Дело житейское

Пролог

Брат во Свете Силаниль устало облокотился на спинку стула и вздохнул. Очередной тяжёлый день был окончен. Он поужинал, и теперь можно было завалиться спать. В последнее время Магнус, то есть теперь уже давно эр Магнус, изрядно загонял своего жреца. Сил взглянул на свои руки и подавил раздражение – краску до конца отмыть не удалось.

– Нашли художника, – беззлобно хмыкнул жрец.

Разобравшись в том, что его товарищ из себя представляет, Силаниль ожидал всякого, но как-то не особо верил, что великан будет с таким энтузиазмом строить часовню Света. Однако Маг порешил, что жениться ему хочется в каком-никаком храме, да и вообще свои обещания перед высшими силами лучше выполнять не затягивая, а то иное чревато неприятными последствиями. А потому, славно погуляв в честь приезда и разогнав хмарь мягкого похмелья медовухи, великан взялся за строительство «хоть самой захудалой часовенки». Правда, таковой она, видимо, должна была считаться по меркам гигантов. Сила же здание, во врата которого Магнус мог проходить не пригибаясь, впечатляло.

Сначала в виде схематичного чертежа с какими-то пометками на полях, потом в виде фундамента и растущих стен. Знаки рядом с чертежом имели довольно большое значение, по крайней мере, сам «архитектор» их пару раз переделывал и ругал «долбанный термех, долбанные эпюры и долбанного раздолбая, который сдал и забыл».

Но, тем не менее, уважаемый эр носился по полдня по долине как наскипидаренный, таская камни, а вторую половину дня сидел с бубном и камлал, заставляя здание будущей часовни расти. Причём искусность Магнуса в странной великаньей магии за последнее время, видимо, шагнула далеко вперёд, по крайней мере, камни соединялись между собой множеством фигурных «шипов» с допусками для некоего «теплового расширения», а сами стены получались ровными, как зеркало. Силаниль допусков, правда, так и не заметил – прямоугольные булыжники прилегали друг к другу плотно, без щелей, способных приводить к сквознякам в храме, зато Влар нашёл забавным корчить самому себе рожи, любуясь на отражение, за что наполучал жреческих подзатыльников.

А потом подросток был впряжён в работу вместе с Силанилем. Эр Магнус, милостью Света владетель Рирта, постановил, что в храме должны быть фрески, и даже как-то создал солнечно-жёлтую краску. Так что жрец и оруженосец вынуждены были осваивать искусство художников. Силанилю оно давалось относительно легко, всё-таки в монастыре в своё время он переписал изрядно книг и перерисовал немало изображений святых, набив руку. Влар же страдал. Правда, после первых опытов ему были доверены только поручения формата «поднеси-подай», потому что жрец не был готов терпеть мазню на стенах.

Сам владетель на процесс смотрел с одобрением, но лично не участвовал. Хотя Сил и пытался того уговорить прорастить по примеру стен скульптуру Посланца Света. В храме, где молодой жрец был ещё послушником, была великолепная статуя за алтарём. Посланец огромного роста стоял в полном рыцарском доспехе и как бы стремился обнять жрецов и прихожан широко раскинутыми каменными крыльями. Магнус отговорился тем, что скульптор из него как с говна арбалетный болт и вообще великан лишён таланта к изобразительным искусствам, но Силаниль печёнкой чуял, что его товарищ мог бы сотворить посланца не хуже, а может даже лучше. Чай по воле камнерезов гранит на глазах не течёт, как масло. Но пока что попытки были тщетны. А жаль, ведь подобная скульптура могла бы привлечь паломников, да и не только их.

Сил усмехнулся своим мыслям. Мог ли он всего пару лет назад мечтать о чём-то подобном? Тогда жрец ехал на крестьянской телеге в восточные дебри вместе с колонистами и раздумывал о карьере отшельника, потому что предательство и бесчестность людей его откровенно достали. Сначала изгнание из семьи и родного дома в церковь, потом отправка из известного храма на дикие земли, которой поспособствовали родственники мачехи в столице, затем самоизгнание подальше от сородичей… которое кончилось тем, что его, заметённого снегом, спас и приютил дикий великан, даже не разумеющий человеческой речи.

А теперь Силаниль настоятель собственной «небольшой» часовни. Когда-то, в лучшие годы учёбы на брата-госпитала, ему казалось карьерным потолком место старшего целителя при храме в провинции. Теперь у него собственная маленькая епархия, а из Валилы магистр Красного писания обещает прислать нескольких послушников в помощь. Всё-таки край обитаемых земель, здесь нужнее воины-монахи, а не переписчики пыльных томов храмовых библиотек, тем более что здесь библиотеки-то пока как раз и не было в природе. Читая сие послание, Силаниль усиленно давил в себе гордыню, а на лице улыбку. Эр Вальг ма Багда писал уважительно и, похоже, даже в мыслях не допускал идею заменить никому неизвестного госпитала на своего человека. Только просил присмотреть за великаном и его благочестием.

Ну да, тут Силаниль и сам старался. Всё-таки одиннадцать наложниц, которым скоро предстоит стать жёнами, да ещё и не все из них люди… В общем, юный жрец плотно занялся миссионерской деятельностью, стремясь помочь одним искупить невольные грехи, а другим обратиться во Свет. К его удивлению, дело оказалось не так чтобы очень сложным. Нет, орчанки и эльфийки не воспылали верой и не начали лечить Светом наложением рук, как он сам. Но тот факт, что они переняли уважительное отношение Магнуса к его вере и тоже ходят на заутреню, Силаниль считал безусловной победой. В хрониках он вообще не припомнил, чтобы орков обращали во Свет, как, впрочем, и эльфов. Одни молились только своим предкам и зверям, другие деревьям или чему-то такому. Так что можно было считать себя кем-то вроде первооткрывателя и покорителя новых духовных вершин.

Что же до морального облика и того, что у Магнуса и всех его женщин на первом месте, судя по всему, стояли духи, а Свет в лучшем случае на втором, то не всё сразу. Люди чай тоже не всегда образец безгрешности, так что на фоне многих одиннадцать жён это вообще пустяк. Некоторые эры и их сынки вообще всех девок в своём владении перепортили и крестьян распугали, да и молятся они не только Свету, но и различным богам от Акхеса до Кемы, что покровительствует торговцам, путешественникам и… ворам. Сил повернулся на бок, улёгшись в кровать. Но вообще да, немного завидно и неплохо бы жениться самому. Он ведь из монахов, что отгородились от мира, перешёл в жрецы, что наставляют паству, а потому иметь жену ему не только можно, но и желательно, чтобы являть прихожанам образец семьи. Ну и чтобы на молодых девок не засматриваться. Жрец всё-таки тоже человек, особенно когда молодой.

Мысли о женитьбе в голове Сила плавно перетекли в мысли о леди Суне. В исцелении Светом девушка, к сожалению, не особо продвинулась и, похоже, её потолком будет унять горячку или исцелить лёгкие раны, да и то если продолжит столь же упорно работать над собой и молиться. Но она была красива, умна и имела живой характер… Заснул Силаниль с улыбкой на лице.

Глава 1

Золото текло тонкой струйкой, вливаясь в форму, вырезанную Петром в камне и нагретую Феанором. Первая попытка была с гранитом комнатной температуры, но она меня не особо порадовала. От контакта с холодным предметом золото слишком быстро застывало и не заполняло всю форму. Так что сейчас горячий металл заполнял круглые выемки, а мои губы шептали:

– Два кольца для дочерей лесов зелёных,

Четыре для гордых наездниц степи горячей,

Пять для тружениц пшеницы полей золочёных,

Одно для носителя каменной шкуры кошачьей,

Что вместе всех их соберёт

И в одну нерушимую цепь скуёт

В земле Рирт, где враг всякий падёт.

С последними словами залилось самое большое обручальное кольцо под мой безымянный палец. Теперь осталось только ждать, когда каменная оболочка остынет и можно будет заняться полировкой вместе с Петром. Я уж не знаю, какими были остальные кольца во Властелине колец, по-моему, так их зрителю и не показали крупным планом. Но зато хорошо запомнил простой и лаконичный золотой обруч Единого кольца. Такими должны стать и мои поделки. Разумеется, без всяких надписей на чёрном наречии. Только полированное до зеркального блеска золото, только благородный минимализм.

Я, конечно, не Саурон и даже не Келебримбор, но уже ощущал связь между кольцами, отлитыми из одного каменного черпака в общей форме. Человеческие артефакторы могут точно составить расчёты и задать предмету строго определённые свойства. Мы же, шаманы, чаще действуем по наитию, не как инженеры, а как художники. Оба подхода имеют и плюсы, и минусы. Но переучиваться я в общем-то не собираюсь, да и поздновато мне. К тому же, тот же Гронд вышел на славу, а в кольцах уже сейчас чувствовалось наличие одного объединяющего их духа, что перешёл из идеи в моей голове в материальное воплощение, став эфирной тенью колец в нави. Пока что я не мог сказать, какие именно свойства артефакты будут иметь и какие возможности откроют, но готов был поставить свою рыжую бороду об заклад, что мы с девочками будем друг друга чувствовать, что уже немало.

– Ну как? – отвлёк меня от созерцания Авалий.

– Вроде получилось как надо, – ответил я. – Теперь нужно ждать, пока остынут. Ну и заодно поработать.

– Не жалеете вы, молодой человек, мои седины, – хмыкнул маг, которому предстояло с помощью телекинеза помочь закончить крышу часовни Света.

– Он никого не жалеет, – Силаниль махнул рукой с пятнами жёлтой краски.

– Ну тебе вообще грех жаловаться, для тебя ж стараемся, – хмыкнул я, разгибаясь.

– Ну, положим, стараемся мы так, потому что ты вбил себе в голову, что хочешь жениться до конца весенней распутицы.

– А ещё хочу принимать клятвы крестьян и давать ответные обещания в готовом храме, а не на стройке, так что не начинай. К тому же всё неплохо получилось, фрески так вообще огонь, – тут я, конечно, слегка покривил душой. Яркая краска у нас с Петром вышла только одного цвета, так что Сил сделал что мог, но это была явно не Сикстинская капелла. Впрочем, видал я тут росписи и похуже.

– Мог бы всё-таки сделать Посланца, – уже привычно занудел жрец.

– Да пробовал я, – не огрызнуться не получилось, уж очень меня Сил достал в последние дни с этим его ангелом. – Херня одна получается.

С этими словами я поставил перед жрецом и магом статуэтку, которую сотворил ради пробы. Мне самому было интересно, что я могу. Выяснилось, что немного. К примеру, как и в прошлой жизни, на рисунках у меня отказывались получаться одинаковые глаза, так что ангел примерил глухой шлем-бацинет. Более-менее удалась форма крыльев, но в попытках обозначить на них перья вышла полная лажа, так что они в итоге были сделаны гладкими, со стилизованным опереньем лишь по краям. Сама экипировка подкачала – те же мелкие детали выбесили, так что вместо кольчуги были кираса и наплечники, напоминающие больше космодесантника из вархаммера сорокатысячника, чем средневекового рыцаря. Схематичная крылатая капля крови на одном из них даже намекала на один из орденов. В итоге сам мужик с крыльями получился весьма массивным и не производил впечатление воздушного создания. Хорошо вышел только меч, который ангел упирал остриём в землю у своих ног. Форму клинка Фростморна я помнил отлично, а голову козлодемона на гарде заменило изображение солнца – символа веры в Свет.

– Ты, млять, издеваешься что ли? – в несвойственной себе манере осведомился обычно очень сдержанный на слова жрец. – Его в столичном храме ставить можно!

– Ну я в осатомонском куда как более красивые скульптуры видел…

Сил после моих слов ударил о чело дланью со звонким шлепком, а через пару секунд проговорил:

– Скульптурная группа главного храма герцогства – это божественное чудо, Магнус. Святой Фотий исцелил резчика по камню, когда тот был на смертном одре, уже отдавая Свету душу, а потом благословил его. После этого скульптор и создал шедевры, которые до сих пор никто не смог повторить. За полтора столетия! Скажи мне, сколько ты на эту фигуру потратил?

– Да вечером после работы посидел, пока Грэха не пришла на ужин звать, – осторожно ответил я, понимая, что отмазаться, похоже, уже не получится.

– Свет всеблагой, то есть оно и ещё лучше быть могло… Да я её…

– Только вякни что-нибудь про епитимию – вообще без скульптур останешься!

– В общем так. Не будет посланца – на орчанках не женю. Другого жреца искать будешь, – заявил Сил и быстро ретировался.

Я постоял несколько секунд и повернулся к магу со словами:

– Мэтр, вы же понимаете, что кровельщиками сегодня руковожу не я.

– Иди уж, – махнул рукой Авалий.

И я пошёл. Для начала набирать камни для будущей скульптуры. А пообедав едой, принесённой Ялни, принялся за камлание. Силаниль хотел крутого ангела? Демоны с ним, будет ему прям ангелище! Могучий, всеблагой, всепрощающий, безжалостный, мудрый, свирепый, жертвенный, кровожадный, сострадательный, жестокий и вообще душка. Сангвиний, в Ваал ему экстерминатус, Императорович! С каплями крови на аляповатом доспехе, с пафосными крыльями, которые заняли пространство от стены до стены и от пола до потолка. С мечом и копьём Телесто, имеющим наконечник специфической формы. Ростом с меня. С выражением лица, будто подозревает в каждом, кто стоит перед ним, Хоруса и сейчас нашинкует его на мелкий салат, а то и вовсе в фарш.

В приливе какого-то странного вдохновения с асимметрией глаз в этот раз проблем не случилось, и морда этого «Ангела Бдительности» даже меня как-то нервировала. Он, конечно, был из серого гранита, и потому было ясно, что вряд ли куда двинется, но всё равно казалось, что фигура вот-вот взмахнёт крыльями, сбросит, с себя каменную пыль и куда-то пойдёт причинять всё Свет во все отверстия. Странное ощущение. Особенно для меня, потому что я, кажется, случайно вложил в статую больше, чем хотел. Это не было духом в привычном понимании этого слова, скорее просто неким информационным посылом из серии «я художник, я так вижу ангела». Но теперь это нечто жило в камне и никуда не собиралось растворяться.

Встав с пола, на котором сидел с бубном, я заметил Сила и слегка хлопнул того по плечу, потому что парень тоже как-то залип, глядя в глаза отца и повелителя кровавых ангелов.

– А…

– Желтую краску, говорю, возьми, покрась Сане волосы, зрачки и доспех.

– Сане?

– Сане. Если целиком, то Сангвинию, – хмыкнул я и ретировался, пока Сил пребывал в рассеянных чувствах.

К моему некоторому удивлению, просьбу Силаниль выполнил, но на пользу это как-то не пошло. Была надежда, что краска проявит контраст и каменная природа станет очевиднее, но на деле вышло наоборот: ангел стал реалистичнее, а взгляд цвета расплавленного золота и вовсе пробирал теперь до печёнки.

Но закончить храм ни нам, ни бригаде плотников из Верхней Каменки это не помешало. Скорее уж люди стали старательнее под бдительным присмотром крылатой статуи. А жрец не мытьём так катаньем вытянул из меня «легенду моего народа» о данном конкретном «существе». Часть её пришлось сочинять на ходу, потому что не всё там укладывалось в средневековые представления о мире, но в целом Силаниль её скушал. А потом храм наконец-то оказался закончен.

На свадьбу я приглашения рассылал больше из вежливости, чем ожидая, что все явятся. Всё-таки традиции и политес обязывали. Но тем не менее прибыл даже эр Вальг, заодно сопроводив пятеро послушников, которые производили впечатление не богомольцев, а мечемахателей. Впрочем, было бы странно, если бы в глухой угол на границе обжитых земель прислали не крепких парней, а старичков, над которыми с часами стоит Мрачный жнец, переминаясь с ноги на ногу. Но главное, что высокопоставленный представитель Красного писания вообще прибыл, чем тоже засвидетельствовал мой брак.

Это Силаниль скромный брат-госпитал, в церковной иерархии он пока никто и звать его никак, даром что в последнее время парню благоволят вышестоящие. А вот ма Багда мужик серьёзный, и его слово весит очень солидно. И если он говорит, что брак великана законный, то его жёны и дети в случае чего будут считаться законными наследниками. Так что что мне стало значительно спокойнее.

Эр Бир прибыть не смог – скорее всего, не пожелал отрываться от управления Валилой, а то там опять была какая-то подковёрная борьба, в этот раз между замами казначея и купцами, но наместник прислал своего внучатого племенника. Парень недавно получил рыцарские шпоры, и, похоже, семья решила напомнить ему лишний раз, что жизнь эра – это не только махание оружием, но и участие в политике. Хотя в этом случае оно у него, конечно, было довольно необременительным. Ехать, правда, пришлось не близко по весенней дороге, но зато тут ел-пил за троих.

Соседи ко мне приехали почти все. В нашей глуши событий мало, а тут и свадьба, и открытие нового храма. Ангел, кстати, произвёл впечатление на прибывших, как и сама постройка часовни стахановскими темпами. Так что я надеялся в скором времени отбить расходы, подправив стены чьего-нибудь замка или построив новую башню. А то накормить и напоить такую прорву народа всё-таки делом было не дешёвым. Тем более гулять тут положено три дня. Хорошо хоть народ был заранее предупреждён о «квартирном вопросе» и прибыл со своими шатрами да юртами. Впрочем, последнее было вообще частым явлением, ведь замки провинциальных владетелей, как правило, не велики. Это же не ПГТ Винтерфельск с Зимним городком, где и королевская свита без проблем может разместиться.

Но в целом мы подготовились неплохо, спасибо духам, погода стояла отличная; столы были накрыты под открытым небом; в почти квадратные стены храма с высокими окнами, закрытыми слюдой, набились все благородные гости и часть их свит; невесты были облачены в традиционные человеческие свадебные наряды, чтобы не дразнить гусей, а я со спокойной совестью произносил под бдительным ангельским взглядом клятву «по великанскому обычаю»:

– Клянусь перед духами и смертными, в горе и радости, в богатстве и бедности, здравии и болезни беречь и защищать, любить и заботиться, быть верным мужем и надёжной опорой от сего дня и до тех пор, пока смерть не разлучит нас…

Глава 2

Очередное утро началось с того, что я ощутил ёрзанье Грэхи на своей груди. Кольца действительно некоторым образом связали нас в одну цепь. Я чувствовал благодаря ним расположение своих жён, их самочувствие, настроение, эмоции, даже обрывки мыслей. Пока что это просто вывело наш «медовый месяц» на некий новый уровень по ночам, потому что мы черпали своё собственное удовольствие в том числе и из того, что чувствуют остальные члены нашей странной семьи. Но я надеялся, что вскоре мы сможем полноценно общаться на расстоянии, а в случае необходимости я даже смогу исцелить болезнь или раны, находясь где угодно.

Правда, на сторону теперь не погуляешь – жёны всё и на другом конце королевства отлично почуют. Тут конечно к мужской измене отношение своеобразное, особенно учитывая многожёнство, но всё же есть некие нормы поведения. Запасть во время похода на девку и привезти её домой женой или наложницей – это одно, а вот присунуть и побежать дальше, возможно, оставив где-то ребёнка своей крови без опеки уже другое. Хотя, впрочем, мне без особой разницы, я не писаный красавец, а огромный великан, на меня девки могут полезть только в очень специфических обстоятельствах, самому же насиловать их не охота.

Орчанка вновь пошевелилась и провела по моей груди ладонью в полудрёме. Обручальные кольца штука хорошая, но сейчас, чтобы понять, кто на мне, они не нужны. Старшая жена прочно застолбила центральное место на моей тушке в качестве своей лежанки, остальным приходилось довольствоваться меньшим.

– Подъём, солнце моё степное, – произнёс я и подул воздухом на красно-чёрные локоны.

– М-м-м, давай поваляемся ещё немного, – раздалось в ответ.

– Есть такое слово «надо»! – Я шлёпнул благовредную по заднице, сгоняя с жены дрёму. Старшие должны быть хорошим примером для младших, увы.

Вскоре дружная семья позавтракала и разошлась по делам. Я бы с удовольствием, конечно, действительно предавался целый месяц пороку сладострастия со всем старанием с перерывами лишь на медовуху, закуску и сон… Но, к моему огромному сожалению, дел было слишком много. Сегодня мой талмуд подсказывал, что настал день дерева. С утра следовало проверить склад и убедиться, что стройматериалы не намокли, а в случае чего удалить воду, посидев с бубном и повоздействовав на её тень в нави. Затем предстоял большой забег по трём долинам, который было желательно закончить до обеда.

Прибыв домой из затянувшегося путешествия, я чуть ли не следующим же утром отправился ставить обереги на деревья. После уничтожения ходячих скал злых духов в Рирте и окрестностях не наблюдалось, да и вообще навь была крайне скудно населена. Но вот в свете наших крепких, сильных и взаимных чувств с вампирами у меня было стойкое желание сделать так, чтобы кровососам даже смотреть в сторону моего дома было больно. А потому я планомерно закамлал кучу деревьев, а там, где не хватало «зоны покрытия», кустов, чтобы они изгоняли нечисть и злокозненных духов. Вампира такое, конечно, не убьёт, он вполне себе материален, но кровососа должно изрядно ослабить и начать подпекать, как солнце. А главное, о прибытии незваных гостей в долины я узнаю заранее, а не когда они полезут в моё скромное жилище. Не говоря уж о том, что великан сам кого хочешь укусит, а вот про моих близких этого сказать нельзя.

Так что сегодня в Рирте наблюдали огромную серошкурую рысь с бубном в зубах, которая носилась по всем трём долинам. Кошку сопровождал медведь с костяной колотушкой в пасти, он время от времени матерно взрыкивал о том, что мы вроде о другом договаривались. А на «поднеси-подай-стань шкурой-лежи под задницей» он не согласен. Но договор подразумевал его помощь в моей защите. Мы крепили оборону, а потому всё было в пределах соглашения. Мне же не улыбалось сидеть на земле голой жопой, когда я помогаю развитию оберега и его материального якоря. Мэллорны от такого, конечно, не вырастут, но деревья, которые несли знаки шаманов моего родного племени, были заметно крупнее и здоровее всех остальных.

С одеждой же имел место быть затык. Я под наблюдением Авалия провёл несколько экспериментов, но пока максимальным успехом было просто дырявое домотканое полотно. Задумка была в том, чтобы смещать на полшага в навь мою броню и экипировку, когда я оборачиваюсь, а затем возвращать всё в явь, когда Гектор «уходит» из материального мира. Но достать экспериментальную одежду целой пока что не удавалось. Честно говоря, первые несколько раз она вообще никуда не смещалась, потом я нащупал нужную последовательность действий, и ткань стала пропадать безвозвратно. Теперь же удалось определиться с тем, что делать, чтобы её хотя бы частично достать, но эксперименты пришлось тормознуть. Та дешёвая пародия на мешковину, которую я купил специально, закончилась, а трогать хорошие ткани душила жаба, которая у меня была размером с меня.

Но ни я, ни маг не теряли надежды на то, что в конечном итоге мы достигнем успеха. Сначала индивидуального с моей экипировкой, а потом общего с артефактами. Авалий всерьёз вознамерился сотворить вместе со мной как минимум одно пространственное хранилище. А в идеале вообще начать мелкосерийное производство таковых. Начинание, конечно, было благое, но я не думал, что мы сделаем таких штук много. Впрочем, в любом случае каждое хранилище будет стоить весьма солидных денег. Но сначала нужен хотя бы успех с извлечением ткани «в ручном режиме».

К счастью для меня, Авалий хотя бы не собирался никуда уезжать, и «научная работа» со мной его по-прежнему привлекала, даром что у нас здесь были сплошная неустроенность и переходный период. Впрочем, с последним хотя бы в его отношении старикан требовал бороться и выкатил мне проект башни формата «пусть королевский придворный маг удавится от зависти». По крайней мере, насколько я знал, в столице у него была башня в пять этажей, а мой коллега желал семиэтажную, с огороженной площадкой наверху для наблюдения за звёздами. Посмотрев на этот Новоизенгардск, я сперва опешил, а потом начал сбивать ценник. Маг на шесть наземных уровней пока не соглашался. И всё шло к тому, что придётся строить это инженерное чудо-юдо, тем более что Сил свою часовню уже получил и теперь светился как начищенный червонец, чем раздражал научную интеллигенцию. Так что церковь следовало уравновесить академическим учреждением. Когда б мне ещё свой замок нормально отстроить?

Ответ, к сожалению, пока что был «не сегодня». Я полдня носился по своим владениям и лишь теперь присел у последней берёзы в третьей долине на берегу небольшого ручья, который, пройдя извилистый путь, в итоге изливался небольшим водопадом в ущелье. Сев на шкуру Михалыча, я привычно сделал шаг в навь и проверил, всё ли в порядке с оберегом. Тот развивался как ему и положено, нужно было лишь добавить энергии дереву, но неожиданно я почуял чьё-то стремительное приближение. Сперва приготовившись к неприятностям, которые мог сулить приход сильного духа, через мгновение я расслабился и проговорил:

– Здравствуй, старший родич.

– И тебе не хворать, котёнок, – оскалился в фирменной клыкастой улыбке главрысь восточного леса. – Вижу, обустраиваешься.

– Пытаюсь, – хмыкнул я, – но одной рукой за десять дел не ухватишься. Как поживают великаны в лесах?

– Примерно так, как ты запомнил, особых изменений нет. Всё же желаешь привести кого-то сюда, в земли людей?

– Ну как ты можешь видеть, я устроился неплохо. Думаю, если я возьму несколько учеников, как меня когда-то подобрал старый Йар, плохо не будет.

– Может и так. К тому же, мне нравится, что ты тут сделал.

– Обереги? – вопросительно приподнял я бровь.

– Да. Будет хорошо, если таких в землях людей станет больше.

– Что-то темнишь ты, родич. Вы, духи, чуете какую-то опасность?

– Мы чуем отголоски ветра, который может перерасти в бурю. – Отец рысей уселся напротив меня. – Никто не знает, какой она будет, но и обереги могут сыграть свою роль.

– И вы туда же, – буркнул я, но, увидев вопросительный взгляд собеседника и вставшие торчком уши, продолжил: – Один из лидеров тех людей, которые борются с нечестью в этих землях, говорил мне, что в последнее время работы прибавилось. Пока что служители Света не бьют тревогу, но возможно, что это проявление того же ветра.

– Возможно, – согласился младший дух. – Позови меня, если твои уши услышат что-то ещё.

– Разумеется, – кивнул я. – Ещё что-нибудь?

– Мой собрат жаловался на тебя, – мяукающе хохотнул дух. – Барс недоволен отсутствием подношений в твоих долинах.

– Пусть придёт и скажет мне об этом сам, – буркнул я в ответ. – Меньше года назад его детям тут вообще было нечего жрать из-за каменных гигантов.

– Твоя правда, потому к тебе он и не идёт. К тому же, на твоей земле он слаб без своего приплода. Возможно, ты даже смог бы помочь его кем-то заменить, – лукаво усмехнулся кот и растаял.

Я хмыкнул себе под нос и, наконец, занялся оберегом. Похоже, мой старшой с местным бугром тоже не особо ладит. Про замену же информация интересная. Ирбис, видимо, слабее, чем мне кажется. Со слов собеседника, я вполне могу призвать дух другого барса, возможно, включить его в свиту, подкачать энергией и натравить на местного отца популяции в поединке за лидерство, где их силы уравняются Великим Котом для победы не самого старого, а самого достойного. Шаг рискованный, ведь так мы поссоримся окончательно. Если мой дух, конечно, проиграет. Но если выиграет, то я получу младшего духа, который будет мне обязан. Это, конечно, не то же самое, что иметь такого в свите, но всё равно очень много. Есть над чем подумать.

Ветер же, предвещающий бурю… Пока что с ним ясно, что ничего не ясно. Возможно, шторм разразится, а возможно нет. Но в любом случае обереги и на землях соседей лишними не будут. Да и не только соседей. Дух для разнообразия сегодня озвучил всё довольно прямо. К тому же стоит заиметь стены повыше и башни покрепче. А также прогуляться на восток. Жизнь первобытных племён нелегка, даже если речь идёт о великанах. Найдутся голодные отроки, которые пожелают стать учениками шамана. Тем более что я почти вошёл в силу и уже могу поспорить с вождями в поединках, благодаря более совершенной экипировке. В бою дерева и стали чаще побеждает сталь. А спорить, вероятно, придётся, ведь мой народ не отличается гостеприимством к чужакам, особенно слабым.

Ну да это всё лирика. Сейчас надо заняться делами сегодняшними. Я вернулся в тело, встал и разогнулся. Последний оберег обработан, пора домой на обед. Только вот Михалыча теперь не попользуешь, как носильщика, раз работа закончена. Пришлось обвязать его шкуру вокруг шеи, а потом перекинуться и бежать, аккуратно держа в клыках тесёмки от бубна и колотушки. Зато мех помог прикрыть срам, когда я наконец вернулся домой. Жены меня, конечно, без одежды регулярно видят, а Силаниль с Авалием мужики простые, но я всё-таки как-то сохранил в себе нормы приличия человека двадцать первого века.

Быстро сполоснув пот, я оделся и сел за стол. Сегодня кашеварила Грэхэн, которая и принесла мне котелок с гречей и мясом косули.

– Спасибо, ты чудо, – сказал я блондинке с объёмными формами на автомате и краем глаза заметил порозовевшие щёки. Дикий век, дикие нравы, до концепции романтики и регулярных комплиментов тут всё-таки далековато. Впрочем, оно мне на пользу. Легко быть хорошим мужем, когда вокруг действительно почти все мужики натуральные козлы.

Орчанки сейчас перегнали нашу отару на пастбища второй долины. На кухне заправляла блондинка. Клео, Азала и Ялни сейчас орудовали иголкой и ниткой, что-то колдуя с моим запасным дублетом. Рыжеволосая девушка, по моим ощущения, наставляла двух темноволосых сестёр. Не знаю, как насчёт педагогики, но к рукоделью та определённо имела отличные способности и, похоже, вынашивала идею лично вышить мне новый стяг. Хотя в последнем не уверен, просто благодаря кольцу образ мелькнул. А вот Васла, которая в девичестве ма Кид, а также остроухие Мэлисана с Алрией, сидели на солнышке и боролись с волнением. Я ещё вчера сказал, что к нам движутся телеги. Часть из них, похоже, были из Амалэ, по крайней мере, Джек во время своего патруля доподлинно установил наличие в них саженцев яблоней и груш, которые обещал эр Бир. Часть везла стройматериалы, вероятно, именно те, что я заказывал в Валиле. А вот остальные принадлежали крестьянам, которые двинулись за лучшей жизнью подальше от старших братьев и налогов.

Так что мои зеленокожие подруги жизни отправились подальше, а я шёл встречать народ при параде и в сопровождении двух эльфиек с благородной леди человеческой крови. Реклама никогда не была моим профилем, но не совсем уж мы валенки-с. Так что товар шли показывать лицом. Силаниль же готовился свидетельствовать взаимные обещания в храме Света. А заодно с грозным видом интересоваться у моих будущих подданных, не вздумали ли они уклоняться от своих обязанностей по отношению к соверену, перекладывая их на других членов общины. Надеюсь, после таких предъяв отмазываться от индивидуальных клятв будущим селянам будет стыдно и неловко – всё-таки духовная власть здесь имеет неслабый авторитет, как и светская.

Я снова глянул глазами воробья за движущимся небольшим караваном, а потом осторожно послал трём своим жёнам импульс по связи колец, пытаясь сказать: «Пора». Судя по моим ощущениям, всё удалось: девушки встали и направились в мою сторону. Настала пора подниматься и мне. Впереди были бизнес-переговоры, а потому морду посерьёзнее, меч на пояс, идём изображать могучего защитника и мудрого владетеля в окружении добрых хозяек со светлыми лицами.

Глава 3

Колотушка мерно отбивала ритм по бубну, он звучал нехитрой мелодией в моих ушах, формируя нить обратно к телу, хотя сегодня в этом не было особой нужды. Дух мой не покидал материальное вместилище, просто пришлось слегка сместиться в навь, чтобы было проще работать с Петром. Сегодня у нас по планам было сельское хозяйство.

Мы с моим партнёром копали ямы, эльфийки помещали в них саженцы плодовых деревьев. Поначалу у меня была мысль делать всё самому. В конце концов, не было ничего сложного в том, чтобы сначала понаделать в земле гнёзд, а потом повтыкать туда мелкие яблони с грушами. Но по здравому размышлению я решил, что это было бы неправильно и непедагогично. Саженцы не такие уж тяжёлые, Мэлисана с Алрией не надорвутся, но зато будут с самого начала учувствовать в создании своего будущего сада. А я уж лучше с вёдрами к ручью похожу туда-сюда, чтобы полить деревья.

Сад было решено устроить в глубине первой долины. Всё-таки до остальных было не так чтобы близко ходить. Хватит и того, что у меня орчанки постоянно перегоняют овец туда-сюда по мере прорастания сочной травы на разных пастбищах. Пусть хоть остроухие будут поближе к дому, тем более что солнца в этом месте хватало, а близкий ручей делал почву достаточно влажной. Сад же будет отлично смотреться на двух его берегах. К тому же он в перспективе имел некоторые шансы стать «сильным местом».

Я не ленился на камлание и не собирался скупиться на энергию, вплетая в каждое плодовое дерево, посаженное в землю эльфийками, свой оберег. Конечно, так обычно не делается, и старый Йар бы не одобрил такого расточительства, но игра стоила свеч. В ближайшем будущем этот сад должен стать чем-то запредельно неприятным для всякой нечисти, а также начать привлекать светлых, созидательных духов. Кроме того, у меня была надежда, что плоды с деревьев обзаведутся какими-нибудь неожиданными свойствами. Конечно, всякие Груши Великого Просветления и яблоки сорта Драконье Яйцо могут быть разве что в азиатских сянсях, где отведавший их герой должен начать резко нагибать всех врагов. Молодильные яблочки встречаются только в русских народных сказках. А яблоки Гисперид канули в лету где-то в древней Греции. Но рябиновые ягоды с дерева, к которому был привязан оберег моего учителя, имели весьма солидные целебные свойства. У меня же будет целый сад с яблонями и грушами, что являются результатом селекции людей, а не дикими растениями, оберегов будет много, сама навь в Рирте едва ли не переполнена энергией после того, как нормализовалась… Так что определённо должно получиться что-то интересное. Ну или у меня тут просто будет делаться офигительный сидр с настойками. Не попробую – не узнаю.

Закончив с последним отверстием в земле и дождавшись, когда дамы аккуратно поместят в него саженец, разровняв землю, я наложил оберег на дерево, связав его с навью и всей землёй вокруг. А потом вернулся в явь и, повесив бубен с колотушкой на пояс, взялся за вёдра да потопал к ручью. Теперь настала очередь девушек отдыхать, а моя поработать физически.

– Ворожи-ворожи

Ты, вода, моя водица

Обо всём мне расскажи. – Я зачерпнул из ручья два деревянных ведра с верёвочными рукоятями, бубня песню из прошлой жизни себе под нос. Металл в средневековье был всё-таки слишком дорогой штукой для таких девайсов. Настало время аккуратно полить саженцы, не размывая корни.

Вообще тема воды в Рирте занимала мои мысли довольно давно. Здесь определённо был водоносный слой, ключи давали начало нескольким небольшим ручьям, но чем больше я думал, тем на более грандиозный проект мне хотелось замахнуться. Позаботиться об орошении полей – это, конечно, дело хорошее. Но сейчас я склонялся к мысли, что стоит создать не только систему доставки воды поближе к потребителям, но и несколько прудов.

Долины идут снизу вверх. Первый и основной пруд будет находиться в самой высокой точке, куда мы с Петром сможем вывести грунтовые воды. Наполняя каменную полусферу чаши, влага, по моей задумке, будет протекать через долину по одному крупному прямому руслу, имеющему несколько мелких ответвлений к будущим крестьянским полям. В конце воде предстоит добраться до второго круглого пруда, из которого излишек воды будет уходить по тоннелю с полметра диаметром внутри скал к третьему пруду, который, в свою очередь, уже будет находиться во второй долине. Дальше всё будет повторяться до пруда номер шесть в долине номер один, где расположен мой дом и вход в Рирт. Работы задумка сулила немало, но мне всё равно нравилась. А главное, обретая очертания в моём разуме и в наших с Петром прикидках высот, она начинала обозначать свой отзвук в нави, где ей, кажется, начинали интересоваться водные духи. По моим ощущениям, они, правда, не слишком радовались, что русла будет прокладывать дух земли, а не они сами естественным образом, но всё равно чувствовался некий интерес созданий изнанки мироздания к тому, чтобы стать духом такой системы. Нематериальные сущности мыслят не так, как дети яви, но они имеют свой аналог понятия «интересная работа». По крайней мере, некоторые из них.

Закончив с поливом и ещё раз осмотрев саженцы, я не нашёл ни в яви, ни в нави ничего, что могло бы вызывать мои опасения. Пока что насаждения, конечно, выглядели так себе, но моё воображение уже рисовало мне большой, красивый сад с сочными плодами.

– Ну как вам? – поинтересовался я мнением эльфиек.

Девушки слегка замялись, но Мэлисана заговорила, слегка потеребив жемчужные волосы:

– Странно. Я… – Быстрый взгляд на товарку. – Мы представляли себе всё несколько иначе.

– Честно говоря, я тоже слегка иначе представлял себе жизнь владыки земель, – с улыбкой ответил я.

– Без таскания вёдер и копания земли? – ответила на мою улыбку Алрия.

– И без этого тоже. – Я уселся на шкуру Михалыча на берегу ручья, смотря на закат. Сначала сбоку оказалась блондинка, а рядом села и Мэлисана. – Хотя должен сказать, что мне и так нравится.

С последними словами я приобнял своих жён, и те прижались к моим бокам, а через пару секунд сиреневоглазая эльфика заметила, что нам всем неплохо бы помыться.

– Не замёрзнете? – поинтересовался я, взглянув на воду. Всё-таки на дворе весна, а ручей питают подземные ключи.

– Мы знаем хороший способ согреться, – было мне ответом.

Вопрос о том, можно ли считать желание заняться любовью в саду проявлением истинно эльфийской тягой к природе, я решил оставить на потом. Главное, что всем было хорошо и приятно.

На следующий же день я вновь отправился заниматься деревяшками, но только в этот раз немножко неживыми. Клетус, плотник, прибывший из Амалэ, обещался закончить ткацкий станок. К моему удивлению, в пришедшем караване вообще все желающие у меня поселиться были из земель эра Бира или самой Валилы, где он сидел наместником. С одной стороны, это было логично: всё-таки меня тут видели воочию и имели обо мне информацию немного более достоверную, чем то, что распевал Глам Серебряный язык. С другой – я всё-таки ждал, что ко мне сначала поедут те, кто приехал в ближайший крупный город из более далёких мест. Всё-таки деньги и еда у них должны заканчиваться, а время посевной потихоньку приближается.

Но, как бы там ни было, из Валилы ко мне в числе прочих, решившихся на договор перед взором Посланника Света, прибыли плотник Клетус и кузнец Вул. Второй пока что просто обустраивался, а первого я запряг сделать ткацкий станок. Пока ни о каких инновациях речи не шло, потому что данное примитивное устройство здесь было известно. С подсказками Клео, мать которой, как выяснилось, была не только знатной рукодельницей, но и ткачихой, даже получилось создать несколько более совершенный вариант, чем тот, который был принят именно в Валиле.

Это было не то, что мне хотелось, но определённо являлось тем, от чего следует отталкиваться. Я собирался осмотреть более простой вариант, понаблюдать за работой Клео на нём, разобраться в принципе действия, а потом думать вместе с нашей рыжей ткачихой о том, что и как улучшить. Из прошлой жизни я помнил станки, которые видел на экране, помнил и летающий челнок, протягивающий нить. Но до чего-то подобного, вероятно, предстоял долгий путь, тем более что у меня и кроме станка была куча дел.

Одни обживающиеся крестьяне чего стоили. Землицы я им выделил изрядно, к тому же она здесь была хороша, да и мы с Петром собирались заняться повышением плодородия. Но жили будущие гордые производители сельскохозяйственной продукции пока что не в самых хороших условиях на своих телегах и копали землянки. Лишь завтра я планировал начать растить им из камня стены домов на их участках. Хорошо хоть вообще большая часть решила остаться в моей вотчине, а не повернуть назад – всё-таки сыграло свою роль красноречье жреца.

Пока же я наблюдал, как ловкие пальчики Клео перекинули челнок между двумя рядами нитей, а потом передавили их, чтобы зажать новую перпендикулярную товарку как следует, затем челнок вновь был перемещён, добавилась ещё одна нить, которую нужно зажать… Эх, думай, голова, шапку куплю! И о станке, и о том, что с ним потом делать.

Моя память не идеальна, но в ней после уроков истории задержалась информация о луддитах, которые громили станки. О двух восстаниях леонских ткачей. Кажется, в Силезии тоже была какая-то буча по этому поводу. Станки сделали труд по изготовлению тканей значительно проще, но самим ткачам это принесло горе. Звериный оскал капитализма показал себя во всей красе, когда ещё вчера уважаемые в обществе ценные специалисты вдруг были опущены чуть ли не до уровня чернорабочих с соответствующей зарплатой. Так что я бы не торопился двигать прогресс в массы, если создать станок нового поколения всё же удастся. Этого джина стоит выпускать из бутылки с большой осторожностью.

Глава 4

Очередной день не предвещал ничего плохого, хотя и был слегка суматошным. Вчера к моему скромному жилищу вновь пожаловала леди Суна, которая продолжала посещать Силаниля и учиться магии Света. А может и не только ей, по крайней мере, взгляды молодых людей, которые они кидали друг на друга во время ужина за общим столом, не были лишены взаимной симпатии.

Сегодня же Сил после заутрени читал лекции и заодно на практике собирался показать, как лечить простудные заболевания. Всё-таки нормальных жилищ у крестьян ещё не было, и ночевали они как придётся, а весна только вступала в свои права. Так что паства нашего жреца испытывала некоторые проблемы со здоровьем, которые он, ко всеобщему удовольствию, решал. Сил любил свою работу, крестьяне были счастливы, что обитают во владении, где есть подобный жрец, я был доволен, что молва однажды разнесёт информацию и об этом. Иметь владение, привлекательное для переезда, хорошо и здорово, и каждому эру стоит стремится к подобному. А с квалифицированными медицинскими специалистами тут в глубинке всё даже хуже, чем было в сельских больницах моего прошлого мира.

Я же после заутрени отправился как раз решать жилищные вопросы. Рядом с моей башней в один гордый этаж уже возвышались дома плотника и кузнеца, а также непосредственно кузница, которая имела круглую форму с куполообразной крышей. Вул согласился пойти на эксперимент, тем более что изначально он предполагал, что и жильё, и место работы ему придётся отстроить за свой счёт, а тут предложили халяву. Я же в убедился, что конструкция, в принципе, получилась годная, и её можно было использовать и для жилья, даром что никаких серьёзных расчётов прочности я не проводил и толковых эпюр не рисовал, больше полагаясь на инстинкты Петра, если, конечно, так можно сказать о мироощущении духа земли.

Круглые стены, одна дверь, три окна, сразу закрываемые слюдой за неимением стекла, до которого не доходят руки, посередине печь, труба которой проходит через крышу в её максимально высокой точке, заодно являясь опорной колонной. Проект жилого дома номер два получился неплохим, крестьянам оставалась только внутренняя отделка и перекрытия между жилым помещением и чердаком. Всё-таки тепло стремится вверх, а места под куполом довольно много. Тут уж или полати строить, чтоб повыше спать, или отсекать печь от чердака, чтоб она в первую очередь нагревала жилой первый этаж. Но, в любом случае, в эпоху земляных полов подгон каменного дома от соверена был чем-то запредельно крутым. Хотя инновации оценили не все – некоторые просили поставить им прямоугольную коробку стен и печью у одной из них. Возражений с моей стороны не было, по обоим проектам следовало дождаться отчётов с опытом эксплуатации, чтобы с уверенностью утверждать, какой лучше, какой хуже и что нужно менять.

От часовни мы двигались вместе с эльфийками и Авалием, который проявлял недюжинный интерес к зацветающему саду деревьев, от которых слегка веяло магией. Потом я свернул к участку Кнота из Ольховки. Молодой парень приехал с женой и мелким карапузом с забавными веснушками.

– Доброго утра, люди! – приветливо гаркнул я, подходя к семейству.

– И вам, добрый господин, – поклонился рыжеволосый крестьянин, приложив руку к сердцу. Его жена заметно робела и прятала глаза… Ах, ну да, девка молодая, а про великана, что одиннадцать баб-с с одного похода привёз, небось всякое болтают.

– Тебе как, круглый али прямоугольный ставить?

– Давайте прямоугольный, ваша милость, – снова поклонился сельский труженик. В этот раз ещё ниже.

– Ну дело твоё, – пожал я плечами. Парню придётся самому что-то решать с крышей, но тут уж как сам захотел. – Землянку ты, я смотрю, уже почти выкопал. Так что будет тебе заодно подпол.

Решив вопрос с «техническим заданием», я спокойно уселся на шкуру Михалыча, очистил разум от лишних мыслей и начал камлать. Стены крестьянского жилища не должны соперничать по толщине с крепостными, они куда скромнее. Да и укреплять их по-особенному не нужно, ведь до тарана тут дело не дойдёт. Так что работа быстро начала спориться. Сначала землянка обрела черты правильного погреба, затем над ней начали расти стены прямоугольной коробки с фронтонами для двухскатной крыши. Дверь и окна на мой вкус были маловаты, но я дитя другого мира, здесь же были нужны именно такие. Входящий в дом незваный гость вынужден наклонится, подставляя шею под топор, а через оконный проём может пролезть разве что ребёнок. Какой мир, такие и требования к технике безопасности.

– Ну, принимай работу, – произнёс я, вставая и накидывая медвежью шкуру обратно на плечи.

Солнце уже двигалось к полудню, а я вскоре двинулся к соседу Кнота, собираясь заодно пообедать. Как раз самое время. Но ни спокойно прогуляться, размышляя о возможных земляных крышах четырёхугольных домов и слуховых окнах круглых, ни поесть мне было не суждено. Внезапно я почувствовал, что от моих жён, выпасающих овец, исходит страх на грани паники. Грэха, Зара, Кара и Фрима были в третьей, самой высокой долине, возможно, сосредоточься они, то смогли бы передать мне хоть какие-то образы, но им явно было не до того, да и вряд ли они боялись какую-нибудь сраную мышь. Не таковы степнячки, чтобы их поджилки затряслись от мелочи. Что могло их напугать? Да духи его знают! Джек сейчас мчится туда, но он может лишь дать мне картинку, а не помочь девушкам. Я же перекинулся рысью и понёсся к ним по земле так быстро, как только смог. За моим хвостом бежал Михалыч, на этот раз без недовольных взрыков. Впереди был враг, и мы делали всё, чтобы оказаться рядом с ним как можно быстрее, вгрызаясь в землю когтями похлеще, чем протекторы колёс гоночной машины на ралли.

Не прошло и двух минут, прежде чем я увидел глазами воробья, как на стадо овец пикирует долбанная виверна! Два десятка метров в длину от носа до кончика хвоста, острые зубы и когти, прочная грязно-зелёная чешуя и демоновы плевки кислотой. А четыре идиотки вместе того, чтобы валить от млядской твари, оставив отару, расходятся на лошадях в стороны и пытаются достать рептилию из луков. Я бы взвыл, если бы мог!

Но сейчас оставалось только бежать, выжимая из себя всё до капли. Лишь бы успеть… но всё равно видеть глазами птицы, что не успеваю. Наблюдать, как меткая стрела Фримы попадает под нижнюю челюсть зверя, пробивает чешую и приводит рептилию в бешенство. Сжимать челюсти и следить, как тварь меняет направление движения. Теперь её интересуют не овцы и еда, а удар по той, что сделала ей больно. Лошадь Фримы быстра, но ей не тягаться с летающим хищником в скорости, виверна быстро настигает добычу и падает на неё, а ко мне по кольцу приходит боль сломанных костей, и мы с Гектором делаем очередной прыжок, чувствуя пузырящуюся пену на губах, перед нами на мгновение и целую вечность проносится навь… И внезапно мы буквально тараним своей грудью голову огромной рептилии.

Возможно, нужно было бы искать ответ на вопрос, как мы оказались здесь, но на это нет времени, да и мне сейчас просто плевать. Передо мной враг, покусившийся на мою женщину. Едва упав на четыре лапы я вновь прыгаю вперёд, чтобы сомкнуть клыки на его горле и вогнать когти в её плечи. Виверна пытается увернуться, но я слишком близко, и мои зубы и когти впиваются в плоть. Тварь трясёт головой, но у неё не получается вырваться. Она сильна, но и я не слаб, так что мой рот наполняется её кровью! Рептилия беснуется от ран и ярости, но её крылья с загнутыми когтями хлещут меня, но я слишком близко к корпусу, и мне плевать на собственную боль. Мои зубы впиваются в её горло всё глубже с каждым её рывком, а кровь хлещет всё сильнее. Какой бы ни была физиология животного, мозг алой жидкостью всегда будут снабжать крупные сосуды. И сейчас с каждой потерянной каплей мой враг на шаг ближе к тому, чтобы сдохнуть. Нужно просто держать его шею и стараться своими передними лапами не давать его крыльям разгуляться. Я не знаю, сколько длилась эта борьба, возможно, меньше минуты, возможно, больше десяти, но в какой-то момент чешуйчатая тварь наконец перестала дергаться, повалившись на бок, и я разжал челюсти, едва не упав сам, когда наконец почувствовал боль в порванных боках. Гранитно-серая шкура способна защитить от многого, однако не от всего.

Но собственные раны волновали меня в данный момент в последнюю очередь. Приняв привычную форму, я бросился к Фриме, ощущая, что жизнь ещё теплится в ней. Досталось полуорчанке знатно: виверна приземлялась на неё и её лошадь задними конечностями. Множественные переломы, повреждения внутренних органов, обширные раны… Я просто упал рядом с женой в привычную позу для камлания и вцепился в её тело ворожбой, не давая ему умереть, одновременно отправив домой через кольцо приказ бегом тащить сюда Сила.

Дальше мне на какое-то время стало не до чего. Слишком тяжелы были раны, чтобы я мог отвлечься хотя бы на мгновение. Даже давящую ауру присутствия Мрачного жнеца я ощутил лишь когда прекратил кровотечения и вошёл в ритм, заставляя сердце полукровки биться.

– Это начинает входить у нас в какую-то странную привычку, не находишь? – раздался смешок из-под капюшона.

– Трудно отрицать очевидное, – ответил я, продолжая следить за состоянием пациентки и давя в себе страх. Сейчас был явно не тот момент, когда можно было дать эмоциям возобладать над разумом. – Доброго дня, кстати…

– Зря тушуешься, у меня тоже такие бывают, да и у тебя всё могло быть гораздо хуже. – Новый смешок – И нет, не курю. Но шутка забавная, я оценил, когда её придумали.

Сказать на это было нечего. Мои мысли для Жнеца по-прежнему были открытой книгой, несмотря на все усилия по их защите. В том числе он прочёл и анекдот про торчка, к которому пришла Смерть. Хотя то, что самой этой сущности не чужд юмор, было забавно, но в чём-то даже закономерно. У моего гостя даже, наверное, и правда есть личный рейтинг нелепых случаев на работе вроде премии Дарвина. Странность тут в другом.

– В этот раз не будет речей о естественном ходе вещей? – поинтересовался я.

– Ты вполне усвоил их в прошлый раз, и я не чувствую в тебе нездоровых желаний длить чьё-то существование в одном перерождении излишне долго, – ответила фигура в плаще, сев на дохлую виверну. – Так что мы просто ждём, чтобы узнать, успеет ли твой друг вас спасти или опоздает.

– Нас? – поднял я бровь и почувствовал, что слабею… Раны на боках, кровопотеря, будь она неладна. Мои жёны наверняка перевязали их как смогли, но этого определённо мало. – Две жизни по цене одной – сегодняшний день полон иронии.

– Могло быть четверо вместо, возможно, двух, а возможно и нуля, – пожала фигура плечами под плащом.

– И ты действительно не знаешь, успеет Сил или нет?

– Будущее не предопределено, – наставительно ответил мне собеседник. – Именно сегодня это должно быть тебе особенно очевидно. Вероятность того, что ты вообще в порыве отчаяния вбежишь в навь, чтобы получить призрачный шанс успеть, была меньше десятой доли процента. Действительно вылететь из него куда и когда надо, да ещё и одним куском… Ты бы назвал это статистической погрешностью. И всё же я не забрал четыре их души и не вылавливаю твою в нижних слоях изнанки по ошмёткам.

– Наверное, я исчерпал удачу на годы вперёд, – хмыкнул я.

– Пока что я не встречал никого, кто сумел бы это сделать. Но вот обидеть её некоторым удавалось.

– Наверное, даже поход в клозет стал для таких тяжким испытанием? – приподнял я бровь.

– Некоторых именно оттуда забирал, – подтвердил Жнец мои догадки. М-да, Фортуна не из тех дам, которых стоит огорчать. Когда стоишь одной ногой в могиле и в неё потихоньку сползает вторая – особенно. Но Мрачный жнец определённо в хорошем настроении, и это настораживает. Что ж и где сдохло-то, что сама Смерть шутит шутки?

Глава 5

Я открыл глаза и обнаружил себя на равнине цвета ржавчины. Ветер гонял вокруг красноватый песок и заставлял щуриться. Было не ясно, виной ли тому взвесь, или даже само небо здесь бордового цвета. Я встал из привычной позы, в которой сидел, и разогнулся, пытаясь собрать мысли в кучу. Где я? Зачем я здесь? Как сюда попал? Из-за чего? Точнее, после чего…

Последний вопрос позволил ухватиться за воспоминания. Так учил старый Йар, и я вновь благодарен ему за его науку, да будут к наставнику милостивы Великие Духи. В моём разуме пронеслась цепочка событий: зов кольца, бег, прыжок через навь, что прошёл так быстро, но длился так долго, схватка, камлание, Жнец. В конце была моя смерть? Не помню, а мысли вновь пытаются путаться.

Опустив взгляд и осмотрев своё тело, я должен был признать, что на новое перерождение это не похоже, по крайней мере, мясной костюмчик у меня не поменялся. А значит, пока что моя нить не была прервана. Что бы ни произошло и где бы я ни был, это ещё не конец. А значит нужно просто вернуться. Потому что меня ждут, потому что я нужен, потому что у меня есть дела, которые должно сделать, потому что сегодня ещё не мой день. А значит, где бы я ни был, я найду дорогу домой, а если её нет, то проложу путь сам.

Собравшись и подбодрив себя, я зашагал вперёд. Вокруг не было видно ни солнца, ни звёзд, ни иных ориентиров – лишь ровная, как стол, земля и красный песок, летающий в воздухе, а потому направление не имело значения. Была важна лишь цель, как это обычно и бывает в нави.

Внезапно в красной дымке надо мной загорелось три исполинских глаза с вертикальными зрачками. Я уже видел их. В первый раз, когда лежал без сознания после неудачной схватки с ходячей скалой. А потом во снах. Но на этот раз удалось разглядеть не только сами глаза, но и чешую вокруг них. Расстояние мне неизвестно, а оттого не ясен и размер того, что мне явилось. Но это не имеет значения. С блюдце они или небоскрёб – мне плевать, важно лишь дойти домой. Внезапно в моих ушах раздался громоподобный смешок, и я… вскочил на ноги в часовне Силаниля.

– Млять! Свет прости! – послышался знакомый голос. – Магнус, чтоб тебя! Ты меня так до разрыва сердца доведёшь… В мои-то годы!

– Извини, дружище, – на автомате ответил я, прикрывая чресла шкурой, которой был укрыт перед тем, как вскочить. Затем мой взгляд упал на Фриму, замотанную в чистые тряпки. Девушка дышала, и от моего сердца отлегло. – Как она?

– В целом неплохо. На вот, выпей. – Жрец сунул мне в руки мех с разбавленным красным вином, видимо, как кроветворное, а потом продолжил: – Конечно, на ноги встанет не завтра, но могло быть и хуже. Как у тебя самочувствие?

– Да вроде ничего, – хмыкнул я, оторвавшись от меха и посмотрев на шрамы на боках. Мои раны Сил, похоже, заживил без особых проблем, чего не скажешь о полуорчанке. Жрец рассказывал мне о том, что силу Света можно вливать не бесконечно, иначе она, как и любое лекарство, может стать ядом. У Фримы этот предел, вероятно, наступил, и теперь следовало подождать перед следующим сеансом лечения. Вновь бросив взгляд на девушку, зябко передёрнул плечами. Она ведь едва не погибла. В тот момент времени на раздумья не было, нужно было действовать, но сейчас я с болезненной ясностью осознал, насколько сильно привязался к своим женщинам, особенно к этой дурёхе. Вечно лезущая грудью на амбразуру полукровка, которая день за днём стремится доказать что-то миру. И в первую очередь самой по-настоящему поверить, что она не хуже ни орков, ни людей.

– Долго мы тут? – наконец спросил я, вынырнув из раздумий.

– Второй день. С тобой точно всё хорошо? Ты должен был очнуться гораздо раньше, не такая уж у тебя была страшная кровопотеря.

– Точно – ответил я, смотря на своё обручальное кольцо, которое явственно нагрелось. – Чтобы Фрима тебя дождалась, мне пришлось поддерживать её из тонкого мира, и, похоже, я в конце провалился в нём куда-то глубоко. А теперь вот вылез.

– Постарайся в следующий раз возвращаться в тело быстрее, мятежный дух, – проворчал жрец.

Я же отправился из часовни на запах еды. Организм не получал пищи двое суток, и желудок буквально выл, норовя начать обгладывать мои рёбра изнутри, да и показаться всем стоило. Уже в дверях храма на меня налетели жёны, почувствовавшие через кольца, что их муж очнулся. Суна тоже присутствовала, но была быстро оттёрта в сторону. Похоже, женский коллектив видел в ней конкурентку. Ну да пусть её, они с Силом могут стать отличной парой, а отношательства с девочкой-бунтаркой… Лучше бы они достались стойкому духом жрецу Света, я в прошлой жизни пару раз попробовал, и теперь соглашусь на них разве что от безысходности. А ей, к счастью, и не пахнет.

Быстро набив желудок и успокоив своих женщин, я вернулся в храм. Кольца связывали всех нас, так что, очнувшись, я чувствовал, что Фрима по-прежнему плоха. Это была не боль или что-то вроде того, но ощущение явственно отдавало дискомфортом, как зуд между лопатками.

Сил пока не мог добавить Света, потому что от этого было бы больше вреда, чем пользы. Но вот мне ничто не мешало снова сделать шаг за кромку, чтобы помочь своей жене. Тем более, что в этот раз бубен и колотушка снова были при мне, заботливо доставленные моими женщинами от места, где я избавился и от них, и от одежды.

К счастью, Сил был прав: всё и правда уже было неплохо. Органы работали, кровь текла по жилам, позвоночник восстановился, и Фрима встанет на ноги, мозг не повреждён. Я успел вовремя и продержался достаточно долго. Силаниль тоже не опоздал и сделал свою работу, как всегда, великолепно, за что я ему по гроб жизни благодарен. Всё закончилось благополучно, и скоро полуорчанка очнётся. Наверное, к утру.

Я же сидел и контролировал состояние её организма, заодно стараясь разглаживать шрамы, особенно тот, что прочертил лицо. Фрима дама суровая и характер имеет стойкий, но девушкой она от этого быть не перестаёт, а потому чувствительна к собственной внешности. Возможно, даже больше других. Так что лучше убрать видимые последствия сейчас. А заодно подумать.

Темы для размышления, к сожалению, были невесёлыми. В какой-то момент я начал полагать, что жизнь налаживается. Конечно, сейчас был аврал с переселенцами и строительством, но это не было чем-то из ряда вон. В конце концов, я и в прошлом перерождении, бывало, работал без выходных – жизнь заставит, ещё не так раскорячишься. Но это был в целом спокойный труд: встань пораньше, не филонь и достигнешь успеха. Построй крепость, сходи на восток в поисках сородичей. Это уже не была жизнь в первобытности и не было забегом наперегонки с орочьей ордой. Просто трудовые будни.

Но стоило мне решить, что я вылез из выгребной ямы, как жизнь кинула мне в лицо новую лопату не совсем шоколада. Виверна. Тварь, которой положить на стены и башни. Как бы надёжно я ни перегородил вход в Рирт, тем, кто летает, это не помешает. Как бы быстро я ни бегал по земле, по воздуху можно перемещаться быстрее. Не говоря уже о том, что мне не дано оказаться в двух местах одновременно. Магическое средневековье – это опасное место, что оно в очередной раз доказало. Дорогих мне людей и не только их можно, конечно, держать дома под замком, но вряд ли это будет называться жизнью.

Орчанки взвоют без коней – они и так тоскуют по бесконечной степи в этих долинах, я вижу это. Эльфийки уже привязались к саду и вряд ли спокойно переживут, если я их от него отлучу. Разве что Клео и Азала с Ялни смогут сидеть за рукоделием в будущем замке, но и они со временем начнут сходить с ума. Как и любое живое существо в клетке, путь и золотой.

Наверно, мне стоило бы примирится с реальностью. В конце концов, все тут так живут. Крестьянин, что обитает вдали от хорошего жреца-целителя знает, что, занеся в царапину грязь, может познакомиться с Мрачным жнецом раньше срока, хотя и не знаком с термином «заражение крови». Эры в курсе, что, пока они на службе сюзеренов, их замки могут взять приступом, а жён с детьми убить. Или продать в рабство, как ту же Васлу. Также как им известно, что и они сами могут пасть под орочьим ятаганом или когтем монстра. Дело-то житейское, такова жизнь, таков мир вокруг нас. Преждевременная смерть здесь даже более естественна, чем кончина от старости.

Но не для меня. Я вполне готов сдохнуть сам и пойти дальше по тропе перерождений. В конце концов, для шамана тело – это лишь временное вместилище духа. Но я не хочу хоронить кого-то из своих близких. Ни жён, ни друзей, ни возможных детей. Не готов лишиться той же Фримы и порадоваться тому, что я предусмотрительный многоженец и у меня ещё десять грелок в постели. Потому что они не грелки, демон побери! Они достойны лучшего, чем смерть под когтями виверны или клыками сраного вампира. Достойны стать матерями, а потом увидеть внуков. И уйти лишь устав от жизни и собственного постаревшего тела.

Уж за это их право я готов драться хоть со всем этим миром. Нужно лишь стать достаточно сильным, чтобы не проиграть. Достаточно быстрым, чтобы всегда успевать отводить опасность в сторону или на худой конец принимать удар на себе. А в идеале достаточно грозным, чтобы ни одна тварь не смела заявиться ко мне домой со злом.

Краем глаз я невольно зацепился за статую Посланца Света в чём-то, напоминающем броню из мира мрачного будущего и победившего пафоса. Взгляд ангела из-под каменных бровей сказал мне больше иных слов. Прообраз созданной мной статуи был невероятно могуч, как и положено полубогу, но нашлась и на него сила посильнее. Что ж, возможно, нельзя обезопасить близких от всего и всех. Но уж сделать так, чтобы существ, способных навредить им стало как можно меньше, я постараюсь.

За размышлениями и вдумчивой работой с организмом полукровки медленно, но верно прошла ночь. Темнеет в горах быстро, но так же быстро здесь наступает и рассвет. Окна храма были не очень велики, но всё же шире бойниц. В какой-то момент солнце поднялось выше скал, и его лучи, пробившись через слюду, упали на лицо моей жены. Та немного поворчала во сне, а затем наконец открыла глаза и увидела меня.

– Ты здесь, – произнесла Фрима с какой-то глупой улыбкой.

– Где мне ещё быть? – улыбнулся я в ответ, слегка взъерошив её чёрные волосы. – Как ты себя чувствуешь, что последнее помнишь?

– Как будто устала. Виверна, она ведь… Она меня догнала?

– Ага. Чудом до вас добежал вовремя, ещё бы чуть-чуть, и тебя было уже не спасти. Знаешь, что это значит?

– Что я едва не погибла?

– Вы едва не погибли, все четыре, – хмыкнул я. – Надо было бросать овец.

– Но они же… – начала дочь степи, для которой защищать скот, который даёт пищу, так же естественно, как и дышать.

– Они просто животные, – отрезал я. – А тебе теперь надо набираться сил. У меня на тебя и на твоих товарок большие планы.

– Мы будем учиться драться? – сделала приятный для себя вывод девушка. Ну да, они не справились с виверной, теперь великан-колдун что-то такое сделает, после чего они этих рептилий в узел завязывать будут. Ага, щаз-з-з.

– Вы будете знакомиться с очень важным обычаем моего народа. В прошлый раз отмывания котелков тебе было недостаточно, а значит я совершил ошибку, проявив излишнюю мягкость. В этот раз так вам по задницам розгами надаю, что неделю на животах спать будете. Может, после этого наконец дойдёт, что все овцы этого мира не стоят даже одной из вас.

Глава 6

– Утро красит нежным светом

Стены древнего Кремля,

Просыпается с рассветом

Вся советская земля, – напевал я себе под нос, умащиваясь в удобную позу и берясь за бубен с колотушкой.

Земля тут у нас была правда не рабоче-крестьянская и социалистическая, а принадлежала аристократу-эксплуататору, белому и цисгендерному угнетатору, то есть мне. Но справедливости ради стоит отметить, что рабочий класс я не прижимал, а наоборот всячески способствовал его благополучной жизни в меру своих сил, чтобы они могли твёрдо стоять на двух ногах и без страха смотреть в будущее, как тот самый суслик, который, с#ка, личность.

В прошлой жизни я не был экономистом или чем-то вроде того, но элементарные вещи всё-таки понимал. Именно рабочие и крестьяне есть основа любого государства. Ни менеджеры, ни чиновники, ни рестораторы, ни барбершоперы, ни, духи упаси, певицы ртом. Некоторые, правда, считали, что страна может считаться развитой, только если у неё не более четверти экономики завязано на производстве, а остальная часть относится к сфере услуг. Но это может работать только если речь идёт о производстве какого-то люто дорогого хайтека из сырья неразвитых стран.

К примеру, когда люди в белых рубашках покупают металлы за бугром, а потом продают тем, кто их добыл в поте лица, мерседесы или айфоны из оных металлов. С бешенной наценкой, разумеется, чтобы неразвитые страны оплатили в развитых экономику услуг, а заодно хорошие дороги, медицину и щедрые социальные пособия. Пожалуй, более идеальна только та схема, где ничего дорогого и технологичного бедным неграм разных цветов кожи вообще не идет, и они просто отдают белым господам честно добытое за зелёную бумажку или ещё какие-нибудь «стеклянные бусы». Иными словами, такие развитые капиталистические страны могут существовать только красиво грабя неразвитые. Потому что в мире ничего не появляется из ниоткуда и не исчезает в никуда.

Так что успех своего владения я видел в хорошем, годном рабочем классе, потому как грабить мне было особенно некого. По крайней мере, красиво и безнаказанно. С людьми я дружу, а за орками по степи тяжеловато гоняться, да и не шибко они богаты. Да и вообще душа как-то не лежала к грабежам и хитрым финансовым схемам. А значит, чтобы в Рирте с различными благами было не пусто, а густо, эти самые блага надо произвести, вложив труд. Чтобы люди хорошо трудились, нужно закрыть их основные потребности.

Они должны иметь еду, крышу над головой и уверенность в том, что у них всё не отнимут, заодно укокошив их вместе с семьями. Простые средневековые нравы даже понижали требования ко мне. В конце концов, крестьяне сами себя кормят и даже вполне могут строить жильё. Так что мне следовало не обдирать подданных, обменивая результаты их труда на звездюли, и озадачиться защитой от незваных гостей, особенно в свете недавних событий, когда этот мир напомнил мне, насколько он опасное место для всех, кто слабее дракона. Вот уж у кого жизнь, наверно, интересная и приятная, хоть роман о ней пиши. Но я не он, а значит придётся делать всё по заветам Ильича и работать.

Потому я напевал песенку про кремль, начиная очередной трудовой день на стройке своего «замка». Московской или хотя бы новгородской крепостью тут, конечно, и не пахло. Я всё таки не имел гарнизона для занятия хоть сколько-нибудь протяжённых стен. Собственно, мои предшественники, ма Рирты, вероятно, испытывали ту же проблему, а потому не перегородили вход в долину – уж больно широк. Я же и вовсе строил просто две башни, одну свою, вторую для мага. Может быть, это не панацея, но просочиться мимо заклятий Авалия и камней из моей пращи сумеют только везучие одиночки. Отряд мы накроем и рассеем, тем более благодаря воздушной разведке Джека по земле к нам никто внезапно не нагрянет, будем ждать дорогих гостей.

Но это не отменяло угрозы именно с воздуха. Закрывая самую очевидную брешь в обороне, я не переставал думать о том, что делать с долбанными летающими тварями. В этот раз мне повезло – я каким-то чудом на эмоциях перенёсся вместе с Гектором через навь вовремя. Но могло случиться иначе. Мои жёны получили по задницам, и им ещё раз была объяснена политика партии, а именно: пох#й на любое имущество, ваши жизни дороже. В следующий раз они должны пытаться свалить от врага, а не бросаться в безнадёжный бой. Но если бы быстрые ноги спасали всегда, заяц был бы бессмертен. Так что гарантий нет никаких, а орчанки всё так же пасут овец, сменяя друг друга парами.

Быть в нескольких местах одновременно я не могу, на повторения чуда телепортации надеяться не стоит. Даже зная, что это в принципе возможно, мне нужны годы для освоения подобного навыка. А то вместо того чтобы спасти кого-то, устрою забег сапёра, у которого одна нога здесь, другая там. А голова вообще демон знает куда улетела. Так что на ум пока приходит только необходимость в увеличении количества защитников моих близких и заодно моей собственности. В идеале иметь в каждой долине по башне… Хорошо бы с шилкой, но с тем же успехом я могу желать научиться летать. Духи могущественны, однако не всесильны, хотя кое-что я и тут пытаюсь изобрести. Но рассчитывать стоит на великанов с тем же оружием, что и у меня, то есть пращами и дротиками. Но это уже что-то.

Только вот для их вербовки из Рирта надо будет уйти, оставив его защиту на мага, к тому же брать придётся «щенков», а то взрослых сородичей я умом долбанусь перевоспитывать. Сложившийся менталитет дикаря так просто не исправишь, особенно если не хочешь удара в спину. Растём мы, конечно, быстро, но не мгновенно. Так что, когда ещё у меня появится хорошее годное ПВО, артиллерия и силы быстрого реагирования в одном флаконе, которые будут беречь каждую долину…

Но, по крайней мере, в голове у меня вырисовывался хоть какой-то план. Сначала две высоченные башни из укреплённого камланием гранита на входе в долину. Потом поход в восточные леса. Потом такие башни в каждой долине. И орчанки, что пасут долбанных овец или на расчищенной земле вблизи башен, или в сопровождении одного из моих сородичей.

А крестьяне… Ну я только до обеда фортификационными сооружениями занимаюсь, после него им каменные дома создаю с глубокими подполами. Увидят в небе какую-нибудь злобную летающую тварь – спрячутся и будут ждать, когда сюзерен её уконтропупит с особой жестокостью. Ну или попытается. Виверны существа опасные, грифоны тоже не подарки, но всё-таки все они лишь бледная тень драконов. Те, со слов Авалия, вырастают вообще до каких-то абсурдных размеров, матёрой особе я бы шею задолбался грызть, даже если до неё доберусь. Хорошо, что поблизости их нет.

Но и виверны не фунт изюма. Особенно из-за способности плевать кислотой на несколько десятков метров. Почесав репу, я не смог припомнить много примеров подобной способности из своей прошлой жизни, но кое-что на ум пришло. Вроде на дискавери как-то раз видел стрёмное насекомое, которое стреляло клейким составом с двух стволов по своим жертвам, и птенца какой-то птицы, что мог плюнуть с клюва желудочным соком и остатками пищи. Разъедать оно, конечно, не разъедало, но как-то очень негативно влияло на оперения тех, кто мог залететь к гнезду, чтобы пообедать чужим ребёнком.

Виверна тоже выхаркивала кислоту из второго желудка, но при контакте с воздухом она становилась сродни царской водке, как меня просветил маг. То есть могла растворить меня к демоновой матери. Я только не знаю, стоит ли это считать защитным механизмом. По идее да: обожжённая кислотой плоть в пищу не особенно годится, так что рептилии не используют её в охоте. Но виверна это огромная летающая тварь с острыми клыками и когтями, у которой есть некоторый дефицит естественных врагов… Так с чего бы ей иметь настолько ультимативный механизм самозащиты? Тем более что драконы на них похожи, но тоже наделены способностью ударить с дистанции так, что жрать будет кроме пепла нечего. Кто мог бы быть столь могущественен, что заставил природу, духов или богов дать этим существам подобное оружие?

Ответа у меня не было. Но зато был череп виверны, который на данный момент висел над входом в мою башню. А ещё куча чешуи, костей и ценного ливера, закупать который скоро прибудут коллеги Авалия. Старый вивесектор в своё время уже выпотрошил похожий крылатый труп и научных вопросов имел не так чтобы много. Но был не прочь подзаработать, как и я. Хотя самое ценное отправилось в закрома мага для будущих алхимических составов, просто ценного тоже хватало. Так что наш кудесник наложил сохраняющие чары и отправил весть коллегам.

Череп, а также когти, правда, останутся здесь. Сейчас я заключил соглашения с Михалычем и Джеком, на кого-то ещё из животных духов энергии пока не хватает. Да и жрёт её тварь подобной силы немеряно, это ни разу не воробей. Но это пока. Пусть я практически закончил расти в высоту и вполне могу считаться взрослым великаном, в шаманизме расти можно едва ли не бесконечно. Так что почему бы не обзавестись со временем духом виверны в свите? Ну или хотя бы не поэкспериментировать. Всё-таки привязывать к себе лучше тех духов, которых ты не убивал в их бытность живыми существами. Подобные казусы создают некоторое напряжение в отношениях, никуда от него не деться. Но то, в любом случае, дело не слишком близкого будущего.

Теперь же мы ждали гостей, а маг пинал меня на тему скорейшего возведения его башни, хотя бы четырёх этажей. И я старался, в конце концов кроме чисто практических бонусов, которые давали данные сооружения, было очевидно, что наличие подобных построек благотворно повлияет на репутацию. И мою, и Авалия, и самого Рирта.

Одно дело, когда какие-то голодранцы, что живут на границе обитаемого мира в малонаселённых горах, как-то добыли виверну. Другое – солидные маг и великан, что возвели себе башни выше, чем у придворного кудесника в столице, и прибили огромную летающую рептилию, когда та имела глупость потревожить и отвлечь волшебника от изучения магии, а гиганта от обустройства владения. В общем, Авалий имел некоторый дар убеждения и дожал меня, заставив работать стахановскими темпами, хотя для надёжной защиты входа в долину хватило бы и трёх этажей. Правда, под великанский рост. Ну да запас карман не тянет. На крыше моего жилища меня вообще никто с земли не достанет. Ведь башня мага не может быть выше жилища владельца земли. Традиции-с, понимать надо.

Закончив камлать, я встал и разогнулся, разминая ноги. Слава духам, что по вечерам я по-прежнему тренируюсь и с Грондом, и с остальным оружием и даже пытаюсь осваивать самодельный лук под руководством Фримы, хотя пока и без особых успехов. Но главное, что не даю крови застаиваться. А то порой чувствую себя офисным работником. С утра сел сиднем, пообедал, прогулялся до следующего крестьянского подворья и снова начал сеанс сидячей работы. Так и мамон отрастить недолго, заимев зеркальную болезнь. Духи упаси меня от неё!

Закидывая в себя стряпню Грэхэн, которая сегодня была старшей по кухне, я осматривал результаты своих трудов. Две твердыни получались довольно монументальными. Башни имели круглую форму, полированные камни красиво отражали свет, диаметр основания был при этом воистину внушителен. Я, конечно, укреплял камень камланием, но камнем он от этого быть не переставал, а потому чем выше делаешь постройку, тем толще складывай стены первого этажа. Его у меня теперь разве что артиллерией брать.

Вход же вовсе был на втором этаже, и к нему нужно было идти по спиральному пандусу с небольшой площадкой у дверей. Мне, чтобы повернуться и зайти, хватает, а вот с тараном на этом пятачке будет сложно. Первый этаж был условной кладовой, второй – для приёма гостей, там же располагалась кухня, на третьем был будущий обеденный зал и начинали появляться окна. К четвёртому я только приступил, и он должен был принадлежать моим жёнам. Пятый, соответственно, планировал занять я сам. Крыше предстояло быть площадкой, с которой я случись что буду встречать незваных гостей метательными снарядами. Башня Авалия росла примерно такими же темпами и была не менее монументальной, но, к счастью для меня, требующиеся семь этажей имели не такие высокие потолки, кроме гостевого, куда маг хотел иметь возможность пригласить и меня.

В конце я планировал соединить башни наверху переходным мостиком, чтобы в случае потери одного укрепления можно было отойти во второе. Совсем бы идеально было однажды соединить их со скалами, предварительно обработав те для большей отвесности и неприступности, но всё опять упиралось в гарнизон для таких длинных стен. А ставить на них своих крестьян я пока что не готов. Война дело солдат, а не гражданских шпаков, и их стоит отправлять в бой только от безысходности. А если учить крестьян военному делу настоящим образом, то когда они будут работать на земле?

Так что крестьянское ополчение было последним средством. И это вновь возвращало меня к идее похода на восток. Но, к сожалению или счастью, идти пока что было рано. У меня всё-таки укрепления не достроены, крестьяне не обжились, система прудов с каналами не выкопана и так далее. С данным проектом, кстати, неожиданно случилась подвижка: во время очередного камлания водные духи наконец соизволили нормально пообщаться со мной, закрыв глаза на Феанора, даром что он их лютый антагонист. Два хитрых и гибких в вопросах бытия существа нави предложили мне сделку. Я отдаю будущую систему им, а они служат мне по очереди, так сказать, вахтовым методом. Один набирается сил в водах Рирта, а второй находится при мне, и потом они меняются местами.

Отказываться я не стал, заключил джентельменское соглашение и дал имена этим двум созданиям. Марина и Океанида. Духи стихий существа бесполые, но эти конкретные создания изнанки мироздания производили на меня именно впечатление хитрых женщин, а не прямолинейных мужиков. Они ловко обошли возможных конкурентов и быстро наберутся сил, при этом соседствуя с неприятным им духом посменно. Ну а мне было интересно посмотреть, как они будут развиваться. Если некоторые мои предположения сбудутся, то, возможно, я заведу ещё одного духа огня, а Феанор отправится в отпуск куда-нибудь в сторону магмы под земной корой. Но ещё не сейчас. Для зимнего похода мне нужен заматеревший дух огня, не его бледная тень. Просто на всякий случай.

А идти придётся именно в холода. Чем сильнее холода и ближе весна, тем хуже с пищей. Чем хуже с пищей, тем охотнее со мной отпустят детей, в выживании которых нет полной уверенности. Также зимы и время от времени случающиеся драки за еду порой плодят сирот. Тут уже есть уверенность, что до весны они не доживут. Великаны находятся на довольно низкой ступени развития, как это ни печально. Но ужасные условия их жизни открывают передо мной некоторые перспективы.

А ещё они, как и все дикари, падки на подарки. Так что я планировал тащить с собой с десяток наконечников для копий вождям и столько же ножей для шаманов. Вряд ли я посещу много племён. Мне бы, дай Великие Духи, десяток детей по зиме живыми до дома довести, несмотря на все мои таланты. На большее рассчитывать было бы слишком оптимистично. Да и вряд ли я смогу хоть как-то воспитывать слишком крупный детский сад. А кроме меня некому. Наши дети уважают только силу. С людьми в этом плане немножко попроще.

Хотя везде плюсы и минусы есть. Всё-таки тут чрезвычайно развита семейственность и клановость. Приглашая кого-то на некую должность, здесь ты приглашаешь его семью или клан. Мне повезло с Силом: он расплевался насмерть с м'Аври, а церковь уважал умеренно. Его на восток всё-таки в добровольно– принудительном порядке отправили. Авалий семью как-то не нажил, а ещё был достаточно стар, чтобы над ним не было старших в роду. Сама же гильдия магов была довольно аморфным образованием, чему способствовали сами дворяне. Им централизованная организация, чьи представители в большинстве замков сидят, нафиг не сдалась. Однако и церковь, и гильдия существовали, и это уже было немало. По сути, целиком и полностью я мог доверять только своим жёнам. Потому что они были моей семьёй и моим личным кланом. А вести какие-нибудь левые дела им было просто не с кем.

Глава 7

Заканчивался очередной день, полный трудов, и я шёл в сторону дома. Утром башни наконец обрели нужную высоту, а вечером очередная молодая крестьянская семья получила своё жильё без мам, пап и ипотек. В этот раз тоже круглой формы со сферической каменной крышей. Эти дома вообще стали брать активнее после визита виверны. С одной стороны, как я понял, спать под тяжёлыми булыжниками крестьянам не улыбалось – они всё-таки в их представлении Свет знает на какой магии держатся. А с другой – труженики полей себя убедили, что пока что эти конструкции падать не спешат, и даже огромная летающая рептилия их сходу не проковыряет. В отличие от деревянной крыши. К тому же камень не горит. Так что техника безопасности подтолкнула прогресс вперёд.

Кстати, убийство чешуйчатой твари заметно подняло мой авторитет в глазах подданных. Впрочем, власть всегда его укрепляет, когда ведёт успешные военные действия, а не проигрывает с позорным конфузом, как в своё время огромная Российская империя маленькой Японской. Ну а тут я и вовсе завалил в одну каску зверюгу, на которую при прочих равных нужно парочку рыцарских дружин и два-три мага. Всё-таки виверны были отвратительными противниками, особенно из-за возможности летать.

Не зажмёшь сразу такую на земле – и она просто свалит от более сильного противника, напоследок харкнув в него кислотой. И полетит разорять следующую деревню или жрать очередную корову на выпасе в паре дней пути верхом. Я только тут понял, насколько же летающие монстры в этом плане неудобны. Прям как тот спортсмен-бегун. Ты сильнее – он свалит, он сильнее – ты фиг убежишь. Викинги в своё время на драккарах люто куролесили в том числе и потому, что передвигались по воде куда быстрее, чем любое сухопутное войско. А тут разница и вовсе колоссальна. Одна радость, что виверны неразумны, а драконы довольно спокойные создания и не стремятся разорять окружающие земли просто потому что могут. Главное – их не трогать, как некоторые идиоты недавно сделали в центральных провинциях.

Когда мы с Михалычем, решившим прогуляться по тварному миру, неторопливо шагали в сторону дома, по моему разуму ударил поток эмоций через кольцо. Сперва у меня встали дыбом волосы на затылке от дежавю, но через секунду я облегчённо выдохнул. Радость, восторг, гордость и любопытство, а не липкий страх… Стало быть, ничего ужасного не произошло, скорее наоборот. Но проверить, что там у эльфиек в саду такого приключилось, нужно. Так что я свернул и прибавил ходу.

Добрались мы с медведем до места назначения быстро, а там на меня налетели две девушки с радостным визгом:

– У нас получилось!

Как выяснилось, Мэлисана и Алрия наконец сумели почувствовать ток магии и жизни в деревьях. Сначала в яблонях, затем в грушах. А после этого и друг в друге. Причём одновременно, что намекало на некую связь, установившуюся между ними и садом. Не верю в такие случайности, их не бывает.

Ни я, ни Авалий не имели внятного представления об эльфийском волшебстве. Человеческий маг мог опираться разве что на недостоверные слухи, я… Ну я вообще, конечно, был знаком и со школой друидизма ночных эльфов, и с классической арканой син-дораев, даже был в курсе тёмного колдовства дроу. Только сильно теоретически. Как и любой человек, который хоть немножко интересовался жанром фэнтези на Земле.

Так что мной было принято волевое решение просто нагрузить эльфиек работой в саду со слегка магическими деревьями и медитационными приёмами, которым меня в своё время учил старый Йар. А потом надеяться, что из этого выйдет что-то путное. В итоге так и получилось. Конечно, это был первый шажок на долгом пути. Я крохи магической энергии в себе почувствовал в куда как более нежном возрасте, чем мои жёны, а потому, вероятно, золотое время для учёбы уже упущено… Но век эльфов долог, кто знает, чего Мэлисана с Алрией добьются? Возможно, однажды в этих горах вырастет настолько исполинское древо, что ашенвальский Тельдрассил будет казаться рядом с ним жалким сорняком. Пока же мне оставалось только встать на колено, расцеловать их в щёки и сказать:

– Вы молодцы, я горжусь вами.

– Тогда мы требуем заслуженную награду, – шутливо пихнула меня крепким кулачком в бок жемчужноволосая эльфийка.

– Причём как можно скорее, – прилетел со второй стороны тычок от Алрии.

– Как будто я когда-то был скуп, – усмехнулся я в ответ, опуская ладони на упругие попки.

В последнее время мои женщины не то чтобы совсем сорвались с цепи, но были необычайно активны во всём и сразу. Орчанки – потому что пытались искупить некую вину, которые чувствовали за собой после никому не нужного риска из-за овец и вразумления розгами. Остальные, похоже, увидели в промахе своих зеленокожих товарок возможность выше подняться в некой семейной табели о рангах. Открытой войны за место любимой, ну или старшей жены, к счастью, не было, но конкуренция определённо обострилась… Однако пока что всё было в рамках приличий, и я не вмешивался в процесс. Женский коллектив – это тонкий механизм, ещё не хватало в нём что-нибудь сломать. Да и кто бы отказался от плодов такой конкуренции вроде сегодняшнего вечера под яблонями?

Завтра будет новый день и новая работа. Нарезание задач плотнику, потому что мне нужны оконные рамы, мебель и ещё куча всего, а отдавать деньги не своему подданному я не хочу. Надо вкладывать в свою экономику, а не чужую. Потом стройка очередного дома, ведь крестьян ко мне перебралось прилично, а я пока не могу строить со скоростью рабочих в компьютерных стратегий, которые за десять минут способны отгрохать хоть парочку замков. А после обеда меня ждёт формирование каменной чаши для ещё одного будущего пруда. Вечером по плану разъяснение фронта работ по рытью оросительных канав для выборных из крестьян, которые донесут мои указания до остальных. Потому что они тоже должны поучаствовать в этом проекте, ведь люди не ценят того, к чему не приложили усилий… Но это завтра. Сегодня же вечером можно и расслабиться в компании пары прелестных девушек, фонтанирующих позитивом. И пусть на сад мелких молодых деревьев без слёз пока что не взглянешь, эльфийки чудо как хороши.

Правда, на следующий день от рутины я оказался неожиданным образом избавлен. Чуть свет меня разбудил Авалий. У мага хватило такта не врываться в мою юрту, в которой мы с жёнами по-прежнему квартировали, так как башня ещё не пригодна для жизни. Старик всё-таки был в курсе, что я по ночам с ними не в полководицу играю. Но заголосил он у самого входа, и мне пришлось вылезать, едва надев штаны:

– И тебе доброго, – сонно кивнул я. – Чего орёшь?

– Сбор знамён. Ма Ливэ созывают всех соседей, потому что к ним заявились тролли.

– Млять, – лаконично прокомментировал это я и полез обратно в юрту одеваться и снаряжаться.

Отдавать волшебнику дополнительные указания было не нужно. Мы уже не раз обговаривали план действий на случай чрезвычайных ситуаций. Сейчас мой «придворный» маг, получивший сигнал от коллеги, шёл будить Силаниля. Мы с ним, а также Вларом, что будет править телегой с припасами, запасом дротиков, булыжников для пращи и прочими полезными в «полевом выходе» вещами, отправимся решать проблему соседей. Авалий же останется здесь охранять мой дом, мою семью и моих крестьян вместе с храмовыми послушниками, относящимися к Красному писанию. Тролли, конечно, твари опасные, но не нечестивые, так что данная группа быстрого реагирования останется пока что при храме. Ну и заодно будет усилением гарнизона.

– Грэха, встаём и просыпаемся, – с этими словами я взъерошил красно-чёрную шевелюру орчанки. – Я отправляюсь погонять троллей, которые имели глупость заглянуть к соседям. Давай-ка устраивай переезд в башню. Лучше живите там до моего возвращения.

Всё-таки мебель, двери, оконные рамы и прочие детали не главное, спать можно и на шкурах, как и в юрте. А вот надёжные стены – это большое подспорье на случай непредвиденных обстоятельств. Орчанка тем временем окончательно проснулась, осознав, что я ей сказал. На её лице отразился причудливый коктейль чувств, который я ощутил и через кольцо. Грэха же через секунду просто прижалась ко мне и вслух сказала:

– Возвращайся с победой.

– Как и всегда, – ответил я, оторвав жену от земли и поцеловав.

В общем, уже через полчаса мы с Силом и Вларом двигались в сторону Осколто, чтобы объединиться с местными бойцами и далее двигаться одной группой. А дома пыль стояла столбом. Грэха была девушкой хозяйственной, потому за пределами башен вряд ли останется хоть что-то из моего имущества. К тому же отвлекать девушек от дурных мыслей проще всего было полезной работой.

В целом, кстати, было отчего думать нехорошее. Местные тролли имели мало общего с задротами из интернета Земли, имевшими привычку портить людям настроение и ловить лузлы. Здесь это были твари немногим уступающие мне ростом и в чём-то похожие на троллей из Властелина колец Питера Джексона, только что с пропорциональными могучему телу ногами. Опасно ли для великана такое существо? Без сомнения – да.

В идеале вообще этих здоровяков до ближнего боя не допускать, издали угощая дротиками и камнями из пращи. Но, как известно, даже самый лучший план существует только до первого столкновения с противником. Так что стоит быть готовым, что победу я буду выбивать из врага накоротке вместе с дерьмом с помощью Гронда, а то и вырывать голыми руками, катаясь по земле. Увы, но мир полон неприятных неожиданностей. Но зато хлеб Алисанде удался на славу и вместе со шматом сала поднимал мне настроение в пути. Надо будет её за это поблагодарить по возвращению.

– Каков наш план? – поинтересовался Сил, жуя такой же завтрак в седле.

– В идеале я закидаю тварей дротиками и камнями с расстояния, – хмыкнул я. – Но на всякий случай готовься принимать раненых союзников. Я уж молчу о том, что в Ливэ тролли наверняка дел натворить успели.

– Не уверен, что есть выжившие.

– Я всё же предпочитаю надеяться на лучшее. Впрочем, скоро мы это узнаем.

– Джек?

– Да? – кивнул я.

Воробей уже отправился на разведку, но пока не долетел. Всё-таки раскачался я не сразу, и мысль отдать нужный приказ пришла в мою голову не с самого утра. В тот момент я был где-то между желанием успокоить своих женщин, чьё волнение чувствовал, и острой тягой к семиэтажному, забористому мату.

Не люблю, когда в мои планы вмешиваются. И ненавижу, когда это происходит подобным образом. Живём мы себе, всё у нас нормально, развиваем экономику, всё идёт своим чередом, хотя и не без эксцессов, но вдруг припираются какие-то твари, желая всё испортить. И приходится бросать все дела, чтобы решить эту проблему. Можно было бы, конечно, сказать, что я ною на манер пожарного, который в целом в восторге от сидения на месте за хорошую зарплату, но вот «как пожар, так хоть увольняйся». Только вот я не сидел в своём владении, побухивая медовуху и валяя жён по постели, собирая налоги с крестьян за защиту, чтобы и дальше вкусно есть да мягко спать. А работал, как вол…

С досадой я плюнул на землю. А потом мотнул головой, отгоняя неприятные мысли. Оторвали меня от трудов, да и йух с ним. Надо мыслить позитивно. Я успел устать от рутины, а это повод развеяться. Пойду, уделаю троллей и заберу их головы, чтобы повесить рядом с черепушкой виверны. Черепа монстров – это стильно, модно и молодёжно, любые гости оценят. А потом отмечу с соседями славную победу. Решаем проблемы ма Ливэ, так что пусть готовится опустошать свои закрома. Мы втроём не рыцарская дружина в два десятка здоровых мужиков, но всё равно будем стараться сожрать и выпить побольше.

Джек тем временем долетел наконец до будущего «театра военных действий», и я начал посматривать краем сознания то, что видел воробей, стараясь не сбиться с шага. И был даже как-то разочарован, что ли. Троллей было всего двое – молодые самец и самка. Твари, судя по всему, спустились с более высокогорной местности в поисках новых охотничьих угодий, не занятых их сородичами. И козьему стаду с пастухом настала амба. Но это уберегло ближайшую деревню от больших жертв. Зачем гоняться за людишками, если рядом полно тёплой козлятины? Идиллию несколько испортил ма Ливэ, попытавшись со своими людьми расстрелять тварей из луков, но у троллей шкуры не уступают по прочности кольчугам, а попасть в уязвимые места тяжело. Земля шептала, что твари погонялись за конными лучниками, а те отступили в крепость. Небольшой замок мог бы выдержать штурм, всё-таки он имел парочку крепостных арбалетов. Но тролли на него не пошли, а просто покидались издали камнями и ушли продолжать обжираловку. И вот это уже немножечко не вязалось с моими изначальными предположениями.

Троллей, даром что они умеют метать камни, нельзя назвать разумными существами. Тем более их нельзя упрекнуть в излишней осторожности. Я бы поверил, если бы матёрые особи не стали приближаться к месту, откуда может прилететь магией или болтом с полкопья длинной. Опыт, сын ошибок трудных, мог бы заставить этих полуживотных сдержать своё желание убить тех, кто жалил их стрелами. Но молодым троллям неоткуда иметь такой вот багаж знаний.

Я почесал затылок. А потом прикинул по времени наш путь. Верхняя каменка, потом Осколто… В общем, к Ливэ мы выйдем в лучшем случае вечером, в худшем нам придётся заночевать в пути. Всё-таки лезть в бой с троллями по темноте здесь могу разве что я благодаря ночному зрению, что сродни кошачьему. Но и тролли в темноте видят немногим лучше людей. И я бы мог сходить на одиночную охоту.

Но теперь отправил Джека дальше кружить по Ливэ, заглядывая в каждую щель, а потом попросил Петра поработать не по профилю. Нетипичное поведение врага – это всегда повод насторожиться. Я уже сталкивался со странными дихосами, а «дети ночи» во мне и вовсе души не чают. Как и я в этих любителях соснуть в темноте. Так что лучше подстраховаться, чем превратиться из охотника в добычу. Уж больно всё это напоминает выманивание из-под оберегов.

Духи приступили к поискам, а мы вскоре добрались до Осколто. Эр Хитт встретил меня в окружении десятка своих воинов. Было бы, конечно, неплохо, отправься с нами все его люди, но имеем что имеем. Кто-то ведь должен остаться и охранять сам замок.

– Доброго дня, эр Магнус, – приветствовал меня сосед.

– И вам, эр Хитт, – ответил я. – Нас что-то задерживает?

– Нет, мы готовы.

– Славно, – кивнул я, и мы без лишних проволочек продолжили путь.

Опять потянулась горная дорога. Рыцарь болтал о том, о сём с Силом, а я краем глаза присматривал за метаниями Джека. Пока что птица ничего не обнаружила, но оно в целом логично. Если я прав в своих предположениях о ночных паразитах, то днём им положено природой сидеть по глубоким щелям. А вот старания духа камня со временем были вознаграждены. В одной неприметной пещере южного склона чувствовалась затхлая аура, характерная для нежити. Едва-едва, но всё же.

Хотя этого, наверное, и стоило ждать. Они знают, что я не самая простая добыча. Должны были озадачиться мерами предосторожности. Вряд ли их сумел бы почувствовать при сканировании местности человеческий маг. Я не удивлюсь, если они ничем не будут пахнуть от слова совсем. Острое обоняние великанов не является секретом, если уж Ыгху хватало ума натираться луговой коисой, то опытные кровососы должны придумать что-то позабористей. Иначе я в них разочаруюсь.

Мои губы изогнулись в предвкушающем оскале. Это не парочка тупых, но сильных троллей. Впереди притаились куда как более интересные и опасные противники. Мои инстинкты хищника почти пели. Оставался только вопрос, как лучше сыграть эту партию.

Враги не знали, что я знаю об их существовании. Но и я не знал точного количества и нежити. Это вносило в расклад неприятную неопределённость. Однако было нетрудно догадаться, что если мы встанем лагерем, не доехав до Ливэ, то после заката нас атакуют. А если ты знаешь, где и когда, но не знаешь лишь какими силами, то ты определённо в выигрыше и владеешь инициативой. Главное – ничем не насторожить врага, чтобы он до последнего был уверен, что именно у него всё под контролем.

Глава 8

До Ливэ мы так и не успели доехать засветло. Вечер застал нас на горной дороге, отряд лишь смог добраться до удобной площадки с родником, бьющим из скалы. Я не был большим любителем гор на Земле, пляжи мне были милее, потому затрудняюсь сказать, нормально ли это или же подобные природные явления возможны только в мире, сквозь который течёт волшебство. Наверное, всё-таки второе… Хотя демон его знает, чудеса природы и в моём прошлом месте обитания бывали.

Здесь же место было, в принципе, неплохое, но ветер в нём, к сожалению, дул почти постоянно. Костёр я разжёг с посильной помощью Феанора, чтобы кому-нибудь не пришлось долго и упорно мудиться с огнивом. Это невольно заставляло вспоминать разные изобретения человечества вроде спичек или старой доброй зиппо. Пока оно, конечно, было не к спеху, но, возможно, получится что-нибудь сделать для продвижения прогресса в массы. В теории ту же зажигалку всё-таки можно повторить, пусть тут сложно с нефтепродуктами, но спирт тоже горит.

В качестве рекламной акции можно было бы подарить Килану полезную походную приспособу, раз он такой фанат быта простых воинов, что предпочёл не обременять себя слугами в той инспекционной поездке. Но это дело далёкого будущего. А в ближайшем у нас ночь и кровососы. Своих спутников я тихонько предупредил о том, чего жду. Всё-таки мы ехали на помощь соседу, у которого завелись тролли, так что бдительность бойцов никого не сможет удивить. Но и излишне громко просвещать никого не хотелось. То, что у меня всё хорошо с разведкой, значит, что и противник может иметь какие-то способы подсмотреть или подслушать нас.

Почесав репу, я решил остаться вместе со всеми на ночь. С одной стороны, конечно, велика была вероятность того, что я, не зная о вампирах, захочу сходить потолковать с троллями по-свойски именно в тёмное время суток. Но так могло случиться только потому, что я точно знал, что тварей всего лишь двое, а не двадцать две. О Джеке и его возможностях знал ограниченный круг лиц, и все они жили в Рирте. Следовательно, вампиры вряд ли в курсе этого нюанса, и такой мой шаг скорее насторожил бы их, имей они наблюдателей. Устанавливать на стоянке противовампирью защиту, как в своё время на броде, я тоже не стал.

Мне нужно, чтобы вампиры напали и были уничтожены, а не покрутились вокруг и начали гадить. Ментальная магия у кровососов обычно работает весьма неплохо, собственно, подозреваю, что троллей-то как раз ей и обработали. И вот нафиг мне не надо, чтобы прибывший в Рирт поселенец или слуга рискового купца взял да отравил колодец или учинил ещё какую-нибудь диверсию. И здоровенных тварей с излишне прочными шкурами, которые лазают по горным кручам не хуже горных же козлов, мне тоже не нужно. И виверн… Ну хотя вот это всё-таки, наверное, перебор. В то, что кровосос может заарканить разум такой твари, мне не верится. С такими возможностями с них бы сталось организовать где-нибудь здесь Тёмную империю со всеми сопутствующими радостями вроде кровавых рек, мясных берегов и рабских ошейников на двуногой еде. Но чего нет, того нет. И слава Великим Духам.

Устроившись на ночёвку, я провожал заходящее солнце взглядом и болтал с эром Хиттом на отвлечённые темы. Ну насколько они могут быть таковыми у рыцарей и владетелей. Меня потихоньку раскручивали на кое-какие работы в замке соседа и по пути к нашим вотчинам. Всё-таки сами укрепления были в некоторой степени последней линией обороны долин.

Люди несколько отличались от каменных гигантов, которые слонялись туда-сюда по Рирту, и предпочитали встречать гостей в дальних подступах, едва получив тревожные вести. Дороги в горах – это довольно специфическое явление, так как над ними хватает нависающих кручь, с которых так удобно бросать камни, метать стрелы, а кое-где даже организовать горные обвалы. Мне, сыну лесов, были известны далеко не все приёмы войны, которую практиковали местные, но идею владетеля м'Осколто я всецело поддерживал. Сделать площадки для бойцов поудобнее и помочь с организацией путей отхода было бы недурно. Так, глядишь, даже солидная орочья орда, когда дойдёт до развилки дорог на Рирт и Осколто, будет изрядно прорежена. Если вообще, конечно, дойдёт. Горный обвал – это вам не шутки. В нём можно потерять хана с его ближниками, устать разгребать получившуюся груду камней на единственном пути, где могут пройти лошади, а потом решить, что на равнинах оно как-то было проще и в горы идти как бы даже не стоило.

– До осени сдюжим, – махнул я рукой, – только толковых людей мне дай, которые покажут и расскажут, как и чего с тайными тропами лучше сделать.

– За этим дело не станет, – хмыкнул мужик с улыбкой. – Может и сам схожу размять кости. Я о них в своё время не одни сапоги стёр. Ты, кстати, о пещерах не думал?

– Думал, – кивнул я, без дополнительных пояснений поняв, что м'Осколто имеет в виду. – Но решил, что для этого нужно быть цвэдэ. Не представляю, как эти коротышки способны жить годами под землёй и что они всё это время едят. Да и сомневаюсь, что в этих байках так уж много правды.

– Да не, есть они. Я в своё время в столице их купца вот этими глазами видел!

– Да не, в то что они сами есть, как раз верю. Просто думаю, что в «подгорные города» они уходят лишь в случае какой-то острой необходимости, вроде появления рядом дракона. А в остальное время живут себе в долинах. Как и мы, собственно.

– Может и так, конечно. Но по мне так люди зазря говорить не будут.

На последнюю сентенцию мне осталось только хмыкнуть. Людям как раз свойственно говорить зазря всякую фигню, особенно о далёких странах и народах. Некоторых послушать, так я всю жизнь должен был ходить в шапке-ушанке, жрать водяру стаканами и дважды в день выгуливать домашнего медведя. А завести его удалось только в следующей жизни… Когда до водяры из крупной тары дойдёт очередь, вообще пока что не ясно. Зато можно было вновь обзавестись узнаваемым головным убором и даже нанять какого-нибудь художника, чтобы тот изобразил меня для будущих поколений и возможного попаденца. Пусть в грядущем офигеет.

От мыслей о долгоиграющей шутке меня отвлекло сообщение от Джека. Тени от гор уже накрыли местность рядом с небольшой пещеркой, и из земных недр стали выбираться их обитатели. Три мужика имели довольно аристократичный вид, который слегка портила удобная дорожная одежда и воронёные кольчуги тонкого плетения, но, право слово, не сильно. Вот есть люди – их хоть в самый прекрасные шмотки одень, а всё одно будет видно, что тут колхоз колхозом. А в некоторых независимо от одежды видно утончённых хозяев жизни.

Только я с радостью пожму руку человеку, который выращивает хлеб, а таких аристократов с их снобизмом буду вынужден в лучшем случае терпеть. Но не сегодня, конечно, ведь этой ночью я их собираюсь убивать. Четвёртой из пещеры вылезла дамочка в целом приятной внешности, да и фигура у неё была весьма ничего, её подчёркивал охотничий костюм из хорошо выделанной кожи. Но всё снова портило холодное выражение лица из серии «я тут королева, а вы холопы». Причём, похоже, трёх мужиков она ровней себе не считала. Джек на всякий случай сел на ветке достаточно далеко, и мы с ним не могли разобрать слов, но мимика и жесты о многом говорили. Учитывая патриархальные традиции местного общества, я был склонен считать дамочку самой опасной тварью из всей этой зондеркоманды.

Кровососы тем временем разделились. Двое мужчин отправились в сторону дороги, то есть к нам. Вероятно, решили проверить, а не пожаловали ли гости. Косвенно это говорило о том, что наблюдения всё-таки не было, а это значит, что о нас ещё не знают. Дамочка же с ещё одним мужиком потопали к троллям. Правда, когда их товарищи, судя по передаваемому Петром сигналу о шагах по земле, отошли достаточно далеко, вампирша привлекла мужика к себе и впилась в его губы поцелуем. Тот не терялся и активно щупал упыриху за округлости. Похоже, компания мешала голубкам развлекаться, и они вынуждены были блюсти приличия. Вообще странно. До этого я как-то был склонен полагать, что у нежити отсутствует основной инстинкт, но поди ж ты и ходячим мертвецам ничто человеческое не чуждо.

Голубки, наконец, закончили обжиматься и двинулись дальше, о чём-то тихо болтая. Джек по-прежнему был вынужден следовать за ними на большом отдалении. Вампиры отлично видят в темноте, поэтому у них могут возникнуть вопросы к первому увиденному ими в нежизни воробью, который спокойно летает по ночам. Мне оно точно не нужно. Кровососы тем временем добрались до троллей, вампирша произнесла что-то нараспев со странными рычащими нотками, и две горы мышц да дурной мощи потопали к дороге.

Два вампира-мужика прибыли к нам на огонёк и остановились в отдалении. Было искушение попробовать напасть, пользуясь тем, что враг временно разделил свои силы, но я был вынужден сдержаться и пойти на увеличение риска. Прибью этих двух, и старшая вампирша может просто взять да отступить. А мне буквально свербело убить в первую очередь её. Я и в прошлой жизни упырей не жаловал, но тут моя неприязнь к ним взяла какие-то новые высоты. В руках я себя, конечно, держу и не горю желанием покидать Рирт, чтоб охотиться на ночных тварей до конца дней аки отец Андерсон из искариот. Но нездоровую тягу к уничтожению нежити имею. Кстати, довольно забавно, что специалист Ватикана по нечисти тоже был весьма высоким мужиком. Совпадение? Да духи его знают.

В голову перед боем уже по оформившейся привычке лезли разные дурацкие мысли, а я сам лежал, укрывшись шкурой Михалыча. В некоторой степени кровососы обманули мои ожидания. Я бы на их месте устроил атаку заарканенных ментальным поводком троллей, а сам бы угостил себя и жреца арбалетными болтами, предварительно смазанными ядом. Но вампиры, похоже, настроились на ближний бой. Нет, они, конечно, быстрее и сильнее человека, многие раны им нипочём, да и подлечиться они могут просто – выпив кого-то, не отходя от кассы. Это, конечно, не может не дарить некоторое чувство превосходства и собственной крутости. Но я-то убедительно доказал, что накоротке весьма опасен даже для таких противников. Они не знают об этом? Сомнительно. Скорее всего, о фиаско их коллег в Осатомоне эти киллеры местного разлива в курсе. Просто уверены, что вчетвером справятся без особых проблем? Похоже на то. Если так, то расслабляться всё равно не стоит, потому что у самоуверенности порой есть причины.

Пока я прикидывал в голове варианты, квартет прибыл к нам. Ну что сказать, двигались они довольно тихо. Тролли хищники. Им, несмотря на размеры, приходится порой подкрадываться к будущей еде, а не просто сидеть в засаде с булыжником в лапе, вампиры, судя по всему, были весьма опытными в подобных делах индивидуумами. Я уж молчу, что отслеживать их получалось или глазами Джека, или ориентируясь на сообщения Петра о том, где их ноги касаются земли. Даже запаха, как я и ожидал, не было.

Веселье началось, когда тролли подошли метров на пятьдесят и рванули вперёд. Что такое подобное расстояние для кого-то наших габаритов? Жалкие секунды бега. Что такое жалкие секунды для великана, который лежит сжатый, как пружина? Достаточное время для броска двух дротиков и взятия булавы наизготовку. Меч был бы лучше против кровососов, но уж что на троллей брал в поход, то и пришлось использовать.

Дротики пошли хорошо. Троллью шкуру с трудом берёт стрела, но листовидные наконечники, которые вполне подходили рыцарским копьям, справились недурно. Первого зверя я сразил наповал, но вот второй оказался расторопнее, и дротик пробил ему не сердце, а лёгкое. Пришлось успокоить зверюгу встречным ударом шестопёра, размозжив его череп. А потом резко закрыть щитом ноги от удара вампирьего меча!

Кровососы были чертовски быстрыми существами, и уже через мгновение я крутился как уж на сковородке. Огромный щит и большая длинна рук пока что компенсировали напор этих тварей, но я чувствовал, что скоро не успею за каким-то из трёх уродов. А раны на ногах это такая зараза – с ними крутиться волчком резко станет сложнее. К тому же вампирша пока что не вмешивалась в нашу схватку, пытаясь прорваться через осколтцев к Силанилю, но могла в любой момент насесть на меня четвёртой. Так что мне сходу пришлось обращаться к духам.

Михалыч обрёл материальную форму, бросившись на бабу со спины. Я же воззвал к Феанору, и мы, не пожалев энергии, пустили вокруг себя кольцо огня. Толковый арканист может поразить цель заклятием, обставив лучника по дальности. Я мог отправить в сторону врага столб пламени шагов на десять. Или волну на три. Но даже три шага великана – это довольно много для вампира, который уже прыгнул вперёд для удара и в полной мере ощутил, что инерция беспощадная с#ка.

– А-а-а-а-а-а...х! – крик объятой пламенем фигуры прервался, когда шестопёр нанёс встречный удар по месту, где у вампира раньше было лицо.

Взмахнув оружием и прикончив тварь, я тут же бросился на второго противника, пока он не успел проморгаться от яркого пламени, но получилось только слегка поцарапать его плечо. Однако слаженность действий тройки в любом случае рассыпалась, и враг, уходя от ранения, отпрыгнул слишком далеко для немедленной контратаки. Так что от третьего противника я не просто закрылся щитом, а сделал встречный шаг и нанёс удар. Вампир как на стену налетел и не успел отпрыгнуть. Вновь раздался влажный хруст после взмаха шестопёром и одновременно с ним женский визг. Я не стал поворачиваться в сторону вампирши, а вот любитель ночных обжимашек на мгновение отвлёкся, что стало для него фатальным итогом. Для удара было далековато, но вот струя пламени достала кровососа. Спустя два шага и один взмах Гронд отправил навстречу Мрачному жнецу ещё одного нерадивого наследника Кровавых рыцарей.

Только после этого я наконец смог повернуться в сторону своих товарищей. Осколтцы не спали, а терпеливо ждали ночных гостей, потому успели построить стену щитов перед нападением. На даже так кровососка умудрилась достать длинным узким мечом двух бойцов в шеи. Над одним Сил сейчас колдовал, а вот второй уже отправился в мир иной. Голова бедняги висела буквально на лоскуте кожи. И демон его знает, чем бы всё закончилось, если бы не дух медведя, который двигался даже быстрее, чем при жизни, и клал с прибором на удары клинка. Судя по тому, что я сейчас наблюдал, Михалыч как-то изловчился схватить противницу зубами поперёк корпуса и натурально перегрызть пополам. Тварь, правда, продолжила сопротивляться, и сейчас мой питомец отрывал ей зубами вторую руку, прижав грудную клетку к земле лапой.

– Хрясь! – наконец не выдержала конечность, а женский визг стал ещё на полтона выше.

В этот момент во мне странным образом боролись два желания. С одной стороны, я не видел ничего хорошего в том, чтобы причинять боль женщине, даже такой. Да, она, судя по всему, коптит небо не одно столетие и убила за это время народу столько, что хватит на не самое маленькое кладбище. Все её жертвы жили ради чего-то, имели какие-то планы, наверное, многие из них любили и были любимы, дома их кто-то ждал, но эта тварь хотела жрать и длить своё существование, а потому её жертвы умерли. Но в моей подкорке всё-таки сидела установка о некоем особом отношении к женщинам. В бою бы пофиг было, а сейчас, когда передо мной этот огрызок с сиськами, вылезла. Зараза. И просила прервать страдания вампирши.

С другой стороны, у меня к кровососке были некоторые вопросы. Кроме меня наверняка что-то желали узнать послушники из Красного писания. А значит следовало наступить своей жалости на горло. «Инквизиция» желает знать о каждом упыре, о котором хоть что-то слышала гостья Ливэ. О том, откуда она пришла, где и у кого пряталась от света в пути. Кто её отправил. Что за непонятные телодвижения происходят в последнее время среди кровососов и что у них за Эдужинсий вдруг объявился… Ну или как там звали этого урода, о котором говорила осатомонская кровососка. Так что вампирше тотально не повезло.

– Ну что ты воешь, дура? – с максимально располагающей улыбкой пробасил я, ткнув пленницу шипами Гронда в остатки живота. – Надо было так голосить, отговаривая спутников сюда идти. А сейчас поздновато.

– Тварь! – вновь взвыла вампирша, пытаясь дёргаться. Моя булава и её дух определённо причиняли ей боль. Правда, процесс без конечностей выглядел одновременно и комично, и отвратительно.

– Чья б корова мычала, – хмыкнул я на это. – Бойцы, тащите свои плащи. Надо плотно замотать этот кусок дерьма, чтоб не сгорел от солнца, пока до краснорясых едет. Эр Хитт, не соблаговолите ли немного мне помочь?

– В чём?

Я ухватил голосящую вампиршу за башку своей лапой и поднял над землёй, говоря:

– Хороший вампир – беззубый вампир. Надо немного поработать обухом топора.

– Ну это можно, – хмыкнул рыцарь, беря у костра инструмент.

– Ты чудовище! – раздался от кровососки истеричный возглас.

– Ага. И я очень не люблю конкурентов. Аж жрать, с#ка, не могу.

Глава 9

Когда-то давно я читал книгу о молодом некроманте, у которого в учёбе был не самый маленький раздел, посвящённый ритуальному мучительству. И юноша бледный со взором горящим достиг в ритуалистике немалых высот. Честно говоря, я довольно долго размышлял о моральных вопросах принципа меньшего зла, когда ради благого дела кого-то медленно и с максимальным садизмом режут на ленточки для бескозырок. Вроде бы жизнь припрёт, и не так раскорячишься, а с другой стороны, такой путь порочен сам по себе. Да и одни духи ведают, что там происходит в голове разумного существа, которое использует других разумных существ, как поленья для костра. Пусть даже это для того, чтобы другие люди и нелюди не замёрзли насмерть, но там такая профессиональная деформация должна происходить, что слов нет, одни выражения. И все матерные.

Вскоре после поимки обрубка вампирши и выбивания её зубов в целях соблюдения техники безопасности при транспортировке редких видов животных я вынужден был окончательно признать, что мучительство это всё-таки не моё. Даже когда для дела очень надо. Мы притащили не совсем живой груз поближе к Рирту и вынуждены были встать на привал, отъехав немного назад. Всё-таки насыщенность моей вотчины оберегами была даже несколько избыточна: кровососка начала сильно дымиться, ещё не доезжая до входа в первую долину. И это было хорошо. До сего дня я знал о действии защиты против нечисти, которой меня обучил ещё старый Йар, только в теории. Вампиры под обереги не совались, но их действие на детей ночи я увидел воочию только сейчас. Они жгли и жгли немилосердно. Это было хорошо, но в данном конкретном случае не совсем удобно.

Пришлось отправить Силаниля за ребятами из Красного писания и Авалием. Технически говоря, маг тут, конечно, был не нужен, но он бы потом на меня полгода дулся из-за интересного материала, прошедшего мимо него. Не каждый день всё-таки удаётся взять матёрого вампира живым, насколько это слово, конечно, применимо к одному из видов нежити. К тому же среди старых вампиров женщины редкость. Обычно они попадают в гнёзда кровососов в качестве подстилок, и это накладывает определённые отпечатки на долгожительство. Но иногда удача улыбается и им. Алхимик из Осатомона – яркий пример важности хорошего образования для девочек.

Послушники, если они, конечно, послушники и мой одноглазый знакомец не приврал, прибыли довольно быстро и прямо-таки полыхали энтузиазмом. Если их место в иерархии церкви мне было точно не известно, то вот кто они сами по себе, я понимал неплохо. Младшие дети провинциальных рыцарей решили искать своё счастье среди братьев-меченосцев, а не идти на службу к королю или иному аристократу, который мог бы дать им право на свою землю и титул. Их в Красном писании гоняли во время учёбы хлеще, чем духов во время курса молодого бойца. Но теперь молодые люди отправились от начальства подальше, а тут им ещё и выпал шанс отличиться. Так что парни в него вцепились крепче, чем старый вампир в шею юной девушки. В ход пошли церковные приемы дознания и подкармливание упырихи овечьей кровью. Человеческую ей давать никто не хотел, но животная тоже вполне себе обеспечивала регенерацию, хотя дамочка и пыталась её сблевануть.

В этом плане Блэсса ма Журнэ, конечно, было мечтой любого палача. Режь, кромсай, жги и любым иным способом порть материал, втыкай в пасть воронку, заливай «лекарство», и можешь смело начинать процесс с самого начала. Хорошо работать с пациентом, который даже от вскрытия не помрёт. И «юные дознаватели» работали не покладая рук. Какое-то время вампирша ругалась и грозила нам страшными карами, но потом постепенно начала давать ответы.

Про Эдужинсия она, к сожалению, рассказать могла ничтожно мало, а колоть её усерднее в его отношении поначалу все опасались, оставив это на потом. А ну как мозги на блокировке спекутся, или вообще вся сгорит? Увы, случаи бывали. Но зато блондинка довольно прилично поведала про лёжки кровососов на юго-востоке, про обитающих здесь знакомых и их помощниках из числа «двуногого скота». Последние в массе своей были той ещё мразотой, что было ожидаемо. К примеру, не один малый караван и просто подвода переезжающих в другое владение крестьян получили интересные добавки в пищу и в итоге стали едой благодаря одному улыбчивому корчмарю на южном тракте. Теперь же ему предстояло повеселить народ, зажарившись на костре или съехав вниз по колу.

Нашёлся, кстати, интересный кадр из самих вампиров, который имел подвязки в подпольной работорговле с орками. Ожидаемо старая тварь была осторожна и предпочитала покупать уже где-то захваченную еду, оставляя своё место жительство вне подозрений. Кто будет искать вампира там, где уже несколько десятилетий бесследно не пропадали люди? Прям образцовая местность в этом плане была. И жрецы из неё скоро получат начальственный втык за отсутствие бдительности. Кстати, торговля рабами с орками в обход пограничной стражи тоже вызывала вопросы, так что эр Бир теперь тоже будет копать под сии благословенные места. Я даже изъявил желание тоже заглянуть на огонёк. В моём владении свободного места пока хватает, и его можно продолжить заселить, а бывшие рабы должны быть весьма лояльны. Правда, там наверняка и рабыни будут, а мне и так жён вроде как хватает. Ну да на такую добычу и кроме меня найдутся желающие, а я свою долю с чем-нибудь ещё смогу взять.

Но то были размышления о будущем. В настоящем же мы с Авалием вели журнал наблюдений, документируя состояния плотно зафиксированной кровососки. С регенерацией у той и правда всё было превосходно. К моему удивлению, даже кости активно восстанавливались, хотя в крови овечек определённо было мало кальция и прочих необходимых для этого элементов. Перед нами был случай перегона энергии жизни, праны, содержавшейся в алой жидкости, в новый вид материи. Магия могущественна и сложна, а я, честно говоря, не знал даже, с какой стороны подступиться к этому процессу. Да и к пране самой по себе. Старый Йар с ней не работал, традиция местных магов тоже обходила её стороной, разве что колдуны орков, возможно, перегоняли её из одного существа в другое своими ритуалами. Но они вряд ли будут рады мне что-то рассказать добровольно. А тема безумно интересная во всех отношениях.

– Чего-то вы задумались, юноша, – констатировал Авалий, когда я передал ему журнал, обдумывая способы превращения энергии в материю со столь ничтожными потерями, как это делает вампирский организм. – Не о прелестях ли голой упырихи?

Бросив взгляд на материал, я хмыкнул. Кровососов я не любил, а потому размер сисек данной особи меня интересовал мало. Данная дама как объект вожделения не воспринимался.

– О костях и зубах думаю, которые скоро в третий раз выбивать придётся. В овечьей крови нет столько питательных веществ для этого, идёт некое превращение одних веществ в другие, как в некоторых редких алхимических реакциях. Вроде трансформы Дандала Старого.

– Но там алхимик обеспечивает огромный приток энер… Ах вот вы о чём, – усмехнулся в бороду маг.

– Именно, – кивнул я. – Если раскрыть механизм, мы могли бы хоть придорожную грязь в золото и мифрил с адамантием перегонять.

– Не уверен, что это возможно, всё-таки есть некая принципиальная разница между грязью и металлами, тем паче имеющими магические свойства. Но область знаний вы затронули без сомнения интересную, да и изучение данного механизма могло бы само по себе двинуть алхимию вперёд, – задумчиво ответил маг, а затем обратился к одному из послушников: – Гаристо, голубчик, не могли бы вы снова отрубить нашей гостье предплечье? Нам надо внимательнее понаблюдать за процессом восстановления костной ткани.

– Маги… – слегка скривился и вздохнул парень, но просьбу выполнил. Вампирша лишь вяло вскрикнула, когда от неё отрубили новый кусок. Я скривился. В который уже раз.

К моему счастью, в какой-то момент эпопея с кровосоской наконец закончилась, и в качестве последнего эксперимента мы отвезли её в долину, наблюдая, что с ней происходит и на каком расстоянии. Забитое существо, которое ещё недавно смотрело на мир с холодным презрением, было даже жалко. Но между хищниками и едой не может быть мира – только война.

Зато вся эта история стала ещё одним кирпичиком в стену моей хорошей репутации как в глазах моих крестьян, так и в плане отношения Красного писания. Только вот приглашать меня творить обереги по всему наместничеству пока никто, кроме эра Хитта, не спешил. Великанская магия и наши взаимоотношения с духами вызывали некоторые опасения среди представителей традиционных конфессий. Но я всё-таки не терял надежду. Вода камень точит.

Кстати о воде. Благополучно разобравшись с башнями, я наконец взялся за ирригационную систему вплотную, и дело пошло. Может быть, как раз потому что я решил утопить в работе стресс от пыток. Ну не моё это. Морду держать кирпичом перед всеми сумел, а самого несколько дней воротило без остановки. Так что с утра до ночи я камлал вместе с Петром, стараясь занять себя чем-то созидательным, а по возвращению домой от души выхлёбывал доброй медовухи, потом отрывался с жёнами, чтобы в итоге просто вырубится. И начать с утра цикл.

Но через какое-то время секс, работа и бухло вернули мои мозги в привычное положение. Я смог выдохнуть свободно и задуматься о проекте ещё раз. Почесав рыжую башку, я в итоге пришёл к выводу, что функциональность – это хорошо, но также важна и эстетика. А значит, вода будет попадать в озёра один, три и пять из-под земли посредством фонтанов. Что-то вроде гигантских статуй двух древних королей из Средиземья, что стояли у огромного водопада на Андуине, мне повторить не под силу. Где луноликие потомки нуменорцев и где один скромный великан-с. Но вот что-нибудь компактнее я создать вполне смогу.

Пораскинув мозгами, я пришёл к выводу, что начать стоит с некой кальки на фонтан дружбы народов на ВДНХ. Здесь, правда, его вряд ли так назовут. Это в Союзе дружба была, пока его не развалили удельные князьки. Зато в Рирте есть одиннадцать великаньих жён, которых я не прочь увековечить в граните. Тем более в данном случае проще всего вместе с Петром взять и повторить имеющийся перед глазами образ, чем ваять что-то с нуля, как в случае с Саней. И нет, мне не лень, просто у меня жёны красивые, и я хочу сделать им такой вот своеобразный подарок, поставив на берегу у кромки берега их копии, держащиеся за руки под струями воды в долине с садом.

С самой высокой долиной я не стал мудрить. Там напор воды из-под земли был не слишком большим, а потому она изливалась из монументального сигнального рога ленивым, но широким потоком. А вот в средней долине решено было заморочиться. Там я с помощью Петра по памяти воспроизвёл своих товарищей и, смею надеяться, друзей – от Силаниля до Килана м'Осато, который некоторым образом даже мой начальник, а также Гектора. Вот уж кто заслужил так заслужил. Правда, сделав огромную рысь, мы с моим тотемом не без удивления обнаружили, что он получил со скульптурой некую связь. Слабую, конечно, но всё же.

Поразмышляв об этом, я также создал статуи Михалыча с Джеком в натуральную величину, и история при этом повторилась. Жаль только, со стихийными духами так не поэкспериментируешь, ведь они не животные и физической формы не имеют. Да и тот же Феанор бы не понял своей копии так близко от воды.

Закончив с последней статуей, я осмотрел результаты трудов. А потом повелел указом владетеля, эра и самодура, который на своей земле творит что хочет, закупить у соседей еды и вина, доставить к башням, а потом устроить своим подданным праздник типоразмера «Пьянка деревенская». Может, идея, конечно, была не самая интеллектуальная, но тут среди крупных аристократов принято устраивать в том числе и народные гуляния. Я, правда, владетель мелкий, глубоко провинциальный и не такой уж богатый, но зато налогов не плачу и подданных у меня не так чтоб невероятно много. Так что могу разок и посамодурствовать в целях укрепления добрососедских отношений и неформальных связей или чего-то вроде того.

Воля моя, кстати, была выполнена с заметным энтузиазмом. Ну да оно в целом и понятно: земля здесь родила хорошо, так что в обильном урожае никто не сомневался; благодаря строительству каменного жилья зимы в землянках никто не боялся, а с культурной программой тут по определению было паршиво. Причём настолько, что даже моя формальная речь на тему «Мы все хорошо поработали, я с духом над прудами и большими протоками побольше, вы с лопатами над малыми канавами поменьше. А теперь время, наконец, щедро напоить эту землю водой» зашла. Тем более всем зашло увидеть, как вода ударила фонтаном из рога и начала наполнять пруд, а в ней резвились два полупрозрачных силуэта духов. А потом была пьянка, грозящая стать в будущем неким местечковым национальным праздником. Я же отдыхал душой.

После этого дня на какое-то время всё устаканилось. Авралы отошли на задний план, крестьяне заботились о подрастающем урожае, орчанки пасли овец, эльфийки занимались садом и делали мелкие шаги по управлению энергией, которую ощутили. Джек целыми днями летал по округе, уходя в нави лишь после заката, мы же с Авалием смогли даже, наконец, вернуться к научной работе. Это вылилось в то, что я сумел пусть и не из говна и палок, но всё же из весьма посредственных материалов собрать простейший генератор трения. Цензурными словами не передать, сколько мне пришлось мучать Вула-кузнеца, а потом мучиться самому, разбираясь с изоляцией, чтобы увидеть, наконец, электрическую дугу. Но дело выгорело, и Авалий узрел наглядную картину того, что бывает при разнице потенциалов.

Это, конечно, была не гроза с её молниями, но я сумел различить и найти духа молнии в нави во время камлания. Вероятно, со стороны соседство генератора из двух разносторонне вращающихся дисков, напоминающих оборудование из школьного класса физики, и бородатого шамана в медвежьей шкуре с бубном, выглядело глупо. Но главное, что всё это работало, а значит внешний вид не имел значения. Стихийный же дух присоединился к моей свите.

Возможность закосить под канцлера Палпатина была чертовски крутой. Магни, как я назвал духа в честь сына Тора, был, конечно, пока слабоват для того, чтобы убить взрослого человека, – ему по силам было только его вырубить. Но иного я не ждал. Сильный дух не заинтересовался бы столь мелкой молнией. Но чтобы пропустить удар в противника через металл, оружия хватит и такого, а убить я могу и Грондом. К тому же основное предназначение Магни я видел в другом.

Близилась осень. Несколько цветков на молодых яблонях превратились в маленькие, но плоды. А значит близился и поход в восточные леса для поисков моих сородичей. Старый Йар отличным образом вправлял своим ученикам мозги с помощью электротерапии, которая, в отличие от того же огня, не калечит тело. И я подозревал, что мне понадобится то же средство, прежде чем детишки великанских размеров привыкнут к новым нормам поведения и выучат намертво необходимые табу.

Правда, кроме кнута нужен пряник и кое-что еще. Да, даже собаку можно научить вести себя в строгом соответствии с правилами, даром что она тварь неразумная и бессловесная. Но в том-то и дело, что ей хватит палки и вкусной еды из хозяйской руки, а вот разумным существам нужно нечто большее. Так что в последнее время я крепко думал над своей идеологической платформой, обоснованием того, почему великаны должны защищать своих меньших братьев. Нет, конечно, тут и с аристократией не всегда было ладно, и смердам порой приходилось солоно. Пусть не так, как в Японии, где для самурая было нормальным явлением испытывать новый меч на неудачливом крестьянине. Но жизнь у крестьян в любом средневековье на халву не похожа. И усугублять её ещё больше я не хотел.

Только вот в очередной вечер всё пошло немножко не так. Ко мне на ночь как раз поднялись близняшки Зара и Кара, решившие, что мужу пора бы прекратить сидеть бирюком, делая какие-то странные пометки в своём талмуде. Начать девушки решили с разминания моих плеч, благо сидел я уже прямо на кровати. С массажем у нас вообще была довольно странная история: мои руки были для девочек великоваты, а они слабо пронимали меня. Но жёны у меня были упорными и энтузиазм не теряли.

– Может, наш муж наконец оторвётся от своих дел? – тем временем раздалось у одного моего уха.

– И соизволит вспомнить, что он женат? – было тут же сказано во второе, мочку которого сразу слегка прикусили.

И только я собрался перейти к активным действиям, как увидел в окне огненное зарево через слюдяное окно, которое резко кинулся открывать со словами:

– Какого х#₽@ происходит?!

Глава 10

В прошлом моём мире говорили что-то про нищего, которому одеться – только подпоясаться. Мне же, в отличие от него, пришлось потратить некоторое время на одевание сабатонов, поддоспешника, брони и прочих деталей экипировки, но как раз, когда я затягивал бригантину и отправлял Джека посмотреть, какого органа полыхает плодовый сад, костёр сжался, поднялся в воздух и стал улетать, как будто так и надо. Сдобрив воздух этого мира порцией великого и могучего «великанского» мата, я сначала всматривался вдаль, пока нечто пытающее не скрылось за ближайшим горным склоном, а потом быстро опустился, осторожно связав край своего зрения с духом воробья.

Джек в это время активно тянул из меня энергию, чтобы угнаться за неопознанным летающим гондоном, не подумайте, что воздушным шариком. Кто бы ни заглянул в Рирт, в пространстве он перемещался быстро, так что оставалось только порадоваться, что у моего пернатого товарища отсутствуют ограничения плоти, присущие живым птицам. Только вот когда дух, наконец, достаточно приблизился к цели, чтобы его разглядеть, я ударился бронированным лбом о створку ворот. Вообще довольно тяжело смотреть одновременно двумя парами глаз, и я обычно занимался этим только в безопасных и знакомых местах. Но иногда настрой сбивался из-за сильных эмоций. А сейчас они были о₽@еть как сильны. Не каждый день увидишь птицу, напоминающую огромного орла с гипертрофированным хвостовым опереньем, которая горит в полёте ярче любого пионерского костра.

– Ну, млять, конечно же, – матюгнулся я себе под нос. – Заходишь в раздевалку – готовься увидеть х@и. Начинаешь выращивать магические, млять, яблоки с грушами – готовься увидеть, как прилетит ёб@₽@я жар-птица и начнёт их жрать! Могло ли, %₽@, быть как-то иначе?! Где тут, %/₽#, взять Иванушку-дурачка, чтоб он задёшево зарешал проблему?!

В общем, Джек получил приказ продолжить наблюдение за «воздушным шариком», а я бегом помчался к тому, что осталось от сада, продолжая складывать в уме многоэтажные матные конструкции. Нет, я, конечно, ожидал неприятностей, но всё-таки они должны были быть несколько поменьше. Ну пронюхали бы кровососы об оберегах, завязанных в тварном мире на деревья, ну захотели бы их сковырнуть. Невелика беда.

Сами вампиры имеют схожие проблемы вблизи храмов светлых богов. Им с таким сталкиваться не в первой, так что особо бурной реакции бы скорее всего не было, пока я не начну резко расширять «зону покрытия». А когда она настанет, то сосущие в ночи, скорее всего, решат найти каких-нибудь наёмников, которым предстоит работать лесорубами и страдать при встречах с улыбчивыми парнями из Красного писания. До моего же сада добраться могли разве что самые отмороженные работники топора и пилы, на которых я бы нашёл управу. Но вместо этого меня посетило бессмертное и принципиально не убиваемое воплощение мощи и магии. Что с таким делать, как бороться? Обычно в таких случаях я говорю «духи его знает», но сейчас не уверен даже в их осведомлённости. Это ж дрянь не лучше дракона, а возможно и хуже. Я не очень интересовался вопросом, но местные маги вроде бы не определились, у кого «когти длиннее, а яйца крупнее».

Подгоняя себя мечущимися в голове мыслями и злостью на ситуацию, я долетел до сада, как на крыльях. И встал как вкопанный. Снял шлем, протёр глаза. А потом повесил железный горшок на пояс, сел на землю и захихикал.

– Да что это вообще было-то тогда? – вырвалось из моего рта.

Сад стоял на месте, ровно там же, где и был. На месте были и все деревья, насколько я мог судить. Конечно, ещё надо бы пересчитать, но, чисто на глаз, ни одного не пропало и не сгорело. Ствол дерева, который я притащил сюда в качестве скамейки, не выглядел обратившимся в пепел. Даже редкие плоды с веток не пропали. Точнее, почти не пропали. Я как раз смотрел на удачливый саженец, который в первый же год дал сразу два яблока, чему Мэлисана с Алрией не могли нарадоваться. Сейчас одно яблоко пропало, однако второе висело там же, где и было, только бочок вроде бы стал немного краснее.

Я внимательнее присмотрелся к плоду. Нет, точно стал более спелым. Пришлось оглядеться, а потом пойти проверять остальные деревья. Осмотр показал, что если меня не глючит, а это вряд ли, то все яблоки и груши резко стали заметно ближе к созреванию. Почесав репу и сев с бубном поудобнее, я взглянул в навь. Там тоже были изменения. «Энергонасыщенность» всего сада возросла, и по плодам это было особенно хорошо видно. К моему удивлению, мои обереги от вливания энергии не пострадали, а прибавили в мощи. Было от чего прибывать в замешательстве.

От мыслей меня отвлёк стук копыт. Пришлось полностью вернуться в явь и встречать менее расторопных товарищей, а именно мага, жреца и послушников. Правда, при этом я заодно ошарашил их вопросом:

– Авалий, а что фениксы обычно жрут?

– Мясо, наверное, – на автомате выдал волшебник, рассматривая изрытую внушительными когтями землю, а потом закричал: – Феникс! Я был прав!

– Прав, прав, – поспешил вставить слово я. – Но на кой демон ему тогда яблоки с грушами?

– Я сказал, наверное, мясо, – ответил волшебник, спрыгнув на землю и принявшись осматривать следы. – Честно говоря, однозначного ответа на этот вопрос нет. Учёные больше опираются на форму клюва и когтей этой птицы, чем на наблюдения за её поведением. Свидетельства того, что фениксы ели домашний скот, были, но никто не поручится, что яблоки они тоже не едят. Так он сожрал их?

– Причём всего несколько штук. Ты вроде бы мне рассказывал, что они разумны, как и драконы?

– Да. Один маг утверждал, что феникс удостоил его разговора и даже подарил ему своё перо… Но там всё довольно неоднозначно. Свидетелей не было, а само дело… Много лет прошло, Магнус, никто сейчас толком не скажет.

– В общем, ясно, что ни демона не ясно, – хмыкнул я. – Как обычно у нас и бывает, впрочем.

– Куда он улетел? – задал ответный вопрос Авалий.

– На удивление, недалеко, – пожал плечами я, смотря в ближайшие воспоминания духа. – И стал ощутимо меньше… Упасть не встать!

Джек преследовал феникса не так уж и долго, после короткого полёта огненная птица прилетела к отвесному склону, уменьшилась в размерах и приземлилась на порог небольшой пещеры. О размерах этой жар-птицы судить было, конечно, трудновато, но примерно в «развёрнутом» виде она была почти с меня ростом. А вот в пещеру уже залетело что-то размером с человека.

Разъяснив Авалию причину своего удивления, я задумался, да и маг тоже загрузился. Нет, увиденное воробьём, конечно, отвечало на многие вопросы в научно-магических кругах. Доподлинно был известен случай, когда феникс дрался со взрослым драконом и не уступал ему размерами. До сих пор считалось, что птица была просто уж очень матёрой, если не сказать старой. Но теперь уверенности в этом не было. Может и молодая особь имеет все шансы раздуться до непомерных размеров при нужде, кто её знает. Также отпал вопрос с поисками гнёзд фениксов. Искатели приключений на вторые девяносто и исследователи ожидали чего-то покрупнее, но вполне могли пройти мимо маленькой и неприметной пещерки. Если эти птицы и правда разумны, то, возможно, в своих гнёздах даже тихонько подхихикивали над двуногими идиотами. Или подкудахтывали, петухи гамбургские. Только вот новая информация не давала ответа на извечный русский вопрос «Что делать?»

Можно, конечно, не делать ничего. Яблоки с грушами в этом году мелкие, не сильно их и жалко, а сам феникс деревья не ломал и разора моим землям не чинил, как принято говорить. Только вот я как-то не готов растить всё это для хтонической магической животины и ждать, когда нарисуется отважный герой, который её завалит. Тырить яблоки из чужого сада – это всё-таки воровство, а я очень не люблю, когда у меня воруют. К тому же духи его знают, что может взбрести в куриную голову и когда она решит поселиться в моём доме, спалив несогласных с рейдерским захватом недвижимости.

Так что феникса отсюда лучше бы отвадить, и побыстрее. Тут ведь как с помощью. В первый раз принимают с благодарностью, во второй как нечто нормальное, а в третий её всякие неблагодарные удоды уже требуют столько, будто ты им по жизни должен. Так что надо бы воришке дать понять, что ему тут не рады. В противном случае, огненная курица быстро начнёт считать сад своим собственным, а не чьим-то там.

Тут был вариант лечь в засаде и ждать повторного визита. А он наверняка будет, ведь птица знает, что плоды здесь остались. Она же их, блин, и оставила. Только вот устраивать драку с воплощением магии огня в саду, да и вообще на своей земле, не хотелось. Без пожара не обойдётся, тут к гадалке не ходи. К тому же мне вообще не нравилась перспектива драться с фениксом под открытым небом. «Не совсем воздушный шарик» будет кружить надо мной и атаковать с воздуха, а вот мне его достать будет проблематично: летать я не умею, а камни и дротики у меня пока что не самонаводящиеся. Гораздо перспективнее была идея зажать пташку уже по её месту жительства, где она не будет ждать нападения. Пещера, конечно, вряд ли велика, но я влезть должен.

Жечь, правда, эта тварь будет от души, но у меня была надежда на Феанора. Дух огня со мной давно и поднабрался силёнок. Благодаря нашему прочному союзу зажарить меня в собственном соку не так уж легко. А сам феникс в пещере будет в невыгодном тактическом положении и, как я надеялся, станет уязвимее, уменьшив свой размер. Магия магией, но чем меньше враг, тем проще свернуть его шею. Размер имеет значение, Годзилла не даст соврать! К тому же если птица и правда разумна и почувствует себя в проигрышном положении, то, возможно, с ней получится договориться. Добрым словом и шестопёром можно добиться гораздо большего, чем добрым словом или шестопёром.

Конечно, затея залезть в логово твари, которая может поспорить с драконом, выглядела сущей авантюрой. Но лучшего варианта я не видел. Всё-таки таков уж тут мир, и таково моё место в нём, что приходится идти на некоторые рискованные шаги вопреки своим опасениям. К тебе на землю повадилась лезть какая-то нечисть, чудовища или драконы? Изволь отбить ей охоту соваться или умри пытаясь. Ты, эр ма такой-то, здесь для того и существуешь, чтобы этим заниматься, твоя работа делать землю безопасной, чтобы крестьяне могли её пахать. Точка. Так что альтернативой для меня было уходить в изгнание. А я ни черта не был готов бросать Рирт, когда в нём всё только-только наладилось! Слишком много я в него вложил, слишком много пота здесь пролил. Каждый камень в каждом доме здесь уложен моими усилиями, моей волей здесь по озёрам и каналам течёт хрустально-чистая вода. Не какой-то жареной курице меня отсюда выгонять или заставлять жить в страхе в собственном доме. Пожалуй, с этого момента можно было считать, что я перенял одну из самых важных черт менталитета местных эров в плане их священных обязанностей и не менее священных прав на свою землю.

Так что Джек-не-капитан-Воробей получил задачу проложить курс, по которому я смогу как можно быстрее добраться до пещеры. Путь был не близким, я уже экипирован, а потому двинулся в дорогу сразу же. Тем более кратчайший маршрут начинался со склона самой высокой долины, а показываться жёнам на глаза не хотелось. Ей Великим Духам, ну нет у меня желания им объяснять, куда я намылился и почему. Они, конечно, не будут отговаривать, ведь не так устроены, но эти глаза, в которых слёзы сдерживаются чудовищными волевыми усилиями… Лучше побыстрее вернуться с победой или не вернуться вовсе.

Северный склон долины был бы для меня крутоват, но благодаря Петру рукам и ногам было проблематично соскользнуть с опор и даже по отвесным стенам я мог ползать немногим хуже мухи. Только очень большой и рыжей. Дух земли за последний год вообще набрал больше сил, чем кто-либо в моей свите. Уж очень много энергии через него было пропущено во время строительных работ. Даже Михалыч с Гектором отставали, даром что смачно похрустели кристаллами из ходячих скал. Меня не отпускала идея так же сильно «прокачать» и остальных. Только как-то быстрее и легче, а не обливаясь потом самому и тратя на это целые дни аки раб на галерах.

Феанора всё-таки можно было бы отправить в мантию планеты. В нави путь, конечно, пройдёт не через земную кору, но духи камня всё же теоретически могли бы помешать духу огня. Если бы не всё тот же Пётр, который мог провести своего товарища и не через такое. В самой же магме Феанор будет как рыба в воде. Навь там отражение плана огня, одного из глубоких слоёв изнанки мироздания. Энергия пламени в том месте бурлит, и её хватает на всех с избытком, а старшие духи, скорее, помогут младшим, чем отгонят их от кормушки. Так что Феанору будет грозить разве что переедание. Только вот момент надо подгадать, когда дух огня будет мне не особенно нужен и его сможет заменить более слабый коллега. Время это настанет ещё не сейчас. Мне, наоборот, вот-вот понадобится максимум сил Пламенного Духа.

По горам я двигался быстро, но до следующего вечера прошёл только около половины пути. А потому, завернувшись в шкуру и стараясь не отсвечивать, наблюдал, как живой метеорит снова пролетел в сторону Рирта, оставляя за собой огненный шлейф.

Надо было остановиться на долбанных злаках, подумалось мне. Завязал бы уж как-нибудь оберег на поле пшеницы, занялись бы эльфийки им, как садом, и в худшем случае припёрлась бы какая-нибудь местная Сивка-Бурка. Уж как-нибудь бы столковались, чай среди духов-коней у меня знакомец есть. А теперь амба, однако, слово Джека среди птиц весит даже меньше, чем он сам. Того же старшего родича не попросишь, птицы кошек вообще не шибко любят. Как, впрочем, и мы их, если вариант с вкусным обедом не считать. Так что придётся самому решать проблему, без посредников. С этими мыслями я в тот вечер и заснул. Телу и разуму нужен был отдых, во тьме я вижу хорошо, но прошлой ночью прилечь так и не вышло. А силы понадобятся.

Следующий день снова прошёл в пути: где по горным тропам, а где по почти вертикальным скалам, чтобы срезать путь. Всё-таки хорошо уметь летать, Джеку тут остаётся только завидовать. Бескрылые же вынуждены идти не самыми прямыми дорогами. Но долго ли, коротко ли, а к цели я пришел.

Феникс вторую ночь подряд летал в Рирт, и я вполне допускал, что днём птица дрыхнет без задних ног. Но лезть на скалу десятки метров вверх, когда она может проснуться, – это сомнительное удовольствие. Помощь Петра – это, конечно, хорошо, но уж больно я буду тогда уязвим для летающего противника. Так что мной было принято волевое решение затаиться среди камней у подножья горы, дождаться ночи и понаблюдать, когда птица в очередной раз улетит меня ограбить, и устроить засаду в её логове. А там действовать по ситуации.

Удачное место для лежки нашлось довольно быстро, в горах камней хватает, а гранитно-серая шкура Михалыча могла сойти за маскировочный халат на сером же граните. До вечера у меня даже получилось подремать с полчасика, прежде чем духи разбудили. С наступлением темноты огненный феникс вновь упорхнул на реактивной тяге, а я в совершил пробежку и очень быстро полез наверх, всё-таки пещерка была весьма и весьма высоко, а время ограничено. Только вот когда я зацепился за её порог и втащил своё тело внутрь, на мои чувства обрушился настоящий удар магии. Я уж опасался, что меня сейчас второй феникс испепелит к демоновой матери. Потолок, стены и пол пещеры были буквально вплавлены в скалы, а сделав несколько шагов, я увидел то, о чём в принципе уже догадался, раз уж меня никто не атаковал. В глубине скалы было гнездо, в котором лежали светящиеся ярко-оранжевым цветом раскалённого металла яйцами, размером с мой кулак. Вокруг кладки были разложены яблоки и груши разной степени спелости. Видимо, час появления птенцов был уже рядом, и мамаша озаботилась первой трапезой. Оно, конечно, было без сомнения замечательно, но быть ради этого обворованным мне всё равно не нравилось.

Ко всему прочему, феникс сумел замаскировать свой дом и потомство от магического зрения, хотя пока я не мог понять, как именно. Однако здесь, внутри, магия буквально бурлила, закручиваясь вокруг яиц в водовороты и выплёскиваясь в потолок, чтобы вновь стать частью танца энергетических водоворотов. Всё это было таким ярким, что мои «духовные» глаза зажмурились. Наверное, поэтому я не почувствовал приближение птицы, пока не услышал хлопки могучих огненных крыльев.

Глава 11

Некоторые говорят, в момент смертельной опасности вся предыдущая жизнь проносится перед глазами со всеми нашими успехами и неудачами, моментами ярких триумфов и жгучего стыда, тем, что мы уже не сможем повторить и не сумеем исправить. Другие утверждают, что в такие моменты перед глазами не проносится ничего, потому что человек настолько офигенно напуган, что даже думать не может. Должен сказать, что всё-таки склоняюсь ко второму варианту.

Когда в пещере оказался феникс во всём своём огненном величии, ей Великим Духам, я, наверное, был бледнее вампира от страха. Магическая мощь существа передо мной подавляла, а мысль о том, что когда оно станет компактнее, то будет уязвимо, казалась такой глупой. Физическая оболочка для феникса по всем признакам была глубоко вторична, а внутри неё бурлил водоворот огненной энергии, рядом с которым Феанор был что свеча рядом с ядерным реактором. Всматриваясь в птицу, я вообще не мог понять, что она такое, существо яви, обитатель нави, сменивший мир, или вообще нечто за гранью моего понимания.

Однако секунды шли, феникс не нападал. Я всё ещё дышал, а не превратился в невесомый пепел. Это давало надежду на благополучный исход. Всё-таки буквально за моей спиной бурлила магия, омывающая три яйца, и, судя по всему, птица не пускала в ход свою силу из-за неё, боясь что-то нарушить в течении водоворотов. По крайней мере, у меня не было версии лучше. А потому я решил рискнуть потянуться своим сознанием к фениксу, как обычно тянусь к духам для разговора. Уж хуже от этого точно не будет.

– КТО ТЫ?! – громом раздалось в моей голове. Настроение у собеседника определённо было не совсем благодушным.

– Тот, у кого ты забираешь плоды в долине с двумя озёрами и двумя башнями, – постарался максимально спокойно ответить я.

Ситуация была откровенно паршивая, уж больно значителен оказался разрыв наших сил. Проблемы негра шерифа, как известно, волнуют мало. Ещё меньше грибника волнует мнение ежа о том, что тут его участок леса и, соответственно, грибы тоже принадлежат ему. И в любой другой ситуации феникс бы либо посмеялся над мелкой букашкой, либо прихлопнул её, тут уж всё от настроения бы зависело. Но не в нашем с ним шатком положении.

– ОТОЙДИ ОТ ПОТОМСТВА! – потребовала птица.

– Нет, – максимально хладнокровно ответил я, чувствуя, как по спине стекают предательские капли холодного пота. – Не раньше, чем мы договоримся.

Очень тяжело вести переговоры в таком положении, но выбора не было. Особенно неприятно было от дурацких мыслей, которые лезли в голову. Двуногие разумные этого мира дважды умудрились завалить матёрых драконов, хотя надо заметить, что ни гномам, ни людям это на пользу не пошло. Государства, оставшиеся без большей и самой боеспособной части армии, по понятным причинам испытывают некоторые трудности с соседями, если между ними есть хоть какие-то претензии. Особенно если потом прилетают сородичи покойного и в воспитательных целях, не иначе, устраивают ад на земле. Но факт остаётся фактом: взрослых, заматеревших драконов убивали, тем паче несколько раз и без таких фатальных последствий отправляли на тот свет летающих рептилий помоложе. Но вот об убитых фениксах никто как-то даже не слышал. Да и как убить того, кто вечно умирает и воскресает сам по себе? Я даже не уверен в способности не магического оружия нанести хоть какой-то вред магической форме жизни.

– О ЧЁМ МНЕ С ТОБОЙ ДОГОВАРИВАТЬСЯ? – раздалось в моей голове. Феникс соизволил перейти к примерно той манере речи, которую использовал бы мудрый настоятель какого-нибудь шаолиньского монастыря из китайских фильмов, который способен пальцами пробивать танковую броню, а взглядом сбивать самолёты, когда до него докопался малолетний гопник. Должен заметить, что это тоже было довольно неприятно, но уже являлось несомненным прогрессом. Не смотря на всю разницу между их силами и разумами, и настоятель, и гопник хотя бы принадлежат к одному виду разумных существ. Даже если настоятель очень сомневается в наличии мозга у малолетнего дебила, который решил взять за него плату «за проход по его району».

– О тех плодах, что ты брал и хочешь брать ещё. И я, и мои женщины вложили много сил, чтобы они выросли, и я прошу тебя проявить мудрость и уважение к нашим стараниям, – проговорил я мысленно, отправляя часть своих воспоминаний в качестве доказательства. В ответ пришёл странный звук, лишь через пару секунд до меня дошло, что птица смеётся. Это показалось хорошим знаком.

– ХА– ХА– ХА… ХОРОШЕ ЖЕ, ДИТЯ ЗЕМЛИ, – проговорил наконец феникс. Похоже, настоятель внезапно выяснил, что малолетний гопник каким-то чудом лично положил на районе асфальт и действительно имеет право что-то хотеть поиметь с тех, кто по нему ходит. – Я СОГЛАСЕН НА ПЯТУЮ ЧАСТЬ УРОЖАЕВ ДЛЯ СВОЕГО ПОТОМСТВА В ЗАМЕН НА ТО, ЧТО КРОМЕ МОИХ ДЕТЕЙ НА ТВОИ ПЛОДЫ НИКТО НЕ ПОСЯГНЁТ.

В ответ мне, конечно, хотелось бы сказать, что у кого-то клюв может треснуть от таких запросов, но пришлось сдержаться. Когда у собеседника есть доброе слово и пистолет, а у тебя только доброе слово да удачная точка в пространстве, это вообще мотивирует быть вежливым, белым и пушистым.

– Много, – покачал я головой. – С каждым годом мой сад будет плодоносить всё больше. Я готов этот год и следующий отдать твоим детям хоть все плоды, но в будущем делиться лишь одной двадцатой частью урожая. И позволь спросить, почему ты говоришь лишь о их доле, но не о своей?

– ПОТОМУ ЧТО ДЛЯ ИХ ПОЯВЛЕНИЯ В ЭТОМ МИРЕ Я СГОРЮ В ПОСЛЕДНИЙ РАЗ И САМ ОТПРАВЛЮСЬ В ПУТЬ К ИНЫМ МИРАМ, ГДЕ КТО-ТО СГОРИТ ДЛЯ МЕНЯ. ЧТО ЖЕ, СМЕРТНОЕ СУЩЕСТВО. Я МОГУ УДОВЛЕТВОРИТЬСЯ ДЕСЯТОЙ ЧАСТЬЮ ДЛЯ МОИХ ДЕТЕЙ, ЕСЛИ ТЫ БУДЕШЬ ДВА ГОДА ПРИНОСИТЬ ИМ ВСЁ ЛИЧНО В ЭТУ ПЕЩЕРУ.

– Мне не сложно проделывать путь длинной в два дня с грузом, хотя феникс, конечно, летит быстрее, – пожал я плечами. – Но позволь тогда попросить тебя о защите не только сада, но и всех трёх моих долин твоим потомством, когда оно встанет на крыло. Всё же десятая часть это не двадцатая. Взамен я готов буду поделиться с ними урожаями того, что выращу помимо известного тебе сада.

– ФЕНИКСУ ПРИХОДИТСЯ ТРАТИТЬ ОЧЕНЬ МНОГО СИЛ, ЧТОБЫ ДОНЕСТИ ПЛОДЫ, А НЕ ПЕПЕЛ ОТ НИХ, – ответила птица с некоторой иронией. Плодов с этой ходки, кстати, видно не было, похоже, я сбил кое-кому концентрацию. – ЧТО ЖЕ ДО ОСТАЛЬНЫХ ДОЛИН… ПУСТЬ НИКТО С НЕБЕС НЕ ПОСЯГНЁТ НА ТЕХ, КТО ВЫРАЩИВАЕТ ДЛЯ МОИХ ДЕТЕЙ ЕДУ.

Формулировка мне не совсем понравилась, но меня более чем устраивала защита хотя бы от летающих тварей. От, так сказать, сухопутных противников отлично помогали стены и сами горы. С воздушными же всё было значительно хуже. Но три феникса это три феникса, даже совсем молодых. Сдаётся мне, и один из них ту же виверну без проблем завяжет морским узлом в три боцманских загиба через два года.

– Быть посему, – ответил я и потянулся к нави, начав говорить вслух и вплетать в свой голос магию. – Я, названный Магнусом ма Риртом, призываю Дух Истинны в свидетели, что буду два года приносить весь урожай своего сада детям феникса, а в последующие годы отдавать им десятую часть его плодов и всех прочих плодов, что выращу на своей земле сам, если названные дети феникса защитят землю, что я называю своей, и каждого, кто живёт на ней, от всякого посягательства с небес, не причиняя ни мне, ни тем, кто под моей защитой, ущерба.

Феникс щёлкнул клювом, и в моём разуме вновь раздался ироничный смешок, а затем зазвучал голос огненной птицы:

– Я, НАЗВАННЫЙ НИДЛ, ПРИЗЫВАЮ ДУХ ИСТИННЫ В СВИДЕТЕЛИ, ЧТО МОЁ ПОТОМСТВО ЗАЩИТИТ ЗЕМЛЮ ВЕЛИКАНА МАГНУСА И КАЖДОГО НА НЕЙ ОТ ПОСЯГАТЕЛЬСТВ С НЕБЕС, НЕ ПРИЧИНЯЯ НИ ЕЙ, НИ ЕМУ НИ ТЕМ, КТО ПОД ЕГО ЗАЩИТОЙ УЩЕРБА, ЕСЛИ ТОТ ДВА ГОДА БУДЕТ ПРИНОСИТЬ МОИМ ДЕТЯМ ВЕСЬ УРОЖАЙ СВОЕГО САДА, А ВО ВСЕ ПОСЛЕДУЮЩИЕ ГОДЫ БУДЕТ ОТДАВАТЬ ДЕСЯТУЮ ЧАСТЬ ПЛОДОВ С НЕГО И ВСЯКОГО ДРУГОГО САДА, ВЫРАЩЕННОГО ИМ НА ЗЕМЛЕ, ЧТО ОН НАЗЫВАЕТ СВОЕЙ. КЛЯНУСЬ НЕ ИСПЕПЕЛЯТЬ НАГЛЕЦА, ЕДВА ТОТ ОТОЙДЁТ ОТ МОЕЙ КЛАДКИ.

Последнее было произнесено с уже ожидаемой иронией, но я на неё только улыбнулся. В месте, настолько бурлящем магией, мы не могли не быть услышанными Духом Истинны, и, едва слова были сказаны, оба почувствовали, что наши клятвы засвидетельствовала сущность, с которой лучше не конфликтовать даже кому-то вроде феникса. И которая очень не любит, когда кто-то обходит свои обещания, пользуясь не совсем точными формулировками, опираясь на букву договора, но игнорируя его дух. Так что спалить бы меня жар-птица не спалила бы и без этих уточнений. Так ведь можно и курицей переродиться в новом мире.

– Слова сказаны, – облегчением выдохнул я. – Яблоки с грушами сразу нести, или подождёшь, как созреют?

– СРАЗУ, – пришёл ответ. – МОЁ ВРЕМЯ УЖЕ НА ИСХОДЕ.

– Вот уж не думал, что увижу смерть кого-то бессмертного, – хмыкнул я и направился к выходу, осторожно проходя мимо птицы.

– ЧТОБЫ ЖИТЬ ВЕЧНО, НЕОБХОДИМО ВЕЧНО УМИРАТЬ, – раздалось в моей голове. Мрачный жнец бы одобрил такую постановку вопроса с его любовью к естественному круговороту вещей.

– Я так и не спросил. А зачем вообще твоим детям плоды, что они дадут им? – поинтересовался я на пороге.

– ХОРОШИЙ СТАРТ И БЫСТРЫЙ РОСТ. ОНИ СОДЕРЖАТ СИЛУ ПРИРОДЫ, А СГОРЕВ В ПОСЛЕДНИЙ РАЗ, Я ОСТАВЛЮ В НИХ И ОТПЕЧАТОК СИЛЫ ОГНЯ. ВОЗМОЖНО, МНЕ ПОВЕЗЁТ, И ДЛЯ МЕНЯ В НОВОМ МИРЕ СДЕЛАЮТ ТО ЖЕ САМОЕ. БЫТЬ МОЛОДЫМ И СЛАБЫМ, УСПЕВ ПРИВЫКНУТЬ К СИЛЕ, – ЭТО ТА ЕЩЁ МОРОКА.

– Трудно с этим не согласиться – признал я, вспомнив, как опять стал ребёнком, пусть и великанским.

– СТОЙ! – Я почувствовал, как птица лезет в мой разум. Теперь мы поменялись местами, между мной и своей кладкой стоял феникс. Однако, почувствовав моё сопротивление, он снизил напор, и я услышал: – ОТКРОЙСЯ ПО-ХОРОШЕМУ. ТАК НАМ ОБОИМ БУДЕТ ПРОЩЕ, И ТЫ НЕ ПОСТРАДАЕШЬ.

– Что не так? – набычился я. – Мы обо всём договорились.

– ТЫ СРОДНИ МНЕ, Я ПОЧУВСТВОВАЛ СЛИШКОМ ГЛУБОКОЕ ПОНИМАНИЕ ПРОБЛЕМЫ НОВОГО ДЕТСТВА В ТВОИХ СЛОВАХ. А ТЕПЕРЬ ВЫПОЛНИ МОЮ ПРОСЬБУ. Я ОБЕЩАЛ, ЧТО МОИ ДЕТИ НЕ БУДУТ ЧИНИТЬ ВРЕДА ТЕБЕ И ТЕМ, КОГО ТЫ ЗАЩИЩАЕШЬ. ПРО МЕНЯ САМОГО РАЗГОВОРА НЕ БЫЛО!

На это осталось только подчиниться. Феникс явно был серьёзен и готов получить откат за несоблюдение духа договора. Едва я снял защиту, которую сначала возводил по наставлениям старого Йара, потом лекалам духа коня, а затем совершенствовал сам, стремясь прятать свой разум от взора Мрачного жнеца, как почувствовал, что мою память двух жизней натурально перетряхивают. Процесс был не то чтобы болезненным, но неприятным, тем более вскоре я почувствовал под черепом что-то. Это явно хуже, чем зачесавшийся нос, когда ты несёшь в руках что-то тяжёлое. Но, к счастью, всё заканчивается, закончилось и это. Отойдя от непередаваемых ощущений, когда хочется вскрыть собственную голову и почесать мозг, я поинтересовался:

– И что это было?

– ПРЕДОСТОРОЖНОСТЬ. МЕЖДУ МИРАМИ ПЕРЕРОЖДАЕМСЯ НЕ ТОЛЬКО МЫ, А У МЕНЯ НЕТ НИКАКОГО ЖЕЛАНИЯ СВЯЗЫВАТЬ СВОЁ ПОТОМСТВО ДОГОВОРАМИ С ТЕМИ ЖЕ ДЕМОНАМИ.

– А они… Прям в детей могут переродиться? – сформулировал я вопрос. Голова тупила.

– НЕКОТОРЫЕ ИЗ НИХ ЛЮБЯТ ИГРАТЬ В ДОЛГУЮ, – щёлкнула птица клювом. – МОЖНО ВЕДЬ ЗАНЯТЬ МЕСТО МЛАДЕНЦА, НО СО СВОИМ РАЗУМОМ, ОПЫТОМ И ЗНАНИЯМИ ДОСТИЧЬ НЕВЕРОЯТНЫХ ВЫСОТ ДАЖЕ ЗА КОРОТКУЮ СМЕРТНУЮ ЖИЗНЬ. А ПОТОМУ СПОКОЙНО УТВЕРДИТЬ В МИРЕ ОЧЕНЬ МНОГОЕ ИЗ ТОГО, ЧТО ОТКРОЕТ В ИТОГЕ ВРАТА В ОДИН ИЗ ДЕМОНИЧЕСКИХ ПЛАНОВ. ИЛИ ПОВЯЗАТЬ ОЧЕНЬ МНОГИХ ДОГОВОРАМИ.

– Хорошо, что я не один из них. – Я натужно улыбнулся. – Но скажи, из-за чего я вообще переродился, не забыв прошлое воплощение? Уж кто-кто, а фениксы в этом должны понимать.

– ЭТО ТВОЁ ВЕЗЕНИЕ. ИЛИ НЕВЕЗЕНИЕ, ТУТ КАК ПОСМОТРЕТЬ. ТВОЯ ДУША ГОТОВА БЫЛА ИЛИ РАЗДЕЛИТЬСЯ, ПОРОДИВ НОВУЮ, ИЛИ УЙТИ БЛИЖЕ К ОДНОМУ ИЗ ВЕРХНИХ МИРОВ, ЭНЕРГИИ В НЕЙ ЗА РАЗНЫЕ ВОПЛОЩЕНИЯ СКОПИЛОСЬ ДОВОЛЬНО МНОГО. НО ЧУТЬ-ЧУТЬ ВСЁ ТАКИ НЕ ХВАТИЛО. ВОТ И ВЫШЛО ТО, ЧТО ВЫШЛО.

– Значит, никакой божественной избранности или чего-то вроде того, – проговорил я. – В принципе, это и хорошо, никому ничего не должен.

На том мы и разошлись. Когда я вылез из пещеры после сеанса ковыряния мозгов, солнце уже красило рассветным светом верхушки гор, так что в путь я отправился уже не впотьмах. Обратная дорога до Рирта заняла те же два дня, правда, на ночном привале со сном у меня особенно не сложилось. Во время разговора с фениксом было немножко не до того, во время лазания по скалам отвлекаться тоже было чревато, но вечером у костра я наконец заметил изменения в своей энергетике. Магия во мне определённо стала бежать быстрее и ярче. Не сильно и не причиняя вреда, но заметно. Сев в медитацию, я понял, что мне не показалось.

Похоже, моё долгое нахождение рядом с магическим торнадо у яиц жар-птицы оказалось достаточным, чтобы тот меня зацепил. Хорошо, что негативных последствий вроде бы не было. Я ведь практически между двух магических ядерных реакторов постоял. Плохо, что феникс может быть недоволен. Не дай Великие Духи я ему что-то там нарушил, тут тогда никаким договором не отмажешься. Спалит и скажет, что так и было. Это заставляло одну кольцеобразную мышцу очень сильно сжиматься в месте, где спина уже теряет своё благородное название.

Однако до долины я всё-таки дошёл в срок и сходу попал в объятия жён и под пристальные взгляды мага со жрецом. Мой рассказ для них получился довольно кратким. Сходил к фениксу в пещеру, мы пообщались и договорились, как и положено добрым соседям. Это ж мудрая огненная птица, а не охреневшая виверна или пафосный дракон. Мы ему яблоки, его дети от нас всякую погонь летающую будут гонять, все счастливы и довольны, в наших горах царит мир-дружба-жвачка. Общую мысль за столом высказала Васла:

– Знаешь, мне няня в детстве рассказывала сказки о могучих рыцарях и мудрых волшебниках, с которыми вынуждены считаться даже драконы с фениксами. Я как-то не думала, что… Ну, что оно у них вот так всё.

– Честно говоря, я тоже удивился, – осталось мне только хмыкнуть. Я подобные встречи тоже представлял иначе. А тут прям «Э-э-э, брат, накынь ещо, моя тоби так дёшево яблоки нэ отдавать, вах!» И смех, и грех.

– Удивился он! – Авалий хлопнул в сердцах по столу ладонью. – Да половина знакомых мне магов отдадут за такой разговор руку, а вторая – обе. И им ещё что-то не нравится?!

– Ну уж как есть, – махнул я рукой. – Без обид, друг мой, но давай подробно я всё расскажу попозже. Устал как собака, а мне завтра с утра снимать урожай и идти обратно.

К неудовольствию мага, на этом посиделки за ужином закончились, и я завалился спать. Всё-таки последние дни выдались непростыми. А на утро действительно пришлось идти, снимать урожай, складывать его в заплечный мешок и вострить лыжи к пещере феникса. А ещё крепко думать над охраной сада. Всё-таки договор нужно соблюдать весьма скрупулёзно, а потому недостач допускать нельзя. Соответственно, нужен точный подсчёт плодов… Ну да ладно, что-нибудь придумаю, тем более можно и немного больше класть. Кстати, интересно, а могут ли магические яблоки быть червивыми? Или если да, то чем в итоге станут черви, которые на них отъедятся?

Два дня пути пролетели быстро, тем более дорога была мне уже более-менее знакома. Пещера, разумеется, никуда не делась, как и феникс в ней, тут изменений не было. А вот поток магии вокруг яиц выглядел иначе, представляя собой уже идеальную вращающуюся по своей оси сферу.

– Я не поздно?

– КАК РАЗ ВОВРЕМЯ, – раздался голос в голове. – СЛОЖИ ПЛОДЫ У ВХОДА, Я САМ ИХ ПЕРЕНЕСУ, ТВОЯ ЭНЕРГЕТИКА МОЖЕТ ПОВРЕДИТЬ.

– А в прошлый визит я не был слишком близко? – этот вопрос лучше было поднять самому, а не трусливо ждать, пронесёт ли. Очень вряд ли фениксы страдают куриной слепотой.

– К ТВОЕМУ СЧАСТЬЮ, НЕДОСТАТОЧНО, ЧТОБЫ ПОВРЕДИТЬ, ИНАЧЕ БЫ МЫ НЕ РАЗГОВАРИВАЛИ, – пояснила птица, и у меня отлегло от сердца. – У МЕНЯ К ТЕБЕ БУДЕТ ПРОСЬБА.

– Чем смогу, помогу. Что именно нужно?

Ко мне тут не отнеслись по-скотски. Я не видел ничего плохого в том, чтобы ответить добром на добро. А что яблоки тырили и чуть не испепелили при встрече, так кто ж в этом мире без греха? Конфликты дело житейское, главное, что в итоге всё закончилось хорошо.

– ЗАДЕЛАЙ ВХОД В МОЮ ПЕЩЕРУ ИЗНУТРИ, А КОГДА ВСЁ ЗАКОНЧИТСЯ, ОТВАРИ ЕГО. ЧЕМ МЕНЬШЕ СУЩЕСТВ БУДЕТ ЗНАТЬ, ЧТО ЗДЕСЬ ГНЕЗДО С НОВОРОЖДЕННЫМИ, ТЕМ ЛУЧШЕ.

– Не вопрос, – кивнул я и сел камлать. Каменную пробку я решил сделать достаточной толщины, всё-таки тут лучше перебдеть, чем недобдеть. Точно не знаю, кого могут опасаться новорожденные фениксы, но, вероятно, как раз драконов. А я с этими рептилиями лишний раз встречаться тоже не хочу. Всё-таки жить охота.

Камень бодро потёк, запечатывая вход, а феникс в это время перетаскал плоды в гнездо.

– Такой толщины хватит? – осведомился я.

– ВПОЛНЕ. А ТЕПЕРЬ РЕКОМЕНДУЮ САМОМУ ЗАКРЫТЬСЯ КАМНЯМИ И ПРИЗВАТЬ ДУХОВ ВОЗДУХА, ЧТОБ НЕ ЗАДОХНУТЬСЯ.

Я последовал мудрому совету, пока феникс устраивался на яйцах. Не уверен, что магическое пламя выжигает кислород, скорее всего, нет. В конце концов, сам феникс горит постоянно, а относительно небольшая пещера уже запечатана, так что, по логике вещей, мне бы сейчас следовало испытывать удушье. Но его нет. Однако наверняка вдыхание раскалённого воздуха скажется на моих лёгких не очень хорошо. Да и вообще получать ожоги не хочется. Так что я соорудил себе что-то вроде саркофага, наказав Петру не допустить его разрушения, Океаниде в случае чего охлаждать его изнутри, ну и меня заодно, трём духам воздуха помочь мне не обжечься об их стихию, а Феанора защитить меня от огня в целом.

Феникс тем временем убедился, что тот, кто будет подкармливать его потомство, принял меры предосторожности, а затем начал разгораться всё ярче. Оценив жар и слепящий свет, я запечатал смотровую щель саркофага, поверхность которого уже ощутимо нагрелась. По идее, большая часть энергии оставалась вообще в той сфере вокруг гнезда, но и того, что уходило вовне, было более чем достаточно, чтобы походить настоящее солнце в миниатюре.

Глава 12

В своё время в прошлой жизни я слышал, что немцы во вторую мировую выжигали французов из линии Мажино с помощью огнемётчиков, причём с большим успехом. Лягушатникам понадобилась всего пара дней в их самых неприступных бункерах, чтобы сдаться на милость бошей. И сейчас мне было тяжеловато осуждать за это потомков галлов и франков. Причём отринул я осуждение сразу в нескольких смыслах. Ну, подумаешь, они там построили линию укреплений только на границе с немцами, но не дотянули её до морского берега, и солдаты рейха радостно обошли без шуток огромное инженерное сооружение. Накладочка случилась, бывает.

Я вот тоже думал, что каменного саркофага и помощи духов мне хватит, а с сейчас запекаюсь в собственном соку. Уж больно колоссальные энергии бушуют за, как выяснилось, неприятно полутораметровым слоем камня. Всех моих усилий и помощи моей свиты хватает только на то, чтобы я ещё мог дышать, не выжигая свои лёгкие. Но ожоги уже появлялись, и это было чертовски скверно. К тому же сама магия давила и на меня, и на духов, пронизывая до костей и самых глубоких основ души, буквально выжигая свой отпечаток, несмотря на всё наше сопротивление. Наоборот, было ощущение, что, чем больше мы пытаемся противостоять энергии, тем сильнее она концентрируется именно на нас. Я чувствовал себя кабанчиком, которому даже не надо вращаться на вертеле, потому что огонь бушует со всех сторон. Неужели феникс тупо не рассчитал силу своего пламени? Разница наших сил несоизмерима, птица немного ошиблась, и теперь я запекусь заживо, а он, нарушив клятву перед лицом Духа, переродится каким-нибудь зябликом или вообще бескрылым сусликом… Если так, то небожители будут долго смеяться над нами обоими.

Вдруг я почувствовал магический всплеск. Если сравнить то, что было раньше, с ливнем, что хлестал в лицо, то сейчас нас будто накрыла волна, и мы оказались под водами настоящего моря энергии. От боли во всём своём естестве я непроизвольно зарычал, сжимая зубы до хруста. Но, как и любая нормальная волна, эта благополучно схлынула, и мы все вдруг почувствовали, что энергия за пределами саркофага больше не бушует. Означать это могло только одно: птица, наконец, догорела.

Пожалуй, никогда ещё мы с Петром не работали так быстро и усердно, как в этот день! Камень «пробки», что закрывала бутылочное горлышко пещеры, стёк вниз едва ли медленнее воды, затем мы разделили саркофаг на две половины тонкой линией, и я изо всех сил толкнул его переднюю часть, обжигая ладони и спину, которой упёрся в неподвижную стенку своего убежища. Передняя крышка ещё падала вниз, а моё сознание отмечало, что камень пещеры имеет красный цвет магмы. Я бежал к выходу, ощущая что мои ботинки горят на ногах. Но короткий путь по этому филиалу Инферно закончился, и мне удалось, извернувшись в странном кульбите, вывалиться на вертикальную стену скалы, съезжая по ней на манер капли на стекле. Обожжённые ладони, конечно, были этим не совсем довольны, но буквально пару десятков метров. Затем мы с Петром остановились, и кожа на руках ощутила прохладу камня. В теории, конечно, он был нагрет солнцем, но мне сейчас всё не раскалённое докрасна казалось холодным. Да даже туши сейчас Океанида мои сапоги кипятком, я был бы не против!

Правда, долго радоваться свежему горному ветерку, прижимаясь лбом к прохладной скале, мне не удалось. Сверху раздались хлопки крыльев, кто-то приземлился мне на голову, и я услышал в своём разуме голос:

– Как, вы уже уходите?

А потом наглая птица клюнула меня в макушку! Я так охренел, что даже не нашёл что матерного ответить! Только выдавил из себя:

– С дятлами чай не пью.

Надо мной раздались новые хлопки, и на плечи приземлились ещё два феникса, которые размерами едва превышали голубей, но в остальном полностью повторяли своего орлоподобного огненного родителя. В моей голове вновь раздался голос:

– Не обижайтесь на моего брата, юноша. Тела малых детей порой шутят с нашими разумами странные шутки.

– Импульсивные поступки и слова едва ли не самое безобидное, что может выкинуть новорожденный феникс.

С уверенностью могу сказать, что сначала со мной поговорили с правого плеча, а потом с левого. Это было чертовски странно, всё-таки телепатия отнюдь не звук. Но уж есть что есть. Хорошо хоть голоса новорожденных птиц не звучали в моём разуме так громоподобно, как слова их родителя. Во время разговоров с ним, ей духам, хотелось непроизвольно зажимать уши, даром что даже ежу была понятна бесполезность этого действия при общении разумов.

– Ох, не было печали, – проговорил я в ответ, потихоньку съезжая вниз на твёрдую землю, чтобы не изображать из себя человека-паука в турпоходе – Так вы все трое ещё и пацаны?

В ответ в моём разуме, раздался смех на три голоса, и через несколько секунд с макушки раздалось:

– Мы лишены подобных глупых ограничений плоти, – птица слегка подвигала лапами, удобнее вцепляясь в мои волосы, и продолжила: – Но если тебе так удобнее, то можешь смело считать нас мужчинами. Рациональный тип мышления нам всё-таки ближе эмоционального.

– Сказал тот, кто первым делом в этой жизни уселся мне на голову и клюнул, – буркнул я. – Как вас звать-то?

– Пока между нами нет договоров, наши имена ни к чему, – ответили мне справа. – И кстати да, сидеть на своём помощнике, пусть и невольном, не совсем вежливо.

– Помощнике? – приподнял я бровь, наконец спустившись вниз и посмотрев на птиц, перелетевших на камни.

– Наш родитель оставил нам часть своих воспоминаний, – ответил мне один из фениксов. – В числе прочего он упомянул и о вашем договоре, и о своей задумке.

– Видишь ли, новорожденные фениксы чрезвычайно уязвимы, – продолжила другая птица – Не в плане даже самих своих сил и возможностей. Просто мы можем возродиться не здесь, чтобы объяснить своим недоброжелателям ошибочность их действий, а пойти дальше по дороге перерождений, не набрав сил и знаний за это. Разумеется, на новом перерождении это скажется не лучшем образом.

– А ты одним своим присутствием впитал часть энергии, которая уходила во вне, несмотря на все усилия нашего родителя закольцевать её. Не говоря уже о запечатанном входе, который надо было открыть, едва мы родимся.

– С чем ты успешно справился, чтобы не зажариться самому.

Птицы говорили друг за другом, и было не совсем понятно, дразнят ли они меня таким образом, или сейчас их разумы тоже связаны и параллельно плотно общаются между собой. Хотя в принципе верны могли быть оба варианта. Уж больно вид у них был хитрый, даром что клювы вроде бы чисто анатомически не могут изображать озорные ухмылки.

– В целом ясно, папаша ваш сказал мне не всё, – ответил я, тоже примостившись на камне. – Кому, кстати, может приспичить вас убить?

– Ну вообще таких хватает. Здесь нам могут причинить неприятности драконы из-за нашей давней и тихой вражды, а также демоны, которые вечно ненасытны в погоне за энергией магии.

– К счастью, на этом ваш мирок в целом и исчерпывается. А так хватает мест, где даже алхимики могут представлять для нас опасность.

– Не говоря уж о просто магических тварях.

– А я-то считал, что этот мир как раз невероятно богат на магию.

Подумать только, есть места, где феникс может стать просто наборов алхимических ингредиентов!

– Ну вообще довольно богат. Просто есть и богаче.

– Кстати о богатстве… Посиди здесь, я сейчас.

Проводив взглядом одну из птиц, я буркнул, что никуда пока, в общем-то, не ухожу, и стянул остатки сапог, чтобы осмотреть ноги. Адреналин схлынул, и они чертовски сильно заболели. Забег по лаве не прошёл для меня бесследно, несмотря на то, что был всего на несколько шагов, а обувь укреплена камланием. Однако процесс, похоже, придётся повторить с новыми подошвами говнодавов. Да и не только подошвами. Птица тем временем вернулась с пером своего родителя в клюве и бросило его мне. Я поймал презент налету. Пёрышко, кстати, оказалось весьма тяжёлым. Не как нож схожего размера, конечно, но и не пушинка. Всё это сопровождалось весёлым смехом и словами:

– Держи, младший брат, и носи с честью.

– А это тут каким боком? – насторожено спросил я птиц, склонив голову набок.

– В тебе закрепилась та же магия, что дала нам возможность родиться.

– Конечно это жалкие крохи. Просто то, что родитель не смог направить нам.

– Но чисто технически ты нам действительно теперь немного родственник.

– Слабый и бескрылый. Но пусть хоть одно перо появится, чтоб совсем уж нас не позорил.

– Яблоками, смотрите, не подавитесь, шутники х@евы, – съязвил я, закатывая очи горе.

На это мелкие огненные курицы только рассмеялись и улетели в свою пещеру. Очень многие мои вопросы остались без ответа, но задавать их «старшим братьям» вообще не хотелось. Нет, мне, конечно, было интересно, что за демоны тут бродят по миру. Их силы, вид, цели, задачи, пароли, явки и так далее. Они ведь должны быть весьма сильны и опасны, как ни крути, да и сомневаюсь, что подобные твари могут отправляться сюда просто в отпуск поохотиться. Фениксы же могли знать больше смертных.

А Красное писание щедро заплатит мне за любую информацию подобного рода. Да и чисто из инстинкта самосохранения неплохо бы знать намеренья врага всех живущих в этом мире. Не меньше хотелось знать о драконах и их давней взаимной нелюбви с фениксами. Одна из огненных птиц сказала, что вражда у них тихая, но опять же из-за чего? В связи с этим мне начали вспоминаться магические миры, о которых я слышал или читал в прошлой жизни. Вспомнился и мир военного ремесла, где у принца эльфов таки был феникс. А воплощение магического источника сил оных эльфов при взрыве взял и скрысятничал хитропопый дракон. Ушастые, чей фактический правитель с жар-птицей дружил, там после этого страшно страдали от жажды магии, а рептилия в процесс не вмешивалась, лишь наблюдала. Возможно даже гнусно подхихикивая…

Впрочем, поди разбери, было ли вообще что-то такое. Вполне возможно, что вся история – это плод воображения её авторов, а наличие в этом мире драконов и фениксов с некими тёрками просто совпадение. Так же мне хотелось узнать и о самих огненных птицах: как они перерождаются и в одном мире и в новых, как долго набираются сил при взрослении. Когда станут серьёзнее. И вообще, когда приступят к своим обязанностям согласно договору! Но так как мелкие пернатые шалопаи, очевидно, сейчас надо мной только поглумятся, вопросы я задам позже. А пока пусть из пола яблоки выковыривают, если те не сгорели к демоновой матери. Последнее, впрочем, вряд ли, ведь их родитель всё-таки не выглядел клиническим идиотом. Наоборот, просто попользовал меня в тёмную.

Я же пока ещё раз посмотрел на перо. Не смотря на стёб живущих не первую жизнь малолеток, подарок был царским. Вещь в моей руке состояла из магии, пожалуй, даже больше, чем из материи тварного мира. Если бы матёрый рецидивист Володя-Морда имел в своей волшебной палочке что-то такое, то вряд ли ему кто-то мог бы противопоставить хоть что-то. Впрочем, в поттериане и феникс был, мягко говоря, жидковат. О чём тоже хотелось спросить новорожденных. Возможно в по-настоящему магически бедных мирах они перерождаются такими вот диетическими? Ну да пусть их. Главное, что в моих руках была весьма редкая и ценная вещь. Я ещё был не уверен, что её как-то удастся приспособить в хозяйстве. Но вот в том, что Авалий за такой материал для исследований на меня молиться будет, сомнений не было. Так же я не сомневался, что мои коллеги-шаманы при виде такого аксессуара у меня в волосах будут сговорчивее. Это, конечно, не штаны определённого цвета, которые удваивают количество уважительных «Ку», но тем не менее.

Однако размышления размышлениями, но мне всё-таки стоило подлечиться, посмотреть на себя в нави, выяснить, не случилось ли со мной чего из-за буйства энергий, а также внимательно осмотреть само перо именно из мира духов. Может быть, таскание его в волосах на шаманский манер вообще чревато проблемами со здоровьем. Однако, к моему удивлению, переживать о расположении пера, похоже, было поздно. Между моим телом, что устроилось на камне с бубном, моим собственным духом, что вышел из него, встав рядом, между Гектором, Феанором, Михалычем, Петром, Джеком, Океанидой, Магни и даже тремя воздушными духами, которые формально к моей свите так и не присоединились, и пером протянулись нити энергии. Феникс, умирая, похоже, связал всех нас воедино, не знаю уж, специально или случайно. Но факт оставался фактом. Однако, осмотрев духовные нити внимательно и слегка потянув за них, я пришёл к выводу, что всё не так уж плохо. По крайней мере, ничего криминального заметно не было. Мы, за исключением духа воды, даже стали сильнее оттого, что неведомые тонкие жгуты энергии стали частью нашей общей энергетики. Сложившуюся ситуацию можно было смело считать хорошим исходом.

Во-первых, та последняя энергетическая волна могла натурально опалить дух одного из нас, а то и всех сразу. Этого, к счастью, не случилось, и мы не стали инвалидами. А во-вторых, я в общем-то был в плюсе, воздушники ведь теперь фактически часть моей свиты. А значит, я являюсь полноценным истинным шаманом, что объединил антагонистов. Это будет большим подспорьем как при общении с сущностями нави, так и с моими коллегами в яви. Мы, шаманы, конечно, не склонны к формализму, но статус есть статус.

Учитывая надвигающуюся осень и следующую за ней зиму, это было очень и очень актуально. На повестке дня по-прежнему стоял вопрос о походе на восток в поисках рекрутов. С вождями своих сородичей я надеялся найти общий язык благодаря более совершенному оружию и подаркам в виде металлических ножей. Но также предстояло уговорить шаманов отпустить со мной кого-то из детей племени. Впрочем, это будет ещё не сейчас.

На данный же момент мне пришлось лечить ожоги, что в целом прошло довольно легко и быстро. Я даже заподозрил, что Нидл отсыпал мне немного своего сродства с огнём. А потом настала пора топать босиком домой, что заняло несколько больше времени, чем камлание над вздувшимися волдырями. Фраза про бескрылое позорище играла новыми красками в моём разуме.

Нет, кто спорит, лучше переродиться великаном, чем мелким гоблином, который птица гордая и без пинка не летает. Но, как известно, нет предела совершенству. Да, мне тоже хотелось летать, причём не только строго вниз, а вверх и во все остальные стороны. В конце концов, сначала Отто Лилиенталь, а затем и братья Райт в моём прошлом мире пришли к успеху. И мне даже известно в общих чертах, как они это сделали Да, пусть самолеты, которые я видел при жизни и на которых летал, сильно отличались от первенцев авиации. Но мне ведь и не нужен пассажирский Боинг или сверхзвуковой истребитель. Я великан скромный. Мне за глаза и за уши хватит возможности планировать сверху-вниз, не слишком быстро теряя высоту.

В горах это невероятно актуально, особенно когда ты видишь место, в которое хотел бы прилететь, но тебе придётся долго и упорно спускаться с очередной возвышенности и петлять по горным тропам, в некоторых местах вообще заниматься скалолазанием. Так что я всецело за дельтапланеризм. А в идеале и вовсе за возможность летать, как птица. Хотя в последнее мне, конечно, верится с трудом. Уж больно велика моя масса, как воробей я не полетаю просто в силу своей инерции. Впрочем, как знать, полёт драконов вообще кладёт драконий болт на знакомые мне законы физики, но однако у рептилий в мире магии всё отлично работает. Рассекают по воздуху и в ус не дуют. Вроде бы даже где-то на далёком северо-западе живёт бескрылый белый дракон, напоминающий тех, которые в моём мире считались азиатскими. И тоже отлично летает, даже дал как-то раз при двуногих свидетелях выдал суровых звездюлей своему крылатому огненному сородичу прямо в воздухе.

Найти бы только время на работу в этом направлении. Сейчас мы с Авалием уже близки к успеху в том, чтобы сотворить рабочее пространственное хранилище. Не перед походом, в котором мне пригодится очень много вещей и в котором я желаю двигаться быстро, не тратить кучу времени на разбивание лагеря и не изображать из себя вьючное животное. Тем более что Михалыч быть им тоже почему-то отказывается. Хоть бы раз так от энергии отказался, скотина неблагодарная.

Глава 13

Я взвесил в руке очередную стрелу, положил её на тетиву, а потом, медленно вдохнув и выдохнув несколько раз, произнёс:

– Я целюсь во врага не оружием, ибо тот, кто целится оружием, позорит своего отца. Я же целюсь глазом.

Лук со стрелой поднялись вверх, тетива оттянулась почти до уха, я взял небольшую поправку на вечерний ветерок и разжал пальцы. Нечто промежуточное между дротиком и копьём со свистом рассекаемого воздуха отправилось в полёт, завершив его в верхнем правом крае мишени, которая была размером с большой пехотный щит. С одной стороны, результат был так себе, потому что целился я ровно в центр. С другой – дистанция до мишени была в два с половиной раза больше, чем у человеческого лучника, использующего длинный лук. Всё-таки у меня в руках было настоящее чудовище, которое сгодилось бы для какой-нибудь осадной машины, пусть и малой. К тому же, мои стрелы были весьма тяжёлыми, что делало их более предсказуемыми в полёте за счёт большей инерции.

– Я стреляю во врага не руками, ибо тот, кто стреляет руками, позорит своего отца. Я же стреляю разумом, – вновь произнесли мои губы спустя несколько вдохов и выдохов.

Стрела вновь отправилась в полёт, рассекая воздух острым листовидным наконечником на крупную дичь. От такого и мамонту может поплохеть. Однако она опять поразила лишь край мишени, на этот раз нижний левый. Поправка на прошлый промах оказалась слишком велика. Хорошо хоть сейчас я вообще попадаю, а главное могу спокойно тренироваться сам, без подсказок Фримы, которая ставила мне правильное положение рук при стрельбе. К моему сожалению, учеником я оказался довольно посредственным, и поправлять то же положение локтя правой руки орчанке пришлось несколько раз. Однако совсем рукожопом я тоже не был, а потому достиг некоторых успехов. И не только благодаря духам воздуха, которые могли подправить полёт стрелы. Заложить поворот на манер самонаводящийся ракеты не смогут, но попасть на имеющейся дистанции на несколько метров правее или левее духам вполне по силам. Однако сейчас я стрелял без их помощи.

– Я убиваю не стрелой, ибо тот, кто убивает стрелой, позорит своего отца. Я же убиваю сердцем.

Лук вновь поднялся. Оперение дошло до крайнего положения на несколько мгновений, которые я тратил на прицеливание, а затем стрела полетела к мишени. В теории, конечно, можно целиться дольше, но толку от этого мало. Лук – это не винтовка и даже не арбалет, руки приходится сильно напрягать, чтобы держать его натянутым. И подрагивать они начинают очень быстро, особенно если ты уже успел подустать от натягивания тетивы раз за разом. Стрела же тем временем закончила свой полёт, впившись между шестёркой и семёркой. Один из лучших моих выстрелов за вечер. Десятку я не поразил не разу, но методика была рабочей.

Фрима рассказала мне, что в степи ходят легенды о «батырах», которые знали тайные слова, чтобы никогда не промахиваться мимо цели. Среди орков считалось чем-то вроде хорошего тона искать эти «заклинания», насилуя свою фантазию. Отец полукровки шептал перед выстрелами о том, что его стрела найдёт цель при солнце и во тьме ночной, не промахнувшись ни в ветер, ни в дождь. Сама девушка говорила, что стрела и мишень созданы друг для друга, а потому обречены встретиться, что звучало довольно романтично. Пожалуй, данный вид орочьего народного творчества можно было сравнить с любовью человеческих эров к придумыванию звучных личных девизов. На Земле в своё время рыцари вроде бы тоже грешили чем-то подобным.

Учась у степнячки стрелять, я к степной же традиции пренебрежительно относиться не стал. В конце концов, мы жили в магическом мире, так что духи его разберут, что тут может неожиданно сработать и как. К тому же и на старушке Земле нормальным явлением среди спортсменов было подбадривание себя всякими мотивирующими фразочками, а в Азии народ любил читать себе мантры. Так что я взял и слегка подпилил напильником молитву стрелка. В конце концов, слух она ласкала вполне себе приятно. И надо признать, что от неё был толк.

Может быть, всё упиралось в банальную психологию, но стрелы стали ложиться ближе к центру мишени. Вероятно, речитатив играл на струнах магии, которые я пока не могу услышать, хотя и старался. Это ведь могло стать новым направлением сродни песням охоты или войны. Особенно же хорошо могло получиться, если одно объединить с другим. Но уж хуже от «литании меткости» точно не было. Мне же чрезвычайно хотелось попадать в цель без помощи духов. С магией может что-то случиться, духи могут быть заняты чем-то другим, причём жизненно важным, но вот надёжные и простые инструменты подведут вряд ли. Удар булавы – это всегда удар булавы, а выстрел из лука – это, соответственно, выстрел из лука. Пусть даже тот попадёт не в центр мишени, это всё равно будет попаданием, от которого не спасёт щит. Промежуточная великанья стрела – это всё-таки сила! Жаль только, что толково стрелять по неподвижным мишеням я научился только к осени, а с подвижными и вовсе пока что завал. Попадаю только благодаря магии, и то через раз.

Однако было бы грешно жаловаться на то, что сделано мало. В конце концов, я с тех самых пор, как приехал и немножко воздал должное медовухе с развратом, начал пахать покруче иной лошади. Стройка храма, работа скульптором, потом строительство башен и домов для крестьян, всё с внушительными подвалами, в которых хоть от бомбёжки прятаться можно. Рытьё прудов и каналов с туннелями для воды. Опять скульптурные группы. А также летающие не совсем воздушные шарики и вполне себе прямоходящие гандоны, земля им всем стекловатой. Слава Великим Духам, что пока мне везёт, и никто из моих близких не умер. Но никакая удача не может длиться вечно, а значит нужно было озадачиваться дружиной и ополчением.

Скрепя сердце я всё-таки решился на то, что второе в Рирте тоже будет. Конечно, с одной стороны, я великан, чудо-юдо лесное, которое у людей вызывает не самые радужные чувства. Времена и нравы тут простые, о дружбе народов никто не слышал, расизм цветёт и пахнет, для тёмных аки три подвала крестьян «не свой» значит «чужой и опасный». Предсказуемо крестьянство не так чтоб шибко любит моих жён с модным зелёным цветом кожи. Орков вообще мало кто из людей любит. Это создавало определённую опасность в самом объединении моих подданных в некое боевое формирование. Тем более что крестьяне в пограничье народ довольно боевитый, это не тихие труженики центральных провинций. Наличие всё тех же орков под боком мотивирует уметь давать им отпор.

С другой же стороны, за то время, которое прошло с заселения на мою землю, люди успели привыкнуть и ко мне, и к моим жёнам, которые не принадлежат к человеческому роду. Всё-таки великаны в моём лице налогов тут не выжимали. Я всячески помогал в обустройстве, зеленокожие не причиняли вреда. Сунувшиеся чудовища получали быстрый и решительный отпор. Во главе же ополчения я ставил послушников Красного писания, с которыми у нас были ровные отношения. Как, собственно, и с Силанилем, который являлся их формальным начальником, а также с эром Вальгом ма Багда, который стоял над ними фактически. В Рирте оставался мэтр Авалий, который тоже должен будет присмотреть за всем и в случае неприятностей защитить мою семью от любых врагов, хоть внешних, хоть внутренних. Тем более башню я ему отгрохал солидную, тот её обжил и в магическом плане, а потому выковырять старика из неё будет тяжело кому угодно.

Так что после того, как урожай был собран и у крестьян стало попроще со свободным временем, послушники стали потихоньку гонять большую их часть. В том числе и на земляном валу, который я отсыпал с помощью Петра, на входе в первую долину. Это была не совсем стена, но так просто на это сооружение не влезешь, тем паче не заедешь на лошади. Конечно, если привести в Рирт солидное войско, которое минует всех соседей и созданные по настоянию эра м'Осколто сюрпризы на горных дорогах, то вал оно возьмёт, и ополченцам придётся валить с него по узким спускам при прикрытии мага в башне. Только вот такому войску в моей вотчине пока что нечего взять, разве что статуи от прудов сопрут, но их попробуй ещё увези. Не числится Рирт среди богатых владений, не с чего ещё.

Меньшая же часть крестьян сейчас отправилась со мной на Валильскую осеннюю ярмарку. В малой столице юго-востока герцогства традиционно собирались крестьяне, чтобы отметить праздник сбора урожая, народ посмотреть, себя показать, ну и, разумеется, продать свою сельскохозяйственную продукцию, купить товары, что предлагают городские ремесленники.

Дороги были весьма оживлёнными. Всё-таки в Валилу сейчас ехала куча народа, в том числе и труженики полей из соседних со мной владений. К моему удивлению, путь до города прошёл благополучно. Я уже как-то привык, что у меня регулярно что-то случается, причём часто нехорошее.

Но, тем не менее, вампиры не попытались напасть, возможно, переваривая последствия рейдов Красного писания по их лёжкам и рабам с помощниками. Блэса ма Журнэ многих сдала. Спесивым аристократам хватало мозгов не пытаться разогнать караван моих крестьян плетьми, чтобы освободить дорогу для своего «кортежа». Всё-таки моя высокая фигура была видна издалека, как и знамя с скалившей клыки рысью, которое гордо вёз Влар. Если уж очень спешили и ехали налегке, а не сопровождали своих смердов, то подъезжали и вежливо просили их пропустить. Кое-какую репутацию я имел, и это было хорошо.

Дорогу я уступал, потому как мудаком не был. Всё-таки верховые, а так же кареты аристократов двигаются значительно быстрее тяжело гружёных крестьянских телег. А мне ещё по прошлой жизни было знакомо вот этот вот замечательное чувство, когда машина перед тобой на дороге еле плетётся, но её всё никак не обогнать. Сама же она к обочине фиг прижмётся, её водятлу и так всё по кайфу.

Влар, что снова нёс мой штандарт, за последний год прибавил в росте, превратившись из ребёнка в подростка. В плечах он ещё не раздался, но оброс тугим, жилистым мясом. Постоянные завалы в работе владетелем на этапе «запуска проекта» весьма неприятным образом сказывались на обучении моего оруженосца. Но, к моему счастью, на свете был Силаниль, который вполне успешно преподавал парню закон Света, а также рассказывал об иных культах королевства. Был Авалий, который не брезговал вывалить на моего оруженосца кучу информации по географии и геральдике, а так же были послушники, вполне неплохо натаскивавшие парня по воинским наукам. Чай сами не так давно были на его месте в монастырях Света.

Я же старался найти время и силы на подопечного по вечерам во время собственных тренировок. Это было не так много, как хотелось бы, но и не так мало, как могло бы быть. Не так уж и редко оруженосцы провинциальных рыцарей – это просто их слуги, которых дрючат за любую провинность и регулярно отвешивают люлей во время спаррингов, когда эру охота об кого-то размяться. Спору нет, это со страшной силой закаляет характер, если не ломает его к демоновой матери. Но всё же на мой взгляд качество обучения при таком раскладе страдает-с.

Предместья Валилы встретили меня шумом и гамом человеческого столпотворения. Казалось, здесь торгуют всем, что вообще есть в Ахитском королевстве, и половиной того, что есть у ближних и дальних соседей. Я даже на оружейном ряду трезубец нагов видел, Авалий мне изображение почти такого же демонстрировал в одной из своих книг. Даже была мысль прикупить себе сувенир, благо его можно было отправить домой с крестьянами, Вларом и Гаристо, который вызвался сопровождать караван и как пить дать собирался лично отчитаться начальству о том, что в Рирте творится. Хорошо, что я не практикую человеческих жертвоприношений, поедания младенцев, чёрной магии, сделок с демонами в благих целях и вообще веду разумный образ жизни, как и положено мудрому шаману. А потому значимых претензий ко мне в целом быть не может.

Да и «на чаёк» к ма Багде я зашёл сам. Эр Бир тоже обещался быть и сыграть партию в Полководицу, но задерживался, всё-таки ярмарка для наместника была не только прибыльным делом, но и той ещё морокой. Главный местный инквизитор передо мной потягивал молодое вино, закусывая нежными ломтиками сыра, ничуть не изменившись с прошлого моего визита. Да и ходы он делал так же неспешно, тщательно обдумывая диспозицию. Но наконец его лучники выдвинулись в просветы между коробками пехоты и начали обстрел с предельной дистанции. Мои стрелки ответили аналогично, и бросать бойцов ближнего боя в мясорубку я не спешил. Пока.

– Ты вроде рыжее стал, или мне кажется? – поинтересовался эр Вальг. А я сделал вывод, что отчёт он получил и про феникса уже знает. Красное писание работает быстро, начальник находит время на подчинённых.

– Есть немного, – ответил я, тоже отхлебнув вина из большого кубка, который, возможно, сделали специально для меня. – Впрочем, я легко отделался после встречи с фениксом. Огненная птица начала воровать у меня яблоки, самому не верится.

– Но ты её отвадил, раз не сгорел? – проговорил ма Багда, закинув в рот очередной ломтик сыра и двинув кавалерию с флангов вперёд. Похоже, он решил ударить по сходящимся направлениям в центр моего войска, чтобы смять его.

– Ох, если бы я мог отваживать фениксов, – хмыкнул я, отводя лучников обратно в тыл по проходам между ротами пехоты, которая условно упирала копья в землю. Мы бросили кубики, результат был равным. – Пришлось пообещать ему урожай за два года и десятину во все последующие, чтоб не буянил.

– Ну вообще это тоже можно считать успехом. Обычно при конфликтах с подобными тварями всё заканчивается хуже. Прилетают, объявляют что-то своим, и баста, Свет их прокляни.

– Ну мне феникс таким уж дуболомом не показался, – ответил я, глядя на диспозицию. Лучники противника не могли стрелять по моим боевым порядкам, когда те смешались с кавалерией врага, но зато мои активно пускали стрелы в конников поверх голов пехоты прямо за которой стояли. – За садом должен кто-то ухаживать. Так что договорились мы к вполне себе обоюдному удовольствию. Хотя найти общий язык было непросто.

– Но луком под свою руку, как я вижу, ты всё-таки обзавёлся, – хмыкнул жрец-воин.

– Ну тут другое. Стрелы куда легче камней для пращи. Это в войске их найдётся кому тащить или везти на телеге, а вот на своём горбу по лесам носить их не больно-то охота, – кивнул я на обоз позади своего построения.

Всё-таки «инквизитору» я мог рассказать хоть и многое, но не всё. Незачем ма Багде пока что знать о браслете-хранилище на моей руке, в котором лежит в том числе и небольшой запас булыжников примерно одинакового размера с пращой, которую я не хочу показывать своим диким сородичам. Уж больно она легче в освоении и производстве, чем лук со стрелами. Тем более у меня нет причин объяснять, что чуть более рыжие волосы следствие моих внутренних изменений. Пусть они небольшие и вроде бы не прогрессируют, но всё же. К тому же я не собираюсь никому здесь показывать Джека, чьи маховые перья тоже странным образом приобрели красноватый оттенок. А уж говорить о том, что мне снятся полёты по ночам, где я то лениво парю над облаками, то несусь чуть выше земли быстрей стрелы, у меня тем более нет желания. Как и о молодых фениксах. Всё-таки стоит соблюдать не только букву договора, но и его дух, а я обещал не вредить потомству Нидла. Потому нефиг трепаться. Иное чревато последствиями для здоровья.

– Всё-таки не передумал идти на восток, – констатировал собеседник, делая новый ход.

– Нет. Тешу себя надеждой, что те юнцы, которых я приведу с собой, вырастут не дикарями, а кем-то большим. Ахит всё дальше колонизирует восточные леса, лучше заранее поискать варианты, как не допустить вражду с моими дикими сородичами и людьми.

Глава 14

Энергия нави ласкала мой дух подобно приятному ветерку летним вечером. Всё отошло с переднего плана далеко назад. Разум мой был чист, как капля утренней росы. Дух безмятежен, подобно облакам высоко в небе. Я целиком и полностью расслабился и отрешился от всего. Забот владения, переживаний за семью, результатов наших с Авалием исследований, работе с Храмом и Красным писанием у себя под боком, ситуации в Осато, вялой опале от герцога Кайлоса и так далее. Здесь и сейчас у меня не было ни волнений, ни желаний что-то делать, а потому энергия в моём теле постепенно стала статичной. Не знаю, можно ли было называть это преддверием нирваны. Состояние, когда нет желаний, а потому нет и горя из-за того, что не все они сбудутся, а если и воплотятся в жизнь, то не так, как мы хотим.

Старый Йар называл это точкой равновесия и в своё время иллюстрировал урок деревяшкой, которая замерла в балансе на его пальце. В этой точке разум замирает, чтобы в выбранный нами момент начать смещение в нужную сторону. Сначала равновесие нарушается едва заметно, затем гравитация, как проявление одного из законов мироздания, берёт своё, и то, что ещё недавно было статичным, движется, всё сильнее набирая скорость. Разум не движется с ускорением в девять целых и восемь десятых метра в секунду в квадрате к земле. Строго говоря, он вообще остаётся на месте. Просто после точки равновесия он становится острее бритвы при решении той задачи, на которую ты его сместишь.

Лишь дважды я использовал эту технику, и оба раза во время своего путешествия на запад. До этого у меня не получалось отрешиться от проблем жизни в первобытном обществе. Бытие определяло сознание, в том числе и из-за вечно полупустого желудка. После моей встречи с Силанилем хватало ярких событий и банальной работы, всё это тоже не способствовало безмятежному полёту разума к высотам духа.

Но теперь я уже не первый день шёл по дикому лесу, дороги которого ложились под мои сапоги. Вокруг был храм первозданной природы, по которому текла жизнь, и, ей Великим Духам, он был прекрасен. Все мои проблемы остались позади, и я временно вновь остался один и был абсолютно свободен. С каждым шагом дальше от цивилизации камлания по вечерам проходили всё проще, души отвечали на мои призывы всё охотнее, а энергия проистекала из меня всё более бурными потоками. Последнее как раз и заставило озадачиться точкой равновесия.

Я видел и ощущал свой рост, но не мог с уверенностью сказать о его причинах. Блудный сын дикой природы вернулся домой, и заботливая мать приняла его в свои объятья? Энергия сгорающего феникса, которая попала в меня, наконец, окончательно ассимилировалась и начала некую работу, граней которой я не могу разглядеть, а лишь получаю её результат? Это некие долгоиграющие последствия поглощённого кристалла из ходячих камней? Я исполнил обещание, построив храм Света, и тот протянул ко мне некий невидимый канал? Возможно ли, что дело в чём-то, чего я вообще пока не понимаю?

Чтобы ответить на эти вопросы, я и решился на большое камлание, в ходе которого необходимо было абстрагироваться от мира и остаться лишь наедине с самим собой. Не это ли самый лучший способ разобраться в том, что происходит? Сейчас первая часть обряда была завершена, мой разум встал в точку равновесия, и казалось, что само мироздание застыло вокруг него на несколько томительно долгих мгновений. А потом я сместил самого себя в сторону своего внутреннего устройства и процессов, что происходят в моём теле и самой душе.

Внутреннее око моего разума проникало во всё. Кожа, мыщцы, кости внутренние органы, железы. Мне были открыты лёгкие, что впитывали кислород из воздуха с каждым новым вдохом, чтобы сердце могло донести его до каждой клетки моего организма. Я видел сокращение каждого мышечного волокна в своей руке, которая раз за разом ударяла колотушкой по бубну. Моему взору предстали кости, что впитали в себя часть несокрушимости ходячих скал. А также я увидел и лёгкие, едва уловимые всполохи огня, что пробегали по моим волосам. Даже в таком моём состоянии они были почти неразличимы, но всё же определённо присутствовали.

Мой разум проник глубже в мою собственную суть. Мне открылись переплетения телесного и духовного. Ядро энергии нави, что почти соседствовало с сердцем в яви, находясь в середине груди. Каналы, что уходили от него подобно сосудам, становясь всё меньше и ветвясь. Энергия, что текла по ним, была передо мной. Серебристые нити разума и рациональности, зелёные отражения природных инстинктов и интуиции, черно-серые цвета воплощали землю, почти прозрачные жгуты ветер, хрустально чистые линии воду, багрово-алые огонь. В каждом разумном существе переплетены элементы мироздания, и я не был исключением. Они пронизывали всё моё тело и тянулись из него вовне к каждому духу моей свиты.

И лишь теперь я разглядел то, чего прежде не мог осознать. Помимо уже имеющейся и прочно вросшей в моё тело системы каналов теперь появилась ещё одна. Она была едва различима, порой повторяя линии «базовой» паутины, а порой прокладывала во мне свои собственные дороги. Мой взор проник ещё глубже и смог увидеть все тонкие нити, не заслонённые своими более яркими и толстыми товарками. Красные линии сплелись в причудливый узор, не оставивший сомнений. Трудно ошибиться, когда верхние конечности и грудные мышцы с позвоночником насыщены энергией в разы больше, чем ноги, сама она похожа цветом на пламя, а ночью ты снова летаешь во сне, как в детстве.

Остаточные энергии оставили на мне не хаотичный оттиск, а ровно такой, какие они должны были оставлять, когда старый феникс сгорает, чтобы дать жизнь своим молодым сородичам. Да, мне перепал сущий мизер. У трех мелких птенцов небось капилляры в кончиках крыльев насыщеннее, чем у меня основные энергетические магистрали, выходящие из ядра. Но и тут и там это линии твари, которая может вставить звездюлей дракону. То, что для феникса мелочь, не стоящая внимания, для меня выливается в значительную разницу энергий, которую нельзя было пропустить. Я аж полез искать, что со мной и как бы чего не вышло. Беспричинные энергетические изменения, пожалуй, даже более настораживают, чем, скажем, внезапный рост костей, когда детство благополучно закончилось. Теперь же, когда я получил ответы, нужно искать способы взять под прямой контроль новые линии силы в своём теле. Это будет сложнее, чем научиться шевелить ушами. И, конечно, надо не дать им что-то повредить в основной системе энергетических путей, не говоря уж о ядре…

С последней мыслью концентрация начала покидать меня, а то слишком уж глубоко я заглянул. А потому пришлось быстро возвращаться в тело. И через секунду откладывать шаманские инструменты в сторону, чтобы согнуться, пытаясь блевать. Большинство сложных обрядов требуют пустого желудка, а некоторые ещё и предварительного поста, когда можно есть только ягоды с кореньями и пить одну лишь воду. Так что сейчас мой желудок пытался отправить наружу то, чего в нём нет. В глазах было темно.

Ожидаемые последствия вороха информации, которая свалилась на мой разум и вызвала что-то вроде сенсорного шока. Даже мышцы подрагивают в хаотичных судорогах. Но могло быть и хуже, по крайней мере, я не потерял сознание. Старый Йар рассказывал нам с Ыгхом, что один из учеников, которого наставник обучал прежде нашего мастера, решил прыгнуть выше головы с камланием, к тому же не выдержав положенный период голодания. В результате рвота, потеря сознания, забитые дыхательные пути… И Мрачный жнец, пополняющий свой длинный список тупых смертей.

Дальнейшее моё путешествие пошло веселее. Я нашёл ответы и понял, в каком направлении работать, что принесло свои плоды. Пусть не самые большие, но две системы нитей не конфликтовали, а это было уже очень много. К тому же я тешил себя надеждой, что со временем смогу сделать что-то, что присуще только фениксам. Пусть не перерождаться в огне, потому что это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой, но хотя бы не получать от него никакого урона и от души жечь самому. Всё-таки пытаться поджарить этих птиц всё равно что топить рыб, а они могут так дать прикурить, что мало никому не покажется. Может, даже со временем догоню Авалия в метании огненных шаров на дальность.

Ещё меня радовало, что сам путь проходил довольно приятно в бытовом плане. Я уже не был мелким подростком по меркам своего народа, металлические инструменты значительно упрощали очень многие вещи. Каменный топор и стальной топор – эта два очень разных топора. На руке же я нёс, пожалуй, главное своё сокровище.

Пусть кожаный браслет с каменной пластиной, покрытой колдовским узором, и был довольно неказист на вид, но в нём находилась куча полезных вещей, начиная от походного котелка и заканчивая дюжиной стальных охотничьих ножей, которые я несу в качестве подарков вождям. Хотя в руках обычных людей они бы, конечно, смотрелись как мачете-переростки. Подарил бы такие же и шаманам, но им вряд ли будет интересно, всё-таки камлать над своим инструментарием не умеет только совсем бездарь. Но их наверняка заинтересуют человеческие наработки по алхимии, чай растения мои коллеги тоже пускают на различные примитивные зелья и целебные отвары.

А ещё я безумно оторвался, охотясь с Гектором. В Рирте мы могли только выгуляться и иногда задрать какую-нибудь недостаточно бдительную горную козу, которая пропустит приближение огромной рыси. Но в лесу, в нашей родной среде, всё было значительно проще. К тому же, здесь не приходилось тратить время на прятанье следов от людей. Их я скорее демонстративно выставлял напоказ, говоря всем хищникам, через чьи территории шёл, что силён и готов к доброй драке. Желающих со мной схлестнуться пока что не наблюдалось. Была только пара волков, которая проводила меня до конца охотничьих угодий своей стаи. Серых я трогать не стал, убивать для пропитания или из самозащиты это одно, а для самоутверждения уже совсем другое. Оно мне претит, да и духи леса такое вряд ли одобрят.

Самого местного «лешего» удалось дозваться во время одного из камланий, преподнеся ему в дар некоторую часть запасённой энергии. Явился тот в образе нагромождения поросших мхом камней, подношение принял и не стал воротить нос от просьбы дать знать шаманам, что я иду с миром. Мой народ насторожен к чужакам из других племён, тем паче к тем, кто сильно отличается от них. А я из-за одежды и экипировки отличался чертовски сильно. Так что лучше было дать заранее знать, что через пол-луны на землю племени придет не враг, а друг.

И сейчас я приближался как раз к границам владения первой из групп лесных великанов, которых с полной уверенностью можно назвать дикими. Вскоре на одной из лесных троп, я увидел положенные косым крестом ветки. Рядом на дереве кора была стёсана хорошим ударом дубины. Я провёл по «коже» сосны пальцами и усмехнулся. Здесь живут двуногие, бойся их гнева. Знак был понятен каждому, кто умел «читать». Да, великаны не владели письменностью, но оставлять невербальные послания могли. Что говорить, на это способны даже тигры с медведями, что оставляют пахучие метки и задиры от когтей.

За исключением послания гостям на тропе лес не изменился, просто тут уже была земля моих сородичей, а не их четвероногих соседей. Я поправил снаряжение и проверил, удобно ли расположена рукоять меча. Стальная дубина по имени Гронд выглядит круто и пафосно, кто спорит, но вес у неё куда больше, чем у деревянных товарок. Её предназначение в том, чтобы бить наповал, игнорируя щиты с доспехами. Но мои сородичи не носят ни того, ни другого. Потому моим выбором был остро отточенный полуторник с массивным яблоком на конце рукояти. В скорости он дубине не уступит, но им не обязательно бить от души, чтобы нанести серьёзную травму противнику без доспехов, можно и обратным ходом на себя так потянуть, что глубокая рана останется. Ситуации же бывают разные.

Где-то вождь прислушается к мудрым словам шамана. Но вот если я приду в племя, в котором всё так же, как и в моём родном, где, возможно, по-прежнему верховодит Стун, а один из его младших сыновей недавно занял должность говорящего с духами, то вес мнения шамана будет невелик. И может статься так, что с вождём придётся сойтись в поединке просто потому что ему понравится моя блескучая дубина и серая медвежья шкура. Простые времена – простые нравы, не можешь защитить – не достоин владеть, что тут сказать. Разве что то, что из «рекрутов» придётся выбивать этот взгляд на мир.

Вдруг мой слух уловил звуки рычания и борьбы. Обходить стороной чью-то схватку я не стал и поспешил вперёд. Ветер с духами воздуха вскоре принесли мне запах медведя и одного из моих сородичей, а полетевший вперёд Джек вскоре подтвердил картинку, нарисованную обонянием. Молодой охотник сошёлся в схватке с шатуном и, похоже, не вывозил, хотя мишка был не пещерным. Однако взять на копьё зверя у парня не получилось, тот, вероятно, отбил выпад лапой и отделался лишь раной, а потом рванул вперёд. Сейчас эта парочка боролась на земле, мой сородич был крупнее и сильнее, но медведь мог похвастаться более внушительным комплектом зубов и острыми когтями.

Пришлось очень хорошо поднажать, чтобы успеть вовремя, пока победитель ещё не определился. Добежав до места, где деревья и лишившийся листьев кустарник не заслоняли мне мишку, я метнул копьё, которое в дороге использовал не столько как оружие, сколько как посох при ходьбе. Двуногих врагов мне не встретилось, а для охоты с избытком хватало клыков с когтями. Дистанция была великовата, и, пока копьё было в полёте, мишка несколько поменял положение своего тела, но мы с духами достаточно натренировались на стрелах, чтобы не промахнуться. Листовидный наконечник аккуратно вошёл в бок зверя в области сердца и поставил точку в его жизни. Я же скинул с плеч шкуру Михалыча, велев ему материализоваться в плане яви.

Диалекты разных великаньих племён отличались, причём весьма заметно. Однако у шаманов в арсенале были кое-какие трюки, чтобы понимать и быть понятым. Ноги у них росли из тех же песен охоты, которые стучатся магией в душу, а не звуками в разум. А может наоборот, они как раз появились раньше этих песен.

Но прежде чем начинать говорить, всегда неплохо производить хорошее впечатление. В понимании дикарей это практически всегда значило показывать силу и богатство. Потому я был упакован в представительный меховой полушубок, который раньше как раз тоже был медведем. В рыжих волосах у меня отблёскивало огнём перо феникса, надетое на шаманский манер и торчащее из-под бобровой шапки. На ногах были хорошие штаны и добротные сапоги, которые выгодно отличались от ножных обмоток и мокасинов, принятых у великанов. Это летом мы ходили босиком, сейчас же, когда в воздухе уже летают белые мухи, это могло ударить даже по нашему крепкому здоровью. Картину завершали пояс с металлическими бляхами, на котором висел меч и нож, и шаманский бубен с колотушкой. Ну и пещерный тупоносый медведь с гранитно-серой шкурой, который стоял рядом. Михалыч – важная часть композиции, без него вообще никуда.

Так что у меня были все основания считать, что я выглядел, так сказать, дорохо-бохато, но достаточно опасно, когда выдернул из зверя своё копьё, протянул руку, подняв охотника на ноги и хлопнув себя по груди, произнёс:

– Магнус.

– Витл, – ответил молодой парень, повторив мой жест и пошатнувшись.

Мысленно мне осталось только вздохнуть. Охотник был довольно серьёзно ранен, медведь сильно подрал ему ноги и живот когтями задних лап, да и передними поработать не поленился. Так что придётся несколько смазать картину, занявшись лечением. Нет, проявлять доброту это хорошо и здорово, она без сомнения замечательная штука, в любом мире её надо приумножать. Только вот дикарям, к сожалению, свойственно порой путать её со слабостью. Будет неплохо, если мне не придётся никого прикончить для соблюдения баланса. Я ведь шёл решать свои проблемы, попутно спасая детей первобытно-общинного строя от голода, а не рубить сородичей. По мне, гораздо лучше принести не меч, но мир.

Глава 15

Исцеление Витла от ран оказалось не хлопотным делом. Парень он был молодой и здоровый, его организм сам стремился прийти в норму, к тому же мы, великаны, вообще в целом довольно крепкие и живучие создания, а когти медведя не повредили нежный ливер, пройдясь лишь по тугому мясу. Так что уже через полчаса от ран остались только полоски шрамов, и мы занялись тушей топтыгина. Зверушка хоть и была не пещерной, а обычной, ростом нам даже не по пояс в холке, но весила немало. Тащить свою добычу на горбу в одиночку не хотелось, Михалыч всё так же не желал быть вьючным животным. Хорошо хоть прилежно сидел рядом и изображал ответственного питомца «иностранного» шамана. Светить раньше времени пространственный карман было не резон. А потому было принято волевое решение привлечь к транспортировке моего нового знакомого. Его длинное копьё сошло за жердь, к которой мы привязали тушу за лапы, и двинулись в путь к пещере племени.

Витл был великаном немногословным, но обычаи чтил, предложив стать его гостем и разделить с ним пищу. В племени его голос, правда, значил не то чтобы много. Молодой охотник по прошлой зиме лишился отца, ещё раньше он потерял мать, которая умерла, родив на свет его младшего брата. У меня от его коротких реплик только что вьетнамские флэшбэки не начались о моём трудном пещерном детстве, где даже не случилось деревянных игрушек, прибитых к потолку. Хорошо хоть парень успел войти в возраст, когда можно успешно охотиться самостоятельно, но наличие лишнего рта требовало впахивать, как рабу на галерах. Тут не двадцать первый век: чем примитивнее общество, тем сложнее прокормить самого себя.

Мы, гиганты, конечно, находимся на вершине пищевой цепи леса. Но жизнь первобытного охотника – это постоянный поиск еды. Желудок должен быть полон, а то с пустым по лесу долго бегать за добычей не получится, да и в засаде сидеть некомфортно. Без еды любое живое существо быстро слабеет, а ослабленный охотник теряет в эффективности. Чем он менее эффективен, тем меньше он ест и тем слабее становится. Как не трудно догадаться, этот порочный круг ведёт к смерти от голода. Так что «Акелле» нужно всего лишь несколько раз промахнуться, чтобы в итоге сыграть в ящик, даже не получив тяжёлых травм от рогов или когтей добычи. Эта вероятность тем выше, чем ты слабее.

Особенно остро эта проблема ощущается зимой, когда в округе нет ни ягод, ни грибов, которыми можно перебиться. Первобытно-общинный строй с опорой на охоту в этом плане довольно мрачная штука. Хотя средневековые крестьяне ушли не так чтобы далеко, у них, если где-то накосетворить или лишиться урожая до следующего, есть все шансы не дожить. Хорошо, если владетель нормальный и подкормит смердов в голодную пору, пускай и накинув долговое ярмо. Хватает тех, кто не желает помогать криворуким, которые не в состоянии сами себя прокормить. Где им долги отдать, если они даже налоги платить не в состоянии?

Тянуть по дороге из Витла слова приходилось только что не клещами, но он всё-таки говорил. Трудно отказываться отвечать тому, кто спас тебе жизнь. Так что я узнал и про младшего брата Атла, который сейчас в пещере сторожит их общее имущество, заодно выскребая оленью шкуру, и про вождя Гора, что верховодит со своими взрослыми сыновьями уже три зимы, и про шамана Мида, который был уже не молод, но седина покрыла его голову пока не до конца.

Честно говоря, я опасался возможных эксцессов, когда мы дойдём до пещеры племени, но с вождём и его сыновьями мы встретились раньше. Джек, который всё так же носился кругами, доложил мне, что увидел ещё одну группу моих сородичей. Тёмноволосые, как и Витл, великаны шли по тропе, которая вскоре должна пересечься с нашей. Два мужика помоложе тащили кабана, третий, который был постарше, шёл впереди с копьём. Описание Витла было не очень подробным, но местного большого бугра не узнать было трудно.

Он в своё время тоже повстречался с медведем, и тот оставил ему отметины на лице, да и в целом мужик было со всех сторон представительный, как вождю и положено. Так что мы дошли до перекрёстка троп и устроили привал в ожидании гостей, Феанор помог с небольшим костром, над которым быстро стали подрумяниваться куски медвежатины, надетые на деревянные прутики. Это, конечно, не хорошо промаринованное мясо для шашлыка, но мои сородичи не избалованы, а запах от него шёл вполне приятный. Так что, выйдя из очередного поворота тропы, трое из леса обнаружили картину «пикника», где вокруг огня рядом с тушей медведя сидели два великана и Михалыч.

– Будьте гостями у нашего костра и разделите с нами пищу, – приглашающе махнул я рукой.

Вождь с сыновьями вероятно ожидали увидеть охотников племени, а мы с Михалычем не слишком вписались в их картину мира. Парни скинули добычу на землю и изготовились драться, их отец же оказался перед непростой дилеммой. Отвергнуть предложение означало бы проявить враждебность, вступать же в схватку со странным незнакомцем, не менее странным пещерным медведем и, возможно, членом своего племени ему не очень хотелось. Духи его знают, что там на уме у Витла, а ну как неправильную сторону выберет. С другой, садиться рядом с нами, откладывая копьё в сторону, тоже было боязно. Но, похоже, идея проявлять страх перед сыновьями нравилась ему ещё меньше, Витл же был хоть и окровавлен, но жив, враждебных действий мы все не предпринимали. Так что вождь в итоге махнул своим отпрыскам рукой в успокаивающем жесте, показывая, что острия копий надо бы поднять в небо, а не направлять на нас. А потом подошёл и уселся рядом. Я без лишних слов протянул ему первый прут с мясом, выказывая уважение к главному великану здесь, второй взял сам, а третий отдал Витлу. После того как я впился в мясо зубами, его отведал и вождь. Его сыновья стояли за ним, пока что пуская слюни.

– Кто ты и что привело тебя на эту землю? – поинтересовался Гор.

– Я шаман Магнус, вождь Гор, и волей духов иду по всем землям, чтобы найти учеников и помогать сородичам, – ответил я, в который уже раз порадовавшись, что наука старого Йара не прошла даром. И Витла, и его вождя я понимал, как и они меня. Будь это иначе, не представляю, что бы пришлось делать, чтобы заиметь сверхтяжёлую пехоту, которая была когда-то обещана младшему наследнику Осато.

– Где твоё племя, почему не идёшь к нему?

– До него три зимы пути, – пожал я плечами. – К тому же духи открыли мне, что все великаны – одно племя, а потому я должен помогать всем и могу взять учеников везде.

– Велика ли сила таких духов? – хмыкнул Гор, пробуя меня на прочность. Он, похоже не очень верил, что кто-то может говорить такие глупости. На Земле тоже мало кто верил, что все люди братья.

– Нет никого сильнее, – просто ответил я. Кто, где и когда уважал слабых и тех, кто их слушает?

– А сам ты силён?

– Он победил медведя и исцелил меня, – вмешался в разговор Витл, видя, что дело всё-таки идёт к моренью, м-м-м, дубинами.

– Я силён и могу доказать это снова.

– Победи меня без помощи духов и будь гостем в моём лесу, – постановил Гор. – Проиграешь – уходи и не возвращайся.

На это оставалось лишь вздохнуть. Подраться всё-таки придётся, без этого с дикарями никак, они уважают силу, а не ум. Впрочем, насколько бы мудрыми ни были твои слова, они ничего не будут стоить, если ты не можешь никого заставить им следовать. Так что всё даже логично.

– Пусть будет так. Позовёшь шамана, чтобы он проследил за поединком, или сами пойдём к пещере?

– Гиб с Витлом сходят за мудрым Мидом, – кивнул вождь одному из своих сыновей и моему знакомому.

Дураком Гор определённо не был. Он и мне выказал уважение с мирным настроем, отправив не одного Витла, тем самым оставшись вдвоём со вторым сыном против нас с Михалычем. Но и к пещере племени нас не повёл. Мало ли каких духов я туда могу привести. Трудно винить его в том, что он перестраховывается с непонятным чужаком.

До пещеры оставалось пройти не так уж и долго, пробежка двух молодых великанов вышла короткой. Обратно они шли подольше, всё-таки шаман лицо уважаемое, ему бегать не пристало. Ну и как оно обычно бывает, нашлись и другие желающие посмотреть, что вообще происходит. В другой ситуации вождь бы, вероятно, гаркнул, чтоб все оставались на местах, но при мне ему было как-то невместно ругаться со своими.

– Духи говорили о тебе, путник, – кивнул мне Мид. Шаман выглядел так, как его и описывал Витл: уже не молодой, но ещё не старый мужик, только вот волосы он как-то обошёл стороной. До того как начать седеть, говорящий с духами был блондином и, вероятно, сильно выделялся на фоне темноволосых соплеменников. Возможно, его папаша умыкнул девку в другом племени. Ну а может дед. Вроде бы на уроках биологии в прошлой жизни мне рассказывали, что в первом поколении верх одерживает доминантный или прогрессивный ген. А вот во втором на четыре особи будет в среднем два гибрида и два чистых представителя с обоими генами. В пример как раз приводили одного блондина, одного черноволосого ребёнка и двух русоволосых. Хотя, может, память меня и подводит.

– Я попросил их об этом, – кивнул я в ответ.

В общем, посовещавшись с вождём, шаман постановил, что драться мы будем на поляне на дубинах до первой крови или пока один из нас не сможет продолжать схватку. Оно, конечно, мне было выгодно, всё-таки нанести порез мечом значительно проще, чем пустить юшку деревяшкой. Но Гор обозначил мне равный поединок без помощи духов, и пришлось вставить свои скромные пять медяков:

– Тогда бой не будет честным. – Я достал меч из ножен и резким ударом срубил молодое дерево рядом с собой, наглядно показывая превосходство доброй стали. – Моя дубина слишком остра. Будет лучше, если сойдёмся без оружия.

Обычаи от племени к племени рознятся, это наверняка. Но мы во многом похожи. Далеко на востоке Рыжий Стун, бывало, отстаивал своё место вождя и голыми руками, если претендент держал себя в рамках, дубиной он стукал совсем уж наглых. Предсказуемо кости во втором случае ломались чаще, ведь рука у Стуна тяжёлая. Одного дурака даже убил слишком сильным ударом по голове, причём не факт, что специально. Хорошие охотники для племени слишком ценный ресурс, чтобы их так терять. Местный шаман с вождем посовещались ещё раз и решили, что так даже лучше, особенно если учесть, что мы с Гором уже разделили пищу.

Оружие и бубен с колотушкой я отдал Витлу, который стоял рядом с Михалычем. Дух с интересом наблюдал за представлением. К людям он попривык, а вот с великанами был не особенно знаком. Гор передал свою дубину и костяной нож сыновьям. Когда шаман дал отмашку, вождь бросился на меня, как лось. Видимо, план был в том, чтобы сбить противника с ног, а дальше забить кулаками. Великаны сильные и, несмотря на свои габариты, довольно ловкие создания. В лесу другие бы не выжили. Но вот какой-то школы рукопашного боя у них нет. В отличие от моей родной Земли, где приём с падением на спину и упиранием ноги в живот таким вот набегающим с пары шагов был хорошо известен. Мой сапог подвыбил из Гора дух, приземление на землю тоже не прошло для него даром, а потом я оказался сверху и от души врезал своему противнику по мордам-с.

Впечатление для зрителей смазало только то, что нос вождя я разбил не первым ударом. Он почти мгновенно пришёл в себя и начал закрывать голову. Но всё равно получилось неплохо, и после удачного попадания Мид выкрикнул, что победа моя. Мне осталось только повторить жест Стуна, который я видел после его схваток: встать и выбросить вверх кулак с громким криком. Потом я протянул вождю руку, помогая ему подняться. Он ломаться не стал и принял её.

– Ты могучий вождь, Гор, – примирительно проговорил я. – Прими же мой дар дружбы.

Жестом фокусника я вытащил из пространственного кармана в наруче стальной нож в кожаных ножнах, а потом извлёк клинок на свет тусклого осеннего солнца. Вождь оценил оружие, похожее на блескучую дубину, взял его в руки и проверил остроту пальцем, на котором показалась кровь, что вызвало его одобрительный хмык.

– Будь гостем в нашем доме, Магнус-путник, – просто ответил мне он.

Мысленно я выдохнул с облегчением. Первый контакт с сородичами был вполне удачен, накладки случились незначительные, языковой барьер не помешал. Что такое разбитая морда рядом с парой трупов и забегом по лесу от сородичей, которые могут закидать меня камнями и забить дубинами? Правда жизни такова – толпою гасят даже льва, не говоря уже о скромной рыси.

Так что вечером я сидел в просторной пещере племени на почётном месте рядом с вождём, наворачивал медвежатину, делая вид, что она приготовлена прекрасно, а не осталось сырой внутри, слегка подпалившись снаружи, и смотрел за состязаниями детей. Подобные и в моём племени проводили весной, но для подростков, которым предстояло стать полноценными охотниками. Я же обозначил более младший возраст, вождь с шаманом опять почесали репы, и вышло что вышло. Однако культурная программа нравилась племени, народ был рад и время от времени смеялся над чьей-то неуклюжестью или приветствовал одобрительными криками удачные действия детей. Потому возражать причин не было. Устроился сам собой осенний праздник.

Ребят подходящего возраста было четверо, среди которых значился и Атл, младший брат Витла. Парень был тощеват, но довольно жилист. В состязаниях он брал ловкостью там, где не выходило победить силой. Особенно явно это прослеживалось в борьбе, где он одолел самого младшего сына вождя, который был здоровей него и на год постарше.

Меня физические кондиции кандидатов интересовали лишь в третью очередь. Великан всё равно много сильнее человека или того же орка. Во вторую очередь шёл интеллект, который я планировал проверить завтра. Но главное – я смотрел за характерами ребят. Сейчас, во время состязаний, они проявлялись ярко. Злится ли ребёнок на соперников, если проигрывает? А если злится, то насколько? Обычная ли обида передо мной, или начинает ненавидеть? Насколько они концентрируются на задаче и насколько на других ребятах? Как слушают старших? Да просто есть ли в них гнильца, которую может почуять чуть ли не любой толковый шаман?

В этом свете Атл смотрелся не очень выгодно. Нет, совсем уж гнилым он не был. Да и в малых коллективах таких не держут-с, особенно если какой-то протекции сверху нет. Так что злобного зверёныша бы просто прибили, пока Витл на охоте. Но и образцом хладнокровия с добродетельностью этот ребёнок тоже определённо не являлся. Родителей у него нет, старший брат слишком занят добычей пропитания, чтобы воспитывать младшего, – это вполне закономерные предпосылки имеющейся картины. На испытании духов, на которое отправил нас с Ыгхом старый Йар, такой бы вряд ли выбрал спасение кого-то слабого вместо того, чтоб сразу обзавестись сильным духом-союзником. И тоже получил бы какую-нибудь сколопендру или вовсе муху.

Но и другие дети если и ушли от него, то недалеко. К тому же на характер парня, вероятно, благотворно влияло обилие работы. Они со старшим братом обречены были быть хорошей командой, чтобы успешно выживать. К тому же Витл не первый раз получал травмы, а младший брат помогал шаману его выхаживать в перерывах между поисками чего бы поесть в лесу. Собирательство всё-таки доступно даже детям, как и поиск общеизвестных целебных трав и вливание в больных лечебных отваров. Это уже говорило в пользу Атла.

В общем, я был в раздумьях. С одной стороны, став наставником, попутешествовав вместе всю зиму и часть весны, я смогу поправить характер парня. Да и нет тут рядом с ним образцового будущего «паладина», которого можно брать без колебаний. С другой – есть риск получить проблемного подчинённого. Юный Скайуокер тоже вроде бы был неплохим пареньком, не говоря о том, что очень способным. А в итоге такого натворил, что хоть плачь. Уж про Хоруса Императорыча не говорю. Подобные примеры несколько давили на мозг, даром что задатков шамана в ребёнке не просматривалось, и он, вероятно, пойдёт по пути простого воина. Просто с очень большим блескучим рубилом.

Глава 16

Я тихо и медленно втянул воздух ноздрями, чтобы не насторожить добычу даже малейшим звуком. А потом начал неторопливо натягивать лук. С приходом осени и наступлением зимы я вынужден был признать, что мечтаю о прогрессивном огнестреле. Винтовка – это стильно, винтовка – это модно, винтовка это – молодёжно, винтовка – это то, что должно быть у уважающего себя попаденца. А ещё она гораздо менее чувствительна к изменению влажности и температуры. Лук у меня был дубовый, с весьма солидной силой натяжения, к тому же материал подвергся улучшению шаманской магией. Но всё равно приходилось брать весьма солидные поправки на погодные условия, влияющие на дерево, коль скоро я стремился научиться стрелять без помощи духов, направляющих стрелы в цель. Ну или хотя бы с их минимальной помощью. Да, поправки делали и стрелки из винтовок на Земле, но гораздо меньшие и стреляя с гораздо большими дистанциями до цели. Я не ловил сейчас в снайперском прицеле вражеского офицера, который находится в полукилометре от меня. А просто собирался добыть ужин.

Оперение стрелы наконец достигло крайней точки, и через секунду я отпустил тетиву. Олень, услышав незнакомый ему резкий звук, встрепенулся, но сделать первый прыжок не успел. Стрела после моего выстрела проходила слишком высоко, поправка была взята не совсем верно, так что одному из духов воздуха пришлось скорректировать её полёт. Она пробила сердце добычи, и олень упал замертво. Не лучший мой выстрел, но вместе с тем и не худший. Да, я бывал гораздо более косым. Хорошо быть шаманом, который способен натурально сжульничать с мирозданием. Было бы ещё лучше, если бы воздушные духи пожелали взять имена и стали сильнее, к тому же более чутко реагируя на мою волю, но сомневаюсь, что это когда-то произойдёт. Имя штука постоянная, это константа, и она противна самой сути этих хаотичных созданий. Уж больно они ветрены, как бы банально это не звучало.

– Ну что, юноши, время нести ужин в лагерь, – хмыкнул я Бору и Кору.

– Есть нести ужин в лагерь, – хором отозвались два русоволосых брата, которые в своём нежном возрасте почти достигли роста среднего взрослого человека.

Их я взял под своё крыло последними, и они стали восьмым и девятым членами моего передвижного детского сада. Надо сказать, что великанские дети учились весьма быстро, в том числе и языкам. Сейчас, спустя месяц, они даже выговорили ответ без акцента. А учиться незнакомой лингвистике им пришлось.

Разные племена моих сородичей пересекались крайне мало, а потому даже на ограниченной территории их говор заметно отличался. Так что общий язык стал способом общения детей друг с другом. К тому же мы должны были прийти в человеческие земли, так что им определённо стоило знать речь людей. С Атлом по началу было трудновато. Я сам не очень понимал, как учить в силу отсутствия педагогического опыта. Но мы с ним справились. Сначала он затвердил простые житейские команды из серии «набери воды» и «собери хворост», затем начал развёрнуто их подтверждать, чем мы ставили правильное произношение, а потом дело как-то пошло на лад. Правду говорят, погружение в языковую среду великое дело. Затем к нашей маленькой компании присоединился почти такой же рыжеволосый, как я, Нао, и с ним всё пошло попроще. Тем более что в принципе «обучая обучайся» что-то определённо есть.

Хотя не обошлось без эксцессов. Думаю, каждый, кто кого-то чему-то обучал, знает, что, когда ученик не понимает элементарных для тебя самого вещей, его хочется стукнуть по тупой башке. Даже если ты сам ещё недавно испытывал ровно те же трудности, когда их постигал. Что говорить, не так много времени прошло с моей зимовки с Силанилем, а мне самому порой хотелось надавать подзатыльников собственному ученику, когда он что-то путал или просто забывал. Предсказуемо я дождался, когда Нао огребёт от Атла. В тот день я преподал ему один из уроков, который как раз нужно было приправить болью в лучших традициях великого Дарта Сидиуса и почти такого же великого Старого Йара. В общем, мы с Магни вжарили по моему первому ученику молнией, а когда тот пришёл в себя, я начал воспитательную беседу.

– Встань, – рыкнул я, обращаясь к своему шаманскому искусству, чтобы быть понятым предельно чётко без языковых барьеров, дожидаясь, пока Атл поднимется на ноги. – Скажи, я бил тебя, пока учил? Не слышу ответа!

– Нет, – ответил ребенок, которого ещё потряхивало. Судороги от электрошока дело такое, последствия проходят не мгновенно.

– Так какого ж духа ты сделал? – проговорил я, глядя в наполненные слезами глаза и давя в себе жалость. Слёзы детей это дело такое, они вызывают желание защитить ребёнка. Но сейчас нельзя давать слабину. Это был важный момент, нельзя его смазывать, если я не хочу проблем в будущем. А я не хочу. – Или ты забыл, как сам ещё недавно путал «котёл» с «топором»? Много зим прошло с тех пор?!

– Нет, – ещё тише ответил маленький великан.

– Громче!

– Нет.

– Так почему ты решил, что должен поступить иначе, чем твой учитель?

– Я… я хотел, чтобы он старался лучше, – нашелся с ответом ученик.

– О-о-о-о, может, мне почаще бить тебя молнией? Ты ведь считаешь, что это прибавит старания?

Атл резко замотал головой. Концепция, когда бьёт не он, а его, парню не нравилась, как и любому разумному существу. Инстинкт самосохранения работает у всех.

– Говори словами!

– Нет.

– Раз не желаешь такой учёбы для себя, не учи так. Это понятно?

– Я понял свою ошибку и не допущу её в будущем, – проговорил Атл недавно выученную фразу.

– Очень на это надеюсь, – кивнул я и перевёл взгляд на Нао. – Я сказал что-то смешное?

– Нет, – резко стёр улыбку со своего лица второй ученик. Парня, конечно, трудно было не понять, ведь возмездие настигло его обидчика у него на глазах. Кто бы на Земле не улыбался, увидев, как штрафуют гаишника, не говоря уже о лишении прав?

– Этот урок стоит запомнить и тебе. Скоро к нам присоединятся новые ученики. Ты тоже будешь помогать им постигнуть язык. И я если повторишь ошибку Атла, то тоже познакомишься с молнией.

Нао промашку Атла, к моему счастью, не повторил. Но следующий паренёк, взятый в очередном племени, с нами в этот день не был, представления не видел и, начав помогать осваивать человеческую речь очередному новому члену нашего коллектива, тоже решил, что звездюли могут заменить тысячу слов. В конце концов, именно такая модель поведения была в ходу в племенах дикарей. Тогда два моих первых воспитанника меня приятно удивили, резко надавав горе-преподавателю тумаков. Правда, воспитательную речь пришлось повторять мне, объясняя со снятым языковым барьером, за что болезного побили. В общем, в нашем коллективе стала приживаться концепция, что удар по голове – это мера наказания за проступок, а не способ мотивации. Хороший пример наставника подействовал.

Я был безумно этому рад. Сейчас-то этот детский сад я без проблем раскидаю без всякого шаманизма, дети мало что могут противопоставить взрослому. Но это сейчас, а в будущем они неизбежно вырастут. Для того всё и затевалось. Ради этого я бил морды вождям, рисковал сам наполучать по голове дубинами сородичей, отдавал духам лесов бережно скопленную энергию, чтобы те в максимально убедительной форме сообщали о моём приходе шаманам, и шляюсь тут вдали от дома, где тёплый очаг с горячими жёнами и прохладной медовухой. Но, став здоровыми лбами с добрым стальным оружием и крепкой бронёй, сегодняшние детишки вполне могут решить пересмотреть наши взаимоотношения, надавав мне коллективно по шее. А я всё-таки планирую оставаться «вождём-шаманом», а не превращаться в просто шамана или вовсе трупа, если стану слишком сильно сопротивляться. Так что воспитанники должны придерживаться правил и существующего положения вещей не потому, что я просто тупо сильнее, а потому что именно так поступать правильно и разумно. Это был один из первых шажков к тому, чтобы они сами защищали установленный порядок и заставляли соблюдать его других без моего прямого участия.

Пока я предавался размышлениям, Бор и Кор подготовили оленя к транспортировке, и мы вместе двинулись к лагерю. Лук я убрал в наруч, вновь порадовавшись нашему с Авалием успеху на ниве артефакторики. Не знаю, что бы я делал в своём путешествии без него. Спасибо моим духам, хорошему снаряжению и возросшим физическим возможностям. В одиночку можно было двигаться гораздо быстрее, чем когда я вообще шёл к людям. Но вот с детьми я бы с ума сошёл и, возможно, довёл не всех их живыми до обитаемых мест. Но наруч позволил хранить в себе не только моё снаряжение с кучей полезной походной мелочёвки от смен белья до внушительных размеров котла, но и ту же одежду для моих будущих воспитанников. Полушубки, добротные штаны и сапоги всем пришлись по нраву, как и тёплые шерстяные рубахи, даром что размеры я брал, основываясь на том, каким себя помнил в детском возрасте, немного прибавляя, чтоб ребятишки точно влезли. Лучше полушубок ниже колен и два-три слоя портянок на ногах, чтоб сапог не болтался, чем вещи, которые малы. И уж точно поделки людей значительно выигрывали перед тем, что создавали пещерные кутюрье из моего народа. К тому же, кроме чисто практической пользы, одежда сыграла и другую роль. Ребятишки сразу оценили, что быть учеником странствующего шамана это хорошо и здорово. Изменение своего социального статуса ощущалось ими буквально кожей. А во-вторых, в каждом новом племени все ясно видели, что ребёнка, пусть и не приносящего пользы, отдают не абы куда, а в надёжные руки. В этом помогали и отъевшиеся морды ребят. Всё-таки спасибо Джеку – проблем с выслеживанием добычи у меня не было, благодаря луку за ней не приходилось гоняться, а духи воздуха исправно прятали от зверья мой запах, не давая насторожиться раньше времени.

Лагерь встретил меня привычной картиной. Хворост для очага был собран, котёл стоял наполненный водой, шесть ребят медитировали, седьмой вместе с Михалычем ходил по периметру, ответственно исполняя обязанности охранника с топором в руке. Я в целом придерживался мнения, что детишки должны быть заняты чем-то полезным, а не искать себе приключения на вторые девяносто. Так что, совершив очередной переход на полдня, во время которого ребятня под моим присмотром успевала набегаться и наиграться, мы выбирали подходящее место, обедали остатками вчерашней добычи, а потом я шёл охотиться, а оставшиеся получали стандартные задачи. Подготовить необходимое для ужина с ночёвкой и медитировать. Сомнительно, что тут в итоге вырастет больше двух шаманов. Способности проявляли пока лишь Нао и Бор. Но медитация определённо благотворно действовала на мозги, это мне было известно на личном опыте. К тому же, тот же вождь Стун из моего родного племени шаманом не стал, а с духом медведя был связан. Найти духов-союзников я надеялся и для своих подопечных, точнее, собирался дать им самим такую возможность.

– С возвращением, наставник, – ударил себя кулаком по груди светловолосый парень. – Ваши указания выполнены, в лагере происшествий нет. Дежурный Гав доклад закончил.

– Молодец, – кивнул я одному из учеников, которые воспринимали такие стандартные доклады как что-то вроде ритуала, поддерживающего нашу общую безопасность.

Дежурными оставались победители прошлого дня в одном из состязаний. Сама их идея родилась из того, что пацанов в принципе невозможно отучить драться друг с другом. Так было, когда я был школьником, так было у бесчисленных поколений до меня на Земле, и в этом мире ситуация была ровно такой же. Ну устроены мы так, ничего с этим не поделать. Потому я возглавил то, что не мог предотвратить.

Так что во время дневного пути на привале ребята активно выпускали пар, а победитель сменял свою палку, изображающую будущий меч, на блескучий топор, которым не могли похвастаться даже их прошлые вожди. Когда я уходил, чемпион становился дежурным. Гав проявлял большой талант на ниве выдачи тумаков товарищам и носил топор частенько. Но зато Кор без труда делал его в метании камней из пращи и сопровождал меня на охоте с ножом на поясе. Пока что система работала неплохо, если не считать необходимость подлечивать синяки, ушибы и ссадины. Дубасили дети друг друга старательно, это вс-таки не медитации, с которыми дело пока шло туго. Впрочем, иного и не ожидалось, такой уж у них возраст. Не знаю, возможно, в каком-то фэнтезийном мире азиатских культиваторов с парящими в небесах мудрыми драконами дети способны медитировать по двадцать часов в день, раскачивая дан-тяни, чакры и что там ещё положено раскачивать, созерцая прозрачную росу на цветках лотосов. Но в обоих мирах, где побывал я, они почему-то хотят бегать, прыгать, играть, бороться и беситься.

Отдав оленью тушу ребятне на суп, я уселся на снег сам, доставая бубен с колотушкой. Тёплая одежда и костёр – это, конечно, хорошо, но землянка всё-таки лучше. Потому каждый вечер с тех пор, как похолодало, я создавал вместе с Петром для всей нашей компании временное жильё. Не самое большое и удобное, но вполне функциональное. Топить его приходилось костром по чёрному, но духи воздуха исправно избавляли нас от копоти, не давая стать негровеликанами. Мы с духом земли изрядно поднаторели в строительных работах, а почва, даже мёрзлая, выгодно отличалась от камня. Так что к тому времени, когда похлёбка была готова, у нас уже появились спальные места. А я перешёл к самой важной своей работе за день.

Едва ли не самая главная часть воспитания, на мой скромный взгляд, это сказки, которые родители рассказывают детям. Эти истории учат, они своеобразные послания из мира взрослых в мир детей. Их герои – примеры для подражания, а злодеи – наглядная иллюстрация того, чего делать не стоит. И каждый вечер у костра я рассказывал своим воспитанникам что-то новое. Но, пожалуй, главная легенда, которую я поведал, это история о великанах, что защищали людей. У меня был хороший пример великого шамана человечества, который нашёл способ создать гигантов, что встали стеной между нашими меньшими братьями и ужасами, которые бросили на них злые духи, их приспешники и чудовища материального мира. О великих воинах, что были сильны, умны, отважны, находчивы и благородны. И о злых духах, что стремились уничтожить их, а также всё, что они защищали вместе с великим шаманом людей. Не было в этой легенде только конца, потому что никому неведомо, что произошло. Никто не знает, где великий шаман, проложивший всем дорогу к звёздам и иным мирам, неизвестно, где те гиганты, что помогали ему, и жив ли вообще кто-то из них, неясно, что стало с людьми, ковавшими оружие своим защитникам.

Есть лишь их потомки, которые не сохранили памяти о тех событиях. Но поражение ли постигло наших предков или просто победа стоила всего, однако мы живы и можем начать всё сначала. Снова отстроить разрушенное и развеянное по ветру, опять создать мир, где гиганты защитят людей, а те сделают им для этого лучшее оружие и броню. Потому что так должно быть сделано и как можно быстрее. Ведь если есть мы, то, скорее всего, есть и злые духи с потомками своих приспешников, которые могут набраться сил и попытаться закончить начатое когда-то. А значит мы должны быть готовы.

Глава 17

Весна вступила в свои права, дни стали длиннее, ночи короче, снег истаял, но, к моему великому счастью, мы успели к нашей с Силанилем старой землянке. Спасибо лесным духам, что помогли не промахнуться мимо. Молодой жрец в своё время ворчал, что я зря занимаюсь консервацией жилья, но надо признать, что сделал я всё правильно. И собирался вскоре ткнуть в это носом своего товарища. Всё-таки расширить уже имеющуюся землянку с печью было куда проще, чем заново строить жильё, в котором предстоит обитать несколько недель. Так что самую неудачную пору для продолжения похода мы переждали с относительным комфортом. А затем вновь двинулись в путь.

Места уже были знакомые, и я чётко представлял, куда двигаться, чтобы выйти на купеческий тракт, по которому ушлые торгаши возят товары в обход пошлин знати. Для них это, конечно, риск, потому что разбойников тут гонять некому, как и прореживать опасное зверьё, если, конечно, колонистов не считать, но, как известно, ради определённого процента прибыли капиталист пойдёт на что угодно. Раньше я на эти вещи смотрел иначе, а теперь сам стал одним из владетелей. То есть тем, кто вообще может собирать подали за проезд. Жаль, что через Рирт никакой оживлённой дороги не идёт. Впрочем, настолько «вкусное» владение мне бы никто и не дал, рылом не вышел-с. Тут надо самому сыном герцога быть или вовсе короля.

Сейчас же один взрослый великан шагал по подсохшей после весенней распутицы дороги, любуясь пробудившейся ото сна природой и отбивая ритм на шаманском бубне свободной от огромного копья рукой, а за ним в колонну по два шагали девять великанских детей с деревянными копьями в руках и деревянными дубинами на поясах. Замыкал строй пещерный медведь с шкурой гранитно-серого окраса и недовольной мордой. То ли он был огорчён тем, что ему не дают побегать по лесу, а заставляют быть тыловым охранением походной колонны. То ли низко оценивал вокальные данные бойцов, которые горланили:

– Тут все обречены, сжимается кольцо,

С окрестных кладбищ вереницы мертвецов.

Их не повергнуть, невозможно убежать.

Ты помнишь, как тебя сумела спрятать мать

Под половицу, где тайник,

Покуда зомби не проник,

Осыпав двери порошком,

Чей запах мёртвым не знаком,

Беспощадною косой

Полоса за полосой

В чёрной рясе госпожа

Собирает урожай.

Тот, кто нежить в бой ведёт,

От твоей руки падёт

И останется один

В чистом поле паладин.

Спустя три дня тебя нашёл старик-монах,

Отвёл в небесный храм, что высоко в горах,

Перед лицом сэнсэй держал хрустальный шар,

В тебе увидел силу и особый дар.

В молитве путь свой отыскал,

Но и про меч не забывал.

Нашёл на годы новый кров

И превзошёл всех мастеров

Беспощадною косой

Полоса за полосой

В чёрной рясе госпожа

Собирает урожай.

Тот, кто нежить в бой ведёт,

От твоей руки падёт,

И останется один

В чистом поле паладин.

Ты помнил всё и возвратился в край родной,

Сумел найти того, кто был всему виной,

Кто потревожил предков, их прервал покой,

Идёт тебе навстречу тёмною тропой.

Опустит ночь своё крыло

И на охоту выйдет Зло,

Не ведая, что паладин

Уже стоит на их пути,

Им не уйти!

Беспощадною косой

Полоса за полосой

В чёрной рясе госпожа

Собирает урожай.

Тот, кто нежить в бой ведёт,

От твоей руки падёт,

И останется один

В чистом пoле паладин.

Пели детишки, на мой взгляд, не так чтоб совсем плохо, хотя им и было над чем работать. Да и песня была хорошая, правильная. Им не стоит забывать, что среди людей есть достойные воины. Я довольно долго ломал голову над тем, куда приложить невеликие детские магические силы, которые те стали пробуждать медитациями, и нашёл им подходящий тренажёр. Да, в практическом приложении толку мало, ничтожные капли магии не прибавят много физических сил и не смоют усталость без остатка. На то и капли. Но это было магическое действие, которое всё же ощущается, а потому ребята окунулись в него с огромным энтузиазмом. В моём родном племени обычные великаны от шаманства и духов старались держаться подальше, опасаясь, как бы чего не вышло. Но мои воспитанники видели от камланий более чем реальную пользу, начиная от новой одежды и разжигания костра с помощью Феанора и заканчивая созданием землянок. А тут наконец был сделан шаг от скучных медитаций к возможности применить колдунство на практике, слегка прибавив себе сил в конце дневного перехода. Кто ж окажется почувствовать себя немножко шаманом?

Конечно, обрести реальную силу имели возможность только двое из девяти ребят, но и парочка фокусов для остальных были большим подспорьем. Геральт из Ривии тоже полноценным колдунам страшно проигрывал в чистой магической мощи, но по жизни оно ему не сильно мешало. И так кого хочешь мог на куски порубить. Так что, если мои «ведьмаки» получат возможность быть тотемными оборотнями и поднимать свой собственный боевой дух, а также дух союзников, заодно прибавляя им хотя бы десять процентов силёнок – это уже будет очень круто. Если будут заговаривать кровотечения, так вообще хорошо. Огненными же шарами пусть кидаются во врага другие, великан вполне в состоянии приласкать кого угодно мечом и так, без всякой волшебы.

Работали мы и над этим. У нас в ходу по-прежнему были состязания по избиванию друг друга палками, только теперь они переехали в расписании на обеденный привал. Я стремился дойти домой побыстрее, это потребовало некоторых пертурбаций, тем более теперь появилась возможность покупать еду в селениях колонистов. Ну а ещё мы начали тренировать строй, что обычно начиналось с моего выкрика, как и сейчас:

– Враг справа!

Дети по этой команде уже привычно, не сбиваясь с шага, повернулись в указанную сторону. Первый ряд упал на одно колено, уперев копья в землю, второй приготовился работать над их головами. Щитами, отправляясь в путь, я не озадачивался, так что атаку предполагалось встречать просто более плотным частоколом копий с обожжёнными в огне наконечниками. Михалыч выдвинулся вперёд, собираясь стать волноломом, который расколет волну наступающего врага или просто остриём уже нашей атаки. Я занял позицию в тылу, защищая от возможного удара в спину и готовясь метать дротики с фронта.

– Становись! Правое плечо вперёд! – раздалась моя новая команда. Первый ряд поднялся на ноги, и мы развернулись на дороге на девяносто градусов опять с медведем впереди.

– По дороге вперёд марш!

Наш скромный отряд прошёл метров пятьдесят, прежде чем я решил, что хватит. В ногу парни шагали уже более-менее уверенно, а дело двигалось к вечеру. Так что мы просто стали разбивать лагерь для ночёвки. Тем более место как раз было подходящим, правильно я его приметил, прежде чем орать начать. Места всё-таки были знакомые, мы двигались по той же дороге, по которой когда-то уходили от северян, и завтра должны были выйти к ветеранской деревне, где жил одноглазый ветеран – тёзка Атла, который своё отбоялся ещё на службе, но любил вдарить по пивку.

Ночёвка прошла привычно спокойно, пожалуй, единственным неприятным моментом было то, что меня вновь достала перловка, купленная в последнем селении. Но тут уж ничего не поделать. До нового урожая было далековато, так что брали то, что предлагали, и не воротили нос. Зато меня радовало, что первые контакты с людьми прошли мирно и без недопонимания. Деревни тут далековато друг от друга, но народ между собой связь поддерживает, даже сватов засылают. Так что о том, что не так давно по местным меркам проезжал аж целый герцогский наследник с невестой, у которого в охране был великан, все знали. Подозреваю, что это даже стало темой долгих пересудов, тем более впечатление о себе я оставил вроде бы неплохое. Потому бросаться на прилично одетого великана с не менее прилично одетой ребятнёй непривычного размера с вилами никто особо не спешил. Звонкой монетой за припасы я платил не жадничая. Даже мог рассказать о последних событиях на юге, что всем было довольно сильно интересно. Тут вообще мало новостей, потому любопытны любые.

Детишек быт людей впечатлил, как и возможность спать на мягком, душистом сене. Но больше всего они дивились людям. Всё-таки концепция, что они похожи на нас, но маленькие, была раньше чисто умозрительной. Так что мне не раз пришлось повторить, что они и правда уже не вырастут. Вот совсем-совсем. В свою очередь, жители деревень тоже поудивлялись, что парни выше многих взрослых мужиков, но ещё самые настоящие дети. Хотя, конечно, за ребятишками я следил в оба глаза, а то слово за слово, и дадут кому-нибудь в морду, а рука-то у них уже тяжёлая. Но всё обошлось, никакой дичи не случилось. И слава Великим Духам.

Время на объяснения обычаев и норм поведения в человеческом обществе было потрачено не зря. Жаль, что даже плотницких топоров прикупить в качестве оружия моему маленькому войску не получилось, – железные изделия в этой глубинке штуки дефицитные и нужны самим.

Дорога на следующий день шла спокойно до тех пор, пока Джек не вылетел по ближе к ветеранской деревни, а я не начал давить в себе желание материться при детях. Ещё в прошлый визит местные говорили, что в неделе пути на небольшом нагорье обитают тролли. Тогда они к людям не совались, да и на нас никто не напал, хотя мы усилили бдительность. Теперь же группа серокожих здоровяков двигалась к деревне с юга по дороге и успевали прийти к ней значительно раньше нас. И сдаётся мне, что у седых ветеранов большие проблемы.

Я встал перед очень неприятным выбором. Можно было свернуть с дороги в лес и обойти и людей, и троллей, Джек бы помог. Всё-таки из воинов я тут один, со мной нет копья прославленного южного эра. Ма Краман рыцарем был не последним, другого бы воспитывать младшего наследника не поставили, его люди были под стать своему командиру. А у меня лишь девять детей. Хорошо хоть Михалыч есть, который как минимум одного тролля на себя всегда возьмёт. А с другой стороны, сейчас будут убивать тех, чьим гостеприимством я пользовался и с кем делил хлеб, и это чего-то да стоит. К тому же если сейчас мы сбежим, то будет довольно тяжело объясняться перед воспитанниками. Шила в мешке не утаишь, рано или поздно узнают. И, если мы бросим меньших собратьев, то получится, что я их с самого начала обманывал.

Я вдохнул, выдохнул и плюнул в дорожную пыль. В драку лезть придётся. Остаётся только сделать это с умом, когда тролли будут ломиться в стены людей и подставят свои спины. На удар молота по наковальне это не потянет, потому что крепость жидковата, а мы тянем разве что на молоток. Но и им можно проломить чью-нибудь голову, положенную на деревянную колоду.

– Бегом марш! – дал я команду, прикинув время, и стал объяснять диспозицию: – Ученики, на селение людей, к которому мы шли, вот-вот нападут тролли. Я и Михалыч по ним ударим, когда они будут ломиться в стены. Вы останетесь в резерве. Если всё пойдёт неплохо, то поддержите нас с помощью пращей по моей команде. Если нет, то скрытно отойдёте на север на несколько дней пути, а потом двинетесь западнее лесами, чтобы, обойдя опасность, прийти на юг самим. Там найдётся кому указать путь к Рирту.

– Но мы можем… – подал голос Гав, хлопая себя по топору на поясе, который снова там носил по праву победителя.

– Нет, не можете. Знаю, вы много тренировались, но против троллей этого пока недостаточно. А потому делайте что говорят. Молча, берегите дыхалку.

Шли мы неплохо, с выносливостью для бега у расы лесных охотников по определению не может быть плохо, даже у детей. Так что вскоре стали выходить к полям, и я повёл колонну в лес, чтобы неожиданно напасть из него. Тролли сейчас как раз бежали к стенам и воротам, что только что захлопнулись за последними тружениками полей. Ну всё, время отыграть ещё одну партию в Полководицу с высокими ставками. Я перешёл на шаг, дав команду детям оставаться на местах, выравнивая дыхание перед стрельбой и напяливая на голову шлем, вынутый из пространственного кармана. Жаль броню не взял – не влезала. Впрочем, облачаться в неё времени всё равно не было.

– Я целюсь во врага не оружием, ибо тот, кто целится оружием, позорит своего отца. Я же целюсь глазом, – зашептали мои губы, настраивая меня на бой, а руки уже доставали лук. – Я стреляю во врага не руками, ибо тот, кто стреляет руками позорит своего отца. Я же стреляю разумом. Я убиваю не стрелой, ибо тот, кто убивает стрелой, позорит своего отца. Я же убиваю сердцем.

С последним словом я вышел из леса, натянул лук и отпустил тетиву, прицелившись в первого тролля, ломающего ворота своей дубиной. Стрела пошла хорошо, духам почти не пришлось корректировать её полёт, и я взял первую кровь. А затем вновь натянул лук и отправил в полёт новый гостинец. И ещё. С третьего меня заметили. Конечно, довольно тяжело следить за обстановкой в своём глубоком тылу, когда ты ломишься вперёд, а со стен тебя угощают стрелами и дротиками защитники, но тролли сообразили быстро. Раздался рёв, и от общей массы отделилась группа, вероятно, отправленная вожаком решить неожиданную проблему.

Мне же осталось только выпускать стрелу за стрелой в максимальном темпе, а потом сменить лук на щит с дротиком и отправить вперёд Михалыча, чтобы он выиграл мне ещё немного времени. Пещерный медведь – это могучий, а главное тяжёлый зверь, и сейчас он влетел в троллей, как таран, свалив бежавшего впереди. Пара товарищей стали бить моего лохматого помощника дубинами, стремясь не дать ему растерзать свою добычу, а я метнул дротик, свалив ещё одного врага и выхватил Гронд. Я не Авалий, на дальность работаю магией откровенно паршиво, но сбить наступательный порыв врага, включив на пару секунд огнемёт имени Феанора, мне по силам. Дальше осталось только одно.

– Ва-а-а-а-а-агх! – заорал я во всю мощь лёгких, бросаясь вперёд на обожжённых врагов, и расколол первый череп шестопёром.

Дезориентация троллей была недолгой, но четверых самых первых я упокоить успел, благо у них похоже пострадали от огня глаза, и они меня даже не видели. А потом пришлось принять на щит удар одной дубины, что летела сверху вниз, и уворачиваться от широкого бокового замаха. Духами клянусь, когда ствол дерева пролетает у тебя вплотную к подбородку и обдаёт ветерком – это страшно. Но, к моему счастью, троллей рядом со мной как раз осталось двое. Провалившегося в широком взмахе я ткнул Грондом в харю и, уходя от нового удара его товарища, добил уже своим размашистым ударом. Последний противник в силу отсутствия у него защиты больших проблем не доставил. Его удалось подловить и ударить по колену опорной ноги, а потом быстро разбить голову лежачему. Михалыч оттянул на себя троих противников, налетев на них со спины. Справились вдвоём и с ними.

В воротах у уменьшившейся группы троллей дела не задались. Многоопытные в военных делах жители, похоже, умудрились соорудить баррикаду из телег, так что одна выбитая створка дела не решила. А вот на серокожих гадов сверху по-прежнему летели стрелы с дротиками. Одного попадания троллю, конечно, было маловато, но количество имеет свойство переходить в качество, о чём свидетельствовали огромные трупы. Впрочем, свои «промежуточные» стрелы я быстро присоединил к общему веселью. Тут кашу маслом не испортишь.

Вожак серокожих понял своё бедственное положение и, похоже, скомандовал отступление выживших. Только вот если часть из них сдернула на север к лесу, он сам с мелкой группой побежал на меня. Не знаю, что творилось в его башке, то ли сообразил, что я не побрезгую пострелять в спины и решил прикрыть таким образом отступление подчинённых, а может просто не смог не поквитаться с виновником своей неудачи. Только для меня это ничего не меняло. Я стрелял, потом мы повторили выход Михалыча во встречную атаку. Медведь, наполучав дубинами, тянул с меня энергию, чтобы остаться в материальном мире. А потом всё снова свелось к рукопашной.

– Ва-а-а-а-агх!!! – опять заорал я что было мочи, выгоняя из себя страх и стремясь ошеломить врагов.

С первым это даже получилось, и его голову разнёс Гронд в привычной уже огненной вспышке. А потом на меня налетел вожак с размалёванной какой-то краской харей и в несколько ударов размолотил мой щит своей дубиной. Даже камлание над ним не помогло – не на таких противников был рассчитан. Я скинул его с руки врагу под ноги и вцепился в шестопёр двумя ладонями. Михалыч всеми силами оттягивал на себя остальных, принимая удары дубин, но для боя один на один это не дает достаточно времени. Мы вновь бросились с огромным троллем друг на друга, нанося и парируя удары. Но на этот раз по ноге получил не серокожий, а я. Хорошо хоть в бедро, а не в колено. Но ногу отсушило, и я упал на колено. Похоже, мой враг имел слишком большой опыт в схватках с противниками своего размера.

Неожиданно в тролля прилетел залп камней из пращей. В схватке я вышел далеко вперёд и заслонял своей спиной противников от ребят, но они, похоже, не утерпели и вылезли из леса. Малолетние идиоты без инстинкта самосохранения. Однако они отвлекли врага, и он не добил меня. Но отразил уже мой удар шестопёром. А я не придумал ничего умнее, оказавшись к нему слишком близко, чем выстрелить собой вверх, толкаясь от земли здоровой ногой и ударяя бронированным лбом в зубастую харю. Клинч не место для оружия, и мы выпустили его из рук, схватившись руками в борьбе за жизнь. На ногах я не устоял, но извернулся, сместившись и взяв шею врага в захват, чтобы свернуть её к демоновой матери. Правда, из-за этого мы упали на меня, вновь потревожив отбитую ногу, но на мелочи сейчас было плевать.

Умирать просто так тролль не желал и стремился разомкнуть мои руки, рыча. Впрочем, звериный рык вырывался и из моей глотки. Могло выйти по-разному, если бы малолетние отморозки не пошли в атаку с копьями. Прочная серая шкура оказалась их остриям не по зубам, но глазницы нет. Тролль задёргался с новым рёвом, пытаясь отмахнуться от острых деревяшек, впившихся в чувствительное место, отпуская мои руки одной из своих лап. Это решило дело, с рычанием я, наконец, сломал его шею и скинул с себя тушу.

Михалыч тем временем сцепился с кем-то в клинче, а на меня бежали ещё два тролля, которые стали тормозить, увидев смерть своего предводителя. Новый удар огнём в хари решил дело. Хромой обычно имеет больше шансов на победу, чем слепой и обгоревший. Даже когда он в меньшинстве. Последнего врага я добил броском дротика, и Михалыч ушёл восстанавливаться в мир духов с чувством выполненного долга.

Мне же осталось только усесться на землю, ощупывая пострадавшую ногу, и думать, что делать с воспитанниками. С одной стороны, надо хвалить, жизнь, считай, спасли. А с другой – нарушили прямой приказ. Будь троллей чуть больше, добеги даже те двое чуть раньше, и мы все были бы мертвы, парни бы не спаслись. Ситуация-с.

Глава 18

Сцепив зубы, чтобы не выдавать боли в ноге, я поднялся с земли и обвёл пацанов суровым взглядом из глазниц шлема.

– Была команда идти в атаку?! – почти прорычал я и, дождавшись переглядываний и отрицательных мотаний головами, продолжил: – Так какого духа вы в неё пошли?!

Пацаны вновь потупились. Они не кидали взгляды ни на кого конкретного, так что у меня наступило некоторое моральное облегчение. Были опасения, что Гав или кто-то ещё решил покомандовать, тогда пришлось бы наказывать его одного и рушить устоявшийся климат взаимоотношений в коллективе. С общей виной как-то проще, раз они решили пойти в бой, следуя общему же порыву души. Ну и, вероятно, рефлексу действовать вместе, который у них наметился от строевой подготовки. От мысли, что одни бы могли атаковать, а другие остаться в лесу, меня передёрнуло. Это был бы отвратительный раскол на дисциплинированных «трусов» и храбрых «залётчиков». Не надо такого счастья.

– Парни, если бы не вы, я бы просто сжёг глаза врагу и занялся остальными, сбросив его с себя, – вздохнул я. – В другой ситуации нарушение приказа – это позор. Люди за такое, бывает, даже вешают. Вас спасает только то, что в моё родном племени есть правило не судить и не наказывать победителей! А мы победили вместе. – Я снова вздохнул. – Но кто-то у меня теперь будет постоянно ходить строем и всю дорогу внимательно слушать приказы, чтобы привыкнуть чётко их выполнять. Это понятно?! Вот и хорошо. И главное… Поздравляю с первой победой, – хмыкнул я в конце.

Возможно, думая дольше, я бы поступил иначе, но сейчас на адреналине от боя смог прийти только к половинчатому решению. Да, это может подвигнуть моих подопечных на новые нарушения приказов, если они будут считать, что для победы им нужно поступить по-своему. И, собираясь делать из них простых солдат, я бы, наверное, сейчас снова знакомил их с молниями Магни для установления железной дисциплины. Только вот передо мной будущие командиры и, возможно, шаманы. Они станут как минимум десятниками, ведь я вряд ли провожу первый и последний набор великанского молодняка, да и человеческие воины в Рирте наверняка будут.

А командир обязан уметь думать своей головой и проявлять инициативу, иначе дерьмо это, а не командир. Я таких на срочке повидал с уставом вместо мозга. Сейчас парни рискнули, но поступили верно и победили. Ведь они повторили мою тактику в миниатюре, дождавшись, пока враг завязнет в бою, и нанесли неожиданный удар с неожиданной стороны. Кажется, в одной из игр я встречал даже цитату одного из мудрых полководцев о том, что военное дело таково, что, когда его принципов держатся ради успеха, офицер должен делать то, что опасается сделать ошибочно, но по военному опыту должно быть сделано для достижения успеха. Звучало всё это немного вычурно, потому и запомнилось, но передавало суть. Для меня она сейчас состояла в том, что для достижения успеха мне нужны инициативные подчинённые, способные на принятие собственных решений, а не бездумные шестерёнки военного механизма ни на что не способные без прямого приказа.

Даже солдат должен знать и понимать свой манёвр, с Суворовым тут не поспоришь. Тем паче в манёврах должен разбираться и командир. А главное – он должен на него осмелиться в нужный момент. Так что я решил просто ограничиться рыком без наказаний, если строевую подготовку не считать. Это наверняка приведёт к проблемам, но безынициативные подчинённые виделись мне гораздо худшим бременем. Тем более они вряд ли вообще возможны в мире, где эры порой крутят сюзеренов на известном органе. Если передавить больше, чем позволяет социум, в котором мы все живём, это может привести к взрыву и тому самому бунту, который бессмысленный и беспощадный. Оно мне точно не надо. А глубину явления «дурак с инициативой» они ещё познают, когда будут учиться играть в Полководицу. Я во время учёбы им не раз сегодняшний день припомню на примере засадных полков, идущих в атаку без приказа.

Встав на ноги и коротко разъяснив «политику партии», я построил подчинённых в колонну по три и двинулся во главе них к поселению, накинув на плечи шкуру Михалыча и опираясь при ходьбе на копьё. Кости ноги уцелели, возможно, не в последнюю очередь из-за поглощённого когда-то нами с Гектором кристалла, но ушиб всё равно был чертовски неприятен. Однако сидеть и лечиться я посчитал неправильным. В деревне был жрец, который может и похуже Силаниля в целительстве, но уж с моей бедой точно справится. И заодно лишний раз докажет, что я не какое-то чудовище, на которых исцеление Светом не действует. Выходить к нам навстречу народ, кстати, не торопился. Впрочем, оно было и понятно: неизвестно, как далеко убежали уцелевшие тролли, да и в воротах была баррикада из телег.

– Приветствуем вас! Остановитесь и назовите себя! – раздался зычный голос с частокола, когда мы подошли поближе. Внушительного мужика в кольчуге я узнал, только вот имени не припомнил, в его дом мне зайти так и не пришлось, переламывал хлеб в прошлый визит я во дворе, а не под крышей старосты. Двери у него были маловаты.

– Приветствую славных ветеранов! – прозвучал мой не менее громкий голос в ответ. – Я, эр Магнус ма Рирт из Руссов, путешествую в своё владение из похода на восток с учениками и прошу вашего гостеприимства.

Шлем я снял, так что меня узнали, если судить по лицам встречающих. В конце концов, не каждый год к ним заезжают великаны, вероятно, даже я такой один. Староста долго огород городить не стал, просто, как и в прошлый раз, велел позвать жреца на всякий случай. Мир полон чудес, и не все из них приятны, поди разбери, существуют ли перевёртыши, способные красть чужую внешность, или это всё просто байки. Так что формально тут придраться не к чему. Хотя задержка и не порадовала: мы всё-таки их задницы спасли, а тут такое недоверие. Однако жрец примчался быстро, благо у троллей не было ничего метательного, чем можно бы было доставать противников на стенах, а значит не было и кучи вот прямо сейчас умирающих пациентов.

– Да благословит вас Свет, дети мои! – провозгласил священник стандартную формулу, и нас накрыла лёгкая освежающая волна.

– Да прибудет он и с тобой, брат Глимхив, – повторил я слова Сила, разве что без благословений. – Не окажешь мне любезность?

– Какую же?

– Ногу мою надо посмотреть, какой-то урод с размалёванной харей вдарил по ней своей дубиной.

– Долг жреца Света помогать страждущим, – важно кивнул мужик в рясе.

– Будьте нашими гостями, – проговорил со стены староста, оценив реакцию детектора нечисти, а потом переключился на соседей, включив командирские нотки в голосе: – Ну чего встали, растаскивайте телеги!

На том расшаркивания согласно местному этикету и обычаям были в основном закончены. Хлеб только переломили, показывая, что не таим зла друг против друга. По прошлому опыту накрыли нам во дворе дома старосты, где жрец, не отходя от кассы, поправил моё здоровье. Нарисовался там и Атл, который одноглазый, а не который маленький великан.

– Здорово, эр Магнус. Ты как вообще? – любви к церемониалу за этим ветераном по-прежнему не водилось. Это ж не пиво.

– Как будто дубиной получил, а в остальном неплохо. Что у вас нового?

– Ну, главные новости ты видел и даже с ними подрался, – хмыкнул мужик, садясь на лавку у стены дома на солнышке. – А в остальном всё по-старому. Мы пашем, чтоб иметь хлеб насущный, иногда купцы заезжают, но на том и всё. Болото.

– Ну лучше так, чем от троллей каждый день отбиваться, – махнул рукой я.

– Не говори, – поморщился ветеран. – Все на службе навоеваться успели. Сейчас ещё в лес идти, чтоб посмотреть, куда они делись.

Да, задача была так себе. С одной стороны, осмотреть окрестности надо, чтобы убедиться, что враг ушёл. А с другой – оказаться в лесу против троллей, которые просто затаились, – это удовольствие, прямо скажем, ниже среднего, можно и костей не собрать. Но у меня, к счастью, был маленький шпион.

– Духи леса говорят, что тролли сейчас обошли поля и выходят на дорогу к югу. Похоже, идут обратно не солоно хлебавши.

– Это хорошо, что духи говорят, – пожевал губами одноглазый. – Но проверить всё равно надо. Ты как эром-то стал?

– Кто ж спорит, – хмыкнул я. Такую информацию стоит подтверждать, а не верить на слово, сам бы так поступил в схожей ситуации. – А с эрством не сильно сложно получилось. Нас на этой же дороге северяне догнали, вот мне и повезло спасти наследника. Его отец расщедрился на маленькое горное владение у самой границы с орками. Так что теперь я, наверное, имею честь быть горным, а не лесным великаном, – шутливо склонил голову я.

– Надо было с вами идти, – хохотнул ветеран. – Глядишь, чего-нибудь бы тоже перепало.

– Ты б всё равно всё пропил, – буркнул староста, вышедший наконец из дому и переключившийся на меня. – Далеко, говоришь, тролли ушли?

Из сказанного я сделал вывод, что у седобородого мужика со слухом всё по-прежнему в порядке. Может, даже в дом не столько за чем-то важным со жрецом заходил после хлеба и экспресс-лечения, сколько чтоб дать Атлу со мной пообщаться.

– Ещё не очень, но шаг у них широкий. Продолжат в том же духе, и вашими ногами их только бегом догонять.

– Ну оно и к лучшему, – буркнул староста. – Тем более своей крови они тут пролили богато, вернуться не должны.

Я на это только почесал подбородок. Вот демон его знает, чего они должны, а чего нет. Если это одно племя ходило, то сейчас, вероятно, оно лишилось критически большого количества охотников для своего выживания. Теперь либо поумирают с голода, либо будут разделены между более успешными племенами, которые вряд ли захотят повторять поход на людей. Это не те грабли, на которые хочется кому-то наступать. Но вот если мы имели дело с атакой союза племён, то уже возможны варианты. Сейчас троллям нанесён очень болезненный удар, уничтожен вождь похода. Но со временем они могут восстановится, набраться сил и отомстить. Если, конечно, найдётся новый вождь, который сможет объединить сородичей вокруг себя. Хотя это всё вроде бы вообще не очень характерно для троллей.

Впрочем, знаю я о них маловато. Собственно, в живую я с ними встретился впервые как раз сегодня. До этого слышал только рассказы знакомых и прочитал несколько упоминаний в книгах Авалия. Люди о серокожих гигантах осведомлены не слишком хорошо. По крайней мере, раньше я считал троллей скорее животными, чем разумными существами. На вроде горилл или шимпанзе.

Однако наличие дубин в руках и ритуальной раскраски, а также каких-никаких шкур на гениталиях вполне определённо выводит их в число разумных существ, хотя и примитивных. Опять же о троллях магах или шаманах никто вроде бы не слышал, а это в мире, где есть волшебство, тоже значимый показатель разумности вида. Хотя и не основной. Впрочем, чего я вообще ожидал? Люди и на тему разумности великанов уверенности не испытывали, шаблон у многих в моём присутствии ломался. Вероятно, и про магнатавров добрая половина информации – это нелепые небылицы. А на севере живёт вполне себе разумная раса. Просто ходят эти дальние родичи кентавров из греческих мифов на четырёх ногах на вроде мамонтовых, целиком покрыты светло– серой шерстью и имеют внушительные бивни. А так вполне себе копьями пользуются, знают огонь и даже вроде бы могут призывать метели. Но это не точно.

– Хотелось бы верить, что вы правы, – кивнул я старосте, оторвавшись от своих размышлений. – Но на вашем месте было бы недурно подумать о обороне посерьёзней.

– Было б неплохо заиметь каменные стены, – проворчал вождь. – Только где их взять? Ни камня под боком нет, ближайший в тролльем нагорье, ни каменщиков, которые могли бы их сложить.

– Ну с этим можно подсобить. – Я только хитро ухмыльнулся. – Но не бесплатно.

– Эр, мы ещё и каменщиком стать успел? – снова влез в разговор Атл.

– Кем только не стал, пока в горах жил в своём новом наделе, даже садоводом, чтоб было что жрать. Снарядите мне воспитанников железным орудием, организуйте постой, выскоблите черепа и снимете шкуры с моей добычи, и будем в расчёте. Ну и мне понадобятся телеги с лошадьми – трофеи вести.

– Может, хоть без лошадей? Самим в хозяйстве нужны…

– Мужик, я со своими услугами тебе не навязываюсь, – лукаво проговорил я. – Коли хочешь, можешь сам телегу тащить до ближайшего места, где лошадок продадут, и купить мне их. Ну или к другому эру-великану обратись, что тебе каменную стену построит и так дёшево возьмёт, мы ж по лесам стадами шастаем, как туры. А как найдёшь, так смело можешь думать о том, где золотую бургомистерскую цепь брать. Каменные стены атрибут города, ты уж меня поправь, коронного или просто вольного.

В общем, старосту я резал без ножа, потому что таки да, стены из камня – это не только защита от незваных гостей, но и статус. Сейчас они, конечно, нужны против троллей, которые то ли придут, то ли нет. Но в будущем могут защитить потомков бравых ветеранов от назначения эра и совсем иных налогов, нежели те, которые платят вольные и коронные города. А может и сделают самого старосту эром. А то был тут уже в истории один серьёзный дядя, что привёз королю пирамиду тролльих черепов и перешёл в благородное сословие.

Тут, конечно, с деревянных укреплений головёнок набили поменьше, но каменные стены твердыни могут быть серьёзным аргументом. Если у человека в диких землях есть дружина толковых воинов, свой замок и знакомства на большой земле, – а я бьюсь об заклад, у ветеранов такие найдутся, – то благородное звание уже можно считать наполовину полученным. Тут, скорее, всё упрётся в хорошо вооружённых односельчан, которые могут не поддержать такую идею. А то эрами быть только одной семье, а остальным в будущем на них спины гнуть.

– Стену-то точно построишь? – проскрипел староста.

– Сговоримся, и она будет в два моих роста, – пожал я плечами. – В вашей часовне Света ряд заключим, чтоб без обмана.

– Башни ещё нужны будут по углам, – ввёл новое условие староста.

– А может тебе сразу дракона тут на цепь посадить, чтоб вас от троллей и сборщиков налогов охранял? – возмутился я. – Совесть имей!

В общем, мы сошлись на одной надвратной башне и том, что, пока я здесь с детским садом, кормить нас будут на убой, дадут добрых припасов в дорогу, а также крестьяне будут возить землю куда я скажу до тех пор, пока я не велю им остановиться. Но не сейчас, а после того как добровольцы пройдут по следам троллей и убедятся, что они ушли, а не затаились поблизости, а также гуляний.

Ветераны довольно трепетно относились к законам и обычаям, один из которых гласил, что победу стоит отпраздновать. Иначе удачи не будет, а она для любого воина первое дело. Ты можешь улучшать свои навыки, можешь обзаводиться всё лучшим снаряжением, но наиболее подготовленным и стойким бойцам выпадают и наиболее трудные задачи. Уж опытные воины об этом знают получше других. Так что опыт диктовал им, что выживание на поле боя в первую очередь зависит от грамотных действий командиров и удачи. Спорить с ними было трудно. В общем, я и не стал, решив просто воспользоваться гостеприимством хозяев, и подозвал одного из учеников:

– Атл, подойди сюда, – произнёс я, а когда темноволосый парень к нам присоединился, продолжил: – Это твой тёзка, тоже Атл. Он покажет вам, где разместиться на сеновале. Да, я не просто так говорил, что наши народы похожи, порой даже имена одинаковы.

Справедливости ради надо отметить, что имена не могли совсем не совпадать просто в силу того, что у людей они часто имели в себе три-четыре буквы, как и у великанов. А число произносимых и нами, и ими звуков не особенно различалось. Вот и выходило, что одинаковых имён не может не быть. Но зачем же кого-то разубеждать в том, что случайные совпадения неслучайны? Так что ребята пошли размещаться, а я ненадолго остался пообсуждать со старостой детали соглашения. Мужик, которого как выяснилось, зовут Борк, голову долго мне сношать не стал, хотя и был не самым простым клиентом.

Я даже вспомнил свою недолгую карьеру продажника из прошлой жизни. Сейчас, конечно, торговля шла не розетками, выключателями и люстрами с лампочками, а немножко другими вещами, но суть не особо изменилась. В итоге я выторговал каждому воспитаннику по железному наконечнику на копьё, по топору и ножу на пояс, а также новые сапоги. Старые успели поистоптаться. Можно было бы ещё потребовать кожаные брони, но больно не быстро бы вышло, да и растут детишки. Духи, вот вроде и хорошо бы их в доспехи из троллей кожи одеть, да мало они в них проходят.

Своими заказами я, конечно, нагружал местного кузнеца и выгребал практически весь его готовый к ковке металл, но тут уж не до жиру. То, что легко получено, никогда не ценилось, не ценится и не будет цениться людьми. Я знаю, я сам такой. Так что община должна была сполна заплатить за стены из камня, о которых потом будет говорить, что их им сложил великан.

Для меня же это было полезным опытом, стоило в первый раз поработать на постройку нового сооружения не для себя любимого где-то на отшибе. Путешественники здесь редки, купцы начнут ездить ближе к осени, так что я надеялся, что новости о стенах из огромных каменных блоков разойдутся, когда я уже буду в Рирте. Тем более наверняка народ всё переврёт к демоновой матери, и в итоге выяснится, что тут не скромный четырёхугольник даже без донжона, а циклопических размеров крепость от земли до облаков, под стенами которой сложили головы бесчисленные орды троллей. Да и ребятишкам будет полезно на пробу пожить в человеческом социуме не денёк, а недели полторы, пока я из навезённой земли преобразую камень стен.

Можно было бы, конечно, вообще ничем не заморачиваться и двинуться дальше сразу после гулянки. Но уж больно велик был риск, что этих людей тролли съедят. Да, пусть не завтра и даже не послезавтра. Но с такими укреплениями результат очевиден. А я не был готов оставить это за своей спиной, сказав самому себе, что это не моё дело. Да, нельзя спасти всех. Но не стоит из-за этого не спасать вообще никого. Тем более что полторы недели время в общем-то терпит, а больше мне, скорее всего, не понадобится.

Глава 19

Пьянка у ветеранов вышла что надо: народ к делу подошёл ответственно, запасов пива у всех хватало, повод был значимым, победа как-никак. Так что гульнули они хорошо и со вкусом. Про себя я такого сказать не мог. Вина тут по-прежнему не было, уж больно дорого привозное с юга, а своего винограда мужики не выращивают, пасек и медовухи тоже не случилось. А местное пиво меня не радовало ни вкусом, ни запахом. Даже будь здесь достойное бухлишко, я был бы вынужден проявлять умеренность.

Это у Саурона Мелькорыча было девять взрослых, дисциплинированных и скованных магией назгулов, которые к тому же уже немножко не живые и не сильно эмоциональные. А вот у меня девять шебутных малолеток, за которыми нужен глаз да глаз, а то как бы чего не учудили по живости характера. Особенно актуально это было в непосредственной близости от горячительных напитков. Всё-таки великан-алкоголик горе не только в семье, но и вообще для всех вокруг. А детский алкоголизм – это вообще ужасное явление.

Следил я за ними не зря. Наш главный рубака Гав таки пивка хлебнул и тут же получил от меня подзатыльников вместе с пьяным идиотом, который уговорил парня попробовать, пока я отвлёкся на разговор со старостой. Прям божье наказание какое-то. Почему-то самые лихие бойцы всегда имеют проблемы с дисциплиной. Но ситуация разрешилась: Гав вроде бы уверился, что гадостный напиток того не стоил, а угощальщик по приказу старосты отправился в караул на стену до утра. Ибо нечего.

Зато наелись пацаны на празднике от пуза. В диких племенах таких обильных столов не бывает, в пути мы тоже не шиковали, тут же у всех был праздник живота. Ещё одно приятное доказательство того, что сотрудничество с людьми – это правильный путь. Ту ведь не только привычное мясо было с ягодами, но и овощи, и каши, сдобренные маслом, и ещё куча всего, включая тот же хлеб. Я кстати поймал себя на мысли, что мне интересно посмотреть, что из пацанов вырастет на новой диете. Всё-таки в лесах у великанов такого разнообразия и обилия пищи нет, как у воинского сословия людей. А эры в массе своей значительно здоровей крестьян и охотников, потому что не голодают почти никогда. Так что есть некоторые шансы на то, что цивилизованные великаны обгонят в росте своих диких сородичей.

А уж о том, чтобы мой народ стал цивилизованным, а не жил по пещерам, я в меру своих скромных сил хочу позаботиться. Мне не под силу объединить разрозненные племена и выстроить на востоке государство гигантов, потому что для такого нужен настоящий гений управления, политики и постука несогласных. Но сделать в Рирте и окрестностях «племя» горных, цивилизованных великанов мне по плечу. Иронично, что всё это начиналось просто с необходимости создать себе дружину, которая сможет защитить моё владение и при удаче реализовать право на завоевание, хапнув некий кусок степи и отучив орков туда ходить с набегами.

Но чем дальше я думал, тем отчётливее понимал, что моё начинание неизбежно будет перерастать прежние планы. Сначала нас будет десяток, но новые походы за молодняком обязательно будут. В них пойду не только я, но и мои ученики, в которых я уже вижу не только исполнительных подчинённых, способных делать «от сих до сих», но и будущих командиров. Учеников и подчинённых наберут и они. Пожелают ли они взять себе жён из меньших народов по моему примеру? Далеко не факт.

Это меня влечёт к ним. Я, даже прожив здесь столько лет, остаюсь человеком в теле великана, чем кем-то другим. Они же предпочтут привести с собой не только пацанов, но и возьмут с собой молодых девчонок. Тем более их отдадут охотней будущих охотников. Девочек тоже надо будет цивилизовать, но да то дело понятное. Главное, что «племя горных великанов» будет увеличиваться не только за счёт набора рекрутов, но и, так сказать, естественным путём, ведь детям свойственно вырастать и интересоваться противоположным полом. Какими будут горные великаны, что за новый народ появится в этом мире? Ответ очевиден.

Они будут такими, какими мы со старшими учениками их сделаем. Да, из имеющегося материала, но основы культуры, мировоззрения и морали будущего народа будут заложены мной и эти ребятами, которые сегодня вечером сидят за столами бок о бок с людьми. Создадим ли мы расу мудрых строителей и шаманов или, наоборот, мы получим в итоге неистовых воинов и завоевателей? У меня нет ответа на этот вопрос, по крайней мере, пока. Мне остаётся лишь быть хорошим примером и понимающим наставником. Этот мир не самое доброе место, а я учу будущих воинов, которые должны защищать мою и свою землю. Не перегну ли я палку, заточив меч, который не способен быть оралом? Или же не догну, и тогда кто-то придёт и уничтожит всё то, что я создаю? Я не знаю, сколько правды в легенде о гигантах-атлантах, которых уничтожили куда меньшие по размеру арии, более слабые по отдельности, но умелые, скованные железной дисциплиной в непобедимое войско.

Но даже если это просто поучительная аллегория древних греков такой пример показателен. Мои «атлантам» нужно быть сильными, чтобы их «Атлантида» не пала. Чем больше я размышлял, тем больший груз ответственности падал на мои плечи, пока я просто не мотнул головой, отгоняя тяжёлые, как горные хребты, думы. Делай что должно, и будь что будет. Вот я и просто сделаю что должен настолько хорошо, насколько сумею, и поведу тех, кто идёт за мной туда, куда посчитаю правильным. А после меня их поведёт уже кто-то другой. Таков Путь, как сказали бы мандолорцы. Мне не дано знать, куда он приведёт, – в моих силах лишь пройти по нему сколько смогу.

Следующий же день ознаменовался двумя событиями. Во-первых, я решил, что пока наставник будет работать аки папа Карло, не жалея бубна, колотушки и духовных сил, ученикам нечего пинать балду. А потому поинтересовался у одноглазого Атла, нет ли среди его односельчан сержантов-инструкторов, которые имеют опыт в обучении новобранцев. Как выяснилось, мой знакомец как раз такой и есть, что верно и для половины ветеранов. Оно было логично. Естественно, они все на своём веку натаскивали молодых товарищей в той или иной степени. От добра искать добра занятие глупое, а потому одноглазому было предложено стряхнуть пыль с навыков и погонять моих воспитанников. Для них же была произнесена короткая мотивирующая речь:

– Перед вами старый воин, ученики. Да, он меньше и слабее меня, но во множестве битв на своём бегу Атл выжил и победил. Его опыт бесценен и щедро оплачен кровью. Его, его товарищей и его врагов. С сегодняшнего дня вы будете его перенимать. А главное – научитесь понимать, как вообще воюют люди, что из себя представляют их воины, как их готовят. Без этого понимания нельзя понять и будущих союзников, с которыми вам однажды придётся драться вместе. Потому будьте усердны и не разочаруйте меня.

Ребята, конечно, выразили полное согласие, тем более не так давно видели, как маленькие людишки со стен укокошили несколько здоровенных троллей. Да и вообще были в том возрасте, когда всё новое вызывает жгучий интерес. Но Михалыча я на всякий случай отправил с одноглазым ветераном, а то ещё решат «духи» «дедушку» толпой отпинать, и выйдет очень неловко и непедагогично. Детишки-то существа отмороженные и об отдалённых последствиях своих действий думаю не всегда. Атл пещерного медведя правда опасался, но ему пришлось смириться. Ну ходит за ним здоровенный магический зверь и ходит. За задницу же не кусает.

Мы со старостой же обошли деревянные укрепления и наметили на земле, где должна проходить новая стена. Борк, похоже, думал на перспективу, желая получить максимально протяжённые стены, на которые ему только хватит людей для их зашиты. Но я ломаться не стал, договор заключён, а остальное уже нюансы. Так что едва первые крестьянские телеги стали вываливать землю, сел камлать.

Староста предполагал, что я изначально хотел сделать земляную насыпь, как под имеющимися деревянными стенами, но у меня были другие планы. Так что земля потихоньку стала ужиматься в камень. Заодно я преобразовывал и фундамент внутри почвы, там земля уплотнялась, попутно создавая ров перед собой. Сухой, конечно, что минус, но лучше такой, чем вообще никакой. Всё-таки в Рирте в чём-то было попроще, уж чего-чего, а камня там хватало. Здесь же приходилось изощряться, чтобы не тратить абсурдно большие объёмы силы, укладываться в график строительства и не создавать в земле пустоты, которые в итоге просядут.

Но вечером посмотреть на офигевшие лица мужиков было приятно. Всё-таки за день выкопать ров и поднять первые намётки стен – это сильно. Так боги Асгарда смотрели на строителя стены вокруг своего дома, который согласился взяться за проблемный объект и сдать его за полгода в обмен на Солнце, Луну и прекрасную Фрею. И реально начал укладываться в сроки. Там вообще была довольно забавная история, потому что она не обошлась без Локи, как с забавными историями в древней Скандинавии чаще всего и бывает. Он как раз убедил коллег и соседей, что с мужиком надо соглашаться, потому что успеть построить затребованное за короткий срок невозможно.

Однако строитель определённо за полгода что-то сделать успеет, и богам после того, как они пошлют его в пешее эротическое путешествие, останется только закончить работу и не придётся делать её с нуля. Запах халявы предсказуемо затмил разум асгардцев, но от мудаковатых богов, убивавших великанов, другого и не ожидалось. А когда стена была почти достроена, Локи пришлось обратиться кобылой, которая, призывно помахивая хвостом, увела у строителя коня, таскавшего каменные глыбы, и «отышачить за всю команду», чтобы спустя несколько месяцев вернуться с восьминогим жеребёнком, которого Локи чисто случайно нашёл в лесу, назвал Слейпниром и подарил Одину.

Строитель же без четвероногого помощника стену закончить не успел, почуял подставу, возмутился, сказал, что он великан и сейчас вломит асгардцам. А они его убили. Потому что были мудоковатыми богами, которые не любят великанов, и от них трудно было ожидать чего-то кроме подстав и кидалова. Да, как не трудно догадаться, асгардцев я не люблю. Но, к счастью, меня тут кидать вроде бы никто не собирался, тем более ценник за свои услуги я заломил посильный и даже не уводил дочку старосты, которая вполне себе ничего. Даром что женского тепла давно не чувствовал и по жёнам соскучился так, что по ночам впору было подвывать аки волку, несмотря на то, что в душе я вполне себе рысь.

Парни же, пока я весь день камлал, не менее усердно постигали воинскую науку людей и вид имели заморенный. Атл был довольно сильно уверен, что новобранец первое время до спального места должен не доходить, а доползать. Когда-то так гоняли и его самого. Но обильный ужин вернул моим воспитанникам бодрость духа, а я, слегка выдохнув, позаботился об их измождённых телах. Травм, которые стоило бы лечить, к моей радости не было, но перенапряжение мышц тоже не есть хорошо. Им ведь завтра тоже вкалывать. Хорошо хоть дикарей физическими нагрузками не удивить, и бунта пока не намечается. Но покамлать над их здоровьем было нелишним, тем более во время вечерней медитации они чувствовали энергию, что я в них вливал. А это один из первых шагов к тому, чтобы начать ей хоть немного управлять.

Дальше дни слились для нас в сплошную череду. Ребята тухли на тренировках, а я на строительстве. Мы с Петром достигли немалых высот. Надвратная башня доставила некоторые проблемы. Раньше мы таких не строили, но справились и с ней, благо наш уровень взаимодействия за последние годы стал таким, что дух земли понимал меня практически с полумысли. Так что дело двигалось вперёд даже немного быстрее, чем я ожидал, делая скидку на то, что под ногами нет камня.

К тому же землю мне на телегах возили не жалея сил, и недостатка в материалах для преобразования не было. Благо посевная закончилась, до сбора урожая было далеко, а потому выделить работников было вполне реально. Почесав затылок, я решил, что по углам укрепления кое-что всё таки можно изобразить. Башни – это, конечно, уж больно жирно, но сделать их основание в высоту стен можно. Они будут достаточно выступать, чтобы дать бойцам возможность вести огонь из луков вдоль стен с площадок, стреляя между каменных зубцов. А там уж пускай сами думают.

Могут из камня что-то надстроить, а могут из дерева. Это уже будет делом местных. Впрочем, это всё будет заботами не ближайшего времени. Я так понял, староста размышлял с мужиками на тему того, что можно бы разобрать старую стену и попробовать выстроить из её дерева что-то вроде донжона. Ну да жирафы большие, им виднее, я в деревянном строительстве не специалист, даже не могу с уверенностью сказать, годится ли дерево частокола для дальнейшего использования. Выглядело оно неплохо, но дожди его помочили, а частью столбы частокола были вкопаны в землю. В общем да, камень – выбор великанов. По родной Земле я помню, что в строительных магазинах продавались всякие разные пропитки для дерева, чтоб оно не гнило. Тут, я так понял, смола всему голова. А она штука огнеопасная, что в условиях средневековья грозит лютым трешем от одной стрелы врагов с какой-нибудь горящей паклей или просто неосторожного обращения с огнём, едва лишь несколько дней простоит сухая и жаркая погода. Вспыхнуть всё может как спичка, не зря пожары – бич средневековых деревянных городов.

Эти полторы недели выдались хлопотными, но в целом продуктивными. Объект я благополучно сдал и получил причитающуюся мне плату прямо в часовне, где мы с Борком и заключали ряд. Отдельно порадовал собрат Силаниля, который, увидев чудеса магического строительства фирмы «Великан и Ко», просто поблагославлял камни и не стал поднимать никакой бучи. Всё-таки, благодаренье Великим Духам, здесь не христианство и нет присущего ему мракобесия. Ну или не ислам, там вроде бы тоже всяких разных колдунов не любили. Конфессии сосуществуют относительно мирно без крестовых походов с джихадами, а главное нет каких-то нездоровых отношений между магами и жрецами с желанием вырезать друг друга под корень. Будь оно как-то иначе, это был бы очень и очень мрачный мир. Жизнь – это не милая и добрая поттериана, где маги ушли в подполье, живут себе и в ус не дуют со своим статутом секретности.

Мои подопечные за полторы недели морально и физически вымотались, а потому с большим оптимизмом смотрели на дальнейшее продолжение пути. Чай в дороге их гонять так уже не должны. Но у меня для них был маленький сюрприз. В один из последних дней я зашёл в гости в одноглазому Атлу, если так можно сказать о посиделках во дворе, потому что в узкую дверь крестьянского жилища мне было не протиснуться.

– Как впечатления от моих ребят? – поинтересовался я среди прочего.

– Хороши, особенно для детей, – проговорил мужик, отпивая пива. – Даже сейчас посильнее людей. Туповаты, правда, но для их возраста простительно. Хотя я крестьянских парней тупее видел из тех, кого в армию взяли.

– Подрастут и поумнеют, – хмыкнул я, делая глоток морса. В отличие от хмельного, он тут был на славу. – Мы все становимся мудрее с годами. Хотя бывает и так, что старость приходит одна, и дурак становится старым дураком.

– И так бывает, – хохотнул ветеран.

– Как насчёт отправиться со мной? – неожиданно для него спросил я.

– А что я с тобой делать буду? Ты и сам вроде со всем неплохо справляешься.

– А здесь ты что делаешь? Спиваешься бобылём потихоньку? – кивнул я на пиво. – Дела-то найдутся. Ребят учить надо. Это сейчас в дороге я что-то успеваю, а в Рирте снова дела навалятся. Хорошо, если вечер уделять им смогу. К тому же они только первые, за ними пойдут и другие. Ополчение опять же гонять кому-то надо, а этим сейчас занимаются только послушники при часовне, потому что из благородных. Но их самих не на пехотинцев учили, а на конных воинов. Так что сам понимаешь.

– Хочешь меня десятником-инструктором сделать? – приподнял бровь ветеран над уцелевшим глазом.

– Бери выше, – хмыкнул я. – Мне сенешаль нужен. Который будет верен мне, а не церкви или Красному писанию, как те ребята при храме.

– Интересные у тебя послушники живут, – хохотнул Атл.

– Ну я и сам эр необычный, – пожал я плечами. – Было бы странно, если бы никто не присматривал. Ну так что?

Ветеран снова отхлебнул пива и задумался на минуту, после чего хмыкнул:

– Знаешь, демон с ним. Меня тут действительно ничего особенно не держит, а пока твоих гонял, прям молодость вспомнил. А не выйдет ничего, сюда вернусь, старые товарищи за домом чай присмотрят, не развалится. На ещё один поход меня точно хватит.

– Другое дело. Слова не старого крестьянина, но справного воина.