Дело о бледных поганках

Глава 1

Белёсый туман низко стелился по земле, цепляясь за кусты и низкорослую ольху. Высоко в небе стояла полная луна, и её бледновато-жёлтый свет струился на верхушки деревьев, отчего они казались ожившими призраками. Май тяжело дышал от быстрого бега, сердце было готово выскочить из груди, а ноги подгибались от усталости. Впереди появился чёрный провал, он из последних сил прыгнул, подгоняемый волчьим воем, но оскользнулся на мокрой траве и покатился в овраг. Мягкая сырая земля обдала его хвойным ароматом. Май перевернулся на спину и замер. Это был печальный конец его жизни!

Стая нагнала беглеца, волки с лёгкостью перепрыгивали через овраг и исчезали в тумане, пытаясь взять его след. Мая смотрел на серые тени, которые в свете луны превращались в исчадий ада, оскаленные пасти, тёмные глаза с кровавыми прожилками. Да от одного их вида хотелось поглубже зарыться в землю и осенить себя крестным знамением. Вой стал звучать отдалённее, и Май прижал руки к груди, глядя на луну. Как он докатился до такой жизни? Он мог поклясться, что всё ещё слышит мелодичный перезвон колокольчиков, нежное пение скрипки и слегка грустные нотки виолончели. Вот он танцует на выпускном балу Академии, а прекрасная Ангелина лучезарно улыбается, отчего его сердце наполняется неизъяснимой радостью и трепетом. Девушка поворачивает голову, ожерелье с бриллиантами оттягивает её лебединую шею, а на мочках ушей покачиваются молочные жемчужины серёжек.

Волчий вой бесцеремонно вторгся в его сладкие грёзы. Май вздрогнул и шумно выдохнул, кажется, беда миновала, но он не торопился выбираться из своего временного убежища. «Болотино, — разум обожгло болью, он сразу же после бала получил своё первое назначение на должность полицейского в провинциальный городок, хотя был самым лучшим выпускником Академии. — За что»?! Сейчас он был готов взвыть от несправедливости как те оборотни, которые загнали его в чащу леса. Золотая медаль, похвальные грамоты, волонтёрская работа в госпитале, защита чести Академии во всевозможных соревнованиях, самоотверженное служение короне — и это всё, чтобы получить распределение в Болотино. Болотино! Самая захолустная дыра в империи, где ничего не происходит, если не, конечно, не слушать жалобы крестьян о прокисшем молоке.

Но что могло быть в тысячу раз хуже? Только то, что прекрасная Ангелина, дама его сердца, осталась в столице. Май не посмел сделать ей предложение, услышав свой приговор из уст ректора. Он был вообще не в силах пошевелиться, а лучший друг Аристарх Орлов подтолкнул его в спину. Май подошёл к ректору и получил своё распределение. Волки завыли совсем близко, наверное, сбились со следа. «Чтобы вас всех проказа поразила»! — мысленно проклял он кровожадных оборотней. Но пока стая не вернулась, можно было снова предаться грустным воспоминаниям.

Май собрал вещи, послал Ангелине прощальное письмо с алой розой и отправился на постоялый двор, чтобы нанять экипаж до чёртова Болотина. Договор Академии, который заключали все студенты при поступлении, жёстко регламентировал дальнейшее распределение. Три года Май обязан был отдать службе полицейского в Болотино. Лишь потом по прошению он мог вернуться в столицу. Исключения делались в особых случаях, когда кто-то из молодых выпускников достигал невиданных высот в профессии. Но разве можно в захолустном Болотине чего-нибудь добиться, кроме несварения желудка и аллергии на комариные укусы? Он так думал, ровно до того момента, когда колесо кареты не увязло в размокшей колее. И пока кучер с отборными проклятьями пытался справиться с бедой, Май поднялся на пригорок и увидел городок.

Болотино раскинулось большой кляксой во все стороны, торчали острые крыши, покрытые терракотовой черепицей, виднелась башня городской ратуши, на окраине топорщилась водонапорная башня. Чёрный дымок вился из труб, кое-где уже зажёгся яркий свет в окнах. Возможно, кто-то и воодушевится картиной провинциального городка, но сердце Мая тревожно забилось. Услышав хриплый вой, он обернулся и замер на месте от ужаса. Три крупных волка вышли из леса и направились прямо к ним. Кучер с воплем швырнул колесо в лохматых чудовищ и поскакал прочь. Май оказался отрезан от дороги. Инстинкт выживания подсказал ему, что лучше последовать примеру кучера, хоть это и могло выглядеть в глазах других людей недостойно. Впрочем, когда волки кинулись на него, Май оставил сомнения и побежал в лес, спасаясь от чудовищ.

Глава 2

Май пошевелил ногами, надо было выбираться из оврага, волки могли нагрянуть в любое мгновение. Он перевернулся на живот и пополз к краю, стараясь не шуметь. Маю повезло, длинные, извилистые корни дерева вспороли рыхлую землю. Он цеплялся за них и уверенно поднимался вверх. Пенёк, обросший бледными поганками, возник перед ним, загородив обзор. Май уже хотел выбраться, как вдруг услышал шаги и застыл на месте. Тёмная фигура в длинном плаще с капюшоном скользила по лесной опушке, а там, где ступала её нога, белёсый туман вспенивался синеватыми всполохами. Май ощутил, как от таинственной незнакомки исходит магическая сила, властная и алчная, голодная до чужой жизни. Колючие мурашки пробежали по его спине. Если выбирать из двух зол, то лучше вступить в бой в оборотнями, чем с этой женщиной. В последнем Май не сомневался, когда незнакомка повернулась, то лунный свет озарил мертвенно-бледное лицо с бескровными, почти белыми губами и хищным взором зелёных глаз.

Поганки на пне задрожали, словно на них обрушился сильный порыв ледяного ветра. Маленькие споры, похожие на снежинки, взлетели над тоненькими шляпками. Воздух наполнился сладостно-гнилостным ароматом. Май нервно сглотнул и вжался в землю, мысленно моля небеса, чтобы женщина его не заметила. Ведьма (ну, а кто же ещё может управлять магией?) удостоверилась, что поблизости никого нет и прорычала проклятье:

— Мои враги будьте прокляты во веки веков!

«Батюшки! — мысленно ужаснулся Май. — Вот тебе и провинциальное Болотино»! Ведьма сделала пассы рукой, между её ладоней появился синий, пульсирующий шар. Она его подняла над головой и отправила в небо, что-то неразборчиво бормоча себе под нос. «Я пока ещё не приступил к службе, — успокоил свою совесть Май. — Поэтому вмешиваться не буду. Потом с ней разберусь». Он никогда не был трусом, но сейчас интуиция подсказывала, что голыми руками ведьму ему не одолеть, да и волки рыщут поблизости. А вдруг они заодно?

Ведьма побрела прочь, Май выждал ещё немного, а потом вылез из оврага и залез на высокое дерево. Покрутившись на макушке и едва не сорвавшись, он сумел разглядеть в черноте ночи яркие огни городка. Он спустился и осторожно побрёл в нужную сторону. Деревья вскоре стали реже, да и тропинки начали появляться, а под ногами появились маленькие кустики черники. Май облегчённо выдохнул, шагнул вперёд, и сухая ветка под его ногой громко хрустнула. Звук эхом разнёсся по лесу. Май замер, чувствуя, как кровь прилила к вискам, но вроде всё обошлось. Он сделал ещё шаг и услышал утробное рычание. Огромный волк выступил из тьмы, злобно оскалив пасть. Слюна стекала с его острых клыков, на шее болтался железный ошейник, от которого тянулась цепь с крупными звеньями. Кажется, лимит удачи на сегодня Май исчерпал до дна.

Волк с рычание бросился на него, он подался назад, ногой поддел ветку и вооружился ей. Сильные лапы ударили в грудь, а мощные челюсти с лёгкостью перекусили соломинку. Май упал навзничь и инстинктивно поджал колени к груди, когда зверь снова прыгнул, то он сумел его оттолкнуть. Правда, волк всё-таки достал его клыками, вспоров рукав сюртука и рубашки. Кожу словно бы кипятком обожгло. Умирать не хотелось, тем более, когда он был так близко к спасительным огням городка. Май протянул руку и нащупал на траве ещё одну ветку, кажется, она была чуть потолще первой. Волк зарычал, оттолкнулся задними лапами и понёсся на него. Май выставил ветку перед собой и резко выпрямился, упираясь ногами в землю. Зверь наскочил на острый конец ветки и захрипел. Красные глаза волка потухли, Май толкнул тушу вбок и услышал щелчок. Железная манжета на втором конце цепи сковала его запястье. Он дёрнул руку, но не смог высвободиться.

— Да что за невезение! — воскликнул Май и посмотрел на поверженного зверя.

Иного выбора не оставалось, он взгромоздил тушу на свои плечи и, шатаясь от тяжести, поплёлся в городок. Деревья отступили, ветерок принёс аппетитный аромат копчёных колбасок, отчего у Мая проснулся лютый голод. Он ускорил шаги, хрипло дыша от усталости и запаха мокрой псины. Неожиданно ворота распахнулись перед ним, двое рослых мужиков выскочили на дорогу, потрясая дубинами. Увидев Мая и его ношу, они встали и молча пропустили его. Он вошёл в Болотино, и вокруг него молниеносно образовалась толпа. Май сбросил с плеч зверя и качнулся, чувствуя, как подгибаются колени. Мужчина средних лет с лёгким налётом круглого живота вышел вперёд и дрожащим голосом спросил:

— Кто вы, сударь?

— Ваш новый полицейский, Май Зем... — договорить он не успел, толпа радостно возликовала, и все дружно бросились его обнимать.

Кто-то приволок слесарные кусачки и избавил Мая от железного манжета и цепи. Он с улыбкой поблагодарил и промолвил:

— Перекусить бы, с обеда во рту маковой росинки не держал.

Мужчина, который оказался городской головой Болотина, то бишь самым важным и влиятельным, подхватил его под руку и потащил за собой.

— Сейчас мы вас накормим, в баньку сводим и на постой разместим. Спаситель вы наш! С зимы чёртовы волки лютыми стали, на обозы нападали, да проходу местным не давали. Я столько раз прошение посылал в столицу, чтобы нам толкового полицейского направили. Свечку в церкви поставил! И вот Бог услышал наши молитвы!

— А полицейский, который до меня был? — поинтересовался Май.

— Да волки его и сожрали, — печально вздохнул городского голова. — Да чего уже плохое вспоминать. Надо новым днём жить!

Глава 3

Банька была хороша! Май мочалкой оттёр с себя грязь и пот, вдохнул полной грудью берёзовый аромат и громко чихнул. Раненую руку немного щипало, но жить было можно. Май хорошенько вымылся, насухо вытерся полотенцем и облачился в чистую одежду, любезно предоставленную Евграфом Семёнычем, городской головой Болотино. Белая, свободная рубаха, тёмные штаны, а вот сапоги Май натянул свои. Он за них в столице много денег отдал. Тонкая кожа идеально сидела на ноге, удобная колодка и хорошо подбитый каблук с серебряной каймой. Май пятернёй причесал волосы и вышел к Евграфу Семёнычу, который топтался на улице, сцепив руки за спиной.

— Всё готово! — воскликнул мужчина и отвёл его в местный трактир.

Как же обрадовался Май, когда розовощёкая девчушка принесла ему горячую сковородку с копчёными колбасками, жареным картофелем и грибами, салом и зелёным луком. Он набросился на еду, а Евграф Семёныч потягивал из большой кружки пенное пиво и поглядывал на него, явно ожидая интересного рассказа. Май умял колбаски и картошку, промокнул подливу чёрным хлебом и в подробностях поведал о нападении волков на карету, умолчав о ведьме.

— Кучер побежал в город, вы его видели?

— Никого не было, — пожал плечами Евграф Семёныч.

— И куда бы он мог подеваться? — недоумённо проговорил Май. — Дорога-то одна, может свернул куда?

— Да утром найдётся, — махнул рукой Евграф Семёныч. — Отлежится в канаве, а как проголодается, то сам придёт.

Много народу набилось в трактир, Май предоставил слово городскому голове, и тот принялся рассказывать горожанам, как новый полицейский доблестно сражался со стаей оборотней и одолел кровожадного вожака. Усталость взяла своё, да и сытный ужин требовал прилечь на боковую. Один из подручных Евграфа Семёныча проводил Мая до его нового жилища. Квартирка располагалась на втором этаже полицейского участка. Ничего лишнего: широкая деревянная кровать, стол у окна, жестяной умывальник, камин и два кресла с продавленными сиденьями, платяной шкаф с одинокой молью. Крохотная ванная комната, где и развернуться-то толком негде. Впрочем, Май был и этому рад, ведь он мысленно представлял, когда ехал в Болотино, что ему выделят сарай с комарами.

Он стянул сапоги, улёгся на постель и блаженно вытянул ноги. Мысли сразу же вернули его на выпускной бал. Прекрасная Ангелина стояла на балкончике и грустила. Май осторожно приблизился к ней, сминая в ладони казённую бумагу с распределением. Он осмелился потревожить девушку и прошептал свою просьбу ей на ушко. Золотистый локон на память.

— Доброе утро! — звонкий девичий голосок выдернул Мая из сладких грёз.

— Ты кто такая? — он приподнялся на локтях и уставился на светловолосую девушку.

Тёмно-коричневые брюки держались на широких подтяжках, белая рубашка была закатана до локтей, а верхние три пуговицы расстёгнуты. Довольно смелый наряд для провинциального городка.

— Лиззи, — представилась девушка и улыбнулась. — Я принесла завтрак, господин Зем.

Май скривился, вчера он не успел договорить свою фамилию, но сейчас особо и не хотелось портить впечатление. Зем так Зем, уже намного лучше, чем Земляничкин.

— А ещё я рассортировала заявки от потерпевших по папкам, — похвасталась Лиззи, поставив плетёную корзинку на стол. — Скорее умывайтесь, вас ждёт много работы.

Май поплёлся в ванную комнату, умылся и привёл себя в порядок, только подбородок нечем было побрить. Он вернулся к столу и довольно улыбнулся. Лиззи принесла ему варёные яйца, зелёный лук, два длинных и пупырчатых огурца. Но настоящим лакомством оказались блинчики с печенью. Май жадно впился зубами в один из них, чувствуя, как лютый голод отступает. Лиззи тем временем налила ему в стакан свежего молока.

— Спасибо, — поблагодарил Май девушку.

— Печка на первом этаже, — затараторила Лиззи. — Но её надо почистить, иначе не растопить. Мне вызвать трубочиста?

— Ага, — кивнул Май. — А ты помощницей тут работаешь?

— Не совсем, — густо покраснела Лиззи. — Но папа не будет против. Он так мне и сказал с утра, что я могу заниматься чем хочу, только ему до вечера на глаза не попадаться.

Наверное, стоило прогнать не в меру любопытную девушку от греха подальше, но Май никого толком не знал в Болотино. А Лиззи и завтрак ему принесла, да и быт полицейского участка хорошо знала.

— Ну? — спросила она, выпучив глаза.

— Ладно, будь моей помощницей, — промолвил Май и потянулся за хлебом, рукав рубахи задрался и оголил руку до локтя.

Лиззи увидела следы от зубов волка и истошно заверещала:

— Вас укусил оборотень!

— Да не кричи ты! — зашипел на неё Май.

Лиззи округлила глаза, с ужасом посмотрев на него, а потом вдруг деловито надавила на верхнюю и губуи проверила резцы.

— У вас в запасе дней тридцать, а потом волчий яд распространится по телу.

— Глупости всё это, — отмахнулся от девушки Май.

— Вы, что ли, хотите добровольно обернуться на полнолуние?!

— Мракобесие всё это, — вспыхнул Май и дёрнул плечом.

— Вот и посмотрим скоро, — Лиззи скрестила руки на груди и осуждающе взглянула на него.

— Ты только никому не рассказывай, — хмуро попросил Май.

— Но тогда вы должны меня назначить вашей помощницей официально, — нагло потребовала Лиззи. — Чтобы отец от меня отстал и зря не ругал.

— Ладно! — раздражённо ответил Май.

Первый день в должности полицейского, а его уже окрутила ушлая девица! Лиззи захлопала в ладоши от радости.

— Вы не пожалеете, — улыбнулась девушка.

Май почесал затылок, а потом вернулся к блинчикам с печенью.

Глава 4

Первый этаж нового жилища начинался в просторного холла, где по обе стороны от входной двери стояли длинные, деревянные лавки. Вдоль одной из стен тянулся стеллаж с коробками и пачками бумаги. Огромный письменный стол находился почти посередине холла, два стула, один для посетителей, второй для самого полицейского. Ещё на первом этаже имелась маленькая кухонька с неисправной печью. Лиззи, как верная помощница, побежала искать трубочиста, а Май пока обходил свои владения. Надо отдать должное девушке, она рассортировала бумаги с жалобами горожан и аккуратно их разложила по стопкам, придавив сверху массивными чернильницами.

Май печально вздохнул, не так он представлял себе новую жизнь. Впрочем, сейчас надо было заняться работой, а страдания по утерянным возможностям оставить на поздний вечер. Он начал с самой маленькой стопки бумаг, там крестьяне жаловались на прокисшее молоко, обвиняя местную ведьму, которая по их словам баловалась чёрным колдовством. Май выдвинул верхний ящичек стола и нашёл блокнот, вот туда он и записал имя коварной женщины и её адрес, дабы при удобном случае проверить. Особого желания соваться по доброй воле к ведьме он не испытывал, но должность полицейского, да ещё и героя, обязывала проявлять заботу о людях.

— Разберёмся, кто и кому порчу наводит, — пробормотал Май.

Дверь широко распахнулась, в участок влетела запыхавшаяся Лиззи и заверещала:

— Господин Зем! Господин Зем!

— Пожалуйста, обращайся ко мне по имени, — скривился Май, чувствуя, как с улицы в приоткрытую дверь натягивает гарью.

— Ах! — смутилась Лиззи и прижала ладони к пылающим щекам. — Май...

— Что стряслось? — поинтересовался он у своей помощницы.

— Я попросила дядю Веню, чтобы он привёз ваши вещи, — затараторила Лиззи. — Докладываю, кто-то разворошил ваши дорожные сумки. Дядя Веня всё собрал, сейчас с телеги снимет и сюда принесёт.

— Спасибо, — улыбнулся Май.

Грузный мужчина, сопя и проклиная всё на свете, внёс дорожные сумки и бросил их у порога.

— Волки там много чего погрызли, — промолвил он и протёр мокрый лоб рукавом рубашки. — Перестирать бы по-хорошему, да кое-что всё равно придётся выкинуть.

— А кучера вы не видали? — спросил Май.

— Все овраги ближайшие обыскал, — ответил дядя Веня. — Никого не нашёл. Но в лес, правда, не совался. Боязно ещё после волков туда ходить, хотя девчонки уже побежали за земляникой. Я им сказал, чтобы далеко не забирались, да и вам лукошко с ягодой принесли.

— Странно, куда бы он мог подеваться? — Май сделал пометку в своём блокноте, Лиззи обошла стол и с любопытством заглянул ему через плечо.

— Лизка, ты бы тётю Фросю попросила помочь, — обратился дядя Веня к девушке.

— Ага, — Лиззи аж на цыпочки привстала, продолжая глядеть в блокнот Мая.

— Лизка! — рыкнул на девушку дядя Веня.

— Да иду, — огрызнулась она и отошла от Мая.

Дядя Веня ушёл, а вскоре объявился трубочист, и почти до обеда промаялся с печкой. Оказалось ,что в трубе застряла дохлая ворона, обмотанная липкой паутиной.

— Никак порчу наводили, — испуганно прошептала Лиззи.

Май завернул мёртвую птицу в серую бумагу и вынес из дома. Пришлось до трактира дойти, пока не отыскал мусорные бочки, туда он и засунул ворону. И только собрался Май воротиться назад, как на крыльце появился Евграф Семёныч.

— Господин Зем! — радостно воскликнул городской голова. — А не хотите ли пообедать вместе со мной?

— Не откажусь, — Май поднялся по ступенькам и в знак приветствия пожал руку Евграфу Семёнычу.

Они переступили порог трактира, народу было немного, видимо, ближе к вечеру все собирались утолить жажду. Евграф Семёныч важно уселся за стол и подозвал девчушку, попросил у неё борща, жареного мяса и квашеной капусты.

— Как вам на новом месте? — спросил городской голова у Мая.

— Обживаюсь по-тихоньку, — он взял из чашки сухарики и сунул их в рот. — Вещи мне мои уже привезли, только вот кучер куда-то пропал.

— Да найдётся, — усмехнулся Евграф Семёныч. — Никто в здравом уме не станет своих лошадок бросать.

Девчушка принесла глиняные горшочки с борщом и сметаной, так что разговор они отложили и вооружились ложками. «Не всё так плохо, — подумал Май, потянувшись к ржаному хлебу. — Надо бы письмо написать Ангелине, рассказать о своём путешествии. А может и гостинец какой передать? Она, наверное, обрадуется весточке от меня». И едва Май доел борщ, как в трактир ворвался взъерошенный мужичок. Увидав его, бросился к нему и заголосил:

— Господин Зем, злодей у меня всех кур погрыз! Утром пошёл кормить, а они рядком лежат!

— Да может лиса пробралась, — добродушно сказал Евграф Семёныч.

— А чего же она их не сожрала?! — взъелся мужичок.

— Сейчас пообедаю и проведём расследование, — с серьёзным видом пообещал Май.

Мужичок успокоился, заказал себе кружку кваса и уселся за стойку, зацепившись языком с трактирщиком.

— Жизнь в Болотино кипит, — заулыбался Евграф Семёныч. — Каждый день что-нибудь происходит.

— Весело, — отозвался Май, чувствуя, что покоя ему не будет ни днём, ни ночью.

Глава 5

Упитанные рыжие курочки со свёрнутыми шеями лежали в ряд. Зрелище было не для слабонервных. Май с важным видом прошёлся по курятнику, заглянул в гнёзда и собрал с десяток яиц. Если бы лиса наведалась, то всё было бы в крови и перьях. Куница? Тоже не похоже, ведь яйца остались целыми.

— Что скажете, господин Зем? — обратился к нему мужичок.

— С соседями ссорились недавно?

— Думаете, это Мишаня моих курочек жизни лишил?!

— Не знаю, — многозначительно ответил Май. — Тушки надо бы сжечь от греха подальше. Утром придёте в полицейский участок и напишете заявление.

— На Мишаню?

— Нет, для протокола, — пояснил Май. — Я же не могу без вашего заявления приступить к расследованию.

— Ладно, — проворчал мужичок и принялся лопатой сгребать дохлых курочек.

Май забрал яйца, якобы для изучения, а сам уже мысленно смаковал яичницу с зелёным лучком и помидорами. Возвращаясь в полицейский участок, он прошёлся по городской площади. Она была небольшой, но ухоженной. Башня городской ратуши с остроконечной крышей, чуть поодаль два приземистых домика, один для заседаний совета, а второй — местная почтовая служба. Фонари, скамеечки с резными спинками и ножками, две большие цветочные клумбы — мило и красиво. Май зашёл на почту и прикупил белых конвертов, красивой бумаги цвета слоновой кости, два новых пера и марки с изображением лягушек.

— Господин Зем! — радостно завизжала Лиззи, когда он переступил порог участка. — Ой, Май! Простите, забылась! У нас новое дело!

— Мы ещё со старыми не разобрались, — Май сложил на стол свои покупки.

— Приходила Авдотья Никитична и написала заявление, — Лиззи подсунула ему лист бумаги, испещрённый мелким женским почерком. — Говорит, что у неё кто-то всех кроликов передушил и рядком сложил, чтобы у неё сердце из груди от страха выскочило.

— Кролики? — заинтересованно переспросил Май.

— Ага, — заулыбалась Лиззи. — Авдотья Никитична уверена, что на неё кто-то пытался навести порчу!

— Так уж и порчу? — усмехнулся Май.

— А у нас в Болотино это быстро делают, — печально вздохнула Лиззи. — Когда мы без полицейского остались, то нечисть в разгул пошла. Вы пока кого-нибудь не посадите в тюрьму, то все так и будут колдовством баловаться.

— А в Болотино разве есть тюрьма? — удивился Май.

— У нас всё есть, — закивала Лиззи. — Правда, папенька не очень любит туда людей сажать. Говорит, накладно это для городской казны.

Май посмотрел на девушку и подумал: «Интересно, и кто её отец»?

— Растопить печку? — смутилась Лиззи. — По ночам ещё холодно бывает.

— Я сам, — ответил Май. — Ступай домой.

— Может?..

— Пока, Лиззи, — Май вытолкал девушку из полицейского участка и закрыл за ней дверь.

Первым делом он он написал подробный отчёт о курятнике и мёртвых птичках, затем подложил к нему заявление Авдотьи Никитичны о несчастных кроликах. Явно в Болотино кто-то решил насолить соседям. Да и всё в один день приключилось.

— Злой умысел, — пробормотал Май и закрыл папку с новым делом. — Подождёт до завтра.

Он растопил печь и занялся ужином. Лиззи и об этом позаботилась, притащив ему из мясной лавки окорок и свежие овощи. Май пожарил мясо и уселся за стол, по дому разлилось живительное тепло. Что же, первый день в Болотино пролетел быстро. Май покончил с мясом, налил в чашку горячий чай и снова удобно устроился за столом. В этот раз он достал чистый лист бумаги, купленный на почте, подточил гусиное перо и принялся писать письмо прекрасное Ангелине.

«Душа моя! Я соскучился по твоему звонкому и беззаботному смеху, соскучился по нашим прогулкам и столице. Но не буду жаловаться на свою судьбу, хотя хотелось бы. Занесло меня в Болотино, местечко дальнее, но люди здесь живут приятные», — Май ещё раз перечитал начало, остался доволен и продолжил описывать встречу с оборотнями, стараясь сильно не вдаваться в страшные детали. Закончил он писать почти за полночь, запечатал бумагу в конверт и приклеил марку с лягушками. Май затем старательно вывел адрес Ангелины, размял пальцы и всё же решил перед сном прогуляться до почты. А с рассветом его письмо уже полетит в столицу.

Май надел зелёный сюртук и вышел в ночь, прижимая конверт к груди. Мыслями он был рядом с прекрасной Ангелиной. Громкие голоса доносились со стороны трактира, видать, народ разгулялся. Кое-где в окнах горел яркий свет, у кого-то во доре хрипло брехала собака. Май добрался до почты, сунул конверт в узкую прорезь синего ящика и облегчённо вздохнул. Вдруг разом всё смолкло, а по земле заклубился туман. Май настороженно прислушался, за его спиной раздалось поскрипывание. Он резко обернулся и увидел в нескольких шагах от себя кучера.

Мужчина едва касался сапогами мощённой булыжниками мостовой. Бледные поганки тонкими нитями прочно осели на его штанах. Глаза кучера горели красным огнём, а рот застыл в жутком оскале.

— Вот же чёрт! — невольно выругался Май, ощутив, как по спине пробежали колючие мурашки.

Глава 6

Надрывно взвыла собака, Болотино вздрогнуло и очнулось от вязкого сна. Кучер, мелко перебирая ногами и почти не касаясь ногами мостовой, полетел на Мая. Сработал инстинкт выживания. Май отклонился назад и выставил вперёд правую ногу, подсекая нападающего на него кучера. Мужчина злобно зарычал, качнулся, но всё же удержался в вертикальном положении. Май отскочил в сторону, лихорадочно соображая, как отразить атаку нечисти. Никаких сомнений не осталось, кто-то обратил вчера кучера в кровопийцу. И несчастные курочки, и кролики были тому подтверждением. Но сейчас стоило подумать о спасении собственной шкуры.

Май продолжал пятиться от кучера, пока не упёрся в фонарный столб. Железо! Это могло на время остановить кровопийцу. Май сделал вид будто испугался и застыл на месте, кучер с воем устремился к нему, вытянув перед собой руки. «Ближе, — подумал Май. — Ещё ближе»! И когда пальцы кровопийцы едва не коснулись его, Мая отпрянул вправо, и тот налетел на фонарный столб. Железо сделало своё благое дело, кучер тоненько завыл от боли и завертелся на месте. Май наклонился и подобрал булыжник, конечно, серебро или хотя бы дерево значительно бы помогли ему, но приходилось обходиться подручными материалам. Он замахнулся, и в этот самый момент из темноты выскочило что-то визжащее и красное. Существо набросилось на потерявшего ориентиры кучера и замолотило по нему кулачками.

— Лиззи! — Май с трудом признал свою помощницу в красивом, нарядном платье.

Он кинулся к девушке, перехватил её за талию и оттащил подальше от кровопийцы. Минута промедления стоила ему глубокой царапиной на плече, кучер всё-таки сумел его достать и теперь радостно ухмылялся. Запах крови свёл нечисть с ума. Кучер выпучил глаза и прыгнул на Мая. Лиззи отчаянно закричала, закрыв лицо ладонями. «Вот же дурёха, — успел подумать Май, ударив кучера булыжником прямо в лоб. — Сбежала бы лучше». Голова кровопийцы откинулась назад, сам он жутко захрипел. Май воспользовался моментом, подбежал к дереву и отломил нижнюю ветку. Мгновение, и деревянное остриё пронзило грудь кровопийцы.

Народ начал собираться на площади, кучер неподвижно лежал на мостовой, раскинув руки в стороны. Май приблизился к Лиззи и заставил её убрать руки от лица.

— Всё закончилось, — промолвил он и улыбнулся девушке.

Лиззи взглянула на поверженного кровопийцу, взвизгнула от радости и повисла на шее у Мая.

— Лизка! — к ним подскочил бледный Евграф Семёнович. — Ну-ка, живо домой! Шляется она тут по ночам!

Май внимательно посмотрел на городского голову и понял, кого ему напомнила Лиззи при первой встрече. Сомневаться в близком родстве не приходилось.

— Папа, я должна быть рядом с полицейским! — важно ответила Лиззи, отлипнув от Мая. — Я его помощница!

— Я тебе сейчас уши надеру, — пригрозил Евграф Семёнович дочери.

— Прошу прощения, — вмешался в перепалку Май. — Но я и правда взял Лиззи своей помощницей.

Евграф Семёнович схватился за сердце и закатил глаза.

— Пригляди за отцом, — попросил Май свою помощницу, а потом принялся обыскивать карманы кучера.

Ничего примечательного он не нашёл, только бледные поганки, которые аккуратно собрал в носовой платок. Дядя Веня, крестясь и проклиная всю нечисть в мире, вызвался сжечь кровопийцу. Май получил новую порцию народного обожания. Кто-то сунул ему в руки корзинку с копчёными колбасками, кто-то вознаградил свежим ржаным хлебушком, а кто-то притащил мешок с чесноком. Май с благодарностью принял подарки от горожан и пообещал и впредь охранять Болотино от нечисти. На том они и разошлись каждый по своим домам. Лиззи хотела пойти с ним, но Евграф Семёныч потащил упрямую дочь домой. И через несколько минут Май остался один на площади перед почтой.

«Ну, хоть письмо Ангелине успел написать и отправить, — он почесал затылок, глядя на тёмную лужицу, оставшуюся после кучера. — Интересно, злодей напал на меня, потому что был голоден? Или, наоборот, хотел избавиться от меня»? Май взял подарки и поплёлся домой. Лихие дела, однако, творились в Болотино! Гордость и любопытство зажглись в сердце Мая, и он решил вывести злодея на чистую воду. Он вернулся домой, сложил подарки от горожан на кухне, а сам взял со стеллажа новую папку, и на чистом листе написал: «Дело о бледных поганках». Почему именно они? Потому что Май уже дважды сталкивался с опасными грибочками, да к тому же они проходили по новому делу, как вещественные улики, добытые в пылу сражения с кровопийцей.

— Наведём порядок в Болотино! — промолвил он, довольный собой.