Дело Хрусталева

Часть первая.

Легкие электромобили, тяжелые грузовики, мигающие пестрой до тошноты рекламой автобусы проносились мимо один за другим. Один за другим, час за часом – они сводили с ума. Куда они все направляются? Куда?!

С полудня город полоскал сумасшедший ливень, хлестав будто хлыстом ледяными струями редких прохожих на узких тротуарах. Молодой парень в короткой куртке свернул в переулок, дабы не встретиться с двумя полицейскими, внимательно разглядывавшими каждого встречного. Они отлавливали всех, кого подозревали в участии в стачке, которая закончилась несколько часов назад на пересечении Автодороги №4 и Северного проспекта.

Парень не участвовал в ней, но мало ли, вдруг еще подумают что-то не то. Сегодня на кону стояло шестьдесят тысяч. Облажаться нельзя – наводчики были далеко не теми люди, что простили бы провал.

В переулке друг за другом были плотно припаркованы электромобили, слишком дорогие и редкие, чтобы не обращать на них внимания. Парень бы с удовольствием погулял бы еще вдоль ряда, разглядывая каждую и оценивая в уме – слишком любил он машины. Но нельзя. Сегодня важный день.

Здесь, на севере города, в этом райском месте, в котором собрано все, о чем было только можно мечтать, ради чего хотелось жить. Витрины магазинов мигали неоновым светом, заманивая к себе не дороживших кошельком горожан.

Реклама была повсюду: на машинах, в воздухе, между окон и в самих окнах. Если ее не было видно, то громкая музыка, перекрывавшая грохот ливня, все равно извещала редкого прохожего обо всех прелестях того или иного магазина. Но единственному человеку, который сейчас почти что бежал по открывшейся взору Красной улице, было абсолютно не до многообещающих предложений местных дельцов.

Полиции в этом районе практически нет. И это хорошо. Парень стряхнул с головы лишнюю воду, проверил, не выпало ли его орудие труда. Но нет, телескопическая дубинка все еще лежала в его кармане. Все хорошо.

***

На узкой улочке под окном опять собралась пробка. Поскольку был вечер, состояла она преимущественно из дорогих представительских седанов и почти что молодежных спорткаров, к электрическим моторам которых на кой-то ляд был приделан звук моторов бензиновых. На своем Сергей Витальевич Ломтев эту функцию устанавливать не стал, потому что любил тишину, которой у него в последние дни и без того было немного. Электромобили медленно ползли от светофора к светофору, больше стоя на месте, чем двигаясь, и проехать сквозь эти плотные ряды можно только с очень большим трудом.

Сергей Витальевич выдохнул клуб пара изо рта, разогнал его ладонью. Дорогой костюм из немнущейся ткани он умудрился чем-то заляпать. Если это сделала маленькая зараза Тинка, то с ее сегодняшней зарплаты явно стоит вычесть как минимум треть. Тем более, что и отработала она неважно.

Длинноногая красотка Кристин принесла на подносе бокал вина из настоящего винограда, величайшую редкость в этом городе. Как же все надоело… Улыбнувшись стройной официантке, Сергей Витальевич принял выпивку и с трудом поднялся с мягкого кожаного дивана.

Это заведение нравилось ему, несмотря на то, что время от времени «работницы» его не отличались профессионализмом. Уж слишком уютно был в этом доме на углу Четвертой и Красной улиц. Шикарная вывеска на входе обещала потенциальным клиентам теплую ванну, широкие кровати и еще много чего. Действительно, реклама не обманывала. Сергей Витальевич мог подтвердить это пятью годами постоянного посещения.

Он поставил бокал на стойку ресепшен, спросил миловидную девочку, где начальство. Она ответила, что у себя в кабинете, хотя только что была на первом этаже. Ну что ж… Кабинет находился на четвертом этаже, и подниматься туда Сергею Витальевичу совершенно не хотелось. Черт с ним, с костюмом. У него были и другие дела.

Приложив часы к считывателю, он рассчитался за все, и за Тинку, и за вино, и за ванну с чистой водой и шикарной пеной, накинул плащ и направился к черному выходу, которым пользовались только VIP-клиенты. Всякий сброд проходил через основной, где лицо считывали несколько камер. Так, на всякий случай. Но род деятельности Сергея Витальевича не позволял ему лишний раз светиться под системами наблюдения.

Убрав в карман плаща электронную сигарету, он нажал на кнопку и вышел под дождь на улицу. Его спорткар ждал своего хозяина прямо перед крыльцом, только вот водителя, мужика, с которым Сергей Витальевич был знаком уже лет десять, нигде не было видно. Что-то не то…

В салоне никого не было. Сергей Витальевич наклонился, взялся за ручку, как его кто-то ударил сзади по голове. Ноги подкосились, он врезался подбородком в углепластиковую дверь, рухнул спиной в грязь. Из темноты к нему кто-то подскочил и нанес еще несколько резких и сильных ударов по лицу тяжелой короткой битой. После того, как Сергей Витальевич затих, этот «кто-то» ногой перевернул уже бездыханное тело лицом в лужу, сел в спорткар, плавно нажал на педаль газа и с пробуксовкой выехал со двора.

***

Благодаря толстым стеклам скрежет и звон металла били по ушам не так сильно, как на основных трибунах, прикрытых от грязного и заваленного битым металлом стадиона лишь тонкой оградой. Тот, кто мог случайно зайти на закрытую ложу на севере чаши, наверняка бы не узнал Геннадия Петровича Хрусталева, известного в городе бизнесмена. Привычный официальный костюм он сменил на ярко-оранжевый с прозеленью мешковатый свитер, а на шею повесил шарф команды «Бетельгейзе» по роботобою. Кому пришла в голову идея назвать ее в честь красного сверхгиганта – неизвестно, но имя прижилось, а недавно Геннадий Петрович выкупил контрольный пакет акций команды.

- Сегодня у Саши неплохо получается, - заметил его давний компаньон, владелец известного всем местным дома на углу Красной и Четвертой.

- Да уж, - довольно заметил Хрусталев. – Сколько сегодня коэффициент на «Бетельгейзе» был?

- Два и тридцать четыре, - сразу ответил компаньон, давний любитель роботобоя. – Думаю, они победят. Вон та шустрая машинка наверняка поразит гиганта у горцев.

И действительно, небольшой юркий робот на колесах разогнался до просто сумасшедшей скорости, подпрыгнул на кочке и врезался в ногу робота-ходуна, окрашенного в светло-голубой цвет «Волжанина», команды соперника. Нога его подломилась, он принялся крениться набок и рухнул. Колесный же робот отлетел в сторону, перевернулся вверх колесами, но тут же с помощью оператора сумел вернуться в нормальное положение. Продолжительный гудок возвестил о том, что раунд закончен. Пока операторы возвращали оставшиеся в строю машины в ангары, механики и инженеры в срочном порядке занимались ремонтом и доводкой.

Перерыв на десять минут. Кажется, уже третий. Счет поменялся на два-один в пользу «Бетельгейзе». Сейчас на поле помимо ходуна «Волжанина» лежали отдельные детали еще одного колесника местной команды, раздавленного летуном противником, и собственно сам летун, неудачно приземлившийся в какую-то яму и добитый мощным роботом-тараном.

Геннадий Петрович ни за что бы не находился сейчас здесь, на стадионе, если бы не его сын Саша, бывший инженером у «Бетельгейзе». Он мог стать кем угодно, и Хрусталев надеялся, что он будет помощником в бизнесе, но… видимо, это случится не скоро. Геннадий Петрович совершенно не понимал, что можно найти интересного в простом роботизированном варианте обыкновеннейшего мордобоя? Особой интриги в этих боях никогда не было – все решали деньги и руки механиков – да и сам процесс не сказать, чтобы был очень увлекательным. Но, по крайней мере, это приносило какие-то деньги, и Хрусталев купил команду вместе со стадионом и инфраструктурой. Теперь он время от времени по праву владельца смотрел матчи в лучшей ложе.

Перерыв что-то затянулся. Внезапно у компаньона Геннадия Петровича зазвонил телефон. Хрусталев поморщился – неужели опять придется ехать в город и разбираться с делами? Этот вечер он хотел посвятить своей семье – вчера он заказал столик в неплохом ресторане на севере города, пригласил туда сына с его девкой, которую он на самом деле терпеть не мог, и жену.

- Что там?

- Ломтева убили, - мрачно произнес компаньон, все еще продолжая слушать чью-то сбивчивую речь в телефоне. – Да, сейчас буду! Менты там? Черт! Ладно, еду.

- Кто звонил?

- Лена моя. Его грохнули во дворе моего заведения. Твою мать! – сорвав с шеи шарф «Бетельгейзе», компаньон попросил извинений и быстро удалился.

Хрусталев еще глубже погрузился в кресло, нахмурив брови. Ломтев… При всей своей нелюбви к человеку, который контролировал до сих пор Северный район, Геннадий Петрович не мог не признать, что человеком он был нужным, полезным для дела. И ехать на место точно придется, потому что если не придавить сразу всю шваль, что повылазит из щелей после смерти Сереги, то это может обернуться большими проблемами в будущем.

Дьявол!

***

Справляться с пробкой на Красной улице полицейской машине помогала только встроенная сирена. Глеб Лобанов сидел на заднем сидении, пытаясь подремать хотя бы пять минут. Что же за напасть такая: полчаса до окончания дежурства, и вызов. Судя по месту и личности убитого, дело предстояло долгое, чего ему, оперативному сотруднику Центра борьбы с организованной преступностью, очень сильно не хотелось.

Пока дежурные пробирались сквозь вечные заторы на съезде с кольцевой дороги, Глеб успел бегло посмотреть досье Сергея Ломтева, сорока девяти лет, одного из «лейтенантов» группировки небезызвестного Геннадия Хрусталева. Конечно, помимо него был найдем мертвым еще и водитель Ломтева, но кто эту мелочь считать будет?

Пятьдесят, пятьдесят два, пятьдесят четыре, вот и перекресток с Четвертой улицей. Здесь уже рябил мигалкой полицейский джип, рядом с которым стояли четверо полицейских в шлемах. Водитель машины припарковался поперек тротуара, перевел коробку в режим «парковки». Глеб, выражая крайнюю степень неудовольствия, вылез из теплого салона на дождливую улицу под отблески откровенной рекламы публичного дома.

- Где он?

- Там, во дворе. Говорят, у него еще и спорткар угнали, - к Глебу подскочил один из местных полицейских, имени-фамилии он которого не знал, но который знал начальство из центра.

- Пробили его?

- Он исчез – электронику отрубили, придется по камерам смотреть.

- Ясно, - Глеб подставил голову под поток, чтобы хоть как-то освежиться. – Бр-р. Пойдем, посмотрим.

Ломтев лежал лицом в луже, а тело его водителя находилось чуть поодаль, за мусорным ящиком в куче пластиковых пакетов. Фотограф уже заканчивал работу, беспрестанно зевая, криминалист ползал на коленях, собирая улики, или, по крайней мере, делал вид, что собирает. Скоро должен прибыть следователь, который начнет заводить дело, проводить допросы под протокол. Глебу это было неинтересно. Его работа заключалась в другом – как можно скорее, не тормозя на формальностях, опросить всех, кого только возможно, и двинуться по следу преступника. Спорткар явно угнали, чтобы добрать лишних денег, но он не был целью – это и ежу понятно. Значит, дело касалось его «профессиональных» обязанностей. Если быть точным, его должности держащего весь северный район с его веселыми домами, кабаками, барами и букмекерскими конторами. Самая сладкая доля. Куда интереснее скучных промышленных районов юга города.

Дождь забарабанил по крышам с новой силой. Глеб спросил местного полицейского, кто его вызвал.

- Клиент, - ухмыльнувшись, ответил тот. – Спустился по крылечку и вот такое застал. Сразу позвонил. Странно, что не хозяева…

- Ты сколько работаешь здесь? – резко спросил Глеб.

- Третью неделю, а что?

Все ясно. Значит, этот молодой парнишка с горящими глазами только недавно закончил институт, и приставлен к участку вместо старого, взяточника со стажем, но который прекрасно знал район и его обитателей.

- Хозяева бы тебе не позвонили ни при каких обстоятельствах. Чую, уже кто-то из высоких парней Хрусталева мчится сюда. Архивы читал?

- Ну… - неуверенно протянул полицейский. – Так, полистал, а что?

- Знаешь, заметно.

Глеб не стал обращать внимания на новичка. Он его не интересовал. А вот кадры с камер наблюдения, которые уж точно есть в заведении столь интересного назначения, были важны. И пока местные девочки не стерли или не переписали ничего, стоило их забрать.

***

- Саш, не злись, пожалуйста.

Настя забралась с ногами в широкое кресло тяжелого внедорожника, подаренного отцом на позапрошлый день рождения. Александр промолчал, свернул на шоссе и сразу развил скорость до ста двадцати километров в час. Обидно, по-детски обидно ему было.

Он слишком давно хотел представить Настю обоим родителям, но у отца опять откуда-то возникли «проблемы», а мать... С матерью отношения не слишком задались в последнее время. Они за месяц назначили встречу, все обговорили, заказали столик в ресторане. И в такой вечер, когда «Бетельгейзе» с таким трудом победил, и у него было такое хорошее настроение, все резко обломилось. Конечно, отец оставил сообщение, что не может прибыть на ужин, и даже столик оплатил полностью, и еды назаказывал дорогой… Но Александру все это просто было противно.

Спустя сорок минут он уже залез за руль и вместе с девушкой мчался по ночному городу.

- Саш…

- Да, Насть? – не сводя с дороги глаз, спросил тот.

- Я понимаю, конечно, что обидно, но, может, там действительно важные дела? У него ведь, в конце концов, бизнес…

- Знаю я его бизнес, Насть, слишком хорошо знаю, чтобы держаться от него подальше. Чувствую, опять кого-нибудь грохнули…

И тут же Александр осекся. Вот этого ей говорить не стоило.

- Что значит грохнули? – в ужасе спросила она, выпучив свои большие карие глаза.

Как-то выпутываться было поздно. Впрочем, зачем от нее скрывать?

- В прямом, Насть. Давай не об этом?

Девушка еще сильнее вжалась в кресло. Бедняжка, не знает совсем, с кем повелась.

Александр встретил ее, когда поступил в местный университет на робототехника. Всего две девочки в группе, и не обратить на одну из них внимания было невозможно. Общались иногда, пару раз обедали вместе, а потом Александр в первый раз крепко напился (он даже повод помнил – автомобиль, где он ехал с отцом, обстреляли из автоматов) и встретил случайно Настю на улице. Помнится, даже упал случайно ей под ноги. По какой-то неизвестной ему причине девушка не послала странноватого однокашника куда подальше, а проводила до своей съемной комнатушки на южной окраине, накормила, даже оставила на ночь.

Александру было до сих пор стыдно за тот вечер. И за ночь… Особенно за ночь. Да, особенно за ночь… Несмотря на плохое настроение, он усмехнулся. Даже заулыбался. До того момента он был… скажем так… слишком придирчив к женской внешности. Настя, низенького роста, с полноватыми ногами, совершенно не подходила под его «идеальные» параметры. Но тогда ему было абсолютно наплевать. А сейчас? Сейчас ему все это даже нравилось.

Он включил правый поворотник, съехал с асфальта на обочину, выключил фары. Настя настороженно спросила:

- Ты чего это?

- Да так, вспомнил кое-что...

Александр повернулся вправо, отстегнул ремень безопасности. В неярком свете приборной панели Настя в ее красивом платье казалась еще привлекательней. Наплевать на вечер. Сегодня его команда победила, любимая девушка рядом. Что еще надо для счастья?

Часть вторая.

Его звал тихий голос… Такой нежный, ласковый… Он звал к себе, и отказать было крайне сложно…

- Поднимайся, утро уже!

Денис подскочил на кровати, больно ударился головой о полку с журналами по электродвигателям, случайно уронил куртку на пол и протер глаза.

- Пока ты спал, я чуть твою машину не продал.

- Я тебе продам… - Денис встряхнул головой. Он нисколько не сомневался, что Олежа может продать его электромобиль, его квартиру, да даже его самого. С него станется. – Сколько времени?

- Половина одиннадцатого утра. Полтора часа уже работаем. Где спорткар?

- Под навесом там, брезентом накрыт.

- Хорошо, - Олежа скинул с плеч спецовку, повесил ее на ржавый крючок и сел за компьютер, заполнять документацию.

Денис пошарил рукой под диваном, достал полупустую бутылку с теплой колой, отпил. Подошел к окну, откуда открывался привычный вид на стоянку салона подержанных автомобилей, сразу за забором которого пролегала железная дорога. Сегодня на ней было достаточно пусто: лишь десяток самых дешевых тачек за сорок-шестьдесят тысяч, которые уходили влет благодаря постоянному притоку водителей-новичков. Снова с неба падали капли дождя, но несмотря на это по стоянке все равно бродил какой-то парнишка лет семнадцати, явно что-то выбирая.

Олежа наконец забил продажу в реестр и откинулся на спинке кресла.

- Еще один хлам продан. Прут и прут. Еще бы привозили мне тачки новые, вообще бы хорошо было.

- Так кто тебе мешает купить их?

Олежа махнул рукой. Его мысли занимал спорткар, угнанный вчера вечером. За техосмотр можно не беспокоиться, машина принадлежала весьма важному человеку, который не жалел денег на повозку. А вот за документы… Чтобы легализовать ее, Олеже придется очень сильно постараться. Но это уже не Денисовы проблемы.

- Ключи от машины у тебя?

- Ага, - Денис похлопал по карманам, отыскал небольшой фирменный брелок, наподобие флеш-накопителя.

- Пойдем, глянем, что за зверя наши друзья подогнали. Готов?

Денис недовольно накинул куртку и вышел на улицу под вечную городскую морось. Молоденький парень, заметивший, что из офиса кто-то вышел, сразу же спрятался за ржавый коммерческий фургон, который Олежа не мог продать уже второй год – своеобразный черный обелиск автосалона.

Под навесом в автосалоне стояли либо машины сотрудников (а, точнее, тачка Олежи и пары агентов из города), либо особенно ценные экземпляры, которые уходили за считанные дни, так как цена на подобные электромобили была в полтора-два раза ниже рыночной. За этим и шли к Олеже.

Хозяин салона сдернул брезент, из-под которого показал свою нагловатую пурпурную морду спорткар.

- Щас посмотрим.

Олежа ключом открыл машину и залез внутрь, сразу же принявшись разглядывать органы управления, которые, по мнению Дениса, проехавшего вчера на этом звере через полгорода, стоило бы несколько доработать. К примеру, не совсем удобно располагалась ручка роботизированной коробки передач. Ее стоило бы отодвинуть чуть подальше. Конечно, это мелочи, но, по мнению Дениса, когда платишь за тачку по шесть-семь миллионов, то в ней все должно быть идеально. Олежа что-то пробурчал себе под нос и завел электродвигатель.

- Эх, как бы он взревел, как на тех древних моделях, а? – насмешливо он спросил Дениса. – Сиденье пассажирское, кстати, неродное. Вон какое широкое, явно не спортивное.

- За сколько думаешь продать? – без особого интереса спросил Денис – его волновали сейчас совершенно другие вещи, в том числе, пакетик с «веселыми кристаллами», который его приятель спрятал в грузовике в пяти кварталах от автосалона. Ну и, конечно, шестьдесят тысяч, обещанные за достаточно несложную работу.

- Думаю, за девятьсот ее оторвут с руками.

- Всего девятьсот?

- А ты что думал? За…, - Олежа присмотрелся – молодой паренек все еще разглядывал ржавый хетчбек на краю стоянки. – За угнанную тачку тебе три лимона дадут? Может, к ней еще жмур прилагается, а, Денчик?

- Какая разница? – решил уйти от ответа тот.

- Мне-то наплевать. Понимаешь же, что мне эту тачку продал некий «Элдор Иванов». Например. Или Вася Иванов. Или Джек Смит. Что выбираешь?

- Дональд Васечкин, - хмуро бросил Денис. Он почувствовал, как в его кармане тренькнул смартфон. Неужели деньги пришли?

Олежа засмеялся. Заглушил негромко гудящий мотор, вылез из салона и побрел в сторону аккумулятора и двигателя.

Денис глянул на экран смартфона. Да, сообщение из банка. Сумму он уточнять не стал – в деле, котором он участвовал, замешаны люди, которые обманывают крайне редко. По крайне мере, парень на это надеялся.

- Слушай, я домой поеду?

- Ладно, давай. – Олежу Денис более не интересовал. Кажется, он уже подсчитывал прибыль за новый электромобиль.

Денис усмехнулся. Пришедшие на счет деньги заглушили все прочие мысли – ему хотелось только прошвырнуться и отдохнуть. Он дошел до своей машины, сел в нее, выехал из бокса, и помчался домой, не обращая внимания на редкие светофоры и стершуюся уже местами разметку.

Небольшой пакетик с кристаллами наподобие сахарных, спрятанный под аркой колеса припаркованного на обочине легкого грузовичка, Денис нашел сразу. Оглянулся, как бы никто не увидел. Вроде никого. Хорошо. Главное в этом деле – не попадаться. Слишком много он знал парней, которых ловили менты именно в тот момент, когда они доставали пакет из тайника. Слишком много…

Первые несколько кристаллов он принял уже в машине. Отвратное из-за недосыпа и тяжелой работы настроение начало постепенно улучшаться. Что ж, до дома оставалось немного, врезаться во что бы то ни было… Черт!

Нарастающее чувство блаженства настигло Дена, когда он стоял на перекрестке в паре кварталов от дома. Очухался он только тогда, когда ему в спину громко и резко загудел грузовик. Выругавшись, он свернул в ближайший двор и бросил тачку на парковке перед супермаркетом. Денис слишком хорошо знал стоимость своей машины, чтобы бояться не найти ее на следующее утро. Кайф от малой дозы внезапно куда-то исчез, только истома, мешавшая толком вести машину, никуда не делась. Ну что ж с тобой делать…

Захлопнув дверцу автомобиля, Ден перешел по темному загаженному подземному переходу на другую сторону проспекта и, маневрируя между постоянно ездящими туда-сюда курьерами на самокатах (по слухам, где-то тут у них была точка сбора), спустился в непроветриваемый, и оттого дурно пахнущий отходами большого города, двор.

Впрочем, на это могла быть и еще одна причина. Около помойки, среди мусорных ящиков, валялся труп. Бомжеватого вида пятидесятилетний мужик в затасканной куртке и с ножом в спине. Вокруг него лениво бродили менты, а на лужайке с пожухлой серой травой был припаркован мигающий внедорожник. Один из представителей власти что-то записывал в планшете. Никто даже и не думал накрыть труп какой-нибудь пленкой. Всем было наплевать. Ден и без того знал, что убийцу не найдут. Кому нужен тот, кто очистил город от такой грязи. Денис даже не стал останавливаться, чтобы поглазеть на место преступления. Оно ничем не отличалось от подобного позавчера, и от того, что было на той неделе. И так далее.

Спустившись по выщербленной бетонной лестнице, парень засунул руки в карманы и включил музыку на смартфоне. Музыка удивительно подходила под окружающую обстановку. Окна магазина, расположенного на первом этаже пятиэтажки справа, были забиты листами из ржавого железа. Слева, в зарослях уродливых кустов, лежал спящий наркоман, закинувшийся «кристаллами». На небольшом асфальтовом пятачке парковки дорогой спорткар соседствовал с битыми ведрами, отгонявшими не одну сотню тысяч километров.

Вот и его дом. Серая пятиэтажка с подслеповатыми окнами, в большинстве которых, несмотря на день, горел свет, не выключенный еще с ночи. Ден подошел к торцу здания, поморщился при виде чьего-то непереваренного завтрака, аккуратно приоткрыл держащуюся на одной петле легкую дверь.

Внутри тоже не было ничего нового. Коридор, темноту которого разбавлял лишь зеленый светящийся кабель. Вдоль стен был наставлен разнообразнейший мусор: пакеты и мешки, старая мебель, пустые пластиковые и стеклянные бутылки. Шаркая по полу, стараясь не запнуться обо что-нибудь, Ден добрался до заплеванной лестницы, на нижней ступеньке которой сидела старуха лет семидесяти с огромной клетчатой сумкой. На просьбу помочь Денис лишь коротко мотнул головой и прыжками поднялся на пятый этаж, ничем не отличающийся от первого.

Вот и комната номер пятьсот сорок четвертый. Ну или отсек, как было написано в документах. Небольшая конура с мойкой, кроватью и дешевейшей душевой кабиной, в которую без костюма химзащиты лучше не заходить.

Денис закрыл дверь изнутри. Стащил с себя куртку, кинул ее на не заправленную кровать. На шатающемся столе его ждали немытые тарелки, недопитый энергетик, какой-то мусор. Поморщившись, парень сгреб их рукой в небольшую мойку, и без того захламленную всякой дрянью. Есть совершенно не хотелось, да и, если честно, холодильник был пуст. В его дверце лишь одиноко торчала бутылка кетчупа, купленная еще месяц назад, да в маленькой морозилке лежали покрытые инеем и льдом полуфабрикаты, срок годности которых истек позавчера.

Денис сразу же рухнул на кровать, закинул несколько кристаллов в рот. Сразу же почувствовал сладковатый привкус, за которым немедленно появилась легкость в мыслях, безо всякой причины на лице Дениса появилась улыбка. День удался…

***

- Тики-Тики-Бом!

Черт бы побрал этот звонок.

- Тики-Тики Бом!

Грек резко вскочил, но тут же ударился лбом о крышку капсулы и громко выругался.

- Все, я проснулся, отключись.

Будильник послушно замолк. Грек откинулся обратно на подушку и потер ушибленное место. Что за глупая громкая мелодия?! И какого рожна она сама собой установилась на будильник его капсулы? Проклятая реклама? Грек решительно не мог понять. Сколько там времени? Полдесятого. Пора вставать.

- Включи негромко любой из любимых плейлистов.

Умный компьютер подумал примерно секунду, и через динамики полилась музыка, кажется, что-то из детства или прекрасный поры отрочества, закончившейся лет семнадцать назад. Грек потянулся и, вытащив из бокового отделения капсулы бутылку с водой, сделал несколько глотков. До чего же хорошо…

Серега Тихов собирал всех на брифинг в полдень. Вроде как за последние пару дней в городе что-то очень круто поменялось. Что именно? Не знал толком никто. В новостях о подобном обычно не говорят, а слухам верить – себя не уважать.

Грек повалялся еще минут двадцать, потом, с трудом согнувшись, оделся в смятую ночью ногами «униформу» (майка и джинсы с большим количеством карманов). Пришла пора вылезать из отсека.

Кажется, скоро исполнится два месяца, как он уже живет в капсульном отеле, расположенном в центре города. За это время он уже привык к габаритам жилища, вечным туристам и командировочным по соседству, постоянной, пускай и небольшой, нехватке денег, из-за которого, собственно, и приходилось жить здесь.

Кто-то из «коллег» жил в квартирах на окраинах, но добираться оттуда каждый день сквозь толпы людей и машин – такое себе удовольствие. Поэтому пока только капсюльный отель.

Три месяца назад он вернулся в город после трехлетнего отсутствия, омраченного долговой тюрьмой где-то на севере. Места отвратнее Грек и представить себе не мог. Долговая тюрьма была расположена на достаточно живописном месте, на берегу реки, с которого постоянно дул сумасшедший ветер. Каждый день он и еще несколько сотен таких же неудачников работали на пределе возможности, истощая и без того усталые организмы: валили лес, чинили роботов, подбирали отсыпавшиеся детали ракет, которые время от времени пускали с космодрома неподалеку. Три года каторги за просроченный кредит…

Он считал, что это может произойти с кем угодно, только не с ним. Казалось бы, еще вчера все было хорошо: у него имелась стабильная работа, симпатичная девушка, купленная на деньги банка квартира в одной из новостроек.

Жизнь казалась счастьем. Правда, до поры до времени. Фирма-работодатель в один день обанкротилась, все ее служащие оказались на улице, а в эпоху тотальной безработицы быстро найти новое место оказалось практически невозможно. И через четыре месяца пришли люди из банка. Девушка поступила мудро – сбежала на такси, поэтому в тюрьму попал только Грек. И начался ад…

Три года прошло. Он вернулся в город без денег, с подорванным здоровьем и углубившимися морщинами на лице. Больше у него ничего не было. Два дня без полноценного обеда и вот он уже ждет за переполненной мусоркой свою жертву. Кажется, это была женщина лет сорока, устало возвращавшаяся с покупками домой. Угрожая «розочкой» из бутылки и давней щетиной, он отобрал продукты и все наличные деньги.

На следующий день его поймали громилы Тихова, которым очень не понравилось появление на их территории залетного грабителя. Но Грек не собирался сдаваться. Дождавшись, пока один из тащивших его в темную подворотню быков отвлечется на телефонный звонок, он со всей силы врезал лбом по носу второго, а первого он слегка придушил, не до смерти, так, чтобы тот потерял сознание.

Под курткой одного из них обнаружился чудовищного вида пистолет, который Грек, естественно, сразу же присвоил себе. По телефону полумертвого громилы он вычислил координаты его начальства, приехал в кафе на юге и предложил свои услуги. Тихов, осмотрев бомжа с головы до ног, по своему обыкновению фыркнул и велел угнать электромобиль одного из должников. Когда уже спустя три часа машина стояла во дворе этого самого кафе, капитан «южан» принял Грека в свои ряды. За достаточно короткий срок новичок благодаря внезапно открывшимся криминальным способностям не только не попал за решетку, но и успел поднять около восьмидесяти тысяч наличными и завоевать авторитет, по крайней мере, среди прочих боевиков. Угон машин, угрозы, выбивание долгов, избиения… Много чего плохого сотворил Грек за эти месяцы. Много… И вспоминать об этом он совершенно не хотел.

Впрочем, уже с самого утра планы все планы рухнули. Ему позвонил Андрей, постоянный водитель «южан», и велел в течение десяти минут добраться до многоэтажной парковки неподалеку от капсульного отеля. Как оказалось, Тихов в срочном порядке час назад покинул свое убежище, и вообще, все планы изменились. Поговаривали, что это был приказ самого Кедра…

- Пораньше нельзя было сказать?

- Ты же сам знаешь, проблемы вещь такая – сами по себе возникают из ниоткуда, - пожал плечами Андрей. – Тем более все равно Серега на районе там где-то, так что считай, что я тебя довожу до места.

- Хотелось бы верить… Чего это он из своей кафешки-то переехал?

- Серый-то? А бес его знает. Походу, намечается что-то серьезное. И ты ему понадобился. Он так мне и сказал, типа, забери, сделай дело и сразу же ко мне привези. А я-то че? Под козырек и за руль.

Мимо проносились дома и ярко светящиеся в серой пелене дождя вывески. Андрей ехал на юг по проспекту Железнодорожников, самой, пожалуй, широкой улице города, транспортной артерии, соединяющей бедняцкие кварталы южной части города с деловым центром. Здесь не было ни одного наземного пешеходного перехода, посему скорость ограничивалась аж девятью десятками километров в час. К сожалению, светофоры никуда не девались, поэтому только спустя тридцать минут Андрей перестроился в левый ряд и свернул на Пролетарскую улицу, не доезжая какого-то километра до самых плохих кварталов, от которых любой здравомыслящий человек должен держаться подальше.

- Благо, работа не там, - водитель проводил взглядом скрипящий на ходу электробус, везший полтора десятка люмпенов на юг. – Побаиваюсь я тех районов, хоть и вырос буквально через дорогу. Слыхал, че там сделалось?

- Что-то ужасное?

- Тип того. Говорят, маньяк завелся – бомжей травит паленой водкой.

Грек прыснул.

- Чушь собачья! Сами же наверняка набухались и все, откинули коньки.

- Я в инете статью читал, короче, состав водки полностью идентичный. В основе этанол с одной и той же компании, ну, знаешь, которая на заправки поставляет.

- Так эт не маньяк, мне кажется. Просто кто-то толкает.

- Ну это я по статьям говорю, не сам же выдумал.

- Ты читать умеешь?!

- Да иди ты!

Тем временем фургон Андрея свернул во двор со старыми панельными девятиэтажками, дворы которых были заставлены различными автомобилями, и в которых не нашлось даже места для обязательных когда-то детских площадок – их снесли, возведя автомойку в склоне холма, из широких ворот которых неслись грязные диссы одних рэперов на других.

- Мы, собственно, зачем здесь? – спросил Грек, наблюдая за тем, как Андрей пытался найти место перед одним из подъездов.

- Надо забрать кой-чего. Ящики тяжелые, как хрен пойми что. Боюсь даже представить, что в них…

- Так спроси.

Андрей посмотрел на Грека, как идиота. Разумеется, последний понимал, что в том бизнесе, частью которого он совсем недавно стал, не принято задавать лишних вопросов. Впрочем, и сказано это было в шутку. Наверное… Скорее всего, Грек произнес это на автомате, после чего махнул рукой и первым направился в черный проем, который некогда был металлической дверью. Кто ее умудрился вынести, оставалось загадкой.

Нужная квартира располагалась на седьмом этаже, в дальней части темного узкого коридора, через который точно нельзя было пронести рояль, даже перевернув его на бок. Номера на тяжелой двери, далекой родни банковского сейфа, не имелось, ровно как и звонка. Андрей написал кому-то в мессенджере, и спустя пару минут послышался щелчок.

Обитателем квартиры оказался низкорослый мужичок с густой бородой и огромными залысинами, из-за которых остаток прически напоминал ирокез. Окинув взглядом посетителей, он коротко мотнул головой, приглашая войти.

Грек сразу заметил, что квартира использовалась исключительно в качестве склада, причем содержимое ящиков угадывалось с первого взгляда. Дерево цвета хаки с кучей надписей черной краской. «5.56x45, 500 шт». Похоже, эта точка была одним из многочисленных складов с оружием, имеющимся у «южан». Странно только, что схрон этот находился в квартире (да еще и обитаемой!), а не в какой-нибудь яме в лесу около железной дороги.

Тем временем хозяин квартиры велел Андрею с Греком следовать за ним в дальнюю комнату, где, судя по всему, хранилось самое ценное «оборудование». Вместо пластиковой межкомнатной дверцы, не спасавшей даже от сквозняка, к косяку была приварена грубая металлическая решетка с дополнительным замком, сразу за которой располагался стол с усиленной металлическими же пластинами столешницей. Похоже, сдаваться внезапно нагрянувшей полиции хозяин квартиры не собирался.

Искомый ящик прятался под пледом возле незаправленного дивана. Обычный деревянный ящик, без меток, без маркировки, закрытый на древний висячий замок, успевший немного порыжеть от сырости, царившей в квартире. Что ж там такое? Весил груз около тридцати килограмм, и даже вдвоем тащить его было весьма тяжело. Хозяин квартиры так и не произнес ни слова, лишь захлопнул дверь.

- Будет забавно, если сейчас на лифте сюда поднимается какой-нибудь мент-участковый или та тетка, что по малолеткам…

- Сплюнь, - фыркнул Грек, нажимая давно стертую кнопку вызова кабины.

- А че? Ты ж был на зоне, не привыкать.

- Это была долговая тюрьма, а не зона. И уж что-что, а возвращаться туда я не хочу.

- Так чего к Тихову-то пошел? Залететь на нары здесь куда больше вероятность, чем где бы то ни было еще. Даже у Хрусталева тебя, скорее всего, отмажут. Тут, скорее всего, кинут сотку на счет, чтоб не болтал лишнего, а то и прирежут во сне.

- Куда мне идти было? Жилья нет, накоплений тоже, жил, как бомж, и подох бы им.

- Шел бы в ассенизаторы. Там и платят чутка больше, и пожить можно. Хоть и в канализации! – подумав немного, добавил Андрей и громко рассмеялся. – Тут дерьмо то еще, скажу я тебе. Тоже думал, может, заработаю на тачку и соскочу. Ха! Десять лет в этом дерьме варюсь уже, и выйти нельзя – тут же пристрелят и бросят под забором. Приходится дальше батрачить и каждого мента в округе шугаться.

Греку оставалось лишь пожать плечами. Он старался не думать о том, что будет, если его когда-либо поймают. Конечно, там, в тюрьме, жить было проще, но как же ему не хватало свободы. Только… Была ли у него свобода сейчас? Черт его знает.

Прямо перед подъездом они обнаружили припаркованный черный седан, на багажнике которого сидел, переругиваясь с кем-то по телефону, Тихов. Андрей был прав – Серега и в самом деле находился где-то «на районе». Заметив тяжелый ящик, он пробурчал в трубку что-то невнятное, отключился и приказал:

- Гранатомет в фургон, езжай к гаражам, там Костик все приготовил почти все. Так… - протянул Тихов, разглядывая Грека. – Ты. Езжай тоже к ним, вполне может понадобится лишний человечек. Рот не открывай – все скажут на месте. Может, даже на дело поедешь.

- Че хоть делать-то надо будет? – спросил неожиданно развеселившийся Андрей. Он был рад тому, что на дело ему ехать не придется. Тем более на дело, в котором мог потребоваться гранатомет.

- Что-что, Хрусталя валить, - фыркнул Серега. – Давно уж пора. Короче, у нас четыре часа, шевелим поршнями! Все!

Часть третья.

- Какая твоя?

- Вон та, серая.

Глеб устроился на переднем пассажирском месте и сразу же отодвинул кресло максимально назад. Полицейский, контролировавший северный район, сел за руль.

- Куда мы поедем, Глеб Юрьевич?

- Просто по району пока езжай. Посмотрим, что у нас сегодня за дела.

Молодой полицейский ничего не понял, но помигал поворотником и вырулил на дорогу.

Пока старички из отдела угонов искали спорткар покойного Ломтева, Глеб решил, что ему следует заняться обстановкой на Севере. Начальник сегодня утром постановил, что Лобанов должен заниматься исключительно группировкой Хрусталева и его бесконечными войнами с «южанами», которые, скорее всего, и стояли за вчерашним убийством. Сегодня на Севере просто обязано было что-нибудь да и произойти. Налет, вспышка рэкета, изнасилование, да просто ругань на улице – что угодно!

Полицейский, которого звали Дима, держался позади ИИ-такси, которое никак не собиралось разгоняться хотя бы до тридцати километров в час.

- Обогнать-то его нельзя что ли? – раздраженно спросил Глеб, не выспавшийся после бессонной ночи и оттого не излучавший лучики добра.

- А зачем? Мы же все равно просто так катаемся.

- Патрулируем, а не катаемся, - закатил глаза Лобанов. – Тебя вообще как угораздило попасть на наш «район красных фонарей»?

- Не знаю, Глеб Юрьевич, - Дима все-таки сумел обогнать такси и сразу же встал на светофоре. – Нам просто в училище пришла разнарядка, где места есть свободные. Я и выбрал район недалеко от дома. Я там живу, на холме, - он кивнул куда-то вправо. – Всего пять минут на монорельсе.

- Ясно, - Глеб быстро пролистал ленту новостей полицейского управления. Угон электробайка на Юге (ну где еще так часто угоняют что-либо?), воровство в общественном транспорте в Центре, ДТП на объездной дороге. Пока вроде ничего сверхъестественного. Новости, естественно, попадали в сеть с небольшим опозданием, примерно через минуты три после сообщения диспетчера. Глеба сегодня не интересовало ничто, кроме Севера. Должно же что-то да попасться. Что угодно – попытка рэкета, наезд, стрельба, драка... Должны же убийцы Ломтева начать наступление на район. Иначе зачем все это? Бессмысленно убивать просто так. Не ради же спорткара его вместе с водителем грохнули. Хотя… кто разберет этих отморозков?

Рация долго молчала. Лента новостей также не обновлялась уже достаточное количество времени. Отчаявшийся Дима предложил заехать в «БутерГрад», чтобы вместе с перекусом немного подзарядить аккумулятор машины. Глебу ничего не оставалось, кроме как согласиться.

Забегаловка с роботизированным производством бутербродов располагалась на углу Красной улицы и проспекта Астронавтов, в начале подъема к окружной дороге и промышленной зоне с ее бесконечными автостоянками и цехами.

Дима припарковался у столбика с надписью «Подзарядка автомобиля», оплатил с помощью наручных часов. Глеб же немедленно отправился в само заведение, где на автоматической кассе пробил два средних размеров бутербродов с говяжьей (по крайней мере, она выглядела похожей на говяжью) котлетой и бутылку газировки. Робот готовил блюда в течение трех минут, после чего выплюнул их на поднос.

Глеб вернулся в электромобиль, где по радио шла новостная программа.

- Цены на воду повысились второй раз в квартале. Послушаем мнение эксперта…

- Вчерашняя стачка на северо-востоке города завершилась разгоном полицией. Были применены спецсредства.

Впрочем, ничего нового Глеб из дневной сводки так и не узнал. Две сотни рабочих завода по сборке электромобилей бастовали против полной автоматизации предприятия и ратовали за повышение заработной платы. Конечно, такие требования совсем не устраивали хозяев завода, которые, как Глебу рассказывали знакомые, сразу же, избегая излишней трепотни, набрали номер шефа Отдела по борьбе с незаконными акциями. Тот без промедления пригнал роту своих дуболомов, которые в считанные минуты электродубинками и водометами разогнали не только рабочих, но и многочисленных зевак в округе.

Дима нахмурился. Пошевелив губами, он произнес:

- Стреляли там в людей.

- Что? – Глеб открыл бутылку, которая громко зашипела. – Ты о чем?

- Там в людей стреляли. В стачечников. Мне отец рассказывал.

- А он-то откуда знает?

- Он главный технолог на заводе, - Дима развернул бумагу и откусил от бутерброда. – Он из кабинета смотрел – рабочие встали напротив ворот, а когда приехала полиция и стала давить, они просто пошли вперед. Ну и… ОБНА не стал рассусоливать. Постреляли. Двоих ранили, кажется. По интернету ходит информация, что четыре трупа.

- Мда уж… - Глеб зевнул, отпил газировки. – Они могут. Ну да черт с ними. Наша задача состоит в другом.

- Да, я помню. Пытаться выловить «южан», которые будут захватывать район. Почему ты думаешь, что они начнут днем, а не вечером, как все нормальные бандиты?

- Потому что вечером у меня нерабочее время, думаю, ясно. Там пусть патруль вылавливает – я скину им необходимые инструкции. А пока я посижу в машине и поем всякую дрянь. Будешь?

Лобанов протянул Диме бутылку. Тот помотал головой.

- «Южане»… Странное название. Неужели они все с юга города?

- БОльшая часть. Вообще, поначалу они были залетными, и Генка Хрусталев, его-то ты наверняка знаешь, их за особую проблему не считал. Это было, дай вспомнить, лет десять назад, когда по всему городу межнациональная криминальная война прокатилась.

- Между кем?

- Вьетнамцами и русскими. Так называемый Сайгон, знаешь такой райончик? Ну вот мудрые последователи Хошимина открыли большой магазин морепродуктов через дорогу от него, в районе Гены. Популярный был такой, я даже в него ходил пару раз – там вкусная еда была, да. Ну и Гена, конечно, взъерепенился, и сжег его дотла. Жители Сайгона возмутились и начали войну. Все просто. Как раз примерно через месяц после поджога в городе, на юге, в промзоне, появились первые отряды «южан», кажется, с центра федерации откуда-то приехали. На национальной почве предложили помощь Генке, сообща раскидали вьетнамцев по тротуарам, а потом потребовали долю. Хрусталеву ничего и не оставалось, кроме как поделиться – тогда ему еще казалось, что он бессмертен. И вот помаленьку, потихоньку, «южане» всеми правдами и неправдами завоевали себе почти треть города, и с ними даже мэр вынужден считаться.

- Мэр? – брови Димы улетели куда-то в район его скромной челки. – Хочешь сказать, что…

- О черт, вас в институте что, консервируют, что вы такие наивные? Конечно, мэр знаком лично и с Хрусталевым, и с Кедровым, который в городе «южан» контролирует. Кажется, несколько лет назад они еще и обедали вместе – в инете фотка есть даже. Потом Кедр с Генкой поругались, и теперь, если встретят друг друга, то пристрелят на месте. Я бы поставил на Кедра. Он все же моложе…

- Ты о нем много знаешь?

- Да о нем все всё знают. В полицейской базе у него, кажется, есть записи о тридцати арестах. Доказать, правда, ни черта не смогли. Но по нему каторга плачет. Или, что еще лучше, железные рудники Марса. Я бы его туда без защиты и одежды отправил. Заслужил. Как время будет, почитай его биографию. Поинтересней иного кино.

- Гляну, - Дима смял бумагу из-под бутерброда и затолкал ее в органайзер под дверной ручкой. – Хотя, по-хорошему, об этом нам стоило бы рассказывать еще в институте. Или хотя бы на практике…

- И не говори! – Глеб сделал глоток. – Честно, его я вообще не помню. Как-то так, на «от…» его прошел, выпустился и сразу на участок. Как раз мне Сайгон и достался, хотя, по идее, его азиат какой-нибудь держать должен. Но тогда в полицию был недобор, поэтому пошел я, потомок ярославских инженеров. А через год война началась. Черт его знает, как я ее пережил…

- Серьезно? Я не знал…

- Конечно, не знал. Ты в отделе меньше суток. Как будешь в офисе, можешь мой бокс глянуть. Мне тогда медальку даже выдали, «За добросовестную службу», хе-хе. Черт, я тогда чуть ли не в одиночку развалил вьетнамскую группировку!

Лобанов рассмеялся. Он любил эту историю, и на просьбу Димы рассказать больше, он медленно начал:

- В общем, когда хрусталевские мордовороты заехали в Сайгон на какой-то развалюхе, я их остановил за какую-то ерунду, вроде неправильной парковки, уже и не вспомню, и попросил их проехать в участок. А они такие: «Ты че, страх потерял?!» и начали трясти своими пушками. А они у них, заметь, не пистолетики были, а армейские карабины. Я им говорю, конечно, вы можете меня прямо тут грохнуть, но вьетнамские друзья смотрят в окна и наверняка наточили свои ножи для рыбы. И если они не хотят назавтра очутиться в собачьем корме, то им лучше стоит проехать в участок. А сам трясусь – страшно, жуть! В общем, приехали они, а я звоню одному вьетнамскому боссу, дескать, на него жалуются соседи.

- Ты его сдал?!

- Не сдал, а просто вызвал. Знаешь, как страшно, когда в тебя автоматом с подствольником тычут? А тут они получат, что хотят, и всем будет хорошо. Думаешь, он шибко хорошим человеком был? О нет, ты на участке слишком мало работал, чтобы понимать ВСЮ суть людей. Особенно с неместным колоритом. Если не получится у нас в отделе – советую попроситься туда. За год впечатлений на всю оставшуюся жизнь накопишь. Ну и седых волос, куда уж без них. Хотя тебя еще учить и учить надо, на самом деле. Пойдем в забегаловку.

- Зачем?

Глеб не ответил, просто поманил за собой. Диме не оставалось ничего, кроме как последовать за старшим товарищем, усевшимся за столик около входа.

- И зачем же мы здесь?

- У меня для тебя есть одно задание, совсем маленькое.

- Какое? – с готовностью отозвался Дима. Он хотел работать, хоть спонтанность «задания» его и настораживала.

- Видишь девку из службы обслуживания?

Новоявленный оперативник бросил взгляд через плечо. Девушку с полными ногами в забрызганной униформе «БутерГрада» он заметил сразу – она с суровым выражением лица разбирала заднюю часть робота-уборщика, дабы достать из его внутренностей контейнер с мусором и грязью.

- Видишь, значит. В общем, небольшое упражнение для тебя – узнай о ней все, не прибегая к базам данных и не знакомясь с ней. Срок – неделя. Доложишь мне об этом.

- Проследить за ней что ли?

- Тише тебя говорить не учили, а? – скривился Глеб. – Да, проследить. В свободное от выполнения основных обязанностей время. В конце концов, тебя Аркадий Владимирович принял под мою ответственность без прохождения какого-либо экзамена.

- Экзамена?

- А ты как думал? Но на этот счет можешь особо не волноваться. Не та сейчас ситуация, чтобы быть брезгливым. Хотя высокому начальству это и не особо нравится.

Глеб усмехнулся. Приехав после убийств Ломтева в Центр, Лобанов застал весьма забавную картину – его начальника отчитывали, как мальчишку. Впрочем, проверяющий из мэрии только думал так. Аркадий Владимирович даже выражения лица не менял, когда высокий дядя в пиджаке открывал рот. Кажется, он приезжал насчет раскрытия дела о продаже этанола на заправках бутлегерам или что-то в этом роде. Над этим делом работал другой парень из Центра, так что Глеб временно мог быть спокоен за свое рабочее место.

- Кстати, могу дать тебе маленькую подсказку, если хочешь.

- Я не откажусь от любой информации, - улыбнулся Дима.

- Девяносто пять процентов, что у нее нет машины, и семьдесят, что она не поедет домой на такси. Так что машина тебе вряд ли понадобится.

Улыбка пропала с лица оперативника, он закатил глаза. Глеб расхохотался.

- Да чего ты! Все нормально. Если же я в тебе разглядел правильный потенциал, то справишься с этим на раз два. Наружку выставлять в Институте учат. Собирать досье по косвенным сведениям – тоже. В чем проблема?

- Да нет особой проблемы. Просто, думал, интереснее цель будет. Там наркоторговец какой…

Лобанов внезапно резко посерьезнел.

- Парень, запомни, для такой рыбы ты еще мал сильно. Тебя в плохом районе запалят и раскусят в два счета. А потом чего? В лучшем случае – тебя просто запомнят, но как оперативник ты на этом кончишься. В худшем – тебя хлопнут прямо там, и никакая аппаратура и коллеги тебя не спасут. Там, на улицах, домашний мальчик, ты наедине с отбросами, натуральной грязью, которой, может, и не повезло с жизнью, но она этого заслужила, что бы там не говорили гуманисты, не вылезающие из теплых кресел небоскребов Центра. Они ни черта не видели, и улицы они не знают. Слушание этих балбесов и бездарей может привести только к тому, что твой труп с заточкой в брюхе найдут на помойке где-нибудь в южных кварталах.

- Прям посыл всего подъездного рэпа, - усмехнулся Дима, который не воспринял слова Глеба с должной серьезностью. – Я все понял, толстуха-обслуга, а не нарик. Принято. Через неделю будут результаты.

- Да иди ты! – махнул рукой Лобанов. Что взять с сопляка. Тем более, как раз пришло сообщение, которое грозило сменить порядки, царившие в городе в последние несколько лет…

***

Часы показывали только семь, но Александр уже был бодр и готовился к продуктивному дню. Утреннее солнце било в окно ослепительно яркими лучами, освещая все пространство комнаты, но Настя зарылась в одеяло и не желала высовывать носа из кровати, вдобавок поставив новый пароль на «умный дом», дабы тот не раздвинул шторы по прихоти своего хозяина.

Александр улыбнулся, накинул на себя свитшот из дорогой ткани, натянул рабочие штаны и вышел из спальни, после чего спустился по крутой лестнице из настоящего дерева (обошлась по цене подержанного электромобиля).

Пока в мультиварке разогревался завтрак, состоявший из гречневой каши и куска жареной куриной грудки (фермерской!), Хрусталев-младший включил домашний компьютер и принялся просматривать новости.

Впрочем, ничего необычного за ночь не произошло. Из мастерской «Бетельгейзе» прислали данные с диагностики тяжелого ходуна, которого уже месяц не могли отремонтировать, какая-то компания по продаже домашних роботов предлагала свой товар, из управления поселка прислали счет за электричество. Неинтересно.

Сна не было ни в одном глазу. Александр радовался приятной погоде, солнцу, которое не показывалось уже с неделю, и которое придавало новые краски его неоконченной работе – пейзажу на листе бумаги формата А2. С кухни в сторону могучей северной реки выходил небольшой балкончик, на котором он любил сидеть по вечерам и рисовать. Это было одним из тех немногих дел, которые могли отвлечь его от домашней и рабочей рутины, мыслей об отце, деньгах и всем таком, о чем приходилось размышлять на протяжении долгих дней. Ох… До чего же хорошо! Мультиварка тихо пикнула, извещая об окончании работы режима. Александр быстренько позавтракал и отправился во двор компактного двухэтажного дома, находившегося посередине небольшого поселка, или, скорее, даже деревни со скромным названием Озерное.

Оно, то бишь Озерное, располагалось в стороне от федеральной трассы, и обитали здесь в большинстве своем старики и люди, потерявшие смысл жизни в городе. Никто из местных даже и не подозревал, сын КАКОГО человека проживает по соседству. Впрочем, именно это и нравилось Александру. В Озерном он был просто Сашкой, парнем, который работал на дому и лишь изредка выезжал в город по делам.

Судя по музыке, опять приехала водовозка.

Тики-Тики-Бом!

Тики-Тики-Бом!

Это рейв-погром! Это рейв-погром!

Будь проклят автор этой дряни! С момента выхода ее в эфир прошла всего неделя, а она уже успела осточертеть Александру. Тупейший текст, примитивнейший мотив. Казалось, что у нее вообще нет преимуществ. Ну, кроме популярности.

Небольшой грузовичок, привезший несколько десятков упаковок бутилированной питьевой воды, был припаркован на землистой площадке возле деревянного моста, перекинутого через небольшой ручей, от которого проку было как от козла молока: пить воду из открытых источников в последние десять лет – настоящее самоубийство. Поэтому Ванька Гладышев, водитель водовозки, и имел работу, хотя с его интеллектом ему стоило бы сидеть дома и писать комментарии под видео в интернете. Чем он, наверное, и занимался в свободное время.

- Привет. Сделай музыку тише. Семь утра только, а ты уже пол поселка перебудил.

- Да ладно тебе, все равно старики уже не спят. Будешь чего брать? – как обычно весело ответил Ванька.

- Да, десять литров приобрету, пожалуй.

- Девяносто пять. Знаешь уже, небось, что цены подняли?

- Опять? – Александр поморщился. – С какого дуба рухнуло твое начальство?

- Это тенденция! – поднял палец водитель. – Она и будет дорожать, воды-то больше на планете не стало чистой!

- Ты так говоришь, будто тебе это нравится, - Александр поднес часы к считывающему устройству. Оно тихо звякнуло, извещая об оплате.

- Конечно, мне же зарплату больше платят.

- Дурачок ты, Ваня, - Александр взял две бутылки с водой и направился быстрым шагом в сторону дома.

Поставив на подогрев вторую порцию завтрака – поход за водой возбуждал в нем страшный аппетит – Хрусталев-младший достал из небольшого шкафчика на кухне набор недешевых красок и кистей, налил в стакан немного воды, подготовил чистую палитру.

За работой время пролетало незаметно – казалось, что Александр мог просидеть за пейзажем целый день. Сегодня, после вчерашней победы, он решил позволить себе отдохнуть. Механики «Бетельгейзе» без особого труда могли справиться с неполадками, возникшими вчера, а неподдающимися скорому ремонту наверняка займется Демьян. Пусть займется хоть чем-то полезным.

Настя вылезла из постели примерно в половину одиннадцатого, прошлась нагишом по всему дома и скрылась в душе. Она также, как и Александр, работала удаленно, только занималась она модерацией нескольких крупных интернет-сообществ. Платили на подобной работе не то чтобы много, но Насте был важен сам факт того, что она приносит деньги в дом, и Хрусталев-младший против этого не возражал. Если дама хочет, то пускай делает. Не жалко.

Примерно в половину второго Александр отложил кисти и уже собрался было заняться делом – кто-то же должен был составить смету ремонта тяжелого ходуна, ибо новая диагностика, проведенная уже в сторонней фирме, выявила несколько новых проблем: в программной прошивке, в механизмах сервопривода и еще в какой-то ерунде, которая не влияла на общую боеспособность робота, но могла принести убытки в будущем.

Впрочем, даже сесть за компьютер он не успел – зазвонил телефон. Александр посмотрел на устройство с нескрываемым раздражением, но трубку все же взял – номер был такой, что вариант «не брать» мог обернуться большими проблемами.

- Да?

С той стороны донесся взволнованный голос, такой, какой у отца Александр не слышал уже очень и очень давно.

- Что случилось?

То, что услышал Хрусталев-младший далее, никак не могло прийти ему в голову. Вот надо это все отцу? Черт!

- Хорошо, приеду.

Часть четвертая.

Больше никто не увидит Серегу Ломтева. Никто и никогда. Его престарелые родители развеют его прах в маленьком городишке по соседству. Жалко ли было Геннадию Петровичу убитого? Нет. Нисколько. Слишком много таких вот Ломтевых было в его жизни. Их кто-то убивал, они кого-то убивали, а бизнес все рос и ширился с каждым годом. Позавчера его холдинг приобрел небольшой таксопарк на востоке города, неделю назад – заключил контракт с сетью кинотеатров о рекламе новых жилищных комплексов в ближайшем пригороде.

В следующем месяце, пожалуй, стоит продать пару точек на Юге – не хватало еще, чтобы их отморозки тамошние сожгли, а они ведь могут, что мог бы доказать Серега. Мог бы…

Геннадий Петрович развернулся и направился к выходу. В зале перед выходом на улицу, украшенном разномастными тканями темных оттенков. Хрусталев спросил своего давнего друга, Алексея Ежова, руководившего маленькой сетью продуктовых магазинов самообслуживания (разумеется, в составе холдинга), о его планах на оставшийся день.

- Думаю, сегодня лучше ничего не делать – просто отправиться и выпить в каком-нибудь ресторанчике.

- Хорошая идея, - улыбнулся Хрусталев и принялся рассматривать людей, выходивших из зала кремации.

Кажется, скоро он здесь станет постоянным посетителем. Как тогда, на заре своей предпринимательской деятельности, когда его, тогда еще всего лишь владельца небольшой кальянной неподалеку от студенческих общежитий, где он из-под полы приторговывал запрещенными травками, начали «прессовать» местные мелкие криминальные субъекты. Собранные друзья и два дробовика, конечно, решили проблему, но Сашки Перепелова Хрусталев больше никогда не увидит – отморозки сбили его тяжелым внедорожником на следующий после стычки день.

Потом было еще несколько увеселительных заведений в том же районе, потом проблемы с вьетнамцами, пара перестрелок и массовых драк, в результате чего Хрусталев стал чуть ли не единственным относительно крупным предпринимателем в районе Северного моста. После этого были рабочие волнения автозавода, приведшие к боям на улицах. Геннадий Петрович и здесь был не промах – он сдавал свои заведения бунтовщикам под штабы, не прекращая при этом работать с полицией, которая платила огромную награду за информацию о местонахождении каждого забастовщика. Именно тогда и закладывалась та империя, которой он владел сейчас, со всеми ее атрибутами: постоянными стычками с конкурирующими фирмами, частыми встречами с полицейскими, наступлением по всем фронтам, тяжелым бронированным джипом, который Хрусталев ни на что бы не поменял.

Родители, друзья, какие-то дальние знакомые Сереги уже вышли, в зале остались только люди, верные лично Хрусталеву. Или, по крайней мере, верные его деньгам. Надо бы уже уходить, но Геннадий Петрович почему-то боялся приближать момент спуска по бетонной лестнице от двери к своему джипу.

- Куда пойдем?

- А? – Хрусталев не сразу понял, что обращаются именно к нему.

- Пойдем, говорю, куда? – начал терять терпение Ежов. – Вроде ж собирались…

- А, это… Давай в «Астронавта», там столик всегда для меня найдется.

Сегодня, наверное, стоит взять пива. Настоящего, и лучше, если свежего. В «Астронавте» наверняка имеется небольшой бочонок на случай приезда владельца. Наверное, даже хорошо, что федералы запретили весь алкоголь для производства и продажи. Теперь выпить даже стакан пива в комфорте могло сойти за… Геннадий Петрович попытался подобрать правильный эпитет. Пир во время чумы что ли? Возможно. Исторический опыт многозначительных сухих законов ничему не научил власти Федерации. Надо же было додуматься поддаться влиянию лоббистов-зожников, и запретить производство и употребление алкоголя. Конечно, тут же нашлись способы обойти запрет. Сам Хрусталев спустя месяц после принятия во втором чтении купил небольшой заводик, оборудование, и принялся производить в гигантских масштабах антисептик в пол-литровых бутылках с содержанием спирта в сорок процентов. Тогда он во второй раз в жизни сел за решетку, правда, всего на три недели. Юристы Отдела по борьбе с бутлегерством ничего не смогли доказать, правда, производство пришлось продать, так как обращались с Хрусталевым в тюрьме… Ему не понравилось. Сокамерники менялись каждые два дня, и каждый из них угрожал «Генке» скорой расправой, если тот не признается. Конечно, Хрусталева подобной ерундой нельзя было сломать, но осадок на душе остался.

Они вышли на улицу.

- …!

Раздались хлопки выстрелов. Хрусталев еще не успел сообразить, что происходит, как один из охранников бросился ему на спину и уронил на грязный асфальт.

Второй в это время уже рухнул навзничь, сваленный пятью пулями.

- Вали его быстрее, черт тебя бы побрал! – доносились крики из микроавтобуса. Потом этот же горлодер выдал очередь из пистолета-пулемета, которая скосила цветы на клумбе и выдрала огромные клоки земли.

Водитель джипа Хрусталева, резко ускорился и тут же дал по тормозам, перекрывая зону обстрела противнику. Пули зацокали по бронированному боку и застревали в стеклах.

- Бегите сюда, быстрее! – заорал водитель, открыв дверь, но вдруг откуда-то справа, из-за угла крематория выскочил парень в балаклаве и от бедра жахнул из небольшого гранатомета. Снаряд с легкостью пробил стекло и взорвался внутри джипа.

Охранник тут же перевел огонь из своего пистолета вправо, сразу же скосил парня, который по глупости стал перезаряжать свое оружие апокалипсиса, не найдя укрытия. Рядом с Геннадием Петровичем корчился от страшной боли Ежов – пуля попала ему в ногу.

- Обходи! Обходи!

Ну уж нет! Хрусталев сделал небольшой рывок, спрятался за тело мертвого охранника, вынул из его кобуры пистолет и открыл огонь по начавшему выезжать задним ходом микроавтобусу. Автоматчик внутри тут же заткнулся, укрывшись где-то на дне от стрельбы.

Охранник пытался скрыться за колонну, подпиравшую балкон крематория, но стрелок, притворявшийся механиком, всадил ему пулю в тело. Хрусталев искренне надеялся, что он еще жив. Оставшиеся три патрона он потратил, пытаясь достать «механика», уже затаскивавшего труп сообщника в микроавтобус. Но промахнулся – откуда-то издалека раздался женский визг, а механик уже бухнулся на переднее сидение, и вся шайка хотела уже скрыться, напоследок задавив Хрусталева колесами. Геннадий Петрович хотел уже было бежать изо всех сил, но раненный охранник высунулся из-за колонны и всадил их в лобовое стекло микроавтобуса, который, конечно же, никто не бронировал. Машина подпрыгнула на бордюре, нырнула вправо, смяла остатки газона, но Хрусталева не задела.

Послышались сирены полицейских автомобилей. Те, кто сидел в микроавтобусе, сразу же поддали газу и со скоростью, достойной не самого плохого спорткара, скрылись за ближайшим поворотом. Хрусталев выкинул пистолет и перевернулся на спину. Черт… У него тряслись руки.

***

Пока прибывшие на место перестрелки полицейские оказывали помощь раненым, а микроавтобус улепетывал что было мочи по лабиринтам спального района, в пятидесяти километрах к югу от города на некошеный луг пытался приземлиться квадролет без каких-либо опознавательных знаков.

Олежа вылез из кабины бескапотного полуторатонного грузовичка, захлопнул дверцу и приставил ладонь к глазам.

Примерно через минуту пилот квадролета наконец отыскал небольшой лоскуток ровной земли, и опустил свое тяжелое чудовище на него.

- Быстро, вылезайте!

Из кабины выполз молчаливый мужик по прозвищу Грек, а из второй машины, древней разваливающейся легковушки – Денис Сусляков, его сотрудник, по совместительству – угонщик электромобилей.

Пилот не стал глушить двигатели, лишь кнопкой открыл боковые двери квадролета, и выполз на сырую траву, не снимая шлема. Его интересовал Грек с небольшим пакетом в руках.

- Все здесь? – перекрикивая шум винтов, спросил пилот.

Грек кивнул и передал пакет, в котором, судя по всему, находились какие-то документы. Пилот быстро осмотрел содержимое и крикнул, чтобы забирали груз как можно быстрее – он опасался воздушных патрулей полиции.

Денис запрыгнул внутрь квадролета и принялся быстро выкидывать крепко запечатанные пакеты с «веселыми кристаллами». Требовалось сбросить груз с воздушного транспорта как можно быстрее, чтобы потом перекидать его в кузов грузовика.

- Быстрее, быстрее, мать вашу! – покрикивал пилот, нервно поглядывая в небо.

Грек сразу же откидывал пакеты ближе к грузовичку, Олежа помогал. Всю работу выполнили минут за десять, после чего Денис спрыгнул на землю, а квадролет взмыл в небо и понесся на юг.

После шума винтов наступившая тишина казалась оглушительной. Собравшись с мыслями, Денис спросил:

- Ну че, все в кузов?

- Почти, - открыл рот Грек. – Пару пакетов закинь в свою тачку, только постарайся спрятать понадежнее, лады?

- Ну… ладно. - Денис, конечно, удивился такому приказу, но противиться не стал. Взял два пакета с краю и пошел прятать их в багажнике где-то в районе запасного колеса. Грек покачал головой, подогнал грузовичок кузовом ближе к пакетам.

- Начнем, пока не стемнело.

Вновь встали в цепь. Денис, как самый молодой, залез в кузов и, скорячившись под низко натянутым тентом, укладывал пакеты. Олежа с Греком стояли на земле и только укладывали «товар» на краю. Когда Ден не успевал, старшие передыхали, привалившись к колесам фургона. Все же в возрасте были и свои плюсы, помимо ранних болезней и остеохондроза, который не лечился по дешевой страховке.

За работой наркокурьеры и не заметили, как солнце начало постепенно спускаться к горизонту. Когда последний пакет наконец занял свое место в кузове, Грек приказал прикрыть груз огромным куском брезента, сам же в это время забрался в кабину. Олежа с Денисом, тихо поругиваясь, выполнили задание и разошлись по машинам. Настала пора выдвигаться.

Урчащий мотор грузовичка запустился со второй попытки. Пока кабина тряслась на холостом ходу (мотор был на этаноле, не электрическим), Грек достал дешевый смартфон, который ему выдал Серега Тихов, включил и отправил на неизвестный номер скобку. Олеже оставалось только пожать плечами, откинуться на спинку грубого кресла и пристегнуть ремень – проблемы с дорожной службой им точно не нужны.

Нажав пару раз на клаксон, Грек взялся за руль и нажал педаль газа. Вперед!

Места в лугах к югу от города, несмотря на крайнюю запущенность, могли порадовать глаз одинокого путника. Олежа еще по пути сюда приметил неплохой омут в местной мелконькой речке, где можно будет потом посидеть с удочкой. Олежа иногда выбирался из душной конторы своего автосалона, чтобы выехать за город и порыбачить. Редкие друзья смеялись над его хобби, дескать, зачем кормить комаров, когда рыбу без особого труда можно купить в любом супермаркете. Но он выбирался на реки не за добычей – все равно есть животных, плавающих в ТАКОЙ воде, он бы не стал даже под дулом пистолета – столько в ней было химии и, возможно, радиации. Нет, в рыбалке, в этом древнейшем увлечении человечества, Олежу привлекала возможность просто посидеть и подумать о красоте природы и о жизни, забыть о деньгах, которые он, тем не менее, очень сильно любил. Впрочем, один недостаток в подобных местах был –отвратительные дороги.

Грузовичок подпрыгнул на очередной яме. Они только-только преодолели бревенчатый самодельный мост, и поднимались вверх по склону холма. Черт! Правое колесо попало в колею, и грузовик повело. Как бы не вылетело чего из кузова… Грек, сцепив зубы, вырулил кое-как, выбрался из колеи и, полностью съехав с грунтовки, покатил прямо по многочисленным придорожным борщевикам.

Денис, ехавший сзади, похоже, вообще не парился о сохранности подвески – он пер прямо по ямам, не обращая внимания, что днище его автомобиля уже скребет глину. Но в итоге он все-таки выехал, и, оказавшись на более-менее приличном покрытии, сразу же втопил газ и обогнал переваливающийся с боку на бок грузовик.

Грек тихо произнес:

- Позвони ему и скажи, чтобы у выезда на асфальт он нас подождал. И вообще, чтобы никуда далеко от нас не уезжал.

Олежа пожал плечами, но номер Дениса набрал и передал все, что сказал ему этот странный мужик, которого поставили главным в небольшой экспедиции за «кристаллами». Вот честно, если бы не десять тысяч, обещанные Тиховым, то он бы ни за что не поехал в эту гребаную глушь, а остался бы в теплом офисе автосалона. Спорткар он все еще не мог вписать в базы так, чтобы никто не прикопался к документам. Слишком мало таких тачек было в городе и слишком уж заметными они были. А долг перед вьетнамскими друзьями буквально вынуждал его пойти на очень рискованное дело. Если денег не будет завтра, то его автосалон, скорее всего, сожгут к чертовой матери, да еще и самого изобьют, а потом все равно придут за деньгами.

Нет уж, лучше рискнуть на перевозке кристаллов. Но Греку еще зачем-то понадобилась вторая машина с водителем-дураком, в которую он еще и закинул пару килограмм сладкой дряни. Зачем? Об этом Олежа и спросил мужика, который в это время зачем-то вглядывался в номер машины Дениса и что-то кому-то писал.

- Это наша страховка, Олег. – Грек отправил сообщение и фарами подал знак начинать движение. Они выехали на трассу.

- То есть?

Грек ответил только через минуту.

- Ментам на дороге заплатили, чтобы они на нас не обращали внимания, но если к ним приедут федералы, то все более-менее подозрительные машины будут обыскивать. И уж согласись, что лучше им сдать этого придурка, - он кивнул на Дениса, который в своем бешеном стиле принялся обгонять роботизированный тягач с фурой. – Чем мы попадемся сами с грузом, который в двести пятьдесят раз больше того, что везет он. Согласен с этим?

- Ну да…

Олежа отвернулся к окну. Вон оно значит как…

Лошадка в лице Дениса будет принесена в жертву полиции, если что-то пойдет не так. Груз необходимо было сохранить во что бы то ни стало. Он стоил куда больше, чем жизнь шестерки-Дениса, всю жизнь стремившегося к большим деньгам, и который в последнее время стал слишком жадным. Олег читал об убийстве Сергея Ломтева на севере города, и подозревал, что пригнанный спорткар принадлежал именно ему. А это значило, что Денис крепко запачкал руки и влип в бесконечные разбирательства между группировками, что могло задеть и самого Олежу. Надо быть более аккуратным.

- Он кристаллы потребляет? – внезапно спросил Грек, перестраиваясь в правую полосу.

- Кто? Ден?

- Кто же еще?

- Не знаю, если честно. Но, по-моему, да, - Олежа прекрасно помнил небольшую баночку из-под дорогих леденцов, которая однажды выпала из Денисова кармана. В ней могло быть что угодно, только не конфеты. – А тебе что до этого?

- Главное, чтобы он их не пожрал. Хотя вряд ли, они же в багажнике… Ладно, - Грек глянул в зеркало заднего вида. – Ты давно в этом деле?

- Я первый раз везу…

- Нет, я вообще про отношения с Арсением, Серегой и всей этой компашкой.

- Четвертый год я с ними работаю. Пока проблем особых не было. Они мне тачки пригоняют, я их перепродаю. Все честно.

Грек усмехнулся. Олежа в первый раз видел за сегодня некое подобие улыбки на его лице. Слишком серьезным казался этот мужик. Слишком. Он появился в небольшой закусочной, где собирались «южане», всего несколько недель назад. Поговаривали, что этот мужик мог работать по любому направлению деятельность, будь то рэкет или перевозка «кристаллов». Убивал ли кого-нибудь Грек, Олежа не знал. Да и не хотел знать. Чем меньше знаешь, тем крепче спишь. Да, кажется, эта поговорка звучала именно так. Черт! Их обогнал длиннющий автопоезд, ведомый явно неуравновешенным дальнобойщиком. И когда уже полностью перейдут на тягачи с автопилотом?! Эти придурки же убьют своей манерой вождения кого-нибудь!

Пост полиции в тридцати километрах от города наркокурьеры миновали безо всяких проблем – стражи порядка как раз осматривали показавшийся им подозрительным внедорожник. Что ж, хотя бы в этом Тихов не наврал, хотя и в его стиле было избавляться от шестерок через прикормленных полицейских. Южная группировка не славилась чистоплотностью в своем бизнесе, а по-другому и быть не могло. В городе, который практически полностью находился под контролем полулегальной империи Хрусталева, имеющей огромное множество своих людей в большинстве властных структур, оставалось только полностью уйти в тень. И Кедр, смотрящий за «южанами», не брезговал ни одной сферой: в ход шли наркотики, алкоголь, похищение людей, рэкет, заказные убийства и много чего еще. Идеология «парней с района» привлекала молодых – в группировке были курьеры и боевики и по тринадцать-пятнадцать лет. Посреди серых панелек южного города они могли не бояться неминуемого возмездия полиции, а окружение совершенно не противилось погружению в криминал. Сам Олег, наверное, и не пошел бы в бизнес, а устроился бы в какой-нибудь офис клерком, не зуди ему отец все детство о том, что «настоящие пацаны на дядю не работают». Да еще и денег на это дал, а потом выпрашивал назад, когда начал колоться «хмурым».

Конечным пунктом значился огромный пустой склад в промышленном районе, где каждый сновали тысячи грузовиков. Грек вылез из-за руля и поприветствовал плюгавого мужичка в непомерно огромной куртке. Они не сказали друг другу ни единого слова, только пожали руки. После чего хмурый посланец Тихова жестом велел Денису отнести пакеты с «кристаллами» в общую кучу. Когда Олег увидел лицо молодого помощника, он даже удивился. Олежа ожидал, что Сусляков в очередной раз скорчит физиономию, не желая принимать участия в тяжелой монотонной работе. Но нет! На лице Дена играла блаженная улыбка, будто бы он что-то задумал.

Часть пятая

- Этанола, двадцать литров.

Хмурый заправщик бросил полный сомнения взгляд на пикап с надписью через весь борт «Прокат велосипедов недорого», но все же вставил заправочный пистолет в горловину. Такая машина в самом деле могла иметь двигатель на этаноле.

Николай Евдокимов, пятидесятилетний владелец пикапа с удовлетворением отметил, что спирт полился в бак его автомобиля. Пока что все шло достаточно неплохо. Только-только циферблат часов показал полпятого утра, Николай был уже на ногах да и, если быть до конца честным, практически завершил свою работу. Пока еще не проснулись вездесущие конкуренты, он подсоединил десяток велосипедов своей фирмы к рамам-стоянкам в районе городского парка (он занимал первые места во всяких топах, придуманных хипстерами), где спрос на подобную технику никогда не уменьшался.

Заправщик взял обычные четыреста рублей. Расплачивался Николай без тени улыбки, но, уже когда садился за руль, никак не мог сдерживать счастливое выражение лица. Пока дела шли совсем неплохо. Из этих двадцати литров этанола вполне могут получиться литров пятьдесят водки, что, если перевести в деньги, составляло весьма неплохой доход. А доход этот был жизненно необходим, ведь на днях из налоговой инспекции должны были прислать счета об уплате.

В пикапе Николай, естественно, подключил второй, электрический мотор, и принялся выезжать с заправки. В столь ранее время на улице не было никого, кроме редких мусоровозов и медленно передвигавшихся такси на автопилоте, поэтому он всего за пятнадцать минут добрался до пятиэтажного дома на самой окраине города, за которым сразу же начинался лес из диких деревьев, вдалеке за которым виднелись трубы мусороперерабатывающего завода.

Окраина еще спала. Впрочем, как и весь остальной город. Из зарослей за крайними домами доносились крики птиц, мерно гудел МПЗ, из телевизора какого-то полуночника доносился малопонятный разговор о культуре прошлого века, слышимый сквозь открытые окна. Николай заехал с обратной стороны дома, повернутой к диким местам, и припарковался около двери, над которой красовалась успевшая выцвести вывеска:

«Офис проката велосипедов «Евдокимов.гор»

Фу-х… Николай отстегнул ремень, хлопнул защелкой переднего пассажирского сидения пикапа, под которым был запрятан бачок, наполненный этанолом с заправки. Осталось только повернуть винтик и слить спирт в отдельную емкость. Но этим стоило заняться чуть позже. Сейчас главным было – разобраться с велосипедами, с коими у него была вечная морока. К примеру, позавчера один особенно умный товарищ (у Николая в компьютере вроде бы сохранились его данные), нашел на чистой дороге то ли стекло, то ли вылетевший саморез, и пропорол оба колеса. После чего он отменил поездку в приложении и бросил транспорт в каком-то дворе, откуда его с трудом достал помощник Женька – на него пыталась «наехать» молодежь южных кварталов. Как вот так можно было умудриться? Потому в следующий час главной задачей Евдокимова являлось составление заявления о возмещении ущерба. В том, что тот парень заплатит, Николай нисколько не сомневался – если не соизволит сам, то полиция в течение суток принудит его выполнить требование частного предпринимателя.

Включать, по своему обыкновению, музыку в колонке, Евдокимов не стал – слишком рано для чего-то подобного, а вот поставить в плейере смартфона случайно воспроизведение ему никто не запрещал. Он выволок побитый велосипед из «предбанника» на улицу. Зачем корячиться в замкнутом помещении, если на улице светит такое бесподобное утреннее солнышко? Правильно, незачем, поэтому вслед за велосипедом, покрашенным в яркую смесь желтого и зеленого цветов, Николай вынес два запасных колеса необходимых размеров и небольшую сумочку с минимальным набором необходимых инструментов.

Но для начала – фотографии. Состояние, в котором Женька нашел данный транспорт, у него уже было зафиксировано, осталось сфотографировать его сейчас, на солнце, потом, также фоткой, зафиксировать показания миниатюрного бортового компьютера о том, когда были нанесены повреждения. Николай искренне надеялся, что у дурака не хватило ума, чтобы выдрать компьютер с мясом. И в этом он не ошибся. Все на месте. Фото общего плана, фото показаний компьютера. Теперь можно приниматься за ремонт.

Для начала – снять поврежденные колеса. Конечно, можно было просто поменять камеры и шины, но полная замена детали стоила дороже, за что, соответственно, будет платить незадачливый клиент, так что Николай делал, как ему было проще.

Ремонт занял примерно около получаса. Широко зевнув, Николай отставил велосипед в сторону, слил этанол с бачка и пошел в квартиру, которая окнами выходила на двери мастерской. Заниматься делами ему совершенно не хотелось – жена с ребенком уехала в гости к своей матери, так что он вполне себе мог позволить посвятить себя сну и просмотру видео в интернете.

Вернулся в реальность Николай только тогда, когда услышал под окном визг тормозов. Вообще в его дворе практически не ставили машины, ибо перед домом располагалась большая парковка. А уж ездить так агрессивно…

Следом послышался агрессивный стук в дверь. Николай покачал головой и выглянул в окно. Перед самым входом, практически упершись бампером в стену, стоял небольшой фургончик со стершимися номерами. А в дверь стучал… О, боги.

- Ген?!

- Заткнись! – рявкнул Хрусталев. – Бегом сюда и открой дверь. Живо!

Евдокимов не видел своего давнего друга уже очень давно, может, года четыре. Познакомились они с ним очень давно, кажется, в те времена, когда Гена только начинал свой бизнес. Николай тогда являлся постоянным клиентом хрусталевской кальянной и дружил с Сашкой Перепеловым, парнем, которого убили конкуренты. Наверное, на этой почве они тогда и сошлись…

Потом на некоторое время их пути разошлись – Хрусталев продолжал строить свою империю, а Николай окончил университет и направился работать по специальности на завод электромобилей, оттрубил на нем пятнадцать лет, после чего открыл свой небольшой бизнес. Именно тогда, на очередных поминках по Перепелову, он вновь и встретился с Геной. Николай знал, что Хрусталев давно миллионер (а, может, уже и миллиардер?) и может без стука входить в кабинет мэра, но, тем не менее, встреча выдалась достаточно теплой. С тех пор Хрусталев время от времени навещал Николая, даже подарил несколько десятков тысяч рублей на закупку новых велосипедов, в общем, помогал по мелочи. И вот теперь он явился на порог дома Евдокимова.

Хрусталев пронесся через мастерскую и поднялся в квартиру, после чего потребовал налить ему водки, помятуя, что Николай продавал немного спирта налево. Но водки не было…

- Мать твою, Колян… Это …! Короче, мне нужно отсидеться.

- Это я уже понял. Можешь мне нормально объяснить, что случилось-то?

Вместо ответа Гена достал из кармана смартфон, нашел нужную новость в соцсетях и протянул его Николаю. Прочитанное, мягко говоря, шокировало.

«ХРУСТАЛЕВ – УБИЙЦА! ПОДРОБНОСТИ…

Сегодня в районе полудня у крематория произошла перестрелка с применением тяжелого оружия, самым заметным участником которой стал небезызвестный в городе бизнесмен Г.П. Хрусталев, владелец компании «Хрустальный Дом», команды по роботобою «Бетельгейзе» и многих других предприятий.

По словам очевидцев, при выходе из крематория на второго (а может, даже и первого) человека в городе из припаркованного напротив микроавтобуса напали неизвестные бандиты. Завязалась перестрелка, в которой одной из сторон был даже применен ручной гранатомет (см. фотографии с места происшествия). Предположительно, на Хрусталева напали члены так называемой «южной» группировки, преступного формирования, не так давно начавшего конкурентную борьбу на криминальном поле нашего города.

Впрочем, самым интересным является тот факт, что теперь полиция города ищет Г.П. Хрусталева, но не в качестве свидетеля, о нет! По данным источника, мирно проходившая мимо женщина пала жертвой руки бизнесмена, уж намеренно или нет, ответить может только сам Хрусталев, которого объявили в розыск.

В результате перестрелки, по последним данным, погибло пять человек, двое получили ранения»

- Как тебе? Весело?

- Надеюсь, полиция не ворвется сюда со стрельбой, дубинками и касками?

- Черта с два они меня найдут. Я пользуюсь только услугами профессионалов. За два часа я четыре раза поменял машину и успел дать указания… Впрочем, сейчас это не важно.

- Гена, мы хоть и приятели, но ты же понимаешь, что я вынужден сдать тебя…

- Сам пойдешь за алкашку, - отрезал Хрусталев. – У меня есть пара доказательств. Да и… В моем бизнесе кроме моих денег замешаны средства очень серьезных людей. Так что без глупостей. Сюда никто не придет. А когда все уляжется, я отсюда уйду, оставив миллион наличностью. Такой расклад тебя устраивает?

- Миллион за «погостить»… Неплохой вариант. В полиции ты уверен, значит… А в тех, кто в тебя сегодня стрелял?

Хрусталев отмахнулся.

- У тех и того ума меньше. Было бы ума много – хлопнули бы меня издалека, из снайперской винтовки, и делов-то… А так только народу кучу перестреляли, да подставили меня. Всякие гаденыши из ЦБОПа за это схватятся, как собака за мясо, и, если возьмут, то не выпустят их казематов до тех пор, пока статей десять под меня не подберут.

- И как же ты думаешь соскочить с этой темы? Вообще, с чего они взяли, что именно ты пристрелил ту бабу, а не твой охранник, скажем?

- Потому что по камерам отследили. Их у крематория натыкано столько, что из пяти минут боя можно состряпать неплохой такой боевичок, я тебе скажу. Мои люди в полиции уже работают над тем, чтобы минимизировать ущерб. В крайнем случае, я отсижу год за непреднамеренное, выйду за хорошее поведение и вернусь к делам. Полиция меня мало волнует. Дела куда важнее… Так, где этот мудак Клим…

Гена уткнулся в экран смартфона, выискивая чей-то номер. Потом крикнул своему подручному, ожидавшему у двери:

- Обеспечь машину – я хочу с Саней встретиться…

- С кем? – не понял Евдокимов.

- С балбесом этим, с сыном, то бишь. Пока я залег на дно, кто-то должен управлять делами. «Хрустальный дом» я ему, конечно, не доверю – он вообще у меня тот еще болван, но этот чертов стадион и еще пару шарашек отдать ему стоит. Забрать у этого мягкотелого все обратно труда не составит.

- Когда нужна машина? – спросил подручный Хрусталева.

- К вечеру… Только что-нибудь поэлегантнее предоставь, а то я в тарантасах этих уже натрясся. Так… Твой-то бизнес как?

- Потихоньку, - пожал плечами Николай. – Только ломают байки часто, благо, я не хрустальные вазы в аренду сдаю.

- Аренда всякого дерьма вообще дело гиблое. Надо тебе было строительством заняться – виски бы потягивал из стакана. Или же на дне реки лежал, хе-хе.

Евдокимов не одобрял этого хрусталевского черного юмора.

- На них водку развозить хорошо. Быстро, дешево, незаметно.

- Это да… И менты не прикопаются, пропади они пропадом. Много получается нагнать?

- Нет, на самом деле. Литров двадцать-тридцать в неделю продаю, больше – опасно.

- Хрена себе, немного. Ладно, надо тебя с настоящими поставщиками свести, а то твоей бадягой автомобильной, зуб даю, кто-нибудь когда-нибудь отравится… Ты нашел машину?!

***

Ранним вечером Александр вошел в прохладный зал кафе традиционной кухни на втором этаже невысокого здания на Первой Северной улице. Внутри было довольно многолюдно, но столик за невысокой ширмой у окна никто не занимал. Александр направился к нему и, не обращая внимания на табличку «Заказано», рухнул на мягкий стул. Новость о нападении на отца уже давно обсудил весь интернет и, возможно, она уже успела скрыться под грудой ежедневного информационного мусора. Но скорее всего, это оставалось лишь призрачной надеждой. Слишком громким и наглым было нападение у крематория. Трое убитых – охранник отца, один из стрелков «южан» и случайно оказавшаяся неподалеку женщина – двое раненых и это еще неизвестны потери среди напавших. Микроавтобус так и не нашли. Полиция города была поднята на уши. Кажется, даже мэр что-то там говорил насчет нападения по городскому телевидению. Впрочем, никому не было дела до его брехни.

На небольшом электронном табло в центре стола вспыхнула надпись «Сделайте заказ». Александр после недолгих раздумий выбрал картофельные котлеты, тушеную свинину, сметану и чай. Табло удовлетворенно мигнуло, выдало счет (триста сорок шесть рублей, недешево, однако) и погасло.

Хрусталев-младший принялся рассматривать прохожих и кафешки на другой стороне узкой улочки, по которой сновали туда-сюда только мотоциклы, дорогие автомобили и редкие автобусы. Кафе заманивали туристов и просто праздношатающихся яркими огнями рекламы, которая обещала то исключительно натуральную пищу, то дешевизну и широкий выбор услуг. Опять начался ливень, и лица случайных прохожих спрятались от взора Александра за многоугольниками зонтов.

Внезапно на дороге показался шикарный седан, явно не отечественного производства, который сердито моргал фарами и лавировал между мотоциклами и беззаботными пешеходами, выходившими на дорогу. Наверняка отец едет. Пешком от стоянки, которая находилась в двухстах метрах от входа в кафе, где сидел Александр, он явно не дойдет. Будет нарываться на штрафы, но все равно поедет на машине. И точно, автомобиль припарковался у входа в кафе, из него выскочил Геннадий Петрович в длинном пальто, а за ним какой-то малый с зализанной прической, в официальном костюме, слегка затемненных очках и с большим кожаным портфелем. Явно адвокат – их ни с кем не спутаешь.

Отец накинул пальто на стоявшую возле входа вешалку и сел рядом с Александром. Адвокат пристроился рядом.

- Надеюсь, нас сейчас не взорвут вместе с кафе? – саркастично спросил Александр. – А то мало ли…

- Можешь не надеяться, - злобно бросил отец. – У меня мало времени. Полиция уже ищет меня.

- Полиция? – тихо спросил Александр. – Им-то ты зачем?

- Тем, что твой отец стрелять не умеет. В общем, помолчи.

Александр вскинул брови. Так вот, значит, кто убил ту бедную женщину. Точно не специально. Но и случайно… Противно.

- Это Клим, мелкая сошка моего адвоката, - упомянутый парень и бровью не повел. Деньги для него значили явно больше уважения. – При нем можешь говорить, что хочешь. Ему платят за молчание. У меня к тебе дело, и дело срочное.

- Какое именно?

- Не перебивай. В данный момент мне необходимо залечь на дно в городе, но бизнес оставлять нельзя.

- Кто тебе мешает управлять им по удаленке?

Отец глубоко вздохнул, что явно означало «Какого же дурака воспитал…».

- Я должен залечь на дно. Никакой электроники. Никакой связи напрямую. Только как сейчас, личная встреча в случайном месте. Если им окажется «БутерГрад», то, черт побери, я пойду и туда, хоть и презираю подобные заведения всей душой. «Хрустальный Дом» и прочее уже отдано приказчикам, под твою ответственность попадает стадион и компания «ГрузЮг Сервис». Следи за обоими, не давай простаивать ни тому, ни другому, понял? Клим тебе в помощь.

- Стой-стой-стой. То есть, так, с панталыку, я становлюсь условным президентом «Бетельгейзе» и этой твоей… что это, грузоперевозчик? Будет выглядеть весьма подозрительно.

Отец поморщился.

- Плевать на подозрения! Для меня сейчас важно как можно быстрее передать дела, и у меня через сорок минут встреча в соседнем районе. Все вопросы – Климу. Я побежал.

Не дав своему сыну вставить ни единого слова, Геннадий Петрович поднялся с места и пулей вылетел из кафе, едва не забыв своего пальто.

- В северных кварталах нынче пробки, вот он и торопится, - сказал адвокат тихим вкрадчивым голосом. – За проспектом Астронавтов творится черте что, впрочем, как и обычно. Мое имя, как уже было отмечено выше, Клим. Будем знакомы.

Александр без особого энтузиазма пожал протянутую ему руку. Наконец принесли заказ. Клим с многозначительной улыбкой попросил миловидную официантку принести еще баночку энергетика.

- Что светит отцу, если он все же попадется полиции?

Клим легонько тронул свою прическу, пригладил и, покачав головой, произнес:

- Думаю, лет шесть минимум. А то и восемь. Каторги причем.

- Так много?

- Перестрелка в городе, скрытое ношение оружия, убийство по неосторожности, отказ от встречи с органами. Думаю, даже девять, но тут все зависит от настроения судьи. А он, уверяю вас, будет настаивать на максимуме – уж слишком долго Геннадий Петрович правил город по-черному.

- Понятно, - Александр разрезал картофельную котлету аккуратным стальным ножом. – И как долго он собирается бегать?

- Думаю, пока полиции города не надоест, и они не отправят его фотку федералам. А те церемониться не будут. А так, может быть, полгода, пока все не утрясется, и не начнется избирательная кампания мэра, на которого у Геннадия Петровича, как добротного хозяина, есть компромат. Думаю, он сыграет на этом. Но полиция доберется до него раньше, увы.

- Оптимистично как-то…

- А то! – Клим принял энергетик и раскрыл свой портфель. – Думаю, стоит перейти к делам более насущным. Вернемся, как говорится, к нашим баранам.

Он достал из портфеля пачку документов, распечатанных на бумаге с водяным знаком в виде логотипа «Хрустального дома».

- Вот, полистайте. Приказом совета директоров «Бетельгейзе» вы назначаетесь президентом клуба. Как понимаете, он был созван в экстренном порядке. Также «Хрустальный дом», как владелец компании «ГрузЮг Сервис» назначает вас на должность исполнительного директора, де-факто – генерального директора. Список обязанностей в приложении три. Ознакомьтесь, почитайте, я не тороплюсь.

- Еще бы, - Александр отставил в сторону тарелку и взял в руки увесистую пачку документов. Что ж… Стоило заказать больше еды – вечер предстоял долгий.

Часть шестая

Ближе к ночи снова начался дождь. Глеб нырнул в подъезд, стряхнул с плаща мелкие капли, осмотрелся вокруг. Конечно, в подъездах центральной части города не могло сидеть ни наркоманов, ни городских сумасшедших, но поджидающего «быка» с одноразовым пистолетом, посланного какой-нибудь бандитской группировкой, никто не отменял. Благо, никого, на лестнице не было...

Лобанов на лифте поднялся на двенадцатый этаж. Дверь была закрыта на массивный электронный замок, толстые стальные штифты которого глубоко уходили в косяк. Вскрыть ее смог бы либо очень хороший хакер, либо взрывотехник. Третьего не дано.

Глеб по привычке оглянулся, достал из внутреннего кармана плаща пластиковую ключ-карту и одновременно прижал ее и собственный большой палец к считывателю. Замок пиликнул, лампочка над ним вспыхнула зеленым светом, и Лобанов вошел в холодное помещение.

Где-то на кухне тихо гудел робот-пылесос, за который Глеб постоянно забывал вносить ежемесячный платеж… Лобанов мысленно сделал себе зарубку на память, снял с себя плащ и попытался небрежно накинуть его на одиноко стоявшую вешалку. Оно, впрочем, не достигло своей цели и упало на пол, но хозяина дома подобные мелочи не волновали – он хотел есть. Едва он вошел в кухню, умная мультиварка известила о том, что его пища, белая фасоль с накаченной разномастной химией курицей, заготовленная еще утром, давно готова к употреблению. Лобанов нажал на небольшом сенсорном экране кнопку и извлек металлическую посудину с дымящимися внутри бобовыми.

Правда, когда пар рассеялся, внутри оказалась далеко не утренняя фасоль, а дешевые макароны, политые гуляшом, разумеется, трехкопеечным. Жена, старая стерва, приходила… Лобанов помрачнел и швырнул пустую посудину на стол. Черт бы ее побрал! Они уже четвертый месяц пытались развестись, но все никак не получалось. То Глеб неделями носился по городу как угорелый, пытаясь выследить десяток-другой плохих парней, то его жена укатила на строительство очередного космодрома, будто других проблем в стране нет. И как-то вот с ним случилось жениться на инженере-конструкторе космических поселений, да еще и той, что не вышла из состояния вечной студенческой экономии. Ух… Глеб содрогался при одной только мысли, что когда-нибудь все же придется встретиться с ней, уродиной, думавшей только о своей карьере и совсем не желающей ждать мужа после работы. Зараза. Хотя Лобанова и жизнь одиночки вполне себе удовлетворяла. Мультиварка готовила и без жены, робот-пылесос все вычищал, а уж девушки из клиентуры неприметного бара под странноватым названием «Планета сто сорок» вполне себе обеспечивали все прочее…

Глеб быстро, будто заправлял автомобиль, закидал в себя макароны с курицей прямо из металлической чаши, после чего вынул из холодильника нераспечатанную банку с газировкой и рухнул в продавленное кресло-мешок, купленное им еще в те годы, когда он был участковым. Сколько лет оно здесь простояло? Десять, наверное, если не больше. Все еще служит. В эпоху одноразовых вещей это редкость.

Глеб протянул руку к столу на пластиковых тумбах, который украшал единственную жилую комнату в его квартире. В нижнем ящике сразу же обнаружилась полупустая пачка американских сигарет, купленных по тройной цене в районе космопорта. Бросив взгляд на систему пожарной охраны, которую он специально сломал месяц назад (лишь бы жена этого не заметила – починит еще, гадина), дабы не звенела попусту, Лобанов закурил.

После первой затяжки Глеб закашлялся. Черт…

Он включил огромный телевизор, висевший на стене. По нему шли новости, впрочем, как обычно. Глеб и не включал никакие другие каналы. Спортом он не интересовался с детства, кино не любил, на природу и зверушек ему было плевать с орбиты Нептуна, так что оставались только вечно сменявшие друг друга сводки обо всем на свете.

Его только интересовал город, и ничего более. Он всю свою жизнь существовал этим городом, этими яркими небоскребами и гниющими помойками под пыльными окнами мрачных пятиэтажек. Он жил весельем вьетнамского квартала и грубостью южных районов. Он жил каждым сантиметром бесконечного асфальтового полотна, опутывавшего город, как канат кнехт или провод – столб линии электропередач. С самого раннего детства он хотел держать в руках город. Как? Способов было великое множество, но маленький Глеб решил поступить в университет на муниципальное управление, откуда вылетел спустя полтора года за неуспеваемость – преподаватели, видя, что у студента нет денег, валили на зачетах по полной.

Тогда, на пороге ставшего в один миг неродным университета, с дурацкой справкой в руках, Глеб обозлился на весь мир. Ему хотелось уничтожить всю ту грязь, которая не пропустила его к мечте. Начал он с малого – написал длинную и обстоятельную жалобу в прокуратуру, после чего в сентябре того же года с первой попытки поступил в Институт охраны порядка или, если говорить проще, полицейскую академию. Два года интенсивного обучения, практики, и вот он уже в форме сидел в небольшом офисе отдела во вьетнамском квартале. Ох, веселое же было время.

Лобанов затянулся еще раз. На широком экране шел сюжет о внедрении чипов среди населения.

- Уже третий год абсолютно всем новорожденным мы внедряем небольшой чип, который посылает информацию о местонахождении и состоянии здоровья. Наша компания…

Глеб улыбнулся. Через пятнадцать-двадцать лет эти люди вряд ли смогут стать преступниками – если их местонахождение будет известно органам, то ловить подобных субъектов станет легче легкого. К сожалению, Лобанов к тому времени уже уйдет на пенсию или, что вероятнее, уйдет в политику. Его особенно прельщало место главы района, в котором он сейчас жил. Управа находилась, кажется, всего в четырех кварталах от дома Глеба. Но это все мечты. В этот дождливый день Лобанову бы стоило задуматься о делах текущих.

С ними же был полный швах. Автомобиль убитого Сергея Ломтева все еще искали по камерам умные роботы с нейросетями, но пока ничего определенного они сказать не могли. Дорожные полицейские надеялись, что похититель, который на девяносто девять и девять процентов и был убийцей, не заехал в какую-нибудь фуру, которая, в свою очередь, вывезла бы спорткар далеко за город. Других зацепок в том деле не было.

В городе практически каждый день вылавливали то «южан», то «хрусталевцев», совершавших преступления разной степени тяжести. То тут, то там стреляли, и за последнюю неделю в морге скопилось пара дюжин тел с огнестрелом. И число это каждый день росло.

Да еще и Дима этот… Взял же на свою голову стажера. Черт! Идеализм Димы напрягал Глеба при каждой их встрече. Неужели настолько наивные, ращенные в теплицах люди еще встречались на улицах города? Глеб, конечно, и сам был таким, но все рассеялось еще до первой сессии, а дальше? Дальше началась серая с бурыми оттенками жизнь, в которой не было места радости. Даже женился Глеб исключительно потому, что тогда у него не было денег на содержание квартиры в нормальном состоянии. А жена, внешние данные которой говорили о том, что рада она будет любому парню, оказалась карьеристкой, и ездила больше по космодромам, чем по фермерским магазинам за едой для любимого мужа. Все представления Глеба о браке рухнули. Черт…

Дьявол! Даже дома его преследовали темные мысли. Или мысли о работе, что было даже еще хуже. Хотелось как-то отвлечься, вспомнить, что в мире помимо серых тонов есть еще и кислотные. Глеб усмехнулся, потушил сигарету, и поняв, что никотина ему не хватило, взял с собой пачку отправился в известный ему бар.

Несмотря на дождь, на улицах было полно людей. Самых разных, начиная от обычных девиц с юбкой чуть ниже округлостей и светящимися тату на всех открытых местах, заканчивая угрюмыми толстяками в спецодежде. На тротуарах и в парковочных карманах, которых как всегда не хватало, громоздились автомобили самых разных брендов и ценовых категорий – от ведер за тридцать тысяч до мускулкаров за миллион-другой. Они стояли буквально везде: на обочине, в проулках, перегораживали почти половину проезжей части так, что самым удобным транспортом в этой ситуации был бы или мопед или самокат, который смог бы прошмыгнуть даже между обнявшейся влюбленной парочкой.

Пока Глеб продирался сквозь толпу к бару «Планета сто сорок», ему три раза предложили свои услуги те самые девушки в коротких юбках. Те самые, которым не посчастливилось попасть на работу в легальный дом терпимости (Лобанов слышал, что там конкуренция как в лучших университетах Федерации), и теперь они были вынуждены торговать телом «в черную», нарушая закон и порядок. Впрочем, куда им деваться? У них все равно не было ни знаний, ни навыков, кроме известных, а учиться у них не было желания, а зачастую даже и возможности.

Наконец Глеб оказался перед дверью, стеклянная часть которой хулиганы пару дней назад густо замазали светло-зеленой краской. Владелец бара, мужик по кличке Дог, любил этот цвет, и ничего отмывать не стал. Едва Глеб оказался внутри, как его тут же окружила знакомая атмосфера: по стенам шли толстые провода с той же кислотно-зеленой подсветкой, немногочисленные столики были заняты, а за барной стойкой все так же, несмотря на наличие робота-бармена, стоял Дог. Завидев знакомое лицо Глеба, он прищурил свой единственный глаз (второй был заменен на имплантат вследствие автокатастрофы) и громко произнес:

- Доброго дня старому Кабану! Чего желаешь?

- Газировки. Той, которая с малиновым вкусом. И еще бутерброд стандартный.

- Будет сделано! – Дог отвернулся к холодильнику с напитками, попутно забивая в автомат программу по приготовлению горячего бутерброда. Все же до статуса элитного клиента, которым хозяин готовил заказ полностью вручную, Глеб еще не дорос. – По делам или как?

- Как получится, - Лобанов принял покрывшуюся инеем жестяную банку, открыл ее ключом. – Ты, я смотрю, не бедствуешь?

Дог фыркнул.

- Обижаешь, Кабан. Тихонько плыву по течению, наливаю всяким бездарям трехкопеечное бухло мимо кассы, а они его за элитарный напиток принимают. Тьфу! Посмотрели бы на них мордовороты из алкоконтроля, чую, оборжались бы.

- А то, - Глеб присел на высокий барный табурет, достал из кармана сигареты и закурил. – Умом они никогда не блистали.

Лобанов, которому хозяин «Планеты сто сорок» по только ему ведомой причине дал прозвище «Кабан», прикрывался легендой, что когда-то давно он работал в органах, а теперь просто присматривал девочек для «красных фонарей». Иногда ему казалось, что вот-вот, и он действительно перейдет на эту работу – так ему осточертели постоянные разборки между многочисленными преступными группировками с их горами трупов. Работа и в самом деле несложная – шатайся по злачным местам, подцепляй красивых девочек, выясняй, на что они способны, и скидывай их координаты хозяевам заведений на севере города. Говорят, платили там не слишком много, но сама работа – истинное удовольствие, если ты, конечно, не был членом союза морали. Впрочем, эту редкую породу людей Глеб уже давно не встречал. Разве что его нынешний подручный Дима походил на эту роль, да и то не полностью.

Закусив поданным роботом разогретым бутербродом, Глеб развернулся на табурете и принялся осматривать заведение. Все как всегда – наметанный за годы службы глаз выхватывал из полутьмы практически все детали. За дальним столиком, у входа в служебные помещения, сидела компания парней в темных куртках, у каждого из которых из каждого кармана торчало по телефону. Либо автоугонщики, либо низкопробные хакеры, ломавшие за пару сотен аккаунты в соцсетях. Другого варианта Глеб даже и представить не мог. Рядом, возле дверей, высокая девчонка лет семнадцати, одетая в облегающее платье, недвусмысленно поглаживала точеной ножкой в кроссовке бедро парня, который, судя по ключам от машины, лежавшим тут же для общего обозрения, зарабатывал явно больше восьмидесяти тысяч в месяц. Типичная бабочка, каких в здешних барах было полным полно.

Далее, в самом углу, подсвеченном только зеленью проводов, устроилась небольшая компания сотрудников космодрома, если судить по их курткам, развешенным на спинках стульев. Они наверняка сейчас устало обсуждали подробности недавней аварии на ВПП, или же жаловались друг другу на задержку зарплат. Подобные персонажи Глебу претили даже больше, чем «бабочки». Скучные они были, слишком законопослушные. Единственное, что им мог приписать въедливый сотрудник алкоконтроля, так это употребление спиртосодержащей продукции. Но на подобные мелочи Лобанов внимания не обращал.

Хотя, почему это он против «бабочек»? Самые хорошие девушки, отзывчивые, не стеснительные, да и навыками обладали весьма специфическими. Глеб внимательно оглядел присутствующих. Нет, пока было слишком рано для добычи, которая бы устроила его на сто процентов.

Глеб решил заказать что-нибудь крепкое. Начал с пива. Пенный напиток неожиданно живительно подействовал на истощенный организм Лобанова. Ему захотелось продолжения.

«Трехкопеечное бухло», Глеб, разумеется, пробовать не стал, а вот неплохой немецкий шнапс, неизвестно откуда привезенный Догом, пришелся ему по вкусу. Примерно на середине бутылки Глеб почувствовал, что сильно захмелел, но накопившаяся злость вкупе с усталостью требовала больше выпивки. Дог принял еще одну купюру и с улыбкой чеширского кота налил еще одну рюмку.

- Ох, хорошее у тебя здесь место, Дог.

- Как уж не хорошее, - ответил хозяин, при этом обслуживая какую-то красавицу, бросившую на Лобанова презрительный взгляд. – Только смотри, если сильно напьешься, я буду вынужден тебя выставить за дверь. Сампонимаешь, неприятности мне не нужны.

Глеб неожиданно для себя громко захохотал, чем привлек внимание доброй половины посетителей. После чего оперативник залпом выпил шнапс и, заговорщицки подмигнув, сказал:

- Не боись, с полицией я все улажу. У меня есть рычаги давления, так сказать…

- Хорошо бы, - Дог раскланялся и отправился куда-то в подсобные помещения от греха подальше, оставив вместо себя робота.

Глеб вздохнул, обдал присевшую рядом девчушку мощнейшим запахом алкоголя (после чего она в ужасе убежала из бара), попытался протянуть руку за бутылкой шнапса, но понял, что не дотягивается. Дьявол…

- Эй, ты, железяка, налей мне выпить!

На удивление, робот откликнулся на обращение «железяка» (интересно, какие еще вводные вбил в него Дог?) и услужливо спросил своим безликим кибернетическим голосом, чего желает клиент.

- Шнапс, придурок. Возьми своими ржавыми щупальцами ту бутылку и дай ее мне!

- Простите, но «шнапс» в меню отсутствует, - на табло робота появился грустный смайлик. – Могу предложить вам содовую, кофе, холодный чай…

Глеб махнул на робота рукой. Черт, он, может, и вправду перепил? Перегнувшись через стойку, он достал бутылку, отхлебнул из горла и, покачиваясь, направился к выходу.

На улице у самого входа, Глеб достал пачку из кармана и закурил, чем вызвал небывалый ажиотаж среди местной тусовки, которая сразу же подскочила к нему и попросила сигаретку. Лобанов тихо выругался, не вынимая из зубов очередной сигареты, пригрозив пристрелить каждого, кто подойдет к нему ближе, чем на четыре метра. В доказательство своих намерений он продемонстрировал кобуру, в которой красовался незаряженный пистолет - как полицейский, он имел право носить оружие вне службы, только вот патронов к нему он купить забыл.

На четвертой затяжке он заметил девицу, вылезавшую из микролитражки, которая, наверное, могла поместиться в багажнике полицейского джипа да еще бы и место осталось. Как эта девица метр восемьдесят ростом умудрялась ТАК складываться, было загадкой. Хотя, приглядевшись, даже пьяный Глеб различил в ней признаки представительницы первой древнейшей. Таких каблуков Лобанов не видел очень давно. Да и узкое платье многое говорило опытному взгляду оперативника. Глеб решил, что долгожданная добыча наконец сама приплыла к нему в руки. Ну что ж… Когда она проходила мимо, Глеб увязался за ней, сделал так, чтобы она его заметила, и громко сказал:

- Девушка, не хотите…

Продолжить Глеб не успел. Красотка развернулась на одной ноге и со всей силы ударила сумкой, весившей, судя по ощущениям, полтонны, по голове, и, несмотря на высоченные каблуки, нырнула в переулок. Лобанов разозлился. Нет, такое с ним не пройдет!

Глеб бросился вслед за ней. Она сняла туфли и босиком бежала вдоль темных стен, изуродованных граффити. Глеб ускорялся. Не хватало еще, чтобы его добыча ушла вот так, из-под носа.

- Стоять, полиция!

Не помогло. Тварь даже не оглянулась, только свернула влево. Лобанов последовал за ней. Он не слишком хорошо знал этот район, но точно представлял, что скоро девка упрется в тупик, вопрос состоял только в том, насколько быстро это произойдет.

Он бежал, расшвыривая по пути редких прохожих, детей, игравших с маленьким квадрокоптером, какие-то коробки... Через мусорный бак, специально уроненный девушкой, он перемахнул, даже не заметив – сказывалась полицейская подготовка. Она перелезла через невысокие воротца, явно рассчитывая найти поддержку среди тамошних обитателей. Это она зря!

Глеб перелез через металлическую преграду и зашел за угол. Как он и предполагал, здесь был тупик, видимо, какой-то задний подъезд к одному из многочисленных магазинов. Дверь внутрь была заперта, и девушка долбилась в нее, не находя поддержки. Ну что ж, хорошо. Глеб не спеша подошел к ней сзади и произнес:

- Куда бегать задумала, тварина? От опера не убежишь…

Она попыталась отринуть, но Глеб дыхнул на нее перегаром и толкнул на припаркованный под небольшим навесом мотороллер. Девушка упала вместе с транспортом. Тут внезапно открылись двери магазина.

- Какого черта?! Вы кто такие?! – произнес голос с сильным азиатским акцентом.

- Закройся, пацан, - Лобанов развернулся и показал полицейский значок. Парень, явно китайских или вьетнамских кровей, наверняка нелегал, тут же скрылся в помещении. Глеб отчетливо слышал, как щелкнул замок. Теперь-то уж ему точно никто не помешает…

- Я же по-хорошему к тебе, тварюга…

- Вы из полиции?! – закричала она визгливым от страха голосом. – Я из профсоюза девушек север…

- Путана что ли? – усмехнулся Глеб. – Тем лучше…

- Вы не имеете права!

- Да ты что?! – Лобанов усмехнулся и, рывком подняв девицу с земли, прижал ее лицом к холодной бетонной стене.

Все… Теперь она точно никуда не денется. Глеб уже потянул с нее куртку, как вдруг откуда-то сзади раздался визг тормозов и спустя секунду глухой голос полицейского динамика произнес:

- Стоять на месте! Полиция!

Глеб улыбнулся. Приподняв руки, как бы издеваясь, он вышел в свет фар полицейского внедорожника и громко крикнул:

- Я свой, парни! Вы чего…

- Лицом на землю, быстро! – патрульный поднял свою штурмовую винтовку. Но Лобанова этим было не смутить.

- Ошалел, парень?! Ты в кого стрелять собрался, сволочь?! Да тебя…

Две пули, пролетевшие над головой, в мгновение отрезвили Глеба, и он рухнул наземь. Второй патрульный перелез через воротца и, не сводя дула с распластавшегося на земле «коллеги», осмотрелся.

- Вяжи его! Нападение на личность и попытку изнасилования припиши ему еще…

Лобанов хотел что-то возразить, как второй полицейский с проворностью пумы перелетел через воротца и стяжкой связал руки Лобанова.

- Обыщи его!

Глеб, изгваздавшийся в переулочной грязи, уже не сопротивлялся. Давешнюю активность во всем сменила неожиданная апатия. Он только почувствовал, как руки в темных перчатках хлопают по его карманам. На свет показались сигареты, ключи от квартиры, а потом и полицейский значок.

- Сканирую, - произнес себе под нос, видимо, для камеры на шее, патрульный и поднес сканер, размером напоминавший небольшой пульт от древних моделей телевизора, к значку.

- Лобанов Глеб Юрьевич. Центр по борьбе с организованной преступностью. Допуск второго уровня.

- Давай его в клетку. А девушка пусть на заднее садится. Вы можете встать?

Лобанов не слышал, что ответила сдавшая его тварь. Когда она только успела подать сигнал тревоги? Придерживая глебову голову, патрульный затолкал его в пустой багажник полицейского джипа, служивший клеткой-перевозкой, и захлопнул снаружи дверь. Глеб остался наедине с самим собой.

Часть седьмая

В записной книжке телефона был начертан адрес. Ее адрес. Грек прислонился лбом к оконному стеклу вагона. Мимо пробегали дома со слепыми окнами, серые корпуса завода, унылые силуэты машин, бесконечные дороги, пробки и толпы угрюмых людей. Прошло три года, но ничего не изменилось.

Грек сам не понимал, зачем искал ее адрес. Наверное, все уже давно было кончено. Она уехала на такси, оставив его наедине с кредиторами, коллекторами и долговыми тюрьмами. Три года… Черт. Грек никогда не думал, что будет так тяжело. Сейчас на его совести три трупа и десяток преступлений, за которые его до конца дней стоило бы отправить на каторгу. Но возвращаться в тот темный мир Грек не хотел. Что угодно, только не туда.

– Станция «Автозавод».

На следующей ему выходить…

Днем в вагоне монорельса было пусто. Какие-то три старушки с трекинговыми палками громко, перекрикивая даже музыку в наушниках Грека, обсуждали политику РГФ, ругая то Сенат, то министров. Спал, приоткрыв рот, студентик с невыразительными чертами лица и бледными щеками. Девочка-фотограф в форменной куртке градоуправления, копалась в своем планшете. У всех были свои дела. Грек размял шею и по привычке тронул пальцами рюкзак, стоявший на соседнем сидении.

– Осторожно, двери закрываются. Следующая станция «Приречье», конечная.

Грек очень хорошо знал этот район. Когда-то давно, еще будучи ребенком, он жил здесь, ходил в местную школу, дрался в здешних переулках. Это было очень давно…

По сути своей Приречье не являлось частью города – это был отдельный населенный пункт со своей мэрией, полицией и коммунальными службами. Этот городок (иначе и не назовешь) насчитывал около семи тысяч населения и состоял большей частью из невысоких домов-«пятерок», кое-где перемежавшихся с административными двух- и трехэтажными постройками. Когда-то давно, еще до всех кризисов, почти весь персонал автозавода состоял из жителей Приречья. Отсюда до предприятия даже пешком было идти минут тридцать, не более того. Границей между городом и Приречьем служила окружная автодорога, за которой пролегала ветка железной дороги, а сразу за ней возвышалось здание школы, которой Грек отдал восемь лет своей жизни. Станция монорельса располагалась как раз около нее.

За два десятка лет школа, похоже, нисколько не изменилась. Все те же желтоватые стены, те же тусклые окна, правда, на стенах прибавилось граффити.

Грек вышел из вагона первым, спустился по лестнице (эскалатора на станции почему-то не было) и вышел на улицу, где его встретил до боли знакомый запах близкой реки.

Сколько же воспоминаний у него было связано с этим городком! Он помнил, как в тринадцать лет с приятелями гулял по местным заброшкам, как они пробовали алкоголь, только-только запрещенный законодательно. Он помнил учительницу по русскому языку, которую желала добрая половина учеников старших классов. Он помнил свои первые трудовые будни, когда работал младшим ремонтником в дилерском центре «Волга-моторс». Он помнил вечную давку на станции. До чего же давно это было…

Треть тех парней, с кем он дружил в детстве, уже либо спилась, либо серьезно подсела на наркотики. Процентов пятьдесят влачили нищенское существование, каждый день гоняя в город за длинным, как им казалось, рублем. Кому-то повезло. Кому-то нет. Большинству... Впрочем, есть ли смысл говорить про большинство?

До дома, где жила его бывшая девушка, можно было доехать на автобусе, но Греку этого не хотелось. Вид школы дал ему вновь почувствовать себя маленьким, почувствовать себя в возрасте, когда все было хорошо. И так же, как и в детстве, он принялся пешком пересекать Приречье по диагонали.

Все те же дворы, что и в детстве. Правда, отличия были. Вместо вытоптанных газонов во дворах красовались неброские аккуратные лужайки, автомобили были припаркованы точно по разметке – иначе владельцу немедленно прилетал трехтысячный штраф. Администрация в последнее время пыталась сделать из Приречья, неблагоустроенного рабочего поселка, элитный район, где можно было бы продавать землю втридорога. Все средства, казалось бы, наличествовали: и прекрасное местоположение (особенно доставляли улицы на речном берегу), и относительная близость к центру, и бескрайние просторы. Но было одно огромное «НО». И это «НО» начисто перечеркивало все остальное. Год за годом местные жители только беднели, Приречье превратилось в очередной аналог городского юга с его криминалом, неухоженностью, бедностью и непроглядной безысходностью.

Года четыре назад к власти пришел новый мэр, как поговаривали, старый друг небезызвестного Геннадия Хрусталева, которому поручили превратить Приречье в доходное место. Для начала нужно было вычистить всю грязь. Сразу же в разы увеличились штрафы. За выброс мусора в неположенном месте теперь можно было выложить до половины месячной зарплаты. За пьянку – три четверти. В этом, безусловно, помогал суверенитет Приречья – подобные меры в большом бы городе не прошли бы и первого чтения в местной думе. В Приречье же все легко обговаривалось и покупалось. Поговаривали, даже местную шпану из города вытравили полностью. Конечно, мэр добился своего – цена на жилье месяц за месяцем пускай и медленно, но увеличивалась. Казалось, еще десяток лет, и Грек сможет хвастаться, что провел детские годы в элитном районе. Дожить бы до тех времен…

Бедненько, но опрятно. Приречье – оно такое. Может, и «южан» бы не было, не будь руководство большого города столь осторожно сверх меры. Война группировок? Вводите войска. Шпана у торгового центра? Пригнать полицию с дробовиками! Проблемы в городе редко решались мирно. Так почему бы официальной власти не показать свою силу? Грек не знал ответа на этот вопрос.

Он миновал небольшой супермаркет, с трудом выживающий в эпоху глобальных сетей. Здесь, у черного входа, ему когда-то впервые налили водки. Это было двадцать лет назад. Черт, до чего же быстро летело время…

На самом берегу реки, выстроившись в строгую линию, стояли небольшие трехэтажные дома, которые когда-то строили для инженеров автозавода. Инженеры не жили в них уже сорок лет, но дома все еще стояли. Когда по цене квартиры в таком доме можно было купить старенький, побитый бездорожьем, джип, ныне же – неплохой семейный универсал со всеми электронными примочками. Цены на квартиры росли, только контингент в них оставался прежний, до ужаса бедный, готовый ради пары тысяч работать от зари до зари.

Первый подъезд. Второй этаж. Грек с сомнением посмотрел на записку, прибитую к двери.

«Видеофон не работает. Стучите!».

Узнает ли она его? Грек изменился за три года. От него прежнего остались только паспортные данные. Ухоженную прическу сменили коротко остриженные волосы, небольшой имплантат в шее давно вырезали в счет долга, оставив весьма заметный шрам. Даже глаза, некогда отличавшиеся хитроватым прищуром, поменялись. Грек боялся смотреться в зеркало именно из-за глаз – слишком пусты они были.

Выдохнув, он с силой постучал в металлическую дверь.

– Кто там?

Голос резанул его по ушам. Слишком дорог он был Греку. Слишком много у него было связано с этим тоненьким голосом, который он бы ни с чем не спутал.

– Кто там?! – сердито повторил голос.

– Маш? Это я, - глухо произнес Грек.

Дверь распахнулась. Да уж, не только Грек изменился. Вместо молодой задорной девчонки в прихожей показалась полноватая женщина с жидкими волосами, в грязном халате и с потухшим взглядом.

– Ты?! – из рук Маши выпала пластиковая кружка, наполовину наполненная водой.

Грек быстро нагнулся, поднял посуду и передал ее своей бывшей девушке.

– Да, это я, Маш. Я пройду?

– К-конечно…

Грек прошел в прихожую, снял кроссовки и повесил куртку поверх машиной.

Обстановка в квартире оставляла желать лучшего. Это была обыкновенная квартира-малометражка без особых претензий на удобство. Донельзя узкий и темный коридор отгороженной прихожей вывел Грека в единственную комнату, совмещенную с кухней. В ней царил привычный для Марьи бедлам – она никогда не была аккуратной хозяйкой.

Дешевый кухонный гарнитур под завязку заставлен немытой посудой, в раковине стояла вода. Маломощная лампа под потолком время от времени моргала. Не застеленный раскладной диван в углу свидетельствовал о том, что большую часть дня бывшая девушка проводила дома. Но самое страшное было не это – Грек давно уже не обращал внимания на мелкий беспорядок. В другом углу, под стенным шкафчиком, из-под приоткрытой двери которого торчал рукав ветхой кофты, стояла маленькая кроватка, в которой спал ребенок. Ему было явно меньше двух лет. Это могло значить только одно.

– Муж на работе?

– У меня нет никого, - грустно произнесла Маша и села перед ноутбуком, на экране которого Грек заметил черные строки программного кода. – Он сбежал еще до рождения.

– Искать не пробовала?

– Где ж его найдешь? Небось, спился уже наверняка. Как дела?

Маша явно не знала, куда деваться. Визит Грека был неожиданным. Не думала она еще когда-либо его увидеть.

– Ты изменилась, - не отвечая на вопрос, произнес Грек. – Раньше всегда обниматься при встрече лезла.

– Наобнималась уже. Чего пришел-то? Денег нет что ли? Так их и у меня немного – на себя не хватает.

Грек фыркнул.

– Я думал, ты поумнела, Маш. Зачем мне деньги? У меня и своих полно. Тебя просто повидать захотелось.

– Ага, как же! Ты же из-за бабок и загремел в тюрьму. Я ведь помню, как ты при каждом звонке трясся. «Ох, только бы не коллекторы, только бы не коллекторы!». Знаешь, как мне потом пришлось? Я полгода у знакомых жила, боясь трубку взять!

– Как понимаю, одним из этих знакомых и был папаша, - Грек рухнул на диван, который под его тяжестью чуть не сломался. – Ну, из тюрьмы я вышел уже… четыре месяца как, наверно. Не считал. И, судя по всему, жизнь у меня получше твоей сложилась.

Лицо Маши налилось краской. Это был явный признак того, что она вот-вот взорвется. Греку же это совсем не было нужно.

– Ладно, забудем все прошлые обиды. Что у тебя с раковиной?

– Засор, судя по всему. Я в него какой только гадости не лила, а все равно стоит. Че делать, не знаю. На мастера денег нет. Только буди дядю Сашу из пятой квартиры дожидаться, пока тот не вернется с работы. Он этот, как его, мастер ремонтной бригады.

– Ясно все, - Грек достал из кармана смартфон и набрал в браузере «Магазины рядом». – У тебя есть с кем ребенка оставить?

– Те зачем?

– Есть или нет? – раздраженно спросил Грек.

– Ну если жену у дядь Саши попросить только, а что?

– Иди к ней, попроси, чтобы приглядела. Этой норе нужно обновление.

Маша посмотрела на него изумленными глазами, хотела что-то сказать, потом махнула рукой и, накинув на плечи куртку, вышла на лестничную площадку.

Первым делом они отправились в магазин бытовой техники. Разумеется, заказать ее через сеть было куда дешевле, но Грек хотел купить все сегодня. Не обращая внимания на редкие протесты Маши, дескать, слишком дорого, «да не надо», «не стоит тратиться», он покупал моющие средства, пластиковые контейнеры, какую-то посуду. Лучшим вариантом, разумеется, было бы купить ей новую квартиру, но Грек не был настолько богат. Гонорар за последние дела, конечно, превышал несколько десятков тысяч, но данной суммы не хватило бы даже на комнату-отсек в загаженной пятиэтажке на юге.

Ладно, к черту. Грек прислонил часы к POS-терминалу, сказал адрес, по которому все купленное стоило бы доставить, и пригласил Машу в небольшое кафе на третьем этаже местного торгового центра.

Заказав легкий ужин, он спросил:

- Та женщина… она долго будет держать ребенка у себя?

- Угу… Он с ней, кажется, даже больше общается, чем с моей матерью.

- Где она?

- В Архангельске. Ко мне не приезжает практически. А я к ней не езжу – откуда деньги у меня?

- Ты работаешь?

- Приходится… Вон, проверяю программы низшего уровня, на автозаводе. Платят тысяч десять в месяц, зато ходить никуда не надо. Благо, эти волнения с бунтами меня не коснулись.

- Ясно, - протянул Грек. – А что с ребенком?

- Что с ним? – махнула рукой его бывшая девушка. – Анька спокойная, не в пример папаше. Маленькая еще совсем, но скоро вырастет. Эх… Я ей игрушек много даже не покупаю – денег нет. Этот бы придурок не убежал, полегче бы было – работа у него хорошая была, вроде тоже на заводе... А сейчас, как новости посмотрю, так сердце и радуется, что с ним не связалась. Кинули бы его в тюрьму на шесть лет, и жди его…

Грек молча кивнул и принялся ковырять ложкой хитрое блюдо из, как гласила реклама, настоящего фермерского картофеля.

– Чем же ты занимаешься?

Грек фыркнул… Отвечать ему не хотелось.

– Это что-то незаконное? – Маша наклонилась к самому уху. Ее теплое, почти горячее дыхание заставило Грека вздрогнуть. Слишком много у него было связано с этим ощущением.

– Можно и так сказать… Даже слишком незаконное.

– Тебя посадят?

– Зависит от множества факторов. Надеюсь, что нет. – Грек не стал говорить, что в бизнесе, участником которого он являлся, скорее убьют, чем отдадут в руки полиции. – Я хочу выйти, но… Сама понимаешь.

– Представляю, - Маша грустно улыбнулась. Она сама жила в Приречье в те времена, когда получить ножом в бок было делом более привычным, чем покупка электроники. И все законы мира по ту сторону от тяжелого тома уголовного кодекса она прекрасно знала.

– Если все-таки удастся, то что делать будешь?

– Не знаю пока… Иногда просто хочется семью, какую-то стабильность, когда не дергают средь ночи, когда не боишься патруля…

– Понимаю…

Несколько минут они просидели в полной тишине. Наконец Маша решилась спросить:

– Ты про семью сказал… Будешь кого-то искать?

– Мне об этом еще рано думать, - усмехнулся Грек. – Еще полгода после тюрьмы не прошло, жилья нет, работы… Второй раз ступать на те же грабли неохота.

– Если что, ты же всегда можешь у меня пожить. Я ж пущу… Место найдется.

Грек улыбнулся. Он понимал, к чему клонила Маша. Но… Он сам не знал, хотел ли этого.

На улице уже вечерело, когда они вышли на улицу. Грек со вздохом задрал голову и посмотрел в серо-синее небо, плотно затянутое тучами.

– Знаешь, все-таки чем-то там было лучше, - произнес он, имея в виду долговую тюрьму.

– Чем это? – буркнула Маша, рука которой непроизвольно тянулась к карману, в котором лежала электронная сигарета.

– Там хотя бы в небо чаще смотрели… А тут… Три миллиона равнодушных людей, глядящих под ноги. Там было иначе.

– Слушай, давай забудем об этом? Тогда жутко не повезло с банком, а сейчас вроде как новая жизнь. Ты меня проводишь?

– Конечно, - Грек взял Машу под руку. – Куда уж я без тебя.

– Я никак не могу понять, почему ты вернулся? У тебя же денег сейчас немеряно. Ну… - осеклась она. – По моим меркам, по крайней мере. Нашел бы себе какую-нибудь дуру красивую… Я уж все, потеряна.

– Я тоже, - грустно улыбнулся Грек. – Цели особой в жизни нет. Сначала-то была: выжить, прорваться, придавить ботинком горла соперников. А сейчас? Ну чего, есть у меня наличка. И что? Эти деньги кровью заработаны. И не моей.

– Успокойся, пожалуйста. Ну был ты там, и чего? В городе каждую неделю кто-то кого-то убивает. Все в порядке. Мир перенаселен, как говорится.

Грек поджал губы. Говорить на эту тему ему больше не хотелось.

Вечернее Приречье нисколько не изменилось с той приятной эпохи, когда он был еще школьником. В темном сквере напротив кто-то потягивал прямо из горла копеечное пиво, опасливо оглядываясь, нет ли поблизости полиции. Нет, в чем-то Грек все-таки ошибся. Опрятным Приречье было днем. Ночью оно было самым что ни на есть обычным. Мимо пронеслась с адским воем скорая помощь, где-то заверещала сигнализация, динамики на светофоре тупо вещали: «Идите. Идите».

На скамейке сидела большая компания школьной шпаны, парни и девчонки. Что их ждало в будущем? Вряд ли что-то хорошее. В последние годы верхушку социальной пирамиды вновь заняли умники с увесистыми дипломами в кожаных переплетах, учившиеся с утра до вечера, а после не менее усердно работавшие. Их, наверное, было даже жальче, чем простых парней с района. Ну что они увидят в жизни, кроме желтых стен офисов и бесконечных пробок на улицах? Наверное, только яркие лампы больничной палаты…

Маша уверенно свернула в какую-то подворотню и пошла по пути, который давно потонул в пучине памяти Грека. Наградили же родители его такой фамилией… Черт. Он даже подумывал, не взять ли после возможной свадьбы фамилию жены? Своя слишком отдавала кличкой, ненавистным прозвищем, с которым он сросся, как срастаются со своим именем, данным от природы. Кличка – это криминал. Криминал Греку осточертел. Он хотел уйти, но боялся. Войти в банду было слишком просто, а вот выбраться…

Выбраться практически невозможно. Только с помощью крови, а крови на руках Грека и без того было слишком много.

Внезапно запахло застоявшейся и несколько тухлой водой – они вышли к затону, месту, где собирались все влюбленные парочки Приречья. Здесь было темно и тихо. Единственная автомобильная дорога была отгорожена от берега реки густым частоколом ив и высокой, никогда не кошеной травой. Зачем она его сюда привела? Впрочем, Маша не дала Греку и слова сказать. Едва лишь они достигли берега, когда в полуметре от их ног блестела под видимой здесь луной вода, она крепко прижалась к нему всем телом и принялась целовать с такой страстью, как не делала этого никогда прежде. Даже тогда, когда они были молоды и еще только начинали встречаться, не было столько любви в каждом движении. Ей было совершенно наплевать, что в любой момент времени их могут застукать. Плевать.

Грек почувствовал, что он все-таки живет.

Часть восьмая

Сделав последнюю затяжку, Глеб мрачно сплюнул и выкинул окурок под щетки ползающего рядом робота-уборщика. Засунув руки в карманы, он пошел дальше по кварталу. Спустя несколько минут из-за угла медленно выплыло серое приземистое здания хранилища улик, верхний этаж которого занимал Центр борьбы с организованной преступностью. Идти в офис Глебу совершенно не хотелось – встречаться с начальством ему никогда не нравилось, а уж по такому поводу…

Единственный раз, когда он напился до беспамятства, вылился в такую дрянь. Черт! Не хватало еще увольнения из полиции. И что он делать будет? Пылесосы продавать? В принципе, неплохое местечко, только вот его прошлое будет играть против него. Служба в полиции была хуже участия в бандитских разборках. Не думал он, что до такого доживет. Полицию все любили только тогда, когда звери из криминальных районов врывались в тихую уютную жизнь обывателя. Прибывших патрульных сердечно благодарили, а потом за глаза, в интернете, поливали грязью за что угодно – от недостаточно начищенных ботинок до вырвавшегося из-под черного стекла шлема матерного слова.

Поэтому Глеб старался не распространятся о своей работе. Вообще он был не слишком общителен – слишком много времени уделял службе, да и, признаться, кому хочется болтать после пары смен разговоров с самыми отменными ублюдками города?

Лифта долго не было, и Глеб начал сердиться. Вдобавок, еще и Дима, придурок, пришел на работу.

– Глеб Юрьевич! У меня информация!

– Что там? – устало спросил Лобанов. Не хватало ему еще новостей про то, что где-то одни бандиты убили других. Будто других новостей не было.

– Некоторые данные по Хрусталеву. Рассказывать?

Настроение у Лобанова было ни к черту, но упускать подобное он права не имел, поэтому коротко кивнул.

– Он залег на дно…

– Да ты что!

– … и большая часть активов уже находится в руках управляющих. Официально. Я попытался узнать у комиссии по ценным бумагам, насколько это законно, но они не стали разговаривать со стажером. Поговорите с ними?

– Потом, – Глеб поджал губы. – Что-то еще?

– Да. Нейросеть распознала на записях с камер видеонаблюдения, что он появлялся в туристическом районе. Предположительно, его автомобиль – старый «американец», модель… – Дима принялся рыться в своем планшете.

– Его нашли?

– Никак нет. Удалось отследить, что он встречался со своим сыном, Александром, и что он уехал куда-то на восток.

– Дорожную службу оповестили?

– Да. Но в нашем городе сложно найти определенную машину. Тем более, есть вероятность, что Хрусталев их меняет.

– Разумеется, – лифт наконец распахнул двери. – В общем, запусти сетку еще раз. Попытайся отследить передвижение этой машины. Ну и Хрусталева по возможности. Постарайся найти машину. Возможно, удастся и самого этого ублюдка найти. Все, работай.

Не дав Диме ответить, Лобанов зашел в лифт и выбрал верхний этаж. Идти к шефу совершенно не хотелось…

В офисе ЦБОПа, как обычно, пустовало – все оперативники были на заданиях, и только в небольшой коморке, где сидел Аркадий Владимирович, легенда городской полиции. Едва звякнул лифт, он поднял голову и подозвал нерадивого подчиненного к себе.

– Не мне рассказывать тебе, что на улице происходит. Там война идет, мать твою за ногу! Но мэрии плевать. Их заботит, что скажут в федерации, а у них на территории по человеку в сутки убивают. Порой средь бела дня. Это нормально, думаешь?

– Нисколько, – вздохнул Глеб.

– Ну и я о том же. Они не хотят помогать нам. «Разбирайтесь сами», преступность в пределах нормы. Ну охренеть! А если у нас завтра оперов убьют, как тогда, десять лет назад, пятерых за раз? То че тогда? Опять похороны всей федерацией, ввод войск? Уж лучше сейчас пресечь все… И вот в такое время ты объявляешься бухой и пристаешь к девке из профсоюза путан?

Лобанов хмыкнул. Так и знал, что будет нечто подобное. Аркадий Владимирович редко начинал сразу с дела. Он слишком любил освещать ситуацию в целом, и лишь потом переходить к сути.

– Чего молчишь? Еще скажи, что неправда.

– Это правда, – скривившись, произнес Глеб.

– Ого, значит, еще и признаешь. Как она, хоть красивая?

– Наверное. Я толком не помню.

– Какого черта нажрался, как свинья, можешь мне объяснить?

– Не могу сказать, – пожал плечами Лобанов. – Настроение было плохое.

Начальник скривился. После чего фыркнул и опустил глаза на экран рабочего компьютера.

– В общем так, от высшего начальства тебя я, конечно, отмазал. Дескать, ты выполнял задание, совершая контрольную закупку, но ты слишком восприимчивый к алкоголю. «Планету сто сорок», кстати, мы накрыли. Спиртовых там было как… Даже не знаю, с чем сравнить. В общем, слишком больших проблем не было. Если СВР будет прикапываться, держись этой версии. Но у тебя последний выговор в личном деле, поэтому разговор серьезный. Сам понимаешь, еще один косяк, пусть ты даже припаркуешься не в том месте, и ты полетишь из Центра к чертовой матери. Доходит?

– Более чем, - Глебу не слишком нравилась такая перспектива, так как только его место в Центре давало ему какое-то спокойствие.

– Молодец. Надеюсь, дошло на самом деле. Никаких косяков, работа в русле закона, пытки – отставить. Я понимаю, что большинство наших «клиентов» хочется до смерти забить куском арматуры. Поверь мне, я бы не отказался от удовольствия разбить плешивую башку Хрусталева.

Глеб усмехнулся. Да уж, за Аркадием Владимировичем водилась слава безбашенного полицейского, этакого плохого копа из старых боевиков. В бытность патрульным он без особого труда мог скрутить любого преступника, иногда стрелял на поражение, иногда ездил снаружи машины бандитов. Веселые тогда, наверное, были времена. Веселые…

– Иди работай. Возможно, придется еще парням из убойного помочь – у них дел невпроворот и без наших отморозков… Помни – без косяков, уяснил?

– Конечно, – Глеб кивнул и направился к своему рабочему столу, не в силах сдержать улыбку. Черт возьми, своего шефа он обожал.

***

Денис затормозил около черного входа в гипермаркет, который в десять вечера уже готовился к закрытию. Здесь, как и обычно, на ржавых ступеньках сидели его старые знакомы: с кем-то из них он учился в школе, с кем-то познакомился во время многочисленных попоек, с кем-то… Черт знает, как он познакомился с тем патлатым парнем, который хвастался перед подружкой-старшеклассницей новым устройством для вейпа.

Ден заглушил мотор и вылез из своей потрепанной колымаги. Толпа шумно поприветствовала его, сразу же к нему подскочил тот самый патлатый и предложил затянуться. Ден рукой отклонил предложение и подошел к своему другу, по имени Саня, который стоял, опершись спиной о металлический столб.

– Здоров! Как жизнь?

– Могло быть лучше, - низким прокуренным голосом ответил тот. – Вчера Веню забрали.

– Кто? – помрачнел Ден.

– Менты, кто ж еще. Попался, когда с вискарем возвращался на хату. Они к нему тупо подъехали и стали обыскивать. Ну и бутылку, ясен хрен, нашли.

– Абзац... Надолго его, на два заметут?

– На полгода, походу, он уже второй раз попадается, - Саня почесал за ухом. – Ты принес, что обещал?

– Конечно. В бардачке машины лежит. Как на квартиру поедем, так и отдам.

– Неплохо. Деньги при мне, даже наличкой наскреб. Пятьсот, как и обуславливались.

– Угу, - Денис смотрел не на Саню. Его внимание привлекла та самая старшеклассница, что пыталась сейчас вырваться из объятий патлатого. – Это откуда девчоночка?

– А? Эта? Эта со школы двести пятой. Прицепилась к пацанам, они ей наобещали с гору, там, этого… Водки, «веселеньких», сам понимаешь, а она и повелась.

– А что, ничего не будет?

– Ну это насколько денег хватит. На кристаллы так точно нет. А на водку… Впрочем, я знаю одного мужика, мой отец у него год назад работал, так он водкой торгует. Своей, доморощенной.

– Так в чем проблема?

– Да так-то ни в чем… Только ни у кого, как всегда, денег нет, да и поздно уже.

– Да забей. Деньги будут. Только… – Денис замялся, рассматривая людей вокруг, вновь остановив взгляд. – Только эту няшку я себе забираю.

– А мне-то что?! Хоть всех возьми. Много денег? У него водка по двести за литр стоит.

– Пф-ф… Конечно, есть. Где он живет?

Саня не сразу назвал адрес – ему пришлось лезть в смартфон и искать координаты там. По итогу вопрос решился сам собой. Патлатого с его электронной сигаретой затолкали в ближайшую мусорку, распределились по машинам – к Денису сели, естественно, Саня и две девчонки школьного возраста – и помчались на восток города. Ехали они по закоулкам, вдалеке от камер дорожного наблюдения, чтобы можно было вдоволь поурчать мотором, повизжать шинами и пошугать громкой музыкой всех встречных прохожих, некстати для себя решивших выйти погулять в этот вечер.

Девчонки на заднем сидении слегка повизгивали от удовольствия при каждом крутом вираже, потряхивая головой под бит. Им было весело. Ден улыбался, сидя за рулем. Ему нравилось производить впечатление подобным образом. Впрочем, других способов у него, наверное, и не было.

Выехав на проспект, Денис огляделся и утопил педаль газа. Это ощущение… Ощущение, которое нельзя было спутать ни с чем. В один момент все беды, все проблемы, которые мучали его до сих пор, внезапно куда-то исчезали, и оставалась только одна вещь – скорость. Денис пролетал в небольшие промежутки между редкими автомобилями, вызывая шквал эмоций у всех водителей. Мотор под капотом раскручивался до сумасшедших оборотов, агрегаты перегревались, и любая ямка на дороге могла привести к печальным последствиям. Но Дениса не интересовали ни штрафы за нарушение скоростного режима – номера он предварительно обильно облил грязью, так, что с камер они перестали быть читаемы – ни опасность, которую он представлял для кого бы то ни было. Его интересовало только одно – скорость. Ну и в несколько меньшей степени – девчонки на заднем сидении.

Спустя десять минут Саня ткнул пальцем куда-то вправо и произнес: «Туда». Ден про себя выругался – он почти проскочил на скорости поворот, но все же в последний момент сумел вырулить. Электромобиль оказался на загаженной улочке на окраине города. Он промчался мимо единственного светлого пятна круглосуточного супермаркета, миновал еще квартал и свернул во двор. Скромная вывеска гласила, что в пристройке к дому расположена контора по аренде велосипедов. Денис с сомнением посмотрел на своего друга и спросил:

– Реально сюда что ли?

Тот коротко кивнул, вылез из автомобиля и, оглядываясь, подбежал к двери, откуда тотчас же высунулась чья-то рука и протянула пакет, отягощенный двумя пол-литровыми бутылками. Дверь тут же захлопнулась, и Саня вернулся в салон автомобиля.

– Теперь куда?

– Ко мне домой. Там уже должен народ собраться.

Денис кивнул. В бардачке лежали «веселые кристаллы», в бутылках плескалась водка. Что еще нужно для хорошего вечера? Правильно, только девчонки, но и они были в наличии. По коням!

Саня жил в квартире, которая досталась ему по наследству от бабушки. Располагалась она в достаточно неплохом районе, основную часть населения которого составляли клерки из различных крупных компаний. Все пространство перед подъездом было забито недешевыми автомобилями, и развалюха Дена совсем не вписывалась в окружающую обстановку. Он примостил ее на газоне с цветами, извлек «кристаллы» и поманил приглянувшуюся ему девчонку с собой. Настала пора веселиться.

В двухкомнатной квартире находилось человек десять, часть из которых сидела за столом и что-то бурно обсуждала под слабоалкогольный энергетик, другая же танцевала под популярную мелодию в углу. Руководила всем действом постоянная подружка Сани, страшненькая Светка. Днем она обслуживала автоматы в близлежащем «БутерГраде», а по вечерам отрывалась на полную катушку вместе со своим парнем. Денис никогда не понимал, почему не самый уродливый Саня жил с такой девкой, у которой, на его взгляд, были чрезмерно толстые ноги и несимпатичная мордашка. Сам он предпочитал только красоток, которые, казалось, достойны запечатления на лучших сайтах моды.

Водка и «кристаллы» оказались как раз кстати – гости уже начали скучать. Распаковывать наркотики решил сам Денис. Не только потому, что боялся, будто его товар, украденный с последней поставки, сопрут уже у него, но еще и потому, что примерно двадцать процентов смеси составлял обыкновенный сахар. Заметить это можно было только при расфасовке, а так и не… Все равно большая часть будет запивать водкой, так что никто ничего не заметит.

Старшеклассница попросила пару кристаллов на пробу. Ден усмехнулся, подцепил их ногтем и выложил на алюминиевую ложку. Школьница поцеловала Дениса в щеку – тот сразу же обомлел, как подросток – и проглотила кристаллы. Уже спустя несколько секунд по ее лицу поползло бессмысленная улыбка, а в глазах загорелся непонятный уголок. Такой дозы, конечно, мало, чтобы кайфануть по полной, но для поднятия настроения ее вполне хватало. Денис наконец разделил кристаллы на четырнадцать равных долей и рассыпал их по чайным ложкам.

Саня тем временем успел разлить первую бутылку по маленьким рюмкам, и гости уже были навеселе. Денис отказался от алкоголя – все же не стоило перебарщивать с ним, когда ты за рулем. Однако свою порцию он предложил той самой старшекласснице, которая была поражена такой щедрости и выпила обе рюмки залпом – все-таки запретный плод сладок.

Один из гостей пьяным голосом принялся рассказывать историю из своего детства:

– Помню, пацанами купили тоже у какого-то мужика тоже водки, бадяженной. Пришли в заброшку, напокупали снеков всяких, разложились уже, начали пить, как слышим – едет кто-то. Выглянули – мусора! Столько водки пропало…

Впрочем, ничего нового. Ден слышал много подобных историй – за распитие алкоголя можно было загреметь на пару месяцев в тюрьму или в изолятор, да и на последующей жизни это могло отразиться… так сказать, вообще не положительно. В первый год этого человека стали бы заставлять раз в неделю сдавать анализы на наличие алкоголя в крови. И не повезет тому, у кого найдут эти самые следы. Поговаривали, что в тюрягу садили уже надолго. Насколько именно? Черт его знает. Дениса вообще не интересовала водка. Ему стоило оставаться трезвым. В отличие от школьницы. Ей наоборот лучше было соображать как можно меньше.

Светка переключила песню. Теперь вместо бодрой музыки играла неторопливая, танцевальная. Саня широко улыбнулся, пригласил ее на медляк. Ден покачал головой – все же он никак не мог понять, почему его друг выбрал именно эту дурнушку. Она ведь даже характером и хорошими манерами похвастаться не могла – материлась она даже больше выходца с окраин Дена. Хотя, впрочем, особым умом Саня никогда не отличался. Денис в этом не сомневался. Если вспомнить школу, то даже в ней его друг не блистал ни знаниями, ни сообразительностью, хотя знания в классе «нижнего порядка», то есть, где учились дети из самых бедных семей, давались через пень-колоду и поступать куда-то с ними… Надо было быть очень везучим.

Первая бутылка, уже опустошенная, отправилась в мусорную корзину. Какой-то парень в щеголеватой рубашке (судя по всему, даже из натуральной ткани) открыл вторую. Казалось, что он совсем не пьянел. Ден улыбнулся – наверняка их планы на ночь были схожи. Примеченная им школьница уже употребила свою порцию «кристаллов». Ей было очень хорошо.

– Красавица, может, хочешь еще?

– Ты о чем? – ответила старшеклассница неожиданно низким голосом.

– У меня еще есть немного «кристаллов». Но не здесь.

– А где? – язык у нее заплетался.

– У меня дома, - Ден легонько приобнял девушку.

Она шлепнула парня по руке. С притворной обидой в голосе произнесла:

- За кого меня принимаешь? Думаешь, я тебе поверю?

Денис засмеялся. Девчонка набивала себе цену. Ну что ж, он принимал правила игры. Ден пригласил ее на танец, и, прижавшись к ее стройному телу, прошептал на ухо:

– Зря ты так, тебе хочется быть в хорошем настроении всегда, ведь правильно?

Они едва не налетели на танцующих рядом Саню со Светкой. Те, казалось, были на седьмом небе от счастья.

- Ну а у меня есть целый килограмм «кристаллов». И с тобой я щедро поделюсь, если не откажешься проехать со мной.

Он сам не понимал, откуда у него взялся дар убеждения. Времени, чтобы уломать школьницу, ему понадобилось всего две песни, прозвучавших из динамика. И уже через полчаса они покинули шумную квартиру Сани и оказались в автомобиле Дениса. На часах уже была половина первого, и он спросил, не потеряют ли родители школьницу.

Та фыркнула.

– Еще чего! Отец уже четвертую неделю, как улетел вместе со своими бравыми мудаками куда-то… в Африку вроде. Типа обезьяны из джунглей повылазили и офисы компаний громят. Вот он и полетел усмирять.

– А мать?

– Мать-то че? На работе. Где ей еще-то быть? Только работает, хоть бы денег дала. Сколько не прошу на новые джинсы, не дает.

– Ну, это не настолько большая проблема, - Денис остановился на перекрестке. – Сильно дорогие?

- Семь тысяч. Или восемь. Около того.

Ден поперхнулся. Даже для его не совсем легального заработка эта сумма была весомой. Что ж сказать про честных трудяг. Дорогая девочка, нечего сказать. Но и красивая была. Не налюбоваться.

Миниатюрная юбка не по погоде слишком завлекающе облегала ее стройные бедра, из-под нее выглядывала небольшая светящаяся в темноте татуировка. Донельзя короткая куртка поверх полупрозрачной рубашки подчеркивала симпатичную грудь и осиную талию. От ее волнистых черных волос исходил удивительный аромат. Засмотревшись, Ден едва не пропустил зеленый свет.

В комнату ее он буквально внес на руках. Зажег небольшую лампу над кроватью. Сразу же насыпал без меры «кристаллов» в ложку, что еще больше разогрело девчонку. Ден не был уверен в завтрашнем дне, но он точно знал, что сегодня она принадлежала ему.

Еще немного кристаллов. Казалось, что даже сахар на кончике ножа приведет ее в экстаз. Куртка улетела куда-то в угол. Туда же отправилась рубашка. Денис чувствовал все нарастающее желание. Он впился губами с сладко пахнущую шею, целовал все ниже и ниже. Пальцы искали застежку на юбке. Школьница не думала сопротивляться – ей было настолько хорошо, что даже удар бичом она бы восприняла как самую нежную ласку. Денис не хотел ее бить. Для него было главным получить удовольствие самому.

Останавливаться не хотелось ни на минуту. Ему было плевать на соседей, которые в пьяном угаре все слышали и все уже обсудили. Наплевать. Еще…

Прошло еще сколько-то времени, прежде чем Денис открыл хранившуюся в холодильнике неделю бутылку газировки и сделал большой глоток. Черт… Однозначно, то, чем он занимался, имело смысл. «Кристаллы» приносили людям радость, и это значило, что он, Ден, поставщик этой самой радости. Он делал людям добро. А те, кто ему мешал, получается, мешали добру.

Он сделал еще один глоток, наблюдая, как школьница пытается подняться с кровати. Ему нравилось это зрелище. Ему казалось, что этим можно наслаждаться целую вечность. Он предложил ей выпить сладкой воды. Она ответила, что лучше бы Ден налил ей водки. Ну что ж, дело несложное. Денис спустился вниз, во двор, где достал из своей машины остатки купленной сегодня водки. Немного болталось на донышке, ну да ничего. Ей хватит.

Алкоголь дорвавшаяся до запретного школьница выпила залпом. Подивившись подобному, Денис предложил довезти ее до дома. Школьница кивнула, внезапно поморщившись.

– …! Мне что-то нехорошо.

– Конечно, нехорошо. Столько выпить, – Ден взял ее под руку. – Давай, пойдем потихоньку.

Девочка шаталась, на лестничной площадке ее вырвало, но, тем не менее, ей не полегчало. Ден решил избавиться от нее как можно скорее. Несмотря на красоту, возиться с больной ему совершенно не хотелось. Наказав ей сдерживать себя, он сел за руль и погнал что есть мочи к дому по адресу, который она с трудом сумела произнести между спазмами.

Вытолкав девушку около задрипанного подъезда, он развернулся через скудненький газон, едва не протаранив чей-то ржавый микроавтобус, и погнал домой. Он еще не знал, к каким последствиям приведет сегодняшний вечер…