Дело труба

Пролог

Я вообще-то не пью, так, изредка понемногу на праздник. Но сегодня теща меня взбесила. Женщина она вообще-то хорошая, да и сегодня доводила меня, оказывается, по просьбе моей жены — ее доченьки. Той непременно захотелось иметь норковую шубу, как у одноклассницы, а мы только что все деньги ухнули на свадебное путешествие. А работаю я в очень средней школе простым учителем географии, но знала она, что я могу попросить денег у отца, только не люблю влезать в долги, поэтому и не стала сама меня упрашивать, а подослала свою маменьку. А у той тридцатилетний опыт по доведению до каления любимого мужа, вот она и меня довела за пару минут.

Короче, когда я высказал все, что думаю о ней, о ее семье, о ее доме, о квартале, в котором они живут и стране, разрыдались и жена, и теща. А жена, утирая слезы, собрала вещи и сказала, что она во мне ошиблась и подаст на развод!

Полчаса я полыхал праведным гневом, потом, успокоившись, понял, что причина у скандала была смехотворной, а последствия — катастрофическими. И так мне стало от этого осознания тоскливо, что я зашел в ближайший бар и надрался в зюзю.

Наверно, даже продремал сколько-то времени за столиком, потому что растормошил меня бармен уже перед закрытием в полночь. Стоял на ногах я нетвердо, но смог выбраться на крыльцо. Рядом оказался еще один не совсем трезвый гражданин, который поделился со мной сигаретой. И как только он чиркнул перед моим носом спичкой, так прямо напротив крыльца со стороны центра города полыхнул огромный огненный шар ядерного взрыва.

Глава 1. Базука

Пробуждение мое напоминало пытку. Голова нещадно трещала с похмелья, правый бок почему-то оказался мокрым, левая рука болела в локте, а пальцы, поднесенные к лицу, оказались сбитыми. А под моими всегда чистыми ногтями красовались черные дуги земли. Пошевелившись, я вдруг понял, что лежу в придорожной канаве в какой-то деревне, по дороге гонят за околицу коров на выпас, а парнишка-пастух с огромным кнутом показывает на меня рукой и громко хохочет.

Соображалось после вчерашнего откровенно паршиво, но все-таки удалось вспомнить, что вчера я напился в баре в Питере после того, как меня бросила молодая жена. Откуда взялась эта деревня, мозг понять отказывался.

Осмотрев внимательно себя, я обнаружил, что одет в простые домотканые штаны и рубаху, рубаха была к тому же перевязана широким кушаком. Карманы оказались вывернутыми наружу, никаких других вещей рядом в канаве также не нашлось.

— Вот это я попал, — подумалось мне.

Пока я стоял в ступоре, вода в канаве под ногами успокоилась и немного отстоялась. Наклонившись, я увидел свое отражение и застыл окончательно. Из воды на меня смотрел чужой человек: длинные серебристые волосы обрамляли узкое аристократическое лицо, слегка подпорченное синяками, а по бокам из-под волос слегка выглядывали острые эльфийские уши. От неожиданности я инстинктивно дернул рукой в направлении канавы, как бы защищаясь от непонятной картины. И тут с моих пальцев сорвался крохотный огненный шарик, угодивший прямо в лоб ошеломившему меня отражению. Вода в канаве недовольно зашипела, подернулась паром, и поглотила шарик.

И тут же с ужасом вспомнился другой огненный шар — шар ядерного взрыва!

— Где же я, на другой планете? Или прошло много лет и мутаций, и это мир будущего?

Из канавы все равно пришлось вылезать. Оглядев себя, я скривился от отвращения. Пальцы при этом сложились в затейливую фигуру, а руки автоматически дернулись вдоль тела сверху вниз. Результат сего действия меня ошеломил: по одежде, как будто, прошла волна, а вся грязь, мусор и вода слетели на землю, образовав вокруг ног целую лужу грязи.

— Ничего себе, как я умею, — подумалось в этот миг. — Еще бы синяки убрать да похмелье, тогда вообще можно будет жить!

Сильно захотев привести в порядок свое тело, я зажмурился и поднял руки к голове. Мгновенная концентрация на желании вылечиться, показалось, не привела ни к чему: похмелье так и продолжало мучить. Но, ощупав голову, я не обнаружил шишки, а под глазами не болели фингалы.

— Похмелье даже магия не лечит, — пригорюнившись, понял я.

Экспресс-ревизия одежды показала, что никаких вещей у меня с собой не было, карманы были вывернуты доброхотами еще в канаве, в кушаке никаких заначек тоже не обнаружилось. Осмотрев обочину, я увидел втоптанный в грязь зеленый колпак. День начинался солнечным, голову могло напечь, пришлось снова лезть в канаву и доставать колпак. Уже сознательное движение рук вдоль колпака привело его в первозданный вид. Одев его на голову, понял, что колпак мой, настолько привычно он сел, прикрыв торчащие кончики ушей и затенив лицо.

— Теперь бы еще вспомнить, что я тут делал, — подумалось с тоской. — И как меня зовут. А если меня здесь не знают, то как-то надо назваться. Не будешь же всем говорить, что ты Алексей Лазаревич Динамитов. А что, если взять только первые слоги, то получится вполне внятное имя: АЛЛАДИН.

На этом пока и остановился. Повертев головой, я выбрал направление к центру деревни и пошел искать таверну. Там узнаю, появлялся ли я здесь раньше.

Но далеко уйти не получилось, из ближайшего переулка вывернул пузатый громила ростом метра два с лишним, а в объеме — все три меня. Из-под верхней губы его торчали два желтых клыка, а кожа слегка отливала зеленым. Одет незнакомец был в подобие форменной куртки, а на поясе его висел в ножнах короткий меч или сабля.

— Как похож на сказочного орка, — подумалось мне. — А сам-то выглядишь, как эльф, это ничего?

— Так, кто это у нас тут нарисовался, — спросил он, прищурившись разглядывая меня. — А, эльф-полукровка, небось еще и маг? Смотри у меня, здесь в Кипени не магичь!

Говорил он на искаженном русском языке, отдаленно напоминающем суржик, но я к своему удивлению все понял.

— Наверно местный полицейский или жандарм, — подумалось мне.

Пройдя еще немного по улице, увидел круглую площадь, на которой стояло несколько больших зданий, радикально отличающихся от остальных построек деревни. Первым бросилось в глаза мрачное здание почти без окон со стражником у входа: почти наверняка местная тюрьма. Второе здание было похоже на местную администрацию: в него постоянно кто-то заходил и выходил, многие держали в руках какие-то бумажки. А третье здание явно было таверной: на улице стояли привязанные ослики, из открытых окон был слышен гомон множества людей, а запах еды был настолько манящим, что ноги сами понесли меня ко входу.

Я ни на минуту не забывал, что в карманах пусто, но решил, что в таверне что-нибудь придумаю.

За типичной барной стойкой из дуба стоял зеленокожий громила, как две капли воды похожий на встреченного на улице полицейского. Далее в зале сидело несколько компаний вооруженных ножами разумных, среди которых выделялись зеленокожие орки, похожие на бандитов люди и приземистые широкоплечие гномы. Были еще какие-то худосочные недорослики с почти черной кожей.

— Наверное гоблины, — подумалось сразу.

Я не был раньше большим любителем фэнтези, хотя подростком и прочитал всего «Властелина кольца», но не увлекся подобной темой. Поэтому остальных чудных персонажей даже и не пытался идентифицировать. А были там еще дамы, смахивающие на дриад, в платьях из листьев и травы, маг в высоком, заостренном кверху колпаке, люди в кожаных колетах, похожие на наемников. Остальных по углам рассмотреть не удалось.

— Любезный, не угостите ли усталого путника в счет будущих заработков? — спросил я бармена.

— Много вас тут таких, — ворчливо заявил хозяин. — Иди наколи дров, да натаскай воды на кухню, а потом надо помочь Марте в зале, сегодня ждем много народу. Все решили поучаствовать в охоте на дракона, так и валят со всех сторон. Отработаешь день, тогда и накормлю.

Пришлось согласиться. Хотя желудок требовал еды немедленно, но оставалась надежда, что у официанта будет возможность откусить от разносимых заказов.

Весь день пришлось крутиться, как белка в колесе. Перекусить, правда, тоже удалось, а вот опохмелиться — нет. Но я не унывал. Помогая Марте в зале, я слушал разговоры едоков и потихоньку разобрался в ситуации. Первое, что стало понятно: меня здесь никто не знает, я такой же пришелец, как и все гости таверны. Второе: ажиотаж не случаен, все собрались, чтобы поохотиться на появившегося в окрестностях дракона. Местный лорд по просьбам старост окрестных деревень объявил награду за убийство дракона. И награда, и ценные магические ингредиенты от туши дракона сразу сделали предстоящую охоту очень выгодной. Только все понимали, что первая команда охотников, так называемые застрельщики, неминуемо погибнет, выманивая дракона из логова. Вот и сидели который день в таверне, ожидая появления залетных дураков. Была еще надежда напоить кого-нибудь до беспамятства и внушить мысль отправиться на погибель. Но народ собрался тертый, пить умели все, а деньги потихоньку заканчивались.

— Вот такой пердимонокль*, — вспомнил я песню Леонида Сергеева, барда из старой жизни.

* — Песня барда Леонида Сергеева «А я на митинги хожу»

Когда за окном уже смеркалось, в таверну заявилась колоритная парочка: худой, какой-то дерганый длинноносый человек в сером плаще с охотничьим луком на плече и коренастый бородатый гном с круглым брюшком, одетый в кожаные штаны с курткой и обутый в огромного размера сапоги, сделанные как будто из темного железа. Выглядели вместе они, как Пат и Паташон, герои немых кинокомедий старой Земли, из-за чего при виде их я невольно заулыбался во весь рот.

На плече гнома лежала настоящая двухметровая чугунная канализационная труба с раструбом на одном конце — типичное изделие старой Земли, которое в данном мире выглядело максимально чужеродно.

Чугунная канализационная труба диам. 100 мм

К тому же, второй конец трубы был сплющен, точнее даже срощен, так как шва между стенками не существовало. Для меня это выглядело фантастически, потому что чугун этих труб был достаточно хрупким и сплющить его так можно было только магическим способом. На половине расстояния между плечом гнома и раструбом на трубе виднелась плоская площадка с какими-то буквами. Надпись, похоже, была перевернута, и мне никак не удавалось ее прочитать. Единственное, что стало совершенно понятно, что буквы, ее составлявшие, принадлежали к родной для меня кириллице.

Пат и Паташон уселись за свободный стол, трубу поставили рядом раструбом вниз. Гном громогласно затребовал кувшин пива, его спутник — поесть. Я побежал на кухню, а хозяин стал наливать напиток.

За пивом пришлось бегать еще раз пять. Увидев, что гном, напившись, подобрел, я решился расспросить его о трубе.

— Скажите, уважаемый, а что это у вас за агрегат? — указал я на трубу.

— А, нашел доброе железо, завтра продам здешнему кузнецу, — ответил гном.

— А что тут за руны написаны, вы не знаете?

— Нет, буквы старинные, их никто прочитать не может.

— А можно я их посмотрю поближе, может смогу прочитать, — осмелившись попросил я.

— Давай, если не лень, — махнул гном.

Приподняв тяжеленую трубу, я поднес ее надписью поближе к факелу и с удивлением прочитал: ХРЕНАК. Буквы были, похоже, наплавлены сваркой, хотя варить чугун и в моем мире умели далеко не все.

Что-то зацепило меня в этой надписи. Да и вся труба была какая-то подозрительно знакомая. Я непроизвольно положил ее на плечо раструбом вперед, поправил баланс, придерживая ее правой рукой, и понял, что площадка с надписью оказалась ровно под рукой. И тут вспомнилось из старой жизни такое название как «Базука».

— А ведь чертовски похоже, — подумалось в тот момент.

Надо было проверить мою догадку. Я подсел за их столик и, пригнувшись к уху гнома, зашептал:

— Я смог прочитать надпись, она нанесена могучим волшебником в стародавние времена, — начал я интриговать.

— И что там написано? — оживился гном.

— Подозреваю, что это страшное оружие, а слово — ключ для активации!

— Так надо провести испытания, — стукнул гном по столу могучим кулаком.

— Нужен снаряд, думаю для испытаний подойдет даже вот эта куриная кость, — предложил я.

— Давай! — потребовал гном и засунул кость в раструб.

Я потряс трубу раструбом кверху, положил ее себе на плечо, повернулся в сторону входной двери, сосредоточился на задаче попасть в верхнюю часть двери, положил руку на буквы и проговорил про себя:

— ХРЕНАК!

Именно в этот самый момент дверь распахнулась, и в таверну шагнул известный мне блюститель закона. Из трубы с огромной скоростью вылетела скромная куриная косточка и смачно врезалась прямо в лоб полицейского. Удар оказался настолько сокрушительным, что ноги полицейского взметнулись в воздух, а сам он с грохотом свалился на деревянное крыльцо.

Но лоб блюстителя порядка оказался крепче куриной косточки. Полицейский сразу завозился на крыльце и с кряхтением сел.

— Кто это меня, — зарычал он. — Нападение на представителя власти! Да я вас всех сейчас в кутузку!

С этими словами он поднялся и, шатаясь, зашел в бар. Все посетители сразу стали открещиваться от нашего эксперимента и показывать пальцем на наш стол. Причем делали это даже те, кто ничего не видел, а спокойно спал под своим столом до вопля потерпевшего.

— Попались, — заревел полицейский и схватил Паташона за шиворот, но тут он увидел меня с трубой на плече. — А тебя я предупреждал не магичить! Все сгниете на каторге!

— Да я и не магичил, это мы проводили проверку нового оружия. Никто не знал, что оно так стреляет. И тебя мы не ожидали, целились, а пустой угол! — пытался защищаться я.

Но мои жалкие попытки не были услышаны. Мобилизовав наемников в отряд «добровольных» помощников, полицейский отконвоировал нас троих в стоящую на этой же площади тюрьму. Сунули нас в пустую камеру, а утром обещали отвести к судье.

Оставшись одни, мы стали пытаться найти себе оправдания.

— А меня-то за что схватили, — стал возмущаться гном. — Я мирно сидел, пиво пил.

— И я не при делах, — подхватил Паташон. — Это полукровка нас подставил, давай его поколотим, а завтра все свалим на него!

— И потеряете свою вундервафлю*, ее у вас отберут как вещественное доказательство преступления, — возразил я, представив, как буду уворачиваться от двоих разъяренных соседей в тесной камере. — Надо, чтобы нам дали такое наказание, для исполнения которого нам самим понадобится эта базука.

* — Вундервафля — ироничное название чудо-оружия, от немецкого: wunderwaffe

— И что это за наказание? — удивленно хором спросили подельники.

— Пойти первыми за драконом!

— Нет, это самоубийство, я лучше на каторгу отправлюсь, там и то вернее выживешь, чем в схватке с драконом! — заревел гном.

— А вот и нет, — ответил я. — Во-первых, никто не видел толком этого дракона, жаловались на пропажу скота. Может он молодой и огнем плеваться еще не научился. А во-вторых, у нас есть базука, если мы ее зарядим каменным ядром, то пробьем чешую даже взрослого дракона. Ты же сможешь аккуратно обтесать камень?

— Камень обтешу без проблем, но вдруг эта штука подведет в самый ответственный момент?

— Не подведет! Я уже разобрался, как она работает. Еще надо проверить пару моментов, и тогда можно будет разработать план нападения. Но до логова дракона идти два дня, как раз успеем приготовиться. Ну как, по рукам?

— По рукам. Тебя хоть как зовут, полукровка?

— Алладин, а вас?

— Я Гром Кривой Кулак, а это Механикус.

— Гром — это понятно, от тебя столько шума, что гроза отдыхает. А почему Кривой Кулак?

— О, это давняя история. Мы тогда еще были подмастерьями, заспорили с молодым Далином, кто лучше сделает поковку, да и разодрались. Я крикнул, что дам ему в глаз, а сам попал в ухо. Да так удачно, что левое ухо у него до сих пор больше правого. Вот с тех пор и прилипло ко мне это прозвище.

— А тебя почему зовут Механикусом?

— А я с детства люблю возиться со старыми механизмами. Знаешь, которые иногда находят в развалинах старых городов. Мне было лет семь, когда я сделал себе самобег на трех колесах. Тогда меня ребята и назвали Механикусом.

— А меня назвали в честь знаменитого в прошлом искателя сокровищ, который знал волшебные слова: «Сим-сим, откройся!», * вот я и ищу их по свету, — соврал я.

Так и проболтали мы полночи, а потом нас сморил сон.

* — ГГ путает Аладдина с Али-Бабой. У Аладдина был джин, живущий в старой лампе.

Глава 2. Дракон

До обеда нас продержали в кутузке. Кормить даже и не думали. В обед громила-полицейский отвел их в соседнее здание к судье. Судьей оказался маленький щуплый гоблин, старавшийся выглядеть солиднее. Записав наши имена, он назвал пострадавшего полицейского Больгом и начал опрос:— И что они натворили?

— Покушение на убийство представителя власти, — ответил наш конвоир. — Выстрелили из неизвестного оружия в меня, когда я заходил в таверну.

— Что за оружие?

— Вот эта труба.

— И как она работает?

— Не могу знать!

— А почему решили, что это оружие?

— Все посетители таверны подтвердили, что вот этот полукровка засунул в трубу куриную кость, положил ее себе на плечо, направил на дверь и выстрелил.

— А с чего вы решили, что вас пытались убить? Куриная кость не самый лучший снаряд для убийства.

— А что я еще мог подумать, когда только сделал шаг в таверну, как получил по лбу такой удар, что вышибло мозги!

— Но сейчас-то мозги у тебя на месте?

— Так точно, на месте.

— Значит убийство отменяется. Остается нападение на представителя власти. Статья 12 уголовного кодекса империи: 1 год каторжных работ. На рудниках как раз не хватает работников. Что можете сказать в свое оправдание?

— Ваша честь, мы не нападали на представителя власти, а проводили испытания неизвестного предмета, показавшегося нам похожим на древнее оружие. Никто не верил, что кость куда-то полетит. Поэтому и не боялись испытывать это орудие прямо в таверне. Целился я в закрытую дверь. Я же не знал, что господин Больг зайдет в этот миг. Да и урон мы ему не нанесли, посмотрите, даже шишки не осталось, — оправдывался я.

— Но кость попала в лоб господину Больгу! Испытывать опасное магическое оружие в помещении вы не имели права, тем более тот же Больг запретил тебе при встрече использовать магию в Кипени. Так что преступление совершено. Думаю, будет справедливо конфисковать опасное оружие в пользу барона Разора, а вас отправить на год на каторгу.

— Погодите, ваша честь! Никто кроме меня не знает, как пользоваться этим оружием. Барону оно не принесет пользы. Может можно как-то найти смягчающие обстоятельства и не отправлять нас на каторгу?

— Есть один вариант послабления для вас. Думаю, будет справедливо, если вы с таким опасным оружием первыми нападете на дракона и убьете его. Ну, или он вас, ха-ха-ха, — рассмеялся судья.

— Мы согласны, — поспешил я ответить, пока мои сокамерники не успели засомневаться в справедливости такого приговора.

— Решено: подсудимые Алладин, Гром Кривой Кулак и Механикус приговариваются не позднее третьего дня убить дракона в ледяных горах! Решение окончательное и обжалованию не подлежит.

Молоток судьи громко стукнул по столу, утверждая приговор!

— Как гвоздь заколотил в крышку гроба, — пробормотал рядом Гром.

— Не переживайте, — успокоил их я, — за три дня мы точно что-нибудь придумаем.

Первым делом снова отправились в таверну. Там неведомым образом уже знали приговор. Встретили нас как смертников: все старались подбодрить, стукнуть по плечу, даже угостили обедом и выдали по кружке пива на каждого. Все были рады, что не они оказались на нашем месте.

Трое в таверне

Выход наметили на завтрашнее утро. Мы стартуем с рассветом, а все остальные охотники — через час после нас. И дальше идут, не догоняя, на дистанции 3-4 километра от нас. Тут же договорились с хозяином таверны о запасах провизии на дорогу.

Сегодня же предстояло максимально возможно изучить наше основное оружие. Нарываться на неприятности не стали, отошли за околицу и углубились в каменистые холмы с редкой травкой между валунов.

План испытаний продумал я еще ночью, Гром и Механикус стали моими подмастерьями, которых я нещадно гонял. На их ворчания я отвечал жестко:

— А выжить на охоте вы хотите?

Сначала Гром поставил маленький камень на валун метрах в ста от меня. Я зарядил базуку небольшим камешком, прицелился и:

— ХРЕНАК! — с валуна снесло первую цель, как будто я выстрелил из противотанкового ружья. Только отдачи не было.

— Все-таки, магия — это большое подспорье, — подумал я.

Вторую цель отнесли метров на четыреста, так, что я с трудом различал ее. Но результат был не хуже.

Заряды я специально выбирал разного размера, формы и минерального состава. Разницы не было: все летело как пуля точно в выбранную цель.

Далее я решил проверить максимальную дальность стрельбы. Выбрал на вершине холма большой валун, на который забрался какой-то небольшой зверек типа барсука, до него было около километра. Более мелкую цель на таком расстоянии я бы и не разглядел.

Опять прицеливание, выстрел, и сбитый зверек падает за камень. Поход за первым нашим совместным охотничьим трофеем сопровождался тихим ворчанием Грома. Механикус же кривил гримасы, молча выражая неодобрение таким лазаниям в гору по жаре.

Но трофей оказался упитанным, а когда мы его совместными усилиями зажарили на небольшом костерке, то и очень вкусным.

Но испытания еще не закончились. Дальше я решил проверить, нужно ли наводить трубу на цель. Меня терзали смутные сомнения, что я должен был обязательно промахнуться, ведь никаких прицельных приспособлений на трубе не было, а расстояния были большими, что подразумевало обязательное рассеивание зарядов. Да и на обтекаемые пули наши заряды не походили. Поэтому, поставив на валун возле нашего костра приличный булыжник, я спустился к подножию холма, поднял трубу явно выше цели, да еще заведомо отвернул немного в сторону. Вперив взгляд в булыжник, я произнес заветное слово: вылетевший из базуки каменный снаряд, как управляемая ракета, описал криволинейную траекторию и сшиб цель.

— Есть, значит надо держать цель взглядом, а не прицеливаться самой трубой!

Последняя серия испытаний должна была помочь выбрать оптимальный снаряд для охоты на дракона. Обычный мелкий камень, каких было полно в горах, мог и не пробить его прочную чешую. Очередной целью я выбрал небольшой куст у подножия холма метрах в двухстах от меня. Теперь я решил зарядить базуку своим огненным шариком. Прицелившись, я запустил свой шарик в раструб нашей базуки. Он втянулся в трубу и пропал.

— Может он исчез, потерял заряд? — думал я, наводя базуку на куст.

Но выстрел развеял все мои сомнения: выросший раза в три огненный шар с огромной скоростью вылетел из базуки, и сжег куст в одно мгновение. Я вспомнил, как неторопливо летел мой первый огненный шарик в канаву, а тут скорость полета оказалась колоссальной!

Также удалось проверить действие воздушных лезвий Механикуса, который раньше гордился тем, что мог ими подрезать кромки отпиленных медных трубок. Пилить же трубки сил у лезвий уже не хватало. Из базуки же вылетели огромные воздушные клинки, которые без труда разрезали на несколько частей огромный валун.

— Вот это сила, — воскликнул Гром и хлопнул Механикуса по плечу, от чего тот чуть не упал.

— Полегче, Кулак, — прошипел Механикус, потирая плечо, — так и убить можно!

Удовлетворенные проведенными испытаниями, мы вернулись в таверну, готовиться к предстоящему подвигу.

На удивление выспаться удалось по-настоящему. Пристреленная базука внушала уверенность, что охота окажется удачной. Нервы не вибрировали от страха смерти, молодой организм от кружечки пива пришел в благостное настроение, и сон накатил незаметно, едва тело погрузилось в сено на сеновале таверны.

Утренняя прохлада бодрила, котомка с провизией внушала, и поначалу дорога в горы казалась отдыхом. Но солнце быстро забралось повыше, настала летняя жара, дышать стало трудно, а каждый подъем становился испытанием силы духа. В полдень пришлось сделать привал часа на три. Перекусили под раскидистым кустом возле небольшого оврага. Горы синели вдалеке и, казалось, что ближе не стали.

После отдыха идти вдруг стало заметно легче: с гор стал уверенно дуть холодный ветер, солнце отошло вправо и не слепило уже глаза. К остановке на ночлег мы оказались в самых настоящих предгорьях: тропинка, по которой шли, нырнула в неглубокое ущелье, стены которого блестели в заходящем солнце прожилками кварца. Самые настоящие скалы. Где-то не так уж и далеко располагалась и пещера дракона.

— Завтра найдем, — сказал Гром Кривой Кулак, укладываясь спать. — Я эти горы знаю, не заблудимся.

Перед сном распределили ночные дежурства. Мне выпала первая смена. Пат и Паташон уже мирно сопели и видели первые сны, когда к нашему костру вышел молодой парнишка. Был он явно человек, с меня ростом. Оружия на поясе у него не было. Внешность у него была располагающая, поэтому тревоги поднимать я не стал, а пригласил его к костру.

У костра и разговорились:

— Зовут меня Линд, я был конюшим у барона Разора. Отца своего я не знал, мать моя была кухаркой в замке барона. Долгое время я подозревал, что мой отец сам барон. Но недавно вернулась из монастыря 15-летняя дочь барона Кентия, барон подарил ей самого лучшего шестиногого тянитолкая Карата. Велел мне вывести его на площадь замка. А когда Кентия, задыхаясь от счастья, брала у меня повод Карата, наши руки встретились, и меня как будто молния пробила до самых ног. Она, наверно, тоже что-то почувствовала, повернулась ко мне и взглянула в глаза. И я понял, что пропал. Эти два омута до сих пор не отпускают меня. Но барон тоже заметил наши переглядывания и закричал:

— Ты что, ублюдок, на мою дочь заглядываешься? Да я тебя запорю!

Этой же ночью я сбежал. Барон наш очень злопамятный. А иногда может разгневаться на слугу без причины и сжить его со свету. И тут за свою дочь долго тянуть не станет.

А по дороге встретил сказителя, и он поведал мне, что сегодня вышла охота на дракона из Кипени. Вот я и заторопился, чтобы вас догнать.

— А зачем ты нам нужен, мы сами убьем дракона, у нас вон базука есть, огромной силы стрелялка. С магическим усилением!

— А я знаю, где пещера дракона и могу вас туда отвести. Да и награду мне не надо, мне нельзя барону на глаза показываться.

— Ну тогда ложись у костра, завтра посоветуюсь с друзьями, а потом и решим окончательно.

Каким-то подозрительным показался мне это Линд. Как будто не конюший со мной разговаривал, а самый настоящий принц из сказок старой Земли. Стал я непроизвольно вспоминать старые сказки и вдруг вспомнил, что один из скандинавских драконов звался Линдворм.

— Неужели сам дракон к нам пожаловал в человеческом обличии? — удивился я. — А он вызывает симпатию, такой бы в нашей команде пригодился. Но пока надо осторожно к нему приглядеться, может он собрался подстроить нам ловушку.

Через два часа я разбудил Механикуса, рассказал ему о новом попутчике, велев сильно не расслабляться, и моментально уснул после напряженного дня.

Утром друзья с радостью согласились взять Линда в нашу команду, раз он знает точное расположение пещеры дракона. О своих ночных подозрениях я пока рассказывать не стал, мало ли что могло измениться за сотни лет после катаклизма.

На второй день поход стал труднее, так как тропка все сильнее забирала в гору. После непродолжительного обеда сухим пайком (так как костер зажигать уже опасались из-за близости логова дракона) прошли еще около часа, и тропка вывела на небольшое плато. Здесь Линд предложил дождаться ночи, а потом сходить в пещеру на разведку. Идти, по его словам, оставалось совсем немного, на другую сторону небольшой горы, примыкающей к плато.

Ночью с большими предосторожностями обогнули гору и на цыпочках, стараясь не шуметь, подошли к пещере. Линд вызвался заглянуть внутрь. Никто не посмел возразить: дураков среди нас не было. Минут через пять он прокричал из пещеры, чтобы мы тоже заходили, так как пещера покинута драконом.

И действительно, зайдя внутрь, мы убедились, что пещера покинута: в дальнем углу была небольшая кучка старых костей, посредине лежала охапка давно высохшей травы, а больше ничего и не было. Линд предположил, что дракон перебрался на другую сторону гор, где охота, говорят, всегда была намного богаче, чем здесь.

— А что за земли на другой стороне гор, — спросил я.

— А там теплое море, из-за чего в горах выпадает много дождей и всегда есть свежая трава. А где трава, там и животина, — ответил Линд. А Гром покивал головой в подтверждение.

— И куда мы теперь? — спросил я. — Дракона не убили, значит отправят на каторгу?

— Могут, — ответил Механикус, а Гром опять покивал.

— А давайте пойдем к морю, там уже земли барона Трещины, и наши барон и судья там ничего сделать нам не смогут, — предложил Линд.

И так как других предложений не последовало, то утром мы полезли дальше в горы.

Вообще-то мы собирались выйти пораньше, еще в сумерках и спуститься прямо от пещеры, прикрываясь горой от отряда охотников, который уже подходил к логову дракона следом. Но сначала проспали рассвет, потом, когда вышли из пещеры, то нас заметил дозорный второго отряда и помахал нам. Он думал, что мы пойдем им навстречу, а мы скрылись за горой. Тогда он переполошил весь свой отряд, и они бросились за нами в погоню. Подозреваю, что в том отряде был представитель полицейского, посланный проследить за исполнением приговора.

Погоня началась серьезная. Охотники в том отряде были опытными, горы тоже знали. За плато была глубокая расселина, по которой надо было забираться на перевал еще не меньше дня. Быстро спускаться не получалось, если не было желания полететь на дно кувырком, так что, когда мы спустились, наверху уже появились первые преследователи. Фора у нас оказалась в пределах часа.

По дну расселины протекала небольшая быстрая речка, берущая начало с ледника, виднеющегося над правым склоном немного впереди. Дорожка по дну шла по правому берегу, но перед самым ледником был устроен переход с камня на камень по жердям на левый берег.

Я сразу подумал, что если бы хватило тепла в моих усиленных базукой фаерболах, то можно было бы растопить дополнительно немного льда и снега и затопить переправу. Тогда преследователям все равно пришлось бы остановить погоню. Стрелять в самих охотников мне совсем не хотелось. Я помнил, как они по-доброму нас подбадривали после суда и даже накормили за свой счет. Хотя в этом и крылся корыстный расчет.

Вот мы и миновали переправу, прошли под языком ледника, отошли еще немного и я приказал остановиться. Пора было поэкспериментировать с ледником, иначе погоня пройдет переправу.

Я закинул в базуку сразу четыре своих шарика, на пятый просто не хватило сил, вскинул трубу на плечо, зафиксировал взгляд на кромке ледника и:

— ХРЕНАК!

Четыре солидных фаербола с гудением устремились к леднику. Один за одним они погружались в одну точку ледника, пробив в итоге узкий тоннель. По склону побежал небольшой дополнительный ручеек воды, явно неспособный смыть переправу.

— Надо подумать, — сказал я и потащил в сторону Линда. Была у меня надежда на его драконье пламя.

— Линд, — сказал я, внимательно глядя ему в глаза. — Нужна твоя помощь. Я думаю, что ты дракон Линдворм, и можешь дать немного драконьего пламени в нашу базуку. Иначе, ты же сам видишь, нас догонят через три часа.

Линд молча повернулся спиной и отошел за каменный выступ, отгородивший его от Грома с Механикусом. Я поспешил следом в надежде на удачу, протягивая ему раструб базуки. Линд сосредоточился, напрягся, резко выдохнул и преобразовал человеческую голову в драконью. Тут же склонился к базуке и выдохнул в нее поток пламени. Не очень много, но заполнить трубу этого хватило. Я, не мешкая, прицелился в язык ледника и выстрелил. Огромный гудящий поток пламени вырвался из базуки и через пару секунд лизнул край ледника. Кусок в десятки квадратных метров мгновенно растаял и ревущим потоком хлынул по склону в ущелье. Следом на ровном зеркале ледника чуть выше расплавленного куска прорезалась трещина, и небольшая лавина покатилась по мокрому склону.

Поток в расщелине мгновенно вспух, запенился, набрался сил и смыл переправу, затопив и сами опорные камни.

— Спасены, — выдохнул я.

Линдворм в частичной трансформации

Глава 3. Ночные откровения

— Где ты взял такую могучую магию? — Набросились на меня друзья. — Ты же не мог родить огненный шарик больше горошины, а тут целая огненная река!

— Это Линд мне помог, поделился силами, — не стал я раскрывать секрет.

— Да ты, брат, могучий волшебник, — восторженно уставился на Линда Гром и со всей силой треснул его по плечу.

От таких восторгов дракон чуть не улетел в пропасть. Благо, что на пути оказался такой же радостный Механикус, уже замахивающийся для не менее мощного хлопка по другому плечу. От таких проявлений любви Линд поморщился, но тут же заулыбался во весь рот. Видно, что не часто его хвалили раньше.

— Теперь нам сам черт не страшен, — заорал Гром на все ущелье, перекрикивая шум потока. Сразу стало понятно, почему он носит такое имя.

— Вперед, друзья, нам надо оторваться от преследователей, пока поток разделяет нас. Там наверху, они не посмеют перейти границу, там действительно спасемся, — поторопил их я.

— Да они не посмеют теперь сунуться за нами, увидев нашу силу, — заспорил было Гром, но бодро посеменил следом. Зачем гадать и надеяться на «авось», если можно просто оторваться от преследователей.

К вечеру мы перевалили через гребень хребта и очутились во владениях барона Трещины. Отойти от границы до темноты успели всего километра на три, спустившись в небольшую долинку, заросшую карликовой березой. По дну ущелья протекал небольшой ручеек, и место для ночной стоянки было одобрено единогласно. По дороге я подстрелил из базуки небольшую козочку, так что спать на голодный желудок нам не пришлось.

Накопившееся за время бегства напряжение потихоньку отпускало, а после сытного ужина всех потянуло на философию.

— Вот вы все маги, пусть и не сильные, — начал Гром. — А я тоже маг, хоть и не могу кидаться огнем. Еще в детстве у меня обнаружили сродство с магией земли. Но научился я только делать каменной свою кожу, да срастаться на несколько минут ногами с землей так, что даже тянитолкаем меня было не сдвинуть. Да еще научился чувствовать камень, что и позволило мне стать известным мастером-каменщиком. Часто меня нанимали соседние бароны для строительства их дворцов и никогда не разочаровывались результатом.

А тут решил наш король Двалин построить новый парадный зал. Меня назначил главным каменщиком. Мы стали вырубать в нашей горе новое помещение, оставляя опорные столбы, из которых я тесал колонны. Дело двигалось быстро, почти весь зал уже вырубили, а я успел обтесать половину колонн, когда посмотреть, что у нас получается, заглянул король. Он порадовался скорости нашей работы, похвалил мастеров, а потом высказался, что колонны слишком грубые, и делать их надо тоньше, изящнее, с каменными узорами по поверхности. Я на это не согласился, сказал, что более тонкие колонны не выдержат при сильном землетрясении, а за эти я отвечаю головой.

Король у нас был строгим, не любил, когда ему возражали. Начал на меня кричать, что он лучше знает, что нужно его королевству, а если я не согласен, то могу проваливать на все четыре стороны.

Я тоже люблю покричать, и в тот раз нисколько не уступил Двалину в громкости. Дело дошло до рук, король крикнул, что он сам меня вытолкает из зала, а я включил свою способность срастаться с землей и предложил ему попробовать. Он с разбега врезался в меня и сам упал, стукнувшись головой. Тут же подбежали его гвардейцы, заломили мне руки, а когда ноги отклеились от земли, то потащили меня в кутузку.

Через неделю устроили судилище. Попробовали меня обвинить в покушении на короля, но ничего не получилось, так как вся гора уже знала, что тогда произошло. Но неподчинение оспорить не получилось, и вынесли приговор: изгнание.

Наняли мастера из эльфов, который ловко вырезал каменные узоры, а колонны сделали тоньше в два раза. Говорят, что получилось красиво, но я не видел.

А потом через пять лет, во время большого праздника, когда все гномы от мала до велика кроме охраны главных ворот собрались в этом зале, случилось мощное землетрясение. Колонны не выдержали и зал схлопнулся. Все мои друзья, родные, соседи остались там, под этими завалами.

Вот с тех пор и стал я бродягой. К камню больше не тянет, зарабатываю теперь чаще как наемник. Хорошо, что с Механикусом встретился, теперь не так тоскливо стало бродить по свету.

Все помолчали несколько минут, переживая трагедию целого подгорного народа. Слова тут были неуместны.

— А я тоже дорасскажу свою историю, — продолжил Линд. — В прошлый раз я не все вам поведал. Хоть и не соврал. Раз уж мы стали одной командой, то и таить что-то от друзей совсем некрасиво. Сбежал я от барона Разора немного пораньше, чем вышел к вам. Отправился в горы, не зная, как жить дальше. Но что-то во мне изменилось, когда я заглянул в глаза Кентии. Это мучало меня всю дорогу до того плато, помните, перед пещерой дракона? И когда наступила ночь, я посмотрел на звезды и решил, что жизнь без любимой мне не нужна. Недолго думая, я бросился вниз головой в ущелье. Но мощные драконьи крылья подняли меня над скалами, а изо рта вместо крика изумления полыхнуло пламя. Вот так я впервые осознал себя драконом. А после этого в голове зазвучал голос нашего патриарха Эриндора:

— Привет, малыш, рад, что ты проснулся! Зовут тебя Линдворм, гордись этим именем и не опозорь его! Живи пока среди людей, мы тебя позовем, когда придет твое время.

А назавтра, когда я немного пришел в себя и отыскал ту самую пещеру, решил, что надо отомстить барону за его жестокость. Вечером, в наступающих сумерках я полетел к его загонам со скотом, на глазах пастухов схватил молодую козочку и унес ее в пещеру. В человеческом обличье мне и еды надо, как человеку, так что первую добычу я ел три дня, а остатки пришлось выбросить, потому что они испортились. Сразу после этого снова полетел за добычей в баронские земли. На этот раз меня уже ждали. Был даже один маг воздуха. В меня полетели стрелы, маг отправил воздушные лезвия. Стрелы отскочили от моей чешуи, на причинив вреда, а от воздушных лезвий я легко увернулся, они слишком медленные. Вот если бы у них была ваша базука, тогда бы мне не поздоровилось.

Я полыхнул огнем в сторону, не буду же я убивать простых пастухов. Им и так за козочку барон всыпал не слабо. Поэтому я полетел к другому загону, благо я все в этих землях знаю с детства, и унес добычу оттуда.

Вот тогда барон и объявил награду за голову дракона. На его призыв собирались охотники со всего края, я тайно пробирался к таверне и подслушивал их разговоры по вечерам. А потом вы обидели полицейского и пошли застрельщиками в этой охоте. Я подслушивал ваши разговоры у костра, когда решил выйти к вам. Надоело быть все время одному, тянуло к людям. А вы тоже пострадали от барона, и я решил, что с вами у меня много общего. И теперь точно знаю, что не прогадал.

— Вот ты хитрый, друг, — загромыхал Кривой Кулак. — Как ловко нас обвел! Но правильно все сделал. Нам бы пришлось стрелять в тебя, чтобы не сгореть от твоего огня. А теперь нам делить нечего, кроме трудностей пути, будем одной командой.

Мы с Механикусом тоже закивали, соглашаясь, и даже похлопали Линда по плечу.

— Хороший он парень, — подумал я — надежный, не болтун. А какое у него мощное пламя!

Механикус помолчал немного и начал свою исповедь:

— А мне с детства было интересно, как работают разные механизмы. Я постоянно бегал на мельницу и часами мог смотреть на работу водяного колеса. Иногда отец приносил мне старые сломанные куски машин. Я устроил в сарае уголок механика и целыми днями возился там со своими сокровищами. Однажды смог собрать аппарат на двух колесах, который ездил за счет вращения педалей ногами, при этом достигалась скорость бегущего человека.

— Это называется велосипед, — добавил я.

— Возможно. У нас никто такой машины не знал, поэтому и называли его как придется, а чаще аппаратом. Что мне не нравилось в нем — это очень сильные удары по заднице на ухабах дороги. А как сделать езду более приятной, я придумать не смог.

— Обычно одевали резиновые колбаски на колеса, они и смягчали удары, — снова влез я.

— Возможно, надо это обдумать, — ответил Механикус. — Но и в таком виде аппарат приглянулся нашему барону. Я обрадовался: можно будет заработать первые собственные деньги. Но никто и не подумал мне платить, аппарат просто отобрали. Отец пошел в замок к барону искать правду, а вместо этого сам сгинул в подвалах. Сколько-то времени мы с матерью надеялись, что отец вернется, но время шло, а вестей о нем все не было. Жить нам стало не на что, мать стала продавать отцовские вещи, потом домашнюю утварь. Она сильно тосковала по отцу, а однажды утром не проснулась.

Мне тогда исполнилось тринадцать лет. Злость на барона переполняла меня. Однажды ночью я пробрался в замок и поджег конюшню. Пока охрана любовалась пожаром, я сбросил со стены веревку и соскользнул в ров. Так и ушел из замка, а потом и баронства. Добрался до большого села у соседей и попросился в помощники к кузнецу. Отработал у него за еду два года, а потом примкнул к проходящим наемникам. Им понадобилась отремонтировать стреломет, я справился, и они взяли меня в отряд. Там я потом и познакомился с Громом, а после ушел с ним странствовать.

— А я ничего о себе не помню, кроме имени, — продолжил я. — Очнулся с жуткого похмелья с синяками и вывернутыми карманами в Кипени в канаве, вспомнил свои магические приемы, потом свое имя и пошел в таверну. Есть хотелось жутко, вот я и напросился помогать по кухне. А потом увидел вашу трубу. А дальше вы уже знаете.

Ночь откровений явно затянулась, пришлось ложиться спать. Охрану выставлять не стали, ведь Линд заверил, что он услышит любой шум и проснется.

Утром двигаться стало проще. Как только мы останавливались на очередной развилке и начинали гадать, куда идти, Линдворм поднимался в небо и за пятнадцать–двадцать минут проводил разведку.

Весь день мы неторопливо шли по живописному плоскогорью. Вокруг поднимались пологие холмы, местами заросшие мелким кустарником. Кое-где пробивались из земли робкие ключи, собирающиеся в спокойный ручеек.

Обедать мы остановились у начала ущелья. Впереди по бокам дороги вырастали высоко вверх острые скалы, а наш ручеек срывался вниз с радостным клекотом, превращаясь на глазах в маленькую шумную речку.

На обед нам хватало остатков вечерней трапезы. А после обеда надо было снова поохотиться. Но теперь, имея в команде настоящего дракона, это казалось нам пустяковой задачей.

В этот раз за обедом никаких разговоров не было. Все еще переваривали вечерние откровения друзей. Даже шумный и суетливый обычно Гром примолк, медленно пережевывая вчерашнее мясо.

После обеда стали спускаться по дну ущелья вдоль речки, иногда перепрыгивая по камням на другой берег. Идти по ущелью было не жарко, солнце зашло за высокие берега и не жарило, как до обеда. К тому же нам в спину стал дуть устойчивый прохладный ветер с плоскогорья.

Часа через два неспешного пути мы вдруг заметили высоко на скале стадо козлов. Линдворм, как и договаривались перекинулся в свою крылатую форму и взлетел на охоту. Но оказалось, что большой лохматый предводитель стада с огромными закручивающимися назад рогами был опытным вожаком. Он не поскакал от страха на вершину, а повел стадо на почти отвесный участок. И эта тактика поставила в тупик нашего дракона: подлететь вплотную к вертикальной стене он не мог, дотянуться зубами до добычи не хватало длины шеи, и лапами зацепиться на стене было не к чему.

Покружившись рядом с добычей, Линдворм совсем отчаялся и решил использовать свой ультимативный аргумент — магию. Пролетая в очередной раз мимо застывших на уступах коз, он изогнул шею и дохнул огнем в крайнюю справа. Обугленный трупик несчастной сорвался с карниза и упал на дно ущелья.

Мы поспешили к добыче, но оказалось, что кроме ароматных угольков от козы ничего не осталось. Спустившийся Дракон шевельнул свой трофей лапой, разочарованно рыкнул и обернулся человеком.

— Ну не могу я ближе подлететь, крыльями цепляю за скалы. Придется опять стрелять из базуки, — виновато развел он руками.

Козы за это время ускакали вперед по склону метров на пятьсот. Над ущельем высоко вверху парили огромные орлы, кажущиеся издалека маленькими птичками с широкими крыльями.

Я снял с плеча базуку, зарядил ее небольшим камнем, тщательно прицелился, выбрав добычу пожирнее, и выстрелил. Оружие, как всегда, не подвело, выбранная жертва беспомощно закувыркалась в пропасть, упав возле ручья. Мы довольные поспешили за добычей. Но мы оказались не единственными охотниками в этом ущелье. Впереди стремительно падал с неба орел. Перед самой землей он расправил крылья, завис над добычей, вонзил в нее свои мощные когти и стал подниматься, унося наш ужин.

— Стреляй, стреляй, — закричали друзья, а Гром даже стал подпрыгивать от нетерпения.

Но я отрицательно помотал головой:

— Пусть летит, смотрите, какая красивая птица. Я бы даже сказал: величественная. А мы себе еще добудем.

Но пока мы любовались орлом, стадо коз ускакало за поворот ущелья. Пришлось отложить охоту до лучших времен.

Друзья, обиделись на меня за отказ стрелять и дулись часа два. Только перед самой остановкой на ночлег в небольшой долинке я увидел вдалеке жирного зайца, быстро прицелился и выстрелил. Зайца подбросило на метр от удара камнем. Линдворм моментально обернулся драконом и забрал наш трофей.

— Ура, будет ужин! — закричал Гром.

Ночь прошла спокойно. Утром удалось подстрелить еще одного зайца, тушку которого понесли с собой. Быть носильщиком вызвался Гром. Видимо, больше не доверял моему охотничьему таланту, а других продуктов у нас почти уже не осталось. Мы благополучно прошли почти полный день, когда после очередной разведки дракон рассказал о подозрительных развалинах на холме сбоку от нашего маршрута. К развалинам виднелась давно заброшенная дорога, местами размытая ручьем, но пройти было можно.

У меня сразу сработала чуйка: не зря же я назвался искателем сокровищ Алладином. А так как до темноты подняться к развалинам мы успевали, то и спорить никто не стал, свернули.

С последними лучами солнца поднялись мы на вершину холма. Посредине виднелись остатки большого круглого сооружения, высотой не более полуметра. По краям холма виднелись заросшие травой фундаменты еще нескольких построек. В темноте бродить по развалинам не стали, соорудили небольшой костер, поужинали и легли спать. Гром настоял, чтобы ночью бодрствовал дежурный, видимо побаивался призраков покойников. Я в душе посмеялся над его страхами, но спорить не стал. Подежурим.

Ночь прошла спокойно. Утром я, как главный кладоискатель, пошел рассматривать развалины. Поначалу ничего интересного не попадалось, но я не отчаивался. Было видно, сколь много времени прошло с момента глобальной катастрофы.

Линдворм слетал на охоту и быстро раздобыл приличного козленка. Ну, хоть не надо будет отвлекаться на поиски еды.

В одном месте мне показалось, что упавшие камни стены что-то скрывают. Я позвал друзей, и мы за два часа откопали засыпанный вход в подвал или подземный этаж. Механикус своей воздушной магией немного посдувал песка со ступеней, но сил в его заклинаниях было слишком мало. Пришлось достать базуку. Зарядили в него микроскопический смерчик, отошли подальше, я прицелился, выстрелил в направлении лестницы и полчаса отплевывался от поднявшегося в воздух облака песка.

Лестница, очищенная от завала, уходила в темноту стандартным лестничным маршем. Виднелась и лестничная площадка. Только металлические перила за многие годы сгнили, оставив на бетоне ступеней следы въевшейся ржавчины. Повезло еще, что местность в горах была сухой, иначе бы и бетон разорвало за многие годы.

Глава 4. Голос прошлого

Соорудив из кустов факелы, мы осторожно по одному спустились в подвал. Это оказался технический этаж, в дальнем углу виднелись сгнившие остатки какой-то перегородки. Возможно, последние жители этого места в условиях ядерной зимы отгородили угол для проживания. Маленькую площадь и протопить было легче.

Друзья разбрелись по подвалу в поисках полезных вещей, а я сразу пошел за перегородку. Меня прямо тянуло в этот угол. И не зря. Сначала на полу среди остатков сгнившей мебели нашелся десяток фаянсовых тарелок и кучка алюминиевых ложек и вилок. В другом углу нашлись фаянсовые кружки и небольшой заварочный чайник. Все находки были завалены множественными осколками другой посуды.

В стене напротив входа виднелась ниша, раньше бывшая, по-видимому, встроенным сейфом. Остатки проржавевшей дверцы валялись рядом на полу. На дне ниши под слоем пыли обнаружились три заламинированных листочка с текстом на русском языке, отпечатанным на принтере.

— Охо, какая древность, — подумал я. Предвкушение разгадки тайны этого мира накрыло меня.

Больше в этом закутке ничего интересного не было, и я поспешил на поверхность к свету.

На поверхности я быстро пробежался глазами по тексту и убрал листы в дорожную котомку, нужно будет прочитать это вслух при всех. А пока приложил в кучку у костра найденную посуду и вернулся в подвал помогать друзьям.

Механикус вертел в руках небольшие колесики с покрышками из литой резины или пластика, откопанные из большой кучи хлама.

— Неси к костру, пригодятся, — посоветовал я.

У Грома в руках оказались какие-то не то палки, не то трубки, толщиной миллиметров пятнадцать, отливающие зеленью.

— Наверно бронза или латунь, — подумал я.

Дракон ковырялся в углу в куче пластика, похоже, в остатках холодильника. Остатки медных проводов разного сечения со сгнившей изоляцией валялись у его ног. Медь в новом мире стала ценным ресурсом, игнорировать который никто не стал.

Через час мы все собрались у костра. Найденное лежало между нами и требовало осмысления. Механикус нашел большой медный противень и пытался приспособить к нему колесики. Дело было нужное, куча трофеев подросла, и лучше бы ее вести на тележке, чем нести на руках. Одной посуды набралось килограммов двадцать, да пластиковых вещей, которые можно продать, килограмм десять, а еще медь из проводов, а я подозреваю, что и на улице можно будет отыскать остатки кабелей. С проводов и кабелей нужно было еще обжечь на костре остатки изоляции, что мы и начали делать, не откладывая.

Тут же пообедали остатками вчерашнего козленка. Наконец, я вытащил из котомки найденные листочки и начал читать о трагедии давно погибшего мира:

«Здравствуй, мой далекий потомок. Боюсь, что никто не доберется до моей метеостанции на краю Кавказских гор в ближайшие пару сотен лет. Произошло то, чего весь мир боялся и во что не верил: случился ядерный катаклизм, разрушивший наш мир навсегда. Все большие города подверглись ударам, миллиарды людей мгновенно сгорели в ядерном огне, огромные массы пыли и пепла поднялись в атмосферу и принесли ядерную зиму. Сейчас, через 20 лет после катаклизма пыль почти улеглась, солнце иногда пробивается сквозь тучи, снег вокруг начал таять.

Как я выживал эти годы — отдельный рассказ. Все мои коллеги в первый же день оставили метеостанцию и устремились на побережье Черного моря. Там, говорили они, будет теплее, там будет рыба для пропитания. Боюсь, что они ошибались, ведь там, где есть еда, всегда найдется хозяин, ведь никакой власти, кроме власти силы, больше нет. Но все эти годы ко мне никто не приходил, поэтому настоящей информации, как у них все устроилось, у меня нет.

Первый год было очень холодно. Зима началась еще в августе, постоянно дул северный ветер, часто падал серый радиоактивный снег. Странный выверт мироздания сделал меня невосприимчивым к радиации, по крайней мере в тех пределах, что приносила с собой пыль и вода. На второй год лето ознаменовалось проливными дождями. Дождинки в небе формировались на частицах пыли, а падая на землю, сливались в мутные ручьи. Хорошо, что продолжала работать скважина, и вода в ней оставалась чистой.

Энергия от линий электропередач закончилась вместе с мирным временем. Но это случалось и раньше, и мы были к этому готовы. Но в условиях сплошной облачности солнечные панели оказались бесполезными. К тому же их постоянно приходилась чистить от вездесущей пыли. Первое время выручал ветрогенератор на 5 киловатт, но через полгода интенсивной эксплуатации он начал регулярно ломаться. Не выдерживали подшипники, запас которых закончился к концу первого года. После этого пришлось извращаться, меняя их на снятые с других машин и механизмов. Ремонты все удлинялись, пришлось создать солидный запас чистой воды. Спасаясь от холода, я отгородил себе в подвале, где стояли аккумуляторы, угол, утеплил его всем, чем можно. Сварил себе железную печку.

Еды был приличный запас. Первым делом отложил пару десятков картофелин на семена. Сколько раз за эти годы я мечтал их съесть! Но берег, надеясь на лучшее, и дождался. Два года назад весной вдруг потеплело, и я рискнул их посадить в землю. Летом трижды случились заморозки, которые убивали ботву. Осенью удалось выкопать штук пятьдесят клубней, величиной с грецкий орех. Все их снова отложил на семена. В прошлый год урожай был уже лучше, а этой весной посадил целую грядку.

До второго лета я продержался на запасах. Летом стал спускаться в противогазе в соседнюю долину собирать дикорастущие ягоды и корни. Ягоды были еще довоенные, которые лежали замороженные на земле у деревьев и кустарников. Корни тоже не давали с тех пор побегов. Каменистая замерзшая земля неохотно отдавала свои богатства.

Однажды возле деревьев наткнулся на свежий труп барана. Животина была изможденная, шкура местами вылезала, а под шерстью виднелись язвы. Но есть хотелось сильнее, и я с трудом донес ее до дому. Все последующие годы мясо было моим основным питанием. Горные козлы, одичавшие домашние овцы бродили по склонам в поисках засохшей травы и плодов.

Год на третий или четвертый я добрался до ближайшего аула. Лишь ветер гулял по заброшенным улицам, многие дома стояли с выбитыми окнами. Людей не было. Зато удалось отыскать пару погребов с остатками запасов. На этом богатстве я продержался еще два года.

Потом пришлось еще несколько раз ходить в более далекие аулы. Были удачные находки. Так и продержался до этих дней.

Почему я отсюда не ушел, ведь можно было остаться возле найденного погреба в том ауле? Дело в том, что все эти годы у меня действовала связь с метеорологическими спутниками. Правда, они ничего не видели, кроме сплошной облачности, зато вовремя предупреждали о наступлении циклонов и бурь. Часть спутников успела за это время упасть, но еще далеко не все. А в этом году все изменилось: облачность уменьшилась, в разрывах стала видна земля, и я смог оценить изменения, вызванные катаклизмом.

За полгода собралась поразительная картина: Земля за эти 20 лет кардинально изменилась. Самое главное изменение оказалось связано с теплым течением Гольфстрим, которое определяло погоду в Европе. Балтийское море разлилось, затопив север Польши, часть Германии, юг Дании и Швеции. На востоке Балтика соединилась с Белым морем, в результате чего Гольфстрим разделился на два потока, обтекая Скандинавию с севера и юга. Потому и стало теплее в этом году, что южный поток Гольфстрима донес до меня тепло.

Еще одно глобальное изменение привело к отделению Средиземного моря от Атлантического океана. Литосферная плита поднялась и заткнула Гибралтарский пролив. Такое уже случалось в истории Земли: за тысячи лет море высохло, от него оставалось только несколько больших озер. Высохшее дно, покрытое слоем соли стало на долгие столетия источником песчано-солевых бурь, превратив в пустыню соседние страны. Черное море, ставшее озером, также обмелело на 50 метров.

А самое страшное изменение, видимое из космоса: отсутствие ночью света по всему миру. Не сверкают огнями мегаполисы, не подсвечены скоростные магистрали, не видны аэропорты. За 20 лет весь мир превратился в руины.

Конечно, не все люди погибли, кто-то прячется в бомбоубежищах, кто-то выживает в глубинных районах Африки и Азии, но человеческая цивилизация в том виде, в котором мы ее знали, умерла!

Что станет с этим миром дальше, мне трудно представить. Может, мутации приведут к появлению действительно человека разумного, а не такого, как сейчас, разрушившего свой мир? А может, мир погрязнет в невежестве и скатится в средневековье, опять начнут стрелять из лука, а сражаться мечами? А может, родится новый доминирующий вид, который уничтожит человека на Земле? Кто знает?

Но первый результат я ощутил на себе. Во мне проснулась восприимчивость к растениям: я чувствую, когда пришла пора окучивать, когда собирать. Понимаю, что делать с засыхающими плодовыми деревьями, и даже могу их оживить или вылечить. А недавно захотел и вырастил из куста себе лук и стрелы для него. Растение само приняло нужную мне форму.

Начинаю тренироваться в стрельбе, такой навык всегда может пригодиться.

Все кончается: бумага для этого письма, пленка для ламинирования, иначе бумага истлеет за долгие годы, чернила в принтере. На удивление он печатает, и чернила за 20 лет не засохли.

Положу это письмо в сейф. Ключ будет в столе. Кто знает, сколько еще я проживу на метеостанции?»

Все сидели оглушенные услышанной трагедией целого мира. Многие старые слова были друзьям не знакомы, но общий смысл письма все уловили правильно. Я не смог после этого сидеть на месте, взял базуку и пошел на охоту. На ужин у нас ничего не осталось.

Остальные тоже занялись делом: кто начал перебирать находки, кто пошел по двору, пытаясь отыскать еще что-то полезное, а Механикус начал возиться с будущей повозкой.

Часа два я проходил с базукой, пока не высмотрел косулю. Пришлось найти камень побольше, но я как всегда не промахнулся. Косуля оказалась тяжелой, еле донес. Хорошо, что с холма заметили шатающегося меня, и спустились помочь.

Мясо оказалось удивительно нежным и вкусным. Впервые мы пользовались фаянсовыми тарелками, а куски брали вилками. Раздобревшие от еды, друзья принялись уточнять у меня реалии старого мира. Мне приходилось притворяться, что я гадаю о нем вместе со всеми. Начал самый нетерпеливый Гром:

— Неужели тогда было оружие, способное уничтожить целый мир? — спросил он.

— Ты же слышал, что именно так и случилось, — ответил ему. — И я подозреваю, что все государства знали, что будет, примени они это оружие, но все равно применили!

— Вот же дураки, — в сердцах вскричал Гром, а остальные кивали, соглашаясь.

— А что за море такое, Средиземное? — спросил Дракон. — Да еще Черное упоминали.

— Не знаю, вот выйдем к морю, там и спросим, моряки должны знать.

— А еще какой-то Гольфстрим упоминали, это что?

— Он же сам пишет, что теплое течение, определявшее погоду во всей Европе. А Европой, мне кажется, он называет как раз эти земли до самого большого моря на западе.

— А мы теперь с этой историей в каждой таверне получим и еду, и пиво. Да и в замке любом нас послушают с удовольствием. Можно и денежку заработать, — вдруг сообразил практичный Гром.

— Так-то да, но боюсь, захотят отнять письмо, — возразил я. — Если только не говорить, что оно у нас с собой. Ведь автор письма, похоже, самый первый эльф в этом мире. Любой эльфийский клан захочет иметь такую реликвию у себя.

— Да, с целым кланом нам и с базукой, и с драконом не совладать. Придется рассказывать, что письмо успели прочитать, а потом оно рассыпалось прямо в руках от старости.

— Правильно, так будет надежнее, — согласился я.

— А вот там еще Скандинавия упоминается, это где? — спросил Механикус.

— Я так понял, что какие-то земли за морем на севере. И море теперь там теплое, значит и земли должны быть добрыми.

— А я слышал про далекие северные земли, где в горах живет Король Сведик, а горы те называются Сканды, — встрепенулся Гром. И гордо добавил:

— У нас в каждых горах есть подгорное королевство.

— А наверно, это и есть бывшая Скандинавия, ведь горы называются очень похоже, — сказал я.

— А королевство у Сведика богатое, много железа выплавляет. И мечи знатные куют! — похвастал Гром, как о своем. Все-таки, братство гномов — это не миф, а реальность.

— Надо будет потом к ним обязательно заглянуть, — поддакнул я.

— А этот выживший, не он ли стал тем первым эльфом, предком, которым так гордятся все эльфийские владетели? — задумчиво протянул Механикус.

— Очень похоже, — задумался я. — Ведь все описанные им способности присущи эльфам. Но тогда каждый владетель захочет иметь такой раритет у себя. Пожалуй, нам стоит держаться от всех эльфов подальше.

— А вот интересно, как он выживал дальше? — спросил Линд. — Похоже, он ушел отсюда, раз здесь пришло все в запустение.

— Я думаю, — ответил ему, — что, развив свои способности, он понял, что может стать полезным остаткам человечества и пошел искать выживших.

На метеостанции мы оставались еще два дня. Механикус смастерил-таки тележку из противня и тех трубок, что нашел Гром. Колесики приделал на заклепки из меди, которые получились из самой толстой медной жилы. Медь, конечно, слабовата на заклепки, но железо все здесь проржавело, не смогли найти даже гвоздя.

Зато меди получилось набрать изрядно: откопали большой кусок кабеля, отожгли изоляцию на костре. И получилось килограмм тридцать. С такими запасами товаров можно уже идти даже в город.

Ну и кто скажет, что я не специалист по поиску сокровищ?

Механикус еще предлагал сделать облегчитель для базуки, объяснял, что накрутит резонаторы из тонкой медной проволоки, и когда направит на них свою воздушную магию, то вес трубы сольно уменьшится. Но надо конструкцию еще обкатывать, может и не получиться с первого раза. Ждать больше никто не захотел. Гром и так нервничал в развалинах, хотя и знал теперь из письма, что никто здесь не умер, но, спорил он, может они позже сюда пришли и убились. На это ни у кого возражений не нашлось.

Поэтому и пошли мы потихоньку вниз по ущелью, объезжая камни. А потихоньку потому, что тележка явно не была рассчитана на такой большой груз, а дорога вдоль ручья, не была рассчитана ни на какие тележки. Вот и ломалось наше транспортное средство раз по десять в день.

К концу второго дня терпение Грома лопнуло! Он очень живописно расписал, куда он засунет тележку, груз и самого изобретателя. Мне так и вспомнилась сцена из фильма «Кавказская пленница», где водитель санитарной машины, когда она не заводилась, темпераментно кричал:

— Будь проклят тот день, когда я сел за баранку этого пылесоса!

Гром предложил навьючиться нашими богатствами и нести их самим, а тележку бросить. Но за тележку бился насмерть Механикус, так что у нас получился классический пат.

Пришлось, не дожидаясь вечера, вставать на привал. А назавтра мы должны были выйти к городу. Запах моря все сильней дразнил ноздри, впереди виднелись возделанные поля, а под ногами появилась вполне утоптанная тропинка.

Мы с драконом отправились на охоту, Гром начал разжигать костер, а Механикус до самой темноты пытался реанимировать свою раненую тележку.

Подстрелить удалось что-то типа дикой свиньи. Добыча оказалась увесистой, вдвоем еле дотащили до стоянки. Быстренько разделали тушу, нарезали ломтиков и воткнув в них заточенные палочки расставили возле костра жариться. Попутно «порадовали» Механикуса, что груза на тележку добавится завтра еще килограммов двадцать, на что он шепотом чертыхнулся.

Глава 5. Милые посиделки

— Древний мир до катастрофы был велик, — начал я рассказ за столом замка Барона Трещины на второй день после прихода в его город-порт Роск. В первый день мы благополучно распродали трофеи и обосновались в таверне рядом с портом. Вечером заявили, что нашли летопись катастрофы старого мира. Я немного рассказал из прочитанного, не раскрывая деталей. Только подчеркнул, что листы после прочтения рассыпались у меня в руках.

И вот на утро пришел слуга барона и пригласил нас к нему на обед. Крючок заглочен, осталось только подсекать!

— Его населяли одни человеки, других народов не было, — продолжил я, нагнетая интерес. — Почти все люди жили в огромных городах, дома в которых поднимались до неба. Всю работу за людей выполняли умные машины, управляемые хитрой магией. Жили все богато. Грузы между городами возили длинные составные повозки, называемые поезда, по дорогам из железа, изгибавшиеся на поворотах, как змеи. По морям же плавали такие огромные лодки, что мы могли бы принять их за острова. По небу летали железные птицы, на которых за один день можно было перелететь в страну за морем. А еще выше в небе там, где даже воздуха нет, летали такие волшебные птицы, называвшиеся Спутники, какие могли следить за всем миром. А в городах под землей прокладывали тоннели, по железным дорогам в которых ездили такие же поезда, как на поверхности, только для людей. Огромные толпы людей каждое утро отправлялись на этих поездах, называемых метро, к своим лавкам и мастерским, а вечером также возвращались обратно. А по широким, как реки, улицам тех городов ездили огромные толпы повозок из железа, называемых авто, но и той ширины улиц часто не хватало, так много было этих авто, что они на долгое время застревали на одном месте. И даже название было придумано для таких заторов: пробка. И потому так звалось, что авто те затыкали дорогу, как пробка затыкает горло кувшина.

А оружия сколько придумано было в том мире, и не сосчитать: и для отдельного бойца, и для повозки самобеглой, и для лодки огромной морской, и для птицы железной. А еще были придуманы такие штуки, что сами несли через полмира могучую разрушительную магию, и назывались эти штуки: ракетами. И целили эти ракеты цари и короли друг в друга, да боялись сами погибнуть, поэтому и не отправляли их в полет. А чтобы враг не мог по ним скрытно ударить, высоко в небе и висели эти самые Спутники, и за всем следили.

Но однажды заморский король именем Трапер направил на Спутники сильно могучее колдунство и ослепил их. А сам в это время отправил свои ракеты через море. Но были в королевстве Трапера люди из-за моря, называемые Шпионы, которые увидели эту хитрость и сообщили своим правителям о таком коварстве. И отправили те правители свои ракеты навстречу заморским.

Вот так и погиб старый мир. Правители и те, кто поближе, спрятались в глубоких подземельях. Много народу спряталось в подземельях метро. А те, кто остался на поверхности, сгорели от страшной магии.

Огромные массы пыли поднялись после тех взрывов и заслонили солнце. На земле на много лет наступила серая зима. С неба шел снег с серой пылью, летом — грязный дождь, и не было тепла все те годы.

Но были люди, живущие далеко от больших городов, которые не сгорели сразу. Но они стали умирать от маленьких невидимых глазом частиц той злой магии, которых называли Рад. Стоило подышать воздухом с пылью, в котором были эти Рады, как человек заболевал, терял силы и умирал в муках.

Но были и те люди, которые оказались невосприимчивы к этому Раду. Они перестроили свои тела и смогли выживать в таких трудных условиях. Но это были уже не люди: так появились на Земле орки, эльфы, гномы, драконы, дриады, гоблины и малорослики. А те люди, что пересидели злое время в подземельях и дождались, когда рад осел на землю и перестал быть опасным, и составили человеческое населения Земли, — так закончил я свой рассказ.

Все сидящие за столом, включая и моих друзей, сидели с открытыми от удивления ртами и боялись перебить меня.

— Вот это история, — воскликнул барон. — А как вы нашли такие сведения? Ведь никто не знает того, что вы рассказали!

— Случайно наткнулись на развалины в горах по пути сюда, почувствовали пустоту под землей, откопали лестницу, спустились, там нашли три листочка. Я успел их прочитать, и они рассыпались у меня в руках, как только я хотел их вынести наверх. А еще, пока я читал, мне в голову кто-то вложил картинки с видами старого мира. Вот я вам все и рассказал, — ответил я оговоренную ранее версию.

— Жалко, жалко, — вздохнул барон. — Мне бы тоже хотелось иметь такой документ. Да и кум мой барон Разор не отказался бы от такого подарка. У вас точно не осталось хоть кусочка от тех бумаг?

Весь оставшийся вечер барон хвастался своими предками, водил нас по залам замка всех вместе и по одному, и постоянно спрашивал:

— А может продадите хоть кусочек этих замечательных бумаг?

На что мы в очередной раз закатывали глаза и заверяли, что все рассыпалось в мелкую пыль. Никто из нас не проговорился.

А предки барона оказались очень интересными: как сказал сам барон, история рода восходила к самому Фрику Великому — знаменитому огромному орку-королю, который сумел объединить все земли на территории старой Франции и южной Германии до самого восточного моря (части Балтийского моря, затопившей север Польши). Его правнук Фрик четвертый был женат на дочери подгорного короля Гордума из гор Северный щит (я так понял, что это Пиренеи). Основатель рода барона был четвертым сыном короля. Но однажды решился на нападение на старших братьев, но был схвачен стражей. Ему грозила плаха, но он сумел бежать и сесть на корабль. Корабль попал в шторм, его кидало по волнам два дня, а потом оказалось, что теплое течение донесло его до восточного моря. Вот к самой восточной части этого моря он и пристал. А потом долго путешествовал на юг, пока не добрался до этих земель, где и осел. Море манило всех представителей их рода, вот они здесь и закрепились. Я так понял, что предок барона был настоящим разбойником, сколотил себе шайку, а когда им прищемили хвост, то смогли убежать через горы и осесть здесь.

К ночи барон предоставил нам всем по комнате и личному слуге. Ко мне приставили милую сереброволосую полуэльфийку Идиль. Была она немного повыше меня, ушки тоже имела более длинные, чем мои. Я сразу заподозрил подставу, поэтому попросил ее позаботиться о воде для помывки, а когда принесли чан и поставили его за шторку, сделал вид, что залезаю в него. Стал плескать водой, будто моюсь, а сам выглянул из-за шторки. И точно, Идиль активно рылась в моей котомке. Я подозревал, что так и будет, поэтому, пока она ходила за водой, свернул листы в трубочку и засунул в базуку. Еще раньше я заметил, что все, что попадает в трубу, становится незаметным снаружи. А достать оттуда, можно только выстрелив. Стрельну потом, когда не будет свидетелей, они все и вылетят. А без меня с базукой никто управляться и не может.

Не найдя ничего в котомке, Идиль решила поискать в моей одежде. Она с умильной улыбкой зашла за ширму и начала меня намыливать, скинув предварительно с себя кофту. Фривольная комбинация подчеркивала ее женские стати, руки намыливая меня, как бы случайно ласкали, но мой организм никак не реагировал на ее заигрывания. Только на душе стало так спокойно, как будто мама моет меня маленького в тазике.

— Э, да ты еще совсем ребенок, — засмеялась Идиль, поглядывая вниз с ехидной улыбкой.

Я покраснел, побледнел, потом вспомнил, что она мне совсем не друг, а лазутчик барона, и взял себя в руки. Ее восклицание заставило меня задуматься о своем поведении, в котором и раньше меня кое-что настораживало. А тут, сложив все в месте, я понял, что все мои выходки, вся авантюрность поступков — это детские реакции на внешние раздражители. Мне все интересно, меня тянет все исследовать, а также нравится изображать из себя бравого капитана и начальника. Стало стыдно своих поступков, своих реакций. Но ведь дети не умеют долго грустить, так и я через минуту уже смеялся вместе с Идиль над собой.

Ну и что, что я телом ребенок, в голове-то у меня живет взрослый семейный человек! Я привык принимать на себя ответственность за других. И друзья это чувствуют, давая мне порой возможность покомандовать. Да и жизнь у нас пошла интересная!

Я решил выведать у Идиль хоть что-то о себе:

— Идиль, а сколько по-твоему мне лет?

— Наверно около двадцати.

— А когда я стану взрослым?

— Лет через пятнадцать, не раньше. Чистокровные эльфы взрослеют к пятидесяти годам, а такие, как мы с тобой, немного пораньше — к тридцати пяти. А ты что, сам не знаешь, сколько тебе лет?

— Да я не помню своего детства, — в общем-то и не соврал я, а дальше решил подкорректировать свою историю: — Меня маленького подобрали Гром с Механикусом, а сколько мне тогда было, никто не сказал.

После полоскания Идиль закутала меня в простыню и отвела на кровать. Сама вернулась за штору за одеждой. Понятно, что она ее всю прощупает в поисках спрятанных ценностей. Да и Бог с ней, у меня ничего там нет.

Через минуту разочарованная девушка вынесла мою одежду, пожелала спокойной ночи и ушла по своим делам. Наверно будет докладывать барону о своих поисках.

Под утро, когда еще не встало солнце, я обежал комнаты друзей и предложил немедленно уходить из замка, пока барон не придумал пытать нас. Друзья впечатлились, быстро собрались, и через десять минут мы уже подходили к замковым воротам, которые как раз охрана начинала открывать. Солнце как раз появилось на востоке из-за холма.

Приказа не выпускать нас не было, поэтому мы беспрепятственно вышли за ворота и начали спускаться по дороге в город. Летопись снова покоилась в моей котомке. Рано утром я выстрелил в стену своей спальни, листы птицами разлетелись по комнате, не наделав шума.

Не заходя в таверну, мы прошли к причалам порта. Здесь уже во всю кипела жизнь: сновали рыбацкие лодки, заканчивались загружаться пузатые торговые суда, похожие на средневековые ганзейские когги. В дальнем конце причала мы заметили готовящуюся к отплытию большую лодку с прямым парусом и десятком весел по борту, напоминающую запорожскую чайку.

— Наверно, быстроходная, — показал я глазами на чайку друзьям.

— Подходит, — подтвердил Гром, и мы побежали к лодке.

— Дорогой, — обратился я к шкиперу. — Куда вы идете? Не на юг?

— На самый западный край южного берега в Карас.

— А возьмите нас, мы поможем на веслах, я вижу у вас нехватка гребцов. А если на вас нападут, то поможем отбиться. Мы в этом мастера, качнул я базукой.

— Ну давайте, только на оплату не рассчитывайте, но кормить в дороге буду как своих моряков.

Уже через минуту мы были на лодке, а еще минут через пять наш «Титаник» отчалил, оставляя за кормой барона с его алчностью.

Сидя на веслах спиной к движению, я смотрел на удаляющийся берег. Бросалось в глаза, что линия старых бетонных причалов возвышалась над водой метров на тридцать.

— Смотри, как обмельчало море, — подумал я. — Это точно Босфор опять пересох, и Средиземное море усохло.

Но тут новая картинка отвлекла меня от размышлений: из ворот далекого баронского замка выехал отряд стражи на шестиногих тянитолкаях и направился к нашей таверне.

— Точно, отрядил Барон погоню! — понял я. — Но пока разберутся и доедут до причала, мы уже выйдем из гавани, а там, поминай, как звали!

Скоро, на просторе моря заполоскало парус, шкипер поймал ветер, а нам приказал сушить весла. Морское путешествие началось!

Погода выдалась сухая, ветер ровный, и шкипер решился взять прямо на юг, не приближаясь к восточному берегу, возле которого обычно и двигались.

По моим прикидкам при таком ветре часов через двадцать покажется берег турецкий. Я даже стал про себя напевать песню старой Земли:

«Не нужен мне берег турецкий

И Африка мне не нужна».

Жаль, слов дальше не помню, а хорошая походная песня бы получилась. Хотя нам как раз и турецкий берег нужен, и Африка очень нужна. Мы посовещались на последнем привале перед портом Роск, столицей баронства, когда Механикус ремонтировал свою тележку. Я предложил взяться за решение важнейшей задачи: пробить снова Гибралтарский пролив и снова наполнить Средиземное море. Гром засомневался, зачем, мол это нам, но когда я рассказал ему легенду старого мира о том, что первый раз такую задачу смог выполнить только сын верховного бога Зевса Геркулес, то убеждать его больше не требовалось. Наоборот, он сам стал агитировать остальных, ведь с детства мечтал посоревноваться с богами.

Остальным было все равно, куда идти, лишь бы не голодать. Вот и плыли мы в Турцию, приближаясь к нашей цели.

Переход строго на юг закончился благополучно на следующее утро. Показались высокие прибрежные скалы турецкого берега, потом встретилась рыбацкая лодка, а после стала видна полоска пляжа и бедная деревня чуть выше по склону.

Шкипер поправил курс, мы уселись на весла и стали двигаться на запад вдоль берега. Ветер был поперек курса, что при прямом парусе не позволяло идти без весел.

Так и гребли до вечера, а к вечеру пристали к пляжу для ночной стоянки. Идти ночью вдоль неосвещенного берега было опасно, можно напороться на камни. Да и практики такой местные мореходы не знали.

Зажгли костер, заварили кашу. Моряки дружно завели вдоль берега невод и вытащили десяток килограммов свежей рыбы. Хороший приварок к каше не помешает.

Ночь прошла спокойно. Только вечером на высоком берегу мелькал костер так, словно кто-то передает послание светом. Я показал шкиперу на это представление и предположил, что завтра нас будет ждать засада.

Так и получилось ближе к обеду. Напротив пустынного участка берега из-за камней вдруг стремительно выскочила узкая галера раза в два больше нашей лодки.

— Пираты, — крикнул шкипер, и команда налегла на весла. Но у пиратов были свежие гребцы, а мы все мечтали об обеденном отдыхе, жара вымотала команду, поэтому расстояние стало быстро сокращаться. Я крикнул шкиперу, что разберусь с пиратами и предложил сушить весла. Деваться было некуда, весла подняли и стали готовится к схватке.

Я тем временем достал с палубы базуку, загрузил в нее свой огненный шарик, а потом попросил Механикуса загрузить дополнительно воздушный кулак. Он не знал такого заклинания, из-за слабости кулак у него получался толчком, я махнул рукой: загружай, мол. Поднял базуку на плечо и прицелился в перекрестье мачты с реей. До пиратов оставалось метров триста, они азартно гребли, что-то хором выкрикивая в азарте.

— Ну-ну, — подумал я и выстрелил.

Эффект превзошел все мои ожидания: усиленный воздушный кулак сломал мачту посередине, а фаербол поджег рею и смотанный на ней парус, которые и упали на гребцов и рулевого на корме. Рулевой прыгнул за борт, спасаясь от падающей мачты, галера резко пошла в циркуляцию, накренилась, стоящий на носу предводитель пиратов не удержался и тоже улетел за борт.

Мне стало так смешно, что я захохотал неудержимо, во все горло. Но сам услышал, как мой смех вместо хриплого «Ха-ха» рассыпался звоном колокольчиков.

— Вот и еще одно подтверждение, что я ребенок, — оборвав смех, понял я.

Охота пиратов закончилась полным фиаско. Мы спокойно расселись на свои места и продолжили неспешное движение к цели.

— Что это было? — спросил меня на очередной остановке шкипер.

— Вундервафля! — любовно окрестил я базуку.

— Только я могу из нее стрелять, никто больше не может, — добавил я, увидев алчный блеск в глазах шкипера. — У меня только есть такая магическая предрасположенность. Если не веришь, можете хоть все попробовать. Заряжайте любым камнем, я потом им выстрелю, когда вы наиграетесь.

И пошла потеха: принесли базуку, и вся команда стала пытаться выстрелить из нее. Кто-то напрягался изо всех сил, становясь красным, кто-то подпрыгивал, надеясь стряхнуть что-то в магическом механизме. У кого были магические наклонности, пытались применить их, направляя на трубу свои силы. Но ни один так ничего и не добился.

Пообедав, я положил базуку на плечо и выстрелил в валун возле берега. Разогнанный до скорости пули камень вылетел из трубы из с громким стуком врезался в цель, только крошка полетела в разные стороны.

— Ну, теперь хоть оставят в покое мое оружие, — подумал я.

Шкипер с сожалением о взгляде от невозможности получить такое грозное оружие все же сказал:

— Зато нам теперь с такой вундервафлей никакие пираты не страшны!

Глава 6. Погоня

Ночью наш дракон решил размяться, отошел по берегу за мысок, обернулся, отлетел подальше от нашей стоянки и незамеченный никем поднялся над берегом. Он парил высоко в небе, накручивая расходящиеся круги и сердце его пело песню ветра.

Но в один момент, когда он отлетел километров на двадцать назад, заметил вытащенные на берег две галеры. У одной была сломана посередине мачта и видны следы пожара на корме. Вторая галера была целой, а на ее мачте обвис какой-то флаг.

— Видать не простые пассажиры на втором судне, — подумал Линдворм. — Надо спуститься и послушать, о чем идет разговор.

Также осторожно, как и взлетал, дракон совершил посадку на пляже, прокрался к кострам и услышал окончание разговора:

— Так значит он захохотал так, как будто зазвенели колокольчики? — переспросил высокий маг в дорогой одежде.

— Да-да, именно так, ваше степенство, — униженно подтвердил главарь пиратов.

— Надо бы вас всех перебить, скотов, но за хорошие вести прощаю, — лениво бросил неизвестный.

— Похоже, гонятся за Алладином. — догадался дракон. — Возможно эльфы решили заполучить ту летопись катастрофы. Теперь точно не отстанут!

И Линдворм поспешил к своей стоянке предупредить друзей.

Утром, едва проснувшись, устроили короткое совещание. Погоня могла стать опасной. Одно то, что корабль нес чей-то флаг, могло говорить о принадлежности его пассажира к местным властям. А ссориться с властями не позволит свой капитан. Ему здесь и дальше плавать. Поэтому решили продолжить движение, а как только покажется погоня, то постараться оторваться и незаметно сойди на берег.

Все вышло, как и говорил дракон. Сразу после обеда, когда вышли на крейсерский ход, за кормой увидели узкую галеру. Линдворм, преобразовав только глаза, разглядел драконьим зрением владетельный флаг над мачтой. А стоящий на носу галеры маг оказался эльфом.

— Точно гонятся за летописью, — поняли мы все.

Пришлось договариваться со шкипером и, уйдя за очередной мыс, выгружаться на берег. Наспех попрощавшись с командой, мы споро полезли на высокий берег, а лодка продолжила свой маршрут. С шкипером договорились валить все на нас, мол команда не при делах, отмороженные пассажиры решили пострелять в мирных мореплавателей, за что он и высадил их на ближайшей стоянке.

У нас появилось немного времени оторваться от преследователей, пока они будут гнаться за лодкой, пока плыть обратно и искать след на берегу, может пройти несколько дней.

Так как спрятались мы от взглядов погони за большой мыс, после которого береговая черта резко изгибалась к югу, я предположил, что мы сошли в районе, где в старом мире был город Синоп. Отсюда со всей возможной скоростью нам придется пересечь малую Азию и выйти на самый северо-восточный угол Средиземного моря. По старой памяти выходило, что нам идти километров восемьсот строго на юг.

Чтобы запутать следы, решили, что первые пару дней постараемся не заходить в деревни, ни с кем по пути не заговаривать и ничего не покупать. Хотя сделать запасы и не помешало бы, но тогда нас сразу вычислят и встанут на след. Придется первое время жить на подножном корму, а охотиться мы умеем, как никто.

Полностью спрятаться от людей никак не получилось: на дорогах то и дело встречались путники. К морю и от него возили мешки с грузом. Основным транспортом были невозможно худые ослики. Обычно на таком сидел погонщик, а сзади еще висели два огромных мешка. Вес поклажи с погонщиком явно превышал вес самого транспортного средства, но оно двигалось, и довольно бодро. По крайней мере их дважды обогнали еще до темноты. И вообще, ни одного пешехода на дорогах видно не было, только ездоки.

— Надо будет прикупить пару осликов, чтобы не выделяться на дорогах, — предложил я.

Гром кивнул в ответ, подтверждая, а это важно, ведь все наши деньги были у него.

Холмистая местность все время повышалась по мере удаления от моря. Вдали темнели уже довольно высокие горы. Но довольно заметная дорога уверенно виляла между холмов. В сумерках, когда отошли с дороги в сторону и расположились на ночлег, Линдворм перекинулся в дракона и слетал на охоту. Принес он небольшого дикого кабана, а точнее подсвинка. Мощные драконьи лапы сломали жертве спину. Гром сразу взялся потрошить тушу и готовить мясо. А дракон снова полетел, на сей раз разведать дорогу на следующий день.

Дорога, по результатам разведки, оказалась вполне оживленной. Даже в сумерках движение не прекратилось. Но недалеко за грядой холмов пролегала в ту же сторону тропинка. Утром, решили дружно, лучше свернуть на тропочку. Еще разведка выяснила, что вершины холмов все покрыты кустами и деревьями, а между холмов местами возделанные поля, но в основном — вытоптанные пастбища.

Утром, позавтракав, свернули с дороги на тропинку. Тропка была заметной, хотя движение на ней отсутствовало. Только в некоторых местах ее пересекали заметные дороги, вытоптанные скотом. Иногда, следуя изгибам тропинки, приходилось подниматься на холмы. С одного из таких холмов была вдалеке видна большая деревня, заросшая садами. В некоторых дворах хозяева срывали с деревьев какие-то плоды. У меня сразу потекли слюнки, так захотелось сладкого!

Но не время, надо оторваться от преследователей, запутать следы. Не собираюсь я отдавать свое сокровище!

На третий день мы вернулись на дорогу и зашли в большое село. Там как раз был торговый день, шумел рынок. Удалось сторговать трех осликов, прикупили по мешку крупы, гороха, взяли шесть караваев хлеба, мешочек соли. Нашли и латунное ведерко для готовки. На этом наши деньги и закончились, как сказал Гром. Но зная его запасливую натуру, был уверен, что немного еще припрятано на черный день.

Дорога все также уверенно вела на юг от деревни к деревне. Местами проглядывали следы дороги еще старого мира: то виднелся кусок высокой насыпи, то придорожной канавы. Местами находились куски бетона, бывшие раньше чем-то вроде автобусных остановок. По сторонам иногда виднелись развалины старинных построек, острыми углами выглядывающие из песка.

Больше всего нас донимала мелкая пыль. С каждым днем местность становилась все суше, пыли больше, а желания куда-то торопиться, все меньше. И как будешь торопиться, если кругом шла настолько неспешная жизнь, что можно было уснуть на ходу, если пристроиться за осликом аборигена.

Но на шестую ночь дракон принес из разведки неутешительные новости: погоня взяла след. Они остановились на ночлег в двух переходах позади, но дорогу не теряли. Надо было ускоряться, а это значит, становиться еще заметней на фоне неторопливых местных жителей.

Была еще возможность уйти вбок от дороги, затеряться на пустынных горных тропах. Но вдруг у преследователей есть маг, специализирующийся на поиске следов? Тогда никакого смысла в запутывании следов не будет, только накопим лишнюю усталость.

Так что, немного подумав на очередном привале, выбрали скорость в качестве основной стратегии. Да каждый вечер дракон летал проверять местоположение преследователей.

Еще неделю удавалось поддерживать высокий темп, погоня не приближалась. Но постепенно начал сдавать Механикус. Хорошо, что часть запасов, купленных на рынке вместе с осликами, оказалась к тому времени съедена, и наше «слабое звено» стал наездником. Но уже к вечеру первого дня поездки Механикус отбил пятую точку и кряхтел весь вечер у костра. Дальнейшую дорогу он предпочитал чередовать поездку с пешими прогулками, что позволило нам поддерживать заданный темп.

Но как бы мы ни старались, отрыв от преследователей стал сокращаться. Через две недели такой гонки наша фора сократилась до полутора дневных переходов. А идти до побережья по моим прикидкам предстояло еще дней десять. Ситуация становилась критической, ведь не факт, что мы сразу найдем корабль и сможем уйти в море. Тем более, что и денег на поездку у нас не было, а преследователи не позволяли покопаться в многочисленных развалинах по пути, чтобы найти что-либо ценное на продажу.

Но никакой выход не просматривался, оставалось только, сжимая зубы, продолжать эту сумасшедшую гонку, надеясь на чудо. Да еще чертыхаться и призывать все беды на головы преследователей, не понимая, что им от нас надо. Ведь не стоила наша летопись таких затрат времени и денег, сколько уже потратил на это злополучный эльф.

На пятый день плоскогорье закончилось, впереди в долине на берегу неширокой реки показался обнесенный каменной стеной небольшой город. Сил оставалось только спуститься, потому и заночевать решили в городе. Хотелось вытянуться на настоящей кровати, помыться теплой водой, а не ледяной из горного ручья.

В городе, напрягая последние силы, добрались до постоялого двора, поужинали, чем бог послал. Гром достал из заначки денежку, которой хватило еще и на ночлег с помывкой.

Какое это было удовольствие забраться в бочку с теплой водой и смыть с себя многодневную пыль! Казалось, что с меня слоями сходит не грязь, а кожа. Я чуть было не заснул в теплой воде, но меня поторопил Гром, и пришлось с неохотой выбираться из такой уютной бочки.

А после помывки и силы вернулись, начало казаться, что можешь горы свернуть или, хотя бы, пройти еще столько же, как уже одолел с утра. Но чистая постель поманила не менее страстно, чем до этого теплая вода, и я провалился в царство Морфея, едва коснувшись щекой подушки.

А рано утром весь город был разбужен визгом труб, заменяющих здесь, как видно, тревожный колокол. Оказалось, что город осадило войско кочевников. Такое редко, но случалось здесь: кочевники штурмовали стены, город собирал дань и откупался. А через несколько лет все опять повторялось. Только в этот раз нападающих было намного больше, они начали собирать осадные машины, всерьез решив захватить город.

Отдых нам, конечно, требовался, но быть убитыми какими-то дикими кочевниками никому не улыбалось. Поэтому Гром предложил послужить спасителями, но не бесплатно, а за очень хорошие деньги. Торопиться со своим предложением мы не стали. Надо было дождаться, чтобы у городского начальства не осталось иллюзий на спасение.

Назавтра сразу после обеда, когда мы всей компанией собрались на стене, увидели, как небольшая компания всадников в ярких одеждах и с поднятым флагом спускается с холмов к лагерю кочевников. По той самой дороге, по которой мы пришли полтора дня назад.

— Это наша погоня, — мелькнуло опасение. — Посмотрим, смогут ли они договориться с осаждающими?

Сразу же, как только заметили гостей, к ним от ставки кочевников устремился отряд личной охраны главаря. Окружив приезжих плотным кольцом, сопроводили их до своего господина. О чем шел разговор высоких договаривающихся сторон со стены, конечно, слышно не было. Но судя по всему, эльф о чем-то сумел договориться. Уже через полчаса всех усадили в тенечке на красиво расписанный ковер и стали чем-то угощать. А еще через час вся компания эльфа вернулась на плоскогорье по своим следам.

— Наверняка договорились, что отдадут им из добычи нашу летопись! — в сердцах прошептал Гром. — А вот не будет у них добычи!

Еще через день иллюзии развеял первый выстрел вражеской баллисты. Увесистый камень с силой врезался в стену возле ворот. Еще немного, и не ясно, выдержали бы такой удар ворота?

На стене засуетился воевода, самое время назваться спасителями. Мы подошли и всей компанией поднялись к нему. Гром, как самый предприимчивый, протолкался к воеводе и начал издалека:

— Вот же изверги, так и ворота выбьют, а потом всех защитников перебьют. Вон их как много!

— Вы что, хотите вступить в ополчение? — сразу обрадовался воевода.

— Да нет, мы торопимся к морю. Но могли бы вам помочь сжечь баллисты и распугать кочевников.

— Так давайте, что же вы тянете?

— Но это будет дорого стоить, не знаю, сможет ли город столько заплатить?

— Сколько же вы хотите?

— Половину от того, что вы обычно платите кочевникам, — загнул наш переговорщик.

— Да вы с ума сошли, у города нет таких денег!

— Ну тогда ищите деньги ремонтировать ворота и стены да ищите новых мастеровых, этих или перебьют во время штурма, или угонят в рабство.

В этот момент новый булыжник ударил в стену с другой стороны от ворот. Это разрядилась вторая баллиста. Воевода аж подпрыгнул от неожиданности. Баллист у врагов было всего две, а на зарядку одной уходил почти час, поэтому время поторговаться теперь появилось.

— Ну не могу я вам заплатить таких денег, — взмолился воевода.

— А каких можете?

— Да никаких, я деньгами не командую, только стражниками.

— А кто может? — схватил быка за рога Гром.

— Наш наиб, только он распоряжается деньгами.

— Так пойдем быстрее к нему, враг не ждет!

И мы всей толпой отправились за деньгами.

Еще полчаса торговались с наибом, большим пузатым орком. Я успел заметить, что орки всегда пристраивались поближе к деньгам: в тавернах, в стражах, а тут вообще распоряжался всеми деньгами города. Наиб смог сбросить с нашего запроса половину, собирался упираться и дальше, но тут новый удар баллисты попал в ворота, те потеряли одну из четырех петель, прогнулись. Радостный вопль штурмующих перепугал начальство, торг закончился, договор скрепили рукопожатием. Гром потребовал принести деньги и остался с наибом их сторожить, а мы с друзьями побежали на стену к воротам.

А там уже начали загружать булыган во взведенную вторую баллисту. Еще минут пять и ворота упаду.

Не мешкая, я загрузил в базуку свой огненный шарик, вскинул ее на плечо, прицелился в баллисту и выстрелил. Огромный фаербол пронесся над полем, перерубил станину, пламя охватило падающую конструкцию, стопор выскочил, рычаг громко хлопнул, превратив в стонущую кучу пятерых заряжающих. Защитники города победно взревели. Также быстро, повторно зарядив базуку, расправился и со второй баллистой, только она еще не была взведена, и обслуживающий расчет не пострадал. Да и видя, что я вскинул свое страшное оружие на плечо и прицеливаюсь, славные своей храбростью воины-артиллеристы рванули в стороны. Но это было только полдела. Надо было разогнать войско, готовое убивать защитников.

Мы с драконом быстро спустились со стены, он трансформировал свою голову и выдохнул пламя в базуку. Народ на стене радовался первой победе, глядя на горящую баллисту. На нас никто не оглядывался. Операция по зарядке осталась в тайне.

Я снова поднялся на стену, нашел глазами самое большое скопление всадников, во главе с вождем. Лес флажков показывал, что все командиры подразделений стояли тут же. Вскинул базуку и снова выстрелил. Огромный язык пламени, казалось, лизнул толпу всадников и растекся по траве, ширя пламя, а на месте важных начальников лишь дымилась горка пепла.

Страх погнал оставшихся джигитов прочь от этого ужаса. Воя на сотни голосов, такие еще совсем недавно грозные воины превратились в дрожащее стадо, удирающее от волков. Но и защитники города, хоть и радовались победе, молились в страхе своим богам и хватались за обереги.

Но праздновать было некогда. Еще до стрельбы со стен Механикус с заначкой Грома был отправлен на рынок с задачей купить четырех осликов. Дальше предстояло отрываться от преследования, поэтому скорость становилась главным козырем.

Уже вечером, когда весь город праздновал успех, наша четверка на семи осликах, один из которых вез увесистый мешок с нашим гонораром в серебряной монете, а еще два — припасы на дорогу, выскользнула за южные ворота. Охраны у ворот не оказалось, все праздновали первую в истории города победу над злобными кочевниками, поэтому наш выход остался никем не замеченным.

Глава 7. Клад

Первой ночью мы отошли километров на пять-семь от города. В темноте ноги то и дело спотыкались на неровной дороге или попадали в невидимые ямки. Да и разбитые кочевники могли напасть, а в темноте преимущество нашего дальнобойного оружия пропадало. Зато нам удалось выйти незамеченными, возможно это собьет с толку погоню. Понятно, что через пару дней они снова встанут на след, но и идти до моря нам оставалось всего дней пять.

В обед на привале я подсел к грустному Механикусу. Он совсем не рвался бежать с нами из города, где была чистая постель, вкусная еда, а денег нам отвалили столько, что можно было открыть по мастерской на каждого. Но Гром стукнул друга по плечу, напомнил о преследователях, которые не будут церемониться с теми, кого поймают, и старик решился бежать вместе со всеми. Да, он считал себя стариком, ведь ему было уже тридцать семь или тридцать восемь зим, а у его сверстников к этим годам были уже взрослые дети.

Но только начав движение, он сразу вспомнил, как натирал зад о спину ослика. Вот и сидел грустил. Я решил его растормошить, сказать что-нибудь веселое.

Но присев рядом, спросил для завязки беседы о его магическом арсенале.

— Механикус, а ты знаешь еще заклинания магии воздуха кроме воздушного кулака, то есть толчка, лезвий и смерчика?

— Откуда? Я ведь никогда не учился магии. Да и сил магических у меня слишком мало.

— А как ты тогда научился своему толчку?

— Как, как, подсмотрел у кузнеца, который взял меня в подмастерья. Он поначалу постоянно поправлял горячую поковку на наковальне такими толчками. У меня руки были слабыми, еле вес клещей мог удержать, вот поковка и вертелась после каждого удара молотом, а он ругался да поправлял. Потом-то я подрос, да и руки стали сильными, но жесты магические запомнил. А когда сам стал мастерить механизмы, то стал пользоваться постоянно.

— А смерчик?

— А там еще проще: после работы в кузнице мне надлежало привести ее в порядок. Поначалу я брал большую метлу и долго выметал пыль из углов. А потом второй подмастерье на пять лет старше меня научил этому заклинанию. Только все равно сил у меня на всю кузницу не хватало. Но и, вычищая магией углы, я сильно быстрей управлялся с уборкой.

— А сможешь освоить еще одно заклинание?

— Какое и зачем?

— Я вот думаю, что если к твоему жесту толчка правой рукой добавить такой же жест рукой левой, чуть-чуть направив их навстречу друг-другу, а потом закрепить кольцевым вращением большими пальцами, то получится воздушная подушка. А зачем? Так ты ее себе под зад или под ноги направишь, и станет мягче ехать на ослике, я надеюсь.

— Думаешь?

— Уверен! Но не попробуешь — не получишь. Давай попытайся.

И несмотря на весь его скепсис, дело пошло. Сначала не выходило синхронно работать двумя руками, потом отставал один большой палец от второго, но раз на десятый, подушка получилась. Она продержалась почти минуту, а потом развеялась. Но надо было видеть лицо Механикуса, оно сияло, как медный пятак. Он и представить не мог, что так легко можно было удвоить его магический арсенал.

— Вот теперь и тренируйся, пока едем. И заклинание освоишь, и зад болеть перестанет, — засмеялся я.

Откуда я решил, что так можно сделать новое заклинание? Просто подумал, что если столкнутся два воздушных кулака одинаковой силы, а потом их в таком виде что-то зафиксирует, то получится область повышенного давления, такая линза, то есть воздушная подушка. А как проверить мою гениальную гипотезу, если я не обладаю способностями к воздушной магии? Вот и нашел я подопытного кролика.

А Механикус так вошел во вкус, что до самой ночной стоянки тренировал новое заклинание. И у костра даже не вспоминал, что у него болит седалище.

Дракон в темноте слетал по нашему следу и погони не обнаружил. Значит получилось запутать преследователей, хоть и не очень на это рассчитывали.

Погоня не обнаружилась и назавтра, а на следующий вечер была замечена на дороге в двух переходах за нами. Еще через день с очередного холма стало видно высыхающее море: далеко на горизонте синела вода, а километрах в десяти под нами уступом обрывался старый берег. По его границе местами из песка выступали старые причальные стенки, резко контрастирующие прямыми линиями с бесконечными волнами песка и соли.

Да, на показавшемся бывшем морском дне заметным слоем белела соль. Легкий морской бриз перекатывал частицы соли в сторону далекой воды. Но так же ночью он понесет их обратно. От этой беды и растительность в прибрежной зоне была намного более чахлая, чем встречалась нам по дороге.

Заметно правее на далеком урезе воды виднелись домики прибрежного городка. Дорога до старого берега шла прямо, а потом уже поворачивала к городку далеко впереди на донном песке.

Мы остановились на холме, жадно вглядываясь в открывшийся пейзаж. Вдруг дракон вытянул руку вправо и показал на развалины километрах в пяти на старой суше. Дороги в ту сторону не было, но земля была твердая, слежавшаяся, ноги и копыта держала хорошо, поэтому отсутствие дороги не могло повлиять на наше решение. А то, что развалины казались заброшенными, пробудило во мне надежду на очередные находки.

Чутье кладоискателя не давало мне стоять на месте, и мне удалось зажечь этим друзей. Мы продолжили движение по гребням холмов параллельно берегу в сторону развалин. Чем ближе мы подходили, тем более масштабными выглядели руины. У меня мелькнула мысль, что возможно мы наткнулись на один из старых турецких курортов. В таких местах было много ценного, но требовалось отыскать не выпотрошенный ранее дом.

Уже потянулись под холмом, по которому шли, развалины. Но какая-то сила вела меня мимо них все дальше к центру бывшего города. Наконец, я остановился. Под нами недавно произошел небольшой оползень: часть холма съехала вниз, открыв взорам остатки кровли здания, похожего по размерам на ангар или склад. Местами крыша выгибалась кверху, явно опираясь на что-то внизу.

— Здесь! Придется покопать, — начал я командовать. — Механикус, готовь свой смерчик.

Мы дружно стали спускаться с холма. Первым делом оценили, с какой стороны можно добраться до края кровли и заглянуть внутрь строения. С правого края зоны обрушения выглядывал угол крыши. Отсюда и начинаем.

Зарядив базуку смерчиком, прицелился в край песка и выстрелил. Усиленный смерч поднял в воздух не одну тонну песка и пыли, отогнул угол крыши. Нашим глазам предстала удивительная картина: в узком треугольном промежутке между крышей, опирающейся на упавшие с колонн, но вставшие вертикально на пол стальные решетчатые фермы и полом ангара стояли в ряд богатства погибшего мира. Еще ни разу не распакованные коробки, затянутые в пленку механизмы, запасы комплектующих.

Мне срочно захотелось забрать все!

До вечера мы вытаскивали наши богатства. Там нашлись запчасти для аквалангов, снаряжение для подводной охоты, насосы для заполнения аквалангов, аккумуляторы, подводные фонари, веревки. Таль подвесная на тонну грузоподъемности. Но самой главной ценностью оказался полностью комплектный воздушный шар с горелкой. И даже заправленный баллон пропана на 50 литров нашелся, и запасные редукторы для баллона. А еще осталась замечательная сталь в фермах. Из такой можно было бы выковать отличные мечи!

Но погоня наступала на пятки, так что пришлось заткнуть своего хомяка и сделать выбор в пользу воздушного шара. На нем не только можно быстро добраться до Гибралтара, но и легко оторваться от преследователей.

Но много груза с собой не взять, каждый грамм будет на счету. Я посоветовал друзьям взять только маски для подводного плавания и ласты, да еще веревки. Но Механикус влюбился в таль и отказывался лететь без нее. Только таль была электрическая, а переделать вручную без станков вряд ли было возможно.

Наступил уже вечер, и я предложил прекратить все споры, а с утра надуть шар и проверить его грузоподъемность, нагружая по очереди самым ценным. На том и порешили.

Утром к нам приперлись представители местной власти из того самого городка на море, который мы видели с холма в конце дороги. Их дозорные вчера разглядели столб пыли, поднятый нашим очистительным смерчем. Вот начальство и послало их с проверкой.

Увидев наше разложенное на земле богатство, представители ужасно возбудились и потребовали передать все им, так как все эти руины собственность города.

— А что ж город не устроил здесь раскопки? Давно бы все себе забрал, — экспрессивно ответил на эти наезды наш главный переговорщик Гром. — Теперь можем вам продать то, что самим не надо.

— Какое продать? — завозмущались стражники. — Сейчас все заберем!

Они вытащили мечи, некоторые выставили копья. Воевать с ними было не ко времени, достаточно было напугать. Варианта было два: выстрелить фаерболом из базуки в сторону или Линдворму принять драконью форму. Я выбрал первый вариант, зарядил базуку своим шариком и выстрелил, целясь в песок, метров на пять правее отряда. Заряд расплавил песок, расплескав стекловидные отростки на пару метров в стороны от пятна. На отряд пахнуло таким жаром, что их скакуны попятились в сторону. Демонстрации нашей силы оказалось достаточно. Спешно удаляясь в сторону города, предводитель отряда пообещал привести сюда все городское начальство.

— Пусть денег побольше везут, — крикнул вдогонку веселящийся Гром.

После отъезда непрошенных гостей, мы, наконец, расстелили на песке купол шара. Судя по размеру, он был рассчитан на полет четырех человек и пилота. То есть общий вес груза должен не превышать четырехсот килограмм. Так что мечты Механикуса о лебедке, придется оставить. Мы четверо весим не менее трехсот килограмм, да мешок серебрушек килограмм сорок. Остается на весь багаж шестьдесят килограмм.

Второй немаловажный вопрос — топливо. На длительный полет баллона газа не хватит. Значит нужны другие источники тепла. Стрелять фаерболами в купол не будешь, дыхание дракона тоже несет опасность пожара. Остаются греющие артефакты. Я таких не помню, в старом мире магии не было, а Механикус такими пользовался в кузнице.

По моей просьбе он воспроизвел (как запомнил) руну нагрева. Нанести ее надо было на кристалл кварца, которого поблизости не было. Также требовалось устроить что-то типа жаровни, на которой будут лежать артефакты. Этим я и занял Механикуса, а сам с Громом пошел определяться с товаром на продажу и прикидывать его примерную стоимость.

К вечеру прибыла еще одна делегация. Это были уже более адекватные разумные, потому что являлись купцами. Рассмотрев выставленные на продажу товары, они бросились энергично торговаться с Громом. Но я решительно пресек прения, объяснив, что нам требуется пятьдесят крупных кристаллов кварца. За них мы отдавали все треугольные стальные фермы, от качества которых у местных купцов только что не текли слюни.

В результате удалась продать все наши находки, а по кристаллам договорились, что их привезут рано утром.

Утром поставили корзину с горелкой, привязали к ней стропы от баллона и стали проверять баллон. Насоса для первичного нагнетания холодного воздуха у нас не было, пришлось выкручиваться. Для начала вручную приподняли горловину вертикально, зарядили базуку воздушным кулаком, и я выстрелил внутрь шара. Верхнее полотно баллона приподнялось на всю длину, но сразу начало опадать. Пришлось выстрелить еще три раза прежде, чем смогли зажечь горелку, и уже горячий воздух стал наполнять баллон. Проверка показала, что шар рабочий, надувается быстро, и проверку закончили, загасив горелку.

А тут как раз подъехали купцы с кварцем, и мы с Механикусом занялись изготовлением артефактов. Напарник намечал на камне линию руны, а я своим огненным шариком, трансформируемым в горелку, выжигал нужный узор. Через пять минут первый артефакт отправился на проверку. На специально закрепленную жаровню, смонтированную вокруг горелки, положили первый образец, и я подал магический импульс. Кристалл моментально раскалился и от него пошел сильный тепловой поток.

— Пожалуй десяток таких артефактов заменят горелку, — решил я.

Далее до самого обеда мы изготавливали артефакты. Закончив, сели обедать. В принципе можно было взлетать, но я чувствовал серьезное магическое истощение и психическое опустошение. Трудный участок пути был пройден, от погони ушли, можно расслабиться.

И только стоило вспомнить о погоне, как на том самом холме, откуда мы впервые увидели эти руины, появились наши преследователи. Дракон, преобразовав зрение, отлично разглядел красиво одетого эльфа и его владетельный вымпел. Эльф тоже заметил возле нас разноцветное полотнище баллона. Его команда повернула в нашу сторону и, нахлестывая своих скакунов, поспешила на встречу.

Пришлось срочно заканчивать обеденные посиделки, и начинать накачивать баллон: опять три воздушных кулака наполнили его холодным воздухом, а теплый воздух от зажженной горелки стал поднимать баллон вертикально.

Мы срочно забрались в корзину и мысленно ускоряли старт. Через пятнадцать томительных минут разбухший шар, наконец, оторвал корзину от грунта. Поднявшись метров на тридцать, мы увидели бешено скачущего к нам эльфа, который пытался одновременно махать руками и кричать. Шар уже прилично отнесло ветром от места старта, поэтому удалось расслышать только что-то типа «Аллендейл». Я такого слова вроде не слыхал, возможно это какое-то эльфийское заклинание. Но ничего убийственного до нас не долетело, поэтому не стали долго ломать голову.

Воздушный шар в полете

Под нами открывалась замечательная картина прибрежной полосы. Ощущение полета захватило всех. Первым не выдержал Гром: его восторженный рев огласил окрестности.

И мы с Механикусом от него не отставали. Дракону эти картины были привычными, он снисходительно ухмылялся, поглядывая на наши восторги.

До самого горизонта на восток и на запад виднелось дно высохшего моря из смеси песка и соли. Кое-где появились неприхотливые колючки, а в целом вся полоса представляла собой типичную пустыню. Лишь севернее по холмам коренного берега начинались пастбища, перемежающиеся островками кустов. Но и там уже появлялись соляные проплешины.

На юге же во всей красе синело море. Редкие кораблики виднелись вдали. На берегу жался к воде крохотный порт, а в стороне, километрах в трех — рыбацкая деревня, весь берег возле которой был уставлен сохнущими на кольях сетями.

Устойчивый бриз повлек шар почти строго на юг. Там, как я помнил, недалеко должен быть остров Кипр. Первую остановку там и сделаем.

Примерно через час впереди показались невысокие горы, а вскоре синюю гладь воды сменили песчано-солевые волны высохшего дна. Полоса новой суши была не менее десяти-пятнадцати километров. И это опять была пустыня.

Встречный бриз совсем остановил наше движение. Пришлось искать подходящие воздушные потоки на другой высоте, для чего увеличить расход газа. Манометр показывал, что половину мы уже сожгли. Что ж, придется полностью переходить на магический нагрев.

Вдоль всего побережья острова проходил горный хребет, высотой метров четыреста, дальше на западе поднимающийся до километра. Поэтому предпочли перелететь его в низкой части. Еще через полчаса полета впереди показалась речка, вокруг которой паслись небольшие стада диких коз.

— Здесь и устроим привал, — показал я рукой не небольшую излучину.

Точно посадить шар в выбранную точку у нас не получилось. Ветер у земли подхватил шар и понес дальше, над речкой шар резко провалился метров на пять, зацепил корзиной за дальний берег, пару раз подпрыгнул, протащил нас еще метров тридцать, где и замер, зацепившись корзиной за куст.

Пришлось срочно стравливать теплый воздух через клапан и гасить пузырь баллона. Потом вытаскивать стропы из кустов, разгружать и переносить корзину на ровное место. И только после всего сделанного удалось присесть на травку и перевести дух.

Глава 8. Крушение

Следующие пять дней занимались изготовлением греющих артефактов. Сначала перевели на это дело все остатки закупленных ранее кристаллов. Провели испытания: было неизвестно, сколько времени он будет отдавать тепло. Выяснилось, что до полного исчерпания заряда артефакт работал чуть больше часа, и что если кристалл вовремя не заменить, то выработав весь свой ресурс, он рассыпался в песок. А если не дать его выдоить до дна, то, подзарядив магией, можно было использовать повторно с той же эффективностью. Только до этого камень должен полностью остыть. При испытаниях рассыпались три камня. Итого готовых артефактов у нас оказалось сорок семь. А на одну зарядку требовалось восемнадцать артефактов. То есть, имеющегося запаса хватало всего на два часа полета. А перелет через море грозил затянуться на много часов. Надо было срочно пополнять запас.

Попробовали поискать кристаллы в ближайших горах. Но я не верил в успех, хоть Гром и бил себя пяткой в грудь, что он специалист в камне. Поэтому попросил Линдворма слетать на поиски ближайшего города в предгорьях, в сумерках приземлиться в стороне, и, приняв человеческий облик, купить сотню кристаллов.

Собственные поиски ничего не принесли, а Линдворм принес не сотню, а полторы сотни кристаллов, так как цены на острове оказались значительно ниже, чем в Турции.

Наконец, все запасы кристаллов были переработаны в артефакты. Теперь их у нас было почти на десять часов полета. Охота в этой дикой и пустынной местности тоже оказалась удачной: мы заготовили изрядный запас сушеного мяса. Процесс ускоренной сушки придумали следующий: соленое мясо вывешивали повыше на веревке, а у земли дракон выдыхал горизонтально порцию пламени. Жар шел наверх и мясо быстро высыхало. Но поначалу пару порций мяса умудрились сжечь, еще пару раз перегорала веревка, и мясо падало в песок. Приходилось его отмывать, заново солить и сушить повторно.

Осталось самое главное: угадать с погодой и поймать попутный ветер.

Лететь решили на северо-запад. Ограничение в десять часов полета не давало возможности перелететь за один раз на Крит или Родос. Только штормовой ветер мог донести шар до этих островов за меньшее время, но летать в шторм никто из нас не рвался. Поэтому курс решили проложить вдоль южного берега малой Азии, а далее через цепочку островов в Грецию, там на Север до широты горы Олимп, потом строго на восток, где между Грецией и Италией не более ста километров. А оттуда через Сицилию на Африканский берег и далее вдоль него до самого Гибралтара.

Такой маршрут казался мне самым оптимальным. Друзья не представляли географии Средиземного моря, поэтому со мной и не спорили.

Наконец, еще через два дня задул устойчивый юго-восточный ветер. Уже привычно провели нагнетание холодного воздуха в баллон, включили ненадолго горелку (приходилось экономить остатки газа), а когда баллон начал подниматься, перекрыли газ и запустили магический обогрев.

Шар принялся стремительно раздуваться, все погрузились, и вскоре оторвались от земли. Полет прошел спокойно. Только, пролетая над береговой линией Кипра, увидели галеру, с палубы которой махал руками и что-то кричал тот самый эльф, который гнался за нами через всю малую Азию.

Друзья на это ехидно посмеялись:

— Попробуй догони!

А меня такая настойчивость эльфа сильно напрягла. Я был уверен, что, увидев нас, улетающих на воздушном шаре, соревноваться с которым были не способны никакие доступные транспортные средства, он отступится и вернется на свой маршрут. Но он преследовал нас на медлительной галере, не отступился от поисков, не имея о нас никакой информации целую неделю. Такая настойчивость не объяснялась погоней за летописью.

Напрягало еще и то, что мы не скрывали перед взлетом от места находки шара нашу конечную цель: Гибралтар. Уж если эльф решил во что бы то ни стало догнать нас, то он может доплыть и до Геркулесовых столбов.

Но впереди меня ждало отличное приключение, возможность героически возродить Средиземное море, восстановить связь с морем Черным. Да обо мне будут слагать легенды! Так что, я выбросил из головы проблемы эльфа, и отдался сладким грезам.

Через семь часов неспешного полета под нами снова появилось высохшее дно моря, тянущееся полосой в пару десятков километров шириной вдоль коренного берега. Пора было приземляться. А тут как раз показалась небольшая речка, текущая с холмов, у впадения которой в море расположилась рыбацкая деревня.

С приземлением в этот раз получилось все гораздо проще. Ветер у земли был совсем несильным. Артефакты отключили, стравили немного теплого воздуха через клапан, и шар плавно опустился в ста метрах от крайнего дома.

У жителей удалось купить немного вяленой рыбы, брынзы и пару бурдюков для воды, которые тут же заполнили водой из речки. Чем дальше мы летели, тем большую площадь начинала занимать пустыня, образовавшаяся на месте высохшего дна моря. Масштаб экологической катастрофы удручал. В разговоре с рыбаками выяснилось, что рыбы в море становится с каждым годом все меньше, а соленость воды увеличивается. Меньше стало и моллюсков, пропали крабы.

Наша миссия в моих мечтах вырастала до значимости миссии Спасителя, только спасать мы будем не заблудшие души, а голодные тела.

Утром ветер отвернул на сорок градусов и стал дуть строго с востока. Нас это направление вполне устраивало, поэтому тянуть со взлетом не стали, наскоро позавтракав, продолжили путь.

Часов через пять полета впереди прямо по курсу выросла огромная гора с ледяной шапкой на вершине. Я уже начал бояться, что шар врежется в склон, но холодные потоки воздуха, спускающиеся с вершины гиганта, откинули нас значительно южнее, к самому побережью.

Обогнув гору, мы пролетели еще два часа над побережьем, и, выбрав подходящую долину между холмов с текущей посередине речкой, аккуратно приземлились. С каждым днем полетов мастерство экипажа росло, появилась стойкая уверенность, что уже скоро мы одолеем наш путь и окажемся у Геркулесовых столбов.

Какие же мы были наивные! А впереди простиралось сильно обмелевшее Эгейское море. К северо-западу дорога была совершенно безопасной, там архипелаг Киклады мог предоставить сотни островов на любой вкус. На западе островов было меньше, ближайшим большим островом был Родос, еще дальше и немного южнее два острова поменьше, а за ними огромный Крит. А немного севернее Родоса на полпути до Греции был остров Санторин. А вот дорога на юг грозила катастрофой. Там южнее Родоса до самой Африки почти на пятьсот километров простиралось море.

Но к утру ветер не изменился, уверенно дул в западном направлении. Наша вера в свой успех и в свои силы гнала нас вперед. Мы поднялись над холмами и полетели на запад. Но постепенно ветер начал усиливаться и подворачивать на юг. Пока это не было критично, ведь южнее были еще большие острова. Но чем дальше, тем сильнее наш полет отклонялся в сторону открытого моря. Через четыре часа правее нашего курса стал виден большой остров, предположительно Родос. Я попытался поймать ветер к острову. Сначала опустился до пятидесяти метров над водой. Там ветер был потише, но того же направления. Тогда поднялись выше нашего курса, где ветер оказался намного сильнее и за полчаса отнес нас строго на юг километров на тридцать в море.

Дальнейший подъем только ухудшал наше положение. Ветер крепчал. Шар стало болтать в закручивающихся воздушных струях. Полет на глазах ускорялся. Теперь нас несло на юг со скоростью экспресса. Вода внизу белела барашками, стало заметно, что ветром срывает с волн клочья пены. Начинался настоящий шторм. Вокруг стали образовываться облака. Они постепенно сгущались и через час полета закрыли от нас море. Теперь нас несло в сплошном белом тумане. Не понять было, на одной высоте мы летим или падаем. Хорошо, что у дракона было врожденное чувство высоты, он своевременно подсказывал, когда надо было добавить пару камней.

Вскоре влага воздуха начала интенсивно охлаждать стенки баллона. Пришлось в каждую партию камней добавлять пару дополнительных артефактов. Незапланированный расход сокращал и до того недостаточные запасы кристаллов. Всем было понятно, что до берега мы долететь уже не сможем.

Пришлось выжигать артефакты до конца. Они разваливались в песок, и я добавлял новый кристалл взамен выбывшего. Мешок с камнями значительно похудел, а конца шторма видно не было.

Мы всем экипажем выбились из сил. Корзину временами подбрасывало в сторону, приходилось постоянно крепко держаться за края. Страшнее всего была неизвестность. Казалось, что в любой момент нас уронит в воду. Гром все время шевелил губами, молясь своим богам, Механикус сидел, крепко зажмурившись. Только дракон радовался буйству своей стихии.

-Ты не особо радуйся, — докричался я до него. — Я загрузил последнюю партию камней. Как выгорят, придется тебе выдавать свое пламя.

Линдворм глянул на меня удивленно, не понимая шутил я или нет. А я и вправду не шутил. После остановки подогрева воздуха шар превратится в парашют и начнет падать. Какое-то время его будет тащить шторм, но долго все равно не удержит. Значит нужен альтернативный источник тепла. А мои огненные шарики тепла почти не дают, стрелять в баллон из базуки — прожечь ее насквозь и ускорить падение. Остается только пламя дракона.

И такой момент вскоре наступил. Последние камни один за другим рассыпались песком, шар сразу ощутимо просел, ветер начал стискивать баллон с боков, выдавливая воздух. Пришлось пробовать последнее средство.

Дракон преобразовал голову, залез на платформу горелки и дохнул коротким языком пламени внутрь шара.

— Работает, — тут же сам оценил эффект. — снижение прекратилось.

И действительно, стенки баллона снова ненадолго распрямились. Постепенно выявилась закономерность: если выдыхать пламя короткими импульсами, то можно делать это раз в пять минут.

Еще целый час летели в таком режиме. Видимость не улучшалась. Неизвестность выматывала. А дракон начал уставать. Мы скормили ему уже мешок вяленого мяса, но магическое истощение только немного замедлили. Начался сильный дождь. Вскоре в толще облаков блеснула молния. А через десять минут разразилась страшная гроза. Нас молнии пока обходили, но опасность оставалась. Из-за дождя подогревать воздух приходилось чаще. Чтобы дать дракону немного отдыха, я включил горелку на остатках газа. Его хватило минут на семь, но за это время мы поднялись метров на двести. Запас высоты мог оказаться последним нашим козырем.

Дальше снова пришлось трудиться дракону. Он увеличил перерывы, мы потихоньку снижались, но продолжали лететь, влекомые бурей. Усталость проступала в облике Линдворма: он начал сутулиться, руки, держащиеся за края платформы горелки стали подрагивать. И только драконья голова не меняла своего вида, не предназначенная для передачи эмоций.

Высота за это время уменьшилась до трехсот метров и продолжала уменьшаться. Наконец на высоте метров в сто из мрака показалась земля. Да, да, не море, а земля. Дождь начал стихать. Чтобы приостановить ускорившееся снижение, Линдворм из последних сил стал выдыхать пламя. И в этот момент метрах в ста от нас в землю ударила мощная молния, гром мгновенно оглушил весь экипаж, а дракон дернулся оглянуться. Пламя развернулось вместе с ним и лизнуло оболочку шара.

Я читал, что шары делали из огнеупорного материала. Но рассчитан этот материал был по обычным земным стандартам. Никто в здравом уме не стал бы проверять материал на противостояние драконьему пламени. Ну не было на старой Земле драконов!

Оболочка шара мгновенно вспыхнула. За какие-то десятки секунд весь материал сгорел, а горящие клочья понесло ветром в сторону. Мы же с криками полетели к земле. В желании схватиться за любую опору, я наткнулся на базуку. Мысль быстрее молнии пронзила мозг: воздушная подушка!

— Механикус, подушку, — закричал я в отчаянии.

Мгновения до трагедии истекали, если товарищ не сообразит, то мы все разобьемся. Я повернул базуку раструбом к Механикусу, он, мгновенно сориентировавшись, сложил руки в отточенных жестах и зарядил заклинание. Я свесился за борт. Оставалось метров двадцать до земли. Но вдруг, падение слегка замедлилось. Это стоящий лапами на горелке дракон взмахнул отчаянно крыльями. Но груз был слишком велик. Я успел прокричать, чтобы выбрасывал тяжести, успел увидеть, как к земле полетел мешок с серебрушками, пустой газовый баллон с оторванными трубками.

Я выстрелил в землю воздушной подушкой, когда оставалось пролететь метров семь. Подушка раздулась вверх метра на четыре и спружинила под корзиной. Из-за резко увеличившейся массы базука выскользнула из рук, отпружинила от края подушки и врезалась в песок метрах в десяти в стороне. Корзина тоже не попала по центру подушки, поэтому ее подбросило вверх и в сторону, перевернуло, а нас разбросало по песку.

Со стонами и ахами мы стали сползаться к корзине. Рядом тяжело опустился дракон, по сути спасший нас от смерти. Если бы он не затормозил падение, то я не успел бы выстрелить подушкой, и нас размазало в тонкий блин.

Линдворм перекинулся в человека и упал без сил на песок. Все были вымотаны до предела, но переломов избежали. Надо было искать разбросанные вещи, сооружать какое-то укрытие. Гром сразу бросился искать мешок с деньгами, но через пару минут огласил пустыню криком отчаяния. Мешок не выдержал веса монет и лопнул, а серебрушки раскидало по большой площади и уже начало засыпать песком. Я подобрал базуку, зарядил на всякий случай своим огненным шариком и оставил у перевернутой корзины. А потом пришлось идти помогать Грому, пока он не собрал вокруг нас всех хищников Африки своими стенаниями. А то, что мы долетели до Африки, сомнений не вызывало.

К вечеру ветер почти стих, в просветах облаков показались первые звезды. У корзины собрали наши припасы: денег набралось в мешке килограмм десять, нашелся мешок с сушеным мясом и мешок с вяленой рыбой, вместе тянувшие еще килограмм на двадцать, пустой баллон из-под газа, запас веревок, инструмент Механикуса, базука, личное оружие, бутылки с водой. Приличный вес, а осликов у нас не было.

К утру созрело оригинальное решение: сложить все в корзину и тащить ее за веревки. У корзины были полозья, так что такой вариант вполне мог и сработать. Но сначала надо было определиться на местности и решить, куда идти.

Хорошо, что среди нас был летающий разведчик. За ночь Линдворм частично восстановился, плотно позавтракал вяленым мясом и смог взлететь. Полет принес такие новости. Недалеко на юге начиналось море или большое озеро, на берегу которого стоял городок, а на воде виднелись корабли. А левее нас простиралась по направлению к морю большая ложбина, в которой виднелись остовы огромных продолговатых сооружений, откопанных прошедшей бурей. А вокруг на многие километры простиралась песчаная пустыня.

Судя по описанию, мы оказались недалеко от начала Красного моря, а порт поблизости стоял на месте древнего Суэца. Ложбина же с остовами, вероятно, была засыпанным Суэцким каналом. А сами остовы — разобранными остатками древних судов.

Ну что ж, сама судьба выбрала за нас дорогу: придется искать корабль и плыть вокруг Африки. Пробираться по североафриканскому побережью через пустыню Сахара без транспортных средств казалось нам тогда непреодолимой задачей.

Поэтому, обвязав корзину веревками, дружно впряглись в постромки и потянули свои импровизированные сани. А у меня в голове крутилось:

— Эй, ухнем, эй, ухнем, еще разик, еще раз!

Глава 9. Катастрофа

Высокий сереброволосый эльф с властным взглядом, одетый в длинный кафтан темно-зеленого цвета с растительной вышивкой и мягкие высокие сапоги, разглядывал только что принесенную разведчиками одежду сына. Волосы эльфа были стянуты обручем из затейливо переплетенных веток, по центру лба на котором красовался буковый листочек из изумруда, свидетельствующий о его высоком статусе Владетеля, что по меркам людей соответствовало титулу барона или даже короля.

Арандейл

— Где нашли, — коротко спросил эльф.

— У торговца Стрелша из Переволока. Говорит, что продали какие-то наемники три дня назад за пять серебрушек да посконную рубаху со штанами.

— И что, он не побоялся поссориться с Эльфами?

— Говорит, что его уверили, что владелец вещей сам решил переодеться в людскую одежду, чтобы спрятаться.

— Вы расплатились с торговцем?

— Обязательно! Дали пять серебрушек и пять раз огрели плетью, чтобы в следующий раз был умней. Зато он рассказал, что видел, как продавцы с подростком уходили в сторону Кипени.

— А что там интересного?

— Он сказал, что четыре дня назад местный барон объявил сбор на охоту за драконом. Теперь туда идут ватаги со всех мест.

— Похоже, Алендейла соблазнили именно этим. Что ж, все основные маршруты нами проверены, остается только этот: вперед!

«Катастрофа», — думал все три дня поисков владетель Арандейл. Он вез на учебу в Муромский заповедный лес своего незаконнорожденного сына-полукровку Алендейла. Одни боги знают, сколько сил и терпения понадобилось ему, чтобы договориться с заносчивыми местными старейшинами. Но все-таки они согласились взять на учебу полукровку, который демонстрировал большие способности и неплохой магический потенциал. Главное, из-за чего положительное решение старейшин состоялось, то, что сын обладал редкой для эльфов склонностью к огненной магии. Учителям самим страсть, как хотелось, изучить данный феномен.

Но на ночевке в селе Переволока, когда все спокойно спали в комнатах на втором этаже таверны, сын выскользнул в окно в конце коридора и пропал. Потом сопровождающие владетеля гвардейцы выяснили, что непоседа-сынок разговаривал в зале за ужином с двумя вооруженными людьми, по-видимому, наемниками и был страшно заинтересован их рассказом.

Следующие три дня слились для Арандейла в непрекращающийся кошмар. Сразу же были посланы разведчики на поиски следов сына по разным дорогам. Была надежда, что не желающий уезжать из родного леса и от материнской заботы сын решил вернуться. Но нет, следов по дороге домой не оказалось. Затем была надежда, что он переправился через реку и двинулся вперед, опережая медлительный караван, но и эта версия не подтвердилась. Боковые местные дороги тоже оказались нехожеными. И только сегодня, через три дня поисков, наконец, появилась ниточка.

Сын от «человечки», как презрительно называли его любимую Мелиссэ придворные, рос озорным и шустрым, всегда предводительствовал сверстниками в проказах, а его фантазии не знали предела. Ему постоянно попадало от взрослых, но он никогда не унывал, а, отчитываемый за воплощенную шалость, уже придумывал новую.

Владетель не разделял снобизма своих придворных по отношению к людям. Ведь он читал в летописях, записанных много веков назад со слов самого Первого эльфа, прямым потомком которого был Арандейл, что все расы Земли произошли от людей в результате мутаций, вызванных тысячу лет назад страшной катастрофой, уничтожившей старый мир.

Поэтому, когда двадцать лет назад Арандейл повстречал бойкую шестнадцатилетнюю красавицу, то был очарован ее свежестью и искренностью, а не длиной чистокровных предков. Очень быстро красавица удостоилась эльфийского имени Мелиссэ, что означало «Любимая» и стала официальной спутницей Арандейла. А еще через год родился их единственный сын, озорник Алендейл, который затмил в престарелом сердце владетеля законного наследника Полдиона. Полдион давно уже стал надежной и верной опорой отца, зачастую управляя Владением — Буковым лесом на северных склонах Кавказского хребта — в периоды его отлучек. Но отрадой сердца стал несомненно младший. Ему шел двадцатый год, но эльфийская кровь удлиняла детство, и по всем признакам его развитие соответствовало десятилетнему человеческому ребенку.

Алендейл

Мелиссэ отговаривала владетеля от идеи с учебой сына, но Арандейл настоял. Он видел потенциал ребенка и хотел, чтобы и он стал верным помощником отцу. А при случае, мог и постоять за себя. И вот теперь идея с учебой обернулась настоящей катастрофой.

— Что я скажу матери, — постоянно спрашивал себя отец и не находил ответа.

Поэтому и требовал от своих разведчиков немедленного результата. А когда появилась первая ниточка, весь отряд сорвался в стремительную скачку по следу.

К его приезду в Кипень разведчики выяснили, что молодой бедно одетый полуэльф три дня назад пришел в таверну без гроша в кармане, нанялся в помощники по кухне за еду, отработал до вечера, а потом договорился с одним из посетителей гномом Гром проверить неизвестный артефакт, по форме напоминающий двухметровую трубу, на работоспособность. Малец утверждал, что артефакт является стрелялкой. Он забросил в трубу куриную кость, направил ее на входную дверь и выстрелил. А дверь в этот момент открылась, и кость попала в лоб местному полицейскому. За нападение на представителя власти всю компанию из трех разумных отправили на ночь в тюрьму, а утром привели на суд. Суд не стал отправлять виновных на каторгу, а присудил им возглавить охоту на дракона. А при такой охоте, как правило, всегда гибли именно застрельщики.

Как бы ни была сильна тревога за сына, но пришлось заночевать в таверне. Уже был глубокий вечер, к тому же надо было взять с собой припасы на долгую дорогу. Не верил Арандейл, что его озорнику сможет помешать какой-то дракон. А значит и приключение на этом не закончится.

С утра, основательно затарившись, цепочка эльфов пошла в горы. Через день им навстречу попались возвращающиеся ни с чем наемники. От них удалось узнать, что дракона в пещере не оказалось, а осужденные, видимо опасаясь попасть на каторгу за невыполнение задания по приговору суда, решили сбежать и двинулись за пределы владения барона Разора дальше в горы. Погоня за ними не удалась, хотя посланец полиции и заставил погнаться, но выстрел потоком пламени из новой волшебной стрелялки растопил ледник, и вода смыла переправу.

Удалось также выяснить, что со стрелялкой всегда работал сын. Понятно было, что он не является пленником или заложником, а идет по своей воле. А, зная его характер, отец предположил, что путешествие приводит его в восторг.

Также стало понятно, что по этой дороге можно выйти только к морю во владения барона Трещины, типа вздорного и непостоянного, вечно ссорящегося с соседями. Там владетель и надеялся догнать беглецов, ведь спешить тем больше было не надо.

Еще день навстречу попадались разрозненные отряды наемников, возвращающиеся с охоты. На эльфов те посматривали с завистью, но напасть не решались. Эльфы всегда мстили за гибель своих. Да и большой отряд гвардейцев внушал страх любому воинству.

Отставание, судя по данным наемников, у них получилось в четыре дня. Но в конце дороги был большой портовый город, где среди множества соблазнов компания сына должна была задержаться чуть ли не на неделю. А может, и разбегутся по разным направлениям. Отец не понимал, что общего нашел его сын с такими разными не очень симпатичными, на его взгляд, разумными.

Зато на сердце его стало спокойнее. Сын нашелся, пусть и ограбленный по дороге, но живой. Идет не один, о нем есть кому позаботиться. А то, что идут они не в сторону магической эльфийской школы, так, может, Мелиссэ и права, и не стоит сыну учиться среди эльфов-зазнаек?

Впереди отряда шли трое самых лучших разведчиков. Конечно, на камнях следов не остается, зато можно найти места стоянок, а по углям, оставшимся от костров, определить, как давно прошли здесь преследуемые. Пока фора у беглецов так и оставалась в четверо суток.

Но, пройдя половину пути, когда до моря оставалось не больше трех дневных переходов, вдруг обнаружили, что след изменился: на дороге местами засохли две параллельных канавки, как будто что-то волокли на жердях или везли на малой повозке. Но откуда в голых горах можно было взять повозку?

Решив получше изучить след, обнаружили, что повозка выехала с боковой тропинки. Это заинтересовало Арандейла, и он приказал провести разведку в том направлении. Разведка обнаружила многочисленные следы раскопок и длительной стоянки на одном месте. Вокруг кострища валялись обгорелые ошметки какого-то пластика, повсюду виднелись следы земляных работ, которые указывали, что из земли что-то доставали. Откопанный подвал подсказал, что беглецы явно нашли там что-то ценное. Угли же подсказали, что ушли они отсюда не более двух дней назад.

Это становилось интересно, но отвлекаться от погони Владетель и не подумал. Сына надо было догнать, а тогда он и сам расскажет о своих находках.

Путь продолжился. Преследуемые явно стали идти медленнее. Место их очередного ночлега эльфы миновали задолго до своей ночевки. Еще через день до обеда они вошли в Роск, столичный город-порт барона Трещины. Разведчиков сразу отправили по тавернам собирать информацию, но Арандейл и сам прекрасно услышал за обедом, что утром в замке у барона был переполох, потом большой отряд стражей прискакал в порт, чтобы вернуть сбежавших гостей, но те уже сели на малый корабль в то время и вышли в море.

Оставалось выяснить, что за гости сбежали от барона. Оказалось, что его сын вечером рассказал в этой самой таверне о гибели старого мира, а знания те он, якобы, получил, прочитав найденную в древнем кладе по дороге летопись, которая после этого рассыпалась в труху прямо в его руках.

Арандейл подивился наивной хитрости сына, ведь каждому взрослому человеку было понятно, что таких совпадений не бывает, а летопись спрятана где-то среди вещей. А ценность подобного документа не вызывала сомнений. Отсюда становилось понятнее поспешное бегство сына с друзьями из замка и последующая погоня.

— Значит барон не нашел бумаги, раз пытался вернуть гостей. Надо будет спросить потом сына, что это за документы, может и правда ценные, — подумал владетель.

Вечером договориться и нанять корабль в погоню не получилось. Зато от капитанов узнали маршрут ушедшего с его сыном корабля: самый юго-западный угол моря. А утром наняли быстроходную галеру и уже к обеду вышли в море, взяв курс чуть западнее южного направления. Капитан ворчал, что идти надо строго вдоль берега, но увесистый кошель с серебрушками положил предел спорам. Огибать море вдоль берега Арандейл позволить себе не мог, это бы вылилось в слишком большое отставание, а на море и так очень просто потерять след.

Почти через сутки плавания впереди показался южный берег. Короткую остановку на берегу для пополнения запасов воды владетель, скрипя зубами, разрешил. Но после заставил налечь на весла, как будто боялся упустить такую близкую добычу.

Гнали и в сумерках, пока совсем не стемнело. Наконец, повернули на ночевку в неприметную бухту и там обнаружили на берегу побитую галеру с обожженной кормой и сломанной мачтой. Горелая корма явно намекала на то, что и мачту сломал не шторм.

Приблизившись к берегу, эльфы натянули луки, взяв на прицел экипаж подранка, а Арандейл затребовал к себе капитана. В разговоре выяснилось, что галера, принадлежавшая местному наибу, попыталась напасть на тихоходный кораблик беглецов от барона Трещины, но те достали какой-то длинный артефакт и ударом огненной магии сломали мачту и подожгли свернутый парус. Пока бедолаги боролись с огнем, кораблик скрылся за горизонтом.

К тому же подтвердилось, что на кораблике был Алендейл.

— Так значит он захохотал так, как будто зазвенели колокольчики? — переспросил владетель.

— Да-да, именно так, ваше степенство, — униженно подтвердил главарь пиратов.

— Надо бы вас всех перебить, скотов, но за хорошие вести прощаю, — лениво процедил Арандейл.

Также удалось выяснить, что скорость галеры превышала в два раза скорость кораблика, а времени до вечера после нападения оставалось часов шесть.

— Значит с утра сможем их догнать часов за пять, — понял владетель.

С утра стартовали, не мешкая. Близость цели поисков заставляла сжиматься сердце в предчувствии успеха. Часов через пять на горизонте заметили корабль, идущий на запад. Скорость и так держали самую высокую, но тут даже гребцы почувствовали азарт и ускорились еще сильнее.

Вскоре кораблик скрылся за изгибом берега, а когда через час с лишним и сами повернули за мыс, то кораблика не увидели. Пришлось методично обследовать ближайшие бухты, на что ушло почти три часа. А после этого увидели, что впереди оказался еще один мыс, за которым и скрылся кораблик.

В этот день догнать его так и не удалось. Это получилось сделать только к вечеру дня следующего. Но оказалось, что сын с друзьями сошли на берег еще на позапрошлой стоянке. Идти, по словам капитана, собирались на юг до следующего моря.

Отчаяние всю ночь владело Арандейлом. Как найти четверку путешественников на огромной территории? Где они точно сошли на берег? Смогут ли разведчики быстро взять след? Вопросы роились в голове, и только под утро удалось немного поспать.

Утром повернули в обратный путь. Еще почти два дня пути до той бухты, которую описал капитан. От берега шла наверх торная тропа. Оперативно выгрузившись и рассчитавшись с капитаном, поднялись на прибрежный утес.

Еще целый день шли, не сворачивая, по торной дороге, гадая, верно ли взят след. И лишь на следующее утро разведчики услышали от местного пастуха, что четыре дня назад в том же направлении прошли четыре чужестранца с длинной трубой. А один из них был похож на эльфа.

На сердце немного отлегло, след взят! Но в следующие два дня в попутных деревнях о путниках никто слышал. Уже хотели возвращаться и искать, куда свернули беглецы, но тут встреченный торговец сказал, что видел нашу команду на этой дороге в двух днях пути отсюда.

Снова ускорились, надо было сокращать отставание. Арандейл чувствовал, что это критически важно. Ведь в прошлый раз на море не хватило буквально полутора часов, чтобы не отстать, начав обыскивать бухты. Так и на суше, какая-нибудь мелочь может отодвинуть встречу, если будет слишком большой отрыв.

В ближайшем большом селе купили на всех осликов. Скорость немного увеличилась, но теперь приходилось раньше останавливаться на ночлег для выпаса животных. И к местам стоянок требования увеличились: требовалась вода для осликов.

Изредка встречные путники сообщали новости о преследуемом отряде. Они тоже купили осликов и, похоже, также ускорились. По крайней мере, расстояние до них не сокращалось.

Две недели изнуряющей гонки позволили немного приблизиться к беглецам. Все уже были на пределе, но опыт и бесконечные тренировки в отрядах лесной стражи позволяли держаться. Арандейлу же пришлось уже дважды принимать дорогостоящие лечебные эликсиры, чтобы сохранять бодрость стареющего тела. Но дух владетеля не знал усталости. Он постоянно подбадривал уставших и подгонял отстающих.

Встречные путники сообщили, что один из отряда — высокий человек средних лет уже не шел пешком, а ехал на ослике, очевидно выбившись из сил. Путников занимало, как смешно тот подгибал длинные ноги, когда ехал.

Еще пять дней длилась гонка на выживание, не принося успеха, пока впереди внизу не открылась широкая долина с речкой посередине, на которой стоял обнесенный каменной стеной городок. А вокруг города кружило на тянитолкаях войско кочевников. Причем серьезность намерений нападающих подчеркивало наличие двух строящихся баллист.

— И не обойдешь ведь их, — подумал Арандейл. — А вдруг сын с друзьями заперт в городе и ему грозит опасность?

Глава 10. Суета

До ночи разведчики сумели разглядеть на стене сына с друзьями.

— С одной стороны, это хорошо, — размышлял отец, — теперь он от нас не уйдет. Но с другой, его могут убить при штурме и захвате города.

Никаких других вариантов у этого города не было, настолько подавляющая сила была собрана у кочевников. Арандейл отлично понимал, что, чем отчаяннее будет сопротивление горожан, тем более жестокой будет кара. А выжить при повсеместных грабежах и насилии, когда нападающие опьянены вседозволенностью, а в их головах засела мысль покарать убийц друзей, будет невероятно сложно.

И на следующий день, когда достроенные баллисты выпустили по стенам города первые пристрелочные камни, Арандейл, взяв свое знамя владетеля и минимальное сопровождение, спустился к шатру главнокомандующего осаждающих.

Высокий и мощный зеленокожий кочевник с объемным животом не походил, однако, на дикаря. За разбойничьей внешностью скрывался настороженный взгляд политика, готового извлекать выгоду из любой ситуации. Проникшись, казалось, беспокойством отца за жизнь сына, волей судьбы оказавшегося в осажденном городе, он, тем не менее, затребовал приличный выкуп, зато тут же приказал своему сыну возглавить передовой отряд и проследить, чтобы не погиб драгоценный пленник.

С тяжелым сердцем возвращался владетель на свой холм. Казалось, он сделал все, чтобы сын не погиб от случайной стрелы или удара, но столько раз в прошедшей жизни встретившись со случайными смертями в бою, он не находил себе места. Он даже собирался вернуться к шатру главнокомандующего, но это означало потерять лицо перед временным союзником, а в таком случае с тобой начнут обращаться уже как с данником.

А уже через четверть часа он благодарил свое благоразумие, видя, что осталось от огромного отряда и свиты вокруг ставки: на том месте лишь пепел да угли распространяли остаточный жар от останков гордости кочевого племени. И, что самое страшное, все это сделал его сын, только что вскинувший на плечо какую-то трубу и отправивший из нее огромный сгусток пламени в цель. А пламя могло сравниться по силе с пламенем, которое бы выдохнули сразу десять драконов.

А до этого обычными фаерболами, только летящими во много раз быстрее стандартного заклинания, сын сжег приготовившуюся к выстрелу баллисту и ту, что уже выстрелила.

— Как он так быстро обучился такой смертельной магии? — недоумевал отец. — Конечно, он демонстрировал способности к магии, но не такие сверхъестественные!

А лагерь кочевников охватила настоящая паника: всадники носились в разных направлениях, топча подвернувшихся под ноги, тянитолкаи, озверев, кусали всех, до кого могли дотянуться. Вокруг стоял неумолкаемый вой. Сначала поодиночке, а потом широким потоком орда начала разбегаться в разные стороны.

Небольшой отряд дезертиров бросился и на холм, где расположились эльфы. Пришлось, прикрывшись осликами, организовать защитный круг и отбиваться стрелами. Добыча показалась нападающим слишком кусачей, поэтому, потеряв десяток всадников, отряд ускакал дальше по дороге. У эльфов потерь в отряде не случилось, а пять раненых осликов пришлось добить.

Но потери в транспорте тут же покрыли за счет пойманных тянитолкаев, оставшихся на поле боя возле убитых хозяев. До ночи пришлось оставаться в своем лагере, опасаясь нападения дезертиров. Скрытые дозоры разошлись во все стороны, но нападений не случилось. Утром, собрав вещи, отряд спустился к празднующему городу.

В городе творился настоящий бедлам. Арандейл понял, что если бы сейчас подошел отряд кочевников, то даже с небольшой силой смог бы взять город без потерь. Ворота стояли распахнутыми настежь, пьяные стражники обнимались с подружками и собутыльниками, на всех перекрестках радостные толпы людей, переживших смертельную опасность, грозились неведомым врагам самыми страшными карами, как будто это именно они победили страшного врага.

Таверны оказались переполнены, всюду валялись пьяные, подавальщики падали с ног от усталости, отработав всю ночь. Еле удалось освободить себе столик в углу и добиться исполнения заказа. Посланные по городу разведчики так и не смогли разыскать команду сына, хотя на их вопросы все отвечали, что те празднуют где-то тут, рядом.

Такая неопределенность бесила Арандейла, но ничего поделать он не мог. Только постоянно накатывало предчувствие, что он опять теряет след. И весь следующий день не принес новостей о сыне. Только вечером перед самым закатом удалось отловить местного наиба, пробившись через его ликующую охрану, и узнать, что с пришельцами расплатились сразу же после победного удара по кочевникам, а те собирались в тот же вечер продолжить свой путь на юг.

Владетель пытался подавить накатившее отчаяние, но ему с каждым днем становилось яснее, что они катастрофически опаздывают. И предчувствие, что встреча может и вовсе не состояться, все время укреплялась в его сознании.

Утром вышли в погоню. Более быстрые тянитолкаи были отданы разведчикам, а самого красивого владетель забрал себе. Но скорость каравана это не изменило, ведь навьюченные поклажей ослики не могли поддерживать темп тянитолкаев.

Еще из порта Роск, когда удалось нанять галеру, Арандейл отправил с торговцем весточку Полдиону и Мелиссэ. Буковый лес славился своими магически усиленными семенами, лечебными эликсирами и выращенной мебелью, но почти ни с кем не торговал, из-за чего его товары очень высоко ценились. А торговец, прибывший с письмом от самого Владетеля мог рассчитывать на хорошие барыши.

От этого крохотного городишки надо было тоже отправить весточку, только желающих отправиться в такую даль торговцев не нашлось. Пришлось отправлять на осликах троих гвардейцев, которым строго-настрого было рекомендовано рассказывать Мелиссэ о том, что сын жив, здоров и радуется приключениям в компании друзей, а отец очень скоро догонит шалопая и вернет его домой.

В конце первого дня пути, когда устроились на ночной привал, а разведчики выдвинулись на километр вперед и назад по дороге, случайно в небе на фоне луны был замечен огромный летающий монстр. Он пролетал над дорогой на приличной высоте, а когда приблизился к основной стоянке эльфов, то, заложив пологий вираж, полетел обратно. Заметить его удалось, только благодаря переднему разведчику. Такой огромной птицы на Земле не существовало, осталось предположить, что это был дракон, и, похоже, дракон действовал заодно с сыном.

Стала понятна поспешность движения беглецов перед осадой. Если они могли по ночам отслеживать дистанцию до преследователей, то могли и регулировать скорость своего движения. Потому никак и не получалось у эльфов их догнать.

Три дня еще, напрягая все силы, двигалась погоня на юг. Утром четвертого дня в воздухе запахло морем, а ближе к обеду оно засинело далеко впереди. Стоя на гряде холмов, спускающейся к широкому песчаному пляжу, Арандейл увидел далеко справа на песке под холмом огромное красно-желтое нечто, казалось переливающееся на ветру. Рядом с ним сидела у костра кучка разумных. По гребню холма вправо вела заметная, выбитая недавно копытами осликов, тропинка.

— Наши, — кольнуло отцовское сердце. — поворачиваем!

А сам, не дожидаясь медлительного каравана, поскакал вперед.

Но их тоже заметили, у костра поднялась суета, один разумный подскочил к узкому концу красно-желтого объекта и начал быстро что-то закидывать на крышу маленького плетеного домика. А потом над домиком показалось бледное пламя, уходящее под край красного полотнища сильной струей. Почти сразу красно-желтое нечто заколыхалось сильнее, начало приподниматься, а через десяток минут над песком уже привставала огромная матерчатая груша. От нее в сторону плетеного домика тянулись какие-то веревки, которые ее удерживали на месте. Еще через десяток минут красно-желтая груша с какими-то надписями на незнакомом языке, встала вертикально, натянула веревки и стала рваться в небо. Все это время остальные разумные, а было их всего четверо, собирали вещи, раскиданные по песку и перетаскивали их в плетенку. В последний момент они и сами перелезли через плетеную стенку и оказались внутри. Почти сразу отбросили веревки, держащие всю конструкцию за что-то на земле, и огромное яркое сооружение с подвешенной снизу корзиной, из которой выглядывали четыре головы, начала величественно и неторопливо подниматься в воздух. Одна из голов сверкнула серебрянымина волосами. Арандейл, поняв, что опять опаздывает, и его сын на глазах ускользает в небо, потеряв всю солидность, настегивая тянитолкая, поскакал вослед. И уже понимая, что даже так не сможет успеть, начал на скаку кричать и звать сына по имени:

— Алендейл! Подожди, не улетай, Алендейл! Мама расстроится, что ты улетишь! Алендейл!

Но то ли было слишком далеко, то ли ветер относил крики в сторону, но ни одна голова в плетеной корзине не повернулась в его сторону.

А груша все поднималась в чистое небо, и вскоре из нее раздался восторженный басовитый рев разумного, впервые покорившего небо, которого тут же поддержали еще два голоса, один из которых явно переливался золотыми колокольчиками.

Сын улетал в небо, а у отца не было сил остановить его. Отчаяние заползло в сердце владетеля и грызло его, пока не подоспели верные гвардейцы. Пришлось встряхнуться, сжать волю в кулак и начать действовать. Впереди на песке у полосы прибоя виднелся маленький порт, возле которого на воде качались кораблики. Сын улетел в ту же сторону, следовало выяснить у местных, что находится на юге, нанять корабль и постараться догнать неразумное чадо.

Остававшиеся на месте старта волшебного пузыря местные торговцы до сих пор пораженно пересказывали перипетии подготовки и взлета первых воздухоплавателей нового мира. Они же рассказали владетелю, что на пузыре всем руководил молодой полуэльф, и он же сказал, что лететь они собирались на запад до конца моря, где в самом узком месте между Геркулесовыми столбами поднялась большая скала и перекрыла связь моря и западного океана. Из-за этого, мол, и стало пересыхать море. Вот они и решили пробить эту скалу и вернуть воды океана в море.

К вечеру разместились в припортовой таверне, нашли, скучающего здесь же, капитана галеры и договорились на найм. С утра закупались припасами, капитан собирал по тавернам команду, а с обеда вышли в море. На юге находился огромный остров, до которого доплыли к вечеру и встали на ночевку в небольшой бухте. Ночь прошла спокойно.

Арандейл понимал, что летающий остров, это не корабль, и он не обязан приставать к берегу, а может приземлиться в середине острова. Утром разведчики отправились вдоль по берегу искать случайных свидетелей полета. Такое событие не могло остаться незамеченным.

К вечеру разведчики вернулись. Свидетели показали, что огромная красно-желтая груша пролетела здесь вчера немного западнее вглубь острова, ширина которого была километров семьдесят.

Пришлось плыть вдоль берега в западном направлении. Километров через тридцать пристали к прибрежной деревеньке. Местные жители подтвердили, что два дня назад над ними пролетел непонятный разноцветный пузырь в сторону гор. Назавтра отправились малой группой вглубь острова, но через пятнадцать километров от берега поднялась стена гор, идущих сплошным хребтом вдоль воды. Единственный доступный проход был далеко в стороне, и добраться туда было лучше по воде.

Пришлось возвращаться на галеру. В деревне уточнили, что на юге ближайшая суша находилась через многие сотни километров чистой воды. Судя по неспешному движению пузыря, такой перелет казался маловероятным.

— Значит, — решил Арандейл, — лететь им придется сначала на северо-запад. Там и будем их высматривать. Возможно они будут готовиться к длительному путешествию еще несколько дней. Придется потерпеть.

А терпеть пришлось еще три полных дня. И лишь на четвертый, когда владетель уже не находил себе места от волнения, ближе к обеду над берегом, недалеко от их галеры снова показался красно-желтый пузырь. Он летел на высоте метров в пятьсот, влекомый ветром в северо-западном направлении. Арандейл и гвардейцы махали руками, кричали, но было понятно, что на такой высоте их крики не слышны. Хотя наверху их заметили и помахали в ответ руками.

Пришлось срочно сниматься с якоря и пытаться преследовать сына. Соревнование в скорости с воздушным судном галера безнадежно проиграла, но шла по ветру под парусом ходко и через несколько часов добралась до берега. Ни пузыря, ни сына с друзьями видно не было, поэтому повернули и поплыли вдоль берега в западном направлении.

На следующий день в деревушке у впадения в море небольшой речки выяснили, что пузырь приземлялся у них на лугу, переночевал, а утром улетел строго на запад. Пришлось двигаться дальше, надеясь, что следы такого приметного пузыря еще отыщутся.

К вечеру, переплыв большой морской залив, увидели впереди огромную гору со снеговой шапкой. Сразу стало понятно, что пузырь не смог бы перелететь через нее. Оставалась надежда, что он обогнул гору с южной стороны. Но ни кто-либо из гвардейцев, ни сам Арандейл не представляли, мог ли пузырь маневрировать по собственному желанию или оставался игрушкой ветров.

Поэтому продолжили движение на запад. На следующее утро ветер продолжал устойчиво дуть на запад, поставив паруса устремились на новые поиски. Но после обеда ветер начал крепчать, подвернул на юг. Поднялась крутая волна, шкипер предупредил, что надвигается шторм. Пришлось искать укрытие и приставать к берегу. Буря разыгралась не на шутку, разразившись сильнейшим ливнем и страшной грозой.

Арандейл с ужасом в душе понимал, как неуютно, наверно, сыну в небе в такую непогоду. Он не мог представить и половины тех ужасов, что пережили воздухоплаватели в эту ночь, но все равно переживал.

К утру буря утихла. Подождав до обеда, все-таки выдвинулись в поход и до вечера добрались до острова Родос. Пристав к берегу у первой деревушки, выяснили, что вчера после обеда вдали над морем пролетел красно-желтый пузырь в южном направлении. Узнав также, что в юго-западном направлении есть еще три больших острова, решили поискать сына еще там.

Но ни на ближних двух островах, ни на огромном острове Крит, расположенном еще западнее, никто таких необычных путешественников не видел. Пришлось набрать побольше припасов и направиться на юг к Африканскому берегу. Путешествие обещало быть непростым: южный берег представлял собой пустыню, пресной воды там было не найти, охота по берегам была скудной, если только путешественники ни были готовы довольствоваться змеями да ящерицами.

Но долг вел владетеля на поиски, а отцовское сердце отказывалось расставаться с надеждой.

Путь оказался еще труднее, чем ожидали. Ветер после бури дул на северо-восток, переход, который по расчетам должен был продлиться около тридцати часов, никак не кончался, ведь ночью в море грести переставали, а ветер относил обратно на половину пройденного за день пути. Да еще утаскивал сильно на восток. Но с боковым сносом решили не бороться, а пройти после это расстояние вдоль берега. Наконец, на третий день добрались до Африканского берега.

В море обнаружилась сильная муть, которая говорила о близости большой реки. Продвинувшись еще дальше на восток, увидели большую разветвленную дельту реки, выносящую в море огромное количество ила и песка. Решили, что на берегах реки обязательно должны быть жители, которые могли видеть воздушный пузырь. Повернули к самому широкому руслу и пошли вверх по реке на веслах. Только на следующий день обнаружили на берегу небольшое селение.

Жители селения, похожие на крупных гоблинов, не понимали общепринятый язык, но нашелся знаток эльфийского, поэтому через него удалось выяснить, что никаких летающих гор никто на днях не видел. Но потом стало ясно, что в бурю все жители прятались в хижинах, и видеть что-либо просто не могли.

Глава 11. Синдбад-мореход

— Эй, ухнем, эй, ухнем, еще разик, еще раз! — продолжало крутиться в голове.

Вот так и ухали до самого города! А когда добрались до таверны, на крыльцо вышел молодой стройный гоблин с платком на голове, повязанным по типу банданы. Платок был в синюю и белую полоску, что означало принадлежность к славному морскому племени, как почему-то подумалось мне.

— Ха-ха-ха, — засмеялся он на всю улицу, тыча в нас пальцем. — Камалы тащат груз по пустыне, ха-ха-ха!

— Уважаемый, — спросил Гром, скрывая ярость, — кто такие ваши камалы?

— Да вот они стоят, — показал морячок на трех привязанных животных возле входа в таверну. Животные были похожи каждый на половину, отрезанную от тянитолкая, то есть у них была одна голова, четыре ноги и на спине большой горб.

— Смахивают на древних дромадеров, — подумалось мне, — только раза в два меньше.

На шее одного был одет хомут, к которому веревками были прикручены длинные жерди, второй конец которых лежал на песке. Жерди за камалом были связаны веревкой и расперты поперечной палкой. То есть получалась своего рода волокуша, наподобие той, что служила древним монголам старого мира. А мы все гадали на подходе к городу, что это за следы тянулись на песке вдоль дороги.

Да, картина нашей упряжки и правда смахивала на груженых камалов, так что мы не стали возмущаться, а заулыбались в ответ, а Гром решил ковать деньги, не отходя от кассы:

— Скажи, дорогой, а кому тут можно продать самый замечательный товар, которого нет во всем мире?

— А что это за товар? — напрягся морячок. — А то и я могу купить.

— Ну вот смотри, — Гром вытащил из корзины наш пустой газовый баллон.

— И что это такое?

— Это самое лучшее железо, оно выдержало огромное давление!

— Из него выйдет десяток самых лучших клинков или два комплекта брони, которую не пробьет ни одна стрела.

— Так я не кузнец, как я определю, что железо хорошее?

— А ты стукни по баллону камнем или кинжалом, услышишь какой звук!

— А если его распилить пополам, то из верхней половины получится замечательный колокол, — зачем-то влез я в начавшийся торг. — Ты же моряк, а на каждом корабле есть колокол.

— Зачем на корабле колокол? — спросил ошарашенный морячок.

— Так ведь каждые полчаса отбивать время.

— А зачем нам время?

— Чтобы знать, когда заступать на вахту. И еще для ориентирования в море.

— А мы в море идем вдоль берега, и место определяем по ориентирам на берегу. А вахт у нас нет, мы все трудимся от зари до зари.

— А если уплыли далеко, и нет знакомых ориентиров?

— Тогда надо плыть на север, там всегда будет земля, а на ней знакомые ориентиры!

— Ишь, как ловко у вас, — восхитился я. — А как вас зовут, уважаемый?

— Синд, — гордо заявил морячок.

— О, потомок Синдбада-морехода! — проявил я знания мифов.

— Как, вы слышали о моем знаменитом предке? — удивился Синд.

— Я слышал только о знаменитом путешественнике из старого мира с таким именем, но уже тогда он был сказочной личностью, — ответил с грустью.

— Вот, он и есть мой предок! Мой род чтит его память и щедро жертвует храму предков на его помин.

— И что, помогает?

— Конечно, стоит только воззвать к предку, и сразу спасешься даже в самую страшную бурю!

— А отец у тебя тоже моряк?

— Отец утонул десять лет назад.

— А дед?

— И он утонул тридцать лет назад.

— Подозреваю, что и его отец тоже утонул? — невинным голосом продолжил расспрос.

— Конечно, это великая честь погибнуть в море. Только трус может умереть в своей постели, — с неподдельным пафосом заявил моряк.

С трудом Грому удалось вернуть разговор в деловое русло и узнать, где найти торговцев.

Капитан Синд

С Синдом прощаться не стали. Выяснив, что у него свой кораблик, договорились вечером снова встретиться в таверне. Мне ужасно понравился этот такой непосредственный в своих эмоциях гоблин.

Вечером за кружкой пива он поведал нам, что собирается на юг. Там на благословенном острове Маскар, родине всех гоблинов-мореходов в столице с тем же названием у него есть свой дом, где его ждет верная жена, три дочки и девятилетний сын. А сына уже пора приучать к морским походам, и он собирается взять его с собой в следующий поход.

Но и коммерческая жилка в Синде оказалась сильна. Узнав, что нам нужно как можно дальше на юг, он предложил взять нас с собой за пять килограммов серебрушек.

Серебрушки чеканили во многих баронствах, владениях эльфов, подгорных королевствах и других местах. Если расплачивались в своем баронстве, отчеканенными здесь же монетами, то и цену назначали в монетах. Также могли принимать плату и серебрушками соседей, хождение которых было в этой местности стабильным. А если попадались монеты далеких земель, то цена уже назначалась всегда весом монет.

Отдавать сразу пять килограммов серебрушек Грому абсолютно не хотелось, он стал решительно торговаться, но не преуспел. Единственную возможность снизить цену озвучил Синд:

— Если вы мне поможете загрузить корабль железом, то тогда цена упадет до трех килограмм.

Но это не значило, что мы должны были поработать грузчиками. Ему нужно было раздобыть где-то этот металл. И тут я вспомнил о докладе Линдворма о виденных им во время разведки останках судов на трассе засыпанного Суэцкого канала.

— А давайте сходим в пустыню и притащим железа с тех кораблей, — предложил я. — Сколько его надо, чтобы заполнить трюм?

— Тонн двадцать мне бы хватило, там есть столько?

— Да там сколько угодно, мы сможем его отрезать, но надо думать, как его оттуда довести до корабля. Если один камал увезет сто килограмм, то надо будет сделать двести рейсов в пустыню. А если меньше ста, то еще больше рейсов. Линд, как далеко ближайший остов?

— Километров пятнадцать, не меньше.

— Вот и думай, где взять столько транспорта.

— А что тут думать? Одни камал за день успеет сделать полтора рейса. Если взять десять камалов, то за два дня они сделают тридцать рейсов. И надо будет сделать семь раз по два дня, то есть за четырнадцать дней мы сможем вывести твои двадцать тонн.

— А какое там железо, хорошее?

— Самое лучшее, сейчас такого не добывают.

— Хорошо, но эти возчики с камалами разорят меня, — запричитал Синд.

— Почему разорят? — ответил я. Давай считать: — мы за свою работу возьмем с тебя по килограмму серебрушек за тонну, да возчикам за две недели заплатишь половину, итого тридцать килограммов. А сам выручишь на Маскаре по три килограмма за тонну, а то и больше, то есть шестьдесят килограммов. Всего же получишь прибыль в тридцать килограммов серебра. Да с нас возьмешь за перевозку еще три.

— Хорошо, беремся! Завтра ищу камалов и едем с вами на разведку. Как только начнете добычу, так сразу договорюсь с возчиками, — обрадовался Синд.

Утром мы договорились с хозяином таверны оставить у него на хранение нашу корзину с нераспроданным имуществом, а потом, наняв возчиков, набрали побольше продуктов и бурдюков с водой и вместе с Синдом и его помощником по имени Рифи отправились в сторону канала. Ночью дракон слетал еще раз на разведку и уточнил направление. Ближайший остов он забраковал, там все железо было в дырах от ржавчины, а металл следующего оказался крепким. И даже драконий коготь не смог его пропороть.

За три часа добрались до остова. Вблизи остатки судна производили удручающее зрелище: вся верхняя часть была срезана еще в первые века после катастрофы, а потом безжалостная пустыня засыпала канал вместе с остатками судов. Но последняя буря оголила донные части с кусками переборок. Осталось только откопать дополнительно ту часть, где станем работать, что мы и стали незамедлительно делать.

Сначала вместе с Синдом обошли весь остов по кругу. Синд простукивал стены и днище и, в конце концов, выбрал кормовую часть. Металл там показался ему более крепким, возможно потому, что был долгое время покрыт разлившимися нефтепродуктами, а потом уже жаркое солнце высушило всю влагу, и процессы разрушения железа замедлились.

Пришла пора показать наши секретные технологии. Я достал свою базуку, зарядил в нее смерчик от Механикуса, отогнал всех от судна метров на двести против ветра и выстрелил. Пылевое облако поднялось над местом работы. Когда же пыль развеялась, то стало понятно, что процесс придется повторять еще несколько раз.

В результате хватило четырех выстрелов. Синд восторженно смотрел на базуку. Механикус зарядил ее воздушными лезвиями, и я протянул ее капитану.

— На попробуй выстрелить в железо.

Надо было сразу остановить мечты окружающих завладеть таким ценным девайсом. Синд с горящими глазами схватил трубу, направил раструб в сторону остова и схватился за руны. Он внимательно наблюдал за моими манипуляциями с базукой во время предыдущих выстрелов и постарался повторить все в точности. Но как он ни старался, заряд не вылетал. Потом пробовал Рифи, затем дали одному из возчиков, но ни у кого ничего не получилось.

Разочарованный Синд вернул базуку мне, я прицелился и выстрелили в кормовое скругление. Три воздушных лезвия прорезали толстую сталь как бумагу тремя параллельными резами. Подошли с капитаном к борту. Я объяснил, что отделить куски получится, если теперь резы сделать горизонтальными. Осталось определиться, какой максимальной величины куски стоит делать. Между лезвиями же от одного выстрела оставались полосы шириной сантиметров тридцать. Я думал, что подобная мелочь пойдет в отходы, но Синд сказал, что это самые ценные части, который пойдут на изготовление мечей.

Большие же куски решили делать не более квадратного метра, так как средняя толщина металла оставалась в пределах пятнадцати миллиметров, а вес такого куска получался около ста двадцати килограмм.

После получения пяти больших кусков и десяти узких Синд с возчиками на шести камалах отправился в обратный путь, оставив присматривать за нами Рифи. А мы начали готовить себе походный лагерь. Жара стояла удушающая, надо было устроить навесы от солнца, придумать, как защитить съестные припасы от вредителей, а воду от перегрева. Пить хотелось постоянно, но почти горячая вода не утоляла жажду.

После недолгих поисков в носовой части остова, почти полностью засыпанной песком после наших смерчей, обнаружилось подтрюмное помещение, по размерам как раз подходящее под наши нужды. Солнце не нагревало его сильно из-за толстого слоя песка сверху, а в дальней его части обнаружился закуток, в котором можно было хранить припасы.

Из-за жары было бы правильнее работать по ночам, но тогда понадобятся световые артефакты. Никто из нас не знал узора рун для изготовления таковых, да и кристаллов кварца у нас не имелось. Придется через следующих возчиков передавать Синду заказ на артефакты, а первый день поработать под палящим солнцем.

Остаток дня посвятили ударному труду. Мы с Механикусом работали резчиками, а Гром с драконом и Рифи оттаскивали готовые куски в кучу. Пришлось залезать и внутрь корпуса, чтобы отрезать переборки и шпангоуты. Работать внутри было тесно, но иначе ничего не получалось. Ограниченность в инструменте удручала, но ничего другого новый мир пока еще не изобрел.

Утром проработали до обеда на резке, отгрузили первую партию металла на десяток камалов, отправив в город Рифи с наказом привести к вечеру световые артефакты. И пошли отдыхать до вечера. Предстояла ночная работа, нужно было поспать хоть немного. Но на жаре не спалось, только промучились на лежанках до самых сумерек.

А потом Рифи привез десяток световых камней, расставили их по площадке, и за пять часов нарезали четыре дневных нормы.

— Вот что значит научная организация труда, — подумал я.

Остаток ночи благополучно проспали, утром опять поработали до приезда камалов, загрузили их и пошли отдыхать до вечера. Уже немного привыкли к жаре и сегодня смогли немного подремать. Потом опять ночная работа. И так десять дней. Запас металла был заготовлен, оставалось его только своевременно отгружать. Делать особо стало нечего, теперь по вечерам, вооружившись световыми камнями, выходили в пустыню на охоту. Ловили змей, скорпионов, каких-то небольших грызунов, за которыми охотились змеи. Сами змеи и грызуны шли в еду, свежее мясо приятно разнообразило меню, а от змей и скорпионов также забирали яд в специально привезенные стаканчики. Яд, как узнали, пользовался повышенным спросом у алхимиков, поэтому решили заработать и на этом.

Наконец, все заготовленное вывезли, и мы тоже отправились к морю. Синд не обманул, выдал все заработанные серебрушки за вычетом стоимости проезда. У моря прохладный ветер приятно охлаждал разгоряченные тела. Из таверны вынесли на улицу столы и сидели, прощаясь с сушей, за бочонком пива. Ленивые разговоры вдруг взорвал рассказ Синда о морских чудовищах:

— Вы знаете, что моря населяют страшные монстры? Говорят, что в старом мире на было и половины таких чудовищ. Вот, например, кракен. В старом мире о нем слышали, но никогда не видели. А сейчас в каждом дальнем рейсе команда рискует столкнуться с ним. Его не убить честной сталью или стрелами. Баллиста в него не попадет, так как кракен будет уже на вашей палубе, куда из баллисты не выстрелить. Есть только одно средство, которого боится кракен: огонь. Но огонь страшен и самому кораблю, и часто получается победить кракена только ценой потери корабля. А лодка в море почти всегда утаскивалась на дно детьми кракена.

А есть еще страшные рыбы с носом, как копье. Такая рыба обычно нападает на китов и дельфинов, но иногда она может перепутать днище корабля с телом кита. Обычно такая рыба-копье разгоняется до огромной скорости и пробивает своим носом борт или днище. Дыра получается огромная, заткнуть быстро не получается, а откачивать не успевают. И корабль тонет. Но к самому берегу такая рыба не приплывает, так что приходится жаться к берегам, рискуя разбиться о скалы.

А есть страшные рыбы, которые бьют, как молнии. Они похожи на змей, ночью заползают на палубу, находят жертву по теплу и бьют в него своей молнией. А беспомощного человека утаскивают за борт. А самое страшное, они могут пустить молнию по струе, когда матрос справляет нужду. Потому на всех наших кораблях делается гальюн, который опорожняется только тогда, когда человека в нем нет.

От такого ужаса нам всем стало неуютно. Даже возникла мысль, а не специально ли нас запугивает капитан? Может он так надеяться избавиться от нас?

— А как в ваших водах с пиратами? — спросил Гром. Он с пива всегда становился добродушным и не любил в такие моменты сильно задумываться.

— Здесь в Красном море мы всех пиратов повывели. А вот в океане их хватает. Но возле Маскара опять их нет. А как за Маскаром, я не знаю, мы в ту сторону обычно не плаваем.

— А почему, там опасно? — спросил я, так как нам предстояло плыть дальше.

— Нет, просто там нет никаких товаров, бушуют шторма. Вообще, делать там нечего!

Это прозвучало странно, показалось, что Синд от нас что-то скрывает, так поспешно он постарался перевести разговор на другую тему. Но я постарался вернуть его обратно:

— А я слышал, что на самом юге живут странные птицы, которые не умеют летать, зато отлично плавают.

— Да, я слышал о них, но сам не видел. Говорят, на них охотятся большие рыбы со страшными зубами, но морякам они неопасны.

— А что за южным мысом Африки? Есть на западном побережье города, судоходство?

— Не знаю. Наши предки ходили на ту сторону, но лет двести назад там стали пропадать наши корабли. Послали эскадру в пять кораблей с воинами, но и она пропала. После этого на юг от нас не плавают.

Так за неспешными разговорами и прошел наш последний вечер на суше. А с утра на двухмачтовом кораблике с косыми парусами, очень напоминавшем арабскую доу, мы отплыли в сторону Мадагаскара. Наше путешествие вокруг Африки началось.

Арабская доу

Глава 12. Круги по воде

В то время, когда операция по заготовке металла на дне засыпанного песком Суэцкого канала только начиналась, во владение Арандейла прибыл торговец Торн из порта Роск. Полное имя этого гоблина-полукровки было Хрогторн, что означало хитрый. Он всегда носом чувствовал, какое дело сулило самую большую выгоду. И в порту Роск, когда он обедал в печали в местной таверне, безнадежно ожидая пропавший в море корабль, на него указал трактирщик спешащему куда-то владетельному эльфу как на попутчика, готового отвести письмо.

Это была удача, способная перекрыть потери от трех пропавших кораблей, а не то, что от одного. Ведь Буковый лес в предгорьях северного Кавказа считался самым передовым эльфийским владением в магических растительных технологиях. Их усиленные семена, увеличивающие урожайность и скороспелость в три раза, их лечебные эликсиры, за два приема залечивавшие страшные раны, а, по слухам, могущие прирастить отрубленную конечность, и, наконец, их выращенная, а не сделанная ремесленником мебель стоили столько, что можно было озолотиться. Но беда в том, что владение почти не торговало с баронствами, довольствуясь обменными операциями с эльфийскими анклавами.

И тут письмо от самого Владетеля могло широко распахнуть двери в мир эксклюзивных товаров и вывести Торна в первую сотню торговцев всего подлунного мира. Хотя такого слова, как «эксклюзив», Торн никогда не слышал, но по части торговой сметки равных ему не было. Набрав побольше красивых тканей, дорогого оружия и серебрушек он, не мешкая, поехал по поручению эльфа.

На пограничной заставе его остановили лесная стража, но, показав письмо владетеля к его преемнику, он получил сопровождающего и на другой день добрался до тенистой резиденции правителя, казалось, выращенной из десятка деревьев. Хотя почему «казалось»? Всего скорей, что именно выращенной. Ведь выращивают они причудливую мебель, почему же не вырастить дворец?

Старший сын и наместник Владетеля Полдион принял торговца немедленно. Получив письмо от своего отца, быстро его просмотрел и дал команду сопровождающему отвести гостя в покои и накормить. Торна согрело наименование «гость» в отношении себя.

После сытного обеда, поданного прямо в покои, торговца посетила служанка фаворитки Владетеля с приглашением на аудиенцию. Его приняли в уютном светлом домике, стоящем на краю поляны в самом центре столицы. Хозяйка, справившись о здоровье и трудностях пути, уточнила, не передавал ли для нее что-нибудь Владетель. Получив свое письмо, женщина пожелала узнать подробности встречи с ее покровителем. Рассказом о кратких переговорах в портовом Роске явно осталась недовольна, но отпустила Торна благосклонно, пообещав протекцию в его торговых запросах.

Вечером он был приглашен к главе торговой палаты владения. Пожилой эльф в дорогих одеждах уточнил его пожелания по приобретению местных товаров и, что может предложить к продаже Торн. Весь его товар был куплен за весьма хорошую цену, а выбранные им товары обещали подготовить к утру. У торговца создалось ощущение, что от него стремятся избавиться как можно скорее.

***

Мелиссэ огорчилась, узнав, что сын сбежал от отца и был ограблен, но то, что он не поехал в Муромский лес на учебу в эту эльфийскую академию, обрадовало мать. Она долго пыталась отговорить Арандейла от этой мысли, но тот был непреклонен. Он не понимал, что полукровка без защиты отца станет там изгоем и ожесточится сердцем.

Обрадовало ее также известие, что сын жив, нашел себе друзей и какое-то грозное оружие. Успокаивало ее то, что отец точно не бросит поиски и догонит сына. А то, что время начала занятий в Муромском лесу уже пройдет, подсказывало, что они оба вернутся к ней.

Но настораживало фаворитку начавшееся движение придворных. Кое-кто из тех, что всегда улыбались ей, начал отворачиваться при встрече, показывая свое превосходство. Они уже надеялись на потерю ею влияния на Владетеля из-за ошибки сына. Но зато те, кто не обладал достаточным весом в придворных кругах, наоборот постарались воспользоваться моментом и приблизиться к ней, рассчитывая при благоприятном завершении инцидента, оказаться поближе к Владетелю.

***

Полдион, как законный наследник, чувствовал себя уверенно. Сводный брат-полукровка ни при каких условиях не мог унаследовать владение отца. Его не примет в качестве владетеля ни один эльфийский род. Но пока жив отец, влияние Алендейла и Мелиссэ на отца оставалось серьезным. И ситуация с побегом братца, удлинявшим отсутствие владетеля, была на руку Полдиону.

Самое удачное во всем этом было то, что наследник не замарался в интригах, а все случилось самостоятельно. Он даже готов был помогать при случае с поисками, только пока его об этом не просили. И вот, наконец, Мелиссэ потребовала встречи.

— Полдион, надо что-то делать! — вскричала она. — Мальчик доверился незнакомым оборванцам, убегает от отца. Надо послать лесную стражу на помощь!

Полдиона всегда раздражала во всех людях и, в частности, в фаворитке отца и братце бурлящая энергия. Им было проще куда-то сорваться, чем посидеть спланировать какое-то действие. Он понимал, что это проистекает от более короткого века людей по сравнению с эльфами, но понимание не могло убрать раздражение. Вот и эта просьба матери была абсурдна.

— Что конкретно ты предлагаешь, Мелиссэ? Отец в письме помощи не просит. К тому же, мы можем не суметь его отыскать на просторах моря. Он пишет, что нанял галеру и выходит в море. А денег с собой у него достаточно.

— Но море, это же опасно, сынок может утонуть. А еще там бывают пираты!

— Отец пишет, что у Алендейла появилось какое-то страшное оружие, поэтому пиратов он может не бояться.

— Но надо же что-то делать! Я сама тогда поеду на помощь!

— И куда?

— Хотя бы в порт Роск!

— А отец догонит сына и вернется другой дорогой, а ты будешь ждать его там. А здесь отца утешит какая-нибудь молодая эльфийка. Ты же отлично видишь, как они вьются вокруг него.

— Нет, так не буду делать, действительно можно разминуться. А еще он может прислать новое письмо, а я там не узнаю новости.

Кое-как Полдион отговорил фаворитку от необдуманных поступков.

***

Арандейл в это самое время обследовал северное побережье Африки. Ему пришлось обследовать берега моря на восток и на запад на пять дней пути. Но никаких известий о пролетевшем желто-красном огромном пузыре найти не удалось. Обнадеживало в этом только то, что в бурю все жители попрятались по домам, а небо закрывали тучи. Но страх от того, что сын мог просто не долететь до Африки, а утонуть в море, все сильнее сжимал сердце.

Но Арандейл никогда в жизни не сдавался, не стал он делать этого и сейчас. Ведь конечная точка устремлений сына была известна: Гибралтар. То место, где поднявшаяся скала преградила водам океана путь в Средиземное море.

То, что море без этого притока гибнет, отлично смог разглядеть и Арандейл. Море местами отступило от старых берегов на десятки километров, оголив покрытое солью песчаное дно. Соль на этих новых участках суши не давала расти даже траве, а ветер разносил соль по огромной площади плодородных земель, превращая их в пустыню.

Что можно сделать с огромной скалой, перегородившей пролив, владетель представлял плохо. Он не разбирался в горном деле и не знал, как пробить камень. Но замахнуться на подобное деяние представлялось для него королевской затеей. Он в душе гордился своим сыном, задумавшим подобное. Оставался последний вариант отыскать сына — отправиться в Гибралтар.

Но до этого предстояло вернуться на северный берег моря и отправить новые письма домой. Надо было предупредить Полдиона, что путешествие отца может затянуться на неопределенное время.

Четыре дня понадобилось галере добраться до порта отправления с северного берега моря, от которого в свое время вылетел злополучный пузырь. Порт назывался Дран, но этим названием Арандейл раньше не заморачивался, узнав его сейчас от капитана галеры. Снова пришлось отправлять с письмами трех гвардейцев. Теперь с владетелем оставался всего десяток верных эльфов. Но путь предстоял по морю, так что малочисленность отряда компенсировалась наличием корабельной команды.

Путь предстоял непростой, сначала вдоль берега Малой Азии, потом вдоль цепочки островов Эгейского моря, вдоль южного, а потом западного побережья Пелопоннеса. А дальше капитан не бывал. По слухам, где-то был узкий пролив, через который надо было переплыть к Апеннинскому полуострову, затем вдоль него на юг до Сицилии, а там к Африканскому побережью. Но для этого пути требовалось найти местного проводника.

По примерным прикидкам самого Арандейла дорога до Гибралтара могла занять пятьдесят дней. Но это без учета бурь, во время которых предстояло отстаиваться в бухтах. А сильный встречный ветер мог остановить галеру, идущую на веслах. Западные ветра, по словам капитана, в этих водах, как правило, преобладали.

Путь до острова Родос был ими уже однажды пройден, и ничего нового не принес. На остановках на всякий случай спрашивали рыбаков о необычных событиях, но новой информации не было. Остров Крит обогнули с северной стороны. Везде виднелись обнажившиеся песчано-солевые пляжи. Такая же картина ожидала вдоль Пелопоннеса. Только там старый берег вздымался крутыми скалами.

Скользя на галере вдоль далеких скалистых берегов, Арандейл вспоминал собственные предгорья Кавказа. Сердце щемила неясная тоска по дому, по Мелиссэ, которая своей кипучей энергией наполняла жизнью его стареющее тело.

— А теперь сынок наполняет это тело усталостью, благодаря своей неустанной энергии, — усмехнулся владетель. — Как мне уже надоела эта нескончаемая гонка!

Но тут же мысли кольнуло опасение, а жив ли он? Огромное море умело хранить свои тайны, и, возможно, ему никогда больше не встретиться с сыном, утонувшим в ту злосчастную ночь со своим волшебным пузырем.

Он поскорее отогнал вредную мысль. Лучше опять вспомнить о доме. Еще лет пятьдесят назад выше его владения в горах располагалось могущественное королевство гномов во главе с королем Двалином. Они были добрыми соседями, а торговые караваны гномов, проходящие по землям владения приятно наполняли казну пошлинами. Но полвека назад случилось мощное землетрясение и королевство в одночасье погибло. Остались случайные выжившие, отсутствовавшие в то время в горах. С тех пор там никто не селился. Гномы посчитали место проклятым, а людей через свои земли эльфы в горы не пропускали: не за чем тревожить могилы союзников.

Капитан галеры, размышлявший в это время на палубе недалеко от Арандейла, заговорил, глядя на береговые утесы.

— Когда я был маленький, слышал от древней няни легенды старой Земли. В одной из них говорилось, что на этих землях, — он махнул рукой в сторону берега, — где-то есть гора Олимп, на которой жили боги. А главный у них был не то Геракл, не то Геркулес. А моря Средиземного тогда не было: горы перегородили вход в него далеко не западе. Разгневался на это Геркулес и ударил в гору своей молнией, и пробил скалу, и хлынули воды океана, и ожило море! А по краям того появившегося пролива остались две скалы, как напоминание о божественном деянии, которые так и назвали: Геркулесовы столбы.

А сейчас опять гибнет море, опять поднялась скала и закрыла пролив. И только великий герой сможет сравниться с древним богом и снова пробить скалу. Верь в своего сына, Владетель, он задумал доброе дело, а мы все будем за него молиться.

Тепло стало на сердце Арандейла от этих слов. Ведь его мальчик, казавшийся ему до сих пор несмышленым ребенком, замахнулся на дело, посильное только богам. Но именно дети в силу возраста и могут не замечать препятствий на своем пути. И только тревога за судьбу сына не покидала сердце отца.

На десятый день пути, когда поднялись на север почти до точки поворота на запад к Апеннинам, страшный шторм, налетевший неожиданно и сломавший мачту, заставил галеру спрятаться в узком проливе за большим вытянутым с юга на север островом. Переждав шторм, пристали к материковому берегу. Там на высоких скалах рос смешанный лес, где можно было найти подходящее дерево на замену мачты.

Арандейл, уставший от безделья и нескончаемых дум о судьбе сына, с радостью вызвался поискать дерево. Будучи одним из сильнейших лесных эльфийских магов, он, как никто, мог выполнить задачу.

Но поднявшись на скалы и вступив в лес, Арандейл заметил знаки чужого эльфийского владения. Заходить без приглашения на чужую территорию у эльфов считалось неприличным и могло послужить началом войны. Но ситуация была чрезвычайной, без ремонта мачты дальнейший поход был невозможен, значит, решил Арандейл, придется рискнуть.

Они продолжили углубляться в лес, пока не встретили протоптанную лесной стражей тропинку. Здесь расположились, в ожидании подхода стражников, подав тревожный сигнал. Вскоре тройка эльфов в маскировочном одеянии с наложенными на тетивы луков стрелами осторожно приблизилась к пришельцам.

— Я, владетель Букового леса с севера Кавказских гор Арандейл, прошу гостеприимства и помощи у местного владетеля, — произнес пришелец ритуальную фразу.

— Следуйте за мной, — произнес в ответ старший эльф.

Через полчаса быстрой ходьбы их привели в большое поселение в глубине дубовой рощи. Местный владетель вышел навстречу высокому гостю.

— Я, Глордейл, владетель Дубовой рощи, приветствую тебя, владетель Арандейл, в своем владении, — произнес он ритуальное приветствие.

Это был хороший знак, говорящий об отсутствии обиды на гостя за неожиданное вторжение.

Но и причина была уважительная: только на берегу можно было раздобыть новую мачту. Правда, до этого пришлось рассказать хозяину Дубовой рощи о причине плавания и цели.

— Это достойная цель для сына Владетеля, — оценил хозяин. — Мы все страдаем от высыхания моря. Я еле удерживаю деревья от гибели по границе с высыхающим морем. Соль губит все!

— Я прошу дать мне погибающее дерево на границе с морем, которое вам уже не спасти. Я своей магией попрошу его превратиться в мачту, — попросил гость.

— Это очень любопытно, друг мой, я бы хотел посмотреть на магию великого эльфийского рода.

— Тогда, может, отправимся на берег? Я боюсь долгих задержек в пути, вдруг опять опоздаю на встречу сыном.

Целой представительной делегацией отправились местные эльфы на берег.

Среди них был главный маг владения Истонор, глава лесной стражи Хатоллас, первый советник Таурион и множество других любопытствующих эльфов. Всем хотелось прикоснуться к чужому волшебству, а, если получится, то и научиться новому.

Но магия Арандейла была незаметна внешне. Все воздействие заключалось в просьбе к умирающему дереву послужить в последний раз. Маг давал последнюю надежду умирающему, и тот не мог отказать. Возможно мудрый Истонор и сможет разглядеть токи магии самого дерева, выполняющего последнюю просьбу эльфа, но сам молчаливый посыл от мага перехватить он был не способен.

Этим видом магии владели только прямые потомки Первого эльфа, появившегося давным-давно из мутаций, возникших как результат катастрофы, погубившей старый мир. А жил Первый эльф как раз на Северном Кавказе, и Буковый лес являлся памятником его первого воздействия.

На выветрившейся скале над морем засыхал еще не старый дуб. Он почти сбросил листья, половина веток засохла, лишилась коры. Еще зеленые ветки на вершине, казалось. Были изломаны болью.

Арандейл подошел к умирающему дереву, положил руку на ствол и запел в уме прощальную песню, в которой благодарил дерево за его жизнь, за желуди, которые оно давало, за укрытие для птиц и зверей, которое оно предоставляло. Постепенно в песню вплеталась мысль послужить в последний раз. При этом мысленно Арандейл транслировал дубу образ требуемой мачты.

Дуб не сразу откликнулся на песню. Он как будто очень медленно просыпался от летаргического сна. Эльф его не торопил, повторяя раз за разом хвалебные куплеты. Но, наконец, дерево проснулось и приняло последнюю просьбу. Оно, показалось, встряхнулось, сбросило остатки листвы и потянуло еще живую ветку параллельно земле. Ветка удлинялась, становилась толще, приобретала заданные габариты и прочность, а само дерево на глазах скукоживалось, усыхало. Когда через четыре часа длинная прочная мачта уткнулась дальним концом в землю, дерево умерло.

Эльфы вокруг стояли ошеломленные. На их глазах чужестранец проводил их дерево, часть их владения в последний путь. И путь этот должен был послужить во славу умершего.

Глава 13. Запад нам поможет

Красное море мы прошли без происшествий. Как и говорил Синд, пиратов здесь не осталось. А может быть наш корабль показался им слишком большим и защищенным. Штормов тоже не случилось. Зато в Аденском заливе, как только мы вышли из Красного моря, на нас напали сомалийские пираты, как и в старом мире в этих водах.

Но в отличие от Российских моряков двадцать первого века, вооруженных только рогатками, стреляющими гайками, у нас была базука. Здесь, в краю непуганых идиотов только предстояло зародиться легенде о «шайтан-трубе». Примерно на траверзе Джибути к нам рванули сразу два десятка узких лодок. Сидящие в них зеленокожие громилы, ловко работали веслами, подбадривая себя воинственными криками. Расстояние между нашим кораблем и пиратами стало быстро сокращаться. Доставая свою трубу, я спросил капитана:

— Тебе нужны пленные?

— Только несколько, всех мне не прокормить.

— Тогда готовься, спускай паруса.

Синд сразу отдал команду, матросы шустро полезли на мачты, сворачивая паруса. Пираты, решив, что мы сдаемся, восторженно заулюлюкали. Первая лодка с огромным орком на корме, потрясающим массивным топором, приблизилась к нам на расстояние пятидесяти метров. Я повернул раструб базуки к Механикусу, попросив его соорудить воздушный кулак, вскинул трубу на плечо, прицелился и выстрелил. Эффект превзошел ожидания: нос передней лодки вмялся внутрь, от чего лодка зарылась в воду, орк с топором, поднявшись в воздух на пару метров перелетел через всю лодку и плюхнулся в воду, чуть ни огрев себя обухом. Больше пленных было не надо, но стоило проверить все варианты зарядов: теперь зарядили воздушными лезвиями. Прицелился я по борту следующей лодки, выстрел срезал все весла, а крайнее лезвие вскрыло борт на всю длину. Лодка тут же перевернулась. Последним из воздушных заклинаний мы проверили смерч. Попавший в группу лодок он наворотил дел: лодка в эпицентре приподнялась над водой и сломалась по середине пополам, две лодки по бокам легли на борт и перевернулись, лодке спереди приподняло корму из-за чего нос нырнул под воду, и она затонула, а лодке сзади подняло нос с тем же результатом. Остальные лодки стали срочно разворачиваться восвояси. Подпрыгивающий рядом со мной от возбуждения капитан закричал:

— Убей их всех! Не дай уйти, пусть все потонут!

Последних я решил проучить фаерболами. Заряжая своими огоньками по штуке на выстрел, я быстро расстрелял убегающие посудины. Стреляя, целился в корму лодки, а не в людей, но доставалось и тем.

В результате атаки в воде оказались около сотни пиратов. Кто-то держался за обломки лодок, кто-то пытался плыть к берегу, но шансов спастись у них было не много. Вокруг уже показались плавники акул, нарезающих широкие круги.

Я решил проверить, как на них подействует наше чудо-оружие. Вновь зарядив базуку воздушными лезвиями, прицелился в ближайший плавник и выстрелил. По воде рядом с плавником как будто ударили сразу тремя палками, средняя палка при этом разрезала надвое плавник. Досталось и спине акулы, так как вода в том месте обильно окрасилась кровью, а остальные акулы бросились на запах. Вода в районе подранка забурлила, здоровые акулы рвали раненую подругу. Пять минут отсрочки для обреченных пиратов, и опять закружился акулий хоровод.

Капитан велел спустить шлюпку, и десяток матросов сплавали за пиратским главарем. Его, связанного, подняли на палубу. Капитан опросил пленного и велел посадить его в трюм до Маскара. Оказывается, на острове была специальная служба, собирающая данные по пиратским группировкам. Когда пиратов в каком-нибудь районе плавания скапливалось слишком много, руководство острова отправляло карательную экспедицию. Но, похоже в этом районе она понадобится теперь не скоро.

Зря я так подумал, за те восемь дней, что мы шли на восток, огибая Африканский рог, на нас нападали еще трижды. Больше я не экспериментировал, заряжал сразу фаерболы и стрелял ими на максимальной дистанции. Убегающих не добивал. Синд рассказал, что среди них попадались и его земляки, захваченные ранее в плен. Их ставили в такие условия, что для пропитания и выживания не было других источников дохода. И они превращались в таких же пиратов.

***

Стражники хозяев помогли отделить готовую мачту от умершего дерева и донести ее до берега. Капитан, заскучавший от безделья, сам приплыл к берегу на шлюпке за мачтой. Увиденное его ошеломило: он простукивал готовую мачту, приподнимал за тонкий конец, пытался согнуть, обнюхивал и, кажется, собирался лизнуть, но глянул на обступавших его эльфов и не решился. С таким качеством древесины он точно раньше не сталкивался.

Мачту матросы привязали к борту шлюпки и повезли на галеру. А эльфы, обступив Арандейла, повели его в резиденцию владетеля. Главный маг Истонор наседал на гостя с просьбой научить местных магов лесной магии. Собравшимся узким кругом в зале дворца Арандейл сказал:

— За вашу помощь я готов поделиться с вами, братья, любыми знаниями, но та лесная магия, которая вас всех так поразила, к сожалению, дается только прямым потомкам Первого эльфа нашего владения. Мы пытались научить ей других эльфов, но никто не смог ее освоить. Даже мой сын от человеческой женщины не смог осознать этой магии, хотя по остальным направлениям показывал очень хорошие успехи. Давайте я поделюсь с вами нашими достижениями в улучшении семян. Готов провести даже занятие в вашей магической школе, если потребуется.

Разочарование во взглядах местной элиты можно было черпать ложками. Они уже представляли, как озолотятся, продавая мореходам выращенные детали кораблей, а местным баронам — выращенную мебель. Но научиться улучшать семена, как это умеют на Кавказе, тоже большой успех. Поэтому, посоветовавшись, назначили на послезавтра лекцию в магической школе с показом практического применения новых знаний.

Пока Арандейл обучал местных студентов своим магическим секретам, ремонт галеры закончили. Новая мачта показала себя во всей красе. Поставленную на место, ее специально испытывали, пытаясь согнуть с помощью каната, привязанного за вершину. Она гнулась как живая, но сразу возвращалась в исходное положение, как только отпускали канат. У капитана появилась надежда, что с этой мачтой он переживет любой шторм.

Удалось также прикупить у эльфов продовольствия, запастись чистейшей ключевой водой. Наконец, через пять дней Арандейл вернулся на галеру с местным проводником и путь продолжился.

Сейчас начинался один из самых сложных этапов путешествия. Предстояло переплыть пролив между Адриатическим и Ионическим морями шириной в сто сорок километров. Правда, по пути будут еще острова, но и чистой воды за ними остается почти девяносто километров. А если при этом промахнуться южнее полуострова Саленто*, то придется плыть еще сто тридцать километров. Но местный проводник обещал провести их точно к намеченной цели. А поплывет он с ними только до острова Сицилия, где придется искать нового провожатого.

* - Италия на карте выглядит, как женский сапог, вот каблук этого сапога и есть полуостров Саленто.

***

А тем временем до Букового леса добралась первая тройка гвардейцев, посланная Арандейлом с письмами после разгрома кочевников. И, если Полдион, прочитав письмо, поблагодарил гвардейцев и отпустил отдыхать, то Мелиссэ второй день вынимала из них душу, выспрашивая мельчайшие подробности осады и действий сына. Ответы, что сын был далеко и плохо виден через толпы осаждающих, она пропускала мимо ушей, и снова выспрашивала детали. Особенно ее интересовали восторженные отзывы спасенных горожан, восхваляющих своих спасителей. Она как будто грелась от этих восторгов, адресованных ее сыну.

Известие о великой победе ее сына в далеком краю, опять сместило равновесие в придворных кругах. Снова те, кто еще недавно отворачивался при встрече, начали заискивать и преданно заглядывать в глаза. Они ловко оттерли от фаворитки новых приближенных, смакуя победу Алендейла. А много ли матери надо? Она грелась в лучах славы сына, чувствуя себя, как будто сама была полководцем и одержала ту победу.

Потихоньку эйфория от успехов сына схлынула, Владетель все не возвращался, и полюсом притяжения опять стал наследник и наместник Полдион. Неопределенность с каждым днем все сильнее раздражала фаворитку. Наконец, дней через двадцать после приезда гонцов с письмами Мелиссэ разразилась полноценной истерикой. Она швырялась книгами, разбила дорогой хрустальный бокал, редкое наследие старого мира, разорвала свою недоделанную вышивку.

— Все катится кувырком, — думала она, — Арандейл не возвращается, сын где-то бегает от отца в компании каких-то разбойников. О, Великое древо! Верни мне моих мужчин!

Слезы, долго сдерживаемые под маской спокойствия, хлынули из глаз. Невозможно ежедневно демонстрировать царскую стать, если в душе не осталось уверенности. И нет рядом никого, чтобы опереться в трудный час.

***

Путь через пролив оказался сложным. Все время дул встречный ветер, поэтому до темноты до берега доплыть не успели. Чтобы в темноте не налететь на прибрежные скалы, а глубины у берегов в этой части моря были большими, так что высохшие пляжи не появились, проводник предложил капитану взять южнее и править сразу мимо полуострова Саленто. Всю ночь команда, разбившись на две половины, продолжала грести. Утро не принесло облегчения, кругом была бескрайняя водная пустыня. Местные эльфы подтвердили, что из-за высыхания моря и повышения солености воды, рыбы с каждым годом ловилось все меньше, пропали прибрежные моллюски, стало меньше крабов. И хотя на галере были приличные запасы еды, но вид пустынных вод вызывал иррациональный страх, заставляя задумываться о том, что если не найдут сушу, то придется заняться ловлей рыбы, которой в море почти не осталось.

И к следующему вечеру до берега добраться не успели. Попробовали бросить якорь, но не достали до дна. Пришлось опять править курс, теперь взяли строго на юг вдоль берега приближаясь к носку итальянского сапога.

И только после обеда третьего дня добрались до берега. Проводник узнал ориентиры и привел галеру в тихую бухту. Всему экипажу требовался отдых, поэтому пристали к берегу, выгрузились, развели костры. Большинство, не дожидаясь ужина, повалилось на песок и уснуло. Арандейл успокоил капитана, что организует охрану стоянки своими силами. Рано утром к ним наведались местные пастухи со своими отарами, предложив свежее мясо. Нападать никто не собирался, о чем и говорил еще вечером проводник.

Весь день простояли на отдыхе. Дальше шли на юго-запад вдоль берега еще три дня. На ночь приставали к берегу, галеру вытаскивали на пляж. По берегам также жили мирные пастухи, предлагающие свежее мясо. Но Арандейл бдительности не терял, выставляя по ночам караул из своих гвардейцев. На четвертый день проводник повел галеру снова в открытое море строго на запад и через восемь часов снова показался берег.

— Остров Сицилия, — показал в сторону берега проводник. — Я проведу вас до конца острова, но дальше дороги не знаю, вам придется искать нового провожатого.

Путь на юг вдоль восточного берега острова изобиловал удобными бухтами. Зачастую встречались обломки древних сооружений, в том числе и волноломы. Многие бухты обмелели, вместо воды внутри них желтел песок. Иногда из песка торчали останки древних кораблей, все они были из железа, которое почти полностью сгнило за прошедшую со времени катастрофы тысячу лет. Но само осознание того, что обычный корабль был не из дерева, а из чистого железа, поражало воображение. Насколько же могучая была тогда цивилизация! И к тому же, Арандейл это точно знал по хроникам Первого эльфа, на Земле тогда не знали магии!

За неделю удалось обогнуть весь остров до самого западного края. Проводник от эльфийского владетеля сошел на берег, а нового не было. Пришлось встать на длительную стоянку и заняться поисками. Арандейл отправил одну группу вдоль западного побережья на север, а сам с тремя гвардейцами отправился в центр острова к столице.

Здесь посредине острова были сплошные возделанные поля. Соль с прибрежных обсохших участков морского дна до центральных районов не долетала. Влаги с гор тоже хватало. Повсюду виднелись маленькие деревеньки. Люди жили зажиточно, попрошаек у таверн не было. Разбойников на дорогах также не встречалось.

— Райское место, — думал про себя Арандейл.

Но его опытный взгляд замечал и то, что росли на полях обычные злаки, магически усиленных не встречалось. Купив в ближайшей деревне мешок зерна, он на первом же привале провел магическое воздействие, в результате которого всхожесть семян достигла ста процентов, а урожайность увеличилась на треть. Полный обряд Арандейл не стал проводить, нельзя сразу резко ломать местный уклад, ведь, если дать крестьянам такие же семена, какими пользуются сами эльфы, то вместо одного урожая в год им бы пришлось снимать три, а возможностей по хранению и перевозкам такого количества зерна у местных не было. Пусть пока привыкнут и приспособятся к таким немного повышенным урожаям.

В замок к местному барону эльфы попали на третий день. Барон Сесил встретил их радушно, угостил вином со своих виноградников, обрадовался подаренному мешку магически обработанного зерна. Посетовал, что мало кругом покупателей продуктов питания, какими славится его земля.

— А на Африканском берегу разве нет жителей? — спросил Арандейл. — Я слышал, там засушливый климат, наверно трудно выращивать еду.

— Да там и жителей-то нет, голая пустыня. Только два раза в год — весной и осенью они приходят на берег для торговли. Но больше интересуются оружием, скакунами, покупают скот. Зерна берут немного. Вино, правда, покупают охотно.

— А кто от вашего баронства туда ездит? Нам бы нужен провожатый для плавания вдоль Африканского берега на запад.

— Обычно я отправляю своего управляющего, а плывет он со шкипером Фером, который держит галеру в порту Триз, это на север от моего замка. Я дам вам провожатого до Триза.

Так эльфы и нашли знатока местных вод. Идти с ними Фер категорически отказался, но за приличное вознаграждение отпустил с ними своего помощника Луку. Тот плавал на запад вдоль Африки на десять дней пути, бывал и на севере на большом острове Сард. А дальше было море, неизвестное местным морякам.

— А что там на побережье в конце десятидневного пути? — спросил Арандейл.

— А там был до катастрофы большой город, который полностью разрушила волна. Сейчас там две деревни, которые стоят на маленьких речках, стекающих с местных гор. Одна деревня называется Аль, а другая – Жир. Но речки иногда пересыхают, поэтому местные жители запасаются вином. Мы им его и возим. А от них берем скот и шерсть.

По совету Луки запасли побольше воды, купили десяток бочонков молодого вина, круп и сушеной рыбы. Мясо, как сказал проводник, можно купить и на африканском берегу. Тем более, что старые запасы вяленого мяса еще оставались.

До галеры подвезли запасы на местном суденышке того же Фера. Наконец, все было готово к продолжению путешествия. Пока Арандейл искал проводника капитан Рух ремонтировал свой корабль, готовя его к новым испытаниям.

Последняя ночь перед плаванием в неизвестное была ветреной. К утру небо почернело, ветер стал завывать, поднимая водную пыль. Полетел песок с пляжей. Капитан благодарил всех богов, что не успели выйти в море. К обеду древние волноломы стали перехлестывали огромные волны, но в бухте было пока спокойно. Буря длилась два дня, постепенно утихая. Наконец, утром третьего дня галера отправилась на юго-запад.

Глава 14. Морские радости

На самом восточном краю Африканского рога мы встретили корабль земляка Синда Кина. Они возвращались из плавания в Индию. Везли на Маскар ценную древесину, специи, чайный лист. Корабль был точной копией нашего корабля, только на корме висел другой вымпел. Синд пояснил, что каждый род мореходов Маскара имеет свой вымпел, по которому его узнает настоящий моряк. Разбираться в вымпелах учат на первых занятиях морской школы, хотя ученики обычно уже знают большинство вымпелов.

Дальше пошли парой. Берег до Маскара был хорошо изучен, стоянки для отдыха и пополнения запасов питьевой воды известны, а приставать к берегу было намного безопасней, когда отпор нападавшим готовы дать сразу две вооруженные команды. На пятый день совместного плавания, когда начинало садиться солнце, а бухта, где собирались вставать на стоянку уже показалась за поворотом берега, случилось страшное: длинные фиолетовые щупальца толщиной с мачту поднялись из воды и упали на палубу корабля Кина. Огромные присоски схватили двоих оглушенных ударом матросов и потащили их в воду. А оставшиеся щупальцы стали сжимать борта корабля, стремясь его раздавить.

Нападение кракена

Я как раз вышел на палубу понаблюдать за входом в бухту. Увиденное на минуту заставило впасть в ступор, восхитившись мощью обитателя глубин, но отчаянный крик матроса, которого монстр тащил в воду, сбросило оцепенение. Я нырнул в каюту, схватил базуку и выскочил на палубу, бросившись к Механикусу для зарядки воздушными лезвиями. Пять секунд на зарядку, прицеливание, выстрел, и отрубленное щупальце с матросом в присоске заизвивалось на палубе. Тут же повторно заряжаем базуку, и еще одно щупальце, отделенное от кракена подает в море. Но монстр сдался только тогда, когда потерял пять щупалец, а на высунувшемся из воды теле появился тройной порез. Море вокруг атакованного корабля Кина окрасилось кровью, со всех сторон на которую уже спешили акулы. Но, что делалось под водой, дальше мы уже не увидели, а поспешили вслед за спасшимся кораблем в бухту.

На следующий день пришлось проводить ремонт пострадавшего корабля. Одного матроса команда все-таки потеряла. Когда он упал за борт никто не заметил. Команда Кина была в шоке и думала, как спасаться самим, а я видел только очередную цель, от которой нельзя было отвести взгляд до попадания заклинания. Все остальные моряки с нашего корабля, наверно представляли себя на месте команды, подвергшейся нападению. Ведь рядом с такой мощью никакой меч или копье не выглядел спасением.

Так или иначе, но пришлось поменять пару досок на палубе, заменить десяток досок по фальшборту, менять порванные канаты рангоута. Повезло, что мачта не пострадала, потому как пустынный берег не позволял надеяться найти ей замену, а среди груза корабля такого дерева точно не было.

После сражения на палубе осталось три огромных щупальца. Я, помня еще вкус морепродуктов из старого мира, решил, что щупальце кальмара и кракена одно и то же. Растолковав это матросам, я отрубил метровый кусок от самого толстого щупальца и понес его на берег, где и соорудил небольшой костер из высушенных на солнце водорослей. Но попытка обжарить маленький обрезок завершилась полным фиаско: мясо зашипело и стало резко скукоживаться на палочке, в результате чего остался тонкий лоскут, похожий на кусок шкуры. Но самым неприятным оказалась вонь, выделяемая при обжарке. Я хоть и был разочарован ходом эксперимента, но энтузиазма не оставил. Сначала попробовал съежившийся кусок. Зубы его брали плохо, но вкус получился похож на курицу. Единственное, что отвращало от подобных попыток продегустировать, это отвратительный запах. Проба проходила при заткнутом носе.

Я еще надеялся, что в большом куске процесс может пойти по-другому. Удалось мне убедить в этом и друзей. В результате, нагрузив Грома огромным куском щупальца, мы с друзьями поднялись на утес над бухтой. Место оказалось подходящим для тайных экспериментов: мы увидели пустыню с редкими кустиками, с катящимися шарами перекати-поля. Поблизости проползла большая змея, пробежал скорпион. Людей вокруг не было.

Я попросил запыхавшегося Грома бросить обрубок щупальца на землю, а Линда трансформировать голову и выдохнуть пламя, прожаривая мясо. Результат меня не порадовал: вонь поднялась такая, что нас всех сразу вывернуло наизнанку, а запах, казалось дополз и до кораблей.

После этого продолжать эксперименты желающих не осталось, как и желания жариться в глубине песков, и все стали спускаться обратно.

Однако Синд забрал два оставшихся щупальца, заморозив их с помощью артефакта. Сказал, что их с удовольствием купят алхимики, а деньги пойдут семье погибшего моряка.

На следующий день продолжили плавание. Теперь я весь день сидел с заряженной воздушными лезвиями базукой в дозоре. Нападение на соседний корабль показало, что в любой момент можем подвергнуться опасности и мы. Сидеть целыми днями было скучно, жарко. Мы приближались к экватору, солнце висело прямо над головой, тени под парусами почти не было. Пологая океанская волна медленно поднимала и опускала корабль. Все время клонило от этого в сон, зато вечером на стоянках спать категорически не хотелось. Я по этой причине почти всегда просился в первую стражу и охранял сон моряков.

Еще через пять дней к обеду погода начала портиться. Стал усиливаться восточный ветер, заклубились тучи. Берег был близко, но до бухты уже не успевали добраться. Пришлось капитанам отворачивать в океан, иначе волны с ветром грозили разбить корабли о берег.

Отойти успели не слишком далеко, как шторм начался. Огромные волны накатывали из мокрой мглы, в которой, казалось, соединились небо и вода. Пространство со всех сторон пронзали ярчайшие молнии, гром, оглушал на мгновение, однако вскоре слух опять улавливал стоны такелажа. Корабль кидало словно щепку, наклоняло на один борт и тут же опрокидывало на другой. Команда привязалась к мачте, а рулевой к своему рулевому веслу. Волны прокатывались по палубе, пытаясь утащить за собой хоть кого-нибудь. Соседний корабль пропал из виду в первые же минуты шторма. Синд переживал, что волны и ветер успеют отнести корабль к берегу и выбросить на скалы. Но самого страшного не случилось. Возможно ветер подвернул вдоль берега или корабль подхватило течение, но когда к утру шторм начал стихать, то корабль все еще держался на воде, а берега видно не было.

Самое страшное началось на следующий день. До берега, пока не утих ветер, мы добраться так и не успели, на ночь спустили паруса и легли в дрейф. А утром наступил полный штиль. Воздух, казалось, выбросил все свои силы в отчаянном шторме и растекся по водной глади. И только пологие океанские волны — вестники далеких штормов — продолжали свой бег от горизонта до горизонта.

Моряки, привыкшие к подобным ситуациям, занялись ремонтом корабля и парусной оснастки, поврежденных штормом, мои друзья разлеглись на корме, стараясь не мешать экипажу, а я никак не мог успокоиться. Мне казалось, что надо срочно возвращаться к берегу, где всегда можно поймать легкий бриз и, хоть не быстро, но двигаться в нужном направлении.

Но на корабле хватало забот с мелким ремонтом, и Синд не стал реагировать на мои предложения. Тем более, что предлагал я не самый приятный для экипажа вариант: спустить шлюпку и тащить корабль на буксире на запад.

Но на следующий день, когда ветра опять не было, капитан сориентировался в обед по солнцу и определил, что за сутки нас снесло на восток на пятьдесят километров. Нас тащило вглубь индийского океана, в самый центр штиля. Теперь уже мои метания не выглядели бестолковыми. Не видя других вариантов действий, лодку взяли на буксир и потащили к Африке, забирая немного к югу. Синд представлял карту океанских течений и знал, что южнее нас самих повлечет в нужном направлении.

Карта течений Индийского океана

Три дня мы буксировали корабль, всем пришлось по очереди садиться на весла, а ветра все не было. Наконец, ночью, проснувшись, я почувствовал, что стало чуть легче дышать. Сначала не мог понять отчего, но потом вдруг заметил, что вымпел на корме приподнимается, влекомый ветерком. Тут же побежал будить капитана, он поднял матросов, поставили все паруса и взяли курс на восток.

— Это ночной бриз, значит берег уже близко! — восторженно шептал Синд, меняя курс. На малой скорости корабль слабо слушался руля, а ветер еле-еле наполнял паруса. А идти приходилось галсами против ветра.

С восходом солнца ветер стих окончательно, но уже вскоре стал задувать в обратную сторону. Тут даже я понял, что дует дневной бриз к берегу. К вечеру показался и сам берег. Капитан заметил знакомые ориентиры и направил курс на бухту.

Ночь прошла спокойно. Синд сориентировался на местности и понял, что нас покрутило по океану и вернуло почти в ту же точку маршрута, в которой мы попали в начавшийся неделю назад шторм.

Дальше путь проходил размеренно. День плыли вдоль берега, к вечеру находили известную капитану стоянку, спокойно ночевали и плыли дальше. Но через десять дней пересекли экватор. Я специально попросил Синда сообщить мне о приближении к нему за день. Сговорившись с капитаном и командой, мы устроили веселое купание моих друзей и меня в море. Для этого приготовили специальную прочную сеть, привязали к мачте длинную выносную стрелу, чтобы она могла вывешиваться за борт и по одному опускали в сетке в море всех, кто первый раз был на экваторе. Я был очень доволен, наконец-то удалось искупаться, а Гром ворчал и тихо ругался на команду до самого вечера. Потом еще всех нас заставили выпить по стограммовой чарке морской воды. Хорошо, что Синд не выдал, что инициатором этого обряда был я, а то бы плавать мне без всякой сетки после подзатыльника от Грома.

Но морякам такое действо очень понравилось. Они решили проводить подобное каждый раз, когда на корабле будут новички. Нам-то можно больше не переживать, мы теперь тоже стали морскими волками!

После экватора характер береговой зоны сильно изменился: пошли прибрежные отмели, острова, рифы. Прижиматься к берегу стало опасно, и мы шли в отдалении. Зато на островах появились самые настоящие тропические джунгли. Пошли ежедневные ливни. В один из дней Синд повернул в сторону берега и вошел в длинную сужающуюся к концу лагуну на полдня пути.

— У меня есть заказ на пару бегемотов, — заявил он. — Пойдете с нами на охоту?

Конечно мы не могли отказаться, хотя Гром с Механикусом и кривили рожи. Но Механикуса я подкупил тем, что он увидит в деле новые механизмы для ловли, а Гром не смог оставить любопытного товарища одного.

Механизм, правда оказался примитивным: недалеко от большой лужи, в которой блаженствовал бегемот, прямо на землю положили большую прочную сеть с жердями по краям. Один из матросов, подойдя к луже, большой палкой попытался дотянуться до бегемота, но только сделал большой плюх, не дотянувшись. Но и этого хватило: казалось бы, сонный гигант на хорошей скорости рванул в сторону обидчика, разбрасывая брызги. Матрос, испугавшись, рванул в сторону сети, но пробегая по ней, запутался ногами в ячеях и упал. Я ждал подобной осечки, поэтому заранее зарядил базуку самым большим камнем, какой только нашел на берегу. Мгновенно подняв орудие на плечо, прицелился в покатый лоб бронированного чудовища и выстрелил. Одновременно с выстрелом Гром бросился к упавшему матросу и выдернул его из ловушки.

Бегемот, как будто натолкнувшись на стену, остановился на мгновение, покачнулся, но тут же продолжил свой забег. Едва от ступил на сеть, как стоявшие по бокам матросы подняли свои жерди, сеть поднялась и стала опутывать бегемота по кругу. Первыми запутались короткие ноги. Гигант споткнулся, упал сначала на колени, а потом сразу на бок. Один из моряков споро накрутил на пасть животного прочную веревку, а Синд поднес к голове какой-то артефакт из кварца и активировал его.

Оказалось, что с помощью этого артефакта капитан погрузил бегемота в анабиоз до самой продажи в Маскаре. Теперь встала во всей красе задача донести эту тушу до корабля и погрузить ее на палубу.

Но и здесь, оказывается, Синд подготовился. С корабля, не мешкая, принесли артефактную клетку, которая уменьшала вес переносимого животного в пять раз. Кое-как, приподнимая тушу по частям и подпихивая дно клетки под него, затолкали трофей. Оказывается, что, когда приподняли огромную голову и подвели под нее клетку, то голова сразу стала легче, потом также приподняли плечи, потом закинули передние ноги и так далее. Никогда бы не подумал, что целое животное можно погрузить по частям!

Но все равно, даже с полегчавшим бегемотом клетка весила килограмм шестьсот. Но и здесь все оказалось продумано: вдоль низа клетки были выдвинуты короткие ручки, за которые взялись по одному человеку, а вдоль верхнего края — длинные, где за каждую взялись по двое. Итого груз подняли двенадцать матросов, что составило вполне подъемные пятьдесят килограмм на человека, вернее, разумного, ведь почти все моряки принадлежали к племени гоблинов. Я уже настолько привык к их виду и веселому нраву, что воспринимал за людей, хотя и сам к людям относился только наполовину.

Вечером на берегу матрос, которого я спас на охоте принес мне в подарок смешную фигурку человечка из черного дерева. У него было толстое брюшко, выпученные глаза, обведенные белой краской, а ступни были без пальцев. Спасенный сказал, что это его оберег, который двадцать лет выручал его во всяких сложных ситуациях. А сегодня тот подвел хозяина, потому что почувствовал более сильное притяжение ко мне.

— Если не подарю тебе, то меня ждет беда или даже смерть, — сказал он, вручая подарок, и добавил легкомысленно. — А мне дома еще сделают.

Спасибо, конечно. Хоть я и не верил никогда ни в какие талисманы, но здесь успел побывать уже в стольких опасных ситуациях, что поневоле задумаешься, как бы себя обезопасить. Поэтому забавную игрушку положил в кармашек своей котомки: пусть будет!

Точно таким же макаром назавтра добыли еще двух бегемотов. Но были и отличия: одним из бегемотов была самка, а вторым еще не совсем выросший самец. И матроса, который заманивал бегемотов в ловушку, заменили на более опытного. Так что мне не пришлось никого спасать.

В тот же день выбрались из лагуны к морю, а на следующий продолжили плавание.

***

А тем временем до Букового леса добралась вторая тройка посланцев Арандейла. Она принесла совсем неутешительные сведения: нагнать беглецов не получилось, сын улетел на огромном воздушном пузыре желто-красного цвета с надписями на незнакомом языке. А сам Владетель на нанятом корабле решил искать его в конечной точке путешествия, о которой сын рассказал перед отлетом местным торговцам. И этой точкой является самая западная оконечность Средиземного моря, там, где при давней катастрофе поднялась скала и отделили море от западного океана. И задачу перед собой Алендейл поставил поистине божественную: отворить проход воде из океана в море.

Страх за сына совсем истерзал сердце матери. Надо же догадаться довериться переменчивой воздушной стихии, когда сам не являешься магом воздуха!

Придворные после этого сообщения разделились строго на две половины: тех, кто восторгался подвигами и превозносил его будущее достижение, и тех, кто предрекал его неминуемую гибель. Вторые прямо так и говорили:

— Свернет он там себе шею, мальчишка! Еще ничему не научился, а лезет совершать подвиги, ехал бы себе в школу!

Полдион сам пришел к Мелиссэ выразить поддержку. Возможно Арандейл в письме попросил его об этом, а возможно сам понял, что чувствует мать, потерявшая сына. Сам Полдион совсем уже не верил, что отец найдет младшего.

Глава 15. Преследователи и последователи

Галера капитана Руха с пассажирами-эльфами плыла через Сицилийский залив в направлении Туниса, на месте которого была теперь деревенька Тун. Сто с лишним километров по морю, не видя берегов, для настоящего состояния мореходства было сравнимо с подвигом. Но Рух уже переплывал все море южнее острова Родос, а также пролив между Адриатическим и Ионическим морем, когда по несколько дней подряд команда не видела берега. Так что страха не было. Арандейл уже смирился с морскими реалиями, он верил в профессионализм команды и капитана, а также принимал во внимание, что их проводник не первый раз плывет данным маршрутом.

Двенадцать часов длился переход. Берег показался, когда солнце уже садилось. А приставали к песчаному пляжу при свете полной луны. На этот раз не промахнулись, хотя могли, взяв немного севернее, попасть в большой залив. Правда утром выяснилось, что большим он был разве что тысячу лет назад, а сейчас наполовину покрылся солевыми пляжами.

Сухость и пустынность берегов навевали грусть. Часто на возвышенностях коренного берега путешественники замечали присыпанные песком старые развалины, которые намекали, что раньше здесь жизнь кипела, а значит и пустыни не было. Арандейл с каждым днем убеждался, что для всей этой огромной территории вокруг моря жизненно необходимо получить воды океана. И теперь становился понятнее порыв сына восстановить Гибралтарский пролив.

Оставалось непонятной для отца осведомленность сына о трудностях окружающих земель. Ведь тот с друзьями даже не дошел до берега, когда нашел свой злосчастный пузырь. Оставался шанс, что та летопись, про которую он говорил у барона Трещины и в таверне порта Роск сообщила ему о грядущих проблемах моря.

Восемь дней тянулся путь к деревням Аль и Жир. Заканчивалась вода, все больше приходилось подливать в порцию вина. Жила надежда, что в конце перехода их ждут две речки, текущих с гор. Но действительность опять перечеркнула все надежды: речки пересохли. Проводник сошел на берег. По его словам, выше в горах можно найти пастухов с отарами, у которых имеется молоко в неограниченных количествах, а также найдется вино с окрестных виноградников.

Проводника на дальнейший путь в деревнях найти не удалось. Единственно, что местные рыбаки подсказали: прямо на север в двух с лишним днях пути лежит большой остров, на котором много воды, а также есть владение эльфов. Рыбаков несколько раз уносило туда штормом. Но специально никто дотуда не плавал, ориентиров чтобы не промахнуться не знает.

Встал ребром вопрос: плыть дальше вдоль пустынного южного берега, рискуя погибнуть от жажды, плыть на север в надежде найти остров с эльфами или возвращаться на Сицилию, а оттуда плыть на север вдоль Италии?

Возвращаться Арандейлу не хотелось. Его мучила неопределенность: жив ли сын? Поэтому хотелось как можно быстрее добраться до места и найти сына. Да и долгое путешествие во всегда осторожном владетеле сдвинуло какой-то рычажок, потихоньку превращая его в авантюриста. В нем крепла уверенность, что все предопределено. Он бы удивился, если бы узнал, что таких людей в старом мире называли «фаталист».

Поэтому, продумав всю ночь, Арандейл махнул рукой на север. Там вода, там эльфы, там помогут.

Триста километров до Мальорки чуть не обернулись пятью сотнями до района древней Барселоны. Галера проходила чуть западнее между Мальоркой и Ибицей, но справа эльф-разведчик заметил верхушку горы. Третий день по открытому морю на веслах вымотали экипаж до последней крайности. Крик эльфа «Земля» приободрили моряков. К тому же ветер был с запада, поэтому удалось поставить парус и через два часа пристать к северному берегу острова. Большое количество всевозможных заливов и бухт позволило встать на отдых во вполне комфортабельных условиях.

После непродолжительной передышки эльфы вышли на разведку. Все окрестные скалы были заросшими лесом. Почти сразу же обнаружилась тропка лесной стражи с их неприметными для непосвященных метками. Вскоре и сами стражники появились. Через них отправили просьбу Арандейла на аудиенцию с местным владетелем.

Ответ пришел быстро. Местный Владетель Оливковой рощи Итильдор приглашал гостя в свою столицу. Провожатый из лесной стражи провел делегацию восточных эльфов по узкому ущелью, пересек небольшой хребет и вывел на живописное плоскогорье, за которым виднелись склоны, заросшие виноградом, а еще дальше равнина с аккуратными квадратами возделанных полей. Сбоку среди оливковых деревьев возвышалось высокое здание резиденции, аккуратно вписанное в ландшафт.

Итильдор был многословен, было видно, что ему не терпится похвастаться перед соплеменниками своем образцовым Владением, раскинувшемся на трех больших островах. Владение, подданными которого были не только эльфы, но и люди, и орки, и гоблины ценили свою щедрую землю, а плодами ее активно торговали с окрестными баронствами. Особенно активно шла торговля с империей Фриков, но корабли с товарами плавали и до Италийских баронств, и до ближних земель Каталонов. Особенно дорожил Владетель дружбой с королем гномов Северного щита Тордумом. Его подданные по договоренности открыли на островах Владетеля свои шахты и добывали так нужные в хозяйстве металлы. Но и переработкой металлов занимались их ремесленники.

— А как вам удалось удержать равнинные земли от завоевания Фриком Великим? — спросил Арандейл. — Нам пришлось отступить в горные леса, когда пришли злые кочевники пятьсот лет назад.

— Императору было не до нас. Он посылал союзных с ним баронов завоевать острова, но с ними мы смогли справиться. Их потомки сейчас пашут землю в долинах. Были и другие желающие: гоблины с далекого юга из клана людей моря приплыли лет триста назад на своих многочисленных кораблях, прослышав о богатстве наших островов. Но мы и сами сильны своим флотом, потопили их корабли, а пленных посадили на землю. Теперь они занимаются виноградарством на склонах. Живут действительно богато, ха-ха. А еще лет за сто до Фрика Великого было нашествие орков с южного берега. Пустыня высушила у них все источники воды. Они просто бежали от голода. Мы их всех приняли. Они теперь давят оливковое масло, пасут скот, делают сыр. И все народы живут здесь дружно под нашим руководством.

— А слыхал ли кто из вас о Гибралтаре или Геркулесовых столбах? — спросил самое главное Арандейл.

— Да, это самая большая боль для наших земель. Море там скала отделила от океана и теперь из-за этого оно высыхает. Первые годы после катастрофы все окрестные жители только за счет рыбы и выживали. А теперь редкий невод вытаскивают с рыбой, обычно с одним мусором. И соленость воды в море растет.

— Мой сын от человеческой женщины Алендейл задумал пробить эту скалу и пустить снова воды океана в море. Он улетел от меня на огромном воздушном пузыре желто-красного цвета. Вы такой не наблюдали?

— Нет, и никогда не слышали, что можно летать по воздуху. Только в самых давних легендах говорилось, что до катастрофы люди могли летать.

— А я пытаюсь догнать его на галере. Проводник с Сицилии от барона Фера довел нас до деревни Аль на Африканском берегу. Дальше дороги он не знал. Мы на удачу поплыли на север и нашли вашу благословенную землю. Не могли бы вы дать нам с собой проводника до Гибралтара?

— Это дело хорошее, мы всегда поддержим того героя, кто возьмется убрать скалу. И вам дадим проводника. У нас есть разведчик Нимвен, который проплыл по всем уголкам моря. Он точно бывал у этой скалы.

С проводником встретились назавтра. Высокий эльф с обветренным лицом произвел впечатление знающего разумного. Прибыв на галеру, он уточнил, какие у них запасы, подсказал, где взять самой лучшей воды и сколько, и где купить самых лучших продуктов. Очень нахваливал местное оливковое масло, что Арандейл подумал, не зарабатывает ли Нимвен на продажах его. Галеру на третий день перегнали на столичную пристань под эльфийскую охрану.

Масла в результате закупили несколько бочек. Распробовав его, все эльфы захотели иметь запас и дома. Накупили также свежих овощей, круп, вяленого мяса и даже парочку живых козленков. Хотя, Нимвен обещал доплыть до цели за десять дней, а по берегам — хорошую охоту, но Арандейл с капитаном решили, что пусть лучше будет запас.

У проводника нашлись еще дела на острове, и команда галеры наслаждалась отдыхом. Эльфы с провожатыми от Итильдора изучали хозяйство острова, которым так гордился местный Владетель. А посмотреть и правда было на что: на всех ручьях, текущих с гор стояли водяные мельницу, по берегам моря виднелись десятки мельниц ветряных. Везде встречались домики местных сыроделен, побывали и на маслодельном производстве, где увидели большие винтовые прессы. В деревнях все жители выглядели сытыми и здоровыми.

***

Неожиданно Мелиссэ донесли, что у ее сына появились последователи. Группа молодых эльфов-подростков, наслушавшись о приключениях сына Владетеля, решила не отставать от героического полукровки. Главным заводилой этой компании оказался тихоня Галавен, внук верховного мага Владения Даэльвена. Он совместно с внуком первого советника Эдьдалора Элентиром решил построить модель воздушного пузыря, а если испытания будут успешными, то и настоящий летательный аппарат. Идея полетов так вскружила головы подросткам, что они постоянно проговаривали детали проекта в голове, не замечая порой, что начинали говорить вслух. Такая одержимость не осталась незамеченной. Первым раскрыл их замыслы сын начальника лесной стражи Галадира Фэлнар, отличавшийся нюхом на все необычное. Он, как будущий глава стражи, считал себя непревзойденным разведчиком и постоянно старался это доказать. Он позвал своих друзей, те распространили новость по всему лесу, и вскоре все подростки мечтали построить воздушный корабль.

Галавену с Элентиром такой ажиотаж только мешал, но они были уже в этом возрасте людьми науки, сами мечтали о свершениях и не смогли противиться напору будущих стражей.

Галавен предположил вначале, что Алендейл использовал для полета артефакт магии воздуха. Такой имелся у них дома для проветривания помещения в жаркие дни, и юный изобретатель, не мешкая, разобрал агрегат, выковыряв из него искомый кристалл.

Теперь встал вопрос, как сделать сам пузырь. Идея возникла простая — вырастить из коры дерева, но такой магией владели всего несколько взрослых эльфов, в том числе дед Элентира Эльдалор. Пришлось идти просить деда. Тот вырастил для эксперимента из коры ивы пузырь высотой метр и диаметром семьдесят сантиметров.

Пузырь, как и рисовали видевшие его издалека гвардейцы, сужался книзу, где оставалось узкое отверстие. Экспериментаторы приладили в отверстие добытый воздушный артефакт и пошли на укромную полянку для тихого испытания.

Правда, тихо не получилось. По дороге вокруг них собрались все причастные подростки и надоедливая детвора, заполнив собой всю поляну. Для безопасности, как матерые ученые-экспериментаторы, наши умники разогнали зрителей по окружности поляны под сень деревьев, сами встали посередине, подняли пузырь над головой и активировали артефакт.

Сильная сосредоточенная струя воздуха дунула сверху, изобретатели от неожиданности присели и выпустили пузырь. Он не стал долго размышлять, а как обезумевший, начал метаться по воздуху, хаотично меняя направления.*

* — Как летит надутый воздушный шарик, если отпустить не завязанную горловину.

Не известно, скольким подросткам бы досталось при этом по голове, если бы их не разогнали под сень деревьев. А так число пострадавших ограничилось всего двумя эльфами, набив на их умных головах по паре шишек.

Весть о неудачном эксперименте и шишках, полученных изобретателями, на неделю стала самой главной новостью владения. Взрослые при встречах пересказывали друг другу со смехом полет пузыря и ущерб для голов горе-изобретателей, полученный при этом. Но научную мысль было уже не остановить!

Эксперимент показал, что идея с воздушным артефактом не годилась. Тогда Фэлнар подробнее расспросил гвардейцев, как выглядел пресловутый пузырь Алендейла. И только тут выяснилось, что из подвешенной снизу корзины внутрь пузыря била струя пламени. Но заметить ее издалека смог только один из тройки гвардейцев, обладавший зрением орла.

Стали прикидывать, что можно приспособить для этого. Артефактов, выдающих струю огня не существовало в природе. Предложение поставить жаровню и поджечь дрова годилось для макета, но для пузыря, способного поднять эльфа, не подходило. К тому же не находилось пока решения, как заставить пламя подниматься строго вверх, ведь случайный порыв ветра отклонял пламя костра (это любой малыш знает) и мог поджечь оболочку пузыря.

И тут Элентир вспомнил, что у них дома есть магический обогреватель, в котором точно должны быть греющие артефакты. Срочно проведенная диверсия силами научной секции, привела к полному выходу из строя обогревателя и одного артефакта, но второй кристалл достался новоявленным Архимедам в целости.

Повезло, что оболочка при первом эксперименте почти не пострадала. Только маленькая дырочка появилась в одном месте, куда воткнулся шип акации, который и остановил метания пузыря. Дырку по-быстрому заклеили кусочком смолы, снизу привязали на обрезок лианы артефакт, и собрались проводить новый эксперимент.

В этот раз решили соблюсти секретность. За это назначили ответственным Фэлнара. Полянку тоже выбрали другую, распространив сведения, о ложном месте и времени проведения эксперимента. Но многочисленные новоявленные любители воздухоплавания тоже не вчера родились. У них имелся безошибочный способ разведки: наблюдение за главными действующими лицами. Десяток мелких шпионов разом наблюдали со всех сторон за перемещениями изобретателей.

Наконец, группа товарищей с пузырем, маскируемым под большой куст, пошла к заветной полянке. А за ней на небольшом расстоянии пригибаясь и прячась за деревьями следовал десяток шпионов, за которыми следовал, уже не скрываясь, основной отряд любопытствующей молодежи.

На этот раз все прошло благополучно, если не считать того, что пузырь улетел за перевал. Экспериментаторы не придумали, как отключить артефакт, поэтому пузырь, поднявшись в воздух, летел до полной выработки магической энергии. А приличны ветер унес его в соседнее ущелье.

Три дня потом его искали все энтузиасты, ведь это было гораздо интереснее, чем сидеть на уроках в магической школе и зубрить названия цветков.

Пузырь в результате сгорел. На горячий артефакт капнула, видимо, капля расплавленной смолы с заплатки и сразу загорелась. Пламя тут же перекинулось на кору, из которой был сделан пузырь. В результате поисков удалось найти только разряженный полностью кристалл артефакта, разыскать который удалось лично Фэлнару, благодаря усиленному магией обонянию. Остаточный запах дыма привел его к кучке пепла вокруг артефакта.

Но принцип полета стал понятен: теплый воздух служил подъемной силой для пузыря. К сожалению, не удалось замерить подъемную силу, чтобы рассчитать необходимое число артефактов для полета одного наблюдателя. А также не было возможности рассчитать объем пузыря. Но теоретические основы воздухоплавания уже проступали в воспаленных мозгах изобретателей.

Мелиссэ вся суета с воздухоплаванием не задевала. Ей было приятно, что у сына появились последователи, но отсутствие сведений о его судьбе давило с каждым днем все сильнее. Она, как мать, продолжала чувствовать, что он жив, но, где и что с ним, волновало ее куда больше, чем теоретическая возможность полетов.

Глава 16. Полеты становятся ближе

Для продолжения опытов потребовался новый пузырь. Пришлось Элентиру опять просить деда. Эльдалор, уже знавший о первом пробном полете взялся сделать новую оболочку, но решил выяснить, насколько внук с друзьями понимают, чего хотят. Первый советник провел классическое административное мероприятие — совещание. Сам назначил себя председателем, а докладчиком Галавена.

— Прежде, чем я стану для вас выращивать новую оболочку, я хочу знать, есть ли у вас план испытаний, — начал он совещание.

— Да, мы хотим привязать пузырь к корням, а когда он поднимется и натянет веревку, то к другой веревке станем подвешивать грузы, — начал докладывать Галавен.

— Для чего?

— Нам необходимо определить подъемную силу пузыря. Потом мы пересчитаем, сколько надо будет греющих артефактов, чтобы поднять одного наблюдателя. Мы подумали, что такие пузыри могли бы использоваться стражей по границам владения. Их можно было бы поднимать над дорогами, перевалами выше деревьев и получать больший обзор. А это улучшит защиту владения.

— Молодцы, что подумали о применении новинки. А как можно управлять вашим пузырем в полете?

— Пока не представляем, это покажут только испытания.

— Хорошо, вижу, что у вас все продумано. Продолжайте ваши испытания. Новую оболочку я вам выращу.

Вот так решился первый сложный вопрос. Если бы подростки представляли, какие трудности их ждут дальше, они бы прямо сейчас все бросили. Но молодость препятствий не видит, все кажется возможным, и работа продолжилась.

Через пару дней появилась новая оболочка. К ней сразу приделали на лентах из лиан грузовую платформу под узким концом. На платформу поместили поддон из меди, принесенный из кладовки Галавена. На этом поддоне еще до рождения изобретателя пекла пироги его бабушка. На поддон положили греющий артефакт. После того, как сгорела первая оболочка, к вопросам пожарной безопасности друзья относились с пристрастием. Снизу к грузовой платформе привязали две прочные веревки, одну из которых сразу привязали к корням сосны на краю поляны, выбранной для очередных испытаний. Вопрос с грузами для испытаний решили просто: взяли с собой десяток килограммовых мешочков с семенами. Один мешочек с семенами стоил как десять таких пузырей, но эта сторона испытателей не волновала совсем.

Но и одного мешочка оказалось много. Пришлось вскрыть один. Сначала отсыпали на землю половину семян, не полетел, потом еще уполовинили, не летит. Отрезали лишнюю веревку, сразу показал нейтральную подъемную силу. Получилось, что при объеме шара примерно четыре десятых кубометра, он смог поднять двести грамм семян.

То есть для поднятия в небо одного наблюдателя нужно было увеличить объем в четыреста раз. Но сделать такой большой пузырь из коры одного дерева не получится, придется сшивать или склеивать из отдельных полос, а это означает значительное утяжеление конструкции.

Вот такие неутешительные выводы получили наши испытатели.

Вопрос с большим пузырем застопорился из-за отсутствия материала. Попробовали применить обычную ткань, но она пропускала воздух. Тогда решили пропитать ее алхимическим составом с водоотталкивающим эффектом, но сразу недопустимо увеличился вес ткани и в целом оболочки. К тому же, случайно оброненная при испытаниях искра показала отвратительную огнестойкость материала. Пришлось привлекать к этому делу взрослых, в чем помог дед Галавена главный маг Даэльвен. Он дал задание помощникам с помощью растительной магии вырастить отдельный вид лиан шириной в сорок сантиметров, а также создать растительный клей для соединения полос.

Взрослые маги с задачей справились за две недели. Теперь подросткам пришлось заняться выкройкой и склеиванием полос. Результат получился не идеальным, но зато новый пузырь смог взлететь в небо. Огромный пузырь объемом в триста кубических метров не смог поднять больше сорока килограммов веса. Зато повезло младшему брату Галавена Занласу, который благодаря малому весу, сподобился стать первым в Буковом лесу воздухоплавателем. Хотя полетом это можно было назвать с большой натяжкой. Он поднялся на высоту тридцати метров, повисел там десять минут, и за веревку, привязанную к пузырю, был возвращен на землю. Зато нос задирал после этого, как будто стал первым космонавтом.

Пришлось снова идти на поклон к деду, ведь надо было делать шар в два раза больший, чем получился в этот раз, а лучше еще больше, чтобы был запас по грузоподъемности. Также надо было докупать десяток греющих артефактов, а это было не дешево.

Наконец, еще через двенадцать дней неустанных трудов, вымотанные, но счастливые подростки принялись надувать новый большой пузырь. Клеили его всем составом учеников магической школы в тридцать душ. Даже на земле, еще плоский он уже выглядел гадким утенком: был скособоченный, неровный, с плохо проклеенными кромками лиан.

Для надувания пригодился воздушный артефакт, который применяли при первом испытании пузыря. Сейчас он был нужен, чтобы первоначально расправить пузырь. И дело пошло. Верхний слой оболочки начал приподниматься, проявился объем, стало возможным поставить на пути воздушного потока жаровню с тепловыми артефактами. Все более округляющийся баллон стал приподниматься своей толстой частью, жаровню вдвинули в горловину, добавили артефактов, и пузырь оторвался от земли. Вскоре затрещала веревка, удерживающая пузырь, зашевелился корень, за который она была привязана. Испытатели скорей прицепились к веревкам для груза, баллон напрягся, дернулся на ветру и полетел. Только оторвавшееся нижнее кольцо с жаровней, испытателями и страховочной веревкой осталось на земле. Легкий баллон стал стремительно подниматься в небо, ветер качнул его, закружил и загнал между двух огромных буков на краю поляны, запутав среди веток. Заскочивший быстрее белки на вершину бука Фэлнар прыгнул плашмя на верх пузыря, дотянулся и открыл верхний клапан, после чего баллон стал быстро сдуваться, мягко опустив на землю смельчака.

После очередной аварии пришлось проклеивать веревки по бокам пузыря, опуская их от самой вершины. Вес конструкции еще увеличился, но даже неудавшееся испытание показало, что запас грузоподъемности был.

***

Выйдя из бухты Килма, где мы добыли бегемотов, еще восемь дней плыли на юг вдоль берега. Берег был сильно изрезан со множеством глубоких бухт. В местах выхода рек в океан вдавались широкие дельты. Огромные массы наносов создавали широкие заболоченные прибрежные полосы. Местами эти полосы превращались в цепочки островов. Я однажды не выдержал и сказал капитану, указывая на острова:

- Здесь побережье как будто сделано специально для пиратов, куча мест, где можно спрятаться, а еще больше – для организации засады.

- Так и было лет пятьдесят назад, каждый рейс превращался в войну. Но потом нашим старшинам надоело, они собрали нас и выбили всех пиратов. Слишком близко от Маскара, всего восемьсот километров. Теперь каждый год здесь проводят учения морские школы. Иногда приводят за собой захваченные лодки очередных пиратов.

Наконец Синд показал на приметную бухту. За ней берег резко загибался к западу.

- А нам сейчас поворачивать строго на восток, там за проливом наша столица Маскар. Идти осталось три дня.

- А если шторм? – спросил я.

- Маскар огромный остров, он прикрывает нас от восточного ветра. Если даже буря придет из океана, то мы отойдем немного южнее, а потом вдоль берега вернемся на курс.

Двое суток мы переплывали пролив до острова Маскар по открытому морю. Берегов видно не было, дул все время восточные ветер, идти приходилось галсами. Как Синд находил направление, для меня оставалось загадкой, но утром третьего дня показался приметный мыс, что был ближайшей точкой к Африке на северном побережье Маскара. Точность поразительная! Еще сутки плыли вдоль берега до столицы. На ночь в бухты заходить не пришлось, по всему берегу ночью зажглись сигнальные огни, которые подсказывали рулевому, какого курса придерживаться, чтобы не наскочить на мель. Такая навигация стала возможна по берегам Маскара двести лет назад, когда и проредили пиратов по берегам Африки и Красного моря.

Столица Маскар была типичным средневековым портом с деревянными причалами и сходнями, по которым шагали вереницы грузчиков. Во всем огромном порту я увидел всего одну крановую балку, то есть деревянную балку по типу колодезного журавля из старого мира, которая облегчала работу с тяжелыми грузами. Но сам город отличался от ранее увиденных в лучшую сторону прежде всего чистотой улиц. Здесь никто не выбрасывал за порог мусор и не выплескивал на мостовую отходы жизнедеятельности. А сами улицы были замощены плоским камнем типа песчаника. В вечернее время по ним маршировали патрули стражников.

От предложения Синда пожить у него вежливо отказались. У него была большая семья, все соскучились во время долгой разлуки. Лучше будем заходить в гости. Мы сняли две комнаты в таверне. Я поселился с Линдом, а Гром с Механикусом. Первые дни радовались твердой земле под ногами. Изучали быт города, который на две трети был заселен гоблинскими морскими кланами. У них допускалось иметь двух, а то и трех жен. Второй женой могла стать вдова моряка. В таких случаях заботу о ней брали родственники мужа, а если был жив брат или другой родственник соответствующего возраста, то он и брал вдову второй женой. Такая система позволяла воспитывать всех детей в семьях, приучая их с детства к морской профессии.

Я попросил у Грома немного денег на новую одежду. Все это время я проходил в домотканом костюме и опорках, которые выбросил в море в начале нашего плавания. Гром не любил тратить деньги, но, оглядев мою одежду, понял, что тут не сэкономить. Для поиска хорошей одежды пришлось обратиться к Синду, а он отправил с нами по магазинам свою жену Лин, на чей вкус можно было положиться. Эльфийской одежды в столице не было, поэтому выбрали типовую одежду наемников: кожаный колет с брюками и мягкие сапоги. А для жаркой погоды взяли тонкий шелковый костюмчик с цветочным орнаментом.

Попрошаек и нищих в Маскаре не было. Создавалось впечатление, что все жители были зажиточными. Отдыхая после застолья в гостях у Синда, я его об этом спросил.

— А что ты хочешь? — ответил он. — Если семья имеет свой корабль, то один удачный рейс может прокормить ее в течение года. А рейсы обычно не очень долгие, по три-четыре месяца. Значит за год можно заработать на два-три года безбедной жизни. Корабль, конечно не дешевое дело, но обычно он достается по наследству. Мы их усиливаем артефактами, доски при строительстве обрабатывают алхимическими составами от гниения и от обрастания ракушками. На моем корабле будут плавать еще мои внуки.

— Вот если бы ты не спас нас от кракена, — вмешался капитан Кин, корабль которого отнесло штормом на юг, и он добрался до Маскара на две недели раньше нас, — то погибли бы мы все и корабль. И моим детям пришлось бы строить новый. А в таких случаях помогают родственники, а если их нет, то помощь окажет совет капитанов, у которого есть специальные деньги для этого.

Надо сказать, что щупальца кракена Синд по нашей просьбе очень выгодно продал алхимикам. Оказывается, та противная вонь, что выделялась при нагревании, была ценным компонентом для женских снадобий. Вот мы пока и жили на эти деньги, а свой мешок с серебрушками отдали на хранение Синду.

Железо у него оторвали с руками, и все выспрашивали, где он его нашел. Капитан ежедневно наседал на нас с просьбой сплавать и еще добыть железа погибших древних кораблей. Он отлично понимал, что без нашей базуки справиться с задачей не выйдет. А мы в ответ уговаривали его отвести нас в Гибралтар, от чего он категорически открещивался. Негласный запрет на плавания на запад вокруг Африки не нарушался почти двести лет.

Мы искали и других капитанов, готовых на плавание в запретный край, но таких смельчаков не было. От нечего делать я вдруг увлекся артефакторикой. Сын Синда Скар в морской школе проходил начальный курс этой науки и поделился со мной знаниями за пару серебрушек. Уж очень ему хотелось угостить соседку.

Для занятий пришлось купить два десятка обломков кварца. Для учебы большие кристаллы и не требовались. Сначала их обучали делать различные бытовые артефакты, которые могли улучшить быт на корабле и в походах.

Огненный артефакт для разжигания костра я смотреть не стал, ведь сам мог создать огненный шарик. А зонтик от дождя всегда мог пригодиться, и его я освоил. Руны на кристалле выжигал уже проверенным способом своей огненной магией. Следующим был артефакт снижающий вес такой же, что применялся в клетках для бегемотов. Его также удалось сделать с первой попытки, только обломок кварца был маленький, и снижение веса получалось совсем незначительным. Здесь для хорошего результата нужен был большой кристалл кварца, а еще лучше изумруд или алмаз. В этот момент меня посетила мысль заманить Синда в плавание алмазами на Намибийских пляжах. Только я не знал точно, где их добывали в моем мире.

Но пока меня увлекла учеба. Я решил освоить все, что можно. Дальше пошли артефакты водной магии: опреснение воды, сбор воды из воздуха, снижение сопротивления воды (устанавливается на носу корабля для увеличения скорости хода), водная плеть (отбиваться от пиратов), водный щит (для защиты от огненной магии), водный насос (откачивать воду из трюма при протечке) и полив (при пожаре на палубе). С изготовлений этих артефактов проблем не возникло, а инициировать их самостоятельно у меня не получалось. Для проверки пришлось просить помощи у Скара. Все артефакты оказались рабочими.

На удивление, все руны отпечатались в памяти намертво. Хотелось еще освоить охлаждающий артефакт для получения льда и разрывной, который мог помочь в горных работах. Я так и не представлял до сих пор, как пробить скалу в Гибралтаре. Но подобных артефактов моряки не готовили. Пришлось искать в городе настоящих артефакторов. Но все они ревностно хранили свои секреты и делиться не спешили. Только вмешательство Синда помогло найти учителя и освоить эту науку. Синд пообещал учителю, что я скоро уеду из Маскара и не буду составлять ему конкуренцию, а слово капитана было здесь весомо.

Однажды мы со Скаром устроили в городе переполох. Я ему рассказал, как мы летели на воздушном шаре, который подогревался тепловыми артефактами. Но Скар никак не мог мне поверить и требовал доказательств. Тогда я потребовал обеспечить меня бумагой и клеем и за вечер склеил ему китайский фонарик из старого мира. Сначала хотел закрепить тепловой артефакт, но понял, что это не будет так красиво, как со свечкой. Свечки здесь имелись, как и мед, так что к вечеру, когда Скар вернулся со школы у меня все было готово.

Смеркалось, когда мы вышли во двор. Дал ему поджечь свечку, поставил ее внутрь фонарика и отпустил. Тот сначала нерешительно, а потом более резко стал подниматься, подсвечивая верхушки деревьев усадьбы через тонкую бумагу. Зрелище для Скара оказалось завораживающим, он стоял, открыв рот, не веря, что так просто оказалось взлететь в небо.

Китайский фонарик

Но, к сожалению, не один Скар любовался на наш фонарик. Стражники увидели в небе источник возможного пожара и с криками стали преследовать его по улицам. Мы схватили ученический артефакт полива и побежали за стражниками. Хорошо, что начинался уже ночной бриз, слабый ветерок потянул фонарик в сторону моря. Он на приличной высоте перелетел порт, а над чистой водой свечка догорела, темнота поглотила фонарик, который опустился позже на волны и к утру размок и утонул.

Но приключения на этом не закончились. Стражники решили выяснить, кто устроил ночной переполох и очень скоро разговаривали с Синдом. Мы со Скаром решили переждать за углом и ни в чем не сознаваться.

Но Синд, подглядывавший, чем мы занимались во дворе, успокоил стражников, рассказав, что фонарик состоял из бумаги и огрызка свечки и не мог ничего поджечь, ведь при горящей свече он поднялся выше домов и кораблей, а когда она погасла, то огня и не стало.

Надо сказать, что Скар назавтра в школе все растрепал, а неугомонные школьники каждый вечер стали запускать фонарики в небо. А торговцы срочно подняли цены на бумагу, ведь увеличить производство ее быстро не получалось.

Глава 17. Изобретатели и полеты

Следующим моим занятием вместе со Скаром стало конструирование водометного двигателя. Мы взяли деревянную трубу потолще диаметром с мой фаербол, для полировки которой изнутри я в нее фаербол и запустил. Самым трудным было точно прицелиться во что-то за трубой, но цель я должен был видеть через отверстие в трубе. Пришлось грузить трубу на ослика и ехать с ней на пустынный берег за городом. Там на пляже мы нашли большой валун, метрах в ста от него привязали трубу к оголенному корню, нацелив ее отверстие на валун, сами отошли еще метров на тридцать. Я присел на колени, чтобы стать на один уровень с трубой, зарядил базуку своим огненным шариком, тщательно прицелился в валун через трубу и выстрелил.

Надо сказать, что валуну досталось: от него полетели крошки в разные стороны, а пролетавшая мимо чайка, собиравшаяся на него присесть, с громкими возмущенными криками рванула подальше. А труба выдержала, от нее, правда, потянуло дымком и обуглился ближний край из-за чего мы поскорее макнули ее в воду, но зато отверстие стало блестеть, как отполированное.

Сказать, что Скар был поражен возможностями базуки, ничего не сказать. Он прыгал вокруг меня, просил дать пострелять, а когда понял, что не сможет освоить такую желанную стрелялку, то стал требовать, чтобы стрелял я по его целям. Чтобы он успокоился, пришлось потратить еще десяток огненных шариков, после чего на песке остались многочисленные следы копоти.

Дальше мы взяли два только что сделанных ученических артефакта: водяной насос и поливалку. Теперь надо было их закрепить на торцах трубы: один — насос — будет нагнетать воду в трубу, а второй — поливалка — выталкивать воду. Таким образом образуется реактивная струя воды, а я изобрету первый в новом мире водометный двигатель.

Но тут без Механикуса было не обойтись, а где он, там и Гром нарисовался. Процесс изобретательства сразу получил прилив хаоса, все стали кричать, требуя признать их вариант единственно возможным, с чем остальные категорически не соглашались. Хорошо, что Механикус не обращал на нас внимания, а спокойно сделал две аккуратные оправки, позволяющие менять кристаллы по необходимости на более крупные.

Теперь пришла пора опробовать изобретения, а для этого требовалась лодка. Пришлось просить помощи у Синда, от чего наша команда увеличилась еще на несколько моряков, которых Синд попросил спустить шлюпку с корабля.

Решили, что для испытаний будет достаточно привязать трубу к борту лодки, что сразу и исполнили, накинув две петли, по одной спереди и сзади. Управлять водными артефактами я не мог, поэтому к переднему концу трубы сел Скар, а к заднему Синд, который еще и управлял рулем. Запустили для начала насос, который стал засасывать в трубу воду от носа лодки. От этого появилась небольшая тяга, начав двигать лодку по кругу. Синду пришлось повернуть руль для устранения циркуляции.

После этого Синд запустил поливалку, и скорость лодки сразу возросла вдвое. Капитану пришлось отвлечься на управление рулем, тогда как труба, движимая вперед реактивной струей, выскочила из задней петли, при этом труба развернулась почти поперек движения лодки и стала таранить ее в борт. Лодка накренилась, Механикус, стоявший рядом с Синдом и пытавшийся через его голову наблюдать за работой двигателя, качнулся и полетел за борт. Плавать он не умел, и, пока его вылавливали из воды матросы с корабля Синда, успел изрядно наглотаться воды.

Лодку при этом крутило в широкой циркуляции вокруг тонущего. Скар, правда, успел отключить передний артефакт и мощность двигателя упала. А иначе лодка могла бы и перевернуться. До заднего артефакта Синду теперь было не достать, так что нас кружило, пока не кончился заряд артефакта. Хорошо, что он был учебным и проработал не дольше двадцати минут.

Вечернее заседание приемной комиссии в лице Синда и нас троих в лице меня, Грома и Механикуса постановила, что двигатель вполне годный, но требует доводки. При этом Механикусу было поручено придумать нормальные крепления трубы к борту лодки, Грому закупить крупные кристаллы кварца, а мне вырезать на них руны. Следующее испытание лодки назначить по готовности. На мое предложение поставить по одной трубе на каждый борт, ответили согласием, но поручили приготовить вторую трубу и артефакты для нее.

Следующая неделя прошла в подготовке и доводке конструкций. Мое предложение сделать из труб подобие подводных крыльев натолкнулось на соображение о невозможности управлять артефактами под днищем лодки. Но Механикус заинтересовался предложением и обещал придумать механизм подъема и опускания труб.

А пока мы снова собрались испытывать лодку с водометными двигателями, установленными в этот раз с обоих бортов. Вся магическая школа вместе с преподавателями стояла на берегу в ожидании представления. Красочные рассказы Скара пробудили в учениках жгучее любопытство. Мы с Механикусом, от греха подальше, остались на палубе корабля.

Запустили по очереди оба двигателя и лодка начала разгоняться. Она приподняла нос, выходя на глиссирование, при этом передние концы труб вышли из воды, и реактивная тяга разом кончилась, лодка резко затормозилась, оседая в воду, трубы снова приняли воду и разгон продолжился. Так и дергалась лодка, то разгоняясь, то тормозя, до отключения артефактов.

Ученики ушли с берега разочарованными, аварий не случилось, никто не отправился в воду и двигатели, в целом, отработали нормально.

Теперь надо было или уменьшать мощность двигателей, или делать новые подвесы и попытаться создать судно на подводных крыльях. Подумав, решили проверить оба варианта. Механикус стал размышлять над подвесами, которые в рабочем состоянии опускались бы под днище лодки и становились своеобразными крыльями, а я пошел искать новые кристаллы кварца, и делать на их основе более слабые артефакты.

У меня задача оказалась намного проще, чем у Механикуса, поэтому и справился я уже назавтра. А он застрял с конструированием подъемного механизма, собираясь сделать подъем и опускание двух двигателей одновременным.

Пришлось для ускорения процесса дать ему направляющего пинка. Сделать подъем раздельным оказалось гораздо проще, что и случилось дня за три.

Но сначала мы испытали вариант с ослабленными артефактами. В этот раз лодка на глиссирование выходить не пыталась, плыла ровно и достаточно быстро. Только волну за собой тащила приличную.

А через неделю пошли испытывать второй вариант. Механизм спуска-подъема был сыроват, работал со скрипом, но работал. В лодку сели опять Скар с Синдом на управление артефактами, а Механикус за рычаги подъема и опускания.

Запуск артефактов прошел обычно. При опускании двигателей под днище лодку слегка перекосило, но она быстро выправилась и начала разгоняться. Очень быстро стала выходить на глиссирование и вскоре цепляла воду одним килем. Двигатели уверенно держались под водой и на поверхность не выходили. Скорость потрясла моряков, так быстро не плавал ни один корабль.

Назавтра испытание пришлось повторять при стечении большого количества зрителей, главными из которых были представители совета капитанов. Скорость лодки поразила всех. Сразу же Синду задали вопрос об организации производства такой нужной для береговой стражи вундервафли.

Мы с Механикусом оказались в доле, как изобретатели. Я честно предупредил комиссию, что на большой волне такой способ движения невозможен, на что получил ответ, что и пираты на волне не разгонятся.

***

Линдворм не принимал во всем этом никакого участия по той причине, что как только мы оказались на острове, ему пришел мысленный приказ от патриарха драконов Эриндора прилететь на смотрины. Оказалось, что именно на этом благословенном острове обосновалась община драконов Земли. Вот и отсутствовал Линд уже две недели в столице.

Гнезда драконов располагались не так и далеко от столицы Маскара на самом северо-востоке острова на скалах вокруг его высочайшей вершины. Драконы обитали в горном массиве и летали в море к востоку от острова, поэтому с другими разумными почти не встречались. Ни люди, ни гоблины, ни орки в горы не стремились, земли хватало на всех. А гномьих кланов на острове не было. Потому и конфликтов здесь тоже не случалось.

Правда перед отлетом Линда, когда Гром узнал, что путь ведет того в горы, то попросил принести ему оттуда образцы пород.

Встретило сообщество драконов нового сородича радостно. Он оказался первым драконом, родившемся не на острове, да еще и в теле человека. Всего лишь один патриарх Эриндор умел до этого менять свой облик на человеческий, что намекало на их родство. Да и путешествовал лет двадцать назад патриарх по далеким землям, напросившись на корабль матросом.

Но родство среди драконов не ценилось также высоко, как среди других рас. Драконы всегда были индивидуалистами, не подпуская других сородичей к своим гнездам. Но ментальная связь оставалась между ними сильной, делая их всех одним народом.

Эриндор долго выспрашивал Линдворма о его друзьях, о виденных странах и баронах, о цели их путешествия. Особенно его заинтересовал полет на воздушном шаре. А то, что он спас друзей при падении даже удивило старого дракона. Ведь ему лично не было бы дела до судьбы других разумных, вздумай они полетать. Это был их выбор, их риски.

Нечеловеческая логика напрягала молодого Линдворма, но нечеловеческая сила драконов и их магические умения восторгали его. Он с радостью стал учиться у Эриндора. Они вместе облетали драконьи владения, вместе охотились, общались ментально. У Линдворма было столько вопросов, что порой патриарх начинал отмахиваться от него, говоря, что сам потом поймет.

Самое ценное, по его мнению, чему научился дракон, это умение маскировки. Нетрудное заклинание делало полет дракона невидимым с земли. Только эльфы с дриадами почему-то продолжали их замечать. Но те почти всегда жили по своим лесам и опасности не представляли.

Также Линдворм научился драконьему щиту, который мог противостоять всем видам стихийной магии. Теперь с полученными умениями дракон мог бы не бояться охотников, натравленных на него бароном Разором. Но, заглянув в свое сердце, Линдворм понял, что путешествие с друзьями дало ему больше, чем вся предыдущая жизнь. И оставлять друзей ему совсем не хотелось.

Самое главное умение, что передавал ему патриарх, было умение летать бесконечно долго, не уставая. Для этого приходилось ежедневно тренироваться, летая в горах. Иногда резкие потоки воздуха пытались закружить или опрокинуть дракона, но он все лучше учился улавливать их и управлять полетом. Силы в крыльях тоже заметно прибавилось, да и в человеческом теле были заметны изменения: он возмужал, раздался в плечах и стал больше похож на воина, чем на подростка.

Наконец Эриндор решил, что новичок готов к восприятию магии воздуха. Умение летать было наполовину магическим, а Линдворм пока полагался только на силу крыльев, почему и не мог летать подолгу без посадки.

Эриндор вошел в его сознание и стал показывать свои действия при полете. У драконов, вылупившихся из яйца, все процессы включались автоматически по мере взросления, а Линдворму пришлось все постигать умом. Патриарх улавливал тончайшие нити стихии, подключая их к своему источнику. Особенно много этих нитей появлялось на высоте больше километра, куда Линдворм залетал всего несколько раз.

— А еще больше их во время шторма. — говорил в его голове Эриндор. — Это наша стихия, как и умение выдыхать пламя. Для этого нам не нужны заклинания. Ты мог понять это во время катастрофы с воздушным шаром, но решил полагаться на силу крыльев. А ведь если бы ты овладел природным умением раньше, то смог бы не дать буре унести вас в открытое море.

Наконец, через месяц занятий с наставником он смог отлетать целые сутки без посадки. Драконы часто улетали охотиться на восток от острова в океан, где их добычей становились огромные хищники с черно-белыми мордами, которых называли сат. Не брезговали драконы и крупными акулами.

Вот в такой охоте и принял участие Линдворм после проверки его выносливости. Море было спокойным, и на большом удалении удалось разглядеть фонтаны китов, за которыми всегда следовали саты. Только через час полета драконы достигли стада китов. Эриндор позволил Линдворму самому выбрать объект охоты, и он выбрал отставшего немного от охотников детеныша. Быстрый рывок к морю, мощные когти впиваются в податливую мякоть спины, выдергивают тушу из воды и медленно уносят в сторону берега.

— Молодец, — прозвучало в голове одобрение патриарха. — Взял добычу по силам. Я боялся, что ты нацелишься на вожака, и он утащит тебя в воду. А теперь напрягись и донеси добычу до скал. Ищи силу не в крыльях, а в воздухе.

Задача оказалась на грани его сил. Еле-еле удалось долететь до ближайшей скалы и сесть. Здесь и устроили пиршество все драконы, летавшие с ним на охоту. А после пиршества нести жалкие остатки можно было даже без магии.

На следующий день пришла мысль от Эриндора:

— Ну, что, малыш, тебе уже с нами стало скучно, можешь возвращаться к своим друзьям. Я вижу, что ты нужен им, исполни свою миссию!

К вечеру Линдворм уже подлетал к Маскару. Сел в темноте за городом и пошел к таверне.

***

Испытание пузыря решили совместить с праздником урожая. Из всех окрестных селений Букового леса собрались делегации, много приехало торговцев. На всех перекрестках столицы шла бойкая торговля сладостями для детворы, снадобьями для эльфиек, алхимическими товарами и артефактами. Но все ждали главного действия — первого полета воздушного пузыря.

Наконец, Полдион дал разрешение, на центральную поляну вынесли спущенный баллон, расправили его на глазах зрителей и стали надувать. Через десять минут пузырь уже натягивал веревки, за которые его удерживали десять стражей. Первым воздухоплавателем взрослые назначили Фэлнара, хорошо проявившего себя при последней аварии.

Сначала, как и было задумано, пузырь с эльфом поднялся на веревке на тридцать метров под взглядами сотен ошеломленных зрителей. При этом определились с направлением ветра. Как и было предсказано магом погоды, ветер дул с гор в долину, где не было высоких деревьев. Туда еще с вечера был отправлен отряд стражи с повозками для возвращения пузыря. На всякий случай с отрядом был и целитель.

После соблюдения всех проверок, Полдион, переглянувшись с Эльдалором, подал команду, Фэлнар отвязал веревку и сбросил на землю, и пузырь, влекомый ветром, повез пассажира по небу в сторону долины.

Народ заволновался, подростки бросились по тропинкам к лесной опушке, чтобы хотя бы издали наблюдать приземление. А взрослые стали активно обсуждать увиденное. Теперь уже ни у кого не оставалось сомнений, что рассказы про полет Алендейла были правдой. Похоже, что он откопал наследие древнего мира и смог его заставить летать. Вот только откуда мог знать недоучившийся подросток технологии древних, этого не понимал никто. Но эти технологии существовали, и сегодня все получили подтверждение этому.

Вернувшийся на следующий день после полета Фэлнар получил в свой адрес море обожания, эльфийки наперебой забрасывали его любовными записками, одноклассники молча завидовали, а Занлас, бывший до этого первым воздухоплавателем говорил своим друзьям:

— Подумаешь подвиг, после моего полета это было уже не страшно, вот я знаете, как боялся, ведь я-то был первым!

Друзья поддакивали, но уже не верили. Появился новый герой, и сияние старого затмилось.

А взрослые вели свои игры: на следующий день Полдион собрал совет, где поставил вопрос, где и кто будет делать красивые и ровные пузыри. Их необходимость для охраны границ ни у кого не вызывала сомнений. Но исполнение силами подростков не переносило даже малейшей критики, нужно было налаживать серьезное производство.

Но деньги нужны всем, и советники, немного поспорив, распределили роли между своими семьями. Новая отрасль производства обретала фундамент.

Глава 18. Разочарование и новый поход

Арандейл ничего не знал об этих глобальных изменениях в жизни его владения. То, что виденный им полет воздушного пузыря, на котором улетел сын, приведет к открытию новой отрасли производства, а потом и повысит доходы владения он не мог и мечтать. Но оказывается, пытливым умам нужен только толчок, а восторги гвардейцев, видевших полет Алендейла, послужили подсказкой о возможности полетов.

Они, наконец, отплыли с острова Оливковой рощи. Нимвэн уверенно вывел галеру из бухты и задал курс на соседний остров Биц, который был по ходу их маршрута. Он также принадлежал покинутому владению. Через десять часов они были у острова, где и заночевали в укромной бухте, а следующим утром отправились в почти такой же необременительный поход до земли Каталонов.

Только одна трудность донимала экипаж: ветер все дни дул с запада, из-за чего всю дорогу пришлось проделать на веслах. К ночи гребцы валились от усталости, но дело свое сделали. Галера до суши добралась.

Еще восемь дней плыли на юг, юго-запад и запад. Скалистые берега круто обрывались в море, и песчано-солевых пляжей у этого берега от обмеления моря не появилось. Зато хватало удобных бухт и свежей воды. Влияние огромного океана ощущалось во всем: каждый день шли дожди, погода была не слишком жаркая, по берегам росли леса, зеленели обширные пастбища. Несколько раз выбирались на берег на охоту, где гвардейцы показали свое мастерство. Без свежего мяса путешественники не оставались.

Наконец, достигли крайней западной оконечности моря. Огромная каменная подошва поднималась полого из-под воды и поднималась на семьдесят-сто метров вверх. На ней успел вырасти настоящий лес, кое-где текли родники. Но экспедиция во главе с Арандейлом, высадившаяся для исследования суши, обнаружила, что почти все родники били соленой морской водой. Поднявшись на гребень, разведчики обнаружили почти отвесно обрывающуюся в океан скалу. До воды расстояние было заметно меньшее. Вправо и влево в знойном мареве почти на одинаковом расстоянии возвышались явно более древние скалы, причем на южном берегу скалы было две, и одна из них была явно выше северной.

Было решено отправить разведчиков на поиски разумных. Гвардейцы двумя группами пошли по гребню к разным берегам, а галера поплыла к северному берегу искать подходящую бухту.

Поиски по берегам и перемычке никого не обнаружили, кроме животных. На завтра отправились на север искать ближайшее селение. Рыбацкая деревушка нашлась километрах в тридцати на запад на берегу океана. Люди жили сытно, океан кормил хорошо, рыбу засаливали в больших бочках и отправляли торговыми кораблями в ближайшие города. Никаких пришельцев, а уж тем более, прилетевших по воздуху здесь не видели, хотя уверили, что любой корабль возле перемычки рыбаки бы заметили. Но со стороны моря, где рыбы давно уже не стало, у них наблюдателей не было.

Пришлось искать селение в глубине суши со стороны моря. Такое нашлось почти строго на север. Охотники из этого селения часто выходили на берег моря, но за последние три месяца чужаков тоже не встречали и о таких не слышали.

Неделю провел Арандейл в тяжких размышлениях у скальной гряды, перегородившей пролив. Сын досюда не добрался, а значит его пузырь потерпел крушение, а он всего скорей погиб. Владетель замучил разведчиков, заставляя проверять перемычку, а также сгонял их на Африканский берег, где удалось встретить жителей пустыни возле оазиса. Никаких постоянных поселений на том берегу не было, а кочевники, закутанные в белые одежды, что только глаза оставались видны, заверили, что никого в последнее время на встречали.

Надо было решаться, и через неделю бесплодных поисков Арандейл принял тяжелое решение:

— Я плыву домой, — сказал он своему десятка гвардейцев. — Кому-то троим из вас придется пожить здесь еще год. Возможно, Алендейл с друзьями идут по Африканскому берегу, если их пузырь сломался. А местность там пустынная, и караван идет медленно. Мы всего скорей его обогнали по морю. Задача для остающихся: выяснить его намерения и привести домой. Возможно он сам этого не захочет или друзья будут готовы биться за него, но не отдать. В таком случае не настаивать, а возвращаться домой с известием, что он здесь. Дальше я сам за ним сплаваю.

Десятник гвардейцев оставил дежурить троих самых молодых эльфов. Жить договорились в деревне севернее перемычки. В обязанности им вменялось раз в три дня проходить маршрутом вдоль моря через перемычку до Африканского берега, а на обратном пути проверять берег океана до рыбацкой деревушки. Жить за счет даров леса и охоты эльфов учить не надо, а на наем корабля для возвращения домой Арандейл оставил им мешочек денег.

Обратно возвращались через острова Владения Оливковая роща, надо было вернуть Нимвена. Также удалось еще раз встретиться с Владетелем Итильдором, предупредив того, что оставил у перемычки своих гвардейцев дожидаться сына. Итильдор пообещал при случае оказать помощь с возвращением их домой. На островах постоянно бывали корабли с востока, так что договориться взять попутчиков для хозяина островов не станет большой проблемой.

Отплыли с островов через три дня в направлении северных Италийских баронств. Далее решили идти пешком, обойдя с севера Адриатическое море, а дальше по притоку спуститься на лодках в реку Дунай, по которой доплыть до моря, а по нему на корабле до порта Роск. Весь путь обещал уложиться в три месяца.

***

Вопросом организации производства быстроходных катеров для береговой стражи мы с Синдом занимались целый месяц. Я наготовил двадцать комплектов артефактов, что позволяло собрать двигатели на десять катеров. Сложнее было найти двадцать подходящих древесных стволов, а потом аккуратно прожечь в них отверстия. Но и с этой задачей я справился. Механикусу было труднее всего с изготовлением креплений и механизмов подъема, но тут помог Синд, приведя к нему пять помощников из местных кузнецов.

В разгар этой суеты вернулся от сородичей Линдворм. Парень возмужал, раздался в плечах, стал похож на атлета. Похвастался, что освоил магические приемы драконов и теперь мог летать без отдыха неограниченное время. А в предстоящем путешествии по океану это могла пригодиться.

Синд был все время занят налаживанием производства и в совете капитанов. А еще он ждал окончания учебы Скара, после которой его сыну требовалось проходить полугодовую практику на корабле. И отцовский корабль ждал его. Я пытался несколько раз начать разговор про россыпи алмазов на пляжах Намибии, но Синд отмахивался, отговариваясь занятостью.

Наконец, в один из вечеров, когда до конца учебы Скара оставалось не больше десяти дней, а горячка с развертыванием производства катеров улеглась, мы собрались во дворе Синда за накрытым столом, чтобы обсудить предстоящее плавание.

После обильного ужина с пивом и легким вином разговор зашел о направлении плавания. Я стал агитировать его плыть вокруг Африки, где обещал показать полные алмазов песчаные пляжи Намибии, после чего он будет просто обязан довести нас до Гибралтара.

— Понимаешь, Алладин, — ответил он мне, — мне не хочется нарушать запрет совета капитанов на плавания в западном направлении. Ведь старики неспроста ввели его, там пропадали целые эскадры. Никакие алмазы не понадобятся мертвым.

— Но у них ведь не было такого оружия, как у нас. Ты вспомни, как легко мы отбились от пиратов. Пусть их будет больше, чем там, но мы и с большим количеством справимся. А ты прославишься, как капитан, открывший путь, закрытый двести лет.

— Но я даже не знаю, чем и с кем там буду торговать. А вдруг там вообще нет жителей?

— Чем торговать, это просто: набери с собой на продажу побольше самых простых артефактов, тканей, особенно ярких, бобов и маиса. Оттуда можно привести зерна кофе и какао, тех же бегемотов и слонов. А главное — алмазы! Из них вы наделаете множество мощных артефактов. Так что сможете обойтись и без продавцов. А продукты у вас купят кочевники по берегам пустыни на севере Африки. Там, кстати, можно разжиться и самородным золотом.

— Да, открыть новый торговый путь, это заманчиво. Надеюсь, с помощью твоего чудо-оружия мы сможем расчистить его от пиратов.

— Обязательно расчистим! А теперь предлагаю обмыть наше согласие!

Приняв решение, Синд явно расслабился. Вино развязало ему язык. К ночи он решил приоткрыть нам тайну благополучия своего острова.

— Лет через пятьдесят после катастрофы, когда не стало древнего мира в нашу бухту приплыл огромный черный корабль. Таких кораблей давно уже не стало, а этот прибыл с самого дальнего юга, где прятался все пятьдесят лет подо льдами Антарктиды. И был этот корабль подводным, то есть мог уходить под воду и плавать там как акула. А приплыл он к нам, потому что все моряки состарились, а знания о мире и многих производствах, что у них имелись, оставить было некому. И был среди них один моряк помоложе, и вел он свою родословную от Синдбада-морехода. И стал он прародителем нашего рода. А его капитан целых десять лет, пока не умер, учил наших детей премудростям. Потому мы с тех пор и являемся лучшими мореходами на свете, знаем, как ориентироваться в открытом море. И знаний о мире у нас больше, чем у других народов.

А как только капитан умер, его первый помощник собрал тех, кто еще мог выйти в море и увел свой корабль под воду. И никто никогда больше не видел тот корабль.

Вот это история! Атомная подлодка, чудом уцелевшая при катаклизме и работавшая до исчерпания ядерного топлива. А когда уже энергия кончалась, отчаянные моряки увели ее подальше от людей и, наверно, затопили. Или опять спрятали во льдах Антарктиды. Но теперь становились понятны выдающиеся знания жителей Маскара в навигации и картографии. Даже названия стран они почти не искажали. А еще у них были карты морей, явно перерисованные умельцами со старых печатных карт.

И как бережно они обращались с этим наследием! Синд сказал, что и такой тип кораблей, как у него, их предков научили строить древние моряки. Вот почему я сразу узнал в его корабле арабскую доу.

После принятия решения, куда плыть, мы начали собираться. Пришлось изрядно потрясти наш мешок серебрушек, закупая припасы в дорогу. Синд в это время закупал товары на продажу. Я сделал пару больших артефактов для корабля, снижающих сопротивление воды. Для увеличения скорости хода такая помощь совсем не помешает.

Через пару дней мы с Синдом изучали карту южной части Африки. Карта явно была перерисована с напечатанной еще в старом мире. На ней в известной мореходам части были прописаны двойные названия: рядом со старым приписано современное название. Но на западе от Маскара, куда уже двести лет не плавали корабли, вторых названий не было.

Я показал Синду берег Намибии, где будем пробовать искать алмазы, а потом ткнул пальцем в Кейптаун:

— Вот здесь, по уму, надо организовать базу. Как раз подходящая бухта. И земли вокруг плодородные, как раз смогут прокормить порт и добытчиков алмазов. А в горах провести разведку и пригласить гномов, пусть устроят свое королевство. И вам металл будут поставлять, и вы им продовольствие.

— Хорошая мысль, надо ее обсудить на совете капитанов.

На следующий день Синд обрадовал меня, что капитаны не только приняли мое предложение по Кейптауну, но и снаряжают корабль, чтобы отправить его с нами. Загружать его будут строительными материалами и инструментами, а пассажирами на нем будут опытные строители.

Нам поручалось провести на берегу глубокую разведку.

Особенно капитанов радовало наличие среди нас гнома.

Через неделю спешных сборов второй корабль был готов, и мы стартовали. Вторым кораблем командовал опять капитан Кин. Мы шли уже привычным пеленгом: он впереди, мы, чуть отстав, и немного левее. Я опять занял место на палубе с базукой в руках. Память о нападении огромного кракена была свежа, поэтому я был в постоянном напряжении.

По приказу совета капитанов мы обязались проверить все бухты по пути к Кейптауну на предмет годности к размещению порта. Ведь если добыча алмазов начнется в промышленном масштабе, то и судоходство по маршруту будет интенсивным. А иметь возможность для ремонта и безопасного отдыха по пути дорогого стоила.

Удобных бухт по дороге оказалось множество. Как правило, это были устья рек. Встретились нам и древние портовые сооружения, которые требовали приличного ремонта, но находились в удобных местах. Кин все подробно заносил в журнал и делал отметки на карте. Карта, правда, немного устарела, особенно в местах впадения рек. За тысячелетие миллионы кубометров грунта, вынесло в море, где образовались причудливые отмели и острова.

Через двадцать четыре дня неспешного плавания корабли прибыли в Кейптаун, вернее в то место, где он когда-то был. Большая бухта плохо защищала от ветра с юга, но севернее обнаружилось большое число частично разрушенных искусственных сооружений, под защитой которых можно было спрятать десятка два кораблей. А после основательного ремонта порт обещал стать настоящей жемчужиной среди владений совета капитанов.

Недалеко от порта в океан впадала речка, то есть вопрос с пресной водой тоже не стоял.

Друзья высадились на берег. От постоянного сидения на палубе и качки ноги первое время слушались плохо. Но небольшая пробежка по окрестностям разогнала кровь, а удачная охота на дикого кабана снабдила экипаж свежим мясом.

Вокруг росли сосны, меж их стволами было видно на сотни метров. Тут и там из песка выглядывали верхушки разрушенных временем зданий. В сумерках они напоминали диковинных зверей, а поднявшийся к ночи ветер стал завывать в многочисленных распахнутых проемах.

— Жаль, что раньше строили в основном из бетона, — сказал я. — Кирпич можно было бы повторно использовать для наших построек, а из бетона не получится. Хотя и кирпичные здания стоит поискать. Гром, ты сможешь под слоем песка почувствовать кирпич?

— Надо попробовать, хотя он ведь из глины, а глину в песке я почувствую всегда.

К утру разгулялся сильный шторм, но нашим кораблям он не вредил. Мы с друзьями пошли в сторону скал на разведку. Конечно, Скар не мог позволить нам ускользнуть и увязался следом. Он вообще старался далеко меня не отпускать после испытаний фонариков и скоростных катеров. Где еще в скучном Маскаре можно было найти такие приключения.

Капитана Кина мы напрягли отправить экспедицию вверх по речке почти строго на север. Там была равнинная местность, а после расчистки вполне пригодная для посевов. Вот пусть и оценят.

А сами пошли в сторону Столовой горы, возвышавшейся на целый километр над бухтой. Скалы по пути были сильно выветренные, старые. Гром несколько раз по пути к вершине замирал на пару минут, прижимая ладони к скале, и слушал камень. Но никаких полезных ископаемых так и не почувствовал. Зато материала на ремонт дамб в порту здесь было в избытке. До и нарезать камня на постройки мы тоже могли с запасом.

С вершины открылся захватывающий вид. Вся бухта была как на ладони. Бурное море перекатывало огромные валы, разбивающиеся на полуразрушенных дамбах порта. Скар, утомившийся по пути наверх и мечтавший вернуться назад, стоял с открытым ртом. Всю усталость и скуку смыло величием открывшейся картины.

Строго на восток в отдалении виднелся еще один горный массив. Наш путь лежал туда. Надо было постараться найти притягательные для гномов полезные ископаемые, чтобы организовать здесь артель или, если повезет, то и целое королевство. Множество энергичных гномьих мастеров тяготились подчиненным положением в своих королевствах и мечтали вырваться.

Глава 19. Плен и путь домой

До гор добрались за двое суток. Очень мешал в походе Скар. Линд при нем не хотел оборачиваться, а без воздушной разведки мы шли как слепые, полагаясь лишь на чутье Грома. Но не даром он говорил, что чувствует камень. Сначала вел нас вдоль гор по руслу речки, а потом вдруг повернул в совсем узкое ущелье с тоненьким ручьем и к вечеру вывел нас на широкое плато, где по стенам на высоте десятка метров виднелись террасы, которые оставляет вода, а по дну текла речка. По всем признакам, это было ложе древнего водохранилища.

Пройдя по дну около трех километров, мы действительно нашли следы разрушенной насыпной дамбы, а слева от нее остатки бетонного водозабора. Здесь же, радом с водозабором Гром обнаружил вход в гномьи тоннели. От него шли замаскированные тропинки в горы и через речку. По понятным одному ему признакам Гром определил, что тоннели имеют хозяев, а зайдя вглубь ходов на триста метров, мы наткнулись на хорошо вооруженного седого коренастого гнома, недобро целившегося в нас из арбалета.

— Эй, дружище, мы пришли не воевать, а с миром! — вышел вперед Гром. — Нам очень повезло, что встретили тебя, теперь не придется лазать по горам в поисках руд.

— Можете и поползать, нет здесь ничего, — ворчливо пробурчал хозяин. — Было бы, не бросили бы меня одного. Я Хрум, хозяин здешних гор, а вас как величать?

— Я Гром Кривой Кулак, а это мои друзья: Механикус, Алладин, Линд и Скар.

— Что-то маловато гномов среди вас? Вы же не осилите заложить шахту.

— А мы здесь разведываем, что есть полезного для нового города, что будут строить гоблины с Маскара на берегу, в сами поплывем дальше. У нас другое большое дело впереди.

— А что здесь понадобилось гоблинам?

— Порт! Нам здесь нужен порт, чтобы плавать на эту сторону Африки, — вылез вперед Скар.

— Не гоже вперед старших лезть, — нахмурил брови хозяин. — Мал ты еще со старшими разговаривать!

— А вот и не мал, я уже настоящим матросом в этом рейсе служу!

— Хех, ты ему слово, он тебе два! — проворчал себе под нос Хрум.

— Уважаемый Хрум, прости мальца, — Гром незаметно наступил Скару на ногу, а сам встал перед ним. — Привык он, что на корабле мы пассажиры, а они хозяева. А так–то он правду сказал, послал совет капитанов их сюда порт основать, планируют они дальше на север плавать, а здесь корабли будут чинить да снабжать едой.

— И что, целый город здесь будет?

— Да, так задумано.

— И землю станут обрабатывать, да сеять зерно?

— Не только зерно, и бобы, и маис, и овощи с фруктами. И скот станут разводить. А для всего надо железные орудия. Вот и рады мы, что тебя, хозяин гор, здесь нашли. Приглашаем тебя пойти с нами все самому посмотреть, да познакомиться с капитаном Кином, который тут остается за старшего.

— Ну, это дело нужное, пожалуй, соглашусь. Завтра и отправимся. А пока прошу располагаться, ночь наверху.

В большой пещере у очага собрались вскоре с семейством Хрума. У него оказалось три взрослых сына и одна дочка. Жена хлопотала у большого котла, в котором булькало аппетитное варево из принесенных нами продуктов. Хорошо, что по пути удалось подстрелить большого барана высоко на скале, который скатился прямо к нам под ноги. Так, разделив добычу на четыре части по котомкам, и донесли ее до подземелий.

Хрум рассказал, что здесь обосновался лет сто назад небольшой клан гномов, отделившихся от королевства Берг, которое находится на северо-восток отсюда примерно в полутора тысячах километров. Они тогда прошли на восток до моря, построили себе лодки и поплыли на юг, пока не обосновались здесь. Но горы оказались бедными, кроме кварца и кремния ничего больше не нашлось, а покупателей на кристаллы рядом не оказалось. Пятьдесят лет клан пытался выживать, отправлял разведчиков во все стороны, но так никого и ничего не обнаружил. Терпения закончилось лет пятьдесят назад, и новый глава клана Сурд решил увести всех на север по морю. Они спустились с гор, построили лодки и поплыли на север. А Хрум с женой решили остаться здесь.

— А ведь твои соотечественники, наверно погибли, — сказал я. — Гоблины уже двести лет запретили своим капитанам плавать сюда на север. У них пропадали здесь корабли, а потом сгинула и целая эскадра, отправленная навести здесь порядок.

— А вы почему не боитесь нарушить приказ капитанов?

— А мы имеем грозное оружие, приподнял я базуку, с таким не страшно. Отобьемся от любого количества пиратов.

— Не хвастай, раньше времени, не возьмут силой, могут взять хитростью, — сказал Хрум.

— Мы будем осторожны.

Кто бы знал тогда, что предупреждение Хрума окажется пророческим.

— У нас будет к вам предложение, — продолжил я. — Вас ведь здесь ничего не держит, пойдемте с нами в порт. Построим там вам дом, станете жить. А вас, Хрум капитан примет на службу торговым представителем, будете ездить к гномам в свое королевство, закупать там железо, а им возить продукты. Дорога вам известна, у гномов знакомцы помогут. Решайтесь! А в порту и сыновьям веселей будет, и дочь замуж выдадите. А сыновья смогут соседние горы разведать, тут недалеко на севере вроде есть железо по речке. А потом можно и в Маскар съездить, том гор полно.

Не передать, как загорелись глаза у сыновей и дочери, да и жена глянула на мужа с надеждой. Столько лет беспросветной жизни могло закончится прямо завтра!

— Нет, в Маскар не надо, — тут же включился в разговор Линд. — Там свои хозяева есть в горах, не стоит их дразнить.

Понятно стало, что он имел в виду своих сородичей. Действительно, не стоит их злить.

— А можем мы одного и с собой на корабль взять, там, севернее, есть россыпи алмазов по берегу, поможет нам их отыскать, — продолжил я.

— Я с вами, сразу подскочил старший из сыновей Драк, — По всему видно было, как тяготила их оторванность от других разумных.

Хрум посмотрел строго на нетерпеливого первенца, потом на остальных детей, тяжело вздохнул и промолвил:

— Утром решим. А теперь пора уже спать.

Утром всем семейством стали собираться с нами. Вещей за полсотни лет накопилось изрядно, да еще приличный запас кристаллов был наготовлен, никак не удавалось забрать сразу все. Тогда, видя отчаяние семьи, я предложил изготовить им артефакты, снижающие вес предметов.

— У вас же есть кристаллы, давайте мне по числу мест поклажи, и я сделаю, что вес каждого тюка снизится в три раза.

Кто бы отказался? Распаковали один тюк, вынули два десятка кристаллов, и я начал выжигать на них нужные руны. Сыновья сначала приглядывались к процессу, а потом столпились вокруг первого готового артефакта, изучая и запоминая узор.

Задержка вышла недолгая, на самые тяжелые тюки с кристаллами прикрепили по три артефакта сразу, и часа через полтора смогли стартовать. Весь груз распределили на всех, мы сами тоже подставили плечи, и даже Скар нес мешок с постельными принадлежностями.

На третий день наша процессия, увешанная тюками, добралась до лагеря возле бухты. Немного передохнув, повел Хрума знакомиться с капитанами. Возле порта уже строился первый кирпичный дом, а пяток деревянных стоял уже под крышей, но без стен. Гномам предложили занять пока палатку, а мне сразу Синд дал задание резать бетонные глыбы на ровные блоки.

Их уже откопали на старинных развалинах, сложив в огромные кучи. Моряки с двух кораблей зубилами пытались их обрубать по заданной форме, но часто натыкались на остатки арматуры, которые плохо поддавались инструменту.

Пришлось исправлять весь процесс. Первым делом я велел сложить в метровые по высоте кучи крупные обломки. Опять на пару с Механикусом стали резать заготовки на прямоугольные куски, как раньше резали остовы древних кораблей. Базука выпускала по три воздушных лезвия разом, поэтому стали появляться узкие полосы бетона, которые я предложил не отбрасывать в отходы, а, обрезав по краям, потом использовать вместо кирпичей.

И дело пошло. За три дня мы переработали всю откопанную кучу отходов, получив массу бетонных блоков для фундаментов, а также узких бетонных заготовок на кирпичи для строительства целого дома. Еще за пять дней первый дом уже стоял под стропилами.

Другая бригада моряков не переставала откапывать и отделять кирпичи, поэтому еще один дом построили из вторичного кирпича. Город начинал обретать очертания.

На карте определились, в какое место берега гномы вышли, когда отделились от королевства. Это оказалось в районе старого порта Мапуту. Там мы, проплывая, обследовали бухту, и она годилась для создания еще одного порта. Кин пообещал вторым рейсом привести туда строителей из Маскара, а там высадить экспедицию, которую в королевство поведет Хрум.

Так потихоньку начала воплощаться задумка Синда по организации пути за алмазами. Только самих алмазов пока не было найдено. И на совете двух капитанов было решено продолжать разведку на север.

По картам определились плыть до реки Оранжевой. Если вдруг там не найдется подходящей бухты, то предстояло продвинуться еще на сто километров севернее до бухты Людериц. На всякий случай взяли побольше запас воды. Местность к северу была пустынной. Дополнительно сделал несколько водных артефактов: для опреснения воды и для сбора воды из воздуха.

Первую остановку сделали еще до реки Оранжевая там, где раньше был порт Ноллот. Удобная защищенная бухта приютила нас на ночь. А утром я предложил сходить на пляж поискать алмазы. Синд не верил в удачу, но согласился на однодневную остановку и дал матросов на поиски.

Весна в южном полушарии все сильней вступала в права, днем жарило уже сильно, поэтому далеко на север уходить не стали, ограничившись часовой прогулкой. Невысокая океанская волна накатывала на пологий пляж, обещая богатый алмазами песок. Надо было проверять. Я расставил матросов вдоль берега, сам встал на колени и показал, как надо просеивать песок и отбирать камешки. А Грому наказал ходить вдоль строя моряков и проверять находки.

На третьем часу скучной работы, от Грома послышался радостный возглас. Разобрать, что он кричит из-за усилившегося шума прибоя не удалось, но это был повод бросить работу, поэтому все радостно поспешили на крик. Гром держал в руках небольшой, чуть дольше ногтя мизинца прозрачный частично обкатанный кусок стекла, как мне показалось вначале. Но, когда я провел им по обуху своего ножа, то на металле осталась хорошо видимая царапина. От стекла такой бы не осталось.

— Вот, — стал поучать Гром, — это алмаз. Они могут быть желтоватыми, голубоватыми или совсем прозрачными, могут быть в глине или еще в какой грязи. Но это самый твердый камень, он царапает все остальные. Поэтому его легко узнать, проверив на чем-нибудь твердом.

Энтузиазм искателей сразу подскочил вверх. До вечера нашли еще шесть небольших алмазов. А Гром, отошедший немного ближе к прибою, подобрал на мокром песке самый большой из найденных сегодня камней. Он был раза в четыре больше первого.

Первый успех окрылил Синда. Он понял, что все его старания были не напрасны. Новые города, новые маршруты начинали окупаться на глазах. А наутро разыгрался небольшой шторм, так что пришлось еще задержаться в бухте, и мы получили еще один день на поиски алмазов.

В этот раз с нами напросился Скар. Вчера отец его оставлял с собой на корабле. Обучение включало в себя и такие рутинные обязанности, как проверка корпуса на протечки, проверка запаса продуктов, воды. Капитан как настоящий кладовщик проверял и перепроверял корабль, чтобы не оказаться в критический момент на грани гибели.

Как эта рутина надоела Скару было понятно по тому энтузиазму, с которым он бросился искать алмазы. Правда, копаться в песке ему быстро надоело, и он пошел бродить по пляжу в зоне прибоя, выглядывая добычу в отступающей воде. И ведь нашел. При чем сразу два, тогда как мы, роясь в песке, на всех отыскали только три штуки.

Надо ли говорить, как высоко Скар задрал свой длинный нос. Я даже пошутил, что к нему на нос сядет ворона, но похоже, что такой наглой птицы на Маскаре не знали совсем, так как шутку никто не понял.

На следующий день решили плыть до реки Оранжевой. Шторм за ночь утих, и мы рискнули пойти на север. К вечеру показались мутные следы речных наносов в прибрежной воде. Где-то рядом была река, но никакого устья, куда мог бы зайти корабль не наблюдалось. Пришлось вставать на якорь, а утром на шлюпке плыть на берег в поисках реки.

Зашли чуть севернее мути, и оказались правы. Река широко разливалась вдоль берега к югу, а по границе речной и морской воды простиралась песчаная дамба, через которую накатывали морские волны, а в обратном направлении откат захватывал и речные воды с мутью.

Бухты мы так и не нашли. Стоять на якоре было чревато. В любой миг мог снова разыграться шторм. Но пока мы исследовали берег в поисках стоянки, следующая шлюпка привезла на берег партию старателей во главе со Скаром, и они до ночи отыскали на пляже еще пять алмазов.

Утром пришлось сниматься с якоря и плыть дальше на север. Было, правда, предложение вернуться на предыдущую стоянку и оттуда пройти восемьдесят километров до Оранжевой, но морякам категорически не нравилось ходить пешком, да и припасы везти было не на чем.

За световой день доплыть до бухты Людериц не успели, пришлось опять вставать на якорь у берега. Хорошо, что море не было бурным, так что ночь прошла спокойно. К вечеру следующего дня показалась бухта. Она глубоко вдавалась в берег и имела несколько удобных карманов, а чуть дальше на север берег прикрывал продолговатый остров.

Уставшие после длительного перехода легли спать, оставив на всякий случай на палубе пару охранников из матросов. Ночью я проснулся от короткого вскрика поблизости, вскочил, нашаривая руками базуку, но тут же почувствовал укол в шею и упал на палубу, так как сразу перестал чувствовать свое тело.

Вот и сбылось предупреждение Хрума. Никакое сверхсильное оружие не спасет от скрытного нападения. А нападающие явно знали свое дело.

— Неужели мы все стали рабами, — думалось в отчаянии. Я пытался применить к себе магию жизни, которой когда-то в первый день убрал с лица все синяки, но ничего не действовало, как и тогда, когда не смог снять похмелье.

Вскоре благодатный сон сморил меня, не позволив увидеть, как бесславно заканчивалось наше плавание на север.

***

А в это время Арандейл с семью гвардейцами добрался до баронства Генуя у основания италийского сапога. Отсюда путь дальше предстоял по суше. В порту удалось купить десяток тянитолкаев и пятерку осликов. Для осликов купили еще и одноосные тележки, на которые погрузили бочки с маслом. Остальные вещи погрузили на двух заводных тянитолкаев. Путь до притока Дуная местные жители знали хорошо. По этой дороге постоянно ходили купеческие караваны с продуктами в гномье королевство Грац, а оттуда обратно везли доброе железо и инструменты.

Удалось пристроиться к такому каравану, пообещав защиту от разбойников. Эльфийские гвардейцы на всей Земле считались добрыми воинами, и от таких защитников купцы отказаться не могли.

Дорога прошла мирно. На постоялых дворах гвардейцев примечали наводчики бандитских шаек, и давали отбой. Нападать, чтобы самоубиться, желающих так и не нашлось.

На двадцать восьмой день добрались до баронства Мара, стоявшего на притоке Дуная Драва. Здесь предстояло пересесть на лодки и проделать путь по рекам до моря, а там плыть на корабле до баронства Напа. Путь по рекам предстоял неблизкий. Местные утверждали, что до Черного моря от Мары больше тысячи трехсот километров. И приходилось им верить, потому что они проходили этот путь не только по течению, но и против на веслах, а там каждый километр невольно посчитаешь.

Лодки пришлось нанимать две. Одну для пассажиров с домиком на корме, где были готовые спальные места на пять человек, а вторую — грузовую, куда погрузили бочки с маслом и прочий груз.

Более трехсот километров до Дуная по быстрой Драве проплыли за пять дней. Дунай разливался широко, тек спокойно и никуда не торопился. До моря пришлось сплавляться двадцать пять дней, зачастую помогая лодке веслами.

В море, которое обмелело за прошедшие с катастрофы века метров на десять, дельта Дуная выдавалась на десятки километров мелкими рукавами. Ближайший морской порт находился на сто километров южнее. Пришлось этот путь также проделать на лодках. Хозяева лодок знали про такую коллизию и безропотно довезли пассажиров и груз.

Глава 20. Нирвана

Пробуждение получилось болезненным. Сначала как иголками начало колоть ноги, потом начало выворачивать икры и стопы, потом низ отпустило, но стало выворачивать бедра. Стоило успокоиться боли в ногах, как закололо пальцы на руках, а потом стало тянуть все мышцы.

Постепенно вся боль утихла, и я почувствовал, что руки и ноги у меня связаны, но не плотно, а так, что можно было делать мелкие шаги. Открыв глаза, я увидел тусклый свет начинающегося утра. Приподняв голову, я огляделся: в ряд по берегу лежал весь экипаж корабля вместе с моими друзьями, а вдоль ряда стоял десяток мощных женщин, похожих на орчанок, в одних набедренных повязках из шкур каких-то животных.

Друзья начали приходить в себя. Первым приподнял голову Линд. Тут же заметив меня, он показал глазами, что спешить не надо, мол посмотрим, что будет дальше. Я согласно кивнул. Уже то, что мы все живы, наводило на мысль, что мы для чего-то нужны. Если нас собираются продать кому-то в рабство или соберутся съесть, то тогда дракон покажет, кто тут главный охотник. А если что-то другое?

Когда солнце выглянуло из-за барханов, то и гоблины экипажа корабля пришли уже в себя. Дюжие охранницы молча стали поднимать нас на ноги и, выстроив в колонну повели от берега вглубь песков. Оглянувшись на бухту, корабля я там уже не увидел. Похоже его отбуксировали ночью в другое место, если не утопили. Но вряд ли утопили, бухта была не очень глубокой, мы промеряли дно, когда шли к берегу, и мачты торчали бы из-под воды.

Повели нас почти вдоль берега на север. Около двух часов мы шли, едва переставляя ноги по песку. Не самый быстрый способ передвижения, зато так не убежать. В конце пути показалось небольшое стойбище из двух десятков шалашей, построенных из каких-то обломков. Синд сразу различил в некоторых детали их типовых кораблей. Возможно именно здесь закончился путь той эскадры, что была отправлена на поиски потерявшихся ранее кораблей два века назад.

Разговаривать по дороге нам не запрещали, и моряки, осторожно поглядывая на мощных охранниц, делились своими предположениями о нашей дальнейшей судьбе. Я пока не нервничал, помня о силе дракона, и внимательно разглядывал наших похитительниц. Они иногда мимолетно улыбались друг другу, когда слышали нервные разговоры команды о том, что нас всех съедят. А еще с явным вожделением поглядывали на самых мощных из нас: на Линда и двух гномов. Мне тоже доставались заинтересованные взгляды, хотя я до конца и не мог расшифровать их природу.

В конце пути нас выстроили в центре стойбища на утоптанной поляне. Вокруг собралось наверно не меньше сотни женщин. Были они все мощными, с копьями, и одеты каждая в одной набедренной повязке из шкур. Были среди женщин и заметные различия: десятка три постарше явно несли в себе признаки гномьих генов и были пониже и пошире в плечах. Остальные, похоже, были потомками орков, улыбались, кровожадно выставляя клыки, но тоже несли в себе печать других рас.

Перед нашим строем вышла самая крупная женщина, похоже, вождь. Встала она совсем рядом со мной, так что я в деталях смог ее рассмотреть. Развитая мускулатура перекатывалась под зеленоватой кожей, мощные плечи были на уровне моих глаз, а грудь, когда она поворачивалась вправо или влево, обращаясь к своим подданным, была молодой и упругой.

Кена

— Сестры, — начала она свою речь, — у нас снова есть мужья! — По рядам прокатилось довольное гудение. — Их много. На каждого придется всего по три жены. Поэтому разделим их на всех. А тем, кто первыми ворвался на корабль, дадим и право первого выбора.

По женским рядам прошли шепотки, некоторые скривили недовольные рожи, но большинство радостно оглядывало наш ряд.

— А сейчас разбейтесь на тройки, и мы приступим к выбору.

Толпа качнулась и стала стремительно перетекать, отделяя союзные трио.

— А сейчас, — сказала вождь и сделала шаг назад, взяв меня за руку, — первый выбор предоставляется Айше, которая первая увидела корабль, и первая ворвалась на палубу, обезвредив охрану.

Айша

Из рядов от одной из троек отделилась высокая орчанка, но более гибкая и молодая, чем вождь. Она не мешкая подошла к мужчинам, взяла за руку Линда, нагнувшись срезала с его ног путы и повела к своей тройке. Уже там, в кругу женщин ему освободили и руки.

Вождь вызывала следующих отличившихся, которые забрали в первую очередь гномов и Механикуса, а потом разрешила остальным тянуть жребий, чтобы распределить гоблинов корабельной команды. Среди разыгранных по жребию оказался и Скар, хотя я очень сомневался, что он был способен выполнять супружеский долг. Но, похоже, женщины готовы были и потерпеть до его взросления, но гарантированно иметь мужа после.

В заключение церемонии все отправились к священному озеру племени, где женщины встали на колени и попросили мать озера даровать им детей. Далее всех мужчин избавили от одежд и завели в воду по колено, и принялись их омывать, плеская священной водой. Все мужчины от такого внимания и ласк возбудились. Все, кроме меня и Скара.

Вождь, которая назвалась Кена, также обмывала меня, но не достигнув результата, прямо спросила:

— Я не нравлюсь тебе, Сереброголовый?

— Ты прекрасна, не солгал я, но я еще маленький, и вырасту только через пятнадцать лет. Эльфы, к которым я наполовину принадлежу, очень медленно стареют, но и растут до пятидесяти лет. А я буду взрослеть лет до тридцати пяти, а мне сейчас только двадцать. Ты подождешь?

— Конечно, мой красавчик, мой серебряный!

— Меня зовут Алладин, я умею искать спрятанные сокровища. По пути сюда я нашел уже два клада, — похвастался я.

— Ух ты, мой добытчик!

Кена располагала к себе своей открытостью, а обожание, с которым она смотрела на меня, напомнило мне мою маму из давно почившего старого мира.

Домики изнутри действительно походили на шалаши. Остатки старых парусов прикрывали щели от песка, в углу лежала охапка высохших листьев, обозначая лежанку. Посередине было место для очага, обложенное некрупными камнями. Так же выглядели и все остальные домики стойбища, как я смог убедиться в последующие дни.

В эту ночь стойбище периодически оглашалось женскими стонами и всхлипами. Женщины осваивали свои призы. Утром нас выпустили под солнце, но повсюду сопровождали жены с копьями.

Оказалось, что в стойбище были и другие мужчины. Сын Хрума Драк увидел седого гнома по имени Сард и выяснил, что тот является сыном главы клана Сурда, который увел всех гномов из долины, где родился Драк. Оказывается, что, пристав в бухте на ночь, весь клан был захвачен в плен и также поделен среди женщин. Но здесь не рождались мужчины, поэтому амазонки все время делали набеги на соседние племена, чтобы захватывать пленников. А в тот год, когда были захвачены гномы, большой отряд орков пришел освобождать сына своего вождя. Битва получилась страшная, погибло много женщин, а когда захватчики прорвались в стойбище, то и гномам пришлось вступить в бой, хотя оружия у них не было. Совместными усилиями победа была одержана и даже захвачен десяток пленных, но почти все гномы погибли или умерли позже от ран. И только дети, как он Сард, смогли стать потом мужьями амазонкам.

Еще встретился десяток престарелых орков. Все мужчины считались собственностью племени и не допускались до охоты или войны. Их берегли и жалели. Такая же участь ожидала и новых пленников. Кстати, давние пленники ходили безо всякой охраны.

Днем я встретил у главного очага стойбища и Скара с охранницей. Скар важничал, задирал нос и все пытался обнимать свою жену. Та смотрела на него с умилением, как смотрят мамы на долгожданного ребенка.

Самыми довольными выглядели гномы. Их всегда смущал свой малый рост, хотя они это и скрывали, а тут у каждого из них появилось разом по три крупных жены. Гром ходил со своей женой, нежно обнимая ее за талию, хотя ему для этого и приходилась сильно поднимать плечо. Выглядело это комично, но я не стал смеяться.

К вечеру мы собрались нашей четверкой у главного очага. Жены отвлеклись ненадолго на готовку, да и посплетничать им тоже захотелось, так что мы смогли обменяться коротко мнениями.

— Ждем? — спросил я шепотом.

— Ждем, — закивали дружно.

— Нигде не видно вещей с корабля, значит не затоплен пока и шанс удрать остается.

— Нигде не видно и лодок, выходит есть вторая бухта, — предположил Линд. — Я постараюсь через недельку ночью слетать на разведку.

— Хорошо, пусть ослабят внимание.

Так была выработана стратегия действий. Многого мы тогда не знали и не понимали, но не могли мириться с пленом, пусть и таким сладким.

На второй день я предложил сходить на берег моря поискать алмазы. Женщины не возражали, и мы пошли. В первый день особо и не старались, песок просеивать не стали, а бродили по берегу, как это делал раньше Скар. Под эти поиски хорошо ложилось наше желание провести разведку. Путь на север нам не преграждали, позволяя идти по берегу хоть до темноты. Но назавтра, пройдя на юг километра два, мы были остановлены и отправлены обратно. Стало понятно, что корабль и лодки в той стороне.

На третий день, когда погода испортилась и за пределами бухты стал накатывать серьезный прибой, мы нашли на мокром песке сразу четыре алмаза, сверкнувшие на солнце и этим выдавшие свое местоположение. Они вытянулись вдоль пляжа редкой цепочкой и были почти одного размера: с ноготь указательного пальца.

С алмазами я никогда не работал и, как сделать артефакт, не представлял. Гром тоже только добывал их раньше, но не обрабатывал. Но научил закачивать в него ману. Поэтому мы стали свои камни потихоньку заряжать. Каждый взял по одному, для побега они могли пригодиться.

В этот день у женщин выдалась удачная охота, они загнали в засаду сразу двух страусов. Все стойбище собралось вечером у главного очага и пировало. Я достал из кармана свой алмаз и смотрел через него на огонь. Даже не ограненный он красиво преломлял свет костра, пуская блики. Потихоньку заполнял его маной. Емкость алмаза по сравнению с кристаллом кварца была бездонной. Я между делом подумал, что если нанести на кристалл алмаза краской руну взрыва, то полностью заполненный маной он смог бы взорвать гору.

Каждый день мы так и отправлялись не берег в поисках алмазов. У меня уже было три штуки по карманам. Кена, видя такое упорство, спросила меня, для чего нужны эти блестящие камушки. Я не стал увиливать и сказал, что в мире за пределами стойбища — это большая ценность, а здесь они валяются под ногами. И что мы не можем смотреть на такое святотатство.

Она посмеялась. В ее мире, где самое большое богатство — это убитая на охоте антилопа, способная кормить все племя несколько дней, эти камешки были подобны песку под ногами. Пользы в них не видел никто из племени.

Вообще, я заметил, что амазонки относились к желаниям мужей, как в остальном мире мужчины относились к капризам любимых женщин, также снисходительно. Ну нравятся вам алмазы, вот и собирайте. При этом вас охраняют, а сбежать все равно отсюда не получится, кругом пустыня на сотни километров.

Честно говоря, без базуки я чувствовал себя безоружным. А от такого я давно отвык, ведь с самого появления в этом мире у меня в руках появилось чудо-оружие.

Хотелось побыстрее разведать, где наш корабль, и что осталось на борту. От этого зависело все остальное планирование побега. Наконец, выдалась ночь, когда утомленные любовью жены не смогли удерживать Линда, и он сумел выскользнуть из палатки. Отойдя за крайние шалаши, обернулся драконом и взлетел. Ночью светила половина луны, кое-что удавалось разглядеть. Он полетел вдоль бухты на юг и примерно в двух километрах за первой бухтой, где нас парализованных сгрузили на берег, обнаружилась еще одна укромная бухта, заполненная гниющими кораблями и теми лодками, с которых амазонки захватывали наш корабль.

Но у лодок с высоты Линд сумел разглядеть дозор из двух амазонок. Поэтому снижаться не стал, а полетал над пустыней. Километрах в пятнадцати на восток начинались засыпанные песком разрушенные скальные выступы, постепенно переходящие в настоящие горы. Те были километрах в ста двадцати. К югу горы приближались к морю, но везде была голая пустыня без следа человека.

Вот такие неутешительные результаты разведки поведал Линд утром, когда мы удалились на поиски алмазов. Охранницы, успокоенные нашим безмятежным поведением перестали ходить все время рядом, чаще отвлекаясь на болтовню друг с другом. Вывод получался неутешительным: придется еще ждать.

В этот день нас ждал рыбный ужин. Оказывается, амазонки были неплохими рыболовами и на своих лодках смело выходили в море. Нас, разумеется к лодкам никто и не думал подпускать, хотя Синд и просил постоянно показать им свое мастерство морехода.

Гоблины, казалось, радовались такому отпуску. Они с обожанием смотрели на огромных по сравнению с ними жен. Никто не нервничал, не спешил вернуться в привычную жизнь. Гном Драк тоже был доволен, получив сразу трех жен, после долгих лет, когда кроме матери и сестры других женщин в округе не наблюдалось. Мои друзья тоже наслаждались иллюзией семьи, но их деятельные натуры постоянно бунтовали против такого подчиненного положения. Они слишком долго рассчитывали только на себя, чтобы теперь полагаться на милость женщин.

Синд чуть ли не единственный из моряков нервничал. Весь бизнес его семьи оказался под ударом. И он сам, и единственный наследник оказались в плену, а корабль, возможно, уже уничтожен. Надо было отсюда бежать хотя бы без корабля, но как, он не представлял. Оставалось надеяться на Алладина и его хитроумный мозг. Синд давно заметил, что вся четверка друзей ходит днями на берег, и решил присоединиться к ним.

Утром со своей женой он последовал за своими пассажирами и партнерами по кораблестроительному производству. Друзья с радостью приветствовали капитана. Оказалось, что они собирают каждый день по берегу вынесенные волнами алмазы. Синд сразу же подключился к поискам и даже к вечеру смог отыскать небольшой камешек. Но главное, что он узнал результаты разведки Линда о сохранности корабля. И о том, что его все время охраняют.

Для устранения охраны не было никаких средств. Женщин никто убивать категорически не хотел, поэтому оставалось ждать, когда бдительность племени снизится, и охрану снимут. Ведь старых мужей, проживших с племенем много лет никто не охранял. Должно было произойти это и с ними. Я подозревал, что такое случится только тогда, когда забеременеют все жены. А это значит, что пройдет еще почти месяц.

Но время шло, а ничего не менялось. У меня уже скопилось около десятка алмазов. Первый я почти полностью зарядил маной. Мыслей, как нанести на поверхность кристалла руны пока не появилось. Нужно было отполировать хотя бы одну плоскую грань, а потом мельчайшей кисточкой или палочкой под увеличительным стеклом нанести руну кровью. Я предположил, что кровь сможет заменить краску, ведь она переносит не только кислород, но и энергию. Но это была неподтвержденная гипотеза. К тому же ни кисточки, ни увеличительного стекла, ни плоской грани не было. А полировать кристалл было нечем, хотя Гром и знал теорию, как это сделать.

Время шло, ничего не менялось, я все больше нервничал. Кроме меня нервничал еще только Синд, переживающий за свою семью и продолжение мореходной династии. Зато все остальные участники нашей экспедиции, а теперь пленники, казалось, все глубже погружались в нирвану. Ничегонеделание, отсутствие спешки и любых волнений все сильнее затягивало людей в блаженную дремоту. Казалось, жизнь так и будет похожа на сказку.

На третий месяц плена, когда все жены оказались беременными, кроме моей и жен Скара, очередная тайная разведка Линда обнаружила, что охрану корабля сняли. Пришла пора побега.

Глава 21. Надежда и раскол

Порт Стан встретил эльфов суетой и многолюдьем. Хотя не только люди, в смысле человеки здесь встречались. Во множестве видели и гномов, и орков, и моряков-гоблинов, а однажды даже встретился малорослик из далекой восточной империи Ци. Он с трудом говорил на всеобщем, поэтому везде ходил с гоблином-переводчиком. Гоблины монопольно плавали в южных морях и обычно сами возили товары трудолюбивых малоросликов, а здесь не только доставили их груз за две тысячи километров от ближайшего южного моря, но и довезли представителя империи. На хитрых гоблинов такое было не похоже, возможно это и вовсе был не купец, а посол, ищущий помощи в далеких баронствах.

Но проблемы малоросликов совсем не занимали Арандейла. Его все сильнее волновала судьба сына и то, что он скажет Мелиссэ. Дом становился все ближе, а ясности в этом вопросе так и не было.

На третий день удалось нанять вместительную галеру, куда поместились не только бочки и эльфы, но даже одноосные тележки для осликов, на которых везли оливковое масло по суше. Ведь за портом Напа предстоял еще немалый путь по дорогам до родного владения, больше двухсот километров.

Путь в тысячу километров вдоль северных берегов моря тянулся больше двадцати дней. Дважды налетал осенний шторм, из-за которого срочно приходилось прятаться в устьях рек, а еще раз, проходя вдоль Крыма, пришлось зайти в бухту Клавы. Но, несмотря на все злоключения, в порт Напа все же приплыли.

Выгрузка много времени не заняла, а купить осликов удалось не сразу. Свою карету Арандейл отправил домой еще из Кипени, когда уходили в горы по следу охотников, а теперь ни одного тянитолкая в продаже не нашлось. Пришлось осликов приобретать и для себя. Так, запыленный и без пафоса вернулся на седьмой день Арандейл в свою вотчину.

Восемь месяцев длилось путешествие Владетеля, и за это время владение изменилось до неузнаваемости. На границе леса они увидели зеленый воздушный пузырь, поднявшийся метров на двадцать над самыми высокими деревьями. Пузырь удерживала на месте длинная веревка, а в корзине под пузырем сидел эльф из лесной стражи. Он приветственно вскинул руку, узнав Владетеля. На центральной площади большая группа подростков одноклассников Алендейла из магической школы разворачивала склеенный из полос лиан еще один пузырь. Владетель обратил внимание, что швы были качественно и аккуратно проклеены и на работу подростков явно не походили.

Первым делом Арандейл зашел к Полдиону. Не то, что ему так уж хотелось уточнить, все ли в порядке во Владении, а просто оттягивал еще на немного встречу с Мелиссэ. Полдион порадовал и увеличением товарооборота, и рассказал об организации производства воздушных пузырей для лесной стражи, и как они улучшили безопасность Владения. В свою очередь наследник стал спрашивать отца о деталях поездки, но рассказать о путешествии Арандейл не успел. Зашла Мелиссэ, посмотрела на Арандейла полными слез глазами, и он, как побитая собака, поплелся за ней в свои апартаменты.

Сколько было пролито слез, сколько сил ушло на утешение любимой, Арандейл вспоминать потом не любил. Такой эмоциональной бури ему переживать еще не приходилось. Пришлось, стиснув зубы, раз за разом убеждать Мелиссэ, что сын точно жив и едет к Геркулесовым столбам за своим подвигом. В конце разговора он и сам уже свято верил своей лжи.

Потянулись полные отчаянной надежды тоскливые в своем однообразии будни. Радовала только активность подростков, ринувшихся повторять подвиги сына. После пузыря они замахнулись на создание магического усилителя навроде трубы, из которой стрелял Алендейл по кочевникам. Теперь удалось расспросить большее количество гвардейцев, видевших применение супероружия, чем раньше, и появилась надежда справиться с задачей. Главными разработчиками опять стали Галавен с Элентиром. Они нещадно гоняли остальных причастных, требовали нужные материалы у дедов, не боялись заглянуть за поддержкой и к самому Владетелю.

А известий о сыне так и не поступало. Владение усилило торговлю с баронствами, чтобы получать больше новостей от купцов. Те были самыми информированными разумными во всем мире, но и они ничего не слышали.

Наконец, через полгода бесплодных ожиданий, приехавший повторно торговец Торн сообщил слух, что похожую компанию пришельцев видели мореходы-гоблины в своей столице Маскаре, находящейся далеко на юге, в компании капитана Синда. И что эти пришельцы оказались искусными артефакторами и изобрели скоростные катера на магическом ходу.

Слух всколыхнул все Владение. Отчаявшиеся изобрести усилитель Галавен с Элентиром кинулись в новую авантюру, теперь пытаясь изобрести магический водный двигатель. Тормозило работу отсутствие во Владении большого водоема, но для предварительных наработок можно было обходиться и крохотным прудом на краю леса.

Мелиссэ с Арандейлом ухватились за этот слух, как утопающий за соломинку. Они перебирали в который раз все признаки, подтверждающие наличие там их сына: и похожие спутники, и состав группы, и способности к изобретению невиданных механизмов. И даже такая огромная удаленность от Букового леса в их сознании оборачивалась неопровержимым подтверждением наличия сына, ведь по северу Африки он давно уже должен был добраться до Геркулесовых столбов.

***

Побег наметили на следующую ночь. Самое сложное было выбраться из шалашей, не побеспокоив жен. Любой из них мог это сделать без труда, а сразу десяток почти с уверенностью должен был попасться стражам. К заговорщикам присоединились кроме друзей и Синда его сын Скар, помощник капитана Рифи, рулевой Хог и два семейных матроса. Молодых одиноких моряков звать не пытались, опасаясь нарваться на предательство, больно им такая жизнь среди женщин понравилась.

Собраться договорились метрах в ста в сторону бухты за крайним шалашом после полуночи. Сборы затянулись, всех позже почти через два часа пришел Рифи, объяснив, что жены никак не засыпали. Двинули к секретной бухте. Направление задавал Линд, который отлично ориентировался в темноте.

Шли быстро, но все равно дорога заняла не меньше двух часов. Скоро уже должно подняться солнце, надо было спешить. Никому не хотелось убивать женщин, а если те бросятся в погоню, то без боя не обойдется.

Наконец сквозь тьму проступили силуэты мачт. Море вдали слегка светилось, и темные мачты выделялись на светлом фоне. Все радостно зашептались, показывая на вдохновляющую картину. Вскоре из-за бархана открылся вид на бухту, заставленную лодками и полусгнившими кораблями. Корабль Синда стоял в дальнем краю бухты, к нему надо было плыть на лодке, которая была вытащена на берег напротив него.

Мы обступили лодку, толкая в сторону воды, как вдруг рядом с нами из темноты выступили десяток женщин с копьями во главе с Кеной.

— И куда вы собрались? — спросила она так, что двое матросов, не заметивших еще женщин подпрыгнули от неожиданности.

Нас тут же повалили на песок и связали руки приготовленными заранее веревками. После, подняв, выстроили в колонну и, подталкивая древками копий погнали обратно в стойбище. Отчаянию нашему не было предела.

Женщины радостно переговаривались, обсуждая перипетии охоты на мужей. Они нас услышали еще в месте сбора и преследовали в отдалении, удивляясь, как мы шумно ходим. Стало понятно, что шансов на побег у нас не было. Женщины оказались очень умелыми и терпеливыми охотниками.

Ноги обратно совсем не шли, мысли, что все планы провалились, а цели окажутся не выполненными, угнетали сильнее, чем обида на свою и друзей невнимательность. Как мы были беспечны, не понимая, какими мастерами охоты являются наши жены. Постепенно сознание окутала апатия. Я совсем не помню, как заходил в свой шалаш и ложился на лежанку. Похоже, заснул я еще в пути.

В обед Кена собрала все племя у главного очага. Нас — беглецов со связанными руками — выстроили в шеренгу напротив остальных. Кена вышла на середину и начала свою обличительную речь:

— Сегодня ночью эти десять негодяев пытались сбежать от своих жен! Мы делали для вас все, чтобы вам было приятно жить с нами, а вы, неблагодарные, наплевали на наши потуги! Значит будете наказаны, вам дадут тяжелую работу, а вечером станут связывать. И так будет продолжаться целую луну!

Гул одобрения раздался от женщин. Они, и это было видно, серьезно обиделись на нас, неблагодарных. Мои товарищи по побегу приняли близко к сердцу эту обиду и смирились с наказанием. Но у меня в душе царили совсем другие чувства, весьма далекие от покаяния.

— Могу ли я сказать слово в нашу защиту?

Кена обвела взглядом толпу женщин, никто не возразил, а на многих лицах читалось явное любопытство.

— Говори!

— Милые женщины, вы привыкли жить по своим законам и не видите другой жизни. А она есть. Мы проехали и прошли ногами огромные расстояния, пока не добрались до вас. Там, — я показал подбородком на юг, — огромный мир, полный мужчин, там для каждой из вас найдется свой собственный муж, а кто не захочет, то сможет менять себе партнеров хоть каждую ночь. У вас здесь нет будущего, вы уже долгие века не можете родить ни одного мальчика, а мужчин захватываете в плен и держите, как скот. А причина этого проста — ваша вода отравлена, она меняет ваши организмы, и они не могут родить мальчиков. Говорю это вам не просто так, а как маг жизни. Я проверил вашу воду и нашел причину аномалии.

На самом деле я не умею проводить такие исследования, но логика подсказывает, что только вода могла стать источником таких мутаций. Других источников воды поблизости не было, и долгие века, у пьющих ее, происходили микроскопические изменения в репродуктивной системе, что и вылилось в такую аномалию.

— Давайте поедем с нами. Здесь недалеко на юге мы строим новый порт. Там долго будет не хватать женщин. Там нужны умелые охотники. А самое главное, что если вы и там будете рожать только девочек, то другие женщины родят мальчиков, а еще много мужчин приплывут туда на кораблях из других мест. Там у вас будет будущее, там будет сытая жизнь.

У многих молодых женщин от моей эмоциональной речи загорелись глаза. Но все старые женщины продолжали недовольно хмуриться. Они не поверили ни одному моему слову.

Надо было дожимать, но у меня уже закончились аргументы. Я оглянулся на своих друзей, ища поддержки. Мою просьбу поняли, но откликнулся только Линд.

— Мы могли бы вас всех перебить, — начал он, услышав в ответ многочисленные смешки. — Да, могли бы, но мы не хотим вас убивать, не хотим вам зла. Алладин сказал чистую правду, там огромный мир, и там есть место для вас. А чтобы вы не думали, что мы хвастаемся, я покажу, что всегда мог убежать от вас и привести сюда воинов, которые освободили бы нас. Смотрите!

Линд отступил из шеренги на три шага и обратился в дракона. Веревки рассыпались на клочки на сильных крыльях. Подпрыгнув на месте Линдворм распахнул крылья и взмыл в небо. Онемевшие женщины не посмели поднять копья, видя огромного ящера. Мужчины, кроме нас троих, не ожидавшие ничего подобного, тоже стояли, открыв рты. Демонстрация вышла убедительной.

Но одна охотница постарше не опустила копье, а со злобной гримасой на лице замахнулась и сильно метнула его в Линда. Он не стал уворачиваться, а демонстративно подставил грудь. Копье ударилось в защитные пластины дракона и бессильно упало на песок. Линд опустил голову и дохнул пламенем на копье, которое тут же превратилось в горстку пепла. Страшный жар пахнул во все стороны от песка, и толпа зрителей бросилась отбегать в сторону.

Линд тут же опустился на песок и обернулся человеком. Я снова завладел вниманием женщин:

— Вы убедились, что мы давно могли от вас сбежать и, приведя подмогу, освободить пленников. Но мы не хотим вам зла. Многие из вас носят в себе наших детей, — при этих словах Кена саркастично усмехнулась. — Вы все относились к нам по-доброму, поэтому и мы хотим вам и нашим детям только добра.

При этих словах молодые женщины начали активно переговариваться, размахивать руками, переходить от одной группы к другой. Человек пять самых активных обступили Кену и что-то ей агрессивно доказывали. Не отставали от молодежи и старшие женщины, только их перемещения были менее хаотичны, но зато плотно сжатые губы и упрямые выражения лиц говорили о их решимости не допустить никаких переездов.

Больше часа понадобилось амазонкам для выработки общей позиции, после чего Кена завладела вниманием подданных:

— Сестры, мы впервые стоим на пороге перемен. Вся славная история нашего племени связана с этим местом и нашим озером. Но вы слышали, что именно его вода стала главной нашей бедой, мы на протяжении многих поколений не можем родить ни одного мальчика, а без них у нас нет будущего. Еще во времена наших бабушек племя было в два раза сильнее и многочисленнее, а нас осталось совсем не много. Еще два-три поколения и нас добьют орки-охотники. А здесь нам предлагают вернуться в мир людей, где много еды и не надо охотиться на мужчин. Где можно жить, зная, что наши дочери будут более счастливыми. Я приняла решение: мы плывем к людям!

Мощный хор голосов выразил поддержку такому решению, но были и недовольные, одна из которых тут же выразила их общее мнение:

— Сестры, не слушайте этих хитрых и слабых мужей. Они ищут свою выгоду, а сами продадут вас в рабство. Вы помните наши предания, где матери-основатели нашего племени бежали из плена мужчин в пустыню, и только здесь смогли обрести счастье и свободу. Лучше перебить этих вероломных слабаков, чем поверить их грязным призывам.

При этих словах она резко развернулась в мою сторону и бросила свое копье. Расстояние в четыре метра не позволяло увернуться от атаки, да никто и не ждал такого. Я только успел сжаться от страха, поняв со всей страстью, что хочу жить, как пальцы сами сложились в причудливую фигуру, передо мной на долю секунды появился мерцающий щит, который замедлил копье настолько, что оно смогло лишь оцарапать кожу напротив сердца. Но у меня сразу закружилась голова, стало плохо и я начал падать. Заботливые руки Кены успели подхватить меня. Она со страхом осмотрела царапину и поняла, что моя жизнь в безопасности. Только это и позволило нападавшей остаться в живых.

— Сестры, никогда мы не убивали друг друга, но сейчас чуть не случилось страшное. Это еще раз подтвердило, что время наше на этой земле закончилось. Я не призываю всех охотниц следовать за мной, кто решит остаться, оставайтесь. Все запасы и все дома останутся вам. А кто пойдет со мной возьмут только личное оружие да пару лодок. Давайте разойдемся на две группы те, кто со мной вставайте за моей спиной, а кто остается, стройтесь там.

Все молодые женщины сразу обступили Кену, но и напротив осталась едва ли не треть охотниц. Только все они были раза в два старше уезжающих.

Мне стало получше, и я успел шепнуть Кене, что надо выставить охрану возле кораблей и лодок, как бы старшие не попытались их сжечь.

Две группы женщин разошлись по разные стороны очага. Синд сразу предложил пойти готовить к отплытию корабль. К тому же надо было обеспечить стойбище едой, ведь со всеми бурными событиями никто на охоту не отправился. А на корабле были приличные запасы, их надо было только принести. Так Кена с Синдом начали совместное планирование первоочередных действий. Я же присел на песок, все еще не до конца оправившись от сильного магического истощения. Но одна мысль буквально подбросила меня на ноги:

— Кена, надо отправить всех свободных женщин собирать по берегу алмазы, — я достал из кармана и показал камешек. — Это деньги, и там за них можно получить еду, одежду, дом. Надо обязательно найти каждой женщине хотя бы по одному камешку.

— Правильно, подхватил старый Сард, я пойду с ними и научу. Я в первые годы насобирал штук тридцать алмазов, но потом бросил это дело. Здесь они никому были не нужны. А там пригодятся.

Три дня нам понадобилось на сборы. Синд давно подготовил корабль и перегнал его и две лодки в ближнюю бухту, а женщины все никак не могли набрать по одному алмазу на душу. Но наконец, это случилось, и утром четвертого дня мы отправились на юг. Нападать на корабли и мешать нам со сборами никто не пытался. Племя разделилось на две части и сохраняло нейтралитет.

Глава 22. Бег на месте

Им откровенно повезло. Пройти четверо суток по открытому морю в направлении ревущих сороковых и не попасть в шторм, это точно было везением. А везение им было жизненно необходимо, ведь за кормой корабля на буксире болтались две пустые лодки женщин. Они поначалу хотели плыть в лодках, но Синду удалось убедить Кену, что это опасно, и лодки могут затонуть, а при шторме их придется бросить. Только после этого Кена своей властью прекратила споры и заставила своих рыбачек забираться на палубу.

Почти семьдесят женщин заполнили палубу так, что команде было не пройти к парусам. Это могло послужить причиной гибели корабля, если бы разразился шторм, поэтому Синд половину женщин отправил в трюм. Там устроили тридцать спальных мест, где женщины и команда по очереди могли поспать.

Но шторма не случилось, хотя волна и была приличной. А после обеда четвертого дня стало видно Столовую гору рядом с бухтой Кейптауна. К вечеру зашли в бухту, где на берегу уже стоял десяток свежепостроенных домов. Один из домов был намного больше других, и предназначался, очевидно для портовой администрации. Второй корабль стоял возле отремонтированного причала.

Возвращение корабля Синда, да еще с женщинами вызвало в порту настоящий ажиотаж. Строители, не видевшие уже четыре месяца женщин, приветствовали их радостными возгласами. Я успел шепнуть Синду перед тем, как ступить на берег, что не плохо бы поселить пока амазонок в большой дом, на что он согласно качнул головой.

Женщины буквально купались в мужском внимании. Строители и моряки не стесняясь комментировали проходивших мимо них воительниц, мощных, вооруженных грозными копьями и почти раздетых. Некоторые расточали комплименты каждой проходившей женщине, не в силах дождаться ответного внимания хоть от одной.

Капитан Кин прорвался через толпу к кораблю и обнялся с Синдом.

Капитан Кин

— А мы тебя уже потеряли. Совет капитанов в Маскаре предлагал мне сворачивать строительство порта и возвращался. Ведь вы пропали, как и та эскадра двести лет назад.

— А мы вернулись из плена вместе с нашими похитительницами. Алладин с драконом уговорили их вернуться к другим разумным.

— С каким драконом?

— Ты же помнишь Линда из команды Алладина? Вот он и есть дракон. Когда слов Алладина не хватило, чтобы выманить амазонок, то он показал им, обратившись в дракона, что мог в любой момент сбежать и, приведя воинов, освободить всех. Одна из старух метнула в него копье, но оно отскочило от брони, а потом дракон выдохнул пламя и сжег его так, что остался только пепел. Вот после такой демонстрации большинство амазонок и согласилось плыть с нами.

— Повезло!

— Теперь опасности не осталось, путь свободен. А из амазонок получатся замечательные абордажники, сильные и бесстрашные. Правда, почти все беременны, ха-ха-ха. А еще мы нашли много алмазов, все пляжи изобилуют ими. У женщин тоже по одному есть. Ты завтра можешь выкупить их или обменять на жилье и одежду. А как твоя разведка пути к гномам? Вы заложили там порт?

— Хрум с моим помощником добрался до королевства Берг, порт тоже заложили, там оказалось не так и далеко. Дорога тоже нормальная. Король рад с нами торговать, ему нужна еда, готов покупать в любых количествах. А мы договорились брать у него доброе железо как в слитках, так и в изделиях, мастеров у него много.

— А кто в том порту старшим?

— Я своего помощника Жаса оставил.

— А как порт назвали?

— А также, как на старых картах Мапуту, нам нравится.

Хрум за эти месяцы не только побывал в бывшем своем королевстве, но и, вернувшись, успел построить для своей семьи кирпичный дом. К нему отправили на постой и Сарда, приехавшего с нами из многолетнего плена. Хрум сразу начал рассматривать гостя в качестве будущего зятя. На его дочь вовсю заглядывались моряки и строители, но Хрум хотел продолжения династии и собирался искать ей мужа среди гномов.

Назавтра нас с Механикусом припахали на заготовке материалов для строительства. Мы опять резали бетонные блоки, а когда все порезали, то начали резать камень в основании Столовой горы. Сначала порезали отдельные валуны, а потом начали вгрызаться и в основное тело горы. За неделю работы удалось заготовить камня еще на два десятка домов. Отходов же должно было хватить на подсыпку дорог по строящемуся городу.

Но надо было приступать к промышленной заготовке алмазов, для чего в комнату управляющего портом, роль которого сейчас исполнял капитан Кин, были вызваны Хрум с Сардом. Совещание начал Кин:

— Вы все знаете, что порт мы строим здесь для добычи алмазов. Не будет алмазов, не будет и города. Нам сейчас надо наметить первые шаги для начала их промышленной добычи. Главные специалисты в этом несомненно гномы. Что можете посоветовать?

— Я не добывал алмазы, вот Сард имеет опыт, — сказал Хрум.

— Я думаю, надо организовать по побережью сеть пунктов приема алмазов на расстоянии дневного перехода друг от друга, — начал Сард.

— И что должно быть в этих пунктах?

— Два-три легких домика, емкость для воды, хотя бы на кубометр. Артефакты для опреснения морской воды или для сбора ее из воздуха. Запас продуктов. Берег здесь для кораблей неудобный, негде приставать, поэтому корабль должен проходить вдоль берега раз в месяц, забирать алмазы и выгружать продукты. Также надо создать прейскурант на алмазы, по каким ценам их будут принимать.

— Давайте посчитаем, сколько таких пунктов будем организовывать. Предлагаю ограничиться на первое время берегом до бухты амазонок. Это около семисот километров, дневной переход возьмем в сорок километров. Значит всего надо организовать семнадцать или восемнадцать пунктов.

— Значит нам понадобятся водные артефакты по пять штук на пункт, это девяносто, еще нужно восемнадцать грамотных приемщиков, лучше бы гномов, а к ним понадобятся сменщики, это еще восемнадцать. И готовые комплекты деревянных домов.

— Придется плыть на Маскар за всем этим, — подытожил Кин.

— Артефакты может сделать Алладин, — предложил Синд. — Он уже делал такие.

— Значит, подытожим: я плыву в Маскар за комплектами домов, емкостями для воды и прейскурантами на алмазы, — начал Кин. — По пути завезу в Мапуту Хрума, пусть договорится с гномами и наймет сорок приемщиков. Если сможет, то пусть наймет там же сборщиков алмазов, у нас народу явно на это не хватит. Я тоже постараюсь нанять народ в Маскаре. Пусть подростки зарабатывают, кто в море не ушел. Синд, на тебе порт. Продолжайте строить дома, скоро их много понадобится.

— Ты возьми с собой на корабль Кену, она отличный воин, а в Маскаре на нее, как мотыльки на свет, слетятся желающие, и наймешь сколько угодно народу. Да, и надо скупить у всех алмазы, чтобы успокоить совет капитанов.

А на меня свалилась очередная работа. Можно подумать, что я до этого бездельничал. Кин закупил у Хрума штук двести кристаллов кварца и передал мне для изготовления водных артефактов. Работа эта была скучная и нудная. Уже на третий день она мне жутко надоела, и я подбил Механикуса оборудовать одну из лодок амазонок нашими водометами. На это дело нам понадобились помощники, да и разрешение на переделку лодки надо было у женщин спросить, поэтому с утра мы зашли в большой дом, где пока одной общиной жили все женщины. Поговорить собирались потихоньку с рыбачками, но нас обступили со всех сторон, и пришлось проводить настоящую лекцию о магическом транспорте. После этого все семьдесят амазонок собрались нам помогать. А помощь нам требовалась в следующем: сначала надо было найти подходящие куски дерева для корпусов водометов, а еще у нас не было никакого железа для изготовления системы подвеса. Вот мы и озадачили этими поисками желающих помочь.

А пока я продолжил свою нудную работу с артефактами опреснения. Правда, для начала сделал по два артефакта водного насоса и поливалки для двигателей. Но уже к вечеру нас обрадовали, что подходящие деревья найдены.

Утром, захватив базуку, с толпой амазонок и Механикусом отправились в лес на склоне Столовой горы. Далеко углубляться не пришлось, два практически одинаковых стволика молодых сосенок стояли почти на опушке. Чтобы не повредить соседних деревьев, стрелять пришлось, стоя рядом с сосенками сверху вниз, отчего мне чуть не прилетело по лбу комлем первого дерева, после того, как оно после падения перевалилось через соседний валун. Со вторым деревом я был более осторожным.

Сосенки вытащили из леса на полянку, где я несколькими выстрелами вырубил нужные нам куски. Сделал вместо двух заготовок четыре, ведь предстояло выжигать не готовую трубу, а целый ствол, и, как я сумею прицелиться, сам еще не представлял. Дальше действовали по проверенной схеме: отнесли заготовки на берег моря, положили на валун, нацелив их на другой, я, взяв базуку на плечо, прицелился в торец заготовки, присев на колени так, чтобы мои глаза находились на одном уровне с заготовкой, постарался охватить периферийным зрением ствол и дальний валун, и, наконец, выстрелил.

Выстрелы базуки и сила, с которой из нее вылетали заклинания, поразили женщин. Я слышал, как они шептались между собой, что в любой день нашего плена я мог с помощью дракона получить в руки базуку и всех перебить. Но не сделал этого.

Первый блин получился комом. Полностью не удалось совместить направление полета фаербола и положения ствола, из-за чего отверстие возле дальнего конца заготовки выклинилось вбок. Посоветовавшись с Механикусом, приняли другой алгоритм действий. Можно было бы построить систему держателей, в которых закрепить заготовку и мою голову на одной линии, но это получалось долго, ненадежно, да и материалов на это не было. Пошли по другому пути. Я стал своими огненными шариками без базуки потихоньку прожигать сердцевину заготовки. На шестом шарике удалось пробить сквозное отверстие.

После этого стало возможным прицелиться через ствол в камень и выстрелить из базуки. На сей раз все получилось, только пришлось срочно тушить загоревшуюся древесину, благо море было рядом. Но сил на вторую заготовку у меня не осталось, пришлось продолжение операции отложить на завтра.

Остаток дня провели, пытаясь раскопать в руинах хоть какое-то железо. Провозившись до вечера, не смогли найти даже ржавого гвоздя. Разочарованные разошлись по своим домам. Мы, так и продолжали жить на корабле, благо было лето, а от дождя между мачтами был натянут тент.

Утром я понял, что поиск железа надо организовать по-другому. Во-первых, взяли с собой Грома, он умел чувствовать камень, возможно почувствует и скрытые полости в земле. Во-вторых, по дороге к общежитию женщин я сорвал с кустов парочку веток с отростками, отходящими перпендикулярно от ветки. Отрезав ножом лишнее, я получил два Г-образных прутика, которые попробую в качестве инструмента для геолокации. В старом мире, я видел однажды, так искали воду на даче. А назывался такой метод «лозоходство», потому как, искатель доверялся лозе.

Забрав из общежития амазонок, мы пошли подальше от берега. Мне почему-то казалось, что ближе к морю все железо сгнило, а дальше появлялся шанс. Скар тоже увязался сегодня с нами и постоянно пытался казаться самым умелым из нас поисковиком. Но его пока не слушали, а меня друзья знали, как разумного, который уже нашел два клада, благодаря своему чутью. А тут я демонстрировал незнакомый никому прибор, от которого так и тянуло мистикой. Особенно после того, как я с его помощью нашел сразу две пустоты под песком.

Но эти пустоты оказались давно вычищенными от ценностей предыдущими поколениями искателей, а потом снова засыпаны песком, в чем мы убедились после непродолжительных раскопок. Дальше я показал рукой на большой холм в стороне от берега, куда меня начинала тянуть интуиция, обострившаяся при начале поисков.

На холме я прошелся с лозой вдоль и поперек и обнаружил обширную зону пустоты под ногами. Попросил Грома проверить мою находку. Он, припав на колено, положил руки на песок, и включил свое чутье. Его природные сенсоры подтвердили мои выводы: полость под нами была.

Оставалось определиться, с какого краю в нее можно попасть. Я снова пошел с лозой, но теперь старался идти по краю полости. На середине одной из сторон я нашел два расположенных рядом широких проема. Это напомнило мне въезды в подземные парковки и выезды из них. Захотелось тут же проверить свои догадки. Я взял у ближайшей женщины лопату и начал торопливо копать, но почти сразу меня оттеснили от ямы, а потом и отобрали лопату куда более мощные амазонки.

Через полчаса открылся наклонный съезд в паркинг. Бетонные стены и перекрытия выглядели целыми, Гром, подержавшись за конструкции, сказал, что опасности обрушения нет. Мы осторожно спустились в темноту паркинга. Свет от входа почти ничего не освещал, поэтому пришлось подниматься на поверхность и приготовить несколько факелов.

Новый спуск оказался более продуктивным. В дальнем краю подвала оказалось несколько древних машин с открытыми дверями на спущенных колесах. Кто-то в первые годы после катастрофы основательно пограбил этот паркинг, но и на нашу долю добра тут хватало. Я метался между машинами, стараясь подержаться за давно забытые предметы старой жизни. Нашел пару брелоков в виде зверей, колеса-докатки в нескольких багажниках, пару электрических компрессоров для подкачки колес, один слесарный набор, который сразу передал Механикусу. Глаза разбегались от обилия находок.

Но надо было идти доделывать второй корпус для водомета. С собой взял двух женщин для переноски тяжестей. Идти никто не хотел, пришлось пообещать отдать древние брелоки, тогда сразу образовался конкурс. Выбрал двоих и отправился.

К вечеру меня огорошили новостью, что найденное помещение женщины решили забрать себе. Им только требовалось устроить внутри перегородки и откопать второй вход, и получался крепкий отдельный дом. В нем спокойно помещались все женщины. Несколько окон можно было устроить в откопанной лифтовой шахте и выезде на второй этаж.

Пришлось опять заниматься заготовкой материалов для строительства. Ну не могли мы бросить женщин одних. Им после пустыни все здесь казалось диким и чужим. Надо было помочь освоиться на первое время, вот мы и помогали. Артефакты на целую неделю пришлось отложить. У Механикуса чесались руки поразбирать древние машины, но без его воздушной магии я не мог резать камень и бетон. Единственное, показал, для чего служили инструменты в слесарном наборе. Хотя он со всеми ключами и был уже знаком, но вот набор лерок и метчиков был для него откровением.

Строители из Маскара для связки блоков в кладке использовали известковый раствор. Запас извести был привезен кораблем еще в первый рейс. Пришлось обучать амазонок замешивать раствор и вести кладку. Выдали им для этого моток тонкой бечевки, научили вести разметку и проверять вертикаль отвесом. Женщины все схватывали на лету, сказывалось, что и раньше они сами о себе заботились, а не перекладывали это на мужчин.

Наконец, Механикус смог заняться подвеской водометов. Он разобрал несколько древних машин, отсортировал детали и начал сборку. Часть металла пришлось отдать местному кузнецу, который отковал за это нужные детали. Механикус полной мерой оценил удобство болтовых соединений, с большой охотой нарезая резьбу на болтах и гайках. Пришлось, правда, рассказать ему, что от тряски такие соединения могут раскрутиться, а потому их надо контрить второй гайкой или фиксировать шплинтом.

Синд на мои нападки, что он обещал довести нас до Геркулесовых столбов, если мы поможем ему найти алмазные россыпи, отвечал, что не может здесь все бросить и уплыть с нами, пока не будет организована система заготовки и закупки. А также он не может бросить порт до возвращения Кина. Приходилось опять ждать. Так и тянулись дни, нисколько не приближая нас к Гибралтару.

Глава 23. Преступление и наказание

Появление Кены в Маскаре произвело фурор. Рассказ о том, что ее предки двести лет назад захватили в плен целую эскадру их соотечественников, а в ней течет кровь жителей Маскара, хотя и сильно разбавленная за прошедшие два века, потрясли капитанов. А вид мощной почти раздетой амазонки с копьем, сопровождающей капитана Кина, для мелких жителей острова стал главной приманкой нового торгового маршрута и нового строящегося порта Кейптаун. Чем крупнее была женщина, тем сильнее она разжигала страсть в мелких гоблинах.

Блеск россыпи алмазов, выложенных Кином на совете капитанов, снял все сомнения о необходимости развития нового направления. Все заявки на товары и материалы были взяты в работу. Никто не подумал урезать аппетиты новых наместников. Алмазы были нужны и для собственных нужд, и как платежное средство для торговли с далекой восточной империей Ци.

Кена наслаждалась мужским вниманием, но и службу охранником капитана не забывала. По вечерам в его доме она приглядывалась к налаженному быту городской жизни, ее удивляло все: что спят на кроватях, а не на земле, подстелив травы, что в доме есть специальная комната, где готовят пищу, что в доме есть туалет, и не надо ходить на улицу, что на кухне много посуды, а в шкафах — одежды. Жена Кина рассказала ей, что все дети с семи лет ходят в школу, а с десяти лет идут в школу моряков. Кена видела, что улицы в городе отсыпаны камнем, по острову проложены дороги, а по дорогам движутся повозки, влекомые животными.

Особенно большое впечатление на нее произвел порт и количество кораблей в нем. Почти так же сильно, как количество жителей столицы. Ей раньше казалось, что Кейптаун — это центр вселенной, а он оказался совсем крошечным строящимся портом.

Кена жадно впитывала новую действительность. Ей необходимо было позаботиться о своем племени, включить его в общий круговорот жизни мира, обеспечить самым необходимым. По совету капитана она обменяла свой алмаз на деньги и накупила на все племя самой простой женской одежды, посуды, ложек и ножей. Купила также в оружейной лавке пять дальнобойных луков, которые превосходили их самодельные во много раз. Взяла и пару десятков наконечников стрел.

В обратный путь корабль пошел не один, а в составе целого отряда. Везли комплекты домов, емкости для воды, строительные материалы, продукты питания, везли и сборщиков алмазов, и строителей. Поехали на новое место и младшие дети семей земледельцев, десяток ремесленников решили, что на новом месте будет вольготнее.

***

В королевстве Берг тоже стало неспокойно. Очередной приезд Хрума всколыхнул местное общество. Многие захотели стать приемщиками алмазов, несколько отцов семейств готовы были стать огранщиками, но всех тревожил вопрос: разрешит ли король им уехать? В королевстве уже несколько раз накалялись страсти, готовые привести к бунту, но хитрый король каждый раз поворачивал ситуацию в свою пользу, как это было сто лет назад, когда все недовольные, возглавляемые Сурдом решили добровольно уехать и образовать самостоятельный клан.

Но сейчас не было недовольства, и не было заводилы, который мог надавить на короля. Вот все желающие наняться к гоблинам и опасались, что король не даст возможности уехать.

Но король оказался мудрее, за покровительство королевства он предложил отъезжающим платить налог в десять процентов от их дохода. Это было меньше, чем платили налогов остающиеся, но и расходов на их проживание в королевстве больше нести не требовалось.

В результате недельных переговоров десять семейств нанялись на службу приемщиками, а пять семейств — огранщиками алмазов. Всего собралось вместе с детьми около ста пятидесяти гномов. Хрум уже пожалел, что пообещал Сарду выдать свою дочь за него. Здесь могли найтись женихи и поинтересней.

Утром вереница нагруженных сверх всякой меры гномов отправилась из столицы в сторону строящегося порта Мапуту. Путь был неблизким, почти триста километров по горным дорогам, но гномы, привыкшие к горам, собирались одолеть его за пятнадцать дней.

***

Наконец, Механикус собрал комплект подвесов для лодки, а на водометы поставил крепления для артефактов. Пришла пора испытаний. На них собралось все население порта, собравшееся посмотреть настоящее зрелище.

Главными испытателями опять стали Синд с сыном. Но одних их в лодку не пустили рыбачки, севшие на носу. Синд не возражал, но предупредил, что может быть страшно от скорости, на что женщины только пренебрежительно фыркнули. Они никак не могли смириться с изменившимся положением мужчин из опекаемых нежных созданий, требующих защиты, в тех, кто сам принимает решения и готов командовать.

Лодка вышла на веслах на середину бухты. Синд со Скаром активировали артефакты со своих концов двигателей и специальными рычагами опустили по очереди водометы в воду. Лодку сначала повело в сторону, но сразу выровняло, когда опустился второй двигатель. Скорость начала возрастать. Лодка женщин была массивнее катеров в Маскаре, на которых ставили водометы раньше, однако мощности двигателей хватало, и лодка стала подниматься над водой на трубах водометов, как на подводных крыльях. Скорость сразу увеличилась, лодка неслась над водой, оставляя за кормой острые невысокие волны. Рыбачки на носу лодки, не выдержав, победно закричали, вскинув вверх руки. Им явно пришлась по душе такая скоростная езда.

Океанские просторы таким образом рассекать не получится, лодка зароется в волну, а вот по реке Оранжевая плавать вполне можно. Но испытания закончились, и пришлось вернуться к изготовлению водных артефактов для пунктов приема алмазов по берегу океана.

Через тридцать четыре дня вернулся Кин, а с ним еще три корабля с грузом и переселенцами с Маскара. С ними же приплыли и нанятые в приемщики гномы с семьями, а также будущие гранильщики алмазов.

Жизнь в городе сразу забурлила. Капитаны наметили пять первоочередных пунктов сбора алмазов, где можно было пристать к берегу, и отправили первую партию на одном из кораблей. Нашлось дело и Скару, он стал на моторизованной лодке развозить прибывших земледельцев вверх по ближайшей реке. Те по берегам начали устаивать свои фермы. Гномы, собиравшиеся организовать огранку алмазов, оглядев подвал женщин, быстро отыскали в другой стороне похожий, откопали его и стали оборудовать свои мастерские и жилье для семей.

Гномы-оценщики, для которых пока не построили пунктов приема, взялись за заготовку камня и постройку домов для своих семей. Работа у них спорилась, и вскоре от порта в сторону подвала огранщиков потянулась улица строящихся домов, так появилась гномья слобода.

Гоблины предпочитали строиться поближе к порту, а прибывшие орки-строители потянули свои улицы к реке. Город начинал приобретать свои очертания.

Я, наконец, дожал Синда, и мы начали подготовку к плаванию. Синд взял с собой своих жен-амазонок в качестве воинов. В долгом путешествии могли случиться и неприятные столкновения, так что умелые воины точно не будут лишними. На мой вопрос, как они будут воевать, будучи беременными, амазонки пожали плечами, мол это обычное дело для их племени. Декретные отпуска в их обществе предусмотрены не были.

На корабль загрузили и грузы для организации сразу двух пунктов приема алмазов. Один было решено развернуть на берегу бухты Людериц, рядом с которой располагалось стойбище амазонок. Кена уверяла, что с оставшимися женщинами споров не возникнет, так как там оставались только пожилые воительницы, которых уже не интересовали мужья. Зато их можно было нанять на сбор алмазов, расплачиваясь продуктами питания, одеждой, оружием. Плыли с нами и гномы-оценщики.

До отправления корабля мы с Механикусом успели сделать из остававшегося заготовленного соснового стволика два коротких водометных двигателя и комплект подвесов для шлюпки. В долгом путешествии могла возникнуть необходимость в плавании по рекам, и двигатели сильно упрощали это дело. А собрать это хозяйство и закрепить на шлюпке мы сможем и во время плавания.

Еще Синду поручили проверить, как происходило разворачивание пунктов приема алмазов, высланных ранее и оказать, если понадобится, помощь. Значит плыть придется, прижимаясь к берегу, останавливаясь на ночевки, на скорость рассчитывать не приходилось. Но главное, что мы поплыли в направлении Гибралтара, и наша цель приближалась!

Восемь дней тянулось наше путешествие к бухте амазонок. Пришлось останавливаться и помогать собирать домики в двух пунктах, а в одном показывать сам процесс поиска алмазов. Сборщики оказались непонятливыми. Пока им не показали найденный кристалл, никак не могли ни одного найти, и утверждали, что им выделено худшее место. Но после демонстрации находки, дело сразу пошло, а у нас добавился еще один кристалл.

Кстати, до отъезда я успел договориться с гномами, и мне за маленький алмаз успели отполировать одну грань на большом кристалле. Попробую потом нанести на эту грань руну кровью.

Наконец показалась знакомая бухта Людериц. Женщины на палубе забеспокоились, увидев родные места. После высадки на берег с разрешения капитана побежали в сторону стойбища. А мы до вечера выгружали имущество нового пункта сбора. Еще один пункт будем размещать в бухте Готтентот на шестьдесят километров севернее.

Утром вернулись убитые горем женщины. Всю ночь они хоронили своих старших сестер, зверски убитых при ночном нападении. Похоже, что пришла месть от соседнего оркского племени за предыдущие нападения амазонок. Все стойбище носило следы нападения, шалаши были разбиты, копья переломаны. С момента смерти женщин по предварительным оценкам прошло не больше суток. Суровые воительницы не могли сдерживать слез.

Я отвел в сторону Синда с Линдвормом:

— Нельзя позволить оркам безнаказанно уйти. Они могут в любой день вернуться на побережье и разграбить пункт сбора алмазов. А если никто не вернется из похода, то еще долгое время будут бояться сунуться сюда.

— И как мы их догоним и побьем? — усомнился Синд.

— Если Линд возьмет меня с базукой, то мы долетим до них уже сегодня, а там сможем перебить издалека.

— А ты согласен взять Алладина? — спросил Синд.

— Согласен, нельзя оставлять безнаказанной такую жестокость. Женщины никогда не убивали пленников.

Так я впервые полетел на драконе. Любимая базука была на всякий случай привязана к руке, а я вцепился в костяные наросты шеи. Сидеть было не очень комфортно, но об удобстве речи не шло, задача стояла догнать налетчиков и покарать. Моя задница могла и потерпеть.

Цепочка следов с высоты полета еще просматривалась, хотя местами была уже переметена песком. Линд летел ровно, постоянно оглядываясь на меня. Веса моего он, казалось, не чувствовал совсем. Я зарядил на всякий случай базуку воздушным кулаком от Механикуса. Путь вел в невысокие песчаные холмы, повсюду виднелись волны барханов. Устойчивый ветер с моря поднимал над их гребнями песчаные завихрения. Следы умело огибали высоты, уводя все дальше от берега вглубь континента.

На далеком горизонте начали проступать в знойном мареве покатые горы. По сторонам тропки начали появляться кустики травы и редкие кривые деревья. К концу дня под одним таким деревом издалека разглядели большую группу орков на отдыхе. В стороне на корточках сидела пара дозорных, ожидая преследователей. Нас пока не заметили.

— Ты сможешь найти их лагерь в темноте? — спросил я.

— Конечно, но как ты будешь целиться?

— Сейчас лунные ночи, в дерево прицелюсь, а потом будет достаточно света от пожара. Только до темноты надо будет оглушить дозорных, чтобы заранее не подняли шум.

Дозорные отошли от основной группы метров на пятьсот за высокий бархан. Мы приземлились за километр от них, и я пошел, пригибаясь, в их сторону. Невысокие барханы позволяли подобраться к ним метров на триста. Заняв позицию, я дождался сумерек потом выполз на вершину своего бархана, прицелился и выстрелил воздушным кулаком. Позицию выбрал с таким расчетом, чтобы дозорные оказались на одной линии. Выстрел получился удачным, первый от меня орк от удара полетел назад и головой врезался в нос второму, а дальше уже вместе с ним врезался в склон бархана. Оба, кувыркаясь, скатились по песку к подошве, замерев в неестественных позах, говорящих о несовместимости с жизнью.

Ночную атаку запланировали с воздуха. Как только вышла луна и осветила пески, Линд взлетел на разведку. Вернувшись доложил, что потеря дозора не обнаружена, а стоянка орков освещена достаточно. Мы перелетели на вершину бархана между дозором и стоянкой, я зарядил базуку своим огненным шариком, прицелился в дерево и выстрелил. Фаербол поджег и срезал дерево, попутно врезавшись еще в кого-то. Страшно закричал раненый. Горящее дерево упало на лежащих рядом и крики умножились. В разгоревшемся пламени заметались разбуженные орки. Я только успевал заряжать и, прицеливаясь, стрелять фаерболами, выбивая самых энергичных. Орки оказались неробкого десятка, группа их с криками побежал на бархан, размахивая топорами. Линд велел мне не обращать на них внимания, он сам с ними разберется.

Я продолжал стрелять над головами атакующих, чувствуя, как потихоньку истощается мой магический резерв. Количество орков оказалось слишком большим, всех перебить за один раз мы точно не могли.

Тем временем, десяток орков с топорами почти забрался на бархан. Я даже заметил, как первый начал замахиваться для броска, но тут Линдворм дохнул в их сторону пламенем. Яркий язык драконьего огня дотянулся до наступающих, испепелив ближайших. Задним тоже досталось, но силы огня хватило только воспламенить их одежды и волосы, да обжечь кожу. В страхе с громкими криками обожженные покатились по склону вниз.

Силы кончались, надо было прекращать избиение. Я снова забрался на дракона и попросил его хорошенько напугать выживших, пролетев над горящим деревом. Линд не только выполнил мою просьбу, но и дохнул пламенем на группу организованно убегающих орков. Подозреваю, что силуэт пролетающего над головой монстра будет сниться выжившим до самой смерти.

Месть свершилась. Мысль сходить на побережье пограбить женщин, думаю, еще не скоро вернется в головы орков. Такого разгрома они явно не видели давно. Утром по следам мы поняли, что налетчики разбегались по одному и в разные стороны, а это показывало всю глубину охватившей их паники. Больше это не было отрядом воинов, это стало напуганной толпой.

Обратно летели в молчании. Сердце согревало сознание выполненного долга, но вид мертвых орков, во множестве лежащих на месте стоянки и вокруг нее, вызывал жалость. На Земле до сих пор было очень мало разумных, а постоянные стычки и войны еще уменьшали их количество. Я утешал себя мыслью, что мы уничтожили не разумных, а бешеных собак, убивших слабых женщин. Но все равно на душе было муторно.

В подтверждение, что месть свершилась, собрали связку трофеев: три топора, баклажку из какого-то растения с водой, ожерелье из зубов хищников, браслет из цветных камешков и штук десять ножей.

Женщины встретили нас настороженно, но, увидев трофеи, молча поклонились нам, принимая нашу помощь в мщении. От этого, по их верованиям, погибшим сестрам на небесах станет намного легче.

Домики за эти два дня, что мы отсутствовали, были собраны, бак для воды установлен и даже наполнен с помощью артефактов, а сборщики уже нашли первые алмазы. Можно было двигаться дальше устанавливать последний на нашем маршруте пункт приема.

Глава 24. Тяжелая стезя торговца

В бухте Готтентот проблем с разворачиванием последнего на север пункта приема не возникло. За три дня собрали домики, выгрузили припасы и даже провели пробный поиск алмазов. Мне опять повезло, нашел самый большой алмаз среди всех. Скар тоже отыскал камешек, но тут же обменял его в пункте приема на сладости. Мне же мой алмаз мог понадобиться в Гибралтаре, так что спрятал его в своей поклаже.

Следующую остановку сделали в конце второго дня путешествия в укромной бухте, что для этого побережья было большой редкостью, которая на карте Синда была обозначена как Уолфиш-Бей. Здесь тоже провели пробный поиск алмазов, так как в бухту впадала речка, текущая с недалеких гор, а значит, и алмазы могли быть. И они опять нашлись, только мне в этот раз не повезло. В выигрыше оказались те матросы, которые стали просеивать прибрежный песок, да шустрый Скар, который пробежал по берегу впереди всех, кто решил искать в полосе прибоя. Он единственный и нашел средний по размеру кристалл. Матросы из песка смогли добыть еще семь алмазов небольшого размера. Синд пометил бухту, как перспективную, только информацию об этом передать он сможет нескоро.

Мы снова плыли на север. Унылые песчаные пляжи Берега скелетов больше не привлекали нас. Хотелось зелени, была мечта повстречать разумных и поторговать с ними, хотелось чистой речной воды, а еще лучше — полюбоваться водопадом. И все это будет дальше, а пока день за днем — голый песок.

Ветер дул с юга, заметное течение влекло нас на север, и на восьмой день мы пристали в бухте Бенгела у впадения реки. Большие песчаные косы перекрывали выход в океан речной воды так, что на корабле заходить в реку показалось опасным. Питьевая вода уже подходила к концу, и требовалось обновить запас. Поэтому спустили на воду модернизированную нами шлюпку, на веслах преодолели мели на входе в реку и запустили водометы. Здесь по берегам уже росли деревья и трава, паслись стада диких животных. Увидели на отмели и крокодилов, поджидающих свои жертвы у водопоя. Вода была очень мутная, поэтому решили подняться вверх по реке. Время было не позднее, часа два у нас в запасе имелось. Мы разогнались на тихом участке, но местность вокруг начала подниматься, скорость течения увеличилась и прибрежные кусты стали мелькать заметно реже, а примерно через час пути на берегу показались домики. Первыми нас заметили дети, искавшие что-то по кромке воды, и с криками бросились вверх к домам. Пока мы причаливали к стоявшим у причала лодкам, на берег спустилась толпа орков, предводительствуемая седым толстяком в сером балахоне. Одежда на всех жителях была самая простая, а ноги без обуви. Оружия в руках никто не держал, но на поясах у всех висели ножи.

— Приветствуем хозяев этой деревни, — начал разговор Синд. — Мы приплыли издалека, привезли разные товары. Не хотите ли поторговать с нами?

— Поторговать, конечно, можно, но что вас интересует на нашей земле?

— Можем купить у вас бобы, маис, зерно, сок гевеи, зерна кофе.

Дальше пошел настоящий торг, в котором я мало что понимал. Главное я уже сделал: рассказал Синду про каучук и гевею, и про кофе. Про кофе гоблины и так уже знали, покупая его иногда на берегах Эфиопии, но постоянных поставок не было. Никто его специально не выращивал, собирали дикорастущий.

А здесь оказались настоящие плантации кофе. А гевея росла дикая, но сок тоже собирали. Небольшой запас в деревне нашелся, который согласились продать. Нашлись и бобы с фасолью, и зерно. Кукурузы здесь не знали. Купили также два десятка живых индеек.

А из наших товаров самым ходовым оказались ткани, особенно красочные. Спрос был и на ожерелья из натуральных камней, которых в большом количестве за годы изоляции наделала семья Хрума. Кристаллы кварца закупил толстый староста, который имел небольшие магические способности. Керамическая посуда с рисунком вызвала восхищенные возгласы женщин, но купили ее немного из-за высокой цены, назначенной Синдом. Большинство такой посуды производили малорослики из восточной империи, потому и цена была высокой.

Договорились о постоянной торговле. Синд обещал заехать на обратном пути через полгода. Попросил заготовить побольше кофе и сока гевеи. В ответ получил заявку на металлические товары, зеркала и женские украшения.

Вода и возле деревни была мутная. Местные пользовались колодцами, а нам пришлось назавтра заливать в бочки речную через фильтры из ткани. Провозились с этим до вечера. Лодка снова плавала к деревне с женщинами, которых заинтересовали наши рассказы о поселении орков. Они с интересом знакомились с местным бытом, делились с хозяйками рецептами блюд, изучали нехитрые станки и кухонную утварь. Все им было интересно, ведь в стойбище амазонок ничего этого не было, а в Кейптауне было мало других женщин, у которых можно было бы поучиться.

Синд был доволен получением первых торговых партнеров на новом маршруте. Он считал это направление своим и собирался его развивать, а для этого требовалось обзавестись постоянными контрагентами. И обретение новых товаров, и получение рынка сбыта для товаров, производимых в Маскаре на продажу было первыми его достижениями. Также он присматривал удобные бухты для безопасных стоянок кораблей, а возможно и постройки нового порта.

На следующий день отправились дальше на север. Очередную остановку запланировали в устье реки Конго, до которой было чуть более семисот километров. Там также можно было поискать гевею, но больше интересовали ценные породы дерева и зерна какао.

Но там в тропических лесах можно было повстречаться с мухой цеце и малярийным комаром. Для борьбы с ними в деревне закупили специальный травяной сбор, отваром из которого надо было мазаться перед походом в джунгли. Я сильно сомневался, что это поможет, ведь отвар смоет дождь или пот.

Течения в Атлантическом океане

На пятые сутки пути в море показалась мощная струя взвешенных осадков. Мельчайшие частицы грунта река Конго выносила далеко от берега. Обогнув вытянутый на север мыс, свернули на восток и пошли против несильного течения. Ширина реки в устье была почти пять километров и позволяла маневрировать даже против ветра. Переночевав возле берега на якоре, с утра продолжили подъем по реке.

Километров в сорока от океана русло начало делиться островами на многочисленные протоки. Чтобы не заблудиться в рукавах, на разведку отправился Линд. Дальше он с неба указывал нужную протоку, куда капитан и поворачивал. К вечеру на правом берегу показалась большая деревня. Пришлось встать напротив на якорь и дожидаться утра.

Утром нам позволили пристать к деревенскому причалу. Люди в деревне отдаленно напоминали орков, но были выше их и намного шире в плечах, а черты лица отдаленно напоминали неандертальцев. С такой разновидностью мутаций никто из нас еще не сталкивался. Но агрессии к нам со стороны местных не проявлялось, что позволило начать торговлю.

Общим языком аборигены также не владели, а между собой, похоже, говорили телепатически. Но язык торговли понятен и без слов. Синд показал, что нас интересует древесина и какао. Я, правда, не понял, как он объяснил местным про какао, но выбирать нужную древесину его отвели на обширную площадку за деревней, где разные породы дерева были уложены в аккуратные отдельные штабеля. Капитан увидел несколько знакомых пород, а по незнакомым долго ходил, трогал, стучал, даже пробовал резать ножом, но в конце захотел взять каждой породы на пробу по пять-шесть бревен. Некоторые породы оказались очень плотными и тяжелыми. Мы уже начали соображать, как такую тяжесть тащить на корабль, как по сигналу старосты подросток привел слона, который хоботом подхватывал ношу и нес на причал. Нам оставалось подтягивать груз крановой стрелой и опускать в трюм. И опять между погонщиком и слоном не было произнесено ни одного слова.

Я помню, что в старом мире так и не сумели приручить африканского слона, но здесь тысячелетие мутаций изменило и слонов, и приручателей. Что из этих изменений помогло, не понятно, но кажется, что разумные изменились сильнее, раз смогли освоить телепатию.

У нас в свою очередь закупили все железные ножи, в том числе и трофейные. Ценились они высоко, так что их хватило расплатиться за древесину. С какао же разобрались после того, как староста принес нам по чашечке напитка. Без сахара получилось горько, но вкус не оставлял сомнений, что это именно какао.

А за двадцать мешков зерен пришлось раскошелиться: отдали три рулона яркой ткани, большой набор красивой посуды, два десятка ожерелий из камней и десяток кристаллов кварца. Еще одна такая торговля, и платить кроме алмазов будет нечем.

Линдворм вечером сказал, что слышал телепатические разговоры местных и даже команды погонщика. Разговор шел также, как он переговаривался со своим старейшиной, то есть чередой зрительных образов. Но местные жители точно не были драконами.

Назавтра с помощью Линда удалось договориться о дальнейшей торговле. Также купили десяток свежевыловленных речных рыбин, по размеру похожих на акул, да заполнили свободные емкости речной водой. Попрощавшись с новыми партнерами, повернули к океану.

На обратном пути по реке обсуждали аборигенов. Я вспомнил про древних горилл, живших в экваториальных лесах. Внешность местных жителей несла явные черты приматов, а их выдающиеся способности явно отличались от других разумных. Поэтому, предположил я, аборигены могли быть мутировавшими гориллами, а скорее всего помесью их с орками. Других специалистов-генетиков на корабле не наблюдалось, и собеседникам пришлось согласиться с моим экспертным мнением.

Следующую остановку запланировали в бухте рядом с древним городом Либревиль в более, чем восьми сотнях километров на север. Шли, не останавливаясь на ночевки, четверо суток. На траверзе сильно выдающегося на запад мыса у древнего города Порт-Жантиль далеко в море увидели корму парусника, идущего на запад. Определились по карте, оказалось, что он шел к острову Сан-Томе, до которого было почти двести пятьдесят километров.

Значит на островах живут разумные, но и в районе мыса они также есть. Решили проверить это предположение. Встреченный корабль говорил не только о развитом судоходстве, но и о более плотном заселении разумными прибрежной территории. Мы уже настолько привыкли за время путешествия к пустынным берегам, что обрадовались своим выводам. Раз есть население, то можно наладить торговлю.

С этими радостными мыслями мы повернули за мыс, но буквально сразу из-за полуразрушенного временем древнего мола на нас бросилась волчья стая пиратских лодок. Расстояние было маленьким, базука находилась в каюте, пришлось стремглав броситься за ней. На ходу зарядил огненным шариком и, не подходя к борту, выстрелил в ближайшую лодку. Фаербол прошел сквозь нос, воспламенив лодку, врезался в ногу предводителя пиратов, прожигая ее, и пробил дно, подняв фонтан пара. Вопли ужаса и боли ошеломили нападающих, в двух лодках гребцы остановились, но еще шесть лодок наоборот ускорились, стараясь выйти из-под обстрела, спрятавшись под нашим бортом. Видя это, Синд закричал:

— К оружию!

Я же не останавливаясь пускал фаерболы в опасно приблизившиеся лодки. Немного, но я не успел: пять лодок горели и тонули, а одна успела сцепиться с нами бортами. Тут же над фальшбортом стали появляться головы нападающих, но матросы успели приготовиться и встретили захватчиков честной сталью. Не отставали и амазонки, их копья работали, как иглы швейных машинок, протыкая поднимающихся над бортом, и отправляя их в воду.

Я тем временем уничтожил две повернувшие назад лодки, расстояние не стало их спасением, но, может, кто-то сможет добраться до берега вплавь.

Ни один пират не ступил на нашу палубу. Из причалившей к нам лодки подняли двух раненых для допроса, скрутив им руки за спиной. Допрос показал, что вся эта и соседняя бухта принадлежали пиратам. Также им платили дань соседние острова. Корабль, корму которого мы видели в море, плыл за еженедельной данью рыбой. На островах жили рыбаки, и таким образом откупались за свое спокойствие.

В бухте же Либревиль было приморское баронство, самое южное из целого букета баронств Гвинейского залива. Баронство славилось своими корабелами, лодки и корабли их постройки охотно покупали все соседи. С пиратами же баронство вело непримиримую войну.

— Придется здесь задержаться и сократить число пиратов, — сказал Синд. — Если вы останетесь в Гибралтаре, то нам через это пиратское гнездо будет не прорваться домой.

— Боюсь, что мы сможем уничтожить только лодки и корабли, которые найдем по берегам, а сами пираты смогут спрятаться на берегу, — ответил ему. — Но и это будет правильно. Без плавсредств они быстро разбегутся или помрут с голоду, ведь привыкли жить за счет других, а сами давно разучились добывать себе пищу.

— Значит начинаем зачистку.

И мы начали. Пошли вдоль берега, заглядывая в каждый отнорок, и жгли лодки. Два раза приходилось срочно пересаживаться на шлюпку и пускаться в погоню за выскакивающими из засад на другом берегу бухты мелкими корабликами. Водометы позволяли быстро приблизиться к беглецам на дистанцию выстрела и поджечь кораблик. Я, конечно, мог попасть в него и с километра, но вдруг это не пират, а вырвавшаяся жертва? Вот и приходилось догонять и присматриваться. Но среди спешно убегающих лодок и кораблей мирных не было ни одной.

Бухта Кап-Лопес была огромной, только шириной девятнадцать километров, а в глубину двадцать шесть. В нее впадали три реки, разделяющиеся на рукава, было много мелких и коротких заливов и проток. И все это надо было тщательно проверить. Еще раз пять на нас выскакивали нападающие из засад, но всякий раз мы успевали перебить всех еще на воде.

Но чем дальше мы углублялись в бухту, тем больше страху нагоняли на пиратов. Весть о страшном огненном корабле, мстящем за все преступления, которые они успели совершить, быстро достигла самых дальних уголков бухты. И пираты стали прятаться от нас в джунглях. Кто-то из их капитанов успел увести лодки вверх по рекам, кто-то не смог подавить страх в своих матросах, и команды разбежались.

Но было понятно, что стоило нам зайти в одну речку, как последует прорыв из двух других, так как просторы бухты будут закрыты берегами, и у пиратов появится шанс на побег. Поэтому нам пришлось разделиться: Линд полетел кружить над бухтой, пугая самых дерзких, а мы зашли в первую реку и сразу за поворотом начали жечь брошенные лодки.

Линду тоже пришлось показать свою силу. Пираты не сразу признали в нем дракона и попытались проплыть под большой птицей, но струя пламени не оставила беглецам ни одного шанса: корабль вспыхнул сразу весь от воды до верхушек мачт. Остальные желающие сразу стали разворачиваться и прятаться в протоках.

А мы продолжали методично зачищать все найденные протоки и бухточки кроме самых мелких. В них невозможно было спрятать большой корабль, а одни мелкие лодки были не способны пиратствовать далеко от берега. Три дня нам пришлось выслеживать пиратов и жечь их транспорт.

На четвертый день мы переплыли десятикилометровый перешеек и занялись соседней бухтой Назаре. Здесь уже мало кто оставался, предупрежденные соседями пираты в основном успели разбежаться. Но тоже по протокам нашлось немало лодок, превращенных нами в дым. Бухты соединяла одна мелкая протока, по которой еще в первый день пробралась лодка с гонцом, принесшим страшные вести.

Синду придется на обратном пути обходить морем этот рассадник пиратов, если к их истреблению не присоединятся ближайшие баронства. А мы уже плыли к ближайшему из них. Раскинувшемуся по берегам бухты Либревиль.

Глава 25. Будни Гвинейского залива

В бухте Либревиль на месте древнего города с таким названием раскинулось баронство Глок, специализирующееся на кораблестроении. Многочисленные заливчики по правому берегу бухты были превращены в верфи, где трудолюбивые подданные барона строили всевозможные плавающие средства от больших океанских многомачтовых парусников до речных узких лодок, снабжая своей продукцией все окрестные баронства. Такая специализация сложилась исторически, ведь прибрежная полоса баронства до недалеких гор изобиловала породами дерева, исторически использовавшимися в кораблестроении.

Мы привезли в подарок барону пленных пиратов, которые подтвердили наши рассказы про учиненный разгром в бухтах Кап-Лопес и Назаре. Рассказу барон сильно обрадовался.

— Эти пираты настолько обнаглели, что дважды нападали на наши верфи, где достраивались самые быстроходные лодки. Мы еле-еле от них отбились. Я на совете баронов постоянно поднимаю вопрос о борьбе с пиратством, но никому нет дела до этого. Это ведь я с ними соседствую. Они уже отбили у меня остров Томе, сами собирают там дань с рыбаков. А мне одному уже с ними не справиться.

— А у вас есть маги воды и огня? — это я влез в разговор взрослых.

— Есть, хотя и не из особо сильных. Огненный маг хорош и артефакты есть, а водные слабенькие.

— Давайте мы вам поможем добить пиратов. У нас есть лодка на магической тяге, она очень быстрая. В бухтах догонит любую лодку. А там многие попрятались от нас. Надо только двух водных магов на управление лодкой и огненного — жечь пиратские посудины.

— А можно посмотреть про что вы говорите, это звучит как-то сомнительно.

И мы пошли в бухту смотреть на нашу шлюпку. Сначала показали ее на палубе, Механикус рассказывал, как работает система рычагов, а Синд про работу водных артефактов. Потом спустили ее на воду. Позвали магов барона, показали им порядок действий и под контролем Синда запустили водометы. Не очень ловко, с перекосом, но шлюпка пошла по бухте, набирая скорость. А когда поднялась над водой на трубах, то полетела над мелкой волной со свистом. Барон удивленно поднимал брови, переглядываясь с магами, но постепенно его захватила скорость, и он восторженно закричал:

— И-хо-хо!

Глаза водных магов тоже сияли. С такой лодкой можно было поймать всех пиратов и избавиться от опасности.

— А кто делал эти приспособления? — спросил барон.

— Подвесы — Механикус, а артефакты и корпуса — я! — поспешил похвастаться.

— А нашу лодку сможете так оборудовать?

— Нужны деревянные трубы такого диаметра и желательно в два раза длинней, металл и хороший кузнец для изготовления крепежа и четыре кристалла кварца с кулак.

— Найдем, все дадим, только сделайте.

— Но это будет не бесплатно, — влез со своим интересом Синд. — Каждый водомет будет вам стоить десять четырехметровых досок железного дерева.

— Согласен, они есть на складе.

— Ну, тогда договорились!

А отдуваться опять нам с Механикусом. Хотя, ему в радость всякая механическая работа, даже когда повторяет старую придумку. А мне уже порядком надоели эти водные артефакты. Прожигать трубы еще не так скучно, можно пострелять, а выжигать руны чертовски нудное занятие.

Но Синду понадобились доски на ремонт корабля, значит придется попотеть. Да и добить пиратов, тоже в его интересах.

— Кстати, — вспомнил я, — пиратский корабль поплыл на остров за данью в первый день нашей битвы с пиратами. Вы можете его там перехватить, подмоги ему точно не придет.

— Точно, сейчас пошлю корабль, пусть перехватит. А не то они снова начнут захватывать корабли и быстро станут силой опять.

Механикус пропал из виду на три дня. Он поселился в кузнице на главной верфи баронства. Его все там интересовало: добавки в железо, способы закалки и отпуска, инструменты и приспособления, механизация поддува. Кузница, на его взгляд, была самая передовая, но резьбовых соединений здесь не знали. Механикус нарезал им болт с гайкой, отчего привел всех слесарей в дикий восторг, а потом еще два дня подбирал состав сплава для изготовления метчиков и лерок. Зато и себе сделал запасной комплект.

На следующий день мы оборудовали новыми водометами длинную лодку с загнутыми кверху носом и кормой. Трубы для водометов тоже были длиннее наших и составляли примерно две третьих от длины лодки. Ходовые испытания проводили под нашим надзором уже их маги. Скорость оказалась еще выше за счет меньшего сопротивления корпуса при разгоне. На крылья лодка выходила почти сразу.

На следующий день корабль барона, наш, их лодка и наша шлюпка приплыли в пиратские бухты, чтобы окончательно закрыть вопрос. Мы на себя взяли дальнюю бухту Кап-Лопес, а команда барона — бухту Назаре. Корабли встали на якорь на выходе в море, а лодка со шлюпкой стали прочесывать протоки. На шлюпку сел маг огня из подданных барона, а я с базукой дежурил на палубе. И не зря. Уже ближе к вечеру из протоки, что соединяла обе бухты выскочила лодка и попыталась проскочить мимо нашего корабля, но мой выстрел не дал им ни одного шанса.

Назавтра вернулся и корабль барона с острова. Он притащил на буксире сильно побитый парусник пиратов, взятый на абордаж. Гегемония морских разбойников в этом районе мирового океана бесславно закончилась.

Мы также притащили на буксире несколько пиратских лодок, а по береговым пристанищам насобирали их имущества. Барон по-честному поделился трофеями, отдав нам все железное оружие, а себе забрав все лодки.

С бароном расставались настоящими друзьями. Синд заказал построить для Маскара корабль местной конструкции и загрузить его досками для постройки кораблей. Корабль он обещал забрать и расплатиться за него на обратном пути. Также он позвал Глока плыть в Кейптаун с ним. Пора было налаживать долгосрочное сотрудничество.

Дальше через шестьдесят километров пути на север лежало следующее баронство Балг. Известия о нас и нашей помощи в борьбе с пиратами успели разлететься по союзу баронств с торговыми кораблями, так что проводник нам не требовался. Нас уже ждали.

Столица баронства стояла в устье реки Бенито на правом берегу. Баронству принадлежал также остров Принсипи, теперь освобожденный от опеки пиратов. Здесь мы закупили продукты питания, рыбу, эфирные масла. Задерживаться надолго не стали, уже через день отправились дальше на север.

Еще через девяносто километров на реке Нтем в устье на левом берегу стояла столица баронства Дрек. Здесь удалось купить сока гевеи, которую местные жители целенаправленно культивировали. Сок гевеи здесь был привычным товаром, а непромокаемые накидки для моряков производились во всех баронствах. Здесь мы их тоже купили.

И здесь мы не стали задерживаться. Еще через сто семьдесят километров на север на левом берегу реки Вури при впадении ее в залив Камерун стояла столица барона Штар. Баронство для нас было самым интересным. По данным барона Глока здесь можно было закупить железо, эбеновое и железное дерево, кофе, какао, сок гевеи, хлопок, бананы, апельсины и перец. Все это было интересно Синду и Маскару, только железо для Кейптауна он собирался покупать на обратном пути.

Рынок в баронстве был намного больше предыдущих, как и количество и ассортимент представленных товаров. Здесь мы впервые увидели персики, нектарины, абрикосы, томаты, огурцы и оливки. Все фрукты немного отличались от тех, что я помнил от прежней жизни, но на вкус были также прекрасны.

Здесь мы задержались почти на неделю. Синду пришлось дожидаться заказанного железного дерева. Теперь наши трюмы были почти полными. А впереди оставались еще два баронства.

Оба баронства по площади занимаемых земель были крупнейшими в союзе, но занимались по большей части сельским хозяйством. Здесь на побережье почти сразу заканчивались экваториальные леса и начинались саванны, удобные для выращивания культурных растений.

Столица первого баронства Казтур располагалась на правом берегу реки Кросс, образующую при выходе в океан обширную бухту. Этому же баронству принадлежало и сильно разветвленное устье реки Нигер. Длина только прибрежной линии земель, принадлежащих баронству, составляла не менее трехсот километров, а, как говорил барон Глок, земли барона Казтур тянулись и вглубь континента на такую же глубину.

Здесь в прибрежных болотах выращивали рис, какао и гевею, а севернее в более сухих местах зерновые и овощи. Много продавалось на местном рынке скота и рыбы. Большой остров Биоко также принадлежал баронству.

Здесь накупили риса и какао, и пополнили запасы сока гевеи. А себе на еду набрали овощей и круп. Также закупили пять десятков кур, благо зерна для их кормления тоже взяли.

Барон Казтур решил побеседовать с гостями. Нас пригласили в баронский замок, больше похожий на дворец, где на первых двух этажах вместо окон были бойницы. Зато третий этаж блестел полированными мраморными стенами, полами из древней керамической плитки, у входа в большой зал висели два древних зеркала в два метра высотой каждое. Отражение от времени слегка искажалось, но у других баронов такой роскоши точно не было. Здесь стало отчетливо ясно, что между баронами шло постоянное неявное соперничество.

Как сильно отличался от них барон Глок. Тот не старался выглядеть лучше, не пускал пыль в глаза. Он честно строил свои корабли, а когда позвали бить пиратов, то сам в первых рядах пошел не абордаж. Не даром Синд задружился только с ним одним.

Со стороны двора находился большой балкон, украшенный огромными горшками с дивными цветами. Единственные цветы, которые я смог распознать, были орхидеи.

Под хорошую закуску завязался непринужденный разговор. Барон живо интересовался войной с пиратами, и все удивлялся, как один корабль смог уничтожить все пиратские корабли. Пришлось рассказать ему о базуке, а потом отправлять за ней посыльного с запиской и показывать ее работу. Ну и обязательная программа — дать самому барону попробовать выстрелить. Конечно у него ничего не получилось, и он с сожалением вернул базуку.

Про помощь дракона говорить не стали. Барон плохо представлял место боя, поэтому и не догадывался, что ширина бухты позволяла пиратам сбежать, и только помощь дракона не дала это сделать. Но мы не собирались раскрывать все козыри, и о шлюпке с водометными моторами тоже ничего не сказали.

Дальше речь пошла о коммерческих делах, в которые я особо никогда не влезал. Синд расписывал достоинства своей столицы, рассказывал в какие дали плавают их корабли, на что барон закатывал глаза и тихо ахал. Расписывая восточные товары, капитану пришлось подарить барону напольную вазу из империи малоросликов. Барон в ответ отдарился красиво выделанным кинжалом с наборной ручкой из разноцветных поделочных камней.

Потом пошел рассказ о пути к баронствам. Рассказали о строящемся порте Кейптаун, о двух остановках на пути сюда, о странных разумных, владеющих мысленной речью и управляющими слонами. Это особенно заинтересовало барона. Он, очевидно, уже представлял, как слоны грузят товары на его корабли.

Расстались с бароном чуть ли не друзьями, но я чувствовал, что к такому другу спиной лучше не поворачиваться.

Еще через триста километров на северо-запад нас встретила столица последнего баронства союза. Барон Рагжа расположил свою столицу на месте древнего города Лагос на берегу обширной лагуны, имеющей проход в море. Здесь тоже специализировались на сельском хозяйстве, но товары были уже другие: кофе, просо, арахис и кукуруза. Все это мы и закупили. Синд, правда, сказал, что рис они возили от малоросликов из восточной империи, но здесь он получался намного дешевле.

В портовой таверне Синду удалось разговорить местных капитанов. Он им рассказывал про путь на юг к Кейптауну, что там купят любое количество продуктов и примут всех желающих переселиться, а они ему поведали про путь на запад.

В трехстах километрах от баронства впадала в океан река Вольта, на берегу которой стояло вольное поселение ремесленников Ада, которому подчинялись все окрестные земли. Туда охотно плавали корабли из баронства. Ада славилась своими ремесленными товарами, особенно из железа, хороши там были и ювелиры, делающие красивые украшения из золота, добываемого где-то севернее города.

Дальше на запад старались не плавать. Еще через пятьсот километров на многочисленных островах дельты реки Комоэ располагалась пиратская республика. Они обложили данью все побережье от Ады до далекой пустыни на севере. В баронства не совались, поэтому бароны соблюдали нейтралитет.

Вот это уже была проблема. Если на север мы могли прорваться с боем, причем шансы были почти стопроцентные, то обратно Синду было не проскочить. Его обязательно взяли бы на абордаж.

Была только одна возможность проплыть через пиратскую республику, надо было получить в их столице защитный кормовой флаг. Но за просто так пираты их не раздавали, надо было открыть цель плавания, возможную выгоду. Тогда секретарь республики назначал цену, а после выплаты выдавал флаг. На обратном пути капитан был обязан снова показаться секретарю, тот проверял груз, и, если все сходилось, пропускал корабль дальше. Те, кто пытались обмануть секретаря, быстро оказывались на дне. Во всех портовых тавернах у пиратов сидели свои люди, которые своевременно докладывали о пьяной похвальбе обманщиков.

Нужен был нестандартный ход. И он имелся, только никто не смог додуматься, кроме меня.

— Синд, надо сделать, как никто не делает, тогда не попадешься. Мы плывем до поселения ремесленников Ада, там закупаемся продуктами и заполняем емкости водой, а в таверне говорим, что пойдем на юг открытым морем. Здесь все плавают вдоль берегов, поэтому проследить не смогут. А мы и пойдем вначале строго на юг, пока не скроемся за горизонтом, а там поворачиваем на запад. Ты ведь нормально ориентируешься по солнцу и звездам? Вот и пойдем по карте и звездам. В океане идет на запад мощное течение, нас самих понесет, куда надо.

— Сложный путь. Легко можно просчитаться. А куда унесет течение, если промахнемся и уплывем дальше на запад?

— Куда, куда? В Америку!

— Вот, а нам туда совсем не надо.

— Но у нас есть Линд, он всегда может контролировать, далеко ли мы ушли от берега.

— Сейчас-то у нас есть не только Линд, но и ты с базукой. А мне потом одному возвращаться.

Так наш спор и закончился ничем. Решили плыть пока в Аду, все равно оба варианта вели туда.

Ада мне напомнила Новгородскую средневековую республику. Мы даже умудрились оказаться зрителями на их вече. Решался принципиальный вопрос, входить ли им в союз баронств. Старшины ремесленников давно хотели присоединиться, но агенты пиратской республики раз за разом подкупали самых крикливых жителей, и те перетягивали голосующих на свою сторону.

В этот раз присоединение опять оказалось сорвано. Но это их внутреннее дело, нам оно не интересно. Мы закупили золотых украшений, хорошего клинкового оружия, Механикус купил полировочный состав, которым здесь пользовались ювелиры, и был счастлив от такого редкого товара. Также забили все трюмы продуктами и запасли воды.

Осталось решить, какую дорогу выбрать. Я наседал на капитана:

— Ты же плаваешь по восточным морям вдали от берегов, почему здесь боишься?

— А ты забыл, как мы попали в штиль после шторма? А там было знакомое море, и известные течения. А здесь все незнакомое. И вдруг попадем в штиль?

— Не страшно, нас до самых Канарских островов потянет течение, а там по-любому поймаем бриз и свернем на восток к побережью. Зато обратно ты поплывешь по уже знакомому пути.

Я видел, что Синду страшно не хочется доверяться пиратам. Отдаться добровольно им в руки после того, как всю жизнь с ними воевал, от осознания этого его прямо коробило.

Наконец, еще через день капитан решился. Не знаю, может он подбросил монетку, а может, посоветовался с командой, но мы вышли из бухты и поплыли прямо в открытый океан.

Глава 26. Чудо

Ну, что я вам скажу про современные навигационные приборы? Конечно мы промахнулись, повернули на северо-запад на день позже, и вместо побережья Африки на тринадцатый день увидели совсем другую землю. Это были острова Кабо Верде на шестьсот километров западнее Дакара, но тогда мы еще этого не поняли.

Линд взлетел на разведку и принес нам нерадостную весть, что это всего лишь архипелаг островов. Оставалось выяснить, где мы оказались. В полдень Синд замерил угол подъема солнца над горизонтом, потом что-то долго высчитывал в каюте, и пришел ошеломленным к нам на палубу.

— Мы далеко в океане, и здесь нет никакой суши, — заявил он. — Африка на востоке, до нее минимум шестьсот километров. Ничего не понимаю.

— А ты по какой карте смотрел? — не смог глядеть на его беспомощность я.

— Пойдем, покажу.

В каюте я стал разглядывать побережье Африки, тщательно перерисованное студентами морской школы.

— А здесь и не может быть наших островов, тут только побережье с узкой полоской воды. У тебя нет карт Атлантического океана?

— Да вроде были, я все собрал на всякий случай.

— Вот и найди.

Через полчаса поисков нужная карта нашлась, и что уже совсем не удивительно, на ней нашлись наши острова.

Сориентировавшись на местности, Синд успокоился и решил дать команде отдых. Населения на островах не оказалось, а вода и кролики были. Матросы закинули сети, рассчитывая на свежую рыбу, а мы пошли на охоту.

Базука в который раз не подвела. Мелкие камушки отлично били кроликов, и к вечеру на берегу всех ждала запеченная крольчатина, а еще вкуснейшая уха из свежей рыбы. Вечер блаженства убаюкивал сытый экипаж, как вдруг Линд встрепенулся, вскочил на ноги и пошел в сторону воды. Там, постояв пару минут, он обратился в дракона и взмыл в небо, полетев на восток.

Мы сидели озадаченные, когда в лунном свете вдруг показались два кружащихся в небе силуэта драконов.

— Вот это да! Откуда здесь взялся второй дракон? — не выдержал я.

— Наверно прилетел от побережья Африки, — предположил Синд. — Он как-то почувствовал, что среди нас есть дракон.

— Это невероятно, найти в такой дали от берега дракона! Хотя Линд говорил, что они питаются морскими животными.

Дальше мы молча наблюдали за кружением драконов, и мне стало казаться, что маневры Линда стали напоминать танец, а, может, и заигрывание.

— Это, похоже, самка, — пробормотал я, но был услышан.

— Почему ты так решил?

— Он с ней заигрывает, смотрите, как будто танцует.

— А ведь точно!

Мы легли спать, а драконы так и продолжали кружить в лунном свете. Дозорные утром сказали, что после захода луны на фоне звезд разглядели, как драконы улетели вглубь острова.

Линд появился ближе к обеду, был он счастлив, весь сиял. Сказал, что повстречал в небе хозяйку всех этих островов, и что она не позволяет пиратам плавать дальше на север, так как топит их корабли, которые заплывают за длинный мыс с большой гаванью, расположенный прямо напротив ее острова. По карте мы определились, что это древний порт Дакар. Но так моряки в таверне и говорили, что пираты плавают только до Дакара. Теперь стала ясна причина такого ограничения.

Назавтра он представил свою избранницу нам. Видимо, телепатически отправил ей призыв, и она опустилась на песок недалеко от нашего костра. Линд предупредил, что подруга не может менять облик, поэтому зеленый дракон высотой в два с половиной метра подошел и присел с нами у костра.

— Это Синта, моя жена, — представил ее Линд, на что даже я ощутил ментальную волну благодарности такой силы, что пробила мою телепатическую бездарность.

— Очень приятно, — за всех поклонился Синд, — не желаете отведать с нами кролика?

Откровенно говоря, запеченный кролик на фоне огромного дракона выглядел микробом, не больше. Но это был ритуал, а не просто угощение. Ведь если она отведает наше угощение, то не сможет потом напасть на корабль.

Синта не отказалась, и даже оживленно включилась в беседу с Синдом, обыгрывая созвучие их имен. От их диалога страдал единственный Линд, которому приходилось переводить мысленную речь жены на всеобщий.

В конце застолья Синта заверила, что наш корабль будет желанным гостем в ее водах. На этом они с Линдом откланялись и взлетели над океаном. Так наш дракон пропал на два дня.

Вернувшись он рассказал, что они летали к Дакару, и даже сожгли пиратскую лодку, пытавшуюся нарушить негласный запрет. Также он рассказал, что провел разведку побережья севернее Дакара и поселений там не обнаружил.

Через две недели даже такая райская жизнь наскучила всем. Надо было плыть дальше, но Линд проживал свой медовый месяц, и никто не рисковал его прерывать. Драконы часто улетали к побережью Африки и не показывались пару дней. Наконец, Синд не выдержал и сказал нам, что завтра отчаливаем. К вечеру Линд не появился, утром он тоже не появился, дождались обеда, его не было, и только тогда капитан дал команду стартовать.

Дракон догнал нас назавтра в океане, сел на корму, обернулся и подошел к нам.

— Я не могу ее бросить так скоро, она настрадалась одна, думала, что она единственный дракон на планете. А теперь счастлива. Я не знаю, как ей сказать, что должен плыть дальше. В общем, если смогу, то догоню вас или прилечу прямо в Гибралтар.

С этими словами дракон, обернувшись, улетел обратно. Мне было грустно, как будто я навсегда потерял друга, хотя еще оставалась надежда, что все сложится.

Мы обошли с востока ближайший остров Маю и взяли курс на северо-северо-восток в район древнего города Нуадибу с большой удобной бухтой. По карте такой маршрут составлял примерно девятьсот тридцать километров или четверо суток пути. Но идти приходилось против Канарского течения, так что срок мог и увеличиться.

В обед ровно через четверо суток земли еще не было видно. Марсовый заметил землю, когда солнце почти опустилось в воды океана.

Уже в темноте, при свете луны осторожно вошли в бухту.

Утром, осмотревшись, обнаружили вокруг голые пески. Никакого следа разумных видно не было. Задерживаться здесь не стали, обогнув мыс снова вышли в океан. Следующую остановку запланировали в бухте Дахла в трехстах километрах севернее.

По берегам по-прежнему ничего кроме песка не было. Пустыня начинала надоедать своим однообразием. Ветер был умеренным, но позволял преодолевать встречное течение. На четвертые сутки к вечеру зашли в бухту Дахла. Все тоже, что и четыре дня назад, только утром в самой глубине бухты заметили одинокую рыбацкую лодку, ставящую сети. Беспокоить рыбаков не стали, с утра пошли дальше на север.

Еще триста километров вдоль голых песков до древнего города Буждур. Жутко хотелось увидеть зелень, услышать пение птиц. Но вокруг только чайки продолжали противно кричать, отгоняя нас от их добычи.

На четвертые сутки ветер начал крепчать. Он дул с берега и уже начинал нести песок. Страшно подумать, как сейчас было неуютно в песках. На месте гавани Буждура виднелись остатки полуразрушенных дамб. Заходить в бухту Синд побоялся, опасаясь наткнуться на обломки.

Сильный ветер начал отжимать корабль от берега. Песок летел все больше. Я вспомнил кстати, что на Канарские острова каждый год наносило огромные массы песка.

— Капитан, правь в море, там в ста километрах от берега Канарские острова, за ними укроемся от бури.

Синд зашел в каюту и проверил мои слова по картам. Проложив новый маршрут, он сам встал к рулю. Мы летели по волнам на зарифленных парусах, идя под углом градусов в тридцать к ветру. Наступала темнота, но Синд уверенно поддерживал курс. До островов с нашего места в океане было километров двести, и проплыть их даже в шторм за ночь не представлялось возможным.

К обеду ветер не утих, волны вокруг вздымались выше палубы, но мы плыли в ту же сторону, и они нас не догоняли. Синд примерно сориентировался с восходом солнца, и предупредил, что скоро могла показаться земля.

Еще через два часа марсовый крикнул: «Земля!». Но вместо благоуханного острова Гранд Канария взору предстали несколько скалистых островов, между которыми ходили волны. Если мы не сбились с курса, то остров погрузился в море не менее, чем на полкилометра, а то, что осталось над водой — это его горы.

Синд согласился со мной. Здесь спрятаться за малыми островками не получалось, поэтому обогнули их с севера и поплыли на запад к острову Тенерифе. Там был вулкан на тысячу с лишним метров выше, и за ним вполне можно было укрыться. К ночи ветер начал стихать. Паруса на ночь оставили в том же количестве, а мне поручили раз в час стрелять вперед из базуки фаерболом, чтобы ненароком не налететь на берег. Но до утра Тенерифе не показался, а через час после восхода солнца услышали заветный крик марсового «Земля».

Шторм к утру совсем утих, так что прятаться за островом не пришлось. Огромный вулкан выныривал из вод на три километра и вытягивал на север от вулканического конуса зубчатую скалистую руку. Вокруг из воды торчали островки поменьше. Пристать к берегу удалось без труда. На острове нашлась родниковая вода, удалось подстрелить косулю, так что смогли отдохнуть от ночных волнений.

К вечеру их отыскал Линд. По его словам, он почувствовал, что разыгрался шторм и начал нервничать, переживая за друзей. За день весь извелся, и Синта сама прогнала его к друзьям.

— Сказала, что будет ждать моего возвращения после выполнения миссии. Я ей рассказал, что вы задумали пробить проход для воды в Средиземное море, и она это оценила.

— Я рад, что ты вернулся! — стукнул его по плечу. — Вместе мы горы свернем!

— Так нам и нужно свернуть гору, — засмеялся Гром.

Решили задержаться на острове еще на день. Шторм здорово всех вымотал, к тому же пришлось подтягивать такелаж, менять один порванный штормовой парус. У меня день был свободен, и я решил прогуляться по острову. Все склоны вулкана заросли лесом, встречались и подлинные гиганты. Я обходил особо приглянувшиеся деревья, невольно поглаживая кору. Впервые пришло осознание, что я чувствую деревья, что они живые и отвечают на мою ласку. Наверно проснулись мои эльфийские корни.

Со мной пошел прогуляться и Линд. Он все еще не мог простить себе, что бросил жену, и ходил с утра смурной. Легкая прогулка отвлекло его от горьких дум. Мы уже поднялись на полкилометра над океаном и наслаждались прекрасным видом с поляны, когда я заметил у склона полузасохшее огромное дерево. Это была местная сосна, получающая влагу из воздуха через иголки. У нее было еще одно замечательное свойство, древесина эта была огнестойкой, а после пожаров, кои на вулкане не редкость, дерево восстанавливалось и снова могло плодоносить.

Но эта сосна, похоже свое уже отжила. В ней еще теплились силы, но желание жить, похоже, покинуло. Меня потянуло к ней непреодолимо. Я положил ладонь на живой участок коры и постарался ощутить жизнь. Наконец, удалось почувствовать слабый отклик, как будто дерево спрашивало, что мне требуется. Я на мгновение задумался, казалось у меня все есть, но потом понял, что Синд уплывет домой, а мы останемся в Гибралтаре одни без транспорта. И захотел небольшую лодку с веслами и парусом человек на шесть-семь. Чтобы была не очень тяжелой, и чтобы мы могли сами ее переносить через перемычку.

Стоило осознать свое желание, как я почувствовал легкий ответный отклик дерева, как будто оно заинтересовалось моим желанием. Повинуясь неясному желанию, я положил и вторую руку на кору и очень медленно запел:

«Проснись, зеленый друг мой сонный,

Ты славно жизни послужил.

Прими же смерть свою достойно,

Умри со славой, как и жил!»

Повторяя раз за разом этот куплет, я пытался разжечь искру жизни в дереве. Оно очень медленно пробуждалось, что я чувствовал через кожу рук. Но соки начинали ходить энергичнее, появлялась некая бодрость, и, наконец, я понял, что меня слышат, и можно озвучить свою просьбу:

«Там ждет посмертная награда,

Как только жертву принесешь:

Отдать тебе все силы надо

И этот выполнить чертеж».

Я представил в уме всю лодку в деталях, с размерами, пропорциями, веслами, багром и рулем, с мачтой и растяжками, ее удерживающими. А сам продолжал напевать второй куплет своей песни.

И дерево ожило: я почувствовал руками, как стал меняться ствол, расширяясь до габаритов лодки, увидел, как толстые ветки стали превращаться в весла, а вершина стала сужаться, превращаясь в высокую мачту.

Дело шло не быстро, стоять и держаться за ствол пришлось до самого утра. Пораженный этим таинством Линд, забыв про свои горести, охранял меня, боясь пошевелиться. Нас уже потеряли и пытались докричаться снизу, но оба мы молчали.

А утром с первыми лучами солнца я почувствовал, что жизнь из дерева окончательно ушла. Открыв глаза, я с восторгом разглядывал свою новую лодку, которая была выращена из целого дерева и не имела ни одного гвоздя, и ни одной щели.

Теперь надо было эту красоту донести до корабля и погрузить на борт. Пришлось просить Линда слетать вниз и привести подмогу, а также принести пару снижающих вес артефактов и метров тридцать прочной веревки.

Друг не подвел. Уже через полчаса два десятка матросов поднялись на поляну. В руках у двоих я заметил топоры, это Линд сверху оценил нашу тропинку и понял, что без расчистки дороги лодку нам не унести. Хорошо, когда во всем можно положиться на друга.

Задача даже с артефактами оказалось не самой легкой. Из-за узости тропинки поддерживать лодку с боков удавалось не везде, местами выручала только веревка, а в паре мест лодку пришлось катить на киле. У меня сердце кровью обливалось в эти моменты, однако ни одной царапины на днище так и не появилось.

Наше появление с лодкой на берегу произвело фурор. Синд раз десять обошел ее по кругу, обстучал борта и днище, попробовал согнуть весло и оценил его вес, покачал мачту, подергал расчалки, поддерживающие ее. Увидел на носу и корме треугольные емкости запаса плавучести, и спросил, что это. Пришлось объяснять, что при затоплении, эти емкости обеспечат минимальную плавучесть и экипаж не потеряет груз, да и сам сможет держаться за борта.

Синда удивил такой подход к безопасности:

— А кто тебя научил такому способу, это у барона Глока так строят корабли, а я не заметил?

— Нет, это я сам придумал, — солгал я. Не буду же я говорить, что в старом мире это было обязательным атрибутом всех дюралевых лодок. Тогда ведь придется объяснять, откуда я знаю столь далекое прошлое.

Современные корабли строились из дерева и обладали плавучестью, даже с пробитым днищем. А у барона Глока применялись тяжелые сорта дерева те, которые не гниют, поэтому емкости для поддержания плавучести лишними точно не будут. Пришлось на это намекнуть Синду, ведь он заказал себе у Глока корабль.

После осмотра и даже обнюхивания лодки Синд настоял на ее испытаниях. Из трюма достали запасной парус и прикрепили к рее. На весла сели мы четверо, а Синд устроился на руле. Лодка шла легко, руля слушалась великолепно. Поставили парус, Синд показывал, как надо им управлять, а лодка скользила по воде почти без сопротивления. Ну, еще бы ей не скользить, когда в воде не было ни одного стыка и неровности.

Вернулись к берегу и на меня насели сразу все: как ты это сделал? А что я мог сказать?

— Я почувствовал, что дерево умирает, попытался с ним поговорить, и услышал, что оно готово выполнить мою просьбу. Вот я и стал его просить.

— Он запел очень медленно и протяжно, — подхватил Линд. — И повторял один куплет много раз. Я боялся его сбить, но сразу почувствовал, что что-то происходит. Это было таинство магии жизни. А потом песня изменилась, и дерево стало меняться, сначала ствол внизу стал расширяться и постепенно приобрел форму лодки, а потом из веток выросли весла, а из вершины — мачта.

— А потом дерево умерло, и я очнулся, — продолжил я. — А передо мной была лодка, нет — чудо-лодка!

— Это уж точно — чудо! — снова восхитился Синд.

Но восторги проходят, как и все в жизни. Пришло новое утро, и мы продолжили наш путь к Гибралтару, где нас ждали новые подвиги и новые чудеса.

Конец первого тома.

Следующий том здесь: https://author.today/work/546476