Мир Зари

Дело 581-14/ОДЧ Опасно для человечества. Книга 2

Глава 1 Маша Михайлова

– Сергей Иванович, вы уверены?

Маша осмотрела гостиничный номер. Камеры, сенсоры – конечно, они не заменят полноценный пси-сканер, но тут уж что есть... Она предпочла бы иметь дело с этой Сонел в медблоке «Стерегущего», желательно, накачав её перед этим седативами, но шеф категорически возражал против открытого конфликта с местными. «Нам официально заявили, что она под защитой полиции» – сказал, как отрезал. – «А я не хочу с ними ссориться без крайней нужды». «Когда эта "крайняя нужда" наступит, может оказаться поздно», – подумала Маша, но вслух ничего не сказала. Последние пару дней ей было тяжело разговаривать с шефом, и от этого что-то противно сжималось в груди…

Это была первая Машина операция за пределами системы Терры и на потенциально враждебной территории. Да, формально Тирана относилась к ТС, но во всех справочниках здешняя форма правления описывалась как мафиозная демократия, а по уровню коррупции планета стабильно держалась в первой пятёрке. Впрочем, сейчас важнее было другое: Тирана занимала первое место по количеству сект, секточек и каких-то вообще невообразимых религиозных объединений и групп. Самое подходящее место для полевых испытаний наркотика, усиливающего пси-потенциал. Правда, Маша поначалу не понимала, почему этим занимаются они, а не спецы из наркоконтроля. И только на «Стерегущем» на первом брифинге шеф объяснил, в чём дело.

Впрочем, какое это было объяснение! В лучших традициях их «отдела по отлову домовых», как называли их коллеги. Помнится, она в самом начале работы спросила: «А зачем создавать отдел, который занимается всякими аномалиями? Ведь в девяносто девяти случаях из ста находятся вполне естественные объяснения?» Куратор ответил: «Потому что остаётся тот самый один случай. И в этом случае – прости за тавтологию, – лучше иметь психологически подготовленную команду, а не тех, кто будет терять время, рассуждая в стиле "Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда"».

Но с Тираной Маше поначалу казалось, что шеф перегибает палку. Смутные ощущения агента, неподтверждённые данные, скорее, слухи о каком-то супер-псионике... Невероятно достоверная информация, особенно учитывая, кто этот «агент». Леди Стар, певица, шоу-дива... Почти официальный внештатный сотрудник Института Исследования Инопланетных Цивилизаций и совершенно официальная любовница Матвеева. Да как они вообще смогли познакомиться, они же в совершенно разных мирах существуют! И теперь – ах, эти смутные предчувствия творческой натуры! Такой надёжный источник… А если это просто попытка отомстить? Маша видела этот ролик в Сети – «Леди Стар на разогреве у стриптизёрши». С этой истерички станется использовать Серёжу для сведения счётов… Маша понимала, что в ней говорит личная неприязнь к капризной избалованной мужским вниманием певичке, но ничего не могла с собой поделать. Ровно до того момента, как они прилетели на Тирану. Здесь действительно что-то было не так. И именно в этом и предстояло разобраться.

И сначала новое задание ей очень понравилось. Даже не задание, а вся операция. Первый день она чересчур напрягалась, сосредотачивалась на предстоящей роли, но очень быстро освоилась и откровенно наслаждалась ситуацией. А когда ещё она могла открыто флиртовать с шефом, не опасаясь, что кто-то что-то не так поймёт? В этом было нечто... запретное, что ли? И потому особенно притягательное.

Нет, служебные романы никто прямо не запрещал, просто их старались избегать. Объяснялось это просто: где гарантия, что в случае чего они будут выполнять приказ, а не спасать друг друга? Но Маша была уверена, что это глупости. Они же команда, в которой и так любой готов отдать жизнь за товарища. И даже если каким-то невероятным образом у них с Сергеем возникнут более-менее серьёзные отношения, и он, и она всё равно останутся верны долгу. Они оба приносили присягу, вместе произносили эти слова: «Клянусь до конца своей жизни быть верным долгу защитника Терры и Человечества, не щадить своей жизни в деле защиты граждан Терры, Солнечной Системы и Человечества в целом. Ставить интересы Терры и Человечества превыше всего, в том числе собственной жизни…» Так как может быть иначе?

Да, поначалу всё было хорошо, и даже смутное не то предчувствие, не то общее ощущение чего-то неладного в пси-поле планеты не столько пугало, сколько будоражило интересной загадкой. Они начали отрабатывать стандартные версии и искать возможные каналы сбыта наркотика, и первой проверили «Чёрную кошку». Маша ни секунды не сомневалась: особой нужды в этом нет, шеф просто идёт на поводу у своей подружки, которая горит желанием отомстить за унижение. Однако быстро выяснилось, что всё не так просто. Та самая стриптизёрша оказалась личностью действительно странной и таинственной, а вокруг клуба витали какие-то невнятные слухи. Ничего конкретного, но «что-то там нечисто». Владелец, считай, разорился – и вдруг у него откуда-то возникли деньги, и немалые. Службой безопасности заведует бывший десантник, который ещё пару месяцев назад (наделю, три дня – варианты менялись в зависимости от рассказчика) был горьким пьяницей, а тут вдруг ни с того ни с сего вернулся к нормальной жизни. Иногда там даются программы «только для своих», и никто не знает, что это, но нечто улётное и на грани закона… Маша уже начала думать, что они сходу нашли, что надо, шеф зря паникует и операция превратится в лёгкую прогулку, но она поспешила с оптимистичными выводами.

Пожалуй, всё покатилось под откос после того, как их обокрали...

Сергей сказал, что им в рамках легенды надо показаться в одном ресторане, и Маша уже почти десять минут крутилась перед зеркалом, подбирая одежду. Всё-таки хорошо, что она не доверила свой гардероб «костюмерам» службы. Они наверняка такого бы ей надавали… Нет, там были прекрасные спецы, но вот в некоторых тонкостях совершенно не разбирались. Достаточно вспомнить, какой «деловой костюм» предложил ей ВиДжи́! В нём сразу можно было лететь на Дантей сниматься в порно. Ей тогда пришлось объяснять расстроенному коллеге, что на основных планетах ТС эскорт – это лишь немножко, совсем немножечко секс-услуги. И что в прилагаемый к «костюму» микроскопический клатч двенадцатимиллиметровый ПТ с магазином на двадцать один патрон ну никак не запихнуть... Но костюм она всё-таки с собой взяла. Мало ли зачем пригодится.

Маша в последний раз оглядела себя в зеркале, разглаживая и поправляя жакет и юбку. Довольно улыбнулась отражению. Всё строго, в меру сексуально и одновременно неприступно… если не знать некоторые тонкости и особенности. Будет ли Сергей Иванович ими пользоваться? Конечно, будет, он же профессионал. В животе стало тепло и маятно, словно рука Сергея уже гладила ей спину. Маша быстро сунула ноги в туфли и пошла на выход. Шеф ждёт в холле и, наверное, рассказывает кому-нибудь подвернувшемуся бедолаге, как долго она каждый раз собирается.

Вопреки ожиданиям Сергей не скучал в обществе постояльцев или, на худой конец, охранника, а весело шептался с длинноногой администраторшей. Эта напрочь переделанная кукла заливалась смехом, неестественно запрокидывая голову на каждое второе слово, сказанное ей едва ли не на ушко. Маша сбилась с ровного шага, но восхищённый взгляд Сергея (Бубы!) и завистливо-злобный – этой фифы моментально вернул прежнее расположение духа. Всё получилось очень даже естественно и гармонично.

– Если вы достаточно разогрелись, шеф, то, может, мы наконец пойдём прогуляемся? – Маша постаралась подпустить в голос яда.

– Конечно, дорогая. Ты, как обычно, сногсшибательна!

– Как обычно?

– Я имел в виду эффект, а выглядишь ты потрясающе и всегда по-разному, – Сергей положил руку ей на… почти на талию, пальцы проникли сквозь одну из «тонкостей и особенностей» и слегка сжались. Мике (Мике! Мике, а не Маша, и об этом нельзя забывать!) прикусила губу.

– Видж постарался. Прекрасная работа, – одобрительно улыбнулся Буба, когда они вышли на улицу.

– Если бы я надела то, что он мне подобрал, тебя бы через пару шагов уже убили, а меня…

– Всё так плохо?

– У меня с собой, как-нибудь покажу, – интересно, согласится или нет?

– Непременно. Надо же будет писать отчёт, давать оценки и рекомендации. А у тебя потрясающий вкус!

Вот и пойми, Буба это говорит или шеф! Маша решила считать, что оба.

– Внимание…

Навстречу им по сложной траектории направлялся местный житель – «преуспевающий бизнесмен среднего уровня» или, попросту говоря, бандит. Выглядел он кошмарно: ростом под два метра, с всколоченной шевелюрой, в заляпанной чем-то (Маша знать не хотела, чем именно) и мятой одежде. Направление его движения менялось совершенно непредсказуемым образом, и причину Маша определила без проблем: от него несло перегаром так, что даже расстояние не было помехой. Мужик запутался в ногах и стукнулся о столб, поддерживающий рекламный щит.

– Ты чё в натуре! – рявкнул бандит на всю улицу. Народ предусмотрительно образовал вокруг пьяницы свободное пространство. Сергей попридержал Машу за локоток. – Совсем об… об… обр… зел? Ты на кого хвост под… под... внял? – лицо бандита побагровело, он явно что-то услышал у себя в голове и взревел: – Я тебе!

Удар здоровенного кулака заставил зашататься рекламный щит. Бандит посмотрел на кулак, увидел ссадину и зарычал.

– Ах ты, сука! Да я тебя сейчас!

– «Милое, тихое местечко вдали от космических трасс, с прекрасными курортами и гостеприимными жителями», – шеф процитировал строку из рекламного проспекта турфирмы, утаскивая растерявшуюся Машу под стену отеля, обратно к входу. Как оказалось, не зря: мужик устал объяснять столбу, что тот не прав, и потянул из-под криво застёгнутой куртки пистолет. Скорее даже, небольшую пушку. Прохожие и зеваки, пригибаясь, прыснули в разные стороны.

– Может, полицию... – Маша не договорила. Сергей грубо пригнул её к земле, почти повалил, но выстрелов не последовало. Бугай у столба обиженно взревел. Маша отбросила руку Сергея – это она должна его защищать, а не он её! Какой прокол в рамках легенды! А с другой стороны, народ сейчас смотрел куда угодно, но не на очередную перепуганную парочку под стеной отеля.

За эти секунды ситуация поменялась самым радикальным образом. Бандит уже не рычал и не ругался, а жаловался на что-то всё тому же столбу, активно жестикулируя рукой с оружием. Маша хихикнула: «пушка» стояла на затворной задержке. Похоже, инцидент можно было считать исчерпанным.

Ага, «исчерпанным»! Бугай оторвал взгляд от пистолета, поднял глаза и увидел Машу. Расплылся в идиотской улыбке, всего-то со второго раза засунул ствол в кобуру и с восторгом в глазах двинулся прямо на них с Сергеем. Он даже начал напевать какой-то мотивчик, приплясывая на ходу. Танцор он, наверное, и в трезвом состоянии был никудышный, впрочем, как и певец, поэтому то и дело порывался упасть, а пение резало уши как ультразвук полицейской сирены.

Теперь Маша не позволила себе отклониться от легенды, и когда прущая сангусским кабаном туша приблизилась на опасное для шефа расстояние, сделала шаг вперёд, аккуратно меняя направление движения предполагаемого противника. Вернее, попыталась поменять. Может, дело было в местном пойле, которое превращало физическое тело в неуправляемый снаряд, может в том, что бугай был раза в три, если не больше, тяжелее Маши, но у неё не получилось. Приём, отточенный на тренировках до совершенства, дал сбой, и в итоге мужик обрушился на неё и шефа, пытаясь сгрести их в охапку. Маша шарахнулась в сторону, бугай налетел на Сергея, повис на секунду, ухватив его за пиджак – и всё-таки упал. Заржал, возясь на земле, сел, пошатываясь, протянул Маше сумочку, которую она, похоже, уронила, пытаясь уйти от контакта с полутора сотнями килограмм нетрезвого мяса.

– О! Ма... дам… Ващ… Вот… Ик… – волна чудовищного перегара едва не сбила Машу с ног. – Ласт… гласт… ластоногие! – бугай перевёл взгляд на Сергея. – Выпьем?

– Можно, – нашёлся шеф. Он протянул руку, помогая алкашу подняться, и, приобняв его за плечи, развернул в нужную сторону: – Вон там, мы те и столик, брат, заказали.

– Дело, хвостоласт, – дружеский тычок в грудь заставил Сергея отступить на пару шагов, но громила заботливо придержал его за лацкан. – Прсти, мжик. Ик, я пшёл…

Маша невольно пискнула – пьянчуга всё-таки шлёпнул её по пятой точке. Сергей сделал движение в его сторону, бугай махнул на шефа рукой, чуть снова не потеряв равновесие, и, всё так же спотыкаясь и меняя направление, побрёл к кабаку. Впрочем, где-то на полдороги он передумал или просто забыл, куда идёт, и направился в ближайший жилой дом.

– Бедные жильцы. Пошли отсюда быстрее. А то ещё перестрелка начнётся. У него как минимум один запасной магазин в кармане.

До тихого и милого, опять-таки по словам рекламного проспекта, ресторанчика они добрались пешком: всего-то пятнадцать минут неспешным шагом. Сергей – Буба! – всю дорогу смешил её, рассказывая какие-то полуприличные анекдоты, поглаживал по спине... Маша слишком поздно сообразила, что шеф отвлекал, не давая зацикливаться на случившемся, и не знала, злиться на него или благодарить за такую заботу.

Они устроились за столиком у сцены, где томно извивалось несколько полуголых девиц, шеф сделал заказ, полез в карман за сигарой и замер, слегка побледнев. Маша, не понимая, смотрела, как Сергей судорожно хлопает себя по брюкам и пиджаку, как вместо своего ПТ-мини вытаскивает из внутреннего кармана завёрнутый в салфетку кусок металлической пластины...

– Что?..

– Сумку проверь!

– Ой! – Маша открыла сумочку, запустила туда руку и похолодела: сумка пуста, внизу, вдоль шва, идёт тонкий, почти хирургический разрез... Но как же так? Она же должна была почувствовать... Да. Должна была. Но после такого приключения последнее, о чём она думала, это вес сумочки. К тому же непривычной сумочки. Вот бестолочь!

– Может, всё-таки в полицию?

– Нет, – Сергей мотнул головой, – Ты обратила внимание, что люди на улице на этого типа старались даже особо не смотреть? И что никто не попытался отобрать у пьяного дорогое оружие?

Маша чуть не спросила, с чего кому-то пытаться обезоруживать пьянчугу, но сразу поняла: шеф имел в виду, что никто не попытался отобрать и присвоить пистолет. Но какое это имеет значение? И тут до неё дошло:

– Вы думаете?..

– Я думаю, что там этого типа знают, и он – не простой пьяница. Хм... Интересно. Габариты у него примечательные… А полиция… Что мы им скажем? Запомни одну простую истину: когда ты решаешь обратиться в полицию в таких вот местах, твои проблемы только начинаются, – Сергей вздохнул и кивнул на сумочку. – Что у тебя там было?..

Уже на следующий день Эл засёк и идентифицировал «пьянчугу». Тим Тим, один из приближённых Харта, босса сектора. Жил Тим Тим не в этом районе, но тут у него были в собственности квартиры. И в одной из них обитала его подружка, из комнаты которой нагло и прямолинейно велось наблюдение за гостиницей. Но это было только начало. Девушка Тим Тима оказалась псиоником, причём таким, каких Маше встречать не доводилось. Именно тогда Сергей Иванович задумчиво протянул: «И вопрос, кто у кого под колпаком…» А потом...

Маша сидела координатором на связи. Они уже почти не сомневались, что таинственный псионик, о котором сообщала агент, это подружка Тим Тима, но шеф сказал: «Линию стриптизёрши отработать до конца». Вот они и отрабатывали, хотя Маша видела, что Сергей заинтересовался этой Сонел куда больше, чем Хелен из клуба. Это было понятно: танцовщица никак не проявила свои пси-способности, если они у неё вообще были, а Сонел уже отметилась как очень нетипичный псионик. Нетипичный и сильный. Они бы уже точно оставили её главным подозреваемым, но мешала одна-единственная, но очень серьёзная нестыковка: Палома Сонел появилась на планете намного позже отлёта агента. Вот, кстати, тоже вопрос: как эта девчонка так быстро окрутила Тим Тима? Словно амазонка. Или они и раньше были знакомы?

Так что сегодня они для очистки совести вели стриптизёршу. А заодно и тренировались: Сергей велел по возможности ходить за объектом ножками, а не отслеживать по камерам и сигналам комма. Ребята побурчали, но согласились, что это разумно, учитывая стиль работы местного криминала. Да и опыт лишним не бывает. Особенно после того потрясающего провала, когда Эл почти два часа следил за пустым флаером, потому что «пас» Хелен по её комму, а танцовщица просто оставила все гаджеты в салоне «корвета»…

Хелен появилась из подъезда, и Андрюха передал сигнал, что объект зафиксирован. Маша двинула пальцами, отдавая команду комму на обработку данных, получила подтверждение и мурлыкнула в микрофон:

– Работай.

– Принял. Только, Мари, эта лярва идёт не к стоянке.

– Фи, Андрэ, вы пошляк! Разве можно так относиться к представительнице самой престижной профессии?

– Самой древней?

– Ну, может где-то она и древняя, а тут престижная. Слышал про их богиню?

– Слышал, – Андрей усмехнулся. – Только наш объект с этой компашкой не в ладах. Интересно почему?

– Это ревность. Банальная ревность. Она лучше танцует, лучше сложена, и она интригует. Думаешь, почему она всегда в очках на пол-лица лица или в маске ходит?

– Думаешь, поэтому?

– Обольстительная и таинственная незнакомка – разве это не одна из ваших фантазий? – Маша улыбалась. Лёгкий трёп во время слежки не возбранялся. Каждый из них был обучен не терять концентрацию, выполняя несколько дел разом. Виртуозы вроде того же Андрея вообще могли писать стилом правой рукой и набивать на комме левой, причём работая над разными текстами или программами.

«Что-то не так».

Маша нахмурилась, пытаясь осознать, что случилось, что именно из увиденного на камерах её встревожило. Нет, всё было в порядке. Тревога высунула нос и спряталась, не дав себя опознать. Значит, наверное, это какая-нибудь ерунда.

Тем временем объект зашла в небольшое кафе-пекарню. Вся команда уже знала, что стриптизёрша обожает маленькие местные булочки. Пекли их не везде, в большинстве заведений просто вынимали из синтезатора, а объект любила именно запечённые, с хрустящей корочкой, прямо из печи, с какой-то остро-горькой приправой, отдалённо напоминающей чеснок. Таких пекарен было немного, и Хелен знали в каждой из них.

– Учись!

– Чему это?

– Сколько она этих плюшек поедает? Я уже со счета сбился... Картинка есть?

– Есть. Передать?

– Давай.

Маша снова зашевелила пальчиками и переключила на Андрея изображение с камер. Вот действительно, как эта умудряется есть столько булок и не толстеть? Маша была противником пластики и старалась держать себя в форме, что с её работой было в принципе несложно, но уплетать такое количество сдобы? Нет, пожалуй, Маша себе не могла такого позволить. Впрочем, их объект ежедневно на сцене такие пируэты выкручивает, и просто так, и у шеста, что нагрузки у неё похлеще, чем у военных в мирное время.

Маша бросила взгляд на картинку. Да уж, «таинственная незнакомка». Короткое обтягивающее чёрное платье, открывающее длиннющие ноги в черных же колготках, ярко-красная фантазийная накидка с капюшоном и тёмные очки-кошки на пол-лица. Вульгарщина ведь! Но мужики пускают на такое слюни.

– Смотри, Андрюша, не запади на неё.

– Ревнуешь?

– Да иди ты!

– Интересно, а что под такое… платье можно надеть? Как думаешь?

– Ничего.

– В смысле?

– В прямом. Ничего там нет. Только колготки-паутинки. Так, завязываем, она собирается.

– Принял.

– Дюш, поаккуратнее.

– Не впервой.

Маша переключилась на другие камеры. Объект вышла из пекарни с пакетом булочек и пошла… опять не в сторону стоянки. Что за ерунда? Собралась в один из домов? Но зачем?! Неужели всё-таки встретится с этой Сонел и они наконец-то получат реальное подтверждение, что эти девицы работают вместе? Нет, она совсем в другую сторону двинулась. «Третий, перегони флаер к повороту!» – скомандовала Маша, стараясь перехватить наблюдение с остальных камер. В принципе, ничего сложного, но вот на маленькой улочке, куда свернула объект, камеры упорно не хотели давать нужную картинку.

– Дюша, если она повернёт налево, я не смогу её вести. Там камеры не работают.

– А транспортные?

– Сейчас поищу.

Вот Эл наверняка мгновенно нашёл бы и включил камеры – на припаркованных вдоль улицы флаерах или частные, у магазинов и подъездов. Маша так не умела, и вся надежда оставалась на дорожный контроль, раз городское наблюдение там не работает.

– Она сворачивает. Я за ней.

– Так... Есть картинка.

Две дорожные камеры давали хоть и не идеальное, но достаточно чёткое изображение, и объект вдруг посмотрела прямо в одну из них и как-то очень зло ухмыльнулась. Маша отшатнулась от визора и, нахмурившись, заново прокрутила момент. Нет, показалось, но ощущение чего-то нехорошего, недоброго уже не покидало.

– Она уходит во дворы. Иду за ней.

Томительно потекло время. Минута, две… три. И тут Машу затрясло.

Это же Тирана, это не какой-нибудь Вохл или Сахай! В городах Сахай даже во время мятежа работали все камеры! А тут…

– Красная готовность! – она всё-таки решилась и переключилась на общую частоту.

– Маша? Что? – шеф откликнулся немедленно.

– Не знаю, опасно, плохо… не знаю. Предчувствие, Серёж…Сергей Иванович... – она чуть не плакала, не понимая, почему.

– Понял, – шеф, как всегда, вместо привычного «принял» выдал что-то своё.

Тут же посыпались команды. Маша вздохнула, откинулась на спинку кресла – и чуть не вскочила. Что, дура, обрадовалась, что ответственность теперь не на тебе?! Она ещё раз проверила камеры, а потом сделал то, что надо было сделать сразу – попыталась «нащупать» Андрея. Маша без особых усилий почуяла напарника – вернее, его агрессивный азарт. И это было плохо. Плохо, плохо, очень плохо! Сколько раз их предупреждали, что нельзя увлекаться, что это опасно: увидеть впереди победу и ломануться сломя голову... «Андрюша, спокойнее, спокойнее!» – взмолилась Маша, пытаясь передать эти мысли напарнику. Вроде получилось даже, но она опоздала. Боль, тьма, запредельное изумление – «Что происходит?!» – и такой же запредельный ужас накрыли её с головой. И даже понимание того, что это всё – чужое, не её, ситуацию не спасало. Маша не знала, закричала она или нет. Вся жизнь сосредоточилась на кончиках пальцев, на кнопке общей тревоги на брелоке, но тьма захлестнула, не давая дышать или пошевелиться. Кресло куда-то исчезло, пол ударил по щеке, и она потеряла сознание.

Первое, что Маша почувствовала – боль в сведённых пальцах левой руки. Они сжимали что-то твёрдое и не хотели расслабляться. Маша села, уставилась на руку, не понимая, что случилось и почему кнопка не нажата. Она же её нажимала, точно! Или только подумала, что нажала… Но зачем она поднимала тревогу? Что случилось?

«Андрей!!!»

Маша схватилась за кресло, встала на колени, в панике огляделась. Где гарнитура? Видимо, слетела, когда она упала. Что вообще происходит? Сколько прошло времени? Что с Андреем? Где Сергей?

Гарнитура лежала на полу прямо под носом, Маша просто умудрилась не сразу её увидеть. Руки тряслись, особенно левая, Маша кое-как нацепила ларингофон, сунула наушник в ухо.

–… по другой стороне. По другой. Гусь, спокойно! Кот, подгони флаер...

Маше понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить: она каким-то образом всё-таки подняла тревогу. Или прошло уже много времени? Нет, тогда её саму точно бы уже нашли...

– Шеф… Но как…

Голос не слушался.

– Ты очень громко думала, – голос Сергея в наушнике помог взять себя в руки.

– Я там нужна?

– Хватай запасную аптечку и давай в берлогу.

«Берлогой» называли снятую Элом квартиру, где он устроился со всей своей электроникой. До неё было всего два квартала, но Маша завозилась: сначала не могла найти аптечку, хотя та лежала на виду, потом долго решала, брать флаер или бежать ногами... Неспособность сосредоточиться, прямое следствие ментального шока. Только легче от понимания не становилось, наоборот – рассудок упрямо оправдывался, циклился на собственном состоянии и продолжал прокрастинировать вместо того, чтобы шевелить ногами и мыслями.

Когда она наконец-то влетела в берлогу, все уже были там. Андрей лежал на койке, Эл хлопотал над ним, но первым, кого увидела Маша, был Сергей. Стоял рядом с кушеткой, не мешая Элу, но внимательно следя за его действиями.

– Жив? – Маша не глядя сунула аптечку кому-то в руку и кинулась к Андрею. – Простите, это я виновата…

– Маша, он жив, всё хорошо, ты всё сделала правильно. И ствол убери.

Маша только сейчас обнаружила, что держит ПТ. Она что, так с оружием в руке и бежала эти два квартала? То-то народ перед ней расступался!

– Да, конечно, сейчас…

Она рефлекторно попыталась сунуть пистолет в кобуру, почему-то не попала, потом сообразила, что оставила её в гостинице, и просто положила ПТ на стол. Главное, не думать, просто делать – делать то, что надо, и руки перестанут трястись, и она сможет помочь товарищу…

– Сколько он без сознания?

– Уже минут пять-шесть.

– Травма?

– Вроде нет…

– «Вроде» или «нет»? – странная смесь паники и уверенности заставила её повысить голос на Гуся. Который, между прочим, был заметно её старше. – Надо шею зафиксировать. Если его ударили по голове...

– Нет признаков ЧМТ. Кома непонятного генеза. И всё. Но мозг жив, – Эл кивнул на экран биомонитора, к которому уже подключил Андрея, но протянул Маше шейный иммобилизатор.

– Кома… Да, похоже, я уже пыталась его «почувствовать», – она наклонилась над товарищем, где-то в глубине души понимая, что это лишнее, что никакой травмы нет и причина в чём-то другом. Маша упрямо мотнула головой:

– Так, сейчас я зафиксирую, потом его надо положить на бок... – и замерла: рука, заводившая шину, почувствовала что-то не то. Маша осторожно повернула голову Андрея и ахнула.

– Что?

– Имплантат…

Кожа за ухом вздулась огромным жёлто-белёсым волдырём, обрамлённым покрасневшей кожей. Машу замутило, а потом чуть не вывернуло, когда Гусь начал из баллончика напылять на руки Эла хирургические перчатки: запах был не резкий, но невероятно противный. Она отвернулась, прикрывая рот и нос ладонью.

– Та-а-ак… – Сергей уже перебирал снятые с Андрея вещи, выдернул за цепочку мнемоблокатор, и, поколебавшись, протянул его Маше. Они все перестраховывались, хотя считали это лишним, и внешние блоки носили даже те, у кого стояли имплантаты… Маша подцепила заднюю часть кулона ножом и вроде не очень удивилась, обнаружив рассыпавшийся кристалл и оплавленную внутреннюю оболочку, как будто по ней током ударили. Только у неё почему-то подкосились ноги...

«Суперы». Псионики без верхнего предела силы. Маша знала эту гипотезу. Кабинетные умники обожали придумывать страшилки, играя с идеями класса «если бы бабушка была дедушкой». И на фоне предположений о возможном существовании биотрансформеров, пси-оборотней – псиоников, способных физически изменять своё тело, – гипотеза о «суперах» казалась не такой уж… экстравагантной. Но Маша предпочла бы, чтобы она так и осталась ничем не подтверждённой.

Вообще считается, что обычный псионик может увеличить свою пси-ёмкость до бесконечности... если научится очень точно контролировать затраты энергии и будет иметь постоянную подпитку. А единственным известным на настоящий момент источником такой подпитки была жизненная сила. Самого псионика – или чужая. Машу в дрожь бросало при мысли, сколько человек надо убить, выжимая энергию, чтобы добиться хоть какого-то результата. Только ей, чтобы пополнить без ущерба для здоровья свою пси-ёмкость, пришлось бы опустошить пять-шесть здоровых мужчин. И ведь находились такие... существа – людьми их язык не поворачивался называть. Рассказывали, что среди айконцев были подобные пси, сектанты, по сути. Когда «барсы» – спецназ МУКБОПа – под прикрытием ребят из Пси-корпуса ворвались в один из их центров, вокруг единственного айконца лежало несколько десятков «выпитых» человек. Разговаривать с ним никто не стал, мнемоблоки бойцов были раскалены и трещали, поэтому его просто сожгли из лучемётов. Но на Айконе не было «суперов», так, раскачанные сектанты, не более того…

И вот теперь она встретилась с «супером».

Кто? Хелен или Сонел? Андрей следил за Хелен, когда ему спалили мнемоблок и отправили в кому. Все логично, раз шёл за стриптизёршей, то на неё и нарвался, от неё и получил. А если нет? Сонел бывала в «ЧеКа», возможно, знакома с Хелен. А если они играют вместе и была контрслежка? Если верить Сергею Ивановичу, тому, что он рассказывал про их методы, такое вполне возможно. Выходит, Сонел пропустила Хелен, а сама встала на пути Андрея? Учитывая, что она устроила на балу в Центре, запросто. Маша могла точно сказать только одно: на Андрея напал тот, с кем они позавчера разговаривали. Но кто из двоих? В это время Хелен была в клубе, Сонел – дома, и, значит, это могла быть любая из них. Или – кошмарная мысль – кто-то третий?

Тогда снаружи стоял Гусь. Маша как раз закончила делиться с шефом своими соображениями про Сонел, когда дверь открылась и лохматая голова Гусакова сунулась внутрь:

– Шеф, тут какой-то браток... Говорит, новости из Кремля.

Сергей Иванович приподнял брови:

– С оружием?

– Нет.

– Пусть заходит.

Маша почувствовала, что шеф напряжён и заинтригован, но уже в следующую секунду забыла обо всём, кроме вошедшего в номер человека. На первый взгляд, обычный местный бандит, их Маша уже научилась отличать, но – глаза... Совершенно пустые, зрачки в точку – это была кукла, зомби, что угодно, но не человек разумный. Маша шарахнулась от него, как от больного чёрной проказой, Гусь схватился за оружие, а мужчина, не говоря ни слова, подошёл к окну и отдёрнул штору. Это было такое откровенное приглашение, что и шеф, и сама Маша глянули наружу. На улице два братка пинали какого-то барыгу. Помнится, Маша ещё недовольно подумала, что нахваталась местного лексикона и надо бы следить за языком... Внезапно один из бандитов замер, словно почувствовав их взгляды, лениво потянул из кармана пистолет и выстрелил себе в висок. Второй посмотрел на их окно пустыми глазами и с разбега ударился головой об стену, раз, другой…

– Достаточно! – рявкнул Сергей Иванович, обращаясь неизвестно к кому. У Маши всё поплыло перед глазами, она метнулась в ванную, еле успела, а когда вернулась в номер, их «гость» лежал на полу, слегка побледневший Сергей Иванович задёргивал шторы, а растерянные Гусь и Эл смотрели то на потерявшего сознание человека, то на шефа, то на Машу, не понимая, что происходит.

А вот Маша поняла. Очень хорошо поняла, что обозначала эта демонстрация.

– Это «супер». Наездник. Он или она может контролировать сразу трёх человек, – Машу трясло, и ей тогда было по-настоящему страшно. Настолько, что она была готова бросить всё и улететь на Терру. Подать рапорт, уйти со службы – что угодно, лишь бы оказаться подальше от… такого. Маша в конце концов справилась с приступом паники, но оказалось, это только начало.

После обеда к ним пришла Найка Дин, главный дизайнер «Чёрной кошки». Конечно, Маша видела её и на фото, а на записях, но только сейчас, лицом к лицу, поняла, что дочь владельца клуба похожа на Хелен. Настолько, что надень одна чёрный парик или другая светлый, и они вполне сойдут за сестёр. А издалека их вообще несложно перепутать. Конечно, у одной развитая фигура, вторая похожа на тощего подростка (да она и есть тощий подросток, до совершеннолетия ещё год как минимум!), но существует корректирующее бельё. Подходящая одежда, каблук, добавить контактные линзы или пигментирую краску для глаз... Маша похолодела: неужели Сергей Иванович прав и эти люди такими примитивными методами водят за нос оперативников МУКБОПа? Получалось, что так, но откуда они знают все эти приёмы?

– Добрый день, меня зовут Найка. Я прошу уделить мне немного времени, – она мило улыбалась, но Маша не верила этой улыбке. Сергей Иванович, судя по всему, тоже. Но тон его был не менее светским:

– Проходите, присаживайтесь. Торопиться нам особо некуда. Мике, сообрази что-нибудь лёгкое.

– Как скажешь, дорогой, – Маша знала, что скрывается за этой фразой. Быстро собрала на стол, попутно включила всё записывающее оборудование, подала сигнал готовности ребятам в соседний номер и уселась в сторонке, держа на коленях планшет и сти́ло. Толстенькое. Дизайнерское. Одноразовый лучемёт ограниченного радиуса действия.

– Вы знаете, кого я представляю? – Найка опустилась в предложенное кресло. Сергей Иванович с удовольствием смотрел на неё, не раздевая взглядом, но почти. Его можно было понять, Найка была хрупкая, изящная, на грани болезненной худобы, и в ней чувствовалось нечто будоражуще-диковатое. Маша, хотя и знала, что Сергей играет на публику, почувствовала мгновенную ревность. Впрочем, это было глупо. Шеф на работе, и эта Найка, безусловно, тоже. Так что милые улыбки ничего не значат.

– В общих чертах. Как я понимаю, вы пришли поговорить и расставить некоторые акценты?

– В целом да, – Найка поудобнее устроилась в кресле, вытянула ноги, одёрнула юбку, умудрившись при этом небрежно погладить себя по коленке, стерва. – Вы предпочитаете говорить со мной или…

– Вообще-то «или», но если вы уполномочены…

– Я уполномочена, но с удовольствием предоставлю вам возможность поговорить с… – Найка сделала паузу и улыбнулась: – руководством.

Маша оценила формулировку. Ни половой принадлежности, ни намёка на их отношения. Одно дело «шеф» или «босс», другое – «хозяин» или «господин». Нейтральное «руководство», понимай как хочешь.

Девушка откинулась в кресле, и тут Машу прошибло. Даже сейчас, спустя время, воспоминать было жутко, а тогда… Найка впускала в себя нечто. Холодное, страшное. Нет, не злое, не угрожающее, не противное, а именно холодное и страшное насколько, что Машины пальцы автоматически перехватили излучатель в боевое положение, хотя она знала, что против этого не поможет даже главный калибр «Зари». Краем глаза Маша заметила, что и Сергей Иванович опустил руку под стол. Маша уже видела Зло, могла – думала, что может – представить, что такое Добро, но это… Это было нечто абсолютно нейтральное, и от этого становилось ещё страшнее.

Найка, вернее тот, кто был в ней, изменила позу, так, чтобы видеть их обоих. Или для того, чтобы они её лучше видели? Возможно. Большие синие глаза Найки стали черными, словно вместо зрачков возникли два провала в никуда. Даже волосы вроде потемнели.

– Добрый день, – Матвеев старался говорить уверенно, но Маша чувствовала, что он борется со страхом. – Меня зовут Серджио или Буба, как вам будет угодно. А вас?

– В данном случае, – Найка медленно огладила своё тело, но сексуальный жест в её исполнении выглядел абсолютно бесполым, – можете называть меня просто госпожа, или, если это вам претит, то мэм или Кэт, – она оглядела Машу, Сергея, задержав взгляд на их руках, ухмыльнулась, словно говоря: «Готовы схватиться за оружие? Ну-ну, можете попробовать». – Серджио, Буба… Это ведь тоже ненастоящие имена.

– Хорошо, Кэт. Вы умеете произвести впечатление,– Матвеев улыбнулся, похоже, наконец взяв себя в руки.

– Вы о том, что происходит сейчас или было утром? – Кэт отпила вино из бокала и проделала это так, что Сергей едва не поплыл. Даже Маша почувствовала... нет, не возбуждение, но нечто очень на него похожее. Подумалось вдруг, что было бы интересно позволить привязать себя к этому вот креслу, и чтобы Найка… Маша впилась ногтями в ладонь, и боль помогла стряхнуть наваждение. «Да откуда это? Я же нормальный человек, не извращенка!» Жаль, не определить, кто отпил из бокала: Найка или Кэт? Если Кэт, то это... Сонел? Хелен? А если Найка, то Кэт может быть кем угодно. Даже гипотетическим «кем-то третьим». Тем более что в местной версии староколониального английского «кэт» в равной степени обозначало и кота, и кошку. Скорее всего, просто намёк на название клуба. Тонкий такой…

– Сейчас. Хотя и тогда вы произвели впечатление. Итак?

– Вы обратили на меня внимание. Давайте так. Вы не смотрите в мою сторону, а я не обращаю своё пристальное внимание на вас. При этом как гости или партнёры в делах вы спокойно можете приходить в наш клуб или к моим людям. Но при этом вы не будете совать свой нос в дела, которые… в мои дела.

– Это угроза?

– Это деловое предложение. Возможно, даже некоего партнёрства.

– Почему ваше внимание должно остановить нас?

Кэт глянула на Машу. Небрежно мазнула взглядом, но в ушах зазвенело, а мир начал рассыпаться и проваливаться в мутную пустоту. Маша рефлекторно выставила защиту, и жуткая тварь в кресле напротив одобрительно кивнула:

– Ты псионик. Хороший псионик. Смотри на своего командира.

Маша хотела закричать: «Нет! Не надо!», – но голоса не было, и Кэт повернулась к Матвееву. Сергей хрипло втянул воздух, судорожно задышал и обмяк в кресле, а Маша наконец-то смогла двигаться. Она бросилась к Сергею – сердце не бьётся, в застывшем взгляде пугающее спокойствие, – схватила за руки, попыталась влить силы. Маша не знала, как это делается, просто кричала всем существом «Живи!!!», и Сергей, словно услышав её, вздрогнул и задышал. Она метнулась к излучателю, который забыла в кресле, но тут Кэт приказала: «Посмотри на меня».

Нет! Она же псионик, сильный псионик, она не подчинится! Первое, чему учат псиоников, это защищаться, и она сможет, сумеет, справилась же один раз, только что, справится снова. Маша создавала один щит за другим, но тварь со смеющимися чёрными глазами сметала её жалкую защиту, как бумагу. Свет настольной лампы бьёт в глаза, и не отвернуться, не опустить веки, потому что тело уже чужое. В её голове Кэт, кошка, довольная, урчащая кошка, безжалостный хищник, а она, Машка, всего на одну букву отличается от мышки, а мышки кошек не ловят… Она маленькая, жалкая, и ничего уже не изменить…

Кто сказал, что она – сильный псионик? Она не пси, у неё просто слегка повышен потенциал, это ключевое условие для поступления в Академию, не более того. Но и этого хватает, чтобы почувствовать, где эпицентр локального «бунта мертвецов», и она уверенно ведёт команду, просто показывая, куда лететь, но знает, что туда нельзя, и надо закричать «Разворачивайтесь! Там уже нет живых, туда нужно ударить ракетами!» Но язык прилипает к гортани, стоит только подумать об этом, а рука сама показывает: «Вон туда, вверх по ручью, к Столбам»… – «На турбазу?» - Сергей сидит над развёрнутой галокартой. – «Кажется, да».

…Ты под атакой. Защищайся! Блокируй!..

Ворота базы открыты, они покосились, и прямо под аркой с надписью «Красноярские столбы» сидит зомби, поедающий труп собаки. Надо стрелять, надо просто сжечь мерзкую тварь, но Андрей зачем-то идёт к зомби, Маша должна его остановить, но не может, почему-то не может, а тварь медленно-медленно отбрасывает недоеденную собаку – на землю с чавкающим звуком падает сизо-розовый клубок внутренностей, на асфальте – комковатые красные кляксы, волной бьёт запах дерьма и крови, Маша зажимает рот ладошкой и из-за этого не успевает ни остановить, ни оттолкнуть Дюшу. А он, ловкий и сильный, никак не может увернуться от зомби, а остальные стоят и просто смотрят, как тварь сбивает его с ног и в хрустом вгрызается в шею за ухом. И только Маша может двигаться, она пытается вытащить пистолет, но кобуры нет, и тогда она хватает Андрея за руку, тянет к себе. Это получается очень легко, до странного легко, потому что она сжимает в пальцах Дюшину руку… отдельно… вывороченный сустав, влажный блеск хряща, и кровь, кровь, кровь повсюду, даже у воздуха медно-красный вкус, а в ушах крик Андрея: «Это ты! Ты виновата!..»

Всё было не так! Это кадр из старого фильма, игры разума, пси-атака! Вспомни – вспомни по-настоящему! – там даже ворота были другие!.. Сопротивляйся…

Темно. Темно и страшно... Но она же никогда не боялась темноты! Только в детстве, давным-давно, но сейчас это вернулось – прячущиеся во тьме когтистые лапы, зубастые пасти, скользкие щупальца, готовые выпить всю кровь… Воздух сырой, холодный, где-то капает вода, пол под ногами – голый бетон, судя по звуку… Ей нужен свет! Она больше не может одна в темноте, пожалуйста, можно зажечь свет?

Блокируй! Сопротивляйся…

Сопротивляться? Чему? Она маленькая и жалкая, она не псионик и никогда уже не станет псиоником, потому что не выйдет из этого подвала. Потому что вот она, та дверь, которую ни в коем случае нельзя открывать. Маша пытается замедлить шаг, свернуть, но её тянет туда, как буксировочным лучом, и рука сама поднимается, прижимает «вездеход» к замку, дверь открывается, Маша беззвучно кричит, но делает шаг через порог.

Сергей лежит на полу – седой старик с обугленным лицом и белыми варёными глазами, но это Сергей, он знает, что Маша здесь и тянет к ней руки, и хрипит-булькает – «По… мо… ги…», а у него на груди лежит раскрытая книга, и из-под неё почему-то сочится красное, опять красное с медным привкусом на губах, глухие стоны, чавканье, похрустывание, белый мокрый блеск… клыки? Маша отшатывается, ноги ватные, но руки поднимают оружие, хотя никакой излучатель против демона не поможет, а это же Зло – Зло, притворившееся книгой, «Ма… ша…» Если разрядить батарею в одном импульсе, может получиться, давай, стреляй в Зло, уничтожь его, но там Сергей, а руки поднимают лучемёт, ломая ногти, выдирают предохранитель, пожалуйста, не надо, я не могу, там же Серёжа, нет!!! Ей удаётся разжать пальцы, лучемёт падает, рассыпается, а книга радостно поднимается в воздух, и с неё капает кровь, и вместо страниц – пасть с мириадами острых клыков, провал в Никуда, а тело Сергея сплошная рана – «По… моги мне!»… Но Маша не может, не может, она поворачивается и бежит прочь, из комнаты в комнату, падает, разбивая коленки и обдирая ладони, но от Зла прямо за спиной и крика Сергея: «Предательница!» не спастись…

– … никаких последствий. Потом вы можете поделиться впечатлениями. Итак, мы договорились?

Маша лежала на диванчике в номере. Как она там оказалась? Сколько прошло времени? И почему она не может пошевелиться? Это что, продолжение кошмара, и сейчас снова полезут зомби? Нет, всё-таки нет. Это реальность. Мокрая насквозь блузка воняет кислятиной и прилипла к телу, а мышцы как кисель и не слушаются. Стоп, нельзя паниковать, она должна убедиться, что с Сергеем всё в порядке, услышать его голос, а ещё лучше – увидеть. Маша сама не поняла, каким фантастическим усилием смогла повернуть голову. Совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы видеть не потолок, а сидящего в кресле Сергея и довольную Кэт. И её мерзкая улыбочка помогла успокоиться и переключиться в рабочий режим. Маша псионик, ей не нужно тело, чтобы действовать. Правда, при одной мысли о том, чтобы попытаться сделать что-то с этой… с тем существом, которое было сейчас в Найке Дин, Маша опять чуть не потеряла сознание, но просто следить за происходящим ей никто не мешал. Следить, анализировать и думать. Если получится.

И ещё тогда возникло предположение: а не эмоциями ли питается эта тварь? Вообще-то эмоциональный вампиризм – явление известное, хотя редкое и по большому счёту бесполезное: слишком маленький у него КПД. А если Найка и это непонятное Кэт умеют поглощать эмоции людей в чистом виде? Вернее, не поглощать, а усваивать. Если они впитывают не пять-семь процентов энергии, и не пятнадцать, как опытные псионики, а восемьдесят-девяносто? Или даже все сто?

– Но вы же понимаете, что я человек не совсем вольный? – если судить по голосу, Сергей был уже в полном порядке, спокоен и хладнокровен, но Маша чувствовала, что он не просто выведен из равновесия. Он был напуган. Дико напуган. И Маша не сомневалась, что Найка-Кэт это тоже знает и наслаждается ситуацией.

– Понимаю, но тут вы главный. А руководство… Если оно решит обратить своё внимание на меня, просто вспомните обо мне. Думаю, вам не составит труда убедить их.

– Кэт... Это похоже на ультиматум.

– Серджио… – голос стал бархатистым, и Маше захотелось заткнуть уши: в этом бархате было больше угрозы, чем в спокойном холодном тоне, которым Кэт говорила раньше. Тогда она просто констатировала факты, а теперь... – Я никогда не ставлю ультиматумы. Обычно я просто приказываю. Вам же я делаю предложение о сотрудничестве. Взаимовыгодном, кстати. Вы не лезете в наши дела, мы – в ваши. А в знак доброй воли… – она задумалась, словно прислушиваясь к чему-то. – Вы же пришли сюда по следу наркотика? Через несколько часов склады будут уничтожены, а вы получите образцы для исследования и суда… Если он случится, конечно. Мы же в свою очередь будем весьма признательны, если вы совершенно случайно обмолвитесь о координатах Ока.

– Хммм… И что вы станете делать с этой информацией?

– Прикинем, как туда попасть, и уничтожим эту тварь. Мне, знаете ли, очень не нравятся доморощенные божки. А к таким, как это Око, у меня идиосинкразия. Мы договорились?

Шеф помедлил, и Маша отчаянно закричала про себя, в ужасе и возмущении: «Шеф, не надо!!! Они убийцы, нелюди, с ними нельзя договариваться!!!» Она не была телепатом, но надеялась, что Сергей услышит её, поймёт...

– Договорились.

Машу словно пыльным мешком по голове ударили. Она не могла, не хотела верить, что шеф пошёл на сделку с… этими, но слово было сказано. «Договорились». И теперь ей, возможно, придётся работать вместе с псиоником, который способен просто так, для демонстрации силы, убить двух... или трёх человек. Да, бандитов, но всё равно. Нет. Маша не это не пойдёт. Она не будет этого делать. Ни за что.

– Ну как, поговорили? – неуловимо изменившиеся интонации подсказали, что Найка вернулась.

– А вы не знаете?

– Знаю, – судя по голосу, девушка улыбнулась. – За неё не волнуйтесь. Через минут десять она будет в порядке и полностью дееспособна.

Маша действительно скоро пришла в себя – физически, во всяком случае. А вот морально всё было плохо: с ней случилась истерика, и Сергей держал её, а потом ребята отпаивали Машу чаем с коньяком, а она рыдала и твердила, что уволится, что никогда, никогда… А потом стало не до истерик, потому что пришла информация о зачистке сектора Бешеного Псы. Силами полиции и «добропорядочных вооружённых граждан». И Маша впервые увидела, как Сергей развёл руками: «Друзья, я перестал понимать, что происходит»...

Вспоминать эти жуткие эпизоды прямо сейчас, когда они ждали визита представителя комиссара и своей главной подозреваемой, было плохой идеей, но остановиться оказалось не легче, чем перестать думать о жёлтой обезьяне. Единственный известный Маше способ – заняться делом – сейчас не годился, потому что делать было нечего. А вот вчера только работа её и спасла. Если бы не Андрей, она, наверное, забилась бы в угол и сидела там, ни с кем не разговаривая – или вправду улетела бы. Но когда рядом кому-то хуже, чем тебе, расклеиться нельзя. А сейчас вдруг все срочные дела кончились. Они уже всё подготовили, начиная от дистанционных сенсоров пси-активности и заканчивая станнерами, расположенными в стратегических местах: на липучке под журнальным столиком, за подушкой на кушетке, в баре. Даже защиту Маша смогла поставить, и на Сергея, и на себя: мнемоблокаторы снижают чувствительность, а наведёнка – нет. На большее – дополнительно прикрыть остальных – её пока не хватало. Отличная практика, кстати…

Вот только Маша сама понимала, что за этой рационализацией она прячет страх.

– Приехали, – шепнул в наушник Кот. Сергей глянул на планшет, куда Эл вывел картинку с гостиничных камер, и присвистнул:

– Никаких попыток захвата.

– Что? – Маше очень захотелось надеть мнемоблокатор, но тогда она не сможет работать. – Что такое?

– Сейчас сама поймёшь, – усмехнулся Сергей Иванович, отключая планшет и поворачиваясь к дверям.

Дело 581-14/ОДЧ

Шеф-командору

Первого исследовательского флота

Института Исследования Инопланетных Цивилизаций

А.А. Шкловскому

От

шефа временного сектора Тирана

С.И. Матвеева

В соответствии с предоставленными мне полномочиями в рамках дела ОДЧ, согласно Уставу Управления, поручаю:

1. в кратчайшие сроки провести разведку указанных в Приложении 1 секторов;

2. в случае обнаружения планетных систем, крупных искусственных планетоидов или иных конструкций с населением, незамедлительно доложить;

3. в случае наступления п. 2:

- организовать скрытное пассивное наблюдение. Фиксировать все старты и посадки, а также вектора полётов космических кораблей, дальность их прыжков и т.д.;

по возможности:

- провести скрытый сбор информации по общественному и политическому устройству общества, центрам управления, вооружённым силам и т.д.;

- провести дополнительные разведывательные мероприятия, на ваше усмотрение, с соблюдением скрытности и незаметности.

Имейте в виду, мы имеем дело с ОДЧ, так что считайте, что в их контрразведке сплошь пси служат.

4. Результаты мероприятий докладывать незамедлительно.

Матвеев.

* * *

ШаВээС

Тирана

Матвееву.

ШКИФ Шкловский

Дело 581-14/ОДЧ

Принял. Приступаем к проведению мероприятий. Для выполнения поставленных задач мною выделено четыре мобильные группы. Все группы находятся на разгонной скорости и по получению данного сообщения уже приступят к выполнению приказа.

Шкловский

* * *

ШКИФ

ШаВээС

От РН-152-87А

Мною обнаружена планетная система, состоящая из пяти планет. Одна планета обитаема в полной мере. По первым данным - представляет собой центр по добыче и переработке полезных ископаемых. Атмосфера планеты умеренно пригодная для жизни человека. На орбите планеты присутствует орбитальная база, опознанная как конструкционно изменённый прямоточный корабль. Идентифицирующих надписей нет. Уточнить, Терра 10 или 11, не могу. Второго прямоточника не наблюдаю. Приступаю к выполнению основного задания.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге