Дело о потерянной душе

Пролог

Вечер вступал в свои права. Но народу в небольшом городке Оршире меньше не стало. Народ суетился, бежал по своим делам. Многие устремились к вокзалу, потому что именно сегодня прибывает королевский паровоз на выставку техномагических артефактов. В этом году впервые за двадцать лет ее решено было провести именно в Оршире.

Вокзал в этом интересном городке, стоящем на самом краю мира, окутан сиреневыми сумерками: небо наливается тёмно‑фиолетовым, а по краям горизонта мерцают всполохи, будто от электрических разрядов. Над перроном плывут медные фонари на витых кронштейнах — их свет смешивается с холодным сиянием магических сфер, закреплённых на опорах.

По путям, выложенным чугунными плитами, громоздятся паровозы — не обычные, а в духе техномагии: корпуса из полированной бронзы и воронёной стали, на бортах — рунические гравировки, пульсирующие тусклым янтарным светом. Из труб то и дело вырываются не просто клубы дыма, а завихрения тумана, пронизанные искрами. Шестерни на колёсных парах вращаются с мелодичным лязгом, будто кто‑то настраивает невидимый механизм.

Служители в форменных плащах с латунными застёжками проверяют рельсы: вдоль полотна вспыхивают сигнальные руны, подтверждая, что путь свободен. На главной платформе собираются горожане — в их глазах восторг и нетерпение. Все ждут королевский паровоз: говорят, он собран из редкого эфирного металла и движется не только по рельсам, но и по тонким линиям магического тока. Его прибытие — знак начала ярмарки: скоро улицы наполнятся огнями, диковинными товарами и шёпотом о чудесах.

И если народ радовался прибытию столичных аристократов, готовил постоялые дворы, убирал дома для съема, квартиры и шатры, чтобы всех разместить, то я в данный момент кривилась, поглядывая в сторону вокзала, куда должен был прибыть паровоз. Рядом со мной стоял мой несносный закадычный напарник. Мы вместе уже семь лет, как раз с того самого момента, как я приехала в этот городок. Тогда мне было семнадцать. Меня никто не воспринимал всерьез. Еще и насмешками осыпали, стоило только сообщить о том, что я вполне себе профессионально владею знаниями. Сообщать об окончании Академии Права и Дознания не рискнула, чтобы не раскрывать свою личность. Ведь глава департамента обязан подать запрос и уточнить мои данные, а мне совершенно не хотелось, чтобы кто-либо вообще знал, куда я отправилась и где решила осесть. Пока рано. Лучше потерплю насмешки, к тому же стоило мне показать себя, как все мгновенно заткнулись. И если позже и подщучивали, то уже по-доброму.

Но я уже привыкла. Будучи в своей семье гением и вундеркиндом, я в четырнадцать поступила в Академию Права и Дознания. Окончила ее не в девятнадцать, как должно было случиться, а в семнадцать. Еще и нагрузку здорово увеличили, как мне говорили, для моего блага, а на деле, чтобы не зазнавалась. Но я все равно справилась. И успешно окончила с черным жетоном, на котором выгравирована руна справедливости, именно он считался наивысшей наградой за окончание любого учебного заведения. Редко кому удавалось его вообще получить, потому что для этого необходимы не просто знания, но и умения. У меня все это было, я заслужила наивысшую награду. Жаль, применить ее у меня уже не получилось. Во всяком случае сразу и в месте, которое давно дожидалось именно меня.

Мне уже готовили место в столице. Но… Пришлось спешно бежать. Даже родители не знали, куда меня занесло. Все это время я посылала вестника о своем здравии, но всегда устанавливала небольшой техномагический артефакт-глушилку, чтобы никто не мог распознать, откуда пришло послание. Главное, что родные знали: я жива и здорова.

– Олая, о чем задумалась? – дернул меня за плечо Нираш Стеллер. Мой напарник явно веселился. Хотя причину я не понимала.

– О том, что слишком большой приток народа заставит нас работать внеурочно. А я уже семь лет нормально не высыпалась, – ответила, скривившись. Нираш тут же приободрился, приосанился и предложил:

– Зачем дело стало? Могу тебя отмазать, еще и компанию составить.

Этот балагур в своем репертуаре. Моя рука потянулась, чтобы залепить ему очередной подзатыльник, как всегда делала, стоило ему только нарушить границы моего личного пространства. За последний год это происходило все чаще.

Глянула с насмешкой на привлекательного парня, на вид не старше двадцати. На самом деле ему только стукнуло тридцать, но внешне он все также оставался шалопаем. Длинные белые волосы, всегда уложенные волосок к волоску, широкие плечи, тонкая талия. Лицо словно высечено из камня с правильными пропорциями. Брови, словно тонкие дуги, черные и привлекающие взгляд. Синие глаза слегка раскосые. Губы чувственные, четко очерченные. На него приятно было смотреть. Когда он улыбался, появлялись две ямочки на щеках. Они не одну девушку свели с ума.

Да, сколько у меня было проблем из-за его поклонниц. Почему-то все считали меня угрозой, потому и старательно отравляли мою жизнь. Глупые курицы. Я даже по наивности несколько раз пробовала с ними поговорить. Ага, так мне и поверили. Напарница? Каждая смотрела на мой внешний облик и показательно кривилась, называя любовницей красавчика. Сперва было неприятно и даже обидно, а после стало все равно. Пусть говорят, что хотят. Пару девиц я даже проучила, когда они пытались сперва облить мое лицо какой-то гадостью, а после натравить на меня местных злодеев.

Как итог: злодеи на каторге, девицы в темнице и выйдут оттуда нескоро. Их семья приходила просить за них, предлагала деньги, сыпала угрозами. Тщетно. На уступки я не пошла. Этот показательный пример умерил пыл остальных, и мне уже так открыто не досаждали. А много позже сами убедились, что мы действительно только напарники и ничего больше. Приходили извиняться. Не простила. Да, вот такая я злобная мегера. Никому не позволю над собой издеваться. Сам красавчик вообще никого не выделял, иногда за меня заступался. Но благодарности от меня так и не дождался.

Кто не знал о его должности, считали парня праздным повесой. И только немногие ведали, насколько он искусный дознаватель. А я ищейка. Вместе за семь лет мы раскрыли столько преступлений, что уже давно завоевали себе славу не только среди своих, но и криминальные личности из теневого квартала старались обходить нас стороной. Но самое поразительное, мы оба не испытывали друг к другу романтических чувств, но тем не менее Нираш раз за разом меня поддевал, пытаясь соблазнить. Я как-то спросила, для чего он это делает. Ответ убил:

– Спортивный интерес никто не отменял. Мне нравится тебя дразнить.

– А если я возьму и как-нибудь соглашусь? – уточнила, скептически поглядывая на парня. Тот равнодушно пожал плечами и сообщил:

– Значит, оба получим удовольствие напоследок.

Мне даже переспрашивать не надо было, что это значит. Я и сама понимала: стоит нам побывать в постели друг друга, наша совместная работа на этом закончится. У Нираша были свои правила: он никогда не приглашает в свою постель одну и ту же девушку дважды. А уж дальше работать с любовницей для него вообще табу, так как он разделяет работу и удовольствие, хотя сейчас в шутку и соблазняет. Но в любом случае мне и самой не хотелось с ним спать, я считала его хорошим другом, того, на кого могу положиться в трудную минуту. Кто может прикрыть спину, даже если мы попадем в смертельную ловушку. Такое уже было и не один раз.

– Вот же бессовестный! И не надоедает тебе соблазнять мою хозяйку? – ворчливо высказался Уру – мой фиолетовый хомячок с крылышками как у летучей мыши. Он выбрался из-под полы моего облегченного пиджака и строго глянул на парня. Тот тепло улыбнулся.

– Не ворчи, ей и самой это нравится, – сообщил со своей неизменной ухмылкой, поглаживая хомяка по голове. Тот дернулся и хотел отстраниться, но все же заурчал под лаской напарника.

Глядя на них двоих, я покачала головой. Они вечно спорят, но видно, что хорошо относятся друг к другу. Мой фамильяр принял Нираша, пусть и не сразу, но они подружились. Ненадолго замолчали, решив обследовать вокзал. Да и говорить, когда прибывают паровозы с их громкими гудками не хотелось. Лучше и правда все сперва осмотреть, чтобы избежать неприятных сюрпризов.