Дело о моей смерти

Глава 1

Я проснулась с неприятным тревожным чувством, которое бывает, когда случайно отрубаешься и, очнувшись, понимаешь, что ты вовсе не в своей теплой и комфортной кроватке и нужно идти к себе. Уснула я в гостиной общежития академии. Место, которое мне никогда особо не нравилось, но за пару лет оно уже стало моим домом.

Телефон оказался в руке — 3 часа ночи, из света только тусклая лампа рядом со мной. Я поспешила к себе в комнату. Я вроде как никогда не была особо впечатлительной, но от страха темноты отделаться так и не смогла, так что постаралась как можно быстрее выйти оттуда в коридор.

В коридоре была тишина, громкая тишина, которая как будто гудит в ушах звуками твоего дыхания, биения сердца и шагов. Такая тишина тут бывает только после отбоя, когда весь кампус уже спит.

Искусственного света не было, оставалось пройти длинный коридор, соединяющий спальни общежития с остальной жилой частью кампуса. С одной стороны коридора были окна, а с другой — редкие служебные помещения, так что освещал пространство только лунный свет. Иногда, проходя мимо очередной двери, мне казалось, что из-за нее кто-то наблюдает. Как будто стоит у самой дверной щели, едва касаясь ручки, или наблюдает за мной в замочную скважину. Мне было свойственно додумывать образы в темноте.

Я старалась идти спокойно, не ускоряясь. Если начну торопиться — испугаюсь. Если испугаюсь — перейду на бег. А мне совсем не хотелось поддаваться страху. Зеваю. Не по-настоящему. Странная привычка: когда мне страшно — всеми силами изображать, что это не так, как будто возможная опасность становится реальной, только если я ее признаю. Уж не знаю, кого я пытаюcь убедить, себя или кого-то еще.

На секунду мне почудилось, что я слышу шаги. Но другие, не мои. Где-то за моей спиной. Практически в одном темпе с моими, только немного тише. С небольшим опозданием, обнадеживающим, что это просто эхо.

Затем я намеренно оступилась, на секунду опоздала, не попав в свой темп. Видела такое в фильмах, когда кто-то пытается понять, следует кто-то за ним или нет. Но ничего за спиной я не услышала. Слышала только то, как громко стучит мое сердце. Я не сдержалась и обернулась — за спиной всё тот же коридор. Не уверена, что я вообще что-то увидела, кроме темноты коридора, но, на секунду поддавшись панике, удержать ее кажется практически невозможным. Ведь если там кто-то был, он, наверное, понял, что его обнаружили, и что-то предпримет? Пока я шла, я ещё могла держать себя в руках, но теперь я рванула вперёд. У нас в академии, пусть я и была уже на последних курсах, бегать по коридорам было нельзя, и я в глубине души надеялась сейчас услышать голос старосты и его строгое напутствие: «Устав запрещает бегать по коридорам, немедленно остановитесь», да хоть самого директора, и получить замечание, но ничего не произошло.

Я больше не могла слышать ничего, кроме собственного бега. Обувь гремела, а дыхание сбивалось, оно было слишком быстрым. Как же я сейчас жалею о всех пропущенных мной уроках физры. Каждое движение казалось неуклюжим, как бывает, когда долго бежишь в своем пиковом темпе: ноги становятся ватными, и ты как будто забываешь, как правильно ими управлять.

Казалось — кто-то тоже бежит сзади, уже не скрываясь. Шаги сливались с моими, накладывались. Или это всё мои собственные? Я не была уверена. И не хотела знать.

Я больше не оборачивалась. На повороте я резко свернула в знакомый коридор — моя комната совсем рядом, в конце коридора. Под ногами оказался ковер. Старый, протертый ковер предательски поехал под ногами и смялся волной.

— *****.

Я упала. Ударилась локтем и плечом, но боль почувствовать не успела. Лишь успела почувствовать, как из кармана выскользнул телефон, я инстинктивно потянулась, но поймать его не успела, и он заскользил под тумбу, стоящую у стены. А пробежать оставалось всего один коридор, и я была бы в безопасности.

На долю секунды я успела ощутить разочарование: неужели я предпочла подвергнуть свою жизнь опасности возможности выглядеть глупой в глазах окружающих?

Я могла бежать и кричать «Пожар!» или что-то еще, но я же не была на сто процентов уверена, что мне грозит опасность, и потому мне на это не хватило смелости.

Я обернулась. Передо мной — силуэт. Совсем рядом, метрах в двух от меня. Значит, мне не почудилось.

Он стоял не двигаясь. Или двигался? Он не приближался, но делал что-то неразличимое в темноте. Света почти не было, но я точно видела его — что-то там было. Человеческое... наверное. Высокое. Чёрное пятно на черном фоне. Больше я ничего понять не успела.

Меня накрыла темнота.

***

Проснулась я с ноющим тревожным чувством, при всем желании не позволяющим поваляться подольше в постели. Наверное, проснулась я из-за того, что во сне я умерла. Неприятно, конечно, но было что-то еще. У меня такое бывает, когда не совсем четко помнишь, как вчера ложилась спать. Ну а если совсем откровенно, то как бывает, когда пьешь как не в себя, а утром не то чтобы прям помнишь, как вчера оказалась в своей постели и уснула.

Первым делом я обычно проверяю, не потеряла ли я телефон и карточки. Потом отчаянным усилием воли отгоняю воспоминания о том, что я говорила и делала прошлым вечером. В этот раз, открыв глаза, я поняла — я в своей комнате — это хороший знак, я не в своей постели — плохой знак. Я живу в комнате с еще двумя девочками, Соней и Викой. С первой из них мы друг друга недолюбливаем, а другая — божий одуванчик, чем раздражала, возможно, даже больше, но около недели назад отчислилась, никому ничего не сказав. Официальная версия, как обычно в таких ситуациях, — нервный срыв.

Проснулась я в кровати Сони, самой ее не было в комнате. Терпя головную боль и легкое подташнивание, я пыталась нащупать свой телефон. По ощущениям, было еще рано, так что был шанс, что она еще не возвращалась. В противном случае мне не избежать подколов от нее и всех наших общих знакомых.

Больше всего мое состояние напоминало мне похмелье, хотя я решительно не припоминаю, чтобы я вчера пила.

Чувствовала я себя объективно хреново: голова болела и еще и плюсом ко всему подташнивало при любом движении. Тревожные мысли тянули меня вставать, а все остальное тянуло меня обратно.

В комнате было морозно, потому что окно было почему-то настежь открыто, а за окном, так-то, середина ноября. Вылезать из-под одеяла хотелось меньше всего, но вскоре переполненный мочевой пузырь одновременно с раздирающей горло жаждой и тревогой из-за того, что не смогла нащупать рядом телефон, победили.

Спускаясь с кровати на ледяной пол, я почувствовала, как на долю секунды екнуло сердце, как бывает, когда спускаешься по лестнице, а одна из ступенек самую малость короче. Однако этого хватает, чтобы на секунду ты успела ощутить себя в свободном падении.

Я дошла до ванной, а что было дальше, описать проблематично. Заходя в ванну, сквозь еле разлепившиеся глаза я на долю секунды увидела отражение в зеркале. Лишь краем несфокусированного глаза, но, так же как со спуском с кровати, этого хватило, чтобы почувствовать, что что-то не так. Сколько я себя помню, в случае опасности я всегда впадала в ступор, так же и сейчас: я не шелохнулась, лишь мой зрачок мгновенно уперся в отражение. То, как выпучились мои глаза и слегка приоткрылся мой рот в беззвучном крике, я видела словно со стороны. Но глаза были не мои, в зеркале я увидела не себя, а лицо и тело своей соседки Сони. Дальше было состояние шока, наверное, с минуту я стояла не шелохнувшись. Затем меня стошнило. Судя по вкусовым ощущениям, я все-таки вчера пила, но отчаянно не могла ничего вспомнить. Это несколько пугало.

На секунду я задумалась, могла ли я сойти с ума, и, если уж сошла, то смогла бы я это осознать? У меня не возникло мысли, что я все это время и была Соней, хотя это было бы самым логичным объяснением. Ведь шанс того, что человек сошел с ума одним днем, все-таки выше, чем шанс того, что он поменялся с кем-то телами. Но я проснулась в своем сознании и не помню себя никем другим, так что мне проще было признать, что я, Лина, попала каким-то неведомым образом в ее тело.

И все же бесконечно находиться в состоянии шока невозможно, мне все так же хотелось пить и не меньше хотелось в туалет. Перед принятием новой реальности я на всякий случай себя ущипнула, как всегда делают в подобных ситуациях. Ничего не поменялось.

Со всем этим самоанализом пора было заканчивать, все же с драмой я немного загнула. Справедливо будет не согласиться со мной, ведь проснуться в чужом теле и правда странно, но все-таки не так сильно, как могло бы показаться. Я забыла упомянуть, что на самом деле учусь я в универе, в котором каждый обладает какими-то сверхъестественными способностями. И все же это не было чем-то нормальным. Я бы сильно меньше удивилась, если бы проснулась с ластами вместо ладоней или вся покрытая перьями, ведь у нас были свои грани дозволенного использования наших сил. За попытку украсть чью-то внешность нас ждали серьезные последствия. И все же я не была уверена, мы поменялись телами или где-то по коридорам академии ходит еще одна недовольная Соня, которой мне лучше не попадаться на глаза. К тому же я не представляла, кто мог быть на такое способен. Может, это и не звучит очень круто для мира, в котором есть магия, но проделать такое непросто. У нас тут все не очень радужно и поэтично, как можно предположить. Плюс мы все еще только учимся, пусть и в мире, в котором есть немного волшебства.

Спустя какое-то время, что я находилась в небольшом помещении нашей общей ванной комнаты, я стала воспринимать свою внешность не более дико, чем когда я первый раз решила попробовать носить очки. Так же первое время еле узнаешь себя, а спустя какой-то один день ты уже не узнаешь себя без них. Впрочем, мне очки не особо шли, а вот моему новому телу — да.

Соню, которая сейчас смотрит на меня из зеркала, я красивой в общепринятом понимании не считала, и все же ее внешность мне всегда импонировала. Она была достаточно высокой, с лицом, которое выглядело всегда немного недовольным, а свои длинные темно-каштановые волосы она красила в гранатовый оттенок, что не сильно бросалось в глаза, так как свои волосы она перед этим не отбеливала. А еще она это делала жутко небрежно. Поэтому каждые полтора месяца наша ванная выглядела как место жестокого преступления.

Оглядевшись, я решила ничего в своем новом теле не менять, пусть по мне и было видно, что ночь у меня была бурная. Даже интересно, чем я таким занималась.

***

Нужно найти Соню, как бы она сейчас ни выглядела, может, хоть она сможет что-то прояснить. К учителям за помощью обращаться не хотелось, есть ощущение, что, кто бы ни был виноват, мне прилетит за компанию.

Свой телефон я не нашла, а ее был в моем кармане, но разблокировать я его не смогла. Ну и почемууу у нее не подключен Face ID, я бы хоть позвонила на свой номер. Ну хоть время посмотреть можно — 9:40.

К первому уроку я уже давно опоздала, так что собиралась подойти к его окончанию, чтобы как раз увидеть всех, кто выходит. Было жутко, я чувствовала себя как преступница, казалось, что, как только меня кто-то увидит, все сразу поймут, что я самозванка. А если со мной кто-то заговорит, например ее парень, и он полезет целоваться? У нее есть вообще парень? Как-то резко я пожалела, что жила с ней уже несколько лет так, словно мы были в параллельных вселенных, которые пересекались только для того, чтобы мы могли поругаться друг на друга из-за слишком долгой оккупации туалета.

Я шла к классам, но в один момент почему-то, на автомате, повернула в другом направлении — на улицу. Меня туда вело ранее неизвестное чувство, и почему-то я не хотела ему сопротивляться. Когда я вышла за территорию, я остановилась, полезла в карман толстовки и, нащупав то, что неосознанно искала, почувствовала облегчение. Ну е-мое, что она за человек. Наградила меня вместе со своим телом еще и желанием курить. До сегодняшнего дня я не курила, пробовала несколько раз, но не затянуло. И все же сейчас было не время спорить, Соня лучше знала, что ей сейчас нужно. А еще в этот момент стало вероятней, что я оказалась в ее теле. Это в каком-то смысле даже хорошо, никто не увидит две ее копии, расхаживающие по школе. Почему-то в такой ситуации я невольно чувствовала себя виноватой. Даже боюсь представить, как бы она отреагировала, если бы неожиданно увидела меня такой. Сразу лезут в голову образы того, как она принимает меня за какого-то извращенца, который не придумал способа подсмотреть за ней попроще, чем украв свою внешность. Так она хоть, наверное, подозревает что-то.

Почему вообще я виновата? Кто знает, чем она сейчас занимается в моем теле. Я хоть позабочусь немного об этом уставшем, требующем никотина теле, страдающем от похмелья. В ней я не так уверена.

Когда я добралась, звонок уже прозвенел, и многие успели разойтись. Чертова Соня и ее сигареты. И все же мне повезло, навстречу мне шел Саша, парень оригинальной версии меня. Так хотелось ему сейчас все рассказать, поплакаться, спросить совета и пожаловаться на Соню, но я пока еще не определилась, говорить ему обо всем или нет. Мы пересеклись взглядами буквально на секунду, но все равно я успела поймать, как его расслабленный взгляд перешел в напряженный. Не в настроении? Может, потому что меня не было на первом уроке?) Ахах, вряд ли.

Я окликнула его, на что он не удосужил меня взглядом и продолжил шагать в своем направлении. Ну и ладно, я не гордая, особенно в чужом обличье, не себя ж позорю.

— Эй, ты чего? — пришлось в довольно быстром темпе идти рядом с ним, что было непросто. Даже несмотря на то, что ножки у хозяйки этого тела подлиннее моих.

— Отвянь, хорошо? — я, конечно, понимала, что говорит он сейчас в его понимании не со мной, и все же трудновато постоянно держать это в голове и не принимать на свой счет.

— Ладно, но хоть ответь, а Лину ты сегодня видел? Не знаешь, где она? — говоря о себе в третьем лице, по телу невольно пробегают мурашки.

— Если кто-то ее и должен был видеть, так это ты, нет? Ты же ее соседка.

А ты ее гребаный парень! Очень хотелось мне это сказать, но, вероятно, я просто смотрела на него в этот момент с полуоткрытым ртом и глуповато-злым выражением лица.

И все же выражение, скажем так, «обескураживания» он считать смог и слегка смутился.

— Неа, ее не было на первом уроке.

Затем он слегка приподнял брови и безмолвно уставился на меня, что явно означало: «Что-то еще?» Слегка передразнив, я повторила его жест и ушла в противоположном направлении. Вообще-то мне было с ним в одну сторону, но как-то было неловко.

Так-то я раньше его таким не видела. Это он передо мной нормальным притворяется или перед ней придурка изображает? К тому же, признаюсь, бывало, что я не очень хорошо отзывалась о ней перед ним, но он частенько ее защищал, чем меня изрядно подбешивал. Любопытно, конечно, узнать, что между ними за конфликт такой, но с этим я смогу разобраться и в своем теле.

Решаю подождать у класса, где будет проходить следующая пара, возможно, она поступит так же, пытаясь найти меня. Однако на пару она не явилась, за следующие несколько часов я успеваю раз 10 сходить от учебного корпуса до комнаты общежития, которую мы с ней делили, но нигде ни единого следа кого-то, кто должен выглядеть один в один как я. Одна из.

Нужно было что-то делать, но я не знала что. Ничего не делать было невозможно, а оставалось только ждать начала следующей пары. Неприятное тревожное чувство все нарастало и нарастало. Еще раз покурить? — подсказывало подсознание. Отличная идея, вот только как это, нахрен, поможет.

И все же я подчиняюсь, и, когда никотин вступает в полную силу, я принимаю единственно разумное решение, которое я до последнего не хотела принимать.

И вот я стою в учительской Ирины Игоревны, нашего директора уже на протяжении тридцати лет, стою в чужом обличии и выгляжу, кстати, просто ужасно. Когда находишься не в своем теле, как-то не чувствуешь ответственности за свой внешний вид, не обо мне же плохо подумают.

Из всех учителей я не могла себе представить, что могу подойти с таким вопросом к кому-то еще. Она была строгой, и все же я считала, что она сможет, а главное — захочет мне помочь. Она пугала учеников своей проницательностью и все же всегда была справедливой.

К тому же однажды она мне очень сильно помогла, когда в конце второго курса все это место начало сводить меня с ума и я только и думала о том, чтобы отсюда отчислиться. Правда и переубедить она меня тоже смогла.

— Ну и кто из преподавателей вас ко мне на этот раз отправил? — такое странное ощущение, когда ты понимаешь, что ты уже достал человека, хотя лично с ним разговаривал от силы пару раз, — если вы опять что-то натворили, c учетом ваших способностей и истории ваших проступков в этот раз разговором с родителями все не обойдется. Какой-то слишком холодный прием. Вкралось легкое сомнение в ее знаменитой справедливости и беспристрастности. И так, несмотря на плохое предчувствие, я начала свой короткий рассказ, наполненный скорее эмоциональными описаниями, чем фактами. Их у меня практически не было. С каждым словом она менялась в лице, а моя надежда медленно таяла.

— София, скажите мне, я должна что-то еще знать? — так она всегда говорит, когда не верит и хочет, чтобы ученик сам признался в том, что она и так уже знает. Она думает, что я что-то натворила и не осмеливаюсь признаться в этом.

Сказав это она как-то по-родительски нежно взяла меня за руку, что совсем не сочеталось с ее выражением лица. Впрочем оно у нее всегда такое.

— Я вам не вру, — я как-то слишком резко вскипела, но руку не отдернула. Если Соня не объявится, я абсолютно ничего не смогу поделать без ее помощи.

— Лина, вы можете не переживать, я вам верю. Пусть ваш рассказ и звучит несколько безумно. Участие Сони в вашем рассказе делает ситуацию несколько более объяснимой и правдоподобной.

Да ладно, не верю своим ушам. Я была уже готова идти на попятную, отказываться от своих слов и получать выговор на имя Сони за нарушение учебного процесса.

— Я понимаю, что вы, наверное, всеже сомневаетесь в моих словах...

Она меня перебила. — Не переживайте. Мы обязательно найдем Соню и разберемся как все исправить. Уроки закончились еще не для всех, после конца учебного дня мне придется привлечь преподавательский состав, чтобы найти вашу соседку. А сейчас возвращайтесь в свою спальню.

Сделала я это с удовольствием. От начала дня прошло меньше 7 часов, но у меня уже не осталось никаких сил. Хотелось просто отрубиться и надеяться, что следующий день будет лучше, но уснуть, не смыв с себя впечатления сегодняшнего дня, вчерашнее похмелье и запах сигарет, я не могла. А еще, пусть я сейчас и отвечаю не за свой внешний вид, но с грязной головой я существовать не умею. А мыться с утра я не люблю, не понимаю тех людей, которые жертвуют ценными минутами сна, чтобы принять душ с утра. Горячий душ слегка привел меня в чувства, пусть это и было несколько неловко. Голой я ее никогда раньше не видела, да и не планировала.

Что мы имеем по итогу? Тело девушки, которую я на дух не переношу, никотиновая зависимость, какая-то долгая история с нашей директрисой и еще странные непонятки с моим парнем. О каких способностях Сони она говорила? Маловато я знаю про свою соседку.

Еще и похмелье это. Видимо, Соня хорошо выпила накануне нашей смены тел, а прочувствовать последствия ее решений приходится мне. Я лежала уставшая в своей кровати, по привычке ожидая, что сейчас кто-то из девочек зайдет, но этого не происходило.

Еще недавно я только и мечтала о том, чтобы остаться одной в нашей общей комнате. Живя с двумя доставучими соседками, начинаешь ценить одиночество, и, как назло, сегодня я осталась одна, но радоваться было нечему. У одной какой-то непонятный нервный срыв, другая пропала, прихватив с собой мое тело.

Я медленно засыпала, погруженная в свои мысли. Каждый раз, приближаясь ко сну, какая-то тревожная мысль вырывала меня из него. Я поставила будильник? Сейчас не до пар, да и телефона у меня нет, кроме Сониного, но он заблокирован. Что сейчас с моим телом? Лучше об этом не думать.

Обращаться к магии не было ни сил, ни смысла. Я ее сейчас совсем не чувствовала, она во мне уже давно спала. Но Сонино тело я в этом на этот раз не винила, к сожалению, моя магия была капризна, и управлять я ей не могла.

В последние секунды в голове всплыло что-то неразборчивое, я отчаянно пыталась не упустить эту мысль, ведь ощущение было такое, словно я забыла что-то очень важное, но не успела. Я уснула, так и не вспомнив свой сон накануне сегодняшнего проклятого дня.

Глава 2

С тех пор как я узнала о своей силе, моя жизнь кардинально изменилась, но не во всем в лучшую сторону. Когда узнаешь что-то подобное, практически все, чем ты до этого занимался, становится бессмысленным: работа, учеба, все твои планы на будущее. Кажется, что твоя жизнь теперь крутится вокруг одного того факта, что ты теперь часть какого-то нового мира, о котором большая часть людей даже не знает.

Так я, по крайней мере, думала. Я чувствовала себя особенной, пока не поступила в академию. Конечно, я всегда считала, что, если хочешь чем-то заниматься, то не стоит поступать для этого в вуз, музыкалку, художку, заниматься с преподавателем и т. д., но дело даже не в этом. Когда я поступила туда, многие студенты были такими, как я сейчас, спустя 2 года обучения. Не особенными, а потерянными. Когда я поступила, я была в шоке от старшекурсников с недовольными минами. Как можно не ценить то, о чем мечтает столько людей по всему миру? Когда я поняла, возвращаться к прежней жизни было уже поздно. Я бросила учебу, бросила друзей, с родителями вообще долгая история. Я думала, что после учебы в академии будет какой-то отдельный мир, где будут карьерные возможности для таких, как я, и полноценный волшебный мир, как в каком-нибудь Гарри Поттере.

Всего этого не оказалось. Мы не особенные, нам просто повезло, да и отдельного мира никакого нет. После окончания академии нас выпустят обратно в тот же мир, с которым мы до этого порвали все связи.

Наши силы берутся от существ, которые выбирают нас как питомцев. Хочется верить, что они высшие существа, с мотивами, просто недоступными моему пониманию, но все указывает на обратное. Некоторые борются друг с другом за власть, другие делятся своими силами, чтобы развлечься и посмотреть, что мы с ними будем делать. И так же, как хозяева питомцев, они бывают разные. Большая часть неплохие, они становятся верными союзниками на всю оставшуюся жизнь, вторые поиграют с нами, а потом кладут огромный болт на веки вечные, а у третьих мы на самовыгуле, и появляются они только при вопросах жизни и смерти. Я, как и еще некоторые несчастные, где-то между вторым и третьим. Не помрешь — не узнаешь, в общем.

Раньше отношения этих существ с людьми были четко регламентированы и основывались на взаимовыгодном сотрудничестве. С тех времен их стали называть контракторами, пусть сейчас это слово не совсем уместно. Сложно представить, чем мы можем быть им полезными, но нас учат, что, заключая союз с людьми, они и сами становятся сильнее. Уж не знаю, что произошло: мы им надоели или люди и впрямь стали хуже, как некоторые считают, и они нас справедливо бросили.

Так что бывает, что после окончания академии ребятам приходится искать обычную человеческую работу, чтобы было что пожрать. Они её находят, но нормально жить уже не могут, ведь живут они теперь исключительно в ожидании его возвращения.

***

— СОНЯЯЯ, ОЧНИСЬ!

От этого вопля прямо мне в ухо я действительно очнулась. Я сидела на лавочке во дворе какого-то дома, который выглядел как чья-то дача.

Рядом со мной сидел совершенно мне незнакомый, но достаточно симпатичный мужчина и улыбался широченной улыбкой.

— Ты кто нахрен такой?! — я отшатнулась, чуть не соскользнув с лавочки.

Он как-то картинно удивился:

— Я не обижаюсь, что ты меня не узнала сегодня, но неужели тебя много кто вызывает на романтическое свидание посреди ночи прямо в твоих сновидениях?

Я сразу подумала про контрактора. В последние дни мне казалось, что я начинаю его ненавидеть. Он заставлял меня чувствовать себя словно я снова в школе и воздыхаю по какому-нибудь старшекласснику, который никогда не обратит на меня внимание.

Возможно всё, но представляла я его себе не так. Я слышала его всего дважды, и его голос был холодным и серьезным. В общем, загадочный сверхъестественный покровитель в моей голове выглядел совсем не так, как мужчина передо мной.

— Ну вот, я просто пошутил, но после твоего молчания что-то теперь я не уверен. Я жду ответа, София.

София. Черт, а я уже на секунду успела обрадоваться. Это что, её контрактор? Она хоть знакома с ним — уже невероятное везение. Но как мне ему теперь всё объяснить?

На его вопрос я... глупо улыбнулась.

— Нет, не было такого.

— Вот и отлично, а то я уже начал переживать.

— Переживать?

— Ага. Ну и куда ты в таком случае пропадала последние два дня? У меня никак не получалось до тебя достучаться, — он придвинулся поближе.

Вообще, врать я не умела. Точнее, раньше умела, но это была глупая привычка, и была она у меня с самого детства, так что я врала даже там, где в этом не было вообще никакого смысла. Еще тогда меня жутко бесил рассказ про то, как всё тайное становится явным. Я, возможно, поэтому принципиально это делала, чтобы доказать, что это всё бред собачий. Я всё ещё так считаю, но в один переломный момент жизни я устала врать и начала от этого отучаться. Так что я прошла довольно долгий путь, и моя совесть, как мышца, стала качаться. Поэтому сейчас я точно знала, что уйти, не рассказав ему, кто я на самом деле такая, не могла. Просто сделаю я это чуть позже, я пока смелости набираюсь.

— Простите, контрактор, я вчера себя плохо чувствовала, похмелье, — ну формально я же не врала. — Назвав его так, я краем глаза смотрела на него, чтобы понять его реакцию. Вдруг я что-то перепутала.

Он снова рассмеялся. Ему не надоело ещё? Настолько позитивные люди, пусть он и не совсем человек, меня пугают. У меня бы уже челюсть свело от его улыбок.

— Контрактор? Давно ты ко мне так официально обращаешься? Дионис или даже просто Денис, я же просил.

— Прости...

Мы какое-то время сидели молча, его выражение лица сменилось задумчивостью, а я почти всё время нервозно разглядывала свои руки, собираясь с силами во всем признаться. Затем он придвинулся вплотную, одной рукой бесцеремонно ухватился за мою ляжку, другую запустил в волосы и... поцеловал?

Я вскочила с лавочки, совсем не подумав о всех сценариях смерти, которым меня могло подвергнуть это любвеобильное, но всё же бессмертное и могущественное существо.

— Что у вас с Соней за отношения такие??

— Нормальные.

— Это называется нормальные?

— Ладно, хорошие.

— Может, вы ещё и спите с ней?

Он посмотрел на меня так, словно вспоминал, как там у нас, простых людей, вызывать скорую психиатрическую помощь.

— А я тебе говорил меньше пива пить.

Я поникла.

— Я не Соня. Я знаю, что в это тяжело поверить, но я каким-то образом оказалась в ее теле.

— Я тебе верю.

— Правда?

— Нет. Так сколько пива ты выпила?

— АААА

И вот я обнаруживаю себя уже второй раз рассказывающей свою безумную историю, но в этот раз слегка больше надеюсь, что мне поверят.

— Значит, ты та самая её соседка Лина? Наслышан, — в его словах промелькнуло ехидство.

— Да, и что-то мне подсказывает, что не в лучшем ключе. — Выражение его лица снова медленно сменялось улыбкой. — И перестаньте уже смеяться, ну надоело уже.

— Хорошо. Я почувствовал, что что-то не так, но не понял, что именно. Я, конечно, не вездесущ, но должен был заметить, что с моей Сонечкой что-то случилось.

«Моей Сонечкой». Бе. Они издеваются?

— Ну так что думаете насчёт моей истории?

— Ну, в то, что ты не Соня, я охотно верю, ты совсем на неё не похожа, — звучало это, конечно, немного как оскорбление. — Странно, что тебе не поверили. Не знаю, как её искать, но найду. Ладно, давай отправлю тебя обратно спать, наверное?

— Э, погоди. У меня вопрос. Ты что, тот самый Дионис? Греческий бог?

— Что? Как тебе это вообще в голову пришло? Нет, конечно. Ты что, как и соседка твоя, к пиву частенько прикладываешься? Просто привязалось ко мне это имя, и всё.

Вопросов у меня было много. До этого момента я не знала ни одного контрактора. Как я могла этого не заметить, живя и учась с ней под одной крышей столько времени? Некоторые контракторы не только используют свои силы, чтобы помогать нам, но и делятся ими. Может, и у них так?

— А все контракторы могут вот так? Появляться во снах?

— Не знаю, все, наверное. Что за допрос?

— Я лишь хотела узнать, можно ли как-то связаться с таким, как ты? Можно как-то призвать вас?

— Призвать? Ну, я не знаю, если твой контрактор — какой-то древний демон, то, может, его и можно «призвать». Похож по описанию на твоего?

— А что, это возможно?

— Нет, я же пошутил. И советов по взаимоотношениям с другими контракторами не раздаю. К тому же они сумасшедшие все до единого, кроме меня. Да и вообще, тебе уже спать пора, а мне искать Соню. Давай.

Но я не вернулась ко сну, а очнулась в своей постели. Когда я проснулась, было ещё темно. Спать совсем не хотелось, а после такого разговора ещё и хотелось помыться. Я лежала и думала о своём контракторе, о Сонином, о вчерашнем дне. Я вспомнила сон. Не сегодняшний — вчерашний, про то, как меня кто-то преследовал по коридору... Два безумных сна подряд, надеюсь, это не особенность организма Сони. Я всё-таки люблю выспаться по ночам.

Я понимала, что это глупо, но что, если этот сон как-то связан? Или это был вообще не сон? Тогда там могло остаться что-то, что поможет мне разобраться во всей этой херне. Клок волос, отпечатки пальцев, кровь? Чем, правда, отпечатки пальцев могли бы мне помочь, я не знаю.

Я в спешке оделась и, чувствуя себя полной дурой, вышла в коридор. Если я правильно всё запомнила, то место было прямо тут, за углом.

От глупости своих действий хотелось выть, и всё же я на полном серьёзе встала на четвереньки и стала изучать ковёр и всё пространство вокруг. Без телефона выть хотелось ещё сильнее. Действительно, по пути к ковру были тёмные следы от резины на подошве, как будто кто-то быстро бежал. Ну, интересно, конечно, но мне это никак не поможет.

Затем, случайно повернув голову, я увидела, что под чем-то вроде шкафа или тумбочки, стоящей у стены, что-то лежит. Это был мой телефон. И лежал он вообще-то не слишком незаметно. Любой человек, проходящий вчера мимо, в теории мог его найти.

Мне показалось странным, что никто его не нашёл, но ещё больше мне в этот момент стало жутко. Я огляделась — в коридоре никого.

Я поспешила к себе в комнату и закрылась на ключ. Так было делать не положено, но было как-то всё равно. Не представляю, как я буду в ближайшее время ходить по этому коридору вечером. Да и в целом спать по ночам.

С телефоном, конечно, стало немного спокойнее с одной стороны, но с другой — это, вероятно, значило, что те события в тёмном коридоре были правдой, и они явно как-то связаны с моим попаданием в тело Сони.

Когда надолго исчезаешь и не можешь никому отписаться, а в современных реалиях целый день — это уже надолго, то ждёшь, что все как-то поняли, что что-то не так, и ожидаешь увидеть множество обеспокоенных сообщений. Ничего такого не было, лишь несколько пропущенных звонков с незнакомого номера, сообщение от старосты из-за пропуска занятий и три скупых сообщения от Саши: «Про тебя там староста спрашивал, я, если что, сказал, что ты приболела», «У тебя всё ок?» и «Лан, напиши, что там у тебя, как освободишься. Дз по матану переслал на почту».

Решила ничего не отвечать и не отмечать как прочитанное. Во-первых, он что-то не сильно переживает, и появилось у меня глупое желание заставить его понервничать, а во-вторых, я не знаю, как правильно в такой ситуации поступить. Рассказывать правду я пока не хочу.

Вот Сонин телефон, напротив, уже достал вибрировать, так что я его уже давно отключила. Увы, текст мне не отображался, но было немного интересно, кто у неё подписан как «Гори в аду».

Пары начинались в 9 утра, и оставалось уже не так много времени, чтобы решить, идти на них или нет. Вообще, мотивации учиться и до недавних событий было не слишком много. В силу особенности наших сил большая часть уроков была, скажем так, «непрофильной». Нас, как и в обычных вузах, учили вышмату, истории, даже без физры не обошлось. В неделю всего пары 4 были посвящены сверхъестественным темам, и еще пары 2 в неделю были индивидуальными занятиями, нацеленными на развитие наших способностей. Конечно, не для всех, но для таких, как я, это были самые депрессивные полтора часа в день.

Сегодня первая пара — теоретическая механика. Конечно, Сонина посещаемость меня мало волновала, но я не теряла надежды вернуться в своё родное тело, и наверстывать упущенное мне бы не хотелось.

Первые минут 30 прошли спокойно, ну, насколько это возможно, изучая термех. Никто со мной завязать разговор не пытался, что было большим облегчением. Я даже ненадолго забыла, что что-то не так. Затем дверь в аудиторию открылась, вошла директриса. Она что-то прошептала профессору, а затем забегала глазами по аудитории. Кольнуло неприятное тревожное чувство.

— София Лебедева. Пройдёмте со мной. На сегодня вы освобождены от занятий.

Странно, но на её имя сразу отреагировала. Неужели я так быстро привыкла к её имени? Я вышла, и у выхода нас с ней ждал неизвестный мужчина в строгом костюме. Боже, надеюсь, это не Сонин отец или что-то в этом духе, я таких разговоров не перенесу.

— София, это Дмитрий Парфенов, лейтенант полиции. Можете не волноваться, он и сам выпускник нашей академии и понимает, с чем мы имеем дело. Он хочет задать вам пару вопросов.

Даже не знаю, чувствовать мне облегчение или нет. Мысли в голову шли разные. Нашли Соню? Если да, то что она им сказала, обвиняет ли она меня? Или, ещё хуже, её не нашли. Может, на меня уже заведено дело о её похищении.

Мы прошли в тёмный кабинет на верхнем этаже, и нас оставили вдвоём. Уж не знаю, является ли это одним из приёмов допроса, но мы какое-то время сидели молча, а он изображал, что что-то ищет в бумагах. Я заговорила первой.

— Вы нашли её, Соню? Возможно, в моём обличье. Знаю, звучит странно, но уж как есть, извините.

— В интересах расследования я не могу распространяться о подробностях дела.

Я перебила его:

— Вы что, даже не можете сказать, нашли её или нет?

— К сожалению, не могу. А теперь приступим. Ирина Игоревна рассказала мне про вашу ситуацию. Можете начать с самого начала? Я хочу услышать всё от вас ещё раз.

И так, несмотря на плохое предчувствие, я начала свой короткий рассказ. С каждым словом он менялся в лице, а моя надежда медленно таяла. Сразу было видно, что к моим словам он заранее отнесётся со скепсисом, но сейчас на его лице ясно читалось, что я, по его мнению, ему вру, а он уже просто ждёт, когда эта клоунада наконец закончится. И всё же с терпением, как мне кажется, не свойственным следователю, он меня дослушал.

После этого меня ждала куча вопросов о том, когда я видела Лину в последний раз, во что она была одета и не вела ли она себя необычно. Так, словно мою историю он даже не слышал. Это длилось уже часов 5, наверное. Причём некоторые вопросы уже явно шли по второму кругу. Он что, пытается подловить меня? Ждёт, что я разойдусь в показаниях? За столько часов я уже успела прочувствовать всю гамму чувств — от отчаяния до жуткой усталости.

Не то чтобы я на что-то надеялась, но он даже не попытался войти в моё положение, и мне приходилось отвечать на эти глупые вопросы о себе в 3-м лице. Ну а что, на вопрос: «Какие у неё были привычки, куда ходила ваша соседка Лина?» я могла ответить лучше, чем кто-либо другой. И всё же терпения не хватало.

— Во что была одета Лина в последний раз, когда вы её видели?

— Вы прекрасно понимаете, что я не могу ответить на эти вопросы, я же сказала. Могу зато сказать, во что я была одета в последний раз, когда ещё была в своём теле.

Я уже начала привыкать к тому, что на меня смотрят как на сумасшедшую.

— София, я не желаю устраивать вам проблемы, — уже не скрывая своего раздражения, начал он, — но если вы продолжите гнуть эту линию, я ничем не смогу помочь ни вам, ни вашей соседке. Вы хотите, чтобы мы её нашли?

Он отвлёкся, что-то записывая в своём блокноте. А я услышала уже знакомый голос.

— Господи, какой он нудный. Ставлю на то, что следующий вопрос будет: «Во что была одета Лина в последний раз, когда ты последний раз её видела?»

Я чуть не подпрыгнула на своём месте. Судя по тому, что следователь даже не поднял глаз от блокнота, он этого голоса не слышал.

Я промолчала, а следователь продолжил писать.

— Эй, не нужно меня игнорировать.

Он умеет как-то телепатически общаться. Ну и как мне ему ответить? Я сильно напрягала свой мозг и подумала: «Умоляю, не сейчас, Дионис. Мне и так не сладко».

— Боже, не обязательно так кричать. Я тебя и так услышу. Думай потише, пожалуйста.

— Ну тогда просто отстань, — я и сама удивилась своим фамильярностям, правда, он никак не отреагировал на это.

— Может, перекур? Я что-то утомился уже. Попроси у него сигаретку.

— Нет, это странно.

— А рассказывать всем, что ты переселилась в чужое тело, не странно.

— Не буду я просить у него ничего.

— А Соня бы послушалась.

Неудивительно, вероятно, поэтому у Сони и есть проблемы с директрисой. Своим дуэтом они, наверное, много чего вытворяли.

— Ну так я уже сказала, что я не Соня.

— Доверься мне. У меня есть план.

— Господи...

— Просто Дионис, я же просил.

Проще согласиться, чем спорить с голосами в своей голове.

Почему-то я подумала в этот момент о своём контракторе. Думаю, ему бы не понравилось то, что я Дионису потакаю. Поэтому тем более стоило это сделать, не вечно же мне его ждать. Вдруг он хоть так очухается?

— Извините, сэр. А у вас случайно не найдётся покурить?

Следователь слегка удивился.

— А что, тут разрешено курить?

— Да, — как мой адвокат из-за плеча подсказывал мне мой новый знакомый.

— Да, — повторила я за ним.

Он долго рыскал в карманах, что-то ворча себе под нос.

— Забыл, что ли, где-то... Оставайтесь тут, я буду через минуту, — сказал он, а затем вышел из кабинета, закрыв за собой кабинет на ключ.

Это что, правда необходимо?? Он думает, я в бега пуститься собираюсь?

— Смотри, что он нам оставил на столе.

На столе я увидела папку документов.

— Давай уже, он скоро вернётся. Ты же не думаешь, что я просто так тебя об этом попросил? Или думаешь, я собирался телепатически курить у тебя в голове?

В нерешительности я открыла папку на первой попавшейся странице. Много текста, какие-то сканы отпечатков пальцев. Я не успею ничего тут разобрать. Что он хочет от меня?

Пролистав чуть вперёд, я пожалела, что открыла эту чёртову папку. Что послушала чёртова Диониса? Раскрыв её на одной из страниц, я увидела фото тела, снятое уже, видимо, в морге. Моё тело на столе патологоанатома со вскрытой грудной клеткой. Даже не Сонино, а моё.

А на фоне уже слышался звук приближающихся шагов. Наверное, меня не стошнило только потому, что я в этот момент сидела.

Последним усилием воли я закрыла папку, попытавшись сделать вид, что ничего не трогала.

Он вошёл, а я, не понимая, что делаю, вскочила со стула.

— Мы закончили? Мне всё это надоело уже, прошу вас...

— Курить вы не будете? Профессор Королёв из соседнего кабинета оказался очень любезен, я и вам взял, — спокойно сказал он, протягивая мне сигарету.

— Не буду, — а в горле появился предательский ком. На глаза неконтролируемо наворачивались слёзы.

— Мы ещё не закончили. Садитесь, — сказал он, закуривая свою сигарету.

— Ну что ещё вам нужно? Вы всё равно не верите ни единому моему слову. Мне надоело отвечать на одни и те же глупые вопросы по сотне раз.

— Хорошо, последний вопрос на сегодня. Сегодня утром мы получили информацию, что был замечен сигнал мобильного телефона Лины. И шёл он из этого здания. Вы знаете что-то об этом?

Я была не в том положении, чтобы думать о чём-то, кроме своего обезображенного тела на холодном столе.

— Да. Я нашла его в коридоре, он лежал на полу. Теперь я могу идти?

Затем я бросила свой телефон на столик перед ним.

— Эм, пожалуй, да. Только подождите, я попрошу вашего директора зайти. Мне есть что с ней обсудить. А, и думаю, вы и сами это понимаете, но всё же не покидайте в ближайшие недели стены этой академии. У меня ещё появятся к вам новые вопросы.

Он позвонил куда-то, и через пару минут пришла директрисса. Она не стучалась.

— Лейтенант Парфенов, вы что себе позволяете? Немедленно затушите сигарету. В стенах этого учебного заведения курить строго запрещено.

На секунду у него глупо раскрылся рот от удивления. Он кинул на меня презрительный взгляд и затушил сигарету.

— Извините, Ирина Игоревна, — очень смущённо произнёс он.

Она и в его год обучения, вероятно, была директором, так что он инстинктивно сохранял перед ней кротость.

А затем что-то снова набросал в своём блокнотике. Вероятно: «Имеет склонность к вранью и манипуляциям» рядом с Сониным именем.

Чем дольше я в её теле нахожусь, а теперь ещё и с учётом того, что я только что узнала, тем меньше мне становится всё равно на то, что думают о ней другие люди.

Выйдя из кабинета, я почувствовала в своём кармане пачку сигарет. Не моих. Чёртов контрактор. На удивление мне самой, сквозь пелену ужаса из меня вырвался сдавленный смешок. Похоже, он специально утащил у него сигареты, чтобы спровадить его из кабинета. Что же он сам тогда не смог выкрасть всё дело целиком?

Не помню как, но как-то я добралась до своей комнаты.

В моей голове как будто было пусто. Словно я постоянно забывала о том, что произошло. Затем, как только мой мозг снова на чём-то фокусировался, мысли всегда приводили меня в одно и то же место, к моей фотографии в полицейском отчёте. Мне стало до ужаса обидно за себя.

Как мой контрактор мог допустить такое? Ему правда на меня всё равно? Мне кажется, любой человек со стороны уже давно знал ответ на этот вопрос.

Как девушки в вопросах парней часто игнорируют любые очевидные для окружающих знаки, так и у меня с контрактором. Но зачем мне оставаться в этой академии?

Кто может помочь мне? Саша? А захочет ли он быть со мной в Сонином теле?

Дионис? Ну, моему телу у него вопросов не возникнет, но почему-то заключение контракта с кем-то вроде него уже звучит как измена. Не только Саше, но и моему контрактору. Не знаю, почему я вообще испытываю угрызения совести по отношению к тому, кто позволил мне умереть. И всё же это не кажется правильным.

С тех событий в кабинете Дионис со мной не разговаривал. Мне хотелось его позвать, но я не решилась. Если вместе с моим телом умерло её сознание, то вряд ли он будет рад меня видеть.

Глава 3

Когда я добралась до своей комнаты, мне безумно хотелось расплакаться. Нет, разрыдаться, но как назло, слез почему-то не было. Мне нужно было выплеснуть все то, что накопилось во мне из-за событий последних дней, и уже тем более из-за переплюнувших все это сегодняшних новостей. Но мозг, хоть я его об этом и не просила, включил специфический режим выживания.

Скорее всего, я уже никогда не смогу вернуться в свое тело. А Сонина душа либо умерла вместе с моим телом, либо бродит сейчас где-то по школе как мстительный дух. Если и может быть самый очевидный признак, что пора поставить на моем контракторе огромный крест, то это он. Разумная мысль, но мне почему-то этого совсем не хотелось. Печально признавать, но я, видимо, была из тех девушек, которых чем больше ты игнорируешь, тем больше ты им интересен.

Ещё и телефон отдала. Господи, ну а это-то нахрена?

А Дионис? Он достался мне по наследству от Сони или это так не работает?

Еще и следователь этот появился, как будто мне проблем мало. Он должен был помогать мне их решать, а не новые добавлять. Пусть он и не отнесся к моим историям серьезно, мне верит директриса и я надеюсь, что совсем скоро все узнают, что произошло, и справедливо объявят меня пострадавшей. Потому что пока что я чувствую себя скорее преступницей. Но что, если этого не произойдет?

Я понимаю, что притворяться Соней вечно у меня не получится. Пусть знакомые и смогут списать странности в её, ну или точнее моем, поведении на временное помешательство, но скоро этот пузырь лжи должен лопнуть.

Я посмотрела на экран телефона. Ну как телефона, это была уже даже не звонилка, просто будильник с циферблатом. Причём отредактировать будильники я тоже не могу, так что завтра мне предстоит узнать, во сколько Соня встаёт по выходным.

16:48. Отлично, дам себе 12 минут на моральную подготовку перед тем, как «позвоню» Дионису. Даже представить не могу, в каком настроении он будет.

По старой привычке я уже собиралась делать дыхательные упражнения, которые, кстати, ни разу не помогали, как вспомнила, что у Сони есть идея получше.

Выходить на улицу желания, если честно, не было, там ветрено, слякотно и просто мерзко. Интересно, если я покурю прямо тут, никакая сигнализация же не сработает? Вроде не должна, я точно знаю, что Соня так делала, когда никого не было в комнате. Любопытно, как быстро организм начинает забывать, как он раньше справлялся со стрессом и без этой мерзкой привычки.

Я приоткрыла окно и наполовину высунулась в него. Не дожидаясь, пока докурю, я начала, не зная, какую интонацию выбрать для голоса в голове.

— Эй, Дионис, мы можем поговорить? — вышло как-то наигранно жалостливо.

3 медленные затяжки. Ответа не последовало.

— Дионис? Слышишь меня? Мне нужно с тобой поговорить, — на этот раз вышло получше, естественней.

Сигарета уже успела догореть до фильтра, а пепел — упасть на карниз и скатиться по нему вниз. Да уж, раньше такие, курящие везде где ни попадя, люди меня раздражали, а теперь я одна из них. Загипнотизированная проходящими за окном людьми, я, кажется, успела забыть, что я от Диониса хочу.

— Слушаю.

Я невольно вздрогнула. В этот раз голос шел как будто из глубины комнаты за моей спиной, хотя, обернувшись, я никого не увидела. К тому же я совсем не подумала о нем. Меня накроет чуть позже, а ему, похоже, сейчас было даже тяжелее, чем мне. Не знаю, сколько у него таких приспешников, как Соня, но у меня сложилось впечатление, что они были близки. Причём пока она была жива… я была жива, короче, раньше я ни разу не видела, чтобы она контактировала со своим контрактором. Я думала, мы с ней в похожей ситуации. Интересно, как часто мы с ней сидели в одной комнате, когда она общалась с ним, а я даже не догадывалась об этом?

Я немного помолчала.

— Ты... видел?

— Видел.

Я боялась, что если он спросит меня «Что?» и заставит произнести «мой труп», то я не смогу набраться смелости, чтобы это сделать. Будто это может на что-то повлиять.

— Тогда ты понимаешь, зачем я тебя позвала.

— Надеюсь, что нет.

— Почему?

— Ну, во-первых, разочарую — нет, я не достался тебе по наследству. И чтоб ты знала — звучит такая формулировка несколько по-потребительски.

Стыд и возмущение в этот момент сражались в моей голове. С одной стороны, неловко, что он это услышал, а с другой стороны, с какой стати он без предупреждения мои мысли подслушивает? Мне что, теперь даже свои мысли фильтровать? Не дожидаясь, пока я определюсь, какое из чувств всё-таки сильнее, он продолжил:

— А во-вторых, я прекрасно знаю, что ты хочешь от меня, и это… ненормально. Лина, не прошло и часа, как ты увидела доказательства того, что ты была убита. Ну, по крайней мере частично.

— Ну...

— И первое, о чём ты подумала, — как обзавестись новым контрактором.

— Если так формулировать, звучит немного нездорово.

Он тяжело вздохнул.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

— Вот это меня и пугает.

— Ну, если тебе так хочется в этом во всем покопаться, то давай. То проклятое фото многое для меня изменило. Я жила в какой-то иллюзии безопасности и верила, что мой контрактор, пусть и не общительный, но приглядывает за мной. Как богатый родитель, у которого нет времени на нежности, но уж из полного дерьма он меня всегда достанет. А теперь я при всем желании не смогу вернуться в иллюзию, что ему есть до меня хоть как-то дело.

— А я что, по-твоему, могу тебе гарантировать хоть какую-то безопасность? Соню я защитить не смог, её тело захватила дикая человекоподобная обезьяна, а я даже не заметил, когда это произошло. Так что советую тебе найти контрактора получше.

Кажется, в его голосе промелькнула прежняя веселость.

— Не то чтобы у меня есть выбор. Вряд ли кто-то получше на это согласится, — конечно, я подала это в шутливой манере, но и правда в этом есть. Вот уж вряд ли при жизни Соня умела летать, бросаться огненными шарами или что-то еще из списка «крутых» сил.

— Да уж, лестно, ничего не скажешь, — он, конечно, пытался казаться оскорбленным, но было видно, что его это скорее позабавило.

— Так что думаешь, Дионис?

— Думаю, что для начала тебе стоит перестать меня так называть. Я, кажется, уже просил тебя об этом.

— А как, просто Денис? Это как-то странно.

— Именно так, ничего странного. И я, конечно, понимаю, что у тебя травма, твой контрактор тебя не любил и все такое, но ты там на мне свои травмы не прорабатывай, у меня и своих дел хватает. А насчёт твоей просьбы я так и быть подумаю.

Если бы это сказал кто-то другой, то это могло прозвучать обидно, но сейчас я еле сдерживала улыбку.

— Договорились.

— Ну тогда я пошёл.

— Стой! Погоди, последний вопрос.

— Ну чего тебе ещё?

— У тебя есть хотя бы предположение о том, что могло произойти? Мы практически не знаем сил друг друга, может, ты знаешь, кто-то мог поменять нас с Соней телами? Или, может, такое в академии случалось и раньше?

— Ну, если честно, предположение у меня есть, — когда я задавала этот вопрос, мне даже в голову не приходило, что я могу получить положительный ответ, так что я чуть не подпрыгнула на месте, — но тебе я не скажу.

— Ты что, блин, издеваешься? Я теперь уснуть не смогу.

— Не-е, мое дело, — насмешливо протянул он, — я тебе пока еще ничего не обещал. К тому же это пока просто догадки. Тебе же лучше пока ничего не знать.

Конечно, я была с этим совершенно не согласна, но он больше не откликался ни на мои просьбы, ни молитвы, ни угрозы. И все же, когда чувства немного улеглись, я почувствовала невероятное облегчение. Все показалось не таким уж и безнадежным. А еще я ухватилась за эту его фразу: «Я тебе пока еще ничего не обещал». Пока! Как наивная девочка-подросток, я уже начала раскручивать самые положительные сценарии у себя в голове.

А еще я наконец осознала, насколько я проголодалась. За все это время я ни разу нормально не ела, только перекусывала несколько раз сэндвичами из автоматов. Сонин пропуск я еще не проверяла, но отключить его не должны были. Она-то официально никуда не делась и даже через раз ходит на пары. И все равно проходить по нему в столовку ощущалось как пользоваться картами человека после того, как ты же его и убил.

Поначалу я только и боялась того, что со мной заговорит кто-то из Сониных знакомых, так что на любой возможный вопрос у меня был заготовлен ответ.

— Почему ты так странно себя ведешь? — У меня похмелье.

— Почему ты не встретилась со мной, как договаривались? — Похмелье.

Должно быть правдоподобно.

Однако в первый же раз, когда это произошло, я забыла все, что репетировала. Я увидела незнакомую мне компанию, активно жестикулирующую мне из конца зала.

Первым инстинктом было уткнуться в невключающийся телефон и изображать, что я очень занята и не заметила их. Но это не сработало, и одна из девушек уже подпорхнула ко мне.

— Соняя, ты где была? На сообщения не отвечаешь, — обратилась ко мне незнакомая мне приятная девушка.

Ну, на «Гори в аду» в контактах Сони она не похожа, хотя кто ее знает.

— Извини, завал на учебе, — в ответ она залилась искренним смехом.

— Меня ты не обманешь, я знаю, что ты всегда так говоришь, когда не хочешь видеться с каким-нибудь назойливым парнем.

Дальше она начала вспоминать забавную историю про какого-то Сониного неудачливого ухажера. Наверное, мне стоило хотя бы попытаться её слушать, знание Сониного лора могло оказаться полезным, но мысли уже были совсем в другом месте. Я увидела Сашу. И поняла, как я соскучилась по нему, да и в целом по нормальному общению. Не допросам от следователя и не общению с Сониным безумным контрактором в своей голове.

Я сказала своей собеседнице что-то нечленораздельное, подразумевающее, что мне пора идти, и подсела напротив Саши. Надеюсь, моя «подруга» на меня не сильно обиделась.

Обычно мы с ним вместе ужинали, но в этот раз он сидел в гордом одиночестве.

— Ну чего тебе? — не поднимая глаз от еды спросил он. Вероятно, он заметил моё приближение и заранее изобразил такую мрачную физиономию.

— Ничего. Чем я тебе так досадила?

— Ты верно шутишь? Ты как банный лист ко мне пристала. А как мне от тебя что-то нужно, ты вечно занята.

— О чем ты вообще?

— Ну вот где ты сегодня была? На парах я тебя не видел.

— Бессовестно прогуляла.

— Я вообще-то серьезно с тобой поговорить пытаюсь. К нам сегодня полиция приходила. Ты в курсе, что сегодня было на парах? Лину объявили пропавшей.

Почему никому не говорят правду? Могла ли папка быть уловкой для меня? Может, он знал, что я загляну в неё, и хотел меня подловить? Иначе оставлять её так попахивало бы халатностью. Ну или они просто не хотят разводить панику?

— А ты не знаешь, что с ней?

— Это у тебя шутки такие?

— Давно ты разучился нормально разговаривать? — мне, Лине, было все равно на их склоки, мне было интересней узнать, что их вообще может связывать и почему я об этом не знала. Но сейчас я чувствовала, словно какие-то не принадлежащие мне чувства бурлили во мне. Я словно чувствовала, что Соня злилась. Ну или мне снова нужно покурить.

— Давно мы начали одними вопросами общаться? — Казалось, у него уже зубы начинают скрипеть от злости.

— Давно мы вообще начали общаться?

— Хороший вопрос, — он понизил голос, — я вообще-то просил не разговаривать со мной на людях.

Я только открыла рот, чтобы выдать первое пришедшее мне в голову язвительное замечание, как он добавил:

— Если хочешь поговорить, передай время и место встречи через своего придурка.

Затем поднялся из-за стола и в быстром темпе ушел. Даже поднос за собой не убрал, и кто тут ещё придурок.

И этот человек когда-то был моим парнем. Конечно, любовные переживания ушли у меня сейчас на второй план, и мне было в целом все равно. Но это все равно было чересчур. Когда-нибудь я найду время и разберусь, что они не поделили.

Ну и ладно, я все равно пришла сюда поесть. Сонин пропуск сработал, и никто из сотрудников на выдаче, кажется, даже не нажал тревожную кнопку.

Даже несмотря на то, что во мне сегодня проснулся вселенский голод, игнорировать то, какой холодной и засохшей была еда, у меня не вышло. В защиту нашей столовой скажу, что так отнюдь не всегда, просто ужин уже заканчивался и никто уже не хотел утруждать себя приготовлением новых порций, а то эти придется выкидывать.

«Растягивать удовольствие» и засиживаться не особо хотелось, но и идти обратно в свою комнату тем более. Но делать нечего. Гулять по коридорам в одиночку уже не казалось таким уж и безопасным занятием, а на большее у меня не было сил.

Если вспомнить все, чем я в последние дни занималась, то станет грустно. Раньше я любила рисовать. Сейчас я даже не могу представить себя за этим занятием. Тревога просто не позволит мне спокойно сидеть и делать что-то для души. Зато я могу пойти к директору и спросить, нет ли у нее новостей и не поменяла ли она свое мнение после разговора с этим придурком-следователем. Также можно потрепать нервы Дионису, покурить или абстрагироваться, залипнув в шортсах. Хотя нет, последнее у меня не выйдет, так как телефона нет.

А ещё я раньше я действительно любила учиться. Точнее, мне это даже не нравилось, но казалось, что хорошие оценки компенсируют то, что я ничего не умею. Так что училась я много. Я совершенно заслуженно чувствовала себя самозванцем, хотя, скорее всего, мало кто про меня так думал. Учитывая, что практически никто не полностью не раскрывал своих способностей, некоторые на автомате думали, что в практике я также сильна, как в теории. Как будто знание практик, как усилить связь с контрактором, или высокая оценка по истории происхождения сил могла быть чем-то помочь, если ты своих сил отродясь не видел.

Иногда мне даже начинало казаться, что никто из нас ничего на самом деле не умеет и все это масштабный социальный эксперимент.

А сейчас что мне до этих знаний? Подниму Сонин средний балл до исторического максимума разве что.

В голове мелькнула мысль. Худшее ещё впереди. Индивидуальные занятия. Сущий ад.

Первое время мне нравилось на этих занятиях. Я концентрировалась на своих мыслях, слушая наставления учителя, и разговаривала с контрактором посредством чего-то вроде медитации. Правда, диалог всегда был односторонний, но меня это тогда не смущало. Меня всегда хвалил преподаватель и говорил, что чувствует мощное присутствие контрактора. Мне этого было достаточно.

Странно было, учитывая, что преподавателем была девушка, которая выглядела как какая-то супермодель, да ещё и возрастом едва ли старше меня.

Их называли ищейками.

Их основная функция в том, чтобы находить таких, как я, и приводить их в академию. Это их сила, которую им дает их контрактор, они словно могут унюхать чужие силы. Их не так много, и это считается одной из самых престижных сил в нашем мире. Они спасают нас и, что ещё более важно, хранят наши секреты. Но, как по мне, завидовать им не стоит, их немного, и едва ли кто-то из них удерживал свою силу больше десяти лет. Их контрактор, как по мне, зазнавшийся придурок (что меня теперь совсем не удивит, с тех пор как я познакомилась с Дионисом), раздает свои силы только невероятно привлекательным девушкам, а как они ему надоедают — забирает силу обратно. Получает он что-то взамен или иметь много красивых последовательниц в его окружении престижно — я не знаю и знать не хочу. Ну, на самом деле, конечно, любопытно, но спрашивать их об этом я не решалась. Но есть ощущение, что если б это было престижно, то все бы только так и выбирали, кому силы раздавать.

Вообще, я готова поставить на то, что у себя, в его контракторском мире, он находится где-то на дне пищевой цепи. Он дает силу видеть способности других, а значит, это и есть его сила. Так что думаю, в детстве его частенько окунали в унитаз. Если у них, конечно, бывает детство. И унитазы.

Меня в любом случае ждет судьба похуже, чем у ищеек, если Дионис меня к себе не возьмет, или я не придумаю, что мне делать. Одну из ищеек мне уж точно не обмануть. Уж не знаю, какую там магическую связь с моим контрактором она чувствовала, учитывая, что он вряд ли знает о моем существовании, но теперь-то она явно поймет, что что-то изменилось.

На этот раз мне повезло, я проверила Сонино расписание, от сегодняшнего занятия меня как раз освободили. Завтра суббота, какое же облегчение, следующее занятие только в среду.

Сама не заметила, как ноги привели меня в спальню. Делать уже ничего не хотелось. Даже ложиться спать было лень.

Безумно хотелось выпить, но это требовало либо выхода на улицу, либо налаженных социальных связей, наверняка у кого-нибудь бы нашлось. Но увы, у меня их не было. У Сони — не знаю, но как бы я ими воспользовалась?

Лучшим, что я могла для себя сейчас сделать, было набрать горячую ванну. Расслабиться мешает только чужое тело в одной ванной со мной. В нём я чувствовала себя как в гостях. Не знаю, у всех ли так, но я в гостях даже в туалете веду себя так, словно меня кто-то может увидеть. Хотя я бы, конечно, не села справлять нужду, зная, что кто-то за мной наблюдает. Так что скорее так, словно я знаю, что за мной наблюдают, но мне ни в коем случае нельзя, чтобы этот кто-то об этом узнал.

Поэтому чувствую я себя, словно медсестра, помогающая помыться пациенту, неспособному сделать это самостоятельно.

Неожиданно, пока я была поглощена своими мыслями, я краем глаза увидела движение за слегка просвечивающей шторкой в ванной.

Мне часто что-то мерещится из-за тревожности. К тому же я в последнее время плохо спала. Не особо веря своим глазам, я приподнялась на коленях и отдернула шторку. Передо мной оказался Дионис, во всей своей красе.

— Ты что тут забыл?! — От неожиданности я отшатнулась и, чтобы не рухнуть, ухватилась за шторку. Балка, на которой держалась штора, не выдержала и рухнула вместе со мной. Я несильно, но больно ударилась головой.

Дионис характерно рассмеялся, а я, полностью поверженная, снова легла в ванну, прикрываясь только краем шторки.

На все это он смотрел с нескрываемым любопытством, а я гадала, как много он успел увидеть. Вряд ли у меня пена лежала как в фильмах, аккуратно в самых интересных местах.

— Ты с ума сошел?! Выйди уже наконец, я оденусь хоть.

— Я просто поговорить пришел. Не собираюсь я тебя разглядывать, — произнес он с невинным лицом.

— Что-то как-то не верится, знаешь ли.

— И почему это? Что я, по-твоему, там не видел?

— Чего тебе надо? И ты что, умеешь вот так появляться? Я думала, ты только в голову влезаешь. В мыслях, снах и всем таком.

Он мой второй вопрос проигнорировал, только странно посмотрев, словно я задала самый глупый вопрос на свете.

— Я подумал и решил, что готов дать тебе шанс, — гордо выдал он.

— Класс, спасибо, может, ты уже выйдешь?

— Ты там давай не наглей, я и передумать могу. К тому же все не так просто. Сначала тебя ждут два задания, — он закрыл крышку унитаза и сел на него сверху.

— Серьезно? Ты всегда так последовательниц собеседуешь?

— Ну не совсем, обычно задание всего одно. У тебя же будет 2.

— И почему это у меня больше заданий, чем у других?

— Ты особый случай.

— Это же не комплимент, да? — в ответ он только глупо улыбнулся. — Ну и что за задания?

— Узнаешь позже, в тот момент, когда его нужно будет выполнить. Не дам я тебе времени на подготовку, я уже представляю, как ты начнешь заранее план составлять, за и против расписывать. Так не пойдет, придется на месте решать, насколько ты хочешь, чтобы я стал твоим контрактором.

— Согласна? Либо так, либо никак.

Признаюсь, я не думаю, что смогу выполнить любое его задание. Я знаю, что у Сони были серьезные проблемы с руководством школы из-за каких-то её выходок, и теперь я подозреваю, что они это проворачивали с Дионисом на пару. Обычно не раскрывалось, что конкретно она делала, а сама она мне, конечно, рассказывала, но слухи ходили всякие разные. Большая часть, думаю, была просто выдумками, но лично я один раз видела её выскальзывающей из кабинета директора, и выглядела она при этом виновато.

Но сейчас это не важно, решу, когда услышу задание.

— Согласна, согласна.

Ушел он как нормальный человек через дверь. Я выскочила сразу за ним, накинув полотенце, но его уже не было в комнате. Не то чтобы я думала, что у него есть хоть какая-то причина прятаться у меня в комнате, но на всякий случай перед сном я проверила все места, где в теории мог поместиться человек.

Когда я наконец укуталась в кровати, я сама того не ожидая наконец расплакалась. Безбожно сопливо и громко.

И нелепые домогательства Диониса тут ни при чем. Черт, Дениса. Хотя какая разница, не заставит же он меня и в мыслях себя ограничивать.

Короче говоря, он тут был ни при чем, просто наконец я смогла дать волю чувствам и крепко уснула.

Глава 4

"Контракторы начали воевать друг с другом задолго до того, как их начали так называть. Мое личное мнение — у них всегда было слишком много свободного времени. Так бывает, когда живешь вечно. Раньше хоть было на что посмотреть, а сейчас они слишком пекутся о своих шкурах. Ещё одно последствие их бесконечной жизни. Теперь они в основном выясняют отношения с помощью своих последователей. У кого их больше, у кого они умнее, красивее и так сколько воображения хватит. Так они и собираются в группы по интересам, только вместо встреч по вечерам у них баталии за место на вершине.

Конечно, не все такие. Некоторым интересней мир смертных: они вмешиваются в судьбы людей и стран, влияют на историю. Нет, как ни странно, никаких правил против этого нет. Кто им запретит?

Они говорят, что простые люди им просто интересней, но по-моему очевидно, что так говорят только те, кто до своих сверстников не дотягивает.

А некоторые уже давно осознали бессмысленность этих конфликтов и поняли, для чего им дарована эта бесконечная скука под названием жизнь.

И все же среди них есть один, заслуживающий внимания. Наверняка ты уже и сама знаешь о ком я без лишней скромности говорю, да?"

Я его не прерывала, хотя это уже начинало звучать по-идиотски… Всё-таки с нашего последнего разговора прошло два мучительных дня и мне не хотелось его спугнуть. Не знаю, чем он занимался, но про меня он не вспоминал и на мои «звонки» не отвечал. Так что я покорно слушала, куда же его заведет эта мысль.

— Ты, наверное задумываешься, к чему же такие, как мы, как стремимся? Лучшие из нас, не обремененные этими глупыми разборками?

— Ну ты совсем дебил? — тут уже я не сдержалась и из меня вырвался смешок. Преподаватель, что-то увлеченно рассказывающий, на секунду замолчал и повернулся в мою сторону, но замечание решил не делать.

Ничуть не обидевшись, Дионис продолжил.

— Даже если задумываться о таких вещах тебе не по уму, я расскажу. Наша единственная цель – высмеивать тех, кто не разделяет наше мнение.

— Очень по-взрослому.

— Да, и если ты хочешь, чтобы я стал твоим контрактором, то тебе придется мне содействовать.

— Да, согласна я, что думаешь, мне есть дело на чьей стороне быть?

— Ну вот и отлично. Значит, твое первое задание начинается сейчас… Ну и чего ты сидишь?

— Что, прям щас?

— Да, прямо вот сейчас.

Мне очень хотелось немного поспорить с ним и уговорить дождаться окончания пары, чтобы у меня было время морально подготовиться. Но я знала, что очков мне это в его глазах не добавит.

Я встала, безуспешно пытаясь как-то прикрыть своим телом сумку со всеми вещами, намекающую на то, что возвращаться на пару я не планирую и направилась к двери. Мне повезло — препод мне ничего не сказал, хотя по его лицу было ясно, что он не задумываясь поставит мне пропуск.

Когда дверь аудитории закрылась за моей спиной, я раздраженно спросила:

— Ну и? Какое у меня задание? — мысли о возможном выговоре слегка выбили меня из колеи.

— Хорошо, что у тебя отличное настроение. Тебе предстоит украсть кое-что из кабинета вашего директора. Она вроде безобидная с виду женщина, но я тебе не завидую, если она тебя поймает. Я то знаю, Соню так однажды поймали.

— Ну тогда ладно, она же ее не прибила, уже хорошо.

Повисла неловкая тишина, и я не сразу поняла, что ляпнула что-то не то.

На секунду промелькнула мысль, что это может быть и в самом деле как-то связано, но я ее тут же отмела. Во-первых, лишнее беспокойство мне сейчас не поможет, а во-вторых, вряд ли это связано, убить-то пытались меня… Скорее всего.

— Знаешь, какая сила у директрисы?

— Конечно нет. Откуда?

— Ну, не стоит мне этого говорить, но меня, признаться, твоя наивность слегка раздражает. Ваше поколение как-то слишком серьезно отнеслось к правилу «Скрывай от всех свою силу». Ты же, наверное догадываешься, что сами контракторы-то давно знают силы друг друга? А новых уже давно не появлялось.

— И что, все контракторы делятся тем, что знают с последователями?

— Когда снова захочешь меня спросить что-то о действиях или чувствах контракторов, просто представь, что контракторы это обычные люди. Так ты узнаешь ответ, а мне сэкономишь кучу времени. Кто-то рассказывает, кто-то нет. А тем, кому не рассказывают контракторы, рассказывают их друзья, у которых контракторы более говорливые.

— Хочешь сказать, я одна такая лохушка, которая ничего не знает о силах остальных?

— Ну не одна, но да, ты в позорном меньшинстве.

— … Думаю просить тебя рассказать мне всё, что ты о них знаешь, своевременно? Если ты вообще из говорливых.

— Да, пройди сначала испытание. Кто знает, может ты откинешься еще на нем, смысл с тобой откровенничать?

— Справедливо.

— Ты в курсе что ты всё ещё стоишь как придурошная перед дверью и смотришь в стену?

Он был прав, я совсем забыла, что выйдя из аудитории, я так никуда и не сдвинулась.

— Так командуй, какой план. Что нужно украсть?

На самом деле даже не знаю зачем я вообще уточняю детали. В моей голове в этот момент проносились мысли, что я ни за что в своей жизни на это не решусь. Я знаю это. Так же четко и ясно как знаю, что никогда не прыгну с парашютом и не пойду плавать с акулами. Но зачем-то продолжаю, как будто это на что-то влияет.

— Скажу когда увижу. Тебе нужно лишь знать, что оно в ее кабинете.

— Ты не хочешь говорить, потому что знаешь, что узнав, я откажусь?

— Я итак думаю, что ты откажешься.

Я, конечно сама об этом только что думала, но одно дело самой в себя не верить и совсем другое – когда в тебя не верит кто-то другой. Моя хрупкая самооценка получила удар.

Ранее я задумывалась о том, может ли он читать те мои мысли, которые я не проговариваю в своей голове? Бывает же, что думаешь о чем-то на уровне образов, чувств.

Сейчас я, кажется, получила ответ. Он уже давно молчал, но я всё равно знала куда мне нужно было идти. Практичней было бы просто сказать мне конечную точку назначения, но ему, видимо, нравилось разводить интригу на пустом месте. Так я оказалась в подсобном помещении, а в двух дверях от него, за углом был кабинет директора. Сидя в темноте, я ждала указаний своего горе-пособника. Он уже какое-то время молчал, а я его не подгоняла. Сидеть в этой темной и пыльной комнате с пауками было намного комфортнее, чем выходить и воплощать в жизнь его план.

И всё же он начал: “Тебе нужно узнать, где она сейчас и пробраться в её кабинет, если её там нет. Я поделюсь с тобой своей силой ненадолго. Не факт, что ты успеешь вот так сразу разобраться, но мне всё равно, выполнишь ты задание, пользуясь силой или нет. Главное — выполнить. “

Он даст мне попробовать силу. Я, изголодавшаяся по возможности проявить себя, сейчас чувствовала, что это самый ответственный момент в жизни. До этого я, видимо, не могла до конца поверить в то, что происходит. Но сейчас я понимала – что бы ни случилось, пусть меня даже выкинут из этой шараги, задание я выполню. Быстро я переобулась.

— Какой у нас план? И какой силой ты можешь со мной поделиться?

— Ну силы мои ты уже знаешь, а план прост. Убеждаешься, что тебе ничего не грозит, заходишь в кабинет, мы ищем то, что мне нужно, и уходим, пока нас не заметили.

— Откуда мне знать твои силы? Мы же выяснили уже. Я единственная, кого ни во что не посвящают, так как мой контрактор — говнюк, а друзей у меня нет.

— Я начинаю думать, не зря ли я дал тебе шанс вообще, — заговорил он как всегда в своей шутливой манере, но и нотки серьезной обеспокоенности тоже проскакивали, - Я думал, ты хоть умная, за что ты оценки получаешь вообще? Вас же учат, что контрактор может передать только ту силу, которая есть у него. Сейчас я разговариваю с тобой посредством силы мысли. Это не кажется тебе необычным? Или с тобой постоянно голоса в твоей голове разговаривают? Это бы многое объяснило на самом деле.

Я не смогла сдержать смешок.

— Я думала, все контракторы так умеют…

— Что? С чего ты могла такое подумать? Это, по-твоему, не тянет на отдельную силу? У тебя талант просто какой-то в уязвлении моего самолюбия.

— Прости, я не хотела показаться неблагодарной.

Он предпочел ничего не отвечать.

— Как мне ей воспользоваться?

— Вообще я не лучший учитель, я много раз пытался это объяснить, но получалось плохо. — Он на секунду замялся, видимо, обучение приспешников не его сильная сторона. — Представь себе, что у тебя неожиданно появился новый орган чувств. Не знаю, например, ты научилась воспринимать эхолокацию и теперь можешь ориентироваться как летучая мышь. Ясное дело, твой мозг не сразу научится воспринимать эти сигналы, на это нужно время, но что-то у тебя да получится.

— А не игнорить меня все выходные и дать мне потренироваться было никак?

— Ну, не подумал если честно. Так вот. Ты уже можешь это сделать. Нужно просто «найти эту мышцу», это как учиться двигать ушами.

— Никогда не пробовала.

— Жаль, это хорошая аналогия. Также помогло бы, если бы ты видела объект, в голову которого ты хочешь залезть. Но это тоже не наш вариант, если у тебя вдруг получится, то ты, скорее всего на ногах не удержишься и разобьешь нос о плитку в коридоре. Первое время всегда немного укачивает.

— Ну и что мне тогда делать?

— Я тебе немного помогу. Хотя это уже вовсе не немного. Мог вообще без ничего послать к ней. Для воровства так-то суперсилы не обязательны. А я залезу к тебе в голову, пока ты будешь лезть в голову к ней и сформирую у тебя в голове её образ. Моя сила не позволяет обманывать чужое зрение, это будет скорее словно у тебя очень живое воображение и ты её представляешь.

— А дальше что? Просто усиленно думать о том, как залезть ей в голову?

— Да. Соне, например, помогало представить, что она муха и пролезает к ней в мозг через ухо. Ну всё, начинаем?

— Угу.

На самом деле, мне кажется любой человек понял бы интуитивно, что нужно делать. Не знаю, сколько времени я провела, концентрируясь на её образе, но вскоре я начала чувствовать в ушах гул, словно у меня что-то с давлением. Со временем к нему стала добавляться нарастающая боль в голове и тошнота.

В этот момент я видела всё ту же стену кладовки, но в то же время я словно видела директрису откуда-то со стороны. Как воспоминание. Если задуматься о том, как выглядят наши воспоминания, то они почему-то всегда от третьего лица, а не от первого. На них всегда есть мы. Также было сейчас.

Её мысли не звучали словно голос в моей голове, они словно перемешивались с моими. Вот, значит, как выглядят для Диониса мои мысли, когда я не думаю о том, что кто-то может меня подслушивать.

Вместе с новым приступом тошноты появилась жуткая мысль. А если она услышит меня? Я знаю, что, я не слышу Диониса, если он этого не хочет, но что если я случайно направлю свою мысль ей? Где эта грань?

В панике я вырвалась из этого состояния и обнаружила себя блюющей на полу в почти полной темноте. Не самое приятное ощущение, чувствуешь себя словно только что отошла после обморока.

— Денис? — если раньше, разговаривая с ним, я почему-то представляла его прямо у себя за спиной, то сейчас я уже обращалась куда-то вверх. Наверняка, он видит меня так же, как я видела Ирину Игоревну.

— Не переживай, это нормально. Такое случается со всеми в первый раз. – в этот раз он звучал на удивление серьезно, словно не хотел, чтобы мне было неловко.

— Я не об этом. Как мне контролировать себя в том состоянии? Что, если она меня услышит, когда я о чем-то подумаю?

— Случайно такого не случается. Это как бояться подходить к перилам на высоте, боясь, что спрыгнешь, хоть тебе совсем этого не хочется. Но случайно при этом никто никогда не прыгает.

Звучало логично.

— Ну и что дальше? Сейчас она в кабинете, я… вроде как почувствовала это. Вот только мне не хватит столько сил, чтобы все это время за ней подглядывать и понять, когда она выйдет. Я от силы десять минут продержалась в прошлый раз.

— Прошло всего полминуты.

— Ты издеваешься или это правда?

— К сожалению, правда.

Немного бесило, что мне нужно было так изворачиваться, когда он сам все это мог сделать проще простого. И все же мне показалось, что он был мной несколько недоволен, а мне его разочаровывать совсем не хотелось.

Это было печально, но это лишь значит, что нужно быть умней и вспомнить, что я раньше как-то решала свои проблемы и без сил.

Её дверь совсем рядом, я должна услышать, если она выйдет. А дальше она пойдёт либо в мою сторону, тогда я смогу увидеть, как она проходит мимо меня в замочную скважину, либо в противоположную. Но там дальше только библиотека и какая-то с виду техническая дверь, не знаю, что там.

— Там пожарная лестница. — ответил на мои мысли он. — а ты, я так понимаю, теперь планируешь просто ждать?

— Да, можешь пока отдохнуть.

Сидели мы там довольно долго. Неловкая тишина в небольшой замкнутой комнате переносится тяжелее, даже когда твой «недособеседник» не то чтобы находится в одной комнате с тобой. Не помогает и лужа рвоты рядом со мной.

Спустя пару ложных тревог, когда кто-то из учеников проходил мимо моей двери, я наконец услышала его. Звук закрывающейся двери, и уверенный стук каблуков по кафелю, но почему-то он не приближался, а отдалялся. Решила захватить книжку в библиотеке?

Когда я услышала звук закрывающейся двери во второй раз, я проникла в её голову. Ощущалось так, словно я в комнате, полностью набитой людьми, и все они одновременно разговаривают. Я не была уверена, но казалось, что она стрессует. Сквозь непроходимое болото мыслей, которое я была не в состоянии разобрать, я поняла только то, что пошла она совсем не в библиотеку, а вышла на лестничную клетку. И курит?!

Я скорее ожидала кружок учителей-сектантов или что-то подобное, чем увидеть её курящую на лестничной клетке. Вероятно, она понимала, что это не соответствует её образу и правилам академии, так что заперла за собой дверь на ключ.

А я в этот момент рванула в сторону её кабинета. Я знала, что времени у меня не так много, но почему-то я была уверена, что хоть Дионис и сказал, что дальше я сама, одним глазом он проглядывает за директором и предупредит меня, когда она соберется назад.

Дверь была не заперта. Только открыв дверь, я поняла, что совсем не подумала о том, что она наверняка обычно закрывает кабинет. Мне повезло, что ушла она на перекур, а не куда-то подольше.

— Денис? Ты тут? Что мне искать-то? – не прошло и минуты, как она ушла, но тревога в голове уже кричала о том, что мне нужно убираться отсюда.

— Дела учеников, где-то тут у неё есть архив.

Я метнулась к её рабочему столу. Выдвижные ящики стола не поддались, заперты.

— Это, по-твоему, похоже на архив?

Я оглянулась. Самым похожим на архив местом был старомодный шкаф со стеклянными дверцами, полностью набитый вот этими огромными папками в твердых переплетах с большими подписями на корешках. «Стихийные», «Телекинетики», «Некроманты» и множество других — всё это, очевидно, были дела учеников, сгруппированные по их способностям.

— Оно, да, ищи телепатов. София Лебедева.

— Есть, — учеников в этой папке было много, но знакомую фамилию я нашла быстро. Мне бы не пришло в голову сейчас просматривать её дело, но большой красный штамп «Смерть при неизвестных обстоятельствах» бросился в глаза. Он продолжил называть новые имена неизвестных мне девушек. И на всех их делах эта печать.

— Кто они, Дионис? — необъяснимый ужас захватывал меня. Я даже забылась и назвала его так, как ему не нравится.

— Не сейчас, Лина.

— Но..

— Нет времени ставить всё на место, к черту, бери всю папку целиком. Возьми ещё две любые и выметайся отсюда сейчас же.

Не успев разглядеть ещё две папки, я выбежала из кабинета, стараясь при этом не слишком шуметь. Конечно, в первую очередь мне не хотелось быть пойманной на месте преступления, но быть замеченной, скрывающейся с него мне также не хотелось.

Зайдя за угол, я замедлила шаг и в ту же секунду услышала открывающуюся тяжелую балконную дверь. Видеть она меня не могла, но слышать — не уверена.

— Ты чего остановилась? – немного истеричным тоном спросил меня контрактор. – Если тебя кто-то с этими папками увидит, ты хоть представляешь, что с тобой будет?

Я попыталась вместить их в свою сумку, но ничего из этого не вышло, они были слишком большие.

Снова я почувствовала, как он мысленно ведёт меня по коридорам куда-то, куда известно только ему.

Я услышала звонок и перешла на лёгкий бег. Через какое-то время эти коридоры наполнят ученики и оставаться незамеченной станет труднее.

— Вот, сюда. — мы остановились у чьей-то студенческой комнаты.

— Но это не моя комната.

— Знаю, заходи. Она сейчас пустует.

Когда я слышу, что комната пустует, я ожидаю, что в ней не будет никого, даже симпатичного, даже контрактора.

Дионис сидел в расслабленной позе на незастеленной кровати. Он смог застать меня врасплох, так что первой реакцией было перейти в нападение.

— Что случилось с теми девушками, Денис? И почему они все были в одной папке? Ты что, был их контрактором?

— Во-первых, там всего три погибшие девушки-телепаты, и да я был их контрактором.

— А Соня? – перебила его я.

— Соня третья как раз.

— Подойди сюда, смелее. Ничего я тебе не сделаю, господи. — он протянул руку, так что я сначала решила, что он хочет, чтобы я положила в неё свою. Хорошо, что я этого не сделала, потому что тянулся он явно за крадеными папками.

Впрочем, сейчас уже никогда не знаешь, проскользнула эта мысль мимо него или он все слышал. Ну как минимум, вида он не подал.

В моей голове зарождались бредовые мысли, что как только он получит папки он со мной разделается. С чего я вообще решила, что могу ему доверять? А впрочем обладание этими папками мне уже ничем не поможет, так что я просто передала их ему.

— Смотри, — он подозвал меня ещё ближе, найдя одну из папок с такой же красной печатью, — она была антимагом. Тоже погибла при странных обстоятельствах. Я знаю, что все это выглядит не очень, но отношения к этому я не имею. Да, я раньше был не таким внимательным к своим приспешницам. Но пропадали тогда многие ученики, большая часть из которых ни разу даже не контактировали со мной. Не знаю, что говорят вам, но это место отнюдь не безопасное, Лина. Это гребаное поле битвы контракторов.

— Все эти девушки, что с ними произошло?

— Я правда не знаю. Раньше такое.. случалось, но я не придавал этому особого значения. Да, признаю, я заводил последовательниц только потому, что так делали все, тогда было модно иметь как можно больше. Сейчас все иначе, я действительно старался обезопасить Соню.

— Но почему ты даже не пытался разобраться, что с ними произошло? Хорошо, пусть не в то время, но ты же говоришь, что стал другим ещё до того, как Соня пропала.

— Я не понимаю, если я контратрактор, то я значит должен быть святым? Да, я был хреновым контрактором. Можешь сравнить это с хреновым батей. Я был безответственным и хреновым контрактором для многих, но вот я повзрослел и постарался начать все заново с Соней. Меня гложит чувство вины за всех до неё, вот только я в самом деле ничем не могу им помочь. Я хотел все изменить, но даже теперь, когда я действительно оберегал Соню, все повторилось. Сейчас я намерен разобраться, что произошло. Ты будешь мне помогать или критиковать продолжишь?

В этот момент я почувствовала себя немного глупо. Ещё минуту назад я строила жуткие теории по поводу его роли во всех этих случаях с девушками.

— Буду помогать, — неловко, как пристыженный ребенок ответила я.

Он рассказал мне всё, что знал про эти исчезновения. Знал он на самом деле немного. Как и было с моим телом, обычно их находили не сразу, да и находили не всех. Пропадали не только девушки, как мне сначала показалось, но их было больше половины.

В то время у многих были подозрения на группу молодых контракторов, которым позарез требовалось всеобщее признание. Были какие-то свидетели, но улик либо совсем не было, либо их было слишком мало. Так что это превратилось в обычные слухи.

— Думаю, тебе уже пора, — зевая, произнес он. — Я что-то утомился читать тебе сказки на ночь.

— А тебе не пора? Ты что тут живешь? – про себя я надеялась, что нет. Не то чтобы моё мнение о нем бы поменялось, но я как-то не так себе представляла логово контрактора.

— Нет, но тут мы будем прятать твое награбленное. Оставь папки здесь, у тебя небезопасно.

— Почему? Думаешь, она знает, что это я?

— Не знаю, мне кажется она может догадаться. Мы захватили ещё несколько папок, это хорошо. Если бы пропала только папка с телепатами, её круг подозреваемых бы сузился. В любом случае, думаю, что обыска в твоей комнате не избежать, так что давай не испытывать судьбу.

— Но я не всё успела изучить. Хочу дочитать несколько дел.

— Можешь возвращаться сюда в любое время. Но только если будешь уверена, что никто за тобой не следит.

— Ну хорошо. Проводишь меня?

— Нет, не хочу попасться ищейкам. Я сейчас не в ресурсе следить за их перемещениями. Но я буду приглядывать за тобой.

Нехотя, я поплелась к себе в спальню. В это время года в такое время было уже темно. Если раньше тускло освещённые коридоры выглядели даже уютно, то сейчас, добираясь до своей комнаты, я всегда ощущала себя в небезопасности.

Несмотря на сегодняшние переживания, как только я добралась до кровати, ничего на свете уже кажется не могло помешать мне отрубится.

Чёрт. Ну кроме мысли об оставленной мной луже рвоты в той гребаной коморке. Возвращаться на место преступления и убираться я уже точно не собираюсь. Интересно, туда кто-то заходит вообще? Даже не знаю, что хуже: если никто туда долго заходить не будет или если её обнаружат в тот же день.

Немного пережив это унижение в своей голове, я тихо произнесла в своей голове.

— Спокойной ночи.

Он не ответил. Возможно, он просто не хотел, чтобы я знала, что он подслушивает, а может, я просто переоцениваю его интерес к прослушиванию чужих мыслей.