольно испытала необъяснимый ужас. Но ещё больший ужас обуял Делорию Гарбер, когда она увидела, что дама в манто обернулась на чей-то окрик, повернула голову и кинула мимолётный взгляд случайно и на неё. Делория покрылась мурашками и едва себя удержала от того, чтобы не закричать.

Незнакомка была как две капли воды похожа на её покойную мать.

Глава 3

По правде говоря, Делория крайне редко вспоминала свою покойную мать, миссис Фанни Гарбер. То ли дело было в том, что её потеря произошла в том самом нежном возрасте, когда все потери забываются легко, ибо память норовит их вытеснить, не встречая особого сопротивления, то ли дело было в том, что по очень разрозненным воспоминаниям Делории её мать была отчуждённой и холодной женщиной, весьма скупой на ласку, и не слишком сильно любившей дочь и мужа. Но как бы то ни было, иррациональный страх не на шутку сковал всё существо Делории, когда она увидела промелькнувшую женщину, поразительно похожую на Фанни Гарбер.

Когда она попыталась найти хоть сколько-нибудь разумное объяснение увиденному, она вдруг опомнилась и испытав повторный лёгкий испуг, устремилась в противоположную сторону от набережной, где был расположен их дом. Делория поняла, что слишком злоупотребила рассеянностью прислуги и тут на мгновение представила, что её ожидает головомойка и некрасивые препирательства с золовкой. Ей стало неловко от мысли, что Агнесс может наказать кого-нибудь из служанок за то, что те не уследили за ней и позволили сбежать на променад без спроса.

Перейдя на лёгкий бег, Делория через полчаса достигла улицы Стивенс-роуд и вскоре оказалась перед парадной дверью своего отчего дома, который во мраке густых сумерек выглядел особенно неприглядно. Поняв, что она чуть было не совершила большую оплошность, Делория прошла в дом через чёрный вход, каким обычно пользовалась прислуга, и стала на ощупь пробираться в коридор, ведущий к извилистому лабиринту дома. Тем не менее, дома стоял невообразимый гвалт и шум. Людская была заполнена незнакомыми людьми, а пол, который обычно сиял чистотой, весь был усеян лоскутами и маленькими отрезами светлой ткани. Горничная миссис Юбенс не умолкала на минуту, пытаясь перекричать старого лакея Борриджа, над которым, по-видимому, производились некие эксперименты, ибо внешний вид его был чудаковат и несуразен, как показалось Делории на первый взгляд.

- Где миссис Сакли, - кричала полногрудая служанка мисс Клэй, - куда она подевалась, когда так нужна. Хозяйка вот-вот придёт. И уж поверьте мне, она захочет прихлопнуть нас, если мы не управимся вовремя!

- Помолчи, Пруденс, и без тебя тошно. Только взгляни, в какое пугало меня превратили, - возопил старик Борридж, - при старом мистере Гарбере никто так не издевался надо мной. А ведь мне без малого семьдесят пять, - причитал седовласый лакей.

Ускользнув через один из проёмов, ведущий в северное крыло дома, куда Делория редко заглядывала, она успокоенно выдохнула, поняв, что никто не заметил её отсутствия и потому она может преспокойно наконец заняться своими привычными делами.

- Лишь бы только подальше от всей этой кутерьмы, - подумала Делория, поднимаясь по лестнице наверх.

Отворив дверь, которая вела в комнату для гостей, которой пользовались до удивительного мало, Делория прошла к старинной софе и взобралась на неё вместе с ногами. На старом ковре остались следы от влажных туфель. Делория с неудовольствием это отметила про себя и поднялась с софы, чтобы вызвать кого-нибудь из слуг. Дëрнув большой шнур самого жалкого состояния, Делория вновь вернулась к софе и примостилась на неё.

Через несколько минут с оханьем и выражением предельной обеспокоенности на красном лице на пороге комнаты без стука и лишних церемоний появилась миссис Юбенс.

- Вы вызывали, мисс Делория, - придав голосу вкрадчивость, подобострастно обратилась горничная.

- Да, миссис Юбенс. Вы мне сейчас очень здесь нужны. Помогите зажечь камин и очистите ковёр, пожалуйста. В этой гостевой очень холодно.

Выражение лица горничной в мгновение ока приобрело некий проблеск хорошо скрываемого гнева, но удержав себя, миссис Юбенс натянула на обычно плотно сжатые губы заискивающую улыбку и заверила, что немедленно со всеми неудобствами разберётся. Она покинула комнату, но буквально на несколько минут, для того, чтобы затем вернуться с щётками, смоченными в неизвестном веществе.

Делория не удостоила её более никакими репликами и открыв учебное пособие на той странице, на которой она остановилась ещё ранним утром, погрузилась в чтение. В комнате воцарилась тишина, иногда прерывающаяся звуками сбитого дыхания пышнотелой служанки, которая от внеплановой яростной чистки ковра явно пришла в негодование, ибо ноздри её крупного носа, распластанные на широком скуластом лице раздувались как у быка, заприметившего матадора.

- И всё же чудесно, что нынче такая суета царит в доме, - распрямившись и подобравшись к запыленному камину, внезапно процедила миссис Юбенс, искоса поглядывая на Делорию, которая в тот же миг оторвалась от чтения.

- Гм, да, это очень удивительно. На моей памяти здесь было столь же шумно, только в день похорон моего отца, - заметила Делория.

- О, да, - резво отозвалась миссис Юбенс, чиркая спичкой, - упокой, Господи, его бедную душу. Сэр Арчибальд был очень хорошим человеком. И когда его не стало, сюда устремился весь Лондон, чтобы проститься с ним. Таких почестей даже не получила покойная миссис Амелия.

При упоминании первой жены своего отца, Делория заинтересованно вскинула брови. Горничная увидев неподдельный интерес к жизни покойницы, не покидая своего места рядом с камином, начала откровенничать с молодой хозяйкой.

- О, мисс, ваш батюшка не очень любил мадам. Она была очень расточительной женщиной и любила жить не по средствам. Говорят, она родилась в семье очень богатых французских дворян и поэтому требовала от вашего отца очень многого... Украшений, лучших деликатесов, множество нарядов, лошадей... Она однажды даже его чуть было не довела до разорения. И, поговаривали, пристрастила к азартным играм. Сама-то ведь слыла заядлой картёжницей. Из-за этого сэр Арчибальд очень сильно намаялся. Кредиторы его жены докучали ему долго. Когда её прихватил на тот свет брюшной тиф, младший хозяин учился за рубежом и поэтому похороны миссис Амелии прошли без помпезности. В последний путь её бросились провожать только сэр Арчибальд да мистер Сандерс, более никому она не была так интересна.

Закончив свой короткий рассказ, миссис Юбенс вперилась взглядом в Делорию, которая выразительно смотрела на неё, словно пытаясь что-то у неё спросить. Некий вопрос вертелся на языке мисс Гарбер и миссис Юбенс безошибочно его угадала. Он касался второй миссис Гарбер.

- Миссис Юбенс, а какой была моя мать? Я, увы, почти не помню её.

- Немудрено, - сочувственно отозвалась горничная и сжав в толстых пальцах одну из щëток, заговорила после некоторой заминки, - что вы не помните её толком. Когда она умерла, вы были ещё ребёнком. Ежели хотите узнать о ней побольше, то тогда слушайте. Миссис Фанни была полная противоположность миссис Амелии. Она не разбрасывалась средствами, вела хозяйство сама и была крайне прижимистой. Она не позволяла никаких лишних трат и только благодаря этому дела вашего отца пошли в гору. Скрягой её трудно назвать, но вот экономной... Да, пожалуй, можно. Она не жалела денег только на благотворительность и на жалование слуг. Всегда была разумной и никогда я не видела её в плохом настроении. Была не особо разговорчивой, но зато много читала, в особенности, Писание. К вам она относилась с любовью, но и со строгостью. Хотела вас воспитать в традициях католической веры, но ваш батюшка этого не допустил... По-моему, каких-то других, более серьёзных прегрешений за ней не числилось. Очень достойная была женщина, образцовая хозяйка, - резюмировала миссис Юбенс, ощутив утомление от окунания в воспоминания о былом.

Делория долго молчала. Увидев, что больше мисс Гарбер не стремится приобщиться к хроникам прошлого, горничная безмолвно покинула гостевую комнату, оставив хозяйку осмысливать услышанное.

Потянувшись к огню, чтобы отогреться, Делория призадумалась обо всём, что ей сообщила миссис Юбенс. Она как никогда прежде ясно вдруг осознала, что её отец после кончины матери почти никогда о ней не говорил, ни в положительном, ни в отрицательном ключе, что навело девушку на мысли не очень хорошего свойства.

- Кажется, мой отец никогда не любил мою мать, только утешался после неудачного брака с француженкой, - пронеслось у неё в голове и она помрачнела.

Полагаю, мой милый читатель, ты бы тоже не стал радоваться, обнаружив, что твои родители не испытывали друг к другу нежной привязанности. Впрочем, иногда сделанные нами выводы, основывающиеся на чужих россказнях, могут оказываться абсолютно ложными. Слабая надежда на то, что миссис Юбенс могла ошибаться относительно глубины чувств между её покойными родителями, выразилась в Делории чувством разливающейся светлой печали в груди и вскоре ее всецело заместил возросший интерес к человеку, который промелькнул в рассказе служанки. Мистер Корнелиус Сандерс присутствовал на похоронах первой супруги отца... Это было занятно. И очень удивительно. Что могло связывать эту троицу: её отца, его жену и Корнелиуса Сандерса?

Делория терялась в догадках. В какой-то момент её голова настолько сильно стала болеть от разных дум, что вынудила Делорию начать беспокойно ходить по комнате. Девушка заметалась то ли от сдавившей голову мигрени, то ли от визгливого вопля столь знакомого голоса внезапно раздавшегося за дверью.

- Делория, милочка моя, вы где?

То была Агнесс Гарбер, её любимая родственница, с которой у Делории в ту минуту отсутствовало даже минимальное желание обмолвиться хотя бы одним словом. Но было бессмысленно прятаться в гостевой и посему мисс Гарбер быстро обнаружила своё присутствие, и к удовольствию золовки, подала голос.

- Одну минуту, Агнесс, я сейчас выйду к вам.

Оправив воротник домашнего платья и проверив сухость копны волос, Делория вышла из комнаты, перед порогом которой стояла Агнесс Гарбер собственной персоной. Вид её совершенно не понравился Делории. Золовка выглядела взвинченной.

- Мисс Делория, окажите мне любезность и проследуйте за мной, ибо прибыла вызванная для вас модистка, - едва держа в себя руках, прошипела Агнесс и жестом приказала Делории идти за ней.

Делория безмолвно проследовала за Агнесс вниз и миновав оживлённую людскую, оказалась в будуаре покойной миссис Амелии Гарбер, которым по назначению в их семье никто не желал пользоваться из уважения к покойной. Но сегодня почему-то все ограничения были позабыты и дань уважения не была отдана. Будуар, в котором до сегодняшнего дня Делория ещё толком не бывала, поразил её изяществом убранства и обилием весьма красивых предметов обстановки. Он не был вычурно декорирован, скорее, небрежно. Во всём чувствовался дух присутствия здесь некогда иностранки.

Агнесс откашлялась и Делория вздрогнула, ибо из-за рассеянности своей не сразу увидела стоявшую в середине комнаты самого неприметного вида женщину в шерстяном платье.

- Здравствуйте, мадам Кëрби, прошу вам представить мою воспитанницу, мисс Делорию Гарбер. Именно для неё вам предстоит подготовить туалет.

Мадам Кёрби удостоила Делорию лёгким книксеном, кивком и понятливым окинула взором свою клиентку.

- Миссис Гарбер, насколько я понимаю, наряд вам требуется срочно, - обратилась женщина к Агнесс.

- Вы крайне проницательны, мадам, да, туалет уже понадобится через несколько недель и нам, готовящим мисс Делорию к её первому в жизни приёму, хотелось бы уже обрести успокоение, ибо моя душа очень терзается от мысли, что другие дебютантки уже находятся во всеоружии, их наряды пошиты, когда как мы плетемся позади... Я не люблю быть отстающей, - тут Агнесс хихикнула и мадам Кёрби её смерила взглядом, исполненным понимания.

- Ну, что ж, я могу вам помочь и уделить всё своё время вашему заказу, - произнесла мадам Кёрби и выразительно посмотрела на Агнесс, - но мои услуги недёшево вам обойдутся, сразу же желаю вас об этом известить во избежание каких-либо недоразумений впоследствии.

Агнесс, испытывая лютое желание разорвать в клочья будущее платье золовки, отшив которого больно ударит по карману её мужа и малыша Юджина, молниеносно натянула самую любезную улыбку, на какую только была способна и тут же заверила модистку, что траты её ничуть не пугают.

Мадам Кёрби с удовлетворением выслушала тираду Агнесс и сразу же обратилась к Делории, которая всё ещё была поглощена изучением обстановки будуара.

- Мисс желает какой-то особый фасон?

Делория едва успела открыть рот, как Агнесс тут же затараторила.

- Конечно же, мадам Кёрби, нам требуется вечерний туалет для дебютантки. Посему сразу пометьте это себе: платье должно быть выполнено только в светлых оттенках. Иные тона не допускаются. Никаких шокирующих деталей и обременительных украшений. Но всё же платье для мисс Гарбер должно быть модным и отвечать самому взыскательному вкусу. Пускай оно будет отшито не слишком пышным. И, молю вас, управьтесь с работой как можно скорее.

Модистка сочла объяснения заказчицы более чем исчерпывающими и принялась снимать мерки с Делории, которая выглядела в то мгновение крайне утомлённой.

Когда мадам Кёрби завершила свою работу и получила задаток от Агнесс, она покинула холодный дом на Стивенс-роуд и направилась в свою маленькую мастерскую, расположенную несколькими улицами далее. Модистка сочла свою новую клиентку невыносимой и почувствовала сильное расположение к её молчаливой воспитаннице, которую, очевидно, считали в доме существом второго сорта.

После ухода модистки Делория ненадолго возобновила свои занятия французского и вскоре была вынуждена их оставить, услышав гонг, извещающий о том, что наступило время обеда.

Спустившись в столовую, Делория присоединилась к уже обедающим Хэммонду и Агнесс, которые настолько были сосредоточены поглощением отбивных, что даже невольно и у Делории разыгрался аппетит.

Но стоило только девушке себе положить в тарелку отбивную и немного картофеля, как она столкнулась с немым взором брата, полным укора и осуждения. Агнесс прекратившая жевать, перехватила этот взгляд, и напустилась на золовку.

- Милочка моя, хочу заметить, что отныне вам надлежит вкушать значительно меньшее количество пищи, если вы хотите поместиться в платье, которое для вас сошьëт мадам Кëрби. А потому... Немедленно уберите из вашей тарелки картофель. И рекомендую разрезать на несколько кусков вашу отбивную. Вам допустимо съесть только четверть получившейся порции. И ни грамма больше!

Делория сидела молча, не в силах сопротивляться воле своих родственников. Не потому, что была безвольным созданием, но потому, что она осознавала всю беспросветность своего положения. Мысль о том, что золовка решила помочь сохранить её стройность стана её развеселила и придала какой-то смелости.

- Как бы то ни было, но вы правы, моя добрая Агнесс, - проговорила Делория и опустошила тарелку, - полагаю, у меня будет больше шансов на блестящую партию, если я буду сочтена достаточно стройной особой.

Агнесс и Хэммонд переглянулись и в лицах обоих светилась общая мысль: девчонка наконец поняла в чем заключается её цель.

Делория потянулась за блюдом с варёными артишоками. В столовой воцарилась гробовая тишина.

Глава 4

После малоприятного обеда Делория хотела вернуться в свою комнату, но Хэммонд Гарбер, остановив еë, торжественно заявил, что взял на себя смелость стать её проводником в мир великосветского общества и теперь каждый вечер вплоть до заветного дня приёма будет её обучать правилам этикета, что, конечно, по канонам современности было недопустимым, ведь к юным леди обычно приставлены гувернантки, которым вменяется в обязанность обучать подобного рода тонкостям своих подопечных... Но за неимением таковой наставницы, муштрой могут заниматься и близкие юной девы. Делория неожиданно для себя оценила порыв своего брата и с благодарностью ответила, что очень рада такому стечению обстоятельств.

Хэммонд позволил Делории вернуться к себе, чтобы перевести дух и затем уведомил сестру, чтобы к половине шестого она прошествовала в старинную гостиную, где он будет её ожидать, чтобы приступить к подготовке к балу.

***

Хэммонд смотрел на Делорию сквозь полуприкрытые веки, наслаждаясь ощущением превосходства над младшей сестрой, которую считал чуждой себе по духу и по внутреннему устройству. Даже сейчас её несобранный вид и подрагивание пальцев ему внушали неприязнь. Но он постарался отойти от этих низких чувств и решил проявить сочувствие к дикарке, обучив хотя бы чему-нибудь. К тому же, им двигала жажда как можно скорее избавиться от Делории.

- Чем быстрее она окажется в свете и подцепит какого-нибудь простофилю, тем будет легче нам. Пора бы уже избавиться от этой обузы, - пронеслось в голове Хэммонда Гарбера.

Их встреча состоялась в просторной гостиной, которую очень сильно жаловал их покойный отец. Гостиная была окутана мягкой атмосферой тёплого света, рождаемого отблесками свечей, расставленных на каминной полке, увенчанной миниатюрными антикварными безделушками, принадлежавшими когда-то сэру Арчибальду.

- Вы должны научиться искусству общения, моя милая сестрица, — начал Хэммонд тихим голосом, в котором сквозило угадывающееся лёгкое пренебрежение. — Иначе никто не примет вас всерьёз в высшем свете и вы лишь только нанесете невосполнимый урон репутации нашего семейства, если будете вести себя так, как привыкли.

Делория слушала брата внимательно, стараясь скрыть раздражение, вызванное его покровительственным тоном. Она знала, что Хэммонду неприятно находиться рядом с ней, и он делал всё возможное, чтобы подчеркнуть своё превосходство.

- Во-первых, ваша осанка, — продолжил он, медленно проходя мимо девушки, - вам следует держать спину всегда прямо, а плечи расправленными. Когда же вы говорите, надлежит смотреть собеседнику в глаза, иначе же, если вам взбредёт в голову уставиться на нечто постороннее, ваш оппонент решит, что вы в себе неуверенны и он сочтёт вас невоспитанной, раз вы демонстрируете такую несобранность. Посему... Всегда смотрите в глаза. Но не угрюмо. Ни в коем случае не позволяйте вашей подвижной мимике испортить впечатление о вас. Ваше лицо должно всегда выражать благожелательность и ясность. Никакой хмурости, никаких неуместных движений лица. Это неприемлемо, помните об этом.

Сделав небольшую паузу, он добавил:

- А теперь позвольте показать вам основы искусства беседы. Для начала попробуем простую тему - погоду.

- Как вам нравится здешний климат, сэр? — спросила Делория, пытаясь подражать тону брата, который делился с ней прописными истинами с важностью самого знатного сановника.

- Ну, вот видите, начинаете правильно, - ответил он сухо, поняв, что сестра его почти высмеяла, умело передразнив, - нужно поддерживать беседу, задавая уточняющие вопросы. Например, спросите, нравится ли мне солнечная погода или я предпочитаю дождливую.

Она кивнула, подавляя желание возразить против его заносчивого тона.

- Так значит, вам люба слякоть, милый братец... Извините, сэр, выходит, вы находите лондонскую осень несравненной, что ж, ваши предпочтения мне понятны, - принялась осторожно паясничать Делория.

Хэммонд позволил себе легкую усмешку.

- Вот видите, совсем другое дело. А теперь перейдем к следующему пункту нашего урока. Делория, вы должны уметь поддержать любую тему разговора, даже если вам совершенно неинтересна эта область или в ней вы малосведущи. Никогда вы не должны обнаруживать недостаточную осведомлённость в чем-либо, иначе вы можете прослыть безнадёжной невеждой. Уж лучше выступать благодарной слушательницей, ну, или же сыплющей множеством вопросов особой, чем малоразговорчивой букой. Это крайне бесцеремонно - оказаться в избранном кругу и уклоняться от бесед. В обществе не принято подобное.

- Это мне понятно. Но если выступать с инициативой... О чем лучше всего следует беседовать при поддержке разговора, - вежливо поинтересовалась Делория.

- О политике, разумеется, - объявил Хэммонд Гарбер высокомерно, - или же об искусстве. Оба направления одинаково важны для тех, кто желает занять достойное положение в обществе, поэтому леди, проявляющие интерес к таким темам и обнаруживающие в них даже неглубокие познания, быстро становятся объектами всеобщего восхищения. Вы можете сообщать о каких-то любопытных для себя открытиях, но впечатлениями стоит делиться без излишнего восторга. Вы же не хотите считаться излишне экзальтированной?

Делория постаралась скрыть чувство раздражения, вызванное таким очевидным проявлением снобизма.

- Благодарю за ваше напутствие, брат, - сказала она холодно, - тогда почему бы нам не поговорить о последнем выступлении лорда Ноэля в парламенте? Говорят, его речь вызвала бурные овации.

Хэммонд нахмурился, осознав, что его попытка наставничества оказалась менее успешной, чем он рассчитывал. Однако он быстро восстановил самообладание.

- Именно так, дорогая сестра, и следует держать себя. Только выбирайте выражения точнее и мягче, молю вас, в противном случае, вы можете казаться неотесанной грубиянкой и тогда вас начнут сторониться. А нам всем этого хотелось бы избежать любой ценой. Помните о том, что на балу лорда Фицроя именно вы выступите в качестве основного украшения семьи. Вы дебютантка. На вас возложена большая ответственность и будет превосходно, если вы справитесь с её бременем.

Делория лишь слегка скривилась, почувствовав, как все её внутренности заиндевели от осознания того, что некоторая доля правды, содержавшаяся в словах брата, неминуемо тонула в общем чане всепоглощающей фальшивости сложившейся ситуации. Несмотря на недовольство братом, Делория понимала важность преподаваемых ей уроков, ведь её будущее зависело от умения вписаться в этот сложный мир аристократических условностей. А для этого понадобится не только белое платье, но и умение быть той, какой тебя ожидают увидеть эти высокопоставленные лица... Не светской львицей, попадающей во все мыслимые и немыслимые хроники, но молодой женщиной, которая сможет притянуть внимание достойных людей, расположением которых она при необходимости сможет затем когда-нибудь воспользоваться.

Всего за несколько последних часов Делория разгадала замысел своих родственников и изменила своё отношение к нему, признав его обоснованность и необходимость.

- Больше в этом доме я не выдержу находиться в качестве воспитанницы... Нет. Не выдержу. Коли отец не пожелал сделать прижизненных распоряжений о моей дальнейшей участи, значит, всё придётся сделать самой. Быть зависимой от милости брата и золовки я более не желаю. Мне нужна самодостаточность... Но для этого нужно пойти на то, чего я и хочу, и боюсь... Я должна выйти замуж. Я должна избавиться от влияния Хэммонда и Агнесс. Должна, иначе так и останусь приживалкой. Но я этого не вынесу. Заниматься угодничеством я не хочу, с меня достаточно. Долой эти проклятые оковы, мне нужна свобода, - с такими мыслями засыпала Делория Гарбер, примиренная наконец-то с самой собой.

В таких ежедневных занятиях проходили дни, наполненные оттачиванием искусства притворства, пока Делория постепенно осваивала правила игры, навязанные высшим обществом, которое она одновременно ненавидела и стремилась покорить, чтобы обрести долгожданную свободу, к которой она безотчётно стремилась всем своим существом.

День бала неумолимо приближался, а все приготовления уже были завершены: салон экипажа был отдрапирован лучшим сукном оттенка слоновой кости, лакейская ливрея была сшита в соответствии с новыми веяниями моды, а вечерний туалет для Делории был успешно подготовлен и содержался в её шкафу, бережно помещённый в защитный чехол. Агнесс сочла за лучшее больше не допускать никаких дополнительных затрат и решила, что на приёме у лорда Фицроя появится в платье, которое купила в свадебном путешествии больше года назад; его фасон не выглядел устаревшим, а коралловый цвет выгодно подчёркивал её изменившиеся формы.

Хэммонд с внутренним беспокойством отметил про себя, что если не удастся выдать сестру замуж за первый сезон, ему придётся весьма радикально урезать расходы на содержание семьи и поэтому он тут же прогнал эти печальные мысли, вместо этого занявшись ревизией в своих закромах и извлёк на свет несколько новеньких фраков.

Глава 5

Три недели подготовки миновали с резвостью самых быстроходных коней и наступил долгожданный день приёма, которого с одновременным содроганием и торжеством ждали все обитатели дома на Стивенс-роуд.

Вечером того самого дня, когда солнце неумолимо клонилось к горизонту, погружая небеса в золотистые оттенки заката, экипаж почтенного семейства Гарберов медленно пустился в ход.

Делория Гарбер сидела неподвижно, устремив взгляд на мелькающие улицы Лондона, уже погружённые в сумеречный полумрак. Сердце её билось тревожно, словно птица, пытающаяся вырваться из клетки. Муки различных дурных и единовременно радостных предчувствий волновали её воображение, играя с ним и обжигали душу. Делория пыталась собраться с мыслями

Она была прекрасна в своём простом белом платье, которое подчёркивало её стройную фигуру и нежную кожу. Русые волосы, обычно растрёпанные и всклокоченные, были аккуратно уложены и чуть завиты. Макушку украшала веточка искусственных белых цветов, до боли похожих на флердоранж.

- Милочка моя, вы волнуетесь, - неожиданно мягко спросила Агнесс, наклоняясь ближе к Делории. Девушка, вырванная из раздумий выглядела пораженной. Столь явная перемена в золовке почему-то её обеспокоила.

- Немного, признаюсь, - ответила Делория, слегка улыбнувшись, - но разве можно ожидать иного перед таким важным событием?

Хэммонд, удобно устроившийся напротив Агнесс и Делории, бросил быстрый взгляд на свою жену, затем перевёл его на сестру. За всю дорогу он почти не вымолвил и слова.

- Всё пройдёт чудесно, если вы будете следовать всем тем напутствиям, которыми я вас пичкал, сестра. Главное - не ударьте в грязь лицом, обо всём остальном волноваться не следует, вы натасканы достаточно хорошо, - сказал он твёрдо и метнул ещё один взгляд на Агнесс, которая в этот миг с плохо скрываемым восторгом разглядывала жемчужный браслет, какой этим утром он ей преподнёс по случаю выхода в блистательное общество.

Наконец экипаж остановился и лакей с сияющей от гордости физиономией отворил дверцу, помогая дамам выйти.

Оказавшись снаружи, Делория ощутила себя значительно лучше, а осмотревшись, и вовсе пришла в неописуемый восторг, ибо сочла обширное поместье явно старинного образца по-настоящему красивым местом жительства, достойным самого короля.

***

Наконец троица была введена в бальную залу.

Свет сотен свечей приветствовал их, отражаясь в зеркалах и хрустале зала. Шёпот и любопытные взгляды следовали за ними, пока они шли вдоль блестящего паркетного пола, начищенного, по-видимому, самым дорогостоящим воском.

Великосветские гости, одетые в немыслимо роскошные наряды, останавливались, чтобы хорошенько разглядеть появившихся молодых незнакомцев.

Делория чувствовала себя простолюдинкой, случайно попавшей в королевские покои и ей казалось, что вот-вот кто-нибудь её с позором выставит вон. Даже Хэммонд выглядел явно побледневшим, озираясь по сторонам, ища глазами хозяина дома. И вот он натолкнулся на его макушку в толпе и посоветовал Агнесс и Делории, идущим позади него, чуть сбавить шаг, чтобы проявить предупредительность в отношении лорда Фицроя и быть представленными, не будучи утомленными ненужным бегом, чтобы иметь самый приличный вид.

- Большие господа очень ценят изящно ступающих женщин и всячески избегают вульгарных попрыгуней, - поделился своевременно сделанным открытием Хэммонд.

Женщины засеменили чуть медленнее, а Хэммонд, набравшись невесть откуда взявшейся храбрости, выкатил вперёд свою щуплую грудную клетку и с походкой, которую подглядел у какого-то влиятельного мужа, подошёл к маленькому собранию мужчин в чёрном. Чуть поодаль от него находились жена и сестра, ожидающие, когда им будет позволено сделать приветственные реверансы.

Хэммонд Гарбер кашлянул и джентельмены во фраках неожиданно умолкли, обменявшись многозначительными взглядами. Наконец лорд Фицрой повернулся к Хэммонду и они встретились лицом к лицу.

- А, вы всё же приняли моё приглашение, мой юный друг, - басовито возгласил лорд Фицрой и пожал руку Хэммонда. Тот в этот же миг чуть посторонился, дабы хозяин дома выказал своё почтение и дамам.

- Как же приятно видеть и вас, миссис Гарбер, и вас, мисс Делория, - тепло поприветствовал женщин лорд Фицрой и тут же спохватился, начав их представлять своим высокопоставленным молчаливым друзьям.

- Позвольте рекомендовать, - важно начал лорд Фицрой, чуть сторонясь, чтобы каждый его друг мог иметь удовольствие видеть хорошенькие лица юных гостей, - мистера и миссис Гарбер, мисс Делорию Гарбер. Мистер Гарбер сын моего покойного друга, сэра Арчибальда Гарбера, о котором, полагаю, вам известно немало.

Джентльмены во фраках медленно и учтиво раскланивались, называя свои имена. Все они с неподдельным любопытством разглядывали Агнесс, пожирая глазами её соблазнительные формы и уделяя особое внимание пленительной груди, которую украшало изысканное колье, инкрустированное необыкновенной красоты самоцветами.

- Мадам, очень рад... Очень рад знакомству... Счастлив быть представленным вам... Сэр, не желаете ли вы угоститься прохладительными напитками, - зазвучали как журчание ручейка голоса этих отталкивающих мужчин. Делория с досадой про себя отметила, что её присутствие не заметил пока ни один мало-мальски благожелательного вида джентельмен и персонального наклона головы она ещё не удостоилась.

Напрасно наша юная героиня отчаялась, решив, что никого не заинтересовала она из высоких гостей лорда Фицроя. Милая прелестница даже не подозревала, что каждый её жест и движение гордо посаженной головки внимательно изучались теми, кто стремился увидеть недостатки там, где их не было. Семейство Гарберов было известно своей добропорядочностью и честью, своей родовитостью и прочными связями... Но влиятельности и несметных богатств явно у них не обреталось. Так заключило несколько злорадных сплетников, жадно рассматривающих детали туалета мисс Делории Гарбер.

- Девчонка явно бесприданница, - шепталась злоязычная публика.

Делория, между тем, старалась держаться уверенно, несмотря на внутреннее беспокойство, вызванное отсутствием должного внимания к своей персоне. В какой-то момент её даже посетила нелепая мысль сказаться больной и покинуть преждевременно бал, который, к слову, всё не начинался из-за нескончаемой болтовни гостей. Наконец, наговорившись вдоволь и испив лимонада, публика приготовилась к танцам.

Бал начался с торжественного танца, который открыла одна из знатнейших пар Лондона. Затем последовал вальс, приглашающий всех желающих присоединиться.

Хэммонд предложил руку Агнесс, ведя её в центр зала. Их шаги были плавными и грациозными, а движения точно выверенными и когда они слились в танце, Делория не смогла скрыть своего восхищения и искренне заулыбалась, испытав радость от того, что хотя бы кто-то веселится. Эта радость ненадолго заглушила скорбь её уязвленного эго.

Но именно тогда, когда музыка достигла своей высшей точки, Делория заметила вдруг нечто странное и её весёлость угасла. Взгляды некоторых гостей стали подозрительными, шёпот усиливался, а некоторые дамы отворачивались, едва заметив чьё-то приближение, по всей вероятности, неизбежное и нежелательное. Что-то определённо происходило, но она не могла понять, что именно.

Подняв голову, она встретила пристальный взгляд немолодой женщины, стоящей неподалёку. Та выглядела холодной и надменной, её вывернутые губы кривились в усмешке, а некрасивое лицо хмурилось и чему-то ухмылялось. Женщина внушала чудовищный и необъяснимый страх.

- Кто эта леди и почему она так устрашает, - подумала Делория, ощущая, как холод пробегает по спине от мысли, что эта неприятная незнакомка будто бы хорошо знает всех танцующих.

Встретившись повторно глазами с этой дамой, Делория вернула себе самообладание и спокойно выдержала взгляд колючих синих очей, без вызова глядя на неё.

Кем была эта таинственная незнакомка не было известно Делории. Тем не менее, то была леди Мюриэл Холлсброуд, известная в высшем свете старая дева самого дурного нрава, занимающаяся сбором и распространением всех-всех сплетен, какими бы абсурдными они не были. То ли было дело в том, что леди Холлсброуд приходилась кузиной леди Фицрой, то ли в её большом состоянии, но в общество она принималась охотно и была вхожа в лучшие аристократические собрания, хотя и многим досаждало её присутствие и большая часть знатных людей чуралась с ней водиться, хотя и не пренебрегали ею открыто, опасаясь последствий для своей репутации... Вдруг она, и в самом деле, сестра леди Кларисы Фицрой, а переходить дорогу столь влиятельным людям крайне неосмотрительно...

Одним словом, юная голубка встретилась ненароком со старой каргой и вскорости выбросила из головы с превеликим удовольствием это обстоятельство, когда в бальную залу влетел ловкий, длинноногий и очень замысловато одетый мистер Корнелиус Сандерс.

Делория едва сдержала себя в руках, боясь потерять чувство от захватившего всё её существо ликования при виде мистера Сандерса. Как же блестяще он выглядел, как непринуждённо обменивался приветствиями с собравшимися! Она ощутила, как зарделась, а опавшие щеки предательски запылали самым алым румянцем.

Когда Хэммонд и Агнесс закончили вальсировать, оба почувствовали прилив усталости и сильную жажду, а потому Хэммонд тут же ринулся к столу с пуншем и иными напитками, но предварительно проинструктировал Агнесс найти Делорию и сесть подле неё.

Выполнив в точности наказ супруга, Агнесс Гарбер в считанные минуты обнаружила свою золовку сидевшую у стены. Кавалеры, к вящему неудовольствию Агнесс, возле Делории не сновали.

- Как же славно проходит вечер, милочка моя, вы тоже просто обязаны к нам присоединиться. Жаль, что никто вас не приглашает. Но думаю, что это поправимо. Уверена, у лорда Фицроя есть много на примете достойных кандидатов. Вы тоже попляшите с пользой для нас, - проговорила Агнесс и немного потеснила золовку, которая выглядела рассеяннее обычного, и, казалось, ушла с головой в какие-то свои причудливые грёзы.

- Неужели Хэммонд уже отбыл об этом договариваться с лордом Фицроем, - не смогла сдержать улыбки Делория, удачно съëрничав. Агнесс мгновение казалась озадаченной, но затем быстро нашлась.

- Поосторожнее с такого рода задиристыми высказываниями, юная леди. Помните о том, чего нам всем стоило вывести вас в свет! Где ваша благодарность и признательность за все те деяния, какие направлены на то, чтобы устроить вашу жизнь?!

Делория не успела ничего ответить, поскольку к ним подошёл собственной персоной мистер Сандерс и разговор пришлось немедленно закончить.

- Миссис Гарбер, мисс Делория, добрый вечер. Моя прелестная партнёрша, я пришёл исполнить своё обещание. Я жажду забрать свои два танца. Надеюсь, вы не приглашены и мне не придётся обнажать шпагу, чтобы биться за право с вами потанцевать, - улыбнулся Корнелиус Сандерс, протягивая девушке руку, плотно охваченную белоснежной перчаткой.

- Пожалуй, я с вами побеседую об этом, когда мы начнём танец, - неожиданно игриво даже для самой себя пообещала Делория и устремилась, ведомая своим партнёром в центр бальной залы, где остальные танцующие начали занимать свои места и выстраиваться в ряды.

Агнесс с любопытством принялась наблюдать за разворачивающимся действием и когда Хэммонд к ней вернулся, неся в руках по бокалу прохладной мятной воды, она одним жестом ему указала на место рядом с собой и одним движением головы заставила молчаливо и сосредоточенно смотреть в другой конец зала, где на начищенном паркете его несносная сестра блистала в танце с Корнелиусом Сандерсом.

Да, всякий увидевший юную Делорию Гарбер, выводящую танцевальную фигуру в объятиях статного красавца Корнелиуса Сандерса, мог объявить эту девушку олицетворением грации... И, собственно, вдохновлённых зрителей этого танца в тот вечер насчитывалось немало, искренне разделявших эту точку зрения.

Одной из зрительниц была высокая стройная женщина лет сорока пяти в кисейном платье цвета грозового неба, стоявшая поодаль от танцующих в окружении двух беспокойного вида служанок. Её розовое лицо с правильными чертами выражало удовлетворение и большую заинтересованность. Этой женщиной была леди Клариса Фицрой, хозяйка бала.

Глава 6

Когда музыка стихла и танец закончился, Делория одарила Корнелиуса Сандерса самой очаровательной улыбкой, на какую только была способна и была мгновенно им препровождена к маленькому столику с лимонадами и мятной водой.

Пригубив бокал мятной воды, всё ещё тяжело дышавшая Делория с восторгом поглядела на озорно улыбающегося Корнелиуса и он наконец прервал молчание, которое не решался нарушить прежде.

- Ну, теперь, когда ваша жажда утолена, мисс Гарбер, думаю, будет весьма кстати повернуть назад. Сейчас возобновятся танцы, - с улыбкой произнёс мистер Сандерс.

- Вы правы, сэр, давайте танцевать, ведь у вас осталась последняя возможность это сделать, а затем вам придётся уступить место другим господам и лишь только стоять чинно у стены и наслаждаться зрелищем, - с неожиданной для себя храбростью стала флиртовать Делория.

Корнелиус Сандерс ещё шире улыбнулся и протянув Делории руку, незаметно для всех шепнул как можно тише:

- Мисс Делория, вы слишком отменно двигаетесь для той, кто впервые выведен в свет. Кто вас учил танцам? Неужто ваш увалень-брат?

Делория густо покраснела, но тут же нашлась.

- Вы заблуждаетесь, сэр, мой брат абсолютно непричастен к развитию у меня этого таланта, ему я бесконечно обязана моему учителю танцев, которого четыре года назад для меня выписал батюшка. И ещё, мистер Сандерс, вы не очень справедливы к Хэммонду, он и его супруга прекрасно вальсировали... Вы, должно быть, пропустили их триумф.

- Должно быть, это и вправду ускользнуло от моего внимания, но, знаете ли, меня больше бы взбудоражила иная картина, про которую вы говорили прежде. Мне было бы нестерпимо больно узреть вас в объятиях какого-нибудь франтоватого молодчика, - с наигранно-ревнивыми нотками в голосе Корнелиус Сандерс принялся изводить Делорию, пытаясь её насмешить.

Девушка не успела даже на эту тираду остроумно отреагировать, ибо к ним вплотную и абсолютно внезапно, но не без грациозности подплыла леди Клариса Фицрой, приход которой заставил мистера Сандерса нехорошо ухмыльнуться и отвесить ей странный короткий кивок головой, после чего мужчина спохватился и представил свою спутницу хозяйке торжества.

- Имею удовольствие познакомить вас с мисс Делорией Гарбер, леди Клариса, о которой, вероятно, вы уже достаточно слышали как от вашего покорного слуги, так и от вашего супруга.

- Приятно познакомиться, Ваша Светлость - склонилась в очень глубоком реверансе Делория и когда выпрямилась, встретилась взглядом с продолжавшей молчаливо её рассматривать леди Фицрой.

- М-да, недурна, недурна, - спустя некоторое время констатировала леди Фицрой, которой, казалось, будто бы на оценку поднесли кусок мяса, - вы очень похожи на вашу мать, мисс Гарбер. Фанни тоже была простоватой наружности, без признаков какого-либо внешнего лоска, что, впрочем, ей не сильно повредило, раз ей удалось очаровать вашего отца и заполучить его себе в мужья, - прямолинейно заявила тоном, не терпящим возражений, леди Клариса Фицрой.

Делория почувствовала себя униженной и вся радость, прежде владевшая её существом, улетучилась в неизвестном направлении, от мысли о прилюдно нанесённом ей оскорблении ей сделалось немного дурно, но ей хватило самообладания не отпускать никаких комментариев в ответ на выпад со стороны хозяйки дома и она только позволила себе короткую вежливую улыбку. Мистер Сандерс хранил, между тем, молчание.

На розовом лице леди Кларисы проступили небольшие красные пятна, по всей видимости, возникшие от огорчения, что ей не удалось заставить юную и безвестную гостью выйти из себя на глазах её почтенной публики. Почти утратив к ней интерес, она мельком оглядела коротко остриженные ногти Делории, воззрилась на собственные и промолвила.

- И что же, вы тоже одарены, как и ваша покойная мать? Тоже играете на фортепиано?

- Нет, мадам, я не музицирую. Предпочитаю наслаждаться чужой игрой и пением, а не демонстрировать те способности, какими не обладаю, - ответила Делория, уже на сей раз с плохо скрываемой неприязнью.

- Вот как. Что ж, если вы и вправду обладаете тонким музыкальным вкусом, я буду рада вам предложить присоединиться ко мне и моим высокопоставленным друзьям в моем салоне на следующей недели, мисс Гарбер, - неожиданно для Делории и в некоторой степени для самой леди Кларисы прозвучало данное приглашение.

Делория ошарашенно молчала.

- Смею надеяться, мадам, что ваше любезное приглашение распространяется и на вашего покорного слугу, - с притворной скромностью вдруг заговорил мистер Сандерс, бросая возмутительно-лукавые взгляды на свою партнершу по танцам, что, несомненно, покоробило леди Кларису.

- Ну, разумеется, Корнелиус, вы всегда желанный гость как для Артура, так и для всего нашего маленького собрания, поэтому обязательно приезжайте. Мы с вами будем слушать концерт леди Флендерли и распивать шоколад. Буду вам очень рада. Смею вас уверить, мой дорогой друг, вы славно развлечетесь, - величественно пообещала леди Клариса и не дожидаясь ответа Корнелиуса Сандерса, ушла в противоположный конец залы, заприметив какое-то оживление, в которое пожелала немедленно вторгнуться.

***

- Признаться честно, - прямодушно и серьезно проговорила Делория, когда леди Фицрой очутилась на крайне почтительном от неё расстоянии, - я поражена. Я полагала, что супруга лорда Фицроя окажет мне чуть более любезный приём, однако, я все же очень удивлена, что ей взбрело в голову меня лично пригласить в свой музыкальный салон...

На лице Корнелиуса Сандерса впервые появилось непонятное выражение, не поддающееся никакому охарактеризовыванию. Он молча слушал льющиеся жалобы юной мисс Делории и был вынужден признать, что очень сильно заблуждался относительно натуры леди Кларисы, почитая её за более добросердечную и радушную хозяйкой, какой она себя эпизодически показывала перед лицами равного положения, но теперь, увидев её снобизм в отношение юной особы значительно более низкого положения, он с горечью осознал, что совершил непростительную ошибку, позволив этой неопытной девушке дебютировать в обществе настолько нетерпимых заложников архаичных предрассудков. Боже, какая, в сущности, глупость! Кичиться тем, что дружен с родовитыми аристократами и величаться над теми, чьи пращуры не столь преуспели в плетении интриг или угодничестве перед царствовавшими некогда монархами, чтобы заслужить громкий титул. Можно подумать, что величие чужого рода благодатной тенью ляжет и на тебя...

- Мне кажется, что я допустил большую оплошность, дав вам увидеть, насколько отвратительным может быть высший свет и не дав вам при этом никаких гораздо более приятных альтернатив. А потому, позвольте вас пригласить на следующий танец, дайте же мне шанс загладить свою вину перед вами, - произнёс примирительно Корнелиус, когда Делория закончила говорить.

На лице девушки вновь появилась улыбка и она нехотя согласилась, уже не питая никаких радужных надежд, какими была старательно напичкана последние несколько недель своей жизни с подачи Хэммонда и Агнесс, как никогда прежде предельно ясно теперь сознавая, что в избранном обществе ей вращаться никто не позволит, а если и предоставит такую возможность, то только лишь для того, чтобы выставить её на посмешище и высмеять её посредственность.

Когда танец закончился, не успев начаться, Делория была препровождена мистером Сандерсом к длинным столам, уставленным разнообразной снедью самого аппетитного вида. Чрезвычайно истомленный вид мисс Делории не внушал Корнелиусу Сандерсу даже малой толики радости и он решил, что вид лакомств немного подбодрит поникший дух.

Почувствовав беспредельную благодарность за долю заботы о себе, Делория пообещала мистеру Сандерсу чем-нибудь перекусить и мягко посоветовала ему продолжить исполнять свои обязанности блестящего танцора и не пренебрегать другими леди, все ещё не успевшим насладиться всеми прелестями званого бала.

- Вы достаточно хорошо себя чувствуете, дитя, чтобы я вас предоставить самой себе? Может быть, мне стоит поискать миссис Агнесс Гарбер или вашего брата, - мягко, но с нажимом настаивал мистер Сандерс, намекая на то, что он хотел бы побыть рядом с девушкой сколько только потребуется.

- Нет, нет, прошу вас, мистер Сандерс, не нужно никого разыскивать, я совершенно всем довольна и могу позаботиться о себе сама... Все же я рекомендую вам кого-нибудь пригласить потанцевать - вновь призвала Делория мистера Сандерса исполнить её просьбу, - я буду очень благодарна вам, если вы позволите мне немного побыть наедине со своими мыслями.

Корнелиус Сандерс понимающе кивнул, после чего с привычной проворностью гибкого кота поднялся со скамьи, на которой они восседали с мисс Гарбер и едва слышно произнёс чуть насмешливо:

- Обещайте мне не впадать в черную меланхолию, мисс Делория, и излишне не терзаться от собственнических чувств, когда вы увидите меня в паре с какой-нибудь прелестной партнёршей. Вы сами меня к этому подтолкнули.

- Можете не сомневаться, сэр, жгучей ревности вы этим шагом во мне не разожжёте, но, таковая может возникнуть, если до меня донесётся весть о вашей скоропалительной помолвке до конца этого вечера, - парировала Делория и мужчина улыбнулся.

- Сегодня вы опять стали маленькой букой, моё дивное славное дитя, но, могу вас обнадëжить, что вас ничуть не портит эта колючесть, ваша привлекательность от этого лишь растёт в моих глазах - произнёс Корнелиус и кивнув головой, отошёл от девушки, оставив её наконец в вожделенном одиночестве.

Она видела теперь только его спину и ей было радостно получить подбадривания этого доброго господина, но она была бы гораздо более признательна Госпоже Судьбе, если бы они были получены при значительно более приятных обстоятельствах.

Делория чувствовала себя всë же подавленной и это сумрачное настроение не сменилось, даже когда гости бала начали массово угощаться мороженым с фруктами и йоркширским пудингом после первых пяти танцев. Ей, невзирая на чувство лёгкого голода, совершенно не хотелось ничего вкушать в этом доме, который изначально ей показался прекраснейшим местом на Земле, а отныне воспринимался как место средоточия ядовитой циничной грубости, которую невозможно стерпеть, но с которой приходилось неизбежно мириться, дабы не выглядеть избыточно невоспитанной особой с чересчур восприимчиво-обидчивым сердцем. Из грустных мыслей, нахлынувших на неё хлестким ледяным потоком, её вывела появившаяся очень кстати золовка, чей разудалый вид и раскрасневшееся лицо вызвали множество у Делории вопросов, которые она не стала задавать вслух родственнице.

- Где вы пропадали, несносное создание, - затараторила Агнесс, - если бы вы знали, как мы приятно побеседовали с леди Кларисой, вы бы и на шаг от нас не отошли, милочка моя, и дали бы шанс этой прекрасной женщине обласкать вас различными милостями, на проявление которых она удивительно щедра. Мне удалось...

- Благодарю, дражайшая Агнесс, - холодно сказала Делория, - но я уже с избытком получила достаточное количество знаков внимания от леди Фицрой. Я получила от Её Светлости приглашение на вечер в её музыкальный салон на следующей недели.

Агнесс чуть было не задохнулась от восторга и радостно выпалила.

- Она чрезвычайно к вам внимательна и, тем самым, выделяет вас среди прочих юных леди, за это вы должны ценить оказанную вам честь и быть благодарной и ей, и вашему милому брату, которые надумали вам устроить жизнь. Если вы будете упрямиться, и вести себя неподобающим образом, судьба будет к вам очень и очень жестока, я могу вам это обещать, - с раздражением, сменившим радостное возбуждение, заговорила Агнесс Гарбер, сердито взирая на Делорию, ощущая, как всё её существо полнится ненавистью к этой жалкой девице.

- Я признательна настолько, что это не имеет никаких словесных описаний, - зло бросила Делория и поднявшись со скамьи под недоуменный взгляд миссис Агнесс Гарбер, устремилась в другой конец залы, который в тот момент заняли уклоняющиеся от танцев гости, устроившиеся играть в карты за установленные на скорую руку слугами крошечные столы.

Глава 7

Когда Делория очутилась посреди расположившихся играющих в карточные игры гостей, она почувствовала лёгкое удивление, смешанное с испугом. За одним из столиков восседала та самая немолодая женщина, которую она заприметила среди гостей наблюдавшей за танцем её брата и золовки. Это была леди Мюриэл Холлсброуд собственной персоной.

Она и, по всем вероятиям, её немногочисленные приятельницы в роскошных вечерних туалетах, призванных скрыть их истинный возраст и уже не первые признаки увядания, молча играли в вист. Когда Делория изобразила некоторую заинтересованность к игре, чуть приблизившись к столику, леди Мюриэл отреагировала на это сиплым карканьем, за которым скрывалось то ли неодобрение, то ли пренебрежительное раздражение. Однако, весь её облик сочился хорошо считывающейся толикой любопытства.

- Ха-ха, вы тоже здесь прячетесь от моей вездесущей вульгарной сестрицы, - оторвавшись от карт и прямо посмотрев своими колючими синими глазами на Делорию, бесцеремонно пробормотала, прокашлявшись леди Мюриэл, чью тонкую шею с не по годам глубокими морщинами украшало короткое колье с сапфирами. Ее соседки тоже внезапно приостановили игру и одновременно вперились взорами в девушку, очевидно, представлявшую в эту минуту для них огромный интерес.

- Прошу меня простить, мадам, но я не совсем понимаю, кого вы имеете в виду, я вовсе ни от кого не прячусь, - промолвила Делория, чувствуя себя вновь пристыженно.

Леди Мюриэл расхохоталась, но её соседки сохраняли молчание, по-видимому, предвкушая интересную сцену.

- Вы слишком неумело пытаетесь врать, дорогуша. По вашему выражению личика понятно, что вас напугала моя кузина, да так, что вы решили примкнуть к нам, старым забытым картёжникам. И это-то после произведённого фурора в танцах с этим отвратительным повесой, мистером Сандерсом, - прищурившись, но уже не смеясь, негромко проговорила леди Холлсброуд, пытливо оглядывая Делорию.

Девушке её манеры показались отталкивающими, но она сумела взять себя в руки и скрывая своё нарастающее негодование, как можно более любезно ответила, насколько это только представлялось возможным.

- Мадам, я полагаю, что вы совершенно не знаете ни моего имени, да и едва ли знаете, что способно меня огорчить или обрадовать. Вы не можете знать наверняка каким образом я отношусь ко всякого рода событиям и вы не знаете моей натуры и того, какие чувства я испытываю, поскольку этим вечером я впервые была введена в высший свет, - уже с нотками прохладцы произнесла Делория, спокойно отвечая прямым взором ясных серых глаз на сардонический прищур ледяных глаз старой леди, - поэтому ваши расспросы я считаю не просто неуместными, но даже сумасбродными.

Леди Мюриэл мгновение, казалось, молчала, но затем безмолвно поднялась со стула и подойдя как можно ближе к Делории, скользнула старым веером на ремешке, который до того благополучно покоился на её запястье, по кончику носа мисс Гарбер и пользуясь оторопелым видом девушки, тут же, искрясь невесть откуда взявшейся весёлостью, схватила её за руку со словами.

- Ей Богу, мисс, вы настоящее сокровище, моя сестрица должна быть рада, что ей удалось заполучить вас в наше собрание. Давненько я не встречала здесь настолько невинных и глуповатых херувимов в человеческом обличье, ха-ха! Бог мне свидетель, вы просто чудо!

Делория изумленно молчала, а потом, не стараясь высвободить своей руки, с непониманием воззрилась на леди Мюриэл.

- Хватит хлопать ресницами, дорогуша, присаживайтесь вот сюда, пожалуйста. Нам как раз недостаёт ещё одного игрока!

- Мадам, прежде чем я сяду за этот столик, мне все же хотелось бы узнать, кому я обязана такой честью, - предельно вежливо пробормотала Делирия, судорожно соображая, как правильнее бы ей поступить.

- Давайте с вами оставим все эти английские раскланивания и покончим с обменом любезностями, дорогуша, ибо я не приемлю официоз ни в каком виде и ненавижу чопорность во всех её проявлениях, но, ради вашего сердечного спокойствия, и дабы любимые вами приличия были соблюдены в полной мере, я вам назову своё имя и представлю моих подруг, - с этими словами леди Мюриэл обвела взглядом своих продолжавших упорно молчать соседок, и промолвила, - меня зовут леди Мюриэл Холлсброуд, как я думаю, вам уже известно, что я являюсь двоюродной сестрой леди Кларисы Фицрой. Ну, а это мои стародавние подруги - миссис Бейнс и миссис Лэнгдон. Прошу любить их всем сердцем.

Услышав упоминание о своих персонах, женщины удостоили Делорию неопределенными поворотами голов и продолжили перебирать карты.

Делория сделала книксен в сторону всех трёх женщин и стараясь придать голосу больше мягкости, произнесла.

- Очень приятно познакомиться, леди Холлсброуд, миссис Бейнс и миссис Лэнгдон. Меня зовут Делория Гарбер, я дочь почтенного эсквайра Арчибальда Гарбера.

Миссис Бейнс и миссис Лэнгдон, услышав имя девушки, тут же прорезали почти не нарушаемую прежде тишину своими зычными голосами и перебивая друг друга, заговорили. Об игре в вист на время они позабыли.

- Очень, очень рада наконец лицезреть достойную юную леди из столь уважаемого семейства... Крайне рада с вами завести личное знакомство, премного наслышана о вашем покойном батюшке! Вы сюда прибыли в сопровождении брата и его обворожительной жены или с вами другие провожатые?

Делория ответила, что на бал она приехала действительно со сводным братом и золовкой.

Миссис Лэнгдон, услышав этот исчерпывающий ответ, внезапно напыщенно прорекла грудным голосом, не скрывая лёгкого возмущения в своем тоне.

- До чего же жаль сталкиваться со скупостью вашего нерадивого опекуна, очень прискорбно, что к вам он не приставил бонну или гувернантку. Он же ведь нарушает правила приличия, совершенно не заботясь о том, какую тень это способно бросить на вас. Оказаться на таком увеселении без должного надзора попросту непристойно... О чем он только думает, ваш братец? По-видимому, он мало вращается в высшем обществе, раз допускает такие оплошности. Ну, а его жена, эта француженка, про которую немало велось разговоров, неужели не пожелала соблюсти приличия?..

Делория оставила это замечание без ответа и выжидательно посмотрела на леди Мюриэл, которая, казалось, задумала ей учинить какой-то допрос и всё подгадывала наиболее подходящий момент для этого. Поняв, что больше её приятельницы не станут докучать Делории глупыми вопросами, леди Мюриэл приглашающим жестом указала девушке на пустовавший придвинутый четвёртый стул. Делория подчинилась и села.

Миссис Бейнс и миссис Лэнгдон перевели своё неустойчивое внимание вновь к прерванной карточной игре, поняв, что леди Мюриэл есть о чем побеседовать с дебютанткой.

- Так стало быть, - произнесла женщина, закончив раздачу карт, - вы воспитанница вашего сводного брата. И каково вам живется в вашем отчем доме на очень сомнительных правах?

Делория несколько опешила от подобной опасно обезоруживающей прямоты леди Холлсброуд, но поняв, что будет ужасно именно сейчас пуститься в бег, и её бегство воспримут как проявление трусости, тут же нашлась с ответом, который почти молниеносно возник в голове.

- Вы очень хорошо осведомлены о моем положении, леди Холлсброуд, и потому незачем вас утомлять вторичными сведениями, которые вы благополучно уже получили. Могу вам лишь сказать, что моя жизнь очень размеренная, и даже полна всяческими радостями; я самостоятельно изучаю французский язык, почти ежедневно выбираюсь на променады и вполне довольна занимаемым мною положением. Мой брат очень добр ко мне и потому не приставляет ко мне никаких бонн, которые, держу пари, пичкали бы меня наверняка нравоучительными наставлениями и держали в чёрном теле для взращивания во мне аскетичности. Было бы страшно представить, будь у меня на балу и в самом деле в качестве сопровождающей какая-нибудь сухопарая дама с не меняющимся выражением на постной мине, которая, то и дело, вмешивалась бы буквально во всё, в чем я желала бы найти утешение весельем.

Леди Мюриэл задумчиво расправила свой веер и взмахнув им пару раз наконец позволила странной улыбке появиться на своем желчном лице, которое вдруг преобразилось и стало выглядеть не столь хищно, как прежде.

- А вы, милая пташка, очень решительно рассуждаете для ваших лет и, полагаю, готовы давать отпор всякому, кто посмеет покуситься на честь вашего семейства и нелестно о нем отзываться. Это делает вас еще более заслуживающей особого внимания к себе... Однако, мисс Гарбер, вам все же придется намекнуть вашему братцу Хэммонду, что какую-нибудь компаньонку вам как бы то ни было желательно заиметь для выходов в свет, ибо, как разумно заметила миссис Лэнгдон, вращаться в свете благополучно возможно лишь, соблюдая внешние условности, которые я от всей души презираю. Однако, высший свет придирчив буквально к каждому, кто в него врывается, и толпы фарисеев то и дело стремятся вас уличить в каких-либо нарушениях его безумных правил, держа за пазухой всегда большой камень на случай, если понадобится вас добить в отместку за вызывающее осуждение поведение. Подумайте над моими словами. Вы же хотите выглядеть в глазах окружающих достаточно благоразумно, в конце концов? Поэтому, надеюсь, вы подумаете... Уверяю вас, забавный херувим, я говорю сейчас с вами на правах старой подруги вашего отца, а вовсе не пичкаю вас непрошеными проповедями, как вам могло бы показаться...

Делория не смогла сдержать своего удивления и с её губ сорвался хорошо различимый звук выражения ошеломления.

- Вы были знакомы с моим отцом?.. Право, леди Холлсброуд, вы очень меня сейчас изумили этим открытием, поскольку я никогда не слышала от папеньки каких-либо упоминаний о вашей персоне или о каких-либо дружественных связях с вами. Вероятно, он попросту не успел мне ничего поведать об этой дружбе.

Услышав последнее слово, леди Мюриэл несколько зарделась и её морщинистые щеки приобрели легкую розовизну, но спустя пару мгновений самообладание вернулось к женщине и она вновь приобрела прежний бледный вид и дотронувшись до своего ожерелья, ощупав его словно для какого-то самоуспокоения, с укоризной в голосе заговорила.

- Этого следовало ожидать от вашего батюшки, мисс Гарбер, вашего отца всегда отличала необычайная скрытность характера и он не стремился ставить в известность даже самых близких людей о своих склонностях сердца или души. Одному Богу только известно, кто в его ближайшем окружении был посвящён в его тайны и мог похвастаться тем, что знал на пересчёт всех тех, кого мистер Гарбер имел счастье называть своими друзьями...

Делория призадумалась, но потом вдруг выпалила неожиданно для себя.

- Леди Холлсброуд, я предполагаю, что о многих обстоятельствах жизни моего папеньки хорошо известно было его доброму другу, мистеру Сандерсу, он, я убеждена, о многом имел отличное представление. Не знаю, правда, вверял ли отец ему какие-то существенные тайны сердца, но хочется верить, что с ним он был вполне откровенен, ибо мистер Корнелиус Сандерс производит впечатление надёжного и доброго друга, который никогда не будет злоупотреблять оказанным ему доверием и не станет распространять те сведения, какие были получены в дружеской беседе, посторонним лицам в надежде позабавить общественных сплетников.

Услышав это, леди Мюриэл постаралась скрыть свое очевидное нерасположение к мистеру Сандерсу, но на её губах заиграла ехидная улыбка, которая свидетельствовала о том, что теперь ход беседы коренным образом переменится, ибо предмет обсуждения её чрезвычайно раздражал.

- Мистер Корнелиус Сандерс не очень благовоспитан и не очень уж и порядочен, если вы позволите мне такие наблюдения высказывать вслух, мисс Гарбер, и я по-прежнему недоумеваю, как и много лет назад, почему ваш отец так отличал этого джентельмена из всех своих известных мне приятелей. У меня есть много оснований для того, чтобы дурно о нем думать и столь же дурно отзываться, ибо этот господин двадцать шесть лет тому назад нанёс мне огромную обиду и до того сокрушительную, что мне не удалось оправиться от неё впоследствии и я до сих пор держу в памяти все подробности моего унижения.

Делория обратилась вся во внимание и заинтригованная, даже перестала следить за ходом игры, не прикасаясь к картам и только завороженно слушая рассказчицу.

Увидев на прекрасном личике девушки недюжинный интерес к беседе, леди Мюриэл несколько озадачилась, но тут же продолжила свой рассказ тишайшим голосом, словно опасаясь быть подслушанной.

- Думаю, вам, мисс Гарбер, будет очень важно услышать эту историю, поскольку она, ручаюсь, перевернет ваше представление о мистере Сандерсе, к которому, по-видимому, вы относитесь особым образом... Конечно же, вы можете подумать, как только услышите от меня все детали этой давнишней истории, что она может быть плодом моего воображения, однако, это и не досужая сплетня, к которым я порой проявляю неоправданно много интереса. Все это чистейшая правда и у меня даже есть свидетели, могущие подтвердить истинность каждого моего слова.

- У меня нет оснований, леди Холлсброуд, полагать, что вам захочется незаслуженно очернять мистера Сандерса или бросать тень на его репутацию, поэтому можете доверить мне то, что столь хотели изложить, я обязуюсь выступить вашей душеприказчицей и без осуждения отнесусь ко всем участникам истории вне зависимости от того, сколь много они грешили или праведничали, - тихо заверила леди Мюриэл Делория и умолкла, увидев характерный жест пальцами, призывавший к тишине.

- Как славно это слышать, милая пташка, что ж, тогда я начну. Двадцать шесть лет тому назад я была завидной невестой и слыла даже настоящей прелестницей. За мной увивалось множество поклонников, но меня никто из них не прельщал в той степени, чтоб говорить о том, чтобы я могла разделить чувства хоть кого-то из них. И все же, из всех этих достойных джентльменов очень сильно выделялся упомянутый выше мистер Корнелиус Сандерс. Он проявлял ко мне знаки особого внимания, всячески опекал и на нескольких балах делал своей основной партнёршей в танцах. Одним словом, он позволял себе ухаживать за мной и будто бы всё время ожидал, когда же я уже поддамся его очарованию и снисходительно одобрю флирт, который он сам же и инициировал. Так прошло несколько месяцев, но затем ситуация переменилась, когда неожиданно для меня и многих других юных особ в свете появился с подачи мистера Сандерса его стародавний друг, очень привлекательный и остроумный сэр Арчибальд Гарбер, только-только разбогатевший и вернувшийся с войны в одной из британских колоний. Его блестящая военная карьера, выправка и манеры настолько вскружили мне голову, что я отчаянно и безнадежно влюбилась в вашего батюшку, мисс Гарбер. Простите, мне очень неловко вам это говорить, дитя, но ваш отец в какой-то миг словно разгадал мою тайну сердца и с того времени стал очень усиленно ухаживать за мной, имея целью, видимо, сделать меня своей женой. Я почти себя уже стала называть миссис Гарбер, как вдруг сэр Арчибальд перестал посещать какие-либо общественные мероприятия, прекратил бывать в доме моей матушки и кузины и, тем самым, насколько от меня отстранился, что я заподозрила немедленно нечто неладное и тут же потребовала от него объяснений. Я написала ему ворох писем, в которых просила обозначить причину его охлаждения, но в ответ не получила ни строчки... Как вы можете догадаться, из-за этого события я впала в состояние гибельной меланхолии, я терзалась от мук неразделённой любви и горько плакала, не понимая, чем могла прогневить моего возлюбленного, чем могла вызвать его неудовольствие. В свете он не появлялся и мой слуга, занимающийся доставкой корреспонденции, утверждал, что сэр Арчибальд постоянно отсутствовал дома и поэтому письма мои оставались без ответа, ведь в руки они ему наверняка не попадали. Но затем, - тут голос леди Мюриэл предательски задрожал, но она продолжила говорить, не теряя нити повествования, - случилось нечто, что настолько меня подкосило, что я надолго утратила способность радоваться жизни по-прежнему... В одной из утренних газет, которую иногда просматривала моя матушка, она прочитала объявление о том, что сэр Арчибальд Гарбер помолвлен с некоей высокородной аристократкой, мадемуазель Амелией Фабьен. Эту новость моя бедная матушка восприняла с невообразимой горечью и разъярённая хотела уже было писать сэру Арчибальду и требовать от него исполнить свои обязательства перед мной. Но, каково было её удивление, когда она узнала, что мы так и не были друг с другом помолвлены и лишь в короткой переписке сэр Арчибальд давал мне очень неопределённые надежды, но этого было недостаточно для того, чтобы от него что-либо требовать. Никакими обязательствами мы не были скованы, поскольку никаких официальных заявлений мы не делали и лишь очень немногочисленное количество моих знакомых догадывалось о предстоящем браке, которому так и не суждено было заключиться.

Но теперь, приготовьтесь, дитя... Лишь благодаря напористости моей беззастенчивой кузины, будущей леди Фицрой, мне стало известно, кто оказался виновником всех моих бед. Из достоверных сведений, почерпнутых от кузины, я выяснила, что именно мистер Корнелиус Сандерс отговорил сэра Гарбера от женитьбы на мне, ибо он представил ему доказательства моей мнимой неверности - принес подложные письма из переписки, которую мы якобы вели и в которой я неоднократно ему сознавалась в том, что наконец-то тайно обручилась с виконтом Бэмфордом и что наша связь в скором времени станет достоянием общественности. Самое чудовищное, что заключалось в этом, так это то, что я даже не могла себя оправдать. К моменту, когда мне стал известен мой обидчик, предпринимать какие-либо действия было уже нецелесообразно, ведь сэр Арчибальд Гарбер был уже женат и находился в свадебном путешествии с молодой женой где-то на юге Франции. После свадьбы я не видела сэра Арчибальда целых пять лет и в Англию он вернулся уже несвободным с маленьким сынишкой и супругой. Как вы можете догадаться, когда он узнал о подлоге мистера Сандерса от тех, кому было выгодно меня обелить в его глазах, он ничуть не расстроился и признал, что рад тому, что выбор его остановился все-таки на женщине, которую ему подала сама Фортуна, а не на той, которая была уличена в сомнительных сношениях с виконтом Бэмфордом. Самое поразительное открытие состоялось чуть позднее, когда стало известно, что мистер Сандерс отправился сопровождать друга в свадебное путешествие и провёл во Франции около трёх с половиной лет, после чего ненадолго возвратился в Англию после того как поползли слухи о его тайной взаимной привязанности к миссис Амелии Гарбер. Злые языки утверждали, что сын сэра Арчибальда, ваш братец Хэммонд, был рожден именно от Корнелиуса Сандерса, что, на мой взгляд, не являлось достоверной информацией и потому я не стала прислушиваться к этим россказням, принимая их за чистую монету. Тем не менее, кое-какие подозрения возникли и у меня, когда мистер Сандерс таинственно растворился у всех на виду и вновь отбыл к своей ненаглядной Амелии, что вызвала его к себе, согласно тайным сведениям, которыми располагала прислуга мистера Сандерса. Он вернулся уже окончательно на родину вместе с вашим отцом, его женой и четырёхлетним Хэммондом на пятый год существования брака вашего батюшки. К тому времени, я была очень больна и постоянные нервические припадки лишили меня удовольствия одной из первых познакомиться с миссис Гарбер и утолить своё болезненное любопытство. Но лишь одна мысль о том, что мне придется увидеть вновь горячо мною любимого, - тут леди Холлсброуд позволила нескольким слезинкам обагрить свои морщинистые щëки, - сэра Арчибальда остановила меня и я была представлена ему и его жене только на следующий год, когда мне удалось установить в своей душе покой, который я поклялась более никогда не нарушать и наотрез отказалась от идеи разделить с какими достойным мужчиной всю свою жизнь, избрав добровольно участь старой девы. Я виделась с ним редко, он был постоянно окружён огромным количеством гостей, которых приглашала в их огромный дом его беспутная женушка. Я в жизни не видела более высокомерной, лицемерной и заносчивой женщины. Она была по-настоящему распутна, и водила связи с разными великосветскими дамскими угодниками, ничуть не боясь, что опорочит честь своего мужа. Сэр Арчибальд будто бы был околдован ею настолько, что не замечал её недостатков, обожая её и превознося. И лишь когда их прекрасное имущество стали во все стороны рвать кредиторы его несравненной жены, у него случилось прозрение. Он понял, что женат на очень расточительной бестии, целью которой являлось всегда лишь утоление своего ненасытного естества. Она была поклонницей скачек и азартных игр, тайной коллекционершей бриллиантовых украшений, покупаемых в кредит. Но, что ужаснее того, так это было то, что она обожала коллекционировать мужчин и когда она взяла на попечение нескольких героев своих любовных приключений под крылышко, это стало известно и её мужу, которого неотступно преследовала отныне слава рогоносца, неспособного обуздать расточительность развратной жены. Лишь только провидение спасло сэра Арчибальда от полного разорения. Его недостойную жену унесла болезнь и он, овдовев, несколько успокоил своё сердце. Говорили, что в последний путь он и мистер Сандерс провожали миссис Гарбер. И в день её похорон он выглядел смиренным, но не отчаявшимся. Правда, как только его траур был окончен, он тут же женился на вашей матери Фанни, очень меланхоличной девушке. Она запомнилась мне тем, что была крайне набожна, соблюдала постоянные посты и имела нездоровый цвет лица. Именно с той поры моя любовь к вашему отцу исчезла, уступив место только нежной дружбе, которую он, казалось, почти уже и не поддерживал, боясь нанести мне вред возобновлением каких-либо отношений со мной. А вот Корнелиус Сандерс много лет избегал моего общества, ища лишь внимания моей сестрицы, у которой он пользовался большим успехом. Мне думается, между ними даже существовала греховная связь, которая и по сию пору сохраняет некоторое влияние, учитывая, какую устроила вам любезную встречу моя кузина. Она наверняка чувствует ревность, видя вашу несомненную привлекательность и молодость, и то, как может она заставлять Корнелиуса Сандерса терять голову... Когда-то он терял её и от моих чар, а поняв, что его поползновения так и останутся неотвеченными, решил меня унизить и сломать мою жизнь, вмешавшись своими интриганскими пальцами в сердца вашего отца и мое собственное. Простите, мисс Гарбер, но я была обязана вас предупредить, с кем вам приходится иметь дело. Будьте осторожны с этим джентльменом, милая пташка... Когда он не получает своё, он обращает против вас всё оружие, способное сломить вас и раздавить, лишь бы только отомстить за вашу стойкость и неприступность.

Закончив рассказ, леди Холлсброуд выглядела очень бледной, но в тот самый миг несчастная Делория едва ли могла с ней потягаться за звание прелестного цвета лица, ибо её личико приобрело равномерный синеватый оттенок и она едва держалась за столом. Игральные карты выпали из её руки, а сама она выглядела чрезвычайно обмякшей и словно готовящейся лишиться чувств.

Глава 8

Увидев, что её юное протеже выглядит весьма плачевно, леди Мюриэл немедленно встала из-за стола и тут же приблизилась к девушке, протягивая ей свою сухую костлявую руку в качестве опоры. Делория с благодарностью посмотрела на леди Мюриэл и в это же мгновение буквально упала без чувств в объятия женщины, к которой тут же пришли на помощь миссис Бейнс и миссис Лэнгдон, с шумом вылетевшие со своих насиженных мест; последняя немедленно извлекла из своего крошечного ридикюля нюхательную соль и передав её в руки леди Мюриэл с участием принялась наблюдать за тем, как она приводит в чувство несчастное создание.

- Леди Холлсброуд, может быть, нам позвать брата мисс Гарбер? Бедолаге не выдержать окончания приёма в таком отвратительном состоянии, - донеслось до чуть оглушенной Делории участливое лепетание сердобольной миссис Бейнс.

- Да, миссис Бейнс, если вас не затруднит, приведите немедленно Хэммонда Гарбера или его жену. Мисс Делория очень устала и ей не помешало бы сейчас же отправиться домой, - приказным тоном, в котором звучали знакомые нотки её родственницы леди Фицрой, повелела леди Холлсброуд и попросив растирать девушки виски своей безотказной подруге миссис Лэнгдон, сама, тем временем, продолжала щекотать ее ноздри неистребимым амбре прогорклой камфоры и какого-то экзотического растения с резким запахом.

- Ну же, дитя, очнитесь. Я искренне прошу у вас прощения за то, что вам пришлось испытать это страшное потрясение, но мне следовало вас предостеречь, я меньше всего желала бы знать, что вы пополнили список побед мистера Сандерса, поэтому... Простите меня, нежный херувим. Ваше восприимчивое сердце не было подготовлено к таким подробностям... Ну же, очнитесь, - с чувством приговаривала несколько минут леди Холлсброуд, ожидая, когда появится миссис Бейнс, ведущая кого-нибудь из домочадцев девушки.

Наконец обморочное состояние улетучилось и Делория Гарбер всё ещё сохранявшая лëгкую, едва видимую глазом синеву на щеках и лихорадочной блеск в глазах, которые казались запавшими и припухшими, заговорила сдавленным голосом, с трудом размыкая прилипающие друг к другу от жажды губы.

- Леди Мюриэл, не извиняйтесь, я вам очень признательна. Но сейчас... Я и вправду хотела бы как можно скорее покинуть этот дом и вернуться в собственный. Мне нужно в постель.

- Деточка, как вы дурно выглядите. Я думаю, что вам немедленно нужен доктор, который бы вас осмотрел. Мне кажется, что вы захворали.

- Я просто очень хочу пить и, быть может, немного поспать для возвращения жизненных сил ко мне.

Услышав о том, что мисс Гарбер хочет пить, миссис Лэнгдон отправилась на поиски прохладительных напитков или хотя бы бокала чистой воды. Спустя несколько минут она вернулась к несчастной мисс Гарбер и сразу же протянула ей в руки бокал вина, щедро разбавленного водой, который ей удалось отыскать на столике с угощениями. Девушка с жадностью набросилась на питьё и опустошив бокал неприлично быстро, тут же ожила и на её личике появился румянец, заменивший нездоровую разлитую синеву. Она сомкнула глаза и, казалось, вновь погрузилась в какое-то летаргическое состояние. Но на самом деле, в её головке проносились вновь и вновь признания леди Мюриэл, какие-то странные помыслы и воспоминания об отце, теперь уже совершенно отрывочные и не поддающиеся никакой систематизации.

Сама же леди Холлсброуд по-прежнему стоически держалась, чувствуя, как её сухую руку стискивает ослабевшая ручка девушки, которой она напрасно сообщила столь великое множество шокирующих подробностей из прошлого её отца и мужчины, к которому она явно испытывала чрезвычайное влечение. Леди Мюриэл впервые в жизни сожалела о том, что не умеет скрывать правду и её прямолинейность, как ей тогда подумалось, способна, как оказалось, приносить немало бед для восприятия чересчур сентиментальных девиц. Из печальных дум ошалевших женщин вывело появление запыхавшейся миссис Бейнс, ведущей за собой мистера Хэммонда Гарбера, чей недовольный вид прямо указывал на то, что он был раздражен тем, что его оторвали по пустяковому поводу от приятных развлечений. Недомогание сестры его не волновало, а скорее, нервировало.

- Прошу вас, сэр, вы должны увезти вашу сестру домой. Она переутомилась и даже потеряла сознание. Мне кажется, ей следует вызвать лекаря, чтобы он её осмотрел, - обеспокоенно проговорила леди Холлсброуд, оглядывая лицо брата мисс Гарбер, словно пытаясь найти хотя какое-то сходство с покойным сэром Арчибальдом.

- Я увезу Делорию немедленно, - тут же хмуро ответствовал Хэммонд, чуть выкатывая для солидности свою щуплую грудную клетку вперед, - кому я обязан, мадам, спасением моей сестры?

- Леди Мюриэл Холлсброуд, сэр. Я давняя подруга вашего отца, - спокойно ответила женщина, распознавая в мимике Хэммонда признаки хорошо скрываемого негодования. Он определённо был недоволен тем, что недомогание сестры помешает ему продолжить принимать участие в увеселениях.

- Весьма вам обязан, леди Холлсброуд, - кивнул головой с выражением непередаваемой почтительности от осознания обзаведением знакомством с титулованной старухой Хэммонд Гарбер и оттеснив женщину, принял заботу о сестре в собственные руки.

Делория с печалью взирала на рассерженного брата и ей было действительно жаль прерывать его удовольствие от приёма, но её ужасное самочувствие не оставляло никаких надежд на самоулучшение, о чем она тихо ему сообщила.

Услышав, что ей не станет лучше, если она продолжит находиться на приёме Фицроев, Хэммонд принял для себя нелегкое решение сестру доставить домой, а самому вернуться скорее обратно, но мгновенно прикинув в голове, как неприглядно будет выглядеть его оставление жены в одиночестве в доме, где она знакома с ничтожно малым количеством гостей, он все-таки отважился покинуть этот суливший много радостей вечер втроём.

Пробираясь по залу и раскланиваясь со всеми новообретёнными друзьями из высшего света, Хэммонд исхитрился привлечь внимание старика лорда Фицроя и его супруги.

- Как, вы уже покидаете нас, - разочарованно спросил лорд Фицрой Хэммонда, завидев его в толпе, кучковавшейся в середине бального зала. На сопровождавших его женщин старик почти не смотрел, по-видимому, из-за небольшой подслеповатости.

- С большим сожалением мне приходится это говорить, лорд Фицрой, но вашим гостеприимством мы не успели насладиться вдосталь из-за того, что моей младшей сестре сделалось дурно. Она оказалась недостаточно вынослива, боюсь, что ей нужно восстановить силы в домашней обстановке, - подбирая осторожно слова, негромко проговорил Хэммонд и чуть посторонившись, бросил выразительный одиночный взор на Агнесс, которая немедленно его считала и тут же включилась в игру.

- Мы не можем подыскать слов, дабы выразить вам всю глубину нашей признательности, лорд Фицрой, леди Фицрой, за то что вы позволили нам получить удовольствие от вашего общества, - льстивым и чуть елейным голосом заговорила Агнесс с искренним восхищением всматриваясь в розоватое лицо леди Кларисы, которая не казалась растроганной подобными речами, чего явно нельзя было сказать и об лорде Фицрое; старик, разглядев, что миссис Агнесс Гарбер крайне хороша в вечернем туалете, которое призывно подчёркивает её прелестные груди, с выражением настоящего огорчения оглядывал троицу и мысленно уже прикидывал в голове, когда следует пригласить этих очаровательных молодчиков на следующее грандиозное светское событие.

Выслушав все приличествующие случаю комплименты и покончив с обменом любезностями, Фицрои немедленно условились с Гарберами о грядущей встрече, на которой они надеялись вновь увидеть последних в полном составе. Леди Клариса с любопытством оглядев напоследок своих гостей, с кривоватой ухмылкой на лице, несколько придавшей женщине беспредельно ехидный вид, попрощалась с ними, произнеся напоследок фразу, по всей видимости, предназначенную только для Делории, которая всё это время была молчалива, бледна и едва была способна грациозно двигаться.

- Кажется, вы и вправду очень похожи на свою мать, она тоже ненавидела подолгу бывать на балах. Ей всегда становилось скверно, когда она видела, как всем прочим вокруг весело. Надеюсь, вы поправитесь к музыкальному вечеру, мисс Гарбер. Мы все будем очень ждать вашего триумфа, - язвительно закончила леди Клариса и увидев, что девушка выглядит уже ужаснее, чем мгновение назад, тут же дала распоряжение циркулирующим поблизости слугам сопроводить гостей в фойе, где они могли бы спокойно дожидаться прибытия своего экипажа.

Сделав несколько прощальных реверансов и один поклон головой, Гарберы и вправду были немедленно препровождены в прохладное безукоризненно освещённое фойе, где молчаливые и выглядящие крайне безучастными слуги жестами указали, где господам можно было бы присесть и молниеносно исчезли, отправившись выполнять приказ госпожи относительно закладывания экипажа.

Понимая, что они всё ещё находятся в чужом доме, где, очевидно, и у стен имеются отменно слушающие уши, а всюду снуют любопытные гости и слуги с не менее тонким слухом, супруги не стали устраивать некрасивых сцен и решили отложить препирательства с нахальной девчонкой до подходящего момента, однако, Агнесс не сумела отказать себе в удовольствии несколько раз презрительно сжать губы и оглядеть золовку самым уничижительным взглядом, на какой она только была способна.

Троица сидела в тишине, и каждый был поглощён думами, тяжёлыми и светлыми, радостными и горькими, и даже полными настоящего тщеславия, но никто не осмеливался сказать вслух хотя бы одно слово, до такой степени каждый Гарбер был утомлён.

В глубине души Хэммонд был даже несколько благодарен сестре за возможность поскорее вернуться домой, но сознавая, насколько мало ему выпало возможностей получше себя проявить среди этих избранных сливок общества, он ощущал некоторый гнев и раздражение на Делорию, которые поминутно в нём вскипали и тут же оседали, сменяя чувства на противоположные. В куда более приподнятом настроении дожидалась возвращения слуг с известием о прибытии их экипажа Агнесс, распираемая чувством невероятной собственной значимости, какая заметно в ней возросла, ведь она почти неотлучно находилась подле хозяйки этого богатого дома, щедро была накормлена досыта важными для неё сплетнями и разговорами даже о сильных мира сего. Каждое выуженное сведение Агнесс Гарбер думала сохранить с пользой для себя, чтобы затем им воспользоваться, чтобы произвести на неискушенных людей необходимое впечатление блистательной светской львицы, находящейся в центре всех важных событий. И лишь Делорию продолжали сокрушать и мучить мысли, порождённые рассказом леди Холлсброуд, она искренне не понимала, являлась ли её история и вправду истинной и не было ли всё вываленное на её несчастную голову потоком отборных грязных инсинуаций, какие часто любят обращать против достойных людей проклятые клеветники. Полная намерений узнать правду, Делория вместе с тем чувствовала, как в её груди предательски обрывались невидимые нити безусловной и нежной привязанности к отцу, который в истории леди Мюриэл отличился не меньше Корнелиуса Сандерса. При воспоминании о последнем Делория ощутила настоящую дурноту и ей снова чуть было не сделалось плохо, но она сумела побороть свою немощь и позволив голосу в своей голове, который явно принадлежал костлявой леди Холлсброуд, продолжавшей вести без конца свой докучливый рассказ, наконец умолкнуть, и немного обмякла на неудобной софе в ожидании возможности скорее покинуть это место.

- Сэр, ваш экипаж готов, - раздался зычный голос слуги лорда Фицроя, облачённого в шелковый изумрудный жилет, который неожиданно появился в фойе, держа в руке изящный медный фонарь, красиво украшенный вензелями.

Гарберы тут же поднялись со своих мест и выплыв с достоинством из фойе через открытую услужливым швейцаром дверь наружу, где их действительно ожидал их престарелый кучер, явно перебравший какого-то спиртного, поскольку даже в тусклом освещении фонаря слуги было видно, как раскраснелось его испещренное бороздами морщин лицо и как неуклюжа поступь.

- Господин Хэммонд, прошу вас, забирайтесь. Дамы, устраивайтесь поудобнее, - проворковал домашний лакей, помогая взобраться в экипаж очень уставшей Делории. Очевидно, что и он тоже принимал участие в какой-то попойке, организованной для слуг, ибо от него исходил резкий и несколько отталкивающий запах самого дешёвого шерри.

- Какая неслыханная дерзость, - тихо и зло бросила Агнесс Гарбер рассеянно смотрящему куда-то в сторону мужу, раздосадованная тем, что слуги опозорили их своим непотребным поведением в глазах вышколенной безмолвной прислуги Фицроев и опасаясь, что этот маленький афронт может навредить репутации семейства в глазах великосветских хозяев поместья, - ну, ничего, они у меня поплатятся. Завтра же.

- Трогай, старина, - притворно миролюбиво крикнул Хэммонд кучеру, когда все с удобством расположились, уже восседающему на козлах, как вдруг кто-то не менее громко вскрикнул почти рядом с ними.

- Постойте! Подождите!

Агнесс Гарбер с беспокойством воззрилась на мужа, точно ища его поддержки, а Делория, которая была погружена в свои мысли, даже не изменила своего выражения лица, настолько её не взволновали эти восклицания.

Через секунду рядом с готовящимся отправляться экипажем возникла плохо различимая фигура незнакомца, чей облик хорошо скрывал мрак ночи, который энергично постучал костяшками пальцев, обтянутых кожаной перчаткой, в окно экипажа. Хэммонд крикнул кучеру, чтобы тот остановился.

- Кто вы, сэр, - ледяным тоном спросил в темноту Хэммонд Гарбер.

И хотя ответа не последовало, к окну экипажа прильнула уже не рука, а лицо, вид которого заставило супругов Гарберов содрогнуться и тут же выдохнуть. Это был Корнелиус Сандерс, собственной персоной.

Агнесс немедленно отворила окно экипажа и с любопытством вперемешку с жеманством уставилась на насмешливое лицо мистера Сандерса, который определённо желал проститься в эту минуту явно не с ней.

- О, мистер Сандерс, какая неожиданность. Вы решили с нами попрощаться? Это крайне любезно с вашей стороны.

Губы мужчины тронула таинственная улыбка и он пробормотал, прижимая к груди свою шляпу.

- Да, миссис Гарбер, я услышал, что вы уезжаете и немедленно возжелал вам выразить своё почтение. Как хорошо, что я не опоздал.

Хэммонд молниеносно отреагировал на появление этого франтоватого джентельмена ответной улыбкой и с достоинством ответил.

- Мистер Сандерс, мы вам очень обязаны. Вы вышли пожелать нам приятного пути, стало быть, вы делаете нас большими друзьями...

Делория всё это время сохранявшая молчание пыталась словно уменьшиться и раствориться где-то в глубине своего сидения, словно боясь быть замеченной мужчиной, появление которого буквально ещё пару часов назад она воспринимала как лучший дар небес, а теперь видела своим личным проклятием.

- А что же мисс Делория, она желает протянуть руку своему доброму другу, который, быть может, её увидит вновь теперь не скоро, - всё ещё стоявший перед экипажем Корнелиус Сандерс продолжал мучить разговорами Гарберов.

Супруги переглянулись и тут же пересели на занимаемое Делорией сиденье, которое ей тут же пришлось освободить. Девушка была вынуждена приблизиться к распахнутому окну экипажа, от которого тянуло ночной прохладой и сыростью. В последнюю секунду она явно различила аромат полевых трав, к которому тут же примешался запах терпкого дыхания мистера Сандерса, чьи глаза во мраке ночи казались ещё более пленительными, чем обычно.

- Ну, вот, мисс Делория, теперь мне лишь остаётся пожелать вам доброй ночи и скорейшего выздоровления. Я услышал, что вам стало дурно от переутомления. Поэтому, мой прелестный юный друг, я не смею более вас задерживать. Возвращайтесь поскорее в свой чудесный отчий дом... Прощайте, прекрасное создание, милая Делория, - сказав это, мистер Сандерс коснулся рукой разгорячённой щеки сбитой с толку девушки и не дожидаясь ответа, растворился где-то в темноте.

Делория только и нашла в себе сил, чтобы рухнуть на сиденье. Она всё ещё чувствовала на себе продолжавшее обжигать её кожу прикосновение мужчины, которого ей хотелось мучительно презирать и обожать одновременно.

Хэммонд ещё раз завопил "Трогай" и экипаж наконец пустился в обратный путь, легко катясь, пригреваемый холодным льющимся светом диска луны, которая появилась на беззвёздном небе.

Агнесс закрыла стеклянное окно экипажа, которое по рассеянности Делории так и не было затворено и поежилась, ощутив, что ей как никогда прежде требуется горячая ванна и большая порция кофе с кардамоном. Хэммонд ловил себя на тех же плебейских мыслях.

Глава 9

Утро следующего дня выдалось промозглым и отвратительно ветреным, поэтому после скудной утренней трапезы совершенной в одиночестве, Делория не отважилась выбраться на длительную прогулку, о которой втайне мечтала, чтобы поскорее остаться со своими мыслями наедине, которые неумолимо продолжали её изнурять после событий прошедшей ночи. Именно поэтому она вернулась в свою комнату и заперевшись в ней, принялась лихорадочно по ней бродить в попытке обдумать всё, что ею было услышано и постараться это хоть как-то отсортировать и даже попробовать препарировать.

Рассудок, казалось, хотел покинуть девушку и она терзаемая муками неизвестности, вызванными настойчивым желанием узнать правду любой ценой, внезапно воспряла духом от шокирующей своей простотой идеи, неожиданно посетившей её и готовящейся надолго залечь в её курчавой прехорошенькой головке. Делория вспомнила о том, что у неё некогда содержался на сохранении ключ от секретера отца с его деловыми бумагами и она могла бы с его помощью отпереть ящички, в каких сэр Арчибальд обычно хранил десятки писем и содержал всю свою неисчислимую корреспонденцию, в которой наверняка обрелись бы следы, кои непременно должны были её привести к правде или хотя бы приблизить к ней.

Однако, единственным, что вызывало затруднение, было крайне щекотливое расположение личного кабинета отца, который соседствовал со спальнями её брата и его супруги, а потому, отправиться на поиски писем, могущих подтвердить или опровергнуть признания леди Холлсброуд, было весьма рискованно и чревато очень неприятными сценами дачи очень неубедительных объяснений её обожаемым родственникам. Вдобавок, экземпляр ключа хранился от кабинета и доброй половины комодов в нём ещё и у излишне любопытной горничной миссис Юбенс, которой нравилось совать свой исполинский нос во всё, что только следует и не следует. От возникшей в голове гипотетической перспективы столкновения с вездесущей прислугой, которую отличала такая дурная черта, как склонность неумело сплетничать, Делории стало отдельно плохо, ибо её всерьез одолели сомнения в умении миссис Юбенс держать язык за зубами, а ведь она вполне способна донести на неё Хэммонду или Агнесс и тогда ей точно не отвертеться от кары небес и несения наказания.

Делория уселась в любимое кресло и ощутила спустя миг, как ощетинились под неплотно прилегающими к коже рукавами домашнего платья почти незримые светлые волоски на её руках от разливающегося чувства небольшого озноба. Ей было не по себе, а душа, казалось, хотела вырваться наружу. Она погрузилась в воспоминания и стала пробуждать одно за другим, пытаясь вспомнить всю историю собственного знакомства с Корнелиусом Сандерсом в надежде отыскать то, чему раньше она не придавала значения, однако, прежде всего, ей припомнилось, что её покойный батюшка водил очень многолетнюю дружбу с мистером Сандерсом и её срок исчислялся десятилетиями, однако, названная цифра в пятнадцать лет, которую она от кого-то из домочадцев однажды услышала, плотно опутала еë головку и она постаралась понять, откуда она возникла. Эта цифра имела мало общего с названной цифрой леди Холлсброуд, которая уверяла, что Корнелиус Сандерс двадцать шесть лет был знаком с её отцом и имел на него все эти годы несомненное влияние. Девушка нашла это обстоятельство весьма странным, поскольку никогда из уст батюшки не слышала конкретно обозначенных сроков давности знакомства с Корнелиусом Сандерсом. Отец ограничивался расплывчатым пояснением, предполагавшим только одно словосочетание "много лет". Но насколько много?.. Эта деталь по необъяснимой причине заинтересовала Делорию и ей показалось вдвойне подозрительным, что и сам мистер Сандерс не говорил о том, сколько лет имел счастье себя называть другом почтенного сэра Арчибальда Гарбера.

Однако, вполне могло существовать какое-то невинное объяснение тому, что и её родитель, и друг его, просто не считали нужным говорить о том, что они дружны определенное количество лет, ибо никого это по-настоящему из их окружения не волновало. Все знали, что они очень близки и сохраняют свою дружбу из-за чрезвычайной схожести черт характеров и общности мировоззрений. И, действительно, отец говорил о том, что знал отменно Корнелиуса ещё со времён своей ранней юности и даже солидная разница в возрасте (сэр Арчибальд был значительно старше своего товарища) нисколько не способствовала какой-то разобщённости их нравов. Напротив, оба были удивительно похожи тем, что их отличала насмешливость, весёлость и легкость, они любили совершать каверзы и всячески проказничать, что, собственно, было нередким явлением в той аристократической среде, когда к мужскому воспитанию мало предъявлялось излишних требований и юношей воспитывали не столь строго, как женский пол. Как бы то ни было, несмотря на то, что их разделяла некоторая разница в возрасте, много лет кряду они поддерживали дружбу и отзывался сэр Арчибальд о Корнелиусе Сандерсе исключительно высоко, никогда не отпуская каких-либо двусмысленных замечаний о характере друга. Что, конечно, служило для Делории огромным источником какой-то тайной радости и оправданием мистеру Сандерсу, ибо собственному отцу, невзирая на несколько пошатнувшуюся силу своей привязанности к нему (все-таки некоторые зёрна сомнения, порожденные ужасающими рассказами леди Холлсброуд, были посеяны в сердце девушки и даже готовились дать свои всходы), она безусловно доверяла и полученными от него представлениями о людях благополучно пользовалась годами, зная, что эти впечатления и мнения не являются ошибочными. Едва ли её мудрый и добросердечный отец мог преступно ошибаться в мистере Сандерсе.

Её отец никогда бы не стал искать душевной близости с глубоко непорядочным человеком, ведь, таким образом, он уронил бы собственное достоинство и опорочил бы его, что, конечно же, было немыслимо. По зрелом размышлении, Делория отмела от себя и самую кощунственную мысль, что её отец и сам мог быть редкостным злодеем, лишённым чести и совести и способным на низость в отношение женщины, которую якобы любил. Почему-то Делория сразу же решила, что гнусные инсинуации леди Мюриэл, направленные в сторону Корнелиуса Сандерса, по большей части имели конечной целью ударить именно по доброму имени её горячо любимого батюшки, которого определённо хотела опорочить по неясным причинам эта неприятная женщина с колючими синими глазами, знающая, что сэр Арчибальд уже никогда не сумеет себя обелить из могилы.

Делория внезапно для себя воскресила в памяти события очень пасмурного холодного утра четырнадцатилетней давности, когда она впервые воочию увидела в старинной гостиной Корнелиуса Сандерса, принимаемого её отцом. - Корнелиус, мой милый друг, присаживайтесь поближе к огню, - ласковый доносился до ушей Делории голос сэра Арчибальда, - вы, должно быть, очень сильно продрогли. Отогревайтесь, пожалуйста. Может быть, вас угостить наливкой? Его собеседник ничего не ответил, но через небольшую щель между длинной ширмой и каминной полкой, ещё совсем крошечное создание по имени Делория с уже буйно вьющимися русыми локонами, ниспадающими на хрупкие детские плечики, увидела стройную гибкую спину черноволосого господина в длинном зелёном сюртуке и ею овладело большое любопытство. Ей крайне хотелось разглядеть получше наружность таинственного визитëра батюшки. Маленькая девчушка, очаровательная мисс Делория, которая в тот самый миг находилась за плотной ширмой, украшенной вышитыми изящными цветами, уже довольно долго и упорно пряталась от назойливой служанки миссис Филлис и случайно избрала в качестве своего укрытия гостиную, однако, услыхав, что отец находится в комнате не один и привечает гостя, даже самой себе поклялась не покидать своего скрытого от глаз пристанища. Ей жутко хотелось побыть подольше рядом с отцом и понаблюдать за тем, как он обращается со своими друзьями, оставшись наедине.

В это самое время сэр Арчибальд откупорил небольшой хрустальный графин с множеством граней, в котором плескался очевидно вязкий неизвестный Делории напиток очень запоминающегося оттенка малины. Отец разлил напиток в две крохотные рюмочки на удлинённых ножках и протянул одну из них гостю. - Благодарю, Арчи, - принимая в руки протянутую сэром Арчибальдом рюмку с содержимым соблазнительного малинового цвета, промолвил мужчина и сел в придвинутое к камину кресло с наброшенной на его спинку ажурной салфеткой. В комнате распространилось дивное благоухание этого странного, призывно выглядящего напитка. И Делория пала жертвой этого аромата. Она осторожно выскользнула из своего надежного укрытия и вышла пред родительские очи. Уж настолько ей захотелось без помех получше насладиться этим доселе незнакомым амбре. - Моя крошка Дэл, что ты здесь, Бога ради, делаешь, а, - с притворной строгостью, улыбаясь спросил сэр Арчибальд Делорию, которая появилась из-за ширмы и немного удивила отца своим появлением, поскольку он даже не подозревал о её нахождении в комнате. Его друг, сидевший в кресле напротив, смерил девочку очень доброжелательным взглядом и тоже не смог сдержать улыбки при виде малютки. - Прячусь, сэр, - ответила трогательно заулыбавшаяся Делория, доверительно потом добавившая, - от миссис Филлис... Отец негромко рассмеялся и поманил девчушку к себе. Делория послушно подошла, а спустя несколько секунд была аккуратно посажена на колени батюшки и нежно им стиснута. - Это не ребенок, а сущий ангел, который, правда, временами превращается в проказливого дьяволенка, - сообщил со смехом сэр Арчибальд, продолжая приобнимать Делорию, которая, тем временем, с интересом рассматривала Корнелиуса Сандерса, чьи тёмные глаза при свете разожжённого камина, казались ей похожими на тех жуков, каких она обычно ловила на прогулках с няней в траве. - Не вижу, Арчи, дьяволенка, твоя милая дочурка слишком прелестна и такое прозвание для неё не годится, - отпив из рюмки розового напитка, ответил мужчина, - ручаюсь, дьяволенком она будет по достижению совершеннолетия, когда начнет сражать мужские сердца, - улыбнулся ещё шире своей кошачьей улыбкой Корнелиус Сандерс. - Надеюсь, она не станет разбивать отеческое сердце такими выходками. Правда же, моя крошка Дэл? Ты же ведь не хочешь меня огорчать, - спросил он девочку и она обвив его тоненькими ручками за шею, прижалась к его щеке, не понимая, о чем ведётся речь. - Правда, сэр, - ответила она, и заерзала на коленях отца, ибо ей сделалось жарко от столь близкого сидения к огню. - Тогда беги скорее к миссис Филлис и извинись перед ней, она наверняка тебя обыскалась. Ты же ведь не думаешь отлынивать от занятий? - Нет, сэр. Не думаю, - простодушно ответила Делория и в этот самый момент разомкнула руки, всем видом дав понять, что хочет, чтобы отец её опустил на пол. Сэр Арчибальд осторожно подхватил девочку на руки и в мгновение ока она очутилась на полу. Оправив своё платье и состроив забавную гримаску Корнелиусу Сандерсу, продолжавшему безмолвно наблюдать за идиллической картиной проявления отеческой и дочерней нежности, Делория легко упорхнула из гостиной, отправившись на поиски нового надёжного укрытия, чтобы только лишь не попасться на глаза миссис Филлис, приставленной к ней и тщательно следящей за тем, чтобы девочка послушно занималась счётом и арифметикой...

Делория не смогла сдержать умиленных слёз, когда развеялся мираж и она поняла, что находится одна в своей комнате и что в другом крыле дома больше не находится в своей любимой гостиной её добрый батюшка. Слëзы непроизвольно струились по её щекам. Однако, им оставалось недолго проливаться, ибо через пару минут в дверь её комнаты кто-то начал настойчиво стучаться. Наскоро утерев лицо рукавом, Делория поднялась из кресла и вымолвила. - Одну минуту, пожалуйста. Сейчас отворю. Стук закончился. А спустя пару мгновений она действительно отворила дверь и несколько удивилась. На пороге стояла её золовка и её воодушевлённый вид, не сулящий почему-то ничего хорошего, не слишком понравился Делории. Агнесс вплыла в комнату удивительно проворно для своей комплекции и плотно затворив за собой дверь, уставилась на Делорию с торжеством и невероятной гордостью. - Примите мои поздравления, милочка! Вы будете самой счастливой женщиной на свете, я уверена в этом! Делория с непониманием покосилась на Агнесс, решив, что она повредилась умом, поскольку иного объяснения в ту минуту у неё не отыскивалось. - О чем вы говорите, Агнесс? Я вас совершенно не понимаю, - взволнованно спросила девушка у продолжавшей сиять точно медный грош золовки. - Сейчас поймёте, - проговорила Агнесс Гарбер и взяв за руку Делорию, торжествующе выдала, - к вашему брату только что приезжал с визитом мистер Говард Пинкертон, младший сын баронета Нэтана Пинкертона. Он вчера увидел вас на балу и, по всей видимости, ваши прелести настолько его пленили и вскружили голову, что он просил вашей руки, что, конечно же, немедленно встретил с полным одобрением милейший Хэммонд. Они условились о том, что ваша свадьба состоится, как только вы достигнете совершеннолетия, - певучим голосом продолжала ошарашивать Делорию Агнесс, - самое восхитительное во всём этом заключается ещё и в том, что он согласен взять вас в жёны без какого-либо приданого. Его очень порадовало то обстоятельство, что ваш брат не стремится быть щедрым и что о нём отзываются некоторые, как о крайне прижимистом и строгом опекуне. Его крайне порадовала мысль, что вы существовали прежде в условиях аскетизма и теперь он намеревается вас вознаградить сполна за ваше долготерпение. Какие-то ещё он нёс несусветные глупости влюблённого молодого человека, но даже того, что донеслось до моих ушей было предостаточно для того, чтобы я поняла, что он очень вами очарован и желает сделать счастливой! Подумайте только, вы войдёте в семью баронета Нэтана Пинкертона!

Делория с нескрываемым ужасом хотела уже, было, взмолиться, что она не знает этого господина и совершенно не хочет становиться его женой, но природная сдержанность взяла над ней вверх и она только сумела холодно пробормотать. - Я весьма обязана оказанной мне честью, но неужели брак состоится так скоропалительно? Мы ведь абсолютно не знаем друг друга, я не знаю склонностей мистера Пинкертона, его предпочтений, характера, даже наружность его мне неизвестна... - Какие пустяки, милочка, вам представится возможность на грядущем музыкальном вечере у леди Фицрой узнать получше вашего будущего супруга, - прервала её Агнесс и не скрывая своей ажитации и восторга, величаво проскандировала, - миссис Пинкертон, ох, как же это звучит! Миссис Пинкертон, о, как же это меня радует! Вы должны быть бескрайне признательны вашему любящему брату за то, что он устроил вам этот брак и за то, что вам не придется больше находиться на его попечении! Поблагодарите его немедленно за его братскую любовь, он сейчас находится в столовой и, уверена, ожидает вас, чтобы самолично объявить обо всём.

С этими словами Агнесс не ожидая никаких ответов от Делории, оставила девушку в недолгом уединении, которая, тем временем, вновь приобрела нездоровую бледность лица и казалась занемогшей. Делория вновь опустилась в кресло и закрыв лицо руками, беззвучно затряслась в безудержных рыданиях, порождёнными страстями, окутавшими её, от которых, казалось, ей не находилось никакого спасения. В висках стучало. А сердце изнывало от глубокой раны, нанесённой ей. В какой-то момент ей почудилось, что она видит перед собой тёмные глаза Корнелиуса Сандерса. Её щека вновь вспыхнула как прошлой ночью, тая прикосновение руки, которое ей не было суждено отныне ощутить на своей коже. - Моя судьба предрешена, нужно покориться ей, - пронеслось в её голове и все слёзы, что прежде оросили её личико, почти мгновенно высохли. Она поднялась из кресла, чуть огладила волосы и вышла из комнаты, намереваясь пройти в столовую, где её поджидал её сводный брат, готовящийся её поздравлять по случаю заключённой помолвки с каким-то великосветским молодчиком, о котором у неё не было даже смутного представления.

Глава 10

В столовой стояла тишина, которую несколько нарушало мерное бряцанье ложки по дну чашки чая, к которой Хэммонд Гарбер очевидно ещё не притронулся. Он явно ожидал прихода Делории, которую уже наверняка успела оповестить обо всём Агнесс, но ему не терпелось лицезреть самолично то впечатление, какое на его сестру произвела новость о её грядущей помолвке с достойным мистером Пинкертоном. Ему хотелось поскорее выпить чаю, но странное ощущение лёгкого беспокойства, владевшее им, мешало утолить свою жажду немедленно. Хэммонд думал о том, как несносная девчонка отреагирует на подробности заключения этого беспрецедентно прекрасного соглашения со столь уважаемым семейством и опасался проявлений её строптивости, какую в её душевном устройстве уже давно предполагал. Наконец-то его размышления закончились, когда дверь распахнулась и под его очи показалась Делория, которая не выглядела чрезвычайно довольной или счастливой. Её, как ему показалось, плаксивый вид вывел его из душевного равновесия и он изогнул нервно бровь, чуть скривившись.

- Потрудитесь, сестрица, придать вашему личику более радостное выражение, - сварливо напустился Хэммонд, - вы мне очень обязаны и тем многочисленным трудам, какие мне пришлось взять на себя, чтобы этот брак состоялся в самые кратчайшие сроки.

Делория молчала, однако, её припухлые глаза смотрели на него очень выразительно и при близком рассмотрении становилось понятно, что они не были преисполнены той первоначальной дерзкой неблагодарности, какая Хэммонду примерещилась в их глубине. Глаза сестры лучились наскоро приобретённым спокойствием, но было ли оно ложным или истинным, Хэммонду совершенно не хотелось знать.

- Итак, полагаю, моя прелестная жена уже ввела вас в курс дела, - уже более примирительно возобновил свой заготовленный монолог Хэммонд Гарбер, - однако, она упустила самые важные детали, которые излагать вам пожелал я сам. Присядьте, сестра, поближе ко мне.

Делория послушно приблизилась к указанному стулу с обивкой и опустилась в него, продолжая внимательно и покорно слушать брата, уже не испытывая никаких прежних чувств, которые ещё недавно всколыхнулись в ней.

- Ну, что ж, теперь, видя вас столь близко, я могу вас еще раз поздравить с этим событием, вы станете супругой очень богатого и достойного молодого человека. И, надеюсь, эта новость вас не очень уж сильно разочаровала, поскольку вы, как мне почудилось, ожидали получить предложение от другого...

Сердце Делории пропустило несколько ударов и на её лице мелькнула молнией печать страдания, которая мгновенно улетучилась, когда она подала голос.

- Благодарю вас от всей души за вашу весомую долю забот о моей будущности, дорогой Хэммонд. Надеюсь, вы позволите мне вас так называть?.. Я бесконечно обязана вам и Агнесс за то, что вам удалось найти расположение столь могущественных покровителей и с их помощью подыскать мне мужа. Это ведь на званом балу Фицроев вам посчастливилось завести знакомство с сыном баронета, - придавая голосу как можно большую мягкость, заговорила Делория, изящным движением складывая руки на коленях.

- Вы очень прямолинейны, сестра и мне, признаться, это даже нравится... Было бы хуже увидеть вас сейчас мямлящей или, не приведи Господь, роняющей слезы радости. Вы же знаете, как я не люблю такие излияния... Что ж, можете отныне меня называть как вам заблагорассудится. А касаемо вашей признательности... Именно в ней моё братское сердце нуждалось и теперь увидев её в вас, я могу быть совершенно довольным, ведь мне радостно осознавать, что вам знакомо чувство благодарности и когда-нибудь вы сумеете из чувства долга перед семьёй оказаться полезной и мне или моему сыну, скажем, о котором я в последнее время с тревогой думаю... Но, оставим это. Поговорим о вашем высказанном предположении, Делория. Вы ошиблись и я рад вам указать на это, поскольку мистер Говард Пинкертон впервые увидел вас почти месяц назад в Ковент-Гардене, о чем он мне сообщил, и оказался совершенно очарован вами, но из-за природной скромности не сумел нам представиться своевременно и потому ему не удалось познакомиться с вами лично, поскольку он увидел в нашей ложе очень весомую фигуру, как лорда Фицроя и побоялся потеснить его своим присутствием. Такую же неудачу он потерпел на балу, когда был принуждён вас с ошеломлением разглядывать танцующей с этим эксцентричным человеком, с мистером Сандерсом. Он так и не сумел побороть своего смущения, но, тем даже лучше. На балу он много беседовал с лордом Фицроем, с леди Кларисой, Агнесс, и даже со мной. Жаль, ему не удалось отыскать вас, а иначе он немедленно пригласил бы вас на танец... Когда он увидел нас покидающими приём, он захотел даже сопроводить до самого дома, но поняв, что нарушает приличия, буквально в нескольких выражениях намекнул, что я должен его ожидать уже вскорости. Как я могу судить, мистер Пинкертон навёл справки о нашем семействе, и, действительно, прислал ранним утром сегодняшнего дня свою карточку и камердинера, через которого сообщил, что ему требуется немедленно со мной переговорить по очень важному делу и что я обязан незамедлительно ему дать знать, может ли он рассчитывать на моё гостеприимство. Камердинеру его, Бэлкиссу, я тут же дал добро и он отбыл, спустя всего полчаса появившись со своим юным господином. Камердинер остался ожидать его в холле, а мы отправились в кабинет нашего отца, где имели долгий пространный разговор, который я не собираюсь вам в точности воспроизводить, дабы не утомить, но некоторые крайне важные подробности должны до вас всё же дойти.

Делория обратилась во внимание и уставилась на брата, не скрывая своего изумления, вызванного чувством осмысления ранее услышанного.

- Итак, мистер Говард много расспрашивал меня о том, какое образование вы имели счастье получить и узнав, что оно не было систематическим, заметно огорчился, поскольку несмотря на всю силу своей сердечной склонности, он подчеркнул как важно для поддержания семейной гордости Пинкертонов всем носителям этой фамилии связывать свою жизнь с исключительно безупречными девицами. Вы родовиты, и хотя у вас нет приданого или содержания, вы должны ради чести семьи вашего будущего мужа закончить своё образование, чтобы прослыть воплощением безупречности. Мистер Пинкертон заверил меня, что женится на вас по достижению вами совершеннолетия и не годом позже, которое, как я помню, наступит уже через полтора года. А это значит...

- Это значит, что мне требуется до этого срока закончить моё образование, - закончила его мысль прежде сохранявшая молчание Делория, которую теперь нещадно терзало чувство раздражения. Она отчётливо понимала, что к ней сватался очень напыщенный дурак.

- Совершенно верно. Вдобавок... Он с огорчением заметил, что на балу вы были сопровождаемы только мной и моей женой и что у вас не оказалось компаньонки и это, как он меня заверил, было шокирующим открытием. Он почему-то пребывал в ложной убеждённости, что я потворствую вашей легкомысленности и упорству, а потому не снабдил вас гувернанткой, покорившись вашему настоянию. Мне стоило большого труда разубедить его и развенчать подозрения относительно вашего своеволия. Одним словом, ваши манеры он нашёл хотя и приятными, но не безукоризненными, а потому...

Тут Хэммонд запнулся и заставил Делорию нервно сглотнуть слюну.

- Мистер Пинкертон желал узнать какие средства я пущу в ход для того, чтобы сделать вас достойной стать его женой, - закончил он и взглянул на Делорию.

- Что же вы ему ответили, Хэммонд? Утолите моё любопытство, прошу вас, - сверкнув глазами, чувствуя пробуждение невероятной разгневанности, пробормотала Делория, отворачиваясь.

- Я дал слово вашему будущему мужу, что вы закончите своё воспитание в стенах пансиона для благородных девиц и пробудете там столько, сколько потребуется. То есть, до вашего совершеннолетия. Временем вы располагаете, как видите, очень значительным, чтобы отточить свои манеры, дабы они более впредь не вызывали нареканий у вашего свёкра и супруга или кого бы то ни было ещё. Что вы на это скажете, сестрица, если я в самое ближайшее время возьму на себя ответственность подыскать для вас какое-нибудь закрытое учебное заведение?

Делория молчала целую минуту и Хэммонду даже начало казаться, что она неведомым образом утратила вообще способность говорить, однако затем, она вернув себе самообладание, прорезала звенящую тишину голосом, в котором слышались нотки огорчения.

- Что ж, мне жаль, что моё поведение вызвало столько пересудов у света и мой будущий муж нашёл его настолько неподобающим. Мне совестно, что я навлекла и на вас такой позор, а потому я считаю принимаемое вами решение самым правильным, дорогой Хэммонд, вы поступили разумно и я хочу вас заверить, что всецело одобряю его. Мои манеры действительно далеки до совершенства, а потому только в стенах какого-нибудь пансиона под надзором учительниц они улучшатся настолько, чтобы прельщать мистера Пинкертона в той степени, в какой это только позволено.

Хэммонд Гарбер не верил собственным ушам, что его извечно раздражающая одним лишь фактом своего существования на бренной земле, глупая сводная сестра выразила в кои-то веки согласие с его планами.

- Значит, договоренность будет соблюдена? Подумайте о том, какое счастье это принесёт обеим семьям, надеюсь, это заставляет вашу душу неистово танцевать, как и мою собственную, и моей душечки Агнесс!

Хэммонд выглядел совершенно ошалевшим и продолжал неверяще смотреть на сестру, от которой ему нынче хотелось избавиться чуть меньше, чем прежде.

Делория опустила глаза и проговорила.

- Конечно же, Хэммонд, она будет соблюдена, можете даже не сомневаться в этом. Я хочу, чтобы вы занялись поисками подходящего заведения как можно скорее, мне не терпится начать приводить в действие ваш план, ведь теперь у меня появился крайне взыскательный жених и мне надлежит быть подходящей для него кандидаткой. Но... Вы уже обсудили с ним, что в эти обозримые полтора года я буду отсутствовать в высшем свете? Не передумает ли он, не откажется ли от затеи женитьбы на девушке, которая находится чёрт знает где и не влюбится ли в другую? Вы же наверняка слышали о примерах неверности между женихами и невестами?..

- О, сестрица, можете даже не впускать в душу такие треволнения. Мистер Пинкертон намерен объявить о вашей помолвке на музыкальном вечере в салоне леди Кларисы, где будет собран весь цвет высшей аристократии. Он прилюдно вам даст слово, которое не посмеет нарушить, ибо оно будет вам дано в присутствии самых значительных персон, и, поверьте, мистер Пинкертон будет ему верен даже если вы пожелаете отправиться в кругосветное плавание в окружении дюжины флибустьеров. Где бы вы не находились, данные вам обещания он исполнит в назначенный час... Он влюблён и настолько, что ему пойдет только на пользу побыть в длительной разлуке с вами. Уверен, что он будет настаивать на том, чтобы вести с вами переписку и будет наверняка ждать от вас каждый месяц надушенный конверт, перевязанный бантом, полный сентиментальных вздорностей.

Делория не смогла сдержать улыбки, но затем внезапно посерьёзнела.

- Леди Фицрой об этом триумфе говорила при прощании с нами? Она знала о предстоящей помолвке?

Хэммонд с недоумением воззрился на сестру, пытаясь понять, что она имеет в виду. Но затем спустя миг до него дошло, что она подразумевала, и решительно ответил.

- Уверен, что леди Клариса ничего не знала о намерениях мистера Пинкертона, она лишь намекнула на то, что хотела бы, чтобы вы порадовали гостей её салона пением или чем-то в таком роде. Не стоит искать, сестрица, тайных смыслов в речах высокопоставленных лиц, им незачем пользоваться такими низменными методами. Я ручаюсь, что она не имела в виду ничего, о чем вы подумали. Она только хотела от вас демонстрации ваших способностей.

- Что ж, буду рада в этом удостовериться, но ведь леди Клариса осведомлена о том, что талантами такого рода я не наделена...

- Не упорствуйте, сестрица. Если она хочет послушать ваше пение, вы должны удовлетворить её желание, да и на вашего будущего мужа подобное зрелище произведёт благоприятное впечатление, он должен увидеть, что вы не совсем уж безнадежны.

Хэммонд смерил Делорию взором учителя, пичкающего непослушного лоботряса-ученика душеполезными наставлениями и затих, увидев, что девушка сделалась вновь молчаливой.

- Ежели мистеру Пинкертону будет приятно послушать какую-нибудь арию в моём исполнении, чтобы исправить представление обо мне и полученном мною воспитании, я буду рада порадовать и его, и леди Кларису на следующей недели, - проговорила наконец Делория и немного отодвинулась от стола.

- Вы превращаетесь в очень послушную разумницу, - с чувством заметил Хэммонд и сделав странный жест рукой, поманил девушку к себе, она повиновалась, - и это вас очень красит, - произнеся это, он неожиданно даже для себя невесомо поцеловал Делорию в лоб и взгляд его сделался чрезвычайно мягким.

- Я рада, что вы счастливы из-за этих перемен, - искренне призналась Делория и отстранилась от брата, - а теперь я, пожалуй, покину вас, Хэммонд, ведь мне следует разучить несколько песен и вернуться к давно заброшенной игре на арфе. Вы же помните, как я подолгу мучила отцовский инструмент?

Хэммонд неопределенно мотнул головой и всем видом дал сестре понять, что хочет теперь побыть один.

- Идите, идите. Музыкальные упражнения это крайне важно, рассеянно пробормотал он, осознавший возросшую свою потребность в утоплении жажды.

Как только Делория затворила за собой дверь и убралась восвояси, он поднёс к губам давно остывшую чашку чая и с удовольствием сделал несколько глотков, но затем скривился.

- Проклятый чай, он всегда отвратителен, когда остывает. Я хочу горячий, - громогласно и капризно проорал Хэммонд и на его крик прибежала поблизости находившаяся служанка.

- Сэр, вы звали, - заглянувшая в столовую, просунулась субтильная черноволосая девушка в маленьком чепчике. Вид у неё был презабавный.

- Разумеется, звал, Адди, я хочу, чтобы немедленно принесли горячего чая и печенье. И ещё, позовите мою жену в столовую, - приказным тоном протрубил Хэммонд, глядя с отвращением на свой остывший чай и отодвигая от себя чашку.

- Будет исполнено, сэр.

Сказав это, Адди ушла исполнять приказание господина, оставив его находиться в очень удивительном расположении духа. Хэммонд Гарбер казался очень довольным, но вместе с тем и очень раздосадованным, что не поддавалось никакому логическому объяснению, учитывая, что он пришёл к согласию со своёй сумасбродной сестрой и утром получил самое заманчивое предложение, которого он даже не мог ожидать.

Глава 11

Воспользовавшись тем, что ей якобы требуется уединиться для занятий музыкой, Делория почти бегом поднялась в свою комнату и молниеносно ринулась к комоду, в котором хранила свои шляпки. Под одной из них, коричневой фетровой шляпкой с безобразной отделкой, лежал потемневший от времени небольшой ключ от отцовского секретера. Делория осторожно его извлекла, словно драгоценность, и дрожащими руками задвинула выдвижную полку комода.

В её голове раздавалось рокотание какого-то немилосердно громкого набата, а сердце готовилось вылететь из грудной клетки, стремясь из неё выпрыгнуть. Но, тем не менее, несмотря на всю сложность своего текущего положения, ей хотелось именно сейчас встать на путь правды, пока она могла себе это все еще позволить, и выяснить, были ли обвинения синеглазой старухи леди Мюриэл обоснованными в адрес и отца, и мистера Корнелиуса Сандерса. О своём будущем браке она старалась совершенно не думать, сосредоточившись на том, что действительно сейчас её волновало больше всего и представляло для неё огромный интерес, затмевающий всë прочее, когда-либо представлявшее для неё хотя бы какое-то значение.

Ключ девушка всë еще держала в руке, стискивая его до покраснения пальцев, и боясь, что кто-нибудь может застигнуть её вместе с ним врасплох, а потому немедленно его спрятала в небольшой карман своего домашнего платья, после чего выскользнула из своего обиталища и осторожно помчалась в северное крыло дома, в котором располагалась некогда отцовская вотчина.

К счастью, на пути ей не встретился никто из штата многочисленной прислуги, да и с братом и его супругой ей тоже не довелось столкнуться, ибо эти двое о чём-то вздумали переговариваться между собой в столовой к величайшей радости Делории. Всеобщая поглощённость насущными проблемами дарила Делории возможность выяснить правду безотлагательно.

Приблизившись к заветной двери из красного дерева, Делория ещё раз с опаской осмотрелась и поняв, что в коридоре нет более никого, кроме неё, вытащила ключ и вставила его в замочную скважину, несколько раз затем повернув. Дверь послушно поддалась, издав радостное щелканье и девушка, толкнув её, оказалась внутри почти плотно зашторенной комнаты, служившей когда-то личным кабинетом её батюшке. Вытащив ключ и отправив его обратно в карман, она заперла дверь на маленький хлипковатого вида деревянный засов и удовлетворенно выдохнула.

- Ну, а теперь, можно и осмотреться, - подумала Делория, - и раздвинула чуть запыленные шторы, впуская тусклый дневной свет в комнату, которую она не посещала весьма продолжительное время.

Отцовский кабинет был меблирован уже давно вышедшим из моды чуть громоздким, но солидным ансамблем из дуба явно старинного образца, который, вероятно, приобрётен был ещё её дедом, отцом её батюшки, сэром Персивалем Гарбером, который слыл коллекционером и большим эстетом, старавшимся окружать себя и собственный дом на Стивенс-роуд самыми прелестными безделицами и даже произведениями искусства, от которых впоследствии избавился его сын в попытке расплатиться с долгами первой миссис Гарбер. В кабинете находился довольно большой письменный стол, чуть поодаль от него располагалось несколько комодов, секретер и небольшая книжная полка, которые Делория окинула цепким взором и принялась методично и попеременно выдвигать и открывать бесчисленные ящички, снабжённые ручками, а те, что были заперты и на них красовались характерные прорези, немедленно вызвали у неё особый интерес и она приступила к их вскрытию с помощью ключа, который как когда-то утверждал сэр Арчибальд, отпирал как входную дверь в кабинет, так и все запирающиеся отделения ящиков и секретера.

Уняв небольшое подрагивание в пальцах, она с выражением бесконечного волнения на обескровленном лице поднесла ключ к самому нижнему отделению длинного секретера и затем вставила его. Ключ и вправду подходил, а потому спустя три оборота, он отпëр заветный ящик, и Делория завороженно оглядела его содержимое, которое оказалось до удивительного аккуратно рассортировано.

Все еще чувствуя, как сердце бешено бьется в груди, под этот неприятный для себя аккомпанемент, Делория стала осторожно вынимать письма и бумаги из стопок и начала их внимательно, но быстро просматривать, пытаясь найти хотя бы какую-нибудь записку или клочок бумаги, адресованный её отцу леди Мюриэл Холлсброуд.

- Счёт от мясника, счëт из прачечной, от бакалейщика, письмо из лавки скобяных изделий, счёт от портного, - перечисляла уже почти вслух Делория с видимым разочарованием, ведь она пребывала в уверенности относительно того, что ей очень скоро удастся обнаружить заветную корреспонденцию, но покамест вместо желаемого, ей пришлось тратить время на ознакомление с ненужными бумажонками, которые в её глазах были всего-навсего мусором, который отец по непонятной причине не отправил в корзину, а бережно хранил.

Спустя сорок минут тщательного досмотра каждого ящика и выступа, Делория обессиленно опустилась на деревянный пол, устланный цветастым, но явно давно нечищенным ковром и поняла, что её попытки узнать правду провалились и не принесли ей ничего, кроме беспредельного огорчения и усталости.

Она уже было приготовилась впасть в отчаяние, как вдруг ее бесцельно блуждающий взгляд ненароком обратился на прежде никогда не замечаемую небольшую подковообразную нишу в стене, ловко спрятанную между ножками книжного шкафа почти у самого пола. Делория тихонько подползла к этим подпоркам шкафа и просунула худое запястье в глубину этой ниши в попытке на ощупь определить, что хранится в этом импровизированном тайнике. Её тонкие пальцы ловко задвигались, ощупывая подушечками пространство и наконец её поиски увенчались успехом, когда она выволокла из этой ниши небольшой, но пухлый пакет документов самого неприглядного вида. Он был очень сильно запылен и, судя по его внешнему виду, не извлекался из своего укромного местечка годами.

Делория была озадачена. На пакете не было выведено никаких опознавательных надписей, однако, он был основательно запечатан и, по всей видимости, никогда не вскрывался, ибо печать на нём не была повреждена. Чувствуя, что она приблизилась, пусть даже призрачно, к ответам на свои вопросы, она грациозно поднялась с ковра и переместилась в отцовское кресло, на котором он имел обыкновение восседать, когда писал письма или занимался изучением деловых бумаг.

Выдвинув верхний ящик стола, в котором сэр Арчибальд хранил крохотный нож для бумаги, Делория вновь призадумалась, но спустя пару мгновений разрозненных дум, всё-таки вытащила ножик и сделав несколько взмахов им, разрезала пакет. Внутри запылённого пакета, выпачканного какой-то сажей и каплями воска, виднелись краешки безукоризненно белоснежных конвертов писем. Делории стоило некоторых усилий поочерёдно их извлечь, поскольку конверты были слишком плотно утрамбованы и любое проявление неуклюжести могло завершиться деформацией хрупкой бумаги. Взяв в руки самое верхнее письмо, высившееся на горке остальных, девушка повертела его и тут же нахмурилась, а потом осмотрела оборотные стороны и прочих конвертов и поникла, чуть раздосадованная сделанным открытием - все письма без исключения были присланы её батюшке его первой женой, миссис Амелией Гарбер.

Думаю, мой любезный читатель, ты бы тоже, оказавшись на месте Делории, не сумел бы устоять перед искушением прочитать письма сродников, уже давненько и благополучно упоковшихся в мире ином, но наша очаровательная героиня была крайне тактична и не захотела узнавать супружеских тайн своего отца и женщины, о которой ей почти не было ничего известно в той мере для того, чтобы составить о ней полноценное впечатление. А потому она разочарованно оставила конверты писем нетронутыми, преисполненная чувствами безграничной неловкости и стыда перед образом отца, в тайны которого она чуть было нагло не вторглась. Девушка пристыженно обхватила руками лоб, готовящийся сразить свою хозяйку приступом мигрени.

Однако, через несколько минут это чувство покинуло её, сменившись торжеством. Она вдруг отчётливо поняла, что так и не обнаружила ни одного письма от леди Мюриэл или её сестры, а это для неё значило лишь одно, что старая леди Холлсброуд ей солгала и её несчастный отец не был повинен в её мнимых или существующих бедах. Делория подвергла сомнению и признание леди Мюриэл касательно помолвки с её отцом; девушка его сочла обыкновенным порождением нездоровой психики этой женщины и одновременно попыткой паразитировать на памяти Арчибальда Гарбера, который, очевидно, был и вправду когда-то мил этой злоречивой лгунье.

Окрылённая этим открытием, девушка воспрянула духом, ощутив, как мало-помалу к ней возвращаются жизненные силы, которые прежде покидали её на неопределённый срок. В её курчавой головке появилось долгожданное ощущение лёгкости, смешанное с толикой ликования.

- Папенька, ну, как только я могла довериться россказням этой омерзительной женщины? Как могла уверовать в её искренность, совершенно не зная ничего о ней, впервые увидев её? Ох, как же я была глупа. Я так надеюсь, что ты не разочарован сейчас, наблюдая за моими попытками разбираться в человеческой природе, - проносилось в голове Делории, наполненное самобичеванием признание в собственной неопытности и внушаемости, - нельзя быть такой легковерной. Я чуть было не получила за свою глупость расплату... Ох, омерзительная женщина, Бог мне свидетель... Я буду отныне держаться как можно дальше от неё, не позволю её гнусным проискам мешать мне.

На устах Делории Гарбер заиграла улыбка и та радость, что осторожно давала свои ростки в её душе, теперь в ней взыграла с невиданной прежде силой. Ей стало действительно значительно легче и радостнее от мысли, что Господь ей позволил найти неопровержимые доказательства того, что сэр Арчибальд не состоял никогда в связи с этой ужасной женщиной леди Мюриэл, но, более того, был наверняка верен своей первой супруге Амелии и, должно быть, очень любил её, коли вёл с ней активную переписку и даже хранил её столь много лет кряду в тайном месте.

Делории не хотелось читать того, что именно француженка адресовала её отцу, но была почти убеждена, что письма этой таинственной особы были пронизаны любовью к её батюшке, которая и в ней теперь горела с большим неистовством, чем раньше. Однако, Делория мимовольно понимала, что сэр Арчибальд недаром хранил послания этой женщины и продолжал поддерживать в первозданном виде будуар покойной в своём доме.

Для неё все это означало только лишь, что сэр Арчибальд продолжал яростно любить свою Амелию, даже вступив в новый брак и связав себя узами с её матерью. Эта мысль несколько поубавила её радость, но не принесла ей обескураженности. Делория и раньше ловила себя на том, что понимала, что между её родителями было мало настоящего чувства и они не очень уж и были друг к другу привязаны, однако, девушке было достаточно того, что она знала, что любима отцом, а все прочее уже не представляло для неё никакого значения и мало заботило, в сущности, её.