Дело рейденского вампира

Глава 1

Спиной меня с размаху впечатали в дверь. Деревянную — я все трещинки собой буквально пересчитал. Поморщился — приложили меня знатно. Вот с-сволочь... Не терпится ему. Тут же за шею меня обхватили большие ладони, нехорошие, слишком крепкие. Мой подбородок приподняли большими пальцами и без предупреждения прижались к губам. Целовался этот субъект откровенно так себе, мокро, противно... Но мне не за моё удовольствие платили. К не сожалению.

Слюнявое покушения на меня я пережил, а когда энтузиазм моей сегодняшней работы поутих, смог вырвать голову. Пришлось затылком упираться в стену. Мне — неудобно, ему явно понравилось.

— Вы... — я изобразил частое дыхание и в прикрытые глаза добавил паволоки. — Вы здесь живёте?

Он снисходительно — с высоты его-то роста — посмотрел на меня.

— Не здесь, малыш. Но именно здесь мы с тобой можем... Посмотреть на звёзды.

Я закатил глаза, вдарил его по самому дорогому и ценному и просто ушёл. Шучу. Сделал бы так — дня бы не протянул, к сожалению, на этот раз искреннему... Но вдарить хотелось. На звёзды смотреть, романтик чёртов. Больно мне хочется.

Пока я справлялся с внутренними порывами, меня схватили за руку, потянули от двери явно снятого номера и начали копаться в карманах пальто. Не моего пальто. В поисках ключа, наверное. Вот бы не нашёл, урод...

Вообще-то уродом мой сегодняшний клиент не был. Как и красавчиком, впрочем. Не здесь, в тёмных переулках, но на площади, где мы и познакомились, я успел его рассмотреть. Он был алайцем — у них у всех это явно видно по разрезу глаз. На самом деле, не только по этому. Чёрные густые волосы и карие глаза тоже о чём-то говорили. Глаза-то мне и не нравились. Вернее, сам клиент из-за глаз мне не нравился, он был каким-то... Странным. Алайя — страна закрытая, но про их воинов первого круга все знают, вот этот и был похож на такого.

Широкий нос, усы с аккуратной бородкой, полные розовые губы, которыми он так отвратительно слюнявился... Хотя я слишком многого хочу. Повезёт, если слюнявые поцелуи станут моей большей проблемой.

— Слава небесам, иди сюда.

Алайец уже расправился с замком и, схватив меня за рубашку на груди, тянул внутрь. Гений, причём тут небеса? Ключ свой благодари, было бы странно, если бы не открыл. И мять мою и так далёкую от счастливого периода своей новизны рубашку не слишком-то вежливо, спасибо.

Я натянул улыбку на губы, позволил дёрнуть себя за порог, аккуратно вывернулся и захлопнул за собой дверь. А дальше опять произошло отвратительное и уже знакомое действо — меня поцеловали. Кажется, я начинаю понимать, почему ему нужен был мальчик с площади. Нормальные девушки просто не могли вынести этой извращённой прелюдии и сбегали.

По моим губам прошлись языком. Я передёрнулся и от безнадёжности начал осматриваться по сторонам. Собственно, что бы я увидел в обыкновенном гостиничном номере? Мерзкая казённая мебель, на которую я насмотрелся уж точно побольше этого алайца, из следов пребывания живого человека — только брошенный плащ на вместительной кровати, непонятно зачем, кстати, здесь находящийся, он ведь и так в своём пальто. Ножны с каким-то их особенным клинком у стула. Кто бы сомневался, что алайец хоть когда-нибудь выйдет из дома без оружия...

Ему в это время уже явно перестало хватать только моего рта. Огромные ладони скользнули на мою спину, очертили лопатки, как будто он сомневался, что у меня там не растут крылья. Одна рука сползла на пуговицы на рубашке, он резко выдохнул. Нет, не смей, я не... Кому бы была хоть какая-то разница? Моя одежда разошлась легко — над этой рубашкой я трясся четыре года, наверное, она у меня осталась ещё с прошлых времён. А вот сейчас с ней явно стоило попрощаться — ткань разошлась, да ещё и на пол с глухим стуком попадала половина пуговиц. Если не все.

Я досадливо выдохнул — потом придётся ползать по полу и подбирать. Они у меня были золотые. Пришлось, конечно, перекрасить, но до сих пор можно было продать. Кому-нибудь безопасному. Да, а на деньги купить новую приличную рубашку. Машинально я положил руки на плечи алайцу, обнял его за шею как всегда ледяными ладонями и привстал на цыпочки. Точно. Хорошая сделка. Не такая уж паршивая.

С меня уже содрали всю одежду до пояса — конечно, у меня ведь никакого пальто не было — и гладили ровную, тоже прохладную кожу. Но, если честно, мне было не так уж и важно. Я вообще не хотел здесь быть. Поэтому приходилось изображать эмоционально вовлечённого и попутно осматриваться. Хотя и осматривать было нечего, разве что... Погоди-ка...

Кхм. Обычно я не страдал экспрессивностью, но синяя роза на подоконнике произвела впечатление и на меня. Роза. Голубая роза. Не зря мне этот тип не нравился, ох не зря. Надо бы с ним поосторожнее. Такую же голубую розу нашли на груди Итана. На его теле, точнее. Законники даже завели дело, назвали Рейденским вампиром, не за расу, а за необычный способ убийства — всю кровь до последней капли...

— Как, говоришь, тебя зовут? — вдруг решил поинтересоваться кандидат в Рейденские вампиры.

Мило с твоей стороны, учитывая, что я тебе и не говорил.

— Люк — простонал я первое, что пришло в голову.

Осторожно вывернулся, отступил на пару шагов. Быть поосторожнее — это и болтать на работе, уж как бы я это не ненавидел.

— Вы воин? — мягко улыбнулся и взмахнул ресницами, чтобы не напрягался. Действительно, что плохого в том, что мальчик заинтересовался положением и состоянием своего клиента? Такой вот я меркантильный...

Он прищурился, но вроде пока ничего не понял.

— Как догадался? Наобум?

Я фыркнул, запрокинул голову, изогнул шею и кивнул подбородком на ножны у кровати. Улыбнулся.

— Круг, наверное, первый?

Вообще-то такое могло и сработать, даже если на самом деле всё было... Немного по-другому. Кому-то просто нравилось как подмаза, кто-то вообще начинал врать про себя любимого... Но не мой клиент. С этим я явно промахнулся.

— Не всё так просто, малыш, — хмыкнул он. — В карих глазах зажглись злые огоньки. Так, я понял, я молчу... Всё для тебя. — Лучше иди сюда.

Он успел сграбастать меня за плечи, когда я выдрался опять.

— А можно... потрогать? — Вот это работало со всеми.

Розовые губы расползлись в усмешке.

— Что потрогать, малыш?

С намёком спросил, ну да на это я и рассчитывал. Шагнул вперёд, прижался своими бёдрами к его, пробрался под расстёгнутое пальто, скользнул под рубашку, пробежался по рельефному животу, округлым костям таза... Алайец сдавленно выдохнул. Да, я был тем ещё инкубом. Поэтому и стоял так дорого.

— И там... тоже, — я глянул на него снизу вверх, прошёлся ногтями по коже в последний раз и резко отступил. — А ножны дадите?

Умница, Крис, вот так нетерпеливо. Хотя ты сегодня Люк. Вот Люк и мечтал об этом всю свою непримечательную жизнь — взглянуть на настоящий клинок алайца. Люк просил. А Крис искренне надеялся, что желание покрасоваться в алайце пересилит его желание посношаться. В конце концов, все же этого хотят? Все же любят себя?

Он оценивающе оглядел меня, но я изо всех сил изображал непосредственный детский интерес. На всякий случай ещё прибавил:

— Пожалуйста?..

И хлопнул ресницами. Они у меня большие, скорее женские, как всё детство меня и дразнили. Да я и сам... Красив, но по-женски. И мил тоже по-женски. На всех действовало, вот и этот в конце концов сдался.

— Не дам. А показать можно. — Он подошёл к стулу, схватил ножны, и жестом подозвал меня. Я подскочил мгновенно. — Не трогать! Это ич-то, личный клинок, который каждый обязан сделать сам. Сделал — значит, готов перейти на следующую ступень. — Забавно, кстати, что на первую. Исключительно — такой клинок один и на всю жизнь. Хотя алайец сам сказал, что не из первого круга. Поэтому здесь либо клинок краденый, либо он наврал, либо...Что-то ещё. — Смотри.

Резко, с характерным лязгом он вытянул клинок из ножен. Я по привычке отшатнулся. Нет, ич-то точно его, обращается по-особенному. Личный ич-то просто так даже из ножен не вынешь — механизм хитрый. На стали белым золотом опасно поблёскивали три иероглифа. Странно, что три, у них обычно всего два бывает. Иероглифы на ич-то обычно обозначали определённые инициации. А их у алайцев было две. Эх, и почему когда-то давно я решил, что иероглифы каких-то там узкоглазых мне в жизни ни разу не пригодятся, и не учил их? Сейчас бы не мучался.

— Красиво... — прошептал я. — А можно разложить?

Алайец фыркнул.

— Чего захотел... Тебе такое светит, только если захочу убить. К чёрту ич-то!

— К чёрту, — согласился я.

Выхватил ножны у него их рук и быстро, пока никто не обвинил меня в покушении на единственного верного и неподкупного возлюбленного воина, отбросил в сторону кровати. Стянул с чужих плеч пальто, немного задержался с рубашкой — не знал, как подступиться. Алайец решил сам — просто рванул собственное имущество. Его пуговицы падали так же громко, как и мои.

А дальше... Дальше меня швыряли об стену, на кровать, на стол. Ничего такого необычного или интересного — прекрасные будни, которые неизвестно когда стали для меня вполне себе обычным делом. Паршиво же сначала было, почти невыносимо. Спустя полгода оказалось, что в этой жизни кроме виселицы и гильотины невыносимого ничего нет, год спустя я даже как-то попривык, расслабился, можно сказать, и начал... Нет, не получать удовольствие — это для нас, мотыльков, в какой-то степени было сложновато, — а учиться. И через два года стоимость на меня начала возрастать. К тому же именно я брал на себя самых непростых клиентов. Это ценили.

Мои ленивые мысли прервало резкое осознание того... Что что-то идёт не так. Мы были на кровати, я — впрочем, ничего удивительного — снизу. Мои руки были заведены мне за голову, и против этого я бы ни слова не сказал, так делал каждый второй недоделанный мачо. Меня волновал холодок на правом запястье. Холодок очень похожий на диковатые ощущения от наручников. Уж это-то я бы ни с чем не перепутал. В голове у меня мгновенно вспыхнула картина смерти Итана — первым его нашёл я. Проклятые наручники на решётчатой спинке кровати в съёмной комнате. Смутные сомнения оформились до конца. Надо было срочно что-то делать.

Левую руку мне пока оставили, поэтому хватать алайца за плечо пришлось именно ей. Пока мне не прилетело, тягуче улыбнулся.

— Уже?.. Не торопитесь?

Я поморщился — прозвучало немного не так, как я хотел. Ну что поделать, у меня по спине уже шёл холодок. В итоге не то чтобы сработало... Но меня отпустили. И уставились с интересом. Вот именно за эти моменты и нужно благодарить небеса, а не за то, что ключ от двери неожиданно эту самую дверь открыл.

Я прищурился и приподнялся, схватившись за плечо алайца.

— Встаньте, — невинно предложил.

— Не поздно спохватился, малыш?

На моих ногам сидели, поэтому встать было не так уж легко. Пришлось подтягивать ноги к себе, а это в абсолютно голом виде я ненавидел, перекатываться в сторону и падать на пол на предварительно подставленные руки. Алайец явно заинтересовался, когда я встал перед ним на колени. Я призывно улыбнулся, и он сдался.

Брать в рот мне всё-таки пришлось. Хотя было бы странно, если бы после четырёх лет меня бы до сих пор от этого выворачивало. Вот в первый раз действительно пришлось нестись в уборную, а сейчас... Наоборот, это я умел. Я пристально смотрел на алайца снизу вверх и упорно ждал, пока временный подарок судьбы в виде меня оценит и он. На одном моём запястье до сих пор болтались наручники, поэтому было немного непривычно. Но, видимо, алайцу понравилось, потому что... Есть! Карие глаза наконец-то прикрылись. И я ждать не стал.

Не зря всё-таки алайцы никому не разрешают касаться своего ич-то. А я, когда отбрасывал клинок в сторону, точно знал, куда именно я его отбрасываю. Поэтому сейчас холодные, выкрашенные в чёрный ножны мне даже щупать не пришлось. Отдёрнув от самого дорогого и важного органа алайца обе руки, я мгновенно, чтобы банально остаться в мире живых, подхватил ножны пола. В голове мгновенно вспыхнула комбинация, после которой алайец достал клинок последний раз, и нужные углубления пальцы нашли сами. Да, мой хороший, у меня идеальная память, спасибо большое. Я же не просто грязный мальчишка из заблёванной подворотни.

Ударил я не наобум, куда руки дотянуться, а в живот. Когда-то давно мне говорили, что бить в живот — верный способ убраться даже от демона в боевой ипостаси. Насчёт демона я был не уверен, но алайцу хватило. Заточен ич-то был идеально и в обнажённую кожу вошёл как нож в масло. Дёргать клинок назад я не стал — потерял бы время. Алайец зашипел, пошатнулся, но всё равно попытался сгрести меня с пола. Размечтался. Ужом я увернулся, ногой со всей силы успел ударить его по лодыжке — куда уж попал. Он рухнул на колени как — а может и в самом деле — подкошенный. Я уже вскочил на ноги, со стола схватил первое, что попалось — какую-то глупую вазу — и, не дожидаясь, пока воин поднимется, разбил противное зелёное стекло о его голову. Мелкие осколки застряли в тёмных волосах, остальные водопадом сыпанули на пол — стекло и правда было паршивым. В моей руке осталось дно вазы с неровно сколотыми краями. Алайец упал на пол.

Прямо на осколки. И голову вроде больше поднять не пытался. Я замер посреди комнаты, глубоко дыша. Посмотрел на осколки вазы в руке, огляделся вокруг. Сам я до сих пор был голый, как и алайец. Нервно хмыкнул — забавная ситуация. Ладно. Надо было убираться отсюда.

Глава 2

Вообще-то это было не так уж и просто — на мне до сих пор не было ничего из одежды, в комнате был раздрай, да и к тому же... Мне было некуда убираться. До рассвета нас не пускали в дом, где мы все жили днём. Так что пошёл бы к ним — послали бы работать, а я уже сегодня наработался так, что на всю ночь хватило. Оставалось только... Мало чего мне оставалось. Переждать в подворотне. Без рубашки, в драной одежде меня бы ни в какое приличное и не очень заведение не пустили бы — кому нужны проблемы? С законниками встретиться тоже не слишком-то хотелось — у нас же проституция официально запрещена.

Я поднял взгляд с осколков на полу на бессознательное тело. Я же его не убил? Да ну, разве такого убьёшь. Алайцы же — твари выносливые. Внимательным взглядом обвёл комнату. Этот умный порвал не только свою, но и мою рубашку, поэтому надевать сверху мне было абсолютно нечего. Разве что... Я подошёл к куче одежды около кровати, присел рядом, зашуршал тканью. Пальто алайца было превосходным. К тому же я вполне мог закутаться в него целиком и не думать, куда деть голые ноги. Потому что штаны мои тоже были порваны идеально по шву. Вот ведь богатая мразь. Спасибо хоть, с сапогами ничего не сделал. Хотя как с ними вообще можно что-нибудь сделать?

Конечно, пальто было мне велико. Не просто велико, я, сто лет нормально не кормленный, в нём просто потонул. Конечно, можно было взять плащ, но плащ алайца мне всегда казался приметнее. Пальто, конечно, тоже было пределом мечтаний — замшевое, дорогое, слишком явно дорогое. Но при этом чёрное, да и выбора у меня особо не было, так что пришлось уповать на тупость окружающих субъектов. Впрочем, они меня никогда и не подводили. Нижнее бельё и сапоги я на себя натянул, а потом просто закутался в пальто с ног до головы. Чёрт, хорошо. Тепло. Себе, что ли, оставить? Да нет, денег же явно стоит. Напоследок подобрал с пола рассыпавшиеся пуговицы и сунул в карман. Не так уж и много их было.

У двери в последний раз оглянулся на раздрай в комнате. Осколки, сбитые простыни, тело лицом вниз с клинком в животе. Молодец, Крис, здорово наследил. Хотя, если я прав, и этот мерзко целующийся тип на самом деле Рейденский вампир, к законникам он не пойдёт. Значит, меня никто и искать не станет. Ну а если станут... Я умею врать. Я превосходно вру.

Равнодушно улыбнувшись, я взялся за ручку двери, мягко повернул и скользнул наружу. На мне до сих пор болтался наручник, но эту проблему я хотел решить какой-нибудь шпилькой или скрепкой. Вряд ли где-нибудь мне светило найти тонкую шпильку, ну да я обошёлся бы чем угодно. В кармане позвякивали мои золотые пуговицы, и уже через пару минут я был за несколько переулков от отвратительного клиента, комнаты и такой же отвратительной мебели. Я ушёл.

Ночь пахла приятно. Чёртовым спокойствием. Где-то лаяла собака, и у неё выходило даже не противно, наверное, потому, что лаяла она где-то за пару кварталов от меня. А так я ненавижу собак. Вряд ли этих тварей любит хоть кто-то, кого ими травили. Сложно поверить, но меня травили. Не из-за того, что я у садистов был, просто в наказание. Так всегда делают, когда кто-то пытается бежать из борделя. Правильно делают, бежать с ошейником на шее могут только идиоты. Да, я был тем ещё идиотом.

Я повёл плечами. От холода. Мне просто холодно. А это всё — глупости, на которые я давно не ведусь. Я хмыкнул. Точно.

Внезапно на безлюдной улице раздался взрыв смеха. Я резко обернулся. Из ночного бара вывалилась компания из четырёх человек в до смерти знакомой мне форме. Законники, чёрт бы их побрал.

— Эжен, да не дуйся ты, — во всю пьяную глотку ржал один из этих идиотов. — Будет у тебя всё, но только с другой красоткой. Или не красоткой!

От своей безумно остроумной шутки он опять заржал жеребцом. Которым, впрочем, и был. Да что я, мой Ветер был гораздо умнее этого, чтоб его, стража закона.

Развернулся на месте я и с освещённой улицы шагнул куда-то в темноту. Не хочу встречаться с законниками, не хочу встречаться с пьянчугами, с этими множественными ошибками природы — вдвойне не хочу. По звукам голоса приближались ко мне, и от греха подальше я быстро зашагал вперёд, до какого-то переулка, свернул туда. Потом свернул опять. На меня налетел порыв осеннего по-ночному холодного ветра, я закутался в пальто поплотнее, суеверно обернулся назад и...

— Дьявол!..

...в кого-то врезался. Ругался я — от всей этой ситуации мои нервы были на своём редком взводе. Поэтому язык-то прикусил, но только после того, как с него слетела птичка. Я резко отступил назад, запнулся о торчащий, паршиво уложенный булыжник и покачнулся. Неожиданно кто-то крепко схватил меня за плечи — меня придержали. Я поднял голову вверх.

Вообще-то наткнуться на кого-то в переулке в два часа после полуночи я никогда не мечтал. Забавная вещь, но нас не любили ни законники, ни демонстративные противозаконники. Отбросы общества, какое-то хулиганьё и просто сабы, как их у нас называли. Шовинисты, которых можно было иметь во все щели одним общественным мнением, поэтому и сабмиссивные, сабы. Странно, согласен, но я лично знал человека, который прозвал их так, а с него сталось бы и не такое. Так или иначе, кому бы на глаза мы ни попались, нам что-то светило. Либо просто били, либо сажали в участок под замок. Но под замком тоже чаще всего били, так что разницы особой не было.

Этот же тип не был сабом или законником, я бы даже сказал, он был одним из тех... С кем я бы предпочёл не встречаться. Волосы неестественно белые, значит, что-то странное с корнями, а со смесками дел лучше было не иметь вообще никаких. Он был не слишком-то высоким, но, естественно, выше меня. Худощавый, с серыми глазами... И смотрел гадко. Прямо, в глаза, как будто я уже кого-то убил. Или как будто он просто знал, кто я.

— Чего шатаешься? — и голос его резкий мне не нравился, и я не то чтобы боялся... Но опасаться начал.

— Не ваше дело, — фыркнул я и попытался сбросить чужие ладони с плеч.

Просто так это не получилось — этот особо любопытный вцепился в меня так, будто я был долгожданным Небесным посланцем. Я зло прищурился, отпустил полы пальто и обеими руками таки отодрал его от моего левого плеча. Но полы опасно разошлись — я не застёгивал пальто на пуговицы, чтобы удобнее было кутаться, и правое плечо пришлось так и оставить, чтобы вернуть обратно тёплую ткань.

Тип нахмурился.

— Что случилось?

— Где? — я вздёрнул брови.

Правое плечо всё-таки отпустили, чтобы с неожиданной силой дёрнуть мои руки в разные стороны. Я попытался шагнуть назад, но меня держали, руки вырвать тоже не получалось. Богомерзкий дьявол... Говорил же, что он мне не нравится. Прямо сейчас этот чокнутый стоял и пялился на почти полностью голого меня.

— Вы извращенец? — поинтересовался я. Меня всё ещё держали и, в отличии от клиентов, этот денег мне не платил, поэтому я начинал злиться. — Тогда так и скажите, я начну орать «помогите».

Не начал бы, у меня в любом случае было бы больше проблем, даже если бы он и правда оказался извращенцем-насильником — с законниками всегда происходят какие-то проблемы. Но могло бы и случиться чудо — этот от меня бы отвязался.

Чёрта с два.

— Какого дьявола ты шляешься по ночам в одном пальто? — Он окинул меня острым взглядом. — Ещё и не с твоего плеча? И где твои родители?

Гниют в земле в общей могиле за кладбищенской оградой, твоё какое дело?

— К ним иду, — улыбнулся я. — Отвалите. Холодно.

Последнее ляпнул просто так, даже как-то искренне. Пальто же моё всё ещё держали и холодный воздух кусал абсолютно обнажённую, ничем не прикрытую кожу. Как ни странно, мои запястья отпустили. Но как только я собрался развернуться и убраться отсюда, взамен схватили за шиворот.

— Пошли.

И меня попытались потащить в неизвестном направлении. Я упёрся обеими ногами в булыжники, а потом ещё и пнул этого чокнутого под колено. Тот зашипел, но мой воротник не выпустил.

— Отвалите, — опять процедил я.

Так-то я терпеливый, одно и то же могу за час повторить несколько десятков раз. Наверное, до него тоже дошло что-то такое, потому что он всё-таки соизволил ответить:

— Про родителей соврал. Значит, идти некуда. Про холод — нет.

— Есть мне куда идти, может, я к любовнику сбегаю.

Он мерзко улыбнулся.

— Опять соврал.

— А вы что, ищейка?

Сказал не очень-то веря, шутки ради... И вдруг задумался. Откуда он не знает, а чувствует, когда я ему вру? Откуда ему вообще есть дело, и с какого чёрта какие-то слишком верные для первого встречного выводы? Точно не простой законник, а тем более — не простой человек. К тому же без официальной формы, которую я только что видел на компании из бара. И что это значит, Крис? Что тебе везёт как утопленнику, к тому же, на диаметрально противоположных личностей.

Тип недовольно нахмурился.

— Пошли.

И тут произошло чудо — во всём теле я вдруг почувствовал ледяную уверенность.

— В участок не пойду, — спокойно сказал я.

Идти с ищейкой в участок — крест по всей жизни, кипа протоколов, разбирательств, документов... Которых у меня нет. Банально потому, что я здесь нелегально. Записан по фальшивой гостевой визе, которая никогда не заканчивается. Правда же такая, что загреметь в участок — взболамутить воду и фактически — после какого-то процесса, конечно, — подписать себе смертный приговор. Ещё один. Значит, я сделаю всё, чтобы остаться на этом вот месте без каких-либо проблем.

— Да успокойся ты ребёнок. Не в участок.

— Куда тогда?

Ищейка закатил глаза.

— У тебя случится припадок, если скажу, что ко мне домой? Или бросишься на меня и попытаешься выцарапать мне глаза?

Очень смешно, сволочь.

— Зачем?

Он обернулся на меня, уставился в упор как-то нехорошо, серьёзно. Я передёрнул плечами — серые глаза смотрели... Подавляюще. Наверное, поэтому от этого типа и хотелось убраться подальше — вроде худощавый, представлениям об убийцах не соответствует, а глаза бешеные, для такого тела слишком... Не нравились они мне, в общем.

— Одежду какую-нибудь найду и напою чаем. Хоть согреешься.

Я фыркнул.

— Человеколюбием решили блеснуть. Не верю. — Вырвался из его хватки — мой воротник он уже порядочно помял, — и шагнул вперёд. — И где этот ваш... Дом?

Ищейка хмыкнул, взял меня за руку. Я хотел возмутиться — ненавижу, когда меня трогают просто так, но передумал. Всё-таки именно к нему домой я сейчас иду, к тому же ссориться с настолько неудобным встречным было не самой хорошей идеей. Хорошо хоть, не за руку с наручником схватил. Про наручники, кстати, он до сих пор ни слова не сказал. Ладно, врать я умею, спросит — навру.

Ищейка, имени которого я до сих пор не знал и знать не хотел, жил не слишком далеко. По крайней мере, до двухэтажного здания в центре города шли мы минут десять. Он молчал, я, естественно, тоже — уже наговорился сегодня. Интересно, у него там живёт кто-то ещё? Не похож на человека, который станет терпеть кого-нибудь в своём личном пространстве.

Когда он открывал дверь, на меня смотрел очень подозрительно. Явно думал, что я попытаюсь испариться. Я закатил глаза — не такой уж я и идиот, чтобы срываться в галоп прямо на глазах у ищейки... А ещё в доме явно было тепло. А я чертовски замёрз.

— Заходи, — кивнул мне ищейка. Сам шагнул за мной, щёлкнул пальцами — в просторной прихожей вспыхнул свет. Я часто заморгал, на рефлексах сделал шаг назад. Меня опять придержали. — Давай руку.

Я сверкнул на него глазами. Ладно, хотел бы что-нибудь сделать — сделал бы гораздо раньше. К тому же он действительно привёл меня к себе домой, хотя именно в этом я сомневался чуть ли не всю дорогу, и наручник уже видел.

Я молча протянул руку. Ищейка внимательно посмотрел на меня, я так же молча отвернулся. Что? Ничего? Тогда и не пялься на меня, гений.

— Хорошая сталь, — невозмутимо произнёс он, рассматривая наручники.

— Хотите — оставьте себе.

— Спасибо.

Тонкие длинные пальца обхватили моё запястье, вторая рука замерла над скважиной. Ищейка шевельнул пальцами, раздался тихий щелчок. Маг, прекрасно. А я со шпилькой хотел морочиться. Вырвав запястье, я потёр оставшийся на коже красный след. Да уж, это была не контрабандная сексуальная игрушка, мягкая и больше символическая, а настоящая сталь, которую на всех подряд вешали законники.

— Вы обещали одежду.

Он кивнул.

— Проходи на кухню, сейчас принесу.

Вот и обнаружилось, что слуг у него нет. Если бы были, тут бы обедали в столовой. Ладно, хорошо, меньше любопытных меня видит. Кухню найти оказалось несложно — все дома в Рейдене похожи друг на друга, а в них я бывал с семьёй. Другое дело, что хозяйничать на чужой кухне было глупо, поэтому я только забрался на стул с ногами и поплотнее запахнул пальто. Ищейка появился скоро и с какой-то приличной стопкой вещей.

— Держи, это моего младшенького, оставил, когда ко мне приезжал. Должно подойти.

Я кивнул, подхватил стопку и пошёл искать комнату, где меня могли бы не дёргать. Если я всё помню правильно, — а я не могу помнить что-то неправильно, — здесь, на первом этаже, должна быть гостевая комната. Толкнув одну из дверей, я улыбнулся. Ну конечно. Она, и окна удачно выходят во дворы...

С лёгкой руки ищейки у меня на руках оказалась рубашка голубого цвета, жилетка, тёплая, я даже зажмурился, когда надевал, брюки и... Камзол. В зеркале камзол откровенно странно сочетался с жилеткой, их вообще сочетать было не положено. Зато теперь мне будет тепло. Я улыбнулся своему отражению одними губами. Да, Крис, скатился — хуже некуда, уже и жилетку с камзолом, оба с чужого плеча, на себя напяливаешь.

Я оглянулся на дверь. Нахмурился. Вообще и думать не надо было, он ищейка, мало ли какая мысль может прийти в его голову умирать. Но так хотелось... Чаю. Сладкого. Горячего. Дорогого, наверное, я сто лет не пил хорошего вкусного чая. Так может... В два шага я оказался рядом с окном, распахнул створки, осторожно, бесшумно ступил на подоконник, оставил грязный отпечаток сапога... И быстро метнулся в шкаф. Закрыл дверцы, оставив небольшую щель, и начал ждать.

Через пару минут меня позвали. Ещё через десять — ворвались в комнату в явно неидеальном настроении. Так-то он мог найти меня по ауре — после фокуса с наручником и сомневаться не приходилось, что он маг, но я надеялся, что рефлексы ищейки сработают сами, как только он увидит грязный след на подоконнике. Так и вышло. С ругательствами ищейка, не раздумывая ни мгновения, прыгнул в окно и побежал... Ловить меня. По дворам, в которых меня не было.

Я же спокойно выбрался из шкафа, закрыл дверцы и через парадный вход вышел на улицу. А теперь остаётся только делать ставки, как быстро до него дойдёт, что я оказался умнее его.

Глава 3

В мою дверь колотили со всей дури. Ещё и орали:

— Крон! Крон, чтоб тебя, поднимай своё аппетитное достояние с кровати и спускайся вниз. Но сначала, спящая красавица, открой мне!

Я тихо застонал сквозь зубы.

— Отвали, Тео... От-ва-ли.

И не открывая глаз, перевернулся на другой бок. Спать хотелось неимоверно, и из-за всяких идиотов в лице тупоголового сторожевого пса, как мы их всех называли, подниматься я и не думал. В закрытых глазах ещё было по-утреннему светло, так какого чёрта это парнокопытное не даёт мне поспать законные пять часов?

Парнокопытное продолжало нарываться.

— Кронпринц, твою налево, поднимайся! Ты...

А дальше понеслась нецензурщина. Я брезгливо сморщился — на дух не переношу портовую ругань. Отчётливо понял: этот баран так просто не отцепится. Пришлось рывком, чтобы не передумать, открывать глаза и таким же рывком выскакивать из-под одеяла в морозильную камеру, которой за ночь стала моя комната. Ну хотел же закрыть это чёртово окно на ночь, опять из головы вылетело.

— Какого чёрта? — процедил я, распахивая дверь, облокачиваясь о косяк и складывая руки на груди. — Настал конец света?

Двухметровый амбал Тео, сторожевая дворняжка, скривился.

— Всех зовут в столовую. Всех, а не только твою жутко важную персону, поэтому кончай на меня пялиться, кронпринцесса.

Я закатил глаза. Фыркнул.

— Понял.

И захлопнул дверь перед носом у Тео — не хватало ещё, чтобы и этот на меня слюни пускал. С ним мы были знакомы лично: четыре года назад я частенько нарывался на разъяснительные беседы, после которых приходилось туго перевязывать сломанные рёбра, так что познакомиться успели — задушевные разговоры со мной вёл именно Тео. Ладно, к чёрту, сбор-то зачем? Обычно нас раньше одиннадцати утра не трогали, сейчас же было... Я глянул на часы. Девять. И поспать все успели от силы часа три.

Внизу оказалось, что госпожа Ави, которую уже успели от души проклясть девять злых недоспавших своё мальчишек, была здесь ни причём. Рядом с ней стояли трое, да ещё и из на редкость отвратительной компании. В форме законников. Наши — восемь мальчишек, потому что девятого, Итана, и нашли мёртвым, все, как сговорившись, повернулись на меня. Смотрели запуганно и абсолютно беспомощно. Я склонил голову к плечу, просто проигнорировав это коллективное единодушие, и уставился на законников.

Один из них, низкорослый, с тёмно-русыми волосами и явно ломаным носом, откашлялся.

— Доброе утро. Я Крис Хемви, следователь, ведущий дело Рейденского вампира. Это мои коллеги. — Я моргнул. А что так поздно-то? — Вчера к нам поступила информация, что Итан Росс жил здесь последние полгода. Леди Авемис Литер подтвердила это, поэтому сейчас мы хотели бы опросить вас. Надеемся, вы окажите помощь следствию, — нелепо закончил он.

Я искоса глянул на госпожу Ави. Мне очень интересно, как она вообще пустила законников на порог? А ещё — какая мразь разболтала про Итана? И успела ли она сболтнуть что-то о его достойной профессии?

Первым Итана, у которого, кстати, фамилия была явно не Росс, нашёл я. Как? Мы договорились встретиться. Он не пришёл. Через час я понял, что Итан не просто ведёт себя как последний урод, и с ним что-то случилось. Ну и... Пошёл искать. Полночи искал. Откуда-то откопал знакомую, оказалось, видела часа три назад. Сказала, с кем ушёл — пошёл искать, с кем ушёл. В общем, времени убил порядочно, а всё для того, чтобы найти этого гения мёртвым. Законников тоже я вызвал. Да, ненавижу их, но мозг у меня вроде не в инвалидном состоянии, и сразу было ясно, что просто так смерть к смешливому Итану бы не пришла.

Ждать их, естественно, не стал, свалил сразу. И почему-то был уверен, что кроме меня сдать Итана никто не сможет. Идиот. Мало ли народу в Рейдене, да и что мог делать смазливый мальчик в чужом гостиничном номере? Пока ошивался вокруг, краем уха слышал, что с номером история вышла забавная. Он ни в какой вселенной не был гостиничным, а полностью принадлежал вполне себе законопослушному гражданину Империи с пометкой «частная собственность». И этот законопослушный гражданин, конечно же, ни сном ни духом не был в курсе, кто мог разместиться в его частной собственности, пока он с женой спокойно отдыхал на море. Ещё забавнее, что жена законопослушного гражданина про паршиво выглядящую частную собственность была не в курсе, и он от души просил ничего не менять. В общем, господа законники так ничего и не нашли. Впрочем, когда я в них сомневался?

— Неделю назад, двадцать первого октября, — напомнил о себе законник. Забавно, его звали как меня. — Кто видел Итана Росса? Меня интересует промежуток с семи часов вечера до четырёх ночи. Именно около этого времени наступила смерть. Итак?

Не знаю, на что он надеялся. Чтобы работники проституции оказывали содействие законникам? Наверное, что-то такое Хемви и правда понимал, потому что вызывать по одному нас не стал. Знал, что уж тогда мы точно ничего не скажем. Хотя и так мы тоже ничего не сказали. Никто. Все только переминались с ноги на ногу, тихо покашливали, косились на госпожу Ави. Госпожа Ави этого демонстративно не замечала, и все, кроме Хемви, вполне могли перевести это на всеобщий. Реши мы вдруг облегчить душу — у нас были бы неприятности.

Непонятно чего ради Хемви подождал ещё пару минут, обводя нас пытливым взглядом. Как будто правда надеялся на содействие. Потом его завидное терпение кончилось. Наугад он ткнул в короткостриженого брюнета с серыми глазами и беспокойными руками. Сейчас он рассматривал шнурки на собственных ботинках.

— Вы. — Красавчик нервным движением вскинул голову на законника. — Представьтесь.

Странное «представьтесь» вместо привычного «как звать» его заметно сбило.

— Гилберт... — он кашлянул. Беспокойно провёл ладонью по коротко стриженым волосам. — Райте. Райте, Гилберт.

— Видели ли вы Итана Росса двадцать первого числа после семи вечера?

Непослушной рукой Гил потёр лоб. И посмотрел на мен. Я мгновенно отвернулся. Ещё не хватало, чтобы они светили меня. Ну и чего ты смотришь, идиот? Это же законник, он при любой возможности попытается обложить тебя бумажками и штрафом. А у тебя что, есть, чем платить за незаконную проституцию?

Гилберт опять нервно кашлянул.

— Нет, я... Я работал.

С ума сойти. Да как он ещё по свободе-то гуляет? Работал он, конечно, после семи вечера. Самое забавное — это было правдой. Он действительно подрабатывал — три положенных нам выходным извивался в клетке под потолком стриптиз-клуба. Но как будто для законника была разница.

— Где работали? — ожидаемо встрепенулся законник. — Вы ведь осведомлены, что за незаконную деятельность...

— В моём доме никто не занимается незаконной деятельностью! — вмешалась госпожа Ави. — Я владею прекрасным приютом, где помогаю мальчикам, оставшимся без крыши над головой.

Правда. Про мальчиков без крыши над головой — до последнего чёртового слова правда.

— Тогда где вы работали? — упрямым бараном повторил Хемви.

Гил мотнул головой и растерянно, теперь, правда, гораздо менее заметно оглянулся на меня. Я дёрнул плечом — сам идиот, а я ему не бог, чтобы разгребать его проблемы. Но еле заметно кивнул. Метнул ещё один ледяной взгляд, чтобы не вздумал ляпнуть, кем он там работает. Ну а если не поймёт уже и этого — в долговую яму после штрафа рухнет вполне заслуженно. С тупыми всегда так.

— В «Серебряной лихорадке».

— Кем?

— Официантом, — Гил постарался даже изобразить невозмутимый вид. Паршиво, конечно, но со стороны нервные повадки можно было принять за обычный страх перед законником.

— Почему ночью?

— Платят больше.

— Во сколько начинается и заканчивается ваша смена?

— С восьми до пяти утра.

Подоврал, но так-то это мелочь — график «ночного официанта», которым работал Гил, вполне мог варьироваться. Как мне объяснял знакомый из этого круга, зависит от количества клиентов, того, как тебя принимают, твоего сменщика, випов и так далее.

— И вы утверждаете, что в указанное время не были здесь и ни разу не видели Итана Росса?

— Утверждаю, — кивнул Гил.

Хемви замолчал. На счастье Гила это были всего лишь законники, не чувствующие правду, к тому же без какого-нибудь артефакта-детектора, и прицепиться Хемви было не к чему. Разве что мог проверить. Но «Серебряная лихорадка» — неплохой клуб, они бы подтвердили алиби Гила и ни слова бы не сказали о его пикантном рабочем положении.

Законник обвёл нас всех внимательным взглядом, пытаясь воззвать к своей явно никогда не существовавшей интуиции. И, как назло, наткнулся на меня, старательно изучающего что-то на стене. Физически я почувствовал, как в его голове медленно, со скрипом вращаются шестерёнки. Проклятый Гил, подставил-таки меня.

— Вы?

Я посмотрел на законника в упор и подчёркнуто удивлённо поднял брови. Причём здесь я? Я всего лишь забитый худенький мальчик со смазливой мордашкой, как у такого урагана, как Итан, могло быть что-то общее с таким неудачником, как я?

— Вы, — повторил урод-законник, который, к моему несчастью, слепым не был. — Представьтесь и расскажите, где вы были в указанный промежуток времени двадцать первого числа.

— Люк Пайт. — А почему бы и не устроить продолжение вчерашней безумной ночи? Ещё не хватало, чтобы какая-то мутная личность знала моё настоящее имя. — Именно двадцать первого мой друг подхватил простуду, довольно-таки сильную. — Я состроил жалостливое выражение. Прямо святой Небесный посланник сожалеет о судьбе грешного человечества. — У него был жар, его приходилось отпаивать по часам, поэтому всю ночь я провёл в его доме.

По иронично приподнятым бровям на козлином лице Хемви я понял — ни черта не поверил.

— Адрес вашего друга, чтобы мы могли проверить эту информацию?

— Студенческая 13. Второй корпус, шестьдесят пятая квартира, — с самым честным видом уточнил я адрес моего знакомого из Академии изящных искусств.

С Эраном на такой случай мы договорились ещё лет двести назад, поэтому беспокоиться скорее нужно было законнику, а не мне. Самое интересное, что его инвалидная интуиция что-то чуяла. Видел же, как на меня смотрел Гил, моим искренним глазам, зеркалу души, спасибо если хоть на тройку из десяти верил, но... Сделать ничего не мог.

— Какие отношения у вас были с убитым? — сделал он последнюю попытку.

Я честно посмотрел в сторону и задумался.

— Я... Не знаю, — беспечно пожал плечами. — Мы были едва знакомы.

Всё. Вот теперь законническая надежда на содействие следствию окончательно рухнула: все, даже законники поняли, что я соврал. Нет, друзьями мы с Итаном не были, я вообще неспособен на какие-то извращённые чувства навроде дружбы. Но общались, и Итана я знал прекрасно. Две попытки самоубийства, в первую я нашёл его сам, оттащил до целителей его каким-то неведомым образом выжившую после падения с крыши пятиэтажки персону, а потом выслушал за это гневную отповедь. Вызверился сам. Во вторую уже с перерезанными венами он испугался и сам вызвал меня по Зеркалу. Да, Итана я знал.

А все здесь знали, что больше никто из наших не скажет ни слова. Когда Хемви с досадой отвернулся от меня, я приподнял уголки губ. И так и стоял, прекрасно понимая, что победил... Пока не почувствовал вызов. Раздавшийся в голове оглушительный звон колокольчика. Слегка поморщился и, пытаясь не перекрикивать слышный только мне колокольчик, спросил:

— Извините, я могу идти? Я вам больше не нужен?

Разочарованный в лучших чувствах Хемви от меня только отмахнулся. Я переглянулся с госпожой Ави — она быстро кивнула мне — и быстрым шагом вышел на улицу. Обычно просто так меня не звали, по Зеркалам вообще никто кроме особой важности не связывался.

— Да, — зло бросил я Зеркалу.

Мерзкий колокольчик наконец-то заткнулся.

— Крон? — Я нахмурился. Что могло случиться у моей умницы Алекс? — Кронпринц?

— Лекс, что случилось?

Обычно именно стальные нервы Алекс никогда не сдавали. Это и понятно — пять лет в известной профессии, увидеть она успела ещё побольше меня. Поэтому именно её тонкому всхлипу я неприятно удивился.

— Он... У него ружьё. — Она снова всхлипнула. Прекрасно, истерика. — У него ружьё, и он говорит, что убьёт меня.

— Кто он? — перебил я. — И ты почему с чокнутым пошла? Ты же их всегда... — про «чувствуешь» договорить я не успел — догадался. О кое-чём. — Лекс. Лекси, хорошая моя, только не говори, что ты опять намылилась в своему плюгавому актёришке? — От подозрительного молчания мне захотелось что-нибудь разбить. — Алекс?

— Он извинился... За прошлый раз, он...

Я закатил глаза.

— Заткнись. Я понял. Где ты?

— В ванне, в его квартире, — выпалила Лекс и сбивчиво принялась объяснять. — Он пришёл ко мне, извинился, принёс цветы. Конечно, я пошла с ним. Знаю я, что дура, а сейчас-то что? Потом мы опять поругались. Он говорил, чтобы я ушла с работы, я попыталась... А он взбесился и со стены схватил ружьё. Я успела добежать до ванной, закрылась, а сейчас он... — Алекс сорвалась на хриплый шёпот. — Сейчас он ломится ко мне и грозится пристрелить. Крон...

Я задумчиво поднял руку к глазам. Рассмотрел каждый палец по-отдельности, покрутил узким запястьем с аккуратной округлой косточкой. И впился ногтями в ладонь. Потому что не просто злился — как никогда злился.

— Алекс, — начал я. — Алекс, кошечка моя, последний раз я спасаю твою шкурку, потому что, видимо, ты очень хочешь её угробить. И зачем тебе тогда мешать?

Не слушая всхлипы Лекс, я начал думать. Так. Так. Что можно сделать, если ты застрял в ванной с психом за дверью?

Глава 4

Плохо, что в Рейдене не делают окон в ванных. Будь мы в той же Алайе — не к месту будь она помянута, — с этим было бы проще: там даже самому дьяволу станет жарко. Да и чем поможет окно на девятом этаже? На такой высоте расшибёшься с вероятностью в две сотни процентов, тут и гадать особо не нужно. Даже если просто на соседний балкон перелезать.

— Колюще-режущие есть? — на всякий случай спросил я.

— Какие режущие, Крон, тут даже нормальной душевой кабинки нет, — всхлипнула Алекс. — У него же денег, как у церковной мыши, или даже меньше...

— Я понял, — заткнул я этот поток красноречия. Надавил на виски. — А душ есть...

Душ есть. Я прикрыл глаза. Что-то всплывало в голове, вроде из тех времён, когда нас держали в лагере политических заключённых. Была там одна очень недалёкая личность, которая очень любила мечтать. Однажды она проснулась с критическим содержанием мозга в черепной коробке и начала приставать к одному мальчишке, которого перевели из лагеря для реабилитации социально опасных. У нас его просто называли лагерем смертников. Она где-то услышала, что в лагере смертников есть душ и принялась нападать с драматичными восклицаниями «почему вы не боролись, можно же было просто»... Ошпарить кого-то горячей водой. Да, по уровню драматичности он был великий актёришка, мне с ними как-то не везёт... Мальчишка ему тогда спокойно ответил, что это бред, потому что из душа в лагере смертников может течь только газ... Но не идея была неплохая.

Я распахнул глаза.

— Алекс, — от нехорошего молчания я нахмурился. — Алекс, ты там ещё живая?

Она отозвалась секунд через десять, по голосу немного успокоившаяся.

— Ещё. Крон?

— Душ длинный?

— Я... Сейчас посмотрю. — Слава небесам, эту абсолютно бесполезную истерику мне выслушивать не придётся — Лекс явно начала брать себя в руки. Быстро, для человека в такой ситуации. Всё-таки Алекс исключение даже для таких же шлюх, как она. — Длинный. Крон, я боюсь он просто... Дверной замок.

— Отстрелит? — переспросил я.

— Когда-нибудь ему же придёт в голову.

— Не успеет. Открываешь дверь, только не тормози и не изображай из себя актрису с любовными монологами — он и правда может тебя пристрелить. Сразу врубаешь душ на кипяток. На кипяток, Алекс, — нажал я. — Ничего не будет такого, чего бы этот урод не заслуживал. Ясно?

— Может всё-таки позвать законников?

— Во-первых, я отсюда приду быстрее, чем они. Если ты до сих пор там, где я помню, на Водной 14. Во-вторых, хорошая моя, тебе это не надо. И им не надо сажать тебя под невыезд до конца их трёхсотлетнего расследования. Поверь.

Я быстрым широким шагом направился к Водной. Ногами здесь действительно десять минут, не больше, а от законников и правда стало бы хуже. Только вот Лекс...

— Лекси, душа моя, — позвал я.

— Да, Крон, — вот и хорошо. Лекс на самом деле умница — только дай ей какое-то дело, и она перестанет лить слёзы и рвать на себе волосы.

— Не обрывай связь. Ты всегда здесь и всегда разговариваешь со мной. Душ взяла?

— Сейчас открою дверь.

Я молча кивнул. Дьявол, и всё-таки она не должна была с ним встречаться. Тем более — куда-то ехать. Тем более — в его дом. Что там с клишированными банальными переживаниями — мне плевать, но эта пьяная свинья грозилась отстрелить что-нибудь Лекс ещё в прошлый раз. Прямым текстом. С битьём ни в чём не повинных бокалов и размашистыми пощёчинами. И нет, проблема была не в Алекс. Не в работе Алекс. А в идиотской манере этого актёришки раздувать трагикомедию на пустом месте. Театрал проклятый...

От вскрика Алекс я вздрогнул. Не люблю, когда кричат, а мне до них идти ещё три минуты...

— Что случилось? Лекс?

Ещё секунд пять я раздумывал, много ли внимания будет привлекать бегущий по улице представитель не слишком престижной профессии, или мне и дальше идти просто быстрым шагом. Всё-таки побежал бы, если бы в шестую не услышал севший голос Алекс:

— Всё хорошо. Он просто выстрелил.

— В тебя?

— Да. Я увернулась. Ему уже тогда было не до этого — он громко орал.

Я медленно разжал пальцы, слишком сильно стиснувшие правое плечо. Ладно, надеюсь, хоть теперь Алекс пересмотрит какие-то из своих взглядов на жизнь и любовные отношения.

— Вали оттуда. Чем раньше — тем лучше. Стрельба — это посерьёзней, чем чьи-то пьяные бредовые выкрики.

Я осмотрелся. Дома уже вырастали. Забавная особенность Рейдена — центр в нём был аккуратненький, до тошноты чистенький и низкий, всего в два-три этажа. Культурное наследие, как никак. На самом деле это было связано с Рейденской перестройкой столетней давности, в прямом смысле столетней. Рейден вошёл в состав Империи только век назад, до этого в нём вполне держалась автономная традиционная власть. С четырёхлетними боями и новой властью в Рейден пришла массовая перестройка, почему-то мой наставник по истории называл это так, хотя на самом деле это была массовая застройка — в Рейдене просто появилось огромное количество многоэтажек... А я историю я люблю до сих пор, хотя и забыл из неё почти всё.

Актёришка Лекс жил в задрипанной многоэтажке — монстре прогрессивной перестройки, где за полцены можно было купить однокомнатную квартиру с щелями и газетами вместо окон.

— Я почти тут, спускайся вниз.

Зеркальная связь оборвалась. Я мотнул головой — не зря в каких-то мелких и никому не нужных странах начали запрещать эти игрушки. То самое психическое здоровье, про которое так любили распространяться жёны ни с чего богатеющих аристократов, ощутимо пошатывалось.

Вообще ничего плохого я больше не планировал. Мне и не надо было ничего плохого — хватило выстрела в мою Алекс... Но оказалось, что в этот раз плохое спрашивать не собирается. Про законников мы с Лекс явно накаркали зря — на входе во двор я отшатнулся от парочки в знакомой мерзкой форме. Значит, кто-то уже сообщил... Нехорошо.

Я ускорил шаг, легко обогнал как всегда торопящихся исполнить свой долг законников и подскочил к разрисованному плохими потрескавшимися красками подъезду как раз вовремя, чтобы поймать за плечи вылетевшую Алекс. Умница, быстро она. Только вот с законниками может нехорошо...

— Прошу прощения, девушка! — Дьявол, да как же не везёт на инициативных!

Алекс уставилась на меня. Я глазами указал в сторону. Мало ли девушек во дворах с утра, почему это должна быть именно Лекс? Даже сам успел сделать один шаг в сторону.

— Девушка, да подождите!

Обернуться всё-таки пришлось — законник попался слишком деятельный. Я коротко пихнул Лекс в плечо. Она кашлянула. Улыбнулась.

— Вы меня зовёте?

Я сверкнул на неё глазами. Дура. Раз уж не способна на адекватную речь, могла бы улыбнуться поправдободобней. И хотя бы плечи расправить, а не стоять монолитным памятником всем измученным матерям... Я шагнул вперёд, взмахнул ресницами.

— Мы можем... Чем-то вам помочь? Знаете, если тут преступник, мы бы с радостью сделали бы всё возможное!

Законников было двое: шибанутый и тормознутый, обычный формалист. Тормознутый был пониже, недовольно косился на второго и явно не хотел быть здесь и разбираться с какой-то грязью из дворов. Я дёрнул плечами: да, мой типичный, я тоже этого не хочу. А вот твой шибанутый при рождении приятель явно не подарок. Окликал Алекс именно шибанутый.

— Извините, девушка и... — глядя на меня, он замялся. Я язвительно хмыкнул. Глубоко внутри. — Молодой человек. Мы получили вызов, кто-то слышал крики, а потом звук выстрела именно из того дома, откуда вы появились. Вы случайно не имеете к этому никакого отношения? Возможно, вы просто слышали или знаете кого-то... Подозрительного?..

Когда законник улыбался, у него на щеках появлялись ямочки. Какая гадость. Я искоса глянул на Лекси, но у Лекси мозги, в отличие от много кого, были.

— Да, вы знаете, был какой-то звук... Я подумала, что-то упало, может, так и есть? Это было повыше меня, а я живу на седьмом этаже, но знаете, я даже не обратила внимания, потому что сильно торопилась, и сейчас мы с братом жутко торопимся — опаздываем на поезд. Представляете, я ведь всегда собираюсь два часа, Элиасу даже пришлось вызывать меня по Зеркалу, хотя это и глупо — я имею ввиду, что я всегда хочу быть красивой, даже в поезде...

— Лекс, нам ещё проходить контроль! — включился я в комедию разорившегося театра. А какую ещё ставить для несчастных козлов отпущения из чрезвычайного патруля? — Простите, мы правда хотели бы помочь, но мы, — я неловко улыбнулся демонстративно скудному словарному запасу и повторил слова Лекс: — и правда сильно опаздываем. — Схватил Алекс за руку и уже на ходу крикнул законникам: — Хорошего вам дня!

Мы бы ушли. Мы бы и правда ушли, если бы моя карма была немного чище, но я в своей жизни был не совсем ангелом.

— Люк! Надо же, и вы здесь! — Я зло обернулся на голос. Да, кажется, везти и я несочетаемые вещи. Вообще. Никогда. Потому что в узком выходе из дворов стоял уже знакомый мне образец из семейства человекообразных законников. Человекообразных, потому что нечеловекообразных я тоже видел. — Какой сюрприз, я думал, мы с вами виделись в первый и последний раз!

Я тоже думал, сволочь. И если я хоть немного разбираюсь в таких, как ты — ты от меня теперь не отцепишься. По крайней мере до тех пор, пока я не буду плакаться у тебя на груди в показном покаянии и отчаянном желании уйти из...

— Прошу вас проследовать за мной в участок, — мерзко улыбаясь непонятно зачем загрёб рукой воздух рядом со мной Хемви. Какая мразь, у него даже словарный набор изменился, когда понял, что может познакомиться со мной поближе. Но прости, ты же денег мне не дал, а мог бы и дать, тогда бы у нас всё получилось... Кстати, он был здесь один, без напарника. Что, оставил и дальше разбираться с госпожой Ави? Какой плохой друг. Однако же зря я грешил на его интуицию: проблеск бессознательного в нём был, по крайней мере, было что-то, похожее на это.

— Люк? — нахмурился деятельный законник, который явно считал невежливым представляться. Ну да, я же отношусь к толерантной и терпимой части общества, мне вообще на всех плевать.

Боковым зрением я заметил, как Алекс мило покраснела.

— Элиас, но мы сокращаем как Люк, понимаете... Знаете, так звали нашего отца — Люк...

Лекс покосилась на меня. Я незаметно мотнул головой: да не терзайся ты муками совести, особо жалостливая девушка известной профессии, ты же моего имени вообще не знаешь. Никто не знает.

— А преступник не уйдёт? — я обеспокоенно нахмурился. — Ведь...

Не нужно было, конечно, лезть самому, когда придрался Хемви именно ко мне, но с Алекс надо было что-то делать. Хемви улыбнулся ещё мерзостнее, хотя я и был уверен, что это невозможно.

— Я получил вызов, когда был рядом, к счастью... И к счастью нам звонила одна внимательная женщина, она явно слышала выстрелы в соседней квартире.

Урод... Я завёл руку за спину, больно, до впившихся в кожу ногтей, сжал её в кулак, медленно разжал. Хватит, Крис. Сумасшедшая ночь и недосып, конечно, просто так не исчезнут, но ты же явно умнее этих стражей закона и держать себя в руках должен был научиться...

Хемви, которого я уже ненавидел, хлопнул деятельного законника по плечу.

— Подожди здесь, Райан. Я пока поднимусь за... — он покосился на меня и издевательски закончил: — преступником.

Да, особо остроумный, я оценил твой юмор. Зато законник действительно ушёл. Я переглянулся с Алекс. Она приподняла брови, я закатил глаза. Вообще-то именно сейчас можно сделать так, чтобы она свалила. Я — нет, в меня законник уже вцепился зубами, но с этим я ещё успею разобраться. А с Лекс нужно разбираться здесь и сейчас, увидит её этот актёришка — конечно, очень надо мне знать его имя, — будут кое-какие сложности. Я выдохнул воздух через стиснутые зубы — не хочу к законникам. Меня вытаскивать никто не будет — им просто не надо, все концы повешены на меня, самым крайним всё равно окажусь только я. Но тут уже ничего не сделаешь...

Я чуть заметно качнул головой на выход к главной улице. Алекс заметила. И мы снова начали играть постановку, достойную Валлийского королевского театра.

— Боже, Алекс, — драматично взмахнул руками я. Дьявол, со мной ни черта не в порядке, если я умудрился даже назвать Лекс её настоящим именем. — Деньги...

Лекс не менее драматично побледнела.

— На поезд? Мы же... Мы же не успеваем на поезд, деньги нам не вернут, а на ещё одни билеты у нас не хватит... — всхлипнула она.

Идеальная. Сразу схватила.

— Может... — я неуверенно обернулся к деятельному законнику. Второму просто было плевать, он сам по себе послушная собачка, лает только по команде, а вот первый чуть не отпустил нас в первый раз. — Может, моя сестра пока вернёт билеты? — теперь густо покраснел. Краснеть и бледнеть, умеешь это — доживаешь до тридцати. Нет — успеют зашибить. — Понимаете, — да, я специально повторил фирменное словечко Лекс. — Мы бы подождали и обязательно поспособствовали бы.... Но... — я замялся.

Алекс тоже замялась. У неё это получилось неизвестно как, потому что она не говорила ни слова. Сказал же, идеальная. Ей уже двадцать пять, а будет гораздо больше.

— Это билеты... В Порт-исмунт, — тихо проговорила она.

Законник — Райан, но я вполне проживу и без его имени — задумчиво поглядел на нас. Я ссутулился и взволнованно заломил ладони. Слушай, да если б я сейчас себя со стороны видел — уже бы разрыдался, ты на самом деле такой тормознутый или?..

— Сколько вам лет? — наконец спросил он.

Ясно ведь, что нужно отвечать, когда законник спрашивает, сколько тебе лет. Я демонстративно смутился. Провёл кончиком пальца по носу. Медленно обнажился бы ещё, если б ты был голубым, да сегодня как-то не повезло.

— Мне девятнадцать.

Вообще надо поскорей кончать с этим фарсом, возомнивший о себе слишком много несуществующего Хемви может вернуться довольно скоро.

— Двадцать, — туфля Алекс ковырнула землю.

Мы знали, что врать. Точнее, Алекс знала, я-то не врал. Мне правда девятнадцать. А она для законников просто оказалась несовершеннолетней — всеобщее имперское несовершеннолетие наступает в двадцать три. Глупость, потому что по всему миру это самый высокий возраст. К примеру, по законодательному своду моей страны я уже два года как совершеннолетний.

— Но... — деятельный законник, который на наше счастье оказался ещё и совестливым, замялся. Явно же брал пример с меня и Лекс. — Кто ваш опекун?

А второй законник хорошее себе место в жизни выбрал: стоит, молчит, даже в нашу сторону не смотрит. Не слушает ещё, наверное, вообще ничего. Идеально.

— Это наш брат, — я вздохнул.

— Да, мы как раз собирались ехать к нему, — подхватила Алекс.

Я коротко глянул на неё: может, зря про выдающиеся мозги сказал? Дура, мы едем к нашему опекуну в Порт-исмунт на другом краю Империи?

Но бракованный на фабрике ошибок природы законник, кажется, ничего так и не понял.

— Иди, — кивнул он Алекс. Взглянул на меня.

— Я останусь здесь, — твёрдо пообещал я.

Кто бы на моём месте не пообещал? И мне очень интересно, как именно я, не совсем законное лицо, выберусь из участка.