Дело №173.

Слово автора.

Книга просвещается моим близким, отдельную благодарность за поддержку хочу выразить моему любимому молодому человеку, маме, учительнице истории, моей аудитории. Приятного прочтения. Полная версия выйдет зимой 2026-2027.

Глава №1. Тьмогорье.

Что чувствует убийца, когда делает первый замах на ребенка? Страх? Ненависть? Чувство контроля или его отсутствия?

Я знаю точно. Облегчение.

Сквозь зов Сибири и Урала

Летела вьюга, время мстит,

С детишками она играла.

Но никого не защитит...

Ей одеяло будет снегом,

Ему подушкой ели ветки.

Гори, село, тщеславия пеплом!

Морали бренной, жизни клетки.

Поблекли глазки, слезы стынут.

Урал завыл свой приговор.

Кто мил, кто Богом был покинут.

Людской морали был закрыт затвор.

Пустая дорога, которую освещают лишь фары «копейки», вела словно в самую глушь. Дорогу здесь явно давно не расчищали, да и не думается, что в такую местность кто-то прибывает добровольно. Холодные деревья своими листьями приветствуют будущего хозяина порядка. Снежинки падают на лобовое стекло, а холодная вьюга заметает следы от колес мягким и тонким пледом, словно пытаясь скрыть, что в село прибывает будущий милиционер.

Думин Игорь Юрьевич, симпатичный мужчина двадцати восьми лет. Подстрижен коротко, волосы отливают медовым оттенком, голубые глаза, скругленные и тусклые. Внешностью особо не отличается, но и назвать его обычным нельзя. Есть в его внешности неуловимая изюминкой. Практикант, воодушевленный спектром всех возникающих эмоций от предстоящих раскрытых дел. Завернув в сторону одного старого домика, в горле появился кисловатый привкус, предвкушающий и азартный.

Дом окружен забором, чуть прогнивший и провалившийся в сторону от гнета тьмы. Деревянные доски плохо задерживали холод внутри дома, но приходилось терпеть. Любезная старушка Антонина Ивановна добродушно позволила Игорю остаться у неё, пока тот проходит производственную практику в их селе. Седая Антонина проводила милиционера на кухню, наливая в кружку горячий чай.

– Садись, милок. Замерз наверняка, ночи нынче холодные, не пощадят. - бабушка выглядит вполне дружелюбно, пускай её скрюченные пальцы говорят об обратном.

Антонина была старушкой низкого роста, на её голове располагался цветастый платок, перекрывающий седину. В глубине её морщин таится какая-то истина, мотивы которой кажутся слишком далёким. А в стеклянных глазах, цвета карего мрамора, словно завывает метель. Трухлявая, худощавая и явно холодная рука помешивает напиток. Казалось, что в её длинных и костлявых пальцах умещается вся суть этого места, что его можно обнять руками.

– Тебе чего в Челябинске не сиделось? Все вот в городе остались, а ты? Опасно здесь, милый. Ты бы поберег себя. - в голосе бабушки чувствуется неколебимый интерес и доля нежности.

– А что мне там делать? Всю преступность переловят коллеги, да и меня дома ждет беременная Наденька, жена моя. Узнает что - волноваться будет. А тут всё относительно тихо, а даже если что-то происходит, за пределами местности остаётся. - отвечает ей Думин, отпивая напиток из кружки.

– Вот и зря ты... Не надейся здесь что-то найти, тишина.

– Ну, знаете ли, Антонина Ивановна, раз за разом не приходится.

– Мой совет тебе, мальчик, беги отсюда. Здесь лес всё слышит. Накаркаешь сейчас. Сам пропадешь и за собой заберёшь. Был у нас тут уже один практикант, так после него мальчишка пропал, Сашка Жалин. Мать его Людмила так себе места и не находит, кошмары по ночам мучают, хоть и двадцать лет прошло. А дело даже нормально смотреть не стали, просто решили, что в лесу после школы заблудился и помер от голода. Людочка потом приходила к нам по ночам, совсем исхудала, плачется, мол, «не видели ли вы Сашеньку?». Жалко её, заперлась и не выходит больше. - каждое слово Антонины Ивановны пробуждало интерес и некое сочувствие, хоть Игорь уже давно забыл, что это такое.

– Нет у граждан ваших человечности.

– Ну почему нет? Иван Дмитриевич наш, хороший мужчина, пытался до конца, сам надежды не теряет, хотя здесь и так понятно всё. Когда Людкин муж, Костя, в сарае повесился от отчаяния, он к ней ходил, да и сейчас он единственный, кого она принимает.

– Вот у кого поучиться стоит.

– Будь осторожен. Урал вьюгой унесёт тебя, забудешься.

– Знаете, восемь лет назад моих родителей убили. Я тогда совсем глупый был, как узнал кто это сделал, чуть сам кулаками и ногами не наказал, а потом учиться пошел в милицию. Смерть это корочка на ране жестокости, а тело - человечество. Преступность же, это гной под ней. Чтобы рана зажила надо выдавить гной. Именно поэтому я здесь, чтобы избавить мир от страшной раны, которое мы называем «жестокость». - сейчас милиционер казался расслабленным, хоть по выскочившей вене на его лбу было понятно о серьёзности его намерений.

– Так или иначе, сиди тихо. Ты, как я вижу, мальчик впечатлительный, смотри не наломай дров.

Ночь прошла относительно спокойно. Ветра изредка стучали в окна, словно путники, лишившиеся дома. Скрежет когтистой тени резал пол, что и так прогибался под наготой этого жуткого места. Может, старушка была права? Может действительно нечего ему делать здесь? Подвальные крысы своим писком словно пытались что-то передать, но Думин слишком погряз в свои мысли о первом дне практики, что быстро уснул под танго снежинок за окном.

Следующее утро началось спокойно. Снег улегся на земле рыхлым одеялом, укутав почву. Дорога до участка была близкой, так что даже не пришлось заводить машину. Огромная дверь поддалась рукам Игоря и легко открылась, впустив немного холода в помещение. Сразу полились крики «Закрой дверь, малой!» от взрослых мужиков в фуфайках, что сгорбились под важными документами. Милиционеры быстро дали понять, что ему здесь, мягко говоря, не рады. Лишь один из них, чуть кашляя, хрипло произнес.

– Тебе кого, малой?

Игорь запнулся. Не зная здесь никого тот попытался вспомнить хоть одно имя, в голове всплыл образ мужчины, о котором говорила Антонина Ивановна.

– Мне нужен Иван.. - сделав короткую паузу, Игорь пытался вспомнить отчество. - Дмитриевич.

Один из мужчин в форме поднял широкую бровь, смотря на новенького исподлобья, словно тот сказал что-то несуразное. Он тяжело поднялся с кресла и подошёл к практиканту, кинув пятерню на плечи, припорошенные снегом, слегка стряхивая снежинки.

– Надзоров Иван Дмитриевич. - его голос не совпадал с внешностью. На вид это был мужчина лет пятидесяти, с глубокими морщинами, крепкого телосложения. А голос был настолько низкий и прокуреный, что табун мурашек по спине Думина не заставил себя долго ждать. Брови широкие, а глаза как у сурового охотника. Резали без ножа. Лицо имело форму четкого квадрата, углы острые и ярко выраженные.

– Думин Игорь Юрьевич. Практикант из Челябинска. Приехал на практику, хотелось бы попасть именно к вам.

– Почему ко мне? Дел у меня больше нет, за детским садом присматривать. - коллеги начали перешептываться. Надзоров изменился в лице, став ещё строже. Тот словно пытался прожечь дыру на лбу парня.

– Мне рассказали о вас много хорошего. У вас есть человечность.

– Все говорят, а ты не слушай. - такой ответ очень удивил Думина. - А ты смелый. Пошли, бедолага, займу тебя на эти две недели.

Иван Дмитриевич отвел Игоря к большому столу, где на нижней полке было больше количество документов. Милиционер достал папку с подписью «Дело №173 от 28.11.1962»

Своей мозолистой рукой мужчина протянул папку, что была слишком тонкая, по сравнению с остальными.

– Поиграй пока, делу уже двадцать лет, мальчик пропал в лесу. Жалин Александр Константинович.

– Антонина Ивановна рассказывала мне про него. Слишком мало улик и дело закрыли, сказав, что мальчик просто умер в лесу от гол.. - не успел Игорь говорить, как старший с грохотом кинул папку на стол, своим шумом заставив остальных отвернуться и продолжить заниматься делом.

– Меня не волнует. Играйся, к серьезным делам тебя не подпустят.

Игорь посмотрел на папку. С первой страницы на него смотрел мальчик, Сашка. В его глазах детская невинность, чистая и прозрачная. В них Думин словно прочитал нужные слова. На фотографии ребенок был в школьной форме, в пиджаке и пионерском галстуке. Пиджак слегка большеват, явно брали на вырост.

Недолго думая, милиционер отправился к Людмиле Павловне, её адрес был на первой странице. Игорь постучал, ответила гробовая тишина. Вскоре послышались шаги по скрипучему полу. Практиканта встретила сущая нечисть, женщина была явно не в себе. Она слегка приоткрыла дверь, выглядывал только холодный серый глаз, что сиял ярче полярной звезды. Сквозь щель между дверью и косяком выпала нить из седых волос, они были ломкими и секущимися, страшно представить, что женщина в своем возрасте может выглядеть так, ей всего сорок четыре года, но она уже походила на старушку. Женщина недоверчиво смотрела на незваного гостя.

– Вы не Дмитриевич.

– Здравствуйте, Людмила Павловна. Меня зовут Игорь Юрьевич, я практикант из Челябинска. Хотелось бы обсудить с вами дело о пропаже Саши.

– Вы издеваетесь? Умер давно мой Сашенька. Сердца у вас нет, что так издеваетесь над горем старой женщины.

– Почему же старой? Вы очень даже молодая и красивая. Позвольте, я только после учебы, с пылу с жару, как говорится. Может, что-то смогу уловить. Да и к тому же, стал бы сам Иван Дмитриевич отправлять меня к вам, если бы не был так уверен? - пришлось соврать, что был послан лично им. Учитывая привязанность матери к этому мужчине было понятно, что доверять она может только ему.

Женщина нехотя открыла дверь. Картина стала более ужасающей. В доме явно давно не убирались, бардак в перемешку с запахом сгнивших отходов воротил, но оставил надежду, что совсем скоро тот сможет привыкнуть и больше не чувствовать. С другой стороны, а чего он ожидал? Игоря предупредили, что женщина давно не в себе. Представить невозможно, что чувствует женщина, потеряв в один год единственного ребенка и став вдовой в свои двадцать четыре. Приходилось мириться, служба. Людмила больше походила на скелет, сквозь тонкие руки виднелись кости и опухшие вены, а на мешках под её глазами можно было вешать белье. Комната, куда практиканта проводили, была закрыта деревяшкой. Это детская, тот понял это по количеству детских игрушек и книжек.

– Двадцать лет здесь нет Сашеньки.. Его любимый мишка уже погряз в пыли, пока ждал его с учебы.

– Значит, Александр не вернулся со школы? - Игорь достал блокнот и ручку, начиная записывать любую мелочь.

– Да, в школе сказали, что он вел себя как обычно и шел домой с улыбкой. Дорога домой была через лес, тогда ещё его не вырубили в тех местах.

– И что, ничего там не нашли?

– Нашли только его блокнот, но я его сразу забрала, на память. Его даже смотреть не стали.

– Интересно. А можно мне взглянуть?

Людмила, трясущейся рукой, подала гостю блокнот. Ничего интересного там Игорь не нашел. Пара страниц были посвящены школьной любви мальчика, девочке Вале. На следующей его друзья Юра и Володя, их игры в морской бой и крестики-нолики, но была одна интересная вещь. Запись на одной из страниц вела к их с друзьями совместному времяпровождению в лесу. Они неделю после уроков гуляли по лесу, изучая местность. Была даже небольшая карта, где мальчики изображали места, где закапывали «секретики».

– А Саша хорошо ориентировался в местности?

– Не знаю. Мы там очень редко бывали.

– А вот он, судя по записям, был там долгое время и очень хорошо знал лес.. А что друзья говорили?

– Испугались. Володя даже плакал, когда спрашивали. Юру сразу в Сибирь увезли, подальше от этого места. Говорят, что сейчас писателем стал, даже денег с этого получает. Жаль только допросить не удалось, он хоть что-то видел. Володя умер недавно. Он в Челябинске жил последние годы, а тут не выдержал. Повесился. Все бегут от проблем, а бороться с ними никто не хочет. Мы бесконечно готовы биться за жизнь своего ребенка, а свою... Извини, просто... Если снова захочешь материнской любви, можешь называть меня «мама Люда.»

Мужчина вздрогнул. Холодок пробежал по его спине, задерживаясь на лопатках. Каждое слово женщины словно заклинило, окутывало в теплый плед, ненавязчиво поглаживая по голове. У него язык не поворачивается даже подумать о том, чтобы назвать её матерью, а уж тем более делать это всерьез... Морозит. Его мать мертва. Эта женщина ему никто.

– Хорошо, Людмила. Я передам эту улику, наши товарищи разберутся. - Думин положил дневник себе в дипломат, бросая последний взгляд на женщину.

Когда та провожала его за порог, казалось, что она высосала из милиционера всю силу, словно энергетический вампир. Игорь пришел домой к Антонине Ивановне. Старушка уже спала, да и сам Игорь Юрьевич порядком устал, что сразу лег спать.

Ночь была не менее беспокойная. Ветер шуршал под ухом, скрежетал и резал на живую. Словно кто-то или что-то просилось в дом, но не стучась, а выбивая окна когтистой лапой, упершись потным лбом, сжимая раму так крепко, что та трескалась под давлением. Глаза закрывались, Игорь погружался в сон...

В окне появился знакомый силуэт мальчика, что некоторое время назад смотрел на него стеклянными глазами сквозь старую фотографию. Саша не просто бился в окно, он плакал, истошно умоляя погреться. Игорь сразу открыл глаза, пронзая силуэт в окне. Лицо его было изуродовано, в глубоких порезах и шрамах. Он уже не кричал, а вопил. Повзрослевший, с небрежной бородой, в тряпках вместо одежды. Выражение его лица изменилось. Словно в милиционере он видел единственное спасение. Зрачки расширились, а грудь вздымалась быстрее и глубже, словно оставался последний воздух. Невидимая сила, словно в вальсе привела Игоря Юрьевича прямо к окну. На него смотрели такие же безумные глаза, как и у Людмилы. Руки от мороза потемнели, покрылись огромными волдырями, в которых плавали личинки, пожирая заживо трясущиеся руки.

– Игорь, помоги мне...

По голосу было слышно, что ему больно говорить. Губы потрескались и кровоточили. Сзади Александра стояла сама Людмила, в легкой шали она, словно ребенок, хлопала в ладоши. Лишь взгляд холодом пробирался сквозь кожу, их глаза были похожи на четыре фонаря. Игорь сразу открыл окно, впустив мелкий снег в лицо.

– Ты только помоги мне забраться, у меня ноги отмерзли..

Вместо ног были две черные палки, нетрудно догадаться, что от холода от ног там ничего не осталось, только гангрены. Игорь прикрыл рот, чтобы придержать рвоту, приступающую к горлу. Страх наводил и пронзительный взгляд Людмилы, что без устали повторяла движения. Милиционер пытался здраво мыслить, но рассудок отвлекали реплики Людмилы.

– Сашенька мой нашелся!..

Я нашла его!... Сашка мой жив, жив!

Игорь проснулся в холодном поту. За стеклом вьюга успокоилась, было относительно спокойно. Никто больше не скребётся, сумасшедшая мать не пляшет, но вот окно открыто. Думин сразу ощупал свои ноги, руки и лицо. Когда сердце успокоилось, душа осталась с тревогой. Может, это был знак, что Саша ещё жив? Может, он действительно бродит где-то по лесу, или давно вышел в другом месте? А может, так просто влияет общение с психически больной женщиной?

Той ночью Игорь так и не уснул. Холод пробивал даже в самых тёплых частях дома. Отсутствие должного сна сказалась и на его продуктивности в работе. Он сидел над дневником, вчитываясь в каждое слово.

21.07.1962.

«Дорогой дневник, севодня мы с Володей и Витькой гуляли в лесу. Мама запрещает мне гулять в нём, она говорит, что лес это слишком опасно для детей и там живёт чудеще, которое похищет непослушных мальчиков, которые не едят кашу. Но я то хороший мальчик, учусь харашо и кашу ем. Юрка предложил пойти поближе к домам, на одной из сосен мы начертили надпись «СЮВ», чтобы потом найти наш клад. Под сосной мы закапали коробку с нашими любимыми вещами, чтобы в будующем открыть и вспомнить. Володя пообещал нарисовать карту, чтобы мы точно не за были. Я очень хочу пригласить Валю в нашу компанию и вместе гулять по лесу, но Юрка сказал, что дефченкам нет места в нашей компании исследователей.

Мы написали себе письма на васемнадцать лет, кем хотим стать в будущем. Не знаю что написали товарищи, но я написал, что хочу работать химиком и жениться на Вале. Завтра мы снова пойдем в лес, зайдем глубже. Володя обещал взять ножик, чтобы отбиться от чудеща, если оно нас найдет. Мы хотим построить дом на дереве и играть там когда будет холодно зимой.»

25.07.1926.

«Дорогой дневник. Дела идут хорошо, мы с друзьями иследовали почти весь лес. Сегодня мы даже заблудились, но благодаря моей хорошей памяти мы нашлись очень быстро. Мама стала замечать, что я задерживаюсь, но я не буду говорить ей где я гуляю. Боюсь, тогда меня ваще никуда не отпустят больше. Папа увидел нас, когда мы выходили из леса. Я потом сильно получил, он побил мои ноги своим ремнем, чтобы больше не ходил в лес, но поступил как мужик и маме ничего не сказал. Не хватало мне ещё с разбитой губой ходить, потому-что молчал. Хорошо, что я как умный мальчик не ел ничего в лесу, а то бы и по жевоту получил. Зато теперь Вале рядом со мной нечего бояться, лес я прекрасно знаю и легко найду дорогу даже в темноте.»

Игорь вчитывался в текст, покачав головой. Он не мог понять, за что здесь можно было зацепиться. Одно только понятно: не заблудился Саша, лес ведь хорошо знал. В память вбились строки про чудище, что мальчик уже находился, когда те терялись в лесу, да про наказание родителями. Игорь закрыл дневник, уходя в размышления. Как на зло, в голову ничего не лезло. Мысли словно обхватили двумя черными руками в несуразную кучу, перемешав все в одну неприятную кашу. Полезли бредовые мысли, вовсе не связанные с делом. Вдали послышался детский плач. Сдержанный, тихий, скоромный. Думин покосился назад. В кресле сидел Саша, укутанный шинелью одного из коллег. Звучит как бред. Кажется, галлюцинации начали снова действовать. Игорь попробовал ударить себя или ущипнуть, чтобы прийти в себя. Но Саша смотрел на него дикими глазами, словно заразился бешенством у лесного зверька. Саша заговорил, закутавшись в шинель сильнее.

– Товарищ, кажется, вы что-то попутали.

Игорь вздрогнул, недоверчиво смотря на Сашу. Нет сомнений, данные слова были адресованы лично Думину Игорю Юрьевичу.

– Товарищ. Это моё место.

Теперь практикант запутался окончательно. Что это обозначает? Очередной глюк зашёл слишком далеко? Игорь повернул голову слегка в сторону, заметив над собой нависающую голову незнакомого мужчины.

Юрьевич перевел взгляд на угол, где был мальчик. Тот испарился, оставив за собой несколько папок с делами.

– Прошу прощения, я не знал.

Игорь встал, прибрав в руки свои документы.

Свежий на расследования Думин растерялся, его руки словно не слушались хозяина. Папка и дневник выпали рук, соскользнув упав на деревянный пол, своим шумом привлекая внимание новоиспеченного незнакомца.

– Что это у тебя? - милиционер поднял папку, вчитавшись в название. - М-да, насколько мне известно, это дело уже закрыли.

– Закрыли. Но мне интересно его изучить.

– Было бы там что изучать. Никаких улик. Просто смирись, что дело №173 безнадежно. Кстати, ты куришь?

Игорь находился в раздумьях. Неужели, коллега действительно так думает? Он слишком спокойно относится к этому. Наберут же...

– А я верю, что у меня получится хоть что-то узнать. Тем более, что я уже нашел улику. И нет, я не курю.

Незнакомец посмотрел на Думина как на сумасшедшего или марсианина, что только недавно вышел на этой планете.

– С этой профессией закуришь. Пойдем, покурим. Покажешь, что ты там нашел.

Игорь, недолго думая, вышел следом за парнем на улицу, ветер стал тише, уже не бил в лицо ветками, а мягко поглаживал.

– Вот, возьми. Marlboro, из соединённых штатов.

Парень достал потрёпанную зажигалку, поднося его к сигарете. Игорь закурил, с первой же затяжкой его горло и легкие наполнились едким дымом, от чего Юрьевич быстро закашлялся. Это даже рассмешило коллегу. Докурив до хабарика, который после был сразу зарыт в снег, незнакомец завел разговор.

– Душкин Евдоким Семёнович. Милиционер из Челябинска, приехал набраться опыта.

– Думин Игорь Юрьевич, практикант из Челябинска. Добровольно пошел сюда на практику.

– Смело. А что это у тебя за брелок такой чудной? - взгляд Евдокима упал на вязаный брелок в виде котика на дипломате Игоря.

– А... Это я сам сделал. Он на мою жену Наденьку похож.

– Так ты что, вяжешь? - Душкин словно был готов рассмеяться прямо здесь. - Я тоже вяжу, только преступников, в этом наша разница. - тот улыбнулся с ехидностью в глазах. - А мне такой свяжешь? Только собак, у меня их двое. Полкан и Камчатка.

– Ха, будет исполнено.

– Так, что ты там нашел? Делись.

– Ничего особенного, личный дневник Саши. Только вот что я понял. Он не потерялся. Мальчик прекрасно знал местность, а значит, что не мог потеряться. Да даже если бы и потерялся, почему тело не нашли? Часть леса после того случая вырубили, нашли бы хоть одну косточку.

– Хм, а ты прав, малой. И что ты думаешь?

– Я думаю, что его похитили.

Евдоким помолчал несколько секунд, а после рассмеялся во весь голос. Признаться честно, Игорь уже давно не слышал столько искренности в смехе, пускай это было довольно обидно.

– Ага, конечно. Похитили и отправили на швейный цех, шить шапочки для зим.

– Нельзя отрицать... Погоди, ты что, издеваешься?

– Малой, кончай ерундой страдать. Мне кажется, ты слишком заработался. Пошли сегодня ко мне, я научу тебя отдыхать.

– Я не пью. Да и курить больше не хочу.

– Да ладно тебе, просто познакомлю со своими пушистыми друзьями.

– Ладно, но у меня есть одно условие.

– Смело. Давай, говори.

– Ты пойдешь со мной в школу Саши, узнать про тот день детально.

– Малой, ты серьёзно? Двадцать лет прошло, ты думаешь, они помнят его?

– Во всяком случае, надо попытаться. В крайнем случае, это будет наш общий позор. Я же не прошу тебя поехать со мной в Сибирь за его другом Юрой, чтобы у него узнать, что было незадолго до этого.

– Ладно-ладно..Пошли, я знаю дорогу. Я здесь жил у бабушки в детстве, всё знаю.

Дорога была тяжёлая, сквозь огромные сугробы. Снег забивался в обувь, неприятно прокалывая щиколотки. Игорь рассматривал узоры на окнах, что рисовал мороз. Создавалось впечатление, словно в этом месте действительно есть что поискать. Главное не заходить слишком далеко, утянет. Заснеженная дорога докучала, но мысль, что дело не безнадежно, воодушевляла. Снежинки приятно хрустели под ногами, а в воздухе висел свежий мороз. Уже начинает темнеть, Думина пугал сам вариант возвращаться, когда стемнеет. Ведь неизвестно, как сложится обратная дорога. Сзади хрустнули ветви, звук привлек внимание Игоря Юрьевича. Он обернулся, посмотрев на источник звука. Лейтенант Душкин успел слегка пройти вперёд, но быстро заметил отставшего коллегу.

– Не стой на месте, у нас мало времени. - быстро сказал Евдоким, изменившись в лице. Он стал озадаченным и словно начал подозревать неладное.

– Я услышал хруст ветки. - во взгляде Игоря чувствуется потерянность. Сейчас он был похож на маленького ребенка, что боится темноты.

– Кончай уже. Может, это белка. - Евдоким скептически относился к словам товарища. Действительно, задерживаться сейчас было не лучшим решением. Едва он успел закатить глаза из-за абсурда ситуации, как облик Игоря пропал с поля зрения. – Игорь! Ну куда же ты? - Лейтенант, неспешными шагами направился в сторону Юрьевича, что предпочел ему дерево.

Думин уставился на дерево, его взгляд пустой, блеск глаз пропал. Руки слегка потрясывало, явно не от холода. Перед ним снова появился этот проклятый мальчик. На этот раз он был изуродован сильнее. Из узких глаз вместо слез течет гной, скатываясь мерзкой зеленой полоской по щекам, губы были похожи на мочалку, сквозь трещины которых текла алая кровь. Руки, красные от холода, с белыми бугорками, в которых умещается его дневник, слишком слабы, чтобы удержаться за дерево.

– Это не белка. - его крохотные губки шепчут тихо, дрожаще, от чего кровоточат сильнее.

– Что? - вполголоса уточнил Игорь.

Мальчик на это лишь слабо улыбнулся, выронив дневник. Саша упал следом за ним в снег, схватившись за плечо. Игорь стоял как вкопанный, не моргая. Слово почувствовав импульс, Думин схватился за плечо, отпрыгнув назад. Он снова посмотрел на место, где свалился Саша, но теперь там никого нет.

– Это уже не белка, это белочка. - раздался голос Евдокима, что успел закурить.

– Ты... Ты его видел? Саша! Он здесь! Вот, в снег упал! - теперь глаза Юрьевича вновь сияют. Но словно с отблеском бешенства. Он смотрит на лейтенанта в надежде, что он тоже видел Сашу.

Семёнович посмотрел в сторону дерева, с фирменной улыбкой на лице тот приоткрыл рот, в надежде действительно увидеть хоть что-то, что было похоже на след ребенка.

– И что я должен был увидеть? - взгляд Душкина снова переместился на товарища, но положение головы тот не изменил.

– Ничего... Я мало спал, много думал над делом. Наверное, показалось. - Игорь быстро сложил руки в карманы, проходя дальше по снежной дороге быстрее.

– Слушай, а может, ты собака-ищейка? Ну, след уловил. Может когда-то Саша здесь действительно упал. Этот уникальный талант надо развивать.

– Ты шутишь или издеваешься? - раздражённо ответил практикант, выдохнув пар через нос.

– О, так ты ещё и детектив. - ехидно подметил лейтенант, поправляя воротник.

– Будешь язвить, я пойду один. - нахмурил брови Юрьевич.

– Малой, тебе напомнить, кому из нас это надо? - Евдоким приподнял одну бровь, выбрасывая хабарик в рыхлый снег.

Игорь вздохнул, выдохнув из ноздрей две струящиеся дымки. Он поднял голову вверх, пытаясь найти в небе ответы на свои вопросы. Он был уверен, что Саша есть. Это не галлюцинации, ведь запах сгнившей плоти и земли вбился в голову. В образе Евдокима он надеялся найти поддержку. Однако, Душкина, кажется, не интересовало такое мнение практиканта.

– Ты веришь мне? - Игорь словно пытался доказать себе невозможное. Что он не сумасшедший.

– Малой, пожалуйста, не ходи больше к Людмиле. Она на тебя плохо влияет. А то будешь как наш Дмитрич. - товарищ даже не обернулся. Его ноги глубоко проваливались в снег.

– А что с Надзоровым? Мне казалось, обычный крепкий мужчина. - задумчиво спросил у него Игорь.

– Казалось, значит. Он как с Людмилой начал общаться, у него сны тревожные пошли. Снился труп этого Саши и его отца Константина. Это мне он сам рассказал, когда на вторые сутки пошёл. - между слов Евдоким делал глубокие вдохи, набирая в себя воздух, ведь дорога сквозь сугробы с легкими заядлого курильщика была нелегкой.

Думин поджал губы, надо быть достаточно осторожным, чтобы никто больше не разгадал его не самую приятную инаковость. Он переживал, что Евдоким со временем начнет отдаляться, побоявшись за свое состояние. Однако, пути назад нет.

Порог школы был покрыт льдом, поверх которого слегка присыпан песок. Время уже позднее, скорее всего, осталось лишь несколько учителей. Смех детей уже давно не звучит на площадке возле школы и в стенах здания. Неспешной походкой милиционеры вошли в школу, запустив с собой легкий мороз. Именно в этот момент по коридору проходила одна молодая учительница. Длинные ноги покрывала юбка в пол, а в руках стопка тетрадей. Евдоким хмыкнул, положив взгляд на хрупкие плечи дамы. Поправив меховую шапку, Душкин направился в сторону молодой учительницы, ловко забрав у неё стопку тетрадей.

– Негоже даме тяжести носить. Позвольте я вам помогу. - на лице лейтенанта повисла фирменная улыбка, левый глаз словно сам по себе подмигнул, явно с корыстным намеком.

– Благодарю, товарищ лейтенант. Что вас привело в нашу школу в такое позднее время? Неужели, что-то случилось? - учительница, не сводя взгляда, приложила руки к декольте.

– Нет, что вы. Мы занимаемся старым делом, которому уже двадцать лет. Нам нужен кто-то из более почтенных преподавателей, кто вел в то время у Жалина Александра Константиновича. Слышали эту историю? - Евдоким наблюдал за дамой, изредка оборачиваясь, чтобы проследить за напарником. Уж больно слабо верилось, что Думин будет следовать за ними и не застрянет по дороге.

– Конечно слышала. Жаль мальчика. Розалия Вагифовна вела у них занятия, я сейчас как раз к ней направляюсь. Пройдёмте, я вас познакомлю. - добродушно ответила девушка, провожая двоих к кабинету.

В старом кабинете, за большим деревянным столом сидела пышная дама. Знанова Розалия Вагифовна по прозвищу «Значка» сидела широко раскинув ноги, поправляя свою укладку. Волосы у неё редкие и жидкие.

Внезапный визит милиции её удивил. Та напялила на себя очки, линзы которых были настолько широкими, что увеличивали глаза вдвое.

– Татьяна Романовна, вы уже своих хахалей на работу водите? - усмехнулась женщина, почесавши висок.

– Что вы, Розалия Вагифовна. Товарищ лейтенант прибыл, чтобы узнать о деле Саши Жалина. - Татьяна аккуратно сложила руки на груди.

– Помню такого, конечно. Бедный мальчик. А что именно вам интересно? - Значка посмотрела на Евдокима хитрым взглядом, словно раздевая молодого майора.

– Это вот, молодой человек интересуется. - словно почувствовав на себе странные наклонности учительницы быстро среагировал Душкин. - А я, пожалуй, помогу Татьянушке, а вы пока поговорите.

Розалия Вагифовна невно шмыгнула носом, заметив рядом Думина. С того момента она говорила холодным тоном.

– Присаживайтесь, расскажу.

Семёнович скоропостижно покинул кабинет с Татьяной Романовной, оставив Игоря один на один с Розалией Вагифовной. Практикант достал свой блокнот, приготовившись записывать.

– Расскажите про тот день. Может, было какое-то событие? Или Саша вел себя странно? - Игорь закинул ногу на ногу, наблюдая исподлобья.

– В тот день Саша вёл себя как обычно. Учился, на перемене общался со своими друзьями Юрой и Володей. Только девочка Валя жаловалась на него, говорила, что её Саша в лес сводить хотел, а лес она этот боялась. Предлагала ему на школьном дворе погулять, снеговика слепить. А Саша не послушался. Пошёл в лес, там и пропал с концами. - женщина явно говорила с неохотой, успев зевнуть между слов.

Думин внимательно слушал и записывал каждую мелочь, что может ему помочь.

– С Валей сейчас можно как-то связаться? Думаю, она может лучше рассказать о том дне. - Практикант почувствовал к себе предвзятое отношение, но решил сделать вид, словно не заметил этого.

– Нет. Она сейчас живёт на Кавказе. Родители её опасались, что она может пойти искать Сашу и потеряется, поэтому увезли далеко. Валя была очень милой девочкой, но после этого случая заикаться начала. Говорила всякие бредни, что не мог он там потеряться. - Розалия Вагифовна во время разговора часто поглядывала на одну из парт в третьем ряду. Взгляд Игоря невольно следовал за ним.

– Она предположила другой вариант? Например, что его похитили? - Думин словно сам ответил на свой вопрос. По реакции учительницы было видно, что он прав. Она вскочила, лицо покраснело, а руки сжались в кулаки.

– Давно уже выяснили, что он заблудился. Это вам Людмила Павловна лапшу на уши вешала? Это бред сумасшедшей женщины, не более! - Значка с грохотом села обратно на стул. - Займитесь другим делом. Нам сейчас не до вас. У нас деда мороза и снегурочки на утренник нет. Костюмы есть, а добровольцев нет! Не мешайте и лучше идите домой.

– Обещаю, найдем вам и дедушку, и снегурочку. Но при условии, что вы расскажите про Сашу больше. - Думин закрыл свой блокнот, положив его в дипломат. Взгляд учительницы стал задумчивым. Она подумала несколько секунд, а после вздохнула.

– Договорились. Утренник завтра в 16:00. Будет дед мороз и снегурочка - будет информация.

Практикант вышел из класса, плотно закрыв старую дверь, его слегка отдернуло от вида и поведения Розалии Вагифовны. Однако, заметив на другом конце коридора Евдокима, что держал под бок за талию молодую учительницу Татьяну. Игорь неспешно подошёл ближе, обращая внимание Душкина на себя.

– Ну, что, малой, выяснил? - хмыкнул себе под нос Семёнович, прижав учительницу ближе к себе.

– Что-то узнал, но для большей информации нам надо будет найти деда мороза и снегурочку к завтрашнему дню. - спокойно отвечал ему практикант.

– Нет проблем. Дедом морозом буду я, а Татьяна моей Снегурочкой. - кокетливый взгляд Евдокима вновь пал на декольте учительницы.

– Если бы так можно было, я бы уже была снегурочкой, но я сопровождаю детей. - ласково отвечала Татьяна, прикрывая шарфом свою женскую красоту.

– Ладно. Снегурочкой буду я. - вздохнул Игорь. Евдоким от данного заявления залился смехом, скинув с глаза слезу.

– Я в этом позоре участвовать не собираюсь. - отмахнулся лейтенант, не отпуская спутницу.

– Ким, пожалуйста. - голос Думина стал тише на пол тона. - Мне кажется у неё ко мне... Предвзятое отношение. Или, если хочешь, сам поговори с ней. С твоим природными обоянием она тебе всё скажет.

Евдоким поморщился, вспомнив габаритную женщину и её специфичный взгляд.

– Лучше Игорь с косой, чем Розалия Вагифовна с тремя волосинами. Но знайте, Татьяна, я сделаю это ради вас.

Смешок выскользнул из уст Татьяны, та прикрыла рот, смотря на Евдкоима с неким восхищением. Действительно, не каждый друг согласиться на такое. После долгих и слюнявых прощаний Душкина и Татьяны, от которых Игоря начало воротить, милиционеры вышли из учебного заведения.

По дороге домой лес словно успокоился. Хоть и стемнело, а ветер был спокоен и даже благосклонен. Урал перестал выть, словно затянул старые раны. Игорь возвращался один. В его голове были лишь мысли о Саше, которого он сегодня видел. Может, стоило поговорить с Иваном Дмитриевичем? Сейчас не самое лучшее время. Да и судя по тому, что Антонина Ивановна не упоминала про такую особенность милиционера, об этом знает только Евдоким. Думин боялся, что мальчик может снова вернуться ночью. В кошмаре или странных видениях. Юрьевич посмотрел на дневник в своей руке, задумавшись. Может, его суждения были ложными? Может, он и не был в лесу тогда, ведь мог быть очевидцем галлюцинаций. Единственным способом узнать об этом была личная встреча с его давними друзьями. Вот только один из них мертв, а точное месторасположение других неизвестно. Возможно, все вокруг правы, и это Игорь Юрьевич навел на ложный след. Вопросов больше, чем ответов. Но отступать назад уже нельзя. Ему бы не просила это совесть. Дорога до временного дома, на удивление, прошла спокойно. Подозрительно спокойно для этого места. Антонина Ивановна уже спала, Игорь аккуратно проскользнул в зал, чтобы уснуть, в надежде на долгий и крепкий сон. Урал словно почувствовав намерения милиционера стал милосерден. Ночь прошла спокойно, практикант не просыпался в холодном поту от страшных снов, сильного ветра или холода.

На следующие утро взошло солнце. На улице было ещё холоднее, что даже это солнце было каплей в море. Игорь проснулся и в нос сразу вбился запах ароматных блинов. Слегка шатаясь Думин прошёл на кухню, застав там Антонину Ивановну у плиты. Старушка сгорбилась на кухне, приговаривая себе что-то под нос. Заметив присутствие Игоря, та сразу прекратила свою утреннюю рутину.

– Как сон сегодня? - добродушно спросила бабушка, не отводя взгляд от гостя.

– На удивление, спокойно. - подавив зевок ответил практикант, попутно одеваясь, готовясь выйти на практику.

– Куда же ты? А завтрак? - прервал фразу молодой голос. Снова этот мальчик с большими голубыми глазами. Саша сидел за столом, держа между маленькими ручками чашку чая.

Игорь напрягся. Спина мгновенно покрылась мурашками, сердцебиение усилилось. Со лба потекла капля пота, застывши в брови. Взгляд начал метаться со стороны в сторону. Галлюцинация заставила морщиться и таращиться назад своей правдоподобностью. Думина отдернуло назад, резко и быстро. Он схватился за голову, сжав короткие волосы на висках с болью, словно они - корни иллюзии, которые хочется вырывать целиком. Глаза туго зажмурились, начало щипать, словно увиденное - было кислотой, прожигающей очи. Желание плакать, кричать, звать на помощь и сдаться овладело им. Впервые он почувствовал себя слабым. Слезы скатывались по мешкам под глазами, затекая в нос и рот. С грохотом свалившийся на деревянный пол Игорь сжался в позу эмбриона, в попытке успокоить дрожь по телу обнимая самого себя. Бред сам по себе лился из уст, было тяжело разобрать, что пытался донести Думин, быть может даже, самому себе. Но стоило только маленьким, хрупким, холодным и потным детским ладошкам прикоснуться к сжавшийся тушке милиционера, как последнего охватил настоящий, истошный ужас. Глотку рвало от крика, слово Урал отыгрывался за спокойствие последней ночи. Горький привкус во рту, несвязанная между собой речь, дрожащий голос, больше похожий на блеяние барана, и слёзы, что текли без контроля добивали и так отчаявшегося гостя. Хотелось забиться в угол, найти в нем островок безопасности. Тьма кружила вальс вокруг мужчины, каждый шаг мог стать последним и приближающим к мёртвой хватке рук самого отчаянья. Трясущийся голос милиционера звал маму, Людмилу, Евдокима, просил Сашу оставить его в покое.

– Соберись, Игорь! - резкая пощёчина слабой рукой от ребенка была больнее всего. На миг удары судьбы показались лёгкими поглаживаниями, по сравнению с рывком Саши. Красные и замыленные от слез глаза смогли разглядеть силуэт мальчика, смотрящего на него. Голубые глаза сменились карими, а светлые волосы превратились в платок на седой голове.

– Антонина Ивановна, мне нужно срочно позвонить жене. - Думин слегка привстал, вытирая слезы одним взмахом руки, в попытке быстро привести себя в порядок.

– Очнулся. Слава Богу. - старушка с трудом поднялась с пола, успокоившись.

Думин бросил взгляд на домашний телефон. Не теряя времени рука быстро набрала знакомый номер. Ждать долго не пришлось, голос в трубке, нежный и до боли знакомый пробудил в нем остатки рассудка.

– Наденька, здравствуй. Это Игорь. Как ты там, пташечка моя? - голос смягчился, хоть слегка выдавал недавнее волнение.

– Я хорошо, милый, не переживай. Ждала твоего звонка ещё позавчера. - послышался женский голос на другом конце трубки.

– Прости, любовь моя. Служба, небыло времени. Ты там рожать не надумала?

– Ещё нет, но чувствую, что скоро. Ты же будешь рядом, как обещал? - девушка отвечала взволнованно.

– Не хочу тебя расстраивать, но, кажется, не смогу. Служба, сама понимаешь. - Игорь не знал, кого он пытается обмануть. Свою жену или самого себя.

– Вечно у тебя времени нет. Может, нашел себе какую-нибудь бабу лучше? Красивее, что будет твои интересы разделять. Я хочу знать правду. - уставший от вечных оправданий голос Надежды был слишком пустым и холодным.

– Что ты, пташечка. Сама же прекрасно знаешь, что я тебе одной верен, только ты в сердце моём. Но если ты хочешь знать правду... Я просто боюсь за тебя. Боюсь видеть, как тебе больно. Боюсь, что после рождения сына всё изменится. Но больше всего боюсь за его будущее... - Игорь редко говорил о своих чувствах. Любой серьезный разговор для него отдавался с болью в груди.

– Кажется, ты слишком много переживаешь о вещах, которые не можешь контролировать. - своим нежным голосом Надежда пыталась успокоить супруга.

– Ты права. Просто... Пожалуйста, пообещай мне, что он всегда будет под контролем. - голос стал тише, а обстановка на проводе интимнее.

– Конечно, милый. Сашенька всегда будет рядом. - последняя фраза выбила из колеи милиционера, заставив изменить тон на командирский.

– Нет, Сашей мы его называть не будем. Это приказ. - грубый, непривычный для супруги голос слегка настораживал.

– Ты живёшь предрассудками, имя хорошее.

– Я всё сказал. - тон голоса практиканта стал слегка мягче, но углы не сгладил. Тот сразу бросил трубку, закрыв свое лицо двумя руками. Времени на переживания нет. Нужно идти на праздник к детям.

Школа Тьмогорья засияла новыми красками. Её украсили гирляндами, поставили небольшую ёлочку, на которой висели импровизированные украшения, сделанные руками школьников. Рисунки украшали стены, а стойкий запах мандаринов вбился в голову, приятно предвкушая праздник. Дети во всю напевали песни, кружась вокруг ёлочки, все в самодельных костюмах из ненужных тканей, но именно в них чувствуется детская искренность. Переодетая в костюм зайчика Татьяна весело играла с детьми, угощая их конфетами в цветных обёртках, что не могло не радовать глаз. Не заметив Евдокима рядом с Татьяной, Игорь решил, что тот уже во всю переодевается. Незаметно милиционер проскользнул в один из кабинетов, где лейтенант примерил бороду из ваты. Лицезрев данную картину Думин подавал смешок.

– А что ты улыбаешься? Сам сейчас с косой будешь, посмеюсь уже я! - фирменная улыбка Душкина успокаивала, показывая его добрые намерения.

– Не кряхти, дедушка. - отшучивался Игорь, примеряя на себя кафтан, пока импровизированный дед мороз во всю любовался своим отражением в зеркале.

Повернув голову в сторону коллеги, улыбка Евдокима стала шире.

– Игорь Юрьевич, был бы ты женщиной, я бы с тобой...

– Я, слава Богу, не женщина. - не дал договорить Юрьевич, поправляя ватную бороду виновника торжества.

Выходя к детям, Игорь мгновенно оглядел всех детей, в надежде не увидеть там Сашу вновь. Ребята сразу окружили деда мороза и снегурочку, одни пытались запрыгнуть на руки Евдокиму, другие тихо восхищались, дёргая за рукав Татьяну. По взгляду и эмоциям детей, их искреннему восторгу чувствовалось, что ребята впервые сталкиваются с таким новогодним чудом. Школьники рассказывали дедушке морозу стихотворения, с выражением, параллельно находясь в поисках глазами своих родителей. Другие обращались к снегурочке с расспросами. Как только последние утихли, Думин смог вернуться к Душкину, в очередь к которому столпились восхищённые дети.

Вот только вновь явился Саша. Сидел на коленях бородатого лейтенанта, рассказывая ему стихотворение про лесную ёлку. Игорь понимал, что нужно держать лицо. В голову моментально вбились слова Наденьки о его предрассудках, хоть и думать сейчас не хотелось. Хотелось вернуть всё как было. Родной дом, жену под боком... Или вновь стать таким же ребенком, увидеть деда мороза и искренне знать, что он существует. Хотелось укрыться в плед, чтобы мама ходила рядом с градусником, поила травяными чаями и ставила ненавистные банки, красные следы от которых держались долго. Хотелось быть Сашей, а не видеть его. Игорь отвернулся, пытаясь не проронить слез. Досада охватила его цепями, добивая розгами непонимания, что всё-таки нужно этому мальчику. Обернувшись обратно образ исчез, а заячьи ушки стали двумя хвостиками милой девочки, что, конечно, успокоило. Исчезли черты мальчика, они стали мягче, а голос выше. Вот только праздник Думину больше был не нужен. Всё вокруг стало серым, а сердце тревожно отбивало ритм, периодически сбиваясь с него. Вдруг, после возвращения в Челябинск Саша останется вместе с ним? Или, что ещё хуже... Сам станет новорожденным. Надежда, что галлюцинация привязана к Тьмогорью тихо освещала путь внутри сердца Игоря. В то время, как практикант рассуждал о происходящем, дети вокруг деда мороза успели разойтись. Евдоким приподнял голову, стягивая с себя колючую бороду на подбородок.

– Малой, выглядишь, мягко говоря... Уставшим. Снова много думал и мало спал? - тяжёлая рука Душкина легла на плечо коллеги, застывшего и смотрящего в одну точку.

– Да. - коротко соврал Игорь. Конечно, про видения рассказывать не собирался. Вдруг ещё за сумасшедшего посчитает.

– Ладушки. Давай я тебя до дома довезу, а то точно свалишься по дороге. - лейтенант заботливо помогал ему снять костюм, стоя сзади для подстраховки.

– Спасибо, Ким, но я в полном порядке и сам смогу дойти. - Думин, хоть и выглядит уставше, но не хотел доставлять беспокойство товарищу.

– Как знаешь. - пожал плечами, хоть внутри сердце обливалось кровью. Ким хотел контролировать его состояние, но и в мамки он не набивался. Понимал, что Игорь взрослый и сам сможет в случае чего попросить помощи.

По дороге домой милиционер размышлял о сегодняшнем дне. Он вспоминал облик Саши, который мерещился ему второй раз за день. Хотелось поговорить с Иваном Дмитриевичем, но мысль о том, что старший будет всё отрицать не отступала. Надо узнать информацию от Розалии Вагифовны, расколоть Людмилу Павловну. Но больше всего хотелось домой, к любимой жене, что могла успокоить лишь своим присутствием рядом. Лечь на её колени, позволить себе быть слабым. Но только Урал укрывает холодным взглядом и одеялом из сожженных надежд. Вновь холодно и страшно...

Ночь прошла спокойно, но именно это и настораживало. Будет это новая волна видений, или всё закончилось? А может, Саша просто не смог пробраться в сон Думина из-за его усталости? Утро било с противоположного фронта. Старушку настораживало, что в такое время парень ещё спит. Она осторожно заглянула внутрь, пробегая взглядом по комнате. Игорь лежал в постели, плотно укутавшись под одеяло, закрывая нословно спрятавшись от Урала и его острых зубов.

– Игорь, с тобой всё в порядке? Ты не заболел? - старушка не осмелилась притронуться к гостю.

– Не заболел, просто голова болит. - Думин не открывал глаза, придерживая висок одной рукой.

– Отдыхай, мальчик. Я сегодня в гости к подруге схожу, буду проходить мимо полицейского участка - скажу, что ты себя плохо чувствуешь и сегодня отдыхаешь.

– Спасибо, Антонина Ивановна. Если вдруг Евдоким Семёнович спросит... Скажите, чтобы не беспокоился за меня. Уж хватит ему одному хлопот без меня. - Думин приоткрыл глаза, смотря в потолок. Исчезнуть. Да, именно это было желанно сейчас больше всего на свете.

Антонина Ивановна покачала головой, решив не беспокоить молодого милиционера. Старушка осторожно прикрыла за собой дверь, обеспечивая покой.

В углу, возле подавала, на старых простынях вновь появился он. Саша. В его крохотных руках маленькая кукла, наряд из потрёпанного платка, а взгляд - холодный. Глаза сузились, глядели голубыми огоньками, словно готовыми поджечь комнату синим пламенем.

– Снова здесь? - хриплыми голосом, уже спокойно и тихо спросил Игорь. - Кто ты на этот раз? Евдкоим? Людмила? Антонина? Иван? Кем ты на этот раз обратишься, чтобы кошмарить меня?

– Нет, я Саша. Ты мне нужен, Игорь. - мальчик, не менее спокойный, даже не поднял взгляд на милиционера.

– И зачем же я тебе нужен? Хочешь свести меня с ума? Заставить уехать отсюда?

– Мне не нравится твой тон. Холодный. Но потом ты сам поймёшь, почему я преследую тебя. А может, сам уже догадался. - мальчик поднял взгляд на мгновение, но заметив, что Думин не пошевелился, вновь взглянул на игрушку.

– Если я уйду, ты пойдешь следом? - равнодушие и холод были ключевыми оттенками голоса.

– Да. Теперь я буду рядом.

Всегда.