Делириум. Истоки

Предисловие

Двадцать четвертый век нашей эры. Вот уже три столетия минуло с ужасной ночи, когда Земля содрогнулась от раздавшихся под ее поверхностью толчков невероятной силы. Небо заволокло пеплом, низверглись горные цепи, морское дно трещало по швам, целые города рухнули в огненную бездну и сгинули там навсегда, унося с собой жителей. Но и это было не все - в реальность воплотились ночные кошмары людей, существа, впоследствии названные ими гхайстами. Эти противные взгляду и здравому смыслу создания поражали своим многообразием, а некоторые и вовсе сошли со страниц легенд о героях и их великих подвигах. Ужасные Харибда и Сцилла, чудовищный Кракен и множество других - если раньше люди произносили эти имена, будучи в полной уверенности их нереальности и выдумке, то теперь они боялись даже думать о них. Человечество оказалось на грани вымирания, но вместе с чудовищами пришли герои, в чьих жилах струилась особая сила, поток. Их назвали делириумами, и они отчаянно сражались там, где простые люди были бессильны перед оковами страха. Увы, для людей, делириумы в равной степени оказались как спасителями, так и монстрами - ходили слухи, что всюду, где ступает делириум, следом появляются твари.

Так мир изменился раз и навсегда.

Но прошло три века, и человечество выстояло против ужаса, когтей и клыков. И хотя государства сгорели в пламени раздора, а города оказались разрушены, люди основали новые, начав Эпоху Городов-Государств. Технологии возродились после упадка, шагнули вперед, и скоро раны, оставленные Катастрофой, превратились в грубое напоминание о самих себе, рубцы. Люди и делириумы учились сосуществовать, но не было единства в их роду, ибо обладатели потока слыли монстрами, хотя и продолжали стоять на страже спокойствия тех, кто их презирает - жестокая судьба и ее насмешка. Очень скоро стало понятно, что количество делириумов неуклонно растет и появились те, кого в дальнейшем назовут основателями - именно они приложили руку к созданию трех величественных академий и нескольких малых. Три академии получили названия в честь мифических замков, городов и мест прошлого - Камелот на руинах западного полушария, Илион, в честь Трои - в Средиземноморье, а Фусанг - на Востоке. Там делириумы учились использовать свои силы, изучали врага, а в дальнейшем могли завершить обучение и стать ястребами - особыми бойцами, чьей специализацией являлось противостояние тем самым кошмарам, гхайстам. Многие из ястребов становились признанными героями, и очень скоро некоторые города-государства начали их ставить в один ряд с мифическими героями легенд - Ясоном, Одиссеем, королем Артуром и его рыцарями, несравненным Гуань Юем, доблестной Хуа Мулан и многими другими. И сколь бы сильно не старались основатели, рана, раздробившая людей и делириумов, никак не заживала. Зависть и тщеславие, подогреваемые кем-то из-за кулис истории, стали тому виной. И по сей день во многих поселениях и городах люди относятся к своим защитникам с презрением и недоверием, но для стражей мира это ничто - они продолжают выполнять свою вечную миссию, пусть даже и не получают за это благодарностей.

Со дня Катастрофы минуло уже три столетия. Три столетия борьбы за выживание, три столетия оживших кошмаров. Но легенды продолжаются, как не утихает война между делириумами и гхайстами. Молодая Алия Афина - одна из многих поломанных этой войной жизней, делириум, скрывающий свою истинную суть во избежание травли и неприятностей. Она потеряла всех, кого когда-то любила, но у судьбы оказались на нее свои планы. Очень скоро девушке предстоит не только избрать собственную тропу, но и понять ценность дружбы и любви в этом жестоком мире, не прощающем ошибок. Но она еще не знает, что ждет ее на этом пути, как не догадывается, что именно ей предстоит узнать секрет той ужасной ночи, три сотни лет назад изменившей все.

И, возможно, приоткрыть завесу тайны, незримо довлеющую над ее собственной жизнью.

Глава 1

Алое солнце уже лениво закатывалось за холм, обдавая полный жизни мегаполис своими нежными лучами. Все больше город медленно погружался в вечерний сумрак по мере того, как солнечный круг исчезал в летнем закате. Несмотря на конец июля, вечер выдался на редкость прохладный. Город шумел - гудели двигатели автомобилей, заставляя их парить невысоко над дорогами. Люди спешили домой с работы, желая поскорее забыть тяжелую рабочую неделю - впереди ждало целых два выходных. Кто-то хотел провести их с семьей, у кого-то были иные планы. Где-то на одном из перекрестков неудачливый водитель не справился с управлением, врезавшись в фонарный столб. Для него все обошлось, но автомобиль придется сдавать в выходные на ремонт. Это нарушало его планы - он уже не попадет к друзьям на праздник, как хотел. Толпы людей двигались по тротуарам, площадям, аллеям, паркам. Город всегда живет своей непрекращающейся жизнью.

Расталкивая медленно идущих офисных клерков, среди толпы шла необычная девушка. Особенно выделяющейся частью ее образа были яркие, и длинные волосы, разделенные надвое с зачесом налево. Огненно-рыжие у корней и до подбородка, они плавно принимали цвет воронова крыла и оставались такими прямо до груди. Сколько бы раз на эту тему не шутили особенно остроумные люди, как считала девушка, ее цвет волос был натуральным – и она уже давно не задумывалась, почему генетика наградила ее такой необычной особенностью. Последний раз такая шутка закончилась для шутника сломанным носом, когда слова уже не помогали. Разноцветные глаза смотрели вниз, под ноги - девушка шла на автомате, не особенно разбирая дороги. Конечно, ведь этот маршрут она за три года запомнила, как свои пять пальцев. Так же, как и ее запомнили в конечной точке этого маршрута. Оттолкнув очередного клерка и совершенно не обращая внимания на его возмущение, девушка сделала пару шагов в сторону и вышла с тротуара на газон, за что немедленно была награждена множеством неодобрительных взглядов. Ей было все равно.

Вскинув левую руку, другой она нащупала едва заметную молнию на плече, и потянула, сделав круг. Рукав ее темного и длинного плаща с раздвоенными у талии полами был отстегнут и повешен на другую застежку, на поясе. Эта же участь постигла и другой рукав. Она расправила их, позволяя прохладному ветру обдать себя, испаряя маленькие капельки пота. В толпе даже дышать трудно, подумала она. Расстегнув плащ и расправив его, она с облегчением выдохнула, когда порыв ветра обдал ее торс в черной облегающей футболке-безрукавке свежестью. Девушка стояла спиной к проходящим мимо людям, и никто из них не мог даже представить, что плащ с красными вставками на спине и груди, с расстегнутым ремнем на талии и подсумками на нем мог скрывать весьма стройную девичью фигурку. Она приподняла ногу в высоком кожаном сапоге с застежками на внешней стороне и расслабленно встряхнула ей. Затем повторила это же действие другой ногой. Черные обтягивающие штаны ни сколь не мешали ей совершать такие движения. Выдохнув, девушка поправила длинные волосы и закинула их за лопатки, открыв уши и полностью убрав волосы с красивого лица с чуть заостренным носиком. Яркие губы контрастировали с ее бледной кожей, и она сдержанно улыбнулась самой себе, вспоминая утро перед зеркалом. Немного косметики лишь эффектно подчеркивало ее красоту, и это она могла говорить с полной уверенностью. Размяв спину, руки и плечи несколькими быстрыми движениями, она вернулась в толпу, быстро смешавшись с ней. Кому-то ее стиль мог показаться необычным, но даже некоторые офисные клерки здесь выглядели как охотники на вампиров из детских сказок. Как они говорят, люди всегда готовы защищать себя в мире, где порой даже выйти из дома - риск для жизни. Минимальный, конечно же. Взгляд девушки привлек огромный экран на стене высокого здания, где постоянно крутилась реклама. Вот и сейчас, там показывали человека в одежде, похожей на ту, что носит девушка. Только вот он держал на плече двуручный меч, а на бедре справа у него находился револьвер. Как гласила реклама, этот человек был одним из рейнджеров - людей, стоящих на страже подобных мегаполисов. Она же всегда считала их показушными клоунами, не способными справиться даже с уличным грабителем. Был уже случай, не хотелось вспоминать. Перейдя дорогу, девушка свернула направо, на дорогу посвободнее, и ускорила свой шаг. Запустив руку в карман плаща, она извлекла из него сенсорный телефон не самой последней модели. Щелкнув по экрану ногтем, она сверилась со временем, выругалась, и быстро спрятала гаджет обратно, а затем ускорила шаг. Спустя примерно десять минут, она увидела знакомую кофейню на углу десятиэтажного стеклянного здания. Беглым взглядом определив, что посетителей почти нет, девушка поспешила внутрь.

Толкнув дверь привычным жестом, она могла с точностью до миллисекунды сказать, когда зазвонит колокольчик, оповещающий персонал о только что вошедшем посетителе. Из-за бара выглянула улыбчивая девушка со светлыми волосами, ровно ниспадающими чуть ниже груди. Увидев гостью, она улыбнулась чуть шире обычного.

- Лия, какой приятный сюрприз! - почти пропела она, расправив плечи.

- Да, привет, - отозвалась Лия, натянув на лицо усталую улыбку - на большее она была сейчас неспособна.

- Твой столик свободен, проходи, - девушка указала тонким пальчиком на столик в углу с мягким диваном вместо обычного стула. Затем она прищурилась и внимательно оглядела рыжеволосую Лию.

- Ты какая-то грустная, - заключила официантка, приложив кончик указательного пальца к губам. - Что-то случилось?

Открыв было сначала рот, чтобы рассказать события прошедшего дня, Лия поняла, что у нее просто нет желания делать это. Проходя мимо бара по направлению к любимому столику, она неопределенно покачала головой. Этот жест выглядел так, будто она решила размять шею. Только вот шея у нее не болела и в разминке не нуждалась. Дойдя до столика и проведя по нему ладонью, Лия с тяжелым вздохом уселась на диван и развалилась на нем, смотря в потолок. Мысленно она считала секунды, через сколько к ней подойдет девушка-официант. С этого места открывался отличный вид как на улицу за окном, так и на внутреннее убранство кофейни.

- Тебе как обычно? - прозвучал над ней звонкий голосок, когда счет достиг десяти. Рыжеволосая кивнула, подняв взгляд.

- Да, - сказала она, ничуть не сомневаясь. - И пончик с карамелью, пожалуйста.

Разумеется, как обычно - подумалось ей. Ведь Лия приходит именно в эту кофейню уже больше трех лет, раз в неделю. Девушка могла поклясться, что обслуживающая ее официантка работает здесь еще больше, чем это место посещает сама Лия. Неудивительно, что они знают друг друга. Правда, Лия никак не может, а скорее всего, не хочет запомнить имя миловидной блондинки. Кажется, ее зовут Камилла, или что-то в этом роде. В любом случае, для Лии это не имело особо значения. Сейчас она принесет ей любимое латте с тремя ложками сахара и любимый пончик. Для кого-то такое количество сладкого может показаться слишком уж большим, но только не для рыжеволосой: будучи сладкоежкой, она может поедать сладости тоннами. Позади нее журчал небольшой фонтанчик, потоки которого затем растекались по подоконнику всей кофейни, буквально очерчивая ее периметр. Лия любила отдыхать здесь, заткнув в уши наушники, чтобы весь мир перестал существовать, хотя бы на полчаса. Но для начала ей хотелось дождаться кофе, а потом забыть ко всем чертям прошедший день. Ее заказ не заставил себя долго ждать: за неимением новых посетителей, стоящий за стойкой парень быстро справился с ее заказом. Окинув его циничным взглядом, Лия не могла вспомнить, как давно он тут работает. Если официантки тут менялись очень нечасто, а пример тому - блондинка, то вот бармены сменялись на регулярной основе. Высокий брюнет с широкими плечами, делавший ее латте, кажется, уже девятый на ее памяти. Задумавшись об этом, она не заметила, как кофе и пончик оказались на ее столе.

- Твой заказ, - сказала блондинка, чуть склонив голову и сверля Лию внимательным взглядом, от чего той стало неуютно - она даже поежилась, как от холодного ветра.

- Ага, спасибо, - с легким раздражением ответила Лия, пододвигая к себе высокую чашку кофе и белое блюдце с пончиком.

- Нет, у тебя точно что-то случилось, - заключила официантка, хлопнув в ладоши, будто это что-то значит. Лия почувствовала, что присутствие блондинки начинает ее сильнее раздражать.

- Да нет, - безучастно ответила она, делая глоток. Блондинка пожала плечами и развернулась.

- Как знаешь, - сказала она прежде, чем ушла, - приятного аппетита.

Лия промолчала. Закатив глаза, девушка с облегчением выдохнула, когда блондинка скрылась во внутренних помещениях кофейни, а брюнет, по-видимому, опустился на стоящий за стойкой стул. Воткнув в уши наушники-капельки из небольшого футлярчика для них, Лия соединила их со своим телефоном и включила музыку. Девушка испытала настоящее блаженство, когда в ушах запела Кейт Буш. Это была известная когда-то певица из, кажется, Британии. Этого государства уже давно не существует - там, где оно когда-то находилось на картах, теперь бушуют морские волны. Все дело в том, что для нынешних людей мир давно разделился на "до" - Старый Мир, и "после" - так называемый Новый Мир. Никто не знает, что произошло на самом деле, но в одну осеннюю ночь, примерно триста лет назад, литосферные плиты неожиданно пришли в движение, словно что-то подтолкнуло их. Мир окутали шторма и бури, огромные цунами бросались на сушу, погребая в своем чреве прибрежные города и страны. Спустя неделю, буйство природы закончилось, и воды мирового океана наконец успокоились. Но мир изменился до неузнаваемости: большие участки суши исчезли под водой, а там, где людям повезло больше, изменился уклад жизни. Так, например, полностью исчез южный континент в западном полушарии планеты. Стерлись старые границы, пали былые правительства. Выжившие страны развалились и стерлись из истории, а людям пришлось выстраивать новый порядок, чтобы выжить. Так появились города-государства, диктующие своим жителям собственные условия. Люди сражались за ресурсы и пищу, но так было не везде. По иронии судьбы, на месте самых древних империй людей возникли новые, что повели за собой остатки человечества. Территории от Гибралтара до Кипра в этом полушарии стали центром цивилизации, и люди неожиданно вспомнили о давно забытых богах – неудивительно, когда события, о коих люд земной слышал только в древних преданиях, вдруг становятся явью. Прогремели войны, почти поставившие мир на грань саморазрушения, если вообще оставалось, что разрушать. Так рассказывают на уроках истории. После десятилетий упадка технологии внезапно шагнули вперед, но значительно изменился менталитет людей. Суровая, жесткая реальность стала обыденностью, где люди не только живут, но и выживают посреди кошмара. Однако человеческий вид удивительно настойчив, когда дело касается выживания. Шли года, и мир стабилизировался, оправился от войн и разрушений. Но между тем, в горниле прошлых конфликтов, появилось кое-что еще – мифы стали реальностью. Обыватели называют их гхайстами - существа-пустышки, невидимые ни на одном из имевшихся тогда средстве обнаружения. Они принимают самые разные формы из известных человечеству, и питаются эмоциями в той же степени, что и плотью. Много новообразованных городов-государств сгинуло под волнами клыков и когтей, а сами чудовища вдруг стали частью массовой культуры. С ними выпускаются игрушки, их учатся убивать. Жестокая шутка. Но было еще кое-что, что изменилось в мире после той катастрофы.

- Да заткнись, дай послушать! - донеслось до Лии. Низкий мужской голос был таким громким, что заглушил песню Кейт как раз в том месте, где певица собиралась заключить сделку с богом, но ближе к концу. Из любопытства, девушка сняла один из наушников, чтобы найти источник-раздражитель, прервавший ее отдых. И она нашла, водя по кофейне недовольным взглядом.

Грузный мужчина в старом плаще сидел на другом краю зала, пялясь в настенный телевизор. Девушка не видела, что показывают, но могла услышать. Не ожидая ничего особенного, Лия прислушалась к вещанию. Оказалось, что сейчас передают экстренный выпуск новостей, где рассказывают об очередном нападении на военный конвой под покровом ночи.

- Неизвестно число нападавших и их мотивы, - доносится похожий на хрюканье свиньи явно женский голос. - Сообщается об отсутствии жертв, однако один из грузовиков был украден. Ведется расследование. Рейнджеры подозревают в нападении делириумов, но больше ничего не сообщают.

- Проклятые мутанты, - злобно комментирует слова женщины из телевизора другой мужчина, с густой ухоженной бородой, сидящий за барной стойкой. Лия замечает выглядывающую из-за его спины рукоять. Расстояние, однако, слишком велико, чтобы она могла точно установить, какому оружию она принадлежит. Этого мужчину поддержали еще несколько человек, что-то поддакнув. Рыжеволосой захотелось залпом допить свой кофе и запихать чашку прямо в глотку этому верзиле.

Делириумы. Откуда на самом деле произошел этот термин – доподлинно неизвестно, как и то, что он обозначает. Делириумами называют людей, отличающихся от остальных. В первую очередь, физически. Нет, у них не три руки, четыре глаза или тому подобное. Они сильнее физически, выносливее и, кажется, даже движутся быстрее. Рефлексы делириумов заточены от природы. Казалось бы, ничего особенного в этом нет, однако у них было еще кое-что, отличающее их от людей. То, чему люди, как считала Лия, завидовали той самой зеленой завистью. Это называли потоком – энергией, что возводит способности делириума на совершенно новый уровень развития, позволяя ему в буквальном смысле нарушать некоторые из привычных законов мироздания. К примеру, может ли обычный человек начать шаг в одном месте, а закончить его, скажем, в десяти метрах перед собой, преодолев это расстояние за всего лишь один удар сердца? Нет, не может. А делириум может. Остается непонятным, при каких обстоятельствах на свет вместо обычного ребенка появляется особенный, обладающий этим самым потоком. Девушка даже слышала, что в какой-то момент новой истории, пережив все ужасы, люди пытались воссоздать нечто, хотя бы частично напоминающее поток, но безуспешно. И поэтому его обладателей презирали. Ненависть эта уходила корнями в забытые глубины истории, ибо по слухам – делириумы существовали задолго до Катастрофы, но явили себя лишь после нее. Лия считала это всего лишь слухами и не более, ведь не просто так эту историю зовут уже забытой. Люди часто переговариваются между собой о закрытых для них школах, где делириумы обучаются вдали от посторонних глаз, дабы затем найти свое место в мире. Эта практика построена на основе университетов, вот только преподают там не обычные профессора и учителя, а такие же особенные, какие и учатся студенты. Точное количество и местонахождение большинства таких заведений – за исключением самых крупных – неизвестно. Их называют академиями, чтобы отделить от обычных образовательных учреждений. В этом был смысл – нередки случаи, когда в особо отдаленных от центров цивилизации городах разъяренная толпа забивает делириума до смерти, раскрыв истинную сущность несчастного. А раскрыть ее не составляет труда, если пользователь потока прибегает к своим способностям: любые из них сопровождает сияющая текучая аура, покрывающая тело полностью или частично. Но также говорят, что подобные зверства происходят не везде. Впрочем, слухами земля полнилась еще в незапамятные времена. Все чаще в новостях мелькает, что крупные города-государства сосуществуют с представителями нового человеческого вида, находя в этом взаимную выгоду. А она очевидна – делириумы, используя свои способности, защищают людей от гхайстов. По сути, они берут на себя охрану границ от этих тварей, за что им даже благодарны. И это при том, что отличить делириума от обычного человека визуально просто невозможно до тех пор, пока он не проявит способности потока. Кто-то из совсем уж фанатичных ненавистников утверждает, что глаза пользователя потока при особом освещении сверкают зеленым отливом, но это уже совсем бредовая мысль. Рыжеволосая не смогла сдержать короткий смешок, прокрутив в голове эту ахинею.

- Забавно, - тихо, так, чтобы ее не услышали, произносит Лия в такт своим мыслям. - Мы знаем о делириумах больше, чем о том, что было в Старом Мире.

Отчасти это действительно было так. Но, как ни странно, большинство людей это не волновало. Большинство вообще мало что волнует, и это вызывало внутри девушки рвотный позыв – она терпеть не могла людей пресных, ничем не интересующихся и не выделяющихся. Таких было большинство, а среди посетителей – все. Вернув второй наушник на место и продолжая наслаждаться музыкой, девушка и не заметила, как закончилось кофе, был съеден пончик, а солнце совсем исчезло с неба, отдав город во власть сумрака. Лия заметила, как люди начинают медленно покидать кофейню, и решила свериться со временем. Все верно, через пятнадцать минут наступает комендантский час - мера предосторожности от гхайстов. Они нападают в основном по ночам, а потому ночные прогулки наказываются со всей строгостью. Но Лия еще ни разу не попадалась. Как только стукнет десять, город, подобно черепахе, будет окружен непроницаемым голубоватым энергетическим барьером, и снимут его лишь в шесть часов утра. Из углов зданий, в дополнение к барьеру, покажутся автоматические турели, готовые изрешетить любого замеченного гхайста. Вот настолько люди боятся этих существ. Но все равно презирают они делириумов, считая их истинным проявлением зла. Смеясь про себя над этой мыслью, Лия потянулась, все еще чувствуя во рту неприятный вкус сладкого кофе. Поморщившись, девушка извлекла из внутреннего кармана плаща мятный леденец и положила в рот, чтобы смягчить послевкусие. Она поднялась и подошла к стойке как раз в тот момент, когда на улице раздался низкий гул, являющийся первым признаком появления барьера. Парень-брюнет обратил на нее свой взгляд, и в глазах его мелькнул огонек.

- А тебя не подвезти, красавица? Поздно ведь уже, - заигрывая предложил он, стараясь мило улыбнуться, но при этом сохранить мужественный вид – по его мнению, это должно было впечатлить девушку. Лия склонила голову набок, окинув ухажера оценивающим взглядом. Без шансов.

- Ты даже мое имя не спросил, красавчик, - поморщилась она, поднося телефон к терминалу для оплаты заказа. С ее счета списалось тридцать пять литов. Не последние деньги, но близко к этому. Парень посмаковал губами, наверняка желая выдать очередной набор остроумных фразочек. Лия подняла руку, призвав его молчать. - Ты еще и глухой, - с явным укором изрекла она, развернувшись и направляясь к выходу из заведения. – Удачи, спасибо за кофе.

Обернувшись напоследок, она поискала взглядом блондинку и помахала ей на прощание, когда та подняла на нее взгляд. Девушка уже и думать забыла про парнишку, но тут ее внимание привлекло нечто, уже давно ставшее обыденностью для всех, кто живет в городах. Мир будто пронзил звук разрываемого тканного полотна, а затем – треск электричества, или что-то на него похожее. На грани видимости, куда только мог дотянуться глаз, стал проявляться опоясывающий город полупрозрачный голубой барьер, сотканный из чистой энергии. Когда он наконец сомкнулся, образовав над мегаполисом непроходимый защитный купол, по развешанным динамикам разнеслось объявление о начале комендантского часа. Эта мера предосторожности была призвана защитить жителей от гхайстов, ведь сквозь этот купол нельзя как пройти, так и выйти. Однажды, девушка даже на спор приложила к нему руку, но почувствовала лишь что-то, напоминающее лед. Подобные купола окружали все известные ей крупные и не очень города, а вот маленьким поселениям и деревням повезло куда меньше. Купол, оберегающий город, отразился в зеркальных высотках, придав ему сходство с голубым летним небом, обладающим тем же очарованием. Только фальшивым. При всем при этом, Лия любила это время суток. Ей нравилось наблюдать, как люди покидают улицы, превращая город в призрак самого себя днем. Но было кое-что, чего или вернее кого, Лия очень сильно не любила.

Подонков, рыскающих в тени и наживающихся за чужой счет. А таких было хоть отбавляй.

Когда наступает комендантский час и простые люди прячутся в домах, обозначая этим погружение города в сон, на улицах начинается другая жизнь. Преступная. Хоть Лия и не отождествляла себя с такой жизнью, бродить по ночному городу, нарушая одно из самых главных правил спокойной жизни, ей нравилось. Уже давно был потерян счет случаям, когда она без особых трудностей сбегала от рейнджеров. Гордится ли она собой? Не то чтобы, просто слишком уж манит ее ночной город, разбавляя ее чувство одиночества после событий последних лет. Вот и сейчас, стоя перед кофейней и вдыхая ночной воздух, девушка чувствовала себя первооткрывателем, готовящимся сделать первый шаг в неизвестное. Что же, сказано - сделано, и Лия, сопровождаемая рок-песнями теперь уже группы современной, направилась прямо в центр города, в самый большой парк.

Гуляя по городу в комендантский час, она чувствовала себя свободной. Свободной настолько, насколько это возможно. Она не слышала, но знала, что невысокие каблуки ее сапог цокают при каждом шаге, что так же создавало для нее определенный шарм. Чувство тревоги из-за нарушения правил улетучилось давным-давно, но все же приходилось вертеть головой и всматриваться в каждую тень, чтобы не встретиться с рейнджерами. Лишний шум только отвлекает. Ей нравилось, как город переливается светом фонарей, неона, вывесок и даже кое-где проезжающих машин, чьи водители задержались по независящим от них причинам. Идя по тротуару вдоль большого – наверняка офисного здания, девушка заметила, как из-за его угла в свете фонаря вырастают две большие тени. Она не знала, что там за люди, но встречаться с ними не хотела. Быстро оглянувшись, Лия увидела в основании здания углубление, куда не попадал свет. Одним ловким движением она скользнула туда, полностью спрятавшись в тени. Спустя полминуты томительного ожидания мимо нее прошли, о чем-то весело болтая, два молодых парня-рейнджера. Девушка не стала вглядываться в детали внешности, ибо было неинтересно. Сняв один наушник и убедившись, что опасность миновала, она вышла на свет фонаря. Отряхнув плащ, Лия прислушалась к шуму дремлющего города, освободив от музыки и второе ухо. Что-то напрягло ее, и она никак не могла понять, что именно. Кое-где еще слышны гудки транспорта, но в целом ничего. Разве что странный шорох, доносящийся из подворотни. Кошки так не шумят, собаки тоже. Убрав наушники обратно в футляр и спрятав их во внутреннем кармане плаща, Лия медленно двинулась в сторону откуда, как ей казалось, и доносится шорох. Для этого понадобилось перейти на другую сторону улицы. На углу здания издала механический щелчок автоматическая турель, засекая движение там, где секунду назад шла Лия. Девушка скользнула прямо под нее, надеясь, что механизм наклона оружия не дотянется до такого угла. Когда турель, словно потревоженный часовой, приняла свое исходное положение, Лия вдруг поняла, что именно ее напрягло.

Ни одной турели не обратило внимания на ее присутствие.

- Черт, что там происходит? - шепотом спросила она сама себя, вслушиваясь в шум подворотни.

Окинув взглядом здание, к которому она прижалась спиной в надежде скрыться от турели, девушка заметила вывеску магазина с оружием. Это навело ее на достаточно мрачное подозрение, но что проверить все же стоило. Кинув взгляд на турель, чтобы убедиться в своей сохранности, девушка несколькими мягкими шагами свернула с улицы и скрылась в тени переулков. Перед ней, по обыкновению, предстал беспорядок и частичная разруха - лишь фасады зданий выглядели как новенькие, но тому, что скрыто от большинства взглядов, внимание практически не уделялось. Горькая ирония, когда города сияют и пестрят красками и огнями, а где-то даже архитектурными шедеврами, но внутри остаются прогнившими и безобразными. Чем дальше в переулок заходила девушка, тем явнее становилась разруха. И тем отчетливее она понимала, что шорох, донесшийся до нее, был не таким уж и шорохом. Кто-то проворачивал в ночи темные делишки, и ей не терпелось узнать, какие именно. Любой нормальный человек на ее месте, ощутив чувство опасности, уже бы сбежал. Но Лия спокойно гуляла по улицам своего города в комендантский час, зная, что сможет скрыться в случае непредвиденных обстоятельств, а прямо сейчас шла туда, куда не следует. Но все же внутри девушки по обыкновению слегка все сжалось, предостерегая ее. Сколько раз такие предостережения еще будут проигнорированы - никому неизвестно. Понимая, что она бродит кругами вокруг одного и того же неаккуратного здания, Лия огляделась в поисках чего угодно, что помогло бы ей забраться на крышу и осмотреться. И это что-то было найдено - сливная труба, ведущая с крыши, идеально подойдет. Она не выглядела надежной, но Лия весила довольно немного, чем и воспользовалась. Через пару минут она, под прикрытием тени стоящей рядом высотки, осматривала, что же происходит внизу.

Все почти так, как она и ожидала.

Преступники, коих она видела, являлись самыми типичными представителями той самой ночной жизни любого города. Несколько деталей в них, все же, слегка выбивались из общего представления Лии об этих людях. У них имелись весьма занятные технические приспособления, вроде гидравлических накладок на руки, питаемых от наспинного источника энергии. Как знала девушка от своей бабушки, такие руки придавали человеку дополнительной силы, но не столь много, чтобы подвергать себя риску облучения от носимого за спиной аккумулятора. Лия видела пятерых человек, и у троих из них имелись эти руки. Они передвигались между рядами ящиков без маркировок, подсвечивая свой путь наплечными фонарями, будто что-то ища. Носители этих рук без усилий вскрывали стальные контейнеры, пользуясь силой технологий, чтобы осмотреть их содержимое.

- И что же вы тут делаете, уважаемые? - спросила девушка шепотом саму себя.

Здание, на крыше которого она находилась, представляло собой двухэтажный прямоугольник с площадкой в центре, достаточной, чтобы на ней без особых трудностей могло развернуться три-четыре мелких техники-погрузчика. Кроме того, в северной стене здания она увидела большую дверь, такую же, какие обычно устанавливают на складские помещения. И когда она открылась, выпуская машину-погрузчик, она издала тот самый пронзительный звук, что донесся до Лии несколько ранее – она же приняла его за обычный шорох. Двое из тех, кто находились на площадке, скрылись в темноте склада. Чем бы они тут не занимались, Лия собиралась навести небольшую суету. Оценив обстановку и выждав момент, когда ее точно не смогли бы заметить, она осторожно спрыгнула с крыши на площадку, используя прилегающие к стене ящики, покрытые тканью, как опору. Окинув взглядом углы на крыше, она с облегчением выдохнула, не заметив камер. Где-то над улицей, по которой она шла, раздался гул двигателей воздушного патруля, и люди на площадке загасили фонари, погрузив это место в полумрак, едва нарушаемый чуть подрагивающим сиянием купола над городом. Лия прикрыла глаза рукой и прижалась спиной к стальному контейнеру, едва слышно дыша, боясь выдать свое местоположение. Казалось бы, кто ее мог услышать, но все же. Когда гул транспорта стих, преступники снова зажгли фонарики.

- Бдят, уроды, - гневно высказался один из них, явно адресуя этот комментарий патрулю рейнджеров.

- Ага, - хрипло согласился еще один. - Работай давай, Зо не потерпит отлагательств.

- Что за имя такое странное - Зо? - усмехнулась про себя девушка, выглянув из-за угла контейнера.

Эти люди явно не были хозяевами склада. Иначе, зачем им скрываться и подгонять друг друга? В особых случаях, у некоторых предприятий имелись разрешения на работу во время комендантского часа. Но эти люди точно не относились к подобной категории. Перемещаясь короткими перебежками между контейнерами, Лия наконец смогла разглядеть складскую дверь и ее пульт управления ближе. Ну точно: пульт оказался вскрыт, и с него свисало несколько проводов, по одному из которых пробегал разряд тока каждый раз, как дверь открывалась и закрывалась. Девушка не была специалистом по взлому - ее "опыт" ограничивался простым дверным замком, сбитым с помощью камня, но даже она могла определить, что управление двери было взломано и переделано кустарным способом. По крайней мере, теперь она знает, какой провод обрезать, чтобы обесточить дверь. Дождавшись, пока двое из компании снова скроются в помещении склада, а остальные будут стоять к двери спиной, обыскивая ящики, Лия выдохнула и направилась к двери.

На ходу она подняла правую ладонь, словно пыталась поймать в нее что-то, падающее сверху. От плеча и дальше по руке пробежалось уже привычное мягкое покалывание, а сердце на миг замерло в ожидании. Девушка чувствовала, как ее силы текут по венам, проходят сквозь наполовину сжатые пальцы и формируют над ладонью облако сверкающих синеватых частиц. Мгновение спустя внутри частиц проявилась длинная посеребренная сабля с изящными, строгими рукоятью и дужкой. Лезвие, длиной чуть более девяноста сантиметров, имело утолщенную часть у рукояти и постепенно сужалось к концу. Внимательный глаз легко заметит, что это оружие могло с одинаковой эффективностью как колоть, так и резать, и предназначалось умелому хозяину. На внутренней стороне рукояти красовалась гравировка "Персефона" - название оружия, данное ему в честь древней богини плодородия. Мифы гласят, что эта богиня была одной из самых прекрасных, и оружие, названное ее именем, ничуть не уступало ей в грации и изяществе. Выхватив саблю из облака одним привычным движением, Лия аккуратным взмахом разрезала провод у пульта, подающий питание на дверь.

- Добрый вечер, господа, - с издевкой произнесла она, повернувшись к двери спиной, а лицом к площадке. - Почему нарушаем закон? - добавила она в той же манере, когда на к ней приковалось три непонимающих взгляда. Один из них носил неаккуратную бороду и стоял прямо перед Лией, второй оказался лысым. На лице третьего красовался шрам у рта.

- Какого черта? - вскрикнул один из преступников. Лия качнула головой.

- Не кричи так, иначе нас услышат, - посоветовала она, с вызовом направив саблю на преступника перед собой, а затем делая несколько шагов, напоминающих движения танца, по направлению к нему.

- Ты еще кто такая?

- А разве это важно? - усмехнулась девушка, убрав левую руку за спину. - Чем бы вы тут не занимались, давайте уладим все по-хорошему. Вы сваливаете, а я забываю, что видела вас тут. Все в плюсе.

Все трое тихо посмеялись над наивностью стоящей перед ними молодой девушки. Они явно не видели в ней угрозы для себя, и Лия это прекрасно понимала. Что же, тем хуже.

- Я предлагала, - пожала она плечами, и сорвалась с места, преодолев дистанцию в несколько метров за время, требующееся человеку, чтобы моргнуть всего раз.

Девушка на миг сосредоточилась, разгоняя поток по собственному телу. Она сделала шаг вперед, но оказалась прямо перед преступниками. Со стороны это выглядело так, словно она за один удар сердца переместилась к ним, оставив за собой лишь легкое искажение пространства, как мираж в пустыне. Она прыгнула на мужчину перед собой - им оказался крепкий бородач. Согнув ноги в коленях на его груди, а затем резко разогнула их, оттолкнувшись и заставив бородача отступить на несколько шагов назад. Будь он менее крепким и рослым, то вряд ли устоял. Приземлившись изящным сальто, она поднесла саблю к лицу и рванулась вперед, на бегу рассекая воздух перед собой. Мужчина замахнулся, намереваясь встретить ее ударом кулака в лицо, но Лия ловко скользнула прямо под его рукой, оказавшись позади него. Один взмах Персефоной, и гидравлика на его плече оказалась обесточена. Бородатый превосходил девушку ростом почти на полторы головы. Не до конца осознавая случившееся, он попытался отмахнуться левой рукой, но в этом движении не было той грации, с которой уклонилась Лия и затем в прыжке ударила его ногой по нижней челюсти, ошеломив и заставив отступить. Она скорее почувствовала, нежели услышала, как лысый приблизился к ней и намеревался ударить сзади по голове. Пригнувшись и нырнув под его руки, Лия выпрыгнула вверх и крутанулась вокруг своей оси, рассекая провод на плече преступника восходящим замахом. Его правая рука безвольно повисла, что заставило его глупо уставиться на нее. Человек со шрамом же извлек из ножен на плече боевой нож. Ни у кого из них не оказалось при себе огнестрела.

- Так ты делириум, - злобно проговорил он, пятясь назад и перехватывая нож обратным хватом, лезвием вниз, а затем выставляя на уровне груди, держа руку согнутой в локте. Лия про себя отметила, что так нож может держать либо дилетант, либо мастер.

- Тебе все равно никто не поверит, - ответила девушка, принимая низкую защитную стойку, повернувшись боком. Клинок девушки был опущен вниз, к ее ступне, а сама она при этом убрала левую руку за спину, как делали дуэлянты в легендах и мифах. Так она встала в свою обычную, исходную стойку для боя, откуда уже вытекали все ее движения. Подняв Персефону, Лия расчертила перед собой крест, и вернулся саблю в исходное положение – символический вызов на дуэль.

Шрамированный в три быстрых шага, больше походящих на прыжки, сблизился с девушкой. Он ударил ножом, целясь ей в лицо, но она оттолкнула его кисть в сторону ладонью, а затем отшагнула вправо, уклоняясь от удара в живот. Преступник продолжил удар, превратив его в режущий замах справа, но его нож столкнулся с лезвием Персефоны. Девушка успела отметить, что он оказался не таким уж полным дилетантом, но до мастера ему было очень далеко. Этот вывод она сделала на основе выверенного первого удара, но совершенно неуклюжего второго. Отведя руку преступника, державшую нож, в сторону, Лия ударила подсечкой, но тот устоял, лишь отшатнувшись и охнув от удара по колену. Этого было достаточно, чтобы девушка, исполняя широкое танцевальное движение ногами, переместилась по дуге вокруг него и взмахнула Персефоной, рассекая преступнику гидравлику на правой руке выше плеча. Услышав механический звук, тот отвлекся на секунду, за что получил размашистый удар ногой по лицу и отлетел к своим товарищам. Все это действо едва заняло больше четверти минуты.

- Дрянь! - заорал лысый. По двери склада ударили изнутри, что заставило Лию на миг обернуться.

- Ты так думаешь? - спросила она, вернув взгляд обратно.

- Да ладно тебе, Даг, - успокоил своего товарища бородач, снимающий с себя гидравлические руки. - Когда мы ее скрутим, босс доплатит нам сверху за делириума.

- Скорее я выпотрошу ее прямо тут, - огрызнулся тот, что с ножом. Резким движением он сорвал с себя обесточенную часть гидравлики, бросив перед собой и сплюнув на пол.

- Мальчики, вы слишком напряжены, - издеваясь говорит Лия, поднося саблю к своему лицу и обхватывая рукоять двумя руками. Большой палец правой руки незаметно скользнул под гарду, нащупав едва выпирающую кнопку.

- Тебе конец, девчонка, - говорит лысый, срываясь с места. Следом за ним последовал и шрамированный, бородач же остался на месте.

Быстрым движением щелкнув блокиратор на рукояти Персефоны, Лия извлекла из нее кинжал-стилет, до этого сокрытый в рукояти и части лезвия, и являющийся собственно частью самого клинка. Этот кинжал хорошо подходил для парирования и отвода атак, и представлял собой копию Персефоны, укороченную вдвое. Девушка часто использовала парное оружие, и надеялась, что навыки не подведут ее и сейчас. Выставив вперед стилет, Лия отвела в сторону хук справа от лысого, а Персефоной парировала удар ножом. Отведя в сторону и нож, Лия взмахом клинка порезала руку держащего нож преступника, а затем стилетом полоснула по лицу лысого, рассекая его бровь. Она не преследовала цели убить - она вообще никогда и никого не убивала, только ранила. Воспользовавшись замешательством лысого, девушка выпрыгнула вверх и размашистым ударом ноги по челюсти вырубила его, отправив "смотреть на звезды".

- Сладких снов, - съязвила она, приземлившись и обернувшись к бойцу с ножом.

В этот момент за ее спиной раздался взрыв, выбивший дверь. Девушка выругалась: уж этот-то шум наверняка услышат все рейнджеры в районе, а значит, до их прибытия у нее осталось не больше пары минут. Хватит.

Рванувшись с места, Лия увернулась от летящего к ней кулака бородача, а затем всадила стилет глубоко ему в бедро. Здоровяк заорал, будто раненный зверь, и отбросил девушку взмахом руки. Стилет остался в его ноге. Когда Лия смогла вернуть себе устойчивое положение и подняла взгляд, она едва успела отклонить голову в сторону, а миг спустя ощутила режущую боль на правой щеке, а затем звон упавшего клинка. Быстро поднеся руку к болевшей щеке и увидев на пальцах кровь, а затем лежащий позади себя стилет, она восстановила картину произошедшего. Здоровяк швырнул в нее ее же оружием. Секунду спустя она с ужасом для себя осознала, что едва не погибла. Внутри все сжалось, и у нее хватило силы воли лишь на то, чтобы броситься назад и подобрать свой стилет.

А затем над ее головой зажглись яркие прожекторы.

- Ни с места, это отряд рейнджеров Омега-Два, - проскандировал искаженный голос, и Лия сквозь свет прожектора заметила похожий на вертолет с двумя крыльями патрульный транспорт рейнджеров. Из его боков уже вывалились двое "Соколов" - бойцы с крылатыми ранцами, способными парить за счет реактивной тяги и пропеллеров.

Из складского помещения выбежало несколько рейнджеров с шоковым оружием, предназначенным для оглушения цели. В глубине помещения Лия разглядела, как связывают подельников тех троих, с кем она схлестнулась.

- А, да ладно! - воскликнула Лия, осматриваясь и отбегая в тень, отбрасываемую контейнером неподалеку. Если ей повезло, то никто не заметил, как она проскользнула в слепую зону прожектора. Смахнув кровь с Персефоны, она соединила ее с кинжалом, и сабля исчезла во все том же синем облаке дыма. Девушка быстро оглянулась назад, хаотично перебирая в голове идеи, как отсюда выбираться.

Затем она услышала щелчок и треск над ее головой. Не повезло.

- Стоять, - отчеканил рейнджер. - Повернуться ко мне лицом, руки держать так, чтобы я их видел.

- Обычно вы не так прытки, - сквозь зубы прокомментировала Лия появление стражей порядка, неохотно выполняя требование. За это она получила тычок в спину дулом оружия.

- Слитая информация, - коротко ответил страж, чье лицо скрывал шлем. - Вперед.

И Лия подчинилась, идя вперед под дулом шоковой винтовки и проклиная сегодняшний вечер.

Глава 2

- Имя? - спросил зашедший к Лии в небольшую допросную комнату человек в экипировке рейнджера. Он сел за стол напротив девушки, положив перед собой закрытую папку с документами.

- Лия, - буркнула девушка, потирая место на запястье, где пару минут назад были наручники. Кожа там ужасно зудела.

- Полное имя, - в приказном фоне потребовал вошедший. Девушка подняла на него взгляд.

Это был человек около сорока лет, судя по немного обветренному и суровому лицу, в прошлом - полевой оперативник, а ныне штабной. И так же судя по недовольному выражению на лице, эта должность приносила ему мало удовольствия. Глаза мужчины были неопределенного цвета - или, по крайней мере, Лия не могла разобрать их цвет из-за тусклого освещения. Но взгляд их был холодным и бесстрастным. Мужчина одет в практически такую же экипировку, что и обычные рейнджеры, за исключением нескольких деталей на плечах и груди, чье назначение осталось для девушки неизвестным. Плащ с прочными плечами, высокие сапоги, жилет со снаряжением. Все в нем выдавало человека, ранее работавшего в "поле". Недельная щетина и усталые глаза говорили о недостатке отдыха и свободного времени, что неудивительно.

- Лия Фин, - отозвалась девушка. Человек нахмурился, сведя вместе брови, и недовольно покачал головой.

- Настоящее имя, - потребовал он.

- Оно настоящее, - ответила Лия. Рейнджер пристально посмотрел ей в глаза.

- Тогда почему тебя нет в наших базах? - задал он вопрос. Рыжеволосая девушка пожала плечами.

- Ваши базы неполные, - высказала она предположение. Рейнджер не отрывал от нее внимательного взгляда. Естественно, он не верил ни единому слову.

- Хорошо, поступим по-другому, - он положил руку на папку, что до этого извлек из-под стола. - Мне, в сущности, без разницы, на какое имя выносить обвинения. Но, даю тебе последний шанс.

- И в чем же вы меня обвиняете? - спросила Лия, сложив руки на груди и приподняв бровь.

- В дурочку играешь, значит, - цокнул языком рейнджер, таким образом подводя итог попыткам девушки объясниться. - Хорошо.

Он открыл папку, извлек из нагрудного кармана своего плаща ручку и что-то черканул на первом же листе. Затем какое-то время смотрел на получившуюся закорючку и поднял на девушку такой взгляд, будто собирался начать пытать ее. Лия ощутила, что невидимая сила скручивает ее внутренности так, что стало дурно. Не нравился ей этот взгляд, ох не нравился.

- Значит так, Лия, - начал он, с издевкой выделив интонацией имя девушки, - хотя я уверен, что ты будешь врать, я все же объясню, по каким статьям ты можешь угодить за решетку. Первое - нарушение комендантского часа. Второе - разбой. И не надо мне отговорок, что это были воры. Разбой. И третье - сопротивление при аресте. Назвать совокупный срок?

- Не надо, - буркнула Лия, не зная, что сказать еще. Она понимала, что ей могут впаять совершенно любые обвинения, и едва ли ее словам поверит хоть одна живая душа.

- Ты верно удивляешься, откуда я знаю, что могу отправить тебя за решетку? - спросил он будто самого себя.

- Мне плевать, - огрызнулась девушка, всеми силами скрывая свое волнение и стараясь ничем не выдать его. Мужчина пожал плечами и снова что-то написал в документе.

- Но ты можешь смягчить этот срок, девочка, - начал он, потирая ладони. - Выдай мне своих подельников. Не только этих пятерых придурков, но и остальных.

Лия потеряла дар речи. Любые попытки что-то сказать превращались в несвязанные звуки, напоминающие кашель. Она буквально не могла выговорить ни слова - настолько услышанное ее потрясло. Как этот человек вообще мог предположить, что Лия заодно с теми бандитами? Разве она похожа на них? Сотни мыслей пронеслись в ее голове в один миг, но затем пришло осознание нелепости ситуации. Ну разумеется он думает, что они заодно - ее поймали вместе с этими придурками, и привели сюда. Но все же девушка попыталась взять себя в руки, сделав глубокий вдох. Выдохнув, она едва сдержалась, чтобы не закричать.

- Вы издеваетесь? - выпалила она. - Я, по-вашему, похожа на одну из них?

Рейнджер с издевкой пожал плечами. Для Лии стало очевидно, что он уже сложил свое мнение о ней, и не намерен его менять.

- Хочешь сказать, это не так? - говорит он, сдерживая смешок. Но при этом мужчина не отрывает взгляда от девушки, следя за каждым ее движением. Лия почувствовала жуткий дискомфорт из-за этого.

- Что вы на меня так смотрите? - тихо спрашивает она, игнорируя предыдущий вопрос. С каждой минутой пребывания здесь у нее крепнет ощущение, будто серые стены давят на нее, а свет тусклых ламп становится все ярче. Рейнджер складывает руки в замок перед собой, качая головой.

- Никак не могу понять, - на выдохе злорадствует он, - один из этих кретинов клялся, что оставил тебе на щеке порез, при чем твоим же оружием. Его дружки это подтвердили, добавив, что ты имела при себе саблю. Однако, - он вдруг разжимает замок и хлопает ладонью по столу, от чего Лия вздрагивает, - я не вижу на твоем лице даже царапинки. И при тебе нет никакого оружия. Так же мы ничего не нашли при обыске. Как ты это объяснишь?

Договорив, рейнджер поднимается и нависает над девушкой, словно гигантская тень. Лия вжимается в деревянный стул, желая оказаться как можно дальше от этого жуткого человека. Ей нечего сказать, а раскрывать свою тайну она не намерена. Поняв, что девушка будет молчать, пряча взгляд, мужчина кивает и закатывает рукав на правой руке. Краем глаза рыжеволосая успевает заметить на его руке напульсник со встроенным устройством связи.

- Доктор Боунс, - говорит рейнджер в микрофон, чем окончательно подтверждает догадку девушки. - Мне необходимо провести анализ крови опрашиваемой девушки. Подозрение на делириума, - затем он кидает на заключенную зловещий взгляд и так же ухмыляется.

Едва Лия успела раскрыть глаза от нахлынувшего ужаса, как деревянная дверь, ведущая в допросную комнату, со скрипом открылась. Она не видела вошедшего, лишь успела услышать, как тот извлек устройство, издавшее едва слышимый тонкий звук, похожий на жужжание комара.

- Капитан Рейнольдс, - раздался из темноты низкий мужской голос, вселивший в Лию странное спокойствие. Рейнджер раздраженно вдохнул, стянув рукав обратно.

- Вы как всегда вовремя, Крам, - говорит рейнджер сквозь зубы, оборачиваясь на голос.

Так все же он капитан, подумалось девушке. Возможно, те элементы на его снаряжении, что Лия не смогла опознать - отличительные знаки его звания, но используемые внутри структуры? В любом случае, это потеряло всякий смысл, ибо этот капитан, похоже, испытывал крайнее неудовольствие из-за вошедшего человека. И уже вот это ей нравилось.

- У меня такая работа, - спокойно ответил некто Крам. - Дайте мне поговорить с девочкой.

Лия почувствовала скатившуюся по виску первую капельку холодного пота, и поежилась. Рейнольдс покачал головой.

- Ответ отрицательный, Крам, - с легкой насмешкой ответил Рейнольдс

- Мы оба знаем, рейнджер, что не в ваших интересах мне перечить, - чуть настойчивее отвечает вошедший. - Повторяю, но в последний раз: дайте мне поговорить с девочкой.

Рейнольдс сжал губы от злости. На висках его проступили вены, а кулаки сжались. И все же, не смотря на явную злобу, он быстрым шагом направился к двери.

- В этой комнате идет запись, - бросил он, хлопнув дверью. Крам хрипло посмеялся, поставив на стол маленький маячок на трех ножках.

- Не идет, пока я здесь, - сказал он, присаживаясь на стул, где ранее сидел рейнджер. Теперь девушка могла рассмотреть его более подробно.

Кем бы ни был этот Крам, его облик казался необычным даже для современных реалий этого мира. Ромбовидная шляпа, маска, закрывающая его лицо по линию глаз, а также одеяние, похожее на одеяние самой Лии, разве что слегка поношенное. На ремнях, перехватывающих грудь Крама, висели маленькие стеклянные бутылочки с булькающей в них непрозрачной жижей, а на плече девушка разглядела ножны для большого кинжала. Само оружие оказалось спрятано под защитным кожухом на чехле, и Лия не могла рассмотреть его. Выдохнув, Крам снял с себя шляпу. Оказалось, что она и маска представляют собой единый головной убор. Лицо мужчины было строгим, но взгляд зеленых глаз - добрым и мягким. Над правым глазом Лия увидела несколько шрамов, и еще один, глубокий - на левой скуле. Обветренные сухие губы кое-где потрескались и слегка кровоточили.

- Здравствуй, - вежливо говорит он, брезгливо отодвигая папку Рейнольдса.

- Здравствуйте, - с опаской отвечает Лия. Крам это замечает.

- Меня зовут Арториас Крам, - представляется он и старается устало улыбнуться, чтобы произвести положительное впечатление, - тебе не нужно меня бояться, Алия.

Внезапно прозвучавшее полное имя девушки раздалось для нее как гром посреди ясного неба.

- Откуда вы знаете? – быстро и испуганно спрашивает девушка, услышав свое полное имя, после чего оглядывается, будто пытается найти в комнате невидимку.

- Я знаю о тебе очень много, девочка, - мягко говорит Крам, после чего щелкает пальцами, привлекая внимание Алии. - Не нужно озираться по сторонам, нас никто не слышит, - говорит он, когда девушка переводит на мужчину взгляд, и указывает на маячок на столе.

- Что вам нужно? - вопрошает Алия. Губы ее подрагивают от стресса и волнения.

- Успокойся, возьми себя в руки, - призывает Арториас, а затем извлекает из внутреннего кармана своего плаща маленькую шоколадку и протягивает девушке. - Съешь, тебе станет легче.

Отдав шоколадку, Арториас терпеливо дожидается, пока Лия откроет и съест ее, довольно прикрыв глаза. Она и забыла, что не ела уже почти восемь часов с тех пор, как ее приволокли сюда. Сладкое расслабило девушку, и она наконец смогла спокойно выдохнуть и взять себя в руки. Хотя, возникшее в животе сосущее чувство голода только усилилось.

- Спасибо, - смущенно говорит она. Арториас широко улыбается.

- Не за что, - отвечает мужчина. - Давай поговорим. Тебя зовут Алия Афина, девятнадцать полных лет, так?

- Так, - осторожно отвечает Лия, не спуская глаз с собеседника. Арториас это замечает, но не подает виду.

- Хорошо, - кивает Крам. - Прежде чем ты начнешь задавать мне вопросы, позволь я заранее отвечу на некоторые из них. Ты можешь мне доверять. Нет, я не из правительственных структур. Да, я знаю, кто ты на самом деле. Нет, я не желаю тебе зла. Я хочу тебе помочь. Я такой же, как и ты. Нет, я не из этого города, я из Карнаки. И я являюсь боевым инструктором в академии Илион. Ты слышала о такой?

Лия мотает головой, стараясь не выдать свою ложь. Конечно же она слышала об этой академии – да любой делириум знает об их существовании. Она продолжает пристально смотреть на собеседника. Теперь, однако, взгляд ее стал неприкрыто подозрительным. Девушка видела людей, что живут или жили в Карнаке, и Крам ни капли не походил на них. Этот город-государство являлся одним из самых богатых в современном мире, господствуя среди своих собратьев за Тихим океаном и Атлантикой. А еще, в Карнаке военное дело и гражданская жизнь шли рука об руку, и были взаимосвязаны. Всматриваясь в лицо Арториаса, она пытается найти подвох в его словах, но Крам не вызывает у нее опасения, напротив - он даже вызывает доверие. А это удивляло еще больше. Было в нем что-то такое, что притягивало. С удивлением она обнаружила, что некоторые черты его лица кажутся ей знакомыми, но она определенно не видела этого человека раньше. Она бы запомнила.

- Как-то это все немного странно, не находите? - спрашивает она, складывая руки на груди. Крам пожимает плечами.

- Возможно, - предполагает он. В глубине его глазах сверкает странный огонек. - Ты ведь младшая сестра Адель, верно?

Девушку передернуло, как от удара током. Заслышав имя погибшей и горячо любимой сестры, Алия начинает дрожать – точно лютый мороз пронзил ее тело в один миг, сковав по рукам и ногам. Перед глазами всплывают детские воспоминания, как они играли вместе и как вместе прятались от грозы. Как вместе повзрослев стали тренироваться, чтобы иметь возможность защитить себя. Адель была старше Лии на пять лет, и во многом преуспела. Именно она обучила младшую сестру искусству боя и владению Персефоной, научила ее прятаться и скрываться от нежелательных глаз. Но три года назад, после одного из учебных заданий, Адель не стало. Девушке до сих пор было больно вспоминать о б этом дне, ведь она даже не была на похоронах своей сестры – не смогла смотреть, как ее тело опустят в землю и закопают. Не смогла проститься и отпустить окончательно, не смогла смириться. Вместе с Адель, внутри Алии умерла крохотная частичка ее самой, и девушка неделю рыдала, закрывшись в комнате. Только спустя семь дней бабушка наконец смогла ее успокоить. И хоть Афина продолжала жить дальше, от этой травмы и потери она так и не оправилась. Более того, они с бабушкой бежали из их родного города в Средиземноморье, оборвав все концы. Ибо все, что было там, напоминало об Адель.

- Да, - говорит она, а затем тяжело выдыхает, борясь с давящим чувством в груди. - Я ее младшая сестра.

- Они ведь сказали тебе официальную версию? - осторожно спрашивает Арториас, видя, как Лию накрывают эмоции. Девушка кивает, а затем прикрывает ладонью глаза, всего на пару секунд.

- А что, если я скажу, что все это было подстроено, Алия? - почти шепотом говорит Крам, придвинувшись ближе к рыжеволосой. Он замечает, как в глубоких глазах Лии мелькает лучик надежды, но затем он сменяется сомнением и печалью.

- Зачем вы так? - тихо, спрашивает Лия, опустив взгляд в столешницу. – Я видела гроб с ее телом, но я…

- Ты не была на похоронах, - перебивает Арториас, правильно угадав мысль Алии. Девушка снова кивает, прикрыв глаза.

- Вы были знакомы? - спрашивает она, не поднимая взгляда. Крам кивает, хоть собеседница этого и не увидела.

- Она была моей лучшей студенткой, - мечтательно отвечает он. - И я был потрясен, узнав, что она погибла. Но были и те, кто не счел это несчастным случаем. Твоя сестра была студенткой Илиона. И тогда мы решили найти тебя. Я потратил три года, разыскивая тебя по всему Средиземноморью. Уроки твоей сестры не прошли даром, ибо у тебя весьма приметная внешность, - оценивающе говорит Крам, а затем двумя пальцами правой руки указывает на свои глаза, намекая на гетерохромию девушки.

- Недостаточно, если я попалась, - ворчит Лия, а затем ее вдруг осеняет, и она дергается, как от удара током. - А вы как нашли меня?

Крам пожимает плечами.

- Поначалу это было очень трудно, - отвечает он, будто вспоминая прошедшие три года поисков. - Но, когда по каналам связи рейнджеров передали твои отличительные черты, я сразу все понял, - говорит мужчина. - И я прилетел сюда. Сразу же, как только все узнал.

- Вы подслушиваете рейнджеров? - удивленно спрашивает Алия, но затем сама же отмахивается от своего вопроса. - Но зачем вам я?

- А вот это, - Арториас снова щелкает пальцами, - очень хороший вопрос. Как и твоя сестра, ты делириум. И кое-кто, в том числе и я, подозревает, что Адель не только не погибла на том задании, но и активно участвует в другой жизни нашего мира. Ты ведь понимаешь, о чем я?

- Да, - подтверждает Лия, - и вы надеетесь, что если я пойду по ее стопам, то вы сможете выйти на нее? Зачем?

Арториас тяжело вздыхает.

- Я не могу этого пока что рассказать, - говорит он, будто через силу. – Могу лишь сказать, что это будет не легкая прогулка по ночному городу.

Девушка долго и выжидающе смотрит на своего собеседника, однако тот продолжает хранить напряженное молчание. В голове Алии не укладывается только что услышанное о ее сестре. Девушка не знала всех подробностей того задания, но вполне отчетливо представляла себе, какими они являются. И, к тому же, закрытый гроб. Все это заставило убеждения Афины слегка пошатнуться. Но что еще более важно, если ее сестра выжила, то зачем она участвует в преступной деятельности? Все это вызывает в девушке как сомнения, так и неподдельный интерес. Подробности того дня сокрыты ото всех и Алия сомневалась, что ей удастся узнать о нем хоть что-то. Да и нельзя сказать, что она прям горела этим желанием, как ни странно. Последние три года ее заботила лишь собственная безопасность. Да и это время прошло как в тумане. Что куда более важно, так что шанс, хоть и призрачный, но увидеть собственную сестру, по которой она так скучает. И тут ей предлагают сделать что-то... что именно? Прыжок веры в неизвестность? Усмехнувшись собственным мыслям, она решает навязать разговору свои условия.

- Допустим, я соглашусь вам помочь, - говорит Лия. - Что тогда? Я ведь под арестом.

- Если ты согласишься, это не станет проблемой, - отмахивается Арториас. - Я сделаю так, что нужный человек вовремя найдет информацию о том, что ты – студентка Илиона на каникулах, и ты предприняла попытку помешать преступникам провернуть свои делишки. Твой арест сочтут ошибкой, а ты будешь официально зачислена на первый курс. Разве что ты на год старше, чем нужно, но этот вопрос я улажу.

Алия не сдерживается и издает громкий смешок, поправив свои волосы и убрав за уши упавшие на лицо пряди. Она понимает, что это всего лишь одна из нескольких версий, как именно Арториас может все объяснить. Или он блефует. Так или иначе, ее не особо волновало, что он предпримет в случае ее согласия.

- Как все красиво звучит, - проговаривает она сквозь смех. - А если я не соглашусь?

- В таком случае, тебя ждет тюрьма, - мрачно замечает Крам, отчего девушка резко замолкает. - Видишь ли, официально меня здесь нет. Сейчас я нахожусь дома, в Серконосе, в своей постели. А ты здесь, в тюрьме. Если ты не согласишься, то Рейнольдс просто упечет тебя за решетку, или чего хуже, когда узнает, кто ты на самом деле. А он узнает. Этот скользкий змей упрятал в тюрьму много невинных людей, но вот что он делает с делириумами – я даже знать не хочу. Мне и так паршиво спится ночами.

- Не радужная перспектива, - глухо бормочет Алия. В голосе ее Арториас слышит плохо скрываемую тревогу. Он кивает в подтверждение.

- Вы все говорите про академию Илион, - вдруг заговаривает девушка, - Я слышала о ней, и много. Как и о других.

- Неужто от сестры? – осторожно уточняет Крам, внимательно глядя на собеседницу. Та поджала губы. - Да, от нее, - подтверждает она спустя пару ударов сердца. Арториас едва заметно улыбается. - Тогда мы можем перейти сразу к делу, - заговорил он. – Я заберу тебя отсюда, и ты поступишь в Илион. Закроем глаза на тот факт, что ты ранее бросила обучение и скрылась. Я понимаю, почему.

Алия потрясенно смотрит на мужчину, но не может найти в его словах издевки или намека на шутку. Ни того, ни другого нет. Он явно подготовился к ее поискам: только она и бабушка знают, что девушка не закончила учебу.

- Если ты согласишься, пути назад у тебя не будет, Алия, - говорит Арториас, видя метания и сомнения девушки. - Но это даст тебе шанс на нормальную жизнь, не скрываясь. А также позволит узнать, действительно ли твоя сестра погибла. Или за этим всем скрывается иной, куда более зловещий мотив.

Алия задумалась. С одной стороны, ее практически ничего не держало в уже имеющейся жизни. Из-за ее особенности, девушка не заводила друзей, да и ни с кем не общалась, кроме той официантки и бабушки. Необходимость постоянно скрываться вынудила Лию вести образ жизни изгоя, что ее, в целом, устраивало. С другой стороны, шанс, что ей предлагают, выпадает лишь раз в жизни. Стоит ли рискнуть и посмотреть на мир под другим углом? Завести друзей и перестать скрываться? Ощутить себя дома, хотя бы на время? Все эти вопросы неслись перед Алией подобно бурному потоку воды, и было их куда больше. Но ей предстоит обучение в академии. А это значит, что снова придется выполнять домашнее задание и сдавать экзамены, снова придется читать учебники. При этом же, она сможет улучшить свои навыки и, возможно, куда лучше освоить силу потока. Но ей придется находиться в коллективе. Впрочем, эта мысль пугала в последнюю очередь.

Девушка думала долго. Арториас трижды сверялся со временем, через равные промежутки времени, длительностью в семь минут. Каждый раз он доставал из нагрудного кармана плаща старинные золотистые часы-ракушку, смотрел на них и убирал обратно. Крам хранил терпеливое молчание. Если уж он искал ее три года, то может подождать, пока она все обдумает, подумалось Алии. В конце концов, она решила плюнуть на все. К черту, если она сможет найти свою сестру, то все это того стоит.

- Хорошо, - коротко сказала Алия. - Я с вами.

- Отлично, я очень рад, - ответил Крам, широко улыбаясь. Мужчина поднялся, взяв со стола свою шляпу. Он выглядел так, словно счел согласие Алии своей личной победой. В некотором роде, так и было, ведь ему было необходимо привести Алию в академию, хотя бы из соображений безопасности для самой девушки.

- И как же мы выберемся отсюда? - вопрошала девушка, задвигая стул к столу.

- Просто выйдем, - ответил Арториас, поднимая маячок со стола. - Твои вещи тебе так же отдадут, не переживай.

Не видя иного выбора, девушка решила просто проследовать за своим новым знакомым. В конце концов, она не только ничего не теряла, но и могла, в случае необходимости, просто сбежать. И пока что подобный расклад ее более чем устраивал. Качнув головой, Арториас что-то нажал на своем маячке, и он выключился, сложившись в круглый шарик диаметром чуть больше абрикоса. Прислонив указательный палец к своему рту, мужчина велел девушке молчать и открыл дверь, вышагивая из комнаты. Лия проследовала за ним, с опаской оглянувшись. Ее сердце дрогнуло, но девушка сохранила спокойствие, когда прямо перед собой она увидела красного от злости Рейнольдса.

- Это как понимать? - спросил он, сверля взглядом Алию и едва сдерживаясь, чтобы не закричать. Арториас заслонил девушку рукой.

- Мы пришли к соглашению, капитан, - спокойно ответил Крам. - Девочка уходит со мной.

Рейнджер вскинул руку, едва не тыкая указательным пальцем Краму прямо в глаз. Арториас даже не пошевелился, но лицо его исказила самодовольная улыбка.

- Когда-нибудь я доберусь до тебя, делириум, - пригрозил Рейнольдс. - И тогда мы расставим все на свои места.

- Ага, - согласился Крам, небрежно убирая от своего лица руку Рейнольдса. - Но не в этой жизни. Удачи, капитан.

Взяв Лию за запястье, Арториас поспешил покинуть это давящее место. От неожиданности девушка даже опешила, но, когда мужчина развернулся к ней и жестом велел поторопиться, ее возмущение улетучилось. Она чувствовала, как Рейнольдс продолжает прожигать ее злым взглядом, от чего ей снова стало не по себе. Девушка не помнила, как ее вели сюда - все это происходило в полнейшей темноте без грамма видимости. Сейчас, однако, серые и унылые коридоры освещались тусклыми лампочками, приносящими сюда желтый свет. Обескураживающие однообразные двери зияли на протяжении всей длины коридора. Лия и Арториас несколько раз сворачивали направо, пока не оказались напротив остекленного окна, а их дальнейший путь преграждал турникет. Крам пальцем постучал в окно, и откуда-то из комнаты за ним выглянула уродливая женщина возрастом около тридцати. Увидев ее лицо, Алия поморщилась и отвернулась. Та же в свою очередь внимательно осмотрела сопровождающего девушки, а затем и ее саму.

- Чего надо? - каркнула она, раздвинув створки окна.

- Девочка хочет забрать свои вещи, - ответил Арториас и, прежде чем женщина успела хоть что-то возразить, показал ей развернутую корочку. Лия понятия не имела, что там было, но от увиденного лоб женщины покрылся испариной и она быстро закивала, снова скрывшись в комнате.

- Что вы ей показали? - тихо спросила Алия, убедившись, что их никто не слышит. Крам небрежно отмахнулся, и Афина замолчала, поняв, что сейчас не лучшее время для вопросов.

Женщина вернулась через пару минут, положив на прилавок перед девушкой небольшую коробку. Крам призывно указал рукой, и Алия принялась проверять ее содержимое. Наушники на месте, телефон так же на месте. Несколько украшений и темные очки, до этого запрятанные во внутреннем кармане плаща. Кошелек, где лежало несколько купюр низкого достоинства - все деньги Лия хранила в электронном виде. Она даже не стала проверять, на месте ли бумажки - настолько ей было на них все равно.

- Не все на месте? - поинтересовался Крам, заметив сомнение девушки. Та качнула головой.

- Не хватает кольца, - ответила она. Арториас поднял на женщину в окне суровый взгляд, а затем нежно погладил рукоять своего кинжала на плече.

- Кажется, вы хотите нам что-то вернуть? - с намеком говорит он, приближаясь к женщине. Он поправил полы плаща, что-то явно демонстрируя. Запаниковав, та быстро выложила недостающее золотое колечко из-под складки одежды. Забрав и его, Лия презрительно фыркнула и направилась следом за своим спасителем.

Когда они наконец покинули пыльные казематы станции рейнджеров, Лия смогла перевести дух. Ей казалось, что она уже целую вечность не дышала свежим воздухом, и не могла насладиться этим. Арториас, тем временем, извлек из кармана своего плаща маленький брелок и что-то надавил на нем. Стоящая напротив станции белая машина с репульсорами вместо колес отозвалась, весело поиграв сигнализацией.

Репульсорная технология заменила обычную колесную систему около века назад. Она позволяет оснащенному ей устройству парить над землей на высоте около полуметра – что, впрочем, легко регулируется. Алия не знала, как именно это работает – лишь в общих чертах. Но даже ей хватало понимания простого факта – репульсоры куда удобней, чем колеса. И хотя аппараты на устаревшей подвеске все еще встречались, они в основном были музейными экспонатами.

- Садись, - сказал он, подойдя к передней пассажирской двери и распахнув ее перед девушкой. Она не стала возражать.

Внутри машины еще стоял запах новизны, а салон казался дорогим. Кожаные кресла были тому подтверждением, а на приборной панели сияло множество огней.

- Куда мы едем? - спросила Лия, когда Арториас занял место водителя.

- Сначала в отель, отдохнуть, - ответил Крам, вставив ключ в замок зажигания и провернув его. Машина заурчала, будто котенок. - Следующим утром нам нужно выдвигаться в академию.

- В отель? - Лия подумала, что ослышалась.

- Да, - ответил Арториас, абсолютно не обращая внимания на удивленный тон девушки, косой взгляд в свою сторону и вскинутую бровь. - Не знаю, как ты, а я хочу в душ, чтобы смыть с себя смрад казематов Рейнольдса.

- Но я могу отправиться домой, - ответила рыжеволосая, оценив идею принять душ. Она пришлась ей по нраву. К ее удивлению, Крам покачал головой, сопроводив это суровым взглядом.

- Тебе нельзя домой, - коротко ответил он, а затем вырулил на дорогу. Репульсомобиль двигался плавно, послушно подчинясь рулю. - Ищейки Рейнольдса будут шпионить за тобой. Думаешь, он не явится, как только я уйду?

Лия насупилась. Совсем по-детски, что вызвало у Крама легкий смешок. Тем не менее, она понимала, что тот прав. Девушка и сама не была уверена в своей безопасности. Кроме того, еще бы чуть-чуть, и этот капитан выяснил бы, кем она является на самом деле. Наверняка он уже догадывался, ведь порез на щеке, оставленный ее стилетом, давно зажил. Размеренное движение машины начало медленно укачивать Лию, и она едва не клевала носом.

- Так, - решительно сказала она, когда Крам остановился на перекрестке. - Я хочу кое-что прояснить.

- Естественно, - обреченно ответил Арториас, понимая, что ему не отделаться от грядущего потока вопросов. Тем не менее, лицо его озарила улыбка, что была невидна девушке из-за маски.

Они разговаривали всю дорогу до отеля. Крам неоднократно хвалил дедукцию девушки, ведь она оказалась способна связать воедино несколько, казалось бы, не связанных между собой вещей. Например, ни смотря на то, что ранее Арториас уже озвучил ей свой род занятий, от Лии не ускользнуло, что он умолчал о своем нанимателе. Им оказался некий Таддеус Банкрофт, описанный Крамом как человек с холодным, но пронзительным и внимательным взглядом. Девушка сделала несколько попыток вспомнить, слышала ли она имя Таддеуса раньше, но безуспешно. Кроме того, сам Крам осведомлен о наличии у Лии Персефоны. Этот факт сильно удивил девушку, на что Арториас ответил, будто знал ее родителей, погибших давным-давно - а ведь именно от них к ней перешла упомянутая сабля.

- Я учился с ними, - ответил он, давя на педаль тормоза. Судя по интонации, с которой об этом говорит Крам, он и родители Алии были как минимум хорошими друзьями.

- Вы знаете, что с ними стало? - спрашивает девушка, не лелея особой надежды получить ясный ответ. Как она и ожидала, мужчина пожал плечами.

- Нет, - тихо ответил он, - но вот уже семнадцать лет я пытаюсь это выяснить. Гибель твоих родителей и исчезновение твоей сестры - звенья одной цепи, Алия.

- И именно поэтому вам нужна я? Чтобы с моей помощью восстановить всю картину происходящего?

- И да, и нет, - неопределенно отвечает Арториас, снова давя на газ, - видишь ли, я был последним, кто видел твоих родителей в день их гибели. Они попросили меня позаботиться о тебе и Адель, обучить вас и научить выживать.

- Ага. Получается, вы делаете все это из чувства вины и из-за обещания, - мрачно заключает Алия. Крам кивает.

- Не только. Я надеялся, что ты попадешь ко мне в качестве ученицы, как Адель до тебя. Я приглядывал за вами, но Таддеус запретил мне раскрывать свое присутствие вне стен академии. Как ты понимаешь, исчезновение Адель все изменило. Ты скрылась, и найти тебя было нелегко, - последние слова звучат с явным одобрением, как и ранее.

- Пока что все выходит так, будто вы и этот Таддеус, а также мои родители вели какую-то тайную игру, - вдруг излагает Алия, чем сильно удивляет Крама. Он косится на нее, но затем делает неопределенный жест головой, слабо похожий на кивок. Мужчина подметил, что у девушки хороший склад ума.

- Ты все узнаешь со временем, - говорит он. - Однако не стоит надеяться, что это произойдет скоро. Таддеус не из тех, кто легко допускает других к своим тайнам.

- Но ведь вас всех допустил, - замечает Алия. Арториас молчит некоторое время, взгляд его не отрывается от дороги.

- Знала бы ты, чего нам стоило его доверие, - помрачнев, говорит он. По одному лишь тону Лия понимает, что затронула нежелательную для разговора тему.

Весь оставшийся путь до отеля они проделали в тишине. На удивление, Арториас выбрал одно из самых дорогих заведений города. Он как ни в чем не бывало оплатил на сутки два номера - для себя и для Лии. Его щедрость удивила девушку, хотя она этого и не показала. Тем не менее, невольно она задумалась, сколько же денег удается заработать инструктору в академии, если он может позволить себе потратить две зарплаты обычного офисного клерка за один вечер, и при этом даже не поморщиться. А может быть он и поморщился - этого Алия не видела, ведь маска надежно скрывала его лицо. Однако, он все же вручил девушке ключ-карту от ее номера, пожелал хорошего отдыха и скрылся в своем. Пожав плечами, Лия отперла дверь своего временного пристанища.

А затем она очень долго не могла поверить своим глазам.

Номер выглядел по-королевски. Большая двуспальная кровать - первое, что бросилось ей в глаза. Скинув плащ на бархатное кресло рядом с комодом у стены, девушка плюхнулась на постель. Матрац мягко прогнулся, от чего Лия подумала, что упала на облако. Расслабленно выдохнув, она хотела было закрыть глаза и заснуть, но желание как следует отмыться пересилило желание поспать. Лениво поднявшись, девушка направилась в ванную комнату, зевая во весь рот. Ванная встретила ее обстановкой, заставившей девушку на некоторое время зависнуть: это было большое помещение, отделанное исключительно в постельных тонах. Теплый кафель на полу - очевидно с подогревом - поспособствовал одолевающему Лию сну, но та удержалась на ногах, легонько хлопнув себя по щеке. Количество всяких бальзамов для волос, шампуней и гелей для душа на полках превышало самые смелые мечты девушки, а потому она решила не упускать возможность привести себя в порядок, как следует.

Последующие два часа девушка провела в ванной комнате, наслаждаясь этой возможностью. В шкафчике за зеркалом ей удалось найти маску для лица, что тут же была нанесена. Затем она опустилась в теплую воду с пеной и вытянула ноги, расслабляясь. При этом она все равно не дотягивалась до края ванны. К ее удивлению, на полке над своей головой она обнаружила маленький пульт, управляющий массажными струями воды. И эта находка тут же была испробована. Блаженно выдохнув, Алия прикрыла глаза. Ужасы пережитой в казематах рейнджеров ночи моментально забылись, а внутри засело чувство великой благодарности Арториасу. Загадочный человек явился в самый подходящий момент, будто все это было спланировано заранее. Но слишком уж много он знает о ней самой, а также о ее сестре и родителях. Алии не давал покоя этот факт, но внутренняя тревога отступила, и она все же смирилась с необходимостью отправиться в академию. Впрочем, мысль о том, что там будут десятки таких же, как она сама, несколько настораживала. Раньше Лия видела делириумов только в выпусках новостей или замечала в толпе краем глаза. Девушке казался забавным тот факт, что простые люди никогда не смогут отличить делириума от подобных себе же, визуально. Но сами делириумы легко подмечают таких же, по самым незаметным деталям. Например, взгляд делириума всегда кажется более ясным, а движения - плавными, но в то же время быстрее, чем у человека. Однако, она не заметила ничего подобного за Арториасом, и у нее созрел вопрос: а не врал ли он? Хотя, конечно, этот капитан назвал его делириумом. В конце концов, махнув в сердцах рукой, Лия полностью расслабилась и взяла в руки телефон с целью отправить сообщение бабушке - та, небось, сильно беспокоится. Звонко отстукивая ноготком несвязанный ритм, девушка кратко пересказала события прошедшего дня, и отправила сообщение. Ответ пришел спустя пару минут:

- Хорошо. Крам очень вовремя, как всегда, - гласил он. Лия удивленно вскинула брови. Ведь она не называла в своем сообщении фамилии Арториаса.

- Ты знаешь его? - написала она, с интересом ожидая ответ.

- Конечно. Ему можно доверять, - пишет бабушка.

- Откуда? - всего одно слово, требующее четкого ответа.

- Его брат сконструировал Персефону для твоей матери, Алия. Не задавай глупых вопросов. Если ты встретилась с Арториасом, значит, с тобой все в порядке. Он сам тебе все расскажет, если посчитает нужным. Отдыхай.

Исчерпывающий ответ, - подумала девушка. Бабушка крайне редко называла ее полным именем - в исключительных ситуациях, требующих максимальной серьезности. И она трижды перечитала сообщение, не веря своим глазам. Значит, у Арториаса есть брат, и именно он сделал ее оружие. Было бы интересно познакомиться с ним. Если он столь искушен в оружейных делах, кто знает, какие интересные штуки он еще может создать для нее? Разумеется, не за бесплатно. Всякий труд должен быть оплачен соответствующей суммой денег. Интереса добавляло и то, что бабушка, по-видимому, доверяет Краму. А эта женщина известна не только своей недоверчивостью, но и отличным умением разбираться в людях. Что же, если она доверяет – значит, и у Лии нет причин этого не делать. Так она и думала, намыливая голову шампунем и смывая пышную пену от него. Комнату заполнил приятный аромат лесных ягод. Затем, найдя такой же ароматный гель для душа, девушка смыла с себя всю духоту пройденных казематов. Обсохнув и переодевшись в махровый халат, что оказался ей до неприличия велик, она закинула всю одежду в стиральную машину. Всю, за исключением плаща и обуви. Их Лия решила начистить уже по прибытию в академию. Мысль об академии частично воскресила в ней воспоминания о прошедшей ночи, от чего та с отвращением поморщилась. В любом случае, это лучше, чем оказаться лабораторной крысой. Пока стиральная машина тихо гудела, девушка заказала в номер скромный - по меркам этого отеля - завтрак. Часы давно отбили два часа дня, но это не помешало ей насладиться шикарными вафлями под фруктовым сиропом и нежным латте с неизменным карамельным пончиком. Раз уж есть такая возможность, то почему бы и нет. Расправившись с едой и дождавшись, пока машинка закончит стирку, девушка отправила свою одежду на автоматическую сушилку, предварительно настроив технику еще и на то, чтобы ее одежда была поглажена. Затем, с чувством глубокого удовлетворения, она завалилась спать. Сон пришел к ней мгновенно - стоило голове опуститься на подушку, как сознание покинуло ее, погрузив в долгожданное царство снов.

Глава 3

Алия проснулась от громкого стука в дверь. Первым желанием девушки было послать невоспитанного посетителя куда подальше и завалиться спать снова. Она перевернулась на другой бок, и взгляд ее упал на тихонько тикающие настенные часы. Присмотревшись, она резко подскочила, будто получила удар током, и кинулась искать мобильник. Дисплей показывал девять утра.

- Девять утра?! - воскликнула девушка, а затем посмотрела на дату. Тридцать первое июля. Лия потерла переносицу и закрыла глаза.

- Нормально поспала, почти сутки, - с явным неудовольствием от пробуждения протянула она. В дверь снова постучали.

- Да кто там?! - раздраженно спрашивает она.

- Соня, поднимайся, - доносится из-за двери голос Арториаса. - Нам пора лететь.

- Куда? - зевая, спрашивает девушка. Секунду спустя до нее доходит. - Черт, - выругалась она, - буду готова через полчаса!

Девушка не соврала. Она действительно вышла из номера ровно через двадцать девять минут. И первым делом увидела одобрительно кивающего Крама, убирающего в карман старинные часы. Он выглядел посвежевшим и не таким затхлым, каким показался девушке с первого взгляда. Чуть улыбнувшись, Крам осведомился о том, как Лия отдохнула. Получив соответствующий ответ, он постукал указательным пальцем правой руки по левой, где обычно носят наручные часы. Затем, призывно махнув рукой, он направился к стойке администратора, чтобы вернуть ключи и завершить аренду номера. Спустя еще десять минут они уже направлялись на воздушный вокзал - место, откуда похожие на самолеты летательные аппараты отправляются в путь между городами и странами. Лия даже удивилась, в чем заключается выбор такого средства передвижения, о чем и поспешила спросить.

- Запутать след, - коротко ответил Крам. Алия пожала плечами, не найдя никакого противоречия в этом.

- Чуть не забыла, - вспомнила она, - моя бабушка передавала вам привет.

Арториас широко улыбнулся. Судя по изменившемуся взгляду, мужчине явно польстила эта новость.

- Благодарю, - сказал он, поворачивая руль в сторону.

- И она мне кое-что про вас рассказала, - с хитрой ноткой говорит девушка. Крам, кажется, не выглядит удивленным.

- Что же?

- Как минимум то, что вам можно доверять, - отвечает Лия. Арториас коротко смеется, не отрывая взгляда от дороги.

- Да-а-а, - соглашается он, - если уж твоя бабушка такого обо мне мнения...

- А еще она сказала, что мое оружие сделал ваш брат, - прерывает его Алия. Крам кивает.

- Да, - подкрепляет он свой жест, - твою Персефону действительно спроектировал, разработал и собрал мой брат Артегор. Это ювелирная работа. А, вижу огонек в твоих глазах. Так или иначе, ты познакомишься с ним, ведь он так же живет и работает в академии.

- Могу я уточнить кое-что? – с придиркой спрашивает Алия. Голос ее слегка изменился, от чего Арториас испытал некое удивление, но затем кивнул. - Вы все говорите про Персефону, но не задались вопросом, где же она. Это странно, как считаете?

Арториас едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Алия отвела взгляд в легком смятении, не понимая, что именно вызвало такую реакцию.

- Ты забываешь, что я знал твою мать, - неожиданно серьезно отвечает Крам. - Если ты не носишь с собой оружия, вывод один - ты его вызываешь. Как и она. Ты ведь можешь призвать Персефону себе в руки, так?

- Так, - только и смогла выдавить Алия. Арториас щелкнул пальцами.

- Ну вот, - сказал он. - Удобно, не так ли? И подозреваю, что ты можешь куда больше, если потренируешься с потоком.

- Как работает поток? - задает Алия вопрос, что заставил Крама задуматься на пару минут. Девушка даже подумала, что он проигнорировал ее.

- Очень сложный вопрос, - задумчиво ответил мужчина. - На него не получится ответить за несколько минут. В академии студенты изучают поток на протяжении всего обучения. Ты обязательно все узнаешь. Профессор Варракоу настоящий специалист в данном вопросе.

Лия сделала неопределенное движение губами, будто смакуя нечто очень вкусное. Она все еще испытывала некие сомнения и неверие относительно происходящего.

- И он сможет ответить на мой вопрос? - поинтересовалась Лия, накручивая на палец прядь волос. Арториас сдавленно скривился, будто была задета не самая удобная тема для разговора.

- Она, - поправил девушку Крам, от чего у той в глазах проскользнуло удивление. - Себилла Варракоу строгий наставник, но справедливый. Она посвятила изучению потока большую часть своей молодой жизни и очень сведуща в таких вопросах.

- Поняла, - энергично кивнула девушка. От Крама не укрылся возникший у нее интерес, но виду мужчина не подал. Лишь внутренне порадовался, что Лия полностью соответствует его ожиданиям и очень похожа на мать.

- Что за корочку вы показали капитану рейнджеров? - вдруг спросила девушка. Арториас слегка помялся, вероятно подбирая нужные слова.

- Давай начистоту, - начал он строго, - наш мир хрупок. Гхайсты, всякие отбросы общества и много чего еще раскачивает его, подтачивает. И теперь, когда наконец наступило затишье и делириумы больше не нервируют большинство людей своим присутствием, кое-кто все же недоволен. Что это значит?

- У всего есть противники, - догадалась девушка. Крам снова щелкнул пальцами. Лия уже поняла, что этот жест в его исполнении означает точное попадание в десятку.

- Да, кто-то просто не может с этим жить, - мрачно подтвердил Крам. Они остановились на перекрестке, ожидая зеленый свет. Алия огляделась, ибо раньше никогда не была в этой части города. Кажется, деловой район, центр рабочей жизни города.

- И эти противники – такие же люди, как мы с тобой, только без потока. Кто-то из них влиятелен, а кто-то – как Рейнольдс – предпочитают просто жестоко отыгрываться на тех, кому не повезло угодить им в лапы. Ну а есть мы, делириумы, решившие с этим не мириться. Научившись владеть своими способностями, мы вольны выбирать, что делать дальше. Очень многие становятся ястребами – по личным причинам, или просто не хотят уходить от друзей. Я такой же.

- Так вы показали ему лицензию ястреба? - уточнила Алия, поведя бровью.

- Да, - подтвердил Арториас. - А у вас были личные причины стать ястребом, или вы не хотели оставлять друзей? – поинтересовалась девушка. Арториас мысленно похвалил ее за этот вопрос. - И то, и другое, - ответил он, как показалось Алии, уклончиво. До конца дороги она больше не задавала вопросов. Мужчина понимал ее состояние, и не стал ее тревожить. Заговорила она лишь когда они прибыли в воздушный порт.

- Я понимаю одно, - сказала она в конце концов, когда Крам припарковал машину и заглушил двигатель. Услышав девушку, он замер и перевел на нее вопросительный взгляд, сопровожденный приподнятой бровью.

- Этот мир куда сложнее, чем виделось мне ранее. И мне предстоит во многом разобраться, прежде чем я сложу о нем свое окончательное мнение.

Договорив, Алия открыла дверь и покинула транспорт. Крам же задержался на минуту, обдумывая только что услышанное. Для него эти слова буквально нарисовали в памяти маму Алии, ибо девушка была так похожа на нее в этот миг. Неожиданно серьезная и внимательная, с толикой детской наивности, приправленной здравым смыслом и сомнением во всем, что она услышала. Это было то самое сомнение, которому здравомыслящий человек подвергает все, чтобы найти истину. И Крам не мог не восхититься этим. Она только сделала вид, что слышит о ястребах впервые – это Арториас понял по слегка закатанным глазам в момент его рассказа. Закрыв машину и отдав ключи работнику парковки - он, ведомый смесью из радости, горя, триумфа и тоски направился вслед за решительно настроенной Алией. Мужчина был рад, что девушка так похожа на своих родителей. Но в то же время он был обеспокоен тем, что в отличие от сестры, Адель впитывала любую идею и загоралась ею. Он не верил, что старшая Афина погибла, и это тревожило его еще больше. Впрочем, эти мысли он предпочел пока что оставить при себе. Войдя в стеклянное здание аэропорта, он быстро отыскал табло с расписанием рейсов.

Вопреки названию, академия Илион находилась не на месте древней Трои, а на другом краю Эгейского моря, на острове, издревле и по сей день называющийся Крит. Сейчас там раскинулся гигантский город, охватывающий большую часть острова и разделенный на две области – собственно, город Серконос и его восточные области с портами и заводами. Академия, названная в честь древней крепости, была его венцом. Серконос занимал столь удачное положение на пересечении морских путей, что очень быстро превратился в жемчужину и неофициальную столицу Средиземноморья. И именно туда им предстояло отправиться. Оплатив два билета на ближайший рейс, вылетающий через два часа, Крам поспешил найти место, где мог бы перекусить, ведь с утра ни он, ни девушка ничего не ели. И такое место быстро нашлось - в аэропорту было много разных кафе и закусочных, хоть и брали с них втридорога. Впрочем, деньги никогда не волновали Арториаса. За опасную работу платили достаточно. Запоздалый завтрак они снова провели за разговором, ведь у девушки было столько вопросов, что на все Крам ответить не мог. По крайней мере, не сейчас. Алии захотелось узнать, как же проходит обучение делириума, и Крам рассказал. Студенты учатся как взаимодействию с потоком, так и оттачивают боевые навыки. В программу включены учебные поединки и задания, в том числе – охота на гхайстов. Алия вспомнила, что за пределами младших академий, информации о высших – одной из которых и является Илион – практически нет. Кто-то даже сомневается в их существовании.

- Мы стараемся избегать обильных утечек информации, - протянул Крам. - Хоть люди и знают о нас, им незачем знать все об академиях. Конечно, мы предпринимаем шаги, чтобы улучшить взаимоотношения между людьми и делириумами, - после этих слов он опустил взгляд, смотря в свой кофе. Мужчина сжал кулак, но затем вновь поднял взгляд - лицо его уже озарила улыбка.

- Но это очень долгий процесс. Мы помогаем, жертвуем своими жизнями, потому что осознаем одну вещь - по-другому нельзя. Мы делим мир с людьми, и нам нужно научиться жить в согласии. Но, как ты догадываешься, не все идет гладко. К примеру, сейчас в Камелоте назревают некие... трудности. Тебе наверняка знакомо имя Максимус Малгрэйв? Это широко известная фигура.

Девушка неопределенно повела бровью, отпивая латте. Затем она призадумалась. Про этого человека не слышал разве что ленивый. Тот, благодаря кому Атлантика и Карнака наконец смогли упрочить свое положение в бесконечной войне против порождений кошмара. Тот, чье мастерство планирования превосходит таковое у всех других. Пример для подражания у парней, и мечта многих молоденьких девушек. Но Лия решила не озвучивать ничего из этого, назвав Максимуса тем, кем он официально и является.

- Маршал вооруженных сил Альянса Атлантики? – с прищуром уточнила Лия. Арториас щелкнул пальцами.

- Именно, - сказал он, помешивая уже вторую чашку кофе. - Но в последнее время он метит на место директора Камелота. Опустим многие подробности, скажу лишь, что Таддеус относится к Максимусу, как к равному, но не хотел бы видеть его директором и маршалом одновременно. Пусть это и звучит глупо.

Затем последовало множество вопросов от Алии к Краму, касающихся этого самого Альянса. Обычно его именовали просто Атлантикой, это было куда проще. Сама Атлантика, не смотря на название, представляла собой союз большинства крупных городов-государств бывших Америк, во главе с Карнакой. Атлантика сильно отличалась от остального мира после Катастрофы, стараясь жить в согласии между своими участниками. Впрочем, девушка не сомневалась, что и там есть своя темная сторона. Насколько ей было известно, главными двигателями прогресса в мире были как раз Серконос и Карнака - именно в этих городах разрабатывались и применялись самые передовые технологии. По словам Арториаса, именно ранее упомянутый Максимус выдвинул Карнаку на первый план, опередив Серконос. Что об этом думает Таддеус - он не озвучил, но судя по безразличному выражению лица, оба мужчины разделяют это мнение.

- Почему вы рассказываете мне обо всем этом? - невинно поинтересовалась Алия, осматривая дорогое убранство кафе и статуэтки старых богов. Крам приподнял бровь, отпивая кофе.

- Ты делириум, - сказал он так, словно в этом и был весь смысл, ускользнувший от Лии. - И ты должна знать расстановку сил, приоритеты и обстановку в мире. Ну, и потому что сам Таддеус хотел, чтобы я ввел тебя в курс текущих дел. Вспомни наш разговор об Адель.

При упоминании старшей Афины, губы Алии едва заметно дрогнули. Но она уже догадалась, почему Крам ведет с ней этого разговор. Ранее она выяснила, что этот Таддеус, возможно, ведет тайную игру. Плохую или хорошую - она еще не решила для себя, но Арториас казался ей человеком твердых убеждений, а потому она все же склонялась к положительному мнению. И Адель, а также ее родители в свое время, вероятно, были посвящены в это. Вопрос созрел у нее сам собой.

- Адель тоже знала? - тоскливо спросила она, снова перебирая детские воспоминания.

- Не обо всем, - мрачно ответил Крам. - Но об этом тебе расскажет уже сам Таддеус.

- Почему я? - вдруг спросила Лия прямо в лоб. - Почему наши родители? - казалось, что девушка вот-вот сорвется, потеряв самообладание. Крам поднял руку, призывая ее успокоиться и взять себя в руки.

- Даже среди делириумов есть те, кому открыто чуточку больше, чем остальным, - тихо ответил он. - Твоя способность вызывать Персефону из любого места прямо к себе - необычна. У вас с мамой это общее, - затем Крам помолчал, будто обдумывая что-то важное. - Твоя связь с потоком куда сильнее, чем может казаться. И неизвестно, что это значит на самом деле. Даже Таддеусу.

- Я особенная даже среди особенных? - спросила девушка, саркастически усмехаясь. Лицо Крама, однако, приобрело суровое выражение, от чего Лия ощутила укол совести.

- Не будь слишком легкомысленной, - строго предостерег он, но затем его лицо снова приняло обычный вид. - Нам многое предстоит еще узнать о потоке, даже имея под рукой Себиллу. Она хоть и знает больше, чем любой другой специалист ее области, но точно не все.

- Увидим, - ответила девушка. А затем, заметив сомнение на лице Арториаса, добавила: - Если вы боитесь, что я в последний момент развернусь, то не стоит. Мне самой интересно, что я такое и как с этим жить. И пока лучше вас... всех, на эти вопросы никто не ответит.

- Это радует, хотя я об этом и не думал, - признался Арториас, пожимая плечами. Крам казался довольным. Затем он запустил руку в карман и извлек оттуда часы, сверяясь со временем. Девушка посмотрела на него со смесью удивления и непонимания, переводя взгляд на табло на другом краю большого зала, что был по ее левую руку. Или по правую у Крама, ведь он сидел напротив нее.

- Наш рейс готовится к вылету, - заключил он, убрав часы обратно и не обратив внимания на взгляд девушки. Затем, поднявшись, он призывно махнул рукой. - Пошли, скоро начнется посадка. Лететь нам недолго, но отдохнуть успеем.

Они прошли контроль, и в конце концов заняли свои места на большом пассажирском воздушном судне, что почти идеально походило на морской корабль, снабженный репульсорными двигателями. От увиденного у девушки захватило дух, ибо раньше она никогда не летала на подобных судах. Арториас даже похлопал ее по плечу, когда девушка зависла при осмотре корабля, чтобы вернуть ее в реальность. Крам снова удивил свою спутницу, взяв почти самые дорогие места с отличным видом вперед и по сторонам. Проводница показала их места, предложила выпить или перекусить, а затем отвела на большую прогулочную палубу в стеклянном шаре. Алия ахнула, представив, какой отсюда открывается вид на облака во время полета. И ее радость удвоилась благодаря проводнице, сказавшей, что сюда разрешено выходить. Не имея схожих впечатлений, Афина уже определила, где проведет те несколько часов, что им лететь до Серконоса. Краем глаза она заметила, что ее спутник разговаривает с кем-то по телефону, но не смогла определить его точную модель. Устройство Крама выглядело куда более утонченным и технологичным, даже в сравнении с последними моделями. Оно явно было не толще стопки из десяти-двенадцати бумажных листов, но по габаритам несколько превосходило гаджет Алии. Самым поразительным оказалось то, что девушка не смогла найти в сети ничего, что хоть немного напоминало бы устройство Арториаса. Это навело ее на мысль об уникальности данного аппарата. Заметив подозрительный взгляд девушки, Крам убрал гаджет в карман и подошел к ней.

- Из воздушного порта Серконоса нас заберут и доставят в академию, - сказал он, осматривая взлетную площадку корабля. Они должны были подняться в небо с минуты на минуту.

- Хорошо, - сказала девушка, а затем погрузилась в мечты о полете и представления об Илионе.

- Тебе понравится там, - воодушевленно сказал Арториас, проводя рукой по полированным перилам прогулочной палубы.

Кроме них на прогулочной палубе находилось еще несколько десятков человек, но палуба была такой большой, что могла бы вместить еще сотню. И даже в этом случае никто не почувствовал бы себя в окружении. Оглядев попутчиков, девушка из интереса попыталась угадать, откуда они. Вон тот статный мужчина, читающий электронную книгу, судя по выправке, из Карнаки. Людей Карнаки всегда отличает прямая осанка - там строго следят за этим. Две женщины, одетые в яркие одежды, наверняка из Азии, просто путешествуют по миру. На миг Алию посетила мысль, есть ли среди гуляющих делириумы. Недолго думая, она осторожно обратилась с этим вопросом к Арториасу, на что мужчина покачал головой, но все же осмотрел попутчиков. Он поморщился, отрицательно мотнув головой.

- Нет, - сказал он, снова повернувшись к палубе спиной, - мы единственные. По крайней мере здесь и сейчас.

- Как определить, кто делириум, а кто нет? - звонко спросила девушка, на что Крам смерил ее строгим взглядом.

- Говори потише, нам не нужно лишнее внимание, - прокомментировал он свой жест. - Когда ты смотришь на себе подобного, то определишь это безошибочно, - Арториас задумчиво потер подбородок. - Впрочем, не всегда. Те, кто хорошо владеют потоком, могут скрывать свою истинную природу. И вот здесь в игру вступают твои интуиция и смекалка.

Девушка тщательно обдумала услышанное. Забавно, а ведь она была права: люди едва ли знают о делириумах хотя бы малую часть, а презирают их всем сердцем. Горькая ирония.

- Какой он, Илион? - спросила девушка, желая наконец воспроизвести полную картину. Она поправила волосы, смахнув с лица упавшую прядь. Крам широко улыбнулся.

- Большой и красивый, - мечтательно заговорил мужчина, - многоуровневый, как Сады Семирамиды в древнем Вавилоне. Просторные аудитории, тренировочные площадки, библиотеки. Даже общежития, разделенные на мужские и женские. Комнаты светлые и большие, тесно не будет.

- Студенты живут группами? - удивилась девушка. Диспетчер судна механическим голосом попросил пассажиров пристегнуться или покрепче держаться за поручни. Корабль мягко вздрогнул и начал подниматься в небеса.

- Да, - ответил Крам. - По три человека. Сейчас в академии никого нет, кроме персонала. Студенты начнут прибывать к концу августа.

Хоть информация о том порядке, в каком живут студенты академии в общежитии несколько раздосадовала девушку, ничто уже не могло испортить светлый образ Илиона, нарисованный ею в воображении. Она много раз видела изображения Висячих Садов, и если академия Илион хоть немного была похожа на них, то ей уже нравилось это место. Признаться, не смотря на свой изначальный скептицизм насчет всего происходящего, девушка была воодушевлена. Теперь ей очень хотелось попасть в то место, где она могла бы быть собой. Где-то на задворках сознания промелькнула мысль о новых друзьях, что она может там найти. Но самой яркой ее мыслью, захватившей весь разум Алии, была мысль о свободе. Ей не придется прятаться, она сможет отточить свое мастерство. И, в конце концов, стать свободной. Совсем как Арториас. Всего на миг ей захотелось стать ястребом, ибо их работа прочно ассоциировалась у Лии с авантюрой. А авантюры она любила как, пожалуй, ничто иное в этом мире. Совсем скоро она узнает, так ли правдивы ее представления об Илионе.

А пока ей оставалось только наслаждаться прекрасным видом, открывшимся на Средиземное море. Где-то вдалеке, у горизонта, девушка даже смогла разглядеть темные воды так называемого Черного моря. А затем воздушный корабль пришел в движение, сделал неторопливый круг над городом и направился прямо в Серконос.

Глава 4

Зрелище, что открылось Алии на подлете к Серконосу, поражало и восхищало в равной степени. Они прилетели рано утром – солнце еще только вставало из-за горизонта, но островной город уже не спал. Рассматривая его, девушка продолжала расспрашивать Арториаса, а мужчина с радостью делился подробностями. Катастрофа уменьшила остров Крит в размерах, и сейчас все, что от него осталось – это небольшая в сравнении с его былым размером часть суши, протяженностью чуть более ста километров. После той ужасной ночи три столетия назад уровень воды в морях и океанах поднялся – или осела земная твердь, и множество прибрежных районов оказалось навеки скрыто в пучине. Эта же участь постигла и Крит, навсегда похоронив под водами следы культур, живших здесь когда-то. Условно, город делится на два больших массива – западный, представляющий собой город в привычном понимании и восточный. Именно в восточной части расположились крупные промышленные порты, обеспечивающие Серконос всем необходимым. Однако, между двумя частями города пролегало почти восемьдесят километров свободного пространства, поэтому жители давно назвали восточную часть малым Серконосом. Западная же, или просто Серконос – это центр жизни Крита, место, где люди живут, отдыхают и даже сражаются. Окруженный все теми же барьерами, что и города на континенте, этот оплот цивилизации в безумном мире возвышается подобно памятник стойкости человеческому роду. Разделенный на четыре района, самый большой из которых – северная часть, где находится огромный порт с береговыми орудиями и обслуживающие его комплексы, а остальные – жилые, деловые, парковые и развлекательные районы, Серконос процветает. Он находится на пересечении нескольких морских торговых путей, а потому является центром коммерции Средиземноморья. Правит им губернатор, являясь человеком, в чьих руках сосредоточена вся власть над городом. Лишь академия Илион и ее ястребы не подчиняются губернатору напрямую. Вотчина градоначальника Серконоса, здание правительства, располагается в центральном деловом районе, окруженным остальными – и прямо напротив академии. С высоты птичьего полета город напоминает неправильную геометрическую фигуру со смещенным к западу участком в центре, составленную из пяти основных кусков – как раз тех самых районов, и академией ястребов, что гордо возвышается на древней скале. Именно Илион и есть та часть фигуры города, что смещена. Серконос пересекают несколько крупных магистралей, что являют собой главные артерии жизни города – по ним ежедневно передвигаются сотни и автомобилей и куда больше обычных людей. Все улицы украшены и по возможности озеленены – везде растут деревья, журчат фонтаны и ночами светят фонари, когда территория города укрывается щитом-барьером. Но все это меркло в сравнении с похожим на огромное поместье какого-нибудь богатого графа или лорда комплекса зданий, венчающего Крит. И именно он привлек внимание девушки – та смотрела на него, разинув рот и широко раскрыв глаза.

- Это и есть Илион? - возбужденно спросила девушка тогда, прильнув к иллюминатору.

- Да, - гордо ответил Крам, сдержано улыбаясь.

И, разумеется, Алия снова засыпала Арториаса вопросами – а он и был рад на них ответить, про себя отмечая, как сильно девушка изменилась. Еще вчера она была мрачной и закрытой, даже враждебной, но сегодня от нее былой не осталось и следа, что натолкнуло Арториаса на мысль, будто перед ним сейчас настоящая Алия Афина – любопытная и веселая. Он рассказал ей об устройстве академии, начав с самого главного – порта прибытия. Это была большая площадь, находящаяся прямо на краю усеченной до ровной поверхности скалы, а над городом нависали четыре основных посадочных места, что придавало этому воздушному порту сходство с кошачьей лапой. В центре высился красивый многоуровневый фонтан, а от него в разные стороны вели прогулочные аллеи и улицы, скрывающиеся в небольших парках. К востоку поднималась главная лестница, и она же вела в основное здание академии, где располагались как аудитории, так и залы для практических занятий и даже обсерватории, предназначенные для наблюдения за прилегающей к городу территорией и океаном. На немой вопрос девушки об истинном их предназначении Арториас ответил, как есть – это взаправду были обсерватории для слежки, ибо под академией находился штаб ястребов, главный во всем Средиземноморье. Отсюда оперативников рассылали на задания как командоры, так и сам Таддеус. Главное здание возвышалось над остальным комплексом – чуть ниже него находились жилые кварталы, кампус студентов и даже небольшой торговый район, где учащиеся могли приобрести для себя все необходимое. Алия невольно представила магазин сладостей, расположенный посреди этого удивительного места, и у нее получилось. Пусть и не с первого раза – она не бросала этих попыток. Илион напоминал ей город внутри города, или даже деревню, пусть и очень современную – все здания имели красивую белую облицовку, сияющую на солнце. И все же создавали впечатление древних, почтенных строений. Алия почти могла представить, как каждое утро толпы студентов просыпаются и потом идут по этим аллеям и улочкам в величественные здания академии, где умудренные жизнью и опытом преподаватели-ястребы передают им свои знания, учат выживать и сражаться. А потом, после занятий, они отдыхают и общаются, посещают магазины и парки. Вечерами, согнувшись над столом, выполняют домашние задания. Она, однако, сомневалась, что в академии Илион домашние задания хоть на йоту схожи с таковыми в обычных школах, и Арториас тут же подтвердил это. Он деликатно не стал напоминать Афине, что она уже проходила подобное в начальной академии, хоть и бросила ее. Но даже так, девушка была воодушевлена. Совсем скоро и она станет частью процесса, что только что так красочно вообразила себе.

- И люди знают о настоящем предназначении этой громады? - невольно задалась вопросом Алия, рассматривая Илион.

- Они знают, что здесь готовят их защитников, а лучшие из них становятся ястребами, - спокойно ответил Крам, чем вызвал бы у девушки еще сотню вопросов, промолчи он дальше. - С правительством города у нас взаимовыгодное, но не всегда гладкое сотрудничество, - добавил Арториас чуть стихшим голосом. Глаза его потускнели, что привлекло внимание девушки. – Пройдет немало времени прежде, чем обычные люди полностью забудут обо всем, что случилось когда-то, и в чем они считают нас виноватыми. Раны от прошлых потрясений еще болят. - Войны, - Алия вспомнила, как проходила это на курсах истории. Войны между людьми и делириумами. Страшная глава человеческой истории, все еще отзывающаяся эхом в современности. - Да, - подтвердил Арториас. Глаза мужчины снова засияли, как и прежде. – Но мостки понимания уже проложены, и мы стараемся сделать все возможное, чтобы их укрепить. Еще при старом директоре, Диего, у нас это начало получаться. Таддеус же продолжил его дело, сделав из ястребов не просто элитных бойцов, но своего рода охотников, пусть и не бесплатных. - А что стало со старым директором? – к удивлению Арториаса, девушка выделила для себя именно фигуру упомянутого вскользь Диего. Когда он был директором, Крам только поступил в Илион, и потому лично почти не знал предшественника Таддеуса. Именно Диего утвердил современную систему обучения делириумов. - Ну, - слегка растерялся Крам, - он уже не мальчиком был, когда Банкрофт сменил его на посту. - И как люди относятся к вам… то есть, к нам, здесь? – спросила девушка, наблюдая за движущимися за окном транспортного корабля строениями академии. Завораживающее и захватывающее дух зрелище.

- Многие из жителей Серконоса благодарны нам – с тенью гордости ответил Крам, - в водах вокруг города водится множество гхайстов, как и тех, кто добираются с южного материка. Мы защищаем покой людей, как нам и должно, с нашими-то способностями.

- Целая академия готовых к бою стражей, - заключила Алия. Арториас щелкнул пальцами.

- Точно подмечено, - довольно согласился он. - Но Серконос скорее исключение, чем норма. Люди относятся к делириумам как к равным только в городах, где расположены академии. Чем дальше - тем хуже. Иронично, но люди, презирающие нас, смотрят на жителей Серконоса и подобных ему городов с крайним недоверием. Они вынуждены поддерживать с городом отношения - именно Таддеус и власти Серконоса рассылают ястребов на ликвидацию гхайстов, разбойников и тому подобных отбросов. Пусть и тайно. Людям лучше верить, что их покой охраняют дилетанты-рейнджеры. Девять из десяти которых гхайста в живую не видели, - на последних словах Арториас широко улыбнулся, вспомнив пару забавных случаев.

- Все это сложно и не всегда понятно, Крам, - отозвалась девушка спустя некоторое время, задумчиво качая головой. Арториас поморщился.

- Зови меня Арториас, - попросил он, - только на занятиях ко мне обращаются подобным образом. Но да, ты права. Это очень сложно. Как и наш мир в целом. Пристегнись, на приземлении тряхнет.

Пристегнув ремень безопасности и вжавшись в кресло, Лия невольно задумалась, видел ли гхайста в живую капитан Рейнольдс? Было бы интересно посмотреть на его встречу с одним из существ-пустышек. Увы, это так и останется злорадной фантазией Афины, ибо она надеялась больше никогда не видеть противного ей рейнджера. Как Крам и сказал, когда транспорт начал приземление, его тряхнуло. Не так сильно, как ожидала девушка, но ощутимо. Едва она вышла из корабля, ей в лицо ударил порыв свежего ветра, растрепавший ее волосы. Даже дышать здесь было в разы легче, чем в прежнем городе. Это несказанно радовало. Крам проводил ее до общежития, но им не встретилось ни единой души.

- Сейчас это нормально. Не думаю, что в стенах академии сейчас есть кто-то кроме нас и некоторого персонала, - пояснил он, прикладывая пластиковую карточку к электронному замку двери с номером пятнадцать. На такие замки запираются все комнаты как студентов, так и преподавателей, что полностью исключает возможность непрошенных гостей. К каждой двери братом Арториаса был создан собственный уникальный ключ. Замок проиграл веселую мелодию, засветившись зеленым, и дверь распахнулась.

- Вы же говорили, что тут профессора, - возразила девушка, выглядывая из-за плеча Арториаса, пытаясь разглядеть комнату.

- Что я говорил о ястребах? - строго спросил мужчина, распахнув дверь. Девушка кивнула - она все поняла.

Крам отошел в сторону, пропуская девушку вперед. Комната общежития оказалась куда просторнее, чем Лия себе представляла – она явно рассчитана на большее количество жильцов, чем ранее говорил Арториас. Первым в глаза бросился мягкий диван в центре, а затем – большой экран на стене напротив него. Алия задержала на телевизоре взгляд на несколько секунд, пройдя в комнату и оглянувшись назад. Ей здесь уже нравилось. Довольно улыбнувшись, она обвела взглядом оставшуюся часть жилого помещения. Три кровати, каждая прилегает к своей стене и имеет своеобразную ширму-перегородку рядом. Вероятно, на тот случай, если кто-то из студентов захочет обозначить личное пространство. К кроватям приставлены тумбочки, а в углу справа находились два врезанных в стену шкафа-гардероба. Заглянув в них и оценив габариты, Алия пришла к выводу, что в них может с удобством примерять одежду или переодеваться один человек. Если потесниться – два. В стене слева от входа девушка увидела две двери, ведущие, вероятно, в ванную комнату и на кухню. Общее убранство комнаты было выполнено в минималистичном, но достаточно эффектном стиле. Все выглядело строго, но не слишком – простор для полета фантазии все же оставался. Ярким примером подобного стиля, Алия выделила для себя кресла – невысокие, с кожаной обивкой. Назвать эти кресла таковыми можно было лишь с натяжкой, скорее это мягкие стулья. Но такие, что девушка поместилась бы в них без труда, поджав под себя ноги. Судя по нейтральному положению мебели – а иначе нельзя назвать придвинутый к дивану стол, окруженный этими самыми креслами – в этой комнате студенты не жили ни летом, ни на прошлом курсе. Невольно девушка задумалась, а сколько вообще делириумов обучается здесь, в текущий момент? Но вопрос, так и не созревший, потерялся где-то на задворках ее мыслей. Выглянув в окно, она наконец смогла полностью оглядеть территорию, отведенную для учащихся. Здания мужского и женского общежития располагались рядом друг с другом – их разделяла аллея, ведущая в студенческий кампус и основной корпус академии. Все строения кампуса придерживались единого архитектурного стиля – строгие постройки без излишеств напоминали центр какого-нибудь делового квартала, без стеклянных высоток. В конце концов, покинув девушку, Крам ушел, наверняка направившись в сторону штаб-квартиры. Хоть здесь было пусто, это место нравилось девушке куда больше, чем городской шум. Она даже была готова снова учиться, хотя эта мысль показалась ей дикой. Первым делом ей нужно переправить вещи, хотя бы минимальную часть. Алия не успела попросить об этом Арториаса, но затем связалась с бабушкой. И, о чудо – вечером того же дня все, что она просила, было привезено ей Арториасом. Не иначе, как бабуля подсуетилась. Многозначительно выдохнув, девушка принялась раскладывать уложенные в две большие сумки вещи – а попутно навела собственный порядок в жилом помещении. Но тогда она еще не догадывалась, что ей предстоит провести здесь много времени одной, а потому энтузиазма было хоть отбавляй. Она в одиночку передвинула кровати, тумбочки и даже диван, расставляя все так, как ей нравилось. В приоритете было удобство и простота перемещения по комнате - получилось так, что вошедший теперь двигался по кругу, начиная от шкафов с одеждой, проходя мимо дивана и заканчивая кроватями. Мило.

В конце концов, взглянув на время, она плюхнулась на заранее подготовленную постель в центре. На душе у Алии было легко - она не помнила подобного чувства уже много лет. Покой и умиротворение царили в мыслях девушки, и она решила распланировать следующий день, чего обычно никогда не делала. Первым делом, ей нужно обойти всю территорию Илиона, для ознакомления. Затем, найти магазины, чтобы купить еды и несколько мелочей. Вдруг ей захотелось купить цветов и поставить на подоконники, чтобы еще больше оживить свое новое место жительства. Возможно, она приобретет пару плакатов... как-нибудь потом. Все эти планы и идеи пробегали в голове Алии стремительным потоком, и девушка сама не заметила, как уснула под их аккомпанемент.

Дни тянулись медленно. Как оказалось, находиться одной в месте, что буквально кричит о насыщенной жизни - довольно скучно. Лия не тратила время попусту - она посещала библиотеки, стараясь найти как можно больше информации о Катастрофе и предшествующих ей временах. Это оказалось более трудной задачей, чем она думала - такого знания, что она искала, были крупицы. Ей не хотелось восстанавливать историю по маленьким зацепкам, но интерес ее все же не угас. Книга за книгой, она искала хоть что-то, что могло бы пролить свет на событие, положившее конец Старому Миру и давшее начало Новому. Ничего. Абсолютно. Как будто всю информацию о прошлом изъяли. Но, как оказалось еще несколько дней спустя, все не совсем так. Копаясь на одной из запыленных полок огромной библиотеки, Алия наткнулась на книгу, датированную первым годом двадцатого века. Ничего интересного она там не обнаружила - это оказался сборник детских историй. Но девушку было уже не остановить, и она, рискуя полностью вымазаться в пыли, полезла дальше и выше. Удивлению не было предела, когда она нашла книги за девятнадцатый, восемнадцатый и другие прошедшие века. Вот в них уже содержались исторические сводки – и, хотя они были обрывочными и неподробными, это уже что-то. В отличие от последующих находок. Спустя еще четыре часа поисков она обессилено рухнула на пол рядом с этой проклятой полкой. История двадцать второго и двадцать третьего века практически полностью отсутствовала! В библиотеке Илиона. Впрочем, много ли библиотек Лия видела до этого? Пожалуй, что всего одну – только там, где училась до этого. Ее даже посетила мысль поискать в сети, но она остудила свой пыл, вспомнив, сколько бесплодных попыток сделать это осуществляла ранее. Любопытство сегодня оставалось разочарованным. А вот информация о потоке находилась лишь в учебниках и специализированной литературе, но к ней старуха-библиотекарь девушку не подпустила, ссылаясь на отсутствие у той разрешения от директора и профессора Варракоу.

Действительно интересное событие произошло семнадцатого августа, когда Лия прогуливалась по террасе, прилегающей к взлетно-посадочным площадкам. Всего в академии их было пять, на каждой могло разместиться по три транспорта вместимостью до сорока человек каждый. Круги площадок, сияющие в ночи, нависали над Серконосом будто безмолвные стражи. От каждой площадки вела выложенная плитами пешеходная дорога с клумбами и фонарями по краям, а затем они, как реки, вливались в одну большую площадь, где красовался огромный фонтан. Затем, будущий студент Илиона мог дойти до нужного ему яруса пешком, или воспользоваться специальным транспортом, что по нажатию кнопки доставил бы его на такую же, но гораздо меньшую площадь в пункте назначения. Огромная лестница вела от площади прямо в штаб-квартиру ястребов. Лия решила подняться под ней на второй день своего пребывания в Илионе, но бросила эту затею на половине пути. Вот и сейчас, окинув взглядом эту лестницу, украшенную по обеим сторонам клумбами с разноцветными растениями, а за ними - широкими газонами, девушка обреченно подумала, сколько же раз ей придется подняться по ней, чтобы попасть к директору. И вот когда она раздумывала о том, какой же повод станет ее первым для визита к Таддеусу, она услышала гул двигателей авиатранспорта. Такой же челнок, что забрал ее и Арториаса с аэропорта Серконоса, приземлился на первую площадку. Сама девушка же сидела возле фонтана. Из челнока вышло несколько человек, среди них особенно выделялись мужчина в темной рубашке с закатанным левым рукавом, а также средних лет женщина в строгом платье. Больших деталей она разглядеть не смогла из-за налетевшего порыва ветра, закрывшего ей обзор ее же волосами. Группа состояла в общем из девяти человек, но остальные оказались особо ничем не примечательными. Что еще более странно, мужчина заметил ее. И направился прямо к ней, от чего девушке стало не по себе. Приблизившись, он приветственно махнул ей рукой и улыбнулся. Оказалось, что его шелковая рубашка темно-красного цвета, почти черная. Самая верхняя пуговица небрежно расстегнута. Аккуратно подстриженные густые волосы темного цвета показались девушке поблескивающими на солнце, будто их уложили лаком. Еще более интересная деталь - разный цвет глаз. Карий и красный, но не похоже на гетерохромию, как у нее. А лицо смутно напоминало кое-кого.

- Привет, - поздоровался мужчина глухим голосом, но затем он прокашлялся, и следующие его слова прозвучали уже более звонко. Тембр его голоса в итоге оказался достаточно мягким и даже приятным на слух девушки, вызывал чувство необъяснимого доверия. - Ты видно Алия, я ведь прав?

Алии показалось, что мужчина здоровается с ней слишком натянуто, будто нарочно старается сохранить официальную обстановку. Манерами и постановкой речи он напомнил ей аристократа среднего звена – а о них девушка много читала, и могла сразу понять это. Слегка развязные, но на удивление выверенные и уверенные движения – от него так и разило уверенностью в своем положении и своих силах. Он держал спину исключительно прямо, не ссутулился и не сжимал широких плеч, что выдавало в нем человека, так или иначе имеющего военную подготовку. Мужчина был ростом выше среднего, а его лицо имело достаточно деликатные, если не сказать плавные черты, еще больше усиливавшие сходство с тем самым аристократом. Он показался ей несколько худощавым. Только вот в глаза Афины бросалось едва уловимое сходство с кем-то уже ей знакомым. Пытаясь понять, кого же ей напоминает незнакомец, девушка даже не заметила, как начала откровенно пялиться на него. Только смех незнакомца – гулкий и сдержанный, прервал ее размышления и свалил в легкое смущение.

- Так, это что-то новое, - изрек он, когда закончил смеяться. Афина почувствовала себя в этот момент несколько неуютно, но попыталась не показывать. Получилось успешно. – Впервые со мной не только не здороваются, но и открыто игнорируют.

- Да, - запоздало подтвердила девушка, вернувшись к реальности. Она отвела взгляд в сторону, но потом вдруг резко осмелела и закатила глаза. Кажется, ее личность не была тайной на территории академии.

- Ну конечно, - улыбаясь, протянул он. Мужчина слегка покачал головой, будто проиграл спор самому себе. - Я мог бы догадаться.

- В каком смысле? – удивилась Лия, вскинув бровь. Незнакомец широко улыбнулся, не открывая рта, и поднял взгляд к небу, старательно делая вид, что разглядывает облака. Спустя несколько ударов сердца он со вздохом опустил взгляд на девушку.

- Ну как же, мой брат ведь рассказал, что привез тебя сюда, - он снова широко улыбнулся, но в этот раз глядя на девушку. В глазах она увидела теплоту. Его мимика была действительно сдержанной, но весьма выразительной – девушка могла легко понять, какой посыл он вкладывает в те или иные слова.

- Брат? – недоумевающе переспросила девушка. Затем ее словно поразила молния в ясный день – к ней пришло резкое, внезапное осознание, - постойте, так вы...

- Артегор, - подтвердил Крам немую догадку девушки, растянувшись в добродушной улыбке. - Приятно наконец с тобой познакомиться. И давай кое-что проясним. Арториас - мой старший брат. А то наше старшинство частенько путают.

После этих слов он саркастически, но в то же время устало хохотнул. Лия подумала, что он уже слишком много раз обозначал старшинство своего брата, что это должно стать для всех очевидным. Только вот сама девушка в этом новом для нее мире, как ни странно, новичок. Пока что взаимоотношения братьев, а если точнее – их настоящие взаимоотношения – оставались тайной. И хотя они оба говорили друг о друге достаточно тепло, Афина все же не решилась упоминать при Артегоре Арториаса. К ее собственному удивлению, чем больше Артегор говорил, тем спокойнее рядом с ним девушка себя ощущала. Что-то в его манере вести разговор настраивало на дружескую атмосферу, где разница в возрасте не имела большого значения. И едва ли Афина могла подумать, что человек перед ней являлся одним из преподавателей Илиона. Тем временем, видя некоторое смятение девушки, Артегор протянул ей руку в знак окончательного приветствия и знакомства. Глядя на его добродушную улыбку, она не удержалась и протянула свою в ответ. Только вот затем она едва не отдернула ее обратно после того, как пожала ладонь мужчины: она оказалась жесткой и твердой, не такой, как у других людей. Лишь присмотревшись, она заметила, что его правая рука скрыта под перчаткой. Лия мысленно отругала себя за подобную невнимательность.

- Что тебя смутило? – дружелюбно и с улыбкой поинтересовался Артегор, смотря то на девушку, то следя глазами за направлением ее взгляда.

- Ваша рука, - с некоторой опаской ответила она, отпуская руку мужчины. Тот понимающе кивнул.

- А, ты об этом, - сказал он так, будто Лия сейчас не стояла перед ним в непонимании происходящего. Артегор вскинул руку и согнул ее в локте.

Мужчина щелкнул маленькую застежку на рукаве и закатал его до локтя, а потом снял перчатку, обнажая руку. Алия с интересом для себя обнаружила, что жесткость его руки – следствие полной ее замены прекрасным протезом. При чем рука Артегора не являлась таковой в полной мере: она и раньше видела протезы конечностей, но они оказались лишь детской игрушкой в сравнении с рукой младшего Крама. Невероятно тонкая работа – ее девушка могла определить и без наличия соответствующих знаний. Хотя бы потому, что в изделии Артегора отсутствовали явно выпирающие механизмы, сочленения и даже шарниры, позволяющие ему изгибать и двигать руку так, будто она настоящая. Лия подумала, что они просто должны быть, и наверняка искусно спрятаны под внешней оболочкой. Конечно же, его рука внешне разительно отличалась от телесного цвета, будучи окрашенной в смесь темно серого и бордового цветов, при чем последний преобладал. Крам сжимал и разжимал кулак, и Афина снова убедилась, что эта рука гораздо более технологически продвинута, нежели рядовые протезы. Они, в свою очередь, издают явные механические звуки. А вот рука изобретателя – нет. Все, что Афина смогла услышать – лишь тихое урчание механизмов внутри нее, едва различимое, будто едва слышимое, довольное мурлыканье котенка. Мысль о собственной разработке Крамом этого протеза пронзила ее: она вспомнила, что говорил Арториас насчет брата. Кое-как оторвав взгляд от очаровывающего чуда технологии, она удивленно посмотрела на мужчину. Тот сначала улыбнулся, а затем добродушно посмеялся.

- Ты никогда не видела ручной работы? – спросил он сквозь смех, но в его словах Лия не различила насмешки. Напротив, мужчина всеми своими фразами демонстрировал радушие. Казалось, что он наслаждался этим разговором.

- Вообще-то видела, - опровергла она, надув губы. Успокоившись, Артегор удивленно вскинул бровь.

- Я слушаю, - сказал он, выжидающе смотря на девушку.

- Персефона, - уточнила Афина, изобразив правой рукой жест, будто она выхватила из-за спины невидимый клинок. - Она у меня.

На лице Артегора отобразилась смесь из радости и гордости. Именно так выглядит человек, испытывающий неподдельную гордость за то, что его изобретением кто-то пользуется. Как ранее говорил старший Крам, его брат не только сконструировал, но полностью разработал проект оружия Алии. Девушка сомневалась, однако, что это оружие изначально предназначалось ей – даже ее бабушка умолчала, кто должен был быть первоначальным хозяином Персефоны. Саблю просто вручили Афине, когда та повзрослела. До той поры она хранилась в кейсе.

- Персефона, - медленно и с вожделением повторил он название сабли. - Мой шедевр. Арториас наверняка уже сказал, для кого я ее делал. Это была кропотливая работа. Тонкая, тяжелая. Но великолепная. Ее лезвие ничто не поцарапает. Его я ковал по старинке, но при этом... с одной хитростью.

Артегор с вожделением произносил речь. Не оставалось сомнений, что изобретатель гордится как своей работой, так и результатом. Настоящий творец, искренне любящий свое дело.

- Хитростью? - Алия непонимающе вскинула бровь. Ее раздирало любопытство о том, кем же был тот гипотетический изначальный владелец Персефоны, но все же она умолчала об этом. Как и о том, что Арториас ей ничего подобного не говорил

- Ну, у каждого мастера есть свои секреты, - пожал плечами Артегор. - Впрочем, раз уж ты владеешь Персефоной, то тебе ее секрет я расскажу.

Он приблизился к Алии на расстояние меньше полуметра, будто опасаясь, что их услышат посторонние. Затем, наклонившись прямо к лицу девушки, он заговорил.

- Внутри Персефоны есть поток, Лия, - тихо произнес он так, чтобы даже теоретический сторонний слушатель не мог бы различить его слов. Алия почувствовала вставший в горле ком от удивления. По городам ходят слухи о технологиях, созданных на основе Потока, но едва ли она могла подумать, что ее оружие является их продуктом. - Снаряжение ястребов создано так, чтобы проводить Поток, - продолжил мужчина, заметив смятение и непонимание в глазах девушки. – Но это лишь проводник, а в Персефоне Поток есть. Прямо как в тебе или во мне. Это дает ее лезвию удивительные свойства, например – повышенную прочность. Ты верно заметила, что на ней не появляются зарубки?

До того, как Алия успела что-либо ответить, Артегор несколько нахмурился. Он поднял правую руку на уровень своего живота и раскрыл ее. Раздался тихий щелчок – и из центра ладони появились четыре голубоватых светящихся луча, что образовали над ней небольшой голографический планшет. При этом он, наверняка, поддерживался еще и устройствами в пальцах протеза – их кончики так же засветились голубым. Изображение стабилизировалось. Справившись с потрясением от увиденного – подобные устройства не встречались в повседневной жизни обычных людей, так как были исключительно дороги в производстве – девушка увидела лицо Арториаса.

- Артегор! – раздался недовольный голос старшего Крама, слегка искаженный механикой. Изображение мужчины, тем временем, не двинулось, что навело Алию на мысль о фотографии. - Ты остановился поспать?

- Очень смешно, - посетовал Артегор, закатывая глаза и не оценив уже ставшую обыденной шутку старшего брата, - Я в Илионе.

- Тогда живо в штаб, - в приказном тоне сказал Арториас, - Таддеус ждет. - Как и всегда, - обреченно буркнул Артегор. Он сжал кулак, и голографический экран исчез, прервав связь. Мужчине понадобились усилия, чтобы снова не рассмеяться при виде удивленной и сбитой с толчки рыжеволосой девушки.

- Как вы... что это только что было? - вопрошала девушка, тыкая пальцем на руку младшего Крама. Она искренне считала, что подобные интерфейсы и экраны могут быть лишь стационарными. Артегор довольно осмотрел собственную руку, сжимая и разжимая кулак. Он действительно гордился своей работой.

- Скажем так, если Таддеус позволит мне открыть миру некоторые мои разработки, Карнака будет грызть локти в попытке их повторить. Не люблю хвастать, но все преподаватели Илиона и особенно отличившиеся студенты пользуются моими услугами. Взять хотя бы брата - его пистолеты - моя работа.

Девушка не нашла, что сказать. В ее глазах Артегор уже был гением, тем самым безумным ученым, что в подземных лабораториях разрабатывают секретные и навороченные устройства. Теперь она не просто верила, а воочию убедилась, что именно младший Крам создал ее саблю. Этот человек, явно потрепанный жизнью и работой, создает штуки, граничащие с фантастикой. Еще никогда она не видела руку, по которой можно разговаривать! Но что он еще мог? Какие удивительные идеи живут в голове этого неизвестного миру изобретателя? На что он еще способен? Алии не терпелось задать ему вопросы и посмотреть на его мастерство снова, но он, тактично попрощавшись, удалился, оставляя девушку на попечение строгой Себиллы - именно она оказалась той женщиной, сошедшей с челнока вместе с Артегором. Фигуристая и стройная Себилла казалась совсем молодой, немногим старше Афины. Но сдержанная речь, требовательный взгляд голубых глаз и источаемая, как духи, уверенность в себе выдавали, что женщине перевалило за тридцать. Образ Варракоу никак не вязался в сознании Алии с тем самым специалистом, о ком говорил Арториас. Лицо женщины было холодным на вид, как лед – строгие и деликатные черты ее чуть вытянутого лица производили впечатление древней скульптуры, чей мастер не просто знал свое дело, а был в нем лучшим. Черные волосы Себиллы были аккуратно зачесаны влево, оставляя правую сторону ее лица практически открытой. В волосах Алия разглядела несколько заколок, поддерживающих прическу. От женщины исходил резкий и сладкий аромат, судя по всему, нарциссов. Впрочем, Алии данный аромат понравился. Одета профессор Варракоу была в закрытое серое платье до колен. На правой ноге, где располагался разрез, из-под платья выглядывала татуировка, чей вид Афина не смогла распознать. Вокруг талии на платье был повязан пояс. На поясе висела поясная сумочка, достаточно вместительная, чтобы уместить телефон или небольшой планшет. Руки Себиллы были открыты, начиная от плеч и вплоть до кистей, на груди платья отсутствовал вырез. Длинные ноги женщины облачены в темные колготки, а на ступнях - черные туфли на высоком каблуке. Себилла разительно отличалась от своего образа, представленного ранее Алией. Варракоу казалась скорее директором, нежели преподавателем. Чуть вздернув носик и поправив очки-полумесяцы, Себилла смерила Лию оценивающим взглядом. И что-то подсказывало Афине, что профессор оказалась неудовлетворена увиденным. Она сразу подумала, что с Варракоу ее отношения не заладятся. Что-то в ней притягивало и отталкивало одновременно. Вероятно, усмешка, вызванная у нее осмотром девушки. Лия быстро обнаружила, что ей весьма неуютно находиться рядом с этой женщиной. Она могла сравнить это ощущение с морем перед штормом, когда его поверхность уже разрывают волны – красиво и притягивает взгляд, но опасно. Еще выразительней была ее усмешка, вызванная осмотром стоящей перед ней девушки. Этот жест показался Афине презрительным.

- Вы и есть та самая Алия? - будто без интереса спросила Варракоу, сложив тонкие ручки на груди. Ее ласковый голос настолько резко контрастировал с тем, как именно она это произнесла, что Афина даже забегала глазами. Как никогда сейчас она чувствовала себя неуверенной – ей жутко не хватало ощущения Персефоны в руке.

- Эм... да, мэм, - девушка полностью растерялась, не понимая, как именно ей стоит вести себя со столь необычной женщиной. Что примечательно, не смотря на внешнюю притягательность и красоту, кольца на пальце у Себиллы не было - она оказалась незамужней.

- Профессор Себилла Варракоу, преподаватель Теории Потока, - представилась она, чуть поклонившись вперед. - Вы выглядите несколько иначе, чем я себе представляла, Алия.

- Сказать по правде, вы тоже, - ответила девушка, надеясь не задеть гордость Себиллы. К ее удивлению, в глазах женщины промелькнул огонек. Опасный огонек.

- И как же? - коротко спросила она. Себилла явно не тратила слова попусту.

- Я представляла вас блондинкой, - неуверенно соврала Лия. Не могла же она сказать, что представляла эту женщину в куда более яркой одежде и не таком мрачном образе. Да и характер Себиллы разительно отличался от представления девушки. Варракоу же молча кивнула, снова поправляя очки.

- Понятно, - ответила она, потеряв интерес к словам девушки. - Что же, добро пожаловать в Илион, Алия Афина.

Договорив, Себилла резво зацокала каблуками в направлении внутренних транспортов академии. Лия все еще не могла прийти в себя после столь резкого контраста своего представления и того, как эта женщина выглядит и ведет себя в реальности. Невольно она подумала, что если все преподаватели Илиона такие – то девушка могла не рассчитывать на длительное пребывание в стенах академии. И все же, любопытство взяло над ней верх. Собравшись с духом, она окликнула уже отошедшую на добрый десяток метров женщину.

- Профессор Варракоу, - выкрикнула девушка, догнав Себиллу. Холодок пробежал по спине Афины, когда Себилла резко остановилась, а затем медленно – даже угрожающе – повернулась на ее зов. Взгляд профессора был выжидающим и обжигающим. Женщина испытывала явное неудовольствие от того, что ее задерживают.

- Да? – на удивление спокойно просила она, что опять же ввело Лию в короткий ступор. Как вообще в ком-то могут так невероятно сочетаться холод айсберга и огонь преисподней?

- Могу я задать вам вопрос? - спросила девушка, слегка помявшись. Ей было очень неуютно в присутствии Варракоу, но еще больше - под ее взглядом.

- Ты уже задала, - безразлично пожала плечами профессор. - Но, я тебя слушаю.

Алия подумала, что Себилла слишком надменна, раз отвечает подобным образом. Тем не менее, что как нельзя лучше характеризует ее, чем статус и должность профессора в Илионе? А потому, не обратив внимания на едкое замечание, девушка продолжила.

- Что такое Поток? - спросила Лия, подняв на женщину просящий взгляд. Себилла приподняла бровь, что выглядело как холодная насмешка. Тем не менее, она снова поправила очки и смерила девушку теперь уже более мягким взглядом. На ее бледном как мрамор, но красивом лице промелькнула тень улыбки.

- Похвальная любознательность, - оценила Себилла. - Я расскажу, но завтра. Сейчас мне нужно попасть к Таддеусу для отчета. Жду тебя завтра в час дня. Четвертый ярус, корпус два, кабинет сто сорок три. Не опаздывай.

На последнем слове Варракоу ловко развернулась и зацокала каблуками дальше, а затем скрылась в утробе небольшой транспортной кабинки. Девушка только и наблюдала, как удалялся рельсовый транспорт. Она не могла сложить об этой женщине однозначное мнение, так как слишком многое казалось в ней необычным. Особенно то, с какой легкостью Себилла теряет и находит интерес во время диалога. По правде, Лия думала, что профессор на ее вопрос ответит надменным взглядом, но нет: та согласилась восполнить пробел в знаниях девушки. Вероятно, все преподаватели Илиона были проинформированы об истории девушки. Все же столь повышенное внимание к ее персоне и знание о ней пугали Афину. Она чувствовала себя под наблюдением десятков камер и глаз, следящих за каждым ее шагом. Однако, такое впечатление весьма удачно сглаживал Артегор - знакомство с младшим Крамом пришлось рыжеволосой по нраву, особенно если учесть то, что она уже успела увидеть. Да и его старший брат вызывал у Лии чувство неподдельного доверия. Они являлись чуть ли не светлым олицетворением слова "добро" в глазах девушки, пусть и знала она их совсем немного. Артегора так и вовсе не более получаса. Тем не менее, Афина осталась в приподнятом настроении. Знакомство с Себиллой оказалось скомканным, но все же Алии показалось, будто Варракоу больше предпочитает продуктивное общение, нежели пустые разговоры - она стала на редкость многословной, когда девушка спросила об Потоке. Заинтригованная тем, что может ожидать в дальнейшем, девушка направилась в студенческий кампус.

Тем временем, пока Алия знакомилась с Артегором и Себиллой, в кабинете директора Таддеуса на вершине Иллиона шло бурное обсуждение последних новостей. Сам директор академии восседал в роскошном кожаном кресле, облаченный в строгий черный костюм и белую рубашку. Он выглядел так, словно только что пришел со званного ужина аристократов. На лице его не было эмоций, а странного цвета глаза - вроде карие, но с бордовым отливом, задумчиво разглядывали поверхность лакированного стола, усыпанную документами и бумагами. Арториас стоял напротив, прислонившись спиной к статуе египетского бога Гора. Обстановка в кабинете директора всегда казалась ему излишне мрачной, и не без причины: готический стиль, канделябры и изваяния горгулий на колоннах лишь дополняли сходство этого места со склепом великого правителя. Убранство, однако, было богатым: дорогая мебель, мини-бар справа от директорского стола, находящегося на возвышении относительно остального кабинета. Панорамное окно, открывающее Таддеусу шикарный вид на академию, но для этого ему нужно было пересечь весь кабинет. Арториас выглядел обеспокоенным.

- Что будет, если Максимус получит кресло директора Камелота? – вопрошает наконец Арториас после длительной паузы, что оба собеседника использовали для тщательного обдумывания. - Сложно сказать, - холодным и пронзительным, будто прикосновение ледяного зимнего ветра, но вкрадчивым голосом отвечает восседающий в украшенном кожаном кресле директор Таддеус. Этому статному мужчине хватило всего пары слов, чтобы заполнить своей речью весь немалый кабинет. Арториас все еще не мог привыкнуть к этому, хотя знал Банкрофта много лет. - Я знаю, что ты уважаешь Максимуса, Таддеус, - говорит старший Крам, будто лишний раз напоминая об этом самому себе. – Но его истинные намерения не совсем ясны. - Он один из нас, Арториас, - все тем же голосом отвечает директор, искоса смотря на собеседника. – Этого достаточно, чтобы доверять ему. Тема закрыта.

Ястреб бессильно сжимает кулак. Он смотрит на него в немом приступе ярости, концентрируя все свое внимание на кулаке. От этого ему становится легче совладать с порывом эмоций. Неужели один только Арториас видит, что действия Максимуса Малгрэйва могут привести к печальным последствиям? Военный главнокомандующий в кресле директора академии делириумов – не слишком ли много власти будет сосредоточено в руках одного человека? С одной стороны, возможно, это и будет полезно в их деле. С другой, Арториас никак не мог отделаться от мысли, что в этой затее ему нравится далеко не все. Дурное предчувствие никак не отпускало его. Решив, что подобные размышления не приведут его ни к чему хорошему, он сверился со временем на настенных часах. И результат его раздосадовал: Артегор должен был быть здесь уже как десять минут, а его все нет. Достав из внутреннего кармана плаща телефон, он нашел контакт брата и связался с ним.

- Артегор! - недовольно обратился Арториас, когда устройство у его уха подтвердило установленный контакт. - Ты остановился поспать?

- Очень смешно. Я в Илионе, - ответил его младший брат.

- Тогда живо в штаб, - раздраженно приказывает Арториас, - Таддеус ждет.

- Как и всегда, - посетовал Артегор, а затем связь прервалась. Старший Крам убрал телефон в карман и сложил руки на груди, недовольно качая головой.

- Как она? - вдруг спросил Таддеус. Этот вопрос оказался столь внезапным, что Арториас не сразу понял, о чем речь. Банкрофт всегда был немногословным.

- Кто? - не понял Арториас, но затем осознал, о ком речь. Таддеусу показалось, что его собеседник даже слегка повеселел. - Все хорошо, она молодец. Неплохой боец, но об Потоке не знает абсолютно ничего, хотя пользоваться умеет. Думаю, Себилла это исправит. Ей все интересно о, как она говорит, мире, куда она попала.

- Ты не сказал ей? - последовал немедленный вопрос. Крам снова помрачнел, явно несогласный с директором.

- Нет, - отозвался он. Таддеус кивнул.

- Хорошо. Всему свое время.

После этого директор поднялся и направился в сторону бара. Арториас проводил Таддеуса мрачным взглядом. Конечно, он безоговорочно доверял директору, и легко бы доверил ему собственную жизнь, но все же был по многим вопросам с ним несогласен. Например, Арториас с удовольствием рассказал бы Алии все, что девушке необходимо знать. Но то были эмоции, а он уже однажды сделал подобный опрометчивый шаг. Директор, тем временем, наполнил бокал бренди и кинул в него пару кубиков льда. Затем, сделав глоток, он повернулся к Краму.

- Я знаю, что ты чувствуешь, - будто угадав мысли Арториаса, говорит директор вдруг слегка смягченным голосом. Крам заглядывает в его глаза и мраморное лицо, сохраняющее выражение абсолютного спокойствия.

- Ты вообще чувствуешь хоть что-то? - думает Крам, но не озвучивает свою мысль. Таддеус же не стал дожидаться ответа.

- Придет время, и ты все сам ей расскажешь, - продолжает директор Илиона. - Может быть, даже на пару с Артегором. Но сейчас, - тембр голоса директора вдруг изменился, став просящим, но все еще оставаясь холодным, - я прошу тебя, пусть она остается в неведении.

- Ты уже решил, кого к ней подселишь? - Крам, не желающий продолжать этот разговор, решил сменить тему. Кивнув, Таддеус подошел к своему столу и взял с него две папки с личными делами будущих студентов.

- Да, - сказал он, протягивая их Арториасу. Мужчина открыл одну из них. С фотографии в документе на него смотрела красивая девушка в обладании нежных, но в то же время прохладных, как весенний ветер черт лица. Выражение застыло в едва различимой улыбке, что выдавалась лишь слегка приподнятых уголком губ. Волосы девушки были ярко-каштановые, словно ручей на закате. Осматривая будущую студентку на фотографии, Арториас не мог не подумать, что эта девушка была на редкость красива. Наверняка она будет популярной особой в академии. Взгляд его скользнул на имя, фамилию и возраст девушки. Затем он пробежался глазами по ее личному делу, и снова обратил внимание на фамилию. Ну конечно же она была ему знакомой, даже если не соответствовала реальной. Дочь одного из представителей высшего света Карнаки, к тому же, выдавала их характерная семейная черта – седая прядь волос у левого виска.

- Это дочь Виктора? - на всякий случай решил уточнить Крам. Он поднял взгляд на Таддеуса, и директор медленно кивнул. Во взгляде его не было никаких эмоций, как и всегда. Инквизитору опять показалось, будто он смотрит не в глаза живого человека, а в кукольные. Дабы избавиться от этого ощущения, вызывающего на его спине холодок, он снова опустил взгляд в личное дело. Раздался приближающийся звук шагов.

- Будет лучше, если ты не станешь обозначать этого, - заметил Банкрофт, постукав пальцем по месту на листе бумаги, где была написана фамилия девушки. - Она пожелала сохранить это в тайне.

- Удивительно, что она поступила к нам, а не в Камелот, - с некоторым сомнением говорит Арториас, закрывая папку и протягивая руку за следующей. Еще одно личное дело оказалось несколько потолще, чем предыдущее.

- Да, - согласился Таддеус, отпивая из бокала. Затем директор задумался, рассматривая плескающуюся в посуде жидкость. - Возможно, это как-то связанно с притязаниями Максимуса. Она не уточняла. Но я решил, что так будет лучше.

Кивая в знак согласия и все еще терзаясь некоторыми сомнениями относительно маршала, Арториас раскрыл вторую папку. Девушка, чье фото он увидел, разительно отличалась от той, что была до этого. Конечно же, она так же была красива, но ее красота казалась холодной. Даже очень холодной. Кожа слегка бледнее обычного, лишенная привычного женского румянца. Длинные объемные волосы цвета платины разделены пробором ровно по макушке – и они даже не помещались в кадр, спадая куда ниже его границы и груди девушки. Черты лица этой будущей студентки были сдержанными и не столь ярко выраженными, даже худощавыми. Но вот улыбка выбивалась – добрая и приветливая. Примерно так он представлял себе снежную королеву из одной старой сказки. Сходство усиливалось серыми глазами. В опять же, в отличие от прошлой кандидатки, об этой он не знал практически ничего. Разве что где-то слышал фамилию, но не более того. А судя по ней, девушка корнями восходила к стране, где когда-то давно родился завоеватель, поставивший себя выше Бога и вознамерившийся захватить сами небеса. Думая об этом, Арториас не мог не усмехнуться, при чем горько: знал бы тот человек, как он заблуждался.

- Виола Вальтруа, - прочитал он в слух имя девушки, явно испытав трудность с произношением фамилии. Таддеус покачал головой.

- Вальтруа, - сказал он, поправляя ударение на предпоследний слог, а не последний, как озвучил Крам. Ястреб же закрыл папку и внимательно посмотрел на директора. На лице его читалось сомнение и легкое непонимание решения Таддеуса - он хорошо продемонстрировал это, подняв бровь и скривив ухмылку.

- Из сотни кандидатов ты выбрал этих двух, - подытожил Арториас, откладывая папку Виолы на стол. - Почему?

- Интуиция, - коротко ответил Таддеус, а затем одним глотком осушил бокал. - Лучшее изобретение человечества.

Двери кабинета директора распахнулись, и на их пороге стоял Артегор. Изобретатель осмотрелся в поисках стакана воды, обозначив, что с дороги его слишком уж мучает жажда. Когда директор любезно показал, куда он снова переставил обычную воду, младший из Крамов с жадностью выпил два больших стакана, после чего удовлетворенно выдохнул. Все это время Арториас терпеливо ждал своего брата, оставившего его в неведении относительно лучшего изобретения человечества: алкоголь или же интуиция. Хотя последняя была чем угодно, но не изобретением.

- Простите, задержался, - наконец сказал хоть слово Артегор, наполняя третий стакан. - Знакомился с нашей девочкой.

- И что скажешь? – с некоторым вызовом, что перекрывал явный интерес, спросил директор. Для придания веса этому вопросу, он свел вместе свои черные брови, от чего Арториасу показалось, будто Таддеус начинает терять свое терпение. Что, конечно же, было в корне неправдой.

- Ты и так знаешь, - небрежно отмахнулся Артегор. Арториас внутренне порадовался, что брат поддерживает его в их немом споре с Таддеусом. Директор, тем не менее, кивнул.

- Что происходит в Карнаке? - немедленно спросил он, не дав младшему Краму даже дух перевести. Тот, в свою очередь, рухнул на диван в центре кабинета, а затем, шумно выдохнув, начал свой рассказ.

Артегор провел в Карнаке пять недель, пытаясь разузнать истинные мотивы Максимуса Малгрэйва. Таддеус доверял маршалу, однако не мог отделаться от мысли, что кто-то может манипулировать событиями из-за кулис. Разумеется, сам Максимус знал о присутствии Артегора, так как сам попросил его прибыть в Атлантику. Складывалась неоднозначная картина. Якобы Максимус недоволен качеством обучения студентов в академии Камелот. Это связано, в первую очередь, со странным поведением нынешнего директора, Тальбота Иврейна. Будто бы он снизил проходные баллы на экзаменах, что вызвало волну негодования в вооруженных силах Атлантики. К несчастью, действия Тальбота повлекли за собой гибель нескольких студентов на простых учебных заданиях от лап гхайстов. Это произошло впервые со дня основания Камелота, что отразилось на репутации Иврейна. В отличие от Илиона, Камелот уделяет своим воспитанникам гораздо больше времени на боевых учениях, чтобы затем после выпуска сразу же начать их подготовку в ястребы, так как их навыки превосходят аналогичные у рейнджеров и гвардейцев. Последние являются регулярным воинским формированием Атлантики, заменяя у них рейнджеров. Республика Альянса Атлантики особенно сильно страдает от нападений гхайстов как наземных, так и крупных морских тварей. Большое количество делириумов в рядах ее вооруженных сил является вынужденной мерой. И Максимус, недовольный последними событиями, желает отправить Тальбота в отставку, чтобы занять место директора.

- Его можно понять, - комментирует свой доклад Артегор, - на нем лежит оборона множества городов и всей Атлантики. Он хочет добиться лучшего результата.

- Взяв все в свои руки, - тоскливо заключил Арториас. Именно в этот момент в кабинет тихо зашла Себилла. Тишина ее походки достигалась выложенным алыми коврами полом. Сам же директор ранее ходил по тем его участкам, что оказались без ковров. Присоединившаяся женщина выглядела непринужденно и спокойно: ее, впрочем, обычное состояние, когда ей не докучают вопросами или скучными разговорами. Как оказалось, она слышала доклад Артегора, но не стала перебивать своего коллегу.

- Я не могу понять одного: зачем ему столько влияния в одних руках? – задается вопросом изобретатель, после чего снова промывает горло. Он на пару секунд растягивается в довольной улыбке, но затем вдруг словно вспоминает, где находится. – Я не совсем этого понимаю. Перспектива мне не по нраву, Таддеус.

- И что ты предлагаешь? – Варракоу с явным вызовом перебивает Артегора. Мужчина, тем не менее, терпеливо выжидает, пока она продолжит. – Мы не можем просто ворваться в Камелот и предъявить Максимусу подобные обвинения. Ты хоть представляешь, к чему это приведет?

Пока она говорила, младший Крам не перебивал. Как подобает воспитанному мужчине, он спокойно дождался, пока Себилла закончит свою речь. Арториас с интересом отмечает, что обычно эти двое хорошо ладят, но в этот раз, похоже, их точки зрения разошлись. Старший брат хорошо знал младшего, чтобы с уверенностью гарантировать: тот не останется таким спокойным, когда ему наконец дадут вставить слово. Артегор не отличался сдержанным нравом, когда с ним разговаривают в грубой форме. Тем не менее, инквизитор полагал, что тот не станет срывать свою злость и гнев на женщине.

- Ты все сказала? – медленно и раздраженно спрашивает Артегор, когда Себилла закончила говорить. Женщина побагровела, но сдержалась. Варракоу не привыкла, чтобы с ней разговаривали в подобной манере. Она и Артегор обменялись внимательными взглядами, но так и не отвели их друг от друга. Наблюдавший за этим со стороны Арториас усмехнулся про себя: рискни он сейчас встать между ними, его наверняка поразило бы молний от витавшего в воздухе напряжения.

- Стоит дослушать, Себилла, а потом уже встревать, - смущенно проворчал младший Крам. Затем мужчина тактично прокашлялся и сделал небольшой глоток воды из стакана. – Так вот, мое предложение таково: ждать. Да, мне не по нраву грядущие перемены в Камелоте. Но Максимус – человек нашего круга, и ты ему доверяешь, Таддеус. Кроме того, он не из тех, кто ставит личные мотивы превыше, чем государственные. Этого мне достаточно, чтобы в нем не сомневаться.

- В таком случае, нам нужно позаботиться о тайне всего происходящего, - задумчиво произносит старший Крам, чем привлекает к себе осторожные, но согласные взгляды всех присутствующих в кабинете директора. Они действительно не могли допустить утечки, а поддерживать связь с маршалом в обход директора Иврейна станет сложнее. Однако, сейчас Тальбот не пользовался доверием Банкрофта, а значит, им нужно было принять дополнительные меры на случай утечки. Или, как позднее предложила Себилла, дать Тальботу заведомо ложную информацию. - Скажи, Артегор, - вдруг вмешивается Таддеус, до этого внимательно слушавший своих коллег. – тебе удалось выяснить, что с Тальботом?

Артегор сокрушенно покачал головой, демонстрируя свою неудачу в этом вопросе. Таддеус остался недвижим и непреклонен: он все еще требовал ответа на свой вопрос. Взглядом.

- Тальбота почти не видно в Камелоте, - с некоторым сомнением в собственных словах говорит Артегор. Оно и понятно: кто-то же ведет дела академии, пока директор непонятно где. И изобретатель подозревал, что тот просто умело скрывается. – Ходит слишком много слухов.

- Порой и слухи могут что-то рассказать, - язвительно говорит Себилла. Старший Крам щелкает пальцами, что вызывает гневный взгляд женщины, обрушенный на него. Неопределенно покачав головой, директор Илиона медленным шагом направляется за свой стол. Он явно что-то обдумывал.

- И что за слухи? – спрашивает Банкрофт, откинувшись на своем кресле и сложив руки на груди в замок.

- С Тальботом контактировал некто, кого они называют Призраком Кемоса, - говорит младший Крам, задумчиво поглаживая щетину на подбородке. Потом он развел руками. - Больше ничего.

Все присутствующие на минуту замолчали, и воцарилась звенящая тишина, изредка прерываемая урчанием протеза Артегора. Любое упоминание Кемоса, места страшной трагедии три года назад, унесшей жизнь множества студентов и простых людей, вызывало чувство тревоги у всех. Иные бы зарыдали в три ручья от горя, но преподаватели Илиона лишь тактично промолчали. Только Арториас покосился на Таддеуса – директор опустил взгляд, закрыв лицо руками. И было, от чего: там погибли студенты Илиона. В том числе Адель. Банкрофт по сей день считал себя виновным в этой трагедии.

- Хорошо, - судя по натянутой интонации, Таддеус оказался неудовлетворен предоставленной информацией. Затем он перевел внимательный взгляд на старшего Крама. - Арториас, а что насчет тех наемников, в ночь, когда арестовали Алию?

Изобретатель удивленно посмотрел на брата. На то была причина, так как Арториас ничего не упомянул об этом в их недавнем телефонном разговоре. Впрочем, и это никого не удивляло, так как старший Крам не желал никаких утечек информации. Их работа требует строгой секретности. Все ястребы предпочитают общаться лично, без лишних переговоров по различным средствам связи. Но собравшихся в кабинете директора этой академии отличает еще кое-что: все они входят в круг самых доверенных лиц Таддеуса, а потому строго соблюдают правила, установленные им. Женщина, услышав о наемниках, вскинула бровь и глянула на Арториаса, не поворачивая головы. Таким взглядом мать может смотреть на провинившегося ребенка, но никак не коллега на коллегу. Хотя этот факт, казалось, не смущал Себиллу.

- Ну давай, инквизитор, рассказывай, - подначивает его Артегор, на что старший Крам пригрозил кулаком. Его младший брат при этом задорно посмеялся, что не являлось ни для кого сюрпризом: Крамы часто подобным образом подшучивали друг над другом.

- Мне не удалось собрать много информации, так как я работал в большой спешке, - недовольно говорит Арториас, складывая руки на груди. Артегору показалось, что его брат винит себя за не качественно выполненную работу по сбору информации. Хотя она и не являлась его основной задачей последние пару лет. - То были наемники Зо, - говорит старший Крам, смотря на директора. Себилла чуть дернула бровью, услышав это имя. Банкрофт, как и всегда, сохранял полнейшую невозмутимость. И он явно ожидал продолжения. – Не знаю, что именно они там искали – склад был вскоре вывезен, а я едва успел забрать девушку от Рейнольдса.

- Проходимец, всюду успел сунуть свой кривой нос, - с явно негативным характером оценил действия упомянутого капитана рейнджеров Артегор. Изобретатель его так же недолюбливал, считая скользкой змеей.

- Пока Алия спала, я по своим каналам кое-что откопал, - продолжил Арториас. Двое мужчин и женщина смотрели на него, не отводя глаз. – Последние пару недель наемники Зо активно ищут жидкий поток, похищая все возможные капсулы с ним, до которых только могут дотянуться. Но на том складе таковые не хранились, в этом я уверен: помещение слишком примитивно.

Сказанное мужчиной о жидком потоке заставило остальных переглянуться. Все они прекрасно знали, что у жидкого потока не так и много применений, ведь это совсем неизученная область данной силы. Конечно же, его можно использовать как катализатор в особой алхимии, но подобное применяется редко даже среди делириумов: слишком сложно, а результат далеко не всегда оправдывает затраченное на это время и средства. Вопрос, зачем наемникам, среди которых только люди, вообще понадобился жидкий поток. Арториас рассказал, что за ночь до его встречи с Алией наемники покупали что-то на черном рынке, но что именно – выяснить не удалось. Артегор предположил, что они лишь выполняют очередной заказ, но Арториас не согласился. Впрочем, у него не было даже догадок, чем именно могли заниматься эти люди сейчас: за их деятельностью напрямую он не следил уже длительное время.

Кроме того, волнение вызывал еще один неприятный момент. Наемники Зо, участвовавшие в этих событиях, никогда не были замешаны в чем-то подобном. Эти люди промышляют заказными убийствами и ликвидацией, иногда – предоставляют услуги телохранителей. Но никогда Зо не посылал своих людей на задания, так или иначе связанные с потоком. И на то была причина.

- Что-то еще? - вопрошал Таддеус, когда старший Крам закончил говорить. Арториас покачал головой.

- Понятно, - разочарованно сказал директор, сложив руки в замок перед своим лицом. - Информации мало.

- Да, - заключила Себилла. - Но и та, что есть, не особенно радует.

- Еще не все наши вернулись, - с некоторой надеждой изрек Артегор. - Может быть, им удастся найти что-то. Задачей Арториаса ведь был поиск Алии, а не слежка. Кстати, с кем ты ее поселишь?

- Давай я тебе позже расскажу, - старший Крам поднял ладонь, призывая брата остановиться. Тот пожал плечами, а Себилла закатила глаза.

- В таком случае, предлагаю закончить на этом, - Таддеус поднялся со своего кресла и жестом попросил коллег разойтись. Сам же директор медленно подошел к окну, откуда открывался прекрасный вид на Серконос. Множество мыслей терзали его, и он пока не был готов поделиться ими со своими коллегами. - О, и еще, - бросил вслед уходящим мужчинам директор, - разузнайте про этого Призрака Кемоса все, что сможете.

Арториас и Артегор вышли из кабинета директора в смешанных чувствах, оставив Таддеуса любоваться изваянием крылатого бога Танатоса. Оба брата находились в легкой растерянности и не совсем понимали, как им следует вести себя сейчас. С одной стороны, они наконец-то нашли и привели в Илион Алию, а на это было потрачено много сил и времени. Конечно, по большей части это заслуга Арториаса, но старший Крам не претендовал на все лавры. С другой стороны, они не могли сидеть сложа руки, когда в мире назревает нечто, пока еще непонятное. Жидкий поток – очень опасная и крайне нестабильная материя, и если уж Артегор, при всем его мастерстве, только недавно научился с ним работать, то о Зо нечего и говорить. Да, главарь наемников был делириумом, но едва ли он станет работать с подобными вещами, не имея весомой на то причины. Арториас уже догадывался, какое именно задание от Таддеуса станет следующим, о чем он сказал своему брату. Артегор, однако, не находился в столь негативных мыслях на этот счет. Изобретатель полагал, что Зо и его люди, скорее всего, выполняют контракт по переправе жидкого потока кому-либо. Так или иначе, с этим предстоит разбираться Арториасу. А пока, оба брата решили отправиться в бар и пропустить по стаканчику, чтобы отпраздновать прибытие Алии в академию. Это событие имело для них куда большее значение, чем могло бы показаться на первый взгляд. Но старший Крам заметил в глазах брата странный огонек и довольную улыбку, выходящую за рамки событий этого дня.

- А Себилла-то в этом платье ничего, а? - вызывающе сказал Артегор, на что получил легкий удар в плечо от улыбающегося Арториаса.

Глава 5

Конец августа наступил так же стремительно, как зимой приходят сумерки. Оставшееся время до учебного года, Алия провела в беседах и прогулках с Артегором и Арториасом, раз в пару дней посещая и Себиллу. Строгая Варракоу частично восполнила пробел в знаниях девушки, однако с ней у Алии не сложилось теплых взаимоотношений, как с братьями Крамами. Да и делилась Варракоу в основном базовыми знаниями, чтобы не рассказывать всю предстоящую учебную программу. Чем ближе становилось двадцать пятое августа - а именно в этот день должны прибыть первые студенты - тем сильнее Лия нервничала. Оно и понятно, ведь ей предстоит научиться жить среди таких же, как и она сама - делириумов. У каждого разный характер, мечты, страхи, способности и так далее. Это несколько пугало девушку, но в то же время интриговало, ведь она все же лелеяла надежду найти тех, кого сможет называть друзьями. Конечно, она уже считала таковыми Артегора и Арториаса, но ей все же хотелось друзей помоложе, чем двое добрых, но иногда ворчливых брата. Примечательно, но ей так и не посчастливилось встретиться с Таддеусом. Впрочем, она и не настаивала, ибо Крамы почти всегда выходили из его кабинета мрачными и будто потускневшими. Артегор, к слову, несколько усовершенствовал снаряжение девушки, добавив ей, как он сказал, умных примочек. Среди них особенно выделялось устройство, не превышающее размерами самую обычную зажигалку – но лишь в выключенном состоянии. На самом же деле, как пояснил Артегор, в этом гаджете содержался целый набор полезных функций – отслеживание состояния здоровья, постоянное сканирование окружающей среды и даже возможность создать в небольшой квадратной рамке голографический экран, почти как у телефона. Данные о здоровье собирались с помощью особого браслета на запястье и передавались напрямую на устройство. Он так же отслеживал уровень потока хозяина. Кроме этого, экран мог быть ретранслирован на ладонь носителя, без необходимости доставать сам гаджет из кармана, что в теории сильно упрощало его использование.

- Прототип, - будто невзначай обмолвился тогда Артегор, настраивая устройство на Алию. - Названия пока что нет. Он будет собирать все данные в реальном времени, что позволит мне их проанализировать. Может быть, если мне все понравится, соберу еще парочку таких. - Ручная работа? - удивилась Алия, продолжая рассматривать новое приобретение. Артегор поморщился, пока сверялся с непонятными девушке данными на своем планшете. - Все мои устройства - ручная работа, - ответил он так, словно это один из столпов мироздания. Гаджет проиграл незатейливую мелодию, когда закончил сканировать Алию. Артегор одобрительно покачал головой, глядя на монитор, куда прототип транслировал информацию для изобретателя. - У тебя неплохой запас потока, - пояснил он, повернувшись к девушке. - Гаджет оценивает его как "средний", что весьма прилично, учитывая отсутствие практики.

Девушка припомнила, что Себилла рассказывала ей об уровне потока у делириумов. Как поняла Алия, это что-то навроде запаса духовных сил – почти как физических. Пользователь потока расходует этот запас на применение своих необычных способностей и, по словам Себиллы, чувствует внутреннее опустошение, если этот резерв подходит к концу. Запас его может быть разным, и его резерв можно увеличить тренировками. Соответственно, израсходовав весь запас потока, делириум начинает ощущать сильную усталость. Она сродни усталости физической, разве что при этом пользователь потока чувствуем это так, словно его внутренние ресурсы опустошены. Он все еще может продолжать сражаться, но вот возможности, даруемые потоком, будут ему какое-то время недоступны. Только отдых способен восполнить запасы потока в теле делириума. Как бы там ни было, Алия с интересом рассматривала полученное от Артегора устройство, и даже попыталась что-то в нем переключить. Изобретатель с одобрением сопровождал взглядом каждое ее действие.

Через пару дней пользования прототипом, Алия сделала несколько приятных для себя открытий. В целом, гаджет практически полностью дублировал функции обычного телефона, но и добавлял несколько новых. Например, она могла проецировать на свою ладонь трехмерную карту местности, где она находится. Удобно, но ориентирование по ней показалось девушке очень непривычным. Затем, она научилась управлять масштабом не только карты, но и интерфейса путем нехитрых манипуляций пальцами руки, где находился экран гаджета. Конечно же, первое время - а особенно день - Лия внутренне поминала Артегора не самыми хорошими словами, так как новый гаджет с непривычки показался ей сложным. Она часто промахивалась, пытаясь использовать любую из возможностей этого устройства. Впрочем, не могла не признать, что отсутствие необходимости носить телефон в кармане радовало ее. И это оказалось еще одной полезной функцией, поменявшей мнение девушки – возможность полной синхронизации данных с телефона. Наконец, ее сомнения и недовольство полностью улетучились, когда она наконец нашла функцию проигрывателя, что позволила ей слушать музыку через наушники – они, кстати, тоже подходили к гаджету. Могла ли она подумать, что кто-то сумеет создать нечто подобное? Теперь изобретатель уже не казался ей таким уж злобным ученым, каким она называла его в мыслях, осваивая подарок. Она начала думать, будто Артегор – гений, раз сумел не только додуматься до всего этого, но и нашел способ поместить огромный функционал в браслет и цилиндр. Но, когда она уже освоилась с гаджетом, в ее разум все чаще закрадывались мысли о будущих соседях по комнате, и это несколько пугало девушку. Она ощущала себя опустошенной каждый раз, когда думала об этом. Словно невидимая рука пыталась схватить ее и задушить, но при этом постоянно давала ей маленькие глотки свежего воздуха. Неприятное ощущение. Что, если она не поладит с соседями? Что, если они рассорятся? Удивительно, но присутствие в Илионе и общение с Арториасом, Артегором и Себиллой влияло на Алию с неожиданной стороны. Девушка стала чаще задумываться о том, как бы ей завести друзей. Припомнив всех, с кем она общалась когда-то, Алия разочарованно обнаружила, что из них всех едва ли кто-то мог бы стать для нее настоящим другом. Так, знакомые. Но сейчас, стоя на пороге нового этапа своей жизни, она вспоминала, какой была когда-то – до трагических событий трехлетней давности, Афина была общительной и доброй, иногда даже слишком. Гибель сестры замкнула ее, лишив всех радостей. Однако сейчас это не было для нее чувством всепожирающей пустоты и отчаяния, а напротив – воспоминания придали ей решимости попытаться изменить хоть что-то. И теперь, сидя на балконе комнаты общежития и потягивая через соломинку энергетик из банки, купленной в местном магазине академии, она смотрела на звезды и размышляла. В наушниках играла ее любимая симфоническая музыка, а светящиеся точки на черном небе создавали для нее невообразимые узоры. И Алия наслаждалась этим чувством, пребывая в уверенности, что жизнь начинает налаживаться.

Челнок привез первых студентов двадцать пятого августа, ранним утром. Погода тогда стояла еще солнечная, но утро выдалось прохладное и несколько промозглое, будто ночью лил сильный дождь. И хотя это было неправдой – все дорожки оставались сухими – такое впечатление создавалось. Даже солнце, приветливо выглядывающее из-за облаков и осыпающее академию и Серконос своими лучами, не справлялось с обогревом. А потому девушка решила одеть свою обычную одежду, пристегнув рукава к плащу. Стоя рядом с Артегором и Арториасом, Афина зевала, прикрывая рот ладонью. Выходившие из челнока будущие студенты удивленно и восторженно озирались по сторонам, постоянно переговариваясь и делясь впечатлениями. Эти ребята выглядели совершенно обычными, но теперь девушка могла с уверенностью сказать, что перед ней делириумы. Их движения отличались от таковых у простых людей. Была в них какая-то не естественная грация, что ли. Плюс совсем иной блеск в глазах. Конечно, не зеленое свечение, как утверждали обыватели. Забытые за три года знания постепенно восставали в воспоминаниях, и это радовало.

Среди новоприбывших оказались как старшекурсники, так и те, кто прибыл в первый раз - этих новичков Алия выделила сразу, так как смотрели в оба глаза, изучая взглядом все, до чего только могли дотянуться. Старшие же ребята тихо подшучивали над ними, но не смотрели с высока. Видимо, Таддеус и его преподаватели воспитывали в студентах снисхождение и благородство, что хоть и выглядело странно, но не могло не радовать – пусть Алия и не боялась насмешек со стороны старших студентов, такое явление виделось ей разочаровывающим. Никто из прибывших не был похож на других: кто носил пестрые и яркие одежды, а кто и вовсе одевался строго и сдержанно, нося легкое пальто и камзолы. Алия даже заметила двух девушек-близняшек, одетых в одинаковые, но будто отзеркаленные простые одежды. Студенты носили совершенно разное оружие: от мечей до длинных копий и даже кос, а кто-то и вовсе предпочитал винтовки или пистолеты. В первом рейсе челнока в академию прибыло около тридцати человек, лишь половина из которых были первокурсниками, а остальные – старше на курс или несколько. Это девушке объяснил Арториас, когда она невольно задалась этим вопросом. Так же он уточнил. Что в этом году первокурсников ожидается не очень много – всего около четырех десятков. Этот показатель уступал прошлогоднему – тогда поступило почти шестьдесят, и выпустилось сорок семь. При чем девять выпускников остались продолжать свое обучение дальше – но теперь уже в качестве ястребов. Объясняя это, старший Крам с некоторым смятением наблюдал, как Алия прикладывает к губам банку с энергетиком и делает большой глоток, опустошая ее, а затем отправляя в урну. Сопроводив эти действия Афины покачиванием головы, Арториас развернул на планшете список студентов и направился к тем, кого до этого назвал старшекурсниками.

- Профессор Крам, - игриво обратилась девушка, пародируя обращение старшекурсников к Арториасу, подслушанное ею. Старший Крам даже вздрогнул от подобной выходки со стороны Алии – он ее явно не ожидал. - Прекрати, - обиженно буркнул Арториас. Он печально вздохнул. – У меня что, уже борода и клюка в руках, что ты вот так ко мне?

Вскинув брови и обведя Арториаса взглядом, Алия невольно представила все, что он только что озвучил. Это вызвало у нее приступ громкого хохота, что она с трудом сдержала, прикрыв рот ладонью. Но проступившие слезы и покрасневшее из-за напряжения лицо слишком красноречиво выдавали ее реакцию. Афине понадобилось около минуты, чтобы окончательно успокоиться – Арториас мог быть достаточно энергичным старичком, хоть и ворчливым.

- Себилла так не реагирует, - продолжила девушка все в той же манере, от чего уже Артегор начинал посмеиваться. Арториас пригрозил Афине пальцем. Ее внимание привлек младший Крам, щелкнув девушку по плечу. Он подмигнул Алии, а затем обратился к брату. - А тебе идет, профессор, - Артегор специально решил подлить масла в огонь, чтобы позлить брата. – Поставите мне экзамен?

На последнем слове он уже не сдержал смеху, за что тут же получил удар в плечо. Это, однако, заставило его смеяться от души, так как Арториас в порыве эмоций ударил брата по правому плечу, по протезу, отбив кулак. Алия сжала губы, стараясь не расхохотаться: уж слишком комичным оказалось после этого лицо Арториаса. В нем смешались злоба и боль, а также осознание, что он буквально сам добавил этой парочке еще один повод посмеяться. Артегор, однако, сквозь смех поинтересовался у брата, не сломал ли он себе чего-нибудь.

- Да расслабься, бывало и сильнее, - отмахнулся Арториас, а затем призывно махнул рукой озирающимся по сторонам первокурсникам. - Добрый день, дети, - заговорил он, когда перед ним выстроились в дугу четверо первокурсников, едва не раскрывших рот от удивления, ведь перед ними стоял самый настоящий ястреб-охотник. - Добрый день, - запинаясь, поздоровались они. Алия заметила, как бедолаги пытаются скрыть свое восхищение и удивление. Получалось не очень хорошо. - Мое имя Арториас Крам, - представился старший из братьев. Один из парней, худощавый с бледной кожей и светлыми волосами чуть не подпрыгнул, услышав это имя. - Я являюсь боевым инструктором нашей академии, а также комендантом общежития.

На этой фразе он извлек из-под плаща небольшой кошелек. Краем глаза Лия увидела, что то, что она приняла за кошелек, на самом деле содержало в себе электронные допуски в комнаты студентов в виде карточек. Как та, что ей выдал Арториас следующим утром после их прибытия. Теперь она поняла, почему именно он выбрал ей комнату.

- Назовите ваши имена, - потребовал Арториас. - По ним вам будет выдан пропуск в комнату. Номер корпуса и комнаты указан на карточке. Ваши соседи подселятся к вам по мере прибытия, так что первый день-два вы будете жить в одиночку. А может и нет. - Кант Бланко! - выпрыгнул вверх белобрысый парень, держа руку как готовый к ответу ученик. Арториас смерил его взглядом отца, наблюдающим за первыми успехами сына, а затем протянул ему карточку с его именем.

Девушка осмотрела парня внимательнее. Легкая кожаная куртка черного цвета с подсумками внутри, водолазка белого цвета и серые джинсы с сапогами - парень выглядел совершенно обычно, но его всепоглощающий восторг и беспросветная радость от встречи с Арториасом начала давить на девушку. Парень, казалось, заполонял своей лучистой жизнерадостностью все сущее, что окружало не только академию, но и город. Про таких, как он, обычно говорят, что их через чур много. Лицо у него, тем не менее, было довольно простым и юным, а карие глаза эффектно выделялись. Он был милым, хоть и абсолютно не соответствовал вкусу Алии.

- А правда, - быстро заговорил он, приняв карточку, - что вы в одиночку уложили двух молодых дрейков и одного сталкера, имея только шесть патронов в револьвере? - Вообще-то пять, - поморщился Арториас, явно не желая вспоминать данный случай. - И у меня были дополнительные патроны и второй ствол, если ты уж хочешь правдивую версию. - А я что говорил, Арториас? - развел руками Артегор, - Вечно все приукрашивают.

Кант перевел восторженный взгляд на Артегора, а затем неподдельно удивился. Выглядело это со стороны так, будто до этого, общаясь с Арториасом, паренек вообще никого рядом не замечал. Он внимательно осмотрел изобретателя, вгляделся ему в глаза, а затем заметил на правой руке перчатку. Кант скорее инстинктивно догадался, чем в полной мере понял, что перчатка находилась только на одной руке – и не просто для красоты.

- Вы... вы Артегор, верно? - осторожно, будто боясь спугнуть кошку, спросил Бланко. Артегор изобразил неподдельный шок, широко раскрыв глаза и указывая руками на самого себя. - Это-то я что ли? - в шутку удивился он. - Нет, я просто вышел за него. Приболел. - Это точно вы! - воскликнул парень, указывая пальцем на младшего Крама. - Только вы можете так отшутиться! Видите, что я вам говорил? Оба Крама работают здесь и будут учить нас! - Кант, успокойся, - сдержанно попросила девушка со смуглой кожей и в длинном свободном платье.

Она, тем не менее, не скрывала своего восхищения Арториасом – это с лихвой выдавал ее удивленный взгляд. Будто она увидела перед собой кумира, но воспитание не позволяло ей отдаться во власть эмоций. С тоской Алия подумала, что с этой девушкой она не подружится. Окружающие ее первокурсники глядели на братьев, как на сошедших со страниц легенд героев. Такими они, по сути, и являлись – молодые делириумы, что готовятся к поступлению в высшие академии, среди прочего изучают и истории тех, кто там работал или какие выпускники отличились особенно, а кому не повезло. Алия слышала, что таким образом академии пытаются научить будущих студентов сбору информации. Не совсем удачный, но неплохой способ. Однако история, упомянутая Кантом и практически отброшенная Арториасом, заинтересовала девушку. Но группа первокурсников, еще не получивших жилье, однозначно наталкивала на мысль, что с расспросами лучше подождать.

Арториас отпустил новых студентов спустя примерно десять минут. Среди них оказались те самые близняшки, Кант, и еще один парень со странным именем Калеб. Его Алия не запомнила вообще. Но вот кто бросился в глаза – это хорошо сложенный паренек с таким выражением лица, будто он наследный принц или король. Мысль об этом передернула девушку, вызвав у нее отвращение. Дождавшись, пока первокурсники направятся в кампус на заселение, Алия требовательно посмотрела на Арториаса, сложив руки на груди и всем видом демонстрируя свою заинтересованность.

- Что? - спросил старший Крам, а затем до него дошло, - А, ты про случай, о котором спросил парнишка? - Алия щелкнула пальцами на манер самого Арториаса. - Да, это старая история, получившая широкую огласку, - без особого интереса ответил Арториас. - Давай потом о ней поговорим.

Арториас и Артегор приветствовали всех новоприбывших. Челноки прилетали с периодичностью в десять-пятнадцать минут, и девушка не успевала толком заскучать. Впрочем, она больше наблюдала, чем разговаривала сама. Неуверенность сменилась легким смятением, а затем и вовсе улетучилась, так как эти первокурсники так же, как и она, не знали, чего им ожидать от других и как себя вести. И это даже веселило и забавляло. Их было много, и все они были разными, очевидно прибывая со всех концов Средиземноморья и из-за его пределов, а возможно с других городов-государств. Как минимум, Алия заметила девушку и парня из Карнаки, они прилетели на пятом челноке. Их выдавали строгие одежды и немногословность. Сидя у фонтана, она вдруг заметила, как Арториас крутит в руках карточку с номером той же комнаты, где жила и сама Алия. И вот тут ее интерес разыгрался не на шутку, хотя она даже не сразу осознала, что это за такое щекотливое чувство у нее возникло. Она смотрела на эту карточку как завороженная – та ее словно загипнотизировала, а Алия начала гадать, кому же из девушек она достанется. Подглядывая на следующую группу первокурсников, что приближалась к ним, Арториас подмигнул девушке, держа эту карточку зажатой между средним и указательным пальцами правой руки.

- Кто из вас Виола Вальтруа? - спросил он.

Руку подняла красивая девушка с объемными платиновыми волосами, зачесанными на левую сторону головы и ровно ниспадающими на грудь, совсем как водопад. Девушка была одета просто, но при этом выглядела элегантно и даже очень привлекательно – никаких лишних примочек, только тщательно подобранная одежда. По крайней мере, так подумалось Алии, когда она осматривала ее. Девушка носила преимущественно белую одежду, за исключением короткой черной кожаной куртки поверх футболки-безрукавки – это Афина заметила, когда вызванная Арториасом студентка подняла руку. Спортивная белая юбка и высокие сапоги-ботфорты, тоже белого цвета. Про себя рыжеволосая отметила, что у нее прямо какая-то тяга к этому цвету, что буквально делало ее белой вороной, в хорошем смысле. Афине нравился ее стиль. Но вот движения слегка настораживали и завораживали одновременно. Девушка двигалась с кошачьей грацией, плавно и размеренно, будто она и не была здесь вовсе. Плавные движения сменялись резкими. Может быть, танцовщица?

- Я. Это мое имя, - подтвердила девушка звонким и высоким голосом, словно оперная певица.

Афине он понравился. Осматривая Виолу, она заметила, что та буквально лучится энергией, но внешняя прохлада будто не позволяет этой энергии вырваться на волю в полную меру. Что, впрочем, ни капельки не мешало Виоле сиять от счастья – слегка нервная улыбка выдавала это, но все же она находилась настороже, будто на совершенно чужой территории, а не в пределах своей академии.

Старший Крам протянул девушке ключ-карту от комнаты. Точно такую же, как он вручил Алии – сейчас она находилась во внутреннем кармане ее плаща. Виола приняла кусок пластика с некоторой опаской, словно побоялась его. Или Арториаса? Кстати, о нем. Глядя на мужчину краем глаза, Афина заметила, что тот несколько странно смотрит на беловолосую девушку. Кажется, что он оценивал ее. И не с точки зрения красоты, а с точки зрения… навыков? Она их еще не демонстрировала. Поведения? Маловероятно, это лишь знакомство. Алия и подумать не могла, что опытный глаз ястреба видит куда больше, чем она, и Арториас уже увидел то, что хотел – это выдала его короткая, но все же заметная улыбка. Мужчина указал рукой на Алию, от чего та слегка растерялась, не ожидав ничего подобного.

- Можете сразу познакомиться, ведь вы соседки, - мягко произнес он, наблюдая за девушками так же, как заботливый хозяин будет наблюдать за любимыми питомцами.

Тем не менее, взгляд Арториаса содержал еще одну эмоцию, непонятную ни Виоле, ни Афине. А именно: оценивание. Но не личное, а, так сказать, коллективное. Мужчина действительно оценивал, как поведут себя две новые знакомые. Особенно его интересовала реакция Лии. Но он так и не смог удовлетворить свое любопытство, будучи окликнутым Артегором.

Девушки с интересом оглядели друг друга. Накручивая волосы на указательный палец, Лия нервничала. Оно и неудивительно, ведь обычно девушка не просто не шла на контакты со сверстниками, но и старательно избегала их. Что, впрочем, не мешало ей посещать развлекательные мероприятия ранее. Афина слегка потупила взгляд, но отнюдь не из-за возникшей откуда-то неприязни к Виоле. Напротив, новая соседка понравилась ей, и Алия просто не знала, как правильно выстроить диалог так, чтобы не показаться совсем уж странной. К ее счастью, первой заговорила как раз Виола.

- Ну мы с тобой прям Инь и Янь, - весело изрекла Виола, указывая рукой на черную одежду Алии и на белую свою. Она широко улыбнулась, и эта улыбка показалась Афине такой же теплой, как улыбка ее старшей сестры или матери. Их она помнила слишком хорошо. – Я Виола, как ты уже, наверное, поняла. А ты кто?

Вальтруа в шуточной манере протянула руку для рукопожатия. Сначала Лия с опаской посмотрела на нее, но все же протянула и свою. Ладонь Виолы была прохладной. Вдруг опомнившись, рыжеволосая внимательно осмотрела себя и новую соседку. Забавно, но ее посетила та же самая мысль, что была ранее озвучена Виолой: они действительно как Инь и Янь, черное и белое. Это не могло не вызвать у Афины сдержанную улыбку и короткий смешок. Судя по взгляду беловолосой девушки, та догадалась, о чем именно подумала Лия. И в этот момент, Афина все для себя решила.

- Я Алия, - уверенно представилась девушка. - Алия Афина, - с удивлением для себя, она обнаружила, что по какой-то причине представилась своим полным настоящим именем. Обычно она этого не делает, но Виола вызывала у нее необъяснимое доверие. Сама же Вальтруа широко улыбнулась, глаза ее загорелись. - Классная фамилия, прям как богиня Старого Мира, - она оглядела свою новую знакомую еще раз, но в этот раз куда более внимательно.

Лия чувствовала, как по ней скользит взгляд больших глаз Виолы. И, пожалуй, это был первый раз, когда ей не хотелось спрятаться от подобного изучающего взора. Затем глаза Виолы вдруг прищурились, но лишь чтобы спустя пару мгновений раскрыться еще шире. Девушка восторженно улыбнулась. Алия заметила, что улыбалась она преимущественно правым краешком губ. Кроме того, после нескольких фраз Афина смогла различить, что у Виолы присутствует легкий акцент: девушка выделяет интонацией последние слоги в словах, когда разговаривает. Акцент показался рыжеволосой забавным и даже милым.

- Ого, у тебя разные глаза! – с восторгом заметила она особенность Афины, от чего та даже немного покраснела. – Мне нравится, это красиво!

Теперь Лия поняла, почему она представилась Виоле своим полным именем, игнорируя устоявшуюся привычку. Если бы ей нужно было охарактеризовать эту девушку всего одним словом, то этим словом, несомненно, была искренность. Виола лучилась как энергией, так и добротой, не смотря на свой достаточно прохладный внешний вид и облик. Кроме того, Вальтруа обладала достаточно выразительной и яркой мимикой, особенно бровей: лишь по одним их движениям, Алия уже могла без труда определить настоящие эмоции новой знакомой. Удивляясь или восторгаясь, она их высоко вскидывала, а сосредотачиваясь – сводила вместе. Алия даже подумала, что именно эта внутренняя энергия и согревает девушку, одетую так легко в столь прохладное утро. Но и за собой она не могла не заметить несколько изменений, даже в лучшую сторону. Например, полная уверенность в том, что все в порядке. Видимо, нахождение в Илионе и присутствие неподалеку Арториаса и Артегора настраивало девушку на дружелюбный и общительный лад. И ей стало приятно, что новая знакомая похвалила особенность ее глаз, от чего внутри Лии появилось теплое чувство по отношению к Виоле.

- Спасибо, - искренне поблагодарила Лия, - ты можешь звать меня просто Лия, - улыбнувшись, добавила она. Виола значительно повеселела и едва не прыснула руками от радости. - О, круто! - воскликнула она, - Тогда ты зови меня просто Ви, договорились? - Договорились. Здесь как-то прохладно. Хочешь, покажу тебе академию? – мечтательно спросила Алия, указав себе за спину. Виола энергично закивала, восторженно улыбаясь и смотря на новую подругу широко раскрытыми глазами.

Весь день и вечер две девушки, быстро ставшие подругами, провели вместе. Алия заметила, что между ними не оказалось непонимания или неловкости первого знакомства, что в целом было удивительно. Тем не менее, Лию все устраивало. Разве что наличие в кампусе теперь уже большого количества народа несколько смущало - особенно Виолу, ибо она старалась обходить скопления студентов стороной. Позже она объяснила, что не любит скопления и толпы людей в принципе: она чувствует себя куда более уверенно и спокойно при личном общении с глазу на глаз. Девушки много разговаривали, гуляя по Илиону, и Виола не переставала восхищаться прекрасной архитектурой академии, сочетающей в себе стиль древней крепости и современной застройки. Алия поддерживала ее, полностью разделяя это чувство, испытанное ей самой в первые дни пребывания в академии. Виола рассказала, что сама она, хоть и родилась в землях бывшей Европы, всю жизнь прожила на Востоке вместе со своим отцом, оружейным мастером Клаудио Вальтруа. Алия никогда не слышала о нем, что в целом не удивило новую подругу.

- Конечно не слышала, мой отец работает только над заказным уникальным оружием, - бодро сказала она, а затем резко задумалась. - Ой, как думаешь, мои вещи уже доставили? Мое оружие требует аккуратной транспортировки. - Не переживай, - легко ответила Алия, отпивая газировку из железной банки, - здесь работает прекрасный оружейный мастер. - И насколько он хорош? – с нескрываемым интересом и азартом спросила Виола, коротко посмеявшись.

Алия пожала плечами. А ведь действительно, насколько в своем деле был хорош Артегор? Дел с ним Афина пока что не имела, и даже слегка растерялась, не найдя, что ответить. Ее взгляд скользнул вниз, и, на ее же счастье, прямо на браслет, недавно выданный изобретателем. Мысль пришла сама собой. Девушка коснулась безымянным пальцем правой руки середины ладони, отдав устройству команду, и с браслета на ее запястье раскрылся голографический интерфейс, размерами не больше дисплея телефона.

- Он сделал это, - весело провозгласила Алия.

Виола смотрела на гаджет широко раскрытыми глазами, испытывая к нему неподдельный интерес. Она потянулась рукой, но затем взглядом попросила у хозяйки устройства разрешения. Получив его, она принялась что-то переключать на экране, и даже нашла список песен, что Алия уже успела загрузить.

- Потрясающе! – искренне восторгалась она, рассматривая как голографический экран, так и браслет, откуда он проецировался.

Виола испытывала по отношению к этому устройству настоящее детское любопытство, что забавляло Алию. Судя по всему, девушка была знакома с общими принципами подобных устройств, но именно этот образец оказался для нее неизвестен. Что, впрочем, действительно было правдой – ведь этот гаджет существовал сейчас в единственном экземпляре, и принадлежал он самой Афине.

- Ты не знаешь, как ему удалось сделать такой компактный голографический экран? – поинтересовалась Виола, не отрывая внимательного взгляда от самого браслета. Она пыталась поковыряться в нем ноготком, но не нашла, за что могла бы зацепиться, что слегка раздосадовало ее. - Э-э-э… - растерянно протянула Алия, даже не зная, что ответить.

Она ведь не обладала познаниями в этой области, и даже в общих чертах не представляла, как функционируют обычные голограммы, не говоря уже об этой. Не смотря на растерянный вид Афины, Виола выжидающе смотрела на нее, ожидая ответа на свой вопрос.

- Думаю, он мог бы и сам тебе все рассказать, - предположила Афина.

Она испытала облегчение, когда Вальтруа снова улыбнулась и кивнула. Рыжеволосая на краю мысли подумала, что теперь придется знакомить новую подругу с Артегором. Впрочем, сама идея не показалась ей такой уж неудачной, какой могла бы быть. Все равно они познакомятся, если младший Крам что-то преподает в академии.

К вечеру, когда начало смеркаться, Виола и Алия направились в свою комнату. Все это время Афина ощущала на себе чей-то тяжелый взгляд, но никак не могла найти того, кто хотя бы в теории мог за ней следить. В конце концов, это ощущение исчезло, стоило девушками войти в здание общежития. Алия проводила подругу до комнаты, попутно рассказывая, какие изменения уже успела внести в ее обстановку за почти месяц единоличного проживания здесь. Виола восторженно слушала свою спутницу, но ровно до тех пор, пока Алия не открыла дверь комнаты.

- А, вот и вы! - первое, что донеслось до девушек, едва они зашли в их комнату. Афина даже вздрогнула от неожиданности, ведь ей казалось, что она запирала комнату утром. - Кто оставляет такой беспорядок? – и снова откуда-то со стороны донесся тот же самый голос. Приятный, не очень высокий. По крайней мере точно ниже, чем у Виолы. Хотя Вальтруа обладала звонким голоском, тот, что доносился до них, обладал внутренней силой и подходил скорее королеве.

Посмотрев в ту сторону, она увидела сидящую на кровати девушку, показавшуюся ей необычной. Незнакомка поднялась и сделала пару шагов по направлению к Алии и Виоле, не спуская с них глаз. Афина успела заметить, что в ее походке определенно есть твердость и уверенность, а в пронзительном взгляде таится опасное высокомерие. И вот насчет последнего Алия была уверена на все сто: незнакомка держала голову чуть приподнятой, что и создавало подобный эффект в ее карих глазах. Девушка была красива, однозначно красива, но красота эта казалась запретной. Тонкие бровки, чуть заостренные скулы, аккуратный вздёрнутый носик и насыщенные губы в обрамлении элегантного овала ее лица – все в ней выдавало если не принцессу, то как минимум аристократку. И то, как она говорила, и даже то, как двигалась – каждое ее движение было размеренным, но царственным. И все это дополнялось внешней строгостью – казалось, что девушка будет остро реагировать на все, что не соответствует ее представлениям. Одета она была дорого и очень эффектно. Закрытое сверху серебристое платье до колен и вырезом на левом бедре, при чем такое, что любая модница могла бы ей позавидовать. Сейчас она была без обуви, но Алия успела заметить стоящие в углу их комнаты черные туфли на высоком каблуке. Прическа у нее оказалась не менее интересной, под стать хозяйке. Густые длинные волосы были разделены на две основные массы: хвост сзади и ровно ниспадающую массу справа, полностью закрывающую ее щеку и свободно лежащую чуть ниже ключицы. Девушка была яркой шатенкой. На левом открытом ухе имелась золотая серьга с красным камнем. На руках Алия заметила несколько украшений, в чьем числе было несколько колец на левой руке – на указательном, большом пальце и мизинце, а также два браслета на правом запястье. При чем один мог болтаться свободно, а второй оказался надежно закрепленным. Девушка усмехнулась, но при этом на ее лице не дрогнул ни один мускул, а затем закинула руку за голову и поправила волосы, что выдало их длину – они спадали немногим ниже лопаток девушки. В ее присутствии Алия ощутила себя некой простушкой, от чего ей натурально стало неуютно рядом с ней. И все же, было в ней что-то, что приковывало взгляд. Одновременно очаровывающее, но в то же время опасное и отталкивающее. Такие, как она, обычно снисходят до общения с кем-либо, и крайне редко начинают разговор сами. Если только не хотят изначально поставить кого-нибудь на место.

- Я спрошу еще раз: кто из вас двоих оставил беспорядок? – возмутилась незнакомка. Она по очереди смотрела то на Виолу, то на Алию. Вальтруа скосила на Афину непонимающий взгляд, и та закатила глаза, поняв, что им не отвертеться от назойливой соседки. - Предположим, это была я, - уверенно произнесла Алия, сделав шаг навстречу незнакомке. Теперь их разделяло около пяти шагов. – А ты вообще кто?

Незнакомка смерила Алию довольно странным взглядом. Было в нем и нечто оценивающее, но смешанное с разочарованием. Алия ощутила, как внутри нее что-то закипает, и ей захотелось хорошенько врезать этой выскочке. В свою очередь, незнакомка, кажется, даже не обратила внимания на сжавшиеся кулаки собеседницы, и продолжила осматривать ее, водя взглядом от головы до пят. В конце концов, она снова усмехнулась. И ее лицо снова осталось каменным.

- Ну да, как же иначе, - разочарованно протянула незнакомка, покрутив глазами так, будто ей уже все стало понятно относительно ее собеседницы. – И как же тебя зовут? - Ты может сама представишься? - с напором спросила Алия, специально проигнорировав вопрос.

Незнакомка вскинула бровь. И в этот момент в ее лице что-то поменялось. Это была не злость, а скорее удивление. Значит, девушка все же была из знатной семьи, ведь только так можно объяснить, почему ее удивляет ответный напор, когда она сама готова раздавить собеседника с первых минут.

- Я вроде первая спросила, как тебя зовут, разве нет? – незнакомка открыто решила поиздеваться, что и поспешила продемонстрировать.

Она перевела взгляд на Виолу, судя по всему, ожидая от нее своего рода поддержки в этом вопросе. Вот только Вальтруа не собиралась ей подыгрывать. Она сложила руки на груди и скорчив недовольную гримасу, поморщилась.

- Вообще-то Алия тебя первой спросила, - настойчиво ответила она, будто таким образом хотела вернуть диалог к изначальной точке.

Афина слегка удивилась подобной перемене в, казалось бы, веселой и радостной Виоле. Незнакомка быстро похлопала глазами, будто подумала, что ей почудились две наглые девушки прямо перед ней. Убедившись, что это все же не мираж, она разочарованно посмотрела на Алию, будто хотела заново провести оценку.

- Угу, - буркнула она, поняв, что поддержки ей можно не ждать, - Алия, значит? Я Карина Кан. - Не скажу, что рада такому знакомству, - неохотно буркнула Алия.

Обреченно выдохнув, она вскинула согнутые в локтях руки и развела их, будто таким образом хотела продемонстрировать свою открытость. Получилось неубедительно – Карина недоверчиво поморщилась.

- Я предлагаю начать все сначала, - предложила Алия, надеясь как-то сгладить неудавшееся знакомство. Она уже поняла, что Карина будет их новой соседкой, и даже при всем том, что она уже считала девушку высокомерным снобом, она захотела дать ей второй шанс. - И зачем? Меня все устраивает, – снова Карина бесстрастно усмехнулась, что уже начинало выводить Алию из себя. Как вообще можно так на что-то реагировать?! В голове Афины промелькнула мысль, что эта девушка точно хочет быть главнее всех и таким образом навязывает свою игру. Затем она, будто забыв о существовании Алии, перевела взгляд на Виолу. – А ты кто? - Виола Вальтруа, - сухо представилась Виола, что явно вызывало у девушки дискомфорт. Алия могла это понять, но внутренне была рада, что Виола разделяет ее недовольство сложившейся ситуацией. А в том, что недовольство было, она не сомневалась: у Виолы все было написано прямо на лице. Тем не менее, услышав имя девушки, Карина изменилась в лице, став, вроде как, несколько мягче. Она уже не напоминала статую без чувств и эмоций. Разве что чуть-чуть. - Клаудио Вальтруа не твой отец, случаем? - поинтересовалась она, склонив голову вправо и подперев ее рукой. Не сразу, но Виола кивнула в ответ. Алия заметила, как на лице Вальтруа промелькнула тень удивления. Но всего лишь тень, ведь она даже не успела сказать ни слова, как снова заговорила Карина. - Интересно, - сухо заключила Кан. - Если ты хоть немного похожа на своего отца, то мы подружимся.

И все же, Алия никак не могла отделаться от мысли, что для первого знакомства Карина выбрала максимально неудачную тактику. Что бы она не хотела показать своим высокомерием, это только настроило двух девушек против нее. Впрочем, сама Алия хоть и злилась, но что-то в глубине души подсказывало ей о фальшивости подобных эмоций со стороны Кан. Слишком они наиграны, слишком напускные. Будто какой-то защитный механизм сработал, жаждущий резко все оттолкнуть и оставить вокруг себя импровизированную безопасную зону. Алии оказалось тяжело это признать, но она снова была рада, что Виола на ее стороне. И еще больше она обрадовалась, когда Вальтруа шагнула вперед, встав с Афиной плечом к плечу. Виола глядела на Карину с некоторой высоты, так как из трех девушек она оказалась самой высокой. Алия же – самой низкой, что все же укололо ее. Пару мгновений спустя это чувство исчезло, лопнув, как мыльный пузырь. Виола, тем временем, окинула Карину изучающим взглядом, а затем криво усмехнулась. Она попыталась максимально изобразить подобный жест в исполнении Кан, но нарочито сделала его настолько неестественным, что это было смешно.

- Не-а, принцесска, - издевательски изрекла Виола, чуть покачав головой. От ее тона у Алии на миг волосы встали дыбом, а глаза Карины широко раскрылись, явно от удивления. – Пока ты ведешь себя таким образом, нам с тобой не о чем говорить.

Карина молчала несколько секунд. Она явно обдумывала как услышанное, так и сложившуюся ситуацию в целом. Впервые за время разговора на ее лице отразилось смятение, и Алия уж было обрадовалась, что та не каменная. Через пару секунд смятение сменилось удивлением, а затем и довольной гримасой с едва заметной улыбкой и хитрыми глазами. Карина вскинула взгляд наверх.

- Принцесской меня еще никто не называл, - воодушевленно произнесла она, водя глазами по потолку. - Я не возражаю. - Так, притормози-ка, - звонко сказала Алия, когда Карина уже повернулась к ним спиной. - Тебе не кажется, что ты перегибаешь? Ты подселилась в комнату, где уже кто-то живет, и пытаешься наводить здесь свои правила. По-твоему, так нужно знакомиться с соседями? - А я разве тебя спрашивала? - невозмутимо спросила Кан, проигнорировав вопросы в свою сторону. Алия обреченно закрыла лицо рукой. - Ну да, - саркастично произнесла она, - забыла вас спросить, ваше величество. - В следующий раз не забудь, - все так же невозмутимо ответила Карина, а затем принялась раскладывать свои вещи.

Алия сжала кулаки в безмолвной ярости, вдруг захлестнувшей ее. Внутри девушки собрался целый ураган и желание как следует врезать нахальной соседке. И она бы это сделала: Афина уже неосознанно двинулась вперед, но ее вдруг остановила рука Виолы на груди, помешавшая ей идти вперед. Лия в ярости повернулась к Вальтруа, но столкнулась с холодным, отрешенным и невозмутимым взглядом подруги. От нее буквально веяло зимним ветром, от чего ярость Алии начала угасать, и затем и вовсе спала, когда она прочла в глазах Виолы немую просьбу: не надо. И девушка согласилась, а затем плюхнулась на свою кровать, чтобы перевести дух. Карина ей не нравилась. Высокомерная и нахальная, она была полной противоположностью доброй и приземленной Виолы. И хотя испортить полностью впечатления от прошедшего дня Кан не удалось, настроение Алии все же ухудшилось. Впрочем, Вальтруа быстро заметила это и бросила на живот девушки мягкий футляр. От неожиданности рыжеволосая даже вздрогнула, удивленно посмотрев на подругу. А затем, ощупав футляр поняла, что та предлагает сыграть в настольную игру. Чуть потупив взгляд, она призналась, что никогда раньше не играла, но Виола с энтузиазмом вызвалась научить этому нехитрому делу, что очевидно подкупило Афину. Спустя примерно час и несколько разгромных для себя партий, Алия наконец поняла, как играть, и тут же ее интерес усилился, когда Виола достала дополнительные карты. Они играли до ночи, практически не обращая внимания на что-то периодически думающую вслух Карину. Лишь когда Кан, уже будучи в пижаме, попросила девушек в приказном тоне ложиться спать, они наконец прекратили увлекательные игры. Недовольство Карины изрядно повеселило Алию, хоть она и не стала открыто этого демонстрировать. Так или иначе, у Афины на сердце оставалось смутное чувство насчет их с Виолой соседки. Что-то в ее поведении было иррациональным настолько, что это чувствовалось, едва ли не спиной. Афина хотела уже было задаться этим вопросом вслух, но увидела на правой лопатке переодевающейся Виолы красивую цветастую татуировку косы, рассекающей надвое яркий бутон розы. Она с интересом разглядывала ее все то время, пока Вальтруа надевала футболку для сна.

- Ви, - позвала рыжеволосая, когда Виола потянулась после переодевания. – Красивая татуировка, - добавила Алия, когда беловолосая обернулась. Виола улыбнулась в знак признательности. - Спасибо. Я сделала ее пару лет назад. - А что означает? – на этом вопросе Виола слегка помялась, усаживаясь на кровать. На ее лице проступило некоторое колебание, будто она решала, стоит ли ей озвучивать значение рисунка на лопатке. - Когда-то был мультсериал, - осторожно начала Виола, будто переступая через себя. Алия уже хотела было остановить ее, не желая затрагивать личные темы, но Вальтруа не остановилась даже после короткого молчания. – И одна из героинь использовала розу в качестве своей эмблемы, а косу – как оружие. Ну и, вот… - Вообще-то это здорово, - Искренне восхитилась Алия, испытав желание посмотреть этот сериал. Виола встрепенулась и засияла: от ее былого смятения не осталось и следа. На лице девушки отобразилась искренняя радость. - Правда? Ты так считаешь? – Виола, казалось, не верила услышанному. Алия улыбнулась, кивнув для подтверждения. - Да, я… - Я вообще-то пытаюсь поспать! – повышенный тон Карины прервал милую беседу ее соседок, и они, опомнившись, погасили свет.

Уже лежа в постели и закрыв глаза, Алия пыталась анализировать прошедший день и знакомство с соседками. И если Виола ей нравилась безоговорочно, то вот с Кариной все было очень сложно. Афина хотела понять, что же именно так выбивается из портрета Карины, что заставляет думать об этом снова и снова. Как и раньше, рыжеволосая однозначно решила, что Кан весьма высокомерна. Но тут же ей вспомнилось, что она знает отца Виолы, но наверняка не лично. А даже если и так, по словам Вальтруа, Клаудио работает только над уникальным оружием, а значит его клиенты должны быть из знатных семей. Откуда была Карина? Средиземноморье? Атлантика? Восток? У этой девушки определенно было хорошее воспитание, но вероятно очень строгое. Что бы Алия не думала, никакие из ее представлений не укладывались на портрет Карины. Она соответствовала всему и ничему одновременно, что крайне затрудняло для Лии идентификацию девушки. Вот уж на что она так и не решилась, так это залезть в сеть и поискать в ней что-то о Карине, так как это могли счесть шпионажем с ее стороны. А этого Алии хотелось меньше всего.

В очередной раз ее мысли обратились к мирно спящей в голубых шортиках и легкой футболке Виоле. Наклонив голову набок, Алия увидела, что Вальтруа спит на животе, свесив одну руку с кровати, а волосы практически прятали ее лицо в своей массе. Афина внутренне порадовалась. Она никак не ожидала найти подругу так скоро. Будто между двумя девушками с рождения существовала некая связь. Так, конечно, бывает, но все же недоверчивый характер Алии, сформированный за три последних года, бил тревогу. В то время как Алия, которой было лет пятнадцать-шестнадцать - наоборот, хотела как можно больше и чаще разговаривать с Виолой. На миг промелькнуло сомнение, а хочет ли того же сама Вальтруа, но затем она вспомнила вечер за настольной игрой и неловкое, но все же объяснение Виолой смысла ее татуировки. Пусть он и оказался неожиданным и забавным. Сопровождаемое этими мыслями, сомнение Афины отступило, подарив ей чувство тепла и облегчения. Пока что Алия промолчала о своей сестре и семье. Не время. Ночная тишина убаюкивала ее, и в конце концов Алия провалилась в полудрему, приглушив уже звуки и собственных мыслей. И все же, прежде чем девушка окончательно заснула, до нее донесся один едва различимый всхлип, что в обычной ситуации она бы даже не услышала.

Карина тихо плакала, уткнувшись лицом в подушку и, судя по всему, накрывшись одеялом с головой.

Глава 6

Ни утром следующего дня, ни еще через неделю, Карина так и не заговорила ни с кем из своих соседок. Впрочем, это устраивало Алию и Виолу: Карина вставала раньше, чем они, шла в душ, собиралась и уходила - до конца дня или до ночи девушки свою соседку не видели. Виола и Алия потратили оставшиеся дни лета как нельзя лучше, гуляя по академии, ходя по магазинам, играя в настольные игры, слушая музыку – другими словами, просто развлекаясь и отдыхая. У девушек оказался очень схожий вкус, что не могло не радовать их. Кроме того, Алия дополнительно посещала профессора Варракоу, и к последнему дню августа ориентировалась в основах курса, связанного с потоком. Не обходили они стороной и Арториаса с Артегором, хотя младший из Крамов последние несколько дней практически не покидал свою мастерскую. По словам Арториаса, его брат почти не спал и не ел, а был сосредоточен на своем устройстве, что конструировал все это время. Оба брата, тем не менее, поинтересовались у Алии, как у нее складываются взаимоотношения с соседками, на что рыжеволосая просто пригласила Виолу в комнату, где сидели братья. Вальтруа оказалась в восторге и с упоением слушала рассказы старшего Крама о его былых миссиях, а затем пребывая вне себя от радости смотрела на протез Артегора и не верила, что это его собственное изобретение. Не верила она до тех пор, пока Артегор не продемонстрировал ей то самое устройство. Тогда, и сама Алия была готова поверить во многое, но уж точно не в то, что увидела на демонстрации. По команде Артегора, из угла их жилища в центр вылетел прямоугольный предмет, размерами немногим превышающий коробку из-под обуви, например сапог. Он вертикально завис прямо над столом. Сопровождая все механическими звуками, щелчками и изредка свистом, устройство разложилось, став похожим на некое фантастическое существо с двумя руками-манипуляторами. На нижней его стороне девушки заметили репульсорный моторчик, по функциям аналогичным автомобильным, но меньше размерами. Чем бы ни было это изобретение младшего Крама, его назначение пока что оставалось загадкой для ошеломленных девушек.

- Бот, привет, - торжественно произнес Артегор.

- Добрый день, Артегор Крам, - отозвался чуть хрипящим механическим голосом Бот, чем поверг в шок не только девушек, но и Арториаса, от удивления выплюнувшего кофе на пол. Артегор, тем временем, испытывая чувство невероятного триумфа погладил Бота по его верхушке.

- Анализ субъекта, - сказал младший Крам, указывая взглядом на Афину. Виола отметила, что Артегор, наверняка, задает цель дрону с помощью своего механического глаза. Вместо брата это подтвердил Арториас.

А пока Виола и Арториас обсуждали это, из переднего сенсора Бота появился тонкий конус голубоватого света, двигающийся вверх и вниз, словно кто-то размахивает им подобно вееру. Бот направил его на рыжеволосую, а затем издал звук, похожий на серию механических щелчков. Девушка во время этого процесса заметно напряглась, чем вызвала у младшего Крама легкий смешок. Лишь после этого он жестом попросил рыжеволосую расслабиться.

- Анализ закончен, - отчеканил Бот, и конус пропал с Алии. В отличие от машин с такой системой, бот двигался практически бесшумно – едва ли гул его двигателей можно было расслышать даже в полной тишине. - Субъект: делириум. Имя: Алия Афина. Возраст: девятнадцать. Пол: женский.

- Достаточно, - сказал Артегор, после чего Бот завис рядом с его плечом. У изучаемой девушки отвисла челюсть от удивления.

- Изумительно! - воскликнула Виола, хлопая в ладоши.

- Ну, брат, ты превзошел сам себя, - похвалил Арториас, подняв большой палец на правой руке. Младший Крам загадочно улыбнулся.

- Еще не превзошел, - не менее загадочно сказал он, после чего раскрыл над правой рукой свой записной журнал. Он сделал в нем несколько правок, тыкая пальцем по голографической поверхности. Закончив, он легко сжал ладонь протеза и журнал исчез. - Но скоро, черт подери.

- Над чем вы работаете? - совсем по-детски поинтересовалась Вальтруа, забравшись на кресло и поджав под себя ноги. Артегор промолчал, переведя взгляд на старшего брата. Тот едва заметно качнул головой.

- Секрет, - сухо ответил Артегор. Виола вдруг надула губы, но мгновение спустя ее будто осенило, и тоска прошла.

- А как он работает? - быстро и с неподдельным любопытством спросила она, указывая на Бота. - Вы же не изобрели полноценный искусственный интеллект?

Артегор расхохотался. Весьма жутко и зловеще, будто упиваясь тем, какой страх и беспокойство он вызвал у девушек и своего брата. Арториас заметно напрягся, что было отчетливо видно по его позе и положению рук: они лежали на коленях, сжимая их, сам же он чуть подался вперед. Старший Крам не сводил взгляда с младшего до тех пор, пока тот не успокоился. Покачав головой, Артегор развалился на диване напротив Арториаса и девушек, помассировав переносицу левой рукой. При ярком освещении Алия заметила хорошо замаскированные с помощью бальзама или крема круги под глазами Артегора, когда тот запрокинул голову. Он действительно почти не спит, - подумала девушка. Раскинув руки в стороны, младший Крам тяжело выдохнул, а затем резким движением наклонился вперед, к столу между диванами и, упираясь локтями в колени, посмотрел на Виолу. У Афины возникло чувство, что тот пытается подобрать более простые термины и определения, чтобы Вальтруа все поняла без лишних вопросов.

- Артегор, ты забыл, кто ее отец, - нарушила свое молчание девушка, чем приковала к себе взгляды Виолы и Арториаса. Артегор дважды небрежно кивнул, демонстрируя согласие. Краешек его губ дернулся в подобии улыбки.

- Ага, точно, - сухо сказал он, чем все же подтвердил догадку Алии. Девушка записала это на свой счет.

- Если кратко, то в дроне находится запрограммированная вопросно-ответная система с заранее составленной базой данных, - начал Артегор, сдержанно жестикулируя. - Я дополнил ее некоторыми своими наработками, что в теории позволяет Боту вести осмысленный диалог. Конечно, при условии, что ему постоянно задаются вопросы. Это даже не прототип, а так... проба пера. Если дальнейшие тесты покажут нужный мне результат, я смогу создать из этого дрона мобильную орудийную платформу, и даже больше. Не стану пока посвящать вас во все свои планы, чтобы зря не сотрясать воздух.

- Одну минутку, - вскинула указательный палец Виола, - но как в такую маленькую коробку можно поместить орудие?

- Ну, - усмехнулся Артегор, а затем раскрыл механическую ладонь, вновь открыв свой неизменный голографический планшет.

Но в этот раз, экран содержал чертеж самого Бота и множество мелких деталей, большинство из которых Алии были непонятны. Однако же Виола разглядывала схему с неподдельным удивлением и почти детским любопытством в глазах. Вероятно, она видела много чего, недоступное глазам других. Девушка водила пальцем по чертежам, соотнося некоторые фрагменты схемы с другими, соответствующими. На самом же деле, изобретатель демонстрировал ей только предварительные схемы – его будущий план по установке оружия в летающую коробку-корпус Бота. Вероятно, увлекшись и забыв обо всем, Виола потянулась к протезу младшего Крама, желая рассмотреть и его поближе, но затем вдруг отдернула руку в неуверенном смущении. Все же она чувствовала себя не до конца в своей тарелке, хотя ее любопытство и позволяло ей открыться и держаться лучше, чем в компаниях студентов. Афина неподдельно изумилась, ведь раньше подобного никогда не видела – и речь не столько о подруге, сколько об идеях Артегора. Арториас, тем не менее, неодобрительно покачал головой, скосив взгляд на планшет изобретателя. Он явно порицал самодовольное хвастовство своего брата, но, кажется, все же понимал, что Артегор имеет на это полное право.

- Такого нет даже в Карнаке, - заметила Виола, явно уязвленная, что ее отец не обладает подобным мастерством. Артегор фыркнул, сжав кулак – чем и закрыл голографический планшет.

- Карнака, - пренебрежительно протянул он, - Я один утру нос всему научному и техническому отделу Атлантики. В моей лаборатории хранятся такие изобретения, что...

- Артегор, - строго вклинился Арториас, унимая задетую гордость своего брата. Младший Крам сжал кулаки, выдохнул, и попытался успокоиться. Судя по вздымающейся груди и тяжелому дыханию, это получилось у него не сразу.

- Совсем забыл, - вспомнил он, когда обида отступила. - Я же хотел дать тебе новое устройство связи, Виола. Такое же, как у Алии, - последние слова мужчина проговорил уже поднявшись и направившись в закрытую часть их жилища – соседнюю комнату.

Краем глаза ранее Алия видела, что там находится много разного оборудования, какие-то колбы и что-то еще, не поддававшееся для нее опознанию. Мастерская, не иначе. Пока изобретатель отсутствовал, обе девушки переглянулись сначала друг с другом, а затем с Арториасом. Старший Крам снисходительно улыбнулся и пожал плечами, но его взгляд выдавал осведомленность. Он просто сохранял интригу для Виолы, и это сработало: она занервничала от радости, пытаясь сдержать свое любопытство и не подглядеть, чем же таким занимается в другом помещении Артегор. Сам изобретатель вернулся спустя еще несколько минут. Протягивая Виоле небольшую коробочку, где и хранился гаджет, Артегор выглядел довольным и гордым своим творением.

- Я слегка доработал его, учитывая пожелания Лии, - рыжеволосая приятно удивилась, когда Артегор назвал ее излюбленной формой ее имени и выделил ее пожелания. - Кстати, ты можешь загрузить обновленную прошивку прямо сейчас, Лия.

Пока Виола с изумлением рассматривала новый гаджет, Афина подключилась к серверу с обновлениями для выданного ранее устройства. Гаджет дважды просигнализировал о наличии обновления, а затем предложил скачать и установить его, что девушка и поспешила сделать. Едва ли это заняло у нее больше минуты. Вальтруа к этому времени надела на запястье браслет, а само маленькое устройство спрятала в набедренной сумке. Вопросительно взглянув на Алию, она получила немое подтверждение, так сказать, попробуй. Девушка ранее уже видела, как ее подруга пользовалась своим новым гаджетом, а потому попыталась воспроизвести все ее действия. Получилось только с третьего раза. С характерным для голограммы звуком, над ладонью Виолы появился светящийся, почти стеклянный на вид голографический куб размером с тот самый кубик Рубика, так популярный среди детей. Спустя еще секунду, на каждой из его плоскостей отобразились маленькие экраны с информацией, такой как погода, общее состояние здоровья носителя. Восхищаясь подобным новшеством, Алия быстро поняла, что на новом интерфейсе отображались все данные, что умещались в обычном экране. Непривычно, но удобно – куб можно было крутить легкими движениями пальцев, и изначально у девушек это получалось слишком быстро. Спустя пару минут, Виола в буквальном смысле нащупала, что движения пальцев должны быть мягкими и не резкими, иначе высокая чувствительно устройства будет перекручивать интерфейс.

- Она постоянно говорила, что управление на ладони несколько неудобное, - прокомментировал Артегор действия Виолы, ссылаясь на Алию, - поэтому я решил изменить интерфейс подобным образом. Как по мне – получилось лучше.

- Это гениально! - воскликнула Виола, коснувшись указательным пальцем задней плоскости кубика, и тот раскрылся как картонная коробочка, выведя карту Илиона.

- И да, это куда удобнее, - восторженно одобрила Алия, крутя в ладони свой собственный кубик, а затем рассматривая данные о своем уровне потока и здоровье. Изобретатель довольно кивнул, опустив на стол стакан с темным содержимым, откуда он до этого сделал пару глотков.

- Ну и славно. – улыбнулся он. - Поможешь ей потом настроить свиток на нее?

- Свиток? - не поняла Алия. Арториас, наливающий кофе у стола позади девушек, гулко посмеялся.

- Ага, должно же у прототипа быть название, - с иронией сказал он, усаживаясь на свое место. – Артегор назвал его свитком за… не знаю, почему именно так, спросите сами. - Понравилось, - Артегор в ответ пожал плечами. Алии показалось, что Артегор просто увиливает от прямого ответа.

Виола сжала руку, и кубический интерфейс ее свитка исчез, будто рассыпался на мельчайшие частички электронной пыли. Она несколько раз хлопнула в ладони, но Алия заметила – что-то не так. Словно энергия, до этого струящаяся в Вальтруа, куда-то подевалась. Ее будто выкачали, заменив на тоску и смущение. На самом же деле, Виола тщательно обдумывала то, что только что увидела и узнала, сопоставляя это со всем, что ей уже было известно. Всю свою жизнь она жила, считая папу величайшим из величайших оружейных мастеров и изобретателей, а попав в Илион, встретила Артегора. В душе она понимала, что это глупо. Но все же никак не могла отделаться от липкой мысли, чем-то напоминающей смятение. Так выглядят люди, в чьем мире только что рухнули детские мечты и желания. Но Виола сумела все это скрыть, натянуто улыбнувшись.

- Вы и в правду гений, - заключила она. Алии показалось, что ее подруга выглядит очень скованной, явно испытывая смесь восхищения и уязвления от того, что кто-то превосходит ее отца по мастерству. Артегор отмахнулся, дав ей понять, что не стоит переживать на этот счет.

- Просто знаю, чего хочу, - сказал он, а затем его взгляд упал на настенные цифровые часы. Мужчина вскинул брови и даже сверился со своим свитком – как подумала Алия, самый ранний прототип он встроил в свою правую руку. - Ого, вы у нас засиделись. Идите к себе, вам завтра на первые занятия. Готовы?

Дружно замотав головой и улыбаясь, Алия и Виола продемонстрировали свое "нежелание" идти завтра на первый учебный день. Арториас и Артегор молчали, ни коим образом не рассказывая девушкам, что же завтра будет, и не поддаваясь на уговоры. Так, распрощавшись с братьями, девушки направились в общежитие. По дороге они обсуждали прошедший день, и Алия не могла не заметить, что Виола при любом упоминании братьев лично вдруг становится слегка подавленной. Вальтруа сначала не хотела говорить, думая, что Лия будет над ней смеяться. Но выяснилось, что неформальное общение и обстановка сильно смущали Виолу, ведь она знала, что Арториас - преподаватель, а Артегор - оружейный мастер Илиона. И осознание их статуса периодически всплывало в восприятии подруги Алии, от чего та, чтобы сгладить впечатление Виолы, решила рассказать ей и свою историю знакомства с Арториасом. Она начала рассказ, когда они сели на деревянную лавку под большим деревом с шикарной лиственной кроной. Алия заговорила про вечер в кофейне, прогулку по городу под куполом, о том, как пряталась от рейнджеров. Виола слушала ее, казалось, с восхищением. Так и было, ведь Вальтруа предпочитала никогда не нарушать правила.

- Ну, так неинтересно, - в шутку возмутилась Алия, а затем продолжила свой рассказ.

Схватку с бандитами она обрисовала без подробностей, но упомянула, что один из них все же смог достать ее броском ее собственного стилета. Вальтруа удивилась, мол, как это - достать оружие из воздуха? И Алия показала, призвав Персефону. То, с каким удивлением и неверием Виола смотрела на сияющие частицы облака, где находилась сабля, Алия уже не забудет никогда. Особенно забавным было то, что ее подруга потерла глаза, решив, что ей это снится. Совладав с потрясением, девушка протянула руку к оружию, но остановилась, посмотрев на Афину. Получив разрешение, подруга начала пристально и, как могло показаться, почти с любовью осматривать саблю, и даже смогла извлечь из нее стилет – эта деталь вызвала у Виолы едва ли не большее восхищение, чем само оружие. Конечно, она в своем жизни повидала много необычных образцов, и одним таким даже владела сама, но Персефона даже среди них показалась ей чем-то уникальным. Проводя тонкими пальчиками по лезвию сабли, она не могла отделаться от мысли, что меч ощущается иначе своих собратьев. Словно его поверхность отражала больше, чем есть на самом деле. Восхитила ее и гравировка на лезвии, гласящая имя этого клинка. Все было выполнено в тончайших деталях, а сама технология изготовления не оставляла сомнений, что создатель – мастер своего дела.

- Очень тонкая работа, - сдержанно похвалила Виола, что очень контрастировало с ее текущим настроением. Алии казалось, что Вальтруа должна была взорваться радостью и смехом, не сдерживаясь. Но нет.

- Ага, - согласилась девушка, принимая меч из рук подруги. – Работа Артегора.

Она призвала Персефону к себе, отдав ей мысленный приказ вернуться в дипломат, где оружие и хранилось. Сабля исчезла из ее руки в неизменном облаке потока, проявлении ее самой - теперь Лия уже знала, что это такое, благодаря Себилле. Она опустила подробности про материал, из которого изготовлено ее оружие, посчитав, что вряд ли сможет достойно это объяснить ввиду отсутствия знаний. А дальше настала самая интересная часть рассказа. Настолько интересная, что Афина снова почувствовала на себе взгляд Рейнольдса, смотрящего ей в спину. Виола удивилась, вскинув брови, когда Алия заговорила об Арториасе и всем том, что он сделал. Конечно же, она промолчала о своей сестре и многих иных подробностях, рассказанных ей старшим Крамом. Тем не менее, как заключила Лия исходя из выражения лица Виолы, та и сама обо многом догадалась. Рыжеволосая не считала это проблемой, даже наоборот. Отвечая взаимностью и рассказывая о себе, Вальтруа избегала подробностей о любых членах семьи, кроме отца. Алия же в целом молчала о семье, что не осталось незамеченным никем из девушек, но каждая решила, что не стоит выпытывать то, о чем другая не хочет говорить. Являлось ли это признаком недоверия? Отнюдь, ибо Алия просто не хотела лишний раз ворошить больную для себя тему, а у Виолы были свои собственные причины. Продолжая слушать рассказ Афины, Вальтруа иногда рассматривала браслет на своей руке. В конце концов, поняв намек, Алия настроила свиток на отслеживание всех показателей организма Виолы. И несколько поникла, взглянув на уровень ее Потока.

- Все в порядке? - спросила Виола, заметив ухудшение настроения подруги. Настроение девушки резко сменилось на беспокойство.

- Твой уровень потока, - тоскливо ответила Афина. Виола сначала удивилась, не совсем понимая причину, но затем она догадалась.

- А какой у тебя? - осторожно спросила она.

- Средний, - совсем растеряв настрой буркнула Лия. Она вздрогнула, когда прохладная рука Виолы коснулась ее плеча.

- Но ведь это хорошо, - попыталась приободрить она подругу. - Я уверена, что тут найдутся и те, у кого поток ниже, чем у тебя.

Алия подняла на Виолу тоскливый и, как ей самой показалось, тяжелый взгляд. Ей хотелось рассказать, почему все так, и никак иначе. Но Афина боялась реакции ее подруги, ведь в отличие от нее, сама рыжеволосая попала в Илион не совсем законным путем. Ей было стыдно признаваться, что изначально она не только не хотела сюда, но и вообще не закончила даже среднюю академию и едва ли имела право находиться здесь. Она покосилась на Виолу, поправляя упавшие на лицо волосы. Ее подруга молча ждала, когда Алия справится со своими переживаниями и мыслями и скажет хоть что-то. Во взгляде девушки чувствовалось тепло и мягкость – она не пыталась делать свои собственные выводы, не зная полной ситуации. Сейчас внутри Алии сражались две ее ипостаси: дружелюбная и жизнерадостная девочка шестнадцати лет и та, кто совсем недавно бросилась на отпетых наемников и негодяев, рискуя своей жизнью. С одной стороны, ей хотелось полностью довериться Виоле, рассказать свою историю. С другой, ей казалось, что внутри нее кто-то надавил на тормоз, уняв ее порыв. Было ли это вызвано недоверием или опасением? Маловероятно, но в груди Афине вдруг стало больно и грустно, даже одиноко. Раньше она могла поделиться всем только со своей сестрой, но с ее гибелью - все держала в себе. И вот сейчас. Перед ней сидела подруга, готовая выслушать ее – Алия видела это по глазам, по лицу и даже по тому, как она держала руку на ее плече.

- Я не заканчивала средней академии, я вообще практически не училась в академиях, только в простой школе, - неожиданно для самой себе вымолвила Алия, потупив взгляд к полу. Она ожидала и ждала, что рука Виолы исчезнет с ее плеча, но нет. Вальтруа молчала, ожидая продолжения, и Афина не смогла сдержаться. - Три года назад погибла моя сестра, Адель, - начала она, сжав руки в замок и чувствуя, как они трясутся и холодеют. – Родители погибли давно, они были ястребами. И я… я не смогла справиться с этим. Ушла и сбежала. Нас с сестрой воспитывала бабушка, и я осталась с ней. Встреча с Арториасом дала мне надежду, что моя сестра может быть жива. Да, звучит невероятно, но даже тень надежды на это стоит всех усилий. Я попала в Илион только благодаря ему. Прости, Виола.

Вальтруа молчала. Алия боялась поднять свой взгляд, чтобы не встретиться с ее. Она не знала, о чем сейчас думает ее новая подруга. Плечи Афины дергались – она пыталась сдержать слезы, ведь рассказ воскресил в ней воспоминания и чувство боли от утраты. Его не передашь словами, его никак не описать. Она не знала, что ей думать и делать, и тогда предложение Арториаса показалось единственно верным. Алия знала, что ни у кого в академии нет среднего уровня потока – даже выпускники младших учебных заведений делириумов имеют больший уровень, об этом она узнала от самой Себиллы. И тут ее пронзила эта мысль, как копье: что, если она узнает? Что скажет Варракоу на это? А может быть, она уже знает? Все мысли путались, но было и то, что не менялось вовсе – рука Виолы по-прежнему находилась на ее плече. Когда Вальтруа внезапно сжала пальцы, Алия наконец смогла посмотреть ей в глаза и увидеть, что та, вопреки всем ее ожиданиям, улыбается.

- Знаешь, - вдруг заговорила Виола, - а мне ведь всего семнадцать, а не восемнадцать, как требуют правила поступления. Меня взяли на год раньше, за выдающиеся, как сказала комиссия, способности в управлении своим Потоком. Знаешь, что это значит? – эти слова стали для Алии полной неожиданностью. Она молчала, но пыталась сказать хоть что-то – вместо этого получались только нечленораздельные звуки, вызвавшие у Виолы изменения в улыбке: она стала понимающей.

- Это значит, что я могу научить тебя контролировать твой поток! – пояснила Вальтруа свой вопрос и возникшие у нее мысли. Алия оставалась в смятении, не понимая, как именно Виола восприняла ее рассказ. И только спустя минуту до нее дошло, что поступление в Илион Виолы тоже является не совсем законным. Теперь рыжеволосая поняла, почему ее подруга восприняла все так.

- Я плохой ученик, - оценила она сама себя, обдумав предположение подруги. Виола вздернула носик, демонстрируя все свое несогласие, что выглядело очень забавно.

- Вздор, - парировала она. Затем она вскинула пальчик вверх, придав себе комично важный вид. - Не бывает плохих учеников, бывают...

- Плохие учителя, - усмехнувшись, перебила Алия. - Да, я знаю.

- Ты только что назвала меня плохим учителем? – Виола сделала такую гримасу на своем лице, что Алия потерялась в догадках: эти разочарование и обида настоящие, или все же наигранные, ради шутки. Она попыталась сказать хоть что-то, извиниться, но Виола внезапно взорвалась приступом хохота.

- Да расслабься ты, - сказала она, когда успокоилась, а затем легко хлопнула Алию по плечу, - я шучу.

Виола умела вовремя разрядить обстановку и перевести все в шутку. И хотя Алия еще не всегда могла точно определить, когда Виола шутит, а когда серьезна, была в ее внешности одна деталь, что подсказывала верное направление. И это были ее красивые серые глаза. Взгляд Виолы становится сфокусированным и пронзительным, когда она твердо намеренна осуществить то, о чем говорит. Интересно и примечательно, что глаза и взор девушки в этот самый миг ярко контрастируют с ее обычной и веселой натурой. Первые пару дней Афине было даже не по себе, когда она ловила на себе серьезный взгляд Виолы, но затем эта неловкость смягчилась. Предлагая свою помощь, Виола была серьезна. Конечно же, Алия понимала, что ей, возможно, понадобятся дополнительные занятия, чтобы достичь нужного для академии уровня. Но все же она не могла принять помощь подруги: что-то внутри не останавливало, словно пропасть длиной в один прыжок. Ты знаешь, что можешь легко оказаться на другой стороне, но при этом смотришь вниз и, не находя дна, боишься сделать этот самый прыжок. Именно это чувство испытывала Алия: готовность, удивительно сопряженную с неуверенностью. Наверняка Виола видела это, и поэтому молча ждала, пока Алия все обдумает. Рыжеволосая с надеждой взглянула на подругу, а та, в свою очередь, держалась уверенно.

- Спасибо, - тихо сказала Афина, изначально даже не поняв этого и удивившись собственному голосу.

- Да не за что, - доброжелательно ответила Виола, задорно подмигнув, - нам ведь учиться вместе, так почему бы не помочь друг другу?

- А чем тебе могу помочь я? - удивленно переспросила рыжеволосая. Виола наигранно усмехнулась, а затем постучала ноготком по браслету свитка на запястье.

- А за это кому спасибо? Артегору? Не думаю, что я бы получила такую штуку, если не твое присутствие, - на этом Вальтруа вдруг задумалась. - Кроме того, мне кажется странной некая доброжелательность Артегора и Арториаса по отношению к тебе.

- Что ты имеешь ввиду? – искренне удивилась Алия.

- Ну, в моей предыдущей академии, где я училась, преподаватели не были... такими. Я даже не знаю, как это правильно объяснить.

- О! - воскликнула Алия, закатив глаза, - это ты еще профессора Варракоу не видела. Вот уж кто тут сама строгость, так это она.

- А что преподает? - с неподдельным интересом спросила Виола.

- Теорию потока, - ответила Алия. Виола изобразила гримасу, явно демонстрирующую ее одобрение.

- Что же, увидим, - заключила она. Ее тон пытался скрыть возникший интерес, но все же получилось это недостаточно убедительно. Ну не могла Виола скрывать свои настоящие чувства и эмоции: они так и просились вырваться на свободу. - А пока, пойдем-ка к себе. Интересно, где там наша принцесса?

- Даже знать не хочу, - отмахнулась Афина, поднимаясь и быстрым шагом направляясь в сторону кампуса.

Девушки провели остаток вечера играя во всю ту же настольную игру. Они слегка видоизменили свою комнату, даже после правок Карины. Теперь диван стоял идеально по центру комнаты, напротив двери. Рядом с диваном - большой журнальный стол, где девушки и играли. Кровати Алии и Виолы переместились к левой стене, стоя перпендикулярно ей и как бы обнимая встроенный в стену шкаф с внутренней стороны. Снаружи кроватей располагались тумбочки с личными вещами девушек. Так вышло, что между кроватью Виолы и диваном оставалось как раз достаточно пространства, чтобы можно было свободно пройти. Наблюдая за такой перестановкой, Карина только фыркнула. Но Алия, помня, как Кан плакала ночью, не могла отделаться от одной назойливой мысли. Что, если чрезмерное высокомерие Карины - это лишь прикрытие, защитный механизм? Афина думала об этом каждый раз, когда глядела в холодные глаза соседки, но видела в них тень обиды и тоски. Что скрывает эта принцесса? Она даже поделилась своими мыслями с Виолой, и та, на удивление, проявила себя с достаточно интересной стороны. Вальтруа подсмотрела, что Карина предпочитает зеленый чай с фруктовым вкусом и тремя ложками сахара, а потому вечером, прежде чем они с Алией сели играть, решила сделать первый шаг к примирению, предложив этот самый чай. Разумеется, Карина отказалась. Однако от Виолы, судя по ее загадочной улыбке, что она адресовала Алии не ускользнула перемена в тоне Кан: голос ее едва слышно дрогнул и она замялась, словно не зная, как ей реагировать. Но все же она отказалась, а затем куда-то быстро ушла.

- Переговоры зашли в тупик, - пожав плечами, с грустной ноткой прокомментировала уход Карины Виола, ловко перемешивая колоду карт. Наблюдая за быстрыми и уже отточенными движениями рук подруги, Алия с тенью сомнения в глазах качнула головой. Волосы тут же снова упали ей на лицо, и она подула на них, чтобы откинуть обратно. После нескольких неудачных попыток девушка смирилась и поправила упавшую прядь рукой.

- Не получается не обращать на нее внимание, - раздраженно сказала она, протягивая руку за уже ожидающими ее картами. Вальтруа подняла ладонь, призывая Афину успокоиться.

- Лия, ты чего это? - обеспокоенно спросила она, немного склонив голову набок. Афина помотала головой, и волосы, к ее удовольствию, не упали ей на лицо. Девушка повеселела, зарядившись настроением. Улыбнувшись, она отмахнулась от вопроса и решила не отвечать на него прямо.

- Все хорошо, Ви, - поспешила она уверить подругу. Но что-то в ее тоне заставило Виолу сомневаться, и по взгляду подруги Алия все поняла.

- Да я никак не отделаюсь от мысли, что Карина ведет себя странно, - попыталась оправдаться она, пожимая плечами. Афина раскрыла веер карт и попыталась не выдать своего удивления – попались очень даже хорошие. Виола неопределенно покрутила головой.

- Это же Карина, - протянула она, больше увлеченная процессом изучения своих карт, чем попыткой внятно ответить. Алия задумчиво пожевала губами, а потом ей в голову пришла одна навязчивая мысль.

- Только вот она давно уже могла поменяться с кем-нибудь, если мы ей не понравились, - она поспешила озвучить эту мысль, ведь ей показалось, что сейчас самый удачный момент для этого. Алия опустила карты, скрыв их от соперницы, и призадумалась, - Арториас говорил, что такая возможность есть.

- Как будто ты знаешь, что у нее в голове, - с явным сарказмом выпалила Виола, обводя их комнату взглядом. Она словно попыталась нарисовать для себя мысленный образ Карины, но не стала продолжать этих попыток. Алия же, напротив, все еще выглядела задумчивой. Но, внезапно, лицо ее поменялось, приняв хитрое выражение.

- Какая-то часть меня хочет это узнать, - и она скинула свою первую карту на стол, а что-то бормотавшая Виола принялась отбиваться от превосходящих карт подруги.

На следующее утро Алия проснулась только благодаря крикам и, судя по их интонациям, явно не радостным. Вяло потянувшись и протерев глаза, она выбросила руку на стоящую рядом прикроватную тумбочку и с третьей попытки нащупала свой телефон. Прищурив еще не до конца проснувшиеся глаза – освещение от экрана неприятно резануло по ним – она попыталась разглядеть время. И внезапно, осознав, что до первого занятия оставалось менее получаса, она едва не отбросила телефон в другой край комнаты. Подскочив, словно ужаленная, с кровати, девушка бросилась к выходу из их комнаты в том, в чем и спала – в коротких белых шортах и серой майке-безрукавке, натянутой прямо на голое тело. Уже перед дверью она резко остановилась и осознала, как это будет выглядеть. Впрочем, мужская часть учащихся наверняка будет рада проводить взглядом бешено несущуюся по коридорам молодую и красивую девушку в пижаме. Крутанувшись на одной ноге, Алия решительно направилась в ванную, думая, что не доставит парням такого удовольствия. Хотя, посмотреть на их лица она бы хотела. Открыв дверь в ванную комнату, Алия едва не столкнулась лбами с выходящей оттуда Кариной – а затем ей в нос ударил резкий запах лака для волос, смешанный с приятным и нежным ароматом духов Кан. Судя по вскрику Виолы позади, причиной перепалки двух девушек послужило сначала слишком долгое пребывание Карины в ванной. Только теперь добавилась и Афина, проскочившая туда вне очереди. Быстро открыв воду в раковине и принявшись чистить зубы, Алия посмотрела на себя в зеркало и едва не отпрянула назад – волосы взъерошены и не уложены, а ей требуется много времени на это. Девушка не сразу заметила, как закатившая глаза Карина осторожно потянула ее за волосы и принялась аккуратно их расчесывать. Сначала Афина не осознала этого, попытавшись вырваться, но хватка у Кан оказалась достаточно крепкой для ее-то тонких рук. Подумав, что сопротивляться внезапной помощи все же не стоит, она достала с полки рядом косметику и, после умывания и чистки зубов, начала подкрашиваться. Спустя несколько минут она уже выглядела вполне презентабельно, разве что голова осталась немытой, но это уже потом. За подкрашиванием, Алия снова не заметила, как ушла Карина. Удивительно, но сейчас рыжеволосая даже не задумывалась о внезапном порыве третьей девушки помочь ей. И более того, Кан не издала ни звука – хотя и наверняка была недовольна, что Афина не стояла смирно, пока та ее расчесывала. Какая-то часть Алии сделала бы тоже самое, но другая сопротивлялась. Не лучшее время для внутренних противоречий и самокопания – Алия была благодарна за внезапную помощь. Сама бы она в жизни не успела.

- Виола! - выкрикнула девушка, высунувшись из ванной. - Что у нас с утра?

- Теория потока, - сначала щелкнул дверной замок, а затем раздался голос Карины. При чем сказала она это таким тоном, будто бы ее заставляли это сделать под пытками. Но даже при этом, Виола и Алия на миг опешили от того, что Кан заговорила с ними.

- Собирайтесь, бездельницы, а то опоздаете, - бросила Кан, выходя из комнаты. Она напоследок окинула соседок взглядом, но как показалось Афине – беззлобным, а скорее сочувствующим. Это не была насмешка, а искреннее сочувствие. Алия подумала, что та ее часть, что все же хочет узнать настоящую Карину, победит в противостоянии с той, что не желает этого делать. И это воодушевляло.

Самое последнее, чего бы хотелось Алии – это опоздать на занятие профессора Варракоу – именно так эта женщина просила к ней обращаться, и никак иначе. Алия знала Себиллу не понаслышке – за месяц пребывания девушки в стенах академии, профессор провела с ней больше дюжины полуторачасовых занятий, пополнив и обновив знания девушки об потоке и его природе. Себилла в действительности была настоящим знатоком. К примеру, до этого Афина даже не подозревала, что поток черпает силы в эмоциях и, чем они сильнее, тем более ощутима внутренняя сила делириума и тем дольше он, помимо практики и концентрации, способен вести сражение с его использованием. Узнала Алия и о том, что опытного делириума от неопытного отличить достаточно просто – более опытные обладают прекрасной концентрацией и навыками управления потоком, что позволяет им расходовать на свои способности куда меньший его запас, чем менее опытным. Впрочем, если речь идет об уникальных возможностях, присущих почти каждому делириуму, здесь уже нужно рассматривать вопрос в личном порядке. Ранее девушка всего этого не знала. И тем более она не желала опаздывать. Как-то раз, Алия задержалась всего на две минуты – и уже сейчас, застегивая лифчик и натягивая темную футболку без рисунка, она вспомнила испепеляющий взгляд Себиллы в тот день. Жгучая смесь из недовольства и осуждения – во взгляде Варракоу так и читался вопрос: как ты вообще посмела опоздать? Афине тогда захотелось провалиться на месте, и даже очки на лице профессора не унимали эффекта от ее взгляда. С тех пор, рыжеволосая зареклась никогда не опаздывать на занятия этой женщины. Застегнув на поясе пряжку широкого ремня, удерживающего обтягивающие синие джинсы, девушка быстро обула купленные несколько дней назад простые кроссовки и, схватив еще с вечера заготовленные – благодаря нотации Виолы – принадлежности, девушка направилась к двери. Когда Афина обернулась, ее взору предстала обувающаяся в туфли на низком каблуке Виола – рыжеволосая даже насупилась, заметив, что подруга станет еще выше, чем обычно. Вальтруа была одета в белое платье до колен с вырезом на правой ноге, а на плече уже висела небольшая сумка с принадлежностями и планшетом – его краешек выглядывал из расстёгнутого кармана. У ее подруги было больше времени на сборы, а потому Афина не удивилась, что Виола выглядела сногсшибательно. Закрывая комнату на магнитный ключ, встроенный в их карты, девушки вдруг переглянулись. Каждая прочла в глазах другой недоумение и даже не озвученный вопрос: почему в начале учебного года не проводится никаких ознакомительных мероприятий? Ответ пришел к Виоле куда быстрее: обучение начинается не по дате календаря, как в предыдущих учебных заведениях, а сразу, по прибытию в академию. Первое, что должен сделать будущий студент-делириум, это научиться самостоятельно добывать всю необходимую информацию. Вторым приходит понимание, что здесь не будет снисхождения в учебе – их будут тренировать так, чтобы они научились терпеть боль, некоторые лишения и превозмогать усталость. И отсутствие каких-либо вступительных мероприятий и являлось одним из лишений, ведь это был символический старт. Но не здесь. Этого правила придерживались все высшие академии, и никто не смел перечить давно устоявшейся традиции.

К облегчению Алии, они не опоздали, но пришли в уже ставшую шумной аудиторию одними из последних. Аудитория представляла собой самую обычную учебную комнату, сделанную по образу и подобию своих соратниц из университетов до Катастрофы: белые красивые парты располагались полукругом, как в античном театре и возвышались друг над другом, а в самом низу, рядом с огромной цифровой доской, находилась кафедра преподавателя. Отделка аудитории носила строгий и деловой характер, в основном сочетая в себе черный, белый и мраморный цвета. В общем и целом, она напоминала зал для совещаний в какой-нибудь богатой компании. Между рядами парт простирались красные ковры, что придавало этому месту сходства с дворцом, пусть и лишь издалека. Себиллы еще не было, хотя до начала занятия оставалось всего шесть минут. Обычно, Варракоу за полчаса находилась в кабинете, но тут, вероятно, что-то ее задержало. Алия успела этому и удивиться, и даже обрадоваться – профессор поощряет, когда на ее занятие приходят заранее. Но вот что могло заставить саму женщину задержаться – это уже загадка. Виола за руку потянула осматривающуюся Алию на второй ряд, справа от кафедры преподавателя и, получается, слева от входа в аудиторию. Это была самая крайняя парта, где с удобством могло расположиться не два, а три человека. Афина не стала задумываться, почему ее подруга выбрала именно эту парту, когда оставалось еще несколько свободных - даже на удалении от кафедры преподавателя. Алия предпочла бы оказаться именно на такой. Стулья оказались мягкими: как сидение, так и спинка. О комфорте студентов тут явно заботились, что в целом неудивительно, учитывая какие большие комнаты им выделяли. Краем глаза Афина заметила сидящую прямо по центру аудитории Карину, уже разложившую тетрадь и письменные принадлежности. Студенты обязаны были записывать лекции, таково правило. Соседок разделяла свободная парта. Во втором ряду их всего было пять, в каждом последующем - на одну больше. Итого, Алия насчитала четыре ряда парт в аудитории. Как уже знала девушка, в академии насчитывается десять таких больших кабинетов, каждый рассчитан на примерно шесть дюжин учащихся. Так же есть небольшие кабинеты, подобные школьным классам, но они используются редко - как говорил Артегор, для студентов других академий, и их насчитывается около полутора десятка. Таким образом, проведя нехитрые вычисления, Алия подсчитала, что Илион способен содержать около семисот учащихся, хотя общежития рассчитаны на девятьсот. Арториас рассказывал, если количество студентов приближается к верхнему числу, то руководство академии организует больше выездных заданий - так называемых учебных миссий, чтобы студенты осваивали материал прямо "на поле", под присмотром опытного ястреба, коим часто выступают штатные бойцы академии. В целом, данная практика работает и в обычное время, но в случае переполнения академии ее применяют чаще. Впрочем, Арториас так же заметил, что такое было всего один раз – сразу после Катастрофы, и задолго до рождения как двух братьев, так и самой Алии. Сейчас в Илионе обучалось всего около двух с половиной сотен делириумов – а всего в трех высших академиях насчитывалось около семи ста учащихся. Вопреки ожиданиям Алии, самыми многочисленными оказались студенты Фусанга – академии востока, управляемой уже старым, но все еще темпераментным Корнелиусом Тифоном. И так, Виола и Алия смогли спокойно выдохнуть, успев на занятие. Афина украдкой поглядывала на Карину, думая, что именно хотела сказать ее соседка, уходя. В ее тоне не было презрения или злобы, а скорее наоборот - предупреждение с толикой... заботы? Это странно. Алия еще раз прокрутила в голове все утро, начиная с момента своего не очень приятного пробуждения. Кан помогла ей, а затем предостерегла соседок от опоздания, но с ними все же предпочла не идти. Девушка терялась в догадках о том, какая же Карина на самом деле. Возможно, что предложенный Виолой чай все же растопил холодное сердце Кан, но почему тогда она не желает продолжать какое-либо общение? И тут Лия поймала саму себя на мысли, что рядом с Виолой начинает ощущать себя так же, как когда-то с Адель. Мысли о сестре отрезвили ее, но все же размышления оставили теплый отпечаток. Афина быстро начала доверять Вальтруа. И не последнюю роль в этом определенно играет сама Виола - добрая, но в то же время задорная и любопытная. Оглянувшись на подругу, Алия заметила, что та сидит, будто сжавшись от чувства опасности. Виола явно чувствовала сильный дискомфорт, находясь в окружении большого количества людей: девушка постоянно ерзала на своем кресле и осторожно озиралась по сторонам. Кроме того, она держала уже полупустую сумку так, будто бы хотела ей защититься от чего-то, что видит только она. Впрочем, едва ли Алия удивилась бы такому. Решим оставить размышления о второй соседке, Афина обратила все свое внимание на беловолосую подругу.

- Все хорошо, - попыталась успокоить она Виолу. Та быстро и растерянно закивала, и девушка заметила, что ее подруга несколько дрожит. Алия положила на плечо Вальтруа руку и почувствовала, как так успокаивается.

- Спасибо, - тихо сказала Виола. - Я не люблю скопления народа, - поспешила добавить она, будто оправдываясь. Алия подумала, что эта фраза звучала как большое преуменьшение – Виола не просто не любила скопления, она едва ли не панически их боялась. Для Афины стало еще более удивительным, что ее новая подруга сумела сохранить свой добрый нрав при подобном страхе.

- Я знаю, Ви, - продолжила Алия более мягким тоном. На Виолу это воздействовало так, будто ее обдал летний бриз – она распрямила плечи и слегка пододвинулась к рыжеволосой. Так, словно присутствие Алии вселяло в девушку не просто уверенность, но и согревало. Что, впрочем, не могло не радовать сам источник этого тепла. Ей нравилось, что между девушками нет преград.

Дверь аудитории открылась, и под цоканье каблуков, что стихло на коврах, в кабинет вошла Себилла Варракоу. Шумевшие студенты успокоились не сразу, но профессор быстро исправила это, ударив по столу чем-то вроде указки. Предмет в руках профессора, однако, был телескопическим – складным. Возможно, все же такая указка. Алия решила повнимательнее рассмотреть преподавателя, ведь ее наряд отличался от обычного: сейчас на Варракоу была надета черная юбка-карандаш и черная воздушная блузка. Воротник и неглубокий вырез на ней украшает некое подобие цветов того же цвета, что и сама блузка. Рукава спадают чуть ниже локтя и расширяются по направлению к нему. Прическа оставалась неизменной, как и всегда. Шею женщины украшал золотистый кулон, но Лия не смогла разглядеть его детальнее. Все те же темные колготки и туфли на высоком каблуке. Преподаватель выглядела очень строго и официально, но что-то в ее облике казалось Афине другим: Себилла в целом предпочитала строгий стиль, но сейчас что-то поменялось. И эта деталь все время ускользала от Афины, будто не желая оказаться пойманной взглядом рыжеволосой. Взгляд же женщины мало чем отличался от того, каким его помнила Алия: тяжелый, требовательный и давящий, заставляющий сжаться под ним, как беззащитный напуганный ребенок. Осмотрев студентов, Варракоу сложила руки на груди, чуть покачивая своей указкой. Выглядело так, будто она вела мысленный отчет. Звук снова открывшейся двери привлек внимание Лии, и она увидела запыхавшегося парня, того, кто восторженно глядел на Артегора и Арториаса в день прибытия. Афина уже мысленно посочувствовала бедняге, попутно пытаясь вспомнить его имя. Увы, этого ей не удалось. Профессор же даже не посмотрела на опоздавшего, словно его и не существовало.

- Простите, профессор, - на ходу выпалил он, пытаясь отдышаться и закрывая за собой дверь. Афина вскинула брови. Мысль о том, что извинения не помогут избежать отстранения от занятия, опередили ее надежды, что этого все же не произойдет.

- Вы опоздали на двадцать семь секунд, Кант Бланко, - строго отчитала опоздавшего Себилла, повернувшись к нему. Кант буквально сжался под взглядом Варракоу, словно увядающий цветок. - Опоздаете еще раз, и зачет по моему предмету не получите. Надеюсь, вам не нужно объяснять, чем это грозит? Нет? Тогда займите свое место.

Последняя фраза прозвучала более резко, чем предыдущие. Теперь паренёк знал, что опаздывать на занятия Себиллы не просто нельзя – это последнее, чего должен бы хотеть или о чем может подумать каждый студент Илиона. По крайней мере, благодаря опозданию Канта, Алия хотя бы вспомнила его имя. Бланко занял место в третьем ряду, рядом с двумя парнями – судя по их сочувствующим взглядам, это были его соседи по комнате. Кант выглядел подавленным, когда уселся на кресло. С задних парт до обостренного слуха Алии донеслись перешептывания особенно смелых парней. Виола покосилась туда через плечо, очевидно, тоже услышав это. Едва Алия успела подумать, что раз услышали они, то и профессор – тоже, как Себилла поспешила подтвердить эту мимолетную мысль. Профессор Варракоу стукнула своей указкой по столу, после чего направила ее прямо на болтающих студентов.

- Карлос Мад, Крис Патцен и Альфред Тоскано. Если вы думаете, что вас не слышно, то советую подумать еще раз. Соблюдать тишину, - строго наказала Себилла. Смельчаки затихли, вжав головы в плечи и шеи – ребята явно не ожидали, что их услышат с последнего ряда. Алия же успела только удивиться: если Себилла смогла услышать их, то она обладает не только превосходными теоретическими знаниями и способна их передать, но ее навыки ничуть не хуже.

Тем временем, сама Себилла поправила свои неизменные очки и, набрав в легкие побольше воздуха, заговорила. Слышно ее было одинаково во всей аудитории - женщина обладала сильным голосом, сравнимым с голосом оперной певицы.

- Доброе утро, студенты первого курса, - поздоровалась она. Услышав ответные приветствия, она коротко кивнула и продолжила: - Меня зовут Себилла Варракоу, и я буду вести у вас занятия по Теории Потока. На моих лекциях вы узнаете все об этой удивительной силе, ярко проявившейся в нашем мире три сотни лет назад. Посещение занятий строго обязательно - единственный пропуск ведет к неполучению допуска на зачет и экзамен. Не пытайтесь обмануть меня, ссылаясь на здоровье - я все равно узнаю, кто действительно болел. Лекции записывать необходимо.

Договорив свою недлинную, но достаточно информативную для студентов речь, Себилла заняла свое место за столом преподавателя, взяла в руки маленький пульт и нажала на нем на кнопку. На доске позади нее высветилось определение Потока, самое базовое.

- И так, уважаемые студенты, - начала она, - Поток окружает нас со всех сторон, он - наша жизненная сила, дающая нам возможность использовать те удивительные способности, что отличают нас...

Понимание, что все, что говорит профессор – необходимо записывать прямо сейчас, Алия быстро раскрыла тетрадь и, щелкнув ручкой, принялась конспектировать речь Себиллы. Профессор говорила размеренно и не торопясь, но все же Афина, отвыкшая за три года быстро писать, за ней не успевала. С тоской к ней пришло осознание, что, если в зачет и экзамены Варракоу будут входить конспекты, Алия может и не надеяться их сдать. Она попросту не успевала записывать. И когда отчаяние уже было совсем захлестнуло ее и почти утащило в свои цепкие объятия, в реальность ее вернула Виола, пообещав дать списать. Понаблюдав за подругой, Афина успела удивиться – та писала с потрясающей скоростью. Ручка, сжатая тонкими пальчиками Виолы, в буквальном смысле порхала над листами тетради. При чем, Виола успевала записывать слово в слово. Решив, что вместо бесполезных попыток догнать в записи материал Себиллы будет куда полезнее его послушать, Афина приготовилась быть самым внимательным слушателем в мире.

Так для Алии начался новый этап в ее жизни. Этап, что она приняла с готовностью. Где-то внутри нее все еще оставались нотки непринятия перемен, но все же на волю снова рвалась та Афина, какой она была до гибели сестры – добрая, отзывчивая и желающая доказать всему миру и самой себе, что она способна справиться со всем, что уготовила ей судьба.

Глава 7

Первые недели учебы в академии оказались труднее, чем Алия могла ожидать. И под эту мысль можно было подвести буквально все. Во-первых, занятия начинались рано. Относительно рано, если учесть обычное время, когда Алия просыпалась раньше. В десять утра ей уже было необходимо быть на первом занятии. Первые дни, конечно же, помогала Виола, вовремя вырывая подругу из объятий сна. Сами же занятия делились на несколько типов: теоретические, практические и боевые. На первых изучались основы. Сюда входил как сам поток и все, что о нем было известно, так и изучение всех известных видов гхайстов. Преподаватели много раз акцентировали свое внимание на том, что хоть Серконос и является одной из самых безопасных зон, это не значит, что так будет всегда. Если говорить в общих чертах, то на данных занятиях действительно изучалась теория так, как она есть. И иногда это казалось Алии излишне скучным. Впрочем, так как данные занятия возглавлялись Себиллой, на них нельзя было расслабляться. Другое дело – практика. Здесь студенты закрепляли все, что узнали на теоретических занятиях. Они практиковались с потоком, и даже могли просматривать записи с заданий других ястребов, анализируя их и извлекая из этого уроки. Ими заведовал некто профессор Клиг, и Алия мало что могла о нем пока сказать. Этот делириум, очевидно – бывалый ястреб – выглядел несколько старше Арториаса, но в его движениях и словах оказалось гораздо больше энергии и жизни, чем на первый взгляд. Профессор Клиг не производил впечатления уставшего от жизни человека, и вел свои лекции с неподдельным интересом к тому, о чем он рассказывает. Казалось, что он знал о гхайстах вообще все, что можно было только знать. На одном из самых первых занятий, когда он рассказывал про волколаков – монстрах, похожих на гигантских волков, ему был задан очень интересный вопрос относительно природы гхайстов.

- Кто задал этот вопрос? – спросил профессор, повернувшись от электронной доски к аудитории. – Имя? - Элисс Кристалл, профессор, - донесся звонкий голосок со второго ряда аудитории. Клиг улыбнулся, что выдавали его вздернутые по краям рта усы. - Это хороший вопрос, мисс Кристалл, - обрадовался Клиг. – Прежде, чем я на него отвечу, я задам вопрос вам. Что вы знали об этих тварях до посещения моего кабинета? - Они опасны, и принимают вид многих известных нам и мифологических существ, - ответила девушка, скрывая неуверенность в своих словах. Профессор недовольно склонил голову, скривив лицо в разочарованной ухмылке. - И все? - Профессор, позволите дополнить ответ Элисс? – протянула руку Карина. Жестом Клиг позволил ей говорить. - Гхайсты есть противоположность жизни, - начала Кан. – Сама их сущность требует поглощать ее в любых проявлениях, от плоти до потока в наших телах. - Верно, - удовлетворенный таким ответом Клиг указал на Карину двумя пальцами правой руки. Затем он принялся расхаживать рядом со своим столом, активно жестикулируя, и продолжил говорить. - Гхайсты – угроза всему живому, вы правы. Но самое главное их оружие отнюдь не когти или клыки, а страх. Ваш страх перед ними. Вы не задумывались, почему они принимают вид именно известных нам образов, но страшно уродуют его – порой до неузнаваемости? Почему каждый без исключения гхайст имеет нижнюю челюсть, что раскрывается вот так, - профессор поднял правую руку с тремя вскинутыми пальцами и развел их, демонстрируя нечто вроде мандибул. – Они питаются эмоциями и чувствами, а страх – как нектар. Но еще сильнее эти чувства у нас, делириумов. Если обычный человек для них всего лишь огонек, то делириум с его потоком – это пожар, что нужно поглотить и пожрать. Поток привлекает их, и в этом люди, к несчастью, правы. Как вы понимаете, мы стараемся держать это в секрете, иначе паники не избежать. А где паника – там гхайсты.

Договорив, профессор умолк на четверть минуты, предоставив студентам возможность обдумать услышанное. И они, к его радости, воспользовались ею – по аудитории разнеслись перешептывания, удивленные возгласы и вопросы. Вопросы интересовали Клига куда больше, и он, обострив свои чувства делириума, с интересом слушал их. Кто-то спрашивал о способах победы над тварями, кто-то наоборот – сдерживания, а кое-кто задавался более высокими вопросами. Он услышал, как кто-то из студентов спрашивал друга, кто же тогда создал столь мерзких тварей – вопрос, на который и сам Клиг страстно желал найти ответ. Поднеся сжатый кулак к усам, профессор деликатно прокашлялся, обозначая конец свободных рассуждений и снова привлекая внимание учеников к своей фигуре.

- Я хочу, чтобы вы знали и понимали одну вещь, студенты, - заговорил профессор более низким тоном, словно собирался открыть мрачный секрет. – Гхайсты – не форма жизни. Это чума. Чума, что поразила наш мир. У них есть разум, но он чудовищен и опасен, отличается от животного. Они ведомы вечным, нескончаемым голодом, и порой пожирают своих сородичей в попытках утолить его. Мы не просто так разделяем их на несколько классификаций и категорий – их существование подчинено неведомой нам системе. Но мы создали свою систему, чтобы лучше понимать их. То, что мы понимаем, вызывает у нас меньше страха, чем неизвестное. Среди них есть твари, способные брать сородичей под контроль и превращать их орду в настоящую армию, действующую под командованием опасного генерала. Во-первых, это альфа-гхайсты, вожаки их стай. Во-вторых, это гхайсты-кукловоды. Последних мы выделяем в отдельный вид, ибо никакими другими способностями, кроме управления сородичами, они не владеют. - Профессор, - протянул руку парень с задних рядов, - но есть ли способ победить их, победить окончательно? - Может быть, - неопределенный ответ Клига заставил студентов смолкнуть. – Гхайсты существуют с древних дней, и часто выступают персонажами мифов и легенд. Официально они появились только после Катастрофы, как и поток, но это не так. И то, и другое существует столько же, сколько существует наша цивилизация. И за все это время нам удалось найти способы сдерживать их, обезвреживать, оглушать, иногда даже усыплять и, что самое эффективное, убивать. Они гораздо выносливее, свирепее, сильнее и быстрее своих нормальных сородичей, но все так же умирают от отсеченной головы или пули в ней. Вопрос лишь в том, кто сделает это первым. - Но разве они не живут гнездами-колониями? Почему мы не можем собрать все силы ястребов и рейнджеров, чтобы разорить их все? – доносились вопросы со всех концов аудитории. Профессор был этому только рад. - Не можем, - жестко отрезал он. – Гхайсты рождаются не обычным способом, они именно появляются, как демоны в старых легендах. Мы раньше уже проводили попытки зачистки крупных гнезд. Никто не вернулся. К счастью, цикл жизни гнезда имеет начало и конец: породив огромную орду, оно медленно чахнет и в конце концов умирает. Нам же остается лишь сдержать эту орду. Вы говорите о рейнджерах, но они, как и небезызвестные гвардейцы Карнаки, всего лишь армия сдерживания. Ликвидаторами выступаем мы, ястребы. И пока нас хватает только на точечные операции, но никак не полномасштабные.

Мужчина смерил аудиторию суровым взглядом. В глубине его глаз, однако, проглядывалось тепло, с каким отец смотрит на сына. Полные надежды глаза.

- Смотря на вас, я вижу будущих хранителей покоя этого мира, вижу, как вокруг каждого из вас складываются легенды, как в свое время вокруг нас. Но пока вы только студенты и, я прошу вас, относитесь к этому не как к вынужденной необходимости, но как к выбору. Жизнь ястреба тяжела, как и жизнь делириума, но именно благодаря трудностям мы можем выковать себя сами, стать теми, кем мы хотим стать.

На этой ноте профессор завершил свою речь, оставив студентам бесценную информацию об истинном их враге и угрозе. Гхайсты являются жнецами, пожирателями жизни, а люди с героическим стоицизмом противостоят им, в то время как ястребы сражаются в первых рядах. Алии нравились лекции Клига, как и многим студентам – он умел заинтересовать. Она догадывалась, что поток и твари появились не после Катастрофы, а раньше – иначе что за твари фигурировали в мифах, и профессор это подтвердил. Покидая его занятие вместе с Виолой, девушка испытывала прилив воодушевления – речи Клига нашли отклик в ее сердце.

Но что больше всего нравилось рыжеволосой, это боевые занятия. Сюда входило как изучение тактик сражения, так и спарринги между студентами с целью повышения боевых навыков. Боевыми занятиями руководил Арториас, и поэтому они быстро заняли место среди любимых у Афины. В целом, это было и неудивительно. Каждый день студентов первого курса ждало одно теоретическое занятие, затем два практических, и боевое. Спарринги были ежедневными.

Занятия длились по полтора часа, и между ними следовал перерыв на двадцать минут, чтобы дать студентам время отдохнуть. Часовой перерыв на обед предоставлялся перед боевыми занятиями. Неудивительно, ведь они и шли по два с половиной часа. Таким образом, студенты проводили на учебе в среднем по восемь-девять часов в день, с учетом перерывов. Остальное время являлось их личным, и они были вольны тратить его так, как им вздумается. Такой распорядок полностью устраивал девушку, хотя она не могла отделаться от мысли, что по утрам ей хочется спать куда как больше, чем обычно. Впрочем, было в этом всем и несколько ощутимых плюсов. Самый значительный из них – девушка обзавелась новыми знакомствами, а в их ряду она особенно выделяла двух девушек-близняшек, увиденных ею в день прибытия первокурсников. Звали их Фелиция и Флоренс – и их, конечно же, часто путали между собой. Что и неудивительно, они были похожи как две капли воды, и носили практически одинаковую одежду. На выходных же, Алии и Виоле удавалось вырваться в город – посетить парк, торговые центры и даже кинотеатры. Правда, в последних так и не нашлось к просмотру ничего интересного. И им так и не удалось наладить взаимоотношения с Кариной – Кан старалась либо игнорировать их, либо вовсе не замечала. Но Афина могла покляться, что иногда она спиной чувствует, как вторая соседка наблюдает за ней с горечью и тоской. Будто сердце внезапно что-то сдавливает. Но, не смотря на все попытки, все оставалось по-прежнему.

Кроме того, на самих занятиях не все было гладко. Алия не всегда успевала записывать все за профессором Варракоу, так как та рассказывала свой материал очень быстро, хоть и информативно, и не любила повторяться. Судя по общему отношению студентов к Себилле, они ее боялись. При чем некоторые этого даже не скрывали. Такая реакция, в целом, неудивительна: Себилла была требовательна, строга и достаточно резка, чтобы с легкостью совладать с толпой студентов. Тем не менее, она действительно была справедлива, ибо по достоинству оценивала тех, кто хорошо знал ее предмет. Она предпочитала вести свои занятия в стиле вопрос-ответ, заставляя учащихся постоянно поддерживать диалог с ней. Лия, тем не менее, не пользовалась у профессора признанием, так как материал давался ей очень тяжело. Неизвестно, что по этому поводу думала сама Варракоу, но она редко порицала Афину. По крайней мере реже, чем других. И девушка с трудом представляла себе, как будет сдавать зимой зачет у данного преподавателя. По ее собственной оценке, шансов у нее немного. Разумеется, Виола, у которой с успеваемостью у Себиллы было куда лучше, помогала подруге как могла. Кроме того, она дополнительно помогала Алии осваивать поток, и скоро возможности рыжеволосой расширились: если раньше она могла только совершать незримые глазу шаги сквозь эту энергию и вызывать Персефону, то теперь у нее получалось создавать на определенных участках тела так называемый покров потока - что-то вроде защитной ауры, похожей на тихую водную гладь. У Алии он оказался нежно-голубого цвета, а у Виолы походил на цвет морской волны. На недавнем занятии Себилла рассказывала о данной способности и даже продемонстрировала ее, укрыв все свое тело покровом серебристого цвета. Варракоу говорила, что покров является проявлением жизненной силы делириума, и чем она больше, тем мощнее и прочнее создаваемая аура для собственной защиты. Кроме того, пока делириум поддерживает свою способность, его возможности к регенерации усиливаются. Так же покров способен защитить от некоторого воздействия окружающей среды, такого как жара, холод, дождь. Но она тут же уточнила, что не каждый делириум способен призвать поток защитить все его тело, и это нормально. К тому же, данная способность не позволяла делириуму защитить кого-либо, кроме себя. Увы, как это всегда случается – отстающие становились объектами для насмешек и нападок со стороны более, так сказать, одаренных – по их собственному мнению – студентов. Алия не была исключением, но могла постоять за себя, хотя это и было для нее неудовольствием. Так или иначе, с практическими занятиями по потоку, что вел профессор Клиг, у нее тоже были кое-какие проблемы. Она справлялась с базовыми навыками, но не с продвинутыми. И тут уже могла помочь только практика и еще раз практика. Профессор же, мужчина среднего возраста с белыми волосами и лицом, покрытым шрамами, относился к таким неудачам куда мягче, чем Себилла. В целом, данный преподаватель нравился студентам, ведь он легко мог разрядить обстановку непринужденной шуткой, а также искренне переживал за учеников, если они получали травмы на его занятиях. Такое случалось, хоть и редко, но тогда Клиг навещал студентов в госпитале, интересуясь их здоровьем.

Но самым любимым преподавателем у студентов был, конечно же, Арториас. Так как он вел курс по боевым навыкам, он позволял студентам выпускать пар на своих занятиях и часто проводил спарринги с целью проверить навыки каждого. Как ни странно, подход Арториаса работал: спустя три недели могли уверенно сражаться те, кто до этого демонстрировал невыдающиеся боевые навыки. И на занятиях Крама, Алия была в списке первых. Не только благодаря ее интересу, но и благодаря навыкам. Оказалось, что они достаточно высоки. Кроме того, на первых спаррингах девушка повергала оппонента в шок своим стилем боя: она скакала по арене, как сайгак, отталкиваясь от пола, стен и иногда даже потолка, чтобы затем атаковать. Но и здесь все было не так просто, ведь Лия владела левой рукой так же, как и правой, а потому ловко меняла атакующую руку после промаха или парирования, чтобы атаковать с другого направления. Такой резкой смены обстановки ожидали немногие. И именно на занятиях Арториаса Афина впервые увидела, как сражается ее подруга. Для Виолы бой был танцем, а сама она чувствовала себя танцовщицей - столь отточены и плавны были ее движения. Но еще больше сходства с танцами стилю Виолы придавало ее оружие, необычное даже для Илиона. Девушка называла его Крыльями Танатоса. И это были скрытые в заплечном рюкзаке, действительно напоминающем маленькие крылья бога смерти, хлысты тончайшей работы. Способные удлиняться и укорачиваться посредством катушек на лопатках девушки, они представляли серьезную угрозу, позволяя Вальтруа держать своего противника не только на дистанции, но и под постоянным давлением: судя по тому, как Виола обращалась с Крыльями, она сражается ими всю свою жизнь. Кружась, Виола выбрасывала их вокруг себя, обращаясь в хлестающий вихрь, не позволяющий приблизиться к ней. Наблюдая за подругой, Алия замечала, что та может выстреливать своими кнутами, как гарпунами: они со страшной силой вылетали вперед, а затем втягивались обратно. Лия с неподдельным восхищением смотрела, как Виола раскручивала хлысты вокруг себя, словно это было продолжение ее рук, и вырисовывая ими такие узоры, что природа позавидует. А все лишь для того, чтобы противника сбить с толку, а затем ударить под самым неожиданным углом. Не повезло парню, что попал с ней в спарринг – он сражался коротким клинком, однако была в нем и хитрость. Его оружие оказалось способно удлиняться, раскладываясь, но даже этого было недостаточно, чтобы приблизиться к Виоле. В конце концов, Вальтруа просто загнала противника в угол и, выстрелив хлыстом, выбила оружие из его рук, что означало ее победу.

- Хорошо! – с одобрительным уважением протянул тогда Арториас, наблюдая за тем, как Виола втягивает свои хлысты в рюкзак с помощью обратного механизма. Судя по всему, ее оружие управлялось движениями ее собственной кисти или положением рук. – Отличный результат, мисс Вальтруа.

Улыбнувшись и изобразив благодарный поклон, Виола повернулась к парню и помогла ему встать, протянув руку. Тот посмотрел в ее голубые глаза так, словно видел в них свое собственное отражение. Паренек пожал плечами, принимая помощь, и похвалил соперницу за поединок, чем даже вогнал девушку в краску. Направляясь обратно к Афине, Вальтруа лучилась внутренним светом от счастья, полученного благодаря победе. Вернув подруге улыбку, Алия порадовалась за нее. Девушка и в правду умела искреннее радоваться таким мелочам, как победа в спарринге – и хотя они были обычным делом на занятиях Арториаса, он не всегда выставлял за них оценки. Скорее Крам предпочитал практику, и хотел знать, чего стоят его студенты в поединках. Ну и, конечно же, он позволял им таким образом разгрузиться и выплеснуть накопившееся за день эмоции. Помогало.

- Ха! - насмехался один из студентов. Лия косо посмотрела на него. Кажется, это был один из тех, кто рискнул болтать на первом занятии Варракоу. - Эти веревки неэффективны! Другое дело - катары!

Арториас усмехнулся, листая в планшете список учащихся. Найдя нужного парня, он покосился на него, будто ожидал гораздо большего от такого хвастуна. И едва Крам захотел что-то сказать, как голос подала Карина.

- Позволите мне провести с ним спарринг, профессор? - спросила она, подняв руку. Лия посмеялась про себя, ведь Арториас не любил, когда его называли профессором. Он сморщился, демонстрируя свою неприязнь к этому "титулу", но против спарринга возражать не стал. Парень вышел на арену, уже предвкушая легкую победу.

Это был Альфред Тоскано. Крепкий и высокий парень, в прошлом явно имеющий опыт в кулачных боях. Он предпочитал крайне неудобный на взгляд Алии вид оружия - катары, старинное тычковое оружие. Одетый в снаряжение, напоминающее походное, он скинул с себя куртку, обнажая накаченные плечи и сильные руки, а затем с вызовом посмотрел на Карину, занимающую позицию в метрах пяти от оппонента. Карина была одета в черный комбинезон со множеством красных защитных элементов, а также в майку без рукавов. Грудь девушки перехватывали ремни с магнитными элементами на спине, для крепления футляра с ее оружием. Алия заметила две оплетенные рукояти на разных концах футляра: одна выглядывала из-за правого плеча девушки, другая - слева из-за талии. Интересное расположение. Ранее Кан носила лишь один из этих мечей, на уже упомянутой магнитной полосе за спиной. На ногах девушка носила удобные на вид сапоги на низком каблуке.

- А ты неплохо наряжаешься, - прокомментировал Альфред снаряжение девушки, рассматривая ее не без явного интереса. Парень насмешливо поигрывал катаром в правой руке, то выбрасывая его вперед, то опуская вниз. - Я дам тебе минуту.

Его самоуверенность вызывала у Лии только приступ смеха. Карина же даже не шелохнулась, смотря прямо на парня. Со стороны казалось, что он выше ее на полторы головы. Но Кан этот факт, по-видимому, не только не смущал, но даже забавлял. Студенты, рассевшись по краям круглого места для спаррингов, наблюдали с интересом. Карина редко до этого участвовала в боях, а Альфред был одним из лучших. Хотя Лия ни разу с ним не сражалась.

- Посмотрим, годишься ли ты на что-то кроме трепа, выскочка, - ответила Карина, закидывая руку за плечо и одним движением извлекая прямой тонкий меч, издалека напоминающий стандартный полуторный меч. При детальном же рассмотрении этот меч оказался неопределенного для Алии вида – он напоминал прямую катану, разве что его гарда была практически неразличима.

Ответ Карины заставил Альфреда побагроветь от ярости. Он готов был буквально броситься и избить наглую девушку, но не сделал этого, пока не прозвучала команда Арториаса. А он только ее и дожидался. Сорвавшись с места как бык на красную тряпку, он с ревом бросился на Карину, нанося быстрые колющие удары катарами. Хорошо отработанные – парень явно знал, как надо наседать. Девушка, в свою очередь, легко уклонялась, то приседая, то уходя в сторону. Она здраво оценила ситуацию, понимая, что ее преимущество в скорости и ловкости, так как Альфред был весьма габаритным юношей. Кан понимала, что отражать его атаки бесполезно, и хотела лишь измотать противника, чтобы затем уже атаковать самой. Хороший план.

- А она хорошо двигается, - дает положительную оценку Виола, наблюдая за тем, как Карина отклонилась назад и пропустила удар противника прямо над собой. - Подготовлена отлично. Откуда она?

- Не знаю, но что-то мне подсказывает, что из Карнаки, - предположила Алия. Ви пожала плечами, не отрывая взгляда от поединка. Вальтруа натурально выглядела завороженной, смотря на спарринг. Почему же сама Алия предположила, что Карина из Карнаки? Все просто: ее уровень подготовки несколько превосходил таковой у студентов Илиона. А разница была видна невооруженным глазом.

А затем раздался стон боли, и ошарашенный Альфред отступил на несколько шагов назад, держась за нижнюю челюсть. Карина же опустила вскинутую выше своей головы ногу – очевидно, что именно ей она и нанесла первый удар противнику. Рука с мечом была опущена, а сама девушка выглядела так, будто не было пяти минут быстрых и опасных маневров перед единственным ударом. Вероятно, Карина дождалась, пока Альфред окажется в невыгодном для себя положении и, упав под его рукой, оттолкнулась и взмахнула ногой, совершив изящное сальто назад. Движение вышло у девушки плавным, но резким – очевидно, что девушка уже не раз пользовалась им. А если это так, значит она использует поток, чтобы совершать атаки из того положения, откуда противник ожидает меньше всего. У Алии разыгрался неподдельный интерес. Она взглянула на отшатнувшегося Тоскано, потирающего место удара.

- Она... она совершила это с потоком? - удивилась девушка на нижнем ряду. По рядам зрителей прошла волна удивленных возгласов подхваченная и Вальтруа. Виола потерла глаза, не веря им.

- Вот это растяжка, - завороженно заговорил кто-то из студентов, и это обсуждение сразу же было подхвачено шепотом. Неудивительно, ведь Карина никогда до этого не демонстрировала ничего подобного, обходясь лишь своими клинками.

- Хорошо, Карина, - оценил Арториас, делая пометку в планшете. - Продолжим спарринг или остановимся на этом?

- Продолжим, - сквозь зубы нетерпеливо прорычал Альфред, прострелив соперницу взглядом. Затем он выбросил правую руку вперед, - Я тебя на куски порву, тварь!

- Только трепаться и можешь, слон в посудной лавке, - открыто насмехалась девушка, поигрывая мечом. Виола заметила, как по рукояти клинка стремится алая струйка потока, исходящая из руки Кан. Ткнув Алию в бок, она указала ей на это, ожидая чего-то очень интересного. Афина сопроводила это удивленно вскинутой бровью. Раньше Карина пользовалась потоком в очень редких случаях, демонстрируя лишь боевые навыки.

Прежде чем Альфред, подбадриваемый своими товарищами, захотел приблизиться к девушке вновь, Карина сделала быстрый шаг вперед и замахнулась мечом из-под левой руки – со стороны Алия распознала, что та готовится к броску. Прежде, чем рыжеволосая успела этому удивиться, Кан выбросила руку с мечом вперед – словно швырнула горсть земли перед собой. Брошенное оружие рассекло воздух подобно скальпелю хирурга и, пролетев пару метров, зависло в опасной близости от парня. Но произошедшее далее повергло в немой шок даже Крама – меч, будто бы циркулярная пила, закружился с центром вращения возле рукояти. Это вызвало возглас удивления у всех присутствующих студентов, даже Арториас заинтересованно посмотрел на такое явление. Удивленный Альфред отпрыгнул в сторону, но меч Карины, повинуясь хозяйке, как бумеранг вернулся к ней в руку лишь затем, чтобы оказаться отправленным в полет снова. Со стороны казалось, что клинок Карины прикован к ней невидимым тросом, и девушка просто притягивает его обратно, но нет. Никакого троса между оружием и его хозяйкой не наблюдалось: рука девушки была обнажена. Тем не менее, Карина буквально жонглировала своим оружием, посылая его вперед, вращая и возвращая в руку. При этом движения ее тела были столь легки и изящны, что она, вероятно, даже не напрягалась. Любые попытки Альфреда сблизиться с соперницей в буквальном смысле натыкались на вращающийся клинок. Виола догадалась, что Кан манипулирует мечом с помощью потока. В теории это открывает перед ней такие возможности ведения боя, что кажутся нереальными, если бы она держала меч в руках. Но Альфред, как оказалось, был отнюдь не глупым. Он сумел рассчитать, что Карина удерживает брошенный меч в воздухе всего несколько секунд, а затем призывает обратно. И именно в момент возвращения она не может защищаться. В сущности, так оно и было. Парень воспользовался открытой возможностью, сократив дистанцию и даже отбросив меч Карины ударом катара. Клинок звякнул, упав за пределами ринга для спаррингов. Уклонившись от весьма опасных и коварных выпадов парня, Кан завела руку за второй рукоятью и выхватила другой меч. Его она держала левой рукой и обратным хватом лезвия вниз, что, однако ничуть ей не мешало. Она ловко отводила атаки Альфреда в сторону, пока снова не уличила момент для удара. Увернувшись и повернувшись к противнику спиной, она резко выбросила правую ногу назад, как балерина, и снова угодила парню прямо в челюсть. Но на этот раз, он на ногах не устоял и упал на спину. Пыл его не угас, и он хотел было уже продолжить спарринг, но был остановлен Арториасом.

- Достаточно, - взмахнул рукой Крам, смотря в сторону Альфреда. По взгляду Арториаса было понятно, что ему лучше не перечить. - Отличный поединок. Карина, расскажете нам, как вы рассчитали момент для ответного удара?

- Конечно, - смиренно кивнула девушка, убрав меч за талию. - Мой соперник правша, что видно по его стойке и ведущей руке. Он чередует тычковые удары левой и правой рук, подаваясь вперед на каждом ударе справа. Катары неудобны для иных видов атак. После каждого восьмого удара правой руки, следующий удар моего соперника имеет больший замах, чем предыдущие, но и на принятие исходного положения нужно больше времени, если он промахивается. Вот и все.

Аудитория замолчала, впечатленная суждениями девушки. Неудивительно: мало кто из студентов был способен на такой точный просчет действий своего противника. И еще меньше могли точно изложить свои мысли, подкрепив их собственными действиями, что продемонстрировала Карина во время поединка. Сам Альфред едва не дымился от злости. А кому приятно, когда твою стратегию так легко просчитывают? Сама Кан, при этом, выглядела непринужденно. Слушая девушку, Арториас не мог не отметить про себя, что у той в прошлом была явно серьезная подготовка. Разумеется, он знал, откуда она и где училась до этого, но даже там студентам не предоставляли такой уровень боевой подготовки. Движения Карины были четко выверены, и она владела потоком на более высоком уровне, чем ее сокурсники. Когда она первый раз бросила свой меч, Крам стал наблюдать за происходящим с еще более подогретым интересом, чем ранее. Вот и сейчас он не скрывал, что восхищен действиями и словами девушки. Он даже подумал, что мог бы провести спарринг между Алией и Кариной, но уже в следующий раз.

- А зачем нужно было так много времени перед ударом? - с интересом спросил он. Мужчина знал ответ, но все же хотел, чтобы студентка сама озвучила это.

- Чтобы противник выдохся и совершил ошибку, потеряв ритм, - невозмутимо ответила Кан. - Альфред склонен к вспышкам ярости, когда не может достать оппонента. Он наседает на партнера, но если тот оказывается достаточно ловким, то Альфред выдыхается. В этот момент я и атаковала.

- Очень хорошо, - согласился Арториас, что-то помечая в своем планшете. Провожая девушку взглядом, пока та возвращалась на свое место, он успел обратить внимание на, казалось бы, обычную деталь. Этой деталью являлось внимание, оказанное Карине другими студентами. Почти три дюжины глаз наблюдали за ней, явно восхищаясь и даже завидуя.

- Альфред, вернитесь на свое место, - сказал Арториас, поглядывая на красного от злобы парня, все еще потирающего свою челюсть и буравящего Карину ненавидящим взглядом. Вот уж громила не ожидал, что хрупкая на вид девушка сможет одолеть его. Уязвленная гордость, не иначе. С другой стороны, если он чему-то и научится, то урок, преподанный ему Кариной, вынесет не скоро.

Арториас объявил следующий поединок, но Лия уже не смотрела за ним. Вместо этого, она украдкой поглядывала на свою вторую соседку, сидящую в паре рядов под ней. Сама Карина, похоже, не проявила никакой заинтересованности в происходящем на ринге. Напротив, в ее настроении и состоянии что-то изменилось. Если всего минуту назад она выглядела уверенной в себе и бодрой, то сейчас она будто не спала неделю. Кан опустила плечи и обняла себя за локти, при этом смотря в точку на полу перед собой. Ее волосы частично закрывали лицо, и поэтому Афина не могла его рассмотреть. Плечи девушки заметно поднимались и опускались, что свидетельствовало о глубоком дыхании и, возможно, переживании. Внезапно для себя самой, рыжеволосая почувствовала порыв подойти и поговорить с Кариной, но все же сдержалась. Вместо этого, она прикосновением привлекла внимание Виолы.

- Смотри, - говорит Алия, указывая подруге на Карину. Вальтруа задумалась, разглядывая их соседку.

- Что-то явно ее беспокоит, - предположила Виола, приложив руку к подбородку. Затем ее вдруг осенило. Она быстро повернулась к Алии, а потом вновь обратила взор к Карине. Лия непонимающе смотрела на свою подругу, пока та продолжала рассматривать Кан. Улыбающаяся Виола снова повернулась к рыжеволосой, смотря на нее довольным взглядом хитрого заговорщика.

- Лия, - прошептала Виола. Алия даже не сразу поняла всю глубину удивления и восхищения подруги, наполнявших ее взгляд.

- Она заступилась за меня, - произносит Виола так, словно осознала вселенскую истину - голос ее исходил прямо из легких, но она старалась говорить тихо.

На непонимающий взгляд Лии, Виоле пришлось объяснять то, что она вдруг осознала. Как она проводила спарринг с Алексом, а затем Альфред отпустил в ее сторону несколько неприятных комментариев, пропущенных самой Виолой. Но не Кариной. Кан вызвала его на поединок сразу же, и одолела максимально непринужденно, демонстрируя то, что парень может только трепаться. Кроме этого, она публично рассказала всем, как именно ее соперник ведет бой, чтобы это могли услышать и понять все. Лия тихо присвистнула, но свист ее был заглушен приказом Арториаса остановить поединок.

- Ты правда так думаешь? - переспросила рыжеволосая, желая убедиться. Но внутри ей было неспокойно.

- Хватит нервничать и крутить волосы на пальце, - одернула ее Виола. - Да, я так думаю. Я много чего о ней думаю.

Виола пожала плечами, а затем посмотрела Алии в глаза. Они поняли друг друга без слов.

Сколько бы они не обсуждали это в последующие дни, прийти к согласию девушкам не удалось. Арториас объявил, что в первой половине декабря студенты получат свое первое оперативное задание, и им необходимо будет показать все, чему они научились за прошедшие три месяца. Данное задание неизменно войдет в личное дело каждого студента, а потому отнестись к нему надо со всей серьезностью. Арториас и Артегор все так же не раскрыли подробностей заданий, но не переживали за практические и боевые навыки Виолы и Алии. Тем не менее, Арториас казался обеспокоенным тем фактом, что девушки так и не подружились со своей соседкой. Старший Крам объяснил это практикой Таддеуса не разбивать уже собранные коллективы студентов, где они живут. Потому все задания выдаются этому коллективу.

- И все же она ни разу не попросила переселить ее, - заметила Алия. Виола кивнула, соглашаясь с подругой. Арториас и Артегор переглянулись так, будто что-то скрывали. Девушки этого не знали, но секрет действительно существовал.

- Или просила? - поспешила спросить Виола, видя взгляды братьев. Старший покачал головой.

- Нет, от нее не поступало таких просьб.

И это в очередной раз все усложняло. Стараясь отвлечь девушек, Артегор выдал каждой наушник, способный подключиться к их свиткам. Так они могли бы поддерживать связь во время задания, что в целом заинтересовало студенток. Алии уже приходилось пользоваться чем-то подобным, когда она тренировалась с Адель, и Арториас явно заметил это, видя, как именно Афина разглядывает новое устройство. Виола непонимающе смотрела то на старшего Крама, то на подругу. Подначиваемая Арториасом, Лия все же решилась рассказать Виоле эту историю. Вальтруа слушала, не перебивая и даже не моргая. И лишь когда ее соседка закончила, грустно потупив взгляд, Виола опустила ладонь на ее обнаженное плечо.

- Как бы там ни было, сейчас наши жизни связаны, - изрекла Вальтруа мудрые слова. - Если ты захочешь, я помогу тебе найти Адель. Живой или мертвой.

Алия подняла на подругу полные надежды глаза. Она не смогла сдержать улыбку, но вышла она все равно грустная. Внутри же девушка испытывала настоящее облегчение, ведь больше у нее не оставалось секретов, давящих ей на плечи. Артегор и Арториас молчали, но в молчании этом было уважение к Виоле. И уже позже, распрощавшись с братьями и отправившись к себе, Афина об этом задумалась, но всего на минуту. Виоле позвонил отец, и Вальтруа задержалась, разговаривая с ним. Сама же Алия направилась к ним в комнату. И войдя в нее увидела то, что ожидала увидеть меньше всего.

Карина сидела на своей кровати, обняв подушку и зарывшись лицом в нее. Судя по тому, как подергивались ее плечи, она плакала и не заметила, как вернулась Афина. Алия замерла, не в силах сдвинуться с места и разрываемая внутренними противоречиями. С одной стороны, это ведь не ее дело, почему Карина плачет, с чего вдруг это должно волновать девушку? А вот другая сторона была категорически несогласна с первой, побуждая Лию подойти и попытаться узнать, в чем дело. Если это тот урод, Альфред... внезапно девушка поймала себя на мысли, что действительно была готова сразиться с парнем, если он вдруг обидел Карину, и неважно как сильно. Удивительно, как быстро присутствие в ее жизни Виолы пробудило ту Алию, которой она была до потери Адель. А что, если Карина нуждалась в этом же? Как однажды сказала Адель:

- Если ты не можешь себе помочь, то попроси другого. Иногда взгляд со стороны помогает больше, чем собственные чувства.

Вспомнив об этих словах, Лия сжала кулак так, словно сжимала в нем всю свою волю. Выдохнув, она направилась к Кан.

- Все в порядке? - осторожно поинтересовалась она, садясь рядом с Кариной. Кан, казалось, испугалась, не ожидав такого. Она отбросила подушку и попыталась скрыть слезы, но была остановлена Алией, взявшей ее за запястье и отстранившей руку Карины от ее лица.

- Не нужно скрывать, - сочувственно произнесла Афина. К ее удивлению, Карина не отдернула руку, не сказала что-либо язвительное. Она, казалось бы, расслабилась.

- Пожалуй, - тихо согласилась Кан, всхлипнув.

Понимая, что первый ход ей предстоит сделать самой, Алия повторила всю свою историю, второй раз за вечер. Все с самого начала. Карина слушала ее, не перебивая, совсем как Виола. Но напротив Вальтруа, Кан выглядела сдержанной, а не восторженной поначалу, а затем серьезной. Но она, казалось, успокаивалась по мере рассказала Алии и даже высказала некую озабоченность загадочными обстоятельствами гибели Адель. Сейчас в лице Карины не было высокомерия. Напротив, этой девушке самой было необходимо, чтобы с ней говорили, чтобы ее выслушали. И, в конце концов, мнимая принцесска все же решила заговорить сама.

- Прости, - первое, что она сказала. Алия, по правде, потеряла дар речи, и Кан это быстро подметила. - За то, как обошлась с вами при первой встрече. Это со всеми так. Можешь называть это защитной реакцией.

- Могу я уточнить? - с легким прищуром спросила Лия. Карина сделала неопределенный жест рукой, но затем кивнула.

- Ты ведь вызвала Альфреда на поединок за его грязный язык? - Карина громко усмехнулась, но затем что-то словно умерило ее гордый пыл, и она смущенно кивнула.

- Да, - подтвердила она, чем окончательно развеяла все сомнения и догадки Алии. Рыжеволосая записала это в свою личную маленькую победу. - Этому выскочке нужно было преподать урок, и я это сделала. Хотя сомневаюсь, что у него достаточно извилин, чтобы это осознать. Впрочем, это уже не мое дело.

- Зови меня Лия, - вдруг попросила Афина. Карина посмотрела на нее, приподняв бровь. - Так меня зовет Виола и те, кому я доверяю. Или хотела бы доверять.

Карина снова сдержанно кивнула. Алия подумала, что если верна ее догадка насчет родины Кан, то та наверняка принадлежит к семье аристократов: манеры и жесты девушки в целом были сдержанными и даже в чем-то королевскими. Она явно знала цену себе и своему имиджу.

- Откуда ты? - спросила Алия. Карина несколько помялась.

- Хочешь сразу выяснить все? - Карина продемонстрировала легкое недоверие, прищурив глаза. Афина качнула головой.

- Скорее хочу узнать тебя поближе.

- Я из Карнаки. Но на этом все, пожалуйста. Я не хочу говорить о своей семье, - на этом слове выдержка Кан дала сбой, и девушка бессильно опустила плечи. - Слишком неприятно это вспоминать.

Лия решила, что это уже прогресс. Карина оказалась не такой уж и сварливой, как ранее о ней думала рыжеволосая. Но все же было что-то, что девушка хотела прояснить для своей соседки сразу. Чтобы это озвучить, она посмотрела на Карину ясным взглядом.

- Послушай, - начала она, - мы живем вместе, втроем. Ты не одна. Если тебе нужно поговорить, ты всегда можешь поговорить с нами.

- Почему ты делаешь это? – явно преодолевая себя, вопрошала Карина. Кажется, что эти слова привели ее в некоторое смятение, но в то же время она будто хотела их услышать – ее глаза, сверкнувшие при этом вопросе, выдавали это желание. - Мы ведь никто друг другу.

- Делаю что? Хочу помочь? - тон Алии выражал смесь удивления и непонимания. Карина, тем не менее, кивнула. Все так же сдержанно. - Моя сестра учила меня быть доброй ко всем.

- Я не люблю быть одна, - призналась Карина, помолчав в задумчивости несколько секунд. Эти слова дались девушке тяжело, гораздо тяжелее, чем могло показаться на первый взгляд: Кан заметно напряглась и даже вздрогнула, произнося эту фразу. Алия опустила ладонь на плечо соседки. Та покосилась на нее, но затем облегченно выдохнула. Именно так выдыхает человек, когда с его плеч исчезает тяжелая ноша.

- Ну, теперь ты не одна, - заметно веселее сказала Алия, и Карина позволила себе сдержанную, но все же улыбку.

А затем раздался удивленный возглас Виолы. Она стояла прямо в дверях с широко раскрытыми глазами и поочередно смотрела то на Алию, то на Карину. Две девушки переглянулись между собой, а затем снова выжидающе посмотрели на Вальтруа.

- Так, я определенно что-то пропустила, - с наигранной досадой сказала она, раскинув руки в стороны. Алия коротко посмеялась.

- Ага, - подтвердила она, - сердце нашей принцессы растоплено. Ай!

- Не называй меня так, - перед этой фразой, Карина ударила Алию в плечо. Не сильно, но достаточно, чтобы Афина воспроизвела из этого забавный жест.

- А я думала, что вы не возражаете, ваше величество, - поспешила вспомнить их первую встречу Виола. Карина сложила руки на груди, изображая строгость. Но подрагивающие от сдерживаемой улыбки губы и озорной взгляд выдавали ее истинные намерения.

- Так, ладно, - поспешила всех успокоить Алия, подняв ладони над головой. Тем не менее, она не смогла удержать вздох облегчения, а затем и легкий смех, глядя на Карину.

- Чаю? - предложила Виола, кивком указав на Кан. Та склонила голову набок, собираясь, вероятно, озвучить свои предпочтения, но Вальтруа подняла руку с вытянутым к потолку указательным пальцем.

- Да или нет? - сократила она свой вопрос до максимально простого. Карина ответила утвердительно, а затем Виола скрылась на кухне. Кан же вдруг опомнилась и положила на колени Алии толстую тетрадь.

- Я слышала, что у тебя не хватает некоторых лекций профессора Варракоу, - пояснила Карина. - У меня есть они все.

- Ви, меня не отчислят! - радостно и в шутку завопила Алия, листая тетрадь Карины. В ней действительно были все лекции. Слова Виолы оказалось сложно различить, но та явно была рада за подругу.

- Спасибо, - поблагодарила Алия. Карина отмахнулась.

- Сегодня ты сделала для меня больше, чем это, - она указала на свои лекции. - А я привыкла платить по счетам.

- Для дружбы этого не нужно, - прозвучал голос Виолы над Кариной, и та приняла из рук девушки белую кружку. Сделав глоток, она удивилась это был ее любимый зеленый чай с фруктами.

- Думаешь, только у тебя тут острый глаз? - в шутку съязвила Вальтруа, усаживаясь на пол в позе лотоса. Карина, однако, не выглядела уязвленной. Напротив, Алии показалось, будто Кан впервые чувствует себя... спокойно?

В тот вечер между тремя девушками растаяли последние льдины недоверия. Карина оказалась не такой разговорчивой, как Алия и Виола, но она поддерживала любой их разговор. Отличало ее то, что говорила Кан строго по делу, хотя оценивала шутки и даже шутила сама. Не всегда успешно. Оказалось, что она хорошо умеет играть в ту карточную игру, за которой Виола и Алия провели уже много вечеров. Объяснила она это в своем стиле - сдержанно и немногословно, сказав о наличии старшей сестры. В глазах Виолы этот факт должен был сблизить Карину и Алию, но она, впрочем, не пыталась торопить события. Но вот что действительно выглядело удивительно, так это то, что Виола дала их новой подруге такой же свиток, как у нее самой и Лии. На немой вопрос рыжеволосой она ответила, что пока разговаривала с отцом, Артегор нашел ее и попросил передать данное устройство. Карина же, по началу, отнеслась к прототипу скептически, но вот когда включила и впервые воспользовалась - осталась довольна. Кроме того, сама Карина предложила девушкам помощь с заданиями, если таковая будет нужна. Но в свою очередь попросила помочь с заданиями, что касаются гхайстов. Курс по их биологии ведет слегка странный и чудаковатый профессор Гатлер, но он не терпит халтуры. А у Карины были трудности именно с его предметом. К счастью, Виола предварительно имела высший балл по его экзамену, а потому и здесь проблем возникнуть не должно.

- Кстати, - вдруг вскинула палец Карина, подбросив Виоле еще карт в наступление. - Лия, твой стиль боя весьма хорош, но достаточно открыт. Много уязвимых мест.

- Звучит как вызов, - Алия явно восприняла это буквально. Она внимательно перебирала карты, явно просчитывая, стоит ли ей вмешиваться в текущую схватку.

- Профессор Крам не ставил нас в спарринги, но тренировочная комната часто свободна, - заметила Карина. Она плотно сжала губы и почти завизжала сквозь них, когда Виола все же смогла отбиться. Это означало, что на следующий ход ей в перспективе придется защищаться от двоих оппонентов.

- Как насчет завтра, после занятий? - предложила Алия, отбиваясь от Виолы. Вальтруа была слишком втянута в игру, и не участвовала в этом обсуждении. Однако то, с каким энтузиазмом она играла и ее эмоциональный настрой, а также выразительная мимика буквально приковывали к себе все внимание Карины и Алии.

- Вот тебе! Ха! - выкрикнула Виола, бросив на стол одну из самых сильных карт - Гхайста-Кукловода. Карина вскинула брови, явно радуясь, что такой сильный монстр попался не ей. Алия же с тоской посмотрела в свои карты, но затем вдруг резко приободрилась.

- Кукловод, значит? - с озорной гримасой спросила она, покосившись на Виолу. Та энергично закивала, по-злодейски усмехаясь. Лия быстро скинула карту рубашкой вверх, а затем перевернула ее. Карина коротко посмеялась, увидев карту Гхайста-Тирана, что по всем параметрам превосходит ее собственные карты. Кан с интересом посмотрела на обескураженную таким поворотом беловолосую девушку.

- Да ладно?! - выкрикнула Виола, ударив ладонью по столу от переизбытка эмоций. - Откуда он у тебя?! Я же подсчитывала, они все вышли!

- Не-а, - Афина показала язык, дразня Ви. Грустно вздохнув, девушка приняла поражение на этом ходу и передала ход Алии.

В какой-то момент их игры, Карина отошла и извлекла откуда-то пачку печенья, что весьма подняло настроение девушкам. Хотя, казалось бы, куда уж выше. Они, вероятно, были самыми громкими на этом этаже. Но соседи никогда не жаловались. Так или иначе, настроение улучшал и тот факт, что завтра - последний учебный день на неделе, а потом два выходных. Еще через неделю им предстоит отправиться на свою первую миссию, но уже как команда из трех человек, а также направляющий их ястреб. Карина рассказала, что первокурсники выполняют задание с минимальным риском, чаще всего это патрулирование заранее разведанных территорий или охота на относительно слабые виды гхайстов. Однако, бывают случаи, когда первокурсников отправляют на задания по сопровождению важных персон, помощи городским рейнджерам и тому подобным. Начиная со второго курса, студенты выполняют задания уже без сопровождения, полагаясь только на себя. Такая практика позволяет воспитать в учениках-делириумах особые навыки, что пригодятся им в дальнейшем, если они захотят пойти по пути ястреба. Но как говорил Арториас, ястребов в целом немного.

- В Карнаке они тесно связаны с армией, и являются чуть ли не самостоятельной структурой внутри нее, - рассказывает Карина, отпивая чай. - Но их мало. Они постоянно гибнут, ведь Карнаку с трех сторон окружают опасные пустоши, и океан. На одного ястреба, если я не ошибаюсь, приходится около семидесяти простых солдат. Этого мало для активной защиты. И Карнака первой перевела рейнджеров в разряд регулярных войск, превратив их в гвардию – армию.

- Да, что-то такое я много раз слышала. Но без подробностей, - вспоминает Виола. Затем она задумалась, помешивая ложкой чай в своей кружке. – Забавно, что города нуждаются в наших услугах, а люди нас презирают. - Ага, забавно до истерики, - Алия подхватывает смятение и едва слышимое недовольство подруги. Карина и Виола молча соглашаются.

И в правду, это действительно так. Не смотря на эффективность делириумов, как ястребов и бойцов, а также охотников и следопытов – в большинстве городов люди относятся к ним по меньшей мере враждебно. То и дело в социальных сетях или новостях мелькают сводки о очередных стычках. И не помогают разговоры или уговоры – люди просто набрасываются и желают прогнать делириума. Алия невольно вспомнила того мужчину в кафе, кому хотела затолкать в глотку стакан от кофе. Сколько бы делириумы не пытались сгладить недовольство, получается это далеко не везде. Одним из удачных примеров можно считать Серконос – здесь хотя бы удалось достичь нейтралитета. Увы, Алия знала, что раскрывать свое особенное происхождение все же не стоит – из соображений банальной безопасности. Карнака была тем городом, где люди знали, кто именно является делириумом – ястребы Атлантики всегда носили на плече особый значок. А все из-за слухов, что именно носители потока являются лакомым кусочком для гхайстов, и они же их привлекают. Звучит как полная чушь, но кто-то в это верит, что и приводит к неприятным последствиям. Тема для разговора довольно мрачная, и явно не предназначенная для посиделок с чаем и печеньями, а потому девушки решили перевести разговор в более обыденное русло. Так, Виола задумалась, каким же будет их первое учебное задание. Карина тут же вспомнила, что в Камелоте практика этих заданий несколько отличается – там опытный ястреб находится рядом с группой, однако не вмешивается в происходящее, только в крайнем случае. В Илионе же напротив – сопровождающий студентов ястреб является именно лидером группы, и та обязана подчиняться ему беспрекословно. Впрочем, Илион славится и тем, что простые задания – вроде патрулирования – проводятся студентами без сопровождающего – тот лишь контролирует их, находясь за терминалом в оперативном центре. И наконец, академия Фусанг использует самый, наверное, жесткий способ – старший из ястребов только наблюдает, однако и задания там не являются боевыми в полной мере вплоть до четвертого курса. Впрочем, и эта тема очень скоро наскучила, поэтому Алия решила схитрить и узнать Карину поближе. Виола как раз разложила настольную игру.

- Почему ты решила учиться в Илионе, Карина? - спрашивает Лия, набирая в руку карты. Призадумавшись, Кан пожимает плечами. Глаза ее, однако, слегка забегали – это Алия успела разглядеть, так как смотрела на соседку почти в упор, не моргая.

- Я устала от Карнаки, - небрежно отвечает Карина. - Эти строгие военные законы, это общество... не думаю, что вынесла бы еще и обучение в Камелоте. А в Илионе мне нравится. А ты, Лия?

Сначала Алия пропускает вопрос мимо ушей, задумавшись над ответом Карины. Почему-то девушку не покидало чувство, что Кан не договаривает, скрывает правду. Это выдавала и сбивчивая речь, и то, как Карина вдруг забегала глазками. Если она и решила начать нормально общаться со своими соседками, то доверять им в полной мере пока что не хотела. Впрочем, сама Алия не осуждала ее за это. Просчитывая свои карты, она все же дожидается, когда Карина в раздраженной форме повторяет свой вопрос.

- Не скажу, что у меня был выбор, - с ноткой отчаяния говорит Алия. Для нее же самой эти слова звучат как жалкая попытка оправдаться. - Я ведь рассказывала про тех придурков на складе. Мне грозила решетка, но Арториас вытащил меня. Напомнил мне о потоке, делириумах и кто я на самом деле. Даже о том, что моя сестра, вероятно, жива, - ее последние слова звучали неуверенно и рвано. И эта эмоция не ускользнула от Карины.

- Но ты ведь говорила...

- Я знаю, знаю, - перебивает Алия, от чего Кан недовольно морщится. Она не перебивает других и не любит, когда перебивают ее, но Афина будто не замечает этого. - Я и сама не верю. Но внутри, где-то вот тут, - она кладет руку на свое сердце, - теплится огонек надежды. И если для поисков Адель мне нужно учиться здесь, то я буду.

- Сильно сказано, - оценивающе и слегка задумавшись, говорит Карина. Девушка сводит вместе брови, оценивая свои карты. Закончив эту процедуру, она не глядя указывает на Виолу движением головы. - А ты, Ви?

- Со мной все просто, - непринужденно говорит Вальтруа, - я не хочу быть никем другим. Я могла стать танцовщицей, но в танце для меня мало эмоций. Я хочу рисковать, я хочу быть в битве!

- Но ведь битва - тоже танец, - замечает Карина, перебирая карты в руке и просчитывая свои ходы.

- Да-а-а, - протяжно и восторженно соглашается Виола. - И поэтому она мне нравится больше. Пусть это глупо и наивно, и я будто не осознаю риски. Осознаю. Но ведь в этом и есть смысл!

- Ты ничего не боишься, мы поняли, - в шутку подводит итог Алия. Карина улыбается краешком губ. Виола же надула губы и щеки.

- Боюсь, вообще-то, - совсем по-детски отрицает она. - Я боюсь скучной жизни и беспомощности. А еще высоты. Ну правда, кто-то из вас боится высоты?

Взорвавшись дружным заливным смехом, девушки принялись играть, активно подкидывая друг другу карты. Первоначально лидерство было за Виолой, но затем инициатива вдруг перешла к Карине – оказалось, что Кан умеет просчитывать не только стратегию, но и запоминает вышедшие карты с потрясающей точностью. Алии же оставалось только смириться – сегодня был явно не ее вечер. Они еще долго играли, обсуждая как будничные вещи, так и учебу, и даже попытались поговорить о гхайстах, хотя никто из них никогда не видел этих тварей вживую. Но все жители мира после Катастрофы знали, что там в ночи где-то бродят, ползают, летают и плавают чудовища всех видов и мастей. И разделяют их лишь защитные купола по ночам и батареи береговых орудий, если город прибрежный, как Серконос. Но лишь единицы среди этих людей осознают в полной мере, что за все это время тысячи делириумов пали в битве, где нет истинной победы. Нельзя победить природу, от нее можно лишь защититься. И именно храбрость, и сила воли делириумов, ставших ястребами, стоят на страже того самого покоя, к которому все привыкли. Алия все еще с трудом понимала, почему все сложилось именно так. Проваливаясь в сон, она в очередной раз задумалась о несправедливости по отношению к делириумам в мире, но все же решила, что несправедливость была всегда. И ее, как и природу, нельзя искоренить. Но можно попытаться изменить мнение тех, кто презирает своих неизвестных защитников.

Уже когда девушки решили ложиться спать, Карина вдруг задумалась. Она сидела на своей кровати, нервно перебирала ногами и смотрела в одну точку. Виола даже несколько раз пощелкала перед ее лицом пальцами, на что Кан раздраженно перехватила и отвела ее руку в сторону. Она шумно выдохнула.

- Знаете, - вдруг произнесла Кан, подняв пристыженный взгляд к соседкам. – Я должна перед вами извиниться. Я просто не знала, с чего начать, и…

На плечо Карины легла рука Виолы. Кан подняла удивленный и слегка растерянный взгляд, и встретилась с улыбающейся соседкой. Вальтруа сияла.

- Для начала, стоило бы сказать «привет», - в шутливой манере отчитала Виола. Карина открыла рот, но не нашлась, что сказать. Вместо этого она благодарно кивнула и коротко посмеялась. - Пожалуй, - согласилась она. Вдруг ее лицо снова помрачнело, и она несколько раз дернула коленом, явно нервничая. – Мне тяжело заводить друзей, - призналась Карина. Алия громко усмехнулась, развалившись на своей кровати. - Да, мы заметили, - саркастично подтвердила она слова Кан. Сначала Карина нахмурилась, но Виола жестом показала ей, что беспокоиться не о чем – Алия не вкладывала в сказанное обиды или злобы. За время их общения, Вальтруа успела хорошо изучить рыжеволосую.

Прошедший вечер действительно растопил остатки недоверия между тремя девушками, заложив начало будущей дружбы. И пусть все они были разными. Их объединяла одна вещь, еще не до конца осознанная ими. Каждая из них была одинока, в той или иной манере. Каждая из них хотела найти настоящих друзей, что станут семьей.

И им еще только предстояло понять, что сегодня они нашли то, что искали.

Глава 8

На следующий день девушки произвели буквальный фурор. Оно и неудивительно, ведь раньше их не видели втроем и, уж тем более, весело болтающих между собой. Собственно, в тот день они стали сенсацией номер один. На занятиях профессора Варракоу и Клиг отмечали, что троица, наверняка, работает сообща для получения лучших баллов. В целом, тоже неудивительно, ведь каждая из них теперь хотела сдать все предстоящие зачеты и экзамены, чтобы не вылететь из Илиона. Больше всего вокруг девушек крутился уже знакомый им Кант Бланко. Но он не предпринимал активных попыток завести разговор, от чего Алия предположила, что ему явно нравится кто-то из них, и он просто стесняется. Уже сидя в большой и светлой столовой в обеденный перерыв, Лия почувствовала, что ей в спину кто-то смотрит, не отрывая взгляд. Настороженно обернувшись, она внимательно осматривала студентов разных курсов. В столовой в это время всегда было особенно шумно, и у девушки начинала болеть голова. К ее удивлению, Вальтруа чувствовала себя спокойно. Вероятно, общество Карины и Алии оказывало на нее благоприятное воздействие. Вскоре Афина нашла таинственного зрителя: им оказался сидящий через несколько рядов Бланко. Осознав это, девушка поежилась, как от ледяного ветра и развернулась к парню спиной. Ей было не по себе от такого внимания. Проследив, куда именно смотрела подруга, Виола многозначительно усмехнулась, мгновенно поняв все.

- А вот и объект обожания, - задорно провозгласила она, похлопав в ладоши. Афина сжала губы.

- Ага, - буркнула она, - конечно.

- Да ладно тебе, - Карина оторвалась от книги и посмотрела в сторону Канта оценивающим взглядом. Судя по изменившемуся выражению лица, парень ей не приглянулся. - Хотя нет, не ладно.

- Да он же милашка! – сверкая глазами, возразила Виола крикливым шепотом – еще бы чуть-чуть, и ее возглас могли услышать все присутствующие здесь студенты.

- Ну вот значит забирай, я не возражаю, - проворчала Лия, обняв себя за локти.

- Ну и ладно, - с неподдельным разочарованием выпалила Вальтруа. Карина тихо посмеялась, отпивая чай из кружки. Затем на лице ее застыло удивленное выражение.

- Вы слышали когда-нибудь об Атлантиде? - поинтересовалась она.

- А это не тот древний миф про идеальное государство? - предположила Виола, жуя вафли с медом.

- Сначала прожуй, а потом говори, - буркнула Карина, поморщившись. - Но да, ты права. Похоже, что она действительно существовала, - перелистнув страницу, Кан задумалась. Лицо ее приняло не просто задумчивый, но весьма озадаченный вид, будто она столкнулась с неразрешимой загадкой и пыталась прямо сейчас найти ответ.

- Странно, - изрекла она наконец, перевернув страницу обратно, а затем еще раз.

- Что такое? - спросила Лия, пытаясь заглянуть в книгу. Карина бросила ее на стол с громким звуком, а затем указала в нижнюю часть страницы.

- Страница двести двенадцать, так? - с напором спросила Карина, от чего Лия даже подняла ладонь в успокаивающем жесте и кивнула, соглашаясь. Кан перелистнула страницу. - Но вот следующая страница уже под номером двести двадцать два. Не хватает почти десятка страниц. Черт, на самом интересном!

- Зачем кому-то вырывать из старой книги страницы? - непонимающе говорит Виола, быстро перелистывая книгу Карины. Судя по ее выражению лица, остальные страницы были на месте.

- Понятия не имею, - с явным недовольством ответила Кан. - И надо же так издеваться над книгой!

- А где ты ее взяла? - с прищуром поинтересовалась Алия. Что-то в ее тоне не понравилось Карине, и она внимательно посмотрела на подругу.

- В нашей библиотеке, - ответила она, не сводя глаз с Афины. Алия коротко кивнула. - Лия, есть идеи?

- Предположение, - поправила рыжеволосая. Карина простерла ладонь, а затем сложила руки на груди.

- Излагай, - сказала она.

- Я весь август провела в Илионе, как вы знаете, - говорит Алия, все еще обдумывая свою мысль. Виола и Карина молча согласились. - И я, в том числе, провела немало времени в библиотеке. Не смотрите на меня так, мне было скучно. В исторической секции отсутствуют два века, - Алия повела взглядом в сторону, обдумывая свое предположение. Когда она снова посмотрела на Карину, девушка задумчиво глядела в собственную книгу, будто бы что-то там искала.

- Неудивительно, - вдруг произнесла Кан, - это же были века войн, историю практически не записывали. Но здесь, - она указала на остатки вырванных страниц, - как будто намеренно что-то изъяли. И именно историю про Атлантиду.

Девушка задумалась на пару мгновений. Ее лицо приняло озадаченное выражение.

- Странно, - пробормотала она, ведомая мыслями. - Что? – не поняла Алия. Кан обратила на нее взгляд и увидела в глазах неподдельное любопытство. - Не помню, чтобы я вообще находила точную информацию по Атлантиде, - проговорила Карина, перелистывая страницы. – Только обрывки, да и те друг другу противоречат.

- Говоришь как заговорщик, - прокомментировала Виола слова подруги, переведя на нее взгляд со вскинутой бровью. Кан пожала плечами.

- Просто пытаюсь понять. Давайте так, - она положила руки на столь и чуть придвинулась, - сейчас у нас занятие у профессора Аркена, затем наша тренировка. После нее я забегу в библиотеку, а вы попытайтесь узнать хоть что-то у Арториаса и Артегора. Если что-то найдете - будем на связи, - в подкрепление своих слов, Кан помахала рукой со свитком, что ей совсем недавно вручила Виола. И, судя по ее довольному взгляду, когда она посмотрела на гаджет – ей все нравилось

- Зачем тебе в библиотеку? - не поняла Виола. Карина обратила на нее свой взор, готовясь буквально испепелить залпом из глаз.

- Она хочет проверить, есть ли где-нибудь еще упоминания Атлантиды, - пояснила Алия, чтобы спасти Вальтруа. Кан расслабилась, что указывало на правоту суждений рыжеволосой. - И посмотреть расхождения, если таковые будут.

- В точку, - подтвердила Карина, убирая вещи и сверяясь со временем. - А сейчас, пойдем, а то опоздаем. Аркен не любит опаздывающих на его занятия.

Лекции профессора Аркена не отличались обыденностью, и он пользовался своей долей популярности у студентов. Каждый раз он демонстрировал на них чучела чудовищ, что являлись предметом сегодняшнего занятия. Кроме того, этот мужчина, казалось, был хорошим охотником и бойцом, ведь все трофеи добыл сам. Сейчас он, к сожалению, прихрамывал. По непонятным причинам, он отказывался от помощи Артегора, на что последний неоднократно сетовал в беседе с Алией и Виолой. Аркен, однако, не заставлял записывать или заучивать громадное количество теорий, а скорее предпочитал практической подход. К его огорчению, директор Банкрофт не позволял ему излавливать живых гхайстов, так как их содержание в стенах академии был сопряжено с огромным риском. Отдельно студенты отмечают весьма забавную манеру речи у Аркена - он завершает все свои фразы со звуком, очень напоминающим похрюкивание свиньи. Связано это, однако, с перенесенным ранее увечьем. В целом, лекции этого ястреба проходили быстро за счет легкой манеры подачи материала, и девушки не успели даже устать на них, хотя их и было две подряд. Уже после, переодевшись в более подходящие для тренировки одежды, они нашли свободную тренировочную комнату. Карина неизменно отдавала предпочтение своему легкому комбинезону. Впрочем, она так же была и в туфлях-танкетках, а вот на руках теперь красовались белого цвета с красной вышивкой перчатки, закрывающие все предплечье и достающие почти до плеча. Алия в этот раз облачилась в жилетку без рукавов, частично обнажающей ее живот, обтягивающие штаны и сапоги до колена. На руки она одела перчатки без пальцев, чтобы не натирать ладонь об рукоять Персефоны. Локти Лии так же закрывали гибкие защитные элементы. Виола же оделась в спортивное платье и короткие шорты под ним. На руках и ногах она носила защитные элементы, в особенности на коленях и локтях. Ее оружие, Крылья Танатоса, уже находилось за ее спиной, ибо девушка носила его в виде рюкзака. Особенно интересно выглядела система, с помощью которой хлысты выводились к рукам Виолы: от основного рюкзака и катушек в нем под ее руками крепились гибкие трубки, что и выводили хлысты к кистям, где Вальтруа уже могла ими манипулировать. Честно говоря, Лия пока с трудом представляла, как против такого сражаться. Но, ей предстоял поединок сначала с Кариной, а здесь она была более уверена в себе. Размяв плечи, Карина вышла в центр спарринг-арены, подбирая волосы в хвост. Оружие уже покоилось за ее спиной, но девушка не спешила обнажать его. Кан внимательно наблюдала за Алией, и задержала взгляд на призванной Персефоне. Встав в прямую стойку правой рукой к противнику, Лия завела левую за спину, и опустила свою саблю к полу, символично приглашая Карину на дуэль. Та ответила похожим жестом, обнажив меч из-за плеча. Алия уже знала, что ее подруга всегда сражается мечом в правой руке. Теперь она могла рассмотреть клинок куда пристальнее. Как и его брат-близнец в ножнах, меч Карины выглядел просто, но в то же время строго. Никаких лишних украшений или побрякушек на самом лезвии, но рукоять казалась очень дорогой. Прямое лезвие, около метра в длину. Элегантный клинок, хотя Алии показалось, практически полное отсутствие видимой гарды у меча может быть опасным - можно и по пальцам попасть. Но это она и намеревалась выяснить.

- И так, девчонки, - громко обратилась Виола, подняв руку к потолку. - Вы готовы к самой ожидаемой дуэли нашего века? Нет? Неважно! Начали!

Поединки делириумов отличаются от обычных. Битва между обладателями потока – это не просто испытание мастерства, ловкости и навыков. Это нечто большее – в них проверяются стойкость духа, умение контролировать себя и свои силы, способность анализировать противника. Нет двух похожих поединков – каждый из них уникален, ибо нет двух делириумов, использующих один и тот же стиль боя. Кто-то атакует агрессивно и дико, забывая о защите, а кто-то – напротив, элегантно и красиво, терпеливо выжидает идеальный момент для атаки. Часто бывает, что оружия сражаются отдельно от владельцев, когда те бросают их друг в друга, управляя ими собственным потоком. Благодаря протекающей в их жилах энергии, делириумы способны выполнять немыслимые акробатические трюки и двигаться с сумасшедшей скоростью – даже перемещаться на короткие расстояния, шагая сквозь поток. Темп дуэли может быть как молниеносным и невидимым глазу, когда сражающиеся сливаются в размытые пятна, так и медленным, натуженным – в таком случае силы одного удара хватает для пробития каменной стены. Бывает и так, что соперники отступают, обменявшись всего несколькими ударами – так они проверяют друг друга, ищут слабое место в технике оппонента. Делириумы, обучающиеся в начальных академиях, приступают к спаррингам с третьего курса – до этого они оттачивают навыки на специальных манекенах, способных дать отпор. Подобные тренировки, когда студент выступает против студента в битве до первой царапины, служат средством подготовки делириума к более сложным испытаниям, оттачивают навыки и учат будущего ястреба сражаться на подходящем для их работы уровня. Когда клинки свистят, рассекая воздух, а затем звонко сталкиваются – тогда и только тогда делириум может быть подготовлен к тому, что ждет его впереди. А зачастую клинки мелькают на такой скорости, что уследить за ними способны далеко не все наблюдатели.

Алия совершила несколько шагов по направлению к Карине. Она ударила Персефоной дважды, и оба раза лезвие сабли столкнулось с лезвием меча Кан. Афина решила первым делом прощупать оборону своей соперницы, и пока что не разочаровалась: Карина парировала атаки умело, отводя их в сторону, дабы лишить соперницу возможности быстро вернуться в изначальную позицию или продолжить натиск. При этом, она именно отводила атаки в сторону, а не принимала их лезвием, что говорило о хорошей подготовке и опыте. Девушка явно знала преимущества и недостатки своего оружия. Отступив на пару шагов, Алия вытянула руку с саблей, направив ее в лицо Карине. Последовал удар, смахнувший Персефону вправо, а затем колющий - от него рыжеволосая просто отошла в сторону. Карина стояла в прямой стойке, держа меч в нейтральном положении.

- Как называется? - спросила Алия, взглядом указав на меч соперницы.

- Тиамат, - поиграв мечом, ответила Кан. Она покрутила оружие в руке, а затем указала им на саблю Афины. - Твое?

- Персефона, - торжественно представила Афина свою саблю.

Затем последовал выпад с уколом, что обычно совершают фехтующие на шпагах. Карина отразила атаку, отведя ее вверх и вправо, а затем попыталась закружить лезвие Персефоны. Сложный элемент, такой под силу не всем. Разорвав его, Алия резким выпадом приставила лезвие Персефоны к горлу Карины – та от неожиданности подобного действия отшатнулась, но кончик лезвия проследовал прямо за ней, исключая возможность попытки увернуться.

- Один-ноль, - провозгласила рыжеволосая. В глазах ее соперницы загорелся огонек азарта. - О, так мы на счет? - с вызовом спросила она, принимая исходное положение. - До пяти.

- Согласна, - подтвердила Алия. Со стороны раздались аплодисменты Виолы, явно восторгающейся данной схваткой.

В этот раз в атаку пошла Карина, и Алия не сразу сориентировалась в последовательности ее движений. Карина выполняла в основном верхние нисходящие удары с разворота: это придавало ее приемам силы и скорости, хотя и делало отчасти предсказуемыми. Очень агрессивный стиль, направленный на постоянное давление и сковывание оппонента, чтобы в дальнейшем завершить все одним или двумя четкими ударами. Все же, по ходу поединка Кан ловко перестраивалась – последующая атака всегда являлась продолжением предыдущей, образовывая своего рода связанную и выверенную цепочку. Девушка была хорошо обучена, имела свою технику и продумывала все на несколько шагов вперед – Алия быстро определила, что ее соперница не демонстрировала в учебных спаррингах всех своих навыков, держа козыри в запасе. Когда Персефона и Тиамат сталкивались, звон клинков пронзал слух, а рука Афины начинала вибрировать от лязга металла – Карина била сильно, достаточно сильно. Алия отошла назад, но не была готова к последнему удару серии: собравшись с силами, Карина выпрыгнула вверх и нарисовала взмахом меча вертикальный полумесяц, сверкнувший в свете ламп. Афина успела заметить, как ее соперница применила для этого поток - характерное свечение на ногах, возникшее на пару секунд, не оставляло иных вариантов. Зависая в воздухе, Карина с широкого замаха бросила меч в Лию, закружив его как пропеллер. При этом оружие Карины прошло по траектории эллипса, звякнув о пол и вернувшись в руку приземлившейся хозяйки, как бумеранг. Очевидно, что Тиамат был связан с девушкой, ибо резко сменил свою траекторию по мере приземления Карины.

- Ого, - Виола раскрыла рот от удивления. - Это было красиво.

Виола и в правду наслаждалась тем, что уже увидела и с интересом предвкушала то, что ей предстоит увидеть. Алия и Карина двигались синхронно, словно для них это был не поединок, а танец. Вальтруа с большим энтузиазмом наблюдала за сталкивающимися клинками, а затем словно каждой клеточкой своего тела проникалась звоном стали, отраженной от высоких потолков и стен. И хотя сегодня сама Виола не планировала участвовать в спарринге, ее оружие было при ней. Так девушка чувствовала себя куда как увереннее и в своей тарелке, чем без него. Ей понравилось, как Алия одним взмахом Персефоны, рассекая воздух снизу-вверх, отразила выпад Карины, а затем продолжила это движение в колющий удар. Она даже мысленно делала попытки просчитать, как именно каждая из девушек будет отвечать на атаку другой. Пока что это удавалось ей далеко не всегда, но от этого ее глаза горели еще сильнее, а желание действительно просчитать ход поединка становилось всеобъемлющем. В какой-то момент, оно настолько поглотило ее, что Виола уже не смогла отвести взгляд. Ее подруги – а она уже начала считать таковой и Карину – сражались красиво и элегантно, грациозно. И если Карина старалась твердо стоять на ногах, делая четко выверенные и наверняка множество раз заученные шаги, то Алия – напротив, могла и прыгать, и перескакивать с ноги на ногу, резко меняя как вектор, так и направление своих атак. Иногда Виоле даже казалось, что рыжеволосая практически не касается пола, а порхает, как бабочка. С жалом осы, разумеется.

Лия слишком хорошо отдавала себе отчет в том, что добавление в этот спарринг элементов соревнования в виде счета раззадорило ее партнера. И этим же чувством налилась сама рыжеволосая, решив действовать более агрессивно и настойчиво, навязывая Карине собственный темп боя. Разорвав дистанцию с Кариной после отскока от последней, Лия позволила потоку течь сквозь себя, чувствуя, как его сила наполняет ее. Она оттолкнулась ногой, совершив скорее прыжок, чем шаг, и Персефона столкнулась с Тиамат в опасном для Кан клинче: стоит сабле скользнуть вниз по лезвию меча, и его хозяйка рискует остаться без пальцев. От неожиданности этого маневра, Карина отшатнулась назад и отступила на шаг. Рыжеволосая, почувствовав, что застала соперницу врасплох, круговым вертикальным движением Персефоны разорвала клинч и обменялась с ней несколькими короткими ударами, прощупывая, как Карина поведет себя в подобной ситуации. Это чувство, на миг посетившее девушку перед атакой, сложно сравнить с чем-либо. Возможно, что самым близким по определению станет крещендо – тот самый финальный аккорд музыкального произведения, обозначающий момент для атаки в поединке. И его-то Лия могла определить для себя безошибочно: она словно знала, когда именно ей нужно наступать. Лия атаковала размеренно и точно, совершая именно такие удары, какие были удобны для нее: резкие, с небольшим замахом, отдавая предпочтение скорости и изящности, а не грубой силе. Промахиваясь, когда Карина уворачивалась, она несколько раз подловила свою соперницу, перекидывая Персефону из руки в руку прямо в конце удара и продолжая его новой атакой. А это ставило Карину в несколько неудобное положение. И хотя Кан превосходно владела своим оружием, все же в близких и коротких сериях ударов против быстрого противника она пасовала, предпочитая глубокую защитную тактику с блокированием большинства атак. Со стороны казалось, что Карина в такие моменты оступалась, сбивалась с ритма их танца, но потом, вдруг опомнившись, снова пыталась вернуться к синхронности движений. Это играло на руку рыжеволосой, так как она умела вскрывать такую защиту. Замахнувшись саблей справа и сверху, Афина щелкнула фиксатор на рукояти, и стилет вывалился ей в левую ладонь прямо во время столкновения Персефоны и Тиамат в верхнем положении. Она подхватила второе оружие прямо на лету, чуть поведя свободной рукой. Пальцы ее сжались на рукояти стилета так крепко, что на пару мгновений ей стало невыносимо больно. За пару мгновений, когда меч Карины и сабля Лии столкнулись, она перехватила стилет обратным хватом-сосулькой, и уперла кончик его лезвия прямо в живот Карине, от чего та удивленно скосила взгляд вниз, а затем обратно на соперницу.

- Два-ноль, - самодовольно провозгласила Алия, дыша прямо в лицо улыбающейся Карине. Девушки расступились, чуть отдышавшись. Кан поправила слегка растрепавшиеся волосы, закинув их за спину. Виола с интересом наблюдала за их спаррингом, не сводя глаз с порханий двух мечей.

- Недурно, - похвалила Карина, протягивая руку за вторым клинком. Она действительно держала его обратным лезвием от соперника. Достаточно необычный стиль ведения боя, и сложный в исполнении - сражаться двумя мечами с противоположным хватом. Но азарт Лии подогревал ее интерес, и она снова приняла исходную стойку, заведя руку со стилетом за спину.

Алия была готова практически ко всему. Она уже обдумывала несколько возможных вариантов своих действий, когда Карина начнет наступать. Но все же Кан хранила в своем рукаве множество козырей. Совершив всего один размашистый круговой удар, словно закружившийся смерчем порыв ветра, соперница Алии вдруг подбросила один из своих клинков в воздух перед собой. Следя за подброшенным мечом и одновременно за противницей, Алия приготовилась отойти в сторону, совершив шаг через Поток на случай, если ее соперница решит провернуть нечто подобное. Она не отрывала глаз от противника, а потому успела удивиться тому, что увидела. Когда подброшенный в воздух клинок стал возвращаться вниз, девушка подпрыгнула и совершила идеальный, точный удар, пославший меч вперед, словно стрелу из лука. Алия сместилась вправо, едва увернувшись от просвистевшего у ее лица клинка. Она могла поклясться, что почувствовала порыв воздуха, окружавший пролетевшее мимо ее лица оружие. Опасный ход. Но наверняка Карина не решилась бы на него, не будь у нее уверенности, что Лия каким-то образом сможет увернуться или парировать, а возможно и даже предпринять ответные меры. Увы, подобное движение стало для Афины неожиданностью, а потому, когда она обернулась, то первое, что бросилось ей в глаза — это приставленный к ее горлу второй меч Карины. И только потом она посмотрела на довольное и победоносное выражение лица своей соседки по комнате.

- Познакомься с Иштар, - сказала Карина, глядя сначала на второй меч, а затем подняв глаза к Алии. - Два-один.

- Ты где так научилась контролировать поток?! - закричала Виола, подскочив с места и вытягивая шею в направлении Карины. На лице Вальтруа красовалось искреннее удивление. И тому была причина: подобные приемы, используемые Кариной, требуют не только умения контролировать свой поток, но и превосходной концентрации на поединке, на своих действиях, потоке и даже оружии. Увы, концентрации Алии сильно не доставало, что отмечали как преподаватели, так и она сама. Неудивительно, что Кан была одной из лучших на теоретических занятиях. Если не самой лучшей.

- В Карнаке нас тренируют с детства, едва наши способности проявляются, - ответила Карина, поднимая правую руку. Тиамат послушно вернулся в нее, призванный потоком - охваченный им меч сам лег в руку хозяйки. Она покрутила его в руке, а затем направила на Алию, словно бросая ей новый вызов.

- Хороший ход, - похвалила Лия маневр своей подруги. Не смотря на очевидное превосходство соперницы в навыках потока, Афина не унывала. Пожав плечами, Карина смело и уверенно улыбнулась. Она явно получала удовольствие как от поединка, так и от того, что Лия воспринимает ее как равную себе соперницу.

Насколько Лия уже успела изучить стиль боя своей подруги, то та полагалась на резкие атаки, пытаясь застать противника врасплох. Тем не менее, именно в фехтовании Карина оказалась несильна, а значит сблизиться и лишить ее места для маневров означало путь к победе. Анализируя в мыслях прошедшие десять минут поединка, она решила рискнуть. И все же она не могла не признать, что стиль Карины обладал грацией Виолы, хоть и не дотягивал до нее. Направив на Карину стилет, Лия принялась двигаться медленным шагом вокруг Кан. Соперница ответила тем же, подразнивая Алию с помощью Иштар. Афина пыталась просчитать, как именно соперница попытается отразить ее следующую атаку: клинком в правой руке или левой. Тем не менее, козырь в рукаве у нее имелся. Подгадав момент, когда Карина только начнет очередное круговое движение Иштар, Алия сорвалась с места и наотмашь ударила Персефоной, уводя Иштар в сторону. Тиамат столкнулся с ее стилетом, но отвести его в сторону она не смогла: Карина явно приложила к этому удару больше сил, чем обычно, и клинки застыли. Но тут Кан совершила нечто, чего Лия точно не ожидала: она упала под соперницу и взмахнула ногой в круговой подсечке. Лия успела среагировать, выпрыгнув вверх и вращаясь почти параллельно полу, как веретено. Соперница воспользовалась этим, направив в руку и ноги поток - она оттолкнула себя от пола и ударила Алию двумя ногами в живот, как таран, отбросив ее от себя и этим же движением встав на ноги. Прокатившись по спарринг-арене, Афина выкатилась за ее пределы рвано дыша, чтобы выровнять сбитое дыхание. Она не смогла встать ни с первой, ни даже с третьей попытки: руки будто выбивались из-под нее, и она снова падала. Это бесило девушку куда сильнее, чем пропущенный удар. Боль пройдет, но вот невозможность быстро встать оказалась для нее почти позором. Мельком она успела подумать, что будь это настоящий поединок, она была бы уже мертва.

- Ой, - Виола прикрыла рот ладонью, обеспокоенно глядя на Алию, корчившуюся от боли после неудачной попытки встать. - Ты ее что, убить хочешь? - затем Вальтруа бросилась к подруге, но Кан остановила ее движением ладони.

- Направь поток в место удара, Лия, - строго и настойчиво, совсем как Себилла, порекомендовала Карина. - Вспомни, что говорила профессор Варракоу. Представь что-то приятное на больном месте и направь туда свой поток.

Выругавшись сквозь сжатые зубы, Лия сначала хотела высказать Карине все, что думает о ней за подобный удар. Однако, здравый смысл и понимание, что это лишь порыв эмоций, остудили ее пыл. Удар пришелся прямо в живот, и хорошо, что на Кан была обувь на платформе, а не каблуке – тогда все могло бы обстоять куда хуже. Афина вспомнила о том, что им говорили на лекциях относительно предлагаемого Кариной способа излечить рану. Все было достаточно просто: необходимо сконцентрироваться, локализовать рану и направить в нее поток. Это, конечно, расходует немало сил, особенно если повреждение обширное, но позволяет быстро восстановиться. Но было и одно условие, а точнее – наблюдение, давно выработанное ястребами. Для максимальной эффективности, нужно представить что-то приятное и теплое. Сосредотачиваясь на болевом ощущении в животе и сбивчивом дыхании, Афина представила, как на ее живот, ласкаясь, укладывается здоровенный мурчащий рыжий кот, и своим телом и теплом согревает ее. Она ощутила, как поток внутри нее отреагировал на эти мысли, став чуть теплее – казалось, в ее венах вместо крови внезапно потек горячий чай, сливаясь в резервуар в ее животе. Приятно, но очень странно. Все это сопровождалось набегающими волнами мурашками по направлению к месту удара. Более того, когда поток начал исцелять ее, девушка подумала, что по ощущениям это как теплое парное молоко, вылитое на нее. Боль стихала и уходила, но не постепенно, а волнами, вместе с накатывающими на нее мурашками. Так, словно они забирали с собой часть болевого ощущения, а затем растворялись. Через четверть минуты она восстановила дыхание, а еще через несколько секунд все стало так, как до поединка – ни боли, ничего. Лишь воспоминание о ней и чувство легкой усталости, словно она только что пробежала несколько кругов по спортивному залу академии. Алия поднялась на ноги, и столкнулась с несколько подозрительным взглядом Карины и куда более удивленным взглядом Виолы. Она не понимала, почему подруги так смотрят на нее.

- Что? – растерянно и непонимающе спрашивает она, перекидывая свой взгляд между двумя девушками.

- У тебя получилось... с первого раза? - с легким смятением спросила Вальтруа, пропустив вопрос Лии мимо ушей. Рыжеволосая в смятении пожала плечами, не зная, какого ответа от нее ждут.

- Но это было не сложно, - попыталась оправдаться она. Кан покачала головой.

- Это сложно, - возразила она. - Исцелять себя с помощью своего же потока - трудный в освоении прием, не все ястребы им владеют, предпочитая покров. А ты же... - тут она замялась, сбившись с мысли. - Мне понадобилось несколько месяцев, чтобы исцелять хотя бы царапины.

- Царапины на мне заживают сами собой, - сказала Алия, пытаясь успокоить возбужденную Виолу и резко похолодевшую Карину. В глазах последней промелькнуло удивление, смешавшееся в единый коктейль с подозрением. Она думала некоторое время, разглядывая рыжеволосую.

- Твои способности необычны, - заключила наконец Кан. В произнесенных словах не прослеживалось похвалы или восхищения. Девушка была глубоко озадаченной. - Ты ничего не хочешь нам рассказать?

Сохранявшая до этого молчание Виола вздрогнула и ахнула от тона соседки по комнате. Вальтруа протянула к ней руку, хлопнув по плечу.

- Карина, - предостерегающе одернула она подругу. Лия снова покачала головой, демонстрируя ненадобность в защите и правоту Кан.

- Не имеет значения, - Карина отмахнулась от своего собственного вопроса, будто опомнившись. - Важно то, что ты владеешь потоком лучше, чем многие здесь, хотя твои запасы и невелики.

- Как ты это понимаешь? - выпалила Алия, подбирая Персефону и свой стилет. Данная тема при обсуждении явно доставляла ей дискомфорт.

- Моя семья состоит из делириумов, полностью, - пояснила Кан, чем приковала к себе потрясенный взгляд Виолы. Вальтруа слышала о семьях, где браки заключались исключительно среди делириумов, но никак не ожидала увидеть представителя одного из таких родов. Можно сказать, Карина была наследственным делириумом. Тем, кто был рожден в такой семье, проще обучаться владению потоком, чем другим. - Я видела, как они достигали такого контроля, как у тебя, месяцами и годами, - задумчиво продолжила Карина, то и дело вспоминая свои собственные тренировки. - Я готова понять твою способность двигаться со скоростью, недоступной глазу, но исцеление... это признак того, что у тебя с потоком очень сильная и необычная связь. Кем были твои родители?

Алия почувствовала, что интерес Карины в этом вопросе был искренним. Она не могла объяснить, откуда эта уверенность в ней возникла, да и не собиралась даже пытаться. Но девушка не могла не отрицать, что это пробудило в ней воспоминания, делавшие больно. Воспоминания, что пропахивали ее мысли и сознание как плуг на пашне, от чего ей стало тоскливо, грустно и даже одиноко. Но что-то внутри нее хотело, чтобы Лия озвучила это. Чтобы она рассказала столь личную вещь. И девушка поддалась этому порыву, позволив течению эмоций нести себя вперед. Хоть и не знала, как правильно это сделать и какие слова подобрать. Поэтому, Алия решила сказать все так, как оно и было на самом деле.

- Я не знаю, - честно ответила она, чувствуя, как губы заплетаются. Эти слова давались ей совсем нелегко. Так, как будто она изо всех сил старалась выбраться из давным-давно затянувшей ее трясины. По жестокой иронии, она так и не смогла в ней утонуть. - Мои родители погибли, когда я была маленькой, а бабушка ничего о них не рассказывала. Я помню лишь, что у мамы были красивые огненно-рыжие волосы и зеленые глаза. Я ведь выросла с сестрой.

- А твоя сестра...

- Училась в Илионе и так же погибла три года назад.

- Интересно, - заключила Карина, медленно убирая Тиамат и Иштар за спину. Она могла бы сделать это куда быстрее, но девушка, судя по всему, крепко задумалась. Убрав оружие и встав в позу мыслителя, она подтвердила эту догадку несколько недоумевающей Алии. Спустя короткое время она с хитрым прищуром посмотрела на Виолу.

- Ви, как думаешь, мы сможем ей помочь раскрыть весь потенциал? - неожиданно задорно поинтересовалась она. Вальтруа задумалась, но не над ответом. Ответ она и так уже знала.

- Да, - уверенно ответила она, - но это будет непросто.

- Нам ведь сражаться бок о бок, - отметила Кан, подойдя к Алии и опустив руку ей на плечо. - И я хочу, чтобы мы могли прикрыть друг друга. В любой ситуации.

- Спасибо, - с благодарностью ответила Лия, почувствовав себя намного легче, чем минуту назад. Карина сдержанно улыбнулась. - Но не слишком ли ты зазнаешься, а?

- Не исключаю, - довольно усмехнулась Кан. Ее взгляд на пару мгновений стал вновь таким же высокомерным, каким был всегда. Но она смягчилась, улыбнувшись. - Но помочь тебе я обязана.

- Вы, девушки, такие забавные! - раздался от двери голос парня. Все три девушки уставились на него, грозя испепелить, как до этого Карина смотрела на Виолу. Парень аж сжался, но все же рискнул зайти в тренировочный зал.

- И давно ты там подсматриваешь, Кант? - спросила Виола, не скрывая своего недоверия. Парень помялся.

- Слышал что-то про тренировки в Карнаке с детства, - он отвел взгляд в сторону, а затем восхищенно уставился на Карину. - Ты и правда из Карнаки?

- Да, - фыркнула Кан, сложив руки на груди. При этом она чуть приподняла голову так, чтобы смотреть на парня свысока. Карина всем своим видом демонстрировала, что всего лишь терпит его присутствие, но не более того.

- Тебя не учили не подслушивать? - поинтересовалась Алия, надвигаясь на Бланко. Парень вжался в стену, подняв ладони. От сузившихся глаз рыжеволосой ему было уж очень не по себе.

- Да успокойтесь вы! - взмолился он. - Я всего лишь хотел посмотреть, чем вы тут занимаетесь. Карина громко прыснула – этот жест было сложно назвать усмешкой.

- Действительно, - изрекла Кан, открыто насмехаясь, - чем же еще могут заниматься три вооруженные девушки в тренировочном зале для поединков.

- Карина, остынь, - жестом ладони призвала Лия. Когда парню показалось, что хотя бы рыжеволосая на его стороне, Афина поспешила разбить его надежды, вцепившись в него испытующим взглядом. - Что ты здесь на самом деле делаешь?

- Ну... я... мы... - запинаясь, начал Кант, но его перебила Карина, терявшая самообладание от такой наглости.

- Мы?! - вспыхнула она. - Ты еще дружков притащил?

- Ну, - Кант закинул руку за затылок и смущенно потер его. В глазах парня читалось раскаяние, но девушки в него не поверили. Он грустно вздохнул, - Ладно, полагаю, нет смысла скрываться.

Он открыл дверь, и в зал буквально ввалились еще двое парней. Один из них даже споткнулся, но быстро поднялся. Тот, что устоял на ногах, был несколько выше Канта и своего товарища, являясь самым высоким из троицы. Он носил классические джинсы с кроссовками черного цвета, а сверху - кофту на молнии с капюшоном и поднятыми до локтей рукавами. На поясе вместо ремня слева висела набедренная сумка, а справа - цепь в качестве украшения. Руки парня украшали два перстня. Короткие, зачесанные назад русые волосы, с голубыми глазами и несколько узким носом он, тем не менее, показался Алии симпатичным. Вероятно, что парень предпочитал рок-музыку – уж очень много общего его одежда имела с представителями данного направления. Другой же, что споткнулся, имел такие же короткие, но более объемные и растрепанные черные волосы. Он казался бледным, слишком бледным. Черноволосый одевался куда элегантнее своих товарищей, и носил черное пальто и серую водолазку с длинным воротом, закрывающим всю шею. Низ его гардероба напротив был белым и, присмотревшись, Лия заметила, что это брюки, наверняка пошитые по индивидуальным меркам. Завершали его гардероб массивные ботинки со шнуровкой. Этот студент производил впечатление воспитанного человека из обеспеченной семьи. Алия успела удивиться тому, как парень еще не спарился в подобной одежде, ведь в академии всегда было достаточно тепло. И от этого Кант рядом с друзьями казался совсем нелепым: у парня явно отсутствовало понимание, как надо подбирать повседневную одежду. Впрочем, девушкам это показалось забавным. Хоть все три парня и были достаточно симпатичными, ни Карину, ни Виолу они не заинтересовали. Впрочем, это поняла только Лия. И если в случае с Кариной это было очевидно по ее взгляду, то с Ви оказалось несколько сложнее. И все же, Афина была уверена в своей правоте.

- Меня зовут Калеб Мерсер, - представился молодой человек в пальто, сверкнув голубыми глазами. Голос у него был низким и грубоватым, напоминая тяжелую барабанную дробь. Но было в нем и в то же время нечто чарующее, как мелодия, только набирающая свои обороты.

- Я Терри, - следом представился и второй парень. Задорный, идеально подходящий для ведущего какой-нибудь развлекательной программы голос и такой же взгляд могли обезоружить любого, но парень словно не пользовался этим. Он облокотился на дверной косяк, прислонившись к нему предплечьем и поднес ко лбу руку с вытянутыми указательным и средним пальцами, коротко махнув ею. - Терри Холлоу. Салют, девчонки.

- Виола, - недовольно буркнула девушка. Осмотрев подругу, Алия увидела, как она мнется, перетаптываясь с ноги на ногу. Компания парней доставляла ей дискомфорт – слишком уж много тут стало народу.

- Карина, - выдавила из себя их соседка. Тон Карины слишком красноречиво намекал – она представилась из воспитания, а не желания знакомства. Что она и поспешила продемонстрировать всем своим видом, слегка приподняв голову – и ее взгляд стал высокомерным с нотками отвращения. Именно так она пару минут назад смотрела на Канта.

- Лия, - с обреченным вздохом поддержала подруг Алия. – Лия Фин.

- Интересные имена, - отметил Калеб, улыбнувшись. Кажется, что он был из трех парней самым общительным. Терри же, напротив, казался самым уверенным в себе. - Девушки, как вы смотрите на то, что мы прогуляемся? Всей компанией, разумеется. Ладно, Канта можем не брать: с него хватит впечатлений.

Терри тихо посмеялся, в то время как Бланко просто пожал плечами. Очевидно, что подобные шутки были нормальной практикой в их обществе. Виола коротко улыбнулась, оценивая подобный юмор. Напротив ей, Карина приняла максимально отчужденный вид, все еще демонстрируя свою неприязнь к обществу вторгшихся к ним парней. Алии стоило больших усилий, чтобы сдержать смех: демонстрация неприязни от Кан была настолько очевидна, что не заметить ее было просто невозможно. Девушка закатила глаза и выдохнула так раздраженно и с чувством безнадеги, что на месте трех парней Алия уже бы ушла, лишь только завидев, как Карина закатывает глаза, собираясь предпринять что-то очень нехорошее по отношению к ним. Поняв, что ее намек оказался незамеченным или, что еще хуже – проигнорированным, она посмотрела на рыжеволосую с немым вопросом во взгляде. Алия вскинула бровь, и даже покосилась на стоящую рядом и переминающуюся с ноги на ногу Виолу, чтобы отвлечь подругу от возникшего дискомфорта и привлечь ее к безмолвной беседе. Удивительно, но это сработало. Полностью игнорируя присутствие парней и их непонимание, Карина щелкнула ногтем по рукояти Тиамат за ее плечом, а затем кивнула на свой рюкзак у входа в тренировочный зал. Чуть подумав, Алия перевела ее язык жестов следующим образом: тренировку продолжим позже, а сейчас я направлюсь в библиотеку. Действуем согласно плану. Удивительно, но она оказалась полностью права: озвучив свои намерения, Карина покинула оставшихся без ее общества студентов.

Сгорбив спину над одним из своих изобретений, Артегор восседал за стальным полукруглым столом точно старик, чахнущий над собственными богатствами, имеющими ценность лишь для него. В отличие от старика, однако, изобретатель знал, что его разработки необходимы всем, кто так или иначе связан с их общим делом. Рабочее место этого человека ярко освещалось десятком ламп разных размеров и интенсивности, что в сумме были способны превратить вечерний сумрак этого помещения в яркое, солнечное утро. Сам Артегор, похоже, не обращал на них внимание. И неудивительно: мастера за его работой едва ли способен отвлечь подобный пустяк. Здесь царил идеальный порядок: все мелкие принадлежности, инструменты и даже чертежи находились в упорядоченном, удобном для Артегора виде. Не поднимая глаз, он мог протянуть левую руку и взять то, что сейчас было необходимо. Ловкими движениями левой руки, этот мужчина без особых трудностей проводил такие манипуляции с тончайшими деталями, что этому позавидовали даже искусные мастера-часовщики. Пальцы его правой руки оказались трансформированы в целый набор инструментов, среди которых рядовой обыватель сможет определить лишь отвертку на указательном. Остальные были скорее хирургическими, нежели для работы с механикой. Разумеется, с хирургическими инструментами аналоги Артегора роднила лишь их предназначенность для самой тонкой из работ. Из-под рук мужчины доносились едва слышимые механические звуки и щелчки, складывающиеся в красивую симфонию для того, кто может оценить ее по достоинству. Артегор мог. Пока нервничающий Арториас ходил по обширному помещению, совмещающему в себе рабочую зону младшего Крама, большую гостевую комнату и зону склада снаряжения, его брат спокойно работал. Удивительным было и то, что для работ, проводимых сейчас Артегором, обычно используются увеличительные стекла. И изобретатель имел такое, а точнее оно скрывалось в его левом глазу, что тоже являл собой образец искусства этого человека. Это устройство управлялось мыслями носителя, заменяя ему потерянный когда-то настоящий глаз. И возможность увеличивать изображение в десятки раз было одной из его второстепенных, если не третьестепенных функций. Краем уха, Артегор слушал, о чем разговаривает Арториас по телефону с, судя по интонации и речи старшего брата, Таддеусом. И инквизитору явно не нравилось то, что говорил ему Банкрофт.

- Будет сделано, директор, - с явной неохотой и раздражением, свистящим сквозь его слова, соглашается Арториас. Инквизитор медленно убирает гаджет от своего лица и прячет его в подсумок на поясе. Слишком хорошо зная своего брата, Артегор легко догадался, что тот пребывает в далеко не лучшем расположении духа. Кроме того, это усиливалось и тем, как именно он согласился с Таддеусом: натянуто, даже неискренне, будто хотел отказаться, но не мог под угрозой чего-либо. - Что случилось? – осторожно поинтересовался изобретатель, отключая увеличитель на своем левом глазу. Сначала вместо ответа он услышал, как его брат обильно выругался, сетуя на то, что он думает о внезапном задании от Таддеуса в такой час. - Те уроды, - многозначительно добавил он к своему щедрому словоизлиянию. До Артегора донесся звук заряжаемого револьвера. Угрожающий для остальных, но столь знакомый и теплый для изобретателя. Эти стволы так же были его изобретением, и каждый раз слыша, как его брат их заряжает, он внутренне ликовал. Хотя и не показывал этого. Изобретатель быстро догадался, о ком именно говорит его брат. Наемники. - Ястребы заметили их в Серконосе, - пояснил Арториас, загоняя револьверы в соответствующие им кобуры, занимающие привычное и удобное положение на бедрах, откуда он мог легко и быстро выхватить их. Артегор вспомнил, что на отличительные черты наемников были даны особые ориентировки, распространяемые Таддеусом по закрытым каналам подчиненных ему ястребов. Руки изобретателя на пару мгновений замерли в оцепенении, когда он смог осознать слова брата в полной мере. - В каком смысле? – Артегор оказался совершенно сбит с толку, что выдавало сильное беспокойство, возникшее в его голосе. Оказалось, до этого он настолько был увлечен своей работой, что не сразу понял, куда именно собирается его брат.

- В прямом, - буркнул Арториас, явно недовольный тем фактом, что его брат не сразу отнесся к полученной информации со всей серьезностью. – Таддеус приказал проверить несколько мест. - Я понял, - осторожно говорит Артегор, замечая, как раздражение его брата начинает обращаться и к нему самому, словно заразная болезнь.

Собираясь на задание, Арториас всегда тщательно проверял все свое снаряжение, а иногда даже по два раза. Большинство из того, что он использовал, так или иначе вышло из-под рук его брата и, соответственно, являлось плодом его мозговых штурмов. Пистолеты, мелкие гаджеты и приспособления, даже встроенный в его шляпу-маску воздушный фильтр, позволяющий ему некоторое время дышать в загрязненной среде. Хотя, сам инквизитор считал это излишним. Он знает, что Артегор так же обеспокоен последними новостями, но его брат все же не боец. Нет, конечно же он может сражаться, и сражаться неплохо, но все же предпочитает оставаться в тылу и снабжать соратников всем необходимым. Усмехаясь про себя, Арториас подумал, что едва он покинет их жилище, как младший Крам скроется в одном из скрытых дверных проходов в стене. В глубине стен сокрыты дополнительные помещения, и в одном из них располагается терминал связи оператора. Такой же, на каком работают операторы в командном центре Илиона. Разве что экземпляр Артегора усовершенствован им самим. Бросив короткий взгляд на свой видавший виды плащ, старший Крам скупо улыбнулся. Иногда он подумывал, чтобы сменить его на новый, так сказать, взять на службу новобранца. Но затем вспоминал, что именно за своего старого боевого товарища, столько раз спасавшего его от ран, он и получил свое мрачное прозвище. Оно уже давно стало для него вторым именем, и чаще его называли именно им, а не по имени. Для врагов же порядка, ястребов и гхайстов оно несло только шквал пуль и острое лезвие кинжала. Инквизитором его называли и за мрачную решимость, смешанную с непоколебимостью. И Арториас никак не мог отложить в сторону этот предмет своего гардероба. Накидывая плащ и проверяя его застежки, инквизитор невольно покосился на сгорбившегося брата. Медленно подойдя к нему, он с удивлением и некоторым отвращением обнаружил, что устройство, над которым так кропит его брат – ни что иное, как механический обнаженный через, удерживаемый в стабильном положении с помощью стабилизатора, походящего на прямую куриную лапу. Артегор увлеченно ковырялся одним из инструментов правой руки прямо в пустой глазнице этого черепа. Старший Крам в тайне надеялся, что под стальным каркасом не скрываются настоящие кости.

- Как продвигаются твои исследования и разработки? – спрашивает Арториас, неотрывно смотря на механический череп. Пусть ему и очень хотелось оторвать от него взгляд, по какой-то причине он не мог этого сделать. И когда это все же получилось путем плотного закрытия глаз, он обнаружил на столе руку. Судя по плечевому суставу, эта рука не являлась одним из вариантов протеза Артегора, а значит, она и череп когда-то должны были составить единую конструкцию. И сама мысль об этом вызывала у Арториаса как отвращение, так и восхищение своим братом.

- Ты об этом? - уточняет Артегор, подняв череп и рассматривая его под светом самой яркой лампы. Покачав головой, он выполняет пальцами правой руки замысловатые движения, непонятные его брату, и инструменты скрываются в глубине его пальцев, теперь напоминающих еще не раскрытые бутоны роз. Спустя пару мгновений бутоны окончательно принимают форму пальцев. Сейчас Артегор заменил свой протез на его рабочий, а не боевой вариант. Он коротко смотрит на брата, и тот осторожно кивает, все еще с опаской поглядывая на череп. В здоровой, настоящей руке Артегора он выглядит так же неестественно, как выкопанный мертвец посреди оживленного светлого города. С тяжелым вздохом он возвращает это загадочное устройство обратно на куриную лапу, и та с тихим механическим звуком защелкивается, снова удерживая его.

- Я зашел в тупик, - устало и с тоской говорит Артегор, пряча лицо в ладонях. Он протирает глаза и щеки, а затем складывает из ладоней что-то похожее на дыхательную маску и продолжает разглядывать череп. Он смотрит на него так, словно эта мнимая часть человека хранит в себе ответы на все вопросы, когда-либо задаваемые вселенной. Настоящий альманах знаний.

- Понимаешь, - почти умоляюще говорит Артегор, будто взывая к кому-то, кто никогда не ответит. - Я хочу дать им все. Все, чем обладаем мы.

Арториас надеялся, что он ослышался. Он знал, над каким проектом сейчас работаем его брат, и относился к этому с неприкрытым недоверием. Слова Артегора лишь укрепили его веру в то, что он делает что-то, нарушающее все законы природы.

- Все? – сузив взгляд, осторожно уточняет Арториас. Он все еще надеется, что Артегор прыснет руками и звонко засмеется, сказав, что это шутка. Но его надежды оказываются напрасны. - Чувства? Эмоции? Волю? Разум и самосознание, в конце концов?

- Все это, Арториас, - провозглашает Артегор, обводя пространство перед собой руками так, будто он раскрыл свои объятия чтобы ухватить нечто необъятное и незримое ни для кого, кроме самого изобретателя. - Я хочу, чтобы они обладали всем этим. Только имея это, у них будет душа, как у нас.

- Ты безумец, Артегор, - убежденно говорит Арториас, неодобрительно качая головой. Развернувшись и отойдя от брата, он направляется к стенду с мелким снаряжением, навроде склянок с ослепляющей жидкостью и даже адреналиновыми таблетками. Несколько из них тут же пополнили его запасы в подсумках, а о боеприпасах он не беспокоился, так как всегда имел при себе лишние патроны. Без этого никак. И все же, как бы старательно он не делал вид, что не одобряет действий Артегора, Арториас не мог отрицать одного факта, уже много лет не дающего ему покоя. И факт этот состоял в том, что именно благодаря уму и сообразительности, а может быть даже гению его брата у них есть самое лучшее снаряжение, недоступное даже Карнаке.

- Я в курсе, - вдруг говорит Артегор, иронично соглашаясь с братом. Эта фраза поразила Арториаса так же внезапно, как молния ударяет посреди ясного дня. Это кажется невероятным, но в то же время всегда есть мизерный шанс. Он оглядывается на брата. Артегор задумчиво разглядывает свою правую руку в свете ламп, озаряющих ее наподобие священного ореола. Инквизитор замечает, что изобретатель специально перенастроил для этого источники света на своем столе. Казалось, что Артегор пытается отыскать в первом из своих изобретений недостающую ему сакральную крупицу знаний, отделяющую его от величайшего триумфа.

Так и не озвученная мысль застыла на полураскрытых губах Арториаса, когда внезапно к ним в дверь постучали. Настороженно переглянувшись, оба брата, не ожидавшие сегодня гостей, все же пригласили их войти. И в душе инквизитора упал груз, облегчивший ее, когда он увидел Алию, вошедшую первой. Следом за ней, будто стесняясь, прошла и Виола. Увидев Арториаса, что инстинктивно потянулся к одному из револьверов и полностью снаряженного для боевого задания, они очень сильно удивились и оказались даже сбиты с толку. Деликатно извинившись, инквизитор покинул свое жилище до того, как девушки успели задать ему хотя бы вопрос. И он бы с удовольствием ответил на любой из них, но не хотел объяснять Афине, куда именно собрался. И не только потому, что ей не следовало об этом знать. Тем не менее, проходя мимо студенток, он успел прочитать в их глазах интересующие их вопросы.

Спускаясь по главной лестнице Илиона он с улыбкой подумал, что Артегор мог бы ответить на любой из них куда более развернуто, чем он сам.

Глава 9

Собственное расследование девушек касательно упомянутой Атлантиды, вырванных из книги страниц в итоге зашло в тупик. Артегор в тот вечер практически не дал Виоле и Алии никакой информации – чаще он просто пожимал плечами, всем своим видом демонстрируя незаинтересованность в данном вопросе. Однако, выйдя из жилища братьев, Алия не могла отделаться от мысли, что младший из Крамов что-то скрывает. Он явно что-то знал, но не стал ничего говорить. Карина же воочию убедилась в словах Лии, не найдя заинтересовавших ее книг. Это казалось странным. Более того - весьма загадочным. Но тогда на носу были выходные, и подруги решили продолжить свои изыскания уже после них. Они отправились в сам Серконос - студентам Илиона было позволено посещать город на выходных, чтобы отвлечься от академии. За ними же увязались трое их новых знакомых. И хотя первоначально девушки восприняли их компанию без особого энтузиазма, отношение к парням изменилось с течением некоторого времени по ходу выходных. Разумеется, больше всего была напряжена Карина, так как считала, что все дело в романтических чувствах парней. В конце концов, когда Калеб обозначил позицию своих товарищей как дружественную, она успокоилась – по крайней мере, внешне. Но все же предупредила, что в ее жизнь не стоит лезть. И за это она тут же была в очередной раз названа "принцесской", однако пропустила это мимо ушей – вероятно, все еще считая парней недостойными ее внимания. Зато не промолчала Виола, дав понять, что только у нее и Алии есть привилегия так обращаться к Кан. Парни свели все в шутку, но все же свой урок усвоили. День прошел легко, и к его концу шестеро ребят распрощались уже друзьями, направляясь в свои общежития. Разумеется, никто из девушек даже не обмолвился об их расследовании.

Приближался декабрь, и совсем скоро директор Банкрофт объявит, когда студенты смогут пройти свое первое учебное задание. А пока им всем предстояло посещать лекции и занятия. Одно из них, совместное занятие профессоров Варракоу и Клига, вызвало у девушек особый интерес.

- ... в нашей работе никуда без потока, - говорил Клиг, активно жестикулируя. – Он выступает как нашим оружием, так и щитом и даже возможностью залечить свои раны. Но, как вы знаете, его запасы в наших телах ограничены. На этом я передаю слове своей коллеге, профессору Варракоу.

Сама же Себилла стояла как раз рядом со своим коллегой и приняла эстафету речи, когда мужчина жестом пригласил ее продолжить.

- Для того, чтобы избежать неприятных обстоятельств с истощенным потоком, ученые Серконоса и Карнаки разработали лекарство, - произнося свою речь обыденным для себя тоном, женщина извлекла из небольшой стальной коробочки маленькую прозрачную баночку. Ее содержимым оказались несколько весело болтающихся в ней разноцветных таблеток-капсул. Варракоу подняла ее выше, демонстрируя собравшимся студентам первого, второго и третьего курсов.

- То, что находится в руке Себиллы является усовершенствованной разработкой в этой области, - описал Клиг, - эти пилюли разной степени воздействия мы применяли и раньше, но сейчас директор Банкрофт разрешил нам раздать их и вам. Всего пилюль, или таблеток, три вида - красная, зеленая и белая. Каждая из них, будучи принятой, позволяет вам дольше сохранять эффективную боеспособность, но в разной степени. Увы, без негативных последствий не обойтись, и их серьезность так же напрямую связана с принятой вами пилюлей. В конце занятия каждый из вас получит баночку, где будут находиться шесть таблеток: три белых, две зеленых и одна красная. Убедительная просьба: записывайте, когда и во сколько приняли таблетку, и как она подействовала. Данная информация нам необходима для улучшения этого лекарства. Передаю слово вам, профессор Варракоу.

- Спасибо, - вежливо похвалила Себилла, отставляя баночку в сторону. - Многие из вас, вероятно, задались вопросом: как же это работает. Сейчас объясню, записывать это необязательно. Но запомнить – нужно.

Как именно работают эти таблетки, оказалось весьма неочевидным. По словам Себиллы, поток окружает всех повсюду: он содержится в воздухе, в воде, в земле и так далее. Принятая таблетка вызывает в организме делириума реакцию, притягивающую поток из окружающего мира в тело принявшего, позволяя ему восполнить силы. Эффект временный, и чаще всего лекарство действует около получаса, затем пользователь потока начнет ощущать упадок сил. И чем сильнее принятая таблетка, тем сильнее негативные последствия. Исключением является красная таблетка, так как ее эффект отличается от эффекта других. Приняв ее, делириум разгоняет поток по своему телу, как кровь, но на некоторое время теряет возможность контролировать его течение. Это усиливает реакцию принявшего, скорость и даже способности потока, но вызывает через некоторое время серьезное истощение, сопряженное с головной болью и даже потерей сознания. Эта таблетка является действительно самым последним средством, когда нужно закончить задание в самый короткий срок. Клиг подробно описал все возможные последствия и даже подкинул студентам несколько ситуаций, когда она все же может пригодиться и сможет спасти жизнь, или несколько. Он с опаской добавил, что далеко не каждый ястреб решится принять ее, предпочитая менее сильные, но более безвредные белые и зеленые лекарства. Но и этого уже было достаточно. И так, в конце занятия преподаватели раздали студентам эти таблетки.

- Запомните одну вещь, студенты, - наставляла Себилла, - Ваше главное оружие – не клинки или таблетки, это лишь средства. Как их главное оружие – страх, так ваше – то, что находится здесь.

Профессор Варракоу положила руку на грудь – в то место, где находится сердце. Невольно кто-то из студентов повторил этот жест, дабы почувствовать биение собственного сердца и проникнуться словами женщины еще сильнее. Профессор Клиг же напомнил, что на следующем занятии будет проверять, насколько студенты улучшили свой контроль потока. Для прохождения проверки и получения оценки им нужно будет буквально пройти по воде, стене и потолку. Ранее Клиг обучал этому навыку студентов, говоря, что он часто спасает жизнь. Пусть в теории это было легко, но на практике получалось далеко не у всех: Кант, например, так и не смог освоить этот прием. У Алии, Карины и Виолы не возникло трудностей, разве что у Афины были неудобства с хождением по воде. Но хождение по воде оказалось несколько тяжелее, чем по потолку или стене: мало было направить поток в ноги, необходимо еще и придать ему форму, чтобы он выступал в роли платформы и позволял ходить по поверхности воды, как по твердому полу. И снова ощущался недостаток концентрации девушки. Впрочем, Лия была настроена решительно. Она продолжала отдельные занятия с Кариной и Виолой, обучаясь у них управлению и контролю своего потока. Вскоре, она смогла заставить Персефону исчезнуть и появиться в ее руке снова через долю секунды, чем удивила Карину в очередном спарринге. Тогда их клинки должны были столкнуться, но лезвие Тиамат прошло мимо клинка Персефоны без сопротивления, словно его и не было, а затем сабля оказалась у лица Кан, едва не поранив ей щеку. Со временем, девушки выяснили слабые и сильные стороны друг друга. Например, Виола оказалась самой неумелой в рукопашном бою, что позволяло сблизиться с ней и свести эффективность ее оружия к нулю, оставляя девушку практически беспомощной. Этот нюанс выяснила Лия, сокращая с ней дистанцию шагами через Поток, как она теперь официально называла этот прием. Карина же напротив, чувствовала себя неуютно против постоянно наседающего противника, вынуждающего ее уйти в глубокую защиту. Слабостью Лии оказалась акробатика: она могла скакать вокруг оппонента, перекидывать саблю из руки в руку и атаковать совершенно неожиданно, но в узких пространствах была вынуждена только фехтовать, что сильно уменьшало ее наступательный потенциал. Проводя спарринги, девушки стремились научить друг друга, как противостоять этому. Так, скоро Карина ощущала себя увереннее, находясь в близком контакте, а Виола научилась сражаться ногами, пусть и освоила только базовые принципы. Сражаясь с Лией, Карина отметила, что та может использовать стилет для прикрытия самой себя, чтобы не допустить такого же удара, как в их первый спарринг. Идея оказалась не лишенной смысла, и Афина начала практиковаться именно в этом направлении, теперь используя стилет в основном для защиты. Кроме того, после одного из инцидентов, рыжеволосая стала заплетать волосы в хвост перед боем, следуя в этом примеру Кан. Это оказалось удобнее, ведь в таком случае развевающиеся в бою волосы не закрывали обзор, как иногда бывало.

В дальнейшем, к девушкам присоединились и трое их новых знакомых. Желая попрактиковаться, отточить боевые навыки и просто хорошо провести время, Кант, Калеб и Терри охотно спарринговали с Алией и ее подругами. Каждый из парней в бою не был похож на другого: Кант, в поединке одевающийся преимущественно в черное, нес в бой большой двуручный меч, больше похожий на увеличенный в размерах и длине ятаган из красиво сверкающей стали. Тем не менее, его широкое лезвие несло на себе зарубки и царапины от, очевидно, предыдущих сражений парня. Удивительно, но он размахивал им без видимых усилий, предпочитая орудовать своим мечом двумя руками. Лишь когда он снял куртку в одном из спаррингов с Кариной, стало ясно, как именно ему удается достичь легкости в обращении со столь массивным оружием. А секрет оказался прост: парень носил на правой руке усиливающий механизм, более совершенный, чем те наемники, встреченные Алией несколько месяцев назад. Генератор для него скрывался прямо за спиной Бланко, и именно он позволял ему совершать самые немыслимые вихревые серии ударов, покрывая такую область поражения, что девушки быстро поняли: к нему лучше не приближаться в бою. Каждый удар его громоздкого меча грозил разрубить не только плоть, но и даже колонны, поддерживающие потолки тренировочных залов. Но самым интересным был сам парень: в поединке, его неуверенность словно испарялась, и он становился внимательным, сосредоточенным и даже расчетливым, тщательно обдумывая каждое свое действие – что выдавало в нем опытного и подготовленного бойца, хорошо знакомого как с трудностями, так и со вкусом крови. Кант предпочитал в основном прямолинейный стиль, состоящий из рубящих круговых атак – это позволяло ему за счет инерции от предыдущего удара быстро начать новый, продолжая атаковать и наседать на оппонента. Первой это заметила Карина, а следом за ней по достоинству смогли оценить и Виола с Алией. Но в спаррингах с последней, Кант не просто подпускал ее близко – он даже перехватывал оружие обратным хватом, совершая такие удары, что девушка просто не могла парировать их – одна из таких попыток быстро закончилась выбитой из рук саблей, весело улетевшей в сторону. Калеб оказался знатоком дальнего боя – он предпочитал винтовку со скользящим затвором, обладающую достаточной убойной силой, чтобы пробить на стрельбище несколько мишеней за раз. Он редко вступал в ближний бой, предпочитая прикрывать своих товарищей из-за спины, а потому чаще выступал наблюдателем за поединками, чем принимал в них непосредственное участие. Но если все же принимал, то использовал все ту же винтовку, разве что устанавливал на нее достаточно длинное – около трети метра – лезвие, превращая ее в импровизированное копье, или глефу. Мерсер сражался достаточно сдержанно, предпочитая защищаться, а не атаковать. И от того преодолеть его защиту оказалось куда сложнее, чем у Канта. Калеб оказался не просто хорошим стрелком, но и отличным другом: он легко понимал перемены в настроении каждой из девушек, и легкость его характера располагала к общению с ним. Лично Алии более всего нравилось сражаться с Терри – это если говорить о парнях. Его оружие было самым необычным – стальные чешуйчатые перчатки до локтей и сапоги, чем-то напоминающие лапы зверя. Но то были достаточно высокие сапоги – они почти закрывали его колени, защищая их. Парень дрался врукопашную, и часто применял поток, пропуская его сквозь свое оружие – это позволяло ему достигать значительной скорости и силы ударов. Девушки быстро поняли: если его снаряжение сверкнуло белым, то лучше отступить. Терри, обладая самой большой физической силой среди всех шестерых – не считая усиленной руки Канта – умело использовал это преимущество в бою. Иногда он проводил прямые, жесткие удары ногами или руками, призванные выбить соперника из равновесия. Внимательный глаз Карины заметил, что на наружной части сапог парня у щиколоток есть пустые гнезда, будто туда можно что-то вставить, и она не упустила возможности выяснить это.

- А, ты об этом, - Терри вскинул ногу, коснувшись рукой обозначенного места. – Не парься, я не стану это применять. - Боишься не справиться? – подтрунивала Виола, дабы разогреть Холлоу для поединка. Тот коротко посмеялся, опустив ногу и снова приняв обычную боевую стойку рукопашного бойца. - Не, - издевательски протянул он, подманивая Карину рукой, как зверька, - просто раны от этого залечить проблематично, даже для нас. - Да кончай уже выпендриваться, Терри, - кажется, что сидящий на трибуне зрителей Калеб не был впечатлен заявлением своего товарища. Он щелкнул затвором, загоняя резиновый патрон в свое оружие – иногда компания использовала их для тренировок реакции с потоком. Синяки, имеющиеся у всей пятерки, за исключением Мерсера, говорили о многом. - Сам-то, а? – Терри вернул своему другу едкое замечание, за что тут же получил резиновым патроном прям в пятую точку – Калебу понадобилась всего пара секунд, чтобы вскинуть оружие и прицелиться. Девушки взорвались дружным хохотом, а Кант, начищающий своей меч промасленной тряпкой, устало покачал головой и выдохнул – он видел подобное уже не впервые. - Да какого хрена ты творишь, а?! – взорвался возмущенный Терри, потирая раненное место. Казалось, еще чуть-чуть, и он сам взлетит по трибуне и ударит обидчика. Услышав хохот девушек, он обернулся к ним, вскинув руки. – А вы чего горланите? - Уж прости, но он попал в самое яблочко, - ответила Алия, вытирая проступившие от смеха слезы. Она вскинула большой палец, одобряя действия Калеба. Тот, в привычном своем жесте с двумя пальцами, отсалютовал ей в ответ. Терри что-то пробормотал себе под нос. - Не парься ты, Терри, - попытался успокоить своего товарища Мерсер. Он хитро улыбнулся и мечтательно вскинул глаза к потолку. - Вот были бы они боевыми, тогда да. А так, чего ты возмущаешься? - Так, остынь, Калеб, - едва не начавшуюся потасовку вдруг прервал Кант, поднявшись и закинув меч себе на плечо. Сегодня он был одет в тяжелые ботинки, свободные и даже слегка мешковатые штаны серого цвета и трикотажную жилетку. Под ней он носил плотную кофту только с правым рукавом – чтобы прикрыть руку и снизить трение механизмов о его кожу. Алия и Виола слегка удивились подобной твердости в словах обычно стеснительного и робкого парня. Со стороны казалось, что наличие в его руках меча вселяет в него небывалую уверенность – он даже выглядел иначе, будто готовился своротить горы. Уже потом его друзья скажут, что так парень предпочитал одеваться куда угодно, где намечается потасовка. И это взаправду придавало ему уверенности – без оружия он чувствовал себя неуютно.

За успехами всей компании незримо для них наблюдали Арториас и Артегор – они использовали для этого камеры наблюдения, установленные по всей академии. Братья были искренне рады, что Афина смогла ужиться в новом коллективе и обзавестись друзьями – хотя Артегор и высказывал некоторые сомнения в этом, припоминая ее почти полную трехлетнюю изоляцию от сверстников. Трагедия Адель все еще отзывалась в Алии – братья видели это, когда та вдруг внезапно начинала унывать или грустить. Очевидно, что девушка тосковала по старшей сестре, и иногда думала, как бы все сложилось, будь она рядом. Через Арториаса и Артегора, за успехами самой девушки следил и отсутствующий пока что Таддеус Банкрофт. Директора Илиона особенно интересовали ее навыки в обращении с потоком, и оба брата понимали, почему. В день их встречи, Арториас сказал девушке полную правду – ее связь с потоком такая же, как у ее сестры и матери – особенная. И если в случае с Адель им удалось выяснить, что это означает на практике, то вот Алия пока что была для всех загадкой. Сам же директор отсутствовал по неизвестным для большинства, но не для его узкого круга причинам. Он искал древние врата – а они уже, согласно древним легендам, могут приоткрыть завесу тайны над появлением потока в мире в целом. Разумеется, все это держалось в строжайшем секрете. Сам Банкрофт был для первокурсников пока что полумифической фигурой – старшие курсы говорили, что директор не вел никаких занятий, да и увидеть его можно было достаточно редко. Но, однажды профессора попросили студентов задержаться в здании академии, а не возвращаться в кампус.

В тот вечер, после занятий студентов пригласили посетить актовый зал. Это был огромный амфитеатр с раздвижной крышей, рассчитанный на всех студентов академии с запасом и преподавателей. Сейчас крыша была закрыта, напоминая бальный зал эпохи возрождения мира до Катастрофы. По словам Арториаса, Таддеус очень любит эту эпоху. Именно сегодня директор собирался объявить начало тех самых заданий, что так ожидали все студенты. Для них это была проверка, не только полученных знаний, но и самих себя. Конечно же, старшие курсы относились к этому с куда меньшим возбуждением - для них это становится нормой со второго года обучения и часто бывает так, что их отправляют на задания посреди года и не раз, чтобы оказывать всю посильную помощь. Именно благодаря этому, академии оперативно реагируют на все угрозы гхайстов. Кроме того, очень часто студенты четвертого курса и магистрата выступают в качестве кураторов для первокурсников на их первых заданиях. Такая практика широко распространена в академиях, позволяя передавать опыт не только старших поколений, но и его обновленный вариант от более молодых борцов с нечистью. Студенты собирались в актовом зале медленно и неспешно, ведь до назначенного времени еще оставалось много. Тем не менее, все проходило под строгим взором Себиллы, присматривающим за учащимися. Возле одного из входов Лия разглядела Арториаса, а у другого - Артегора с парящим у его плеча Ботом. Устройство вызвало бурю эмоций, ведь до этого младший Крам его не использовал, а лишь дорабатывал. Студенты окружили изобретателя, желая поближе рассмотреть Бота. И Лия их прекрасно понимала. По красивой сцене с бархатным занавесом, поддерживая важный вид, прогуливался взад и вперед профессор Клиг, почесывая свои пышные усы. Три подруги расположились в одном из средних рядов, поближе к сцене. Рядом с ними уселись Кант, Калеб и Терри. Последний принес коробку с шоколадками, о чем непременно сообщил остальным, и через несколько секунд все шестеро уже уминали шоколад за обе щеки. Спустя четверть часа, Себилла ударила своей импровизированной тросточкой по колоколу, висящему у края сцены, и студенты замолчали. Свет в зале притушили, а на сцену медленно, будто призрак, взошел Таддеус Банкрофт – полулегендарная среди первокурсников личность, ведь до этого они могли лицезреть его лишь на многочисленных портретах, украшающих стены академии Илион.

Но картины не могли передать всего того, что испытала Алия при виде директора. Это было почтение, смешанное со страхом и благоговением, подкрепленным несравненным уважением. Он шел медленно, каждый шаг словно сотни раз отрепетирован, отдаваясь эхом его обуви. Слишком статный мужчина, он просто не мог быть реальным: высокий, с широкими плечами и стройный, с бледной кожей и пронзительными зелеными глазами. Его взгляд приковывал к месту, не позволяя совершить даже малейшего движения пальцем. Но это скорее было от холода, пропитавшего его глаза. И все же в их глубине сверкал огонек мудрости, выдававший, что этому человеку куда больше лет, чем может показаться по первому впечатлению – а ему с одинаковым успехом могло быть как тридцать, так и за пятьдесят. Студенты замирали, когда директор смотрел на них, пока водил глазами по залу. Алия сразу догадалась, что этот взгляд был оценивающим. Прямо сейчас, этот человек присматривался к ним, наверняка просчитывая в голове, кого и какие могут ожидать перспективы. Внутренности Алии свернулись в клубок и сжались, когда Банкрофт посмотрел на нее. Ей даже показалось, что он задержал взгляд на ней на пару мгновений дольше, чем на остальных учениках, и невольно ей вспомнились слова Арториаса. Изучающий взгляд. Дыхание перехватило так, как это могла бы сделать незримая рука, удушающая ее. И все прошло мгновенно, когда мужчина отвел свои глаза в сторону. Отдышавшись и придя в себя, Афина наконец смогла рассмотреть его. Директор одевался строго, дорого и элегантно: шикарный костюм без излишков, состоящий из черного замшевого пиджака-френча, брюк и лакированных туфель. Алия увидела, что под пиджаком прячется белая рубашка, а в нагрудном кармане – носовой платок с золотистым обрамлением краев. Он держал руки за спиной, распрямив плечи и вдыхая полной грудью. Девушка не могла не обратить внимание на его густые черные волосы, спадающие мужчине чуть ниже плеч – они отбрасывали на его лицо мрачные, загадочные тени. Некоторый их объем на затылке был собран в хвост, что слегка выбивалось из общего официального вида директора. Но при этом это словно дополняло его образ, будто именно эта деталь была оставлена таковой намеренно, чтобы Банкрофт не казался слишком возвышенным над всеми, хотя он и был таким по своему статусу. Спокойное, если не сказать бесстрастное, едва тронутое щетиной красивое лицо в обладании слегка грубых и одновременно утонченных черт придавали Таддеусу сходство с неким вампиров из легенд мира до Катастрофы. Только сейчас, присмотревшись к нему, Афина обратила внимание на это сходство. Но вампиры были сказкой, а Таддеус – стоял прямо перед ней, на сцене. Девушка оглянулась по сторонам: студенты в ожидании затаили дыхание, приковав взгляды к фигуре Банкрофта. Теперь она верила, что этот мужчина не просто оправдывает свое положение, но всецело подтверждает его. Тишина столь звенящая, что можно было услышать шелест одежды студентов, лишь укрепляла ее веру в непререкаемость авторитета директора. Образ мужчины целиком и полностью возносил его в старинные эпохи: он казался сошедшим со страниц истории принцем или королем, слишком благородным для ношения короны. Все его повадки, движения и даже взгляд – все намекало на то, что он старше, чем кажется на первый взгляд. Именно так в представлении Алии выглядели настоящие аристократы, знающие себе цену, но обладающие честью и достоинством, что можно воспевать. Теперь-то уж она понимала, почему все преподаватели и старшекурсники отзывались о Таддеусе исключительно с уважением и почтением: он внушал это одним лишь видом.

- Я приветствую вас всех, дорогие студенты, в этот чудесный вечер, - голос директора моментально заполнил собой весь зал, столь сильным и громогласным он был. Голос настоящего мужчины, уверенного в себе, строгого и требовательного, не хриплый и не гортанный. Лия почувствовала, как по ее коже бегут мурашки: она и представить себе не могла, как окажется с этим человеком один на один. – Первокурсники, добро пожаловать. Прошу меня простить, что данную встречу пришлось отложить. Впредь, я постараюсь такого более не повторять.

Алия задумалась. Значит, директор отсутствовал в академии все это время. Иначе и быть не могло, а в противном случае она не видела причин, чтобы переносить приветственный вечер директора. Девушка покосилась на Арториаса, и догадка явилась к ней сама: Таддеус отсутствовал по причинам, ранее завуалированно озвученным старшим Крамом, а значит, они действительно вели некую игру. Студенты молчали, ожидая дальнейших слов.

- Я буду с вами честен, - предостерегающе произнес Таддеус, сделав прикованные к нему взгляды внимательными и воодушевленными одновременно. – Сейчас обстановка в мире весьма тяжелая, гхайстов становится неуклонно больше. И это очень сильно тревожит преподавательские составы как Илиона, так и других академий. В связи с этим, мы приняли следующее решение: первокурсники в этом году будут участвовать в учебных заданиях только в регионах, граничащих с Серконосом. Мы не желаем лишних жертв, и к этому я прошу отнестись с пониманием.

Слова Таддеуса пробудили волну перешептываний и испуганных возгласов. Новость о размножении гхайстов хоть и не стала для части студентов полной неожиданностью, но все же вызывала тревогу. Ученики перешептывались, сопровождаемые внимательными взглядами ястребов. При чем, оглянувшись, Алия отметила увеличение их числа. Теперь не только Арториас и Артегор бросались в глаза. Но и еще несколько человек в похожей на одежду старшего Крама форме. Их лица отличались, но у всех было одно сходство – усталые глаза, скользящие по залу будто в поисках места, где можно присесть и отдохнуть. Студенты не догадывались, что здесь присутствуют куда больше ястребов, чем они видят – некоторые из них предпочли просто не показываться на глаза, но выслушать новости вернувшегося директора и, по совместительству, руководителя – они обязаны.

- Не нравится мне это, - пробормотал Терри, закрыв лицо руками. – Число гхайстов растет, не к добру. - В сводках было что-то о нападениях? – поинтересовался Калеб, конкретно ни к кому не обращаясь. Карина помотала головой в отрицательном жесте, и парень бесшумно выругался. - Интересно, он что, лично за всем наблюдал? – пробурчала помрачневшая Карина. Как бы она не хотела, чтобы ее не услышали, Калеб и Кант все равно вцепились в девушку испытующими взглядами. - Что ты имеешь ввиду? – не понял Мерсер. Карина отмахнулась. - Давай потом, не сейчас, - такими словами она сопроводила свой жест. – Есть несколько мыслей на этот счет.

Подняв ладонь, Таддеус молчаливым жестом подавил шум в зале. Алия не могла не удивиться тому, как этому человеку хватает всего одного движения, чтобы привлечь к себе всеобщее внимание. Сложив руки за спиной, мужчина слегка наклонил голову. Казалось, что он тщательно обдумывал слова, что желал произнести. Иным казалось, что наоборот – Банкрофт мог не желать произносить их, но был вынужден. В сущности, и те и те были в какой-то степени правы.

- Как вы знаете, дорогие студенты, наши академии ставят своей первостепенной задачей научить вас не только выживать, но и сражаться там, где обычные люди оказываются бессильны, - слова директора завыванием ветра разнеслись по залу, закрадываясь в подкорку учеников Илиона. Конечно же, все они знают эту простую истину. И все же, кое-кто из них поморщился, выругался или иным действием показал свою неприязнь к людям. Наверняка люди сделали с их семьями что-то ужасное – ведь делириумы не всегда стойко переносят нападки с их стороны и, случается, отвечают тем же. - Но жизнь – самое ценное, что есть у вас. И поэтому в этом году мы приложим еще больше усилий, чтобы ее сохранить, - продолжал Банкрофт, совершенно не обращая внимания на предыдущую реакцию студентов – словно он знал, что так и будет. Не мог не знать. – В этом году, после долгих споров и обсуждений, мы с другими директорами приняли решение. Студенты первого, второго и третьего курсов не будут получать учебные боевые задания, только разведка и патрулирование. Прежде, чем вы станете возмущаться, вспомните случай, произошедший три года назад. Ни мы, ни вы, ни ваши родители не хотели бы его повторения.

К несчастью, случай, что привел в пример директор, был слишком хорошо известен в мире. Студенты – даже Алия – слышали о нем много раз. Случай, известный как Резня в Кемосе, надолго отпечатался в общественном сознании – его тень все еще лежит на взаимоотношениях между людьми и делириумами, и сгладить такую рану будет нелегко. В тот день проводились совместные учения академий Камелота из Карнаки, Илиона из Средиземноморья и Фусанга с Востока – их ждали на протяжении года, но все обернулось страшными событиями. Город Кемос, лежащий у подножия древней цепи гор, что пересекала надвое центральный материк северного полушария, стал местом этих учений. Прилегающие к этим горам территории уже сотню лет являются по-настоящему гиблыми – там практически не живут люди, а имеющиеся редкие поселения лишь формально находятся под властью расположенных там изолированных городов-государств. Их жители неприветливы и злопамятны, но ожидать иного от живущих в бесконечной борьбе за выживание – глупо. По плану, учения должны были занимать три недели, но все закончилось в конце первой. Барьер, установленный вокруг города, внезапно прекратил свою работу из-за сбоя в системе питания – как выяснится позже. И в Кемос хлынула орда гхайстов, ведомая исполинским чудовищем – дрейком. Эти твари были по-настоящему редки, и встречались раз в несколько лет. Сошедший со страниц легенд гхайст-дракон, чья пасть извергает не пламя, но чудовищную и удушливую смесь, способную разъесть легкие вдохнувшего за считанные минуты. Его жертв ждет мучительная и кровавая смерть – они просто выплевывают свои легкие в виде гниющих кусков плоти, пока наконец не задыхаются или находят смерть раньше, в зубах дрейка. Монстр, чья туша волочится над землей, пока он опирается на все свои конечности – и передние в виде крыльев – своим ревом призвал орду сородичей, и Кемос захлестнула волна голодных глоток. Студенты и ястребы сражались, чтобы провести эвакуацию жителей, но все оказалось тщетно. Город с населением в двадцать тысяч человек был обращен в могильник за жалкие несколько часов, а академии потеряли почти семь десятков студентов, и большая часть – учащиеся первого и второго курсов. Казалось бы, что такое в изменившемся мире – обыденность, но все омрачал один печальный факт. Расследование, проведенное властями Кемоса в дальнейшем, выяснило, что именно делириумы были причастны к отключению барьера. А это – прямая диверсия. К несчастью, беспричинная ненависть людей к обладателям потока порождает обратное чувство, и делириумы мстят, не считаясь ни с чем. Но для Афины эта трагедия служила напоминанием о куда более мрачном для нее событии. Именно во время Резни в Кемосе, погибла Адель. Алия и бабушка остались вдвоем. Тело девушки было доставлено в закрытом гробу, но их бабуле все же позволили взглянуть на него – и та опознала погибшую по таким же волосам, как у Алии. Все, что осталось от Адель – это ее оружие, черная катана Аматерасу, что хранится у них дома как память. Приступ скорбной рвоты прорвался из глубин чувств Афины, и она склонила голову, закрыв лицо руками. Перед глазами предстал памятный обелиск – прямо древний памятник – воздвигнутый в городах, откуда родом были погибшие студенты. Таких монументов было много, и один – в родном городе Алии. Девушка вспомнила высеченные на нем имена и то, как ненавистники пытались осквернить памятник, таким образом выражая свое несогласие и протест – они верили, что все беды из-за делириумов. Сердце Алии застучало сильнее, а кулаки сжались сами. Для каждого студента трагедия Кемоса имела особенное значение. Кто-то потерял там друзей или родственников, а для кого-то, как Алия, это событие оказалось неразрывно связано с потерей. Болезненным напоминанием об этом служило высеченное на памятнике имя сестры. Она шумно втянула воздух, пытаясь совладать с нахлынувшими чувствами. Украдкой заметив состояние подруги, Карина опустила ей на плечо руку. Афина вздрогнула от неожиданности, а затем почувствовала, как в ее пальцы вплетаются пальцы Кан, и тревоги вдруг отступили. Она крепко сжала руку Карины, и ей стало легче. Значительно легче.

Наблюдая за студентами и слушая дальнейшую речь Таддеуса, Арториас с сомнением бурил взглядом свои неизменные часы-ракушку. Задерживался отчет от патрулей, а это могло означать только возникшие непредвиденные сложности. Например, гхайста, проникшего на территорию. В сердце его зрела тревога. Казалось бы, что небольшая задержка – ничего страшного, но не двадцать три минуты. Щелкнув замком и спрятав часы, он сложил руки на груди и прислонился спиной к резной колонне у стены, опустив взгляд в пол. Возможно, что его волнение было слишком явным, ибо через пару минут он услышал рядом с собой шаги брата – а их он мог определить безошибочно. Проведенная бок о бок жизнь дает о себе знать, и вот уже по интервалам и интенсивности шагов инквизитор безошибочно определяет брата.

- Порядок? – тихо поинтересовался изобретатель, прислонившись спиной к стене рядом с братом. Арториас неопределенно покачал головой. - Отчет задерживается, - как можно спокойнее ответил он. В глазах Артегора мелькнул интерес, смешанный с беспокойством. Он-то сегодня не на смене. - Надолго? - Двадцать три минуты, - ответил инквизитор. Артегор тихо присвистнул. - Я пойду сам сделаю обход, - не выдержал Арториас. Брат остановил его, схватив за предплечье. - А речь? – неуверенно напомнил он, когда инквизитор заглянул ему в глаза. – Он не любит, когда мы такое пропускаем. - Ага, - буркнул старший Крам, вырываясь из хватки брата. К счастью, он держал его своей, а не протезированной рукой. – Но мне безопасность студентов важнее его речи. И он это понимает. - В этом ты прав, - пожал плечами Артегор, и улыбнулся. Он смерил брата многозначительным взглядом, и Арториас догадался – сейчас последует предложение о помощи. - Помощь нужна? – поинтересовался изобретатель, подтверждая догадки своего брата. Все-таки они знали друг друга через чур хорошо. Инквизитор улыбнулся. - Нет, - мягко отказался он, возвращая младшему брату такой же многозначительный взгляд из-под опущенных бровей. – Следи за залом. - Лады, - нехотя согласился младший Крам. – Только без фокусов, договорились? - По этой части у нас ты мастер, - инквизитор ответил так, словно младший брат попытался его в чем-то упрекнуть. Глупость, конечно, и они оба это знали.

Покидая зал, Арториас еще раз бросил на собравшихся студентов взгляд – сам Артегор к этому моменту уже отвернулся, водя глазами по ученикам Илиона. Неизвестно, о чем именно рассуждал изобретатель, но вот инквизитор думал о том, сколько же студентов из поступивших и закончивших академию действительно останутся и станут ястребами. Кто-то поступает сюда ради своих собственных целей, но Крам не осуждал их. В конце концов, в мире еще много работы, где могут пригодиться навыки и умения делириума – при условии, конечно, что он умеет ими владеть. Ястребов много, но и гибнут они порой в таких же количествах. На памяти инквизитора, самый крупный комплект некрологов о погибших сослуживцах – если так можно выразиться – он видел шесть лет назад. Их было больше восьмидесяти, и все это – только за одно задание по предотвращению крупного прорыва гхайстов на территории Египта. Крам был там, вместе с Себиллой, Клигом и Аркеном. Твари лезли десятками буквально из стен, разрывая их вопреки всем законам физики и мироздания – и раны, откуда вылезали чудовища, снова затягивались, как ни в чем не бывало. Разумеется, что никто и никогда не узнал и не узнает о столь масштабной жертве, и это естественно – паника может стать только причиной и поводом для безудержного голода тварей. И сейчас, выходя из основного корпуса академии, Арториас с полным волнения сердцем извлек телефон и набрал одного из своих подчиненных, надеясь, чтобы тот взял трубку. Сегодня он и еще десять ястребов должны нести дозор, и инквизитор чувствовал, как внутри него растет напряжение – отчет задержался на слишком уж продолжительное время. Он считал каждый гудок, пока нудный сигнал отдавался эхом в его мозгу и тревожными волнами пробегался по всему телу.

- Шира, какого черта вы задерживаете отчет? – рявкнул Арториас в трубку, не дожидаясь ответа другого ястреба. Он только услышал, что на звонок ответили, и первым порывом потребовал ответа на самый волнующий его вопрос. – У вас все в порядке? - Прости, Арториас, - раздался мягкий женский голос, посеченный волнением. Инквизитор замер, всматриваясь в крону растущего рядом с площадью фонтана дерева. – У нас действительно проблема. - Я у входа, - с неприкрытым требованием произнес Крам, сбрасывая вызов и убирая телефон обратно во внутренний карман своего плаща. Его опасения подтвердились. Снова.

Прохладный ночной воздух врезался порывом ветра в лицо инквизитора, облегчая его волнения, но не унимая их вовсе. Едва ли живущие когда-то могли представить, что остров Крит – некогда жаркое место, изменится настолько, что ночи здесь будут прохладными, а климат превратится в умеренный. Катастрофа, грянувшая так внезапно, изменила очень многое. Пока в мире бушевали войны и анархия, были и те, кто пытался выяснить, что же произошло на самом деле. Сейчас мало кто может сказать, как в действительности разворачивались события спустя год, два или десять после страшного катаклизма, но мир изменился. В первую очередь – климат. Замершие пустоши и тайга Сибири превратились в ледяную тюрьму, покрывшись уже не снегом, но толстым слоем льда. Климат у экватора планеты стал умеренным – регионы, находящиеся под палящим солнцем многие тысячи лет узнали, что такое прохлада и влага дождя. Уровень моря поднялся на несколько метров, и множество территорий оказались навеки затоплены – как, например, большая часть самого Крита. Сейчас то, что выглядывало из вод Эгейского моря, было не более чем кусочком когда-то большого острова. Но люди жили здесь, основав сильный город-государство, ставший центром жизни Средиземноморья и, по совместительству, именно здесь выстроили одну из академий делириумов – Илион. В одном Крам был уверен точно – стремление людей к выживанию не знает пределов, и они способны на многое. В том числе и принять существование делириумов, если необходимость в этом станет уж очень острой. Инквизитор хорошо понимал, что какими бы не были древние легенды о монстрах и чудовищах, принять их реальное существование в лице гхайстов и даже обладателей потока, люди оказались неспособны в полной мере – и ненависть, возникшая три века назад, все еще гноится и нарывает, как зараженная рана. Арториас запрокинул рукав плаща и сверился со временем – прошло около десяти минут, скрашенных попыткой отвлечься. Размышляя о возможных причинах так называемой проблемы, чье наличие признала Шира, Крам невольно задумывался о гхайстах и всем, что с ними связано – гниль, страх и ужас. Твари превращают территории, где располагают свои отвратительные и глубокие гнезда-норы, в гниющие и зловонные болота, где даже воздух сам по себе опасен. Ястребы не рискуют соваться в такие места без крайней необходимости и без специального снаряжения. Арториас читал о Старом мире, и многое в нем казалось живущим сейчас примитивным и даже странным, в особенности, как люди могли жить и не задумываться о возможном будущем в более широких масштабах. Доподлинно неизвестно никому, чем была вызвана Катастрофа, но теоретиков и ныне много – от глобальных природных явлений до сумасшедших экспериментов лишившихся рассудка ученых. Мысль о них вызывала у Арториаса едкую усмешку – особенно если брать в рассмотрение его собственного брата, пусть и гениального, но движимого порой совсем уж странными целями. Его нельзя назвать бесчеловечным, даже напротив – именно благодаря уму и изобретениям Артегора у ястребов есть оборудование и экипировка, позволяющие им выживать. И хотя Артегор не стоял у истоков появления подобных вещей, его гениальный ум позволил усовершенствовать их. Взять хотя бы личное оружие инквизитора, что в ожидании томилось в двух висящих на поясе кобурах – парные револьверы пятидесятого калибра, и так способные навылет пробить человека. Сами по себе они требуют от стрелка предельного умения и точности, ведь удержать такую пушку после выстрела – задача не из легких. Но младший Крам с энтузиазмом усовершенствовал два таких пистолета – хотя такой огнестрельный вариант уже и считался морально устаревшим в присутствии импульсного оружия – превратив их в произведение искусства. Усовершенствованное оружие обладало повышенным показателями точности и даже убойной силы. Он назвал их Процедурой Фемиды, в честь древней богини правосудия из страны некогда великих мыслителей, воинов, философов и математиков – и стволы уже много раз доказали инквизитору как свою надежность, так и верность его руке. Самой этой страны после Катастрофы не стало, но несколько ее городов все еще существуют, как и ее наследие – в данном случае отраженное в названии двух револьверов. Арториас любил это оружие, хотя и стрелять из него без применения потока оказывалось крайней проблематичным – все же возросшая отдача давала о себе знать. Впрочем, это нисколько не беспокоило их владельца.

Колебания потока, что инквизитор ощутил сквозь порыв ветра – так, словно сейчас на Крите царил штиль – дали ясно понять, что рядом находятся делириумы. Спустя еще пару мгновений воздух в метре от Арториаса едва заметно дрогнул, а затем в цветных облаках-испарениях потока возникли трое ястребов – двое мужчин и женщина. Облаченные в стандартное снаряжение – прочный облегченный комбинезон, жилет и плащ, эти ястребы еще были только в начале своего служебного пути. Хотя никто из них не был похож на других – индивидуальность в их работе все же ценилась – ястребам позволялось менять свое снаряжение под собственные нужды. Инквизитор знал всех троих. Женщина с длинными русыми волосами, заплетенными в тугой хвост за правым плечом – несимметричная прическа, с выразительными и яркими глазами на красивом округлом лице – Шира Такаро, капитан третьего отряда. А рядом с ней – двое ее подчиненных, крупный мужчина неопределенного возраста со шрамом на грубом лице и еще один, ниже ростом и весьма молодой – почти парень – выпускник Илиона. Эмиль Воронин и Чарли Бэккет. За плечом мужчины проглядывалась рукоять длинного меча с широким лезвием, а на бедре парня, под плащом – такие же две кобуры, как и у самого Крама. Разве что парень предпочитал импульсное оружие – у него практически нет отдачи. Последнего Арториас помнил куда лучше, чем Эмиля – он сам обучал его на протяжении пяти лет в Илионе. Вопреки всему расхожему мнению, пусть делириумы и ястребы, в частности, для кого-то герои, а для кого-то – чудовища, все они внутри такие же люди, как и не обладающие способностями к потоку.

- Простите за задержку, командор, - спешно заговорила Шира, заметив выжидающее напряжение на лице инквизитора. Стоящие рядом с ней подчиненные сохраняли молчаливое спокойствие, но их глаза выдавали растущее беспокойство. - Докладывай, - в приказном тоне потребовал Крам. - Группы пять и семь сообщают о попытке гхайстов прорваться в город, направлены на их предотвращение, - отчиталась женщина, акцентируя в конце внимание Арториаса на уже принятых мерах. Сам ястреб похвалил это, хотя и умолчал. – Всего тринадцать случаев. - Кто? - Сирены, наги и морской дракон, - Шира быстро назвала Краму три самых часто встречающихся в границах Серконоса вида гхайстов. И каждое название означало готовую пожрать любую жизнь тварь. - Попытки проникновения за барьер? – Крам опустил дальнейшие размышления относительно общей опасности тварей, потребовав ответа на самый волнующий его вопрос. - Вот это самое странное, командор, - Шира выдержала короткую паузу перед ответом, и ее слова звучали, как оправдание. Инквизитор смерил Такаро и сопровождающих ее бойцов суровым взглядом, от чего все трое, казалось, ужались в размерах перед фигурой Крама. – Мы зафиксировали сталкера.

Тревожное донесение. Сирены и наги – обычное явление в границах Серконоса и Крита, эти гхайсты достаточно распространены. Ястребы уничтожают их десятками – если приходится, но чаще всего это одиночные особи, проникающие в акваторию города – увы, защитные барьеры, призванные отгонять тварей, не имеют воздействия под водой. Пускай ловкие и гибкие сирены способны очаровать своим пением и утащить жертву в морские глубины, а наги вооружены четырьмя произрастающими прямо из них рук костяными клинками, они не представляют такой угрозы, как далее упомянутая тварь. Морской дракон – создание редкое, их видят крайне нечасто. Трехметровое в высоту и вдвое больше в длину чудовище, изящное в движении, но уродливое на вид и прожорливое как целая река жаждущих мяса пираний – вот, что такое морской дракон. И даже это удивляло Арториаса не так сильно, как последние слова Ширы. Сталкер. Существо, способное мимикрировать под окружающую среду, скрываясь от глаз, а старые особи – даже от обостренных чувств делириумов. Эти создания с когтями-косами на кривых лапах, растущих от плеч их основных рук представляют собой большую опасность, особенно если проникают сквозь защитные барьеры. Немало ястребов погибли в их челюстях-лепестках, скрывающих бездонную глотку и вечный голод, как и у всех из его рода. В ином бы случае, Крам отправил двух бывалых ястребов на охоту, но сейчас он был не на шутку встревожен. Сталкеры – существа континентов и пещер, развалин и руин. Они не пересекают акваторию и воды, даже не живут на берегах водоемов.

- Сталкер? – с опаской уточнил Арториас, внимательно глядя Шире в глаза. Девушка кивнула, подтверждая опасения инквизитора. Все трое ожидали приказов своего командора. - Выследим тварь, - мрачно провозгласил инквизитор, помня, сколь опасным может быть один-единственный сталкер.

Их ждала ночь опасной работы. Работы, которую кто-то должен был выполнять. И об этой работе – настоящей, что они выполняют – знают только сами ястребы.

Следующее утро провозвестило о себе довольно вялым восходом солнца – ночная прохлада отступала неохотно. Ровно как и студенты, решившие прогуляться по внутреннему двору академии перед предстоящими занятиями. Никто из них не догадывался о произошедшем ночью – что сталкеру удалось прорваться в жилые районы, откуда целых два отряда ястребов с большим трудом выгнали его, дабы не поднимать шуму. Под руководством Арториаса Крама, ястребы атаковали чудовище тревожащими выпадами – маневрами, направленными на привлечение внимания к себе, а затем, словно наживка, отводили его в заранее расставленную ловушку. В конечном итоге, монстр был окружен и уничтожен аккурат к восходу солнца – а сейчас оно уже практически вышло из-за горизонта. Наблюдая за студентами во внутреннем дворе с балкона третьего этажа академии, Таддеус Банкрофт ожидал возвращения командора ястребов с минуты на минуту. Наиболее всего его внимание привлекали, конечно же, три его студентки-первокурсницы, ставших в последние месяцы объектом главных обсуждений среди преподавателей. И не в последнюю очередь за их успехи в учебе. Директор услышал приближающиеся к нему шаги, когда прогуливающийся по пустому коридору сквозняк принес их, словно посыльный.

- Поздравить с удачной охотой? – поинтересовался Банкрофт, казалось, в пустоту – как будто говорил сам с собой. Вид у инквизитора был мрачным. - Четверо погибших, - отозвался натуженным и уставшим голосом приблизившийся на расстояние вытянутой руки Арториас. Таддеус смерил его внимательным взглядом, но лицо директора оставалось непроницаемым – мраморным и холодным. - Печально, - произнес он, чуть поджав губы. Инквизитор проследил за взглядом директора, увидев сидящих внизу под деревом Алию, Виолу и Карину. - Тебе неинтересно, кто? – удивился Крам. Таддеус со вздохом качнул головой. - Кто? – поинтересовался директор. Он словно только сейчас понял, что речь идет о четверых погибших сегодня ночью ястребах. Но сердце подсказывало Арториасу, что нечто другое беспокоит Банкрофта. - Барклай, Шира, Томас и Танкред, - называя имена, инквизитор сокрушался. Сердце его обливалось кровью за каждого из погибших, особенно за Ширу. Она была перспективным оперативником и добрым другом – ее гибель от когтей сталкера особенно печалила. - Действительно прискорбно, - холодно произнес директор, расправляя плечи и устремляя взгляд куда-то ввысь. Арториас попытался проследить за ним – но безуспешно, ибо Таддеус словно видел больше, чем следовало. – Это странно. - Странно то, что сталкера уже третий раз за полгода находят в Серконосе? – уточнил инквизитор. Для кого-то могло показаться нелепым или неуважительным, что директор не хочет воздать погибшим хотя бы минимальные почести от своего лица, но только не Краму. Инквизитор был одним из немногих, кто знал – каждая утраченная в этой войне жизнь ястреба для Банкрофта – тяжелая потеря, и он предпочитает об этом не говорить. Тем не менее, Таддеус кивнул в подтверждение словам Арториаса, желая перевести тему. - У меня есть для тебя задание, Арториас. Я хочу, чтобы ты проверил одну мою догадку, - он внимательно взглянул на измученного ночной охотой инквизитора. Крам, казалось, сжался от безысходности – едва ли Таддеус приемлет отказ. - Я хоть поспать могу? – из последней надежды спросил он, вызвав у директора скупую улыбку. - Конечно, - с полной уверенностью и – к облегчению Арториаса, ответил Таддеус. – Если моя догадка верна, ты можешь столкнуться с наемниками. С теми самыми, Арториас.

- Снова? – протерев усталые глаза, поинтересовался Арториас. В голосе его сквозила тоска и безысходность, а язык слегка заплетался – усталость подкашивала бывалого ястреба. Ночь у него действительно выдалась очень трудной. - Неделю назад ты отправил меня на восток Крита, с такими же подозрениями, - напомнил Крам, смотря на смеющуюся внизу Алию. Эта сцена вызвала скупую улыбку, но всего на пару мгновений. – И тогда я не нашел там никого, кроме идиотов-вандалов.

Таддеус тихо посмеялся, прикрыв глаза. В самом деле, в последний раз – когда инквизитору пришлось экстренно собираться и отправляться на задание, опасения директора оказались напрасными. Но его ястребы рыскали по всему Криту и Серконосу в поисках малейших зацепок – увы, на большее влияние Банкрофта не распространялось. Да и, по правде говоря, он и так несколько злоупотреблял своими возможностями. К примеру, директор не считал нужным ставить в известность о своих действиях правительство города, в частности – Натана Ралидуса, градоначальника и губернатора Серконоса. Директор недолюбливал его и не доверял, а потому и не держал перед ним ответа. Впрочем, даже несмотря на это, никто из подчиненных не мог обвинить Таддеуса ни в чем более. Припоминая произошедший неделю назад случай, Арториас потер переносицу, закрыв глаза.

- Они приходили к Артегору, когда я собирался, - вспомнил инквизитор. Банкрофт с хорошо скрываемым интересом покосился на командора ястребов – взгляд его казался ледяным, словно льды Антарктики, но инквизитор хорошо знал, что это не так. - Стало быть, спрашивали про Атлантиду? – догадался директор. Арториас тихо усмехнулся, что Таддеусом было воспринято как согласие. – Неудивительно. Я уже говорил с девушками. Мисс Кан врет очень умело, когда хочет что-то скрыть. - Значит, это все же твоих рук дело? - Мне стало любопытно, как скоро они справятся с такой задачкой, - невозмутимо пожал плечами Банкрофт, снова поглядев на девушек. – Хотя это и было довольно просто. - Таддеус, почему они? – во внезапно налетевшем на него порыве беспокойства спросил Арториас, заглянув в непроницаемое лицо директора. - Интуиция и предчувствие, - ответил Банкрофт к разочарованию командора ястребов. Все знали – если Таддеус на любой из вопросов отвечает подобным образом, значит, он не хочет делиться. Но в этот раз Краму несказанно повезло. - Я смотрю на них, и вижу вас, - вдруг продолжил он, чем сначала ошеломил начавшего зевать ястреба. – Тебя, Артегора и Аталанту. Как и вы когда-то, они тоже привлекли мое внимание. Горячие, импульсивные, но жаждущие в душе чего-то большего. У меня не возникало сомнений насчет Алии, но Карину и Виолу я отобрал лично, если ты помнишь. - Такое не забудешь, - согласился Крам. – Но почему они, а не, скажем, близняшки Рапсодус? - Рапсодус – способные девушки, как и мисс Кристалл, как и мисс Николь, и множество других студентов, Арториас.

Таддеус еще около минуты перечислял всех способных, на его взгляд, студентов. Делал он это медленно и вкрадчиво, чтобы инквизитор понял – директор выбрал Карину и Виолу не за их умения или навыки, а за нечто иное. Что-то такое, чего были лишены другие ученики и ученицы, но имели они. Пока директор говорил, Крам наблюдал за что-то изображающей Виолой – девушка веселила своих подруг, а затем к ним подошли трое парней. На душе у инквизитора стало тепло – он даже забыл, что не спал всю ночь и ужасно измотан.

- Я выбрал их, Арториас, за то, что они не покорились своей судьбе, - задумавшись, командор ястребов не сразу понял, что директор прекратил перечислять студентов. Но слова его звучали на пониженном тоне, словно он опасался быть услышанным. Крам огляделся – никого. - Ты знаешь о них больше, чем говоришь, не так ли? – озвучил терзающую его мысль инквизитор, окончательно убедившись, что на этом этаже никого, кроме двух мужчин. - Как и о многом, - туманно подтвердил Банкрофт, покосившись на собеседника. Арториасу показалось, что директор словно отсутствует, не находится рядом с ним прямо сейчас, а разговаривает по связи. Отстраненный вид Банкрофта в равной степени пугал и завораживал, мужчина с черными волосами казался одухотворенным и возвышенным, но в то же время таинственным. - Иногда я задумываюсь, сколько же тебе на самом деле лет, - Арториас натянул на лицо усталую улыбку, справившись с возникшим у него потрясением. Таддеус понимающе усмехнулся, склонив голову. - Больше, чем ты думаешь и больше, чем мне бы хотелось.

На этом их разговор был завершен. Пожелав командору ястребов спокойного отдыха, директор изъявил желание встретиться с ним на следующий день. Уже тогда Арториас понимал, какого именно рода может быть его следующее задание – вероятно, слежка или проникновение. А если догадки Банкрофта подтвердятся, то им все же получится выйти на след наемников, встреченных Алией.

Но сначала, уставший и измотанный ястреб желал только поесть и завалиться спать.

Глава 10

Арториас всегда испытывал слабость к пограничному между закатом и вечерними сумерками временем суток. Для него это было сравнимо с периодом покоя и отдыха, когда мир медленно погружался в полумрак. Он мог часами сидеть на балконах или крышах, наблюдая этот медленный процесс. Когда солнце скрывалось за горизонтом, старший Крам чувствовал истинный покой. Наверное, именно поэтому он всегда соглашался на задания Таддеуса, что необходимо было провести ночью или вечером. Ему было легче работать в такое время и одному, особенно если требовалась незаметность. Впрочем, далеко не всегда. Инквизитор находился в городе уже несколько дней, выполняя последнее поручение – в этот раз совсем уж личного характера – от директора. Записей об текущей вылазке командора ястребов нигде не сохранится, но он и не возражал, ибо годы войны в тенях и закулисье научили его не только смирению, но и понимаю, что не все тайное должно стать явным. Сейчас Арториас находился на крыше пятиэтажного здания администрации порта. Здание прилегало вплотную к пристани и докам, а потому у его стены, обращенной к морю, подобно городским высоткам стояли различные стальные контейнеры, с грузом и без. Ястреб не мог не сравнить это с городом в порту, ведь именно такую ассоциацию у него вызывали расставленные в непонятном стороннему наблюдатели штабеля контейнеров. Так или иначе, они могли являться отличным укрытием при необходимости. Впрочем, он не планировал вступать в схватку. Сейчас он наблюдал за одним-единственным грузовым кораблем, что показался подозрительным человеку, передавшим информацию Таддеусу. Иногда Крам невольно задумывался, какую же сеть шпионов и информаторов имеет их директор?

- Арториас, как слышно? - голос Артегора в правом ухе вырвал его из размышлений. Выругавшись, Арториас приложил палец к наушнику.

- Слышу отлично, - подтвердил старший Крам. - Визуальный контакт?

- Калибрую, - ответил младший брат. - Так, сейчас уже лучше. Ты на крыше?

- Да.

- Отлично. Так, подожди, - Артегор ненадолго замолчал.

- Все в порядке? – поинтересовался Арториас, когда тишина в наушнике стала для него невыносимой.

- Да, - ответил Артегор. Но в голосе его звучали нотки неуверенности. - Покрути головой.

Арториас медленно повернул голову сначала направо, а затем налево. При этом он старался не сводить глаз с порта, куда несколько часов назад причалило большое грузовое судно. А еще час назад сюда прибыли те, за кем Арториас шпионил уже очень давно - люди известного наемника Зо Кара. Как знал Крам, Зо и его люди являлись прекрасными охотниками за головами, но некоторое время назад отошли от своей деятельности. И Таддеуса очень интересовало, что могло послужить причиной этого. Возможно, Зо нашел более прибыльную жилу, чем охота на людей. Так или иначе, Арториас следил за ними много месяцев – и, можно сказать, именно эти наемники в конечном итоге косвенно повлияли на его первую встречу с Алией. На одно из подобных заданий инквизитор собирался во время разговора с братом о его изобретениях. В тот раз ему удалось избежать лишних вопросов от Лии, и ему очень не хотелось на них отвечать. Собрав волю в кулак, Крам велел посторонним мыслям отступить и запереться в дальнем уголке его сознания, чтобы не мешать работе. В том, что это были люди Зо, он не сомневался - они были одним из немногих преступных формирований, достаточно обеспеченных, чтобы использовать на постоянной основе гидравлику, напоминающую облегченные экзоскелеты. Именно с ними столкнулась Алия, когда ее поймали люди Рейнольдса. Кроме того, на плечах этих людей красовалась повязка с символом их группы - рассеченный надвое череп на фоне ромбовидного щита. Странный выбор символики, но сейчас это волновало Крама меньше всего. Он занял хорошую позицию на возвышении, находясь примерно в полутора сотне метров от корабля - если его и могли заметить снизу, то лишь с помощью увеличительных устройств. В их наличии у наемников Арториас сомневался, но все же соблюдал осторожность - он лежал, распластавшись на крыше.

- Все, визуальный контакт настроен, - отчитался Артегор чуть веселее.

- Хорошая идея с камерой в моей шляпе, - оценивающе протянул Арториас, доставая из подсумка бинокль, так уже усовершенствованный его братом.

- Нужно будет кое-что поправить, но это потом. Есть что-то?

- Нет, - инквизитор помотал головой, но продолжал всматриваться в палубы корабля. - Они даже не вскрыли контейнеры на корабле.

Нажав на кнопку увеличения, Арториас попытался рассмотреть корабль поближе, выискивая на нем любые отличительные знаки. Судя по многочисленным потертостям на бортах и даже дверях, будто кто-то водил по металлу стальной губкой, все знаки были стерты. Даже название корабля прочитать было невозможно. Крам перебирал в мыслях все сводки об исчезнувших кораблях за последние несколько месяцев, и ничего. Ладно бы их было много, но за последние полгода не пропал ни один корабль. Судно, что стояло в порту, не отличалось от стандартных грузовых моделей - похожее на ледокол, с батареями корабельных орудий, большим отсеком хранения на носу и глубокой ямой для грузов в центре. Это судно было меньше по размерам, чем обычные грузовые корабли - всего около двух сотен метров. Высота борта, однако, достигала пятиэтажного здания. Под ватерлинией, судя по осадке, скрывалось еще два этажа. Итого семь. Такой корабль не был редкостью во флотилиях транспортных компаний, но все же Арториас сомневался, что конкретно это судно принадлежало хоть одной из них. Вывод был один - он принадлежал наемникам.

- Это частный корабль, - заключил Арториас. - Частное грузовое судно, без всяких обозначений.

- Их вообще нет? – раздался удивленный вопрос.

- Они стерты, Артегор. Проверь, есть ли в ближайший месяц частные грузовые рейсы в Серконос.

- Это нам ничего не даст, - уныло протянул Артегор.

- Проверь.

Пока младший Крам проверял запрошенную информацию, Арториас внимательно осматривал охрану судна. Бравые ребята, крепкие. Не все они ходили с обнаженными лицами - большинство носило маски или лицевые повязки. Всего около пятидесяти человек. Интуиция подсказывала Арториасу, что они не боялись привлечь к себе внимание. А это могло означать только одно - либо начальник порта, либо градоначальник Афин находился в доле с Зо. И если это так, то любой из двух возможных вариантов объяснял, почему корабль не досмотрели еще при заходе в гавань, что являлось обязательной процедурой. Кораблю без каких-либо обозначений вход в порт будет запрещен.

- Есть несколько кораблей, - подтвердил Артегор. - Все они частные, но ничего похожего по габаритам на этот я не нашел.

- Охраны слишком мало, - сказал Арториас, почти прослушав своего брата. - Что они перевозят, как ты думаешь?

- Что угодно. Оружие, детали, контейнеры с потоком. Хотя в последнее я не очень верю.

- В любом случае, у нас только один способ узнать, - подвел итог их рассуждениям Арториас, убирая бинокль и прикидывая, как ему лучше спуститься в порт. Он вскинул ладонь, словно собирался сжать это судно.

- Отсюда оно не такое уж и большое, - отшутился старший Крам. Артегор мрачно усмехнулся.

Артегор в течение десяти минут наблюдал почти слайд-шоу, пока его брат спрыгивал по контейнерам в порт. Унылые портовые пейзажи, представляющие собой в основном складские зоны и верфи по обслуживанию кораблей наводили на него тоску. Впрочем, он представил, как сюда много веков назад заходят деревянные греческие корабли, и эта картинка нравилась ему куда больше. В это время суток в порту практически не было персонала, но все же кое-что не давало изобретателю покоя. Он никак не мог понять, что именно отвлекает его. При чем это находилось здесь, а не на экране, куда транслировалось изображение с камеры Арториаса. Он краем глаза наблюдал за передвижениями брата, перебегающего между контейнерами, портовой техникой и старающегося держаться в тени. Когда перед ястребом-инквизитором предстала громада грузового судна, он резко свернул направо и забрался на контейнеры возле кормы корабля, что открывало ему обзор на пристань, но скрывало его самого. Судя по линии взгляда камеры, Арториас находился на высоте трех этажей, или около того.

- Так, я на месте, - отчитался Арториас. Артегор мгновенно переключил свое внимание на экран. На всякий случай он проверил показатели, отслеживающие состояние здоровья и потока своего брата. Все было в порядке. - Хорошо, - отозвался Артегор, переключая на своем экране некоторые показатели. - Ты можешь видеть подъем на корабль? Лестницу или трап? - Да, смотри, - полушепотом сказал Арториас, выглядывая из-за небольшого контейнера. Спустя секунду он внезапно прижался к стальному ящику, не шевелясь. - Черт, - выругался он. - Проклятие. - В чем дело? - забеспокоился младший Крам, всматриваясь в экран и пытаясь понять, что заставило брата нервничать - это он понял по несколько учащенному показателю сердцебиения. - Здесь Зо, - изрек Арториас. - Помяни черта, - выругался Артегор. - Точно он? - Только он носит эту чертову маску. - Аргумент.

Зо. Иначе известный как Зо Кар. Некогда он находился в кругу доверенных людей Таддеуса, но затем исчез со всех радаров. Несколько лет об этом человеке никто и ничего не знал, но, в конце концов, он объявился во главе группировки наемников, занимающихся ликвидацией других людей. Это был уже не тот человек, каким его знали. Однако среди таких же убийц и наемников, каким стал Зо, он выделялся – высокий, крепкий и плечистый мужчина, даже выше и крепче Арториаса. Но визитной карточкой этого человека была отдаленно похожая на респиратор маска на лице, соединенной с его легкими - только так он мог дышать. Артегор был уверен, что его брат ни с чем и никогда не спутает эту маску, но все же вынужден был уточнить. Для личного успокоения. Когда-то все они были друзьями, но пути их разошлись настолько, что Артегор опасался, сможет ли Арториас сдержаться и не наделать глупостей. Он всматривался в экран, про себя упрашивая брата держаться.

Главарь наемников являлся признанным мастером по владению древковым оружием. Но больше всего он предпочитал алебарду, считая ее идеальным вариантом для себя. Вспоминая оружие Зо, Артегор даже жалел, что когда-то собственноручно собрал ему действительно уникальный образец – гибрид древка алебарды и установленной на нем вместо обычного топорища цепной пилы. А кроме того, с возможностью видоизменять форму оружия в меч за счет складного древка. Зная о высокой грубой силе бывшего друга, младший Крам сделал это оружие тяжелым, чтобы усилить и без того страшные удары. Все это в совокупности приводило к тому, что Зо мог одним ударом рассечь гхайста надвое. Повода для волнения так же добавил воскресший в памяти изобретателя сердитый гул механизма этого оружия. Так что Артегор переживал за брата по вполне понятной им обоим причине.

- Что он делает? - почти шепотом, словно боясь быть услышанным, спрашивает Артегор.

- Разговаривает со своими подручными, - тихо ответил Арториас. Младший Крам заметил движение на экране - его брат выглянул из-за контейнера, служившего ему укрытием. - Да, все еще разговаривает.

- Есть план?

- Есть. Если они пройдут на корабль, значит у охранников есть доступ.

- Понял, - согласился Артегор, поняв, что именно за план созрел у брата. Он начал быстро набирать что-то на терминале перед собой, проверяя датчики окружающей среды рядом с Арториасом. Всего лишь мера предосторожности.

- Так, они поднимаются на корабль, - доложил Арториас. - Все же доступ есть. Значит, корабль не захвачен... черт, что он задумал?

- Узнаем, когда найдешь груз, - подытожил Артегор.

Арториас осматривался. Он неслучайно выбрал именно этот контейнер - он стоял несколько выше остальных контейнеров в порту, а кроме того, находился в тени здания склада, что скрывало старшего Крама от любопытных глаз. Возле трапа, подкаченного специально к борту корабля, находилось четыре человека. Все остальные несли пост на самом судне. Это удручало, ведь потасовку могли заметить. Впрочем, он мог подождать около получаса, когда солнце совсем скроется за горизонтом и наступит ночной мрак, тогда его задача станет значительно проще. Впрочем, Зо... вопреки мнению Артегора, Арториас никогда не хотел сводить счеты с бывшим товарищем. Тем более здесь и сейчас пересекаться с ним он не планировал, так что решил ждать наступления темноты. В конце концов, ему нужен был лишь один допуск... но что, если он есть только у того здоровяка, сложенного как бык и носящего налобную повязку с эмблемой группировки, что стоит дальше всех от временного укрытия Крама? Мысли текли одним единым потоком, но Арториас, впрочем, не спешил, дожидаясь полной темноты. Так или иначе, под ее прикрытием проникнуть на корабль будет проще. Даже учитывая уже загоревшиеся на нем огни. По его прикидкам, у него было около часа прежде, чем солнце окончательно скроется за горизонтом, погрузив мир в ночной сумрак, разгоняемый лишь портовым освещением. Он даже сверился с часами, что всегда носил в плаще, и не ошибся. Конечно, он мог бы погрузить себя в полудрему, чтобы отдохнуть, но при этом рисковал потерять бдительность. Иногда до него, помимо шума волн, доносились разговоры блуждающих внизу патрульных, выставленных Зо. Он знал, что с корабля его не обнаружить - мешал стоящий справа контейнер, а потому не беспокоился за это. Прижавшись к нему спиной и приняв сидячее положение, Арториас перевел взгляд на никогда не знающую покоя морскую гладь. Она не была зеркально ровной, как озеро, но ее созерцание успокаивало Арториаса.

- Обстановка? - раздался голос Артегора спустя примерно сорок минут.

- Спокойно, - доложил Арториас, предварительно на пару секунд выглянув из своего убежища. - Дожидаюсь темноты.

- Запасной план?

- Байк спрятан за складом у здания, откуда я наблюдал за кораблем.

- Отлично.

Конечно же Арториас не мог не позаботиться о пути отхода, если придется рвать когти. Он испытывал легкий мандраж и, чтобы унять его, нежно поглаживал рукоять одного из своих пистолетов. Это всегда помогало настроиться на нужный лад и очистить мысли от ненужного мусора. Он снял с пояса флягу и сделал пару глотков воды, разбавленной мятным соком. Такое сочетание ему нравилось. Повесив флягу на пояс, он снова выглянул из-за контейнера. Глаза уже давно привыкли к наступившему мраку, а потому он мог различать отдельные фигуры и в целом хорошо видеть происходящее внизу. Конечно же, он мог получить эффект кошачьего зрения, применив поток. Идея, однако, показалась ему неудачной, так как, расходовать столь ценный ресурс не хотелось, и поэтому он прибегнул к уже испытанному методу: компактные очки, очень уж напоминающие солнечные, со встроенным прибором ночного видения. Мир окрасился в голубые тона. Отлично. Арториас отыскал взглядом охрану у трапа, но теперь их было трое. Хорошо, уже лучше, - подумал он. Здоровяк все еще находился здесь, что в целом радовало. Не радовало же то, что он может быть главным в этой группе, и тогда точно не сдвинется с места. Крам снова принялся перебирать в голове варианты, как ему попасть на корабль. Возможно, он мог бы забраться по борту, используя несколько приспособлений, но рисковал выдать себя. Но вдруг что-то привлекло его внимание. Что-то, что выбивались из общей обстановки. Арториас быстро осмотрел пространство перед трапом и вокруг группы охранников. Опытный глаз заметил движение в некотором отдалении к северу от его убежища. И кто бы это ни был, он не принадлежал к банде Зо.

- Я тут не один, - доложил Арториас, кладя руку на револьвер.

- В каком смысле?

- Корабль. Про него известно не только нам.

- А кому еще? - недоумевал Артегор.

- Хороший вопрос, - съязвил старший Крам. - Следующий вопрос?

Затем краем глаза Арториас заметил движение на крыше одного из складов. Кто-то, о ком он не знал, тоже находился здесь. И хотя это движение могло показаться обманом зрения, Арториас готов был биться об заклад, что ему не показалось. И спустя минуту, заметив силуэт на дальней стороне причала, он окончательно в этом убедился. А затем произошло то, что Крам ожидал меньше всего: пространство перед трапом словно охватил едва заметный мыльный пузырь, и все, что происходило внутри него, оказалось неразличимым для обычного зрения. Напрягая слух и усиливая этот эффект потоком, старший Крам сумел различить некоторые звуки, не внушавшие ему доверия - взмахи клинком, а затем звуки рассекаемой плоти. Когда наваждение исчезло, охрана, включая здоровяка, лежала без чувств - растекающиеся под ними лужицы крови говорили об этом лучше, чем что-либо. Но все же одна фигура возвышалась над остывающими телами.

- Артегор, ты видишь? - быстро спросил Арториас, щуря взгляд.

- Да, - подтвердил брат, и в голосе его слышалась злоба, - Призрак Кемоса.

Призрак Кемоса. Достаточно загадочная фигура, чья настоящая личность неизвестна даже Таддеусу. Никому из его доверенных лиц так и не удалось откопать какой-либо информации о нем. В информационном поле он был белым пятном, не исследованным еще никем. Это добавляло ему внушительности и угрозы, ведь он возник внезапно – сначала медленно ползли слухи о некоем таинственном охотнике, а затем Арториас на одном из заданий увидел следы его работы, но не его самого. Теперь же, ему довелось увидеть саму полулегендарную фигуру меченосца. И она действительно внушала. От него веяло опасностью и даже загадкой, что ставило в тупик и обескураживало. Крам попытался воспроизвести в памяти момент появления здесь мечника, но не получилось. Казалось, что Призрак появился подобно дымке поутру, и был не более, чем миражом или обманом зрения. Но нет, инквизитор видел его сейчас перед собой – реальную и таинственную фигуру. Чуть ли не единственным упоминанием о нем была информация Артегора о том, что Призрак имел какие-то связи с Тальботом Иврейном, директором Камелота. Точнее, как подозревал сам Арториас после заявления Таддеуса, уже бывшего директора. Пользуясь случаем, Крам решил рассмотреть загадочную фигуру. Его снаряжение не было чем-то особенным – стандартный военный комбинезон с защитными элементами на ногах, чем-то похожий на таковой у рейнджеров или гвардейцев Карнаки. Поверх него он носил чешуйчатый на вид плащ цвета пепла, будто сделанный из множества отдельных элементов. Голову укрывал капюшон, а что под ним - инквизитор рассмотреть не сумел. На руках – защитные перчатки в цвет плаща, ничего особенного. Плечи дополнительно были укреплены парой упрочненных сегментов, сшитых с плащом воедино. Что было необычным, так это то, как было подобрано снаряжение – с целью лишить носителя любых внешних признаков полового диморфизма, и поэтому даже Арториас не мог сказать, мужчина или женщина скрывается под маской. Призрак, не зная, что его рассматривают, одним взмахом очистил катану от крови и плавным движением убрал ее в ножны, что затем отправились за спину. Наклонившись, таинственная фигура с явным отвращением запустила руки в карманы своих жертв. Он явно что-то искал, и нашел спустя минуту. Это была ключ-карта, дающая доступ к заблокированным для посторонних отсекам корабля. Судя по тому, что мечник не торопился скрыться из виду, он не опасался оставить следы или привлечь к себе лишнее внимание. Но в этом всем был для Арториаса проблеск радости – судя по действиям мечника, он не состоял ни в каком союзе с Зо, а иначе ему было незачем убивать людей наемника. Так или иначе, возникало все больше вопросов, и инквизитор захотел найти как можно больше ответов.

- Артегор, - полушепотом, будто опасаясь быть услышанным, обратился Арториас. – Это делириум.

- Что? – удивленный тон брата сейчас скорее раздражал. Инквизитор поморщился, подавляя внезапную вспышку злобы на некоторую рассеянность внимания Артегора.

- Этот Призрак - делириум, - настойчиво повторил Арториас. - Он использует поток, иначе он никак не смог бы так быстро уложить троих амбалов. Все ведь заняло пару секунд, не более, - доложил он, воспроизводя в памяти все увиденное. Он задумался, и следующие его слова прозвучали с неким сожалением и сочувствием. - Едва ли они успели понять хоть что-то.

- Хладнокровно, - тяжелым тоном сказал Артегор. - Эта информация будет нам полезна. Но что, черт подери, на этом корабле находится, если здесь и Зо, и Призрак?

Этот вопрос не требовал ответа. Наблюдая за Призраком, Арториас увидел, как тот поднялся на корабль и скрылся где-то в его глубине. Не желая больше терять время, Крам обыскал оставшихся два тела и выругался, не обнаружив у них карт доступа. Взглянув на судно, он понял, что выбора то у него и нет. Подъем занял меньше полуминуты, и Арториас уже оказался на палубе стальной громадины. Унылое зрелище: множество не маркированных контейнеров, уставленных штабелями от самого дня грузовой ямы. Между ними прокинули стальные помосты, совершенно точно не предназначенные для ходьбы по ним во время передвижения судна. Но прямо сейчас по ним ходили люди со странными измерительными приборами. Настроив очки, чтобы они отсекали свет от прожекторов корабля, Арториас осторожно огляделся, стараясь не делать лишних движений. Охраны на корабле прибавилось по сравнению с тем, что он видел через бинокль. В любом случае, его задачей сейчас являлась только разведка. Даже он не сможет в одиночку перебить столько народу.

- Артегор, - шепотом позвал брата Крам, - от этих контейнеров есть какое-либо излучение?

- Нет, - ответил Артегор спустя четверть минуты, - если оно и есть, то наверняка глушится, да и ты слишком далеко от них. А что?

- Мне как-то... не по себе на этом корабле, - Арториас старался скрыть растущую внутри тревогу, но его брат слишком хорошо знал эти перемены в голосе.

- Ты считаешь... - с опаской начал Артегор, но так и не закончил фразу. Арториас помолчал.

- Я знаю только один способ выяснить это.

Метнувшись вперед с помощью потока, Арториас принял вид миража или обмана зрения – как искажение над асфальтом в очень жаркую погоду, что позволило ему шагнуть через поток и преодолеть за пару ударов сердца дистанцию в двадцать с лишним метров. Хотя подобный прием сильно истощал, если расстояние было большим, он все же позволял преодолеть его, не опасаясь быть замеченным обычным взглядом. Впрочем, делириум мог бы почувствовать последующие за этим колебания потока. Инквизитор нырнул в щель между двумя контейнерами, достаточную, чтобы здесь поместились сразу двое. Прислушиваясь к шагам на мостках, он выделил один звук, направляющийся к нему. Судя по неторопливости, человек был один. Хоть сейчас ему повезло, хотя Арториас и не верил в удачу. Задержав дыхание, он считал шаги и прикидывал, когда именно наемник пройдет мимо него. Десять, девять... на восьми человек остановился, и Крам позволил себе выдохнуть. Он услышал приглушенный писк устройства в руках преступника. Семь, шесть... он медленно шел к месту, где спрятался Крам, не подозревая о поджидающей засаде. Руки Арториаса предательски напряглись, но тот мысленным усилием направил в них Поток, чтобы они расслабились. Пять, четыре... снова писк. Вероятно, он проверял каждый контейнер. Но зачем? Три, два... еще один шаг и снова писк. Арториас задержал дыхание. Ему нужно сделать всего один удар. Один. Наемник возник прямо перед Арториасом, и их взгляды встретились. Рванувшись вперед, Крам ударил основанием ладони прямо по подбородку наемника, и скользнул за его спину, обхватив шею левой рукой, а правой прижимая ее на манер креста. Старый-добрый удушающий прием, его жертва мирно заснет и придет в сознание где-то через полчаса. Но, все зависит от силы и времени удушения. Арториас держал наемника, пока тот дергался и пытался дотянуться до нападавшего. Через десять секунд он обмяк, и Крам отволок его в свое новое временное убежище между двумя контейнерами. Беглый обыск принес ему ключ-карту, и это уже радовало. Но все же чувство тревоги, испытываемое им на этом корабле, давило. Давило как стальной обруч на голове. Подняв устройство, Арториас обнаружил, что это на самом деле планшет с измерителем активности...

- Черт возьми, - шепотом сквозь зубы выругался он. - Артегор!

- На связи, - подтвердил брат, - поднеси к камере... черт, - Артегор на секунду потерял дар речи.

В руках Арториаса находился прибор, позволяющий отслеживать передвижение гхайстов в радиусе около пятидесяти метров. И точки на его маленьком зеленом экранчике сейчас были повсюду. Когда Арториас заглянул в планшет, его глаза широко раскрылись от удивления - перед ним оказался список гхайстов, а рядом с ним - номера контейнеров. Не веря увиденному, Крам даже повернулся, держа прибор перед собой. И увиденное заставило его выругаться вновь.

- В этих контейнерах гхайсты, - процедил он сквозь зубы, когда окончательно уверился в правдивости своей догадки.

- Этого быть не может, - не поверил Артегор. Арториас выругался, опять.

- Может! - рявкнул он. - Они перевозят гхайстов!

- Но как они их поймали? И главное, зачем?

- Мне бы кто сказал, - огрызнулся Арториас, листая в планшете список всех гхайстов. – Волколаки, раджа... Нага. Рапторы, - он перечислял все увиденные им наименования существ, всего около двух десятков. Но последний пункт в списке заставил его умолкнуть и перечитать его снова – ведь сначала он не поверил тому, что это взаправду. А затем старший Крам сделал над собой сильное волевое усилие, чтобы преодолеть охвативший его шок. Слово застряло у него поперек горла, отказываясь произноситься. - Дрейк, - наконец пробормотал он, сглотнув нервный порыв.

- Чего? – севшим от потрясения голосом спросил Артегор, не веря своим собственным ушам. Арториас почувствовал, как похолодели его руки, а на висках проступил ледяной и липкий пот. Он медленно обернулся, словно опасался, что тварь сейчас находится не в одном из многочисленных контейнеров, а прямо у него за спиной. Ничего, кроме пустой палубы и штабелей металлических коробок с опасным содержимым. - Откуда они взяли эту тварь вообще? – голос Артегора вывел инквизитора из оцепенения, и тот встряхнул головой, отгоняя посторонние мысли.

Поток – вещь до конца неизученная. Едва ли в этом мире найдется хоть кто-то, кто осмелится утверждать, что знает о нем все. Даже Себилла пожимает плечами, не решаясь отвечать на некоторые вопросы или опасаясь делать ортодоксальные предположения. Арториас на миг вспомнил. Как рассказывал об этом Алии, когда они только впервые встретились. Доподлинно неясно, как появляются гхайсты – это деформировавшиеся под влиянием потока уже существующие виды животных, или, все-таки, это искаженная и искалеченная форма жизни, выходящая из ночного сумрака и кошмаров людей. Одно ясно точно: твари всегда были многочисленны в своем разнообразии, и находились порой такие их представители, что бросало в дрожь. Арториас хорошо изучил архивы Илиона и знал – большинство легенд о драконах, морских чудовищах и иных невероятных существа – зачастую имеют под собой реальную основу, где существо – это гхайст. И дрейк, довольно крупный вид чудовищ, действительно походящий на легендарных драконов – лишнее тому подтверждение. Молодые особи невелики размерами, и с ними по силам справиться одному-двум хорошо обученным ястребам, но вот взрослые или – того хуже – так называемые древние особи представляют огромную опасность. Взрослый дрейк способен в одиночку уничтожить отряд ястребов, а зверства древнего стали причиной уничтожения Кемоса, три года назад. Дрожь пробежала по спине Крама в немой надежде, что наемникам удалось захватить лишь молодую особь, а не взрослую. Захват гхайстов живьем – задача крайне тяжелая и неблагодарная в ресурсах, и лишь безумец станет заниматься таким. Или за очень, очень хорошие деньги. Всего Арториас насчитал двадцать семь особей – относительно немного, но такой выводок может стать причиной образования нового гнезда. Вероятно, твари сплотились вокруг молодого дрейка, но не успели нигде обосноваться – наемники настигли их раньше. И даже если так, все равно это вызывало беспокойство, перерастающее в нервную тревогу, стремившуюся перебороть выдержку Арториаса Крама.

- Дикер! Дикер, прием! - внезапно ожила рация на плече придушенного наемника. Арториас не узнал этого голоса, но это было и не нужно. Значит, тот писк был отметкой, что человек пришел к определенной точке...

- У меня проблема, - подвел итог Арториас, перекидывая информацию с планшета на свой телефон.

- Я уже понял, - подтвердил Артегор. - Выбирайся.

- Нет, - решительно ответил старший Крам, бросив планшет. - Сначала я должен выяснить, куда пойдет этот корабль.

- Ты спятил?! - Артегор впервые за долгое время повысил голос на собственного брата. - А если тебя найдут?

- Придется пострелять, - пожал плечами инквизитор, словно для него это давно уже стало обычным и привычным делом.

С этими словами, Арториас подошел к краю мостков и спрыгнул вниз, смягчив свое приземление Потоком. Оказавшись на дне грузовой ямы судна, уставленной контейнерами подобно небольшому городскому кварталу, он бросился на ее противоположенный конец - именно там находился вход в трюмные помещения, откуда Крам планировал попасть на капитанский мостик. Он уже понимал, какую угрозу несет в себе это судно, и хотел знать, куда оно пойдет. Кроме того, его долг ястреба требовал этого же. И Арториас Крам намеревался узнать это, даже если ему придется перестрелять весь корабль, или столкнуться с Зо.

А в том, что столкновение произойдет, Арториас уже не сомневался. Ведь если кто и обладал такой информацией, то только главарь наемников.

Глава 11

Весь корабль охватили грозные приказы, гласящие о немедленном выслеживании и выдворении непрошеного гостя. Арториас даже не пытался представлять, как сильно будут удивлены его преследователи, когда обнаружат вереницу из вырубленных соратников. Так или иначе, бойцовские навыки старшего Крама в сочетании с силой делириума давали ему ощутимое преимущество. Но он старался пока не применять Процедуру Фемиды - звук выстрелов в коридорах корабля легко мог привлечь внимание. С горькой ухмылкой, Арториас подумал, что этого внимания и так было предостаточно – точно у знаменитости. Находясь на одной из центральных палуб, Арториас впервые воспользовался кинжалом, полоснув по горлу ближайшему наемнику, кому не повезло оказаться рядом. Затем кинжал отправился в полет, угодив прямо в шею сползающему по стене бедолаге, пока сам Арториас двумя грубыми движениями сворачивал шею третьему. Последним, что услышал бедолага, стал хруст собственных шейных позвонков, а затем для него наступила темнота. Выдергивая из плоти строгий клинок, Арториас с тоской подумал о том, сколько же еще ему придется убивать во имя цели, известной лишь ему и горстке избранных? Когда закончится война, чей фронт незрим? Да и закончится ли она вообще? Он очистил холодное оружие об куртку убитого, и вернул его в ножны на плече. И когда он, черт возьми, расскажет обо всем Алии? Ведь это он привел ее сюда, ведь это он нашел ее. Нашел, чтобы что? Чтобы бросить обучаться в академии? Пусть Таддеус и дал указание, что вовлекать Афину в происходящее нужно только после прохождения первого учебного задания - очень уж он хотел посмотреть на результаты - старший Крам все равно чувствовал себя паршиво. Усугублялось это и тем, что директор запретил говорить об этом Артегору. Старший Крам снова подумал об Алии. Этого ли хотели ее мать и отец?..

Огибая стальной коридор, Арториас нашел лестницу, ведущую на верхние палубы. Он взбежал по ней, и заметил, как по палубе напротив него продвигается Призрак, держа оружие наголо. К счастью, они друг друга не заметили. Подняв голову, Крам обнаружил, что находится прямо под командным пунктом и мостиком капитана - их стальная громада возвышалась прямо над ним, подобно нависшей скале. Раздались выстрелы, и Арториас скорее инстинктивно, чем осознанно, пригнулся. Но не услышал звука врезающихся в металл пуль, а значит, стреляли не по нему. Отлично, уже что-то. Перемахнув через периллу, инквизитор в один прыжок, усиленный потоком, запрыгнул на третий этаж, оказавшись аккурат перед дверью на капитанский мостик. Прекрасно. Он толкнул ее рукой, и встретился взглядом с тем, с кем ожидал этой встречи точно не сейчас. С Зо.

- Так-так, - хрипло произнес бывший друг. Голос, искаженный дыхательным аппаратом, неприятно резанул инквизитору слух. - Арториас.

- Зо, - огрызнулся Крам, смотря на бывшего товарища самым ненавистным взглядом.

Их взгляды встретились, когда Арториас снял очки ночного видения. Ничего не изменилось. Лицо Зо, как и всегда, скрывала дыхательная маска, сделанная по образу и подобию респиратора, но без стандартных дыхательных фильтров. Один глаз выцвел из-за пересекающего его шрама, а второй озлобленно смотрел на Крама не просветной голубизной океана. Зо носил черно-синий длинный плащ с оборванными рукавами и майку без рукавов, обнажая могучие руки. На ногах были армейские черные штаны и тяжелые берцы со стальными носами. Зо сильно изменился с их последней встречи - он уже не походил на человека, скорее на киборга из фантастических фильмов мира до Катастрофы. От его маски по левому плечу шел прочный на вид шланг, соединяясь с непонятным устройством на спине. На руках проглядывались кабели и тонкие как вены трубки, местами заменяющие их. Короткие черные волосы, кое-где уже седеющие, и почти отсутствующие на висках и по бокам. Взгляд Зо казался мрачным, но в нем не было кровожадного безумия - скорее холодная решимость. Как у человека, кому нечего терять. Он сжал кулаки, и вены на них вздулись. Арториас отодвинул полы плаща, разминая пальцы в готовности выхватить один из револьверов. Крам хорошо помнил - биться с Зо в близком контакте очень тяжело, ведь этот человек еще до своих травм без особых усилий сгибал металлические прутья и разбивал кирпичи одним ударом руки. Но больше всего Арториаса угнетали звуки от дыхания бывшего друга, ставшего врагом - каждый его вдох и выдох, словно кто-то скреб камнем о металл со всей силы. И хоть само его дыхание было негромким - его все еще можно расслышать за сиреной, орущей на корабле.

- Арториас Крам, - торжественно прохрипел Зо, от чего метаморфозы его голоса еще сильнее ударили по слуху. Издевательский тон, как и всегда. - А я-то думаю, кто к нам пожаловал, - он склонил голову на бок, прищурив здоровый правый глаз. - Но у трапа это точно не твоих рук дело. Ты так не работаешь. - Как и это не похоже на тебя, - возразил Крам, кивком указав на контейнеры и стараясь не сводить взгляда с Зо. - Целый корабль, набитый гхайстами. И что же ты намерен с ними делать?

- Значит, знаешь, - усмехнулся Зо, разминая пальцы. - Мне слишком хорошо заплатили, так что давай поговорим об этом... в другой раз.

- Лучше, чем за чьи-то головы?

- Гораздо лучше, - довольно согласился Зо. Он положил руку на заблокированный штурвал и демонстративно повел взглядом по капитанскому мостику, - Одного не пойму, - изрек он, возвращая взгляд на Крама, - если ты здесь, то где же Артегор?

Арториас отступил на полшага назад. Рука его дернулась, готовясь выхватить револьвер и выстрелить. Но он удержал себя от подобной опрометчивой выходки, хоть и знал, что пятидесятый калибр способен пробить человека навылет, при определенных обстоятельствах. И он так же знал, что скорее растратит весь барабан, чем нанесет Зо серьезные раны. Он хорошо помнил, что большая часть тела его бывшего друга кибернезированна. По грустной иронии, именно Артегор когда-то установил добрую часть этих модификаций для наемника, чтобы спасти его жизнь. И хотя рукоять пистолета в руке могла бы придать ему уверенности или чувство безопасности перед Зо, на границе сознания мелькала мысль, что Кар скорее предугадает его действия и сломает ему руку – делириум его уровня способен на многое, а способности Зо всегда были выдающимися. Сам Зо, тем временем, внимательно осматривал инквизитора, как экспонат в музее, представляющий для него интерес. Он вел единственным уцелевшим глазом по экипировке бывшего товарища, и остановился на шляпе, чуть прищурившись.

- А, вот где, - понимающе изрек Зо, догадавшись, что в шляпе инквизитора сокрыта камера и Артегор сейчас смотрит самое настоящее кино, - Здравствуй, Артегор.

- Пошли его ко всем чертям от меня, - огрызнулся младший Крам в ухо своему брату.

- Артегор говорит, чтобы ты катился к черту, Зо, - не без удовольствия и ухмылки донес послание брата Арториас. Зо прищурил один глаз, заглянув прямо в камеру на шляпе, от чего Артегору за экраном стало слегка не по себе.

- Вот как, - заключил он, поднимая руки и разминая кулаки. Его взгляд снова опустился на инквизитора. - Тогда попрощайся с братом, Арториас. До рассвета ты не доживешь.

Изменившийся тон Зо говорил о его намерениях еще более открыто, чем его кулаки. Он подскочил к Арториасу, занося руку для правого хука. Крам выставил левую руку на блок, подпирая ее правой, и даже при этом он почти сдвинулся с места, сжимая зубы от боли - этот удар обладал огромной силой. Следующий удар слева Зо направил прямо в грудь Арториаса, но тот успел увернуться и ударить в ответ, целясь в шею. Кар отклонился назад, пропуская удар и позволяя Арториасу промахнуться. Крам когда-то дрался с Зо во время тренировочных поединков и знал, что тот использует в рукопашном бою исключительно бокс. И он хорошо понимал, как именно дерется Зо. Но сила его ударов значительно возросла - кибернезация тела, судя по всему, ставшая еще обширнее, давала о себе знать. Уклоняясь от очередного хука, Арториас не мог не задуматься: какой же путь прошел Зо за те шестнадцать лет с тех пор, как покинул их?

Двое мужчин обменивались тяжелыми и резкими ударами, вкладывая в них еще и злобу и взаимную ненависть, что тлела последние годы. Их схватка напоминала скорее поединок, чем просто обыкновенную драку – ибо бойцы просчитывали движения друг друга и атаковали, подчиненные только им известному ритму.

Крам отшатнулся, блокируя двумя руками прямой удар в лицо. Наружные стороны предплечий ужасно болели, будто в них воткнули электроды с током. Каждый удар Зо отдавался все сильнее, и очень скоро Арториас понял, что такой поединок он просто не сможет выиграть. Превосходство Кара в силе давало о себе знать. Еще через пару минут кулаки Зо превратились в каменные, и Арториас начал терять чувствительность предплечий - столь сильно его оппонент отбил их. Направить Поток для исцеления - слишком долгий процесс, требующий концентрации, да и Крам не владел им в полной мере. На залечивание таких увечий он мог потратить несколько часов. И все же силы у него оставались. Собрав волю в кулак, он отвел корпус в сторону, уклоняясь от летящего к нему кулака и, делая шаг вперед для продвижения себя, ударил прямым ударом прямо в маску Зо, рискуя переломать себе все пальцы на правой руке. Кар охнул, пропустив удар и отошел на пару шагов назад, наклонившись вперед. Арториас тут же пожалел о своем решении - правая рука заныла так, словно он ударил по стальной волне. Понимая, что выбора у него нет, он выхватил револьвер левой рукой и спустил курок. Прогремел выстрел, и Зо упал на правое колено, яростно выкрикнув от боли. На все это Краму потребовалось меньше двух секунд. Тяжело дыша, Зо начал отрывисто смеяться, как психопат.

- Все же схватился за ствол, инквизитор, - прорычал он, подняв на соперника злобный, ледяной взгляд. Арториас тяжело выдохнул, стараясь унять едва ощутимую дрожь в руках, пока они продолжали нестерпимо больно ныть.

- Ну давай, - подстрекал Зо, - пристрели меня. Ты давно этого ждешь, я же знаю, - в конце этой фразы глаза наемника опасно сверкнули, но все же он остался недвижим. Зо смотрел прямо в дуло одного из револьверов Процедуры Фемиды. Крам не верил своим глазам - во взгляде Зо не было страха. Не было вообще ничего, кроме звериной, первородной ярости. Всего лишь три метра разделяло Арториаса и монстра в теле Зо – пуля преодолеет это расстояние менее, чем за секунду. И все же что-то останавливало инквизитора, что-то не позволяло ему нажать на спуск и выстрелить.

- Так бы и следовало поступить, - изрек сквозь зубы Крам. Он не стал взводить курок - такую дистанцию пуля преодолеет меньше, чем за секунду, а точность и так будет идеальной.

- Ну давай, инквизитор, - не унимался Зо, будто говоря сквозь зубы. Голос его от этого еще более стал походить на рычание озлобленного животного. - Пристрели меня, а с гхайстами разбирайся сам.

Главарь наемников извлек из полы своего плаща пульт с несколькими кнопками. Арториас с ужасом осознал, что собирается сделать его бывший друг. Он мгновенно представил, как открываются контейнеры, и стаи гхайстов вырываются на свободу, учиняя резню неподготовленным к такому нападению людям и рейнджерам Афин. Более всего Арториаса пугала перспектива освобождения дрейка – эта тварь в одиночку могла бы сожрать несколько отрядов, предварительно отравив их. Такому кощунству он свершиться не позволит. Палец на спуске револьвера напрягся, пока Крам боролся с внутренними противоречиями касательно бывшего друга и товарища. Всего одно усилие, и все будет кончено.

- Опусти пистолет, Арториас Крам, - из-за спины раздался еще один глухой, металлический голос. Он проморгал, когда к нему за спину кто-то зашел!

Обернувшись так, чтобы увидеть происходящее за спиной краем одного глаза, а краем другого держать на прицеле Зо, Арториас увидел направленный прямо ему в лицо меч. Отведя взгляд от меча и чувствуя, как по виску скатывается капля холодного пота, Крам увидел и обладателя меча - Призрака Они. Странно, ему казалось, что он выше, чем сейчас...

- Так вы... - начал было Арториас, но его перебил безумный смех Зо.

- А, так вот кто порешал моих парней, - догадался он, когда успокоился. Обильно смоченный кровью меч Призрака красноречиво намекал, что он пробрался сюда не без боя.

- Заткнись, - огрызнулся мечник, - или ты следующий. Опусти пистолет, Крам, - в этот раз требование прозвучало еще настойчивее.

- Арториас, - раздался в ухе молящий голос Артегора, - стекло выдержит всего пару попаданий...

Этого старшего Краму оказалось достаточно. Сорвав с груди одну из маленьких колбочек, где будто было заключено золотистое искрящееся облачко, Арториас бросил ее на пол. Мгновение, и вспышка с оглушающим хлопком озарила все пространство капитанского мостика. Сам Арториас предварительно закрыл глаза, а потому пострадал только от оглушения - звенящий шум в ушах заглушал абсолютно все, будто он оглох. Два выстрела, и стекло пошло трещинами, как лед. Удар ногой, и он вышиб его, проделав дырку, достаточную чтобы он мог пролезть в нее. Несколько ловких движений, и Арториас уже спрыгнул на палубу под мостиком капитана - предыдущий этаж. Ему понадобилось еще несколько секунд, чтобы оценить обстановку, полагаясь лишь на свои глаза. И увиденное его не обрадовало - вся палуба, да и весь корабль оказался буквально залитым кровью и завален трупами с отсеченными конечностями. Точность и тонкость, с которыми были отрезаны конечности сигнализировала лишь об одном: мастерстве убийцы. И проглатывая на ходу пилюлю, чтобы снять эффект оглушения от взрыва светящегося порошка, Крам готовился в любой момент быть пронзенным мечом Призрака Они. Но прошли секунды, затем минута, а затем Арториас уже скрылся с корабля за штабелями стальных контейнеров порта, направляясь к хорошо замаскированному байку с неизменными репульсорами вместо колес. И его никто не преследовал.

Протерев глаза и сглотнув слюну несколько раз, чтобы унять звон в ушах, Зо поднял взгляд туда, где несколько секунд назад стоял Арториас. Инквизитор скрылся, воспользовавшись порошком. Хороший ход, - подумал Кар, пытаясь подняться, но колено будто заклинило. Главарь наемников догадался, что выпущенная Крамом пуля угодила в коленный протез и застряла в нем, не достигнув основных систем. Выхватив из ножен под плащом нож, Зо распорол штаны на месте попадания и одним движением вырвал пулю, звякнувшую о пол. Мысленно он поблагодарил свою удачу и то, что доплатил мастеру за утолщенные листы брони на коленном суставе - именно они и спасли его сейчас. А выстрели Арториас по левой ноге...

- Закончил? - раздался бесстрастный стальной голос. Зо мгновенно встал в боевую стойку, держа нож перед собой. К его удивлению, Призрак убрал меч в ножны, что держал в левой руке.

- Расслабься, я не собираюсь убивать тебя, - изрек он, явно оценив намерения Зо в свою сторону. - Хотя за твои деяния стоило бы.

- С чего вдруг мне не убивать тебя? - хищно поинтересовался Зо, поигрывая ножом. - Хотя бы за то, что ты убил моих людей.

- О, я не испытал ни капли удовлетворения от их смерти, пусть это тебя утешит, - ответил визитер. Зо издал звук, похожий на рычание. Он глядел в гладкую, почти зеркальную поверхность маски, словно хотел понять - а человек ли под ней? Человек явно не мог говорить так бесчувственно. К тому же, сам Зо сейчас печалился смертям своих людей, и убил бы их убийцу в отместку.

- Хоть мне не доставляет удовольствия наш разговор, я все же попрошу тебя убрать оружие, Зо Кар, - эта просьба звучала как насмешка, если принять во внимание ту бесстрастность, с которой звучал голос Призрака. Он точно был искусственным, искаженным. И резал слух, как нож режет плоть.

- Что ты хочешь? - прорычал Зо.

- Поговорить, - короткий ответ не заставил себя ждать. - Но разговора не состоится, пока ты держишь в руках нож.

- Ты убил моих людей, сволочь, - выругался главарь наемников. - С чего вдруг мне разговаривать с тобой, а не выпотрошить? - Кое-кто желает, чтобы наш разговор был приватным, - протянул мечник, явно начиная скучать от такого диалога. - Тебя трудно выследить, а твои люди оказались не в то время и не в том месте.

- Тогда почему ты не убил Арториаса?! - в ярости заревел Зо. Крик его эхом отразился от стен капитанского мостика. Визитер безразлично покачал головой, словно вопрос был адресован не ему.

- Потому что его смерть будет излишней. Слишком ценная фигура. Не время для него, - сказав это, обладатель металлического голоса будто задумался. - Как он не хочет и твоей. Он считает, что ты можешь быть нам полезен. Впрочем, если ты не уберешь оружие, я склонен с ним не согласиться.

Зо прищурил взгляд. Он пытался вспомнить, видел ли он Призрака раньше, или может быть, слышал его. Нет, определенно нет. Слишком запоминающаяся манера говорить, слишком приметный внешний вид снаряжения. Про своего нанимателя мечник не обмолвился ни словом, разве что дал понять – тот хочет, чтобы их разговор остался приватным. Взвесив все за и против, Зо решил действовать наверняка.

- Ты достаточно смел, раз хочешь разговора со мной, - протянул он. - У тебя будет пять минут изложить свое дело прежде, чем я перережу тебе глотку. Но для начала ответь - кто твой хозяин?

- Ты когда-то противостоял моему, как ты говоришь, хозяину, хотя и не догадывался об этом в полной мере, - как можно более туманно ответил мечник, - Разве Таддеус Банкрофт не упоминал об этом?

Услышав имя директора Илиона, произнесенное в подобное манере, Зо насторожился. Во всем мире не так уж и много людей знали о том, что когда-то наемник работал вместе с Таддеусом, и с каждым годом знатоков становилось все меньше. И хотя эта информация не имела сейчас никакого практического применения, сам факт ее наличия у человека в маске озадачивал. Зо в задумчивости взглянул на свой нож, размышляя, стоит ли ему прямо сейчас вогнать его в глотку незваного гостя, а потом уже снять с его лица маску и взглянуть в потускневшие после смерти глаза. Но здравый смысл и внезапно возникший интерес взяли над Каром верх, и он решил лучше присмотреться к визитеру. Он его точно раньше не видел – уж слишком запоминающаяся манера говорить, к тому же – примечательное снаряжение. Такое трудно забыть, если один раз увидишь. И мечник не отвечает прямо на вопросы о нанимателе, что сильно раздражало в текущей обстановке. Будто он не имеет собственного мнения или выступает только посланником, не более. Зо покопался в памяти, пытаясь вспомнить какую-нибудь из известных ему группировок, к какой мог принадлежать данный субъект. На ум не приходило ничего: Призрак казался слишком выбивающимся из всего, что знал наемник. В конце концов, рассудив, что если визитер знает о былой связи Зо с Таддеусом, то его стоит как минимум выслушать. Что он и продемонстрировал, принимая расслабленную позу, но не спеша убирать нож.

- Хорошее решение, - похвалил Призрак. - Теперь мы можем поговорить.

- Откуда ты знаешь про меня и Таддеуса? - спросил Зо, сверля маску взглядом. Визитер покачал головой.

- В нашем разговоре это неважно, - обладатель стального голоса уклонился от ответа, что Зо не мог не похвалить. Кем бы ни был этот человек, он явно знал цену своему слову и информации.

- Излагай, - натянуто велел главарь наемников, чувствуя, как его интерес по отношению к Призраку возрастает.

- Куда ты везешь гхайстов на этом корабле? - прямой вопрос, требующий прямого ответа. Зо внимательно посмотрел на собеседника. – Сейчас это важно для дальнейшего разговора.

- В море, - спокойно и честно ответил Зо, размяв правое плечо.

- Сколько тебе заплатили за поимку каждого из них?

- Достаточно, чтобы взяться за это дело.

- От имени своего хозяина я предлагаю тебе в пять раз больше за каждого последующего пойманного тобой и твоими людьми гхайста, - изрек Призрак, чем вызвал у Зо неподдельное удивление и неверие. Сколь же влиятелен его хозяин, что может за одну тварь предложить семизначные суммы?

- С этими можешь сделать что хочешь, - добавил Они. - Заказ должен быть исполнен.

Хоть у Зо и был принцип - никогда не говорить ложь, он не сказал Арториасу всей правды. Не сказал, что этих гхайстов он и его люди изловили и усыпили, чтобы утопить в море. И он не сказал, что заказ поступил от правительства Средиземноморья. Не сказал он этого и Призраку, но тот, похоже, и не нуждался в этом.

- Зачем вам эти твари? - спросил Кар. Внутри него зрело сомнение, но предложение звучало уж очень привлекательно. Зо знал, что лишь деньги в этом мире правят бал, но все же хотел узнать, ради чего он будет работать.

- Это не имеет отношения к нашему делу, - покачал головой Призрак. Зо усмехнулся.

- Я не соглашаюсь на работу, не зная конечной цели. Либо ты ответишь, либо можешь проваливать ко всем чертям.

Эти слова были сказаны для оказания давления на собеседника. Призрак явно взвешивал слова главаря наемников, пытаясь решить, что именно ответить. Зо внутренне возрадовался, будучи уверенным, что нащупал очень тонкую грань. Грань между тем, что этот мечник может сказать и тем, что не может, в угоду своему хозяину. Главарь наемников получал явное удовольствие от того, что загнал эту шестерку в угол.

- А ты молодец, наемник, - вдруг усмехнулся мечник, склонив голову. – Не выдаешь своего нанимателя. Мы заказали у тебя гхайстов. - Через подставное лицо, - прищурив глаз, догадался Зо. Призрак едва заметно кивнул. – Так зачем? - Мы с моим хозяином собираемся изменить этот мир, - изрек наконец мечник, но все так же бесстрастно. Зо уже слышал эти слова прежде, и не собирался более участвовать в подобных затеях.

- Не интересует, - сказал он, начиная терять интерес к разговору.

- Разве ты не считаешь людей слабыми, делириум? - тот факт, что мечник знает об особенности Кара, заново привлек его к разговору.

- Мне плевать на тех людей, у кого не хватает духу сделать что-то, а не заливать глаза в баре, - честно ответил Зо. Он действительно ценил своих людей за то, что им хватало смелости делать эту грязную, но все же работу.

- И именно от них мой хозяин желает очистить мир, чтобы в нем остались лишь достойные. Делириумы и те из людей, кто примут наше превосходство.

- Так ты... - догадался Зо.

- Тоже, - закончил мысль главаря наемников Призрак.

- И зачем же твоему хозяину гхайсты?

- Они эволюционируют, адаптируются, - безразлично ответил мечник. – Мой хозяин желает изучить это явление. Понять, как их можно…

- Этих тварей нельзя контролировать, - с отвращением процедил главарь наемников, перебив собеседника. Он слышал эту песню слишком много раз, чтобы она успела ему надоесть. Никто из тех, кто пел ее раньше, не дожили до этого момента. По разным причинам.

- А разве я говорю о контроле? - изрек Призрак, предварительно усмехнувшись. - Гхайстов не нужно контролировать, только показать им цель. Остальное сделают их инстинкты и неутолимый голод. Ты изловил гнездо и даже дрейка. Но что будет, если дать расплодиться десятку или двум таких гнезд?

- Такая орда утопит в крови даже Средиземноморье и Атлантику, залив воду кровью их жителей, - мрачно ответил Зо. Мечник отвел свой взгляд, но маска, казалось, продолжала следить за наемником. Мурашки пробежали по спине мужчины – он ощутил их неприятное покалывание. - Ты слишком мрачно мыслишь, - с сожалением пояснил мечник. – Цели моего хозяина более благородны. Изучение и поиск способа уничтожить. Только не криви лицом, Зо. Мы оба знаем, что тебя волнуют лишь деньги. Я могу удвоить названную ранее сумму. - Утроить, - настойчиво потребовал Зо, но мечник даже не пошевелился. Наемник даже подумал, что мог потребовать еще больше – и тот бы согласился. – И мы ударим по рукам. Но есть одно условие. - Что за условие? – спросил мечник, подумав пару мгновений. - Я хочу увидеть твоего хозяина, - изрек главарь наемников тоном, не терпящим возражений. Маска лишь усиливала этот устрашающий эффект, однако не произведший на Призрака никакого впечатления. - Знать, что это не пустой треп, - добавил он спустя пару секунд молчания. – Что я слышал о нем. - Хорошо, - согласился Демон, что стало для Зо полной неожиданностью. Он-то ожидал, что мечник заговорит о желании его хозяина сохранять анонимность, но согласиться... это выбило Зо из колеи, хоть и на пару ударов полумеханического сердца.

- Тогда договорились, - сказал главарь, протянув руку в знак заключения их договора. Призрак протянул свою.

- Отлично, - с ноткой удовлетворения изрек мечник. - Первые инструкции получишь через три дня. Собирай своих людей, у вас будет очень много работы.

Когда мечник закончил говорить, он медленно развернулся и направился к двери, ведущей наружу. Наблюдая за движениями собеседника, Зо отметил, что тот движется неестественно – он словно парит над полом, а не ступает по нему. В каждом его действии есть грация, опасно соседствующая с невероятностью происходящего. Наемник почти поверил, что Призрак может убить кого-то, даже не обнажая своего меча – если не взглядом, то потоком. Вышибив дверь ударом ноги, таинственный гость обернулся на прощание, но взгляд его маски скрывал за собой не желание пожелать удачи, а предостережение. И наемник правильно истолковал его для себя – наниматель не простит ошибки. Шагнув в сторону, мечник должен был пройти за окном капитанского мостика, но нет. Кар не поверил бы своим глазам, но вот чувствам – очень даже. В последний миг, когда Призрак был виден и зашел за стальную стену, он исчез, применив поток – как утренний туман. Зо задумался о последних двадцати минутах, и теперь все встало на свои места. Тот, кто заказал ему гхайстов, не показал лица – он был в маске, но четко озвучил свои цели и желания, заплатив авансом. Теперь наемник понял, что его проверяли, и проверка была пройдена. Мечник оставил четкое указание ожидать информации, но ни контактов, ничего более. Что-то подсказывало мужчине – это дело может обернуться худо, но предложенные деньги оказались слишком уж большими. Что-то в речах Призрака не оставляло сомнений, что его хозяин способен выплатить не только обещанную своим посланником сумму, но и много, много больше. Так или иначе, через три дня он узнает больше, а сейчас, по сути, ничего не терял. За гхайстов уже было уплачено, а значит, он мог бы распорядиться ими так, как посчитает нужным – выпустить или утопить в море, как хотел изначально и требовал контракт. Но все же, Призраку удалось вызвать интерес в душе Зо, и это разжигало у него чувство азарта. Всего один неозвученный вопрос застрял в глотке Зо, требуя быть заданным – даже если и в пустоту.

- Кто же ты такой, черт тебя подери? – в полголоса прорычал наемник, вышагивая из отсека и осматривая окровавленные палубы корабля, где лежали зарезанные мечником подчиненные Кара. Кулаки сами сжались в желании свернуть ублюдку шею, сломать кости или вырвать сердце – Зо еще не решил, что будет хуже и достаточно утолит его жажду мести за убитых людей. - За это ты ответишь сполна, сукин сын, - пригрозил он, скрипя зубами под маской.

Зо слышал о таинственном мечнике – слухами земля полнится, и они расползаются еще быстрее, чем гхайсты тянутся к теплу жизни. Он взаправду не оставлял в живых лишних свидетелей, чтобы никто и никогда не смог рассказать о нем достоверной информации. Наемник не сомневался, что ему сохранили жизнь только из-за нужды в его услугах. Так или иначе, сейчас это было уже неважно. Месть свершится, все долги будут уплачены сполна. Он сорвал с пояса рацию, поднеся ее к маске.

- Вышлите на точку сбора людей, - потребовал он. Рация шипела пару секунд.

- Все в порядке, шеф? - раздался искаженный механикой голос. Все же технологии продвинулись не во всем.

- На корабле все мертвы, - изрек Зо. - И у нас новая работа.

Подчиненные Зо хорошо знали, что задавать боссу лишние вопросы смерти подобно. А потому уже через полчаса в порт приехало несколько фургонов, наверняка содержащих охлаждающие мешки для тел, а также с десяток легковых машин.

Глава 12

По срочному донесению Артегора, все посвященные в ближний круг Таддеуса преподаватели собрались в его кабинете. Главной темой их обсуждения было последнее задание Арториаса, откуда он чудом сумел спастись и прибыл в Серконос менее часа назад - прямо сейчас он находился в лазарете. Таддеус был крайне обеспокоен случившимся, и его тревогу разделяли Себилла, профессора Аркен и Клиг, а также сам Артегор. Все они были согласны, что до утра это, так или иначе, ждать не могло. Сам Таддеус, казалось, даже не ложился спать - хотя на часах давно перевалило за шесть утра, и солнце уже начало проглядываться из-за облаков, но день обещал быть пасмурным. В темный кабинет Банкрофта оно, тем не менее, еще не проникло - полумрак царил здесь, разгоняемый лишь тусклыми настенными лампами. Большую люстру, гордо висящую в центре помещения, Таддеус так никогда и не включал с тех пор, как ее повесили. Директор восседал в своем кожаном кресле, скрестив руки на груди. Прямо перед его столом стоял взъерошенный Артегор, а на столе лежал большой планшет с набором различных фотографий. На снимках были кадры с камеры Арториаса, показывающие корабль, список гхайстов, Призрака Кемоса и некоторые кадры из поединка с Зо. В правом углу планшета висело остановленное видео всей операции старшего Крама.

- И черт его знает, что Зо собрался делать с этими гхайстами, - закончил свою речь Артегор. Он явно не сомкнул глаз этой ночью - круги под ними были слишком красноречивы. Мужчина выглядел уставшим и раздраженным – перенесенное волнение за брата и стресс оставили свой отпечаток. Даже его растрепанный внешний вид говорил об этом.

- Не выпустит же он их в городе, - Себилла с опаской озвучила мысль, витающую в воздухе.

- Не думаю, - возразил профессор Клиг, - уже бы выпустил, пока Арториас дожидался сумрака. Кроме того, они зачем-то сверяли их со списком. Непохоже, что он собрался их выпускать. Да и не похоже это на Зо.

- Одного меня волнует, как Зо и его люди смогли их изловить? - вспылил профессор Аркен. Себилла покачала головой.

- Артегор, есть мысли? - с надеждой спросила она. Крам нервно покачал головой, не оборачиваясь к ней.

- Ни единой, - отозвался он.

- Ты же лучший ум Серконоса! – воскликнул Аркен, упрекая Артегора. Изобретатель резко повернулся к нему, заглянув прямо в янтарные глаза. Казалось еще чуть-чуть, и он взорвется, выплеснув все свои эмоции на Аркена.

- И что? Я не могу решить этот вопрос один! - Артегор почти перешел на разъяренный крик. - Абсолютно без понятия, как они это сделали! Особенно как они поймали дрейка!

- Вот уж на это я бы посмотрел, - хохотнул Клиг, поглаживая усы. К профессору мгновенно приковали свои взгляды Артегор и Себилла. При чем последняя смотрела с явным осуждением, поправляя очки.

- Как бы там ни было, - с упреком изрекла Варракоу, а затем посмотрела на сохранявшего молчание директора, - Таддеус, что будем делать?

Банкрофт хранил молчание. Он придвинул к себе планшет, приблизив пальцами фотографию с Призраком Кемоса, стоящим перед трапом в окружении трех мертвых тел. Могло показаться, что он узнал загадочного мечника, но нет. Он всего лишь надеялся, что посетившая его мысль - лишь мысль, и не более. К счастью, она не нашла подтверждений в облике мечника. Всем своим видом Банкрофт демонстрировал тяжелые размышления, давящие на него, как бремя титана Атласа. Иногда он тяжело вздыхал, иногда что-то еле слышно бормотал себе под нос, вероятно отбрасывая нежизнеспособные, на его взгляд, доводы. Преподавательский состав, приближенный к нему, в ожидании хранил молчание. Еще несколько преподавателей даже не догадывались о происходящем в кабинете директора в такое время. Таддеус доверял не всем.

- Артегор, - наконец обратился директор, - ты же можешь отслеживать этот корабль?

- Да. Арториас оставил жучок.

- Хорошо, - кивнул Таддеус. - Сообщай мне обо всех передвижениях судна.

- Как скажете, директор.

- У нас слишком много вопросов, - заговорила Себилла. - И на них нет ответов. Один из вопросов я озвучу прямо сейчас, если позволите. Кто такой этот Призрак Кемоса, и какие цели он преследует? Если информация Артегора верна, а она верна, то этот мечник и был у Тальбота в Камелоте. Сейчас же он приходит к Зо, и явно не как друг, судя по тому, что он сделал с его людьми.

- Я озвучу еще один вопрос, Таддеус, - Клиг деликатно прокашлялся, прося таким образом передать ему слово. - Могут ли Зо, Тальбот и Призрак сотрудничать с Михаилом?

- Ты, как всегда, рубишь с плеча, Клиг, - проворчал Аркен. К общему удивлению, Таддеус попросил профессора повторить озвученный им вопрос, что тот и сделал. Артегор догадался, что директор таким образом выделил для остальных всю важность этой теории.

- Этот вопрос для нас первостепенный, - рассудил Таддеус, вероятно, взвешивая вероятности возможного и невозможного. Судя по изменившемуся лицу, результат его не устроил. После этого уже никто из профессоров не пожелал подвергать данное утверждение сомнению.

- Есть ли у нас доказательства? - спросила Себилла, приблизившись к столу Банкрофта. Она хорошо понимала ход мыслей директора. Таддеус разочарованно покачал головой.

- Только интуиция, - глухо ответил он. Себилла пожевала губами, явно неудовлетворенная таким ответом. - Но зная Михаила и то, как он предпочитает действовать, я не могу сбрасывать эту вероятность.

- Таддеус, - просящим тоном обратился Артегор, упираясь кулаками в стол директора. Этот жест вызвал неодобрительный взгляд со стороны Себиллы, но Крам даже не обратил на него внимания. - Нужно рассказать все Алии.

- Ты спятил? - вымолвила Варракоу. Аркен неодобрительно покачал головой, озвучивая свое несогласие.

- Она еще слишком неопытна, чтобы понять все это, - рассудил Клиг. Артегор ударил по столу директора левым кулаком.

- Сколько можно от нее это скрывать? - огрызнулся он, поворачиваясь лицом к остальным. - Мы скрываем это всю их жизнь. Адель не знала, что ей предстоит. И к чему это привело? Вы хотите, чтобы и с Алией случилось то же самое?! Таддеус, - разгоряченный Артегор повернулся к директору, не сводящего с него внимательный взгляд, - или я, или Арториас расскажем ей все. Она обязана знать! Обязана! Если она такая особенная, как ее мать и как Адель, ты не имеешь права...

- Молчать, - громогласно произнес Таддеус, не переходя на крик. Себилла мгновенно перевела испуганный взгляд на директора. Клиг широко раскрыл глаза от удивления, а Аркен буквально вжался в диван, где сидел. Никто из них еще не слышал, чтобы директор переходил на подобный тон. Он не повысил голос, нет, но жестко прервал возмущения Артегора. Подобно мрачной тени, директор Илиона смотрел на изобретателя тяжелым, испытующим взглядом, от чего Крам отступил на шаг назад – в душе его росла тревога.

- Ты забываешься, Артегор, - протянул он уже своим прежним голосом. - Я понимаю, почему ты и Арториас хотите рассказать ей все. И я позволяю вам это сделать, - прежде чем Артегор успел возрадоваться, директор вскинул указательный палец правой руки, привлекая внимание Крама. - Но прежде, выслушай меня. Выслушайте меня вы все, и очень внимательно. Алия не готова как делириум – неопытна, слишком юна и эмоциональна. Если мы готовы сделать этот шаг, то для начала я хочу убедиться, что наши тылы прикрыты. А для этого нам нужно окончательно утвердить научное соглашение с Карнакой, что приравнено к союзу. Да, хоть Максимус Малгрэйв и с нами, над ним и мной все еще стоят люди выше. И хотелось бы мне верить, что Михаил не запустит к ним своих прихвостней. Мы расскажем ей, но пускай сначала Серконос и Карнака объявят о союзе.

- Таддеус, - взмолилась Себилла, - но ведь это означает...

- Да, - прервал Банкрофт, переводя взгляд на женщину. Он выдержал паузу, опустив задумчивый взгляд. Когда он поднял глаза и по очереди посмотрел на каждого из присутствующих, в его взгляде чувствовался разгорающийся огонь решимости. – Мы переходим к следующему этапу.

- Не нарисует ли это знание мишень на ее лбу? - Клиг демонстрировал явные сомнения не только в правильности подобной затеи, но и ее пользе с практичной точки зрения. Таддеус кивнул в знак согласия.

- Нарисует. Однако у меня есть планы на этот счет, - директор поднялся со своего кресла, держа руки за спиной. Он вышел из-за своего стола и направился к бару.

- Я знал, что рано или поздно это выяснится, - рассуждал он, наливая бренди в бокал. - Я поселил ее с двумя самыми одаренными девушками среди всего первого курса. И их влияние на нее заметно, - он сделал большой глоток, смакуя горячительную жидкость. - Разве она не стала лучше, Себилла? Клиг?

Оба профессора озвучили свои мысли по этому поводу, согласившись с директором. Себилла, однако, оказалась более критична, чем ее коллега. Слушая рассуждения Варракоу, Артегор внутренне радовался за девушку: если рыжеволосая смогла произвести впечатление на Себиллу, то она явно стала на голову выше в своих навыках, чем была, когда прибыла в Илион. Жаль, что здесь не было Арториаса - его брат мог бы сказать отнюдь не пару слов насчет Алии. Старший Крам неоднократно отмечал как улучшения в ее контроле потока, так и в стиле боя. Афина стала гораздо осмотрительнее, перестала бездумно бросаться на оппонента. В ее действиях появилась стратегия, она научилась использовать свои сильные и слабые стороны. И если раньше она побеждала, хоть и с трудом, то теперь была в числе лучших в спаррингах, и держалась уверенно. Уступала она разве что Карине, Виоле и еще нескольким ученикам. Но даже это - поразительный результат. Интересно, что Себилла удивительно хорошо осведомлена о ее успехах на занятиях Арториаса. Уж не сблизились ли они? - подумал Артегор, оценивая вероятность такого развития событий. Нет, определенно нет. Профессиональная привычка Варракоу знать все о всех студентах иногда переходит все границы, но в этом вся она: строгая и требовательная, но переживающая за студентов.

- Отлично, - сказал Таддеус, обновляя выпивку в бокале. Он предложил выпить и другим, но Артегор и Себилла вежливо отказались. Чего нельзя сказать об Клиге и Аркене, с радостью принявших бокалы. - Артегор, - обратился директор. - Ты же собирался проведать брата в лазарете? Хорошо. Передай ему, что мне хотелось бы проверить девушек в полевых условиях. А, еще кое-что. Ребус с Атлантидой они нашли. - Ты все-таки сделал это? – с легким смешком на губах вопрошал Клиг, поднося бокал к лицу и с наслаждением вдыхая аромат дорогого алкоголя. Банкрофт прохладно улыбнулся. - Да, - подтвердил он. – Было нетрудно попросить мадам Квилл подложить девушкам книгу с неполной информацией, и они прошли мой первый тест. - Ага, - задумчиво протянул Артегор, - когда-то ты так же проверял и всех нас. И теперь, - он обвел собравшихся в кабинете директора рукой, - мы все здесь. - Эти три студентки вполне достойные кандидатки, чтобы когда-нибудь нас заменить, - мечтательно протянул Клиг, а затем сделал большой глоток и расплылся в улыбке, чувствуя, как его тело наполняется теплом. Себилла поджала губы. - Они еще практически дети, - почти взмолилась она. Таддеус даже не посмотрел в ее сторону, пока она не взяла себя в руки. – Таддеус, так нельзя. - Помнишь, как ты здесь оказалась сама? – спросил Банкрофт, вскинув бровь и повернувшись к женщине. Та неотрывно смотрела на него. Тусклый свет кабинета директора отражался в линзах ее очков. - Ты была младше, чем они, - напомнил Таддеус, подойдя к своему столу и опустив на него бокал. Его взгляд упал на несколько толстых папок с документами и подобие ноутбука, разве что куда более элегантное. – В этой войне возраст неважен. - Так как ты хочешь их проверить? – в тоне Артегора слышалось беспокойство, что не осталось незамеченным. Нависла пауза и все, что нарушало сопутствующую ей тишину – кубики льда в бокале Клига, когда он снова пригубил алкоголь. - Еще не придумал, - к облегчению изобретателя, произнес директор. – Скоро студенты начнут получать первые учебные задания, и там я, может быть, выберу что-то особенное. До Зимнего бала пусть отдыхают.

Упоминание Зимнего бала вызвало у присутствующих теплые улыбки. Это самое долгожданное событие года для всех учеников академий – именно оно знаменует конец старого и начало нового года в календаре. Это самый яркий день для всех академий, когда их ученики могут собраться вместе – символ единства трех школ. В прошлом году его принимал Илион, а в этом году настала очередь Камелота. Это означает лишь одно - всем учащимся и преподавателям академий надлежит прибыть в Карнаку, дабы справить этот день. Обычно студенты готовятся к нему за месяц, в этом году Таддеус решил снизить нагрузку в учебном плане, что оставило ученикам больше свободного времени. Удивительно, но обыкновенных для Зимнего бала обсуждений среди учеников в этом году практически не наблюдалось. Вероятно, все их внимание было приковано на первые учебные задания. Так или иначе, о бале предстоит объявить через три дня. Сам Таддеус испытывал насчет предстоящей поездки смешанные чувства. Он не желал находиться в обществе Тальбота, и надеялся, что его предположение о смене руководства Камелота все же правда. Не из практичных, из личных соображений. Банкрофт и раньше замечал за Тальботом странности, но когда Артегор донес до него информацию о контакте директора Камелота с Призраком Кемоса, директор Илиона потерял к нему остатки доверия. Другое дело - Корнелиус Тифон, он всегда прислушивался к Таддеусу и не боялся открыто высказывать свое мнение. За эти качества и твердость духа, Корнелиус и был посвящен в тайны Банкрофта.

- Рогал, - обратился Таддеус. Как и обычно, при личном обращении он переводил на собеседника пронзительный взгляд. Профессор Клиг, к кому и обратился директор, убрал от лица бокал с бренди, всем своим видом демонстрируя внимание.

- Передай всю информацию, что мы нашли, Корнелиусу в Фусанг, - попросил Банкрофт. В его тоне была просьба, но приравненная к приказу. - И попроси его все внимательно проанализировать. Может, он найдет что-то, что упускаем мы.

- Как быть с кораблем? - спросил Артегор, потирая щеку. Таддеус посмотрел в витражное окно, будто именно в нем скрывался ответ на этот вопрос. А ведь где-то там, за морем, в порту Афин стоял корабль, набитый гхайстами. И залитый кровью.

- Отслеживать, - сказал в конце концов директор. - Если мое предположение верно, нам опасно сейчас приближаться к Зо. Он найдет нас сам. Вы можете быть свободны, - Таддеус помолчал, но затем поднял взгляд на Крама.

- Артегор, задержись, пожалуйста, - попросил директор. Младший Крам уже почти покинул его кабинет, когда услышал просьбу. Терпеливо дождавшись, когда остальные преподаватели уйдут, он подошел к Таддеусу, чуть склонив голову.

- Простите, директор, - как виноватый ребенок вымолвил он. - Я вспылил.

- Все в порядке, - на лице Банкрофта проступила тень улыбки. Он попытался смерить Артегора теплым взглядом, но этот взгляд получился жутким, если учесть обычное выражение лица директора. Холодное, как айсберг. - Я понимаю твои переживания. Брат, хранимые тайны.

- Я просто не хочу, чтобы с Алией случилось то же, что и с Адель, - твердо сказал Артегор, сжимая кулаки. Эта история все еще причиняла ему боль, как старая, незаживающая рана. Банкрофт вскинул бровь, поднося бокал к лицу и делая глоток.

- Разве твой брат не убежден, что Адель жива? - поинтересовался он. Артегор неопределенно качнул головой. Его терзали сомнения и противоречия.

- Временами он и сам сомневается в этом, - пробормотал Крам, как показалось Таддеусу, с тенью печали. - Но именно это он сказал Алии при их встрече. Возможно, что Адель жива. И все же прошло уже три года, даже больше, а мы ни на шаг не продвинулись в этом.

Артегор снова сжал кулаки, но в этот раз его лицо выдавало все эмоции. Печаль, ярость, боль, бессилие. В конце концов он, не выдержав наплыва эмоций, бессильно опустил плечи.

- Не этого хотела Аталанта, - дрожащим голосом выдохнул Крам.

- Мама этих девушек была лучшей среди нас, - подытожил Банкрофт, пытаясь изобразить улыбку. - Даже не верится, что ее нет с нами так давно. Мне не хватает ее проницательности.

- Мне и Арториасу тоже не хватает нашей сестры, - с тоской протянул Артегор. В мыслях его всплыл тот самый череп. - А ведь мы даже не знаем, как она погибла. Она просто исчезла. И первое время я винил в этом тебя, Таддеус. Арториас же сразу знал, что твоей вины нет. Аталанта всегда была верна твоему делу.

- Да, - охотно согласился Таддеус, - я всегда высоко ценил ее. Прости, эмоции моя не самая сильная сторона.

- Я знаю, - усмехнулся Артегор. – Но в этом весь ты.

- Как продвигаются твои разработки?

Этот вопрос прозвучал для Крама как гром среди ясного неба. Разумеется, изобретатель рассказал директору все, ведь именно Таддеус дает ему необходимые материалы, которых порой бывает слишком много. А все это вылетает академии в приличную сумму. И все же, директор никогда не упрекал Артегора в излишних тратах средств, зная, что истинные произведения искусства Артегора получаются из самых лучших материалов. Банкрофта, однако, крайне заинтересовала одна из последних идей изобретателя.

- Искусственный человек? - с неким сомнением уточнил директор. Артегор покачал головой.

- Не совсем, - ответил он. - Если у меня все получится, они будут обладать и разумом, и душой в привычном понимании. Эмоции, чувства. Все это будет им доступно. Может быть... даже поток.

- Даже так, - Таддеус задумался. Задумался столь глубоко, что даже отставил бокал с бренди. Он сделал несколько шагов в сторону, явно размышляя. Конечно, идею Артегора нельзя было реализовать в короткие сроки, но он уже так далеко продвинулся, что это не казалось невозможным.

- Нужен крайне мощный вычислительный процессор, Артегор, - изрек в конце концов Банкрофт, обернувшись к собеседнику. - Способный заменить мозг. Ты представляешь, какой объем информации будет через него проходить?

- Конечно, - Артегор раскрыл правую руку, а вместе с ней голографический чертеж, демонстрируя его директору. Тот с интересом принялся разглядывать сложные схемы, в совокупности составляющие нечто похожее на человеческий мозг.

- Ты уже все продумал, - с восхищением заметил Таддеус. Артегор кивнул, указывая на точку в чертежах, где воедино сходились все линии и схемы, образуя паутину.

- Тут находится центр, совмещающий в себе работу нервной системы и основные функции мозга, а также отвечающий за все чувства, - изобретатель задумался. Его запал угас, а на лице застыло смятение, смешанное с неуверенностью. - Я даже начал создавать прототип, но это крайне кропотливая работа.

- Не сомневаюсь, - согласился Банкрофт. Он продолжал рассматривать чертежи, и взгляд его был полон смеси из уважения к проделанной работе и ее автору, а также удивления. Он и подумать не мог, что младший Крам зайдет так далеко в своих идеях. Закончив просмотр, он попросил Артегора убрать чертеж. Директор снова задумался, потирая заостренный подбородок фалангой указательного пальца. Если изобретатель преуспеет, это откроет перед ними невиданные ранее возможности. Но все нужно держать в секрете, абсолютно все.

- Хорошо, - вымолвил Таддеус. - Если тебе что-то нужно...

- Сейчас у меня есть все необходимое, - Артегор спешно прервал предложение директора, не желая брать больше ресурсов, чем ему необходимо. Банкрофт вскинул бровь.

- Как скажешь, - пожал плечами директор, возвращаясь за свой стол. - В таком случае, ты можешь идти.

Кивнув, Артегор быстрым шагом направился к выходу из кабинета. У самой двери он замедлился, будто желал что-то сказать напоследок.

- Ты не зайдешь к Арториасу? - поинтересовался Крам через плечо, положив ладонь на большую лакированную дверь кабинета.

- Зайду, но позже, - ответил Таддеус через весь кабинет. - Сейчас у меня есть работа.

Артегор удалился, оставив директора в одиночестве. Сложив руки в замок перед собой и уперев их локтями в стол, он склонил голову вперед. Полученная за последние месяцы информация не просто беспокоила его, она буквально не давала спать по ночам. Хоть он и высказал предположение, что Зо Кар, Призрак Кемоса и Тальбот Иврейн могут быть заодно, оно казалось ему сначала нелепым. Но затем, раз за разом прокручивая в голове именно такой вариант развития событий, он все больше уверялся - этот наиболее возможен. Интуиция требовала рассмотреть именно его. Рвано выдохнув, Банкрофт быстрым шагом приблизился к бару, взяв бутылку и почти наклонил ее над бокалом. Подумав, он отставил посуду и приложился к горлышку, большими глотками проглатывая горячительный дорогой напиток. Все равно он почти не оказывал на него влияния. Опустошив бутылку, Таддеус повернулся к бару спиной и прислонился к нему, смотря в окно. Хорошо, - думал он, - мы имеем директора академии, наемника и первоклассного таинственного убийцу. Зачем? И этот вопрос крутился в его голове будто мотылек у лампы. Какая связь может быть между ними? Разве что... Таддеус ударил кулаком по бару, когда догадался обо всем. Зимний бал. Он будет проводиться в Камелоте. Тальбот - директор этой академии, знающий ее лучше любого из преподавателей. Зо - наемник, чьи силы могут устроить отвлекающий маневр.

- Какую же цель ты преследуешь все эти долгие годы? – подумал вслух Таддеус, пытаясь собрать воедино все кусочки пазла. – Уж точно не всеобщий хаос, иначе не понадобилась бы такая тонкая работа. Да и давно бы все свершилось. Столько лет прошло, а мир с каждым днем кажется все больше. Что тебе нужно, Михаил?

Он откинулся в кресле, сложив руки в замок на груди. На Зимнем балу будут директора всех академий. Во время празднества все будут расслаблены, и подослать убийцу - Призрака Кемоса - под видом студента не составит труда. Только вот эта мысль показалась Таддеусу глупой. Каковы вообще шансы, что мечник станет маскироваться? Если Михаилу нужно заявить о себе, то лучшего момента просто не представится, особенно если будут жертвы. Да, в представлении Банкрофта такой план вполне вписывался в предпочтения его давнего врага, ибо Михаил предпочитал всегда действовать из тени, чужими руками. Почему, однако, он не нацелился на правительства? Таддеус знал ответ: правительства без своих академий не смогут сопротивляться долго, ведь делириумы намного сильнее людей. Да и люди едва ли станут сочувствовать делириумам. С другой стороны, он мог подослать Призрака, чтобы ликвидировать верхушку, например, Средиземноморья. Если Арториас был прав и таинственный мечник действительно делириум, то сфабриковать материалы не составит труда. И все же, почему-то к этому методу он не стал прибегать. Разве что правительства и их текущие составы нужны ему живыми... зачем? Снова этот вопрос. И в этот раз директор Илиона не мог ответить на него сразу. У него складывалось чувство, что он оказался в паутине, где паук специально играет со своей жертвой. Так или иначе, вариант развития событий с Зимним балом казался ему наиболее вероятным.

Устало упав в свое кресло, Таддеус заглянул под стол. Там, в углу, находился маленький ящичек, к чьему содержимому он прибегал нечасто. Открыв его одной рукой, он нащупал телефон уже устаревшей модели, переделанный Артегором в особое устройство связи. По индивидуальной просьбе, конечно же. Он нажал комбинацию клавиш на боку устройства и аппарат проиграл незатейливую мелодию, открыв особый канал связи.

- Таддеус? - раздался из устройства бодрый, но удивленный мужской бас, чей обладатель при желании мог бы перекричать водопад - столь глубоким и насыщенным он был. Таким голосом обладал статный военный, не иначе.

- Здравствуй, Максимус, - поздоровался директор. - И вам доброе утро, Корнелиус.

- Что за срочность, Банкрофт? - второй голос, напротив, был утомленным и явно принадлежал человеку в возрасте, когда на лице появляются старческие морщины. И он был крайне недовольным.

- Нужно кое-что обсудить. Это касается предстоящего Зимнего бала...

В течение последующих пяти минут Таддеус разговаривал сам с собой. По крайней мере, так это выглядело со стороны. Приложив телефон к уху, он поделился с Корнелиусом и Максимусом своими мыслями и подозрениями, подкрепляя их полученной ранее информацией. Иногда Малгрэйв или Тифон прерывали его, задавая дополнительные вопросы.

- Ты уверен, Таддеус? - еще раз уточнил Малгрэйв, когда Банкрофт закончил. Голос маршала стал мрачным.

- Нет, но этот вариант кажется мне наиболее вероятным, - ответил директор Илиона, перекидывая ногу на ногу.

- Ему кажется, - проворчал Корнелиус. Банкрофт не видел его лица, но вполне мог представить, как тот скривился в усмешке. - То, что ты говорил про Тальбота, в Атлантике приравнивается к измене. Я ведь прав, Максимус?

- Абсолютно, Корнелиус, - согласился маршал. - Я и сам догадывался об этом, но визит Артегора и твои слова укрепляют мою уверенность в предательстве Иврейна.

- Разве ты еще не сместил его? - удивился Тифон. Ответом ему стал раздраженный возглас.

- Нет, - угрюмо ответил Малгрэйв. - Но к Зимнему балу сделаю это. Если опасения Таддеуса правдивы, пора действовать решительно. Зимний бал нельзя отменять.

И в этом Максимус был прав. Зимний бал - одна из самых важных традиций, и даже Илион всегда исправно ее соблюдал. Маршал пообещал сделать все возможное, чтобы обеспечить максимальную безопасность. Даже если ему придется для этого поставить на охрану преторианцев - элитное подразделение армии Атлантики, подчиняющегося лично Максимусу. Корнелиус пообещал выслать в город несколько своих лучших ястребов, чтобы помочь в разведке и прочесывании. Со своей стороны, Таддеус желал перестраховаться и сказать студентам, чтобы взяли с собой оружие. Неважно, под каким предлогом. Эта идея встретила неодобрение у Малгрэйва - тому показалось, будто директор Илиона сомневается в нем или в его способности уберечь своих гостей. Корнелиус же заверил его, что в этом нет злого умысла - всегда полезно держать под рукой вооруженных делириумов, особенно если ситуация принимает скверный оборот. Маршал согласился, скрипя зубами.

Когда разговор был окончен, а устройство связи убрано обратно в потайное хранилище, Таддеус снова откинулся на спинку своего кресла, наслаждаясь его удобством. Он продолжал улыбаться себе, но в то же время его не покидало беспокойство.

Михаил начал действовать. Что-то назревает, и Таддеус желал любыми способами узнать, к чему им нужно быть готовыми. В свете этого, он крепко задумался о предстоящем Зимнем бале и о том, что хотел испытать трех студенток. Улыбаясь своему отражению на гладкой поверхности бокала, он наконец выбрал задание, достойное, чтобы стать его личной проверкой для Алии, Виолы и Карины.

Глава 13

Как и предполагал директор, новость о переносе даты первого задания, доставленная девушкам Артегором, опечалила их. Они готовились, хотели показать, чему научились и желали проверить самих себя. Особенно недовольной оказалась Карина, нахмурившись и поджав губы. Алия и Виола уже знали, что эти эмоции - первый признак надвигающегося урагана Кан. В такие порывы, столь редкие для ее в целом спокойно характера, грозили громкими криками и так называемым разбором полетов. Афина, тем не менее, еле сдерживала смех, смотря на то, как к лицу Кан то подступает, то отступает желание высказаться прямо в лицо Артегору и сказать, что она об этом всем думает. Карина буквально краснела на глазах, как помидор. Разумеется, Виола не упустила такой возможности подшутить над подругой, за что тут же получила подушкой по голове. Лия, в конце концов, не сдержалась и взорвалась громким смехом.

- Видела бы ты свое лицо, Карина, - сказала она сквозь смех, вытирая слезящиеся из-за него глаза.

- Ах так! - выпалила Кан, бросая в подругу подушкой. Лия едва успела среагировать. Все это время Артегор, стоящий около двери, сам сдерживался, чтобы не рассмеяться. Мужчина все же сумел подавить внезапно нахлынувший порыв, а затем щелкнул пальцами левой руки, привлекая внимание троицы.

- За вами, конечно, забавно наблюдать, - изрек он, глядя на девушек, - но есть еще пара вещей, что вам не помешает знать.

- Каких? - обеспокоенно спросила Алия, заметив, что Крам нервничает, но пытается скрыть это.

- Ваше задание перенес лично директор, - после короткой паузы ответил Артегор. Афине показалось, что он подбирал как можно более простые слова. Обычно люди делают так, чтобы не сказать лишнего. Свои подозрения Лия решила озвучить.

- Артегор, - твердо обратилась девушка. Крам посмотрел на нее, сопровождая взгляд немым вопросом.

- А что с Арториасом? - поинтересовалась она. Крам ждал этого вопроса, но не был уверен, как именно стоит ответить на него. Ему не хотелось лгать, но и просто отмахнуться он не мог.

- Он... - начал было изобретатель, но будто споткнулся. - Арториас пострадал на последнем задании. Директор решил, что ему необходимо поправиться, чтобы оказать вам поддержку, - все же младший Крам решил ответить, как есть. По существу, но без подробностей относительно задания. И на душе ему стало легче.

Алия едва заметно прищурила взгляд, стараясь найти в словах или изменившемся лице Артегора хоть малые намеки на ложь. Конечно, она не считала себя экспертом в ее распознавании, но все же могла уловить некоторые признаки. Например, человек мог постоянно запинаться и дергаться, будто осекая самого себя. Или отводить взгляд. Верно ведь говорят, что лжец никогда не смотрит никому в глаза. Этого нельзя сказать об Артегоре: мужчина держался уверенно, смотрел Алии в глаза прямым взглядом. Разве что выглядел он так, будто долгое время носил в себе переживания, которыми хочет, но не может поделиться в силу неизвестных обстоятельств. В глазах Крама отчетливо видна усталость, и не от прошедшей бессонной ночи, о чем красноречиво говорят большие круги под глазами. Артегор устал от чего-то другого. Возможно, от хранимых тайн? Но Алия, даже подумав об этом, не стала спрашивать. Она решила, что не стоит давить на человека с расспросами.

- Хорошо, - согласилась она, тщательно все обдумав. - А вторая вещь?

- Скоро Зимний бал, - ответил Артегор, почувствовав явное облегчение. - Не закатывай глаза, Лия, его нельзя пропускать.

- Лия, ты что? - удивилась Виола. - Это же главное событие года! Все студенты ждут его с нетерпением!

- Я не люблю и не умею танцевать, - смущенно буркнула Лия, сложив руки на груди. - И не нужно меня учить, я не хочу! - эти слова она обратила лично к Карине, резко повернувшись к ней. Кан вскинула руки в шутливом испуге, чем все же вызвала у Виолы короткий смешок. Про себя Карина похвалила, что Афина правильно угадала ее намерения. Впрочем, это все равно не спасет ее от уроков.

Вскоре Артегор покинул их, оставив девушек в раздумьях. С одной стороны, теперь они могли сосредоточиться на том, какие наряды оденут на столь грандиозное мероприятие. А ведь предстояло решить очень многое: будут ли их платья сочетаться, будут ли это классические наряды или нет. В конце концов, им предстояло выбрать еще и партнеров, хотя бы на один танец. И вот с последним возникали сомнения сразу у всех троих девушек. Если Лия решительно отказалась идти с кем-то, то Виола уже начала перебирать в уме, кто мог бы составить ей компанию. И, конечно же, она не хотела нарушать устоявшийся обычай, что приглашает даму кавалер. Она даже шутливо протянула руку Карине, на что та все в той же шутливой манере ответила согласием. Кан даже изобразила некое подобие мальчишеского голоса, но получился у нее скорее возглас раненной лошади, что окончательно свалило Вальтруа в истерику. Настолько громко та смеялась, что Лия даже попыталась успокоить ее, но безрезультатно. Карина уже прикинула платье. В голове у нее крутилось элегантное черное одеяние, но при этом со множеством выделяющих его деталей. Виола же подумала о светлом наряде, возможно с вырезом у бедра, чтобы подчеркнуть фигуру девушки. Лишь Афина, догадавшись о вопросе в уставленных на нее взглядах подруг вскинула ладони, прикрывшись ими.

- Нет, - резко ответила она, - нет и еще раз нет! Я не одену платье, нет!

- Прекрати, Лия, - отмахнулась Карина, мысленно прикидывая, как можно нарядить подругу. - Ви, как насчет платья-туники? Может быть... золотистого цвета?

- Не-е-е-т, - недовольно и с сомнением протянула Виола, - думаю, ей подойдет красный, или красно-оранжевый.

- Красный цвет очень красивый, - Карина с готовностью поддержала идею Виолы. Она с хитрым – даже лукавым прищуром – посмотрела на Алию, явно прикидывая, как на ней будет сидеть платье такого цвета. И, судя по возникающей на ее красивом лице улыбке, представленное ей нравилось.

- Эй, я вообще-то тут! – растерянно и чуть громче проговорила Афина, водя взглядом от Карины к Виоле и обратно. - И вы вот так, без моего согласия, примеряете на меня платье? – недовольно буркнула она себе под нос, сложив руки на груди и отведя глаза в сторону. Вальтруа и Кан оживились, приняв это за согласие поучаствовать в их небольшом, так сказать, плане.

Перенос их собственного задания позволил трем девушкам переключиться на теоретические занятия и даже практику, но теперь в их обычное расписание затесалась подготовка к балу. Карина решила блистать на нем так же ярко, как блистает полярная звезда – и Виола в шутку заметила, что этой звезде стоит поучиться у Кан сдерживанию своих амбиций. Разумеется, за это она была одарена настороженным и даже подозрительным взглядом с лица Карины, в это время вальяжно расхаживающей по комнате девушек. Кан изображала движения красивого танца, и в какой-то момент Виола совсем потерялась в ее движениях – все они сливались воедино. Вальтруа поспешила продемонстрировать и свои навыки, оказавшиеся наголову выше, чем у ее подруги. Белокурая Виола двигалась изящно и ритмично, в противовес слишком уж заученным движениям Кан – в танце девушки ощущалась легкость и свобода – и Карина, сухо улыбнувшись, приняла поражение в этом своеобразном соревновании. Но при этом, она не выглядела удивленной – скорее напротив, восхищенной.

- Не знала, что ты умеешь так красиво танцевать, - смущенно проговорила Алия, когда шумно дышащая и довольная Виола опустилась в кресло. Сама-то Афина не умела танцевать вовсе, и все еще не приступила к урокам своих подруг. - Я обожаю танцевать! – звонко воскликнула Виола, прыснув руками. В ее словах чувствовалась страсть – девушка действительно любила то, о чем говорила. – В танце я чувствую себя свободной и вольной делать все, что я захочу! Я умею танцевать с лентами! - Да уж, - хмыкнула Карина, что-то быстро набирая в экране своего телефона, - это мы и по твоим кнутам поняли. - Эй! – возмутилась Виола на шуточное замечание, чем вызвала у Алии короткую, но все же улыбку. Афина в это время выполняла домашнее задание профессора Варракоу, расположившись на своей кровати. - Что-то не получается? – поинтересовалась Карина, украдкой заметив растерянность на лице рыжеволосой. Та покачала головой, но это не спасло ее от подошедшей и заглянувшей в ее тетрадь Кан. Лицо склонившейся над чужим домашним заданием девушки замерло – та водила по тексту подруги взглядом, выискивая ошибки. - Вот здесь неверно, - она указала пальцем на логическую ошибку в суждениях Алии, что завели рыжеволосую в тупик. Она подняла на подругу вопросительный и полный надежды взгляд. - Ладно, - вздохнула Карина, улыбаясь. Кан опустилась на кровать рядом с рыжеволосой и заглянула ей в глаза. – Когда делириум взывает к потоку вокруг себя, это проецирует на его тело своеобразную ауру, похожую на испарение. Ауры в целом похожи визуально, но отличаются по цвету. Так, у тебя она нежно-голубая, а у меня – красная, как роза. У Виолы – зеленоватая. - Морской волны, - поправила Вальтруа, откусывая шоколадный батончик и запивая его сладкой газировкой. Карина недовольно поджала губы, посмотрев на белокурую девушку. Во взгляде Кан пылало осуждение. - Ну прости, само вырвалось, - попыталась оправдаться Виола, на что Карина только вздохнула. - Так вот, - продолжила она, снова вернув взгляд на Алию, - ученые до сих пор бьются над ответом, от чего зависит цвет этой ауры, но так и не пришли к общему мнению. Одни говорят, что от характера. Другие утверждают, что по цвету можно определить, насколько силен делириум. Факт в том, что ни то, ни другое, не является однозначно верным. Хочешь – спроси у профессора Варракоу. - Но тогда от чего зависит цвет? – удивилась Алия, вскинув брови. Карина пожала плечами. - Не знаю. Но уж точно не от настроения, как написала ты. У многих делириумов цвет схожий, как например у Терри и у меня. Или у Канта и… как его? - Кого? - переспросила Виола, когда Карина в замешательстве обратилась к ней. - Придурка того, с кем я в спарринге была, - уточнила Кан. - А, ты про него, - потеряв интерес к вопросу, пробурчала белокурая. – Альфред. - Да, точно. Спасибо. У Альфреда и Канта одинаковый цвет – янтарный. - Так что мне писать в итоге? – спросила Алия, совсем уже отчаявшись найти верный ответ. - Напиши все, что я сказала, - ответила Карина с явной настойчивостью в голосе. Ей нравилось, что ее познания среди друзей самые глубокие. – Думаю, что я не ошибусь.

Приготовления к Зимнему балу и внезапно возросшее количество домашнего задания полностью переключило внимание девушек, заставив их просто-напросто забыть о своих подозрениях относительно директора и Атлантиды. Карина, однако, несколько раз прокручивала утренний разговор с Таддеусом, где тот невзначай поинтересовался их повышенным интересом к древней легенде. Кан солгала, что это просто хобби, и была уверена, что директор Банкрофт не разгадал ее лжи. Она решила блистать на балу, а значит, должна превзойти всех – для нее это могла быть своего рода отдушина, миг расслабления и покоя. Конечно же, девушки обсуждали приготовления в любую свободную минуту, хотя Алия стремилась свести свое участие в них к минимуму – она попросту никак не могла перенять настроение своих подруг, будучи сосредоточенной на учебе – что для нее было нехарактерно. Все же, занятия Клига, Аркена и Арториаса вызывали у нее неподдельный интерес. Все чаще они проводили время в компании трех парней, и по академии начали распространяться забавные слухи об их всеобъемлющих любовных связах – и это несмотря на то, что Калеба и Терри видели в компании других девушек так же часто, как и в компании Алии, Виолы и Карины. Лишь один Кант робко сторонился этого, что в миг перечеркивало его уверенность в бою, какую помнила Алия. Бланко казался ей забавным, и его робость – особенно по отношению к Карине – по-доброму забавляла ее. В один из вечеров, когда вся компания отдыхала во внутреннем дворе академии, парень неуверенно поинтересовался следующим:

- А вы уже выбрали, с кем пойдете на бал? - услышав это, Карина была готова поклясться, что либо он, либо кто-то из его друзей хочет пригласить одну из них.

- Нет времени на мальчиков, - она резко отсекла все возможные вопросы к себе по этому поводу. Кант, казалось, расстроился, услышав такой ответ.

И действительно, парню не хватало духу признаться, что Карина нравится ему, и очень давно. Он постоянно наблюдал за ней и восхищался девушкой, за что иногда получал свою порцию шуточек от Калеба и Терри. Оба парня, однако, делали это не со зла, а желая приободрить его. Впрочем, получалось далеко не всегда. И в какой-то момент у Канта возник, как он думал, хороший план - пригласить Карину на бал, и признаться в своей симпатии во время медленного танца. И хотя он позже поделился своими соображениями с Виолой и Алией, девушки порекомендовали ему не слишком сильно увлекаться этой идеей. К несчастью, Карина не рассматривала никого из парней - даже со старших курсов - в свои кавалеры. Девушка не считала никого из них достойными себя. Увы, горькая правда сильно расстроила Канта, но девушки просто не могли молчать, видя его мучения от собственной нерешительности.

- Не переживай, - в своей обычной веселой манере сказала тогда Виола, - наша принцесса неприступна для всех. Ты не единственный такой.

- От этого не легче, - ответил раздосадованный Кант.

- Да ладно тебе, - Калеб по-дружески ударил Бланко в плечо, - смотри, какая красивая Виола сидит рядом с тобой.

- Так, - Вальтруа вскинула палец и вздернула носик, - а ну-ка перестань мне льстить. Я не люблю этого.

- Все, я молчу, - Мерсер поднял руки, демонстрируя свое бессилие и после рассмеялся. Он всегда подшучивал над девушками в такой манере. Виола скорчила недовольную, но очень выразительную благодаря мимике губ и глаз рожицу. Еще более уморительную, чем обычно, чем заставила уже рассмеяться всех.

- К слову, - вдруг вспомнила Алия, - какое ваше первое задание?

- Разведка, - воодушевленно отозвался Терри, отпивая чай из бумажного стаканчика. Он подставил лицо ветру, наслаждаясь им.

Академия по вечерам действительно напоминала маленький городок. Всюду прогуливались, отдыхали, тренировались, делали домашние задание, и даже лежали на траве студенты разных курсов. Илион воспитывал в своих учениках исполнительность, взаимопомощь и поддержку - это и были основные принципы данной академии. А потому более старшие товарищи охотно делились опытом и помогали младшим. Как сейчас, группа парней с четвертого курса объясняла ученикам второго курса тонкости охоты на один из видов гхайстов, ведь им совсем недавно было назначено соответствующее задание. И если парни - в большинстве своем - беспокоились только о заданиях, сражениях и просто адреналине от этого, то все мысли девушек застилал предстоящий Зимний бал. Сейчас, конечно же, все студенты носили обычную форму Илиона, но совсем скоро им всем выпадет шанс показать себя. Ведь самая лучшая пара на балу получит звание короля и королевы, а для этого придется многое сделать. Девушки готовы были объявить своими соперницами кого угодно, кто сомневался в них. Желающих соревноваться оказалось на порядок больше, чем за последние четыре года – об этом частенько перешептывались старшекурсницы. Сама же высокомерная Кан не удостоила их даже толикой внимания, как она сознательно проигнорировала и рассказ Канта, подслушанный ею. Хоть Карина и не считала себя бесчувственной, парень действительно не вызывал у нее никаких эмоций. И это при том, что в общем он был добрым и отзывчивым. Просто не соответствовал стандартам девушки. О чем говорить, если Карина поначалу считала Лию назойливой мухой до тех пор, пока они все же не нашли общий язык? Их дружба только укрепилась после того, как спустя некоторое время Альфред Тоскано, уверенно побежденный Кариной еще в нескольких спаррингах на занятиях Арториаса, попытался затравить девушку. Эта затея была обречена на провал изначально, но Виола и Лия вступились за нее, по очереди вызвав парня на дуэль. И если от драки с Виолой Тоскано отказался сразу, то вот с Афиной согласился. Злорадство Карины взяло над ней верх, когда Лия продемонстрировала свои улучшенные навыки - она легко обошла защиту парня и нанесла те самые три касания, после которых дуэль можно завершать. Таковы были правила дуэльного клуба, организованного студентом четвертого курса, Киано Вальверде. Правда, тогда он еще учился на первом курсе. Этот смуглый парень с черными волосами и исконно западноевропейской внешностью и составил все правила, позволяя ученикам разрешать споры и выпускать пар. Изначально некоторые преподаватели были против, но все же Арториас уговорил их дать такому начинанию шанс. Все оказались довольны. Вот и сейчас, в это самый вечер, Киано проводил несколько дуэлей на главной площади академии - там, где Алия впервые встретила Себиллу и Артегора и там же, где отдыхали шестеро друзей. Завидев их, Киано приветственно помахал им рукой, предложив присоединиться. Девушки отказались, но вот Терри не упустил возможности размяться. В целом, студенты любили наблюдать за дуэлями, а потому сам Киано пользовался заслуженной популярностью.

- Терри, - звонко поприветствовал парня Киано, протягивая ему руку, - как поживаешь, старик?

- Лучше многих, - непринужденно ответил Холлоу, бодро пожимая руку товарища.

- Ты бы заглядывал к нам почаще, глядишь, стал бы первым дуэлянтом нашего клуба, - с явным призывом изрек Вальверде, похлопав Терри по плечу. Тот посмеялся, оценивая шутку.

- Судьба такая, - ответил он затем в своей манере. - С кем тут надо подраться?

- Давай со мной, - из толпы с вызовом раздался голос Альфреда, а затем появился и сам здоровяк, растолкав стоящих перед ним студентов. Киано уже почувствовал горячую схватку, принявшись разогревать собирающуюся толпу своими речами. Кроме того, этому способствовала и компания самого Альфреда - такие же задиры, как и он сам. Были среди них и два его неизменных друга, зыркающих на Терри очень недобро.

- Точно хочешь? - из вежливости поинтересовался Терри, снимая с себя куртку. Парень остался только в характерной для мужской формы черной рубашке, а также джинсах с парой рокерских украшений.

- Зубы мне не заговаривай, - огрызнулся Альфред, принимая катары из рук одного из своих спутников, на что Киано пригрозил ему пальцем, как ребенку:

- Неа, - дополнил он свой жест, - на кулаках. Или ты только с оружием горазд?

Договорив, Вальверде подмигнул Терри, создавая благоприятную ситуацию для последнего. Даже Киано не любил Альфреда – хотя бойцом тот был очень даже неплохим. Сам Тоскано, услышав это, надулся как разъяренная рыба-фугу и покраснел, как помидор. Но все же он зашел в дуэльный круг, заранее расчерченный Киано для предыдущих участников. Сам круг не был особенно большим - всего около трех метров в диаметре. Достаточная арена для проведения спаррингов, но слишком маленькая для полноценного применения способностей потока. Впрочем, организатор клуба запрещал их во время поединков, предпочитая, чтобы участники полагались только на свои навыки схватки. И почти с самого начала его учебы, это всех устраивало.

- И так, - провозгласил Вальверде, когда оба участника зашли в импровизированную арену. Он пару мгновений наслаждался криками окружившей их толпы, а затем довольно осмотрел соперников. - Правила просты. Либо выдавливаете соперника за круг, либо делаете три касания. Не бить по лицу, не бить ниже пояса. Всем ясно?

- Да, - отозвался Терри, разминая плечи. Про себя парень думал, что давненько не дрался безоружным. Последний раз был, наверное, на тренировке с его отцом весной. Так что никто не знал, как именно он будет драться.

- Ага, - буркнул Альфред, вставая в свою обычную стойку, будто у него все еще были катары на руках.

- И не сломайте себе ничего, - напутствовал Киано, выпрыгивая из круга. - Начали!

Щелкнув пальцами, Терри сделал самое невероятное, что может только сделать боец в подобной ситуации - он начал танцевать. Точнее, так сначала показалось всем, что Холлоу танцует. Сам парень же исполнял обычное движение своего стиля боя - раскачку, или так называемую "жингу".

- Не может быть, - удивленно воскликнул кто-то из толпы студентов. - Капоэйра!

Капоэйра, боевой танец. Древнее искусство, пришедшее в Новый Мир от мастеров затонувшей ныне земли. Из всех студентов лишь Киано знал, что Холлоу владеет столь редким стилем боя, да и тот узнал случайно. Как-то раз два парня остались одни после встречи дуэлянтов, и Терри как раз впервые посетил клуб. Предложив новичку проверить его навыки, Киано устроил с ним поединок. И был приятно удивлен, когда Холлоу, безупречно исполняя все движения капоэйры, одолел противника за несколько минут. Знакомый с боевыми искусствами Вальверде хорошо знал, в чем заключается истинное мастерство капоэйриста - отнюдь не умение атаковать, а умение защищаться. Как итог, во время их поединка первокурсник не пропустил ни одного удара, в то время как сам Киано - все три, согласно правилам. И сейчас организатор клуба очень уж хотел посмотреть, как Терри спустит зазнавшегося Альфреда с его воображаемого пьедестала.

Характерно пританцовывая и раскачивая корпус взад и вперед, Терри двинулся на опешившего Альфреда, передвигая ноги по невидимому прямоугольнику. Тоскано рассчитывал на свою грубую силу и не знал, что стиль его соперника учитывает это. Терри ловко уклонялся от всех выпадов и сильных ударов, включая апперкот - хотя данный удар и был запрещен правилами. Первый удар Альфред пропустил прямо в грудь - он называется бенсау, прямой удар ногой по животу или груди. Киано засчитал касание Терри, а затем оба дуэлянта вернулись в исходное положение.

- Я никогда раньше не видела этот стиль, - полушепотом сказала Виола, наклонившись к Карине и Алии, оказавшись между ними. - Красиво.

- У нас в Карнаке такое не практикуют, - неодобрительно ответила Кан. Девушка смотрела на парня с некоторым отвращением – ей не нравилось, как он движется. На пару мгновений у нее сложилось впечатление, что его просто проняла судорога, и он таким образом пытается это скрыть. Но нет – он действовал согласно некой системе, отражая прямые удары соперника и атакуя в ответ. Так или иначе, такой поединок казался Кан лишенным очарования и грации.

- Тебя сложно удивить, - разочарованно пробурчала Виола, скосив взгляд на подругу. Карина многозначительно усмехнулась, а затем коротко улыбнулась.

- Лия смогла, - тихо парировала она, повернув голову к Виоле. - Этого достаточно.

- Ну ты и злюка, Карина, - Виола поморщилась. Затем она с энтузиазмом продолжила следить за парнем. - Он все равно молодец.

Скоро поединок закончился. Терри победил, завершив дуэль всухую. В толпе студентов проглядывалось все больше девушек, что заинтересовались парнем, владеющим боевым танцем. Тем не менее, Карина оказалась в числе тех немногих, кого все это не интересовало вообще. В собравшейся массе учеников Илиона, Кан разглядывала тех, кто нарек ее своей соперницей. В целом, никто из них не вызывал у девушки хоть каплю уважения, ведь они все казались ей клубком копошащихся змей Медузы, или того хуже. И было еще кое-что, что сильно давило на саму Карину, а точнее - вызывало у нее чувство тревоги и даже страха. Академия Камелот, где будет проводиться Зимний Бал, находится в Карнаке. Ее семья - от которой Кан с таким трудом сбежала в Илион - одна из самых влиятельных в Атлантике и ее центре, если не самая. В особенности ее деспотичный дядя, занявший главенство в семье после смерти отца Карины. Именно благодаря ее отцу, семья заняла нынешнее положение в обществе. А дядя желает только набивать свой собственный карман, не считаясь с жертвами. Девушка знала, что дядя непременно узнает о ее возвращении в город, и уж тем более про нахождение в Камелоте. А встречаться с ним она не хотела настолько, что лучше предпочтет спрыгнуть с воздушного порта Илиона, куда и прибывают все челноки. Она чувствовала себя в ловушке - обстоятельства буквально вынуждают ее вернуться туда, откуда она с таким трудом вырвалась. Все, на что она могла надеяться – это на защиту со стороны директоров академий, ведь сейчас она фактически находится под юрисдикцией Таддеуса, как его студентка. И, возможно, что дядя не захочет разжигать заново конфликт, чьим улаживанием до своей смерти занимался отец, потратив на это много лет. Эти чувства закипали внутри и смешивались, образуя тошнотворное варево, вызывающее даже неприятный привкус по рту. И это было не то, чем можно легко поделиться, надеясь на понимание. Ей очень хотелось высказаться и услышать, что Алия и Виола будут рядом, чтобы не случилось, но она просто не могла. Не могла найти в себе силы, не могла рассказать. Каждый раз, когда она чувствовала, что готова поделиться своими самыми главными страхами, что-то внутри нее останавливало этот порыв. Словно огонь, горевший ярко, начинал угасать, а Карина замыкалась в себе. И так по кругу. Вот и сейчас, ощущая близость Лии и Ви, она чувствовала, как внутри нее растет уверенность. Но стоит ее мыслям вернуться к дяде и семье, все отступало. Даже находясь на другом краю света, семья все еще напоминала о себе. Отец умер шесть лет назад, и с тех пор жизнь Карины превратилась в настоящий кошмар. Даже ее старшая сестра, Корделия, ощущала это. Но Корделия сумела вырваться из этих оков, воспользовавшись единственным шансом – после окончания Камелота, она поступила на службу в вооруженные силы Карнаки под началом самого Максимуса Малгрэйва. Полученная в результате этого неприкосновенность разрушила все планы их дяди насчет старшей из дочерей их отца, и тому оставалось лишь кусать локти и принять поражение с едкой злобой – искаженное ей усатое лицо тут же всплыло в воспоминаниях Карины. Теперь, находясь в подчинении Максимуса, ее сестра была свободна от влияния семьи. А все, что только смогла сделать Карина – это сбежать. Девушка тайно подала документы в Илион и надеялась, что ее примут. Не могли не принять. Она была лучшей на курсе в начальной академии, и ее результаты были блестящими. Каждый день томительного ожидания ответа тянулся бесконечно долго, и более всего она опасалась, что ей откажут. Из-за фамилии, что она изменила в документах. Свою настоящую она предпочла скрыть и никому не говорить – секрет даровал ей чувство хоть какой-то свободы, и она не желала просто так с ней расставаться. Даже если ей придется отрицать родство в случае раскрытия, но все же она надеялась, что этого не произойдет. Возможно, что директор Банкрофт уже знал ее тайну – но тактично умалчивал об этом, за что Карина испытывала чувство безмерной благодарности, хоть и не могла выразить ее словами. Оставшиеся от отца банковские счета и крупные суммы на них гарантировали Карине независимость от финансов ее семьи – хотя бы на время, пока она не закончит учебу и не станет полноценным ястребом. Она избегала особенно крупных трат, зная, что так ее могут легко найти. И хотя сердце подсказывало, будто эти опасения глупы и беспочвенны – все же влияние их семьи не дотягивалось до другой стороны света, она предпочитала не рисковать. Так, ведомая своими мрачными и не очень мыслями, девушка не заметила, как медленно добрела до комнаты, опустив взгляд в пол. Карина будто впала в состояние некоего транса и вывалилась из реальности. Очнулась она лишь, когда на ее плечо опустилась ладонь. Испугавшись такой неожиданности, она встревоженно подняла взгляд.

- Не пугай так больше, пожалуйста, - на выдохе попросила она, увидев перед собой Алию. Рыжеволосая встревоженно смотрела на подругу. Даже не так – она внимательно осматривала ее, и Карина начала испытывать от столь пристального внимания внутренний дискомфорт – девушке не нравилось еще с детства, когда на нее так смотрят. - Что? – слегка раздраженно спросила она. Алия опустилась на колено рядом с ней и сжала ее ладонь в своих. - У тебя лицо бледное, - тихо произнесла она. – Сейчас Виола сделает чай. - Спасибо, - полушепотом отозвалась Кан, пока по ее спине пробегали холодные мурашки. Энтузиазм от предстоящего бала мгновенно улетучился, словно его никогда и не было. Карина отвела глаза, но Алия заглянула в них, повернув лицо подруги к себе. - Что случилось, Карин? – обеспокоенно поинтересовалась Афина. Карина сглотнула застрявший при попытке заговорить комок в горле. Она закрыла глаза, обвиняя себя в собственной слабости и невозможности наконец откровенно поговорить с подругами. В нос ей ударил сладкий аромат – Виола поднесла ей к лицу чашку чая. Карина благодарно кивнула, принимая горячий напиток. Она создала на ладони покров, чтобы не обжечься, и сделала аккуратный глоток. Лицо девушки слегка порозовело, и приняло умиротворенное выражение – Виола идеально угадала, сколько ложек сахара ей нужно и насколько горячим должен быть чай. - Карина? – вопросительно взглянув на подругу, повторила Алия. Севшая рядом на кровать Виола неотрывно смотрела на Кан с пониманием в глазах, но все же беспокойное выражение лица выдавало внутреннюю тревогу. Девушка отклонила взгляд в сторону и спрятала лицо за упавшими на него волосами. Ее губы слегка дрожали – слова застыли на них в нерешительности. Она хотела бы все рассказать, но никак не решалась. - Эй, - прошептала Афина. Она легким движением ладони отстранила занавеску из волос Кан и снова заглянула ей в лицо. Девушка подняла на рыжую подругу покрасневшие глаза. – Ты можешь не рассказывать нам сейчас, но обязательно поговори с нами потом, ладно? Мы с тобой, помни это.

Что-то в душе Карины надорвалось в тот миг. Она рвано вздохнула и выдохнула – будто вот-вот не сдержится и заплачет, но этого все же не произошло. Никто и никогда еще не произносил ей этих слов так искренне и нежно, как это сделала Афина. Алия была не понаслышке знакома с чувством утраты, одиночества и безнадеги, и знала, какой тяжелой может быть эта ноша. Особенно, если не желать ею поделиться. И еще хуже, если желать, но не находить внутри себя сил. Алия крепко сжала руку Карины, и в этом жесте сочеталось слишком много чувств – куда больше, чем могут позволить себе слова. Поддержка, близость, дружба и готовность находиться рядом. Виола обняла Кан за плечи, и та закрыла глаза, широко улыбаясь. Она чувствовала себя в безопасности в этот миг, и тревоги относительно семьи и дяди начали медленно улетучиваться из ее сердца, но не мыслей.

- Мы рядом, - поддержала Алию Виола, положив голову Карине на плечо. Переполненная эмоциями, Кан растерянно водила глазами между двумя подругами. В глазах одной она видела искренность и чистоту, а в жесте другой – доброту и тепло, и ей было от этого спокойно и светло на душе, не смотря на тяжелое сердце. Оно-то и не желало так легко отпустить истину, что комом застревала в горле девушки.

Трогательный момент был прерван внезапным стуком в дверь. Поднявшись, Алия посмотрела туда суровым взглядом, а затем глянула на Виолу. Вальтруа пожала плечами – ведь они никому не говорили, куда ушли. Пока белокурая Виола продолжала гладить отхлебывающую горячий чай Карину, Алия приблизилась к двери и осторожно открыла ее – ведь они не ждали гостей. Высунув голову, девушка увидела переминающегося с ноги на ногу Канта, а рядом с ним – упирающегося плечом в стену Калеба. На лицах парней застыло беспокойство, смешанное с растерянностью.

- Вам чего? – вопрошала Алия, не заметив, что этот вопрос прозвучал из ее уст достаточно грубо. - Все в порядке? – поинтересовался Калеб, специально проигнорировав нападки Афины. Она заглянула в комнату, после чего медленно кивнула. - Вам нельзя находиться в женском общежитии, - напомнила девушка. Калеб коротко посмеялся, ведь она сейчас напомнила ему Себиллу Варракоу – профессор делает подобные напоминания таким же бесстрастным тоном, что и Алия сейчас. - Мы беспокоились, ведь вы просто ушли, - вмешался Кант, перетянув внимание рыжеволосой на себя. – Подумали, может, случилось чего. - Кто там? – донесся из комнаты девушек голос Виолы. Алия вместо ответа отшагнула в сторону и открыла дверь так, чтобы Бланко оказался прямо перед взглядом Вальтруа, изумленной таким неожиданным визитом – ведь парней не пропускали в женское общежитие, и наоборот. - Профессор Крам сделал исключение, - поспешил заверить Кант, заметив на лице белокурой застывший и невысказанный вопрос. Он взглянул на утирающую скатившуюся по щеке одинокую слезинку Карину – но та улыбнулась прежде, чем Бланко успел что-то либо сказать. - Мы подумали, что вы проголодаетесь, и отправили Терри за легким перекусом, - Мерсер осторожно заглянул в комнату, минуя возможный подзатыльник от Алии. Афина, однако, и не собиралась ничего такого делать – из-за слов Калеба она вдруг вспомнила, что последний раз ела только перед занятиями рано утром, а сейчас уже дело медленно шло к вечеру.

Получив одобрение от хозяек комнаты, парни расположились на креслах в центре, в то время как девушки – на диване. Где-то спустя четверть часа скучных обсуждений прошедших занятий, в дверь снова постучали. Кант подорвался с места и обрадовался, увидев Терри с увесистыми бумажными пакетами прямиком из буфета. Кормили в буфете очень даже вкусно – очевидно, что Таддеус не скупился на зарплаты поварам, и еда всегда была свежей, ароматной и очень аппетитной. Виола отыскала в холодильнике бутылку лимонада, и скоро небольшой перекус превратился в полноценный обед, а Терри приправил его красивой симфонической музыкой, что в целом было удивительно – обычно он предпочитал только тяжелые жанры. Но, видимо, все же и в его списке композиций оказывалось нечто спокойное и красивое, даже расслабляющее. Вечер подкрался незаметно – голоса на улице стихали и все больше шагов возвращающихся в общежитие девушек раздавались за дверью. Компания сидела тихо, обсуждая как дела насущные, так и собственные увлечения. Алия заметила, что Виола тактично умалчивала о своем маленьком увлечении танцами – она старалась говорить о чем угодно, но только не об этом. Едва ли дело было в стеснении – она могла покорить чье угодно сердце одним только движением под музыку. А вот Кант, как оказалось, обожает коллекционировать различные безделушки, связанные со Старым Миром – еще до Катастрофы. И хотя действительно подлинных вещей той эпохи сохранилось непозволительно мало, в настоящее время в сувенирных и антикварных лавках можно найти что-то, так или иначе относящееся к тем ушедшим временам. Никто не знает, как так случилось, что живущие ныне практически не помнят историю Старого Мира – только обрывочными сведениями. Некоторые века – как, например, двадцатый – полностью исчезли из исторических справочников и учебников, и уже мало кто может сказать, как все было тогда.

- Для меня в этом есть что-то загадочное, - воодушевленно рассказывал Кант о своем увлечении, и его никто не перебивал. – Я смотрю на свою коллекцию, и представляю, как это было когда-то. Мне нравится представлять приключения этих героев. Да я и в Илион-то поступил ради них – ради этих самых приключений. Жизнь ястреба хоть и сложна, и тяжела, но все же в ней есть свой дух романтики. - Ого, да ты у нас романтик, - передразнил Терри, закидывая в рот благоухающие специями сухарики. Пожевав, он расплылся в блаженной улыбке. Девушки переглянулись, а Калеб по-товарищески похлопал засмущавшегося Бланко по плечу. - Да не дрейфь, мы тебя понимаем, - подкрепил он свой жест. – На самом деле, уважаю такое стремление. В академиях делириумов у каждого своя история, и твоя достаточно интересная, чтобы ее рассказывать. - А твоя история, Калеб? – Виола с хитрым прищуром подхватила течение начинавшегося интересного разговора. Взглянув на нее с удивлением в глазах, Мерсер понял, что ему от прямого ответа ну никак не отвертеться – Виола слишком уж убедительно подтверждала это взглядом. - Скучна до невозможности, - честно признался парень. – Я сирота, и мне надо как-то жить и зарабатывать на эту самую жизнь. К счастью, я рано научился драться и понял, что обладаю потоком. Поступить в начальную академию оказалось нетрудно, а вот с Илионом все было куда интереснее. Я мог бы остаться в родном городе, но захотел большего. Или не знал, чем хочу заниматься. И вот, я тут. Вся история.

Закончив свой короткий рассказ, парень наклонился и протянул руку к стакану с лимонадом, сделав пару больших глотков. Виола и Алия переглянулись, а Карина притупила взгляд. Кан ела меньше всех, оправдывая это отсутствующим аппетитом, но охотно поддерживала любую тему для разговора. Внутренне она радовалась, что парням хватало тактичности не упоминать Зимний бал – он и так был у всех на слуху. Она слушала своих новообретенных друзей и к ней медленно приходило осознание, что лишь она остается в какой-то мере неискренней с ними. Это осознание стало грузом, когда даже Терри решил поделиться своей историей – пускай и не очень охотно, что выдавало его задумчивое лицо.

- Из родителей у меня только отец, маму я не помню, и он о ней никогда не рассказывал, - начал он, держа перед лицом наполовину полный стакан с лимонадом. Он будто бы хотел разглядеть в нем что-то, доступное только ему. – Мой отец – хороший человек, хотя ему не всегда хватало умения воспитывать меня. Мне не в чем его винить, я люблю его. В некотором роде, именно благодаря папе я сейчас здесь – он наставил меня на этот путь, ведь сам ястреб. Но все же не это стало для меня главным аргументом в выборе дела жизни. - Сочувствую насчет мамы, - почти прошептала Виола. Алия погладила подругу по спине, от чего та устало улыбнулась – у нее ведь тоже семья была неполной. - Да ладно, не стоит, - весело отмахнулся Терри, затем сделав небольшой глоток – только горло промочить. - Так почему ты решил стать ястребом, Тер? – с интересом подначивал друга продолжить рассказ Калеб. Судя по неподдельной заинтересованности Мерсера, раньше парни никогда не говорили об этом друг другу. Холлоу с сомнением пожевал губами, явно размышляя, стоит ли продолжать. - Я мог бы остаться с отцом, помогать ему и найти работу, не связанную с моим происхождением, - он поднял ладонь, создав вокруг нее перчатку из покрова и сжал кулак, крутя им перед лицом и задумчиво осматривая. Поток развеялся, когда парень продолжил. – Но я не смог защитить близкого друга. Просто встал столбом, оцепенел. А те придурки-люди просто порезали его на моих глазах, и едва не прирезали меня. К счастью, мимо проходил отряд рейнджеров, и они сбежали. Конечно, их потом поймали и надолго засадили за решетку, но для меня это не было утешением.

Парень склонил голову – на него снова лег тяжкий груз воспоминаний и вины, что он носил в себе многие годы. И хотя из его слов нельзя было судить, как давно произошли эти события, им, вероятно, уже несколько лет. Терри держал почти опустевший стакан двумя руками и смотрел в него, поигрывая остатками напитка на его дне. В какой-то момент он отставил его на стол и сжал оба кулака. Когда Холлоу поднял взгляд на друзей, в его глазах горела решимость если не исправить, то искупить свое бездействие.

- В тот день я понял, что виноват перед другом и должен как-то искупить эту вину. Будь я решительнее, он бы не умер. Я закончил начальную академию и поступил в Илион, чтобы почтить его память и защищать тех, кому не хватает – как и мне когда-то – сил и решимости защищаться самому, - твердо проговорил он, а затем смог, наконец, расслабиться. Алия искренне сочувствовала его утрате, находя в этом некоторую параллель и со своей жизнью. - Ты молодец, Терри, - отозвалась Карина. Парень удивленно взглянул на нее, вскинув бровь. - Ты нашел в себе силы идти дальше, это похвально, - пояснила Кан свою позицию. Холлоу улыбнулся и благодарно кивнул. - Судьба такая, - развел он руками. – Если не ястребы, то никто не восстановит справедливость в этом мире. А ее ой как не хватает. - Слушай, - будто оправдываясь, заговорил Калеб. Парень колебался, подбирая слова, - неожиданно как-то. - Да брось, - Терри с задором ударил друга по плечу – чисто по-дружески, - у каждого должен быть стимул что-то делать. У меня свой, у тебя свой. У Канта так вообще дух приключений, а? - А? – не понял Бланко. Он попытался что-то проговорить с набитым едой ртом, но получилось это весьма и весьма неудачно – только неразборчивое бурчание, смешанное с активной жестикуляцией. Его попытки объясниться таким нелепым образом вызвали у присутствующих – кроме Карины – легкий смешок. - Да ты прожуй сначала, - попросил Терри, сдерживая смех. Он вдохнул и шумно выдохнул через рот, чтобы успокоиться, а затем посмотрел на сидящих напротив девушек. - Ну а вы? – вопрошал он, - какие ваши истории?

Три девушки переглянулись, но во взглядах их не проглядывалось сомнения, разве что Карина оказалась смущена и застигнута врасплох подобным вопросом. Конечно, она ожидала, что он поступит, но надеялась, что не ей выпадет честь первой рассказать свою историю. К счастью, задорно выдохнув – как будто перед легким упражнением или на победоносном соревновании – вызвалась Виола. Девушка сложила руки перед собой, тихо хлопнув в ладоши, и заговорила – голос ее лился мягко и размеренно, как колыбельная.

- Как и ты, Терри, я росла без мамы, но это ничуть не огорчает, - девушка отметила сходство между собой и Холлоу, что вызвало у последнего всплеск удивления – до этого он понятия не имел о схожем начале их историй. – Но мой отец дал мне все, что только смог дать. Он прекрасный оружейник и изобретатель, известный в некоторых кругах. В частности, Карина знает его имя. Да, подружка? - Ага, - подтвердила Кан, когда соприкоснулись теплые взгляды двух девушек – Виола смотрела на подругу со смесью благодарности и радости. Этот взгляд был обезоруживающим – своей искренностью Вальтруа лишала Карину предпринимать любые попытки отнекиваться. - Клаудио Вальтруа, - вспомнила девушка имя названного Виолой отца и изобретателя. – Моя семья часто пользовалась его услугами.

Терри громко хлопнул себя по лбу.

- И почему я раньше этого не понял? – пробурчал он, закрыв ладонями лицо. Калеб бодро похлопал его по плечу. - Да ты и не знал, - с хитрым прищуром произнес Мерсер, чем вызвал у остальной компании короткие смешки. Терри с подозрением и скрытым недовольством глянул на друга. - Так-то я знаю, кто такой Клаудио Вальтруа, - произнес он тоном, не оставляющим сомнений относительно его уверенности в своих словах. - Мальчики, вообще-то сейчас я говорю! – недовольно воскликнула Виола. Кант пристыженно закрыл ладонью лицо, поглядывая на своих соседей и товарищей по совместительству. - Прости, замолкаю, - Мерсер вскинул руки, изображая жест сдачи без боя. Терри с недовольной гримасой опустил его ладони. Виола терпеливо дождалась, пока двое парней справятся со своими порывами эмоций, и с ее лица как рукой сняло все недовольство. - Я хочу побывать везде, - мечтательно напела девушка, почти как соловей. На миг она заворожила остальных своим голосом – никто прежде не слышал, чтобы она пела. – Мир после Катастрофы сильно изменился. Исчезли целые континенты, погрузившись в море, но появились и новые земли, когда-то бывшие тем самым дном. Я хочу посмотреть на них, побывать там. Едва ли я когда-то по-настоящему хотела быть ястребом, но именно эта академия способна дать мне нужные навыки и научить выживать. Поэтому я здесь.

Виола задумалась на пару мгновений, опустив взгляд в пол. Она обняла себя за плечи, и Алия снова погладила ее по спине.

- Отец стар, - проговорила она. – Я знаю. Он хочет только лучшего мне, но в душе он желает, чтобы я была рядом. А я… я не могу. Я хочу быть там, за горизонтом. Как древние путешественники, как боги! Я хочу быть как аргонавты, хочу быть как Одиссей! Но чувствую, что каждый шаг к этому отдаляет меня от отца, и это обременяет. - Ты веришь в судьбу, Виола? – в полголоса поинтересовался Терри, наклонившись вперед. На лице Вальтруа отразилась глубокая озадаченность этим вопросом. - Никогда не думала об этом. А что? - Мне кажется, что ты идешь ей наперекор, и это воодушевляет, - провозгласил Холлоу с победоносным видом. Виола вскинула бровь. - Почему? - Потому что тебе хватает сил идти за мечтой, - уверенно ответил парень, откидываясь в кресле. Виола, кажется, задумалась: вид у нее стал очень уж озадаченным. То и дело на ее лице проступала тоска, сменяемая прозрением и радостью. - А ты веришь в судьбу? – вдруг спросила она, выстрелив в Холлоу взглядом – от неожиданности он поперхнулся, отпивая лимонад. - Я верю, - произнес он между попытками прокашляться. – Я верю, что судьбу можно подвинуть. Это игра, а мы – игроки с судьбой. И только от нас зависит, победим ли мы в своей партии, или проиграем. - Хорошо сказано, Тер, - поддержал друга внезапно оживившийся Кант. Холлоу благодарно кивнул. - Ну а ты, Лия? – с вызовом поинтересовался Калеб. – Какова твоя история? - Может, пусть сначала Карина?.. – неуверенно предложила Афина, но Кан вдруг резко отвергла это предложение, махнув руками. Алия пожала плечами. - Моя история… отличается, - задумалась девушка, выбирая слова. – Я не сдавала экзаменов, не горела мечтой попасть сюда. Я даже не закончила начальную академию, бросив ее.

Когда Алия упомянула свое добровольное отчисление из начальной академии, нависла звенящая тишина. Калеб и Кант с горячим интересом во взглядах ожидали продолжения, а вот Терри буквально засветился от радости – снова подтвердились его слова о судьбе и игроках, и парень не мог не гордиться этим. Виола, знавшая часть подробностей и истории рыжеволосой, осталась безмолвной – но при этом ее молчание не было злым и не было призвано демонстрировать негативные эмоции. Напротив, Вальтруа сияла ярче всех – ее красивая улыбка и теплый взгляд придавали Алии уверенности. Только Карина хранила холодное молчание – ее взгляд изменился, став внимательным, выдержанным и тяжелым, едва она услышала об опрометчивом – по ее мнению – поступке Алии. И, возможно, эта деталь ускользнула от остальных, но во взгляде Карины едва-едва проглядывалось хорошо скрываемое осуждение.

- У меня была сестра, погибшая три года назад… Кемос, - дрожащим голосом произносит девушка, и тишина, до этого выжидающая, становится сочувствующей. – Я закрылась в себе. В детстве мы потеряли родителей и вместе росли под присмотром бабушки. Она училась в Илионе. Меня нашел и привел сюда Арториас, и говорил он убедительно. Я не стала отказываться. - Стоп, - Калеб поднял ладонь. – Она училась в Илионе, но погибла в Кемосе, так? Тогда почему тебе не рассказали все подробности? Или да? - Нет, - покачала головой девушка. – Мне неинтересно, как она погибла. Гораздо важнее другое. Арториас предположил, что она может быть жива. Именно поэтому я тут. - Ты хочешь найти ее, - подвел итог Кант. Алия снова кивнула, соглашаясь. - Плевать, что это звучит абсурдно. Плевать, что прошло три года. Я буду искать ее, даже если шансы призрачны, даже они будут стремиться к нулю. Я не остановлюсь, пока не узнаю всю правду о случившемся в Кемосе и о том, что на самом деле стало с моей сестрой. - Как ее звали? – тяжелым тоном спрашивает Терри, глядя девушке прямо в разноцветные глаза. - Адель. - Мы поможем тебе найти Адель, Лия, - со всей уверенностью заявляет Кант, чем мгновенно приковывает к себе четыре удивленных взгляда, и один – благодарный. - Это сейчас точно Кант сказал? – опешил Мерсер. - Абсолютно, - буркнул Бланко. - Он прав, - соглашается Холлоу, с улыбкой глядя на повеселевшую Афину – рассказ убрал с ее лица все эмоции, сделав его мрачным. – Мы поможем.

Парни демонстративно похлопали себя по левой стороне груди кулаком, таким образом закрепляя собственное обещание. Алия не знала, почему вдруг решила рассказать об этом, как есть. Вероятно, она наконец-то почувствовала себя в кругу товарищей и друзей, и смогла снова обрести былую себя – не закрытую и подозрительную, а добрую и отзывчивую сторону своего характера, что так усердно прятала долгих три года. Ей стало легче и теплее, но все же что-то было не так. Девушка чувствовала на себе пронзительный и испытующий взгляд, и повернувшись в предполагаемую сторону, она столкнулась с Кариной. Именно Кан смотрела на нее таким образом.

- Карина? – удивилась девушка. Нахлынувшее было веселье улетучилось с ее лица, когда она заметила холод в глаза Кан. Вместо ответа, Карина поднялась и медленно подошла к окну, сложив руки на груди. - Ты не говорила, что ты бросила учебное заведение, - почти себе под нос произнесла Кан довольно осуждающим тоном. Алия испугалась, подумав, что возникшее между подругами доверие может рухнуть в один миг. - Карина, да какая… - попыталась вмешаться Виола, но Карина прервала ее, злобно покосившись. - Большая разница, Виола, - строго заметила девушка, чуть повысив тон. - Это важно, Карина? – сухо спросила Афина, сложив руки в замок на коленях. Злоба и осуждение исчезли с лица Кан, когда она обреченно выдохнула. - Наш мир опасен, люди и делириумы умирают каждый день, - начала девушка. - Все больше поселений обращаются в руины, и важен каждый навык, полученный во время обучения. Алия поступила безответственно, бросив начальную академию. Что, если ей не хватит навыков, умений? Она может погибнуть, Виола, из-за их недостатка. Она подвергает себя куда большему риску, чем могла бы. Вот, почему это важно. Вот, почему я так это восприняла. Я не хочу потерять ни ее, ни тебя, Виола. - Карина, остынь, - попытка Калеба вмешаться была прервана вскинутым в его сторону указательным пальцем девушки и безразличным взглядом. - Помолчи, пожалуйста, - с вежливым упреком потребовала Кан. Не ожидавший такого напора Мерсер едва не проглотил собственный язык. - И все же, ты здесь, Алия, - продолжила девушка, снова встретившись взглядом с подругой. – Что, как не это служит доказательством твоих навыков? Ты удивительна в той же мере, в какой безответственна. - В этом вся Карина, - шепнул Калеб сидящему рядом Канту, от чего тот улыбнулся через чур открыто. Впрочем, Кан не обратила на это никакого внимания. – Эй, Карин, зачем была нужна лекция? Ты не можешь просто сказать, что переживаешь? - Еще одно слово, Мерсер, - пригрозила девушка. И весь ее вид говорил о намерении исполнить угрозу, если парень не замолчит. Спасителем выступил Кант. - Ты единственная, кто не рассказал нам свою историю, Карина, - вежливо напомнил парень.

Запал Карины исчез – девушка стушевалась и обняла себя за локти. Бланко слишком поздно понял, что задел слишком личную или тонкую тему в душе Карины. Алия первой сорвалась с места и подскочила к подруге, приобняв ее и заглянув в глаза – но та отвела свой взгляд. Виола с неприкрытым осуждением покосилась на Канта, осознававшего, что он мог обидеть девушку.

- Карина, п-прости, я… - начал было он, но язык предательски заплетался. - Нет, ты прав, - тихо проговорила она. – Я единственная, кто все еще молчит. Хотите знать мою историю? Я расскажу. Но пообещайте мне, что никто более не узнает этого.

Дождавшись, когда все присутствующие дадут свое согласие, девушка вернулась на свое место, собираясь с силами. Все тот же ком подступил к ее горлу, и она с надеждой глянула на Алию, сжимающую ее руку в своих. От этого ей стало тепло и легче, но все же она никак не могла решиться поделиться со своими друзьями. Друзья. Это слово промелькнуло в ее голове затем еще раз, а потом еще и еще. Они все вместе, они делятся друг с другом своими тайнами и личными историями. Карина находится в кругу друзей и товарищей, а значит, вне досягаемости своей семьи. Вне досягаемости загребущих рук своего дяди и его противных детей.

- Моя история отличается от ваших, - заговорила девушка издалека, с каждым словом приобретая все больше уверенности и сил в борьбе со все еще застрявшим в горле комом. – Я из Карнаки, и моя семья, наверное, одна из самых влиятельных на той стороне мира. - Дела-а-а, - удивленно протянул Калеб, по-новому взглянув на девушку. Теперь он понял, откуда у нее манеры аристократов и требовательность к отличному исполнению всего. Терри и Кант переглянулись, а затем растерянно посмотрели на двух оставшихся девушек. Те пожали плечами. - Вы, наверное, спрашиваете себя, почему же я не поступила в Камелот, да? – с обреченным пониманием спрашивает Кан, заглядывая в глаза каждому из присутствующих. Она не стала дожидаться их ответов. – Потому что я устала. Я устала от своей семьи, что стремится все контролировать. Моя семья – мое клеймо, и никто не был со мной объективен и искренен, боясь ее гнева. Все искали лишь выгоды.

Последние слова она произнесла с горечью и болью.

- Влияние моей семьи таково, что лишь академия Камелот, ястребы и военные не подчиняются ей, - продолжила девушка, чуть более увереннее. – Но после смерти отца, мой дядя попытался запустить руки и туда. Я ненавижу его, и… боюсь. Это очень опасный человек, его интересуют лишь власть и деньги, и ему плевать на жертвы. Я хотела – как моя сестра – уйти от этого, сбежать. Доказать самой себе, что я могу все сделать без своей семьи. Что я чего-то стою, что я – не просто имя семьи. И я здесь, в Камелоте – за много километров от дома, среди вас. Среди друзей. Никто не знает всего этого, даже моя сестра – но она, наверное, догадывается. И я боюсь, что больше всего на свете мой дядя сейчас желает вернуть меня и сестру под крыло семьи. Для него мы с ней – бельмо на глазу, выбившиеся из его системы винты. Удар по репутации. Я боюсь лететь в Карнаку на Зимний бал, но в то же время я хочу туда. - Эй, - Алия придвинулась к подруге, когда та замолчала, и крепко обняла ее, прижимая к себе, - я рядом. Мы с Виолой рядом. Вон те парни – видишь их – крепкие ребята. Они защитят тебя, и мы защитим тебя, слышишь? - Никто тебя у нас уже не заберет, принцесска! – бодро поддержала Виола, обнимая Кан со свободной стороны. На глазу Карины сверкнули слезинки, упавшие вниз. - Твоя судьба здесь, а не там, - провозгласил Терри, и вид у него был торжествующим, уверенным. Он улыбался, смотря на девушек. – Уважаю. - Мы с вами, девчонки, - подал голос Кант. Калеб – впервые – решил промолчать. Он просто молча поднялся и сложил руки на груди, всем видом демонстрируя, что на него можно положиться. - Спасибо, - одними губами прошептала Карина, испытывая невероятное облегчение и чувство благодарности.

В тот день ребята узнали многое друг о друге. Они отпустили множество грузов со своего сердца, стали ближе. И если Виола без того ощущала, что находится в кругу близких друзей и тех, кому может доверять, то для Карины и Алии этот вечер стал испытанием. Они обе открылись – хотя имели все причины этого не делать и продолжать молчать, но нашли в себе силы. Алия снова вспомнила, как это – находиться в кругу друзей и тех, кто с тобой искренен, а вот для Карины этот вечер стал иным. Доверие оказалось приятной штукой, что несла облегчение для ее измученной прошлыми бедами души, и сейчас ей стало намного легче.

И за это обе девушки были готовы отдать очень многое, ибо дружба – искренняя и чистая – самая большая драгоценность их жизни, засияла ярче солнца.

Глава 14

В день, когда команда Канта проходила свое первое учебное задание, Карина, Алия и Виола присутствовали в центре координирования, что располагается на одном из подземных уровней академии. Сам по себе этот центр представлял собой большое и круглое помещение с потолком высотой около шести метров. В самой середине этого центра, на втором этаже, располагался пункт управления, где находился обычно сам Таддеус. Трудно было вообразить, как много ястребов и людей-связных задействовано в крупных операциях – и здесь находится все необходимое. Множество мониторов, пультов управления, отдельных комнат и камер - это место напоминало огромный муравейник, где вместо насекомых - делириумы и студенты, помогающие ястребам. Насколько знали девушки, координатором группы Бланко была сама Себилла. Женщина строго контролировала эфир, жестко обрывая любые попытки парней поболтать о чем-либо, что не касается их задания. Так или иначе, парни продемонстрировали хороший, хотя и не лучший, результат. Наблюдая за Варракоу, постоянно ведущей отчет о задании и не спускающей глаз с мониторов у своего пульта, она думала об Арториасе. И пусть старший Крам уже оправился, он редко показывался на людях. Разве что, только на занятиях. Но и там обычно веселый и разговорчивый мужчина сделался мрачным и немногословным. И особенно это усугублялось, когда сама Лия заводила с ним разговор. На первый взгляд, ничего не поменялось. Но было, было что-то, что никак не давало Афине покоя - глаза старшего из братьев. Они стали будто тяжелее, словно на них упала и не спадает невидимая пелена. Иногда он старался отвести взгляд, но затем вдруг одергивал себя и держался так, словно ничего и не было. Задание парней шло сутки, и Лия не стала дожидаться его окончания, покинув центр координации. Она все-таки решила посетить Зимний бал, и даже позволила Карине выбрать ей наряд. В конце концов, если это помогало ее подруге отвлечься, то как рыжеволосая может ей отказать? В это же время на сердце самой Лии было тяжко, ведь ее грызли сомнения.

А сомнение, как известно, самый опасный враг.

Девушка начала сомневаться в правильности своего выбора. Правильно ли она поступила, начав обучение в Илионе? Но что еще более важно, рассказ Карины пробудил внутри Лии ее собственные воспоминания. И слова Арториаса о том, что Адель возможно жива, не покидали ее. От собственных мыслей ей стало невыносимо трудно дышать, и девушка вышла на большой балкон третьего этажа главного корпуса Илиона. Солнце уже давно стояло в зените. На улице раздавались пение птиц и шелест листьев, подталкиваемых ветром. Случалось, ветер приносил девушке обрывки разговоров с улицы – так, невзначай, но та не старалась вслушиваться. Зачем ей сейчас чужие заботы, когда своих хватает? Ужаснее всего то, что она находится здесь уже почти пять месяцев, а... ничего не произошло. Она так и не узнала ничего, что могло бы пролить свет на события, произошедшие три года назад. Конечно же Лия не была столь наивна, чтобы полагать, что все раскроется за неделю или месяц. История знала случаи, когда тайны хранились десятки, а то и сотни лет. И все это давило на девушку, не давая ей покоя и лишая сна по ночам. Ей не нужен был Зимний бал, она согласилась пойти на него только ради Карины, потому что той нужна была защита и поддержка, и Виолы. Вальтруа, казалось, загорелась идеей отнять у Кан возможность затмить собой короля и королеву. Впрочем, они обе знали, что это всего лишь шутка - девушки не собирались становиться соперницами. Виола просто хотела хорошо провести время.

- Сложно жить, не зная, зачем, - адресовав столь мрачное высказывание сияющему над ней солнцу, девушка скрылась в глубине коридоров академии, желая побыть в одиночестве.

Группа за группой, первокурсники проходили свои учебные задания. И скоро все коридоры, где находились самые удачливые из них, заполнялись приукрашенными рассказами с теми или иными подробностями. Троица девушек, все еще опечаленная переносом собственной миссии, старалась пропускать все это мимо ушей. И даже когда Кант хотел было начать восторженный рассказ, Терри осек его, ударив по плечу. "Не нужно", - имел ввиду он, за что Лия вновь поблагодарила его. Карина больше не вспоминала о мрачной стороне посещения Камелота, но подруги видели по ее глазам: она все еще боится, пусть и не так сильно, как раньше. Дата зимнего бала была назначена на второе января, а это значило, что студентам Илиона и Фусанга необходимо прибыть в Камелот хотя бы за три-четыре дня, чтобы успеть подготовиться.

- Не беспокойтесь, я знаю в Карнаке отличную парикмахерскую, - провозгласила Карина, - прически можем сделать прямо перед балом.

И это обнадеживало. В том, что Карина и Виола будут делать из своих волос настоящие произведения искусства - Лия не сомневалась. Она же, впрочем, попросила выбрать ей самую нейтральную из возможных причесок, чтобы не заплетать волосы или иным способом на них воздействовать. В день, когда девушки уже собирались отправиться в ателье со срочным заказом, к ним заглянул Арториас. Мужчина извинился, и сказал, что принес им весть от самого Таддеуса, и ее надлежало передать непосредственно девушкам.

- По правилам, студенты не могут брать с собой оружие, но вы станете исключением, - тихо произнес старший из Крамов. Прежде, чем девушки успели возмутиться, он продолжил: - У нас есть подозрения, но, кроме этого, ничего. Таддеус хочет перестраховаться. А вас я хочу лично попросить кое о чем.

- О чем угодно, - сказала Карина, осознав всю серьезность просьбы Арториаса. Тот кивнул ей, выражая признательность, а затем протянул каждой девушке по маленькому футлярчику. Открыв их, они в каждом по маленькому наушнику. Все три девушки подняли на мужчину вопросительные взгляды.

- От Артегора, - коротко пояснил Арториас. - Они синхронизируются с вашими свитками, и вы сможете быть на друг с другом по закрытому каналу. Пожалуйста, не снимайте их во время Зимнего бала.

- Какие у вас подозрения? - спросила Лия, закрыв футляр. Арториас склонил голову в размышлениях.

- Есть вероятность, что на балу будет присутствовать... нежелательный гость, - осторожно протянул он. - Дела приобретают скверный оборот.

- Арториас, - неожиданно твердо и настойчиво сказала Лия. Мужчина посмотрел на нее косо, нее поворачивая головы. Но взгляд его не был злым или подозрительным, напротив – заинтересованным. Но выдержать испытующий взгляд Афины, требующей ответа, оказалось тяжело даже ему. - Что, черт возьми, происходит?

Арториас знал, что рано или поздно, Алия задаст ему этот вопрос прямо. Он мог бы призвать всю свою многолетнюю выдержку и просто проигнорировать его, но не желал. Инквизитор догадывался: ему придется ответить на это прямо, если он хочет, чтобы Афина и ее подруги и дальше продолжали доверять ему и остальным. Слегка помявшись, Арториас размышлял. Он не думал, стоит или нет рассказать правду. Он лишь выбирал, какими словами это лучше сделать. В то же время, на него давила совесть, требующая, чтобы он рассказал девушке все, что только знал. Но, с другой стороны, как он мог нарушить приказ Таддеуса держать ее в неведении? И этот случай был тем самым, когда незнание делает кого-то более защищенным.

- К черту все это, - внезапно выругался мужчина спустя почти десять минут напряженного размышления. Он сжал кулак, осмотрев его со всех сторон так, будто именно в нем скрывались все ответы на вопросы как девушки, так и самого Арториаса. – Вы имеете право знать. Особенно ты, Лия. И пусть Таддеус осудит меня за это.

Договорив, мужчина прошел вглубь комнаты и опустился на диван, стоящий в ее центре. Он по очереди посмотрел на каждую из трех девушек, выискивая в их глазах хотя бы признак сомнения. К его неподдельному удивлению, что он не смог сдержать, никто из них не сводил с него прямого взгляда. Девушки не косились, не прятали глаз – они смотрели в упор, ожидая, что же им хочет рассказать бывалый ястреб.

- Ты помнишь, Лия, что я о нашем мире? – вдруг спрашивает он, переведя взгляд зеленых глаз на Афину, и встретившись с ее разноцветными глазами. Афина осторожно кивнула, но затем слегка прищурилась. Она слишком хорошо помнила этот разговор.

- Кажется, я поняла, - тихо произносит она, вспоминая точную формулировку. Видя, как Арториас поменялся в лице, Афина побоялась, что оказалась права. И когда мужчина щелкнул пальцами, подтверждая ее догадку, она бессильно опустила плечи. В этот раз, щелчок показался ей таким громким и режущим слух, будто прозвучал в ее голове. И слышалась в жесте Арториаса некая безысходность, словно нечто пришло в действие, и пока никто не обладает силами это изменить. Он шумно втянул воздух ноздрями, выдохнул, а затем по очереди заглянул в глаза каждой девушке.

- Они начали действовать, - говорит Крам полушепотом. Он даже несколько раз провел по комнате девушек глазами, словно опасался быть услышанным кем-то еще. Он кивнул в подтверждение своих слов, когда Лия посмотрела на него широко раскрытыми глазами. Для нее эти слова значили слишком много. Карина и Виола переглянулись, не совсем понимая, о чем идет речь. Тем не менее, она не стала задавать лишних вопросов, но все же промолчать не смогла. - Раз так, чего вы хотите от нас? – спрашивает она, непонимающе разводя руками. – Мы всего лишь первокурсницы. - И именно поэтому, директор хочет, чтобы это были вы трое, и никто другой, - серьезно отвечает Крам, смотря на Карину из-под тяжелых век. – Враг, если он там будет, не поверит, что именно вы будете за ним следить. Надеюсь, что наши подозрения – всего лишь подозрения.

В последней фразе Крама звучала нотка неуверенности. Не мог же он сказать девушкам напрямую, что был абсолютно уверен: кто-то там будет. Впрочем, он мог показаться слишком наивным, если бы не знал, что все три девушки почти сразу же догадаются, о чем именно он хотел им столь завуалированно сказать. И он понял это, когда Лия, Карина и Виола многозначительно переглянулись между собой. Их взгляды были куда красноречивее любых слов. Девушки продолжали хранить молчание. Каждая из них думала о чем-то своем, но Крам не стал расспрашивать, о чем именно. Первой молчание нарушала Алия, спустя несколько напряженных минут.

- Арториас, - с явным напряжением в голосе обращается девушка, смотря на Крама таким взглядом, что ему стало неуютно. – Что нас ждет? - Я не знаю, - честно ответил мужчина, разведя руками.

И отчасти это было правдой. Он предполагал, что возможно на Зимнем балу может находиться Призрак Кемоса, с кем он столкнулся на корабле Зо. Но это предположение было для него столь призрачным, что им он не поделился даже с Таддеусом, не говоря уж об трех первокурсницах. К тому же, он понимал, что и так рассказал им слишком много, наверняка серьезно озадачив. Поэтому он не хотел подливать еще масла в огонь. Поднявшись с дивана, он медленным и тяжелым шагом направился к выходу из комнаты, напоследок обернувшись на девушек. Они смотрели ему в спину, но взгляды их не были опустошенными. И Крам не мог не похвалить их решимость, а это – одно из многих качеств будущих ястребов, что он так сильно ценил. Рука его легка на ручку двери.

- Арториас, - раздался за его спиной голос Афины, когда он щелкнул ручкой. Мужчина обернулся через плечо. - Да? - Почему мы? – два слова, заставившие ястреба отвернуться и сдержанно улыбнуться. Ему нравилось, что Лия задает правильные вопросы. - Потому что так захотел сам Таддеус, - ответил он, будто этими словами хотел извиниться за то, что не может рассказать им больше.

Затем, он скрылся в дверном проеме. Они даже не догадывались, что рассказанное и содеянное Арториасом ляжет на его душу тяжкой ношей – ибо он не имел права ничего говорить. Так распорядился Таддеус. Директор надеялся, что ему удастся уговорить их содействовать без раскрытия тайн, но Арториас считал иначе. Он хорошо понимал, что однажды сработавшие на Алии уговоры уже не подействуют впредь. А если она откажется, то откажутся и остальные. Закрыв лицо рукой и потерев усталые глаза, Арториас быстрым шагом направился к себе домой. Он хотел отдохнуть, а не сокрушаться по тому, что уже сделал.

Проводив мужчину взглядом и слушая его удаляющиеся от их комнаты шаги, Лия, Карина и Виола переглянулись между собой. Девушки знали, что в их взглядах застыло слишком много вопросов, на которые они, вероятно, не получат ответов. Они даже не догадывались, что Арториас нарушил прямой приказ директора Банкрофта держать всех троих в полном неведении. Увы, но Банкрофт любил как говорить, так и действовать загадками и из тени, что не всегда способствовало доверию. Старший Крам понимал это, и поэтому пошел на такой шаг, чтобы предоставить первокурсницам как время подумать, так и подготовиться. Карина вышла из ступора первой. Все это время на ее коленях лежал эскиз будущего платья для Зимнего бала. Держа в руке карандаш, она принялась постепенно вносить в платье некоторые изменения. Сначала она укоротила юбку и подол, а затем нарисовала поверх нее нечто, похожее на наружную юбку. Она что-то пробормотала себе под нос, ведя серую линию от талии к ноге.

- Ты меняешь платье? – удивилась Виола, когда заглянула в обновленный эскиз Карины. Та устало кивнула. – Зачем? - Разве ты не поняла? – быстро выпалила Карина, стирая непонравившийся ей элемент на рисунке. Хлопнул карандашом по листку, девушка подняла на подругу обреченный из-за непонимания Виолы взгляд. – Профессор Крам не просто так сказала нам это все сейчас. Сомневаюсь, что все им сказанное – только подозрения. Он опасается, что там действительно кто-то будет. И нам нужно подготовиться.

- Ты хочешь сделать так, чтобы под платьем можно было спрятать Тиамат и Иштар? – поинтересовалась Алия, внимательно изучая глазами рисунок подруги. Та согласно кивнула. - Да, - подтвердила она. – И вам я советую сделать то же самое. - У меня такой необходимости нет, - попыталась уверить Кан Афина, но та не стала ее даже слушать. - Ты меня не поняла, - возразила она резким тоном, совсем как мама, ругающая свое дитя. – Как ты будешь сражаться в длинном платье? Подумай, как можно его укоротить одним движением руки. - Отстегнуть лишнее? – неуверенно предположила Виола. Ее пугал фанатизм, с которыми Карина взялась за обновление будущего наряда. В свете люстры лицо Кан стало даже зловещим. - Да, но при этом весь образ должен быть бальным и праздничным! – почти выкрикнула Карина, откладывая в сторону листок и карандаш. Она бессильно закрыла лицо руками. – Говорила мне сестра, мол «Карина, изучай шитье». А я отказывалась. - Вообще-то, у меня есть несколько идей, - бодро проговорила Лия, взяв в руки эскизы Карины. Обе подруги посмотрели на Афину со смесью удивления и недоверия.

Идеи Алии оказались достаточно интересными – так оценила их Карина. Девушка предложила сделать платья-трансформеры, чтобы у них была возможность действительно быстро избавиться от лишнего. Весь оставшийся вечер они провели за совместным редактированием своих эскизов. Кан постоянно сетовала на то, что у них остается не так много времени – чуть больше недели, а значит, времени на переговоры и споры у них попросту не было. Кроме этого, они на пониженных тонах обсуждали и то, что узнали от Крама. Девушки предпочли готовиться к худшему из вариантов, что подозрения Арториаса и остальных все же подтвердятся. Для самих девушек это означало лишь одно: им не удастся повеселиться на балу, зато они все же получает некоторую замену своему заданию. И это интриговало. Пусть никто из них не понимал до конца, чем все может грозить, девушки были готовы выложиться на все сто, а может и двести. Совместными усилиями они подредактировали эскизы своих платьев, а уже потом Карина, используя все свои навыки в этом деле, превратила эскизы в схемы для выкройки. С неохотой, она позвонила в одно из лучших ателье Карнаки и, воспользовавшись своим именем, заказала три платья. Девушка на другом краю света пообещала, что заказ будет готов вовремя, даже раньше. Когда Лия и Виола смутились, услышав стоимость одеяний, Кан решительно отказалась брать с них любые суммы, сказав, что все оплатит сама. Вопреки ее ожиданию, это только усилило неловкость, но в конце концов ей удалось переубедить своих подруг.

Дни тянулись медленно. Последние занятия в этом году больше утомляли, чем приносили новые знания. Первые экзамены все равно будут лишь в конце года, но некоторые из преподавателей, а в частности - Себилла Варракоу - считали, что студентам просто необходимо в последние дни быстро повторить весь пройденный материал. Получалось из рук вон плохо, ведь все учащиеся сейчас думали о Зимнем бале, и ну никак не об учебе. Даже на занятиях Себиллы иногда с задних парт слышались перешептывания и, к их счастью, профессор сама ждала этот бал, а потому лишь делала вид, что не слышит болтливых студенток. Но строгий преподаватель всегда отмечала про себя, чей именно голос она слышит.

Вне занятий, Лия все чаще стала обращать внимание на то, что братья Крамы сильно обеспокоены. Они часто пропадают - их может быть не видно целый день, а появится лишь Арториас, да и то на своем предмете. Карина, наконец, смогла отвлечься от своих пагубных мыслей и вернулась к поиску информации об Атлантиде. Пока что безрезультатно. Так или иначе, в коротких взглядах, девушки понимали, что им предстоит - шаг в неизвестность.

И если худшие опасения Таддеуса и его приближенных все же оправдаются, ни Лия, ни Карина, ни Виола не осознавали до конца, что им ожидать. Но директор Илиона всегда славился тем, что свои действия он продумывал на несколько шагов вперед, стараясь охватить планами как можно больше исходов вероятного. Мысли девушек же теперь не покидало, как именно им лучше изменить свои наряды. Они тратили на это почти все свободное время, постоянно обсуждая и внося правки. Их платья должны быть одновременно элегантными, и в то же время просто обязаны иметь возможность быстро лишиться лишней части. При этом, наряды не должны вызывать подозрений. И вот тут Карина смогла по-настоящему проявить себя. Оказалось, что девушек в Карнаке обучают не только сражаться, но еще и приучают их к высшему свету этого города. Опыт Кан, пусть и негативный, все же помог ей. И она, как истинная заговорщица, внесла окончательные правки, не сказав подругам и слова. На все их попытки расспросить ее, Карина лишь загадочно улыбалась и обещала, что те не будут разочарованы. Признаться, ни Лия, ни Ви не думали о плохом, полностью доверяя Кан. Карина же не смогла сказать подругам, что ей не хватает идей.

На одном из последних занятий по Теории Потока, Себилла внезапно решила пропустить часть материала. Это было крайне нехарактерно для преподавателя, что методично следовал составленному на год плану обучения студентов. Более того, женщина выглядела слегка обеспокоенной. Как подумала тогда Виола, наверняка их преподаватель просто очень умело скрывает свои истинные чувства, а они видят лишь их малую толику. Неудивительно: Варракоу всегда держалась так, будто у нее не было сердца вообще. А предпочитаемый ей стиль одежды с преобладанием серого цвета лишь подчеркивал ее возможное сходство с каменным изваянием. Впрочем, так или иначе, то занятие оказалось для трех девушек весьма и весьма занимательным. Но лишь потом, когда Вальтруа в действительности осознала, зачем Себилла совершила подобный скачок.

- И так, дорогие студенты, - Себилла окинула аудиторию внимательным взглядом, медленно ведя глазам по рядам парт и будто вглядываясь в каждого студента. Афине даже показалось тогда, что профессор задержала на них свой взгляд несколько дольше, чем на остальных студентах. - Кто из вас может что-либо рассказать мне о покрове Потока? – прозвучал вопрос, когда глаза Себиллы вернулись в исходное положение, а сама она терпеливо ожидала, пока хоть кто-то поднимет руку. Никто не поднимал. Себилла разочарованно покачала головой. - Студенты, мы проходили с вами данный аспект наших способностей, - сказала она, порицая не то нерешительность, не то нежелание учеников отвечать. Лия даже подумала, что многие, вероятно, боятся лишиться баллов за неправильные ответы. И все-таки, подобно лучу надежды, в аудитории раздался тонкий, певчий девичий голосок. - Можно, профессор? – подняв руку, заговорила девушка с белыми волосами, разбавленными небесным глянцем – это создавало завораживающий переливчатый эффект, как на поверхности воды от заходящего солнца. Она сидела на два ряда ниже Алии и ее подруг, почти прямо перед Себиллой. Одобрительно кивнув и сопроводив это жестом руки, Варракоу позволила смелой студентке продолжать. - Покров Потока, это своего рода защищающая нас аура, - начала она свое объяснение издалека, припомнив общее описание, данное Себиллой на одной из лекций. – Вы говорили, что не все делириумы способны полностью укрыть свое тело им. - Но покров способен защитить нас не только от повреждений, но и от воздействия окружающей среды, - раздался еще один голосок, как две капли воды похожий на первый, разве что звучал он более застенчиво.

Нарушить тишину решили две сестры-близняшки, похожие как две капли воды. Фелиция и Фелисия, эти девушки отличались красивыми и чарующими голосами, а любые исполненные ими песни завораживали, погружая в совершенно иные миры. Лия очень мало общалась с ними, но все же кое-что знала об этой парочке. Например, у них была забавная, но раздражающая Карину привычка договаривать фразы друг за другом. Кан при этом с трудом сдерживала себя, ведь она больше всего не может терпеть, когда перебивают. И неважно, ее или нет. Девушку это просто раздражает, как факт и как данное. Близняшки отличаются характерами, и Фелиция кажется более решительной и твердой, нежели ее сестра – ведь именно она первой ответила на вопрос преподавателя. Афина быстро припомнила, что же именно еще профессор рассказывала им о покрове. И… не смогла вспомнить более ничего. Конечно, на занятиях Аркена они уже успели познакомиться с данной способностью, что он охарактеризовал как «средство защиты, превосходящее даже лучшие навыки владения оружием». Ко всеобщему удивлению, Себилла осталась довольна ответом сестер-близняшек.

- Вы говорите все верно, - сказала профессор. В ее голосе, как сквозняк через щель, едва слышались нотки одобрения. – Так вот, сегодня я хочу рассказать вам об этой особенности больше подробностей. Затем, вам понадобится написать об этом эссе.

Аудитория на миг разразилась неодобрительными и даже обреченными возгласами. Профессор Варракоу, позволив студентам излить свое недовольство, прекратила это одним единственным действием – ударив указкой по своему столу. Казалось бы, обычный жест преподавателя. Но только не в исполнении Себиллы. Студенты слишком хорошо усвоили, что открывать рот после этого чревато выговором со стороны преподавателя, а это равносильно снятию с занятия. И никто не захотел рисковать, даже Альфред Тоскано со своими дружками. Лия едва не проглотила от удивления собственный язык, когда Карина подняла руку после удара указкой.

- Да, мисс Кан? – к еще большему удивлению Афины, Себилла позволила ее подруге говорить. - По программе мы должны сейчас проходить сенсорные способности, а не покров, - заметила Карина. Виола даже попыталась жестами заставить соседку замолчать, но вышло не очень удачно. Все же она просто активно махала руками и прикладывала палец ко рту, и больше ничего. - Мисс Вальтруа, прекратите, - строго наказала профессор, заметив выходки Виолы. После этого она снова обратилась к Карине взглядом. – Вы правы, мисс Кан. Это личное пожелание нашего директора, поэтому сегодня наше занятие будет посвящено покрову. Может быть, вы что-то знаете о нем? – Карина будто надеялась, что ее спросят. Перед ответом она коротко улыбнулась. - Покров действительно может защитить нас, и даже спасти, но это не делает его абсолютным средством, - оказалось, что Карина действительно знает об этой способности несколько более, чем остальные. Неудивительно, что на занятиях Аркена она смогла одной из первых полностью защитить ей свое тело, обойдя Лию и Виолу. - Он расходует наши силы в объеме, пропорциональном предотвращенным повреждениям. Иначе говоря, чем сильнее удар, тем больше сил покрову потребуется, чтобы нас защитить.

Когда Карина закончила свое дополнение, Себилла непринужденно вскинула правую бровь, из-за чего ее взгляд превратился в смесь испытующего и подозрительного. В то же время, это был взгляд подлинного знатока своей области, впечатленного знаниями ученика. И если профессор продемонстрировала свое удивление весьма и весьма сдержанным образом, то некоторые студенты не сдержали удивленных возгласов. Кое-кто – даже нецензурных, что вызвало возмущение аудитории и очередной удар указкой Варракоу. Близняшки заинтересованно смотрели на Карину через плечо, но Кан этого не заметила. Не из гордости или высокомерия – она в этот момент обернулась назад, чтобы попытаться выяснить, у кого именно хватило наглости бросить в нее скомканным листом бумаги. Лия даже отодвинулась от нее на пару дюймов, видя, что еще чуть-чуть, и подруга взорвется.

- Студенты, тишина, - призвала Себилла, и аудитория постепенно смолкла. Профессор терпеливо дождалась, когда сможет расслышать шелест листьев за окном своей аудитории, после чего обвела студентов взглядом, заставившим сглотнуть нервные комки даже тех, кто был абсолютно непричастен к событиям последних нескольких минут. - Ваше поведение разочаровывает, - сказала женщина, ни к кому конкретно не обращаясь. – Вы ведете себя недостойно будущих ястребов. Ваша сокурсница обладает обширными знаниями, и это похвально. Еще раз я увижу подобное поведение от вас на своем занятии, и директор об этом узнает незамедлительно.

Ей не потребовалось повторять это дважды. Даже самые смелые из студентов, такие как Альфред и его дружки, не решались перечить Варракоу – таков был ее авторитет и репутация как самого строгого преподавателя академии Илион. Женщина в очередной раз обвела аудиторию взглядом. Лия вжалась в свое сидение от глаз профессора. И хотя ее привычка делать так, чтобы обозначить одну простую вещь – это касается всех – уже перестала быть для студентов чем-то необычным, Афина все еще чувствовала себя неуютно от этого. Она даже скосила взгляд, лишь бы не встречаться им с Себиллой. К ее счастью, женщина быстро предпочла вернуться к теме занятия. И начала она с похвалы для тех, кто все же нашел в себе смелость ответить.

- Благодарю мисс Кан и близнецов Рапсодус за ответы, - сказала она. В ее голосе не прозвучало и нотки того, что профессор осталась неудовлетворена знаниями своих учеников. И это было удивительно. - Ты слышишь, как она говорит? – шепотом интересуется Виола у Алии, наклонившись к подруге. Рыжеволосая с сомнением косится на Ви. - Не совсем понимаю, о чем ты, - честно признается Лия, чем вызывает у Виолы беззвучный возглас бессилия, слишком хорошо заметный по ее мимике и жесту. - Ты сейчас серьезно? – возмущается Вальтруа, после чего Афина окончательно убеждается в том, что Виола явно видит и понимает в отношении Себиллы куда больше, чем она сама. Однако подруга не успевает сказать Алии более ни слова – аудиторию снова наполняет голос профессора. - Покров Потока является нашим естественным проявлением, - рассказывает Варракоу. Студенты слушают ее, не сводя глаз. – Как уже ранее рассказала Фелиция, эту способность действительно в полной мере могут освоить не все. Но это не повод для расстройства. Делириумы, что не могут полностью укрыть свое тело, учатся укрывать его частично и достигают таких высот, что могут остановить рукой под Покровом даже пулю крупного калибра, почти не потратив на это сил. Разумеется, это все еще не является абсолютной защитой, как и полный покров. Что же отличает опытного пользователя этой способности от неопытного? Те, кто не так давно начали освоение покрова и способны полностью укрыть себя, оказываются будто под водой. Но это касается лишь слуховых ощущений, глаза все видят, - ведя свою речь, профессор в какой-то момент поднимается из кресла и медленными шагами, сопровождаемыми цоканьем ее неизменных каблуков, ходит по аудитории перед первым рядом. При этом взгляд женщины обращен исключительно к студентам, в какую бы сторону она не шла. - Вероятно те из вас, кто уже применили покров на практике, могут припомнить подобные ощущения? - Да, профессор Варракоу, - отвечает Калеб, подняв руку и дождавшись, когда ему дадут право на ответ. – Поначалу это странно, когда ты не слышишь окружающий мир в бою. Это нарушает координацию. Но потом, привыкаешь. И медленно, но слух обостряется даже под покровом. - Отличное замечание, мистер Мерсер, - искренне хвалит Себилла. – Многие из вас наверняка задаются вопросом, почему покров не является средством абсолютной защиты. Ответ прост: даже предотвратив ранение, вы все равно почувствуете смягченный удар. Так, будто вас ударили через толстый слой ваты. Менее опытные пользователи ощутят боль полностью, но не получат раны. Вершиной владения навыком полного покрова считается возможность предотвратить удар режущим оружием, что мог бы отсечь вам руку, но вместо этого вы почувствуете это так, будто вас поцарапала кошка. Вы хотели что-то спросить, мисс Вальтруа? - Да, профессор, - говорит Виола, когда Себилла обращается к ней, заметив ее поднятую руку. – Существует ли у нас средство абсолютной защиты? - Нет, - качает головой женщина, поправляя очки. – Покров призван предоставить вам право на ошибку в бою, но не более. Вашим лучшим средством как защиты, так и нападения являются ваши навыки и бесценный опыт, что вы совсем скоро начнете получать. Именно поэтому директор Банкрофт попросил меня уделить сегодняшнее занятие покрову Потока.

И Себилла отнеслась к просьбе директора со всей возможной ответственностью, с какой только могла. Меньшего от нее не ждали ни сам Таддеус, ни студенты. Профессор рассказывала материал так, чтобы каждый из учеников мог его усвоить. Разумеется, если хотел. Все это время Виола не могла понять, в чем может быть реальная причина подобного решения директора. Ей казалось странной сама мысль о том, что он всего лишь решил перестраховаться и рассказать первокурсникам о том, как они могут защититься, перед первым заданием. Ведь первокурсники не получают боевых заданий, и шансы пораниться или получить травму у них не просто минимальны, они практически равны нулю. Записывая лекцию, Вальтруа то и дело искоса поглядывала на Варракоу. Нет, та определенно не выглядела взволнованной или обеспокоенной – а уже этого бы хватило, чтобы попытаться прочитать ее истинные намерения относительно этого занятия. Играя ручкой между пальцев, Виола не могла отделаться от мысли, что за этим скрывается нечто иное, а не просто переживание за безопасность. Ответ пришел к ней сам, когда она вспомнила разговор с Арториасом несколькими днями ранее. Девушка моментально сообразила, что занятие, где они сейчас находятся – это послание, по большей части, для Виолы и ее подруг. А это значит, что директор таким образом действительно решил им помочь. Однако, чувство триумфа от догадки быстро сменилось скрытым волнением: если Банкрофт действительно таким образом желал рассказать им об эффективном средстве защиты, значит, их подозрения оправданы куда больше, чем они думали на самом деле. И неизвестно, что может произойти на Зимнем балу.

После занятия, когда профессор Варракоу отпустила студентов, Виола поспешила поделиться своими соображениями с подругами, но осторожно. Она не хотела, чтобы хоть кто-то слышал их, а потому девушки отделились от потока студентов и свернули в один из коридоров, ведущих к закрытым аудиториями. Студенты практически не ходят здесь – за редким исключением – а потому она не опасалась быть услышанной. Поначалу, Карина отнеслась к таким мыслям с некоторым подозрением, что было вполне естественно для нее. Но вот Лия – нет. Афина внимательно выслушала подругу – ни один мускул на ее лице не дрогнул, пока Виола полушепотом объясняла им связь между сегодняшним занятием Себиллы, просьбой Арториаса и вероятными событиями на Зимнем балу. И лишь когда Виола пожала плечами в конце своей речи, только тогда Лия решила поделиться одной беспокоящей ее мыслью.

- Арториас говорил, что моя сестра, возможно, жива, - осторожно говорит она, стараясь подбирать каждое слово. – У него нет доказательств, но именно этот призрачный шанс подтолкнул меня. Он говорил, что Адель, возможно, участвует в другой жизни нашего мира. - Преступной? – удивляется Виола, вскинув брови. Карина резко ударяет ее по ладони. - Не кричи так, - полушепотом советует она, пока прищуренная Виола потирает место удара. Голос самой Кан, однако, подрагивает – девушка все еще переживает за возможную нежелательную встречу со своим дядей. И ее волнение не остается незамеченным. - Карина, все будет хорошо, - пытается успокоить подругу Лия. Та растерянно кивает, будто разрывается между уверенностью и недоверием услышанному. Затем девушка настораживается, и начинает подозрительно оглядываться по сторонам. - Карина, что ты… - хотела спросить Лия, но подруга прерывает ее вскинутым указательным пальцем, приставленным к губам. Она двумя словами рекомендует подругам прислушаться.

И они услышали несколько голосов, явно доносящихся откуда-то из соседних коридоров или аудиторий. Переглянувшись, студентки единогласно решили выяснить, кому принадлежат этим голоса. Девушки, прислушиваясь, направились в примерную сторону, откуда те доносились. И с каждым шагом голоса становились все отчетливее. Скоро им уже удалось определить, что три из них принадлежат парням, а два – девушкам. При чем мужские голоса они узнали безошибочно: Альфред Тоскано и его дружки, а вот женские буквально заглушались негодяями. Вскоре они дошли до развилки коридоров, где уже могли расслышать и то, о чем говорят студенты.

- … я повторяю в последний раз, мелюзга, - донесся до трех подруг противный и хриплый голос Альфреда, - раз уж вы первыми ответили на вопрос Варракоу, то вам и писать для нас эссе.

Дружки Тоскано ехидно и злобно посмеялись. Не в силах слушать подобное, Виола вышагнула из-за угла, и ее взгляду открылось происходящее. Это действительно был Альфред с друзьями, стоящие спиной к Вальтруа. За парнями она увидела близнецов Рапсодус, Фелицию и Флоренс. Девушки едва достигали своим ростом груди Альфреда, и тот, очевидно, пользовался этим, называя девушек мелюзгой. Трое парней обступили девушек, буквально прижимая их к стене за их спинами. Фелиция, однако, стояла со сжатыми кулаками и защищала свою сестру, что с опущенным взглядом пряталась за ней. Виола почувствовала, как в ее жилах закипела кровь – подобного обращения она не могла ни видеть, ни терпеть. Всего на один миг она облила школьные правила, запрещающие студентам носить оружие за пределами тренировочных залов, отборнейшими мысленными ругательствами. Но даже отсутствие оружия не помешало ей выйти вперед, оказавшись в солнечном луче, как мифический герой. Она знала, что подруги последуют за ней, и это прибавляло ей уверенности в своих действиях.

- Эй, придурок, - выкрикнула Ви, чем тут же привлекла к себе внимание беспредельщиков. Альфред ехидно улыбнулся, смерив Виолу взглядом и явно оценивая сложившуюся ситуацию. - О, ты тоже хочешь помочь нам с заданием Варракоу? – сказал он прежде, чем разразился отвратительным смехом. Увидев, однако, вышедших из-за угла Карину и Лию, он постепенно успокоился. - Пошли прочь, уроды, - с отвращением настоятельно порекомендовала Карина. Карлос Мад, отличавшийся от своих подельников излишней худобой, возмутился первым. - Ты что, давно не получала по губам, Кан? – прокаркал он своим хриплым, раздражающим говором. Этот парень как будто вечно болел. Пренебрежительный тон с его стороны окончательно вывел Карину из себя. Превратившись в олицетворение богини возмездия – хотя бы выражением лица – девушка шагнула к нему и с размаху влепила пощечину. Звук от удара эхом разбежался по всем смежным коридорам и спустя пару секунд затих. - Ты, невоспитанная обезьяна, еще будешь со мной так разговаривать? – возмутилась оскорбленная Кан. - Пошли вон отсюда, вы все, пока я не передумала! - Карина, не надо, - умоляюще, но с надеждой попросила Флоренс. От ее сестры девушку отличали более длинные волосы: они доставали ей практически до поясницы. Но едва ли эти слова могли успокоить уже заведенную Карину. - Вы не просто невоспитанные обезьяны, но еще и глухие! – выпалила Кан. Лия и Виола приблизились к подруге, гарантируя, что никто из парней не зайдет ей за спину. Трое негодяев злобно смотрели на девушек, позабыв о близняшках. Те же, воспользовавшись подвернувшейся возможностью, поспешили сбежать от места потенциальной драки. Лия мысленно похвалила их за такой поступок – они могли помешать. - Кажется, я кому-то сейчас личико подправлю, - с явным недобрым намерением произносит Альфред, снимая с пояса кастет. Всего мгновение, и в руке Алии сверкнула Персефона, устремившаяся прямо к горлу Тоскано. Его дружки явно опешили от такого поворота событий. - Тронешь ее хоть пальцем, кретин, и я отрежу тебе их все, - пригрозила Афина. – Понял? Это же касается и близняшек. - Как ты это… - гаркнул Крис Патцен, но в этот же миг Альфред, явно испугавшись произошедшего, поспешил ретироваться, и дружки последовали его примеру.

Провожая взглядами убегающих парней, Лия и Виола думали лишь о том, как это низко. Они не испытывали к этой троице ничего, кроме искреннего отвращения. Однако, сама Лия с некоторым удивлением для себя отметила, что раньше она как будто не замечала двух близняшек – те всегда держались обособленно, и не особенно интересовались общением в коллективе. Вероятно, именно поэтому Альфред с дружками решили, что могут заставить их работать на себя. Или еще чего хуже – Фелиция и Флоренс были на редкость красивыми. И только лишь Карина думала не о парнях, а о нарядах двух близняшек. Собственно, она и приблизилась только для того, чтобы рассмотреть их подробнее, ведь ее действительно заинтересовали их платья. И пусть они были похожи: сшитые из воздушных и легких тканей белого и красного цветов, все же одно отличие у них было. А именно: рукав, воздушный и свободно спадающий от локтя. У Фелиции этот рукав находился на правой, а у Флоренс – на левой руке. При этом противоположные руки девушек были обнажены от плеча: рукава на них вовсе отсутствовали. Карина успела так же разглядеть, что одежда девушек представляла собой платье-комбинезон, сшитый как раз из белой ткани, а поверх они носили накидки через плечо с отсутствующим рукавом, красного цвета. И именно эта деталь и заинтересовала Кан больше всего – их образы походили на красивые, но еще не раскрывшиеся цветы. Она наконец придумала, как именно будут выглядеть платья ее и Алии с Виолой. Теперь дело оставалось за малым.

Отправить окончательно утвержденный заказ и дождаться Зимнего бала.

Глава 15

Город Карнака, жемчужина Альянса Атлантики, оказался прекрасным, в некотором роде даже неземным. Он раскинулся на берегу залива, разделенного несколькими врезающимися в земную твердь протоками моря, ведущими в глубь континента. Сверху этот залив напоминал искаженный лист клена, и город буквально опоясывал его. Основная часть города находилась на его географическом севере – и именно там, разрезая ночь подобно маяку, высилась академия Камелот, так же расположенная на скале, как и Илион. Карнака четко делилась на свои районы, в то время как Серконос – лишь номинально, и неподготовленный взгляд едва ли различит участки города. Но не в случае Карнаки – ее районы делились за счет тех самых протоков – два из них и опоясывали его северный районы. А воедино их соединяли красивые, сверкающие мосты. Четыре основные улицы, образующие собой кольцо вокруг подножия академии, являлись основными артериями передвижения – и одна из них вела по самому большому мосту, а затем исчезала в плотной застройке восточного побережья залива. Там раскинулись промышленные мощности утонувшего в синем освещении града – оружейные и машиностроительные заводы, украшенные, однако, совсем другой эмблемой, нежели сама Карнака.

Карина испытывала чувство тревоги, глядя на них – все фабрики, так или иначе, венчал герб ее семьи, хоть она никому об этом и не сказала. Северо-восточные и северо-западные участки превращены в жилые и развлекательные кварталы, а вот территория на севере от Камелота – центр деловой жизни. Находящийся на географическом юго-востоке города вход в залив от океана отделяла выпуклая высокая стена – не менее пятидесяти метров над поверхностью, а в ней особенно выделялись врата-шлюз, что позволяли кораблям входить в водное пространство Карнаки, укрываясь под ее эгидой. Эта рукотворная преграда имела не менее полутора километров в длину – а то и больше, но на фоне города казалась совсем незначительной. В самой же Карнаке тут и там высились башни, увенчанные не то обсерваториями, не то наблюдательными пунктами с артиллерийскими установками. У их подножия раскинулись жилые, деловые и иные кварталы, превращающие город в то, чем он должен быть – в место жизни, работы и отдыха множества граждан. Но, в отличие от иных городов-государств, у Карнаки имелось одно преимущество, выделяющее ее – ни один из районов или кварталов не обходился без генераторов защитного поля города и штаба гвардии – вооруженных сил, заменяющих привычных рейнджеров – Алия подумала, что эти небольшие башенки, возвышающиеся над городом, и есть эти самые штабы. Легко было подумать, что Камелот господствует над городом – неусыпный дозорный, никогда не покидающий своего поста. Эта военизированная академия делириумов считалась едва ли не лучшей среди подобных, во многом благодаря строгой дисциплине и выучке своих студентов. Увы, только ястребы знали, что подобное обучение губит индивидуальность – а именно она и отличает ястреба от солдата. Присмотревшись, студенты Илиона с удивлением поняли, что вся скала превращена в один большой комплекс со множеством ангаров, орудийных платформ и иных отсеков, чье назначение не было им известно. А на ее вершине подобно сказочному замку, высилась громада академии Камелот. Вопреки ожиданиям, само учебное заведение не являлось замком в общем смысле этого слова: Камелот представлял собой комплекс многоэтажных зданий, украшенный орнаментом, колоннами, изваяниями и статуями старых богов. Между академией Карнаки и средиземноморским Илионом имелось всего одно сходство – обе академии являли собой отдельные, маленькие города внутри больших собратьев. Однако если академия Средиземноморья больше соответствовала древней архитектуре, смешанной с современной, то Камелот был ярким образцом последней. Строгое, но в то же время украшенное здание даже напоминало умудренного старого генерала, с гордостью носящего свои боевые награды и не забывающего о цене, что за них пришлось заплатить. И огни, множество синих огней, разгоняющих ночной мрак. Даже ночью в Карнаке кипела жизнь: в жилых районах горел свет, а защитный купол над городом был снят в ожидании гостей из другой академии. Но не забыли здесь и о защите: Карнаку, раскинувшуюся на десятки километров по побережью, окружала огромная стена, ощетинившаяся во все стороны стволами береговых орудий. На юге, где она пересекала залив, волны разбивались о нее, как о многовековые скалы. И в нескольких местах, на стене велись ремонтные работы по устранению повреждений от предыдущих атак гхайстов. Некоторые участки стены, подвергнутые ремонту, оказались размером с большой жилой дом. Невольно кто-то задавался вопросом: что же за тварь могла оставить на периметре города такие раны? За самим же городом, увенчанным ночным небом с россыпью звезд, раскинулись темные и мрачные пустоши. Именно с этих мест на город нападают гхайсты, и именно туда Атлантика вынуждена направлять экспедиции, чтобы добывать полезные ископаемые и иные материалы. Возвращаются не все.

И если для кого-то зрелище Карнаки было вдохновляющим и успокаивающим, то для Карины город являлся напоминанием о том, от чего она с таким трудом сбежала. Где-то там, в одном из богатых жилых районов города высилось ее фамильное поместье – логовище хищного паука, выжидающего беззащитную жертву. Девушка настолько не хотела видеть ставший ей противным город, что просто смотрела в пол перед собой – а в груди, тем временем, бешено колотилось сердце. Она полетела-то сюда только из-за подруг и понимания, как много может значить Зимний бал. Страшно вообразить – но никто не догадывался, как же сильно она рискует, пересекая границы Атлантики. Рискует свободой, рискует больше никогда не увидеть Алию и Виолу, и даже полюбившийся ей Илион. Да что там, даже слегка раздражающий ее Кант со своими друзьями оказался приятным воспоминанием. В голове крутились мысли: что случится, если Малдраксус узнает о возвращении сбежавшей племянницы? Сможет ли Таддеус предоставить обещанную ей защиту и уберечь свою студентку от нападок разъяренного дяди? Хотя, в последнем она не сомневалась, но не могла не задаться этим вопросом. И больше всего она переживала из-за предстоящего Зимнего бала. Что им ожидать? Этот вопрос казался той самой страшной неизвестностью. Перед посадкой на корабль Виоле удалось тайком подслушать переговоры Арториаса с, вероятно, братом. Исходя из услышанного, девушки пришли к неутешительному выводу – только они трое и еще несколько ребят со старших курсов, включая Киано, будут иметь при себе оружие. Алия тогда высказала подозрение, мол даже старшекурсники не совсем понимают, зачем нужно оружие на мирном событии. Из года в год охраной бала занимались ястребы, патрулирующие место проведения. Так или иначе, сама Карина не хотела даже думать ни о чем таком – ее мысли находились в фамильном поместье, рядом с оставленными братом и матерью, а настроение вполне сошло бы на камень, лежащей под толщей воды – такое же скверное.

- У меня чувство, что сегодня меня казнят, - сквозь зубы изрекла она, когда воздушный корабль приземлился. Ее подруги промолчали, понимая, что эти слова не требуют ответа. И в глубине души, Кан была им благодарна. Ей не хотелось отвечать на лишние вопросы.

На посадочной площадке, столь огромной, что на ней легко могли бы расположиться три таких же корабля, как тот, что привез студентов Илиона, гостей уже встречали. И когда Карина увидела, кто именно их встречал, она испытала одновременное облегчение и тоску. Отряд гвардейцев в белой броне, вооруженный штатным оружием - винтовкой, стреляющей отсечкой по три патрона. Все гвардейцы выглядели, как один: лица их скрывали шлемы с визорами, руки и тело укрывались броней-панцирем. Нижнюю же часть тела прикрывали только высокие ботфорты из того же материала, что и броня. Остальное - стандартное армейское снаряжение Карнаки, черного цвета. Солдаты Атлантики возглавлялись двумя людьми, мужчиной и женщиной. И если в мужчине легко было узнать небезызвестного Максимуса Малгрэйва, то женщина оставалась для Карины неизвестной. Во многом из-за того, что лицо ее скрывал такой же шлем, что и у гвардейцев. Хотя ее снаряжение разительно отличалось: она была облачена в длинное серое пальто, обтягивающие черные штаны и высокие ботфорты, так же серого цвета. Так как пальто было застегнуто вплоть до пояса, определить, что женщина носит под ним, не представлялось возможным. Выжидая, пока все студенты спустятся, Максимус даже не двинулся с места, и не пошевелился, застыв как статуя. Едва ли о нем сейчас можно было сказать, что это человек войны, знакомый со всеми ее аспектами так же, как он знал себя. Малгрэйв, маршал военных сил Альянса Атлантики, одевался строго. Сейчас он носил черный пиджак, но не от смокинга, а скорее прогулочный его вариант. Возможно, для кого-то такая одежда покажется удивительной в это время года, но в Карнаке температура уже давно не опускалась ниже десяти градусов. Более того, большую часть года над Карнакой властвовали проливные дожди – хотя в этот сезон их количество было минимальным. И образ мужчины отлично соответствовал такой погоде. Высокие сапоги чуть ниже колена с заправленными в них черными штанами. Пиджак был расстегнут, и под ним просматривалась белая рубашка. Мужчина держал руки за спиной, но взгляд его был прикован к студентам Илиона. Аккуратно подстриженные, густые и объемные коричневые волосы, не закрывающие лица и ушей. Благородное, но в то же время строгое лицо с недельной щетиной и пронзительный взгляд серых глаз. Максимус держался бесстрастно, не показывая эмоций, но его внутренняя мощь ощущалась даже на таком почтительном расстоянии: это был человек, способный управлять железной рукой и поддерживать дисциплину. Даже силой, если нужно. Такому человеку хотелось доверять: он внушал доверие, заставлял одним своим видом поверить в свою силу. В конце концов, когда из собравшихся на посадочной площадке выступил сам Таддеус, Максимус наконец расплылся в улыбке и облегченно выдохнул.

- Ну здравствуй, старый друг, - приветствовал он Банкрофта, пожимая ему руку и смотря в глаза, что у двух мужчин находились на одном уровне. Маршал носил белые кожаные перчатки. При этом вторую руку он все еще держал за спиной. И лишь когда рукопожатие мужчин расцепилось, женщина, стоящая рядом с маршалом, сняла свой шлем.

- Корделия... - прошептала Карина, почти прячась за спинами Алии и Виолы. Увы, она все же была замечена - старшая сестра коротко кивнула ей в знак приветствия, сопроводив этот жест теплой улыбкой. Алия удивленно посмотрела на старшую, а затем на младшую из сестер через свое плечо.

- Там твоя сестра? – опешила Алия, когда до нее, наконец-то, дошел истинный смысл услышанного.

- Ты не говорила, что она... - начала было Виола. Руки Вальтруа слегка подрагивали - ей снова было неуютно в присутствии еще большего количества людей.

- Я и не знала, - будто оправдываясь, ответила Карина.

Корделия оказалась очень похожа на свою сестру, но все же у них имелось несколько существенных отличий. Так, например, волосы Карины были каштанового цвета, в то время как у Корделии они напоминали цвет осенней листвы. И так же, как у Карины, у ее старшей сестры на виске находилась седая прядь. Волосы женщины, а вернее девушки - на вид, ей было около двадцати шести лет - были подстрижены под объемное каре, зачесанное направо так, чтобы открывать левую часть лица и висок с седой прядью, и спадали чуть ниже подбородка. Кроме того, в носу старшей Кан красовалось в голубоватом свете серебристое колечко - пирсинг украшал правую ноздрю. Виола смогла заметить так же тонкий слой косметики, подчеркивающий утонченные черты лица Корделии. И, конечно же, цвет глаз - карий - у девушек был общим. Теперь уже, обратив внимание на пальто Корделии, Карина увидела на нем крест с орлом, обозначающий полковника Карнаки.

- А твоя сестра занимает тут не последнее положение, - оценивающе говорит Лия после объяснения Кариной значения символа на груди старшей Кан.

- Я... я не знала, - Карина выглядит растерянной, будто ей напомнили о чем-то важном, но забытом.

- Как ты могла не знать? - искренне удивляется Виола. Судя по подрагивающему голосу, она сильно нервничает. Карина пожимает плечами.

- Я не общалась с ней с тех пор, как она ушла из дому, - тихо говорит она, - четыре года назад.

Пока девушки неторопливо вели собственное обсуждение, рядом с Максимусом и Таддеусом поравнялись и другие преподаватели Илиона. Лия заметила, что здесь присутствовали все же не все из учителей. Справа от Банкрофта, сложив руки на груди, в расслабленной позе стояла Себилла. Арториас и Артегор как раз по очереди пожимали руки маршалу Атлантики. Лия подозревала, что у директора были весомые причины оставить некоторых профессоров в академии. Невольно она задумалась, а есть ли в этом мире безопасные места в принципе? Особенно если учесть, что они знают несколько больше других студентов, даже не догадывающихся о возможной опасности.

- Студентов Илиона расселят по нашему запасному общежитию, - ночной прохладный ветер, всколыхнувший волосы Лии, донес до нее слова Малгрэйва. По каким-то причинам, ей нравился голос маршала. - Мы тщательно все подготовили, чтобы вы чувствовали себя, как дома.

- Спасибо, Макс, - совсем по-дружески поблагодарил Таддеус. Маршал отмахнулся, но при этом не стал скрывать улыбки.

- Да что там, - сказал он, а затем жестом пригласил всех следовать за ним.

- Верховный маршал! - чуть заикаясь, крикнул Кант Бланко вслед Малгрейву. При этом к парню моментально приковались удивленные взгляды преподавателей и студентов, некоторые из гвардейцев перехватили винтовки поудобнее, чтобы быстрее их вскинуть. Глядя на это, Виола подумала, что Максимус слишком хорошо вымуштровал своих бойцов. И она не знала, что никто не имеет права обращаться к маршалу лично. Кроме, разумеется, его друзей и прямых подчиненных. Лия потеряла дар речи.

Тем не менее, Малгрэйв обернулся. Во взгляде его сияло любопытство: кто же имел столько смелости обратиться к нему, пусть и в официальной форме? Вопреки ожиданиям бедного парня, вместе с Максимусом обернулся и Таддеус. Его красноречивый взгляд грозил испепелить Бланко на месте, но парень сейчас видел не рассерженного директора, а своего кумира, стоящего рядом с ним.

- Могу я попросить вас подписать это? - смутившись, Бланко протянул маршалу его собственную фотографию, сделанную парой лет ранее. Несколько студентов Илиона, в том числе и Альфред, посмеялись над наивной просьбой парня. К их удивлению, маршал поднял сжатый кулак, отдавая приказ хранить тишину. Малгрейв не смог сдержать короткой улыбки, и твердым шагом поравнялся с Бланко – парень оказался ниже маршала почти на полголовы. Он оценивающе глянул на парня, а затем коротко кивнул, будто соглашаясь с самим собой.

- Конечно, - сказал Малгрейв, забирая фотографию из рук парня. Он чуть задержал взгляд на самом себе на изображении, будто вспоминая этот день.

- Как тебя зовут? - спросил Максимус, извлекая из нагрудного кармана обыкновенную ручку.

- Кант, - заикаясь больше прежнего, ответил парень, следя за рукой Максимуса и не веря своим глазам. - Кант Бланко.

- Кант, - повторил маршал. - В моем оперативном центре есть боец с твоим именем. Лучший из лучших. Вы чем-то похожи, однако ему не хватает твоей юности.

Договорив, Малгрейв щелкнул ручкой и спрятал ее в нагрудном кармане своего мундира. Он протянул подписанную фотографию Бланко. Не в силах скрыть свое волнение, парень протянул к фотографии дрожащие ладони. Он принял ее так аккуратно, будто она могла в любой момент рассыпаться в прах. Так или иначе, но для Канта эта фотокарточка с подписью самого Малгрэйва стала едва ли не самым дорогим предметом в его жизни, и предметом обсуждения при любой удобной возможности.

- Не потрать свою юность зря, Кант Бланко, - наставил Малгрэйв, сдержанно улыбаясь. - Ведь она так коротка.

С этими словами, Максимус снова поравнялся с Таддеусом, и они направились по площадке вниз, сопровождаемые учителями Илиона и несколькими гвардейцами. Бланко долго смотрел на подписанную фотографию, раз за разом перечитывая выведенное каллиграфическим почерком наставление от маршала, украшенное его автографом. В этот день в жизни парня появился еще один повод для гордости.

И он даже и подумать не мог, что не существовало никакого оперативника по имени Кант Бланко, лучшего из лучших. Позади него, все еще рассматривающего фото, стояли Терри и Калеб, не верящие своим глазам. Кант смог набраться смелости, хотя до этого они видели, что он трясся, как осиновый лист! И они порадовались за друга, по очереди похлопав его по плечу. Скоро Канта окружила набольшая компания студентов Илиона. Вдохновленные его поступком, они на перебой спорили, кто же следующий возьмет у маршала автограф. И их не успокоил даже звук каблуков приближающегося полковника Корделии. Девушка поравнялась с ними, но не произнесла ни слова. Когда-то и она могла так же восхищаться подобными вещами, но сейчас все оказалось в прошлом. И от этого ей все же стало немного тоскливо на душе.

- Ох уж эти парни, - донесся до Корделии голос Виолы, явно поддерживающей Канта. Полковник обернулась, снова встретившись взглядом с сестрой. Сведя коричневые брови, она быстрым шагом направилась к Карине. Завидев ее, Виола и Алия инстинктивно расступились. Все, что оставалось делать сбитой с толку Карине – это выставить перед собой руки, попытавшись защититься от невидимой, но явно осязаемой угрозы.

- Корделия, я... - лишь успела вымолвить она, прежде чем старшая сестра крепко обняла ее. Карина уперлась подбородком в плечо сестре, на секунду растерявшись. Затем, будто спохватившись, она сжала сестру в объятиях, теперь уже уткнувшись ей в плечо носом.

- Я так скучала, - проговорила полковник, крепче сжимая Карину. Голос у нее был приятным, но прохладным, как последний ветер весны, еще не успевший нагреться в лучах летнего солнца.

- Корди, - тихо промолвила Карина. По щеке ее скатилась слеза. Виола и Алия переглянулись, не сдержав улыбок. На душе у Лии было неспокойно. Когда-то и она так же была близка с сестрой...

Обе сестры, не видевшие друг друга так давно, наконец смогли разорвать столь трогательные объятия. Обернувшись к гвардейцам, Корделия в приказном тоне велела им сопроводить всех студентов Илиона в общежитие Камелота. Гвардейцы, среди которых оказались и женщины, подчинялись старшей из сестер без малейших колебаний. Конечно же, старшинство по званию обязывало их выполнять приказы полковника, но в то же время вся армия Карнаки знала, что рука у их командира столь же тверда, как и у маршала. Провожая взглядом основную массу покидающих площадку студентов, Корделия сдержанным жестом подозвала одного из бойцов.

- Этих девушек я сопровожу лично, - в приказном тоне сказала она, сопроводив слова суровым взглядом. Алии показалось, что бедный гвардеец весь сжался под взглядом полковника. Она бы сжалась, уж слишком тяжел он был. Бодро отдав честь, он направился к Канту и его друзьям.

- Корди, - позвала Карина, - они с нами.

- Поняла, - отозвалась Корделия. - Отставить, боец. Сопроводи этих парней сюда.

- Карина, ты не представишь нам эту девушку? – Калеб указал протянутой рукой на полковника, от чего старшая из сестер разочарованно закатила глаза. Восхищение парня, безошибочно распознанное ею, раздражало. Младшую же из сестер передернуло, когда она поняла, что именно имеет ввиду ее однокурсник. - Моя сестра, Корделия, - Карина представила полковника не в официальной форме, чем тут же заслужила молчаливую похвалу от нее. Корделия скосила взгляд, едва заметно кивнув. Но стоило прозвучать ее имени и ее родстве с Кариной, как парни с еще большим удивлением принялись разглядывать девушку в пальто. Она, казалось, даже не обращала внимания на откровенно неприличные взгляды однокурсников своей сестры. Вскинув руку и сверившись с часами под рукавом пальто, она жестом пригласила оставшихся студентов Илиона проследовать за ней.

Внизу, на малой площадке их ожидал челнок. Заняв свои места и дождавшись, когда транспорт взлетит, Корделия облегченно выдохнула, откинувшись на кресле. Прикрыв глаза, она будто наслаждалась внезапным покоем. И старшая из двух сестер не расскажет, что в глубине души она была настолько рада видеть свою сестру, что едва не расплакалась под шлемом, завидев, как она сходит с воздушного корабля. В конце концов, справившись с приятным потрясением, она наконец повернулась к сестре, сидящей справа от нее.

- Ну как ты, Карина? - спросила она, вкладывая в эти слова все остатки заботы и тепла, что еще не были выбиты из нее суровой армейской подготовкой. Карина же, расслышав в голосе сестры все эти нотки, подняла на нее сияющий взгляд.

- Отлично, - искренне сказала она. - Как и ты, наконец вырвалась из лап Малдраксуса.

- Это как же его не любили, что назвали так? - подумала про себя Алия, удивившись такому имени. Она уже догадалась, что это имя их дяди. Корделия же пожала плечами.

- Вырвалась с таким трудом, чтобы вернуться вновь? - с легким недоверием спросила она. Мимика у нее была сдержанной - она даже не приподняла брови и никак не выразила своего сомнения, кроме как изменив свой тон.

- Я здесь ненадолго, - отозвалась Карина. - И я не одна, - она протянула ладонь в сторону Алии и Виолы, а затем указала взглядом на парней, что все еще не могли оторвать взгляда от Корделии, явно сраженные ее красотой. Старшую из сестер это, впрочем, не волновало. Она, однако, покосилась в сторону девушек, а затем и парней.

- Мы можем говорить в их присутствии? - холодно поинтересовалась она, смотря на Алию безразличным взглядом. Едва Афина хотела возмутиться, как заметила, что Карина жестом руки просит ее сдерживаться.

- Да, - твердо ответила она, - от них мне нечего скрывать.

Услышав эти слова, Корделия впервые продемонстрировала эмоции на своем лице: она удивленно взглянула на сестру, а затем, получив молчаливое согласие, еще раз осмотрела ее спутников. Но теперь во взгляде старшей сестры что-то поменялось. Он перестал быть безразличным и стал скорее изучающим. Лия первой испытала на себе этот взгляд, сопровождаемый урчанием двигателя челнока. Она попыталась смотреть куда угодно, но не сталкиваться глазами с Корделией. В конечном итоге она стала засматриваться на мелькающие за иллюминатором здания Карнаки.

- У тебя необычный цвет глаз, - медленно изрекла Корделия. Лия даже не сразу поняла, что обращаются к ней. - Карина очень тщательно выбирает тех, в чьем присутствии может говорить открыто. Как тебя зовут?

- Алия Афина, - представилась Лия, посчитав, что в данной ситуации лучше назваться полным именем. В присутствии Корделии она чувствовала себя так, словно ее посадили в медленно сжимающуюся коробку. В то же время она знала, что коробка ее не раздавит. Старшая из сестер чуть откинулась назад, поведя бровью, но Карина улыбнулась, ведь она хорошо знала, что значит этот жест - так ее сестра выражала одобрение, но при этом она изучала рыжеволосую.

- Хорошо, - отчеканила Корделия, а затем взглянула на заскучавшую Виолу. Вальтруа откинулась на кресле и смотрела в иллюминатор, будто и не находилась здесь. - А ты мне кажешься смутно знакомой. Могли ли мы встречаться раньше?

- Это дочь Клаудио Вальтруа, Виола, - поспешила представить подругу Карина. Корделия резко перевела на нее взгляд, как на нашкодившего щенка. Карина даже сжалась, напоминая упомянутого зверька. Это выглядело забавно, но никому не захотелось посмеяться в присутствии Корделии.

- Я обращалась к тебе? - строго спросила Корделия. Когда Карина помотала головой в знак отрицания, полковник снова повернулась к Виоле.

- Вряд ли мы встречались, - ответила Виола, не проявляя заинтересованности. Это было на нее непохоже. - Но как сказала моя очень хорошая подруга, - последние несколько слов она ярко подчеркнула интонацией, - я дочь Клаудио. Полагаю, что с ним-то вы встречались, а я на него очень похожа.

- Мне нравится, как ты говоришь, - протянула Корделия, но с толикой уважения. - Ты точно его дочь, да.

- Рада, что с этим мы разобрались, - отозвалась Виола, вернувшись к созерцанию вида за стеклом. Ей это нравилось больше. А вот сама Корделия ей не понравилась, показавшись Вальтруа слишком напыщенной. Корделия же в свою очередь перевела взгляды на парней, начав с Канта. Лия не сдержала хитрой улыбки, когда бедный парень под взглядом полковника вжался в кресло, наверняка желая провалиться сквозь него. Падать было бы неприятно.

- Кант Бланко, - изрекла Корделия. - Твой поступок на посадочной площадке характеризует тебя лучше, чем слова. Не у многих хватает духу обратиться к маршалу вот так, - как могло показаться окружающим, не без удивления, что в тоне Корделии звучит одобрение. Так оно и было - старшая сестра Карины одобряла такую смелость и решительность. Парень, однако, не нашел, что ответить, и только быстро закивал. Корделия внимательно осмотрела Терри, но парень опередил ее.

- Терри Холлоу, - представился он, подняв руку с двумя вытянутыми пальцами. - Закружу вас в танце, полковник.

- Едва ли ты успеешь за моим ритмом, не отдавив мне ноги, Терри Холлоу, - холодно отозвалась Корделия, совершенно не впечатленная таким заявлением. Она чуть поджала губы - Карина поняла, что Терри пришелся ей не по нраву.

- И последний, - полковник прострелила взглядом Калеба, разминающего пальцы на руке с помощью стальных шариков. - Твое имя?

- Калеб Мерсер, - отозвался парень, сжав кулак с шариками. - Рад познакомиться, полковник.

- Пока что не уверена, что это взаимно, Калеб, - старшая сестра пожала плечами. Она отметила, что именно он первым из парней заговорил на площадке, и впечатление о нем у девушки осталось негативным. - Ты закончила, Корди? - поинтересовалась Карина, и Корделия переключила все свое внимание на сестру.

Остаток дороги до Камелота и его общежитий сестры бурно обсуждали события в своих жизнях, что произошли за четыре года разлуки. Корделия рассказала, как поступила на службу к Максимусу после окончания Камелота, и достаточно быстро поднялась в звании. Маршал заметил ее исключительные боевые и лидерские качества, да и подчиненные уважали девушку. При чем, звание полковника она получила не так давно, всего-то около трех месяцев назад. Корделия уверенно заявила, что Максимус наиболее ценит в своих подчиненных способность любыми путями достичь желаемого результата, даже если это влечет за собой отклонение от изначального приказа. Маршал ценит лидерские качества и внимательно наблюдает, как к потенциальному кандидату на продвижение относятся его сослуживцы и подчиненные. Корделию уважали, в первую очередь за ее сдержанность и твердость в словах, всегда сочетающихся с ее действиями. За это она и продвинулась по службе, став не только полковником, но и капитаном преторианской стражи Карнаки - элитного боевого подразделения, подчиняющегося лично маршалу. На этих словах Карина потеряла дар речи, остальные же могли только изумленно смотреть на полковника – никто, кроме ее младшей сестры, в полной мере не осознавал, что это значит. Честь стать бойцом преторианской стражи означает признание командованием твоих заслуг и навыков, это лучшие их лучших. Каждый из преторианцев не раз доказывал в бою как свою эффективность, так и несгибаемую волю в защите Карнаки от гхайстов и иных угроз – а их у города-государства хватало, начиная от преступности и заканчивая наемниками и мятежниками. Не все были согласны с установленным Атлантикой режимом.

Ко всеобщему удивлению, общежития Камелота находились прямо в большом здании академии, над орудийными платформами - к ним даже вели свои собственные посадочные площадки. Пока остальные высаживались и осматривались, Лия приблизилась к краю места приземления, чтобы взглянуть на город с высоты. Ей в лицо бил порыв ночного ветра, вздымающий ее волосы и плащ, и она прикрыла лицо рукой. Карнака действительно поражала своими масштабами. Крупнейший из городов Атлантики не просто служил примером – он воплощал собой стойкость рода человеческого. Весь облик этого города уверенно заявлял: он может стать последним оплотом человечества, если все канет в бездну. Не Секронос, не какой-либо другой крупный град – никакой из них не сравнится с Карнакой. Здесь всегда начеку неутомимые гвардейцы, несущие свои посты от рассвета до заката, а затем сменяющиеся. По широким улицам передвигаются патрульные конвои, на стенах – дозорные, а в небе летают малые боевые и десантные корабли. Мирная жизнь и военная служба смешалась для людей Карнаки в одно целое, но таковы нынешние реалии. Ради выживания нужно бороться. Улыбнувшись краешком губ, Алия думала, что и делириумы являют собой хороший пример этого утверждения.

- Лия! - донесся до девушки крик Карины. - Сколько тебя звать можно?! Пойдем скорее!

Лия поспешила догнать уже уходящих товарищей. Ни смотря ни на что, ее не покидало чувство нарастающей тревоги. При чем она с трудом могла описать, как именно она воспринимает эту тревогу. Ей казалось, что за каждым углом находится если не враг, то недруг. И всюду, всюду военные на постах. В какой-то момент Афине даже показалось, что число военных в Карнаке превышает число мирных жителей, о чем она из любопытства спросила у Корделии.

- Ты верно заметила, - сказала Корделия, не останавливаясь. - В Карнаке в целом немного мирного населения, город в основном является центром управления Атлантики. Гвардейцев здесь и правда больше, чем мирных жителей, но это общее число, а не на посту. Бойцы, прямо сейчас несущие службу – едва ли половина того, что находится у нас в запасе.

- И сколько же у вас активных бойцов? - осторожно спросил Кант. Полковник мгновенно посуровела.

- Секретная информация.

Полковник повела студентов Илиона через полукруглый коридор, ведущий куда-то в глубь скалы Камелота. Они прошли через несколько постов, где Корделию и ее спутников пропускали без вопросов и задержек. Как она объяснила, она решила провести сестру и ее товарищей через закрытую секцию, чтобы избежать столпотворения. По настоянию Таддеуса, трем девушкам и трем парням были выделены соседние комнаты. Поднявшись на большом остекленном лифте, из которого так же открывался завораживающий вид на Карнаку, студенты и полковник вышли на искусственную улицу, поражавшую воображение. Своего рода атриум, имитирующий городской квартал – с домами, дорогой, скверами и фонтаном, да даже небом, отраженном на большом экране на потолке. Отступив на шаг в сторону, Корделия жестом пригласила студентов Илиона пройти вперед.

- Студенческий кампус, - тихо пояснила Карина, первой вышагивая вперед.

Учеников Илиона начали медленно обступать дружелюбно настроенные жители этого местечка. Но Алию уже не беспокоили приветствия студентов Камелота, их рассказы и попытки поделиться последними новостями своей академии. Девушку не беспокоило все то же голубоватое сияние источников света, призванных успокоить окружающих. Внутри нее с каждой минутой все росло и росло чувство тревоги, и тем оно сильнее ощущалось и грызло ее, чем ближе она оказывалась к амфитеатру Камелота, хотя даже не знала, где он находится. Она просто чувствовала, что приближается. И едва ли она могла объяснить, что именно вызывает у нее эти чувства: подозрения Таддеуса и остальных, неизвестность, присутствие Корделии или что-то еще. Нет, она ничего не имела против старшей сестры своей подруги, но рядом с ней не чувствовала себя спокойно. Больше нет. Что-то в Корделии ей не нравилось, но она не собиралась выяснять, что.

Гораздо больше ее волновало, почему она чувствует себя в опасности в, казалось бы, одном из самых безопасных мест Карнаки.

И все же она не могла отрицать, что у нее было ужасное предчувствие касательно предстоящего Зимнего бала.

Глава 16

Приготовления к Зимнему балу в Камелоте начались задолго до того, как о нем было объявлено в Илионе и других академиях. Студенты Фусанга и их директор Корнелиус прибыли в Карнаку спустя примерно сутки после своих товарищей из Средиземноморья. Директор академии Востока выглядел так, словно на его веку произошло слишком много - больше, чем он мог или хотел бы рассказать. Этому человеку явно было за семьдесят, но Тифон принадлежал к тому типу стариков, кому возраст не был помехой. Для своих лет он оказался достаточно крепко сложен, но вот морщины под глазами все же выдавали его истинный возраст. Впрочем, лицом он казался гораздо моложе. Одетый в длинную мантию, Корнелиус походил на сошедшего со страниц истории древнего императора. Но вот резкость, резкость его речей и колкость, как острие ножа, портили о нем все хорошее впечатление. Однако, ни смотря на это, студенты уважали своего директора или, возможно, боялись. Так или иначе, но Корнелиус, будучи встреченным Таддеусом и Максимусом, отправил своих учеников в общежитие, а сам удалился с коллегами. Говоря об общежитии, нельзя не упомянуть, что и директор Илиона, и его преподаватели зашли проверить, как устроились их студенты. Просторные комнаты, впрочем, уступающие по размеру таковым в Илионе, с большими окнами и во все том же голубоватом свечении, отделанные как офисы, а не спальни. В Камелоте явно было свое чувство стиля, но Алии оно не нравилось. Девушка поспешила поделиться своими соображениями и тревогой с подругами, а затем с Артегором и Арториасом. Оба Крама отнеслись к ее словам одинаково серьезно, внимательно ее выслушав. Артегор же преподнес Алии достаточно занимательный подарок. Это был Бот, подобный собственному компаньону изобретателя. Однако, как выяснилось позже, выданный Афине Бот был создан специально для нее, так как отличался от прототипа не только внешне, но и программой. В первую очередь, если Бот Артегора имел форму небольшой коробки, то экземпляр Алии обладал шарообразной формой, а его визоры уже напоминали простую рожицу. Собственно, только два визора-глаза у него и было. Сам аппарат размерами несколько превышал мяч для баскетбола, однако он имел в боковых частях две скрытые руки-манипулятора, встроенные в корпус таким образом, что они были невидимы, пока их не привести в действие. На другой стороне от визоров у устройства находилось нечто, отдаленно похожее на стандартный репульсорный двигатель. Очевидно, именно им Бот приводился в движение.

- Я хотел подарить его на Зимнем балу, - грустно подытожил Артегор, - но учитывая обстоятельства, лучше сейчас. Держи, - изобретатель протянул девушке раскрытую ладонь, где покоилось небольшое устройство. Размером оно не превышало обычную таблетку, и на лицевой стороне имело одну большую лампочку в окружении четырех маленьких.

- Что это? - вопрошала девушка, с легкой опаской принимая устройство из руки Артегора.

- Нейромедиатор, - ответил Крам. По виду Алии он быстро понял, что в этом слове для девушки скрывалось не больше смысла, чем в спичечном коробке. - Устройство, считывающее твои мозговые импульсы, чтобы отдавать команды Боту без необходимости озвучивать их вслух. Крепится вот сюда, - он повернулся спиной к Алии и приподнял часть своих волос на затылке, демонстрируя похожее устройство на себе.

- Только мой снять нельзя, иначе я без него руку контролировать не смогу, - младший Крам несколько раз сжал и разжал кулак на правой руке, подкрепляя свои слова. - И я добавил к нему пару функций. Твой же нейромедиатор можно будет снять. Впрочем, можно обойтись и без него, говоря команды Бота голосом. Конкретно этот, - он указал пальцем на круглого Бота, - настроен на твой голос, Лия. Для вас же, девушки, я предоставлю таких же несколько позже.

- Бот, активация, - неуверенно произнесла Алия, рассматривая новый подарок и следуя инструкции Артегора. Два визора-глаза сверкнули, и Бот неторопливо взлетел на три десятка сантиметров над полом, а затем, разложив похожие на клешни руки, поравнялся с лицом Афины.

- Добрый вечер, Алия Афина, - отозвался Бот механическим женским голосом. Он сложил свои руки-манипуляторы в импровизированном жесте рукопожатия, что вызвало удивление как Алии, так и Карины с Виолой.

- Он сейчас... - растерянно начала Вальтруа, внезапно осознав, насколько Артегор усовершенствовал эту разработку с того первого показа в Илионе. Сам изобретатель гордо кивнул.

- Да, в него встроены более продвинутые алгоритмы, чем в прототип, - пояснил он, приложив палец ко рту и будто обдумывая свои же слова, - мне все еще не удалось сделать полноценный искусственный интеллект, да им это и не нужно. Его алгоритмы позволяют вести диалог, но все же свободно мыслить он не сможет. Только в рамках заданной темы.

- Вы говорите о нем, как о чем-то живом, - заметила Карина, откидываясь в мягком кресле. Артегор покачал головой, наблюдая за своим творением со смесью надежды и интереса художника, только что сотворившего шедевр. Затем, в глазах его промелькнуло разочарование, но не в результате. Скорее Крам разочаровался сам в себе.

- Живым он точно не будет, но помочь вам сможет, - с некой тоской сказал он. - Бот может собирать информацию в автономном режиме, и пересылать ее на свиток. Может наблюдать за территорией, может выполнять простые команды. В общем, функций у него очень много, но оружия пока нет.

- Бот, принеси попить, пожалуйста! - попросила Виола, задорно наблюдая за реакцией Бота. Устройство повернулось к девушке, затем снова развернулось к Алии.

- Запрашиваю разрешение на выполнение просьбы, - отозвался он, не сводя глаза-визоры с Афины. Девушке от такого немигающего взгляда стало слегка не по себе.

- Разрешаю, - все же ответила она.

К их удивлению, Бот снова покружился в воздухе, судя по всему, сканируя окружающее пространство. Затем он направился к стоящему в углу холодильнику, извлек из него бутылку холодной воды и медленно вернулся к Виоле, протянув запрошенное. Удивленная и обрадованная Вальтруа приняла воду. Наблюдая за действиями своего изобретения, Артегор внес какие-то правки в свой электронный блокнот. Судя по его взгляду, младший Крам оказался доволен. Как он и сказал, простые команды Бот способен выполнить. Однако потребуется разрешение владельца в случае, если просьба поступает не от него. Встроенный в Бота сканер легко различает голоса и определяет, чей голос звучит.

- Спасибо, - поблагодарила Виола. Бот сделал движение всем корпусом, изображая подобие кивка. Учитывая, что у него не было тела, кивающая голова, зависшая в воздухе, выглядела немного страшновато. И одновременно – комично.

- У вас эту технологию ученые Карнаки не попытаются отнять? - поинтересовалась Карина, не скрывая сомнений в том, что так и будет. Артегор пожал плечами.

- Было бы, что отнимать, - небрежно ответил он. - И сами могут такое создать, ничего необычного под его корпусом нет.

Вскоре Артегор оставил девушек наедине с их новым приобретением. Лия с тоской взглянула на календарь: двадцать седьмое декабря. Совсем скоро начнется подготовка к грандиозному празднованию нового года, а на следующий день... тот самый Зимний бал. Пока Виола игралась с Ботом, Лия задумалась о предстоящем. У нее не было настроения праздника, да и откуда бы ему взяться, если обстановка вокруг к этому совсем не располагает? Хотя в Камелоте все уже давно было украшено и подготовлено, Афина смотрела на это с нескрываемой тоской. Не могла же она сказать, что встреча Карины с сестрой ранила ее воспоминаниями об Адель. Увы, старшую Афину уже ничто не вернет, но вот у Карины будет шанс наверстать упущенное с Корделией. И в этом она была рада за свою подругу. Будто заметив тоску Лии, Карина подсела рядом с ней.

- Ты так скоро свои волосы на палец накрутишь с концами, - прокомментировала она нервную привычку Лии крутить волосы на пальце. Афина даже слегка дернулась, как от удара током, не ожидав этого.

- Да я... - начала было она, но Карина не дала ей закончить, подняв руку.

- Нервничаешь, я вижу, - твердо сказала она. - И Виола видит. Но мы не расспрашиваем тебя, хотя стоит. Нельзя все носить в себе.

- Меня мучают воспоминания об Адель и слова Арториаса о Зимнем бале, - мрачно ответила Лия, складывая руки в замок и упираясь в него лбом. Она почувствовала на плече прикосновение Карины сквозь рубашку.

- Я знаю, - мягко сказала Кан. - Мы с Виолой тоже волнуемся насчет бала. Правда ведь, Ви?

- Конечно, - неожиданно серьезно говорит Виола, отвлекаясь от игры с Ботом. Она садится рядом с Лией, перекинув ногу на ногу. В глазах девушки сияет искренность, а от взгляда ее Афине стало тепло на душе, и переживания вдруг отступили. Она тяжело вздыхает, но между тем ей становится легче на душе.

- Не знаю, что бы я без вас делала, - с улыбкой на лице говорит Лия, по очереди заглядывая в глаза подругам. Карина улыбнулась правым краешком губ и вскинула глаза к потолку, Виола растеклась в широкой улыбке.

- Уж не знаю, что бы мы делали без тебя, - загадочно отвечает Кан, - но знаю, что мы точно будем делать вместе.

Виола и Алия смотрят на нее так, что в их взглядах виден молчаливый вопрос. Карина не сдержала легкой усмешки, но прикрыла рот ладонью, чтобы сгладить впечатление.

- Наши платья готовы, - наконец поясняет она, чем вызывает у девушек восторг. И они, накинув верхнюю одежду, засобирались в ателье. В Карнаке нет проблем с транспортом, а потому они легко добрались до места назначения.

Тем временем, в кабинете теперь уже директора Малгрэйва обстановка была напряженной. В помещении за круглым столом восседало несколько человек, и у каждого из них был измученный и уставший вид. Сам Максимус, возглавляя это собрание, сидел в большом и дорогом бархатном кресле, совсем недавно принадлежащем Тальботу Иврейну. Про мятежного директора теперь уже не вспоминали. Взгляд маршала прикован к голограмме с записью Арториаса, где запечатлен расправляющийся с наемниками у трапа корабля Призрак Кемоса. Директор Камелота смотрит на загадочного мечника тяжелым взглядом из-за своих рук, сложенных в замок.

- Невероятно, - потрясенно изрекает Корделия, хлопнув по столу ладонью в перчатке, что породило глухой звук. - Ни одна наша система безопасности не смогла его засечь, а Арториас смог его снять!

- И почему-то это удивляет только тебя, Кандракар, - открыто язвит Корнелиус, непочтительно обращаясь к Корделии по фамилии. Он не скрывает своей неприязни к члену этой семьи в их узком кругу. Полковник, однако, игнорирует выпады старого директора, полностью оправдывая свое аристократическое воспитание. Это поведение молча одобряется Малгрэйвом.

- Вижу, что ты и Арториас были правы, Таддеус, - задумчиво тянет Максимус Малгрэйв, смотря на голографическую запись. Маршал Атлантики сохраняет спокойствие, сразу выдающее в нем военного человека. И дело не только в его плаще-мундире.

- Очень сильный, - мрачно добавляет Арториас, прокручивая в голове неприятные воспоминания той ночи. Он хорошо помнил залитые кровью палубы корабля. – Он способен двигаться бесшумно, и убивает очень быстро.

Пока инквизитор говорит, присутствующие ведут себя по-разному. В частности, Себилла слегка морщится от удручающего зрелища бесшумной резни, учиненной Призраком. Она попыталась подсчитать, сколько человек убил этот мечник, но в конце концов бросила это занятие, сочтя его не самой удачной мыслью. На лице Таддеуса, по обыкновению, царили невозмутимость и спокойствие. Казалось, что директор Илиона вовсе не участвует в обсуждении – столь отрешенным он выглядел. И все же, даже на фоне сурового и прагматичного Максимуса, Банкрофт выглядел неестественно. Слишком спокойный. Корделия поджимает губы. Арториас отмечает, что хоть полковник достаточно молода, а из присутствующих - самая, она обладает качествами, что не помешали бы многим другим. Выдержка и умение не просто держать себя в руках, но скрывать настоящие эмоции – это дорого стоит. Стойкая женщина. Эмоциональнее всего реагирует старый директор Фусанга, Корнелиус Тифон. Сколько Арториас его помнил, этот человек всегда был вспыльчивым, эмоциональным и легко выходил из себя. Наверное, именно поэтому его студенты боятся своего директора.

- Полковник, расскажите нашим гостям, какие приняты меры, - в приказном тоне твердым голосом говорит Максимус, всего лишь переведя на Кандракар взгляд. Полковник кивает и, встав со своего места, извлекает из кармана серого пальто небольшой пульт, легко помещающийся у нее в руке. Девушка нажимает кнопку на нем, и запись с вылазки Арториаса сменяется обширным и подробным планом Камелота, охватывающим не только сам замок, но и прилегающие к нему территории.

- Мы проверили все запасные выходы Камелота, выставив посты здесь, здесь и здесь, - она указывает рукой на обозначенные точки у подножия скалы академии. - В ангарах будут дежурить наши гвардейцы, личный состав уже удвоен. Так же мы проверили все системы безопасности академии, не обнаружив взлома или проникновений. У всех входов и выходов Камелота мы расположили сторожевые посты с тяжелым вооружением. Более того, каждый пост оснащен всем необходимым оборудованием для поиска отклонений в Потоке. Без нашего ведома никто не войдет, и никто не выйдет из академии. Дополнительно, в небесах над академией будет дежурить отделение десанта.

- Отделение? - с явным сомнением прокаркал Корнелиус. Он посмотрел на полковника так, словно она сообщила ему самую неприятную новость в его жизни.

- Почти сто человек, Корнелиус, - сухо поясняет Максимус. Сначала Тифон, кажется, снова готов прокаркать что-то о том, что ему не нравится. Но затем его лицо скашивает кривая улыбка, и он удовлетворенно кивает.

- Слишком много охраны, - несколько неуверенно замечает Себилла. Маршал коротко кивает в знак согласия. Арториас замечает, что взгляд его стал вдруг слишком уставшим.

- Да, но это гарантия безопасности.

- А как студенты воспримут такое количество военных? - Варракоу все еще сомневается в необходимости столь великого количества гвардейцев Карнаки.

- Наши студенты привычны к этому, мисс Варракоу, - отвечает Корделия. - Кроме того, в амфитеатре и на прилегающей к нему территории охраны не будет. Мы справимся с этим сами.

- Самоуверенно, полковник Кандракар, - с некоторым вызовом замечает старый директор Фусанга. - Раз уж об этом. Кого вы назначили на это, Таддеус?

- Три девушки, - отвечает директор Илиона. - Алия Афина, Виола Вальтруа и Карина Кан.

- Первогодки? - удивляется Малгрэйв, вскинув бровь. Удивление маршала могло показаться странным – а кто-то из присутствующих наверняка подумал, будто главнокомандующий уже знал о замыслах коллеги из Илиона. Невольно Арториас задумался, что Максимус знает куда больше, чем говорит. Инквизитор украдкой посмотрел на полковника – та сохраняла ледяное спокойствие, но поджатые губы говорили о растущем внутри переживании за Карину. Вдруг раздался резкий звук, что заставил всех учителей обернуться на его источник. Это был яростный удар Корнелиуса по столешнице, покуда он не смог сдержаться и возмутился заявлению Банкрофта.

- Вы что, издеваетесь?! - рявкает он, поднимаясь со своего кресла и стреляя глазами. - Вы доверяете нашу безопасность этим... этим необстрелянным птенцам?!

- Уверяю вас, Тифон, - вставляет Арториас, поднимая ладонь, - эти птенцы, как вы их назвали, без труда справятся с лучшими из пятикурсников. Кроме того, Алия - дочь моей сестры, Аталанты. Надеюсь, вы понимаете, что это значит. Они выложатся по полной, я в них верю.

- Вы в них верите! - снова язвит Корнелиус, повышая голос, - А что нам прикажете делать? Таддеус, это ведь шутка?

- Нет, - твердо отвечает Банкрофт, прострелив Тифона холодным взглядом сверкнувших глаз. Даже директор Фусанга от этого вдруг уменьшился в своем кресле, опустившись обратно и вжавшись в него. - Эти девушки справятся с поставленной задачей. Увидите.

- Будем надеяться, что им не придется, - протянул Максимус после небольшой паузы. Ответом ему стало всеобщее молчаливое согласие.

Празднование наступления нового года давно перестало быть чем-то особенным для студентов - ведь все ждали Зимний бал, вот где для молодежи было раздолье и веселье. А потому, в день этого знаменательного события студенты готовились с самого утра. Девушки посещали парикмахерские и магазины, завершали свои наряды. Карина не стала исключением: ее длинные волосы требовали ухода, и девушка провела в парикмахерской несколько часов. В это же время, Алия и Виола изучали амфитеатр и планы Камелота, заботливо предоставленные Корделией. Сам амфитеатр был огромен - достаточно огромен, чтобы вместить почти полторы тысячи человек, что значительно превышало общее количество студентов всех трех высших академий. Сам же зал представлял собой большое углубление, расширяющееся к потолку - как воронка - с опоясывающими ее кольцами дополнительный этажей с потолками почти вдвое выше, чем средний рост человека. Всего таких колец было шесть, что доставляло определенные трудности в наблюдении. Однако, Корделия посоветовала девушкам находиться на высоких этажах, так как там обычно собирается немного студентов, а вид открывается отличный. Само место проведения бала уже давно было подготовлено: украшения, свет, даже высокая сверкающая от игрушек и гирлянд елка в центре зала, достающая своей сияющей макушкой до третьего этажа. Помимо этого, в амфитеатре наблюдалась большая стойка диджея, установленная в углублении на самом первом кольце. В зал вело четыре входа на каждом кольце, этажи так же связывали лестницы, так что перемещение по залу было максимально простым и удобным. Кое-где Алия заметила барные стойки со слабоалкогольными напитками, что вызвало у нее неподдельное удивление. Вот уж чего-чего, а алкоголя в Камелоте она не ожидала. Разве что директор позволяет студентам расслабиться на столь знаменательных событиях. Так или иначе, сама Афина не собиралась брать в рот ни капли спиртного, так как на ней лежала несколько иная задача. Находясь за столом на третьем кольце, девушка листала в свитке планы Камелота. В общем и целом, ей было все понятно. С самим амфитеатром за одной из стен граничил большой прогулочный двор, столь красивый и такой непривычный этому месту, что попав в него, будто оказываешься в совершенно другом мире. Этот двор перенесли из античных греческих городов, сохранив исходный стиль, но дополнив современными штрихами. Большая прогулочная аллея, опоясанная высокими колоннами и газонами, имела множество ответвлений с живыми изгородями, фонтанами и беседками. Местами садовники академии высадили большие и маленькие деревья, придав двору дополнительное сходство с опушкой леса. Особенно выделялся небольшой пруд, на чьем берегу обычно отдыхали пары студентов. Само по себе это романтичное место, и, что немаловажно - тихое. Учащиеся в Камелоте нечасто посещали этот двор, так как он находился в отдалении от основных учебных помещений и общежитий. Аллея соединялась с большим полукруглым крыльцом с шестью ступенями, ведущими в амфитеатр. Дверь, разграничивающая их, впрочем, не выделялась ничем особенным. Разве что сделала она из красного дерева. Думая об этом дворе и рассматривая его план, представлявший собой по большей части длинный сквер, врезающийся в отвесной край скалы Камелота, она не могла не подумать о том, сколько же народу окажется там после танцев. Так или иначе, это добавляло им работы.

- Лия, как успехи? - внезапно ее наушник ожил, донося до нее голос Виолы с шестого этажа. Афина перевела взгляд на колоссальную люстру, свисающую под куполообразным стеклянным потолком, и задумалась.

- Порядок, - коротко ответила она. Рядом с ней парил Бот, осматриваясь и постоянно пересылая девушке информацию в маленькой бегущей строке на одной из граней голографического куба-интерфейса ее свитка. Все же ей действительно нравился этот гаджет.

- Уже придумала, как назовешь Бота? - снова раздается голос Виолы, сопровождаемый добрым смешком. Лия растерялась, забегав глазами по летающему компаньону. Она совсем забыла, что утром хотела назвать подарок Артегора иначе, чем просто Бот. Но вот только как?

Призадумавшись и положив голову на ладонь, Лия поправила упавшие на лицо волосы, убрав их за ухо. Она рассматривала робота, перебирая в голове короткие, не очень длинные имена. Хоть он и говорил женским голосом, но все же себя обозначал в мужском роде. Или это, возможно, не было предусмотрено? Интересно, может ли она перенастроить голос? Так или иначе, воспринимать летающий шарик как мужчину или женщину она не хотела, а потому решила выбрать Боту нейтральное имя. Ее позабавило, когда компаньон помахал ей своей рукой. Даже если учесть, что на его импровизированном лице не отражалось эмоций, сам жест выглядел дружелюбно.

- Бот, - обратилась девушка. Компаньон повернулся к ней под тихое урчание двигателя.

- Слушаю, - отозвался он.

- Я хочу назвать тебя Ио, - мечтательно предположила Лия. - Что думаешь?

То, что затем увидела Афина, ее позабавило еще больше - она не сдержала улыбки. Если Артегор действительно запрограммировал Бота настолько точно, то это действительно было шедевром. А компаньон, услышав вопрос Алии, активировал одну из своих рук и почесал импровизированную макушку на своей летающей голове. Теперь, когда девушка уже привыкла к такому необычному спутнику, она находила эти попытки изображать эмоции веселыми.

- Теперь меня зовут Ио, - провозгласил Ио. Алия приняла это за согласие и то, что компаньону имя пришлось по душе. Она даже подняла руку, чтобы отбить с Ио "пять". К ее удивлению, Бот поднес свою руку, повторяя жест хозяйки.

- Продолжай наблюдение, Ио, - попросила девушка. Ио снова вернулся к своему прежнему положению, медленно вращаясь вокруг своей оси, как маленькая звездочка.

- Ви, - обратилась Алия в микрофон.

- Да?

- Нашего друга теперь зовут Ио, - поспешила поделиться девушка.

- О, это здорово, - искренне обрадовалась Вальтруа. - Так, я закончила, сейчас спущусь.

И ведь она не заставила себя ждать. Спустя минуту Ви уже сидела напротив Алии, только вот пришла она несколько необычным способом: используя свои хлысты, она залетела с шестого этажа на третий, изящно приземлившись на лакированный пол. Катушка на ее спине быстро втянула хлыст, и девушка направилась прямо к столу. Алия покосилась на крылья за спиной Виолы. Сколько бы она не наблюдала за подругой и ее оружием, а все никак не могла привыкнуть к нему. Слишком сложное в использовании, оно при этом было настолько же многофункциональным и эффективным, насколько им было легко поранить саму себя. Виоле это, однако, нисколько не мешало. Пока Вальтруа приближалась к столу, Афина припомнила все спарринги своей подруги. Все же, в бою она именно танцевала, а не сражалась в обычном смысле. И это, как всегда, завораживало. Усевшись напротив Алии, Виола принялась поглаживать Ио ладонью, совсем как кота. Наверняка, будь у Бота такая возможность, он бы еще ластиться начал. Алия представила. Могло бы быть забавно.

- Тут слишком пусто и тихо, - отрапортовала Виола, - даже не верится, что через несколько часов здесь будет толпа танцующих, кричащих и поющих студентов.

- Ага, - отозвалась Алия, продолжая рассматривать план амфитеатра. Она развернула его, разжав пальцы. - Смотри, нам нужно как-то держать на виду и зал, и прогулочный двор. Нас всего трое, - последняя фраза позвучала очень натянуто и без энтузиазма.

- Корделия говорила, что преподаватели так же будут следить, - более оптимистично парировала Виола сомнения подруги. - К тому же, здесь будут и гвардейцы.

- Гвардейцев не будет в прилегающих помещениях, только мы, - задумчиво протянула Лия, приблизив на голограмме план. - Но, по крайней мере, мы можем исключить двор. Смотри, вот эти помещения позволяют просматривать весь зал. А вот тут лестница, ведущая на крышу, - она обвела взглядом несколько маленьких помещений, что находились прямо под стеклянным куполом амфитеатра. Затем она провела ладонью по техническим коридорам, опоясывающим зал. - Черт, мы должны учесть слишком много.

Мысль, прорвавшаяся сквозь поток размышлений девушки, показалась ей ярче, чем все остальное. Всего несколько месяцев назад она жила, думая лишь о том, как ей лишний раз не показываться рейнджерам при прогулке по городу под куполом. А сейчас, спустя все это время, она находилась в кругу дорогих друзей, теперь у нее есть не только стимул становиться лучше, но и что защищать. Последнее утверждение казалось большой ответственностью, ведь она не хотела, чтобы в худшем из случаев что-то произошло с кем-то на балу. Но особенно она переживала за Карину и Виолу, поймав себя на мысли, что раньше она так переживала лишь за Адель. Значит ли это, что между тремя девушками возникли особенные узы, связавшие их? Кто знает, но сейчас Алия хотела не только выполнить указания преподавателей, но и показать, что она способна на многое. Разумеется, раньше она и подумать не могла о возможностях, открываемых Потоком. Теперь, после множества тренировок и спаррингов, она могла преодолеть солидную дистанцию всего за один удар сердца, могла запрыгнуть на двухэтажный дом. Она легко манипулировала Персефоной, используя свою уникальную способность призывать ее. Карина уже даже шутила, что такими темпами спарринги превратятся в ее избиение, ибо как сражаться с "мерцающим" клинком? Так или иначе, но та Алия, что сражалась с бандитами на складе, едва ли могла представить, где окажется. Но та Алия, что сейчас осматривала амфитеатр, готова была на гораздо большее. Куда большее, чем достигла сейчас. У них было задание, и они не имели права провалиться.

Думая об этом, она воспряла духом, почувствовав прилив сил.

- Что бы не случилось, Ви, мы справимся с этим, - воодушевленно произнесла Алия Афина. Или, быть может, все еще Лия Фин? Вероятно, что обе девушки сейчас думали одинаково.

- Конечно справимся, - подхватила Виола, зарядившись исходящей от подруги энергией. - Мы же будем работать в команде.

Работа в команде. Казалось бы, самые обычные и простые слова. То, чему их пытался научить Арториас и все преподаватели Илиона. Вдруг, наблюдая за игрой Виолы и Ио, Алия задумалась. Когда в последний раз она чувствовала себя действительно счастливой? Когда она была уверена, что все будет хорошо? Наверное, лишь когда Адель была в живых. Она потеряла все, и долго скрывалась. Но теперь, у нее есть подруги, ставшие для нее столь родными, что она уже воспринимала их как сестер, не иначе. И эта мысль согревала, наполняла ее уверенностью и делала счастливой. Девушка улыбнулась, не в силах сдерживаться. Да и не хотела она. Поднявшись, она пересела к Виоле и обняла свою подругу за плечи. Не теряя ни секунды, Вальтруа ответила тем же, довольно и расслабленно улыбаясь.

И Алия наконец поняла, что в ее жизни снова появилось нечто столь важное, что она была готова рискнуть ради этого всем. Теперь уже предстоящий вечер не пугал ее столь сильно, как за час до этого. Тревога отступила, а волнение вдруг иссякло. И этого ей было достаточно для того, чтобы обрести уверенность в себе и своих силах.

Глава 17

Вечер этого же дня должен был стать для всех студентов особенным и запоминающимся. Они должны были пронести воспоминания о нем сквозь год, иногда воспроизводя в памяти события Зимнего бала. Они планировали обсуждать это, делиться своими эмоциями и впечатлениями, мыслями. Девушки приготовились к жесткой - по их мнению - схватке за титул королевы бала, а парни же напротив подтрунивали друг друга, в шутку желая стать королем не только бала. Это должен быть вечер воспоминаний и эмоций, романтики и приключений. Пары закружатся в танце под звонкую музыку, текущую подобно течению реки на закате. И это действительно будет такой вечер для всех, но только не для них. Для Алии и ее подруг Зимний бал станет испытанием - некое шестое чувство подсказывало всем троим, что ожидать худшего все же предстоит. Студенты всех трех академий постепенно собирались в амфитеатре, занимали столики и уже начали заряжаться праздничным настроением - диджей поставил бодрую музыку, чтобы сделать так называемый разогрев. Поэтому самые активные из студентов уже оккупировали отведенный для танцев самый нижний уровень зала.

- Как я вам? - праздно поинтересовалась Карина, представ перед подругами в своем праздничном образе. Она покружилась, демонстрируя свой облик.

Наряд Кан был неотразим. Хоть платье и было черным, оно бросалось в глаза и выделялось так, что девушка могла без труда покорить все мужские сердца на Зимнем балу. Длинное бальное платье с цветочным орнаментом на груди, заполненным полупрозрачной тканью того же цвета. Узор на груди, однако, не открывал ничего лишнего, лишь дополняя ее образ нотками дерзости. От плеч по груди и на живот с юбкой платья опускался нашитый сверху узор, придающий Карине сходства с распускающимся цветком. На руках - длинные перчатки из атласа, скрытые в воздушных манжетах рукавов до локтя. Манжеты обрамлены чем-то, что напоминало издалека пушистые перья. Нижняя часть платья, его юбка, свободно спадала вниз, не обтягивая бедер Карины. Юбка имела вырез, при движении слегка оголяющий правую ногу девушки. Выбирая обувь, девушка сделала ставку на практичность и удобство, не забывая о возможной схватке с непрошеным гостем. Поэтому ее выбор пал на легкие туфли на невысоком каблуке, что отнюдь не сделало ее менее привлекательной, а наоборот - подчеркнуло ее образ. Девушка выглядела словно сошедшая со старых картин муза, и от ее вида могли бы покраснеть от зависти все каменные изваяния и статуи сирен, украшающие переходы внутри Камелота. Завершала образ Карины эффектная прическа, зачесанная направо - как у ее сестры. На спине волосы каскадом спадали вниз. Карина вскинула их на спине рукой, позволяя всему объему свободно упасть вниз, что выглядело так же эффектно, как лебедь взмахивает своим крылом. Если на балу будут принцессы, то Кан определенно могла бы быть их королевой. И лишь она и ее подруги знали, что легким движением руки ее длинная юбка сбрасывается, оставляя на ней гораздо более короткую - выше колена, чтобы было легче двигаться в бою. Под этой же юбкой она имела черные обтягивающие шорты, короткие и не стесняющие ее движений вовсе. Весь наряд выглядел легким и удобным, идеально сидел на Карине и выделял все достоинства ее фигуры, а их было очень немало. Алия и Виола хором присвистнули, разглядывая подругу.

- Ты сразишь всех, Карина! - Виола почти перешла на крик, но была вовремя остановлена Алией.

- Ты бесподобна, - искренне похвалила Лия. Карина изобразила поклон.

- Благодарю вас, дамы, - ответила она в лучших традициях светского этикета.

- Мечи? - короткий вопрос не остался без ответа, и Карина хлопнула себя по левому бедру. На миг прижавшаяся к ее ноге юбка платья выхватила формы скрытых под ней Тиамат и Иштар, прикрепленных к ноге Кан с помощью повязки с магнитными пластинами.

- На месте, - бодро отозвалась она. - Виола?

- Я почти готова, - отозвалась Вальтруа. До слуха Лии, повернувшейся к ней спиной, донесся механический щелчок - Виола закрепила на себе Крылья Танатоса.

Виола выпорхнула в центр комнаты, как только что вылупившаяся бабочка. Одетая в белоснежное воздушное платье, она показалась Карине той самой снежной королевой. Шелковое платье, казалось, готово поднять девушку в небеса и научить летать. За спиной элегантно красовался рюкзак от Крыльев Танатоса, а сами хлысты были спрятаны под длинными рукавами, но стоило Виоле вскинуть руки в боевой готовности - и эта часть ее одежды открывала оружие свету. Девушка крутанулась вокруг своей оси, став на мгновение похожей на цветок белой лилии. Волосы, спущенные по разным сторонам груди, сияли от лака и украшений в них. Между лопаток свисал небольшой хвост с бантиком-украшением. Если необходимо или для удобства, Виола могла легко закинуть переднюю массу волос за спину. Кроме того, на сам рюкзак от ее оружия девушки импровизированно приладили несколько полосок ткани, сделав вид, что так все и было задумано - к счастью, сами Крылья Танатоса так же были белыми. Вальтруа сделала дерзкий шаг вперед, демонстрируя высокий каблук, делающий ее еще выше двух остальных девушек. Кан, рассматривающая подругу со смесью потрясения и восхищения, не могла не отметить, что грациозные, почти танцевальные движения Виолы идеально сочетаются с этим платьем. Расставив руки и закружившись на манер восточного танца, Вальтруа изобразила поклон. Под ее платьем был скрыт легкий комбинезон, в котором она могла без проблем передвигаться во время боя, не боясь оступиться или наступить на подол своего наряда. И все, что ей нужно было для этого сделать - щелкнуть застежкой на талии, и платье спадет, оставив ее в том самом белом коротком комбинезоне.

Наконец, настал черед Алии. Вскинув голову, Афина вышагнула вперед, облаченная в длинное обтягивающее сверху платье цвета крови и меди. При этом верх платья был закрыт - никакого выреза или намека на декольте. Плечи так же не были обнажены. Этот наряд выглядел броско и дерзко, и казался смелым даже на фоне одеяний ее подруг. Поверх самого платья, на манер туники, была повязана ткань, добавляющая объема наряду Лии, но при этом абсолютно не лишающая ее фигуру красоты. Открытая спина и отсутствие рукавов лишь подчеркивали смелый выбор. Лия запустила руки в волосы и позволила им свободно падать вниз, а затем подбросила их, на миг превратившись в заходящее на закате солнце. От нее сладко пахло дорогими духами, подаренными Кариной прошлым вечером. Лия казалась жрицей самого почитаемого из храмов, богиней среди богинь. На руках красовались подходящего под цвет платья перчатки чуть выше локтя, а на ногах - ботфорты. Так как платье девушки не имело выреза у ног, чуть ниже колен оно становилось воздушным, чтобы не сковывать движений. При этом, обвязанная сверху ткань, на первый взгляд являющаяся одним целым с платьем, легко сбрасывалась, увлекая за собой и юбку. После этого девушка оставалась бы в коротком спортивном платье и ботфортах выше колена. Следуя практичной идее, она, как и Карина, предпочла надеть под платье короткие шорты. Раскинув руки и подняв взгляд наверх, словно восхваляя солнце, девушка расправила импровизированные крылья - легкую ткань, пришитую к плечам и закрепленную на запястьях ее перчаток.

- Я одела это платье, чтобы впечатлить вас, - провозгласила Лия, готовясь принимать комплименты. Первой заговорила Виола.

- Это потрясающе, - единственное, что она смогла выговорить, любуясь подругой. Карина звонко рассмеялась, и смех этот быстро оказался подхвачен остальными.

- Этот вечер точно наш, - провозгласила Карина.

Закончив представление, Лия повернулась к своему шкафу и опустилась на корточки - так как ее платье не было единым элементом одежды, она легко могла это сделать. Взгляд ее приковал кейс, где хранилась Персефона. Извлекая его из шкафа и укладывая на кровать, девушка не сдержалась и отперла замки, повинуясь внезапному порыву взять саблю в руки. Холод рукояти не просто успокоил ее бабочек в животе, он заставил девушку вспомнить о том, зачем они на самом деле идут на Зимний бал. Но сейчас, будучи облаченной в шикарное платье и в окружении подруг, Лия уже не нервничала. Да, внутренняя тревога и мандраж все еще преследовали ее, но она все же нашла в себе силы справиться с ними и перестать им подчиняться. Что бы сегодня не произошло, они готовы. По крайней мере, она так думала. Погладив ладонью лезвие Персефоны, Алия щелкнула фиксатор на рукояти, и стилет весело выпрыгнул прямо ей в руку. Наконец взяв по оружию в руку, она почувствовала себя потрясающе. Расчертив в воздухе символ из трех движений, Лия опустила оружие в пол и повернулась к подругам.

- Виола Вальтруа, Карина Кан, - торжественно произнесла Алия, поднося стилет к своему лицу. - Я вызываю вас на танец!

- Да уж, танец, - смеясь, ответила Виола. Она протянула руку своей подруге. - Я принимаю приглашение.

Вальтруа встряхнула рукой по направлению к полу, и из ее рукава с тихими щелчками выпал тонкий хлыст, сразу же образовавший кольцо у ее ног. Сделав круговое движение кистью, она деактивировала оружие, и хлыст снова скрылся под ее платьем в сопровождении все тех же звуков. Лишь Карина вскинула руки, жестом отказываясь от демонстрации оружия.

- О нет, - возразила она, - для этого мне надо снять юбку платья.

- Вот так сразу? - наигранно удивилась Виола сквозь прорвавшийся смех, что выглядело до неприличного забавно. Карина закатила глаза.

- Все твои шуточки, - недовольно буркнула она, пряча под волосами наушник. Затем она надела на правую руку браслет от свитка и синхронизировала оба устройства.

- Так, проверим, все ли работает, - предложила Кан. - Проверка.

- Слышу тебя, - отозвалась Виола через наушник.

- Подтверждаю, - подключилась Лия.

Удовлетворенно кивнув, Карина перенастроила частоту и связалась со своей сестрой. Алия не вдавалась в эти подробности, продолжая рассматривать Персефону. Иногда она думала о том, что же будет дальше. Но всегда ее мысли останавливались на том, что дальше будет только тяжелее, хотя настоящие трудности еще даже не начались. Они учились, писали контрольные, сдавали зачеты и задания. Но ничего более. Временами ей хотелось приключений, хотелось адреналина и опасности, как было раньше. Иногда она могла заскучать, сидя без дела. То самое задание, что перенесли, могло бы стать для Алии глотком свежего воздуха. Но сейчас, у нее был такой глоток. И пусть существовали две равные вероятности, что может как ничего не произойти, так и произойти что-то, она не хотела ударить в грязь лицом. Девушки часами изучали планы академии Камелот, потратили много времени на приготовления и даже готовы были остаться без праздника, если что-то пойдет не так. Оглянувшись на подруг, Афина не могла не подумать о том, а нужен ли им всем был этот Зимний бал сейчас? Что если их целью стало лишь задание на балу, а не само празднество? Так или иначе, она испытывала радость от того, что разделит это с кем-то. Подумать только, как быстро все они сблизились, а ведь казалось только вчера Карина даже не хотела разговаривать ни с кем из них.

- Знаете, - вымолвила Лия, откладывая Персефону в сторону, а затем повернулась к подругам и по очереди заглянула им в глаза. - Я никогда и ни с кем так быстро не сближалась, как с вами.

- Я всегда боялась толпы, - честно призналась Виола. Хотя об этом и так все знали. - Но с вами, я преодолела это. Сколько там будет народу? Почти три сотни студентов и преподаватели? Раз плюнуть!

- Я... - начала Карина, чувствуя, как сердце начинает биться чаще, - Я никому не доверяла. Не хотела доверять. Сейчас же понимаю, что доверие - то, что связывает нас. Наверное, вы должны знать мой последний секрет...

- О, так мы знаем еще и не все, - Виола по-детски надула губы и щеки, изображая обиду. Благодаря ее выразительной мимике это получилось очень убедительно. Лия не удержалась от тихого смеха, Карина же просто улыбнулась, зная, что Вальтруа шутит в своей обычной манере.

- Моя настоящая фамилия Кандракар, - наконец сказала Карина, чувствуя облегчение. Теперь ей было нечего скрывать. Виола вскинула руки, демонстрируя удивление. Как всегда.

- Значит, ты у нас Карина Кандракар? - задумчиво протянула Лия, протягивая руку. - Хорошо, будем знакомы.

- Вот, Алия учится! - выпалила Виола, оценивая даже такую простую шутку. Карина покачала головой, широко улыбаясь.

- Ну что, - спросила Кандракар, - время блистать?

- Время блистать! - хором ответили остальные.

Девушки вышли из своей комнаты, заперев ее. В коридоре общежития их уже заждались Калеб, Терри и Кант. Компания решила пойти вместе чисто символически, чтобы не принимать приглашений от посторонних. Однако, увидев девушек, парни пожалели, что это было символическое приглашение. Бедняга Кант так вообще лишился дара речи. Парни, однако, выглядели под стать своим спутницам: двое из них были в строгих элегантных костюмах, а третий ограничился только брюками и элегантной голубой рубашкой с галстуком. И даже при этом он идеально вписывался в общую компанию. На удивление, Калеб и Кант были в пиджаках, а вот Терри остался в рубашке. Признаться, Алия ожидала подобного от Бланко, но тот приятно удивил. Так или иначе, но шестеро студентов направились в амфитеатр, где уже давно должны были собраться большинство из учащихся всех трех академий. Периодически в наушниках у девушек раздавались переговоры Корделии, Максимуса, братьев Крам и Таддеуса. Один раз даже прозвучал голос Себиллы. У преподавателей был следующий план действий, и на этом настоял сам Арториас: чтобы не привлекать внимание, учителя и директора академий будут находиться в зале. Если девушки что-то заметят, то должны будут проверять все самостоятельно. Отсутствие трех студенток, даже таких эффектных, никто не заметит. Рискованный, но все же план. Стоит ли говорить, что Алию, Карину и Виолу такой план вполне устраивал. Хотя они и понимали, что им предстоит. В глубине души они все же надеялись, что все обойдется и то будут лишь меры предосторожности, не более – и им удастся отлично провести этот вечер и повеселиться, отдохнуть и расслабиться.

Все шестеро отдыхали вместе, но иногда все же поодаль друг от друга. Студенты веселились, обменивались историями, выпивали у баров – алкоголь там, конечно же, был, куда же без него – но Алия, Виола и Карина так и не позволили себе ничего, кроме парочки сладких и вкусных коктейлей – Алия при этом выпила четыре подряд, и все разные. Терри был с Виолой, в то время как Карина находилась в основном в компании Калеба – исключительно дежурные приглашение, что не мешали Мерсеру водить по другим студенткам всех трех академий хищным взглядом. Он оценивал их, в то время как сама Кандракар постоянно прислушивалась к своим чувствам в потоке – и Алия, и Виола ощущали это. Да и наверняка многие делириумы могли бы, не притупи алкоголь их восприятие. С самой же Афиной возле одного бара сидел Кант, постоянно поглядывающий куда-то в сторону. Проследив за его взглядом, девушка с удивлением обнаружила, что Бланко поглядывает на ее однокурсницу. И нет – вопреки ожиданиям Афины – не на Карину. На одну из близняшек Рапсодус, вероятно, Флоренс – в отличие от сестры, она была более эксцентричной и веселой.

- Иди к ней, - подбодрила Алия, ткнув спутника локтем в бок. От неожиданности он вздрогнул. - А? – удивился он. – Да я не… - Кант, все нормально, - подбодрила Алия стушевавшегося друга. – Я вижу, как ты смотришь на нее. Давай, тигр, действуй!

Приободренный наставлениями Алии, Кант уверенно направился к своей цели. Про себя Алия подумала, что он все же хороший и добрый парень, но уверенности ему не достает. Впрочем, сейчас перед ней стояла задача не столько помочь ему в делах любовных, сколько остаться в одиночестве и занять заранее обговоренный этаж для наблюдения – то же самое настояло сделать Виоле и Карине. И все же, несмотря на вполне дружеские намерения, девушка все же ощутила укол ревности, но попыталась отмахнуться от него. Получилось, но не сразу. Музыка лилась, требуя закружиться в танце, но рыжеволосая упорно сопротивлялась этому желанию, стараясь полностью сосредоточиться на данном ей задании. Лия решила оставить Ио в комнате, чтобы не привлекать лишнего внимания. Облокотившись на перила своего этажа, она наблюдала за кружащимися в танце, разговаривающими у столиков и просто отдыхающими студентами. Даже поглядывала на Канта внизу. Парень приковал к себе внимание желаемой близняшки, и в душе Афина была этому рада. В голове у нее закралась мысль: часто ли все три академии встречаются при таких обстоятельствах? Конечно, она помнила, что им предстоят соревнования на подписании научного соглашения, но ведь это скорее соперничество, чем дружеская встреча. Что она думала об этом? Ей нравилось. Ей нравилось, что есть такая возможность. Кроме того, она уже знала, что раз в три года все три академии проводят специальные турниры, где определяются лучшие студенты. Если все пойдет хорошо, то на следующий год Алия и ее подруги смогут принять в нем участие. В том году победителем оказался Камелот. Так, сопровождаемая подобными мыслями, она направилась к бару, собирая на себе восхищенные взгляды парней. Приятно? Безусловно. Дойдя до пункта назначения, она заказала себе клубничный лимонад, а затем медленным шагом направилась по кругу яруса, незаметно осматриваясь по сторонам. Она видела и близняшек Рапсодус в прекрасных платьях-лепестках, и даже кое-где заметила Альфреда в дорогом белом костюме. Костюм выглядел на нем просто ужасно, но парень этого как будто не замечал. Впрочем, даже это не отменяло того факта, что Лия считала его весьма мерзким человеком. И с этого момента они вели переговоры, находясь на собственной закрытой частоте.

Призрак Кемоса. Персона столь же неизвестная и окутанная туманом, как и многое из того, что происходило в древние времена. Арториас и Артегор поделились с ними всей информацией о загадочном мечнике незадолго до бала, чтобы девушки знали, кого им ожидать. Что они уже знали? Толком ничего. Ничего из того, что могло бы помочь им в теоретической схватке против него. Если он, конечно же, явится сюда. Приятная музыка заглушала мысли Афины, и она на пару мгновений попыталась расслабиться и даже насладиться этим, но не тут-то было. Ее желание подготовиться морально к возможному поединку оказалось куда сильнее. И так, что они знали? Только то, что он сражается катаной и то, что носит доспехи, покрывающие все его тело, без отличительных признаков. Он все равно, что не существует. Как ни странно, даже этих скудных знаний Алии оказалось достаточно, чтобы создать в нем образ врага и противника. Смотря на веселящихся студентов, она думала о том, что на месте Призрака не стала бы проникать на подобное мероприятие в толпе. Студенты трех академий знали друг друга хотя бы в лицо, и легко могли бы заподозрить неладное, увидев незнакомца. Все больше подозрений девушки привлекала куполообразная стеклянная крыша зала, и она невольно иногда смотрела на нее. Впрочем, она не стала отрицать, что это было красиво и элегантно. Короткий сигнал в наушнике вырвал ее из размышлений.

- Обстановка? - раздался голос Карины по закрытой частоте.

- Тишина, если так можно сказать, - отозвалась Виола, имея ввиду гвалт от студентов, смешанный с музыкой.

- Порядок, - коротко отрапортовала Лия.

- Хорошо, наблюдаем. Помните, при малейших признаках...

- Немедленно выйти на связь, - перебила Виола Карину и закончила за нее же. Лия с улыбкой представила, как Карина бесится из-за того, что ее снова перебили.

- Я вот что думаю, - вставила Алия, - здесь темно, что мы можем увидеть глазами? Может быть...

- Поток? Но как мы... - удивилась Вальтруа, но резко замолчала. - Профессор Варракоу говорила, что применение Потока оставляет след. На балу использовать Поток нельзя, а значит если убийца здесь...

- Мы его почувствуем, - решительно закончила Карина за Виолу. - Девочки, вы гениальны.

Закончив переговоры, Лия сделала глубокий вдох, взывая к Потоку внутри себя. Достаточно сложный прием, и им могут овладеть не все. Рыжеволосая не владела им в полной мере, а потому могла использовать такой способ обнаружения лишь очень ограниченное время. Когда делириум входит в это состояние, он начинает ощущать Поток так, как будто он течет по его коже или касается ее. И если кто-то использует эту энергию, делириум сразу же ощутит ее возмущение особенно сильно. Это можно сравнить с тем, если тебя внезапно обольют из шланга холодной водой. Позволив Потоку течь по своим венам, Лия открыла глаза. Теперь она чувствовала окружающий ее Поток так, будто погрузилась с головой в бассейн, а к ней потянулось множество течений, сравнимых с теплым дуновением ветра. Затем до нее резко донеслось два холодных, и Лия поняла, что почувствовала своих подруг. Идя по кругу вперед, она иногда проталкивалась сквозь студентов. Наверняка преподаватели почувствовали, что девушки решили сделать. По крайней мере, она не ощущала иных колебаний потока – и немудрено, ведь он оставляет след только при использовании. Подняв глаза, Афина увидела высоко в небе реку полупрозрачного голубоватого тумана. Течение потока, опоясывающее мир, пронзающее всю его суть и невидимое обычному взгляду. Каждый из делириумов видит его в собственном цвете, в зависимости от цвета Потока самого делириума, а это сугубо индивидуально. Например, она была уверена, что Карина видит в небесах алые разводы, а Виола - цвет насыщенной морской волны. Слишком странные ощущения блуждали по ее коже, словно кто-то обливает ее сначала холодной, затем горячей водой - и контраст этот ощущался больше всего, вызывая неприятные липкие ощущения. С непривычки такое бывает, как помнила Лия из лекций Себиллы. Но все же она ощущала, как силы начинают покидать ее, а течение Потока по венам ослабевает. Шумно выдохнув, она привлекла к себе внимание двух студентов Камелота, поинтересовавшихся ее самочувствием. Ответив утвердительно и поблагодарив парней за беспокойство, она направилась дальше.

- Я выдохлась, - тихо сказала Лия, отойдя в сторону от скопления студентов.

- Отдохни, - раздался голос Виолы, - мы пока все проверяем.

- Виола, давай по очереди, - предложила Карина. - Я первая, и не смей спорить.

По правде говоря, Виола и не планировала. Единственная из всей троицы, кто на приемлемом уровне владела навыком сенсора - Карина. Хоть Виола и могла ощущать Поток на относительно большом расстоянии в течение продолжительного периода времени, Карина своими способностями могла охватить весь амфитеатр. Сказываются подготовка в Карнаке и тренировки с лучшими из делириумов, кого только смог найти ее отец, когда еще был жив. Иногда Карина давала короткий отчет по обстановке вокруг, сообщая, что все спокойно. Идя по амфитеатру, Алия несколько раз отклонила приглашения на танец, но все же не лишала себя удовольствия принять комплименты ее внешнему виду. К ее еще большему удовольствию - на зло тем, кто упускал внимание парней с ее появлением в их поле зрения. Пусть это и было слегка тщеславно, Лия не видела ничего плохого в том, чтобы один вечер побыть в центре внимания. Сладкий лимонад, что она потягивала через трубочку, приятно холодил ее горло, наполняя ощущением свежести. Она чувствовала, как Поток внутри нее медленно успокаивается и стабилизируется. Раскрыв правую ладонь, она проверила показания - как свои, так и подруг. Ее запас Потока восполнился чуть больше половины, у Виолы не хватало примерно четверти, а вот у Карины наоборот - снижался, и достаточно быстро. Все же этот навык расходует очень много сил.

- Карина, прием, - вызвала Лия, - пусть Виола сменит тебя, твой Поток почти на исходе.

- Я... знаю... - отозвалась Кан, тяжело дыша. Затем послышался глубокий вдох, и индикатор вокруг шкалы, отображающей уровень Потока Карины, погас. Это сигнализировало об остановке его расхода.

- Ладно, я все, - с некоторым облегчением сказала Кан. Подруги не видели, но она присела на мягкий диван, утирая платком пот со лба.

- У тебя таблетки есть с собой? - поинтересовалась Виола. Карина ответила утвердительно.

- Прими, чтобы силы восстановить.

- А я одна только что задумалась, в чем измеряется объем нашего Потока? - вдруг выпалила Алия. - Почему он обозначается в процентах на датчике, почему у всех он разный и почему таблетки могут восстановить лишь его определенную часть?

- Не отвлекайся, Лия, - строго наказала Карина, вернув Афину в реальность из ее размышлений.

- Это лучше спросить у Себиллы...

- Стоп, - резко отчеканила Виола. - Я что-то чувствую. Что-то непривычное.

- Что? Где? - обеспокоились Карина и Алия, начав оглядываться по сторонам.

- Где-то над нами, - неуверенно ответила Виола. - Я почувствовала резкий всплеск, будто кто-то камень в воду бросил.

- Крыша, черт, - выругалась Лия. - Она мне с самого начала не нравилась.

- Ви, все внимание на купол, - попросила Карина. - Если здесь кто-то есть, он наверняка попытается сначала оценить обстановку.

- Он движется, - отозвалась Виола, прислушиваясь к своим ощущениям.

- Куда? - требовательно спросила Карина. Вальтруа, будучи погруженный в свои собственные чувства, проигнорировала ее вопрос, что заставило Кандракар повторить его, но более настойчиво.

- Виола, куда он движется?

- Он... он в академии, - растерянно ответила девушка. Карина и Алия потеряли дар речи.

- Чего? - Лия вышла из оцепенения первой. - Но ведь ты говорила...

- Лия, он на твоем этаже! - почти прокричала Виола, чем наверняка могла привлечь к себе лишнее внимание.

- Где?

- Где-то за стеной... в коридорах. Не в зале.

- Я поняла. Карина, передай все Корделии, я выдвигаюсь, - последняя реплика девушки была брошена за миг перед отключением от канала связи.

Алия попыталась как можно более быстро протолкнуться сквозь отдыхающих студентов. Ее страшно раздражало то, что иногда ей приходилось буквально отталкивать их в сторону, чтобы пройти. Наверняка другие уже успели подумать о ней много чего нехорошего, но едва ли это волновало девушку прямо сейчас. Более того, Алия даже не задумывалась о возможности доставить кому-то дискомфорт. У нее был приказ и ясно поставленная задача: обеспечить защиту. И она не собиралась ударить в грязь лицом. Наконец, спустя десять минут ей удалось достичь выхода в технические помещения третьего этажа. Сверяясь со временем, Алия успела мысленно попросить всех известных ей богов, чтобы вторгшийся на территорию Камелота незнакомец не покинул этот запутанный лабиринт, полный застоявшегося воздуха. Она помнила, что коридоры третьего этажа не связаны ни с чем, кроме как с самим амфитеатром и бальным залом. Подумав об этом, она остановилась. Осматривая уходящий вдаль и заворачивающий вправо коридор, украшенный так, будто это был позвоночник и ребра какого-то гигантского змея, сейчас он внушал только чувство опасности. Будто все его белые стены, изукрашенные резьбой и освещенные неярким светом, были пропитаны этим чувством. Перейдя на шаг, Алия мысленно перебирала в голове планы третьего этажа. Если она не ошибается, то этот коридор полумесяцем огибал амфитеатр, и имел всего два выхода. Через один из них она сюда попала. Это значит, что либо она встретится с противником здесь, либо он все же проникнет на торжество. По спине Алии пробежали мурашки, и стены коридора вдруг начали давить на нее. Ей стало тесно в этом помещении, хота она не могла бы достать от одной его стены до противоположной, даже если ляжет на пол, вытянув ноги. В Камелоте подобные помещения никогда не были узкими. В ответвлениях присутствовало несколько технических комнат и, если она не ошиблась, то та их часть, куда она направляется, имеет смежную стену с улицей. Это значит, что у гостя только два пути: в зал и через прыжок в окно. Какое-то время идя по техническим помещениям, она еще слышала доносящуюся из зала музыку и мысленно взывала, чтобы за ней никто не шел. Не нужны ни свидетели, ни случайные помощники, особенно безоружные. Чем дальше она уходила вглубь этого коридора, тем более давящей становилась тишина. Воздух здесь, казалось, загустел, превратившись в вязкую и липкую массу. Очевидно, что тут никогда не проветривали. Скинув длинный подол платья и тем самым укоротив его, Алия начала заглядывать в каждое небольшое ответвление и углубление в стенах, когда они появились. На миг она услышала отчетливое биение собственного сердца, отраженное от стен – столь громким оно стало. Чувство чего-то неизбежного захватило ее, но все равно Алия старалась держать себя в руках. Для уверенности и спокойствия, она призвала Персефону. Когда ладонь сжалась на прохладной и столь знакомой рукояти родного клинка, девушка облегченно выдохнула. Оружие будто передавало свою незыблемую уверенность своему хозяину, выталкивая тревогу и даже имея возможность справиться с давлением стен. Она могла поклясться, что эти холодные, безжизненные на первый взгляд помещения сами по себе таят угрозу. Как давно здесь вообще был хоть кто-то?

И все же, как бы она не старалась, ей так и не удалось найти кого-либо. До нее не донеслось ни шороху, ничего. И даже спустя четверть часа блужданий, она все еще бродила в одиночестве, надеясь, что ее подруги идут выйдут ей навстречу. Здесь действительно скрывался настоящий лабиринт, где было очень легко потеряться, если не знать планировки. Девушка не только ее помнила, но и имела в своем свитке подробный интерактивный план, с которым могла сверяться в любой момент – что она иногда и делала. И даже при этом Алия старалась не сходить с основной ветки коридора. А даже если и сходила, то только для проверки отдельных удаленных помещений и постоянно возвращалась обратно. Внезапно потом ее наушник ожил, и она услышала голос Карины, прорвавший сукно царившей тишины. Хотя бы для Алии, но и от этого ей уже стало легче. Девушка доложила, что уход Алии все же привлек внимание, а потому ее подруги остались в зале. Таковой была настоятельная рекомендация Корделии, чтобы не повторять этой ошибки снова и не посеять семена возможной паники. Про себя девушка сомневалась, что собравшиеся на балу делириумы вообще способны ей поддаться. Алии пришлось смириться с подобным стечением обстоятельств, но чувство тревоги усилилось, а затем возникло и чувство обреченного одиночества здесь. Горло словно сдавила незримая рука, желающая придушить ее. Она все чаще оглядывалась, испытывая параноидальное опасение, что ее кто-то бесшумно преследует. И только сейчас она подумала, что это место, вообще-то, идеально для засады. Девушка здесь одна, и едва ли кто-то смог бы ей помочь. Невольно она вспомнила и о том, что ей говорил Арториас об ее особенности. Если о ней кто-то узнает, она могла оказаться в серьезной опасности. Сглотнув ком в горле, она надеялась, что это всего лишь ложные опасения, навеянные нелицеприятной обстановкой длинных коридоров Камелота.

- Я проверила технические помещения третьего этажа, - доложила девушка, приложив палец к наушнику, когда до нее снова стала доноситься музыка. От этого стало спокойнее. Намного. - Хорошо, - отозвалась Карина с явным облегчением. – Возвращайся.

Свет внезапно погас, погрузив кишку коридора в непроглядную тьму. Алия вздрогнула от неожиданности и, подняв Персефону в защитной стойке, обернулась назад, ожидая подлого удара. Ни через секунду, ни через еще десять секунд его не последовало. Девушка потерла глаза, стараясь при этом оставлять один незакрытым, чтобы он привыкал к темноте. Перед ее взором еще мелькали едва различимые вспышки света – остаточное явление от освещения, что резко погасло. Она медленно шла вперед, хотя инстинкт самосохранения и здравый смысл кричали подобно сигналу тревоги, что ей нужно вернуться. Но будь то безрассудство или слепая смелость, она не собиралась этого делать. Если свет погас, значит здесь точно кто-то есть. Глаза начали постепенно привыкать к темноте, и вот она уже могла разглядеть очертания уходящего вдаль коридора. Это зрелище уже успело ей осточертеть. Еще один шаг – Алия оглянулась через плечо. За спиной ничего не было. До ушей Афины все еще доносилась музыка, а значит, что свет погас только в этом крыле. Диверсия, не иначе. Вдруг, до ее слуха донесся звук, заставивший девушку вскинуть Персефону.

Звон обнажаемого клинка. Тщательно отполированное лезвие, скорее это пение меча, а не просто его обнажение.

Инстинкт сработал прежде, чем она успела это осмыслить: Алия пригнулась, выбросив ногу в сторону и тем самым уклонилась от прозвеневшего в месте, где была ее голова всего мгновение назад, клинка. Судя по последовавшему порыву воздуха, ударившего ей в лицо, невидимый враг пронесся над ней в очень, очень быстром выпаде. На такое способен лишь делириум. Простому человеку не под силу совершить нечто подобное с места. Она услышала позади себя покачивание элементов доспеха, сопровождаемое легким позвякиванием. Для кого-то это было несущественно, но Алия уже определила, что нападавший носил достаточно искусно сделанную броню, раз уж она не издавала практически ни звука. Лишь обостренный потоком слух смог уловить ее колыхания. Кувыркнувшись вперед, она вскочила на ноги и развернулась, удерживая перед собой саблю так, чтобы ее лезвие стало препятствием для горизонтального удара. Она не знала, как именно ударит враг, но чутье подсказывало, что девушка не ошибется. Спустя еще секунду она почувствовала удар по Персефону – руки напряглись и завибрировали, но при этом не раздалось звона стали столкнувшихся мечей. Алия попыталась отвести атаку в сторону, приготовившись к сопротивлению, но его не последовало. Противник атакует с помощью потока, в этом нет сомнений. Афина понимала, что сражаться в темноте бесполезно, особенно если у нападавшего имеется хотя бы примитивный прибор ночного видения. В этом она, впрочем, сомневалась. Делириумам не обязательно нужно использовать нечто подобное, ведь они могут прозревать сквозь Поток, видя в нем всех, кто им же и обладает. К несчастью, при этом ухудшается зрительное восприятие окружающего мира – оно смазывается, как если бы художник только что нарисовал картину красками, а затем махнул по ней ладонью. Ожидая следующего удара, девушка пыталась анализировать скупую информацию, что она уже успела получить о неизвестном враге. Атакует он быстро, делириум. Мало, но для опытного дуэлянта этого уже достаточно. Разумеется, Алия считала себя таковой с натяжкой. В ее жизни было не так много настоящих битв, исключая спарринги с сестрой и студентами Илиона. Но сейчас на кону была ее жизнь, и девушка мысленно приказала себе собраться, загоняя тревогу и бешено колотящееся сердце в подкорку своего сознания, чтобы оно не мешало ей сосредоточиться.

Противник не заставил себя долго ждать.

Резко отшагнув в сторону и прижавшись спиной к стене, Афина наотмашь взмахнула Персефоной, даже не надеясь задеть невидимку – только лишь заставить его отступить и выиграть немного времени. К ее удивлению, почти в конце ее замаха сабля столкнулась с оружием противника – Алия услышала как звон клинка, так и ощутила возникшее в руке сопротивление. Скрещенные клинки застыли в ожидании. Первым порывом было продолжение наступления, но второй успел остудить его. Нападать в темноте – верная смерть.

- Нашла, - бросила Алия в пустоту, пытаясь не столько обозначить раскрытие соперника, сколько подбодрить саму себя путем разговора. Получилось не очень. - Тебе не везет, - раздался в пустоте бесстрастный механический голос, скрипящий и трескучий одновременно. Так могла говорить машина, но никак не человек. Голос даже хрипел, но было в нем нечто потустороннее, от чего по спине Алии снова пробежал предательский холодок. С кем она, черт подери, столкнулась? - Это мы еще посмотрим, - изрекла девушка, отдернув Персефону в исходное положение и продолжая подбадривать саму себя. С каждым произнесенным словом частичка ее волнения будто улетучивалась, словно выпущенная из клетки птица.

Непонимание, кто именно сражается против нее – мужчина или женщина, да и человекоподобное ли существо – только ввело ее в заблуждение. Словно некий дух восстал из старых рассказов. Сжав покрепче свой меч, Алия быстро несколько раз моргнула глазами. Они уже немного привыкли к темноте, и более того – она смогла различить силуэт своего противника, но не более. Теперь ей будет проще как уворачиваться, так и сражаться. Но ей все еще было необходимо напитать свои глаза Потоком, чтобы увидеть нападавшего более ясно. В темноте ей не было необходимости точно видеть коридор – она и так знала, что может свободно сделать по два больших шага вправо и влево от себя, и при этом не столкнуться со стеной. Звук обнажаемого снова клинка подсказал ей, когда надо действовать. Едва ли опытный мечник станет повторяться – по крайней мере, она бы не стала, - а потому сейчас приготовилась парировать вертикальный удар. И снова не прогадала, хотя удар и был скорее диагональным: судя по вектору и напряжению рук, враг атаковал сверху, рассекая от правого плеча. Уведя меч нападавшего в сторону быстрым движением, она сделала выпад от плеча вперед, пытаясь пронзить его. К несчастью, девушка промахнулась, и снова вовремя присела под просвистевшим над ее головой клинком.

- Мимо, - сказала она, надеясь разозлить противника и заставить его совершить ошибку. В этот раз ответом ей стала гнетущая тишина. Затем она услышала и уже увидела, как силуэт медленно вложил оружие в, вероятно, ножны. Значит, перед ней боец с катаной. Скривив усмешку, она не собиралась попусту тратить полученные несколько секунд.

Первое, что испытывает делириум при насыщении своим глаз потоком – пульсирующая боль, словно глаза на миг превращаются в шарик с водой, готовый вот-вот лопнуть. Но это всего лишь миг. Затем, открыв глаза, Алия скорее догадалась, чем поняла, что они засияли синим огнем: мир вокруг нее окрасился в голубые тона, превратив черноту в синее марево. Она видела очертания стен Камелота, и этого ей было достаточно. Куда важнее было то, что теперь она видела своего противника в трех метрах перед собой. Точнее, его яркий янтарно-золотой силуэт, напоминающий ей реку с быстрым течением. Достигая конца его конечностей, эта воображаемая река резко меняла свое направление и будто вливалась в саму себя, образуя фигуру человека. Оружие нападавшего при этом было не просто слепым пятном в ее взгляде, оно скорее превратилось в некое подобие вытянутой черной дыры. Даже такого ей было более чем достаточно, чтобы эффективно сражаться. Тот факт, что перед ней все же человекоподобный противник, а не какой-нибудь опасный гхайст, вселил в Алию уверенность, смешанную с облегчением. Взмахнув Персефоной в приветственном жесте фехтовальщика и выставив ее вперед на полусогнутой в локте руку, она приготовилась сражаться. Противник, тем не менее, не нападал.

- Отойди, - изрек силуэт. – Я не хочу тебя убивать. - Тогда зачем напал? – тут же вопрошала Алия, испытав невероятное облегчение: пришли все же не за ней. - Ты встала на моем пути, - последовал немедленный ответ. Интонация нападавшего не менялась вообще, будто для него не существовало никаких эмоций, кроме полного безразличия и бесстрастности. - И я все еще на нем стою, - рискнула дерзить девушка, даже понимая, что этот поединок может обернуться плохо. Она завела левую руку за спину и надавила тревожную кнопку, спрятанную под поясом ее платья, тем самым подав сигнал о помощи и обозначив свое местоположение на планах Камелота. Этот сигнал уже наверняка получили Карина и Виола, а следом и преподаватели. Подкрепление оставалось ждать недолго. А пока, ей нужно развлечь таинственного гостя. - Твоя последняя ошибка, - пригрозил мечник, встав в ровную боевую позу, держа оружие у пояса. Подобная стойка была ей хорошо знакома: так сражаются те, кто предпочитает обнажать меч резким взмахом, рассекая пространство перед собой. Подобным пользовалась и ее сестра. Неприятные воспоминания кольнули Алию, как иголка палец.

Именно благодаря тому, что ее покойная сестра сражалась похожим образом, Алия поняла, что перед ней боец кэндзюцу, древнего искусства владения мечом из страны, некогда носившей название земли Восходящего Солнца. Оба соперника застыли в томящем ожидании атаки своего оппонента, не желая как открываться, так и отдавать инициативу. Алия рискнула сделать короткий шаг вперед, имитируя атаку, но мечник даже не дернулся. Как минимум выдержки и терпения ему было не занимать. Расстояние, разделяющее их, все еще было недостаточным для проведения быстрой атаки. Алии требовалось сократить его, но девушка до последнего не хотела делать этого, рискуя открыться. Противник стоял на ногах твердо и уверенно, насколько она могла различить по его силуэту. И черта с два он собирался делать первый шаг. Разве что, он только и ждет того, чтобы Алия совершила его первой. Все это начинало напоминать игру или даже напряженную симфонию, исполняемую на старинном органе. Подобный поединок не просто подогревал интерес Афины, он заставлял ее кровь закипать. Холодная улыбка скрасила ее лицо. Тревога наконец умялась, сжавшись до размеров столь малых, что могла бы поместиться в капельке утренней росы. Девушке не нужно было выигрывать.

Ей нужно было тянуть время.

Сделав шаг вперед и смещаясь направо, она совершила выпад, чтобы попытаться пронзить врага. Ответ не заставил себя долго ждать: катана вылетела из ножен с головокружительной скоростью, расчерчивая полукруг и отражая Персефону в сторону. А затем, мечник обрушил ее лезвие на открывшуюся соперницу. Алия будто этого и ждала, ускоряя себя Потоком, она пригнулась под рассекающим воздух клинком. Для мечника это выглядело так, будто Алии и не было там, куда он нанес удар. Получив момент для атаки, девушка совершила удар коленом целясь в живот противника, но ее нога столкнулась с выставленным им блоком. Лица оппонентов поравнялись, ни смотря на то, что соперник был явно выше, чем Алия.

- За что ты сражаешься, делириум? – вопрошал таинственный гость. Алия могла покляться, что его лицо закрывает маска, иначе бы она могла ощутить его дыхание на своем лице: так близко он был. Почти поцелуй. - За кого, - поправила Алия, подняв Персефону. Мечник захватил ее руку своей, блокировав студентке возможность атаковать мечом. Для Алии осталось загадкой, когда он успел освободить обе руки. - И за кого же? - За тех, кто в меня верит, - уверенно ответила Алия, ударяя левой рукой, сжатой в кулак. Она целилась ниже головы, в шею. Это ее действие так же было заблокировано: мечник отвел ее удар в сторону, позволив кулаку пролететь мимо своей головы. Голова соперника едва заметно дернулась. Он, казалось, беззвучно усмехнулся ответу девушки. - Даже так, - прозвучал безразличный ответ, сбивший Лию с толку подобно хорошему подзатыльнику. А Лия прикладывала все больше и больше сил, чтобы не позволять сопернику двигать руками в полной мере. Для этого она действовала из максимально неудобного для себя положения, но уже имела план, как ей переиграть ситуацию в свою пользу.

Правая рука девушки, сжимавшая Персефону и заблокированная противником, находилась над его головой. Дамоклов меч. Идея пришла мгновенно: она щелкнула большим пальцем блокиратор, высвобождая стилет. Разумеется, даже тихий звук чего-то механического должен был привлечь внимание оппонента, в противном случае он либо храбрец, либо безумец. Вдруг у нее там склянка с удушающим газом? Он отвлекся всего на секунду, дернув головой вверх, чтобы увидеть, что именно за звук там раздался. И когда перед его лицом вниз пролетел высвобожденный стилет, царапнув кончиком лезвия маску, Алия решила действовать. Пропустив Поток сквозь свою руку как ток, она одним движением высвободилась из хватки и упала вниз. Повторяя ту же самую подсечку Карины, после которой она выбыла из игры, Алия усилила ее, вложив еще больше сил и потока. Она почувствовала, как подсекла противника и выбросила вперед ноги, но не встретила сопротивления. Более того, она на миг ощутила, как коснулась ногами чего-то, но не более. Даже когда она подхватила с пола стилет и приняла защитную стойку, она не могла понять, как такое возможно. Делириумы способны двигаться очень быстро, но это было что-то другое. Не шаг через Поток и не смещение, это не оставило следов. Противник словно переместился. И хуже всего то, что Алия не видела его. Ни позади себя, ни перед собой. Ни даже на потолке или под собой, раз уж на то пошло. Озираясь по сторонам, она тщательно вслушивалась в каждый шорох. Выставив Персефону перед собой так, чтобы видеть лезвие и собственную руку, Алия поигрывала стилетом, постоянно меняя его хват: лезвие смотрело то вперед, то назад. Передышка. Наверняка враг где-то затаился, но она не понимала, как именно. Он скрылся не только с глаз, но пропал и из потока. Мечник применял его, и часто: в этом Алия не сомневалась. Но как он может скрывать свои следы? С кем она, черт бы его задрал, столкнулась вообще? Этот вопрос мелькал в голове как вспышка яркого света, не позволяя сосредоточиться ни на чем ином. И всего одна догадка маячила где-то на задворках ее мыслей. Маячила, чтобы мгновенно привлечь внимание. Призрак Кемоса. Тот самый, о ком говорил Артегор и с кем столкнулся ранее Арториас. Понимая возможную правдивость, Алия медленно втянула воздух ноздрями, вдыхая полной грудью. Девушка плотно сжала губы. Глаза все больше наливались неприятным ощущением: их не следовало перегружать, а учитывая, что до этого она тратила Поток на способность сенсора, у нее могло не остаться сил в нужный момент. И снова она в последний момент вспомнила, что брала с собой две белых таблетки. Но даже и так, ей все еще не хватало практики в тонком контроле Потока: она тратила его куда больше, чем другие на аналогичные способности. А потому, две таблетки могли даже навредить. Так прошла томительная минута: в ожидании и размышлениях. Она снова начала ощущать, как стены давят на нее. Но в этот раз это было чувство опасности, столь громкое и сильное, что ничто не могло бы его затмить.

- Хватит прятаться, - бросила Алия в пустоту, особо ни на что не надеясь. Ее терпение начинало сдавать свои позиции. - Надо же, - раздался прямо перед ней тот самый голос. Алия дернулась, будто ужаленная: перед ее глазами из пустоты возник янтарно-золотой силуэт. – Ты слепа, как котенок.

С ужасом девушка осознала, что противник не только никуда не исчезал, он даже не отходил в сторону. Вероятно, уклонившись от ее подсечки, он просто стоял перед ней, скрыв свой Поток. Как? И что страшнее всего, Алия вдруг осознала, что все это время она стояла прямо перед своей возможной смертью, в упор не видя соперника. Но сейчас он уже не стал ждать. Резким выпадом он обнажил катану, стремясь поразить девушку рассекающим ударом, но ее лезвие опять столкнулось с Персефоной. Клинок атакующего исчез в ножнах вновь, но лишь для того, чтобы броситься в новый порыв. Алия заметила, что так он делал перед каждым новым выпадом в ее сторону. Это позволяло ему достичь невероятной скорости удара, почти втрое превосходящий таковую у атаки с уже вскинутым к бою мечом. Кем бы ни был этот загадочный мечник, но его мастерство находилось на куда более высоком уровне, чем казалось изначально. Тщательно выверенные удары, при промахе отправляющие меч в ножны для следующего шага – признак настоящего мастера клинка. Сталкивающиеся лезвия двух мечей заполнили своим звоном весь коридор, и вскоре Алия поняла, что уступает. И это понимание усилилось, когда катана пролетела в сантиметре от ее лица: она даже ощутила исходящий от нее холодок металла. Теперь рыжеволосая не была ведущей в этом танце, она оказалась ведомой. Но спасение оказалось столь же внезапным, каким может быть удар молнии в ясную погоду.

Включился свет, яркой вспышкой ослепив и ее, и противника – закрывая глаза и отзывая из них поток, она успела заметить, как мечник поднес руку к маске. Протирая глаза, она проклинала этот миг – ей словно в них насыпали ведро песка. Быстро моргая, девушка наконец смогла сфокусировать зрение. И увидела то, что она ожидала, но не хотела увидеть. Перед ней стоял не человек, не гхайст. Это с равным успехом мог быть как настоящий враг, так и наваждение – настолько неестественно он выглядел – почти мираж. Одетый в комбинезон военного образца, но выполненный в цвете льда, а поверх – чешуйчатый плащ, кажущийся совсем уж неземным. Алия присмотрелась к нему и поняла, как именно противнику удалось пропасть из ее поля зрения: чешуйки плаща преломляли свет, делая носителя в некотором роде невидимым. Он практически сливался с окружением. Но было тут и что-то еще: он сумел скрыть и свой поток, обратившись слепым пятном. Девушка на миг опустила глаза вниз, на укрепленные высокие сапоги до колен, достаточно мощные, чтобы как смягчить входящий, так и усилить исходящий удар. На бедрах – пояс с мелкими подсумками. Грудь закрыта жилетом, перехваченным ремнями. Но лицо… а лица, в привычном понимании, не было. Вместо него – едва различимая, застывшая и равнодушная гримаса, совсем непохожая на обычную. Она казалась подернутой тонкой вуалью, совсем безликая. Пустые глазницы, пылающие алым светом, завершали эту инфернальную картину. У фарфоровой куклы – и у той лицо было бы более различимым. Он выглядел словно приведение, явившееся из тумана. Будто бы потусторонний жнец, вооруженный наточенным до бритвенный остроты мечом, пришел собрать страшную дань. Осознав взаправду, с кем она столкнулась, Алия сглотнула ком в горле и отступила назад, крепче сжимая Персефону. Сейчас меч показался ей единственным спасением и преградой, способной отделить ее от противника. Перед ней взаправду стоял Призрак Кемоса. Но враг, казалось, был ошеломлен не меньше. Он не двигался миг, затем дольше – замер, застыл, словно статуя. Алии даже подумалось, будто это мираж, иначе описать столь необычное поведение в разгар битвы она не могла. А затем Призрак произнес всего лишь одно слово, где смешались страх, удивление, непонимание и даже непринятие. Одно слово, ставшее для поединка настолько же неестественным, насколько оно может быть.

- Ты, - изрек Призрак. И в этот раз его интонация, наконец, изменилась. Алия почувствовала, как кинжалы его взгляда вонзаются в ее плоть. И девушке стало страшно лишь от того, что он мог ее узнать или, что еще хуже, знать.

Глава 18

- Ты... - повторил Призрак. Но в этот раз он скорее прорычал это слово, подобно голодному псу. Рыжеволосая почувствовала пробежавшую по телу волну мурашек – теперь ей стало страшно находиться перед таинственным врагом. И все же, ее решимость не истаяла. Мечник шагнул вперед, держа катану острием к полу.

- Я, - подтвердила девушка, испытывая внутренние противоречия. - Кем бы я для тебя не была.

- Та, кого нужно забыть, - произносит Призрак. Так говорят те, кто на миг погрузился в свои воспоминания, но вынырнул из них, дабы вернуться в реальность. - Узы, что были разбиты давным-давно. Ты совершила ошибку, придя сюда.

С этими словами на устах, мечник рванулся вперед, совершая рассекающий удар полумесяцем перед собой, слева направо. Лия успела выставить Персефону, отклоняя удар с помощью парирования - катана мечника скользнула вверх, над ее головой. Атаковать снова он не успел - до слуха девушки донеслись механические щелчки, характерные только для хлыстов Виолы. И в самом деле - обмотав лезвие меча хлыстом, возникшая позади Призрака девушка рванула его на себя, стараясь вырвать оружие из рук. Призрак, однако, удержал катану в руках, повернувшись к новому противнику. Он едва успел увернуться от летящего к нему стрелой меча, Тиамат. Алия же успела поймать меч прямо в воздухе, чтобы затем бросить обратно Карине, но целясь в мечника. Тот упал на пол, увернувшись, и снова встал на ноги.

- Смотрю мы вовремя, - сказала Карина, ловя Тиамат. Призрак оглянулся на только что пришедших девушек, а затем вернул взгляд своей маски Алии.

- Вы шутите? – не сдержался он, снова повернувшись к Виоле и Карине. – Они послали детей?

- Не такие уж и дети, - бодро выпалила Виола, вышагивая вперед. Она вскинула согнутую в локте руку и перевела фиксатор на своем оружии в другое положение – но в какое именно, Алия не видела.

- Ты летаешь выше, чем тебя способны удержать твои крылья, - произнес мечник, указывая катаной на торчащие из-за плеч девушки стальные перья.

Крутанувшись на месте, Виола выбросила хлыст с правой руки так же, как кобра бросается на свою добычу. Промахнувшись, она втянула его обратно, но затем тут же атаковала с другой руки. Это выглядело так, словно она старается ударить ладонью невидимого противника, двигая ноги в такт движению рук, а хлысты стали продолжением ее ударов. Ее оружие выстреливало с целью пронзить, а не хлестать. Когда Призрак увернулся от второго удара, вперед сорвалась Карина, занося Тиамат для рубящего удара из-за своей спины. Длинная юбка на ней уже отсутствовала - осталась лишь короткая, как и у Виолы. Призрак выставил клинок, чтобы парировать атаку Карины, но чутье подсказало ему, что в спину бросилась Лия, занося саблю для колющего удара. Быстро отбив атаку Карины в сторону и вверх с достаточной силой, чтобы на пару мгновений выбить девушку из равновесия, он выпрыгнул вверх. Мечник почувствовал, как под опущенную левую руку проскальзывает вытянутая рука Алии с саблей – ее атака пришлась несколько выше, чем он думал. Тем не менее, приземляясь, он толкнул Афину вперед, буквально швырнув девушку под ноги ее подругам. Перед его маской пролетел хлыст Виолы в тот же миг, когда его ноги коснулись пола – к счастью для него, Вальтруа промахнулась, метя чуть правее. Едва ли неизвестные строители этих помещений умышленно сделали их настолько широкими, что здесь можно сражаться без опаски удариться о стены. И хотелось бы Призраку взглянуть на лица этих людей или делириумов прямо сейчас, если они еще были живы. Вложив катану в ножны, он отступил на шаг назад – не из страха, а для того, чтобы между ним и девушками было больше расстояния. В случае атаки это даст ему дополнительные пару секунд для оценки ситуации.

- Прикрываете друг друга, нападая, когда враг ждет этого меньше всего? – прокомментировал он относительно слаженные действия своих противниц. Алия поднялась резким движением, злобно зыркнув на него. - Хорошо, - оценивающе произнес он. – Вы не так безнадежны.

- Какого черта тебе здесь нужно, Призрак? - вопрошала Карина. Иштар уже оказался в ее второй руке, но она, на удивление, перехватила его для обычного удержания меча – лезвием вперед. Мечник покачал головой, выслушав ее.

- Разве не очевидно? - несколько, казалось, разочарованно спросил он. - Мой хозяин желал, чтобы я оборвал несколько жизней. Сегодня, здесь.

- И как же ты сюда проник? – со злобным прищуром спрашивает Виола, отшагивая от Алии вправо и вскидывая правую руку – для ее подруг это было сигналом готовности Виолы к атаке. Следя за девушкой взглядом маски, мечник усмехнулся.

- А вот этого вам знать не нужно, - ответил он, издевательски покачивая вытянутым указательным пальцем левой руки.

- Да пошел он к черту, - выпалила рыжеволосая, вскидывая Персефону и приготовившись к броску на врага. – Поддержите.

- Ну нападай, Афина, - хищно призвал Призрак, будто наслаждаясь моментом. Сорвавшаяся на бег Алия мгновенно застыла на месте от потрясения. Она даже не сразу увидела, что слева от нее пронеслась Карина, занося Тиамат для рубящего удара от плеча.

Кандракар атаковала несколькими сериями атак крест-накрест, чередуя удары Тиамат и Иштар – ее клинки плясали, пока свет технических помещений бликами отражался на их лезвиях. Где-то после четвертого подхода, когда мимо него пролетел Иштар, Призрак выхватил катану и схватив ее лезвием вниз, жестко заблокировал удар Тиамат. Карина, упираясь ногами в пол, ударила левым клинком, но и тот столкнулся с защитой – мечник парировал ее атаку ножнами своего меча. Вскинув ногу, он прямым пинком отбросил от себя Кандракар – очевидно, не без помощи потока, ибо девушку просто откинуло от него. Воспользовавшись моментом, в бой вступила и Виола – она напрыгнула на врага, ударяя перед собой крестом из хлыстов. Призрак отскочил назад, и оружие Вальтруа исцарапало только стены и пол – отчетливо было слышно, как каждый сегмент ее кнутов касается камня и режет его, выбивая пыль и искры. На месте ударов оставались неглубокие, но все же внушительные следы и царапины – как от когтей, словно некая тварь решила располосовать их из прихоти. Оценив подобные повреждения, мечник пришел к выводу, что один удар подобным оружием может сильно искалечить, если не перерубить надвое. Но никогда прежде он еще не встречал мастера, способного орудовать столь смертоносным вооружением настолько искусно, чтобы действительно представлять опасность. И он сомневался, что девчонка была таковой – отточенная техника напоминала танец. И подтверждением этому служили ее движения – резкие сменялись плавными, а плавные переходили в круговые – и кнуты следовали за ними, бросаясь на мечника словно змеи на добычу. Сближаться с Виолой в столь узкой пространстве оказалось бы проблематично, если бы не одно обстоятельство. Он искусно владел потоком. Подгадав, когда хлыст пролетит над его лицом в момент уклонения назад, он сгруппировался и упал вниз, после чего в один миг оказался за спиной Виолы – только его едва заметная проекция из потока, оставшаяся на месте, выдавала использование им особых способностей. Звук обнажаемого мечником клинка вернул в реальность Алию, все это время в замешательстве смотревшую на поединок и размышлявшую, откуда противнику известна ее фамилия. Рванувшись вперед, она призвала на помощь поток. Он окутал ее тело, и на пару мгновений мир вокруг нее словно застыл – она отчетливо видела сверкающее лезвие катаны мечника и то, что, обнажив оружие круговым движением вверх, он продолжит свою атаку пронзающим ударом вперед, вогнав меч в спину Виолы. Меньше удара сердца прошло – Алия оказалась в узком пространстве между ним и подругой, направленным влево рубящим ударом сбила предполагаемую траекторию атаки Призрака – тот уже успел ощутить колыхания потока рядом с собой и приготовился отражать атаку. Отведя катану в сторону, но не выбив ее из руки, Алия наклонилась и, крутанувшись на правой ноге, обрушила мощный удар левой ноги, летящий сверху вниз, на мечника. Но ее нога не встретила сопротивления – а противник оказался уже в десятке метров впереди рыжеволосой и позади Карины. Та же, поняв, что противник оказался за ее спиной, перекатилась вперед и встала рядом с подругами, перехватывая Иштар в привычное положение лезвием назад. Все это действо заняло не больше полуминуты – и происходило все так быстро, что обычный человек едва ли смог не только поучаствовать, но и даже уследить за этим. Только делириумы, обладающие повышенными рефлексами и реакцией, да и потоком в придачу, могли себе позволить схватку на такой скорости.

- Спасибо, - поблагодарила Виола, втягивая кнуты обратно в рюкзак и приготовившись ко второму раунду. - Он очень быстр, - напомнила Карина. – Я не могу уследить за его движениями даже взглядом в поток. - Следи за предчувствием, - произнесла Афина, принимая свою исходную стойку. Она не сводила глаз с Призрака, снова убирающего катану в ножны. Это движение, показавшееся ей смутно знакомым, вдруг отозвалось в ее душе, и она задержала на нем взгляд на миг дольше, чем требовалось. - Ага, - Карина вырвала рыжеволосую из секундного размышления. – Я начну.

Сделав шаг вперед, она резко взмахнула левой рукой по широкой низкой дуге, и закружившийся в сумасшедшем вихре клинок, брошенный ею и охваченный потоком, устремился к Призраку. Тот отшатнулся назад, явно не ожидая ничего подобного – перед его носом только что пролетела циркулярная пила, в буквальном смысле – он видел, как клинок вращается, и эпицентром этого вращения была его рукоять. Следом за Иштар он увидел перед собой обрушивающийся на него сверху вниз Тиамат – Карина использовала бросок как отвлекающий маневр. Мечник заслонился от клинка своим, и удивился, когда его руки и мышцы значительно напряглись в миг лязга столкнувшихся мечей – атаковавшая его девушка использовала поток, но так, что он этого даже не почувствовал. Вероятно, что она была достаточно умелой в его контроле, иначе Призрак этого объяснить не мог. Что-то обвилось вокруг его ноги, и земля ушла из под-ног, когда его невидимой силой опрокинули на пол и потащили назад – перед глазами мелькнула занесенная для удара нога Алии, но Призрак махнул рукой и сбил девушку с ног, после чего, применив поток, бросился к Виоле и ударил ее по животу прямым ударом руки – выбивая дыхание. Вальтруа громко охнула, падая на колени, а мечник отклонился вправо – в то место, где всего миг назад была его голова, вонзился Иштар. Развернувшись назад, он прямо-таки ожидал увидеть перед собой ринувшуюся в очередную атаку Алию. Примечательно, что девушки хоть и поддерживали друг друга, но все же не мешали друг другу атаковать – когда билась одна, две другие внимательно следили за ходом схватки, изучая врага. И даже при этом, мечник не испытывал проблем или неудобств, сражаясь со всеми тремя. На его стороне был опыт и мастерство, а на их – только численное превосходство.

Алия атаковала так быстро, как только могла – ускоряя свои движения потоком, она могла нанести по три удара за секунду, и все же Призрак либо уворачивался от них, либо парировал – но не атаковал в ответ. Для рыжеволосой это выглядело насмешкой над ней же самой, и она не понимала – то ли она так плоха, то ли противник не считает ее достойной, чтобы сражаться в полную силу. Колющие атаки Персефоны сменялись режущими, и в какой-то момент, в пылу схватки, она не заметила, что мечник отступил назад, уходя от ее удара и обнажил клинок, а затем рванулся вперед с выставленным лезвием. Всего секунда, в чьем течении замерло все – два ужаснувшихся вскрика ее подруг, даже само время – а она уже представила, как холодная сталь пронзает ее тело, и как кровь начинает хлестать из раны. Но нет. Вместо этого она почувствовала тупой, но очень сильный удар-толчок – и, когда дыхание вылетело из ее груди, она поняла, что противник в последний момент ударил ее не острием, а рукоятью. Девушка содрогнулась и зашлась в кашле, но прямой удар ладонью в грудь, вбивший ее спиной в стену, окончательно вышиб из нее остатки дыхания – даже сознание померкло на миг, пока она сползала вниз и слышала, как из руки выпадает Персефона. И все же, она успела подумать. Ведь он мог убить ее, зачем же тогда в последний момент перехватил катану обратным хватом, ударив рукоятью? Эти и еще несколько мыслей быстро пронеслись в ее голове, пока она восстанавливала выбитое дыхание и направляла поток для ослабления боли. Карина и Виола сражались с Призраком, но тот с легкостью отражал их атаки, даже когда девушки атаковали таким образом, чтобы у него не было ни времени, ни возможности, ни пространства для уклонения. Казалось, что мечник не просто сражается своим оружием, а жонглирует им, выкручивая его в абсолютно невозможных ударах и пируэтах. Его боевой стиль определенно не был одним - он менял их на ходу, чтобы Виола и Карина не успевали адаптироваться. Противник в маске, несомненно, являлся ведущим танца клинков. Алия попыталась подняться, понимая, что ее подругам без нее не справиться, но ноги предательски подкашивались, а дыхание все еще не восстановилось – грудь и легкие раздирало изнутри. Кроме того, место удара на животе ужасно болело, хотя крови и не было - она специально проверила это, поднеся ладонь. Понимая, что ее просто вывели из строя и без помощи потока она не сможет вернуться в бой, Алия смирилась с минутной беспомощностью. Броситься в бой в таком состоянии – означает подвергнуть опасности не только себя, но и своих подруг. А судя по лязгу мечей и ласкающему слух звону кнутов – студентки не сдавали своих позиций. Морщась от боли и сжимая зубы, Афина направляла поток в место удара и в легкие, чтобы как можно скорее восстановиться. Она шептала мольбу, чтобы ее подруги продержались, пока она сама не сможет вернуться в бой. Вдруг раздался особенно громкий лязг металла и вскрик Карины, и Алия тут же вскинула обеспокоенные глаза – лишь чтобы увидеть, как выбитый из рук Кандракар клинок отлетает в сторону. Выбросив руку и кнут вперед, Виола – к удивлению самой Алии – сумела поймать им кружащийся клинок и притянуть к себе, вооружившись им. Теперь она смешала удары хлыстом и мечом, но противник все так же казался неуязвимым. Отступив на шаг, Виола стала внимательно осматривать его снаряжение. Военный комбинезон интереса не представлял – распространенная модель, слегка модернизированная под нужды владельца и облегченная. Плащ – уже намного интересней. Виола легко распознала технологию преломления света от голографических чешуек – отец неоднократно с ней работал. И чешуйки эти, пусть и выглядели хрупкими, но на деле обладали достаточной прочностью, чтобы загасить удар. Мелькнул отраженный световой зайчик, привлекший внимание девушки. Она присмотрелась к комбинезону, когда Призрак отразил удар Карины повернулся к ней, и обомлела – его так же покрывали чешуйки, но куда меньше. Значит, военное снаряжение было обычным лишь на первый взгляд. Настоящие современные доспехи. Но ведь у любого доспеха есть слабое место. Вступив в бой снова, Виола перекинула Тиамат своей хозяйке. Она заметила, что Призрак старается не поворачиваться к ним спиной, а сражается, держа девушек по обе руки, по одной на каждую. Значит ли это, что на спине есть уязвимые сочленения, или под чешуйками скрыты более тонкие механизмы? В это время мечник резко упал на пол - Карина прыгнула вперед с вытянутой ногой, но промахнулась, пролетев прямо над врагом. Поравнявшись с Виолой, она шумно выдохнула и развернулась, украдкой взглянув на стонущую от боли Алию.

- Лия, ты как? – быстро поинтересовалась Кандракар, смотря на подругу одним глазом в половину оборота головы – она знала, что Виола прикроет ее. - Бывало и лучше, - глухо отозвалась рыжеволосая, снова попытавшись подняться – и ей это удалось, пусть и пришлось для этого опираться на стену. - Отдохни, - бросила Карина, а затем снова повернулась к мечнику. И тот, словно в насмешку, снова убрал катану в ножны, вышагнув левым плечом вперед. - Есть идеи, Ви? - Он не поворачивается к нам спиной, - тихо, но быстро произнесла Вальтруа, разминая начинающие ныть локти. Для Карины этих слов оказалось более, чем достаточно – она умела проводить тревожащие атаки, призванные заставлять противника двигаться так, как нужно ей. - Поняла, - хищно улыбнулась Кандракар.

Шагнув широким шагом вперед, она подкинула Тиамат, чтобы мощным ударом ноги отправить его в полет, а самой броситься за ним, оставляя позади себя тянущийся шлейф потока. На бегу она выбросила вперед и Иштар, и меч закружился, как циркулярная пила, грозя рассечь противника надвое. Призрак, однако, увернулся, отступив назад – второй клинок завис и закружился еще быстрее прямо там, где мечник только что стоял. Карина призвала назад брошенный Тиамат, и клинок просвистел прямо над капюшоном мечника. Схватив мечи, девушка закружилась и, выпрыгнув, обрушила оба клинка вниз перекрестным ударом. Прямо над ней, зацепившись хлыстами за стены, пролетела Виола, ударяя двумя ногами в грудь оппонента – девушка будто бы выпустила себя из импровизированной рогатки. Ей удалось отбросить противника и приземлиться на три точки, смягчив падение быстрым перекатом. Когда она поднялась, убийца уже стоял на двух ногах, готовясь сорваться в бой. Виола выбросила оба кнута вперед – как гарпуны, однако враг вновь увернулся. Не притягивая их, девушка сделала круглое вертикальное движение руками, обрушив вниз два секущих и звенящих вихря. Кнуты просвистели, рассекая воздух и пол. И атака не достигла цели – хлысты только высекли снопы искр, скользя по плитке и камню. В мыслях Вальтруа уже проклинала этот бой и недосягаемого врага. Снова разбежавшись, Кандракар проскочила прямо под размашистым ударом катаны и оказалась за спиной противника. Поднявшись, она попыталась рассечь его надвое перекрестным ударом, но неудачно. Этот поединок напоминал танец, где было двое ведомых и один ведущий.

Парировав удар Карины, Призрак подбросил ножны своего оружия, развернулся вокруг своей оси, ловя их, и нанес размашистый удар прямо по голове Кандракар. Вернее, нанес бы, не прочитай Виола его намерения и не перехвати она этот удар хлыстом. Рванув хлыст на себя, она открыла противника для Карины, чем та и воспользовалась. Она ударила Тиамат по сухожилиям противника, но меч только звякнул об удачно выставленный элемент брони и отскочил – мечник активно пользовался своим предчувствием в потоке. За это она тут же поплатилась, получив удар ногой в грудь. Отшатнувшись, Карина решила действовать несколько решительнее. Сосредоточив поток в руках, пока Виола билась с врагом, она отпустила свои мечи, зависшие в воздухе. Между ней и клинками образовались видимые только ей нити, превратив ее в настоящего кукловода, а мечи – в куклы на ниточках. Расходуя свою внутреннюю энергию, она могла атаковать, не прикасаясь к оружию, но манипулируя им на расстоянии, что значительно повышало как ее боевые, так и тактические возможности – у каждого делириума свой козырь в рукаве. Взмахивая руками и сгибая их под определенными углами, она управляла мечами так, словно имела несколько дополнительных невидимых конечностей – или как все тот же кукловод управлялся со своим неживым подопечным на сцене. Это мастерство она осваивала долгие годы, а затем, достигнув определенных высот, вплела его и в свой обычный боевой стиль – что и даровало ей возможность крутить клинки и бросать их, а затем возвращать к себе. Оскалившись, Карина возобновила свой натиск, атакуя теперь уже с расстояния - и это принесло плоды, так как интервал между ее атаками значительно уменьшился. Звенели клинки, ударяли хлысты, но поединок был очень далек от завершения. Виола выбрасывала вперед руки, а хлысты продолжали этот бросок, как змеи. Призрак, однако, теперь перешел в глубокую оборону, лишь отражая атаки. Смотря на это и, восстанавливаясь с помощью потока, Лия начала понимать, что мечник всего лишь изматывает их. Им необходимо было позвать на помощь или выйти на открытое пространство, чтобы Виола смогла использовать Крылья Танатоса в полной мере. Карина задерживала клинки на месте, как в спаррингах, чтобы ограничить Призрака в маневренности и предоставив возможность Виоле поразить его. Взмахнув рукой и направив Иштар к врагу, она притянула к себе Тиамат, чтобы швырнуть его с разворота по дуге. Оба клинка ударили одновременно - один по катане, а второй - по маске, ошеломив мечника первым пропущенным ударом. В тот же миг хлыст Виолы пронзил его плечо через лопатку, прямо между чешуйками, заставив Призрака закричать от боли. Только крик этот напоминал рев ярости существа, впервые осознавшего, что оно не неуязвимо. Очевидно, что боль он все же чувствовал. Виола переключила фиксатор на правой руке, и по всей длине окровавленного хлыста на каждом сегменте выскочили маленькие лезвия, сделав оружие похожим на зубчатый рыбий хребет, лишенный ребер. Наслаждаясь первым достигшим цели ударом, Виола рванула хлыст на себя, оставив сквозную, обильно кровоточащую рану – он даже пошатнулся вслед за кнутом назад, крича от боли. Призрак, однако, не просто пришел в ярость. Впитав поток вокруг себя, он придал ему форму полупрозрачной сферы – а в ушах всех трех девушек повис звон, заглушивший их призывы укрыться покровом по отношению к друг другу.

Ударная волна, выпущенная делириумом, разнесла смежную с улицей стену технического помещения и выбросила девушек прочь – во двор, что вел как раз в тот самый амфитеатр, откуда продолжала звучать музыка. Хотя падение и было смягчено покровом, Афина все же ощутила своим телом весь этот удар – спина и конечности мгновенно заныли, хотя и не так сильно, как могли бы. Будь ее умение создавать покров натренировано лучше, она могла бы вообще избежать каких-либо повреждений. В попытке совладать со звоном в ушах и мерцающей темнотой перед глазами, она поднесла к своему лицу свиток и, раскрыв его, обнаружила помехи – очевидно, что устройство оказалось повреждено при падении, и теперь его интерфейс пошел рябью и подрагивал. Но даже этого хватило, чтобы разглядеть значительно истощившийся уровень потока у нее и Виолы, и практически нулевой – у Карины. Ее показатель пересек критическую отметку и Алия, спохватившись, попыталась подняться – но прострелившая все ее тело боль снова вернула ее в лежачее положение. Наверняка взрыв и грохот от падающих обломков услышали, а значит, скоро сюда выйдут преподаватели и прибудут ястребы – оставалось только дождаться их. Развеяв покров и поглотив остатки его энергии для облегчения боли и восстановления, Алия сумела подняться на ноги – но все же пошатывалась, а с глаз еще окончательно не спала темная пелена. Она встряхнула головой и оглянулась по сторонам в поисках подруг, но яростное дыхание, напоминающее шипение, привлекло ее внимание. Она увидела спускающегося к ним в вихре потока Призрака, схватившегося за правое плечо. Его ноги подкосились в миг приземления, и он упал на одно колено. Плечи мечника бешено вздымались и опускались в такт его дыханию – в венах у него не просто закипала ярость, она взорвалась, подобно вулкану – и та сфера и взрыв лишь стали этому подтверждением. Алия даже не успела задуматься, как он смог придать потоку форму – ведь это невозможно, как он поднял на девушку взгляд маски, ставший, казалось, безумным. Его дыхание сквозь нее напоминало какой-то страшный и чудовищный звук, что Алия не могла описать.

- Вы... – прорычал Призрак на выдохе, медленно поднимаясь на ноги. – Это ничего не значит!..

Подняв клинок теперь уже левой рукой, Призрак попытался выпрямиться, но окончательно это у него не вышло. Рыча сквозь зубы, он прострелил взглядом своей маски Алию - единственную из трех девушек, кто поднялась на ноги. Падение, судя по всему, доставило ей меньше всего неудобств. Испачканная в грязи и траве, с растрепанными волосами и местами порванным платьем, она все же готова была продолжать поединок, даже оставшись одна против него. Что это - безрассудство, храбрость или глупость? Еще не было никого, кто смог бы выжить после встречи с клинком Призрака, и он не собирался делать исключений. Подняв катану, он бросился вперед, замахиваясь слева направо по широкой дуге. Лия выпрыгнула вверх, уйдя с траектории удара и дважды махнула ногами в воздухе, поддерживая себя Потоком. От первого удара с разворота мечник увернулся, но второй пришелся прямо по маске, едва не сбив ее с его лица. Отойдя назад, он быстро поднял взгляд и успел выставить меч блокируя рубящий удар сверху. Отскочив от противника, Алия выхватила из рукояти Персефоны стилет, снова рванувшись в бой. Зазвенели клинки, и девушка так же атаковала ногами, буквально чередуя их и свой меч. При этом она держала стилет возле себя, демонстрируя им готовность защищаться. Девушка совершила выпад от плеча, но в этот раз не поддалась той же подсечке – все же опыт спаррингов с Кариной играл свою роль, а у той этот прием был излюбленным. Теперь, создав под ногой опору из потока, она совершила быстрое боковое сальто, перепрыгивая ногу Призрака. После приземления она атаковала справа, но Персефона вновь столкнулась с лезвием катаны. Мечник круговым движением против часовой стрелки отвел саблю в сторону и попытался пронзить Алию, завершая это движение. Резким взмахом стилета девушка парировала эту атаку, затем ударив коленом Призраку прямо в живот и сопроводив это круговым взмахом ноги в прыжке, целясь в голову. Противник, однако, в мгновение ока переместился на метр назад, а затем вперед, пока Лия еще не успела встать в исходное положение. Он вскинул ногу вверх, ударяя Алию прямо по челюсти и оглушая ее - девушка просто не успела среагировать на такой быстрый маневр. Удар оказался столь ошеломительным, что она выронила оба своих оружия и завалилась на спину, предварительно сделав несколько бесполезных шагов назад, чтобы удержать равновесие. Мягкая трава смягчила касание головой, но перед глазами все равно заплясали черные и белые пятна, будто она только что долго смотрела на солнце. Подойдя к ней и сев сверху, Призрак занес меч прямо над ее лицом. Ему нужно было сделать всего одно усилие, чтобы опустить лезвие катаны между глаз Афины. И все же он не стал этого делать.

- Ты... - зашипел он вместо этого, тяжело дыша и смешивая это со стонами от боли. - Почему ты... Зачем?! - вопрошал он, словно это было единственное, что хотел узнать мечник.

Лия не понимала смысл этих слов, ведь они звучат так, будто он знает ее. Но ведь это же невозможно: Алия видит его впервые. Мысли путались, столь сильным был удар. В голове шумело, зубы страшно ныли. Но во рту не было вкуса крови, значит язык не прикусила. Алия посмотрела направо, увидев лежащую вне ее досягаемости Персефону, а в нескольких метрах за ней - Карину, что лежала без чувств. От увиденного внутри девушки начал разгораться гнев. Она в порядке? Почему не шевелится? Рыжеволосая широко раскрыла глаза от смеси ужаса и непонимания. Почему Карина не шевелится?! Алия не позволит никому умереть! Не только Карине, никому! Карина, вставай! - мысленно молила Лия, но Кандракар не двигалась, а ветер колыхал растрепавшиеся волосы девушки и бархатные узоры ее платья, ставшие теперь пыльными и грязными. Самая страшная мысль закралась в разум, и Лия почти взвыла. Взвыла от бессилия, взвыла от осознания, что кто-то из близких ей людей может погибнуть. Перед глазами моментально предстало воспоминание, как мечник замахивается катаной для удара в спину Виолы. Нет, только не опять! Призрак медленно проследил за ее взглядом. Затем скалящаяся маска снова посмотрела прямо на Алию, будто пытаясь проникнуть ей в душу. Ее носитель усмехнулся с явным наслаждением, словно прочитал мысли побежденной. Он перевел взгляд на бессознательную Карину и шумно выдохнул, предвкушая скорую расправу. Алия попыталась закричать, но все, что вырвалось из ее рта – хриплый стон. Она призывала мечника смотреть на нее и только на нее, но тот оказался полностью безразличен к ее попыткам.

- А, я понимаю, - вожделенно, но с некой извращенной ноткой понимания протянул он. – Дружба. Я избавлю тебя от нее, как пришлось мне.

Мечник поднялся, но остался сгорбленным - сил у него так же оставалось мало. Пошатываясь и продолжая рычать от боли, он направился к бессознательной Карине, волоча катану по траве. Их разделяла дюжина шагов, затем восемь... Алия нашла в себе силы перевернуться на живот и начать ползти вперед. Она не позволит этому свершиться, не сегодня! Она голыми руками задушит эту тварь, но он не заберет у нее Карину, нет!

- Карина... - взывала она, пока Призрак приближался. - Карина, очнись!

Но девушка не слышала мольбы. Убийца приблизился, но их все еще разделяло несколько шагов. Когда ему осталось сделать всего два шага, левая нога его подкосилась и он упал, успев вонзить катану в землю для опоры и сохранения равновесия. Снова прорычав от боли и гнева на самого себя, он поднял взгляд на бессознательного противника. Приложив усилие, он наконец сделал последние шаги, разделявшие его и бессознательную девушку. Он встал над студенткой, перехватив катану обратным хватом, мечник занес ее прямо над сердцем Карины, собираясь одним точным ударом оборвать ее жизнь.

- Нет! – истошно и беспомощно закричала Алия. - Нет, пожалуйста! Сестра! Не трогай мою сестру, сволочь! - она рыдала, произнося эти слова. Но столь искренне они звучали, что сердце девушки бешено заколотилось. Впервые за долгое время она действительно хотела сохранить чью-то жизнь. Она была готова на все, вспоминала всех богов и, плача, умоляла не делать этого. Она умоляла убить ее, но не Карину. Призрак дернулся, словно его поразили разрядом электричества. Слова Алии, ее мольбы о пощаде Карины, и даже то, что она назвала ее сестрой – все это нашло отклик в его измученной извращенной душе. Он замер, будто парализованный, не в силах ударить поднятым клинком. Но затем он снова дернулся – словно оглушенный, и непонятно, от чего именно – гнёта от внезапно проснувшихся чувств или укора совести, врезавшего ему под дых.

- Что? – на выдохе удивился он, услышав, как именно Лия назвала бессознательную. - Что ты сейчас...

- А ну уйди от нее, тварь! - раздался позади истошный крик Виолы, а затем над головой Алии просвистел выпущенный из Крыльев Танатоса кнут.

Мечник отошел в сторону, однако хлыст обмотался вокруг его катаны. Виола выбросила второй хлыст, что вонзился в каменное изваяние рядом с врагом. Разбежавшись и раскачавшись на нем, Вальтруа влетела в Призрака двойным ударом ног, отбросив его ближе ко входу в амфитеатр и лишив того оружия. Убийца отлетел на десяток метров по направлению к лестнице и дверям, ведущим в основное здание этой части академии, где и проходил сейчас в самом разгаре бал. Докатившись до каменных ступеней, он врезался в них спиной и завыл от боли, хватаясь за пробитое плечо. Приземлившись и смягчая падение кувырком, Виола оказалась между стонущим от боли Призраком и Кариной. Она с надеждой посмотрела на лежащую подругу, а не увидев признаков пробуждения, бросила на мечника ненавидящий взгляд, попутно раскручивая хлыст в правой руке. Оружие, вращающееся с бешеной скоростью, со свистом рассекало воздух, став смазанным неразличимым пятном.

- Если ты ее хоть пальцем тронешь, - дрожа от злобы и ярости, грозила она сквозь зубы, - я тебя выпотрошу, ублюдок! Я вздерну тебя на скалах Камелота! - она вскинула руку в угрожающем жесте и сошла на крик, произнося последние слова. Ликующая внутри и благодарившая подругу Алия полностью поддерживала ее. Она радовалась, что Виола способна продолжать бой, что она осталась невредима – ведь третий этаж Камелота находится гораздо выше, чем в обычных домах. И что она сможет защитить куда более пострадавшую от этого Карину.

Виола сделала шаг по направлению к врагу и, крича от ярости, выбросила хлыст вперед. Ее и Призрака разделяло порядка пятнадцати метров, но кончик ее оружия вонзился в тротуар аккурат там, где убийца был секунду назад. Он перенес себя всего на метр вправо – к ведущему в амфитеатр ряду ступенек, и еле стоял, сгорбившись и придерживая за плечо уже обессиленную правую руку. Над его головой светил уличный фонарь – словно он сговорился с противостоящей ему девушкой и прямо указывал на объект ненависти. Тень, отбрасываемая Призраком, была внушительных размеров, и почти дотягивалась до ног Виолы. Он знал, что потерял слишком много крови. Правая рука уже начала неметь. И все же он не собирался так просто отступать. Впервые за время своей службы, Призрак был ранен и оказался на грани провала. Эта мысль терзала его куда больнее раны в плече. Обращаясь к последним каплям потока в своем теле, мечник поднял левую руку, складывая ее в подобие кромсающего когтя. Ему хватит всего выпада, чтобы оборвать жизнь девушки – ведь ее горло не было прикрыто, вообще. Нужен всего лишь один удар. Ожидая атаки, он приготовился ударить в ответ. Плевать, если он пропустит удар и будет ранен еще раз. Главное – это забрать в отместку хотя бы одну жизнь. Скрючив пальцы, он приготовился.

Дверь за его спиной с грохотом раскрылась, выпуская наружу звуки чарующей медленной музыки, едва мечник хотел сорваться и броситься вперед для смертельного удара.

В дверном проеме показался Максимус Малгрэйв, и он же первым встал на самой верхней ступеньке, держа в левой руке крупнокалиберный пистолет. Рядом с ним, у правого плеча, возник обеспокоенный Арториас Крам, и его правая рука так же сжимала рукоять уже знакомого Алии револьвера – одного из пистолетов-близнецов Процедуры Фемиды. А вот оружие маршала оказалось крайне тяжело идентифицировать – в нем не узнавалась ни одна из особенно известных моделей пистолетов, да и по габаритам оно превышало даже так называемые карманные пушки. Богато украшенное, с позолоченной ствольной коробкой – оно подходило человеку его статуса. Секунда ему понадобилась, чтобы вскинуть пистолет и еще половина секунды – чтобы нажать курок. Пистолет Максимуса с грозным хлопком дернулся всего раз, выплевывая сияющую пулю, что устремилась к Призраку. Но она встретила лишь голый тротуар, выбив фонтанчик каменной крошки. Мечник исчез, словно его здесь и не было никогда, а все случившееся – мираж или сон. И для двух мужчин это оказалось потрясением – никто из них ранее не видел ничего подобного. Переглянувшись, они посмотрели сначала на рычавшую от злобы Виолу. Встряхнув руки, Вальтруа втянула кнуты обратно в рюкзак и бросилась к лежащей без чувств Карине. Поведя взглядами, Арториас и Максимус заметили изможденную Алию, что еле поднималась на ноги. Инквизитор, охнув, бросился к девушкам. Виола упала на колени рядом с подругой и приложила ухо к ее груди, а затем поднесла к носу указательный палец, приложив его к ноздрям. Алия, наблюдающая за ней и не находящая в себе силы вымолвить хоть слово, не сразу поняла, что таким образом ее подруга проверяет наличие дыхания.

- Дышит, - с радостным облегчением выдохнула она, когда Лия смогла все же подойти к ним, пошатываясь - ее сознание еще не прояснилось до конца. Афина упала на колени рядом с Кариной, роняя слезы на ее черное платье и взяла ее за руку. Затем она почувствовала прикосновение Виолы на своем плече, и подняла к подруге взгляд. Она увидела на ее пыльном лице со смазавшемся макияжем непринужденную и добродушную улыбку, что вселяла в сердце Алии тепло.

- Карина! - послышался повышенный и обеспокоенный голос Корделии.

Следом за полковником на улицу стали выходить и другие преподаватели, а за ними - студенты, уже начавшие обсуждать произошедшее. Корделия прибежала к девушкам, на бегу падая на колени и не задумываясь о том, что отстирать от травы ее белое, изящное длинное платье уже не представится возможным. Но полковнику было все равно – она видела сейчас только лежащую без чувств младшую сестру. При этом она небрежно оттолкнула Виолу, сидевшую между ней и Кариной. Пока Вальтруа в шоке пыталась осознать произошедшее, Алия использовала остатки своих сил, чтобы призвать Персефону и одним движением приставить ее к горлу Корделии. Полковник вскочила на ноги, возмущенная такой наглостью. Афина смотрела на пораженную старшую сестру Карины снизу вверх, так как у нее не было сил стоять на прямых ногах.

- Ты что творишь, дура! - завопила полковник, отпихнув лезвие сабли. Алия, однако, приставила его снова круговым движением по часовой стрелке и настойчиво заглянула старшей Кандракар в глаза, намекая, что так лучше не делать.

- Ты не единственная, кому дорога Карина, - сквозь зубы процедила Лия, чувствуя, как сознание начинает угасать. - Еще раз встанешь между нами... и ей... и я тебе…

Она не успела договорить, завалившись назад. Звякнула Персефона о каменную кладку дороги. Остатки сил и сознания покинули Алию. Последнее, что она запомнила перед беспросветной тьмой - это подбегающих к ней Канта и Терри, протягивающих руки в попытке не дать ей упасть.

А потом - чернота и тишина.

Глава 19

Первым, что увидела Алия, медленно открыв глаза, оказалась больничная палата. Она безошибочно смогла определить это - белые стены, стойкий запах антисептика и яркое освещение, погрузившее всю палату в голубоватое сияние. Почему в Карнаке так любят этот цвет, уже глаза болят от него, - подумалось ей. Она чувствовала, как все тело ломит, и попыталась подняться на локтях, утопающих в мягкой постели. В глазах сверкнуло от прострелившей руки боли, и девушка бессильно свалилась на кровать, не издавшей под ней ни звука. Почему так тихо? Насколько она помнила, Карнака никогда не утопает в тишине, ведь в городе всегда что-то происходит: перемещаются патрули, транспорты и боевые корабли. А сейчас...

- Я что, умерла? - вслух спросила она неожиданно для самой себя, смотря на белый потолок. Откуда-то сбоку послышалась возня, а затем постель у ее ног сильно примялась, будто кто-то сел рядом. Опустив взгляд, она увидела Арториаса, чье изможденное лицо выражало смесь волнения, радости и облегчения.

- Нет, ты даже не пыталась, - на выдохе произнес он. - Доброе утро. Рад, что ты очнулась.

Алия снова попыталась подняться, но опасалась нового приступа боли. Протянув руку и взяв девушку за спину, Арториас помог ей сесть. Она тяжело и рвано дышала, уставившись в точку перед собой. Голова гудела, болели зубы, саднило место удара - наверняка там здоровенный синяк. Она осторожно пощупала точку на животе, куда пришелся удар рукоятью, и едва не скорчилась от боли, найдя ее. Кто-то заботливо обработал место травмы и наложил мягкую повязку, еще влажную от лекарства. Плотно сжав зубы, чтобы не издавать стонов боли, она даже несколько раз махнула правой рукой, чтобы сгладить болевую реакцию. Затем девушка почувствовала, как ее руку схватили.

- Смотри, куда руками машешь, - мягко произнес он в ответ на нее недоумевающий взгляд, а затем кивком указал куда-то в сторону, на место рядом с Алией.

Девушка повернула голову в указанную Крамом сторону и увидела спящую рядом с собой Виолу, уснувшую прямо на своих руках вместо подушки. Вальтруа явно сидела на полу, но при этом спала столь крепко, что даже не услышала, как очнулась ее подруга. Пациентка моргнула несколько раз, сначала подумав, что ей кажется. Затем она посмотрела за Виолу, в другую часть палаты, и увидела еще одну кровать. На ней, переодетая в белые больничные одежды, лежала Карина. Грудь ее медленно поднималась и опускалась - девушка мирно спала. Проследив за ее руками, вытянутыми вдоль тела, Лия увидела несколько врачебных приспособлений, таких как капельницы и измеритель пульса. До нее только сейчас донесся едва слышимый писк этого аппарата, висящего на стене рядом с Кариной. Неожиданно перед глазами предстал Призрак Кемоса с занесенным над Кариной клинком, и Афина дернулась, вспоминая это. Она прикрыла лицо руками, силясь отогнать от себя столь кошмарную для нее сцену. С удивлением она обнаружила, что левая ладонь аккуратно перебинтована. Открыв лицо и посмотрев на свои ладони, рыжеволосая обнаружила, что ее так же кто-то заботливо переодел в мягкую больничную рубашку и штаны.

- Сколько я спала? - тихо, стремясь не разбудить подруг, спросила она. Девушка не сводила глаз со своих ладоней, будто в них скрывался ответ.

- Четыре дня, - ответил Арториас, а затем сдержанно улыбнулся. - Виола не отходила от вас ни на шаг. Она почти ничего не ела и не позволяла никому, кроме меня, брата и врачей заходить к вам. Видела бы ты ее перепалку с Корделией...

- А Карина? - Афина подняла на Крама взволнованный взгляд. Арториас прикусил губу. На его лице отобразились неуверенность и опасение, когда он посмотрел на Карину.

- Она еще не приходила в себя, - осторожно сказал он. Зрачки девушки расширились.

- Не беспокойся, - мужчина поспешил успокоить Алию, - врачи говорят, что с ней все будет хорошо. Она потратила слишком много потока.

- Что произошло? - тихо спросила Лия, пытаясь унять растущую тревогу и опасение за жизнь Кандракар. Слова Крама не очень помогли ей.

- Это я должен спросить у тебя, - протянул он, задумавшись на мгновение. - Раздался взрыв, и мы поспешили во двор, стараясь не выпускать студентов. Я видел только как Виола атаковала стоящего над Кариной Призрака и выхватил револьвер. А затем... - он замолчал, снова прикусив губу, - затем он исчез, и мы бросились к вам. Ты угрожала Корделии за то, что она оттолкнула Виолу от Карины.

- Да? - искренне и со смятением удивилась девушка, чувствуя, как у нее начинает болеть голова. - Я не помню этого.

- Да уж, - согласился Арториас. - Вам с Кариной крепко досталось, но вы, должен признать, превзошли все наши ожидания. До вас никто не смог ранить Призрака.

- Да плевать мне на него, - выругалась Алия, повысив голос. Виола пошевелилась во сне, переложив одну руку в сторону.

- Потише, она уснула всего пару часов назад, - попросил Арториас, поднимая руки в успокаивающем жесте. Лия нежно погладила подругу по затылку, от чего та пробормотала что-то нечленораздельное во сне. На лице Афины застыло напряженное выражение - она явно о чем-то думала.

- Я кое-что вспомнила, - тихо произнесла Лия. Арториас сопроводил ее реплику заинтересованным в рассказе взглядом. - Призрак. Он мог убить меня, но в самый последний момент ударил рукоятью.

Девушка подняла на Арториаса сияющие глаза. Но не было в них радости или счастья, только усталость, боль и переживания, смешанные с сомнением. А затем прозвучал единственный вопрос, на который Крам не смог ответить.

- Почему? - этим вопросом задавалась девушка. Арториас пожал плечами и покачал головой. Затем он снова посмотрел прямо в глаза Алии.

- Что еще ты помнишь?

- Он... - неуверенно начала Лия, копаясь в своих воспоминаниях. Мысли девушки все еще путались, и в какой-то момент она даже подумала, что сошла с ума. - Он как будто знал меня.

- Что? - изумился Арториас. - Что ты имеешь ввиду?

- Не знаю, - честно ответила девушка. - Он был удивлен, что я... это я. Словно не ожидал увидеть именно меня.

Арториас помрачнел. Словно в его голове созрело сразу несколько догадок, что он не хотел озвучивать. Он не сказал ни слова, лишь покачал головой, показывая свою неосведомленность. Крам действительно не имел предположений, почему мечник мог каким-то образом узнать Лию. И это добавляло к его досье, и без того неутешительному, еще несколько вопросов. Арториас посмотрел на девушку, но увидел, как та будто сжалась под гнетом чего-то невидимого. Он осторожно опустил ладонь на плечо Лии, привлекая ее внимание.

- Я хочу, чтобы ты поняла одну вещь, - сказал он, когда Афина подняла на него свой взгляд. - Вы молодцы. Вы сделали все отлично.

- Нас размотали, как детей, - проворчала Лия, сетуя на свою неудачу. Крам посмотрел на нее столь серьезно, что внутренности девушки скрутились в клубок.

- Призрак Кемоса - очень опасный противник, - протянул Арториас так медленно, чтобы каждое слово было услышано Лией и укоренилось в ее сознании. - Даже я не стал бы вступать с ним в битву. А вы не только вступили, но выжили и даже ранили его. А это большое достижение, Алия.

- Не называй меня так, - поморщилась девушка. - Мне не нравится. Просто Лия, пожалуйста.

- Ты поняла меня? - сурово спросил Крам. Девушка сдержано кивнула, поняв, что спорить или отстаивать свою позицию бесполезно. - Вот и отлично.

В этот миг снова зашевелилась Виола. Что-то обреченно простонав, девушка с трудом приподняла голову и зевнула во весь рот, даже не прикрыв его рукой - усталость, вероятно, заставила ее забыть обо всех манерах. Она удивленно уставилась на руку Алии перед ней, спросонья не сразу осознав это. Затем она начала медленно вести взглядом по руке Афины, и лишь встретившись с ней взглядом изменилась в лице. Она искренне обрадовалась, но не могла выразить этого в полной мере - усталость сказывалась на ней, а круги под глазами от недосыпа красноречиво намекали на то, какими были эти четыре дня для самой Виолы.

- Лия, - прошептала она дрожащими губами, а затем вцепилась в руку девушки. - О боги, ты очнулась. Я так рада, я так...

- Рада, - закончила за нее Афина, измученно улыбнувшись. - Доброе утро.

- Вообще-то сейчас почти восемь вечера, - поправил Арториас. - Ладно, я вас оставлю. Нужно сообщить, что ты проснулась.

Виола лихорадочно оглянулась на Карину. В глазах ее промелькнул огонек надежды, но он угас, когда она увидела спящую девушку. Плечи ее опустились, словно именно она была виновата в случившемся.

- Ви, - тихо позвала Алия. Вальтруа подняла на нее заспанные глаза. - Что случилось тогда? Я помню лишь то, как Призрак пробил нами стену и мы упали с третьего этажа Камелота. Потом... - голос ее дрогнул от нахлынувших воспоминаний, - потом он хотел убить Карину.

- Ты все помнишь верно, - подтвердила Виола, снова зевая. Лия едва удержалась, чтобы не повторить за ней. - Карина жива, но все еще без сознания. Она сильно перестаралась в бою, не рассчитала сил. О, и да, - она поднялась, чуть пошатываясь, и направилась к столу рядом с кроватью Алии. Афина сначала его даже не заметила. Зевая, Виола пошарила руками в большом бумажном пакете, а затем извлекла из него маленький сверток из белой ткани. Буквально упав, а не сев, она протянула сверток Алии.

- Съешь, тебе полегчает, - сопроводила она передаваемый сверток. Развернув его, Лия увидела сладкие леденцы, всех цветов радуги.

- Так же мне сказал Арториас, дав шоколадку в день нашей встречи, - с улыбкой вспомнила она, закидывая в рот сразу три конфетки. Почувствовав, как во рту расплывается сладко-кислый вкус, она с наслаждением закрыла глаза.

- Это нам передали студенты академий, - указав на пакет пояснила Виола, чтобы избежать дальнейших вопросов. - Тот вечер на Зимнем балу быстро стал всеобщим достоянием. Нас ведь видели.

- Как ты? - вдруг спросила Лия. Виола раскрыла было рот, но не нашла, что ответить. Она неопределенно покачала головой и повела плечом. А затем снова зевнула во весь рот.

- Устала, - измученно протянула она.

- Я знаю, что ты все время была рядом, - благодарно улыбнулась Лия, заглядывая Виоле в глаза.

- Конечно была! - вдруг выкрикнула она так, словно у нее только что сдали нервы. Алия даже вздрогнула от такого резкого повышения голоса. На глазах Виолы навернулись слезы, и она поспешила вытереть их. Все же несколько слезинок она упустила - они скатились по ее щекам и упали на белую простыню.

- Конечно я была рядом! - повторила она. - Когда ты упала в обморок, я чуть не умерла со страху! Потом еще эта Корделия... Не нравится она мне! Она все порывалась зайти сюда, но я не пускала. Я не пускала никого, кроме врачей и Арториаса с Артегором! А она... пока маршал не приказал, она не успокоилась.

Алия все понимала. Она понимала, как сильно Виола переживала за них, как она хотела, чтобы они побыстрее поправились. Обведя взглядом палату, она обнаружила в углу Крылья Танатоса. Значит, Виола даже готова была использовать оружие, чтобы защитить их от посторонних.

- Почему ты не спала? - спросила Лия, с сочувствием глядя на практически обессиленную Виолу. Та тяжело вздохнула, словно на это ей понадобились почти все оставшиеся у нее силы.

- Я не могла, - честно призналась она. - Я так боялась, что никто из вас не очнется. Конечно же я верила, что вы выкарабкаетесь, что вы очнетесь, но... - голос ее задрожал, как и сжатые в кулаки руки, лежащие на ее коленях. Плечи Виолы несколько раз дернулись. Она заплакала, теперь навзрыд.

- Но я так боялась, - рыдая протянула она, скрывая лицо руками, чтобы вытереть слезы.

- Я с тобой, я здесь, - мягко произнесла Алия, протягивая к подруге руки и заключая ее в объятия, а затем уложив к себе на колени. Спустя минуту, Виола наконец начала успокаиваться. Она неотрывно смотрела на Карину, то всхлипывая, то вытирая одинокие слезинки. Лия проследила за ее взглядом, и на душе ей стало тяжелее, чем было до этого.

- Знаешь, Ви, - заговорила Алия, гладя подругу по макушке головы. Та чуть наклонила ее, чтобы видеть лицо подруги, лежа у нее на коленях. Яркий свет падал прямо на ее лицо, от чего она сначала поморщилась. - В моей жизни не было никого, кто был бы мне ближе сестры. Не было до встречи с вами. Прошло так мало времени, а я уже не знаю, чтобы делала, случись с любой из вас что-то.

- Ты не спала бы четыре дня, - устало улыбнулась Виола. Лия довольно усмехнулась.

- Думаю, что даже больше, - сказала она. - Теперь мы знаем, что такое борьба.

- Ты о чем?

- До встречи с Призраком я билась лишь с бандитами, да в спаррингах и на тренировках с сестрой. А тогда... мы ведь все были на волосок от смерти, - на последней фразе она стала говорить тише, словно испугалась своих же слов. Виола промолчала, поджав губы.

- Но мы живы, - вдруг сказала Вальтруа. - И это главное. Мы получили опыт, правда?

- Да, ты права, - согласилась девушка, а затем по привычке вскинула руку, чтобы активировать свиток и проверить свое состояние. К ее удивлению, она не обнаружила браслет на своей руке после того, как над ее ладонью не раскрылся интерфейс устройства.

- Артегор забрал, - пояснила Виола, наблюдая за удивленной Алией. - Ты разбила его при падении.

- А, вот оно что, - огорченно протянула Лия. - Класс, я разбила дорогое устройство! Да еще и подарок...

- На самом деле, - зевая, говорит Виола, - Артегор сказал, что это быстро исправит.

Дверь палаты распахнулась. На ее пороге стоял, словно его позвали, взволнованный Артегор. Глаза мужчины были широко раскрыты, что выдавало беспокойство внутри него. Увидев сидящую на кровати Лию с лежащей на ее коленях Виолой, Крам с облегчением выдохнул, а затем гулко рассмеялся.

- Да уж, заставила ты нас понервничать, - говорит он, закрывая за собой двери. Затем взгляд его упал на Карину. Виола покачала головой, а большего объяснения и не требовалось.

- Как ты себя чувствуешь? - поинтересовался Артегор, раскрыв правую ладонь и направив ее на Лию. - Уровень Потока в норме, хотя его запасы еще не восстановились до конца.

- Вроде нормально, - с легким сомнением говорит Лия, не совсем понимая, что это сейчас было такое. Артегор широко улыбнулся.

- Это хорошо, - говорит он, извлекая из подсумка на поясе браслет Лии. - Держи, все работает. Ты как, Виола?

- Спать хочу, - буркнула девушка, сдерживая зевок. - Еще бы Карина очнулась...

- Ей уже вкололи лекарства сегодня? - спрашивает младший Крам, осматривая мирно сопящую Кандракар. Он так же раскрыл ладонь и провел ею над девушкой. - Поток восстановился, отлично.

- Да, уже вкололи, - подтвердила Виола, закрывая рот рукой.

- Так, хватит зевать, - наказал Артегор, достав из другого подсумка маленькую жестяную баночку с тонизирующим напитком. Он протянул ее Виоле, и та буквально вырвала ее у него из рук.

- С вами двумя хочет поговорить маршал, - тихо сказал изобретатель. - Мы решили... что после того вечера вы должны кое-что знать. О том, с кем вы столкнулись и о том, какую роль вам предстоит сыграть в этом всем.

- Нам? - удивилась Лия, вскинув брови. Крам кивнул.

- Вам. Всем троим, когда очнется Карина. Но сейчас мы хотим поговорить с вами двумя. И боюсь, что это не терпит отлагательств. Ты можешь идти, Лия?

- Если вы купите мне крепкий кофе, то я выслушаю маршала, - твердо сказала Виола. Артегор посмеялся, не открывая рта.

- Какое хочешь?

- Капучино, - глаза Виолы засияли. К тому же она уже осушила баночку.

- Латте, - Лия не стала упускать свой шанс.

- Хорошо, - согласился Артегор. - Попробуешь встать?

Кивнув, Лия попросила Виолу отодвинуться. Затем девушка осторожно опустила босые ноги на прохладный кафельный пол. Сначала она коснулась его пальцами, а затем, слегка расслабившись, полностью опустила стопу. От прохлады пола ногам стало приятно, словно Лия только что сняла туфли на каблуках, проходив в них до этого целый день. Неприятная ассоциация лишь сделала прохладу пола более привлекательной. Однако видя нерешительность подруги, Виола протянула ей руку и помогла встать на ноги. Признаться, далось это трудно. Силы еще не до конца вернулись к Алии, и первые пару шагов она непременно упала бы, если бы не придерживающая ее Виола. Наблюдая за тем, как Виола помогает Алии, Артегор внутренне радовался. Радовался тому, что между девушками сложились столь близкие и теплые отношения спустя такой короткий промежуток времени. Невольно изобретатель вспомнил, как когда-то давно ему так же помогала сестра. Теперь, глядя на Лию, он видел в ней пропавшую Аталанту: столь похожа она была на свою мать, сколь не похожа на своего отца, Нексуса. Забавно, а ведь кроме цвета одного из глаз, Алии практически ничего не досталось от отца. Эти мысли навеяли на Крама тоску по той, чьего тела он так и не увидел. Он даже не мог признаться себе, насколько сильно ему иногда не хватает совета Аталанты. Качнув головой, чтобы отогнать от себя эти мысли, Артегор увидел, как Лия идет уже сама, без помощи Виолы. Не очень уверенно, но все же идет. Поразительно. Любому другому делириуму на ее месте понадобилось бы втрое больше времени на восстановление после столь быстрого расхода ее сил. Разумеется, организм не справился с такой нагрузкой: применить сначала сенсорные навыки, затем сражаться с использованием Потока и создать покров, что поглотил весь урон от падения с, можно сказать, шестого этажа... Связь Лии с потоком действительно была намного крепче, чем у кого-либо. Как у ее матери. Но об этом, решил Артегор, им расскажут Максимус и Таддеус. Наверняка директора уже заждались. Убедившись, что Лия может стоять на ногах, Артегор позвал их за собой, в кабинет Малгрэйва, находящийся двумя этажами выше. Как пояснил Крам, девушек поместили в госпиталь самого Камелота, чтобы приглядывать за ними постоянно. Тифа Валатион, управляющая госпиталем Камелота, лично осматривала и лечила особенных пациенток.

- Прекрасный врач, - отметил Артегор, - и лучший специалист по Потоку в Камелоте. Не чета нашей Себилле, но признаться, я начал бояться, когда они стали работать вместе, - на этой фразе он замолчал и сокрушенно опустил голову, остановившись перед большой дверью с двумя резными орнаментами на каждой половине, изображающих дерущихся львов. - Вы просто не представляете, что здесь было, и как Варракоу и Валатион пытались вам помочь. Можно сказать, что вам стоит их особенно поблагодарить. Так, мы входим в главный холл академии, а так как вы стали ее местными знаменитостями... ну, сами увидите.

Когда Крам распахнул дверь, на Лию и Виолу резко свалился гвалт и шум того места, где студенты находятся чаще всего. Холл представлял собой огромное светлое помещение с очень высокими потолками и витражными окнами, изображающие сюжеты мифов старого мира, такие как подвиги Геракла, Троянская Война, Ясон и его Аргонавты, орошающий землю дождем Чаак и многие другие. Холл буквально перемещал своих посетителей в средневековый дворец: выложенный из белого камня, как и весь Камелот, с огромными красными шторами, фонтаном в центре, множеством ковров и большими красивыми люстрами, явно ручной работы. У холла был и второй этаж, к нему вели две большие полукруглые лестницы, сходившиеся вместе на вершине. Лия и Виола оказались на его восточной части, если за север брать лестницы, а за юг - главный вход в Камелот. Холл, конечно, уступал в размерах амфитеатру, но все еще поражал своими масштабами. Девушки знали, что на его западной стороне находятся общежития, а на втором этаже - учебные помещения. Как и говорил Артегор, девушки действительно стали знаменитостями: стоило им появиться, как их моментально окружили студенты всех трех академий. Одни хвалили их, другие порицали за безрассудство, третьи слегка завидовали. Сколько вокруг них собралось людей - столько разных слов они и слышали, но в целом все восторгались отважными первокурсницами, рискнувшими бросить вызов загадочному мечнику. Лия тщательно скрывала, что ей в целом приятно такое внимание. Единственным минусом стало то, что от всего этого шума у нее стала болеть голова. Потом, до нее из толпы вдруг донесся знакомый голос.

- Пропустите! - кричал он. - Я их друг, я из Илиона!

Спустя четверть минуты из толпы студентов вывалился Кант Бланко в своей обычной одежде, что уже даже не удивляло. Он ошарашенно взглянул на Лию и Виолу, а затем бросился обнимать девушек. Следом за ним показались Терри и Калеб, но они вели себя более сдержанно.

- Мы волновались, - сказал Калеб. - Но Виола просто не пускала нас к вам в палату.

- И правильно делала, - в шутку сказала Лия. Калеб, разумеется, ее понял. Взглянув на Артегора, парень протянул Алии маленький сверток, напоминающий тот, откуда она ранее извлекла конфетки.

- У меня есть знакомые в Карнаке, связанные с медициной, - пояснил он. - Учитывая все обстоятельства, они согласились сделать для вас партию тонизирующих леденцов. Они помогут восстановиться быстрее.

- Спасибо, Калеб, - благодарно кивнула Лия. - Но нам надо...

- Да, я понял, - кивнул парень, а затем повернулся к толпе студентов. - Так, уважаемые, а ну разошлись! Нашим звездочкам нужно пройти!

Уже находясь в кабинете директора Камелота, Алия наконец смогла сесть на мягкий диван и расслабиться. Шумно выдохнув, рядом с ней плюхнулась Виола. Вальтруа расплылась на диване, едва справляясь с ужасающей усталостью. Алия понимала ее, ведь и сама испытывала нечто подобное, разве что у нее страшно ныла нижняя челюсть. Будто на нее прицепили груз, а через пару часов убрали. Говорить было неприятно и больно, а поэтому, если придется говорить, она решила чаще молчать. Обстановка кабинета навевала на нее тоску и сон, ведь все здесь было спартанским, как говорили раньше. Несколько диванов, два кресла, большой круглый стол и, собственно, стол самого Максимуса, возвышающийся над остальным кабинетом. Это место скорее напоминало зал суда или трибунал, чем помещение, где принимаются важные для академии решения. Поза Малгрэйва, вложившего правый кулак в левую ладонь и держащего руки возле своего рта, лишь усиливало это сходство. Девушка поерзала на месте, когда Максимус смерил ее испытующим взглядом. Пытаясь отвести свой и не сталкиваться с этим человеком глазами, Афина посмотрела по сторонам. В тени, возле панорамного кона за спиной маршала, стоял Таддеус Банкрофт, держащий руки за спиной. Он был во всем том же неизменном костюме, что натолкнуло Алию на мысль, будто он накупил их с десяток одинаковых. Она не видела лица директора Илиона из-за упавшей на него тени, но могла догадаться, о чем он думает. По правую руку от маршала, оправдывая свой статус доверенного лица, стояла Корделия. Взглянув на старшую из сестер Кандракар, Алия ощутила легкий укол совести, сопряженный с волнением: в глазах полковника померкла надежда, что ее сестра сможет присутствовать здесь. Заняв по креслу, рядом с девушками расположились братья Крамы. Возле книжных полок справа неспешно прогуливалась Себилла. Она выглядела обеспокоенной: взгляд женщины бегал, постоянно цепляясь за девушек. Это выглядело так, словно Варракоу хочет о чем-то спросить, но не осмеливается. Причины этого оставались для девушки загадкой, и она не стала искать на нее ответ. Все присутствующие чего-то ждали. Или кого-то. В прохладном свете люстр их лица выглядели почти каменными, за исключением Банкрофта – его лица по-прежнему не было видно. Алия попыталась отыскать, что именно отбрасывает тень на лик их директора, но так и не нашла ничего подходящего. Тень перечеркивала лицо мужчины, оставляя видимой лишь кончик носа, рот и подбородок. Глаза оставались скрыты.

- Хватит, - голос Себиллы порвал нависшую тишину. Приблизившись к девушкам, Варракоу опустилась на диван рядом с ними, начав расспрашивать их о самочувствии. Алия напряглась, ожидая, когда же именно женщина начнет задавать им вопросы о произошедшем. Только сейчас ей показалось удивительным, что она очнулась именно сегодня, чтобы присутствовать здесь. Не вчера, не завтра. Именно сегодня. Отвечая на вопрос, Афина краем глаза заметила, как едва заметно поморщился Арториас. Очевидно, что его что-то беспокоило, и куда сильнее, чем только самочувствие девушек. Но мысли Алии были прерваны щелчком дверного замка. - Простите, коллеги, - раздался старческий, но еще очень бодрый и сильный голос, а следом за ним появился и сам обладатель. Облаченный в длинную мантию, перед двумя девушками прошел мужчина с длинной и густой бородой. Виола узнала его сразу, но не Алия. - Все в порядке, Корнелиус, - уверил Максимус, жестом приглашая директора Фусанга присесть рядом с Артегором. Афина смотрела на Тифона, широко раскрыв глаза и не отрывая взгляд. Этот старик представлялся ей совсем иным – чуть сморщенным, и возможно даже сгорбленным. Но нет, перед ней оказался крепкий мужчина в возрасте, ростом несколько уступающий Арториасу. Лицо его таило в себе мудрость, граничащую с безумием. По крайней мере, именно так ей показалось. Шумно выдохнув и промочив горло глотком воды, Корнелиус наконец удостоил Виолу и Алию взглядом серых глаз. - Прежде, чем мы начнем, - с достоинством графа протянул Тифон, отставляя стакан на стол. – Я хочу принести извинения. До этого я нелестно отозвался о вас. Сейчас вижу, что глубоко заблуждался. - Не стоит, директор Тифон, - опомнилась Виола, справившись с секундным потрясением. Алия не успела открыть рта. Да и если бы успела, тут же закрыла бы – ноющая боль мгновенно напомнила о себе. - Лучше примите эти извинения, - серьезно произнес Арториас. С лица ястреба исчезла былая радость. – Вы их заслужили. - Заканчивайте обмен любезностями, - Таддеус резко прервал будущие возражения как Алии, так и Виолы. И хотя рыжеволосая не считала, что они чем-то заслужили извинения от подобных Корнелиусу, ей было приятно получить их. Своеобразное признание их способностей. Банкрофт вышагнул из тени и медленно, олицетворяя собой некое тяжелое грядущее, приблизился к девушкам. От звука его шагов сердце Алии начало биться медленнее, войдя с директором в некоторый устрашающий ритм. Она почувствовала, как из-за волнения похолодели пальцы. Переглянувшись между собой в неведении, Виола и Алия уставились на директора. Его взгляд пронзал, как копье, стрела или меч. Глаза обжигали, но были холодными. Лицо застыло в мраморном спокойствии, но все те же глаза выдавали, что Таддеус недоволен. - Прежде, чем мы начнем, - предостерегающе произнес мужчина. Тон его всецело намекал, что разговор будет тяжелым. – Я не совсем одобряю то, что здесь произойдет. После случившегося, на этом настояли Артегор, Арториас и Себилла. И мы приняли решение рассказать вам. - Рассказать что? – непонимающе завертела головой Виола, по очереди смотря на каждого из присутствующих. Казалось, что она искала поддержки, не выдерживая столь близкое присутствие Таддеуса.

- Зачем на самом деле были созданы академии делириумов, - слова маршала, прозвучавшие как гром среди ясного неба, мгновенно отвлекли девушек от Таддеуса. Банкрофт покачал головой, закрыв глаза. По его жесту Алия убедилась, что он действительно не одобрял этого. Девушка кожей почувствовала, как воздух в кабинете стал вязким от напряжения – даже волосы встали дыбом. И при этом. Она не могла признаться себе, что заявление маршала крайне заинтересовало ее. Заинтересовало настолько, что прямо сейчас она была готова подвергнуть сомнению все то, что знала раньше. Мужчина говорил серьезно. Настолько, насколько может быть серьезен человек его статуса. Или все же не человек? Она внимательно осмотрела Малгрэйва, стараясь не выдать столь пристального внимания к его персоне. Мог ли он быть делириумом? - Об этом мы поговорим, - Банкрофт снова приковал к себе внимание студенток. Виоле он показался воплощенным образом смерти: мрачный и угрюмый прямо сейчас, он идеально подходил под образ жнеца, принявшего человеческий облик. – Но для начала, что вы знаете о том, с кем столкнулись? - Только то, что рассказали Арториас и Артегор, - спешно ответила Виола. Алия заметила, что ее подруга не на шутку взволнована и встревожена. Куда больше, чем это бывает обычно. Под испытующим взглядом директора, Вальтруа совсем растерялась. Не похоже на нее. - Ну, - помялась она, - мы знаем, что это Призрак Кемоса. Они предупреждали, что его способности необычны, даже для делириумов.

На этом она замолчала. Резко, оборвав себя. Обычно так делают артисты, забывшие свой текст из-за волнения. Когда Таддеус перевел взгляд на Алию, та лишь пожала плечами. Этот жест не устроил директора – скептически вскинутая бровь откровенно дала Афине понять, что ее импровизированный ответ не годится.

- Он двигался бесшумно, - вспомнила Алия. Когда Таддеус потребовал больше, девушка указала на место удара по челюсти и сдавила кулак, скорчив лицо от изображаемой боли. Так она хотела дать понять, что разговаривать ей не очень-то удобно. Сомнение на лице директора намекало, что он в это не особо поверил. Хотя и не настаивал более на развернутом ответе. Мужчина смерил братьев Крамов взглядом, будто передавая им некое мысленное послание.

- Хорошо, - наконец произнес директор. Взгляд его стал куда серьезнее, чем был до этого. Он легко мог придавить им кого угодно, как насекомое. – То, что вы услышите в этих стенах, является величайшей в мире тайной. Тайной, передаваемой единицам единицами из поколения в поколение со дня первой Катастрофы. - Вы хотите сказать, что Катастрофа трехсотлетней давности не первая? – не поверила Виола. Директор пожал плечами, словно ожидая, что на этот вопрос ответит Алия. - Атлантида, - догадалась рыжеволосая. Ей стоило усилий произнести это слово так, чтобы не поразить свою челюсть очередным приступом боли. Испытывая раздражение по этому поводу, она вспомнила, как исцеляла себя во время спаррингов, и решила повторить это. - Верно, - к удивлению девушек, подтвердил Банкрофт. Корнелиус в своем кресле довольно ухмыльнулся. - Афина действительно умна, - прокомментировал он свой жест. - В ином случае мы могли не продолжать этот разговор, Корнелиус, - этими словами Максимус словно напомнил Тифону о чем-то, о чем старый директор мог забыть. Тот пожал плечами. - Кто вы все, черт подери, такие?! – все-таки Виола не сдержалась. Алия подозревала, что так будет. Таинственность, с которой говорили преподаватели, раздражала. Девушка ощущала, как внутри нее закипает чувство, очень схожее с гневом человека, только что услышавшего ложь. Банкрофт тяжело выдохнул. Вместо него, однако, заговорил Максимус Малгрэйв.

- Мы называем себя Орден, - спокойно ответил маршал. По его напряженному лицу было понятно, что этот человек больше работает, чем отдыхает. Особенно в последние четыре дня. Несмотря на это, он сохранял свое достоинство, не позволяя адской усталости сломить себя. – Прежде, чем вы закричите снова, мисс Вальтруа, я попрошу вас хорошо обдумать то, что вы сейчас услышите. До вас об этом всем знало не так много человек. - Наши предшественники возложили на нас тяжелую задачу, - продолжил речь маршала Таддеус. Алия даже хотела уточнить, не репетировали ли они? - И наша задача заключается в противостоянии тем, чьи ошибки уже однажды поставили мир на грань гибели. Я говорю об атлантах. - Атлантах? – встрепенулась Виола. – Но ведь в книгах говорится, что все это мифы! - Хочешь что-то спрятать, спрячь это под носом у других, - неоднозначно прокомментировала всплеск Виолы профессор Варракоу. Женщина сопроводила свои слова понимающим взглядом, умерив пыл беловолосой студентки. Алия даже не подозревала, что Себилла способна на такое. - Они прошли, - сухо заключил Артегор. Алия покрутила глазами, обдумывая все, что только что услышала. - Выходит, вы с самого начала проверяли нас? Книги в библиотеке – часть проверки? - Ты совершенно права, Лия, - подтвердил догадку рыжеволосой Арториас. – Но, по правде говоря, изначально мы проверяли только Лию. Ваши с мисс Кандракар навыки и качества, продемонстрированные той ночью, заставили нас пересмотреть свое мнение. Так что, теперь вы тоже посвященные. Добро пожаловать в клуб. - Крам, - жестко пресек речь Арториаса недовольный Таддеус. Алия подумала, что если у недовольства есть предел, то Банкрофт его явно не достиг. – Но в чем-то он прав. - При чем тут все мы? – может быть, Алия и догадывалась об этом, но хотела, чтобы ей сказали, в чем именно заключается столь пристальное внимание к ее персоне от подобных Таддеусу персон. - Ты ведь восстанавливаешься быстрее других, так? Осваиваешь новые навыки потока куда быстрее. Яркий пример – Карина еще не очнулась, а ты уже с нами. И пару минут назад использовала поток, чтобы облегчить боль в челюсти, так? – Артегор произносил это непринужденно, словно его речь была дежурной и заученной. При этом он постоянно сверялся с планшетом в своей правой руке, что показалось Алии и Виоле странным, ведь он мог просто свериться с данными в своем свитке. Первой сообразила Виола. Она вскинула руку с прототипом устройства Артегора, и быстро постучала по нему ногтем. - Вы следите за нами через это! – убежденно воскликнула она. Артегор виновато пожал плечами. - Хватит, - и снова Таддеус направил разговор в нужное русло, пресекая отклонения от него. С каждым его словом Алия убеждалась все больше, что он не хотел говорить об этом всем. Мужчина делал это лишь из-за давления на него большинства. Была ли у него возможность отказаться? Почему на происходящем настояли Арториас и Артегор, а также Себилла? Алия смутилась, почему именно эти люди так роптали за открытие ей завесы тайны, окружавшей всех их. - Мисс Афина, - внезапно, Таддеус сменил манер своей речи, сделав ее более официальной, а голос – мягче, чем был все это время. Подобная перемена в нем только придала этому человеку неестественности в текущей ситуации. Словно он пытался скрыть истинные чувства за маской, но маска эта оказалась слишком неудобной и неподходящей для его лица. - Я хочу, чтобы вы поняли одну вещь, - продолжал директор Илиона с нарастающей настойчивостью в голосе. Он хотел, чтобы каждое сказанное им слово было не только услышано, но и усвоено. – Мы можем сколько угодно обсуждать этичность слежки Артегора за вами, но правда в том, что все это было моим приказом. Вы нужны нам. И говоря о вас, я имею ввиду всех троих.

Речь Таддеуса впиталась в сознание Алии, как вода в сухую губку. Виола обняла себя руками за локти, не совсем отдавая себе отчет в только что услышанном. Афина заметила, как напряглась Корделия, когда Банкрофт заговорил о трех девушках. Рыжеволосая же не сомневалась, что речь шла именно о Карине, а если это так – причина волнения старшей Кандракар весьма прозаична. По существу, мужчина еще не сказал ничего такого, что заставило бы Алию принять его слова, как данность и поверить в них. Она посмотрела на Таддеуса, чтобы всем своим видом продемонстрировать ему заинтересованность. Тот верно понял ее посыл.

- Как вы помните, в вашу первую с Арториасом встречу вы высказали предположение, что мы – а я имею ввиду, все мы – ведем некую тайную игру. Вы ведь помните это? - Да, директор, - подтвердила Алия, попутно вспоминая детали того самого диалога со старшим Крамом. Инквизитор тяжело выдохнул, предварительно шумно втянув воздух ноздрями. Словно этим действие он растягивал паузу между вопросом Таддеуса и ответом Алии. - Хорошо, - Таддеус медленно кивнул, стараясь не сводить глаз с девушек. Виоле от его взора стало жутко – она поежилась, как от холода. Алия понимала подобное, ведь ей в присутствии Банкрофта так же было некомфортно. Ей казалось, что вокруг мужчины не просто витает таинственность, а он сочится ею, как кровь из раны. – Мы действительно ведем подобную игру. Это борьба. Борьба за будущее, против врагов, находящихся за кулисами всей истории мира. Те, кто когда-то правил этим миром. В древних легендах старого мира они известны как атланты. - Атланты? – не удержавшись, выпалила Виола. Алия со смятением заметила, что подруга была на редкость взвинченной, и реагировала на подобное достаточно бурно. Медленное движение головой Таддеуса, подтвердившее сказанное им, охладило ее пыл. - Вы поняли верно. Эти легенды о когда-то существовавшем великом городе – правда, как и сам город. Но не это для нас сейчас главное. Кое-кто из атлантов выжил, и им не терпится поквитаться с теми, из-за кого они когда-то проиграли войну тем, кто откололся от их числа. Прошу вас, сосредоточьтесь. Это очень длинная история. - Директор, - со всем уважением, на какое она только была способна, Алия прервала повествование Таддеуса. – Вы говорите так, словно мы должны поверить в это. При чем тут мы? - Таддеус, позволь, - обратился с просьбой Максимус. Нехотя, директор Илиона уступил возможность занять место оратора своему коллеге. - Что ж, - маршал, прокашлявшись, прочистил горло. – Всем известно, что Катастрофа изменила многое. Например, появились гхайсты и делириумы, появился сам поток. Для атлантов, все это время находившихся в тени, это оказалось прекрасной возможностью. Они и раньше действовали скрытно и тайно, но сейчас… сейчас они активизировались. Никому не удается контролировать гхайстов, но… - Можно контролировать делириумов, - перебила Виола, осознав, к чему клонит маршал. Если Максимус и был возмущен подобной выходной, то не только не подал виду, но и вообще никак это не продемонстрировал. - Точнее, их сердца, - поправил Малгрэйв. – И яркий пример этому – ваш недавний противник. Мы уверены, что это делириум. Но мы не знаем, какими речами его заманили в свой лагерь враги. По правде говоря, мы даже об их целях ничего толком не знаем – только теории и домыслы. Не удивляйтесь, эта игра длится веками, и не раз мы теряли друг друга из виду. - Мы нужны вам, как союзники, - заключила Алия, встретившись тяжелым взглядом со своей подругой. Сердце ее забилось быстрее, а руки и ноги стали ватными от волнения. Она понимала, что им все это рассказывают далеко не просто так. - Верно, - подтвердил Максимус. Сделав большой глоток воды из стакана рядом, он продолжил. – Особенно такие, как вы, мисс Афина. Как ваша сестра, как ваша мать. Да, они были с нами, хотя Адель не знала всего, что мы хотим вам рассказать. Выслушайте Таддеуса.

Алия и Виола перевели свои взгляды на директора Илиона. Мужчина стоял смирно, как мраморная статуя, не издавая ни звука. Он терпеливо ожидал, когда маршал передаст ему слово. Он действительно хотел рассказать девушкам историю. Историю, длинною в тысячи лет, тщательно хранимую и передаваемую внутри Ордена будущим поколениям, чтобы продолжить эту борьбу. Увы, основателей этой организации давно забыла история, но дело их живет.

И именно об этом хотел рассказать Таддеус Банкрофт. Убедившись, что студентки приготовились слушать, он начал свой рассказ, что был призван вернуть слушателей назад в истории на много, много сотен лет назад. Во времена, когда мраморные и хрустальные башни и купола Атлантиды еще освещались солнцем, когда народ атлантов находился на пике своей славы.

Во времена, нынче практически забытые людьми.

Глава 20

Слова Таддеуса лились неторопливым, размеренным потоком, иногда убаюкивая, а иногда заставляя кровь стыть в жилах. На задворках сознания и границе мысли, Алия иногда надеялась, что все это окажется розыгрышем. Что хоть кто-то из присутствующих улыбнется, не сдержавшись, и прекратит это безумие. Но лица их оставались серьезными и даже непроницаемыми – Афина не могла даже предположить, о чем все они думают. Чем дольше она слушала, тем больше понимала, что слова директора заполоняют собой все сущее, буквально вытесняя что угодно, что не относится к рассказу. Алия начала думать только об этой истории, погружаясь в нее все глубже и глубже. И если первые десять минут она противилась этому, стараясь думать обо всем на свете, то сейчас наоборот – сосредоточилась только на Таддеусе. Все, что он говорил, ей не удастся найти в учебниках истории или мифологии, как бы она не пыталась – это девушка поняла почти сразу, как вдумалась в истинный смысл произошедшего и происходящего. Девушки слушали, затаив дыхание и не находя в себе силы хотя бы на пару минут прервать рассказ. Интересно и то, как на это реагировали все присутствующие – они явно слышали эту историю раньше, и в сердце каждого она оставила свой собственный отпечаток. Алия могла только догадываться, о чем они думают. И спустя еще пять минут, даже эти мысли отступили. Девушка будто погрузилась в едва ощутимый транс, и образы давно минувших дней начали мелькать перед ее глазами, как пляшущие от огня тени.

В те далекие времена, куда своим рассказом отправил девушек Таддеус, мир был совсем другим. Еще невинный, но в то же время впечатляющий своей гармонией. По лесам гуляли дикие звери, и не всегда это были простые животные – в настоящее время таких видов уже не существует. А на острове посреди океана, как и рассказывал Платон, высилась белокаменная сияющая Атлантида, чьи башни пронзали небеса, а хрустальные купола отражали свет звезд. Это был город науки и культуры, философии и эзотерики. Музыка звучала здесь каждодневно, а дети веселились под надзором родителей. Атланты, населявшие этот град, пребывали как в гармонии с миром, так и сами с собой. Возглавлял их Верховный совет – лидеры всех школ наук и аспектов жизни доносили до остальных новые законы, и Атлантида процветала. Достигнув пика своего развития, смешав технологии с чем-то вроде магии, эти высокоразвитые создания, чем-то очень похожие на будущих людей, постоянно находились в поиске чего-то нового. Их ученые старались раздвинуть границы допустимого и обозримого, пытаясь отыскать нечто, что способно привлечь внимание мудрых мужей. Много лет ушло на это, и когда люди уже основывали первые города, атланты обнаружили нечто, что находится как за гранью этого мира, так и прямо в нем. Нечто, что не поддается логическому объяснению, но в то же время кажется простым. Оно сочилось энергией жизни, но было холодным, даже ледяным. Оказалось, что все в мире сплетено в некую единую сеть, очень похожую на связи в мозгу – и все это способно как взывать к этой сети, так и получать от нее что-то. Атланты назвали это потоком – как река начинается у своих истоков, так и все живое в мире брало начало из этой сети. Ученые Атлантиды долго бились над поиском ответа на вопрос, что же это на самом деле за сила? Атланты не могли напрямую взаимодействовать с ней, так как оказались глухи к ее проявлениям. Они могли почувствовать ее, но вот любое взаимодействие оставалось бесплодным. Поток обтекал их, как вода обходит камни, и оставлял сухими. Но в мир он проникал совсем малыми объемами, каплями в море. И тогда, рискуя нарушить не только течение реальности, но и самого бытия, атланты, под лидерством одного из членов совета – Осириса, возвели прямо в центре своего города гигантское сооружение, впоследствии названное ими Завесой. То были первые из подобных врат, и именно они открыли потоку дорогу в мир, позволив ему смешаться с реальность, вплестись в нее, стать с ней неразделимым – одним целым. Эта энергия жизни вдруг заструилась в жилах новорожденных живых существ – людей, давая им удивительные способности. Но было и кое-что еще. Поток, подобно черному зеркалу, отразил множество чувств и страхов людей, породив существ куда более ужасных, чем мог вообразить себе человеческий разум – гхайстов, тварей-пустышек. Эти существа, поначалу напоминающие бесформенных теней, питались эмоциями, желаниями и самим потоком, выпивая из жертвы все до капли. И тогда те из атлантов, что оказались благосклоннее к людям, ушли жить среди них. Они даровали им знания о высокой культуре, об искусстве, науках и философии, позволив человечеству сделать гигантский шаг вперед. Вместе с этим, они помогали тем из людей, чья связь с потоком оказывалась особенно сильной – и могла проявляться – учиться управлять им. Так появились те, кого через много сотен лет будут называть делириумами – люди, способные управлять потоком и творить с его помощью удивительные вещи. Другие видели в них героев и посланников атлантов, а самих представителей этого народа люди начали считать не иначе, как богами. И хотя эти атланты отрицали свою божественную сущность, они осознавали, почему люди считают их таковыми. В самой Атлантиде же продолжались эксперименты с потоком, и их результатом стало обретение гхайстами подобия физических тел – в ночи стали появляться твари, мало напоминающие известных людям. С когтями и клыками, они легко расправлялись с теми, кто не был делириумом – лишь эти герои могли противостоять им и одерживать верх. Атланты ужаснулись, поняв, что это произошло в результате их ошибки – кошмары стали явью. Чем больше на свет рождалось делириумов, тем больше тварей становилось в мире. Те из атлантов, кого люди считали богами, помогали своим почитателям справляться с опасностью. Но те, кто оставались в их великом граде – напротив, не считали нужным вмешиваться, считая людей таким же результатом своих ошибок. Они желали, чтобы обе ошибки уничтожили друг друга, предоставив им множество возможностей для исследования и изучения. Их пытливые разумы, жаждущие новых знаний, стали причиной обострения ранее возникшего раскола среди атлантов. Все больше представители этого народа спорили меж собой, и пока одни активно пытались исправить последствия их собственных ошибок, другие – предпочитали глубже углубляться в изучение вещей, что они не совсем понимали. Увы, ни те, ни другие не замечали сгущающейся над миром и, в частности, над Атлантидой тени, оскалившейся тысячами голодных пастей.

В один из дней, дрогнула сама земная твердь – Врата потока, построенные в Атлантиде, внезапно распахнулись куда шире, чем следовало бы. Гхайсты устремились к ним, как мухи на зловоние, топя в крови все, что встречалось им на пути. Города захлебывались в собственной агонии, крепости разрушались будто песчаные, а люди и делириумы гибли, пытаясь остановить нашествие тварей. К несчастью, все это оказалось безнадежным. И тогда Танатос, один из немногих атлантов, обладающих возможностью летать, устремился за ответом в родной град. Танатос догадался обо всем, знал, что именно его собратья оказались виной всем бедам и разрушениям, поставившим мир на грань уничтожения. Придя к совету, говорил он о необходимости помочь людям сражаться, просил собратьев помочь. Но те отказались, оказавшись слепыми к зову о помощи. А тем временем, Врата потока излучали все больше и больше жизненной энергии, так необходимой гхайстам. Из морей, окружавших великий город, вышли гигантские чудовища, сокрушившие его стены. Не видя иного выхода и ослушавшись приказа не закрывать Врата, Анубис сделал это. Врата схлопнулись, но выбросили колоссальное количество потока в мир. Это привело к ужасающим последствиям, изменившим облик земной тверди. Атлантида перестала существовать. Атланты оказались не просто на краю гибели, они умирали. Лишившись всего в один миг, немногие выжившие наблюдали, как приходит конец их цивилизации. Наиболее благоразумные продолжили жить среди людей, со временем смирившись с божественным почтением, что оказывали им люди. Произошедшее изменило мир. Врата потока оказались утеряны навсегда, но сам поток – нет. Он оставался в мире, но в столь малых количествах, что делириумы умирали без него, а гхайсты – напротив, продолжали свирепствовать. Выжившие атланты выстроили еще одни Врата, сохранив их местоположение в строжайшей тайне. И даже когда к ним пришел чудом выживший Анубис, они не приняли бывшего собрата, предавшего своих. Но не люди, ведь для них все это было игрой богов. Шли века, и эта история превратилась в легенду, а затем и в мифы – но и память о мифах оказалась частично утеряна, и теперь никто не в силах доподлинно рассказать, как складывались события после гибели Атлантиды. Делириумы продолжали рождаться среди людей, но было их столь мало, что в одном поколении они могли не рождаться вовсе. Одаренные потоком, они становились легендарными личностями: побеждали чудовищ и драконов, в действительности являвшихся особенно могучими гхайстами. Последний из атлантов, Сет, на смертном одре основал Орден, собрав в его первый состав самых приближенных и доверенных людей и делириумов, чтобы вместе они могли противостоять угрозе гхайстов. Сет чувствовал, что его падшие сородичи так же, как и Анубис, пережили гибель Атлантиды, и наверняка питают ненависть к собратьям. Сет передал эту историю Ордену, завещав им тайную борьбу против самой страшной и необъяснимой угрозой миру.

Наконец, подводя итог, Таддеус пустился в развернутые объяснения некоторых деталей своего рассказа. Все те мифические герои, что упоминаются в легендах по всему миру – древние делириумы, оставившие свой след в истории. Он объяснил, что поток всегда существовал в мире, а делириумы и гхайсты являются его неотъемлемой частью, олицетворяющей две его стороны – жизнь и смерть. Но это противостояние то затухало, то вспыхивало снова. Что-то произошло триста лет назад, что привело к скачку рождаемости одаренных потоком, и так же к активному размножению гхайстов. Никто не знал, что же случилось на самом деле.

- И именно это мы должны выяснить и, если возможно, остановить это, - подвел черту директор Банкрофт, откинувшись в кресле и тяжело выдыхая. Лицо мужчины выглядело усталым и измученным, но в то же время источало некоторое облегчение. Между делом Алия подумала, будто сам Таддеус, не смотря на явное нежелание этого делать, в глубине души все же желал рассказать им это. Все же облегчение на его лице было слишком отчетливым. - У меня нет слов, - потрясенно говорит Виола, устало опустив взгляд к полу. Она буравит глазами ковер под своими ногами, пытаясь осознать услышанное. - Вы можете доказать это хоть чем-то? – слова Алии сочатся неверием и раздражением. Ее действительно раздражает то, как им все преподнесли. Не раньше, не в Илионе, а лишь сегодня – после того, как все трое чуть не погибли. Уже это не вызывает у девушки никакого доверия. - Я понимаю, как все это для вас звучит, - медленно произносит Максимус Малгрэйв, вставая из-за своего стола и подходя к круглому столу. Мужчина упирается кулаками в столешницу, покачивая головой. – Вы и есть доказательство. Сам факт вашего существования. - Так значит, все эти мифы, боги… все это правда? – Виола поднимает взгляд, смотря прямо в глаза маршала. Мужчина кивает, к ее ужасу и потрясению. Глаза Виолы расширяются, а на лице застывает удивление, смешанное с ужасом.

- Я не понимаю, - вдруг восклицает Вальтруа. – Ведь все говорят, что поток породила Катастрофа! И никто не знает, что это такое! - Ты права, такова официальная версия, - холодно подмечает Себилла, чтобы унять темпераментную Виолу. – Все, что я рассказываю вам на занятиях – это чистая правда. Нам известно об потоке и гхайстах не все, но очень многое. И мы продолжаем пополнять эти знания. Не всегда безболезненно, - в конце своих слов Варракоу, как кажется, с некоторым сожалением смотрит на Артегора, а затем скашивает взгляд на его правую руку. Заметив это, мужчина прикрывает свой протез. Даже учитывая, что он по-прежнему носит перчатку. Алия только сейчас поняла, что младший Крам никогда не рассказывал, как он лишился правой руки. Она решила, что обязательно спросит об этом, при других обстоятельствах. Девушка чувствует, как рассказ Банкрофта глубоко зарывается в ее разуме, оседает там. От этого ей становится холодно, а сердце будто сжимает невидимая рука. - Маршал, - вдруг обращается она. Максимус с интересом смотрит на Афину, ожидая вопрос. – Вы хотели нам сказать, зачем на самом деле были созданы академии делириумов. Зачем? - Делириумы существовали всегда. Орден присматривал за ними и обучал. Академии созданы именно для этого, - отвечает Максимус. Его слова, однако, вызывают горькую усмешку у Арториаса. Когда Максимус переводит на инквизитора суровый взгляд, тот лишь отмахивается. Очевидно, что члены этой организации не всегда ладят меж собой, но все же держатся вместе.

- Есть еще одна причина, почему эти академии существуют, - изрекает Корнелиус Тифон, наконец нарушая свое молчание. – Мы не знаем, где находятся Врата. Делириумы нужны нам, чтобы иметь готовых к сражению бойцов, превосходящих простых людей. Ведь наши враги превосходят все, что можно представить. - Едва ли другие согласятся рисковать ради непонятно чего, - язвительно подмечает Виола. Корнелиус пожимает плечами. - Нам не нужно, чтобы сражались все. Нужны лишь те, кто хочет этого, - отвечает Корделия. – Гораздо легче выбирать потенциальных союзников, когда все кандидаты перед глазами. - Слишком официально, Корделия, - недовольно произносит Себилла. Кандракар качает головой, не намереваясь менять свою точку зрения. Для Алии становится очевидно, что эти две особы между собой не ладят так, как им всем бы хотелось. Все это не слишком-то располагает к доверию, но Афина прекрасно помнит, как сначала она не доверяла Арториасу. И лишь благодаря доверию, оказалась здесь, найдя новую семью в лице Карины и Виолы. Мысль о семье вызвала у девушки тревожный спазм в животе, от неожиданности она даже охнула, чем тут же привлекла внимание Виолы. Вальтруа обеспокоенно попыталась узнать, в чем дело, но рыжеволосая мягко попросила ее не волноваться. - Я хочу кое-что знать, - пробормотала Алия, когда неприятные ощущения в животе, наконец, отступили. – Все, что вы говорите. Знали ли это мои родители и Адель?

Сидящий в кресле рядом Таддеус нервно поерзал в нем, косо посмотрев сначала на Арториаса, а затем на Артегора. Для девушек стало очевидно: ранее мужчины говорили о чем-то таком и предполагали, что Алия пожелает узнать о своих родителях и их роли в этом замысле. Сложив руки в замок перед лицом, Банкрофт опустил взгляд в пол, словно старался подобрать подходящие слова или размышлял, стоит ли ему отвечать на этот вопрос. По тому, как на директора смотрели братья Крамы, Алия поняла: они предупреждали своего начальника о необходимости поделиться этой информацией. Вероятно, закончив размышления длиной в минуту, что растянулась в томительном ожидании на целую вечность, директор Илиона поднял на Алию неопределенный взгляд. В нем удивительным образом сочетались сочувствие и даже некоторая злоба. От такого взгляда девушке стало не по себе, и она даже пожалела, что задала этот вопрос.

- Для начала, вы должны кое-что знать об потоке, - нарочито медленно проговорил директор. Он явно хотел, чтобы к нему прислушались все, не только студентки. – Его можно лишить. Думаю, вы догадываетесь, к чему это приведет. - К смерти, – догадавшись, Виола произносит эти слова подрагивающим голосом. Сама мысль об этом кажется ей чудовищной. И недаром, ведь одно дело, когда делириума просто убивают, но совсем другое – когда из него вырывают жизненную силу, неизвестно каким образом. Алия чувствует сердцем, что директор не просто так решил упомянуть об этом. Стук ее сердца отдается в висках, и она все сильнее ощущает, как оно колотится, намереваясь вот-вот выпрыгнуть из груди. Она задала вопрос, но оказалась не совсем готова услышать на него ответ. - Ваши родители, мисс Афина, знали все это, - произносит директор, когда ожидание Алии уже достигла пика и грозило вот-вот взорваться и надломить ее волю. – Они были лучшими из нас. Ваша же сестра не знала этой истории. - Мы нашли тело Нексуса, - добавляет Себилла, мгновенно приковав к себе потерянный взгляд Алии и ошеломленный взгляд Виолы. – Ни единой царапины. Но лицо я помню до сих пор, хоть и видела его лишь на снимках. Застывшее, глаза стеклянные. Боюсь даже представить, что увидел ваш отец перед смертью. - Увы, тела Аталанты нам найти не удалось, и мы до сих пор не знаем, что с ней случилось на самом деле, - вместо профессора Варракоу, ее речь завершает Максимус, вовремя поняв, что женщине крайне неприятно вести подобный разговор. Пусть Малгрэйв этого не заметил, но женщина благодарно кивнула, когда он забрал инициативу в произносимой речи.

Наступило тяжелое и напряженное молчание. Алии казалось, что она может услышать звуки дыхания каждого из присутствующих. Но на самом деле, она даже не пыталась этого сделать, да это и не интересовало ее. Куда важнее было обдумать только что услышанное и понять, как правильно на это посмотреть. Виола, не в силах удерживать внутри бурлящие эмоции, резко вскочила и принялась ходить по кабинету позади дивана, где осталась сидеть Алия. Афина склонила голову, буравя взглядом стол. Арториас про себя даже подумал, будто девушка собирается выжечь на нем дырку. Но в голове самой Алии царили хаос и разруха, она никак не могла уложить все это в одну массу, структурировать. Не знала, за что ей уцепиться и откуда начать. Мысли путались, переплетались, но никак не хотели течь ровно и плавно. Сейчас ее не волновали истории об Атлантиде, самих атлантах и богах, куда больше ее интересовало то, что стало с ее родителями. Отец все же погиб, но что с матерью? Не нашли ни тела, вообще ничего. Алия вспомнила, что Аталанта Афина была объявлена пропавшей без вести, и на этом ее поиски официально прекратились. Однако, судя по всему, этот пресловутый Орден все еще не оставляет попыток отыскать мать Алии и Адель. Или, все-таки, они тоже оставили эту затею? Девушка исподлобья смотрит сначала на Арториаса, а затем на Артегора. Оба мужчины выдерживают ее испытующий взгляд до тех пор, пока Афину не отвлекает яростный выкрик Виолы позади нее. Очевидно, что Вальтруа так же пребывает в смятении и разбросанных мыслях, едва ли понимая больше самой Алии. Но что-то ей подсказывает, что если и нужно искать ответы, то не стоит требовать их у Крамов. Девушка переводит взор на Таддеуса, и директор Илиона сталкивается с ней взглядом. Между двумя персонами ощущается сильное напряжение, ведь после услышанного доверие Алии к Банкрофту пошатнулось: она была уверена, что он много, о чем умолчал. В угоду чему?

- Директор Банкрофт, - обращается Алия, не скрывая своего подозрения по отношению к Таддеусу. Если мужчина и чувствует себя оскорбленным, то не подает никакого виду – его лицо совершенно бесстрастно.

- Слушаю, - отзывается Таддеус, позволяя девушке продолжать.

- Вы отправили родителей на то задание, не так ли? – спрашивает девушка, собравшись для этого с силами. Арториас косится на директора Илиона, словно пытаясь сказать ему о предупреждении. Будто старший Крам предостерегал, что этот вопрос будет задан, и на него придется ответить честно. - Да, - на выдохе признается Таддеус. Алия дернулась, будто ее толкнула невидимая сила. Это сравнимо с чувством, будто спросонья врезаешься в стену. Виола, заметив смятение подруги и то, как у Алии начинают дрожать руки, немедленно возвращается к ней и обнимает за плечи. Сама же Афина в это время пытается бороться с растущей злобой и пониманием, что директор не мог знать всего наперед. В присутствии Виолы, последнее начинает медленно побеждать злобу. - Хорошо, - произносит девушка на выдохе, пытаясь таким образом выпустить из себя накопившийся гнев и ярость. Ее глаза буквально горят разноцветным огнем. - Но, чтобы вы знали, директор, я вам не доверяю. - Алия, - удивляется обеспокоенная Виола. Афина отдергивает от нее руку, когда Вальтруа делает попытку взять ее. - Я решила для себя, - с трудом признается девушка. – Вы хотите нашей помощи? Хорошо, я помогу вам. Но делаю я это не из-за доверия. Я делаю это из-за родителей, ведь они вам верили. - Дело ведь не только в этом, правда, Лия? – мягко обращается Арториас. При взгляде на него холод внутри девушки начинает медленно сменяться теплом, ведь он-то ни в чем не виноват. - Да, - подтверждает девушка. – Я хочу защитить тех, кто мне стал дорог. Карина, Виола, остальные. Я долго была одна, но не теперь. Это и есть причина, почему я соглашаюсь. - Достойная причина, - искренне хвалит Максимус. Афина замечает блеск в глазах Малгрэйва, но старается не придавать этому значения. Краем глаза она замечает, как стоящая рядом с маршалом Корделия едва заметно улыбается, но при этом пытается сохранить невозмутимое лицо. Полковник явно более искусна в управлении своими эмоциями, чем кажется на первый взгляд.

- Ты правда готова на это, Лия? – тихо спрашивает Виола, заглядывая прямо в глаза подруги. Алия видит на ее лице беспокойство и тревогу, видит переживание. Но в то же время, лицо Вальтруа источает невероятную уверенность в том, что она пойдет за Афиной куда угодно. Сама рыжеволосая чувствует это сердцем. - Нет, не готова, - произносит Алия, подумав некоторое время. – И никогда не буду готова. Но я, черт возьми, полностью уверена, что не смогла бы смотреть на смерть Карины от рук этого подонка. Не смогла бы попрать память о своих родителях, отдавших за это жизни. И, уж тем более, я все еще хочу знать, что стало с моей сестрой. И если ради этого мне надо поверить в то, что я услышала – пусть так. Это, в сущности, не так уж и важно.

И сейчас, девушка говорит чистейшую правду. Она не готова доверять, не готова бросаться в омут с головой, но в то же время она видит в этом необходимость. Видит безмолвную просьбу, сокрытую во взглядах Артегора и Арториаса. Замечает, как обрадовалась Себилла, услышав причину согласия девушки принять в этом участие, пусть это и будет гонка со смертью. Черт подери, да вся жизнь Алии – это череда испытаний и крутых виражей, где она только чудом и благодаря навыкам не разбивается. Наемники, уличные бандиты и хулиганы, а теперь еще и Призрак Кемоса. О, этот подонок получит сполна. Перед глазами девушки то и дело восставало воспоминание о занесенном над Кариной клинке, наполняющее Алию праведной яростью. Сейчас, думая об этом мечнике, она натурально проникалась ненавистью к нему за то, что он посмел сюда заявиться, нарушить празднество и чуть не искалечить их всех троих. А она даже не знала, кто там скрывается под маской. Да и какая разница? У нее есть, кого воспринимать за противника, и этого сейчас достаточно. Но при этом, были у нее и другие мысли. Готова ли она, морально и физически к тому, во что только что позволила себя втянуть? Готова ли она сражаться там, где Призрак Кемоса может показаться слабаком? Готова ли она к подобному? Да едва ли. Но теперь уже отступать некуда, ведь девушка уже дала свое согласие. Более того, она действительно хотела защитить своих подруг. Как она уже сказала, Алия долго была одна, прячась и скрываясь, не думая ни о ком кроме себя. Но не теперь. Ее жизнь изменилась, и ради тех, кто в нее пришел, она готова сойтись клинком с кем угодно, кто будет им угрожать. Эта мысль сильно воодушевляла ее, что тут же было замечено присутствующими: девушка расправила плечи и наконец выпрямила спину, сев ровно.

- Хорошо, - наконец, молчание оказывается нарушенным Арториасом. Он смотрит на Виолу, ожидая от нее такого же ответа. – Что скажете вы, мисс Вальтруа? - Что все это – какой-то кошмар, - Виола реагирует довольно остро, но ее реакция вполне понятна и естественна. Она разделяет недоверие к Таддеусу, но в то же время в полной мере она не доверяет никому в этой комнате, за исключением Алии и братьев Крамов. - Виола, просто подумай, смогла бы ты смотреть, как мечник убил Карину? – голос Алии внезапно стал серьезным, а тон – требовательным. Афина явно приняла все происходящее и произошедшее очень близко к сердцу, сделав это чем-то личным. Виола сделала глубокий вдох, набирая в грудь побольше воздуха, чтобы высказать подруге все, что она успела о ней подумать за последние полчаса. - Да как ты вообще… - начала было она, но внезапно осеклась на половине фразы.

Хотела бы Виола сказать, как Алия вообще может спрашивать нечто подобное? Ведь Вальтруа, чтобы продолжить схватку после падения с большой высоты, проглотила зеленую таблетку и тут же ринулась в бой, и именно она спасла Карину от неминуемой смерти. Именно она продолжила поединок, пока Афина собиралась с силами, чтобы подняться. Но вдруг девушка вспомнила, что ее подруга тоже билась в одиночку. И внезапно к ней пришло осознание, что Алия полностью права. От начала и до конца. Виола никогда бы не смогла просто стоять столбом, ведь тоже хотела защитить тех, кто ей дорог. Она посмотрела на подругу удивленным взглядом, все еще прокручивая в голове эти мысли.

- Куда Лия, туда и я, - изрекла она, повернувшись к преподавателям. Голос ее не дрожал и был твердым, как сталь – беловолосая студентка была полностью уверена в своих словах. - И я думаю, что могу сказать тоже самое и за Карину, - добавила она после короткой паузы, чем не на шутку встревожила Корделию. - Карина скажет сама, когда… - полковник хотела было уже возразить, но поднятая ладонь маршала заставила ее замолчать, так и не завершив фразу. - Полковник, - обратился Максимус, вернув руку в исходное положение и слегка повернув голову в сторону Корделии, - вы правда верите, что ваша сестра не согласится после того, как две ее подруги уже сделали свой выбор? Нет? Вот и хорошо. - Директор, - обратилась Алия, чем слегка удивила Таддеуса. Мужчина внимательно посмотрел на нее, а затем коротким жестом велел продолжать. – Что мы должны сделать? - Ты быстро все приняла, - задумчиво протянул он, чуть вскинув бровь и по-новому взглянув на одну из своих студенток. - Еще не все, - решительно отрезала девушка. – Меня терзают сомнения, но я знаю, что, если откажусь, они будут терзать меня всю оставшуюся жизнь. Кроме того, неважно, доверяю ли я вам, или нет. Все это угроза для нас всех, и мы стоим перед ней в линию. - Ты говоришь совсем как взрослая, - мягко похвалил Арториас. Алия перевела на него взгляд, попытавшись разглядеть в его лице истинные мысли мужчины. Сам же инквизитор увидел в девушке Аталанту. Такой же взгляд, такие же эмоции и даже улыбка была чем-то похожа. Разве что у Алии глаза имели разные цвета. Все же, она была очень похожа на свою мать. - Возможно, - пожав плечами, протянула девушка. Злоба и гнев отпустили ее, и теперь она снова стала такой же, какой была. Уверенной и храброй. Именно эти качества в ней разглядел Максимус, но Артегор с удовольствием добавил бы еще одно: верная. Изобретатель видел, как сильно рыжеволосая хочет помочь тем, кого считает своей семьей. Эти же чувства разделяла и Виола, разве что по ее лицу было куда сложнее определить, о чем она на самом деле думает. - Так что нам нужно сделать? – повторила Афина свой вопрос, но теперь она адресовала его всем преподавателям, а не только Банкрофту. - Молодая решимость, - мечтательно прокомментировал слова девушки Корнелиус, чем вызвал у Артегора едва слышимый смешок. Тем не менее, Тифон смерил изобретателя строгим и недовольным взглядом. - Сейчас вам нужно отдохнуть и восстановить свои силы, - Алия обнаружила, что Таддеус слегка смягчился. На секунду она подумала, что ей даже показалось, но позже она убедилась, что мужчина взаправду говорил мягче, чем до этого. – Вы уже много сделали, и заслужили отдых. - Он сбежал, - посетовала Афина, поджав губы. - Он не достиг своей цели, какой бы она не была, - поправил студентку Корнелиус. Афина задумалась. Старый директор определенно был прав. - Корнелиус прав, Алия, - Артегор поднялся с кресла и подошел к студентке, опустив здоровую руку ей на плечо. Он посмотрел на Виолу, улыбаясь краешком губ. – Ты же проводишь ее до палаты?

Виола кивнула в знак подтверждения, хотя на Артегора она смотрела с явным недоверием и даже неприязнью. Ей все еще не нравилось, что с помощью устройств-свитков изобретатель мог следить за ними, отслеживать их показатели и возможно больше. И девушку удивляло, почему это Лия не возмущена подобному повороту событий. Хотя на самом деле, Афина была настолько глубоко потрясена, что все еще не могла мыслить здраво. Девушка с подозрением озиралась по сторонам, будто ожидая, что откуда-то со стороны ей прилетит еще одна неприятная подробность, что всколыхнет ее сознание. Но вместо этого, пришло нечто другое. Чувство, что она держит в руках что-то запретное, даже украденное. Что-то, что не должно более достаться никому. Ей доверили одну из величайших тайн, и теперь ей решать, как же она поступит с этим. Медленным шагом двигаясь к выходу из кабинета Максимуса, Алия опустила взгляд в пол. Виола придерживала слегка пошатывающуюся подругу за руку – ее желание устранить боль в челюсти отняло у нее больше сил, чем хотелось бы самой Алии.

- Мисс Афина, - позвал Таддеус, когда Виола собралась уже открыть дверь. Алия устало обернулась, подняв к директору недовольный взгляд. - Мне не нужно ваше согласие. Мне нужно только ваше доверие. Хочу, чтобы вы знали: теперь уже поздно отступать. Если вы все же решите сделать шаг назад, подумайте о том, что теперь они могут узнать о вас. На этом все, вы можете быть свободны.

Произнося эти слова, Таддеус пребывал в абсолютной уверенности, что Алия уже не откажется. Это просто было против ее характера, против ее желания. И когда дверь захлопнулась, он наконец смог облегченно выдохнуть. Повернувшись к маршалу, встретившему его внимательным взглядом, он изобразил сжатой в тиски рукой воображаемый бокал, что поднес к своим губам. Максимус коротким жестом указал на большой шкаф справа от себя, куда тут же и направился директор Илиона. Банкрофт ощущал, как в горле пересохло, и безумно хотел выпить. Открыв дверцы, он безошибочно протянул руку за бутылкой бренди, налил себе на три пальца в большой бокал, после чего закинул в алкоголь четыре кубика льда и за один большой глоток опустошил бокал почти наполовину от содержимого, тщательно смакуя выпитое. Только после этого нервы наконец отпустили его, позволив расслабиться и снова все обдумать.

- Последнее было лишним, Таддеус, - жестко заметил Артегорм Крам. Банкрофт сначала покосился на изобретателя через плечо, а затем повернулся полностью. Взгляд у директора был враждебным. - Ты и Максимус настояли на этом разговоре, - еще более жестко напомнил Таддеус, резко вскинув палец и указав им на изобретателя. Мимолетная вспышка гнева, поставившая всех в ступор, отступила вместе с еще одним глотком. - Твои решением было дать им такое испытание, Банкрофт, - с упреком напомнил Корнелиус, поправляя ворот своей мантии. - А теперь ты сомневаешься сам? - Играй мое сомнение хоть какую-то роль, Корнелиус, нас бы тут не было, - парировал директор Илиона уже более спокойным тоном. – Грядет настоящая буря, и сражаться уже им. Мы свое отвоевали пятнадцать лет назад. - Полагаешь, что Михаил так напомнил о себе? – с сомнением произнес Максимус. – Почему ты вообще думаешь, что мечника подослал он? - Я уверен в этом, Макс, - проговорил директор Илиона таким тоном, что ни у кого более не возникло желания с ним спорить, - - И все же, - подал голос Арториас, чем мгновенно привлек к себе испытующий взгляд Банкрофта, - в одном ты не прав. Девчонки сработали отлично. - Едва не погибли, - прагматично поправила Себилла слишком уж оптимистичную оценку инквизитора. – Но не могу не согласиться с ним. Они справились с опасным противником. - Хорошо, - сдался наконец директор Илиона. Он повернулся ко всем собравшимся в кабинете Малгрэйва и обвел их взглядом. - Наш враг действует, и это настораживает. Если верить нашим записям, Михаил издревле привлекал к себе… особенных людей. Я уверен, что Призрак, а также Зо – действуют с ним. И если мотивы нашего бывшего соратника мне понятны, то вот мечник – загадка. Призрак. - Твой предшественник говорил теми же словами, что и ты, Таддеус, - мечтательно – что было необычно для этого ворчливого старика – проговорил Корнелиус, смотря куда-то в пустоту. Банкрофт скупо улыбнулся. - Они будут с нами, Таддеус, - в полной уверенности заверил Арториас, чем приковал к себе внимательные взгляды всех присутствующих.

Глядя на него, Банкрофт улыбнулся, зная, что именно так оно и будет.

Глава 21

Карина очнулась спустя два дня. Первым, что почувствовала девушка, была сильная головная боль. Настолько неприятная и противная, будто ей в голову вбивали раскаленный стержень, при этом предварительно согнутый для дробящего эффекта. Отвратительное чувство. Немного придя в себя после подобного потрясения, она заметила зависшего возле входа Ио, Бота Алии. Механический компаньон сразу же отреагировал на очнувшуюся девушку веселой трелью. Кандракар скорее догадалась, чем в полной мере осознала, что Бот отправил рыжеволосой хозяйке сообщение. Сама же Афина в это время находилась в городе, в компании Виолы и трех парней – Терри, Канта и Калеба. Все пятеро сильно переживали за Карину, хотя парни и не знали, что случилось на самом деле. Девушек терзало чувство вины за невозможность им все рассказать. Увы, им было строго-настрого запрещено говорить хоть о чем-то. Получив сообщение от Ио, Виола и Алия бросили все свои дела и помчались обратно в Камелот. Девушки ворвались в их палату подобно урагану. На стуле рядом с Кариной в это время восседала статная женщина на вид около тридцати пяти лет, возможно чуть меньше или больше – сказать более точно затруднялись как Виола, так и Алия. Девушки видели лишь левую половину ее лица, так как она сидела ко входу спиной. Приблизившись, они наконец смогли рассмотреть ее получше, и обменяться радостными приветствиями с самой Кариной. Алия взглянула на, вероятно, доктора. Женщина выглядела красивой и ухоженной. Одетая в белый халат и черную юбку-карандаш до колен, она изначально не производила впечатление мастера своего дела. Однако, Карина ей доверяла – что было видно по ее расслабленному лицу и точному исполнению всех указаний врача. Женщиной была Тифа Валатион – лучший врач в штабе Максимуса Малгрэйва, и маршал лично распорядился, чтобы именно она наблюдала за тремя девушками. Виола узнала ее, хотя и не сразу, а вот Алия помнила лишь смутный образ. На руках женщины не было никаких украшений, однако в правом ухе весело сверкала золотая сережка-колечко.

- Значит так, дорогая, - расслабленно говорила Валатион, с улыбкой глядя на Карину. Услышав ее голос, Алия наконец смогла полностью успокоиться, ведь женщина говорила спокойно – а это значило, что у их подруги все в порядке. - Твои показатели в норме, головная боль пройдет через пару часов. С пульсом все хорошо, поток также в норме, - на этой фразе она заглянула в свой электронный журнал, до этого лежавший у нее на коленях. Казалось, будто она усомнилась в собственных словах, но затем ее лицо озарила улыбка. - Разумеется, поток в твоей норме, - пояснила Тифа, заметив слегка смущенный взгляд Карины. - Что вообще со мной произошло? – устало спросила Кандракар, смотря куда-то мимо Тифы. Пройденные процедуры уже утомили девушку, что было видно по ее слегка отрешенному взгляду. - Если совсем без подробностей, то ты перестаралась, - ответила доктор, слегка улыбнувшись. Алия заметила, что Тифа коротко улыбалась, заканчивая любую из своих фраз. – Достигла своих, скажем так, лимитов. Это привело к переутомлению и потере сознания.

Женщина снова сверилась со своим журналом. Виола попыталась заглянуть в него через плечо Тифы, однако она увидела там бесконечные колонны текста, отчеты и множество медицинских терминов, что были ей непонятны. Все, что было ей знакомым – фотография Карины в углу устройства и ее имя под ней. Остальное ускользало от понимания Вальтруа, и она быстро бросила попытки узнать, что именно ищет Валатион в этих записях. Внезапно она остановила поток данных, проведя тонким пальчиком с красивым красным маникюром по экрану, а затем снова посмотрела на Карину. Что-то в ее лице выдавало неудовольствие от увиденного.

- При твоих текущих данных, ты восстановишься через несколько дней, - все же пообещала доктор, чем обрадовала не только Виолу и Лию, но и саму Карину. Пациентка с облегчением выдохнула. Следующие слова Тифы, однако, разочаровали ее. – Но я настоятельно рекомендую тебе воздержаться от нагрузок, особенно связанных с Потоком.

Проследив за взглядом своей пациентки, Тифа наконец заметила уже некоторое время ожидающих девушек. Тактично извинившись, Тифа сделала вид, что ее вызывает лично Максимус. Впрочем, женщина не лгала – маршал ожидал ее сразу после визита доктора к Карине. Она всего лишь придала этому официальный вид. Тифу Валатион любили все: начиная от потенциальных кандидатов на поступление в Камелот и заканчивая его лучшими студентами и ястребами. Сам Малгрэйв относился к ней с большим уважением и почтением, прислушивался к ее совету и никогда не сомневался в ее профессионализме. Она умела найти общий язык практически в любым из пациентов, каким бы вздорным или нахальным он не был. Единственное, чего на дух не переносила сама Валатион – это вмешательства в ее работу. Страшно представить, каким мог бы быть спор Тифы и Себиллы, случись этим двум женщинам оказаться по разные стороны научных баррикад. Они были лучшими в своих областях, и за это их высоко ценили и уважали. Сейчас же, оставляя девушек наедине друг с другом, она хорошо понимала, как присутствие близких людей может повлиять не только на моральное здоровье пациента, но и физическое. Кроме того, она хотела дать им возможность пообщаться. Как-никак, она видела переживания Виолы и сильно беспокоилась за нее. А сейчас, кажется, Вальтруа приободрилась. И это радовало Тифу. Выйдя из палаты и закрыв за собой дверь, она столкнулась с тремя парами щенячьих глаз, милостиво ожидающих разрешения войти. Выдохнув, женщина с пониманием улыбнулась, однако в глазах ее легко проглядывалось сожаление.

- Простите, мальчики, но маршал запретил пускать кого-либо, кроме Алии и Виолы, - мягко сказала она, чем вызвала бурю негодования у Канта и Калеба. Парни принялись возмущенно размахивать руками, и пару раз едва не задели удивленную Тифу. Третий из них, Терри, по очереди ударил друзей по плечу, а затем извинился за их плохое воспитание, пообещав поработать над ним.

Наконец дождавшись, когда Тифа покинет кабинет, Виола бросилась обнимать свою подругу. Карина, все еще испытывающая слабость после своего пробуждения, едва кое-как смогла разжать крепкие объятия улыбающейся подруги – а иначе Вальтруа и впрямь могла бы придушить больную. И все же она не могла не ответить тем же, погладив Ви по волосам и спине. Алия села рядом на стул, до этого занятый доктором. Что-то в ее мыслях не давало ей покоя, и чем больше она смотрела на подруг, тем сильнее росло ее беспокойство. Перед глазами на миг восстал эпизод, когда Призрак занес катану над Кариной. Мурашки и холод змеей побежали по ее коже. Она смотрела на обнимающихся подруг, и глубоко в ее душе теплилось осознание, что они уже перестали быть для нее просто друзьями. Девушки стали для нее новой семьей, и в голове промелькнула мысль написать об этом бабуле. Они уже давно не общались. Понимание этого смутило Алию, от чего ей стало неловко по отношению к человеку, вырастившему ее и сестру. Воспоминания об Адель уже не так сильно терзали, но все еще давались ей тяжело. Присутствие рядом Карины и Виолы облегчало ее ношу, но все же… что-то было не так. Она вспомнила Призрака и его удивление, когда Алия назвала Карину сестрой. Вспомнила, как он мог убить ее, но вместо этого, кажется, он не собирался. Алия инстинктивно потерла на животе все еще ноющее место удара рукоятью его катаны, и боль на пару мгновений стала гораздо ощутимее. Будто к этому месту приложили листок крапивы. Она вспомнила, глядя на Карину и Виолу, уже что-то обсуждающих, как мечник узнал ее. Он казался удивленным, что это была именно Алия, а не кто-либо еще. Темные и мрачные догадки стали мелькать в ее мыслях, а сердце вдруг заболело, будто вспоминая о чем-то давно потерянном, но снова обретенном не в лучшем виде.

- Лия? – вдруг услышала девушка. Алия дернулась и встрепенулась, поняв, что обращаются к ней. Она слегка растерянно посмотрела на своих подруг. - Ты сидишь так уже несколько минут, - обеспокоенно замечает Виола, положив ладонь на колено рыжеволосой. – Все в порядке? - Да, - неуверенно отвечает Алия, - старая рана дает о себе знать.

Она проводит ладонью по животу, потирая место удара. Девушка понимала, что она не может держать свои мысли в тайне от подруг, но хотела дождаться для этого более лучшего момента, чем сейчас. Им и так хватает потрясений, а особенно Виоле. На долю Вальтруа выпали, пожалуй, самые трудные шесть дней за последний год. Неудивительно: она вынуждена была воочию наблюдать, как врачи стараются помочь ее подругам. Вдруг за спиной раздалась веселая мелодия, проигрываемая Ио. Все три девушки удивленно переглянулись, а затем посмотрели на их механического друга. Робот-шарик кружился в воздухе, как планета вокруг своей оси. Руки-манипуляторы находились в корпусе, и это лишь усиливало его сходство с планетой. На душе у Алии стало легче, пока она слушала музыку, пусть и состоящую всего из нескольких аккордов. Она не могла определить количество нот, но вот аккордов – приблизительно. И все равно стало легче. Она даже вслух поблагодарила Артегора за подобный подарок. Наконец выдохнув, рыжеволосая повернулась к Карине, выжидающе смотрящую на свою подругу.

- Мы очень волновались за тебя, - искренне и со всей возможной теплотой произнесла Лия, пересаживаясь на кровать рядом с подругой. Вместо ответа, Кандракар обняла ее. Это были не дружеские, но настоящие сестринские объятия – Алия даже вздрогнула, когда почувствовала их снова, спустя так много времени. Первый раз, когда Карина обняла ее так. - Знаю, - сказала она в свое оправдание. – Простите, перестаралась. - Вообще-то ты была неподражаема, - звонко возразила обрадованная Виола. Карина наигранно посмеялась. - Я и так знаю, - с шуточным хвастовством говорит она, неохотно разрывая объятия и по очереди вглядываясь в глаза сначала Алии, а затем и Виолы. Рыжеволосая даже слегка испугалась, понимая, что Кандракар хочет их о чем-то спросить. - А теперь, ответьте мне на один вопрос, - неожиданно строго требует Карина, чем потрясает обоих подруг, заставив их нервно переглянуться. – Я вижу по вашим глазам, что вы что-то скрываете. Не пойдет. Выкладывайте. - Карина, может быть ты сначала… - Алия захотела сначала дать подруге время отдохнуть и набраться сил, но вскинутый прямо перед ее лицом палец разрушил все надежды на то, что Карина примет подобное предложение. - Я в порядке, это первое. Второе, вы сейчас немедленно мне обо всем расскажете. Вы тут без меня шесть дней сходили с ума, так что выкладывайте. И желательно с подробностями.

Удивившись подобному напору Карины, Виола и Алия еще раз переглянулись. Кандракар заметила, что девушки будто хотят, но по какой-то причине не могут сбросить с себя тяжелую ношу. Если бы они умели читать мысли друг друга, то наверняка узнали, что каждая просит начать другую. Спустя минуту напряженного молчания под гнетом выжидающей Карины, Алия наконец начала длинный рассказ. Она поведала подруге всю историю, рассказанную им Таддеусом. Об Ордене, о Войне Богов, атлантах и Потоке. О Вратах Потока, что сокрыты где-то в мире. И о том, что атланты все еще существуют. Иногда Виола подкрепляла слова Алии упущенными ею подробностями. Карина молчала, не произнося ни слова. Ее лицо казалось бесстрастным, пока она слушала этот рассказ. Когда оратор менялся, Карина переводила на него взгляд и не сводила, пока не начинала говорить другая девушка. Иногда, выражая свое недовольство или сомнение, Карина тянулась за стаканом с водой и пила ее маленькими глотками, нарочито медленно, чтобы таким образом продемонстрировать свое недоверие. И Алия понимала ее, ведь если бы сама услышала нечто подобное от кого угодно, но не тех, кто это рассказал – высмеяла рассказчика. К несчастью, она не только этого не сделала, но и поверила им. Рассказ закончился как раз, когда пациентка снова потянулась за стаканом с водой, уже наполовину опустошенный. Он был полным в начале их разговора.

- На этом все? – специально и внимательно уточнила Карина. Снова переглянувшись с Виолой, Алия кивнула. Карина поджала губы в сомнении, а затем сделала небольшой глоток воды. Полоща рот, она смотрела на полупустой стакан, будто плескающаяся в нем жидкость скрывала ответы на десятки возникших у нее вопросов. К сожалению, она оставалась безмолвна.

- Так, - начала она, проглотив воду. - Я, наверное, все еще в отключке, иначе почему я слышу этот бред?

- О да, лучше бы это был бред, - утомленно и с пониманием протянула Виола, стоя у окна палаты, что находилось напротив двери и между двумя кроватями. Карина посмотрела на нее так, будто беловолосая девушка только что рассказала ей величайшую тайну во вселенной. Вот только Карина не была этому рада – напротив, она была в бешенстве.

- Стоп, - Карина вскинула левую ладонь, - вы сейчас хотите мне сказать, что не придумали это все? И что наш директор действительно подсунул мне ту книгу, чтобы я сама начала искать информацию? Зачем? Чтобы проверить мою интуицию? И этот... - она запнулась, подбирая слова, - эта история об Атлантиде, богах и их войне... вы сейчас меня не разыгрываете? - она внимательно посмотрела на подруг так, будто старалась уличить их во лжи, а не розыгрыше.

- Поверь, - тихо, но твердо говорит Лия, - мы с Виолой так же хотели, чтобы это был розыгрыш. И до сих пор верим не во все, что сказал директор Банкрофт. И, я тебе клянусь, если бы не присутствующие рядом другие директора и преподаватели с твоей сестрой, смотрящие на меня как на провинившегося ребенка, я бы никогда в это не поверила.

- Но ты, тем не менее, поверила, - с сомнением изрекла Карина, приложив ладонь ко лбу. - У меня от этого голова кругом.

- Ага, - буркнула Виола. - У меня квадратом, я тебя понимаю.

- И моя сестра, Корделия! - воскликнула вдруг Кандракар, - Ходячий скептик! Даже она в этом Ордене! Черт, - Карина дернулась, словно ее ударили током. К ней внезапно пришло осознание, до этого ускользавшее. - Если уж моя сестра в это поверила, значит, все действительно так...

- Обдумай все, что мы тебе рассказали, Карина, - настойчиво порекомендовала Алия, приблизившись к подруге. – Все это строгая тайна, но нам ее доверили. Думаю, что они захотят поговорить с тобой и дадут тот же выбор, что и нам.

- Какой еще выбор? – возмутилась девушка.

- Он простой, с ними мы или нет, - пояснила Виола, пожимая плечами на середине фразы. Кажется, будто она сама еще не все решила.

- И вы согласились? - предугадала Кандракар, чем несколько удивила своих подруг. Лия коротко кивнула. - И почему я в этом не сомневалась...

- Я не смогла, Карина, - говорит Лия, смотря в пол. - Я не смогла отказаться, помня, как тебя чуть не убили. Я не могла этого допустить, понимаешь? – рыжеволосая закрыла лицо руками, снова проживая этот вечер и этот миг. - Стоит мне на мгновение подумать, что это бред, как все снова у меня перед глазами…

Откровение девушки очень некстати оказалось прервано распахнувшейся дверью. В проеме стояла Корделия, одетая в свое обычное пальто. Лицо старшей Кандракар было взволнованным, но взгляд будто пытался таковым не быть. Алии ее выражение лица показалось очень странным, ведь она так и не смогла в полной мере понять, какие именно эмоции сейчас испытывает полковник. Она всего лишь краем глаза посмотрела на Виолу и Алию, и взгляд ее поменялся, став холодным и надменным. Словно она не хотела и не желала видеть их здесь. Виола заметила это первой, поднявшись и уперев руки в бока, демонстрируя, что в этот раз сестра Карины так просто не приблизится к ней. Они не имели возможность уладить события того вечера, и обида Виолы все еще была горяча, как яркое пламя. Она из принципа не хотела отступать, о чем незадолго до их отъезда в город поделилась с Алией. Вальтруа хотела извинений, ни смотря на то, что все были обеспокоены и взволнованны, когда Призрак Кемоса вышвырнул их во двор с третьего этажа. Едва Корделия сделала шаг по направлению к сестре, как Виола выступила вперед, встав между ней и Кариной, чем удивила последнюю. Старшая из сестер же, напротив, оказалась ничуть не удивлена.

- Оставь свои мелочные обиды при себе, - порекомендовала она. Тон ее не просто говорил, он кричал о том, что сама Корделия не станет извиняться, даже если и считает себя виноватой. Алия вскинула брови, в то время как Виола надулась, словно воздушный шар, готовый вот-вот взорваться. - Мелочные? – возмутилась Виола. Алия быстро поняла: еще чуть-чуть, и ее подруга взорвется, как тот шарик. Или, что еще хуже, как готовящийся явить свою ярость миру вулкан. Вальтруа сузила взгляд и сжала кулаки, набрав в грудь побольше воздуха. - Да как ты, черт бы тебя побрал, вообще смеешь?! – закричала она. Карина встрепенулась от неожиданности и непонимания, а затем перевела вопросительный взгляд на Алию. Рыжеволосая махнула рукой, не желая сейчас объяснять этого. - Я защищала Карину! Твою сестру, дура! – Виола никак не унималась, продолжая изливать свое недовольство и возмущение прямо в лицо Корделии, даже смотря на нее снизу вверх. Взгляд полковника был невыразительным, словно она увидела гавкающую на нее мелкую собачонку. Алия видела это со стороны: глаза, полные отвращения и презрения. Но Корделия сохраняла свое достоинство. Она понимала, что тогда, в кабинете Малгрэйва, Виола не могла высказать всего этого, но не сейчас. И старшая из сестер Кандракар терпеливо слушала девушку, лишь иногда меняясь в лице. Обычно, такое выражение лица у тех, кто внезапно учуял едкое зловоние, прошедшее через несколько секунд. Запаха уже нет, но отвращение к нему все еще сохраняется. - Ты все сказала? – спокойно спросила Корделия, когда Виола замолчала, чтобы перевести дыхание. Едва Вальтруа снова открыла рот, как к ней подскочила Алия и закрыла его рукой. - Обсудим это позже, Виола, - настояла Алия, когда ее подруга смогла высвободиться и уже было приготовилась продолжать свою словесную брань. Карина и Алия все еще не могли справиться с потрясением: никто из них не ожидал от обычно веселой Виолы чего-либо подобного. Глубоко вдохнув, она перевела ненавидящий взгляд на полковника и снова сжала кулаки. Корделия вернула ей спокойный, даже холодный взгляд, что только взбесило Виолу. Однако, сейчас она сдержалась. - Корделия, - обратилась Алия, не сводя глаз с подруги. – Извинитесь. Прежде, чем вы начнете возмущаться и думать о том, как именно это заденет вашу гордость, вспомните одну вещь, - рыжеволосая перевела взгляд на полковника, и встретилась с ее надменно вскинутой бровью. Это не смутило Алию, и она продолжила, слегка понизив тон, чтобы придать своим словам значимости: - Если бы не Виола, Карины тут могло не быть. - Приношу свои извинения, - незамедлительно сказала Корделия. Рыжеволосая даже успела удивиться тому, как мало времени понадобилось сестре Карины, чтобы подумать обо всем. Она ответила мгновенно, без паузы. Могло ли это значить, что саму Корделию произошедшее так же волновало, но она просто не показывала этого? Так или иначе, этого хватило Виоле, чтобы считать их конфликт исчерпанным. Вальтруа отошла в сторону, к окну, пропустив Корделию к сестре.

Корделия опустилась на колено перед сидящей на кровати сестрой и обняла ее. Обняла нежно и тепло. Алия почувствовала радость и облегчение, но в то же время что-то кольнуло ее. Девушка подумала, что еще чуть-чуть и она заплачет, но все же сдержалась. Нельзя позволять подобным эмоциям вот так брать верх над собой. Она была рада, была искренне рада за Карину и Корделию, но все же… все же что-то в ее душе плакало вместо нее. Когда-то и она так же могла обнять свою сестру. Но то было в прошлом, а Адель уже нет рядом. Глядя на двух сестер и то, как они обнимают друг друга, Алия поняла одну вещь. Она снова вспомнила тот миг, но в этот раз не содрогнулась. Она отвернулась, чтобы не видеть этого. Виола стояла у окна и смотрела куда-то на город, выискивая что-то известное лишь ей. Корделия и Карина общались между собой, и едва ли им было дело до отвернувшейся Алии. Девушка осмотрела свои руки, будто в них содержалась сила, неизвестная ей. Сжав кулаки, она почувствовала себя увереннее, так было всегда. Закрыв глаза, девушка шепотом произнесла слова, образующие клятву. Она клялась, что не позволит никому из тех, кто ей дорог, погибнуть. Алия поклялась, что сочтется клинком с кем угодно, кто встанет между ей и ее новой семьей. Ради таких моментов, что происходят в ее жизни теперь, ей хотелось жить и становиться сильнее, чтобы обрести силы защищать любимых. Ей хотелось снова и снова переживать и радость, и грусть, и смех, и даже слезы, вместе с ними. Совместный триумф или падение, ей было неважно – лишь бы впредь они были вместе. Даже если их будет разделять пропасть, Алия найдет способ перепрыгнуть ее или перебраться на другую сторону, чтобы воссоединиться с подругами. Чувства, нашедшие место в ее сердце, теперь согревали ее, как пламя костра в холодный день. И ей это нравилось. Ради всего этого она была готова на все, что угодно. Наверняка, озвучь она это вслух, подруги сочли бы подобную клятву глупостью. Впрочем, нет, все же она ошибалась. Ни Карина, ни Виола, и никто из парней не отнесся бы к этому легкомысленно. Они живут в опасном мире, где даже самые безопасные места могут в один миг превратиться в пристанище смерти – как было на Зимнем Балу. Если бы не они, возможно, Призрак достиг своей цели. Но нет, и лишь благодаря им и усилиям, предпринятым для этого Орденом. Сжимая и разжимая кулак, Алия снова повторила слова своей клятвы. Она хотела, чтобы они отпечатались в ее сознании, став путеводной звездой.

- Я защищу то, что я обрела вновь, - шептала себе под нос Алия, стараясь, чтобы ее не слышали. Произнесенные слова предназначались только лишь ей. - Чего бы мне это не стоило, - твердила девушка, крепче сжимая кулак. – Клянусь.

И так оно и будет впредь. Обернувшись, она даже не старалась слушать, о чем именно говорят сестры Кандракар. Все ее внимание оказалось приковано к Виоле, все еще продолжающей что-то созерцать в окне, где открывался вид на ночную Карнаку. Улыбнувшись и склонив голову на бок, рыжеволосая приблизилась к подруге и опустила руку ей на плечо, стараясь подбодрить. Вальтруа вздрогнула от неожиданности и слегка испуганно посмотрела на Алию, но испуг быстро сменился облегчением. Девушка увидела лучезарную улыбку на лице Алии, и подарила ей в ответ такую же, разве что чуть более прохладную. Но таковой она была не из-за нежелания или отсутствия взаимности, а из-за всепоглощающей усталости: Вальтруа уже хотела спать. Но все же она хотела остаться в палате на как можно более продолжительное время. Девушка соскучилась по Карине.

- Ты точно хорошо себя чувствуешь? – в который раз уже спрашивает Корделия. Невооруженным глазом было видно, что старшая сестра искренне беспокоится за младшую. Младшая же обреченно закатила глаза и скривила недовольную гримасу. - Хватит, Корди, - попросила Карина, нахмурившись. Алия обратила внимание на слишком явную перемену тона Карины и подумала, что та хочет поговорить с сестрой о чем-то более важном, чем ее самочувствие. - Ответь всего на один вопрос. Все, что рассказали Алия и Виола – правда? - Зависит от того, что они тебе рассказали, - с ноткой недоверия произнесла Корделия, покосившись на девушек. Виола проигнорировала подобный жест, хотя это и укололо ее. Алия пропустила подобное мимо себя, не желая возвращаться к конфликту о недоверии. Рыжеволосая и так понимала, что Корделия едва ли окажет им такую честь. Впрочем, она и не обязана. - Все, - последовал незамедлительный короткий ответ. – И хватит так на них смотреть, они не враги. - Я сама буду решать, кто для меня враг, Карина, - ответила старшая из сестер Кандракар. Алия заметила перемену в настроении Карины, и эта перемена очень сильно ей не понравилась. Лицо девушки приняло куда более серьезное и недовольное выражение. - Я скажу это лишь раз, Корделия, - голос Карины изменился, ведь эти слова девушка произнесла во все легкие, что позволило ей заполнить своей речью всю палату. Старшая сестра неотрывно смотрела на нее, ожидая, что именно скажет младшая. – Мы сестры, и всегда ими будем. Но если ты видишь в моих друзьях врагов, это ударит и по нашим взаимоотношениям. Я дорожу ими так же, как тобой и Калистером.

Упоминание некоего Калистера не на шутку взволновало и заинтересовало Алию и Виолу, до этого совершенно не проявлявших активного интереса к разговору сестер. Девушки переглянулись между собой, и каждая прочитала во взгляде другой немой вопрос, касающиеся упомянутого молодого человека. Карина никогда не говорила о нем, и теперь им хотелось узнать, кто же он такой. Возможно, это был загадочный и таинственный ухажер, и именно из-за него младшая Кандракар отвергала других парней в Илионе? Или, быть может, неназванный ею жених? Так или иначе, ответ пришел им чуть позже, когда младшая сестра начала активно упрекать старшую.

- Говоря о Калистере, - взъерошилась Карина. Она была готова наброситься на Корделию, как хитрая лиса на добычу. – Ты сама-то давно последний раз связывалась с младшим братом? - Да, по правде говоря, - строгая невозмутимость Корделии дрогнула, и ее губы задрожали. Она явно чувствовала себя виноватой за то, в чем ее упрекает Карина. Младшая же сестра не собиралась останавливаться на этом, войдя в раж. - Не ожидала. Ты беспокоишься обо мне, но не о Калистере. Он наш младший братишка, и всегда спрашивает о тебе. Корделия, он очень скучает. - Он сам говорит тебе об этом? – не поверила Корделия. - Да, - уверенно подтвердила ее сестра. – Каждый раз, когда я с ним общаюсь. Последний раз, например, был перед Зимним балом.

Сестры еще долго разговаривали. Наконец, Корделия потеряла всякое желание сопротивляться нападкам Карины, чувствуя, что она права. Увы, долг и присяга Корделии оставляли ей слишком мало времени на что либо, кроме службы. Она и сейчас не должна была здесь находиться. Эта мысль легла на полковника грузом, подобным тяжелому одеялу. Она обволакивала ее, стесняя все возможные движения, и девушке стало неуютно. Обняв на прощание сестру, она направилась к двери. Прямо перед ней, полковник обернулась и, положив ладонь на рукоять двери, кивнула Алии и Виоле. Этот жест выглядел слишком длинным, чтобы быть жестом прощания, но и слишком коротким, чтобы его можно было воспринять как благодарность. Секрет же такой резкой перемены оказался до смешного прост: Корделия ненавидела долгие прощания. Она не любила терзающее чувство неминуемой разлуки после них, и предпочитала прощаться быстро, коротко, и достаточно формально: уходя, она даже не сказала пару слов на прощание сестре. Но, если Карина была привычна к этому еще с детства, то Алия и Виола остались в некотором недоумении. Покинув палату и закрыв за собой дверь, она испытала небывалое облегчение, к своему же счастью. Это облегчение перемешалось с гордостью, превратившись в некую сладковатую смесь этих двух чувств. Полковник была рада. Действительно рада. Всю свою жизнь она свысока смотрела на такое понятие, как дружба, полагая, что положение ее и ее семьи не предрасполагает к искренности этого чувства. Но сейчас сестра убедила ее в обратном. Виола и Алия наивно отказывались от корысти своей дружбы с Кариной, и Корделию это удивляло. Шагая вперед под ритм каблуков на своих сапогах, она раздумывала об одной простой вещи: ее сестра в безопасности. Эпизоды с Алией, когда обессиленная Афина приставила к ее горлу Персефону и когда Виола встала между двумя сестрами, всплыли в ее памяти. Алия была готова продолжить бой, не обращая внимания на отсутствие сил. В тот краткий миг перед потерей девушкой сознания, взгляды ее и Корделии столкнулись, и полковник увидела в ее глазах непоколебимую решимость и готовность стоять до конца. Но было там и что-то еще, а именно чувство. Чувство, что Алия находится на грани потери. Карина была без сознания, и Алия искренне переживала за нее. И это же можно сказать о Виоле. Полковник видела, как та бросилась в бой на опасного врага, прекрасно осознавая большую вероятность своего поражения. Но страх потери, душевная боль от нее и гнев придали ей сил. Едва ли Вальтруа осознала это, но опытный делириум, такой как Корделия, заметил это. Старшая из сестер Кандракар почувствовала необычное течение Потока в тот вечер, и это относилось к Виоле. Мысль посетила ее так же внезапно, как она пришла к ней. Что, если поток разумен? Может ли он обладать неким подобием сознания или чувств, и отзываться на них? Это, в теории, могло бы многое объяснить. Однако сейчас, нажимая на кнопку вызова лифта, Корделия почувствовала укол совести. Какое право она имеет бранить подруг своей сестры, вставших на ее защиту, а сама даже не удосужилась за четыре года найти пару минут и поговорить с братом? Эта мысль засела в ее сознании, вытесняя все предыдущие. Перед глазами предстал образ смеющегося светловолосого мальчика четырех лет в окружении домашней прислуги – именно таким Корделия запомнила его. И это было в тот самый день, когда она покинула их дом. Бедный Калистер, он даже не догадывался, что не увидит старшую сестренку еще очень долго. А Корделия покинула дом быстро, без оглядки, возмущенная наглостью своего дяди. Воспоминания о том дне, накатившие подобно волне, заставили полковника напрячься. Никогда больше она не будет плясать под дудки своего мелочного дяди, поставившего на кон влияния все, что он только имел. Это раздражало девушку так же, как и ее сестру. Корделия была подле их покойного отца и видела, как тот вел дела. Да, Виктор не был святым человеком, отнюдь. Но он был честным и принципиальным, не позволял своей гордости и положению затмевать его разум. Малдраксус, их дядя, напротив – не считался ни с кем и ни с чем, перед лицом своей собственной выгоды. Малдраксус был фанатичным приверженцем идеи о величии их семьи, и его не смущали интриги или заговоры с целью подорвать влияние соперников. Корделия понимала, что такие игрища неизбежны в городе, построенном на крови и костях более слабых аристократов, не выдержавших давления. Но все же эта мысль казалась ей чудовищной. Поэтому она и нашла себя на службе ради защиты этого города, предпочитая находиться в первом эшелоне, а не за кулисами.

- Полковник Кандракар, - голос, что внезапно раздался в правом наушнике под ее волосами, выбил девушку из потока ее мыслей. Это произошло настолько внезапно, что Корделия не сразу обратила внимание на уже начавшиеся закрываться двери служебного лифта. - Я слушаю, - отозвалась она, быстро шагнув в кабинку. Ей показалось, что она прервала попытку незримого собеседника обратиться к ней еще раз. Впрочем, это было не так важно, потому полковник сразу же об этом забыла. - Вам необходимо спуститься в лабораторию, сектор три, - голос на той стороне наушника принадлежал мужчине средних лет, явно пребывающем на работе больше положенного времени. Слишком уж натянутым, монотонным и усталым он был. Настолько, что Корделия с усилием подавила в себе желание зевнуть. - Спущусь через пятнадцать минут.

Отключившись от канала связи, Корделия задумалась. Не так часто полковника вызывали в лабораторию, поэтому она не могла как проигнорировать это, так и послать одного из многочисленных помощников. Сам факт, что с ней связались по закрытым каналам для личного общения, уже говорил о срочности подобной встречи. Или важности. Эти понятия стояли для полковника в одном ряду. Вопреки всему расхожему мнению, лаборатория, куда ей надлежало явиться, находилась отнюдь не там, где считает общественность. Жители Карнаки полагают, что этот исследовательский комплекс расположен где-то под одним из штабов гвардии, но истина проще, чем кажется. Комплекс находится прямо под Камелотом, но попасть туда не так просто. В подземную лабораторию ведут обычные лифты, и в одном из них сейчас находилась сама Корделия. Чтобы попасть ниже, ей необходимо ввести уникальный пятизначный код на цифровой панели выбора этажа, куда отправится лифт. Коды эти обновляются каждый день, и сотрудник с допуском получает его рано утром, в особом сообщении. Для стороннего наблюдателя оно не будет содержать ничего, кроме небылицы, но умудренный в этом шифре обнаружит нужный пароль. Среди военных Карнаки лишь охрана лаборатории и прямое командование – полковник и маршал – имели туда доступ. Поднеся руку к панели, девушка замерла в нерешительности. Какая-то мысль не отпускала ее, была неровным камнем на кажущейся идеально ровной дороге ее восприятия. Корделия посмотрела на свою руку, сокрытую в кожаной перчатке. Карина была права: старшая сестра обязана связаться с братом, наконец. Так больше продолжаться не может. И именно так думала полковник, вводя на панели необходимый код и почувствовав, что лифт устремился вниз.

Эта лаборатория представляла собой большой комплекс из коридоров, отсеков, секторов и исследовательских центров, соединенных воедино. Огромное здание уходило вглубь на семь этажей, а сотрудники попадали сюда через засекреченные входы. Это было сердце научного мира Карнаки, именно в этом комплексе, именуемым «Улей», разрабатывались и испытывались все разработки в области вооружения, транспорта и даже потока. Иногда, заводя разговор об этом месте, Максимус с сожалением отмечал, что Артегор Крам отлично смотрелся бы в роли главного научного консультанта, по сути – руководителя данного объекта. И, чего хранить секрет, маршал даже предлагал младшему Краму эту должность, однако тот отказался. Корделия считала данный отказ весьма недальновидным. Она не оспаривала гениальность Артегора, но все же ставила под сомнение его разумность. Что бы не говорил Малгрэйв, она не считала Таддеуса таким уж хитрым лидером. Ее сомнения лишь подтвердились, когда Банкрофт предоставил миссию по охране Зимнего бала трем первокурсницам, пускай среди них и была ее сестра. Но чего полковник при всем своем цинизме в данной ситуации не могла оспорить, так это конечного результата. Алия, Виола и Карина не только справились, но и даже помогли Ордену узнать, кто именно стоит за этим нападением. Максимус связал в одну цепь Призрака Кемоса и находящегося за сценой Михаила. И маршал не сомневался, что именно он стоит за всем. Выходя из лифта и поднимая голову так, чтобы висящая перед бронированной дверью камера видела ее лицо, девушка обдумывала все вероятности подобного исхода. И когда створки с шипением разошлись, впуская Корделию внутрь и ударяя ей в нос застоялым воздухом, она отмела лишние мысли и уверилась, что никогда не будет работать в подобном месте. Из контрольного пункта, находящегося прямо в стене, к ней навстречу вышел гвардеец-ветеран, один из немногих доверенных военных города, кто был поставлен на охрану этого объекта лично маршалом. Корделия могла без сомнения назвать точное число бойцов в комплексе – три сотни человек. Лучшие из лучших и самые доверенные бойцы Малгрэйва, после нее самой. Гвардеец отсалютовал и будто заглянул в лицо девушки, но его лицо скрывал тактический шлем, воедино соединенный с дыхательной маской. От мысли, зачем именно охрана лаборатории носит подобное снаряжение, у Корделии по спине всегда бежали мурашки и мороз. Предоставив свой документ для проверки личности, полковник наконец была допущена пройти дальше. Подобную процедуру проходят все, кто спускается в лабораторию на лифтах, и сам Максимус – отнюдь не исключение. Гвардеец направился следом за девушкой, но всегда отставал на пару шагов. Он хранил гробовое молчание, и белые стены коридора, ведущие дальше и освещаемые светодиодными лентами стали казаться девушке ни чем иным, как стенами склепа. Они шли около двух минут прежде, чем уперлись в такие же створчатые раздвижные двери. Сопровождающий кивнул, и они открылись, подобно первым. Лишь тогда Корделия оказалась в самом комплексе, а точнее – на самом верхнем его этаже. Здесь уже постоянно ходили люди и бойцы, делающие обход парами. Это место было настоящим муравейником или мозгом – кому какое сравнение нравится, где ученые заменяли нервные импульсы или трудолюбивых насекомых. Но Корделия пришла сюда с одной единственной целью. Ее вызывали в сектор три. Это крыло занималось изучением и анализом как гхайстов, так и всего, что было с ними связано. Направляясь туда, полковник вспоминала, как всего пару недель назад сюда доставили стаю рапторов, живьем. Она сопровождала эту посылку, и леденящие душу крики этих чудовищ, отражаемые стенами комплекса и улетающие в его глубины, все еще эхом отзывались в ее голове. Ни тогда, ни сейчас она не потеряла самоконтроля, чего не могла сказать о младшем научном персонале. Некоторые из них видели тварей впервые, и для них это было настоящее испытание. Полковник безошибочно нашла ответвление комплекса, ведущее в нужный ей сектор. Пока она направлялась туда, ученые здоровались с ней, а встреченные гвардейцы приветствовали ее скупым жестом, полным уважения. Полковник не проронила ни слова. Впервые за все время пребывания в этом комплексе в рамках текущего визита, она заговорила лишь когда поднялась в исследовательскую лабораторию сектора три. Это место так же было разбито на комнаты, отсеки и даже ангары для содержания подопытных, но ее интересовал всего один человек. Руководитель. И девушка нашла его, наблюдающего за своими подчиненными с высоты целого этажа, находясь за стеклом наблюдательного пункта. Здесь вечно не хватало света.

- Доктор Клайн, - полковник приветствовала худощавого темноволосого мужчину средних лет в очках сдержанно и скупо, чтобы не задирать ему нос. Он и так смотрел на всех свысока. Волосы его были слегка растрепаны, а глаза явно давно не видели отдыха, как и он сам: лицо его казалось изможденным. И тем не менее, взгляд его был высокомерным. Когда он наконец удостоил полковника вниманием, Корделия поняла, какое именно чувство она испытывает по отношению к нему. Отвращение. - А, полковник Кандракар, - хрипло произнес ученый. Он приблизился к ней на расстояние трех шагов, не нарушая почтительной дистанции. Оглядев девушку выжидающим и не только взглядом, он самодовольно усмехнулся. – Вы как всегда пунктуальны. На свидания вы приходите так же?

Корделии понадобилось волевое усилие, чтобы не подойти и не отвесить наглецу вполне заслуженную пощечину за подобное хамство. Внешне она, однако, осталась бесстрастной и холодной, как лед. Вероятно, не такой реакции ожидал тот, чьего полного имени девушка даже не помнила.

- Оставьте подобные замечания своим сотрудницам, Клайн, - настоятельно рекомендовала Корделия, сопроводив свои слова сузившимся взглядом, грозящим испепелить ученого ударом молнии. – Я пришла сюда не за этим. Вы что-то нашли? - Ничего, - к удивлению полковника, Клайн развел руками. Прежде, чем она осознала услышанное, она хотела высказать этому напыщенному индюку все, что о нем думает. Но Клайн будто бы прочитал ее намерения, подняв обе руки в успокаивающем жесте. - Вы принесли нам игрушку, не содержащую тайн, - поспешил пояснить он, будто наконец осознав, что перед ним стоит доверенное лицо самого Малгрэйва. – Это самый обычный меч.

В подтверждение своих слов, Клайн взял с соседнего с ним стола папку и протянул Корделии. Приняв ее в руки, девушка раскрыла отчет об исследованиях и, отогнув фотографию объекта, начала читать краткое содержание того, на что яйцеголовые потратили почти десять листов бумаги. Анализ и состав металла, процентное содержание примесей и даже то, из какой именно ткани сплетена обертка на рукояти. Но ничего по существу. Мрачнея с каждой прочитанной строчкой, Корделия все же питала слабую надежду, что ее глаз зацепится хоть за что-то, выбивающееся из общей картины. Разочарованно вздохнув, она закрыла папку и вернула ее доктору. Он принял ее, будто виновато пожав плечами. Невероятно, полный ноль. Отправляя сюда это оружие в ту ночь, она надеялась, что его изучение прольет свет на то, кем же является Призрак на самом деле. Пока что призраком.

- Невероятно, - разочарованно произносит полковник, воспроизводя в мыслях только что прочитанный текст. Ее губы словно отказывались произносить эти слова, а удивленные глаза – видеть отчет. - Даже отпечатков нет, - добавляет Корделия, когда мысли окончательно спутались. - Увы, - соглашается Клайн, откладывая папку обратно и качая головой. – Мы, если так хотите, буквально облизали этот меч. Ничего. Самое обычное оружие, хоть и древнее. Кто бы им не владел, к нему он голыми руками не прикасался. - Теперь я сомневаюсь, что у него вообще есть руки, - мрачно заметила Корделия, чем вызвала у Клайна пренебрежительную усмешку. Это добавило ей желания хорошенько ему врезать. - Понимаю ход ваших мыслей, ведь вы даже не нашли следов крови, - ученый припомнил достаточно интересную деталь. Виола говорила, что пронзила плечо Призрака одним из своих хлыстов, что впоследствии подтвердила и Алия. Однако, ни на оружии Вальтруа, ни на земле или полу коридора не было обнаружено ни капли крови. - Хотите сказать, его кровь испарилась? – Корделия вскинула бровь в сомнении. Клайн хохотнул. - Такого не может быть, - уверенно заявил он, отмахиваясь от полковника, будто ее слова были для него назойливой мухой. – Однако, в данной ситуации я вам более ничем не могу помочь. - Я поняла, - бросила Корделия. Она развернулась и направилась обратно к выходу. Клайн бросил ей в след что-то о свидании, но был закономерно проигнорирован. Полковник терпеть не могла подобной манеры общения. Она казалась ей слишком неформальной и даже личной, а подобные границы она не позволяла пересекать никому. Тем более, когда находилась при исполнении.

Возвращаясь обратно сначала в академию, а затем направляясь в главный командный центр гвардии Карнаки, Корделия погрузилась в тяжелые думы. Она пыталась анализировать и структурировать всю ту скудную информацию, что они имели о Призраке Кемоса. Как сказал Арториас, он является делириумом, и этот факт неоспорим – он смог попасть в Камелот, когда вокруг академии и в ее небесах постоянно дежурили неусыпные дозоры и более того, мечник остался незамеченным. Что, как ни это, говорит о его высоком профессионализме и уровне подготовки? Дополнялось это тем, что он старался скрыть свою истинную личность, чтобы никто и никогда не узнал бы его. Мог ли он быть кем-то из тех, кто дезертировал, или наоборот – инсценировал свою смерть, чтобы сменить сторону? Сама Корделия в это, впрочем, не верила. Но терпение и навыки таинственного мечника восхищали ее, и это вызывало в душе полковника противоречивые чувства. С одной стороны, она восхищается врагом, а с другой подобное ранее демонстрировали единицы из тысяч. И пусть она не могла признаться себе, что ее восхищение перевешивает ненависть, Корделия задавалась вопросом, кажущимся ей достаточно важным: кто он? Девушка не ставила под сомнение доводы Максимуса относительно связи Призрака и атлантов, но все же, кто скрывался под оскалившейся маской? Любые догадки, приходившие ей на ум, в конце концов казались ей бредом сумасшедшего, и очень быстро Кандракар отбросила любые попытки догадаться о личности мечника. Когда летающий транспорт доставил ее в штаб-крепость, гордо взирающую на Карнаку напротив Камелота, полковник полностью отбросила все лишние мысли, чтобы сосредоточиться на своей основной задаче. Сейчас ей предстояло заменить временно отсутствующего Максимуса на его посту, как она обычно и делала, являясь его заместителем. Полковник могла найти путь до основного командного пункта или рубки, как ее называли гвардейцы, так как посещала ее уже бесчисленное количество раз. И она знала, что посетит это место еще столько же и больше, ведь в этом заключался ее долг. Сама рубка представляла собой большой атриум, разбитый на несколько ярусов. Этажи эти были заполнены пультами операторов, несущим неусыпный дозор и работающих сменами, чтобы бесконечный поток данных, огромными реками проходящий сквозь рубку, никогда не обрывался. Это место являлось сердцем военных сил Карнаки и всей Атлантики – именно отсюда маршал руководил всеми операциями и миссиями, а в его отсутствие этим занималась Корделия. Девушка пользовалась заслуженным уважением, и едва она взошла на мостик – специально отведенную платформу для командира, как перед ней тут же возникло множество голографических экранов, образовавших перед ней прозрачную полусферу. Экраны эти разнились по размерам, и найти два одинаковых было практически невозможно. При этом у каждого из них было свое назначение: текстовые отчеты, визуальный контакт, съемка с высоты, информация о составах групп и так далее. Переговоры операторов в этом месте никогда не прекращались, как и ответы их подопечных, несущих службу где-то там, на стенах и в беспощадных пустошах – землях за могучими стенами. Для операторов эта работа была рутиной, но рутина эта являлась необходимой для функционирования всего центра связи, штаба-крепости и даже рубки. Да и чего уж умалчивать, без этой рутины вся армия Карнаки окажется не просто слепой и глухой, она сразу же разделится на автономные группы, действующие независимо друг от друга, но без единой координации. И многие из операторов были беззаветно преданы своему делу и работе, за что их искренне уважали. Они выполняли самую сложную задачу по анализу данных, сбору информации и местному координированию войск, получая приказы непосредственно от маршала, полковника или их заместителей. Войска никогда не оставались без командования.

Просматривая отчеты о последних событиях, Корделия боялась увидеть нечто, что заставит ее объявить общевойсковую тревогу и поднять в воздух корабли перехвата. В нагромождениях текстовых отчетов мелькали снимки с мест событий, подтверждающие написанное. Но все это были мелочи. Ликвидация нескольких стай рапторов, отчет о завершении вылазки по зачистке северных территорий, даже разведданные о достаточно далеких местах. И эти данные уже содержали тревожную информацию – обнаружено крупное гнездо гхайстов, прямо в долине посреди скал. Корделия быстро сверилась с координатами, присланными разведчиками. Переключив один экран и поместив его над другим, чтобы сквозь него видеть читаемый отчет, она почувствовала облегчение: гнездо находилось довольно далеко, и могло представлять угрозу лишь в случае, если орда тварей хлынет на город по чьему-то зову. Но такое казалось слишком невероятным, чтобы всерьез брать это в расчет. В конце концов, удовлетворенно кивнув, девушка смахнула все экраны. Казалось бы, она должна чувствовать облегчение, но нет. Хоть с виду и все было в порядке, душа у нее болела, как недавний ожог. Что-то тревожило ее, и она никак не могла понять, что именно.

- Отчет о перемещениях гхайстов класса кайдзю, - в приказном тоне запросила она, приложив палец левой руки к соответствующему наушнику, синхронизированному с общей сетью рубки. Спустя пару секунд ей пришел ответ, содержащий лишь пустой файл.

Гхайсты класса кайдзю. Только при одном упоминании этих существ, страх сковывал сердца даже самых отчаянных храбрецов, а перед глазами восставал темный образ мрачной тучи, накрывающей все сущее. Что или кто не породил бы гхайстов, он явно счел их недостаточными, и добавил к ним сородичей по истине ужасающих. Эти твари выходили из моря непредсказуемо, и достигали в высоту двух сотен метров. Большинство из них являли собой уродливое порождение самых сущих кошмаров, имея непостоянные, текучие формы, напоминая скорее болезненно раздувшиеся груды плоти, нежели живых существ. Они не представляли угрозы, если продвижение твари удавалось остановить береговым орудиям – но в последний раз чудовище добралось до стены и ударило по ней, всего раз. И последствия оказались разрушительными. Но были среди них и те, кто в точности олицетворял собой хаос и смуту, окружающие их. Гигантские кракены, морские драконы и им подобные существа – все они относились к этому классу гхайстов. Выход на сушу хотя бы одного из них неизменно заканчивался немедленным поднятием барьера вокруг города и подъемом в воздух крупного судна-носителя, бросающего в бой как свою огневую мощь, так и эскадрильи мелких штурмовиков, поливающих тварей лавиной огня. И подобное всегда было сопряжено с колоссальным, как этим монстры, риском: подобных кораблей у Атлантики было всего шесть, и четыре из них являлись скорее реликтами, чем действительно действующими боевыми судами: построенные много лет назад, они хоть и содержали в себе обновленные технологии, но все же имели достаточно почтенный возраст. Но было и еще кое-что, засекреченное до недавних пор. Проект, чьему созданию маршал посвятил больше десяти лет своей жизни. На него было направлено большинство крупных производственных мощностей Атлантики, и Максимус питал надежду, что его детище сможет обезопасить город и Альянс. Мобильная летающая боевая крепость «Вавилон», или, как ее уже прозвали в узких кругах – станция «Вавилон». Огромное техногенное чудовище, плод гениальности инженеров и ученых Карнаки и Атлантики. Титан, созданный для противостояния титанам, выходящим из морских глубин. Насколько было известно Корделии, этот проект находился не просто в финальной стадии, он уже практически был завершен. Оставались лишь мелочи, и Максимус хотел продемонстрировать Вавилон на подписании договора между Атлантикой и Средиземноморьем. Полковник считала этот ход отличной демонстрацией силы. Она слишком хорошо отдавала себе отчет в том, что подписание договора – прежде всего, мирная церемония, призванная наконец-то объединить два когда-то враждовавших города и проложить новую дорогу в будущее. Но все же ее любовь к Карнаке стояла превыше, чем все остальное. И при необходимости она была готова на многое. Внезапно раздавшийся рев сирены заставил полковника замереть, остановив руку над одним из экранов и, повернувшись к крылу операторов, ответственных за секторы территории Атлантики, потребовать подробностей немым вопросом, олицетворенным вскинутой бровью. Она не ощутила тревоги, только холодное спокойствие. Подобный сигнал направляли в штаб лишь в самых исключительных случаях.

- Тревога на пятом участке, полковник. Сектор семнадцать, - торопливо доложила молодая девушка-оператор, просматривая информацию на своем экране. Она приложила руку к наушникам на голове, чтобы отрезать себя от окружающих шумов. Сирена стихла. - Полковник, - голос оператора дрогнул, а на красивом лице появилась гримаса страха и тревоги, зрачки глаз сузились, - командир Мако сообщает об наступающей орде. Гарнизон готовится к отражению нападения. - Мы ожидали подобного, - дежурно отвечает Кандракар, перебирая голографические экраны перед собой и жалея, что не может уместить их все в ладонь. Она подумала, что подобную идею нужно подкинуть их ученым умам. Пусть экспериментируют. - Это не все, - севшим от страха голосом продолжает оператор, встав со своего места. Корделия переводит на нее суровый взгляд, требующий немедленного ответа. - Орда движется организованно, мы подозреваем наличие кукловода.

Пока девушка докладывала обстановку, Корделия уже вывела на экране перед собой обозначенный сектор. Сглотнув ком, вставший поперек ее горла и мешающий ровному дыханию, она потребовала повторить информацию. Орда гхайстов. Достаточно редкое явление, обозначающее, что в каком-то из гнезд в Пустошах их стало слишком много. Делириумы знали, что гхайстов манит кровь, плоть, эмоции и все, что могут дать им тела и даже сущности живых. Чем больше собирается в одном месте тварей, тем более ясно становится, что скоро защитникам придется жарко. И если орда в целом не пугала закаленных гвардейцев Карнаки, упоминание кукловода заставило всех людей в рубке замереть в ожидании приказов полковника. Кукловоды были сущим проклятием, превращавшим разрозненную и неорганизованную орду тварей в настоящую армию, способную действовать скоординировано и точно. Но не в этом заключалась их главная опасность. Сам по себе кукловод не представляет опасности, но когда он встает во главе орды – стоит ожидать худшего. Полковник быстро проверила информацию об обозначенном секторе, и почувствовала, как сердце начинает биться где-то в горле, а не груди. Пятый участок, сектор семнадцать – укрепленная база, расположенная в скалистом ущелье. По существу, это был один из немногих безопасных маршрутов в пустоши, куда регулярно отправлялись экспедиции для добычи полезных ископаемых и изучения руин прошлых городов. Гарнизон здесь состоял из обученных ветеранов под руководством умудренного командира Джейкоба Мако, участника многих вооруженных конфликтов как с наемниками, так и с гхайстами. Этот человек множество раз проходил в своей жизни сквозь ад, и никогда до этого не направлял сигнал тревоги в штаб. Это могло означать лишь одно – орда имела действительно огромную численность. Кандракар вспомнила, что не так давно в его распоряжение поступила сотня новобранцев, отправленных к Мако на обучение. Этот факт подкреплял уверенность и веру Корделии. Но даже малейшие шансы на присутствие кукловода заставляли ее волноваться больше, чем обычно.

- Организуйте воздушное прикрытие базы сектора семнадцать. Пошлите десантные корабли на подкрепление и бомбардировщики для зачистки. Нам необходимо удержать этот квадрат любой ценой, - усиленные микрофоном приказы Корделии заполнили рубку, и десятки операторов принялись рассылать их дальше в части, находившиеся под их ответственностью. Каждый из этих специалистов хорошо знал свою роль, что позволяло им работать в едином темпе, словно они были цельным организмом. Сама девушка превратилась в мозг этого организма, сохраняя хладнокровие и ясность мысли.

Спустя минуту поступили первые подтверждения о получении приказов. Корделия быстро анализировала все поступления, стараясь мобилизовать самые боеспособные части сил Карнаки. Пусть армия Атлантики не была многочисленной, она имела самую лучшую в мире подготовку. Свернув все экраны, полковник развернула перед собой голографическую карту нужного ей квадрата, оценивая обстановку. Орда еще не появилась в зоне действия датчиков, а значит у них в запасе имелось немного времени. На объекте появились отдельные движущиеся маячки, обозначающие гвардейцев, занимающих свои позиции. Базу от пустошей отделяла стена высотой в двадцать метров с башнями, где располагались орудийные и пулеметные расчеты, призванные накрывать долину лавиной огня и пуль. Кроме того, почти на двести метров от стены вглубь диких мест растянулось минное поле, призванное уменьшить численность наступающих тварей. Уже не раз подобная оборона доказывала свою эффективность, и не было допущено ни одного крупного прорыва тварей в цивилизованные области. Однако риск подобного все же существовал, но на этот случай у Корделии имелись полномочия поднять в воздух особые корабли, чья единственная задача – превратить место прорыва в пылающие адские недра, сжигая дотла все, что только попадет в радиус действия их орудий. Они несли на себе особые бомбы, начиненные составом, что при контакте с кислородом превращался в пылающие облака, вздымающиеся ввысь на добрый десяток метров и втрое больше – вширь. Полковник надеялась, что ей никогда не придется отдавать приказ задействовать эти носители смерти.

На голографических экранах, окруживших карту участка, появились первые сообщения от пилотов военной техники, уже прилетевших на место и готовых встретить орду гхайстов. Они возникли на карте, прилетев откуда-то из-за ее пределов. В километре к востоку от этой базы располагался авиапарк, где ожидали приказа боевые машины Атлантики – одноместные штурмовики, десантные корабли и уже упомянутые ширококрылые бомбардировщики. Все они призваны выполнить одну единственную цель – защитить Карнаку от гхайстов. Получая все больше сообщений, подтверждающих получение и начало исполнения приказов, Корделия замерла в томительном ожидании. Она неотрывно смотрела на простирающуюся перед стеной бесплодную землю, изображенную на голограмме ровным участком, ожидая начала бойни. Иначе это не назовешь – гвардейцы знали об ужасающих последствиях, если им не удастся сдержать орду. Сообщения о первых сработавших минах поступили раньше, чем волна тварей появилась в радиусе действия датчиков, изображенная темной массой.

Чувствуя бегущий по спине предательский холодок, Корделия мысленно помолилась всем известным ей богам за удачу солдат.

- Сдержите их, ради Карнаки, командир Мако, - едва слышно прошептала она, адресуя эту мольбу отважному Джейкобу Мако.

Глава 22

Спустя всего лишь каких-то пятнадцать минут после связи со штабом, на оборонительный рубеж в пятом квадрате обрушился настоящий ад воплоти. А точнее - из плоти. Хорошо укрепленный аванпост под командованием Джейкоба Мако являл собой военную базу Карнаки, раскинувшись прямо в ущелье резкого обрыва уровня земли. Таким образом, он перекрывал единственный проход из образовавшейся многие лета назад долины на холмистую местность. Выглядело это так, словно рукой незримого могучего бога скалы были разорваны, образовав широкий проход - и люди Карнаки не упустили свою возможность. Этой базе часто приходилось встречать прущих толпами из Пустошей гхайстов, но сегодня их оказалось во много раз больше. Куда больше, чем представлялось изначально - и скоро жаркие сражения между зверем и человеком завязались по всему оборонительному периметру - прочной и укрепленной башенками с орудиями стене, перекрывающей ущелье наподобие речной плотины. Минные поля, возобновляемые после каждого нашествия под прикрытием орудийных команд, уже иссякли - тлеющие разорванные трупы устилали израненную былыми схватками долину, и они были призваны лишь уменьшить и задержать натиск, но никак не остановить. Первые волны гхайстов так и остались там, посреди взорвавшихся мин. Обезумевшие от голода твари набрасывались на укрепления, не жалея себя - и военные Карнаки отвечали им подавляющим огнем со стены. Людей и чудовищ разделяла высота в два десятка метров, и от одной только мысли, что случилось бы с бойцами, не будь этих спасительных метров, бросало в дрожь. Импульсное оружие говорило без остановки, отбивая свою трель и выкашивая гхайстов десятками, сотнями - пока новая волна оголтело бросалась на стену по телам своих павших сородичей, люди не сбавляли темпа. По всей стене рычанием раздавались приказы командиров отрядов, и скоро в воздух поднялись неуклюжие пузатые бомбардировщики, сбрасывающие свой смертоносный груз прямо в копошащуюся массу тварей - словно черви в гниющем трупе, они были повсюду. Гхайсты внизу выпрыгивали вверх в отчаянных и безнадежных попытках дотянуться когтями до стальных птиц над их головами, но безуспешно. Сброшенные прямо на их головы бомбы взрывались, раскидывая куски своих жертв на их же сородичей - дождь из горелых внутренностей накрыл их. И все же, этого было мало. Орда растянулась по всей протяженности стены - около четырех сотен метров, и еще на столько же - по направлению в мертвую долину. Нескончаемая, казалось, масса тварей напирала все яростнее и ожесточеннее с каждой погибшей особью - и неизвестно доподлинно, что вело их. Самоубийственные атаки, продиктованные жестоким инстинктом - гхайсты бросались на укрепления, пытались вскарабкаться наверх, и тут же оказывались сброшены вниз шквалом огня. Но все это - лишь мгновение, ибо новые монстры лезли прямо по трупам своих сородичей, не страшась ничего. Сам Джейкоб Мако был в первых рядах - его винтовка унесла уже больше двух десятков гнусных жизней. Пригнувшись для перезарядки разряженной батареи своего изящного оружия, он беззвучно выругался, стараясь сделать это как можно более незаметно. Как командир, он не мог сказать подчиненным, что впредь не видел ничего подобного. Не мог признаться, что впервые в жизни этот суровый воспитанник войны усомнился в шансах людей против вечного голода. Вокруг Мако собрались, без сомнения, лучшие бойцы Карнаки, не раз проливавшие кровь как гхайстов, так и людей и даже делириумов. Но были среди них и те, кто совсем недавно взял в руки оружие - и глядели они на ветеранов с произвольно рвущимся восхищением и уважением. Джейкоб не мог позволить себе посрамить это. Выглянув из своего укрытия, командир вскинул оружие и компьютерный прицел сразу же сошел с ума, синхронизируясь с дисплеем в его шлеме - впредь ему не приходилось фиксировать столько целей. Нажав на спуск, Мако даже не задумывался, сколь прицельно он кладет импульсные пули - тварей было так много, что даже самый неудачный выстрел нашел бы свою цель. Щелчки импульсных винтовок, выплевывающих смертоносные заряды, смешались с вопящей ордой диких тварей, и какофония стояла оглушающая. Огонь не прекращался ни на минуту - снайперы, тактические бойцы с тяжелым оружием и корректировщики огня - все они сейчас говорили с тварями на одном языке, языке войны за выживание. Расстреляв всю обойму, Джейкоб загнал в оружие новую за пару секунд отточенных годами движений - попутно проверяя, не села ли батарея в прикладе винтовки - обычно одного аккумулятора хватало на пять-шесть полных магазинов. Даже без батареи, импульсное оружие представляло опасность, но именно технология разгона пули за счет энергии превращала его в особенно смертоносный образец человеческой мысли. Конечно, при данном режиме стрельбы снижалась скорострельность, но зато пуля могла без усилий пробить навылет стальную преграду в три-четыре сантиметра и то, что окажется за ней, практически не потеряв ускорения. От этого истребление гхайстов было еще более кровавым: врезаясь в их тела, разогнанные пули вырывали из них куски плоти, отрывали конечности и разбрызгивали фонтанчики ихора.

В небесах раздался пронзительный рев, а полотно темного неба словно кто-то всколыхнул, проведя по нему ладонью. Рев невидимого чудовища леденящей кровь волной пронесся по стене и базе, лежащей за ней, заставив сердца биться чаще.

- Дрейк! - донеслось до Мако по радиосвязи. - Зенитки, огонь!

По приказу одного из высокопоставленных гвардейцев Карнаки в оглушительную симфонию войны вмешались хлопки расчетов зенитных орудий, целившихся в царственного древнего дрейка - голову его венчал сформировавшийся за многие годы зверств венец из рогов. Казалось, что тварь не только не боялась, но и даже напротив - специально летала в опасной близости к стене и укреплениям, чтобы отвлечь на себя зенитные орудия. Чудовище совершало резкие выпады, но в последний момент - когда людей и его когти с клыками разделяли считанные метры - отступало. Потенциальные жертвы успевали уже распрощаться с жизнью, но дрейк не спешил забирать их. Наблюдая за крупным гхайстом из укрытия и проклиная его ловкость, с какой он уворачивался от зенитных орудий, Джейкоб Мако пытался понять, что же движет этими тварями еще. То определенно не был только лишь голод - дрейк демонстрировал не просто зачатки разума, он анализировал, и уже понял, когда сможет безнаказанно приближаться к укреплениям и отсупать.

Он отвлекал и ждал. Вне всякого сомнения, дрейк проверял терпение защитников на прочность, а их силу духа - на твердость.

- Поганая тварь, - выругался кто-то из гвардейцев рядом с Джейкобом, пока переводил дух. - Они что, умнеют с каждым днем?

- Эта сволочь живет не одну сотню лет, - ответил ему другой, - и убила тысячи, если не больше. Что-то да отложится в его башке.

Нет, услышавший эти доводы Мако был категорически не согласен с ними. Джейкоб служит Карнаке уже более двадцати лет, и пользуется личным доверием самого Максимуса Малгрэйва. Когда-то маршал предлагал командиру штабную должность, но тот отказался, сказав, что в тылу чувствует себя неуютно. И был направлен на этот аванпост для его защиты, ибо он являлся важной стратегической артерией в оборонной сети как города-государства, так и всего Альянса Атлантики. За эти годы Джейкоб повидал множество тварей, был ранен и даже убивал дезертиров и предателей, но никогда не видел, чтобы чудовище дразнило оборонявшихся, запугивало их своим присутствием. Здесь могло быть всего лишь одно объяснение - кукловод, но Мако категорически не хотел верить, что им настолько не повезло. Эти твари были полумифическими, и в восприятии Джейкоба лучше им такими и оставаться. Он переключил аудио сенсоры шлема в приглушенный режим, чтобы дать голове хотя бы пару минут отдыха от бескрайней бойни. В распоряжении Мако находилась легкая и средняя техника - зенитные орудия, еще не приведенная в бой артиллерия, повсеместно используемые стационарные огневые комплексы "Прометей", уже сотни раз доказавшие свою смертоносную эффективность. Они обрушивают на жертв снаряды, начиненные раскаленным металлом и газом, что легко воспламеняется при контакте с кислородом. Корпус бронемашин пехоты, танковое отделение - и это не считая нескольких крыльев бомбардировщиков, что уже работали по заданным им целям. Но даже так, оставался последний рубеж, последний аргумент - вызов отделения "Могильщиков" - тяжелых бомбардировщиков, несущих в себе смертоносный груз бомб, начиненных крайне опасной смесью. Взорвавшись, эта бомба выбрасывает - помимо ударной волны - облако частиц, воспламеняющихся при контакте с воздухом и выжигающих его. От такого не скрыться ни в здании, ни в укрытии - если оно, конечно, не находится метров на двадцать под землей и не герметично. Но вызов гробов - как их называли гвардейцы - самый последний аргумент в арсенале Джейкоба, применяемый лишь в случае прорыва обороны. Эксплуатация и оснащение "Могильщиков" - весьма дорогое удовольствие, и только одна бомба с тем составом обходится стоимостью выше, чем пять-шесть средних танков. Вызов этих бомбардировщиков санкционируется лично маршалом или его заместителем по запросу командира обороны. В своей жизни, Джейкоб видел их в деле всего раз - монструозные медленные корабли невозмутимо летят над полем боя, превращая его в огненную преисподнюю на многие сотни метров и часы вокруг - пламя может полыхать несколько дней. После этого от жертв остаются лишь обгоревшие кости - да и то, в лучшем случае. Плавится камень, течет земля. И, что самое страшное - спастись не удается никому. Это смертный приговор всем, кто не успевает убраться восвояси или спрятаться. Именно поэтому Мако обещал себе никогда не вызывать гробы, чтобы не лишать своих людей возможности побороться за жизнь, даже если кажется, что все потеряно. Он снова глянул вниз, и бесшумно выдохнул - тварей становилось все больше и больше, и скрежет их когтей по стене превращался в психическую атаку, призванную сломить боевой дух защитников и сделать их легкой добычей. Но не тут-то было, ибо эта стена устояла даже перед натиском здоровенных тварей вроде мантикор - и пусть крылья их были атрофированы, крепкие мускулистые тела превращали исполинских чудовищ в живые тараны, что пытались пробить укрепления людей. Их трупы украсили собой долину, пока не сгнили и не растворились в выделяемых ими испарениями после смерти. Но сейчас, к счастью, мантикор среди орды не наблюдалось - что несказанно радовало защитников. Полчаса непрекращающейся пальбы казались вечностью, и скоро на стенах появились подносимые со складов ящики с боеприпасами, а установленные в огневых точках пулеметы перегревались. И вот тогда, когда разом замолчали несколько из них, парящий в небесах дрейк забыл об осторожности. Спикировав вниз, словно посланная богами тварь возмездия, он обрушился на стену меж умолкших орудий с диким голодным ревом, вцепившись в нее лапами и когтями на крыльях - совершенно не обращая внимания на вышибающие из его тела куски плоти снаряды импульсных винтовок. Чудовище глубоко вдохнуло - это Джейкоб понял из вздымающейся груди гхайста и его изогнувшейся шее со вскинутой головой - а затем выдохнуло облако отвратительного газа, прямо на стену и в оборонные позиции на ней. Десяток солдат повалились на колени, сокрушаемые не только рвотными позывами, но и удушьем. Они харкали черной смесью крови, гноя, собственных легких и еще чем-то, похожим на ихор гхайстов, пока их организм заживо гнил, доставляя поистине адские мучения. Чудовище хватало беззащитных, пожирало одним клацаньем зубов или скидывало вниз, в толпу сородичей - а те уже расправлялись с жертвой, разрывая ее на части. Мако нажал на спуск, целясь прямо в глаз мифического дракона. Он знал, что за ним скрывается мозг, и это был их шанс поразить чудовище быстро. Правый глаз дрейка взорвался фонтаном отвратительного густого ихора от попавшего в него снаряда винтовки, и голова гхайста запрокинулась налево, когда ее пронзила навылет одна из выпущенных Джейкобом пуль - и еще несколько ударились в нижнюю челюсть и шею монстра. Командир уже ожидал, что тварь упадет со стены вниз, но нет. Вопреки всем законам природы и того, что люди знали о гхайстах, дрейк хрустнул шеей и взглянул на Мако уцелевшим левым глазом, пока из правого продолжал вытекать зловонный заменитель крови гхайстов. Джейкоб похолодел - ведь он попал в мозг, не мог не попасть в мозг. Такой выстрел удается совершить в одном из тысячи случаев, и тварь должна была погибнуть, но нет. Чудовище не только отказывалось предаваться смерти, оно готово было убивать дальше. Переползая по стене, как неуклюжая обезьяна, брызжущий слюной дрейк попытался схватить наглого обидчика пастью - смертоносные зубы сомкнулись в паре футах над ним, когда Джейкоб перекатился в сторону и выстрелил снова, целясь в грудь. Свистящие импульсные пули врезались в чудовище, но даже не замедлили его - дрейк снова вдохнул и, заметив это, Джейкоб мысленно попрощался с жизнью, готовясь умереть в страшной агонии.

А потом голова твари исчезла в огненном взрыве - грохот от него достиг командира спустя мгновение после его падения из-за ударной волны. Мако ошарашенно поднял голову, глядя, как остатки шеи чудовища болтаются словно оставленный под напором воды шланг - и разбрызгивают зловонную жидкость вместо крови. Затем он услышал свист снаряда, и еще одна ракета врезалась в грудь и так уже умершего чудовища, сбросив его вниз, к беснующимся сородичам. Следом раздались хлопки артиллерийских установок из-за базы, а долина покрылась миниатюрными грибами от взрывов снарядов повелителей войны. Над все еще лежащим Джейкобом возникла фигура гвардейца, протягивающая ему руку.

- Командир, вы в порядке? - спросил боец, когда Мако поднялся и разжал импровизированное рукопожатие.

- Да, - выдохнул Джейкоб. Он захотел снять шлем, но представив, какая симфония разрушения разыгрывается вокруг, передумал.

- Информация со штаба, - отрапортовал гвардеец, отдавая честь. Командиру не потребовалось приказа, чтобы тот продолжал. - В орде опасаются наличия кукловода

- Как-то штаб долго думает, - беззлобно ухмыльнулся Джейкоб, хоть шлем и скрывал его лицо.

Очередной залп артиллерийских орудий похоронил еще несколько десятков тварей, создавая прорехи в их орде, что тут же заполнялись новыми. Гхайстов, казалось, было так много, что не хватит боезапаса всей Карнаки на их уничтожение. И все же гвардейцы вели непрерывный огонь, осыпая их импульсными пулями, артиллерийскими снарядами, бомбами бомбардировщиков и всем, что только могло быть в их распоряжении. На случай, если твари все-таки прорвутся за стену, были подготовлены к бою танки. На памяти Джейкоба такие налеты случались раз в несколько месяцев, но нынешний - самый масштабный из всех. Дюжина пулеметов продолжала поливать тварей шквальным огнем, скашивая их как коса траву, но и этого было мало. Невольно Мако представил, что случится, если дикую орду пропустить в город - кровь не просто зальет улицы, они утонут в ней. И эту дикость, эту необузданную жажду крови и убийств, нельзя выпускать из Пустошей.

Свистящий визг десятков глоток накатывающей волной прокатился по долине и базе гвардейцев, сменившись затем на неуклюжий клекот. Джейкоб в ужасе смотрел вперед, крепче сжимая винтовку и вглядываясь в орду тварей.

Сотни перепончатых крыльев хлопнули разом, и в небеса из живого ковра гхайстов поднялись гаргулии - отвратительные, худые гуманоидные твари, умеющие летать. Размером они не превышали человека и по одиночке не представляли угрозы, но их опасность возрастала пропорционально их количеству. Гаргулии собрались в облако, рой, что подобно туче накрыл долину, а затем, истошно визжа, устремился на гвардейцев. Вновь заговорили зенитные орудия, и в небесах расцвели огненные цветы, сжигающие летунов.

- Гвардейцы Карнаки! - преисполняясь праведным гневом, Джейкоб Мако разнес свои слова в динамик каждого бойца, стремясь, чтобы они достигли сердец. - Мы будем стоять насмерть! Мы первый эшелон обороны наших городов, и мы не позволим тварям добраться до наших семей! Пусть маршал Малгрэйв видит, как вы отважны и непоколебимы, пусть штаб гордится нами! Крушите их, не жалейте сил и патронов, ибо твари не пожалеют вас! Отправим их обратно в ту дыру, откуда ублюдки вылезли! За Карнаку и Атлантику!

Пока он говорил, его слова звучали из каждого динамика базы подобно всепоглощающему грому, вселяя в сердца бойцов уверенность в победе - и громогласное всеобщее "Ура!" стало ответом командиру. Джейкоб стрелял без прицеливания - каждая, абсолютно каждая выпущенная им пуля находила свою цель, и скоро над долиной начался дождь из разорванных зенитками и пробитых навылет тел тварей. Гаргулии были слабы, как вид - их тела истаивали и исчезали еще до падения, чтобы расшибиться. Со стороны это могло бы напоминать осколки остывающей в полете магмы, извергаемой вулканом. Но как бы не пытались и не были упрямы гвардейцы, рой гаргулий достиг стены, начав кровопролитную резню. Ни о какой схватке не могло быть и речи, ибо твари набрасывались на людей по несколько за раз, отрывая конечности и разрывая тела. Они хватали бойцов и уносили их прочь, чтобы затем бросить вниз на потеху наземным тварям. Гаргулии набрасывались на летающие бомбардировщики, не жалея себя - врезаясь в двигатели и кидаясь на крылья. Мако даже не желал представлять, сколь ужасной будет участь тех, кто не погибнет при падении - эта смерть казалась ему милосердием, нежели агония среди клыков и когтей. Твари перелетали стену и нападали на бойцов за ней, преимущественно на артиллерию - и скоро заговорили автоматические турели, призванные охранять машины войны. Вогнав ствол винтовки в глотку крылатой твари, что осмелилась приземлиться рядом, Мако нажал на спуск - и ее голова взорвалась фонтаном ихора и ошметков мозга, пока вокруг кричали яростно или от боли иные гвардейцы. Такие налеты случались и прежде, но обычно гхайстам хватало нескольких сконцентрированных залпов зенитных орудий, чтобы их летающая стая рассеялась. Но не теперь. Что-то гнало их в бой, что-то подавляло инстинкт самосохранения гаргулий - чуть ли не единственных из гхайстов, кто им обладал. Чей-то чужеродный разум гнал вперед кровожадную орду, стремясь завалить ее вихрем из плоти, клыков и когтей. Десятки гвардейцев на стене уже были растерзаны, умолкли навсегда несколько орудийных расчетов, залитые кровью. Но еще больше людей продолжали сражаться с неистовым гневом - пример командира, крошащего кости монстров ударами винтовки, а затем добивающего их одним выстрелом, вселял в них уверенность. Мако уже потерял счет как убитым, так и времени. Он старался не думать о расквартированных внизу новобранцах - многие из их числа впервые в жизни столкнулись с гхайстами, да еще в таком количестве. Но выжившим уже никогда не забыть этой ужасающей бойни, где запах крови затмевал все остальные.

- Мразь, - выругался Мако, опустив тяжелый ботинок на голову визжащей под ним твари, размозжив ее словно сгнивший арбуз.

Командир гарнизона скорее почувствовал спиной, чем услышал, как воздух над ним со свистом разрывают устремленные к нему с небес когти. Перекатившись назад, он вскинул винтовку и выстрелил, не целясь - пули навылет пробили ходячий чешуйчатый скелет, скосив за ним еще одну приземлившуюся тварь. Счетчик патронов на ствольной коробке показал круглый ноль, и Джейкоб быстро перезарядил оружие, приготовившись снова стрелять. Сколько времени уже прошло? Скольких они убили, а сколько еще осталось? Вопросы, ответов на которые он знать не хотел. Кличи гвардейцев смешались воедино с визгом гаргулий и ревом гхайстов внизу - отвесная стена продолжала служить им надежной линией обороны, пока из ее средних уровней, огневых точек и бункеров продолжали изливаться волны пуль и ракет. Невольно Мако подумал, что ему не помешал бы отряд хорошо обученных ястребов на стене, что могли взять на себя обязанность по уничтожению попавших в огневые точки гаргулий. Он почти представил мелькающие в потоке фигуры делириумов и пожалел, что когда-то из собственной к ним неприязни отказался от такой возможности, чем заслужил немое порицание от маршала Малгрэйва. И хотя сам маршал не настаивал, было очевидно, что он оказался несколько разочарован подобным решением Мако. Признаться, и сам Джейкоб сейчас был разочарован собой.

Если бы не возможность отсекать внешние звуки-раздражители, встроенная в шлемы гвардейцев, все бойцы Карнаки давно могли лишиться слуха. Грохот артиллерии, коллективный рев тварей, рокот импульсных винтовок и залпы зенитных орудий, перемешанные с суровым шумом пулеметов и завыванием устремившихся к целям ракет - все это спутники войны против гхайстов. И эта война забирает жизни куда быстрее, чем любая другая. Но едва Мако и окружающие его бойцы встроились в этот сумасшедший ритм, как над их головами снова раздался оглушительный рев дрейка.

- Еще один? - неуверенно вопрошал один из бойцов, запрокинув голову к сгущающимся тучам. Скоро пойдет дождь. Его слова могли бы утонуть в развернувшейся вокруг бойне, но усилители речи в шлемах бойцов Атлантики донесли его слова до Джейкоба. Гвардеец вздрогнул, когда в долине раздался грохот упавшего бомбардировщика, а следом - серия взрывов, означавшая подрыв оставшегося боекомплекта машины. Тварям достанется лишь горящий остов, а не чужие жизни.

- Не терять духу, рядовой! - рявкнул стоящий рядом сержант, хлопнув зазевавшегося бойца по спине, от чего тот вздрогнул. - Вся Атлантика ждет, что ты защитишь ее, так защищай!

Мако окинул бойца взглядом. Совсем еще зелень, вероятно, из новобранцев, прибывших не так давно. Видел ли он гхайстов вживую до этого, или только на голографических экранах и изображениях, на мишенях во время тренировок и базовых курсов? Жестоко, что сегодня этот юнец пройдет крещение огнем в столь суровом побоище, где наверняка погибнет множество его сослуживцев, если твари прорвутся. И пусть все гвардейцы - новобранцы, ветераны и командиры выглядели практически идентично в своем снаряжении и отличались лишь шевроном на плече, Мако готов был с абсолютной уверенностью утверждать, что бойцу перед ним едва стукнуло двадцать четыре. Увы, арифметика войны за выживание жестока, а оскал ее еще более зловещий, когда приходится забирать молодые жизни. Джейкоб видел это, видел много раз: неуверенность в голосе, страх в глазах под шлемом, легкая дрожь в руках. Это нормально, в порядке вещей. Его сержанты были вымуштрованы так, чтобы поддерживать боевой дух бойцов жестко, но в то же время не жестоко. Все они стоят на страже чего-то, что находится за их спинами: города, семьи, цивилизация, в конце концов. И именно об этом сержант напомнил растерявшемуся новобранцу - Мако успел заметить, как он крепче сжимает винтовку, наполняясь решимостью убить столько тварей, насколько у него хватит патронов. И даже так, ему выдадут еще и еще - только бы он продолжал непоколебимо стоять там же, где и сейчас. Но в одном молодой боец был прав - еще один дрейк появился в орде, прилетев откуда-то из пустошей под опекой облаков. Одна такая тварь - всего лишь повод для подозрений, что орда собралась вокруг нее. Тем более, что убитый дрейк был древним. Но вот две - уже сигнал, что тварями действительно управляет кукловод. Это объясняет их слепой натиск, отсутствие инстинкта самосохранения и объясняет поведение крылатой твари, пытавшейся своими тревожащими выпадами деморализовать защитников. Сейчас гвардейцам противостояли уже не ярость и жестокость, не голод и жажда смерти, а настоящий, холодный как айсберг, чуждый человеку разум. Хотелось бы Мако лично расправиться с кукловодом, вбить ему ствол винтовки в глотку и разрядить весь магазин с батареей в придачу. Кто знает, сколько жизней эта тварь забрала за свое долгое существование? Ответа на этот вопрос, пожалуй, лучше никогда не знать.

Вырвавшись из облаков с оглушительным ревом и упав позади стены, дрейк обрушил всю свою ярость и злобу на находящихся внизу гвардейцев. Чудовище бесновалось, размахивая хвостом, крыльями и клацая зубами в попытках убить как можно больше. Засунув голову в барак, тварь выдохнула свой ужасный газ, пока тело его продолжали калечить вгрызающиеся в его плоть пули разных калибров. Один из танков медленно довернул свою башню, и ствол его орудия засиял, приготовившись к выстрелу.

- Отставить, мать вашу! - проревел Мако, поздно догадавшись, что дрейк был всего лишь приманкой чужеродного существа. Его приказ достиг экипажа боевой машины, но достиг с опозданием.

Выпущенный танком снаряд просвистел рядом с целью - тварь ловко нырнула под траекторию выстрела, и взрыв раздался в основании стены, повредив ее и истончив оборонную часть у самого основания. Джейкоб почувствовал легкую вибрацию всей громадной конструкции, а затем дрейк бросился к месту взрыва, вцепившись когтями и принявшись дальше расковыривать образовавшуюся рану на теле стены - скоро оттуда полетели крупные куски строительного материала, смешанные с ихором и осколками когтей, ибо тварь не жалела себя в неистовом порыве, к ужасу людей. Еще один хриплый гортанный рев стал продолжением рычания крылатого гхайста, и командир гвардейцев с ужасом обернулся, только чтобы увидеть несущуюся сквозь орду гигантскую мантикору. В этот миг он мог поклясться всем, чем угодно, что даже со стены видит пылающую в ее глазах жажду крови и смерти, жажду убивать. Чудовище разбрасывало своих сородичей, давило их и при этом не сбавляло темпа - а курс держало в тот же участок стены, что уже был изрядно ослаблен дрейком. Мако понял, что все это - часть ловушки, расставленной кукловодом. Рев мантикоры становился все более вызывающим, и служил одной единственной цели - пока ее лапы разрывали землю и других гхайстов, рычание медленно разрушало боевой дух защитников.

- Страх - их главное оружие, а не клыки и когти, - вспомнились Джейкобу слова маршала Малгрэйва в день назначения Мако на пост командира этой базы.

- Как же вы правы, маршал, - прошептал сквозь зубы Джейкоб в такт своим воспоминаниям.

Прежде, чем на гвардейцев на стене снова обрушились полные сил и жаждущие крови и смерти гаргулии, Джейкоб успел окинуть взглядом погибших и раненых - но последних было гораздо меньше, чем первых. В вихре когтей и клыков, где страх и ужас правят бал, люди стояли на смерть, устрашая тварей своей доблестью и стойкостью перед лицом, казалось бы, неизбежного конца. Командир вместе с бойцами вскинул винтовки и принялся стрелять - твари полетели с небес вниз, врезаясь в стену и превращаясь в пятна ихора, словно размазанные по стеклу мухи. Вот она, вся картина войны. Мантикора неумолимо приближалась - даже издалека она была отчетливо видна, возвышаясь над другими гхайстами. Львиная пасть застыла в ревущем оскале, а нижняя челюсть-мандибула лишь подтверждала это. В сторону огромной твари устремились выпущенные из ракетниц снаряды, а рядом с ней взрывались залпы артиллерии - ничто не было способно остановить разогнавшийся живой таран. Понимая, что как только тварь врежется в стену в ослабленном месте, она непременно пробьет ее своей массой, командир приказал отступать вниз.

- Быстро со стены! - прокричал он, рывком открывая ведущую вниз дверь пристройки. Вереница отстреливающихся бойцов устремилась туда, а рядом с проемом остановились несколько ветеранов, чтобы поддержать командира огнем и прикрыть отступление товарищей.

гаргулии, словно учуяв отход бойцов, рванулись к ним, нападая со спины и сверху - теперь от командира и стоящих рядом гвардейцев-ветеранов требовалась прицельная стрельба, чтобы сбивать тех из тварей, что уже выбрали свою цель. Около сотни бойцов находились на стене, когда все началось, но едва ли половина из них спустится вниз, под прикрытие боевых машин и танков. Артиллерийские бункеры не прекращали свой обстрел - стволы орудий давно бы уже перегрелись, если бы не мощная охладительная система. Иногда Мако сомневался, стоит ли менять более простые, но надежные варианты техники на куда более продвинутые, но требующие дополнительных ресурсов обслуживания. Впрочем, глупо будет отрицать их несравненную огневую мощь. Отщелкнув еще один опустевший магазин и загнав в винтовку новый, Джейкоб обнаружил, что на вершине стены остался лишь он и еще четверо бойцов, находящихся рядом с ним под прикрытием бетонного навеса. На миг рев несущейся мантикоры стал всеобъемлющим, а затем раздался грохот, заставивший стену дрожать - тварь врезалась, но укрепленный камень устоял. Дрейк внизу уже давно испустил дух из своего отвратительного тела, но вот более крупная мантикора была полна сил - ее когти, способные рассечь гранит, глубоко вцепились в защитную стену. Тварь вырывала из нее куски и осколки, с каждым взмахом лапы продвигаясь все дальше.

- Командир, идите вниз, мы за вами! - выкрикнул один из бойцов, вскидывая винтовку. - Не ждите!

- Шевелись, кретин! - проревел Мако, буквально швыряя смельчака в дверной проем. Не хватало ему еще бессмысленных самопожертвований, когда каждый боец на счету. - Жить надоело?! Пошли вниз, живо!

Он вышагнул из укрытия, чтобы в последний раз удостовериться - на стене могли еще оставаться отставшие гвардейцы, но нет. Никого, кроме трупов и кружащих над ними гаргулий. Проклиная в сердцах весь поганый род гхайстов, Мако развернулся и приготовился уже покинуть позицию, но чудовищный удар сбил его с ног, отбросив на несколько метров. В падении он ударился головой, едва не потеряв сознания. Крики его бойцов доносились до Джейкоба на грани слышимости, в ушах звенело, а перед глазами застыла тьма. Что-то с невероятной силой отшвырнуло его, словно мягкую игрушку - а он даже не почувствовал, что именно и не понял, как это произошло - всего пару секунд назад он крепко стоял на ногах. Сглотнув, он попытался унять звон в ушах, хотя сознание все еще оставалось рассеянным, а мысли - несвязными. Когда что-то прижало его к полу, не позволяя подняться на ноги и вообще пошевелиться, рука сама потянулась к ножу на плече. Одним движением, даже находясь на грани сознания, Мако отщелкнул застежку и вытащил боевой нож, полоснув им там, где по ощущениям могла бы находиться рука или лапа - плевать, что там у них - атаковавшей его мрази. И судя по тому, что на пальцы сжимавшей рукоять ножа руки попал ихор, он не промахнулся. Сознание прояснилось вместе с визгом стоящей над ним гаргулии, и он увидел, как в затылок твари прилетел брошенный со стороны камень, а затем ее скосила очередь импульсной винтовки. Монстр погиб еще до того, как его тошнотворное тело упало ничком. Перед глазами возник протягивающий руку гвардеец, а за его спиной - еще двое, стреляющие вверх. И делали они это по очереди, чтобы не оказаться вдвоем с пустыми магазинами.

- Я спасаю вас уже дважды за этот день, командир, - заметил боец, помогавший Джейкобу подняться на ноги. Его довольный говор звучал неприлично оптимистично, если учесть происходящее вокруг.

- Сочтемся, боец, - с облегчением выдохнул Мако, крепко пожав подчиненному руку. В сердце бойни нашлось место для столь обыденного, но важного в такой момент жеста, и командир слишком хорошо понимал его вес. Одним лишь рукопожатием он вселил в сердца гвардейцев уверенность и надежду на лучший исход этого дня. Хотя в душе все они понимали, что это может закончиться ужасно.

Стена содрогнулась, когда обезумевшая от ярости и жажды крови мантикора навалилась на нее всей своей массой и тушей, не жалея собственной жизни. Тварь разрывала камень с той же легкостью, что медведь может разорвать плоть. Но гхайст превосходил медведя в размерах так же, как он превосходит человека. Джейкоб ощущал каждый удар когтей твари так, словно она терзала его собственное тело. Сбегая вниз, он молился, чтобы чудовище проломило стонущие от боли конструкции на несколько секунд позже - о минутах он уже не смел мечтать. Рев мантикоры заглушал визг гаргулий, что кружили над военной базой Карнаки в ожидании, как стервятники над умирающей жертвой. Они ждали, выжидали, когда же основная орда проникнет через брешь и учинит кровавую расправу над людьми, чтобы присоединиться к пиршеству. На вершине стены лежало множество трупов солдат с перерезанными глотками и стеклянными глазами, смотрящими в пустоту, но гаргулии не обращали на них никакого внимания. Как и все гхайсты, они охотились только на живых, пожирая не столько плоть, сколько чувства и эмоции. Перепрыгивая через каменную баррикаду, подогнанную сюда техникой и краем глаза заметив, как бойцы устанавливают железный частокол в несколько рядов вокруг места потенциального прорыва, Мако беззвучно выругался. На его памяти подобные прорывы уже случались, но тварей не было так много - невольно он представил, что здесь собрались монстры со всех западных Пустошей, желая вцепиться своими клыками в Атлантику так крепко, что придется отсекать конечность, дабы сохранить тело. Вскидывая винтовку, Джейкоб отдавал приказы занимать позиции, и прямо над ним навис ствол танковой пушки, а возле него пулеметчик установил свое тяжелое оружие на сошки, врезав их в каменный блок перед собой. Гранатометчики с оружием револьверного типа приготовились закидать место, где лежал расстрелянный дрейк, смертоносными подарками. Десятки стволов устремились к этому месту, и бойцы замерли в томящем ожидании, иногда посматривая на кружащих в небе гаргулий.

- Развернуть купол, - решительно приказал Мако, и бойцам не требовалось повторять этот приказ. Кто-то из них с облегчением выдохнул, в то время как другие ощутили пробежавшую по спине волну тревоги.

Из ангара в глубине базы медленно, но царственно выкатилось нечто. Чудо техники, отдаленно напоминающее танк, но вместо башни у него находилось устройство со множеством втулок, цилиндров и обнаженных электрических деталей, чем-то походящее на нерв. Корма корпуса танка была переделана в генератор энергии для странного устройства, и тот уже потрескивал, как костер. Техника, не поддающаяся точной классификации, заняла позицию за своими боевыми собратьями, и раздался низкий гул, переходящий в электрическое дребезжание. По поверхности цилиндра пробежались разряды молний, а вверх устремился луч, что спустя пять метров раскрылся как зонт. Экспериментальное устройство, прозванное бойцами куполом, а официально имеющее обозначение Бастион-Икс-Девять, начало свою работу. Оно создало едва заметное электрическое поле, что - если верить инженерам Карнаки - способно направленным разрядом испепелить любого, кто возымеет неосторожность попытаться пересечь его. Мако невольно представил, как электричество, подобное гневу самого Зевса, будет прожигать гхайстов до костей. Злорадная улыбка украсила его лицо под шлемом. По поверхностям, где поле соприкасалось с конструкциями или асфальтом, носились змеи-молнии. Запахло озоном, и гул от работы купола заглушил рев гаргулий, подарив гвардии несколько мгновений спокойствия. Чудо техники создало вокруг себя безопасную зону около тридцати метров в диаметре, и границы ее начинались возле трупа дрейка. Секунды томящего ожидания, казалось, сменились уже часами. Десятки стволов, направленные к будущему пролому, замерли без движения. Твари испытывали нервы своих противников на прочность, но люди натурально отказывались поддаваться страху. Джейкоб Мако мог бы гордиться выдержкой своих бойцов.

Треск от работы купола заглушил отчаянный рев мантикоры, а затем раздался такой грохот, словно рухнула целая гора. В том месте, где лежал дрейк, сквозь облако поднявшейся пыли показалась львиная морда, а прямо под ней в открытую брешь хлынула ревущая и голодная орда волколаков, рапторов и еще нескольких видов тварей, отдаленно напоминающих животных.

- Огонь! - скомандовал Джейкоб, вдавливая спуск до упора.

Заговорили пулеметы, затрещали импульсные винтовки - их какофонию перекрывали хлопки гранатометов. Два танка разом изрыгнули из стволов смертоносный груз, и мантикора исчезла в огненном облаке - лишь ошметки твари попали на электрическое поле, где и сгорели дотла. Волколаки бросались под эгиду невероятного устройства, превращаясь в обугленные трупы, рапторы пытались перепрыгнуть - их пепел тут же оказывался подхвачен ветром и разнесен прочь, а держащим отчаянную оборону бойцам Карнаки оставалось лишь изумленно наблюдать за этим зрелищем. Впервые все они видели купол в работе, и едва ли когда-нибудь уже забудут это. Хищные разряды бросались на тварей как змеи на беспомощную добычу, и их рык захлебывался в треске молний. Первую наступающую волну гхайстов удалось быстро скосить, но наступление не останавливалось: твари лезли из пролома нескончаемым потоком плоти и когтей, и они не жалели себя - кого скашивали импульсные пули, тут же затаптывали их сородичи. И скоро первые гхайсты преодолели защиту электрической эгиды - та попросту не успевала уничтожать их в таком количестве, в каком они навалились на нее. Перезаряжаясь, Джейкоб все равно мысленно поблагодарил инженеров Карнаки за их несравненный ум, ведь он купил бойцам драгоценное время. Он вскинул винтовку и выстрелил, целясь в прыгающего к нему обгоревшего волколака - у тварей и так не было шерсти или кожного покрова отродясь, но сейчас это было совсем уж противное глазу зрелище. Гхайсты, кому удалось прорваться сквозь электрическое поле, походили на полусгнившие трупы, нарушая все законы жизни и смерти. И очень скоро сконцентрированный огонь людей поредел - чудовища добрались до столь желанной ими добычи. Кровь хлестала фонтанами, смешиваясь с ихором. Обезумевшие от боли крики затмили все сущее, а звук рвущейся плоти заставлял внутренности сворачиваться в рвотных позывах. Танки и бронетранспортеры с их оружием попросту не успевали уничтожать прорывающихся тварей - те банально окружали людей, растянувшись перед стеной и продолжая бросаться на электрическое поле. Краем глаза Мако заметил, что они делают это парами - пока двое рвутся вперед и получают разряд, под ними успевает проскользнуть третий - и именно он присоединяется к кровавой бойне. Расстреляв в упор подбежавшего к нему раптора, командир стал свидетелем страшной картины: волколаки вскрыли бок одного из танков будто консервную банку и забрались туда словно лисы, так давно жаждущие прорваться в курятник. Раненая техника смолкла, пока из разорванного металла вытекала кровь, а крики внутри смолкли. Твари расправились с экипажем менее, чем за четверть минуты. Математика войны играла не в пользу Мако и его людей - у гвардейцев банально не хватает стволов для удержания на расстоянии такой орды. Понимая всю шаткость положения, Джейкоб скомандовал артиллерии накрыть огнем пролом у стены, чтобы хоть как-то снизить или приостановить наплыв гхайстов, пока твари не накрыли людей волной когтей и клыков. Но даже так, потери уже сказывались: несколько десятков растерзанных и разорванных тел лежали на асфальте в крови и ихоре, пока гхайсты выпивали их предсмертную агонию - и раны их заживали прямо на глазах, наполняя чудовищ новыми силами. В близком контакте простые люди не имели шансов против ожившего кошмара, только делириумы могли сражаться с гхайстами в рукопашную. Увы, у Джейкоба таковых в гарнизоне не было, о чем он снова пожалел. Расцвели взрывы артиллерийских снарядов, земля задрожала от их грохота. Осколки и ошметки тел полетели в разные стороны, накрывая переживших вторую волну людей зловонием и смрадом. Воспользовавшись передышкой, Джейкоб окинул взглядом внутренний двор базы, куда ворвались твари. Артиллерийский огонь создал заслон, позволивший солдатам перевести дух. Купол справился со своей задачей, но что-то в интенсивности его работы подсказывало командиру гарнизона - второй такой волны он не выдержит. Были приведены в действие автоматические турели, установленные на углах и фасадах зданий базы - складах, ангарах и бараках с казармами. гаргулии продолжали кружить в небесах, но вне досягаемости залпов винтовок - а зенитки уже прекратили вести по ним огонь. Пополнив припасы и боекомплект, Мако наконец смог перевести дух. Он чувствовал себя куда увереннее, когда жилет-разгрузка был полным.

- Штаб, говорит командир Мако, - произнес Джейкоб, приложив указательный палец к наушнику в шлеме.

- Полковник Кандракар, слышу вас, Мако, - раздался в устройстве женский голос, и Мако скорее узнал правую руку Малгрэйва, чем она назвалась. Столько раз они уже связывались, что не счесть.

- Первая волна отражена, у нас брешь в стене, - коротко отчитался Джейкоб, и по мере отчета настроение его ухудшалось. - Есть потери. Запрашиваю удар гробов по долине.

Джейкоб услышал, как полковник сглотнула вставший у нее в горле ком.

- Все настолько серьезно? - осторожно спросила она, продолжая питать надежду на лучшее.

- Черт возьми, да, полковник, - едва сдержался Мако, - поверьте мне, такой орды я еще не видел. Сожгите долину, похороните эту базу, мы отступим.

- Ждите, командир, - произнесла Корделия, и канал связи заглох.

Мако знал, что санкционирование удара "Могильщиков" находится в полномочиях полковника Кандракар, но та, вероятно, хотела посоветоваться с самим маршалом. А это время, драгоценное время, что у гвардейцев находится в таком же дефиците, как вода в пустынях мира до Катастрофы. Черт бы это все побрал. Джейкоб не курил, но сейчас ему очень захотелось в одну затяжку выкурить даже самую дешевую сигарету, лишь бы успокоить нервы. Он водил взглядом по блуждающим среди тел сослуживцев и разбитой техники гвардейцев, зная, какие чувства бушуют в их сердцах. Праведный гнев, каждый из погибших или живых бойцов - щит и меч для десятков людей, не способных вооружиться против вечного голода гхайстов. Злоба, ибо среди солдат Карнаки имеется скупое чувство братства и взаимоуважения - и скупое оно не по причине тусклости, а потому, что им не нужно слов. Каждый боец - брат и друг многим другим, и потери ощущаются не только количественно, но и морально.

- Командир Мако, - прервал размышления Джейкоба подошедший боец с перебинтованной рукой. Но он все еще крепко держал винтовку в руках. - Какие будут приказания?

Мако оглядел гвардейца с ног до головы. Капитан третьего отряда - об этом говорил шеврон на его плече. Третий отряд базировался на стене, и именно на его плечах лежала основная задача по отстрелу тварей с высоты.

- Вы храбро сражались, капитан Марней, - сдержано похвалил командир. Гвардеец едва заметно кивнул. - Я вызову удар гробов по территории, прикажите бойцам грузиться в танки, транспортеры и десантные корабли.

- Мы бросим базу? - в этих словах звучало как удивление, так и непонимание.

- Лучше базу, чем хоронить еще наших, - пояснил командир. - Мы отбили первую волну, но посмотрите в небо. Нас ждет вторая, и ее мы не удержим. Вы сами знаете наши потери.

- Будет сделано, командир.

Едва капитан Марней услышал слова приказа, в воздухе прорвался визг сирены. Это означало лишь одно - кукловод, если он там все же был - погнал орду тварей в новую атаку. Они никогда не остановятся, никогда не сдадутся, ибо в бой их ведет не верность, не благородство. У тварей, подчиненных кукловоду, нет инстинкта самосохранения, и они готовы бросаться под пули, на мины и под артиллерию, лишь бы вцепиться когтями и клыками в ещё живую плоть. Первым с небес обрушили гаргулии, налетев на гвардейцев как стая саранчи. Но бойцы Карнаки сражались храбро и отчаянно, уже не думая об эвакуации - она была бы просто невозможна под новой атакой гхайстов. Зенитные орудия сбивали летающих тварей по нескольку за раз, а артиллерия закидывала долину раскаленным металлом, дабы утопить наступающую орду в горящем озере. Спустя пару минут после начала завывания тревоги, в разломе стены показались новые твари, но в этот раз первыми прорвались рапторы. И их единственной целью было, судя по всему, убиться об купол, чтобы прикрыть своими горящими трупами наступление волколаков. Гхайсты рвались к силовой установке "Бастиона", и Мако быстро понял: если купол исчезнет - все будет кончено. Он не знал, что маршал и полковник сейчас активно спорят с Советом Карнаки во главе с Малдраксусом Кандракар, пытаясь убедить их в рациональности решения применить "Могильщики". И он догадывался, каким будет итог - Максимус просто проигнорирует их решение, если оно его не устроит. С тех пор, как Малгрэйв занял и пост директора академии Камелот, он стал действовать более независимо, чем ранее - что давало ему определенные возможности, недоступные в звании маршала. В глубине души командир верил, что Максимус успеет все разрешить до того, как станет слишком поздно.

Но время играло не в пользу гвардейцев. Математика войны продолжала свои неумолимые расчеты, уменьшая количество людей относительно наступающих тварей. Гхайсты лезли из пролома в стене словно зараза, распространяемая в крови из гниющей раны. В некотором роде, они и были заразой в мире. Гвардейцы Карнаки встречали их беспощадными залпами винтовок и пушек техники, а установленная на вершинах пролома базы артиллерия продолжала утюжить долину своими залпами, хороня за раз десятки тварей. Но даже так, десятки тварей прорывались под электрической эгидой купола, а единицы из них либо достигали обороняющихся людей, либо скрывались в глубине базы гвардейцев. И слишком поздно люди заметили, что это происходит - лишь когда из теней, отбрасываемых зданиями, стали вылезать чудовищные сталкеры и грузные гхайсты-раджи, наваливаясь своей отвратительной тушей на не успевших скрыться бойцов. Раджа - огромная тварь, передвигающая свою уродливую тушу на гигантских руках и мелких ножках, как насекомое или горилла. Живой таран, способный раздавить человека или перевернуть танк, если гхайст древний. Увидев их, Мако быстро осознал страшную истину - твари прорвались во время первой волны и затаились, а затем превратили свои тела в небольшие, временные нересты, откуда полезли куда более ужасающие твари. Близость к большому количеству смертей лишь ускорила процесс рождения новых гхайстов. Люди здесь были обречены в тот самый миг, когда мантикора проломила стену. Видя безнадежность их положения, Мако приказал машине, поддерживающей купол, начинать отступление в глубь базы, а следом за ней медленно отходили и гвардейцы. Десантные корабли высаживали подкрепления, сбрасывая готовых к сече бойцов, но даже этого оказывалось мало: рапторы рыскали в тылах, хватая отбившихся от отрядов и унося их в потемки гарнизона, где и пожирали. Скоро смолкли пушки артиллерии - твари прорвались в орудийные бункеры, учинив там кровавую расправу и пир. Один за одним замолкали зенитные расчеты, и скоро гаргулии устремились вниз. Казалось, что этой бойне не будет конца и края, ибо твари не щадили себя, а люди стояли насмерть, продолжая сражаться даже в окружении. У Джейкоба уже перегрелась батарея винтовки, лишив его возможности вести усиленный огонь. Он уже не помнил, сколько времени длится это побоище, но гхайсты отвоевывали у людей все больше и больше метров базы, проникая бараки, казармы, ангары и технические помещения. Теперь уже не было важно, вел ли орду кукловод или же нет. Факт в том, что люди проиграли, и единственное, что им оставалось сделать - это убить как можно больше прежде, чем смерть заберет их самих. И они сражались отчаяно, как загнанные в угол псы, ощерившиеся клыками и готовые бросаться на любого, кто протянет им руку. Прицелившись прямо в морду несущегося на него раптора и выстрелив, Джейкоб отпрыгнул в сторону - безжизненная туша, ведомая инерцией, укатилась прочь. Загнав в лоток последний магазин, Мако звучно выругался – с пустым стволом не повоюешь. Оставался еще пистолет и нож, но последний точно был бесполезен. Командир провел угрюмым взором по вершинам обрамляющих базу скал и даже на ее восточные врата, отделяющие гарнизон от остального мира. Видя, какой лавиной на них накатывают гхайсты, он решился на последний шаг, чтобы похоронить тварей здесь и не дать им прорваться к городам.

- Мако, ты на связи? - окружающую какофонию битвы и грохот снарядов прервал оживший наушник, а из него уже доносился раздраженный голос Малгрэйва. - Мако, черт подери!

- Так точно, маршал, - ответил запыхавшийся гвардеец.

- Гробы уже в пути, - эти слова имели в себе как чувство спасения, так и надежду. Надежду убить как можно больше и погибнуть не от клыков. - У вас пятнадцать минут.

- Маршал, - произнес Джейкоб, и Малгрэйв понял, что сейчас услышит нечто такое, чего ему не приходилось слышать уже очень давно. - Простите, база потеряна. Мы не сможем уйти, не выпустив их.

В небе сквозь рев гхайстов и хлопки крыльев прорвался грохот взрыва, а затем сверху в толпу тварей спикировало горящее десантное судно, исчезнув в огненном облаке. Мрачное подтверждение страшной правды.

- В таком случае, удачи вам, командир Мако, - натужено ответил Максимус спустя минуту. Джейкоб скупо улыбнулся под шлемом и кивнул так, словно маршал сейчас был перед ним, а не за сотни километров.

- До встречи на той стороне, Максимус, - эти слова были последними, что попали в эфир от командира Мако, ибо он тут же оборвал связь. Джейкоб никогда не обращался к маршалу в такой манере, но сейчас это уже было неважно: ему предстояло погибнуть, сражаясь.

Таков его долг, как защитника Карнаки и Атлантики, военного, принявшего присягу, и человека, желающего лучшего для мира. Семья и люди запомнят его как героя, стоявшего на страже их покоя до самого конца. Командир Мако огляделся, и театр ужасной бойни уже не вызывал у него отвращения. Напротив, сейчас он хотел поставить в этом точку, раз и навсегда. В сердцах он поклялся, что ни одна тварь из этой орды не проникнет дальше его базы. И способ сделать это все еще был. Центральный бункер управления. Твари еще не успели подобраться к его дверям, а значит, он сможет все сделать быстро. Сорвавшись на бег, Мако позвал за собой несколько бойцов, уже потрепанных и уставших, но еще способных воевать и убивать чудовищ. А этого ему сейчас было достаточно. Командир включил передачу своей речи из всех динамиков базы, желая подбодрить обороняющихся. Он говорил им о их смелости и храбрости, о том, как гордится ими. И о том, что будет счастлив погибнуть в окружении таких бравых и смелых ребят, как его гвардейцы.

- Атлантика стоит! За мир! - хором отозвались все выжившие гвардейцы, на мгновение заглушив рев гхайстов. Будто твари замерли в изумлении, когда люди осознали свое положение. Этот клич давно стал своеобразным девизом города-государства, и Мако был счастлив услышать его в свои последние минуты.

Командир желал, чтобы его бойцы знали о неизбежности смерти, не хотел ничего утаивать. Все гвардейцы знали - им не будет пощады, кричи или не кричи. Твари не знают сочувствия, не знают сострадания и не ведают жалости. Только бесконечный, всеохватывающий голод. Прорваться к центральному бункеру оказалось проще, чем он предполагал изначально - гхайсты еще не успели зайти так далеко. Закинув винтовку за плечо, Джейкоб быстро ввел на терминале двадцатизначный код доступа - он запомнил его от цифры до цифры, и мог воспроизвести по памяти без ошибок. Даже если его разбудить ночью, назвать пароль, и запросить код. Рядом с командиром находились четверо гвардейцев, один из которых поделился с командиром боезапасом - все-таки вес магазинов, оттягивающих разгрузку, облегчает душевное состояние даже перед лицом уже неизбежной гибели. Так Мако чувствовал себя увереннее. Обернувшись и приказав сопровождающим его бойцам заходить в открывшиеся раздвижные двери уходящего под землю бункера, он увидел несущегося раптора. Тварь бежала на расстоянии около двух десятков метров, по краю электрического купола, и снесла зазевавшегося гвардейца, разорвав его надвое. Доисторический ящер выпрямился и вытянулся над трупом бойца, словно наслаждался чарующим ароматом - впитывал эссенцию гибели своей жертвы. Но затем его глаза сверкнули, и монстр встретился взглядом с Мако. Командир покрылся холодной испариной, осознав, что тварь поняла его затею. Вскинув голову, раптор издал пронзительный рев, и из теней соседних зданий выбежали его сородичи, еще покрытые слизью - они только что покинули свои нерестилища, новорожденные. Только гхайсты рождаются уже взрослыми. Поравнявшись с сородичем, чудовища прострелили командира голодными, ненавидящими взглядами. И под этой ненавистью - что самое ужасное - проглядывался намек на радость, чувство триумфа. Джейкоб вскинул винтовку и выстрелил, отшагивая назад, в бункер. Первого раптора скосила выпущенная им очередь, и еще двое перепрыгнули его труп, бросившись к человеку. Стальные двери сомкнулись в тот самый миг, когда твари готовились к прыжку - Мако услышал глухие удары их тел о металл. Сердце замерло в опасении, что конструкции не выдержат, но ни через секунду, ни через минуту твари так и не ворвались в бункер.

- Им нет конца, - на выдохе обреченно произнес один из бойцов, сползая вниз по стене. Он ударил рукой по стволу винтовки, вымещая гнев и злобу. Другие не видели его лица из-за шлема, но это и не требовалось - все и так все понимали.

- Может быть, - согласился Мако. Гвардейцы смотрели на него через очки защитных масок. - Но мы все равно будем их убивать. Десятками, сотнями, тысячами, десятками тысяч. Каждая тварь с пулей в башке спасает сотни невинных жизней. И мы исполним свой долг.

- Какой план, командир? - поинтересовался другой боец, стоящий по правую руку от Джейкоба. Лампы бункера освещали его силуэт, делая похожим на героя фантастических фильмов. Закинутая на плечо винтовка лишь подкрепляла это сходство.

- Сжечь гробами и похоронить под завалами, - произнес Джейкоб, проходя между бойцами и спускаясь вниз по коридору. Доносящийся снаружи рев гхайстов и грохот стрельбы уже никак не задевал его.

- Под завалами? - удивился третий гвардеец, загоняющий в оружие новый магазин - старый он отщелкнул и отбросил в сторону. - Долго копать будем, командир.

- Недолго, - Мако резко остановился и повернулся к сопровождавшим его солдатам, заглянув каждому из них в очки. - Как раз на такой случай по всей базе установлены заряды, и в соседних скалах под орудийными бункерами тоже. Ключ их активации у меня. До удара гробов у нас около шести минут.

В дверь с глухим грохотом ударило что-то огромное, и стальная конструкция прогнулась вовнутрь. Гвардейцы всполошились как один, вскинув винтовки. Затем последовал еще один удар и хриплый рев, после чего снова грохот. Какая-то тварь - и это был не волколак или раптор - пыталась прорваться в бункер. Джейкоб, стоящий позади своих бойцов, сдержался, чтобы не потянуться к пистолету. Гвардейцы отступили на несколько шагов вглубь коридора.

- Быстро, - скомандовал командир, и небольшой отряд сорвался на бег.

Стальной скрежет в десятке метров позади заставил двух из пятерых гвардейцев обернуться. Увиденное зрелище было тошнотворным. Отвратительное глазу и восприятию существо, напоминающее раздутый мусорный мешок, просунуло свою пульсирующую изломанную пасть в пробитую им дверь бункера и в буквальном смысле отрыгивало в помещение гхайстов. На полу в сгустках слизи, разрывая их изнутри, уже лежало двое только что родившихся в утробе твари волколака. Монстры ревели и рычали, царапая когтями полы и стены, возле которых лежали, и пока еще скользили по блевотине породившей их твари, что дало гвардейцам несколько драгоценных секунд - к раздутому мешку плоти полетела граната, взорвавшаяся всплеском осколков. Волколаки погибли сразу же, разорванные на части, но вот материнский гхайст - нет. Казалось, что его раздутое тело даже не почувствовало взрыва, продолжая содрогаться в конвульсиях, предшествующих рождению из его пасти-утробы новых особей этой ужасной формы жизни. Снова срываясь на бег, командир Мако с холодеющей кровью в венах осознал, что подобной твари он не видел ни разу в жизни, ни в одном из многочисленных отчетов.

Добравшись до главного пункта управления, где находился основной терминал, контролирующий работу всей военной базы, Джейкоб не встретил никого. Весь персонал бункера при тревоге хватается за оружие, оставляя системы на автоматических алгоритмах, фактически предоставляя их самим себе. Это обеспечивает автоматизированную работу базы без необходимости постоянно держать здесь людей. Мако и сопровождавшие его гвардейцы понимали, что загоняют себя в ловушку и западню, откуда нет выхода. Передвигаясь по извилистым коридорам и подземным помещениям, они закрывали за собой все двери, что встречались им на пути - только бы выиграть лишние пару минут жизни. Гвардейцы переворачивали столы и контейнеры с оборудованием, превращая их в хлипкие, но все же баррикады и занимали позиции за ними. Мако испытал чувство гордости за них, ведь даже перед лицом неизбежного они продолжали сражаться - и никто из них не посетовал на злую судьбу. Солдаты Карнаки знали, что в памяти других они останутся солдатами-героями – теми, кто ценой своих жизней спасли тысячи, десятки тысяч жизней. Для них этого было достаточно.

Закинув винтовку за плечо, Джейкоб ввел на клавиатуре длинный код. Раздался механический щелчок, и панель приподнялась, словно только что приоткрытый капот машины. Командир рывком откинул ее, обнажая гладкую поверхность с двумя замочными скважинами на расстоянии двух метров друг от друга. Глядя на них, он старался не думать о погибших, старался не думать о тварях и о том, что он и четверо его бойцов, возможно, последние выжившие люди в этом месте. Джейкоб оглянулся на них через плечо - бойцы уже заняли позиции за баррикадами, но они не опускали голов, готовые встретить смерть с гордостью, как подобает защитникам своей родины. Это не была пропаганда, но всего лишь воспитание. Карнака воспитывала своих мужчин в рамках понимания опасности, ежедневно угрожающей их городам. Ястребов мало, и без обычных солдат эта война никогда не будет выиграна. Все они понимали эту простую истину, когда принимали присягу и гордое звание рядового Гвардии Карнаки. И хотя эти бойцы сражались за весь Альянс Атлантики, они носили свое имя в честь города, где когда-то давно был основан самый первый полк - Елисеевский, как его называли тогда. Ныне этот полк давно не существует - он пожертвовал собой так же, как сейчас предстоит сделать командиру Мако и его оставшимся бойцам. Горькая ирония. Стены слегка задрожали. Джейкоб с легкостью в душе осознал - "Могильщики" приступили к своей работе. И он надеялся, что на поверхности уже не было выживших. Его рука снова невольно потянулась к пистолету, но он удержался. Разглядывая шеврон гвардии, сорванный с плеча, Мако извлек из нагрудного чехла нож и разрезал его прямо пополам. В куске ткани проглядывались два маленьких металлических предмета - те самые ключи от двух замочных скважин.

- Боец, ко мне, - позвал Джейкоб через плечо ближайшего из гвардейцев. Тот принялся исполнять приказ, но резко остановился на половине пути, когда где-то в коридорах раздался стонущий стальной рокот и рев прорвавшихся в бункер тварей.

- У нас мало времени, - мрачно напомнил Мако, бросив бойцу ключ от правой - относительно двери - замочной скважины.

Оба ключа были вставлены. Едва слышимые щелчки сопроводили эти действия бойцов. Снова раздались рев и скрежет, но теперь гораздо ближе - гхайсты прорывались сквозь двери и перегородки, преследуя лишь одну цель - добраться до живых.

- На счет три, полный оборот, - приказал Мако. Боец кивнул. - Раз, два. Три.

Гвардейцы одновременно повернули ключи в замочных скважинах, сопроводив это действие рядом механических звуков – система перестраивалась для выполнения последнего алгоритма. Черный экран вдруг зажегся, отобразив всего две белых цифры – три и ноль, обозначающие число тридцать. Оставалось всего тридцать секунд до взрыва зарядов, установленных по всей базе и ее периметру. Джейкоб покосился на свою руку, сжимавшую ключ – никогда он не думал, что ему придется сделать нечто подобное. Но жизнь расставила все на свои места, и сейчас нерешительность надлежало отбросить прочь – на кону стоит нечто большее.

- Еще один оборот, насчет три, - мрачно повторил командир. - Раз, два, три.

Моргнув, цифры начали свой отсчет. Джейкоб бессильно опустил руку, до этого сжимавшую ключ. Он еще раз коснулся рукояти пистолета, стараясь ощутить ее сквозь перчатку. Оставалось двадцать пять секунд. За дверьми, ведущими в это помещение, раздался вой волколаков и скрежет их когтей о сталь. Мако думал недолго.

- Благодарю за службу, - сказал он, выхватывая из кобуры пистолет. Последней промелькнувшей мыслью была просьба о прощении.

Четыре выстрела. Четыре раза командир Джейкоб Мако нажал на курок, выпустив четыре пули – по одной на каждого из гвардейцев, сопровождавших его. Их тела обмякли, и едва ли они успели в полной мере осознать происходящее. Но Мако не хотел, чтобы они погибли от когтей и клыков, чтобы из разорвали и растерзали заживо, выпивая души и эмоции. Если души у них вообще были – Джейкоб не очень-то верил в их существование. Так или иначе, он подарил последним бойцам под его командованием куда более милосердную смерть, чем можно было ожидать в их ситуации. Пятнадцать секунд. Джейкоб посмотрел на пистолет в своей руке. Всего одно усилие воли, и все это закончится. Командир гвардейцев усмехнулся, ибо он не так представлял себе свои последние минуты жизни. Но и уж точно он не желал спокойной старости – она бы была для него наказанием. Двери жалобно застонали и прогнулись – меж ними показалась оскалившаяся морда волколака. Взглянув на гхайста, Джейкоб горько усмехнулся.

- Живыми нас не взять, твари, - тихо сказал он, поднося пистолет к подбородку и нажимая спуск.

Военная база Карнаки, призванная сдерживать идущих из пустошей гхайстов, превратилась в пылающее озеро, когда «Могильщики» приступили к своей страшной работе. Там уже не было живых – гхайсты бродили по захваченной ими территории как хозяева, не страшась смолкших турелей, навсегда замолчавших артиллерийских и зенитных орудий. Кто-то из пилотов тяжелых бомбардировщиков обратил внимание на перевернутый и раскуроченный танк, несущий на себе генератор для электрического купола – машину явно столкнули с исходной позиции и разорвали, стараясь добраться до экипажа. Тела шести сот гвардейцев превратили это место в могильник, а твари принялись пировать над мертвыми – и пусть в них уже не было так желанной ими эссенции агонии и страдания, тела все еще могли послужить им пищей. К счастью, пилоты «Могильщиков» не допустили этого – когда первые бомбы коснулись асфальта, все было кончено и предрешено. База и прилегающая к ней долина на сотни метров в пустоши обратилась огненной геенной – даже камни и кирпичи плавились. Но затем земля содрогнулась, когда первые заряды были приведены в действие – ангары и здания рушились, проваливаясь в образовавшиеся в почве пустоты. Комья земли и выбитые взрывами камни взметнулись вверх, охваченные огнем – чтобы затем рухнуть и скрыться в пылающем аду. Прилегающие скалы дрогнули и потрескались, как от могучих ударов невидимых богов – и затем, сокрушенные, обрушились вниз, утаскивая за собой установленные на них орудия и бункеры, смешивая металл с камнем и хороня под собой место жестокой битвы. Заряды установили так, чтобы в результате их срабатывания проход, ведущий из этого ущелья, оказался завален – это лишило бы тварей возможности пройти здесь. И так оно и случилось. Все иные звуки мира, кроме взрывов и рокота падающих камней, просто перестали существовать для пилотов бомбардировщиков – и даже спустя много лет они будут вспоминать эти минуты с содроганием и ужасом, зная, сколько здесь погибло бойцов.

Таковой была беспощадная война против гхайстов – война, в которую человечество было втянуто вовсе не по своей воле. И только лишь памятники с высеченными именами напоминают о тех, кто отдал свои жизни во имя еще одного дня, когда человечество не будет уничтожено выходцами из кошмаров. Совсем скоро им предстоит принять в свои ряды еще шесть сотен имен.

И имя командира Джейкоба Мако станет одним из них – почетным напоминанием о жестокости суровой реальности, не прощающей слабости.

Глава 23

- Ты уверен, что они справятся? – обеспокоенно спросил Арториас. Инквизитор явно нервничал, хотя поводов для этого у него не было – кроме тех, что он надумал сам.

Сегодня в командном центре ястребов, что находился прямо под академией Илион, было относительно тихо. И хотя операторы здесь ведут круглосуточное дежурство, иногда сменяясь или отдыхая, если их ястреб не на задании, в этот день персонала тут было немного. Арториас стоял рядом с братом, пока тот сверялся с терминалом – именно Артегор был выбран директором Банкрофтом в качестве оператора для первого задания трех девушек. Волнение все же зрело в душе старшего Крама, ведь после возвращения из Камелота прошло уже несколько недель, а девушки как будто закрылись. Алия все чаще стала казаться инквизитору опечаленной и глубоко задумавшейся, даже на боевых занятиях – где она обычно была одной из самых активных. Подобные перемены заметил в ней и Артегор, и они не ускользнули от директора – Таддеус, кажется, особенно беспокоился за нее. Хотя и не показывал и никак не проявлял своего беспокойства, кроме как участившихся вопросов о состоянии Афины. Конечно, старший Крам догадывался, с чем может быть связана такая перемена – директор рассказал им важные и секретные сведения, доступные лишь малому кругу лиц, и тщательно скрываемые во избежание волнений в обществе. И хорошо еще, что Таддеус предусмотрительно опустил подробности о душах.

- Ты же мне сам говорил, что веришь в них, - припоминает недавний разговор с братом Артегор, смахивая лишний голографический дисплей и выводя перед собой трехмерную карту Серконоса, где три девушки были отмечены медленно передвигающимися красными точками. Лицо его тускло освещалось сиянием дисплеев, от чего фигура изобретателя казалась призрачной – в оперативном центре зачастую царил полумрак, если не проводилась крупная операция. - Да, - соглашается инквизитор, нахмурившись. – Но я не об их задании. - Они молодцы, - говорит Артегор, что-то переключая правой рукой и раскрывая перед собой голографическую клавиатуру. – Они справятся. - Надеюсь, - тихо произносит Арториас, следя взглядом за местонахождением девушек в городе. - Команда, доложить обстановку, - в приказном тоне требует Артегор. Краем глаза он следит за тремя красными дисплеями с портерами девушек – каждый из экранов выводит информацию об их потоке, сердцебиении и общих показателях здоровья, что транслируются с их браслетов. Такие выдаются всем ястребам, и именно они служат основным источником информации для оператора о его подопечном.

За спиной инквизитора и изобретателя находятся еще две фигуры – Рогал Клиг, чей внимательный взгляд прикован к дисплеям Артегора и Себилла, держащая в руках тонкий планшет. Рогал что-то потягивает из красивой фляжки, но при этом лицо у него озадаченное и даже недовольное. Профессор Варракоу присутствует на этом задании в качестве наблюдателя, следящего за показателями потока и, в случае чего, должна оперативно среагировать на критические его отметки. Кроме того, Себилла уделяет особое внимание Карине, что еще не оправилась до конца от полученных травм и истощения – восстановление заняло у девушки куда больше времени, чем предполагалось. Струйка ее потока, бегущая под портретом, на первый взгляд была несколько тоньше и более волнистой, чем у ее подруг. И на второй взгляд – тоже.

- Как слышно? – произносит Артегор, когда отведенное время для ответа – двадцать секунд – проходят в молчании. - На связи Карина, - раздается на выдохе голос Кандракар, и младший Крам сразу же бросает обеспокоенный взгляд на ее показатели потока и здоровья. Его успокаивает, что Себилла не подала голосу, хотя она тоже слышала ответ девушки. - Слышим вас хорошо, оператор, - продолжает Карина, но уже более звонким и бодрым голосом – очевидно, ответить изначально ей было неудобно. – До цели полтора километра, движемся по крышам жилого района. - Хорошо, Карина, принято, - одобряет Артегор, кидая довольный взгляд на брата и сталкиваясь с озадаченными глазами Арториаса. Очевидно, что инквизитору полегчало, но окончательно еще не отпустило. Самого же изобретателя радовало, с какой четкостью Карина докладывала обстановку. Очевидно, как ясный день, что она уже имела опыт на учебных операциях в младшей академии Карнаки.

И все же, у профессоров были основания волноваться за Карину. Тифа Валатион рекомендовала ей не напрягаться и чаще отдыхать, но сама Кандракар, напротив, рвалась в бой. Вероятно, схватка с Призраком Кемоса разожгла в ней доселе дремавшие чувства и пламя, от чего девушке хотелось действовать. И даже учитывая ее рвение, Таддеус долго не соглашался дать им учебное задание – при том, что они оставались в числе последних, кто еще не получал такой миссии. В конце концов, Банкрофт уступил рьяным требованиям девушки, и сейчас они как раз находились на полноценном боевом задании. Директор не стал делать им поблажек, и выдал миссию повышенной сложности из-за недавней ночной активности гхайстов-наг в обозначенном для девушек районе. Несколько тварей пробрались сквозь защитные барьеры и успели напугать персонал порта Серконоса, но ястребы оперативно устранили угрозу. Именно туда и направлялись три студентки Илиона. Банкрофт был уверен, что все пройдет отлично – хотя Арториас не разделял этого чувства.

- Команда, вы на связи? – повторяет свой запрос изобретатель, надеясь услышать и остальных девушек. - На связи! – возбужденно рапортует Виола, но затем в микрофон попадает ее резкий вдох и выдох. Артегор сразу же предположил, что девушка в момент ответа находилась в движении с помощью своих кнутов – она уже использовала их как гарпуны для передвижения, перемахивая через большие расстояния во время занятий в академии. И она искренне этим наслаждалась, так что изобретатель почти мог представить ее счастливое лицо. - Подтверждаю слова Карины, - добавляет она спустя несколько секунд.

Последняя реплика ее, однако, звучит уже спокойнее – вероятно, Вальтруа приземлилась на крышу.

- Все в порядке, - коротко отвечает Лия. Артегор на отдельном небольшом дисплее сверяется с показателями следующего за девушками Ио, в чьих глазах-визорах мелькают многоэтажные дома, улицы, проспекты, деревья, репульсмобили и люди внизу.

Изобретатель выводит изображение с визоров Бота на большой дисплей, и теперь у наблюдателей появляется возможность в деталях рассмотреть все маневры девушек. Перед Ио, вырываясь вперед, выбегает Карина, одетая в стандартную женскую униформу-комбинезон Илиона для выполнения заданий, темно-красного цвета. На ногах у нее высокие, гибкие ботфорты в цвет формы, соединяющиеся воедино со штанинами комбинезона чуть выше середины бедра с помощью застежек, делая два элемента одежды неразличимыми. Поверх комбинезона Карина накинула темно-бордовую куртку, но не спешила ее застегивать – а потому та свободно развевалась на ветру, когда девушка прыгала или ускорялась. В отличие от полноценной экипировки ястребов, это снаряжение облегчено и оставляет за студентами множество возможностей для индивидуального подхода, а кроме этого, не сковывает движений, не смотря на внешнюю плотность. Так, Кандракар носила закрепленные на спине ножны с Тиамат и аналогичные на поясе – с Иштар. Обычно такое крепление не было возможным, но в случае со студентами – директор позволял вольности. Кроме того, на выбор давалось несколько вариантов раскраски куртки, но Карина, не раздумывая выбрала этот. Поверх комбинезона на талии она носила боевую юбку-уплотнитель, куда обычно пристегиваются сменные обоймы для огнестрельного оружия – больше декоративный элемент, чем практичный. Добежав до края крыши, девушка приседает и, усилив отталкивание потоком, в один большой прыжок перемахивает через шоссе из шести полос, оказываясь на другой его стороне – или противоположной крыше. В середине прыжка она элегантно перевернулась в воздухе красивым акробатическим пируэтом – почти сделала боковое сальто, придав себе еще большее ускорение потоком – это отразилось на ее показателях, и Себилла удивленно вскинула бровь.

- С какой легкостью она это сделала, - произносит профессор с едва уловимым восхищением. Арториас и Рогал тихо посмеялись, не открывая рта – Варракоу нечасто удивляется чему-то подобному. - У Карины отличные навыки концентрации потока, - напоминает Артегор детали одного из отчетов Себиллы директору. - Я помню, - с холодной ухмылкой говорит женщина, поправляя вечно спадающие очки. - Это поколение посильнее нашего будет, - открыто восхищается профессор Клиг, прикладываясь к горлышку своей фляги. Себилла презрительно фыркает, покосившись на коллегу. - Посмотрим, - произносит она сквозь зубы, делая в планшете несколько пометок.

Затем рядом с Ио проносится силуэт в похожем костюме, иной цветовой схемы - этот уже был черным, но имел вставки цвета яркого пламени. Девушка, что носила этот костюм, была без куртки, но она болталась у нее на поясе, обвязанная за рукава на манер юбки - это позволяло рассмотреть верхнюю часть костюма. Она оказалась похожа на плотную жилетку без рукавов, и воротник этой части снаряжения плотно прилегал к шее, а нижняя часть лица была прикрыта некой рамой, служащей основой для специальной дыхательной маски. Их девушкам, однако, не выдали на такое задание, посчитав это излишним. К своему удивлению, Артегор обнаружил за спиной наблюдаемой девушки саблю, удерживаемую на магнитной полосе между лопаток. В этот раз Лия взяла оружие с собой, чтобы не тратить силы на его призыв. Учится, молодец, - думает про себя Артегор. Волосы девушки собраны в хвост, дополнительно подвязанный на конце, чтобы не летать на ветру. Присмотревшись на картинку и показатели девушки, Артегор замечает колебания потока вокруг нее, отражаемое на его дисплеях. Алия использует поток – едва ли не инстинктивно, чтобы ускорять движения собственного тела и в один большой прыжок преодолевать огромные расстояния между крышами.

В поле зрения Ио вдруг попадает и третья девушка – Виола, прибежавшая откуда-то из-за области зрения дрона. Крылья Танатоса на ее спине сверкнули в лучах солнца, на миг ослепив наблюдателей в академии. Вальтруа была единственной, кто не взял с собой куртки – она бы мешала ей, сковывая движения рук и не позволяя правильно закрепить устройство с кнутами на спине. Снаряжение Виолы имело двойную цветовую схему – преобладал черный, в то время как вставки и некоторые защитные элементы были окрашены в белый – она просто совместила части двух комплектов. Внимательно изучив на плане города направление, откуда теоретически Виола появилась в кадре, Артегор, как и присутствующие, удивился, поняв, что она прилетела снизу - от дороги. Ее словно запустили в воздух из большой рогатки, однако секундой позже Крам замечает, что между ней и крышей, на которую она вот-вот приземлится, натянута тонкая нить. Виола дергает рукой прямо в воздухе, и эта нить отцепляется, как срикошетившая резинка, становясь все короче и короче, пока вовсе не исчезает под ее рукой. Изобретатель с улыбкой понимает, что она использует свои хлысты именно так, как он и подумал, услышав ее голос - спрыгивает, а затем в полете цепляется и притягивает себя. Пробежав по крыше, она обгоняет своих подруг и видит, что расстояние между этим и следующим домом значительно больше - там проходит центральная дорога Серконоса. Однако Виола даже не задумывается об этом: у самого края она останавливается и улыбаясь оглядывается на Карину. Кандракар не видна в поле зрения Ио, но Бот взглядом следит за брошенными вперед Тиамат и Иштар. Пролетев над автомагистралью, клинки замирают параллельно ей на расстоянии около десятка метров друг от друга. Взмахнув рукой, Вальтруа выбрасывает к ближайшему к ней клинку руку, а следом к зависшему в воздухе мечу устремляется кнут, обмотавшись вокруг гарды. Глядя на показания приборов, Артегор понимает – обе девушки задействовали для подобных приемов поток – иначе они были бы невозможны. Если с Кариной все понятно - она удерживает им клинки, то как именно его использует сейчас Виола, Артегор не догадался. Тем временем Вальтруа подтянула себя к клинку и, раскачавшись как на лиане, прыгнула дальше, зацепившись за второй клинок. Она выбросила хлыст с другой руки назад, чтобы за него в прыжке ухватилась Карина и, используя полученную инерцию, помогла Виоле бросить себя на следующую крышу. Ио наблюдал за Кандракар, и на миг взглянул на яркое солнце, ослепив наблюдателей по ту сторону экранов. Погода в тот день хоть и была ясной, но прохладной. Приземлившись на другой крыше, Карина призывно махнула рукой, и Лия с радостным кличем повторила все ее действия, оказавшись рядом с подругой. Последней приземлилась Виола, а следом Тиамат и Иштар вернулись к своей хозяйке. Оставшийся путь до места назначения трое студенток преодолели уже без подобных зрелищных трюков, но все же не могли отказать себе в удовольствии применять поток, наслаждаясь этим чувством свободы.

- Мы на месте, - докладывает Карина, спрыгнув с двухэтажного здания. По сравнению с тем, что девушки вытворяли до этого, удивляя своих преподавателей, этот прыжок казался сущим пустяком. Хотя она и применила поток, чтобы смягчить падение – его пары еще несколько секунд исходили от ее ног.

- Принято, - отзывается Артегор, фиксируя у себя время и место, откуда докладывает девушка.

Девушки оказались в некотором подобии складской зоны неподалеку от порта Серконоса. Арториас с отвращением поморщился, вспоминая свое последнее задание в порту Афин. Тем не менее, он не стал высказывать свои опасения. Пока Виола сверялась со своим гласом, Лия вышла вперед и осмотрелась. Девушки находились между двух больших ангаров, а позади них располагалось как раз то самое двухэтажное здание - очевидно, пункт приема и распределения грузов.

- Ио, - позвала Лия, - дружок, есть карта порта? Детальная.

- Подтверждаю, - раздается механический голос Бота, и перед его визорами раскрывается голографическая карта портовой зоны, с высоты напоминавшую большую подкову с морем в центре. На схеме изображено множество линий и прямоугольников, обозначающих дороги и здания. Пустые площади, вроде той, где стоят девушки, выполнены ввиде широкой дороги, что все же облегчает ориентирование. Местонахождение самого Ио отмечено на ней красным огоньком - у самой "вершины" подковы гавани. Сама жа гавань располагается по отношению к городу боком, прилегая к нему той самой "вершиной". Однако помимо этой, есть еще одна, но уже исполняющая функции набережной - она расположена южнее, через пару кварталов.

- Артегор, повторите цель задания, - запрашивает Кандракар. Крам про себя хвалит ее.

- Ваша задача провести разведку указанного квадрата, - говорит изобретатель. - По нашим данным, здесь замечены те же наемники, с кем столкнулся Арториас во время последнего задания.

- Можно подробнее? - спрашивает Лия, разглядывая карту портовой зоны. Артегор и Арториас, переглянувшись, догадались об истинном смысле этого вопроса.

- Пересылаю отчет об этом задании на ваши свитки, - докладывает Артегор, и через пару секунд девушки получают звуковое оповещение своих гаджетов.

- Я изучу, - Виола берет на себя чтение длинного рапорта. - Вы пока слушайте инструкции.

- Далее, - продолжает Артегор. - Если вы заметите что-то необычное, попытайтесь выяснить, что это. Избегайте боя, вступайте в схватку только в случае крайней необходимости.

- Принято, - отвечает Карина. - Входим в радиомолчание, конец связи.

Когда звуковой контакт был потерян и остался только визуальный через Ио, Артегор ощутил внутри нарастающее волнение. Конечно же он переживал, хотя и знал, что девушки справятся. В конце концов, это было не совсем простое задание - такое не выдают первокурсникам. Однако с учетом их заслуг в Карнаке, Таддеус решил выдать им полноценное боевое задание. Эта идея изначально была встречена протестом со стороны Себиллы и Арториаса, но они, в конце-концов, смягчились. Артегор, выдохнув от легкого волнения, начал передвигать мониторы, чтобы ему было удобнее наблюдать. На монитор слева он вывел изображение Ио и с нагрудных камер девушек, что они активировали. Монитор разделился на четыре маленьких экрана, давая одновременный визуальный контакт с четырех направлений сразу. На центральном мониторе он расположил план порта и периодически переключал его изображение с левым. Монитор справа изобретатель отвел под показатели здоровья и Потока девушек, расположив его вертикально. Всего ему хватало трех экранов для наблюдения. Выведя план порта на монитор слева, он начал наблюдать за действиями своих подопечных.

- Ну что, девушки, удачи нам? - поинтересовалась Виола, когда закончила чтение рапорта.

- Ага, - согласилась Лия, упирая руки в талию. - Что там?

- Общая информация... - она принялась быстро пересказывать отчет, присланный ей Артегором.

- Значит, гидравлические усилители, - заключила Карина, прикидывая, как с этим лучше бороться в случае чего. - Случаем не те же, с какими ты сталкивалась, Лия?

- Они самые, - подтвердила рыжеволосая. - Бейте по проводам. Кстати, - она вдруг улыбнулась, - вам идет такой прикид.

- Нашла время, - ответила Виола сквозь легкий смех. Карина лишь тепло улыбнулась.

- Как ты себя чувствуешь, Карина? - поинтересовалась Афина, внимательно посмотрев на подругу. На лице Кандракар мгновенно произошли изменения: улыбка спала, а выражение стало прохладным и несколько обиженным.

- Все в порядке, - буркнула она, чувствуя, что подруги приглядывают за ней через чур излишне после того случая в Камелоте. Такое внимание ей не очень нравилось, ведь она не хотела быть обузой.

- Хорошо, - Лия согласилась и не стала более расспрашивать ее, заметив, как Карина изменилась в лице.

Обсудив короткий план действий, девушки разделились. Они условились поддерживать связь раз в десять минут, отсылая короткое сообщение в виде точки - это означало, что все в порядке. Идея была предложена Кариной, и активно использовалась в гвардии Карнаки. Откуда, собственно, девушка о ней и узнала. Если сообщение не пришло, значит, с одной из них что-то случилось. Девушки установили таймеры на свои гаджеты, чтобы раз в десять минут он тихо вибрировал, давая им знак о необходимости связи. Разделиться они решили следующим образом: за Лией остается "вершина" гавани, за Виолой - ее правое крыло, а за Кариной - левое. Ио должен давать им визуальную информацию, патрулируя гавань по ее периметру и не залетать на ее территорию. Получив соответствующую команду, Бот направился ее выполнять со всем усердием, на которое только был способен. Лия наблюдала, как ее подруги уходили по своим участкам, оглянувшись назад. Это был немой посыл, понятный и без слов: они пожелали ей быть осторожной. И это же она пожелала им. Ей правда искренне хотелось, чтобы они были в порядке. Конечно же она волновалась. За них, за задание, за себя. И все еще искренне не понимала, почему Призрак Кемоса не пронзил ее катаной тогда. Они долго думали и размышляли все втроем, но так ни к чему и не пришли. Он мог бы убить их всех, но не смог. Или все же не стал? Слишком много вопросов возникало, но ни на один из них не было ответа. Для Алии они стали объектом едва ли не одержимости, ведь из головы никак не выходила еще одна деталь: мечник сражался в очень похожем стиле с ее сестрой. Адель, однако, редко убирала катану в ножны, предпочитая не сбавлять натиск, а Призрак будто бы давал им передышку. И все же, это было глупо. Ведь в мире может быть сотня или тысяча пользователей одной техники сражения. Или же нет? Эти мысли не давали девушке спать, есть, а иногда и учиться. Афина могла внезапно задуматься об этом вновь прямо посреди лекции, и упустить важный материал. Но сейчас она приказала сомнениям заткнуться и спрятаться в глубине сознания, ведь находилась на задании. Заворачивая за ангар и вслушиваясь в любые шумы, доносящиеся из него, Лия была готова практически ко всему. Или она так думала, пытаясь настроить себя на готовность к любому исходу событий. Тишина стояла почти звенящая. Изредка слышались поскрипывания металла, лай собак в дали. Едва слышно доносились звуки плещущейся воды. Гула репульсмобилей слышно не было - этот транспорт почти бесшумен, и лишь в непосредственной близости от него можно уловить легкий гул. Девушки знали, что в гаванях сегодня никого не будет - выходной, но не для тех, кто живет вне общего закона. Когда она осмотрела первый ангар и даже прощупала его сквозь поток, ее свиток впервые завибрировал. Вскинув руку и открыт чат, она отправила точку. Спустя пару секунд пришло такое же сообщение Виолы, а спустя еще секунду - от Карины. Ощутив облегчение, девушка немного успокоилась. В конце концов, им предстояло осмотреть большую территорию.

Лия закончила со своей территорией через три с половиной часа, отчитавшись сначала подругам, а затем направив короткое сообщение в штаб, Артегору. Получив подтверждение, девушка проверила показатели Ио. Бот не подавал тревоги, а значит, что все спокойно. И так бы оно и продолжалось, если бы в условленное время, когда нужно отправить точку, Виола этого не сделала. Лия прождала минуту, затем еще одну, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Что-то, черт подери, случилось. Нервно постукивая ногтем по локтю, она открыла интерфейс свитка над своей рукой и включила на устройстве трансляцию из глаз летающего над гаванью Ио. Дрон не подавал никаких сигналов тревоги, продолжая выполнять последний данный ему приказ – патрулирование и наблюдение. Закрыв интерфейс свитка, Алия нервно пожала плечами. Что-то точно случилось, и еще больше это усугубилось, когда очередная точка пришла от Карины, а затем последовал знак вопроса. Рыжеволосая дрожащим пальцем отправила заветный символ, но от Виолы его так и не поступило. Так прошло еще несколько мучительных минут – Афина вслушивалась в каждый шорох, в каждый доносившийся из города звук, стараясь вычленить из всего этого хоть что-то, отдаленно напоминающее схватку.

- Эй, - раздался шепот слева от нее. Лия вздрогнула и резко повернулась, увидев Карину. Да постучала ноготком по своему браслету, намекая, чтобы Афина иногда заглядывала в свой.

- Не пугай так, - с некоторым облегчением отозвалась Алия, продолжая прислушиваться. Она как-то не подумала, что Карина сумела подобраться к ней, оставшись незамеченной.

- Есть что-то? – коротко поинтересовалась Кандракар, приблизившись к подруге. Алия сокрушенно качнула головой. - Нет, - ответила она. – Она молчит. - Хватит волосы на палец накручивать, - Карина хлопнула Афину по руке, когда та снова принялась за свою нервную привычку. - Я волнуюсь за нее, Карина, - Алия попыталась хоть как-то оправдаться, но Кандракар оставалась непреклонной. И все же, в ее глазах так же мелькало беспокойство. - Знаю, - на выдохе произнесла она, взяв Алию за руку. – Я тоже, очень. - Карина, почему он… - начала было Алия, даже не заметив, что снова хочет заговорить о Демоне. - Не здесь, - жестко прервала попытку подруги Карина. - Прости. - Все будет хорошо, Лия, - попытка успокоить подругу подействовала и на саму Карину, ибо она верила в то, что с Виолой все хорошо. – С ней все в порядке, она у нас девочка сильная. Пойми, что мы не можем…

Речь Карины оказалась прервана тихим звуковым оповещением, означавшим входящее сообщение на свиток. Алия остервенело вскинула раскрытую ладонь и развернула интерфейс, чтобы с облегчением выдохнуть – оно было от Виолы. Но вот его содержание оставило в душе девушки смея сомнения, ибо все, что там было – координаты и единственный символ-стрелочка. Вероятно, это был призыв прийти к обозначенному месту. Переглянувшись, Алия и Карина сорвались с места, прямо на ходу вбивая присланные координаты в свои свитки и смотря, куда им нужно двигаться. Это было место несколько севернее от того, где они встретились, и в обычных условиях девушки могли бы достичь его за десять минут, но в условиях необходимости поддерживать скрытность это время увеличилось вдвое. С того вечера в Камелоте, Лия стала больше беспокоиться о том, чтобы никто из тех, кем она дорожит, не пострадал. Дружба, выстроенная со всеми, стала для нее радостью и тем, ради чего она хотела просыпаться по утрам, веря, что у них все получится. А потому, двигаясь к указанным координатам, она думала лишь о том, как ей хочется лично убедиться в сохранности подруги, ставшей сестрой. Когда им удавалось достичь относительно закрытого места, Афина тут же проверяла обстановку из глаз Ио, стараясь прежде всего рассмотреть указанное место. И она увидела возвышающийся над той частью гавани ангар, по-видимому, являющийся или складом, или чем-то вроде стоянки служебной техники. Выглянув из-за стального контейнера, ставшего им временным укрытием, Афина разглядела нужное ей здание, а точнее – его полукруглую крышу. Легче не становилось, но все же тревога слегка унялась, ибо они приближались к сброшенным координатам. Невольно Алия задумалась, что боится даже представить, что будет, если с Виолой все же что-то случится. И она не хотела больше терять времени – даже если для этого придется пренебречь маскировкой и эффектом неожиданности. Петляя среди контейнеров и мелких построек гавани, она обходила стороной строительные доки и инженерные причалы, ибо нужный ангар приближался, и рвение Алии становилось все более рьяным. Координаты привели ее к комплексу из шести мелких построек напротив главных врат ангара. Зайдя за одну из построек и скрывшись из виду от посторонних глаз, она с облегчением выдохнула, увидев сидящую в тени на одном колене Виолу – девушка внимательно наблюдала за тем самым зданием неопределенного назначения.

- Ви! - шепотом позвала Лия оглядывающуюся в другую сторону Виолу. Девушка прижалась к стене постройки рядом, словно пряталась от кого-то невидимого. Услышав зов, она приставила к губам указательный палец и подозвала подруг к себе. Затем она указала рукой в сторону, куда до этого смотрела.

Смотря в указанном направлении, Алия пыталась найти хоть что-нибудь, любую деталь, что окажется зацепкой для глаза. Но все безуспешно, хотя она обвела громадные врата ангара – наверняка туда проехал бы небольшой кран – взглядом несколько раз. Но они сохраняли безмолвие, будто обесточенные. Прикрыв глаза и сконцентрировавшись – как учила Себилла – девушка попыталась своими ощущениями понять, что происходит в стальной коробке. Но ничего, кроме усилившегося шума островного мегаполиса, ей услышать не удалось. Коснувшись плеча Виолы, она посмотрела на нее с немым вопросом.

- Я почувствовала, как кто-то применил поток в том здании, - произнесла Виола полушепотом, словно боялась быть услышанной. – Поэтому не отвечала. - Ты применяла сенсор? – уточняющий вопрос Карины мог бы показаться для кого-то странным, но именно так студенты называли между собой сенсорные способности делириума. - Ага, я и сейчас его поддерживаю, - сказала белокурая в ответ, сосредотачиваясь на ангаре и направляя туда свой поток. - Рехнулась?! – вспылила Карина, ударив подругу по плечу, чтобы нарушить ее концентрацию. - Ты чего?! – шок, захвативший лицо Виолы, был смешан с мимолетной вспышкой гнева. Сенсорные способности медленно сошли на нет, и Вальтруа выругалась сквозь зубы. - Карина, зачем? – полушепотом спросила Алия. Кандракар ошеломленно посмотрела сначала на рыжую, а затем на светловолосую подругу. - Вы что, забыли, что нам говорил профессор Аркен? – искренне удивилась она непониманию ее подругами совершенно очевидной, как ей казалось, вещи. Она обреченно вздохнула, закрыв лицо рукой, когда Алия и Виола пожали плечами. - Сенсорные способности выдают нас, черт возьми, - процедила Карина сквозь зубы, потирая глаза. – Если Виола применила их, а там был делириум, ее могли обнаружить! Вспомните, как мы нашли Призрака в Карнаке! - Неплохо соображаешь, Кандракар, - раздался в воздухе рядом с тремя девушками до боли знакомый механический голос. Студентки Илиона, вскинув оружие, приготовились к бою, еще не осознавая, что за ними следили с тех самых пор, как они попали на территорию гавани.

Прежде, чем они успели сделать хоть что-то, ударная волна, возникшая буквально из воздуха, вышибла всех троих на пустырь перед ангаром, а затем из полутени, где девушки до этого скрывались, медленно вышагнул призрак. Именно так – столь неестественными были движения Призрака Кемоса в успокаивающихся завихрениях потока вокруг него, что мечник казался нереальным – обманом зрения, миражом, да хоть галлюцинацией – но не реальным. Когда потрясенная подобным раскладом событий Алия поднялась на ноги, притянув к себе обратно выбитую из рук Персефону, мечник демонстративно размял правое плечо. Посыл оказался понятнее некуда – он желал отомстить за проваленное им задание, от чего его хозяин явно оказался недоволен своим подчиненным. Как бы там не обстояли дела на самом деле, сейчас гораздо важнее было другое – мечник снова встретился с ними.

- Мы встретились снова, - протянул он, делая еще один шаг вперед. Мечника и девушек разделяло около дюжины метров – даже и не половина расстояния от мелких построек до ангара. И все же, вся троица вдруг почувствовала, будто их прижимают спинами к невидимой, незримой стене, что начинает давить. В этот раз преимущество оказалось не на их стороне – тогда они бились в замкнутом пространстве, и могли не давать мечнику пространство для маневров, но вот сейчас этой возможности у них не было. - Быстро оправился, гнида, - злобно процедила Алия, крепче сжимая Персефону. Она внимательно следила за руками мечника, ожидая, когда тот схватится за оружие. Но ножны с катаной покоились за его плечами, а руки он держал вдоль тела. - Бывало и хуже, - парировал мечник, снова разминая плечо. - Я сдержу свое обещание, урод, - кнут на правой руке Виолы освободился, сопровождаемый серией щелчков. Она взмахнула им, ударив по асфальту и высекла сноп искр по направлению к Призраку. Любой на его месте хотя бы отшатнулся, но только не он: мечник продолжал невозмутимо стоять, когда его окатило с ног до головы. Искры погасли, но Призрак только склонил голову на бок. - Вы все еще намерены сражаться со мной? – казалось, что Призрак удивился подобному раскладу. Алия даже представила, как он вскидывает под маской бровь. - В прошлый раз вас спасли, но сейчас здесь нет никого, кто мог бы это сделать. - За тобой должок, мечник, - клинки Карины напели своими лезвиями угрожающую мелодию, когда она одновременно обнажила их. Тиамат сверкнул в лучах солнца, в то время как Иштар оставался под рукой своей хозяйки, в ее же тени. - За что ты сражаешься, Кандракар? – Призрак прострелил ее леденящим душу взглядом своих алых глаз, но Карина не дрогнула. Напротив, она решительно шагнула вперед, давая понять своим подругам, что поведет их. - За тех, кто рядом со мной, - ответила она, отпустив Тиамат. Клинок завис в воздухе, охваченный потоком. – За свою семью.

Договорив, она взмахнула рукой. Ведомый этим движением Тиамат послушно описал широкую дугу, обрушившись мощным рубящим ударом прямо на Призрака, но тот заблокировал рубящую атаку ножнами своего клинка. Следом, разбежавшись и выпрыгнув вперед с таранным ударом двумя ногами, на противника налетела Алия, оттолкнув прочь. У девушек было время научиться комбинировать свои движения и подстраиваться друг под друга, и сейчас они намеревались показать столь ненавистному противнику, что теперь ему так просто с ними не справиться. В Карнаке они были не готовы к встрече со столь опасным бойцом, но сейчас, пусть прошло и немного времени, они чувствовали в себе силы одолеть его. Это станет достойным успехом их первого задания и, возможно, позволит получить автомат у особенно впечатлительных преподавателей. Но все эти мысли мелькали у них на задворках сознания, ибо прямо сейчас они находились в разгаре сражения. Мечник словно играл с девушками, только отступая и уворачиваясь от их совместных выпадов и атак – пока нападала Карина, Алия поддерживала ее, стараясь закрыть противнику пути для отступления или маневра. И казалось, что ситуаций всецело управляет Призрак Кемоса, оставаясь недосягаемым для своих противниц, но так было лишь на первый взгляд. Одна ошибка – неверно выставленная нога в попытке уклониться сразу от двух перпендикулярно брошенных в него Тиамат и Иштар, и Призрак открылся для атаки. Прорвавшись сквозь поток, Алия ударила по маске, стремясь не сбить ее, но ошеломить носителя – и удар получил желаемый эффект, так быстро все было сделано. Противник отшатнулся, и тут же оказался в ловушке: все это время Виола выжидала, нервничала и переживала за сражающихся подруг, но теперь настал ее момент. Выбросив вперед правую руку с заранее заготовленным кнутом, она обвила им так удачно выставленную ногу противника и, рванув его на себя с силой мощной ловушки, выпрыгнула вверх. Вложив в свое оружие поток, она подобно маятнику подняла мечника над собой, чтобы с огромной силой впечатать в землю – кратер от этого удара и грохот треснувшего асфальта вполне сошли бы за падение метеорита, но нет – в клубах поднявшейся пыли сверкнул покров, обозначив, что противник выжил. Вспышка была сигналом, и три клинка в руках двух девушек устремились к цели только затем, чтобы вонзиться в раскрошенный асфальт.

- Какого?.. – изумилась Карина, не веря собственным глазам. – Да он не мог такого пережить… - Ублюдок, - сквозь оскал выругалась Алия. Она выбежала из облака пыли и принялась озираться по сторонам в попытках найти противника. И нашла его, когда ее взгляд упал на ангарную дверь.

Чуть сгорбившись и тяжело дыша - что выдавалось вздымающимися плечами – мечник явно переводил дух после столь сильной пропущенной атаки. Даже сквозь покров он ощутил, что его словно размазало по этому проклятому асфальту, и так бы оно и было, если бы не поток и потрясающий уровень владения им. Выпрямившись и прорычав от боли, мечник метнул на трех девушек внезапно разгневанный взгляд. То ли это была иллюзия, то ли потрясающая технология, но белая маска, застывшая в одном единственном выражении – насмешливом и злобном оскале, полным ярости – внезапно начала отражать эмоции своего носителя. Что это – игра теней или удивительное проявление потока – еще только предстоит узнать. Поза мечника источала угрозу подобно зловонию, но все же он никак не желал обращаться к своей катане – да, он блокировал удары, но лишь ножнами. Это навело Алию на мысль, будто бы противник может что-то скрывать от них, какой-то козырь. Так или иначе, но нападать первым он не спешил.

- Неплохо, - изрек он, поправляя наручи и подтягивая застежку на предплечье правой руки. - Да ты, мать твою, издеваешься, - Виола хотела начать наступать первой, чтобы взять инициативу в свои руки, но начавшийся выпад девушки на полушаге прервала дрогнувшая ангарная дверь, а точнее – ее меньший вариант, расположенный прямо в центре основной, куда могли входить люди.

К ним на улицу вышел высокий мужчина очень крепкого телосложения в плаще без рукавов. Его мускулистые руки и кабеля в них намекали на обширный боевой опыт, а бугры на мышцах лишь подтверждали наличие огромной физической силы. Он тяжело дышал, во многом из-за маски на лице. Бесцветный глаз, пересеченный шрамом, застыл на месте. Этого человека не знала ни одна из студенток Илиона, но зато с ним были знакомы преподаватели, что видели все происходящее через маленькие камеры, тайно установленные Артегором на их предплечья. Радиосвязь глушилась, но никто из девушек этого так в полной мере и не осознал.

- Развлекаешься? – прохрипел мужчина, хрустнув кулаками в перчатках. Мечник, оказавшийся почти на голову ниже него, качнул головой и презрительно фыркнул. - Ты еще кто, мать твою, такой? – огрызнулась Алия с невиданной ранее для нее яростью. Девушка даже не осознала, что сделала это. Мужчина взглянул на Афину с интересом, словно узнал давнего хорошего знакомого. Он рассматривал ее несколько долгих секунд, растянувшихся на, казалось, часы. И если бы не маска, скрывающая половину его лица – то оно могло исказиться в злобной ухмылке. - Твое лицо мне знакомо, девчонка, - произнес мужчина. Он говорил так, словно действительно мог узнать Алию, но едва ли это было возможно.

Маска Призрака Кемоса едва заметно дрогнула – он покосился на своего вынужденного союзника, но затем вернул взгляд на трех девушек. Карина крепче сжала Тиамат и Иштар, а Виола выпустила второй кнут – они лежали, словно змеи у ног заклинателя, готовые по первой команде броситься на жертву и закусать ее до страшной смерти от ядов и клыков. Она окинула ангар взглядом, и от увиденного ей стало не по себе, ведь зацепиться там было попросту негде. Радовало, что сейчас она не была ограничена стенами или коридорами. И все же, Карина и Виола с опаской переглянулись, пока стоявшая спиной к ним Алия продолжала смотреть на мужчину и мечника. Рыжеволосая переводила заплывшие гневом глаза между ними, и Карина вдруг почувствовала, как нечто внутри Афины начинает закипать и пробуждаться. И, судя по изменившемуся взгляду Виолы, не она одна это ощутила. Неизвестный мужчина смотрел на девушек холодным, даже бесстрастным взглядом. От чего-то он напоминал пришедшего на казнь палача. И не просто палача – но бездушного человека, для кого отбирание жизней осужденных уже давным-давно стало работой.

- Я вырежу тебе второй глаз, урод, чтобы ты никогда уже не мог ничего увидеть! – процедила Афина сквозь зубы, взмахнув Персефоной и устремив ее лезвие на вынужденного собеседника. - Вот как, - многозначительно сказал он, потянувшись к висящей за его плечом поблескивающей рукояти. Он чувствовал приближение неизбежной схватки, и предвкушал ее с вожделением.

Мужчина резким движением руки выхватил из-за спины необычного вида оружие. Ранее никому из девушек не приходилось видеть ничего подобного, и если Алия едва ли обратила на это внимание, то вот умудренный благодаря отцу глаз Виолы сразу же заметил множество странных деталей. Во-первых, это оружие хотело казаться мечом, но сходства с ним у этого образца было такое же, как у палки с винтовкой. Во-вторых, наличие зубцов на обоих гранях и отсутствие кончика как такового – конец оружия был закруглен. Сердце девушки похолодело, а кровь застыла в жилах, когда она поняла, что именно за образец она видит. Это в буквальном смысле была переделанная под вид меча бензопила с утолщенными режущими зубцами, напоминавшими уменьшенные в размерах клыки акулы. Гарду этому оружию заменяла корпусная коробка, доходящая до середины верхней грани лезвия – именно скрытый под ней механизм наверняка и приводил смертоносную ленту в действие. Мужчина вдавил указательным пальцем рычаг – как на руле репульсбайка – и оружие издало сердитое урчание, однако лента оставалась недвижимой. Настоящий цепной меч – именно так отец Виолы называл это оружие, что существовало только на бумаге. Теперь, очевидно, нет, ибо мужчина держал это сложнейшее в изготовлении произведение человеческого ума, жаждущего разрушения. Он вдавил на рукояти еще один тумблер, и она разложилась, сопровождаемая механическими щелчками, в стальное древко почти двухметровой длины – и лезвие оказалось на уровне взгляда хозяина, когда удлинившаяся рукоять коснулась асфальта у его ноги. Всего за несколько секунд меч превратился в подобие цепной алебарды, и рычаг, приводящий ленту с зубцами в движение, оказался прямо под правой рукой хозяина. Он вдавил на него до упора, и сердитое урчание превратилось в крикливый визг механизмов, жаждущих крови. Виола почти представила, как смертоносные зубы вгрызаются в плоть – гхайста или человека – и перегрызают ее, сухожилия и кости, оставляя после себя страшные, обильно кровоточащие раны. Владелец такого чудовищного вооружения явно был психопатом, для кого сам процесс убийства превратился в нечто обыденное, а кровопролитие – всего лишь следствие необходимости убивать. Коленки Вальтруа затряслись – не столько от страха перед мужчиной, сколько перед его оружием. Когда он взмахнул им над головой и направил в сторону Алии, механизм издал не просто стальное рычание – он выл, желая проливать кровь и разрушать.

- Попробуй, - с явной угрозой произнес он, продолжая держать импровизированную цепную алебарду, простирая ее над асфальтом. Но Алия, кажется, даже не обращала на это внимание – ее разум и сознание захлестнуло нечто иное. Что-то, что вскоре Виола и Карина смогли почувствовать на физическом уровне – гнев, смешанный с потоком. - Это еще что? – полушепотом вопрошала Карина, не зная, чему именно она адресовала вопрос – оружию или рыжеволосой подруге, а может, происходящим с ней изменениям? - Не вздумай парировать его атаки, - предостерегла Виола, - он переломит тебе не только мечи, но и руки. - Я про Лию! – встревожилась не на шутку Карина. – Ты чувствуешь?!

И действительно, Виола настолько сосредоточилась на опознавании неизвестного ей оружия, что совершенно не обращала внимания на начинающий бушевать вокруг подруги ураган. Завихрения потока вокруг ее тела принимали все более ясный вид – сначала они были призрачными и едва заметными, но сейчас их, казалось, уже можно было потрогать. Поток стекался к девушке отовсюду, так, словно она вытягивала его, притягивала к себе. Голубые испарения превратились в пламя, горящее на ней, но не обжигающее – иначе бы она уже вся горела. Персефона практически исчезла в завихрениях силы своей хозяйки, и лишь ее очертания угрожающе проглядывались сквозь нее. Ни с чем таким ранее не сталкивался никто из присутствующих, и в глаза мужчины мелькнуло неподдельное удивление, пусть и всего на пару мгновений. Мечник, в свою очередь, потянулся за собственным оружием, и спустя еще секунду в лучах солнца блеснуло черное, как ночь, элегантное лезвие изукрашенной катаны. Клинок не издал звуков – он пропел их, ибо полированное лезвие принадлежало настоящему мастеру своего дела, и сковавший его кузнец взаправду мог хвастаться своим умением. Золотистая гарда казалась недостойной черноты собственного лезвия. Оплетенная белыми нитями рельефная рукоять, очевидно, была сделана с заботой и любовью, чтобы не выскакивать из рук владельца даже при самых сильных столкновениях двух клинков, если таковые придутся. И хуже всего то, что, увидев эту катану, Алия Афина узнала ее.

- Откуда?! – прокричала она изменившимся голосом. – Откуда у тебя Аматерасу?! Откуда у тебя оружие моей сестры?!

Мужчина с цепной алебардой сопроводил вопрос рыжеволосой косым взглядом на черную катану. Он усмехнулся под маской. Карина и Виола удивленно переглянулись, но то было удивление, смешанное с непониманием. В их глазах застыл один и тот же вопрос, обращенный друг к другу.

- Если ты сделал с ней хоть что-то, ты покойник! – не унималась Афина, имея ввиду бабушку. С тех пор, как пропала Адель, Аматерасу хранилась у них дома. Поток вокруг нее внезапно забурлил, словно раскаленная магма, и легкий гул достиг ушей ее подруг. - Она в порядке, - коротко ответил мечник, отводя лезвие Аматерасу к асфальту. Черный клинок опасно сверкнул в лучах солнца, но, когда Призрак повернул лезвие боком к студенткам, возникла странная иллюзия: оно словно бы поглощало свет. Конечно, не в буквальном смысле, но теперь уже Алия точно убедилась, что это именно та самая Аматерасу. - Чего не могу сказать о вас, делириумы, - продолжил мечник. – За что вы сражаетесь? - Защищаем своих близких, - грозно изрекла рыжеволосая, и вихрь потока вокруг нее взорвался.

Поток окатил своей волной всех, но не нанес им никакого вреда: казалось, что они прошли сквозь стену ветра. Но вот концентрация этой силы вокруг Алии достигла немыслимого предела. Настолько немыслимого, что за ее спиной появился веер клинков, точных копий ее собственного оружия – Персефоны, но имеющих призрачный вид. Потрясенные этим поворотом событий Карина и Виола не могли оторвать глаз от невероятного зрелища: никогда еще они не видели, чтобы кто-то или что-то придавало потоку материальную форму, да еще в таком виде. Клинки шевельнулись, когда Афина тяжело вдохнула, и слегка опустились, когда выдохнула. Едва ли она сама поняла, что именно сейчас произошло, да и никто толком не знал. Мечник отступил на шаг назад, но мужчина даже не пошевелился. Сердитое завывание его алебарды было единственным постоянным звуком. Но как бы девушки не пытались, им так и не удалось перестать смотреть на изменившуюся подругу и ее покров. Покров ли? Чем бы ни было то, что с ней произошло, покровом это назвать было нельзя – слишком бушующая форма, слишком необузданный вид. И оно двигалось, имея течение. Поток, обволакивающий девушку, напоминал реку с неостановимым и диким движением, но было и в этом что-то завораживающее. Казалось, что эта река насыщалась эмоциями Алии, а та, в свою очередь, впитывала ее, как губка воду. Эта энергия менялась под воздействием эмоций Афины, обретала неустойчивую форму, а затем снова возвращалась к девушке. По внутренним ощущениям происходящее было сравнимо с ожиданием грозы, что должна вот-вот разразиться: ее приближение чувствуется, ощущается даже кожей, но этого никак не происходит. Некая кульминация, грядущий шторм, чьи тучи уже давным-давно сгустились, но он никак не начнется. И единственное, о чем можно в такой момент думать: скорее бы все произошло, ибо томящее ожидание угнетало.

- Я убью тебя, сволочь, - рвано произнесла девушка, взмахнув Персефоной. Веер клинков за ее спиной оживился: лезвия задрожали, словно в предвкушении предстоящей схватки. Карина догадалась, что они вторят эмоциям самой Афины, пусть та могла и не до конца это осознавать, находясь под властью гнева. – За то, что ты посмел угрожать дорогим мне людям, сука!

Клинки за спиной Алии взметнулись, словно плащ на ветру или крылья. Они двигались с завораживающей грацией и синхронностью, будто кто-то задал им сценарий, и теперь они выполняли его с особым удовольствием. Красота и изящество смешались с угрожающей смертоносностью, и копии Персефоны замерли над хозяйкой, приняв опасное положение, ибо кончики их лезвий смотрели прямо на Призрака Кемоса, отступившего на шаг и перехватившего Аматерасу двумя руками. Закричав не то от гнева, не то от боли, Алия сорвалась с места, и Персефона сошлась с черной катаной в неистовом танго мечей. Мужчина с алебардой отступил на шаг, ибо схватка уносила двух противников все дальше от него и студенток Илиона. Призрачные клинки Алии оказались полностью материальны – они будто бы жили своей жизнью, но при этом подчинялись воле создательницы. Каждый удар рыжеволосой подкреплялся таким же ударом дополнительного клинка, и Призрак отбивал их в той же степени, что и их оригинал, порхающий между правой и левой рукой Алии. Внезапно она, скользнув через поток, ударила мечника двумя ногами в грудь, отбросив его в стальные двери ангара, и затем сама, истошно крича проклятия в его адрес, скрылась в зияющей стальной дыре.

Покрепче сжав Иштар, Карина взмахнула Тиамат, выставляя его для оборонительной стойки. Она держала оба клинка лезвиями параллельно друг к другу, перед собой, но устремив их влево. Виола сняла ограничители кнутов, отщелкнув фиксаторы на локтевых суставах – это позволит ей использовать всю их многометровую длину. Глядя на скрежещущие зубья цепной алебарды, девушкам очень уж не хотелось подпускать противника на расстояние удара – но для Кандракар это будет особенно проблемно, ведь боец с древковым оружием имеет перед ней преимущество в покрываемой оружием области поражения. Так или иначе, мужчина неумолимо приближался, а рев его оружия взывал в сердцах девушек животный страх за их жизни. И этот зверь, в панике рвущейся наружу внутри них, сдерживался лишь силой потока. Любой бы на их месте уже убежал, но нет. Студентки Илиона приготовились сражаться с воистину опасным противником, еще до конца не осознавая, кто перед ними.

Глава 24

Повторять дважды ему не потребовалось. Последнее слово придало его речи властный тон, и прозвучавший приказ этот не терпел каких-либо отлагательств – взгляд и тон директора академии подкрепляли его слова ничуть не хуже вековых скал, удерживающих Илион. Следя глазами за уходящими мужчинами, Себилла снова поправила вечно спадающие очки. Как-то раз Артегор в шутку поинтересовался, почему же она просто не купит себе новые, но Варракоу отмахнулась. Она стояла позади Таддеуса, что склонился над терминалом Артегора, и не видела его лица. Она не знала, что директор улыбается. Улыбается тому, что его догадки оказались небеспочвенны.

- Это и есть то, о чем вы говорили? – тихо поинтересовалась Себилла, приблизившись под цоканье своих каблуков к директору. Тот даже не посмотрел на нее, продолжая внимательно смотреть на бегущие показатели потока. - Да, - коротко ответил Банкрофт, и Себилла ощутила укол, смешанный с восхищением. – Ты молодец, что держала все в секрете. - Это было непросто, - призналась Варракоу, поджав губы. – Это все эмоции, так ведь? - Эмоции способны изменять поток, и он от них зависит, - поясняет директор, иногда покачивая головой и ухмыляясь собственным словам. - Но это – нечто иное. Следующая ступень, доступная единицам. - Но ведь у Адель ничего подобного не было? – вопрошала профессор, переводя взгляд с директора на экран. Тот покачал головой. - Может, и было, - неопределенно ответил мужчина. – Мы этого не знаем, и уже не узнаем. Но вот мисс Афина сегодня точно подтвердила все мои теории. - Но что способно пробудить такое? Что за эмоции?

Директор медленно выпрямился и сложил руки за спиной. Он тяжело выдохнул, а затем повернулся к Себилле, и женщина сначала испугалась его улыбки. Нет, то была совершенно обычная улыбка, без оскала и злобы, но женщина еще никогда не видела Таддеуса таким довольным. На пару мгновений ей показалось, что сейчас Банкрофт расскажет ей все тайны мироздания, известные ему. Произнесенные Таддеусом следующие слова заставили Себиллу сомневаться. И сомнение это касалось не знаний или осведомленности директора, но ее собственной уверенности – а так ли она хорошо знает Банкрофта, как ей всегда казалось?

- Гнев, смешанный с неистовым желанием защитить или убить, - произнес Таддеус так, словно в его словах скрывалась истина, способная открыть самые загадочные тайны вселенной. – Я не знаю, что именно испытала мисс Афина, но искренне надеюсь, что это было желание защитить дорогих ей людей. - Почему? – единственное слово, на произнесение которого у Варракоу сейчас хватило духа, ибо дыхание перехватило. Таддеус тяжело выдохнул, и внезапно приобрел в тусклом свете помещения командного центра сходство с неземным существом. - Гнев затуманивает разум, - он словно признался в собственной ошибке, совершенной им когда-то давно. – Но жажда убийства подпитывает самые страшные желания наших сердец, в то время как стремление защитить уравновешивает их. И поток отзывается на это, принимает нужную ему форму. Надеюсь, что Алия все же хотела кого-то защитить, а не убить. Иначе…

Он осекся на последнем слове, словно все, что мужчина хотел сказать после, не предназначалось для знания никому, кроме него самого.

- Иначе, я боюсь, она может сбиться с пути, что кроме нее никому не по силам.

Услышав последние слова директора, Себилла нервно пожевала губами и сжала кулаки. Варракоу всегда считала себя хладнокровной и сдержанной, но сейчас ей вдруг стало жаль несчастную девушку, не выбиравшую уготованную ей участь и судьбу делириума.

Приземлившись на пол ангара, Алия лихорадочно оглянулась в поисках противника, но не обнаружила его. На ее лице застыл оскал, а глаза расширились, став безумными. Все ее естество сейчас сфокусировалось только на одном: желании убить своего врага, устранить угрозу тем, кого она любит. Любит? Это слово скользнуло в ее памяти, шваркнув как наждачка, от чего вдруг стало больно. Голову словно пронзили гвоздем, и она схватилась за нее свободной рукой, пошатнувшись. Ее поток изменился, но то не был покров – его она могла создать и так. Девушка еще не осознавала в полной мере, что именно сейчас происходит с ней, но чувствовала, что в руках и ногах появилась необычная легкость, а вес Персефоны практически не ощущался. Согнувшись, она смотрела в пол, яростно и шумно дыша – изо рта ее вырывались испарения потока, как дымка на морозе от теплого дыхания. Что-то взывало к ней из глубин души, а клинки за спиной резонировали с этим зовом, наигрывая своими лезвиями едва слышимую ей мелодию. Звуки битвы, доносившиеся снаружи, перестали для нее существовать. Аура потока, образовавшаяся вокруг нее, вдруг снова пришла в движение, приняв более человекоподобную форму, обтекая тело делириума.

- И где же была эта сила тогда? – донесся до слуха Алии язвительный вопрос. Она мгновенно вскинула голову в поисках источника, но даже когда оглянулась в третий раз – не нашла его. - Выходи, урод! – криком призвала Алия, в приступе ярости взмахивая Персефоной перед собой. Три призрачных клинка потока описали такую же дугу, что и оригинальный меч, звеня лезвиями. – Давай покончим с этим! - Твоя воля, делириум, - ответил Призрак, вышагивая из воздуха в десятке метров перед ней – словно артист, взошедший на сцену в час своей славы.

Закричав от переполняющего гнева, Алия снова взмахнула Персефоной, желая, чтобы ее противник умер с мечом в сердце. Четыре клинка потока из-за ее спины устремились вперед, подчиняясь ее воле. Клинок Аматерасу пропел тихую песнь, когда был обнажен, и сошелся с посланными к нему копиями Персефоны. Отражая атаки этих мечей, он заметил, что ощущения от столкновения их клинков с его катаной такие же, как и с настоящим оружием. Призванные девушкой мечи явно были продолжением ее воли, но она еще не поняла этого. Изящный круговой взмах, переходящий в восходящий удар полумесяца, отразил два последних клинка, и они вернулись к Афине, словно их притянули невидимой нитью. Девушка продолжала стоять на месте, не двигаясь, но неистово дыша и не отрывая безумного взгляда от Призрака. Мечник выпрямился, взмахнув Аматерасу и вложив ее в ножны ловким движением – он явно делал это специально. Вокруг его тела проявилась янтарная аура – он наполнил себя потоком, приготовившись наслаждаться предстоящим поединком, словно изящным танцем, а не просто сражаться.

- Ты сильна, но твоя сила направлена во вред, - изрек он своим неизменным металлическим голосом. Алия скрипнула зубами. – Зачем ты сражаешься за мир, которому на тебя наплевать? Люди презирают нас, тебя и меня. Для них мы – мутанты, заслуживающие смерти. Так почему? Почему мы вынуждены сражаться, а не стоять плечом к плечу? - Мне есть, за кого сражаться и кого защищать! – истошно прокричала девушка, стараясь, чтобы каждое ее слово достигло не только слуха, но и сердца мечника. Ей порядком надоело, что он пытается посеять сомнения в ее душе. - О да, я понимаю, - с отчетливой тоской протянул Призрак. – Ты защищаешь подружек. Но скажи, они сейчас живы? Может быть, Зо их уже прирезал? Что ты сделаешь, если тебе станет некого защищать? - Заткнись, тварь! – выкрикнула Алия. Гнев бежал по ее венам вместе с кровью и потоком, а слова противника лишь раззадоривали ее, вопреки всему здравому смыслу. – Ты не знаешь, что такое дружба! Не знаешь, что такое вера! Ты монстр, убийца! Я остановлю тебя, раз и навсегда!

Девушка сорвалась с места, оставляя после себя шлейф из тянущегося за ней потока – клинки же выстроились в форме двух крыльев за ее спиной, и своим взмахом придали ей ускорения. Охваченные голубой и янтарной аурой два настоящих меча столкнулись, и тут же их лезвия расцепились, как два готовящихся к новой стычке хищника. Афина совершила резкий выпад от плеча, не осознавая, что сейчас движется в несколько раз быстрее обычного – даже делириум уже не смог бы уследить за их схваткой со стороны. Для мечника и Афины время словно замедлилось, и казалось, что они теперь находятся вне его власти. Аматерасу и Персефона сходились вновь и вновь, рубя изящно, дико, выверенно и беспощадно одновременно. Отпрыгнув назад, Призрак ускорил себя потоком и сорвался в скользящем рывке – под его ногами словно образовалась доска для серфинга, и всего за мгновение он пролетел десяток метров вперед, разрубив это расстояние катаной – поток сверкнул, рассекая пространство. На миг похолодело, а затем по всему направлению рывка раздались взмахи невидимых клинков. Но Алия оказалась вне их досягаемости, выпрыгнув вверх и, перегруппировавшись передним сальто, устремилась вниз, будто ее выпустили из рогатки. Лезвие Персефоны и восемь клинков вонзились в пол там, где всего секунду назад стоял мечник.

- Неплохо, - похвалил Призрак, стоя за спиной девушки на некотором отдалении. Расстояние между дуэлянтами было скорее почтительным, чем вынужденным. – Твои навыки возросли, как и сила. Но хватит ли ее, чтобы защитить всех, кого ты хочешь уберечь? Или ты сорвешься с этого обрыва, упав в непроглядную бездну бессилия? - Не дождешься, - огрызнулась девушка, щелкнув фиксатор на рукояти Персефоны. Стилет выпал ей в левую руку, как и всегда. – Я пообещала себе, что никогда не отступлю! - Глупое обещание, - покачал головой мечник. – Ты не сможешь спасти всех. - Я найду путь! Любой! Я спасу всех до одного!

Алия в один большой прыжок оказалась прямо перед противником, занося Персефону для рубящего удара сверху вниз. Мечник отпрыгнул, но за ним устремились два из восьми клинков, а следом – еще четыре. Все они вонзились в стальной контейнер с неизвестным содержимым и маркировкой позади Призрака, когда тот сместил себя потоком. Он опустился на колено, и неуловимо взгляду обнажил катану – Алию словно что-то толкнуло, и толкнуло сильно – она едва устояла на ногах. На грани чувств она поняла, что это был поток Призрака, посланный им вперед в форме собственного клона. И она скорее инстинктивно сообразила, чем в полной мере осознала, что мечник будет атаковать сверху – тот обрушился на нее рассекающим ударом, объятый своей аурой как метеорит, падающий с небес. Персефона и Аматерасу столкнулись вновь, и Алия даже подставила стилет в левой руке крестом, чтобы удержать атаку противника. Руки задрожали от напряжения, как и ноги, и ботфорты вдруг заскользили по полу ангара. Волевым усилием она заставила два клинка метнуться в попытке пронзить нападавшего, но тщетно – тот исчез, оставив после себя свою проекцию из потока – именно ее и пронзили клинки. Мечник снова стоял на отдалении от Алии, и та наконец смогла взять бушующий внутри нее гнев под частичный контроль – теперь уже ей не хотелось слепо бросаться в атаку.

- Ты веришь в них? – спросил мечник, кивая в сторону дверей ангара, откуда доносился рев цепной алебарды Зо. Алия оглянулась через плечо, но затем вернула Призраку сосредоточенный, ясный взгляд. - Я знаю, что они справятся, - уверенно заявила девушка. Бушующий вихрь вокруг нее стих, окончательно приняв форму, очень напоминающую покров – разве что более изящную и яркую. - Слепая вера, - Призрак покачал головой, направив взгляд маски на Аматерасу в ножнах. – Когда-то и у меня она была. Мы с тобой очень похожи. - Ни чуть, - решительно и с отвращением отмахнулась девушка. - Так ли это? – усомнился Призрак, одним движением обнажив черную катану. Но нападать он не собирался – его действия значили совершенно иное. Расслабленные и спокойные. Мечник поднес катану к глазам маски, и на миг Алии показалось, что он осматривает ее. - Мы как две стороны одной медали, - произнес он, глядя на собственное белое отражение в черном клинке. - Подумай, прислушайся к своим чувствам, делириум. Ты ведь знаешь, что это так. - Да кто ты, мать твою, такой?! – не сдержалась Алия, перейдя на крик. – Я ненавижу тебя всей душой, но не знаю, кто ты! Не знаю твоего лица, но ненавижу тебя! - Я тот, кем ты меня видишь, - пожал плечами мечник. Ловко вложив катану в ножны, он дразнящим движением пальца провел им по своей маске. – Враг, объект твоей злобы и ненависти. Или, в конечном итоге, цель.

Алия задумалась. Действительно ли они были так похожи в своих стремлениях? Но ведь девушка ничего не знала о причинах, заставивших мечника ступить на избранный им путь. Она уверяла себя, что всему причиной жестокость, но теперь ей хотелось узнать больше о том, кто заставляет ее сердце гневно биться, а кровь закипать, призывая ее схватиться за оружие. Теперь добавился еще один повод ненавидеть – кража оружия ее сестры взамен утерянного в Карнаке. Она не задумалась, откуда мечник мог бы узнать об черной катане сразу, но вот затем – да, эта мысль ее посетила. И ужаснула. Всего на мгновение она представила под маской лицо покойной сестры, и опешила от отвращения и неверия – сердце воспротивилось подобному, ибо это было попросту невозможно. Адель мертва уже три года, а мечник стоит перед ней, живой. Вероятно, что он выкрал Аматерасу из желания отомстить, и раз так – Афина намеревалась вырвать из его холодеющих рук фамильное оружие и вернуть его туда, где ему самое место – домой. Она отмахнулась от сомнений, уверяя саму себя, что словами о сходстве мечник просто провоцировал ее, старался вывести из себя. Поток внутри Алии наконец обрел ровное и спокойное течение, но дарованные им силы так никуда и не ушли – клинки продолжали парить за спиной, подергиваясь в так ее дыханию. А может быть, Призрак все же прав, и они действительно похожи? Но чем? Способностями? Они совершенно отличаются. Что может быть общего у Алии Афины и Призрака Кемоса?

- Сомневаешься, - прервал размышления девушки мечник, врывав ее из них словно из глубокого сна. – Теперь ты начнешь задавать себе правильные вопросы. Не знаю, что наговорил тебе директор твоей академии, но куда больше он солгал. - Плевать, солгал он или нет, - огрызнулась девушка. Попытки Призрака расшатать ее спокойствие только раздражали. Или у него все же получалось? А может быть, и вовсе наоборот – девушка сейчас не задумывалась о таких мелочах.

Но вот что у мечника точно получилось, так это заставить ее думать о подругах. Удивительно, но чем больше чаша ее мыслей склонялась к Виоле и Карине, тем меньше становилось желание жестоко расправиться с Призраком Кемоса. Но куда страннее были новые чувства, возникшее у нее – поток, обволакивающий все ее тело, начал ощущаться. Физически. Словно тонкая простынка, едва касающаяся ее, но все же теплая и мягкая, в какой-то момент даже убаюкивающая. Клинки за ее спиной снова разделились на две группы по четыре в каждой, и зависли возле ее плеч – как будто оберегали ее, подобно крыльям. Она потянулась волей к каждому из них, и коснулась их рукоятей. Для Алии они обладали тактильностью, но не физической. Она ощущала их своим потоком, ощущала связывающие ее с ними нити, узы. Она ошарашенно выдохнула, осознав, что эти копии Персефоны являются продолжением ее желания защитить родных ей людей, а не желания убивать.

- Мы не похожи, убийца, - сказала Алия, выделяя презрительной интонацией обращение к своему противнику. – Я буду защищать их, даже если рядом со мной больше не будет никого, я все равно буду защищать их. - Может быть, я тоже защищаю тех, кто дорог мне? – металлический голос эхом отразился от контейнеров и стен ангара, утопая в огромном пространстве здания. Гулкое эхо этих слов проникло в самое сердце Алии, вызывав в нем бурю негодования – откуда-то она знала, что мечник издевается. - Из-за тебя пострадают ни в чем невиновные! – возмутилась Афина. Призрачные клинки дернулись, но затем снова опустились. - Невиновных нет, - ответил мечник, и рука его легла на рукоять Аматерасу.

Быстрым движением руки он обнажил меч, рассекая им воздух перед собой. Но было и что-то еще. Алия почувствовала концентрацию потока вокруг клинка – словно ее обдали кипятком, и инстинкт самосохранения забил тревогу. Она интуитивно выставила перед собой Персефону и почувствовала удар. Но прежде, чем свершилось незримое столкновение клинков, перед ее глазами промелькнул янтарный полумесяц, сотканный из потока – в этом сомнений быть не могло. Этот полумесяц идеально повторял своей формой движение, коим Призрак обнажил Аматерасу, и девушка догадалась, что сейчас она отразила смертоносную атаку – чем бы оно ни было на самом деле. Столкнувшись с Персефоной, оно распалось в пыль и исчезло, обдав ее едва ощутимым порывом ветра и собственных пылинок – словно кто-то бросил на вентилятор горсть песка. Но в отличие от песка, эти пылинки не врезались в глаза – они просто исчезли.

- Как ты это… - изумилась Афина, опуская оружие. Призрак усмехнулся, скосив взгляд маски на черную катану. - Я же говорю, мы как две стороны одной медали, - напомнил он. – Мы похожи. Почему мы вынуждены сражаться друг с другом? Почему ты сражаешься за бессмысленный мир, делириум? - Мы не только не похожи, мечник, - уверенно возразила Алия, чье расположение духа наконец вернулось в ее норму – гнев утих, осталась лишь ясность ума, облаченная в поток, как в броню. – Но мы отличаемся. - Так ли это?

Девушка, прищурившись, врезалась взглядом в холодную, безмолвную поверхность маски Призрака. Кем бы ни был тот, кто скрывался под ней, Алия отказывалась поддаться его словам. Что-то в них настораживало и одновременно побуждало ее засмеяться. Студентка Илиона развернула лезвие Персефоны и обвела его глазами, как до этого сделал противник. С отражения на нее смотрела девушка, обвеянная потоком, словно священным ореолом. И клинки за ее спиной дрогнули в такт ее глубокому вдоху. Она совершила решительный шаг вперед, едва заметно улыбнувшись.

- Ты хочешь, чтобы я поняла тебя? – вопрошала она, пока маска Призрака, казалось, усмехалась. Он вздернул голову, чтобы взгляд его стал высокомерным в болезненном освещении этого ангара. И иллюзия получилась. - Поняла, почему ты противостоишь тем, с кем не должен сражаться? Этому не бывать. Для тебя мир пуст, но у меня есть, за что сражаться. У меня есть, ради чего жить. И это мои причины стоять до конца. Этим мы и отличаемся, и поэтому никогда друг друга не поймем. А теперь, давай покончим с этим.

Закончив говорить, Алия раскрутила в руке стилет и подкинула его, после чего схватила из-за плеча один из своих клинков потока и что было силы метнула в противника. Следом, выпрыгнув и перевернувшись вокруг своей оси параллельно полу, она ударом ноги послала вперед еще один клинок – в точности так же, как это делает Карина. Схватив подброшенный стилет, она бросилась вперед. Призрак увернулся от первого призрачного меча потока и отбил катаной другой, а потом выставил ее в оборонительной стойке, парируя выпад соперницы. Глядя прямо в маску, заменяющую мечнику лицо, Алия колющим выпадом атаковала стилетом в корпус соперника, но тот отклонился в сторону, шагнув вправо – рискованный маневр, что мог бы повлечь за собой подсечку от студентки Илиона или дополнительный выпад, но нет – Призрак шагнул через поток, оказавшись в паре метров от того места, где стояла Алия. Присев и оттолкнувшись от пола, девушка выпрыгнула вверх и вперед, налетая на врага как коршун на добычу. Но лязга клинков не произошло – вместо этого она на мгновение отозвала Персефону, и сабля исчезла из ее руки, чтобы появиться вновь за лезвием Аматерасу. Не ожидавший такого приема противник был вынужден снова переместиться в сторону, но на сей раз – уже выйдя из поля зрения Алии. Она затылком почувствовала замах, и клинки отозвались ее мыслям, скрестившись за спиной – четыре из них парировали атаку черной катаны, а еще четыре – провели быструю колющую серию, что заставила Призрака отступить. Он снова обнажил Аматерасу неуловимо взгляду, но в этот раз совершил три взмаха под разными углами – каждый породил новый сверкающий полумесяц, устремившийся вперед. Алия выпрыгнула вверх, уворачиваясь от первого клинка потока – именно клинками эти полумесяцы и были. Сместив себя потоком, она уклонилась от второго, а третий точным ударом Персефоны прямо в полете отразила в сторону – он изменил свою траекторию и, лязгая покореженным металлом, рассек стальную конструкцию ангара где-то в стороне от места дуэли. Девушка приземлилась на воткнутую в пол призрачную копию Персефоны, не задумываясь, что ранее не могла удержать столь идеального равновесия – изменения, произошедшие с ней и ее потоком помогали ей, хотя она и не до конца осознавала свои возможности – скорее инстинкты, заложенные в саму ее природу, отзывались на мысленный зов хозяйки. Снова подпрыгнув, она пинком выбила из-под себя клинок-опору, и ударила по нему, послав вперед, а сама бросилась следом. Мечник отклонился в сторону, и Персефона опять сошлась с Аматерасу в блистательном вихре сияющих мечей и мастерства фехтования. Афина умело чередовала выпады стилетом с основными, ведущими атаками Персефоной, чем снова демонстрировала свое высокое умение. Она стремилась как можно сильнее зажать оппонента, чтобы добить одним точным выпадом, и никак иначе. Возможно, если бы здесь присутствовал наблюдатель со стороны, то он смог бы понять игру Призрака – мечник просто забавлялся с противницей, проверяя, на что она действительно способна. Алия же в это время сражалась если не на пике своих возможностей, то была очень близка к нему – вихрь потока, бушевавший вокруг нее ранее, наполнил ее тело новыми силами, словно второе дыхание открылось несколько раз подряд. Клинки и их хозяева бились с такой скоростью, что обычной человек на их фоне показался бы улиткой – они превратились в два цветных размытых пятна, и теперь уже никто не смог бы рассмотреть все детали их грандиозной дуэли. Два меча – серебристый и черный – порхали в самозабвенном танце по воле их владельцев. Алия использовала все приемы, что только были ей известны – от пируэтов и атак в прыжке до совершенно безумных и агрессивных выпадов и дуплетов, оставлявших ее практически без возможности быстро защититься. К сожалению или к счастью, но Призрак так ни разу и не воспользовался возможностями, что были буквально дарованы ему Афиной по неопытности столь интенсивных сражений. Однако, он по достоинству оценил мастерство девушки – она умело использовала как свое оружие, так и даже окружение – отскакивая от контейнеров и отпрыгивая к ним, чтобы затем вернуться в бой. Но ни один удар так и не был пропущен. Ни один, до тех пор, пока гнев на пару мгновений снова не взял над Алией верх.

Это случилось неуловимо для нее – оскалившись, она с диким ревом - не криком, а именно ревом – ударила Персефоной наотмашь, особенно не целясь и не преследуя настоящей попытки попасть – лишь отвлечь. Но опешила, когда лезвие ее оружия встретило сопротивление, и раздался удивленный, сбитый с толку возглас. Мечник исчез, появившись снова в нескольких метрах от нее. Он стоял, склонив голову вниз и отвернувшись – капюшон скрывал его маску. Алия остановилась, не веря, что она смогла достать его. Она не верила, что смогла пробить столь искусную защиту, не верила, что у нее получилось. Ошарашенная и даже сбитая с толку своим успехом, она тяжело дышала, смотря на не менее удивленного таким поворотом событий мечника. Но время удивляться по-настоящему для Алии настало, когда он повернулся к ней. Правая глазница маски отсутствовала, а лицевая ее пластина пошла трещинами. На переносице проглядывалась прорезь – место, где Персефона коснулась поверхности маски. Алия наконец смогла увидеть хотя бы один глаз мечника – зеленый, уверившись, что под маской все же человек, а точнее – довольно сильный делириум. Но тут пришло кое-что еще – чувство необъяснимой тревоги, начавшее переходить в панику, и Алия не понимала, что именно происходит. Она же смогла коснуться противника, смогла ударить его – хоть и не ранила. Более того, она выстояла в одиночку, а ведь в Карнаке он смог справиться с ними тремя, и кто бы знает, чем все закончилось, не появись тогда преподаватели и маршал. Но сейчас здесь не было никого из них – вероятно, именно это осознание и заставило девушку начать бояться. Поток, обволакивающий все ее тело, задребезжал, после чего сердце бешено заколотилось, и девушка наконец ощутила, как во рту пересохло – ей страшно хотелось пить. Она крепко сжала зубы, пошатнулась, но устояла на ногах.

- Для первого раза очень неплохо, - заметил Призрак. Сквозь его слова прорвался звук убираемого в ножны клинка, а конец фразы совпал с прикосновением гарды катаны к ножнам. Его собственный поток развеялся, когда он закончил, и мечник, прорычав от нахлынувшей усталости, упал на одно колено. - Как видишь, мне знакомо это чувство, - сказал он, имея ввиду свое текущее состояние. - Иди к черту, - огрызнулась девушка.

Ее ноги вдруг стали ватными и непослушными – она едва стояла на них, хоть и сгорбившись. На плечи словно упало несколько тонн тяжелейшего груза. Клинки за ее спиной потеряли свою форму и исчезли, но поток с тела – нет. Он снова превратился в испарения, как будто с ее тела испарялась вся влага. Кто-то незримый стягивал с девушки одеяло, пока она спала – именно так она чувствовала себя, когда ее силы развеивались, возвращая Алию в обычное состояние. Упав на колено, она услышала приближающиеся шаги.

- Да, - злорадствовал Призрак, - после этого из тебя будто все силы выкачали, но это пройдет. Ты ведь…

Он не успел договорить. Из последних сил Алия сорвалась с места, используя остатки своего потока. Она ускорила собственный выпад, ударив коленом в живот противника – ватными руками она уже не смогла бы разить Персефоной. Мечник охнул, и его отбросило снова, прибив к стене ангара неподалеку от того места, где Алия приземлилась на клинок потока несколько минут назад. Но минут ли? Казалось, что их дуэль длилась не более пяти оборотов стрелки по циферблату, но на деле прошло гораздо больше. Осознав это, девушка изо всех сил прислушалась к шуму битвы, что должен был доноситься снаружи – хотя бы рев цепного оружия того мужчины – отдаваясь во власть гневу, она краем уха слышала рассуждения Виолы вслух. Мечник снова охнул, переворачиваясь со спины на живот и пытаясь подняться, но Алия не позволила ему так просто это сделать. На едва не заплетающихся от усталости ногах она доплелась до поверженного противника и, ударив его ногой, прижала оного к полу ангара, после чего занесла Персефону для последнего удара. Она видела в открытом глазу Призрака удивление и непонимание, даже неверие в то, что все происходящее – правда, но все же так оно и было. Пытаясь совладать с усталостью, Алия помотала головой, отгоняя от себя все посторонние мысли. Призрак вцепился в ее ботфорт, стараясь убрать ногу девушки со своей груди, но рыжеволосая была непреклонна – тем более, что сопротивление мечника было довольно вялым в виду усталости и сбитого неожиданным выпадом Афины дыхания. Отринув сомнения прочь и зажмурив глаза, девушка обрушила Персефону вниз, желая вонзить ее прямо в открытый глаз противника. Но на деле же, она не смогла. Не смогла убить, хотя до этого ее и обуревало это дикое желание. Лезвие Персефоны прошло рядом с глазом Призрака, порезав его капюшон и ударившись о пол ангара. Ткань, накрывавшая его голову, разошлась надвое у правого глаза, и Афина увидела, что у него так же есть волосы – в чем до этого она тоже сомневалась. Удивление и потрясение сковали ее тело словно ледяные цепи, принесенные кем-то с мороза – отвратительное чувство. Она пошатнулась и отступила на несколько шагов назад, после чего до нее донесся рев цепного оружия. Она обернулась на него, и в проеме увидела того самого мужчину, зашедшего в ангар и направляющегося к ней. Но он не дошел, ибо пространство перед ним подернулось, будто завеса, а затем между мужчиной и Алией появилась фигура в плаще ястреба, так знакомая ей.

То был Арториас Крам, и девушка даже не успела удивиться его внезапному появлению здесь. Мужчина обрушил цепную алебарду на инквизитора, но тот проскользнул под ее смертоносным ревущим замахом, ударив ее хозяина в живот. Спохватившись, Афина повернулась к мечнику, но его уже нигде не было – словно то была иллюзия все это время. Когда Алия наконец осознала, что мужчина в плаще перед ангаром и тот, с кем дрался Арториас – одна и та же фигура, железная хватка страха впилась в ее сердце, погружая его в пучины паники. Все ее мысли были теперь направлены к Карине и Виоле, но как бы она не пыталась, никак не могла рассмотреть происходящее снаружи через пробитую Призраком брешь в дверях.

Невольно она вспомнила слова о мечника о том, что они могли погибнуть, как взмолилась всем известным ей богам, чтобы это была ложь и неправда. Она надеялась, что ее мольба будет услышана хоть кем-то – не зря же люди вспомнили о богах древнего мира после Катастрофы. Но схватка Арториаса продолжалась, а в зияющей дыре так никто более и не появлялся. Алии стало дурно от мысли, что ее подруги все же могли погибнуть ужасной и мучительной смертью – оружие этого человека явно было не из деликатных. Она склонила голову, отведя взгляд и стараясь не думать о том, что могло произойти снаружи за то время, что они билась с Призраком.

Чьи-то руки схватили ее за плечи и встряхнули, приводя в чувство. Подняв уже начавшие слезиться глаза, девушка выдохнула с облегчением, увидев перед собой ставшие родными лица.

Она увидела Виолу и Карину, что смотрели на нее полными счастья и радости, но уставшими глазами.

Глава 25

Карина и Виола остались вдвоем против крепкого мужчины со страшным оружием. Одни против зверя, выпущенного из клетки – а никем иным этот человек и не являлся. Его взгляд говорил все, пусть и глаз всего один – холодный, бесстрастный, но в то же время дающий понять, что пощады не будет. И дело вовсе не в стремлении убить или пролить кровь, просто ему было все равно. Его не волновало, зачем он будет убивать и почему – сам процесс давно стал для него рутиной, а результат лишь следствием. Мужчина взмахнул алебардой и раскрутил ее над своей головой, после чего сделал шаг вперед и нанес размашистый удар, способный разрубить вековое дерево – обе девушки почти синхронно отпрыгнули назад на несколько метров, разорвав дистанцию. Человек не бросился за ними, он выжидающе оглядел девушек, отводя свое оружие за спину и выпрямляясь. Шаг, затем еще один – медленной поступью он шел на них, и зубастая цепь тихо урчала, пока ее механизм вращения находился в покое.

- Я поведу, - провозгласила Виола, неотрывно следя за медленной поступью чудовища в обличье человека. Карина шумно выдохнула сквозь сжатые зубы и кивнула в знак согласия. - Покажите, из чего сделаны, - призвал мужчина.

Он наклонился вперед, принявшись с бешеной скоростью раскручивать алебарду вокруг себя. Оружие вертелось настолько быстро, что уследить за стальным вихрем оказалось практически невозможно – так быстро он перехватывал его из руки в руку. С каждым оборотом он шумно и страшно выдыхал, напоминая своим дыханием работу некоей древней системы. И, к ужасу студенток Илиона – он все так же неумолимо приближался. Карина знала, что ни в коем случае нельзя парировать или отражать атаки алебарды – велика вероятность переломить клинки и погибнуть, ибо сил у их противника хватит для пробоя не только защиты и плоти. Слишком легко оказалось представить, как он одним ударом пробивает бетонную стену. Как бы они удивились, узнав, что он способен и на такое.

- Сейчас! – выкрикнула Виола, когда алебарда снова завершила свой оборот и ушла за спину мужчины.

Вальтруа сорвалась с места, исчезнув в потоке и оказавшись прямо над противником, после чего обрушилась вниз как отбойный молоток, проводя прямой нисходящий удар. Самое безопасное место урагана – его центр, и девушка успешно применила это знание. Она ударила ногами по плечам противника и, сделав сальто вперед, оказалась за его спиной. Находясь в полете, девушка выбросила вперед кнут и зацепилась за алебарду, оттягивая ее на себя. Когда мужчина развернулся к ней и с ревом хотел дернуть оружие к себе, ему в спину двумя ногами ударила Карина. До этого девушка упала вниз и, сделав нечто вроде резкого подката, толкнула себя порывом потока, ударяя по спине. Противник пошатнулся вперед, и Виола резко притянула себя кнутом к нему, проводя в полете еще один удар, но в этот раз одиночный. Широкий пинок ногой пришелся прямо по лицу мужчины, заставив того отойти на несколько шагов назад. Но он не издал ни звука, в то время как Виола почувствовала сильную боль: она ударила по стальной маске. Приземлившись, Вальтруа раскрутила рядом с собой кнут, как лассо. Карина вернулась в исходную позицию, и девушки оказались по разные стороны от противника – с его правого и левого плеча соответственно.

- Неплохо, - довольно прокомментировал он их действия, хрустнув шеей. Казалось, что мужчину забавляет такое сражение. - Моя очередь, - изрекла Кандракар, подбрасывая Тиамат и Иштар в воздух.

Клинки сверкнули в лучах заходящего солнца, а их хозяйка выпрыгнула следом за ними. Карина вознесла себя в воздух над противником, используя собственный поток в качестве опоры и двумя нисходящими махами ногам и обрушила оружие вниз, на миг став с ним единым целым. Сторонний наблюдатель мог бы подумать, что рукояти мечей привязаны к ее ногам на длинной палке, но нет – только мастерство и навыки девушки позволяли ей совершить нечто подобное. Одноглазый противник отступил на несколько шагов назад, уходя от смертоносной атаки – Тиамат и Иштар последовательно со свистом рассекли воздух перед ним. Как только мужчина в ответ замахнулся алебардой, Виола зацепила ее кнутом прямо под генератором энергии и, использовав инерцию и силу притяжения от импульса последующего взмаха смертоносным оружием, бросилась на врага. Она ударила двумя ногами так же, как и Карина до этого, но целилась в шейные позвонки, соединяющие голову и позвоночник. Однако мужчина предугадал такой поворот, и алебарда вхолостую звякнула по асфальту, предварительно остановив вращение цепи – Виола просто пролетела над противником, поравнявшись с ловящей свое оружие Кариной и приготовившись следующему раунду. Они обе знали, что в ближнем бою враг во много раз превосходит их, а потому старались атаковать связанными атаками, как на тренировках. Мужчина круговым движением положил алебарду на плечо и с отвратительным хрустом размял кулаки.

- Ладно, фора исчерпана, - процедил он, перехватывая оружие одной рукой. Он вдавил активатор на рукояти, и цепь заревела снова, разрывая своим ревом все сущее.

Бросившись на девушек, он начал размахивать оружием в, казалось, совершенно беспорядочной комбинации ударов – но так только казалось. Его варварский, грубый и дикий стиль боя таил под внешней яростью холодный расчет – каждый круговой замах начинал следующий, а тот уже переходил в выпад – иногда пронзающий, словно копьем. Мужчина яростно выдыхал на каждый удар – преимущественно они были рубящими, а не режущими. Девушки уворачивались, как могли и отступали, стремясь не попасть под смертоносные атаки. Это было нечто совершенно иное – теперь они понимали, что противник всего лишь игрался с ними, проверяя, на что в итоге они способны. Все их попытки контратаковать умело блокировались древком или корпусом лезвия, после чего следовал незамедлительный ответный удар. Скоро студентки поняли, что противник их теснит, и теснит с беспощадной решимостью закончить начатое. Он никогда не позволял себе совершать слишком дальние выпады – в основном ограничивался средней дистанцией, но мастерски контролировал область перемещения девушек, загоняя их обоих словно скот на убой. Иногда он промахивался специально, чтобы отрезать путь к отступлению. Карина скользнула под проревевшей над ее головой алебардой, но тут же к ней устремилась крепкая нога мужчины, желавшего этим вбить девушку в асфальт. Кандракар отскочила в последний момент, отмахнувшись Тиамат, и удивилась, когда услышала стальной отзвук удара. Встав на ноги после длинного переката и быстро поправив волосы, Карина стала свидетелем наседания врага на ловкую Виолу, что уворачивалась от атак и медленно приближалась к одному из портовых кранов. Едва коснувшись его спиной, Вальтруа вскинула руку, выбросив вверх кнут и зацепилась им за стальную конструкцию, после чего устройство на спине утянуло ее наверх. Раскачавшись, девушка в один громадный прыжок от конструкции преодолела почти все расстояние, разделявшее ее и Карину – около двадцати метров. Поравнявшись, девушки с опаской покосились в сторону ангара, чувствуя, как оттуда доносятся всплески потока – словно холодный ветер едва касался их щек.

- У него правая нога стальная, - сказала Карина, осматривая лезвие Тиамат на предмет повреждений. Виола вскинула бровь, глянув сначала на подругу, а затем на мужчину. - Правая? – удивилась белокурая девушка. – Да у него пол тела протезы. На руки только взгляни. - Делать-то с ним что? – терпение Карины дало сбой на фоне их полной беспомощности перед таким крепким противником. Виола с опаской посмотрела на него, пока мужчина медленным шагом приближался к ним. Он специально не переходил на бег, чтобы еще больше деморализовать противниц, изображая этим самым неизбежность рока. - Не знаю, - призналась Виола, покосившись на врага. Мужчина вызывал у нее тревогу, смешанную с ужасом. И не столько из-за своего оружия, сколько из-за холодного, безразличного взгляда. - Мы не выдержим такой темп вечно, - предупредила Карина. – Он не дает даже подступиться. - Точно! – засияла Виола, когда подруга упомянула о их попытках подступиться. Вальтруа бросила на Карину обнадеживающий взгляд, столкнувшись с ее непониманием. - Что? - Ты же можешь сражаться на расстоянии! – напомнила Виола, активно жестикулируя в попытках изобразить движения Карины в первом спарринге с Алией. – Попробуй! - Думаешь? – Кандракар с сомнением посмотрела на все еще приближающегося к ним мужчину. И пусть эта идея казалась ей совсем нелепой, попробовать все же стоило. – Ну, давай попробуем.

Карина вдохнула поглубже, почувствовала течение потока в своем сердце и венах. Она направила эту энергию к клинкам, представляя как длинные невидимые руки принимают их из ее ладоней, после чего отпустила свои мечи. Тиамат и Иштар остались висеть в воздухе так, словно Карина продолжала держать их, но белые рукояти клинков окутал алый поток Кандракар. Размяв руки, девушка вдохнула еще раз – доселе она никогда не использовала эту свою возможность как основную наступательную – только лишь подкрепляла ею свои навыки боя на мечах. Но теперь, видимо, иного выхода не было. Она вскинула правую руку, и Тиамат подчинилась ей, паря на расстоянии десятка сантиметров от ладони девушки. То же самое сделала и Иштар, когда Карина потянулась ко второму клинку своей волей. Поток способен даровать делириумам удивительные возможности, но только если эти навыки развиваются под руководством умудренного мастера – и у Карины был такой. Кроме того, профессора Илиона отмечали, что способности Карины к умению концентрировать поток превосходят таковые у многих, и это открывает ей уникальные возможности. Да, Алия могла заставить свое оружие исчезнуть из руки, а Виола – управлять кнутами словно змеями, но навыки Карины отличались. Кандракар была способна управлять своими клинками, не держа их – и пусть раньше она не особенно демонстрировала этот навык, сейчас время пришло. Она закрыла лицо согнутыми в локтях руками, выставив их вперед внутренней стороной предплечий, и клинки заняли позицию когтей богомола, готового растерзать свою жертву. Пригнувшись и приняв положение готовящегося к старту бегуна, она сорвалась с места, сопровождаемая алым шлейфом потока, тянущимся за ней. Достигнув противника, она взмахнула руками в крестообразном движении, и клинки рассекли пространство перед мужчиной на манер ножниц, после чего Кандракар намеревалась показать все свое мастерство. Но даже так, когда Тиамат и Иштар порхали вокруг врага, мужчина умело отбивался и даже наступал – воистину, кем бы ни был этот человек, он являлся мастером древкового оружия, ибо Карина никогда раньше не видела кого-либо, кто так искусен в обращении с ним. Отпрыгнув назад, Карина поймала отброшенный ударом алебарды Тиамат и совершила круговую атаку, отпустив меч прямо на середине вращения – тот устремился вперед и вокруг девушки, рассекая все это пространство. Встав на одну ногу, а вторую протянув параллельно асфальту туда, где сейчас в полете находился Тиамат, Карина махнула вытянутой ногой право. Меч, подхваченный потоком, повторил круговую атаку, но в противоположенном предыдущему направлении – по часовой стрелке, если считать девушку центром часов. Крутанувшись вновь и вверх, Кандракар обрушила свой меч сверху вниз, вонзив его в асфальт. Еще один взмах рукой, и Иштар продолжил атаковать, пока не был отражен алебардой прочь. Мужчина, злорадно смеясь, замахнулся оружием над головой, но в тот же миг мимо Карины проскользнула окутанная своим потоком Виола – нежные зелено-голубые всполохи красноречиво намекали на это. Вальтруа вновь выбросила вперед хлыст, и снова схватилась им за оружие мужчины, придав себе ускорения его замахом. Но в этот раз она не атаковала, а перепрыгнула его, чтобы использовать остатки полученной инерции в попытке вырвать алебарду из рук владельца, но безуспешно – хватка у него была каменная, и оружие даже не дернулось. Вместо этого он рывком дернул девушку к себе за ее же собственное оружие – кнут, и Виола поддалась этому, не сумев устоять на месте. С ревом взмахивая алебардой, мужчина нацелился разрубить девушку надвое, но Карина успела помешать: Тиамат и Иштар врезались в древко, отклонив смертоносный удар в сторону – Вальтруа пролетела возле мужчины и, сгруппировавшись, приземлилась за ним. Не давая противницам передышки, обладатель алебарды перешел в наступление, опасно размахивая своим оружием в круговых атаках, но теперь темп его движений изменился – он делал ставку больше на силу удара, чем на его скорость. Из-за этого перед самым мигом атаки замах его замедлялся, чтобы продолжиться с еще более убийственной скоростью, что создавало для девушек мимолетную, но все же возможность атаковать. Карина и Виола внимательно следили за действиями противника и вскоре Кандракар нашла в них закономерность – перед настоящим, а не обманным ударом, мужчина поднимал ведущую ногу и делал шаг вперед, чтобы усилить свою атаку. Перед обманными маневрами он этого не делал, останавливая замах на половине пути и переводя его в другое движение – колющее или атаку древком, скорее толчок. Две девушки скакали вокруг крутящего своим оружием мужчины, уклоняясь от атак и пытаясь весьма неуверенно атаковать – их противник перешел к тактике агрессивной обороны, и более не пропускал ни одного удара даже кнутами Виолы, что она выбрасывала вперед как гарпуны. Казалось, что алебарда не просто кружилась в руках своего владельца – она порхала, вопреки кажущемуся внушительному весу. Сказывалась огромная физическая сила ее хозяина, и невольно обе девушки начинали задумываться о том, кем же на самом деле был их противник.

Раскрутив над головой свое оружие, мужчина провел им серию круговых взмахов, покрывая все триста шестьдесят градусов вокруг себя. Этим он снова заставил девушек отступить на почтительное расстояние.

- Он использует поток только в момент атак, не более, - предположила запыхавшаяся Карина. - Никогда не видела мастера древкового оружия такого уровня, - уныло протянула Виола, втягивая кнут на левой руке в устройства на спине. Ее явно расстраивала их кажущаяся беспомощность перед столь агрессивной обороной их противника. - Нам нужно в ангар, - напомнила Кандракар. Виола покачала головой. - Ага, только нас не пропускают. И приглашения не дадут. - Выдохлись? – с натянутым унынием поинтересовался мужчина, отводя алебарду за спину и вставая в прямую стойку с вытянутой спиной. Налетевший порыв ветра покачнул его волосы и плащ, придавая ему совсем устрашающий вид.

Карина оскалилась. Она схватила из потока свои мечи и соединила их рукояти воедино, преобразив два клинка в новое оружие, похожее на нагинату. Но мужчина напротив них не только никак не отреагировал на это, он даже не смотрел на девушек. Вместо этого его взгляд был направлен куда-то за них, и он прищурил единственный глаз так, словно увидел ненавистного ему человека. На самом же деле, он смотрел на приближающийся со стороны Илиона челнок, и всего на миг мужчина утратил сдержанность и концентрацию, издав яростный рык. Карина и Виола моментально напряглись, почувствовав в этом явную угрозу, и были недалеки от истины.

- Игры кончились, - холодно изрек мужчина, активируя цепь на своем оружии.

Поток окутал его тело, и мужчина приблизился к девушкам в один шаг, замахиваясь алебардой. Карина и Виола отпрыгнули прочь, стараясь не попасть под смертоносную атаку и еще не понимая, что с ними все это время игрались, отвлекали и просто тянули время. Но он не продолжил наступать, а вместо этого рванулся прочь к ангару, ворвавшись под его своды словно бешеный порыв ветра. И то, что предстало его взору, на миг ошарашило. Призрак Кемоса лежал, распластавшись, а прямо над ним, с занесенным мечом, стояла Алия Афина. Наемник дрогнул, когда девушка опустила клинок, но тот ударился о бетонный пол – она промахнулась, после чего отшатнулась и упала, тряся головой. Алия очень тяжело дышала – ее рот широко открыт, а плечи вздымаются и опускаются, пока она старается сфокусировать на чем-то рассеянный взгляд. Всего на пару мгновений Зо растерялся, переводя взгляд то на мечника, то на Афину. Но вдруг в его разум ворвалось что-то еще. Какое-то странное чувство тревоги и холодной опасности, заставившее его инстинкты напрячься и обостриться – Зо стал охотником, выслеживающим свою жертву. Водя злым взглядом по ангару, он искал источник угрозы, заставивший его забыть о девушке и побежденном соратнике. И тут его взгляд за что-то зацепился, а мышцы напряглись. Зо оскалился под маской – слишком хорошо знакомые ему ощущения близости гхайста. Он всматривался в отбрасываемые контейнерами тени, пытаясь вычленить из них хоть какую-то деталь, нехарактерную для обычной обстановки этого места. Спустя миг, посмотрев за Алию, что уже смотрела на него, он понял, что столкнулся взглядом с гхайстом позади нее. Никогда и ни с чем Зо не спутает этого – от такого взгляда под кожу будто забираются змеи, а в голове вдруг становится холодно. Сильный гхайст, не волколак или раптор, и даже не сталкер. Что-то иное. Оно сливалось с тенями, и мужчина никак не мог его рассмотреть, но чувствовал присутствие твари. Он вдавил рычаг на алебарде, приготовившись расправиться с чудовищем раньше, чем оно настигнет беззащитную девушку. Всего шаг, затем еще один – он шел медленно, стараясь не спугнуть чудовище. Плевать, что позади него сейчас высаживаются ястребы, он не позволит более никому в его присутствии погибнуть от лап этих гнусных тварей.

Не теперь.

Занося алебарду для удара, Зо не думал, как это воспримет смотрящая на него в упор бессильная девушка. Он даже не заметил, как исчез Призрак – и гхайст всего на секунду посмотрел туда, где лежал мечник до этого, а затем вернул наемнику голодный и… насмешливый взгляд? Наемник сдержал свои чувства при себе, не позволяя им выбить его из боевого настроя. Его жаждущее крови оружие ревело в предвкушении разрываемых стальными зубами костей и плоти твари, а сам владелец столь страшного образца искусства людей приготовился расправиться с неведомой тварью вопреки чему угодно. И так было, пока перед ним не появился Арториас Крам, окруженный потоком. Ястреб провел прямой удар в грудь наемника, заставив того отшатнуться от неожиданности и инстинктивно махнуть алебардой. Он не желал убивать Крама, но мышечная память и инстинкт сработали быстрее. Осознавая происходящее куда медленнее, чем ему бы хотелось, Зо отступил на шаг назад, опустив алебарду. Позади инквизитора скользнули Виола и Карина – и сразу же они бросились к своей подруге. И Зо стало плохо, когда он посмотрел на рыжеволосую девушку. Воспоминания вспылили в его мозгу сами собой, и он уже никак не мог их контролировать. Никак не мог отделаться. В миг замешательства, Зо Кар вспомнил, каким взглядом на него взирала давно уже погибшая любовь – так же, как сейчас Алия смотрела на двух девушек, стоящих над ней. Но было и что-то еще. Неуловимое сходство со смутными образами воспоминаний, пришедших следом. Он посмотрел на Афину внимательнее, прищурив взгляд, и осознание ударом тока прошибло его. Эти черты лица, эти глаза, этот меч, подбираемый девушкой с кнутами. Когда-то он уже это видел. Образы памяти из прошлой жизни предстали у его глаз подобно исчезающему миражу и уходящему сну. Он знал эту девушку, но откуда? Инквизитор и наемник стояли друг напротив друга, не двигаясь и водя лишь глазами. Оружие в руках Зо стихло – только лишь урчание его двигателя разрывало тишину. Он наблюдал, как три девушки покидают ангар, а затем она закричала.

- Арториас! – выкрикнула рыжеволосая, и ее голос пронзил Зо тысячами одновременно вогнанных в его кожу раскаленных игл. Он знал ее, определенно знал. - Я прикрою, ты беги, - процедил Крам, разминая правое плечо. Когда студентки Илиона скрылись, выйдя из ангара на улицу, Арториас хрустнул кулаками и сплюнул наемнику под ноги. - В этот раз я не промахнусь, сволочь, - с невероятной злобой и ненавистью процедил ястреб. В его словах чувствовалась не просто угроза, но намерение воплотить ее в жизнь. Перед последовавшим прямым ударом ноги Зо успел осознать, что гхайст, все это время наблюдавший за ними, исчез.

Отшагнув назад, наемник позволил инквизитору продвинуться вперед, после чего провел размашистый удар древком своего оружия. Арториас нырнул под ним, приближаясь к противнику и занося кулак для удара, но вторая его рука скользнула под плащ. Отпустив оружие, Зо напряг мышцы живота и груди, принимая удар Крама, а следом наотмашь ударил по руке под плащом – оттуда в сторону отлетел выбитый пистолет. Последовал хук справа, но наемник жестко заблокировал его, выставив согнутую в локте руку – удар пришелся аккурат по предплечью, но инквизитор не стал упускать появившуюся возможность. Выхватив кинжал, он махнул им, целясь по правой руке Зо. Наемник почувствовал вибрацию от скользнувшего по древку клинка и отпустил его, дабы не лишиться пальцев – алебарда звякнула в стороне, когда Арториас ударил по ней ногой, отбрасывая прочь и преграждая собой выход из ангара.

Понимая, что иного выхода попросту нет, главарь наемников завел освободившуюся руку под плащ и извлек оттуда собственный нож, выставив его в боевой стойке перед собой. Серьезных поединков на ножах в жизни человека редко бывает больше одного или, максимум, двух, но наемник и стоящий перед ним ястреб имели обширный опыт. Они не раз в прошлом спарринговали, но никогда не сражались друг с другом со всей серьезностью – не хотели ранить и, уж тем более, убить. Но не сейчас. Ненависть, витающая в воздухе между ними, ощущалась почти физически – это тягучее напряжение, ставший тяжелым воздух и шумное дыхание Зо только подкрепляли ее. Арториас стоял в трех метрах от наемника, поигрывая ножом в правой руке. Кар же, напротив, держал свой клинок твердо, без каких-либо намеков на попытки подразнить соперника – но и Крам не старался этого делать. Они оба нервничали, не желали начинать бой, где победителя может и не быть. Битвы с использованием алебарды, пистолетов, кулаков или мечей – это поединки мастерства и искусства, но дуэль на ножах – проверка на реакцию и сосредоточенность, умение читать своего противника. Каждый из них знал, как другой хорош в этом, и никак не решался атаковать первым.

Но все же, Арториас решился.

Резко шагнув вперед правой ногой, он перенес вес на левую и следом на правую – всего три шага, и два из них были нужны для запутывания противника. Рассекающий удар слева направо и выдох, затем прямой укол с выпадом, направленный прямо в горло наемника – снова выдох. Арториас двигался с наивысшим исполнением техники – все его действия были отточены и предельно изящны, совсем как у мангуста - и он шумно выдыхал на каждом движении ножа. Напротив инквизитору, движения Зо казались более резкими, дикими и даже слегка рваными, но это только на первый взгляд. Отшагнув от рассекающего удара и откинув голову от летящего к нему острия ножа, наемник сам перешел в наступление, начав с точно такого же пронзающего удара, каким закончил Арториас. Зазубренный кинжал со свистом рассек воздух, но Крам отклонился корпусом вправо, уходя с линии атаки – ноги его оставались в том же положении, что и во время последнего удара. Быстрым движением руки смахнув оружие противника от своего лица, Арториас сделал шаг вперед и снова уколол ножом, целясь прямо в живот наемника – но промахнулся, когда Зо тоже сместился вправо. Дернув оружие назад, ястреб снова пошел в атаку, проводя неизменный и изящный колющий выпад, но наемник мощным ударом клинка о клинок – первое столкновение ножей – отвел оружие инквизитора вверх, а затем совершил собственный рассекающий удар. Ястреб отпрыгнул, разорвав дистанцию – все это произошло менее, чем за треть минуты. Сосредоточенные глаза Крама выдавали его серьезный настрой, но взгляд наемника оставался обжигающе холодным. Прорычав от злобы, Зо взял право первого хода на себя, подскочив с резким ударом под углом. Арториас отразил его взмахом ножа, и двое противников обменялись серией ударов клинками возле своих лиц. Кинжал Зо со свистом опасно рассек воздух в такой близости от лица инквизитора, что тот на мгновение кожей почувствовал ледяной и обжигающий холод этого клинка.

Совершив резкий и коварный ответный выпад, Крам почувствовал вибрацию своего оружия – кончиком лезвия он задел защитную маску-респиратор наемника, оставив на ней неглубокую царапинку. Противники отпрыгнули друг от друга, разорвав дистанцию. У обоих перехватывало дыхание и сдавливало грудь от адреналина. Со стороны эта дуэль казалась бы наблюдателю воистину завораживающей: два делириума сражаются без использования сверхъестественных способностей, призывая на помощь только мастерство и умение. Этот смертоносный танец был достоин легенд и воспевания, но оставался без зрителей. Сплюнув, Крам снова пошел в атаку, проводя косой выпад от плеча, переходящий в секущий удар влево – получилось, что за одно движение руки он выполнил два приема. Зо по дернувшемуся плечу соперника догадался о предстоящем ходе, и едва секущий удар остановился, что было сил ударил клинком о клинок, выбив нож Арториаса из его руки. Подлетевший клинок описал дугу, давая наемнику пару секунд преимущества. Шагнув вперед, он провел серию из трех колющих атак и одного режущего удара – от всех Арториас мастерски уклонился, а затем поймал выбитый нож и атаковал в ответ. Инквизитор держал оружие обратным хватом и атаковал соответственно, что весьма ограничивало покрываемую его выпадами область, но их скорость значительно превосходила все предыдущие – удары от согнутого локтя всегда быстрее, но не такие сильные. Зо Кар смахивал свободной рукой часть атак, что могло бы походить на детскую игру в ладоши, если бы не было смертоносным – а от другой просто отходил назад, кружась с Крамом в завораживающем танце клинков. Инквизитор прицелился и ударил прямо в лицо противника, но тот отклонил голову и схватил его за запястье, ударяя в ответ – и Крам повторил тот же захват. Дуэлянты сцепились, пытаясь невероятными усилиями достать противника оружием и нанести хоть какую-то рану, но безуспешно – им все так же хватало сил сдерживать друг друга. Они глядели в глаза своего противника – или в глаз в случае Арториаса – и видели там нежелание сдаваться и отступать, но было и что-то еще. Сквозь злобу, ненависть и ярость в их глазах проглядывалось нечто необычное, похожее на свет в темной глубине забытого озера. Сожаление. Это чувство они ни с чем не спутают – Зо и Арториас искренне сожалели, что дошло до такого, что они вынуждены сражаться вместо того, чтобы стоять плечом к плечу. Они оба сделали свой выбор уже много лет назад, и теперь встречали его последствия, готовые расплатиться по достоинству, если будет нужно.

- И ради чего все это?! – прорычал от натуги Арториас, глядя прямо в наполовину скрытое маской лицо – он помнил его еще целым, не разделенным надвое куском металла. - Там был гхайст, Крам, - прохрипел Зо, проигнорировав гневное вопрошание противника. На мгновение инквизитор утратил концентрацию, и наемник воспользовался этим.

Почувствовав слабость, Зо мгновенно расцепил захват, прыснув руками в стороны. Арториас отшагнул назад, приготовившись к новому раунду, но в проеме появилась фигура Артегора – хотя его лицо не было искажено злобой, как у старшего брата, взгляд изобретателя говорил о многом. Он сжал и разжал правую руку, разнося едва слышимое мурлыканье тончайших механизмов, скрытых под прочной, но изящной оболочкой. Зо с опаской взглянул на оружие младшего из братьев – и ему очень не хотелось проверять, с какой легкостью стальная хватка может переломить хребет. Он видел это много раз, в прошлом, и не желал испытывать это на себе. Но ситуация была патовая. Кар старался крепче стоять на ногах, переводя взгляд с Арториаса на приближающего к брату Артегора и обратно, медленно осознавая – предстоящей схватки не избежать. Еще он осознавал, что против двух братьев сразу ему не выстоять. Стараясь сохранять спокойствие и ясность рассудка, он быстро поискал взглядом отброшенную ранее алебарду. Она сиротливо лежала в полудюжине метров от соперников, и Зо прикинул, что за один перекат вполне успеет добраться до нее и принять бой. Сбежать он уже не рассчитывал, будучи загнанным в угол, а значит мог задействовать запасной сценарий. Тем более, что у него возник ряд вопросов. И теперь ему уж очень хотелось их задать, но не здесь. Ловким движением он вложил кинжал обратно в ножны под плащом и бросился к алебарде, успев схватить ее за секунду до мелькнувшего рядом Арториаса. Инквизитор атаковал ножом, но наемник отбил его попытку древком своего оружия. Он коварным пинком ударил по коленке старшего Крама, заставив того упасть. Затем он вдавил активатор цепи и, отойдя на шаг и развернувшись вокруг своей оси, обрушил ревущую цепь на ястреба, выбитого из равновесия. К его удивлению, оружие застыло, столкнувшись с механической рукой бросившегося к ним Артегора. Изобретатель стоял над своим братом, вытянув Длань Гефеста вверх и схватив оружие Зо прямо посередине цепи – зубья жалобно застонали, когда механизм замер, наткнувшись на непреодолимое препятствие. Артегор удерживал алебарду одной рукой, и поршни с сервоприводами на его руке застыли в одном положении – впрочем, на лице изобретателя проступило заметное усилие, ибо позвоночник-то у него не был механическим.

- Я создал твой Цепеш, - с осуждением в голосе изрек сквозь зубы Артегор, указав взглядом на алебарду, а затем вернув его хозяину оружия. - Это было давно, Артегор, - со сквозящим раздражением прохрипел Зо, продолжая прикладывать все больше усилий. Это дало плоды – ноги изобретателя слегка подогнулись, а губы растянулись в оскале от натуги, но сам он с прищуром заглянул в единственный цветной глаз наемника. - Наплевать, - сквозь зубы выругался ястреб.

Артегор сдавил цепь на лезвии, чем заставил алебарду и ее механизмы застонать еще более жалобно, чем прежде. Подхватив здоровой рукой за древко у крепления лезвия, он медленно начал пересиливать наемника, отводя Цепеш в сторону – к неимоверному удивлению его владельца. Прислушавшись к чувствам, Зо с еще большим потрясением понял, что в протезированной руке Артегора он чувствует течение потока – точно такое же, какое он ощущает при схватке с любым из делириумов. Но в Длани Гефеста оно ощущалось бушующим ураганом. Значит ли это, что изобретателю неведомым образом удалось насытить свое детище этой силой, пропитав его, как губку? Скрипя зубами, младший Крам резко рванул алебарду в сторону, продолжив это движение выпадом коленом прямо под дых наемнику – на мгновение Зо растерялся от неожиданности подобного маневра, и Цепеш снова покинул его руки, звякнув где-то в стороне второй раз за последние минуты. Потом последовал мощный прямой удар Дланью Гефеста – настолько быстрый, что Зо заметил лишь мелькнувшую тень. Пропущенный им удар оказался столь сильным, что превосходил любые ожидания наемника. Стальная рука выбила из него весь дух, угодив в живот – и едва не пробила его насквозь, а ведь могла бы. Хватая ртом под маской воздух и чувствуя его острую нехватку в том числе из-за устройства на лице, наемник упал на колено. Перед глазом у него встала черная пелена, сквозь которую начали постепенно проявляться смутные образы. Он поднял взгляд только чтобы увидеть летящую к нему рукоять пистолета Арториаса, угодившую прямо в лоб. Сознание покинуло наемника после оглушившего его удара, и он упал ничком.

- Спасибо, - искренне поблагодарил запыхавшийся Арториас, подбирая с пола второй пистолет. Прежде чем убрать его в кобуру, инквизитор внимательно осмотрел свое оружие на момент повреждений и, не обнаружив их, удовлетворенно кивнул. - Не за что, - легко ответил Артегор, с гордостью осматривая свою правую руку. Обернувшийся к брату Арториас заметил явное восхищение брата своим творением, и не стал скрывать это же чувство. - Проверяю, нет ли повреждений, - попытался оправдаться изобретатель, заметив взгляд старшего брата. Присмотревшись, он понял, что Арториаса терзают сомнения. – Что? - Нужно проверить одну… догадку, - ответил инквизитор, покосившись на тень от контейнеров в той же стороне, где до этого сидела Алия. Младший Крам с улыбкой пожал плечами. - Как скажешь, только рассказать не забудь, как проверишь. - Они в порядке? – Арториас полностью проигнорировал шутливое замечание брата. - Да, только сильно устали, - ответил Артегор, выглянув через плечо на улицу, сквозь пролом. Судя по доносящимся оттуда многочисленным звукам двигателей и пропеллеров, прибыли рейнджеры. Он вернул взгляд брату спустя несколько мгновений. - Ты видел что-то? - Нет, - честно ответил старший Крам. Изобретатель понимающе кивнул. - Тогда я пойду к ним, - произнес он, направляясь к пролому.

Проводив брата взглядом, инквизитор глянул на лежащего без чувств наемника и его все еще включенное, но затихшее оружие неподалеку. Казалось бы, он должен испытывать радость от победы над бывшим товарищем, но его, напротив, терзали сомнения. Зо сказал, что где-то здесь был гхайст, но Арториас ничего не почувствовал. Его чувства хранили молчание и покой, когда он зашел в ангар, и ничего не изменилось спустя минуту или больше. Любой бы на месте инквизитора подумал, что наемник просто солгал, выдав первое, что пришло ему в голову, и этим выбил противника из равновесия. Любой, но не Арториас Крам. Он знал, что Зо Кар никогда, никогда не лжет. Он может чего-то не сказать, но лгать – никогда, это гораздо ниже гордости и достоинства их бывшего товарища и, по совместительству, ястреба. Хоть Зо и никогда не входил в круг доверенных лиц Таддеуса – точнее, не успел в него войти, его боевые навыки и проницательность всегда ценились директором Илиона. И именно поэтому командор ястребов обострил свои чувства потоком, пытаясь уловить хотя бы мнимый, возможно для многих несуществующий холод, всегда сопровождающий появление гхайстов. Абсолютно ничего. Он слышал, как к ангару приближаются рейнджеры – и увидел первых из них, заглянувших в помещение. Трое бойцов в обычном обмундировании глянули на лежащего без чувств наемника, а затем окинули взглядом инквизитора. В их взглядах читалось уважение, смешанное со страхом, но они старались не показывать этого. Арториас понимал все и не сказал ни слова, когда двое из них под плечи вынесли бесчувственного наемника, а третий забрал его оружие – бедолага с опасением прикоснулся к нему, не зная, чего ожидать. Но все же один вопрос оставался без ответа.

- Ты никогда не лжешь, - шепотом процедил Арториас в такт своим мыслям, снова осматривая направление, куда Зо замахивался алебардой перед вмешательством инквизитора.

В последовавшую за этим тяжелым днем ночь в кабинете директора снова собрались все те, кому он может или мог бы доверять. Братья Крамы, Себилла, Аркен и Клиг – все они находились возле стола Таддеуса. Сам же мрачный директор Илиона стоял, по обыкновению, у своего панорамного окна, любуясь на ночной Серконос. Или же он хотел, чтобы все так думали. На деле же директора одолевали пагубные и тяжелые мысли о произошедшем сегодня. И немаловажную роль играло состояние Алии, в которое она вошла совершенно неосознанно. Банкрофт испытывал отвращение к самому себе в душе за то, что какая-то часть него хотела научить девушку это контролировать и использовать, как оружие. И эта же часть требовала начать все незамедлительно, не взирая на моральное и физическое опустошение Афины прямо сейчас. Девушка находилась в госпитале – Арториас принес ее буквально на руках после того задания. Сейчас оно казалось таким незначительным и неважным, но еще с утра было важнее всего. И все же, студентки справились со своей задачей. Банкрофт отдавал себе отчет, что они могли погибнуть, и другая его часть боролась с растущим чувством вины за его недальновидность и неспособность предугадать очевидное. Противник их обскакивает, а ресурсы Таддеуса значительно уступают таковым у Максимуса.

- Значит, гхайст там все же был, - до уха Банкрофта донеслись приглушенные рассуждения профессора Клига, когда Арториас закончил во второй раз пересказывать все, что случилось в порту Серконоса. Сам директор уже слышал это парой часов ранее. - Да, - согласился инквизитор. Вид у него был мрачный, усталый и растерянный. Плечи опущены, а взгляд блуждал в некоем подобии нерешительности. - Я проверил контейнеры и за ними, - добавил он, выдержав короткую паузу. - Нашел ихор. Кем бы не была эта тварь, она скрылась. - Наемник не солгал, - неохотно поддержал Арториаса Клиг. В отличие от инквизитора, он не знал, что Зо никогда не лжет. - Но… как? – вопрошала Себилла, обращаясь сразу ко всем. – Как гхайст смог незамеченным проскользнуть через барьеры и добраться до порта? - Может, один из тех, кто пробрался ранее? – уточнение профессора Клига было предназначено лично Арториасу, как командору ястребов. И он говорил о недавно истребленной стае. Инквизитор, тем не менее, насторожился. - Мы вырезали их всех, прочесали территорию в нескольких кварталах, - проговорил он так, будто Клиг пытался обвинить его в некомпетентности, чем приковал к себе внимательные взгляды всех, кроме Таддеуса. - Я не сомневаюсь в твоих умениях и наших ястребах, Арториас, - Клиг попытался уладить возникшее напряжение, и даже вскинул руку в успокаивающем жесте. Впрочем, этого не потребовалось – инквизитор быстро остыл, поняв, что из-за усталости воспринял слова коллеги не так, как они звучали на самом деле. - И все же, гораздо важнее то, что он там был, чем как он там оказался, - профессор Аркен призвал собравшихся в кабинете вернуться к началу беседы. В том числе и директора, медленно подошедшего к своему столу. - Отчет Арториаса подтверждает одну из наших самых страшных теорий, - его голос из вкрадчивого и холодного стал гробовым и замогильным, а слова буквально забирались в подкорку собравшимся. – Гхайсты реагируют на поток. И на делириумов. Вы были правы, Себилла. - Это всего лишь один случай, Таддеус, - прагматично заметил Аркен. Себилла покачала головой. - Не один, - возразила женщина, снова поправляя очки. – После Зимнего бала в Камелот так же проник гхайст, и нашли его в том же коридоре, где наши студентки сразились с мечником. - Там произошел сильный всплеск потока, - Клиг свел рассуждения Себиллы к более простой фразе. Женщина согласно кивнула. – Максимус докладывал об этом. - Мы и раньше это подозревали, - говорит Арториас, потирая уставшие глаза пальцами правой руки. - Если это не просто совпадения, значит твари эволюционируют. - А то, может, всегда такими были, - голос все это время сидящего на диване Артегора клином вбивается в беседу. – Просто мы отказывались в это верить. И это подводит нас к еще одному вопросу: что произошло с девушкой?

Вопрос он скорее адресовал Себилле и Таддеусу, как двум самым осведомленным о потоке из всех присутствующих. Эти двое переглянулись между собой и, к немому удивлению остальных, Банкрофт пожал плечами. Губы Себиллы застыли в неуверенности – женщина явно имела какие-то соображения на этот счет, но не могла подкрепить их фактами. Так или иначе, профессорам хотелось бы их знать, о чем ей прямым текстом сказал Аркен. Варракоу слегка поморщилась, но все же рассказала все, о чем думает. По ее мнению, организм Алии каким-то образом открыл подобие второго дыхания, только связанное с потоком. Будто канал, через который текла спокойная речушка, вдруг открыли, превратив ее в бурную и шумную реку. При этом сама девушка едва ли в полной мере осознала происходящее до того, как окончательно не пришла в себя в госпитале. До этого она выглядела измотанной, опустошенной и потерянной – Себилла была там, когда их привезли обратно в Илион и доставили в больничное крыло. Взгляд Алии блуждал, как у слепой, и она едва реагировала на внешние раздражители. Но все поменялось после того, как Себилла буквально пропихнула ей в рот одну белую таблетку из баночки, выданной еще в первой половине учебного года. При этом профессор не без удивления отметила, что ранее Афина притронулась к этим лекарствам лишь единожды, и в глубине души ей было любопытно, когда же это произошло. Однако, по словам Карины и Виолы, нее менее потрясенных произошедшим, за спиной Алии появился веер из клинков, очень похожих на ее собственное оружие.

- Я никогда не видела ничего подобного, Таддеус, - призналась Себилла, закончив свой рассказ. Остальные слушали ее, не перебивая – царила гнетущая, задумчивая тишина, чье полотно разрывалось лишь медленной речью женщины. – Более того, я не догадывалась, что такое вообще возможно. - Возможно, но для единиц, - Банкрофт аккуратно поправил женщину, таким образом напомнив ей об Аталанте. Варракоу слегка устыдилась, что упустила эту деталь. – Увы, у нас все еще мало данных, чтобы говорить об этом более развернуто. - Разве ее мать не тренировалась с чем-то подобным? – вскинул бровь Аркен. Его слова показались Артегору и Арториасу неуважительными, и оба брата заметно насторожились. Но поднятая Банкрофтом ладонь практически сразу остудила их пыл. - Именно, что подобным, Аркен, - слова директора прозвучали с жестким упреком, от чего их адресат сжался, втянув голову в плечи. – Каждый делириум уникален. Способности Аталанты отличались, но это совсем не то, что сегодня продемонстрировала ее дочь. Возможности мисс Афины куда обширнее, как мне кажется. - Следующая ступень, - Себилла буквально процитировала утренние слова директора, и тот согласно кивнул. Мужчины в кабинете Банкрофта почти одновременно вдохнули и выдохнули. - Как они себя чувствуют? – к облегчению двух братьев, директор наконец-то озадачил себя этим вопросом. Они-то уж было думали, что Таддеус никогда не удосужится поинтересоваться – он казался безразличным. - Вальтруа и Кандракар устали, но с ними все в порядке, - ответила Себилла, чуть поджав губы. Под испытующим взглядом директора ей стало неуютно. – Алия опустошена морально, однако ее силы на удивление быстро восстанавливаются. Но не уверена, что она сможет сделать нечто подобное вновь. По крайней мере, в ближайшее время. - Нам нужно понять, как с этим работать, Таддеус, - профессор Клиг настаивал на более подробном изучении нового аспекта сил Алии еще задолго до того, как все они собрались в кабинете Банкрофта. И он не оставлял попыток убедить в этом остальных. - Более того, нам нужно допросить наемника, - напомнил Аркен, потирая подбородок. Клиг ударил ладонью по колену, поняв, что его будто игнорируют. Арториас тяжело кивнул в знак согласия с Аркеном. - Рейнджеры должны заняться этим, уж в пытках они мастера, - с ядовитой ноткой презрений изрекает инквизитор, припоминая капитана Рейнольдса. И в мыслях он поминает его отнюдь недобрым словом.

Дверь в кабинет директора неуверенно скрипнула, а затем в дверном проеме показалось бледное лицо Виолы, обрамленное спадающими по его краям белыми как снег волосами. Девушка окинула взглядом полумрак обители Таддеуса, и остановила глаза на группе преподавателей, явно удивленных таким визитом. Девушка, однако, не выглядела смущенной, а значит она целенаправленно шла сюда. Проследив за ее взглядом, направленным на Таддеуса, Артегор понял, что Банкрофт пригласил девушек к себе. И, скорее всего, за дверью сейчас стоят Карина и Алия, что вызвало в душе изобретателя негодование. Не укладывалось у него в голове, почему директор не позволил Афине просто отдохнуть, тем более раз Себилла говорит, что та опустошена.

- Мы не помешаем? – робко поинтересовалась белокурая девушка, слегка сбитая с толку таким количеством преподавателей. Таддеус прохладно улыбнулся – но даже такая улыбка могла быть теплым жестом с его стороны. - Проходите, присаживайтесь, - он жестом пригласил своих студенток, указав им рукой на диван рядом с Артегором.

Виола обернулась и взмахом руки позвала за собой Карину и Алию. И если Кандракар выглядела весьма бодро, особенно зачесав волосы направо, то вот Алия оказалась бледнее мрамора. Даже одного взгляда хватало, чтобы понять – она даже ходит, прикладывая усилия. Артегор сжал кулак, не в силах справиться с растущим гневом, в то время как Арториас плотно сжал зубы, аж до боли. Они не могли смириться с тем, что Таддеус так легко позволил себе тревожить их уставшую племянницу. В глазах двух мужчин мелькали отблески боли, вызванной внутренними метаниями, но ни один из них не дрогнул. И они даже не подозревали, что Банкрофт внимательно наблюдает за ними, пока три девушки занимают места на диване прямо напротив его стола. Виола уселась на боковую спинку, закинув ногу на ногу – ее закрытое одеяние из серой куртки с высоким воротником, легких штанов и невысоких черных сапог вполне позволяло подобную позу. Карина же заняла место рядом с подругой, ее одеяние выглядело на удивление просто, но в то же время удобно – кофта с длинными рукавами, на ногах обтягивающие черные джинсы и так же сапоги. Алия медленно опустилась на диван рядом с Кандракар, откинувшись на спинку. Она все еще тяжело дышала – ее грудь слегка вздымалась и опускалась в такт дыханию, что было видно даже под короткой не застегнутой кожаной курткой и свободной футболкой. Простые штаны и ее обычные сапоги-ботфорты лишь выдавали, что она не особенно задумывалась о внешнем виде, чего нельзя было сказать о ее подругах.

- Как вы? – непринужденно спросил Таддеус, когда все три девушки уселись. - В порядке, директор, - первой ответила Карина, поправляя волосы. Виола пожала плечами. - Живые, - отшутилась она, улыбнувшись. Алия отвела взгляд в сторону, понимая, что ее ответ Таддеус ожидает больше, чем ее подруг. - Устала, - вяло призналась Афина. – Хочу спать. Зачем вы позвали нас, директор? - Будьте уверены, мисс Афина, я не отберу у вас много времени, - Банкрофт, казалось, смягчился, услышав совершенно честное признание и искреннее недоумение Алии. – Всего пара вопросов, и вы можете быть свободны. Пока свежи воспоминания и чувства.

Банкрофт заметил, как внезапно прищурилась Карина, проведя взглядом по хранившим молчание преподавателям. Директор Илиона не мог не похвалить про себя проницательность студентки – она, казалось, раскусила, что последние его слова были произнесены не для девушек, а для его коллег. Кандракар внимательно оглядела каждого профессора по отдельности, а затем, словно удовлетворенный телохранитель, едва заметно кивнула самой себе, очевидно соглашаясь с собственными мыслями. Таддеус, к его чести, продолжал молча – но с нескрываемым интересом наблюдателя за интригующим экспонатом – смотреть на Алию. Братья Крамы не разделяли его энтузиазма – в их глазах мелькала тень неуловимого сочувствия, смешанная с сомнением. И пусть они старались не выдать этого, от внимательной Виолы не ускользнуло, что они будто бы украдкой смотрят на Алию, стараясь избегать прямого с ней контакта. Вальтруа оглянулась – и действительно – все, кроме бледнолицего директора, смотрели так же, как инквизитор и изобретатель.

- Я прошу прощения, мисс Афина, что мне приходится снова возвращать вас туда мыслями, но мы все хотим кое-что знать, - Таддеус начал издалека, стараясь не расшатать и без того нестабильное состояние Алии после произошедшего. Девушка подняла на него измученный взгляд разноцветных глаз, и директор в очередной раз заметил ее сходство с Аталантой. - Что вы чувствовали, когда с вами случилось то, что случилось? – прямо спросил он, выдержав паузу. Арториас напрягся, как и Артегор.

Алия молчала. Но ее молчание не было продиктовано нежеланием отвечать, отнюдь. Она задумалась, погрузившись в еще свежие воспоминания – словно провела рукой по еще свежему, но уже начавшему заживать ожогу. Карина без лишних слов взяла подругу за руку и крепко сжала ее в своей, на что Афина одарила ее полным благодарности взглядом. Виола без лишних слов поднялась и, обойдя двух девушек, села на диван рядом с рыжеволосой, взяв ее за другую руку. Артегор вздрогнул от подобной теплой сцены, однако тут же спохватился и потер руками плечи – словно ему стало на мгновение холодно. Впрочем, ему всегда казалось, что в кабинете Таддеуса даже огонь, изредка посещающий его камин, холоднее льда. Афина водила глазами между Виолой и Кариной, а те смотрели на нее с теплом. Да таким, что могли бы растопить самый огромный айсберг. Арториас не сдержал короткой улыбки, понимая, что три девушки стали не просто друзьями – пройденные испытания за этот год, пусть и неполный, сблизили их, превратив в родные друг другу души. Инквизитор испытал искреннюю радость, что Алия окружена теми, кому может доверять и на кого может смотреть как сейчас. Не хватало ему лишь того, чтобы девушка узнала всю правду о них и собственной матери. Нахлынувшие воспоминания заставили его в смущении отвести взгляд, и это заметил Артегор, тяжело вздохнув в знак солидарности с братом – они поняли друг друга без слов.

- Я хотела убить и защитить, директор, - произнесла наконец Алия, собравшись с силами. Ее лицо менялось, когда она вспоминала о своих чувствах. – Я хотела, чтобы он поплатился за все. - Понимаю, мисс Афина, - согласился Таддеус призрачной вуалью снисходительности на лице, - Призрак хотел навредить тем, кого ты любишь. - Навредить? – вспыхнула неожиданно Алия. Глаза ее хищно сверкнули в полумраке, а сама она приподнялась, словно была готова наброситься на директора за подобное пренебрежение к прошедшим событиям. - Он хотел их убить, убить! – не сдержалась она. Виола погладила подругу по спине свободной рукой, а Карина прижалась лбом к ее щеке в попытке успокоить. Арториас отвел взгляд, не в силах сдерживаться при виде трогательной сцены. Клиг понимающе похлопал его по плечу. - Вас там не было, директор! Он едва не убил Карину, он мог бы убить Виолу! Мне не хватило сил убить его сегодня, но клянусь, что сделаю это при первой же возможности! Я…

Она вздрогнула, и внезапный порыв девушки вдруг угас. Издав полный боли стон, она снова откинулась на спинку дивана. Первой к ней бросилась Себилла, поднеся браслет на своем запястье к свитку Алии, что выдал ей когда-то Артегор. Просканировав данные о состоянии Афины, женщина достала из чехла на поясе, изначально напоминавшем кобуру, собственный телефон. Всего двумя движениями руки она поднесла его к своему браслету и перебросила данные на большой гаджет, после чего принялась внимательно их изучать. С каждой пролистанной страницей ее взгляд тяжелел, а лицо становилось все более мрачным – а это, в свою очередь, вызвало тревогу у абсолютно всех в кабинете Таддеуса. Но затем ее лицо вдруг изменилось, приняв удивленное выражение. Убрав телефон, она обернулась к Афине и опустилась на колено рядом с ней, проведя ладонью по лбу и щеке девушки. Алия внимательно следила за действиями женщины, не совсем отдавая себе отчет о том, что она делает.

- Ты снова это ощутила, да? – тихо, почти шепотом, совсем с материнской любовью спросила Себилла, заглянув в разноцветные глаза Алии. Губы рыжеволосой дрогнули, но она все же нашла в себе силы кивнуть в подтверждение. Остекленевшие глаза выдавали испуг и непонимание, царившее в душе девушки. - Профессор, что с ней? – встревожилась Виола, когда Варракоу поднялась на ноги, не сводя с Алии глаз. - Отведите ее в спальню и проверьте, чтобы она уснула и выспалась, - произнесла Себилла. Никто не посмел ей перечить или воспротивиться.

Виола и Карина помогли Алии подняться на ноги, но вот дойти до дверей ей помог уже подоспевший Арториас, взявший девушку под руку – для этого инквизитору потребовалось пригнуться, но мужчина не жаловался. Он ловил на себе благодарные взгляды двух студенток, пока измученные глаза Алии смотрели вниз. Таддеус, однако, попросил его остаться, и старший Крам был вынужден наблюдать. Как три студентки исчезают в глубине коридора академии. Затем его вдруг захлестнули злоба и гнев.

- Какого черты ты сделал, Таддеус? – прорычал инквизитор, закрыв дверь. – Ты видел, что с ней? Ты видел… - А ты видел, что с ней? – жестко прервал нападки старшего Крама Таддеус. Глаза директора сузились, а взгляд стал не просто испытующим – он превратился в пытку, истязающую плоть и даже сердце с душой. Арториаса словно прошибло током. - Ты хотел, чтобы мы все это увидели, - на выдохе произнес он, не веря, что действительно сказал это. – Но зачем? - Гхайст, которого видел Зо, - начал Банкрофт. – Тварь не была там изначально, она родилась в чувствах и потоке Алии. Никто, кроме Зо, ее не почувствовал, потому что он испытывал нечто похожее. Хоть и никогда в этом не признается. - Как это может быть? – напрягся профессор Клиг. Банкрофт покачал головой. - Не знаю, но я уверен, что произошедшее с мисс Афиной как-то повлияло на поток вокруг нее. Что и породило эту тварь. Если она не обладала телом, то не проживет долго без пропитания. И все же, мы должны перестраховаться. Арториас, отправь ястребов прочесать порт и прилегающие к нему кварталы. - Думаешь, он еще там? – с сомнением переспросил Арториас, складывая руки на груди. - Он не напал, а значит, был слаб, - заявил директор, разворачиваясь и направляясь к своему столу. Банкрофт открыл один из ящиков в нем и извлек оттуда старую бумажную папку, бросив ее на столешницу. На обложке красовался символ Ордена. - Нечто такое упоминалось в наших записях, - сказал он, положив руку на папку и накрыв ею символ. – Почти пять веков назад. Думаю, что тварь не ушла далеко, но ее нужно убить. - Наши способности опасны для нас же, - покачал головой профессор Аркен. Таддеус усмехнулся. - К счастью, а может быть, и к несчастью, только способности девушки могут представлять угрозу, - он движением головы указал на папку, положенную им ранее на стол. Артегор покосился с опаской – что-то в этом документе ему не нравилось. - И то, лишь при условии, что мы не озаботимся вопросом ее обучения, - добавил Банкрофт, заметив сомнение на лицах присутствующих. - И все же, я не понимаю, - не выдержала Себилла. Она подняла на Таддеуса молящий, налитый безысходностью взгляд. - За что ей это все? – в полтона вопрошала Варракоу. – Она ведь не выбирала такой судьбы! - Ты права, - согласился Таддеус, печально вздыхая и усаживаясь в свое кресло. Над его глазами нависла мрачная тень. – Но никто из нас не выбирал. Хочет она того, или нет, но ей придется научиться контролировать себя. - Иначе? – с подозрением в голосе интересуется Арториас, подходя ближе к столу директора. Банкрофт поднимает на него холодный взгляд расчетливого хищника. - Случай в порту перестанет быть исключением, - произнес директор, имея ввиду гхайста. – Она станет угрозой. - Да как ты можешь… - вскипел Арториас, сжав кулаки. Лишь вовремя подошедший Артегор успокоил брата, опустив руку тому на плечо. - Арториас, успокойся, - призвал изобретатель. Старший Крам выдохнул сквозь зубы. Даже под внимательным взглядом Таддеуса, инквизитор не чувствовал необходимости извиниться. Одарив сидящего за столом мрачным и тяжелым взглядом, инквизитор быстрым шагом направился к выходу. Напоследок он снова бросил на директора неопределенный взгляд, а затем одарил подобными и всех остальных, даже своего брата. Только полы плаща ястреба взметнулись вверх, когда он скрылся в дверном проеме распахнутой двери. - Ты сказал, что такое уже случалось раньше, Таддеус, - с подозрением произнес Артегор, провожая взглядом уходящего брата. На половине фразы он врезался в директора Илиона внимательным, пронзительным взглядом. – Ты говоришь о возможной угрозе. Откуда ты все это знаешь?

Обреченно выдохнув, Банкрофт пододвинул к изобретателю папку и жестом руки призвал его взять документы и ознакомиться с ними. Механическое глазное яблоко младшего Крама сверкнуло, когда тот открыл бумаги и принялся читать их, весьма быстро перелистывая страницы. С каждым разом его лицо становилось все более отрешенным, будто ему открывались доселе запретные знания.

- Ты знал с самого начала, - упрекнул директора Артегор, закончив чтение. Таддеус покачал головой, отрицая это обвинение. - Нет. Я узнал сегодня, как и вы. Пока вы были там, я успел изучить старые документы. Они перед тобой. Единственное упоминание в нашем архиве. Делириумы с такими способностями существовали и раньше, но у всех они были уникальными. - Что нам делать, Таддеус? – вопрошал профессор Клиг, в готовности расправив плечи. Банкрофт окинул его придирчивым взглядом, но усатый мужчина не дрогнул. - Усилить оборону, - приказал директор. – Исходим из мысли, что Призрак передаст Михаилу об особенностях Алии. Она должна научиться контролировать свои силы, а мы – не допустить проникновения убийцы в Илион.

Когда директор Банкрофт замолчал, в его кабинете нависла тяжелая, вязкая и густая тишина. Этот вечер оказался очень трудным для всех, не только для преподавателей и студентов. Пусть трем девушкам и зачли выполнение задания, это не имело уже никакого значения. Подведя итоги прошедшего дня, Таддеус высказал удовлетворение, что им удалось схватить Зо. Впрочем он, как и остальные профессоры Илиона, сомневался в способности рейнджеров заставить наемника говорить. Было при этом и кое-что еще, а именно – теперь всем преподавателям предстояло ознакомиться с выданными директором материалами. Они сделают это по очереди, и по очереди начнут испытывать страх и неуверенность, ибо в тех записях есть предположение, будто гхайсты чуют поток и идут к нему. Делириумы и раньше догадывались об этом, но все же не решались признаваться сами себе, что могут быть опасны для тех, кого защищают и даже для самих себя. Разумеется, что эти знания были строго охраняемой тайной, а в папке находилась только теория без доказательств. Но даже этой теории хватало для осознания истинных масштабов угрозы, довлеющей не только над миром, но и над самим существованием цивилизации. Вполне возможно, что когда-то людям и делириумам уже не удастся сдерживать прорывы тварей, и тогда горы плоти, хлестающие когтями и рвущие зубами, захлестнут города. Ястребы Илиона отыщут до безобразия слабую тварь и разделаются с ней. Однако факт того, что девятнадцатилетняя девушка, пусть и особенная среди особенных от рождения, сумела сотворить нечто ужасное. Она не отдавала полного отчета своим действиям и, вероятно, даже не поняла, что сквозь поток к ней пришел жаждущий ее плоти и крови гхайст – к счастью, всего один.

Сама же Алия начала анализировать произошедшее только после возвращения в спальню девушек. Она не рассказала о своих догадках, будто Призрак Кемоса специально пытался направить ее мысли не на жажду его убийства, а на желание защитить тех, кто ей дорог. Не рассказала, как ей было страшно сражаться с ним.

Как не рассказала, что всего на миг ей показалось, будто среди черных волос мечника на миг сверкнул рыжий, как у нее самой, локон.

Глава 26

На следующее утро состоялся допрос Зо Кара. Мужчина, однако, продемонстрировал свою непоколебимую силу духа, не выдав ни толики информации. Конечно же все понимали, что наемник знает очень много, но молчит. Арториас и Артегор наблюдали за этим процессом с тяжелым сердцем, не принимая личного участия. Старший Крам испытал противоречивые чувства, когда его привели в тюремный блок базы рейнджеров Серконоса. Невольно он вспомнил, как из таких же затхлых казематов выручал Лию. Он даже с усмешкой подумал, не существует ли здесь свой капитан Рейнольдс, всем сердцем ненавидящий делириумов? С другой стороны, они находились в Серконосе, а не наполовину диком Константинополе. Островной город являл собой почти идеальный пример того, как могут сосуществовать люди и делириумы, помогая друг другу. Как и Карнака, где в рядах гвардии и ястребов служили как люди, так и делириумы, защищая свой дом бок о бок. Исключением из этого правила была академия Фусанг, расположенная на удалении от основных населенных пунктов востока, а потому сохраняющая свое местоположение в тайне от большей части мира. Увы, восток был куда менее терпим к делириумам, чем Средиземноморье и Атлантика. Если так вообще можно было выразиться. Вставая перед решеткой, в камере за которой сидел Зо, Арториас представил, как долго им еще предстоит трудиться, чтобы мир изменился. Главарь наемников, уже переодетый в тюремную робу, выглядел призраком.

- Здравствуй, Зо, - поздоровался Артегор, первым нарушив молчание. Младший Крам выглядел расслабленным, хотя Арториас знал, что тот не сомкнул ночью глаз. Артегор снова без устали работает над своими изобретениями. Заключенный горько посмеялся сквозь маску, а затем поднял на своих бывших друзей покрасневший глаз. Очевидно, что ночь у него выдалась тяжелая.

- Теперь ты решил поздороваться, Артегор? – устало произнес Зо без какой-либо злобы. Он покосился на элегантную правую руку изобретателя. Братья слышали искаженный маской голос, но все же чувствовали, что тот слегка натянут из-за боли. Рейнджеры умеют пытать. Глядя на то, как наемник медленно поднимается с тюремной скамьи, звеня оковами на руках и ногах, Артегор поморщился – сейчас старый друг напоминал изобретателю бешенного зверя, закованного в цепи из соображений безопасности.

- Никогда не думал, что увижу тебя вот так, - сказал он, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Прошло уже очень много лет, но какая-то часть Артегора продолжала считать, что все происходящее, произошедшее и то, чему еще предстоит произойти – лишь злая насмешка судьбы. Но в судьбу изобретатель не верил.

- Да? Неужели? – Зо хрипло посмеялся над своим положением, осматривая запястья. Мужчина сухо улыбнулся под маской. В тусклом свете тюремных ламп он выглядел загадочно, но в то же время отталкивающе. – Этого вы и хотели, разве нет?

- Мы хотели поговорить, Зо, - вмешался Арториас. Наемник перевел на старшего Крама усталый взгляд. Инквизитор встретил его своими глазами. Мужчина в маске даже прищурился: всего на миг ему почудилось, что в глазах инквизитора он разглядел тень сочувствия. - Я знаю, что ты никогда не лжешь, либо молчишь. Наше присутствие здесь говорит о том, что рейнджеры не выбили из тебя ничего.

- Ты решил поиграть в доброго стража порядка? - с легкой иронией заметил Зо. - Не выйдет, мне плевать.

- Тогда давай сразу к делу, - настойчиво произнес Арториас, прильнув ближе к решетке. - Ты ведь работаешь на Михаила?

- Да, - без особого энтузиазма подтвердил Кар, а затем покачал головой. - Разве это было не очевидно?

- Что он планирует сделать?

- А, так вы не знаете, - насмешка сама прорвалась через маску Зо, - разве Таддеус не осведомлен?

- Будь это так, нам не нужен бы был ты, Зо, - сухо заметил Артегор. Наемник издал протяжный вздох, превратившийся в отвратительный хрип через его маску.

- Он хочет изменить мир, - произнес наконец наемник. Сказанное им выдавало, что эти слова принадлежат не ему, и более того – сам мужчина в маске в них не очень-то и верил.

- А конкретнее? - Арториас, казалось, начинал терять самообладание. Но Артегор подозревал, что это лишь следствие накопившейся усталости. Зо пожал плечами, а затем по очереди глянул на каждого из братьев.

- Я не знаю, - честно ответил он, чем вызвал у Арториаса презрительную усмешку.

- Либо ты первый раз в жизни солгал, в чем я сомневаюсь, либо...

- Либо мне просто плевать, Арториас, - резко перебил Зо. В этот раз голос наемника звучал куда тверже, что уже не оставляло никому из братьев даже места для сомнения в искренности их бывшего друга. - Он предложил хорошие деньги, и я согласился. Вот и все, - договорив, он поднял взгляд к серому бетонному потолку, будто видел на нем нечто, доступное лишь ему. Арториас и Артегор коротко переглянулись. Спустя полминуты, Кар размял плечи и по очереди посмотрел на каждого из братьев. Его единственный цветной глаз сиял. - Но я его видел.

- Что? - удивились оба брата, почти хором. Зо снова посмеялся, будто наслаждаясь их удивлением.

- Да, - подтвердил он. - Я его видел. У него и в правду есть крылья. Но я видел не только Михаила, но и Гавриила с Уриилом. Забавно, правда? Вы сражаетесь, но даже врага своего в лицо никогда не видели. А я всего лишь согласился работать за деньги, и... увидел их. Так же, как вижу сейчас вас.

- Ты лжешь, - в порыве неверия выпалил Артегор, ударив правым кулаком по решетке, от чего та загремела. Арториас неотрывно смотрел на Зо.

- Он никогда не лжет, Артегор, - мрачно прокомментировал слова заключенного Арториас, склонив голову.

Он с трудом, но признавал, что Зо прав. Вот уже много лет они сражаются с теми, о ком знают только со слов Таддеуса. Последние из атлантов, именующие себя ангелами из-за приращенных с помощью утерянных технологий крыльев. Если директор Банкрофт не ошибался, а он был уверен в своих словах, то трое ангелов когда-то были участниками той самой Войны, и что Архангел Михаил и есть тот, кто возглавлял тогда атлантов. Звучит, конечно, безумно, но старший Крам за много лет работы с этим мрачным человеком понял, что он не из тех, кто любит шутить. Вот и сейчас, стоя перед своим бывшим товарищем, разумеется, знавшим все это, Арториас не колебался. В глубине души он знал, почему Зо избрал такую судьбу. Сначала он только догадывался, но с годами все больше и больше уверялся в этом. Кару просто стало некого защищать. Все, кого он любил, давно мертвы, а сражаться во имя незримой цели он не желал. И иногда сам Арториас задумывался, какой путь избрал бы он, не будь у него Артегора и Алии. Сердце подсказывало одно, но разум говорил совсем о другом. И все больше старший Крам соглашался с голосом разума. Теперь его волновал лишь один вопрос, ибо ответы на все остальные он уже получил.

- Когда? - единственное слово, разорвавшее тишину этого места подобно пушечному выстрелу. Зо посмотрел на Арториаса, а затем закрыл глаз. Вероятно, что-то внутри него еще осталось от того человека, кем наемник был раньше. Не все поддалось деньгам. Это действие выглядело устало, будто Зо сам уже был не в силах нести свое бремя.

- Скоро, Арториас, - ответил наемник в конце концов. Артегор посмотрел налево, на своего брата. Тот стоял недвижимо, словно статуя.

- Спасибо, Зо, - поблагодарил старший Крам, после чего развернулся и быстрым шагом направился к выходу. Но звон цепей и оклик наемника заставили его остановиться. Мужчина, однако, не стал поворачиваться на зов бывшего друга, предпочитая смотреть на что угодно перед собой, но только не на него. Даже если это был пустой коридор.

- Арториас, ответь и ты на вопрос, - сказал Зо чуть тише. Он явно не хотел, чтобы его даже в теории мог услышать кто-то, кроме Артегора и Арториаса. Инквизитор спиной чувствовал его тяжелый, мрачный взгляд. – Та девушка, рыжая. Это дочь Аталанты?

Арториас почувствовал, как по его спине пробежал холодок, а затем проступил липкий пот. Первым его порывом было послать наемника ко всем чертям, но что-то внутри удержало его от этого. Вместо очевидного, Арториас размышлял. Он размышлял о том, что же именно побудило Зо задать этот вопрос. В отличие от брата, Артегор с пониманием посмотрел на Кара, и тот встретился с младшим Крамом взглядом. Некоторое время они неотрывно смотрели друг на друга – так, словно могли вести мысленный диалог. Приближающиеся шаги Арториаса нарушили импровизированную медитацию – узник и изобретатель одновременно обратили на него взоры. Взгляд у инквизитора был суровым, пронзающим. То, что Зо мог хотя бы догадаться об родстве Алии и Аталанты, не было для него чем-то неожиданным. Но он все же понимал, какую опасность может нести эта информация за собой, если он ее подтвердит. Артегор водил глазами между наемником и братом, пока те смотрели друг на друга. Изобретатель понимал, какие из чувств вынудили Кара спросить об этом. Когда-то все они находились в одной лодке и были близки, как одна команда.

- Тебе-то что? – с неприкрытой злобой поинтересовался Арториас. Зо опустил голову, глухо смеясь. И Артегор быстро понял, что именно этот жест со стороны наемника раздражает его брата больше, чем что-либо.

- Я подумал верно, да? – изрек заключенный, подняв на Арториаса взгляд. Казалось, что не будь тут решетки и камер, старший Крам давно бы перерезал горло наемнику. Но инквизитор не только сдержался, но и нашел в себе силы взять себя в руки: он выдохнул, после чего выражение его лица снова стало отчасти спокойным. Но некоторые мышцы все же подрагивали. - Да, я угадал, - заключил Зо в конце концов, прищурив взгляд и победоносно улыбаясь под маской. Он догадался о правильности своего предположения из-за слишком бурной реакции Арториаса. Наемник знал, что правильно подобранные слова станут ключом не только к эмоциям, но и чувствам старшего Крама. И этот выстрел он совершил, точно зная, что попадет. И он попал. Артегор и его брат молчали. Они переглянулись, будто ища ответы друг у друга. Зо забавляло их непонимание. - Я дам вам бесплатный совет, - наемник нарушил тяжелое молчание, чем вызвал у братьев короткий всплеск неподдельного интереса. – Увезите ее из Серконоса. Михаил не знает о ней, и лучше бы ему не знать. - Ты знал, что он причастен к смерти Аталанты и Нексуса, Зо? – спросил Арториас так, словно был судьей на допросе и суде. Голос его стал приглушенным, но достаточно утробным, чтобы внушать страх. Наемник что-то едва слышно прорычал, сжимая и разжимая кулаки. Какое-то время он молчал, отведя взгляд единственного глаза в сторону, куда-то за Арториаса. - Я догадывался, - тихо сказал он. Старший Крам сжал кулак и ударил им по решетке рядом с лицом наемника, оставив руку в месте удара. Он приблизился к лицу бывшего друга так, что тот мог почувствовать нервное дыхание инквизитора на своих щеках. - И после этого ты будешь продолжать работать на него? – презрение старшего Крама сочилось сквозь эти слова, и Артегор даже сначала не поверил, что его брат действительно произнес их – в них будто слышался призыв одуматься, слившийся воедино с презрением. Он удивленно смотрел на брата, пока Зо обдумывал его слова. - Мне плевать на него, - изрек наемник в конце концов, небрежно отмахнувшись, от чего зазвенели цепи на его руках. – Меня волнуют лишь деньги.

В этот миг лицо Арториаса изменилось окончательно, налившись смесью из злобы и ярости. Он плотно сжал зубы и даже слегка оскалился. Взгляд инквизитора налился презрением и отвращением – именно так смотрят на ненавистного врага, одним лишь своим существованием отравляющего чью-то жизнь. Артегор, хорошо знающий брата, уже понял: ему нужно вмешаться, пока не случилось нечто ужасное и непоправимое. И пусть он сам испытывал к бывшему товарищу некое презрение за, в первую очередь, его отступничество, он все же не желал, чтобы пролилось еще больше крови. Изобретатель решительно оттолкнул брата от решетки, на что тот отреагировал достаточно странно, несвойственно: он бросился обратно, вцепившись руками в стальные прутья. Такого гнева в Арториасе Артегор не видел еще никогда. Вероятно, что слова и действия, а также догадки Зо слишком сильно задевали старшего Крама. И изобретатель не был этому удивлён. Зо всегда умел подбирать нужные слова.

- Зо, - вдруг обратился Артегор. В отличие от брата, он сделал это спокойным и уравновешенным тоном, ярко контрастирующим с тоном инквизитора. Наемник смотрел на него в ожидании. - Почему ты спросил про нее и почему предоставил нам столь ценную информацию? – эти слова стали тем, что отрезвило Арториаса. Усмирив свой гнев, он вдруг осознал, что Артегор под предлогом вопроса донес до него информацию, что сам бывалый ястреб пропустил мимо ушей, находясь во власти эмоций. Наемник же склонил голову и покосился на Арториаса, поняв, что до него, наконец, дошло. Он тяжело выдохнул, но это было похоже на шипение паровой трубы. - Пусть мое тело содержит много стали, к сердцу это не относится, - так сказал Зо. Говоря это, он коснулся могучим кулаком своей груди. Наемник произнес слова, понятные лишь ему и двоим мужчинам, стоящим по ту сторону стальной конструкции, не позволяющей ему покинуть затхлые помещения тюрьмы со спертым воздухом. Братья переглянулись между собой. Взгляд Арториаса казался слишком тяжелым, куда тяжелее обычного. Артегор выглядел слегка растерянным, но то лишь внешняя маска. Они оба понимали, что именно имел ввиду Зо. Первым молчание нарушил Арториас. - И все же, - с некоторой надеждой начал он. – Почему, Зо? - У тебя есть свои причины, - пожал плечами наемник. – А у меня свои. Вот и все. - Удачи, - небрежно бросил Арториас, разворачиваясь и быстрым шагом направляясь к выходу. Огонек надежды на то, что в человеке за решеткой еще осталось что-то от того Зо, каким он был когда-то, угас окончательно. И мужчина не хотел, чтобы хоть кто-то – даже его брат - видели его в этот миг. Провожая старшего Крама взглядом, Зо сокрушенно покачал головой, а затем легким ударом по решетке привлек внимание Артегора, следящим за своим братом. - Артегор, - обратился он, когда изобретатель посмотрел на него. – Здесь нет ничего личного. - Не для Арториаса, - младший Крам покачал головой, давая понять наемнику, что тот заблуждается. Сдвинувшись с места, он направился за своим братом. Он бросил на наемника короткий взгляд через плечо. Они соприкоснулись взглядами, и в глазах изобретателя мелькнула тень сожаления. - До встречи, Зо, - сухо попрощался он, оставляя наемника наедине с его собственными Призраками.

Арториас и Артегор покинули казематы рейнджеров. Их никто не остановил, да и сами мужчины ни с кем не общались более. Однако они проходили мимо стражей порядка Серконоса, и те встречали их по-разному. Кто-то с уважением отдавал честь, признавая их деяния для безопасности города. Кто-то сдержанно кивал и едва заметно улыбался, кто-то восхищался. Были и те, в чьих взглядах читалась открытая ненависть. Последних хоть и было меньше, чем других, но все же они были. Жизнь в отделении рейнджеров не прекращалась ни на минуту: здесь ни у кого не было времени на лишние дела. Стоит бойцу едва переступить порог, как ему тут же дают одно из множества заданий. Чаще всего это вызовы, но бывают и исключения. Арториаса сейчас мало волновало то, что о нем думают окружающие: ударом руки он открыл главные двери, привлекая к себе внимание нескольких человек. Артегор шел вслед за братом, и на свежем воздухе они оказались почти одновременно. Щелкнув ключами от припаркованного рядом служебного репульсмобиля, старший Крам занял место водителя. Его руки сжались на руле до такой степени, что костяшки на них побелели – гнев все еще не отпустил его окончательно. Усаживаясь на переднее место пассажира, Артегор с опаской, сменившейся волнением, посмотрел на брата. Даже ему сейчас было сложно сказать, о чем именно думает Арториас. Сам он сейчас размышлял об незавидной участи Зо. И он не завидовал наемнику. Будучи выходцем Карнаки, Зо обязан предстать и перед судом Атлантики, и перед судом Средиземноморья. А это значит, что ему присудят два наказания. Однако, зная нравы Карнаки и ее отношение к преступникам такого рода, как Зо, этот город вынесет всего один приговор, что может удовлетворить его правительство – казнь. И пусть умом Артегор понимал, что Зо действительно повинен во множестве грязных дел, сердцем он все еще верил, что для Кара есть путь, ведущий к искуплению. Как он сегодня убедился сам лично, сердце наемника все же еще способно на сострадание. Он заметил в зеркале заднего вида проступающую вершину академии. Отсюда им до нее добираться около получаса, если на репульсмобиле и без лишних остановок. Если на транспорте рейнджеров – то весь путь они преодолеют за несколько минут. Тем не менее, дела звали двух братьев в совершенно иное место.

- Арториас, - наконец позвал Артегор, когда его брат попытался расслабленно выдохнуть. Но по глазам и напряженному лицу инквизитора, изобретатель видел, что тот еще только пытается уравновесить свое душевное состояние. Арториас посмотрел на брата искоса, едва повернув голову. Так смотрят на тех, кого в чем-то подозревают. Но старшему Краму было не в чем подозревать младшего.

- Что? – выдавил он, зная, что Артегор все равно задаст ему все интересующие вопросы.

- Ты не спросил у него о Демоне, - заметил Артегор с некоторым сомнением. Инквизитор молча покачал головой и пожал плечами. Это выглядело так, будто он ведет мысленный диалог сам с собой.

- Ему нечего сказать, - уверенно ответил Арториас. Теперь он смотрел на своего брата прямым взглядом. - О нем он знает не больше нашего. Призрак ведь бросил его, значит они как минимум не друзья, хоть и в одной лодке, - этот довод показался Артегору достаточно весомым. Конечно, он и сам думал о нечто таком. Впрочем, изобретатель не разделял железной уверенности своего брата.

- Почему мне кажется, что Зо хочет быть здесь? - предположил Артегор. Арториас нахмурился, но эта мысль, кажется, осела в его сознании. Он посмотрел на изобретателя внимательным, испытующим взглядом слегка прищуренных глаз.

- Как ты считаешь, Артегор, когда они ударят? - вдруг спросил старший Крам. Младший брат глубоко вдохнул, а затем резко выдохнул, раздумывая.

- В зависимости от целей, - сказал он. - Но наиболее вероятным мне кажется подписание соглашения.

Арториас задумался. Данное предположение действительно имело право быть, так как в одном месте снова соберутся все главы академий и двух городов-государств. Если Михаил хочет устранить их, то лучшего варианта не будет. Однако, что-то подсказывало, что он не будет действовать так же, как на балу. Вероятно, стоит ожидать чего-то куда более масштабного. Учитывая, что на подписании гарантом безопасности со стороны Карнаки будет станция "Вавилон", Арториас с трудом мог представить, что именно должно быть масштабнее этой конструкции. Он видел фото со строительной площадки, когда станция только была заложена - старые архивы, показанные им Максимусом. Конечно, тогда еще заложили лишь раму, но уже можно было представить весь размах и масштаб этого техногенного чудовища. Маршал наверняка вложил в него много средств.

- Когда должно быть подписание? - Арториас хоть и помнил точную дату, но пожелал уточнить ее, чтобы соотнести со своими представлениями.

- Двадцать шестого мая, - ответил Артегор, тяжело выдыхая.

Сейчас на дворе было третье февраля. У них оставалось почти три месяца на то, чтобы подготовиться и попытаться предотвратить то, что задумал Михаил. И все же внутри старший Крам переживал целую бурю эмоций, хотя старался этого не показывать. Впрочем, напрасно он надеялся скрыть это от своего собственного брата, ибо тот быстро все заметил и раскусил. Когда Арториас завел репульсмобиль и они тронулись с места, Артегор высказал свое беспокойство. В конце концов, Арториас сдался и озвучил целую речь. Оказалось, что его терзают сомнения буквально во всем, начиная от истинных мотивов Таддеуса и заканчивая ложью перед Алией.

- Я устал скрывать, - сквозь зубы процедил инквизитор, в сердцах ударив ладонями по рулю. - У нее есть семья, есть мы. Но она в неведении. Это неправильно, черт подери.

- Знаю, - сухо отозвался Артегор, соглашаясь с братом. Для него эта тайна была все еще саднящей раной, что не поддавалась исцелению. - Но мы не можем просто взять и рассказать ей все. Если это всплывет, то поставит под угрозу все, что мы делали.

- Тем не менее, Зо теперь знает, - буркнул старший Крам. Казалось, что он только сейчас осознал, что сделал, подтвердив перед наемником родство с Алией. Артегор, однако, оказался настроен более оптимистично.

- Не думаю, что он расскажет, - предположил он. Арториас удивленно приподнял бровь, кинув на брата вопросительный взгляд. - Он, конечно, редкостный урод, но все же наша сестра была для него важна. Только она поддержала его, когда погибла Гвиневра.

Гвиневра. Единственная в мире женщина, которую Зо искренне любил. Казалось, что ничего не способно встать между этими двумя, ибо вместе они были подобны стаду слонов, сносящему на своем пути все. Увы, судьба распорядилась иначе. Гвиневра погибла на одном из заданий: под ней обрушилась поврежденная опорная балка, и она рухнула в реку, кишащую гхайстами. Зо мог только бессильно наблюдать за тем, как бурлящая вода окрашивается в алый, заглушая последние крики его возлюбленной. Когда он уже хотел свести счеты со своей жизнью, Аталанта сумела помочь ему: Арториас и Артегор оказались бессильны. Лишь их сестра обладала удивительной способностью разглядеть человеческое сердце так, как не может никто. И она нашла слова, нашла подход к черствому Зо, который с тех пор пытался сделать все, чтобы навсегда увековечить память Гвиневры. До того момента, как Аталанта исчезла сама. Это событие стало последней каплей в горе человека, так много раз терявшего дорогих ему людей. И Артегор, руководствуясь этим, полагал что Зо не поставит под угрозу жизнь Алии, так сильно напоминавшей саму Аталанту. Арториас хотел бы с этим согласиться, хотел надеяться, что в сердце их бывшего товарища осталась хоть капля того, чем он жил и руководствовался когда-то. Но что-то все же останавливало старшего Крама. И он в тайне надеялся, что это всего лишь дурное предчувствие, а не реальный повод для тревоги.

- Он дал нам слишком ценную информацию, - произнес Артегор, задумавшись. Изобретатель что-то искал в своем свитке из руки-протеза, просматривая различную информацию. Краем глаза Арториас видел как архивы, так и чертежи различных устройств своего брата. С некоторыми из них он был знаком, но большинство оставались ему непонятны. - Например? – коротко переспросил инквизитор, желания услышать больше подробностей. Артегор шумно выдохнул. - О том, что Михаил не знает об Алии, - ответил младший Крам. Тон его стал тише, словно он опасался быть услышанным. Эту профессиональную привычку – произносить важные сведения чуть ли не шепотом даже между собой – оба брата разделяли в полной мере.

В то же время, когда братья находились в городе, Таддеус ожидал к себе Лию, Карину и Виолу. Было кое-что, о чем он хотел поговорить с ними наедине, поэтому не стал озвучивать свои мысли вчера ночью. Ожидая девушек, он любовался своим собственным портретом в полный рост, гордо украшавшим собой стену позади его кресла. Конечно, Банкрофт обладал здоровой толикой тщеславия, но именно этот портрет, изображающий его во дворе Илиона рядом с фонтаном в солнечный день и обрамленный в бронзовую рамку был для него символом чего-то, о чем забывать нельзя. Символом чего-то вечного. Рассматривая мазки на картине и вспоминая этот день, он невольно усмехнулся самому себе. Сколько еще ему предстоит прожить, испытывая это чувство невосполнимой утраты? Сколько еще он будет нести на своих плечах бремя вины столь давней, что о ней уже никто, кроме самого Таддеуса, и не помнит? Ответов на эти вопросы просто не существовало, и директор Илиона в очередной раз предпочел не тратить на них время. Он развернул к себе свое уютное кресло и сел в него, сложив руки в замок перед собой. Мужчина оглядел свой кабинет, уже в тысячный, а может и в десятитысячный раз. Это помогало ему успокоиться и взять себя в руки. Временами он подумывал о том, что зря не начал курить, хотя бы трубку. Где-то в баре справа соблазнительно стоял дорогой алкоголь, но Таддеус не пил в это время. Вместо этого, он решил сосредоточиться на том, чтобы упорядочить всю имеющуюся у них информацию. А ее было, как обычно, не очень много. Рейнджеры облазили вчера весь порт, но так и не нашли ничего подозрительного. Что же, черт возьми, эти двое там делали? Вопросы, требующие ответов. Но ответов не было. Все чаще директор думал, что они угодили в хитро расставленную западню. Столь хитрую, что они никак не могли даже понять, откуда им ждать опасности. Все больше и больше внимание директора привлекала загадочная фигура Призрака Кемоса – таинственный мечник взаправду являлся призраком. Сомнений в его реальности добавлял и отчет, предоставленный Максимусом, где черном по белому написано – не обнаружено следов крови. Но куда более загадочной являлась его связь с наемником, бывший союзником директора. Сверля взглядом лакированный стол, Таддеус никак не мог сопоставить все эти нити воедино. Возможно, ему стоит заглянуть в куда более далекое прошлое, в дела его предшественников? Время затишья закончилось после Катастрофы. И даже сейчас Михаил никак не проявил себя, но Таддеус чувствовал, что невидимые винтики и шестеренки гигантской машины приходят в действие. Ужаснее всего то, что он не знал куда ударить и что сломать, чтобы это остановить. Груз совершенных когда-то ошибок вновь надавил на него, клоня его голову к столу – пусть Банкрофт и упорно сопротивлялся этой ноше, не желая стать ее рабом.

Дверь скрипнула, выдавая ожидаемых посетителей. Таддеус снова пообещал себе напомнить о необходимости смазать петли, чтобы избежать неприятного звука. И он обещает это себе каждый раз, как слышит скрип двери.

- Вы хотели нас видеть, директор? - тишину разорвал звонкий голос мисс Кандракар. Банкрофт отметил про себя, что девушка всегда обращается к нему в официальной манере более деликатным тоном, чем к другим. Иного он и не ожидал.

- Да, - ответил директор, жестом приглашая их сесть на диван. Он заметил, что Карина и Виола выглядят более живо, чем вчера. А вот Лия хоть и не кажется такой подавленной, но все же далека от своего обычного состояния. - Как вы себя чувствуете?

- Лучше, - бодро отозвалась Карина, поправляя упавшую на лицо прядь каштановых волос.

- Как вялый огурец, - отшутилась Виола, присаживаясь на диван и разглаживая свое серебристое платье с обтягивающей юбкой до колен. Она закинула ногу на ногу.

- Не выспалась, - пожаловалась Лия, сев на боковую спинку дивана рядом с Виолой. Директор сдержанно улыбнулся, услышав голоса всех трех девушек.

- Это хорошо, - заключил он. - Давайте сразу к делу. Я хочу поговорить с вами о человеке, с которым вы вчера столкнулись. Что вы о нем знаете?

- Ничего, - ответила Карина за себя и подруг. Перед этим она посмотрела на каждую из них по очереди. Банкрофт кивнул.

- Хорошо. Что вы помните о нем?

- Ужасное дыхание, - ответила Виола, скрипнув зубами. - Даже сейчас оно отдается у меня в ушах неприятным скрежетом.

- Жестокий взгляд, - добавила Лия, когда перед ее глазами всплыл образ наемника, смотрящего прямо на нее.

- Он сражался необычным оружием, и при этом...

- Мисс Кан, - Таддеус властно поднял руку, посмотрев на девушку сверкнувшими глазами. - Я спросил, что вы о нем помните. Не ваши заключения.

- Они знают, директор, - сказала Карина, имея виду отсутствие необходимости называть ее ненастоящей фамилией. Поняв, Таддеус кивнул в знак согласия.

- Необычное оружие, - добавила девушка. В этот раз Банкрофт оказался удовлетворен ответом.

- Хорошо, - сказал он. - Этот человек - опасный наемник и очень сильный боец. Вы вдвоем превзошли все мои ожидания, - эта похвала показалась Карине неискренней, будто натянутой как резина. Но даже так, она приняла ее из уважения к личности директора и его авторитету. Таддеус отметил и это.

- Его имя Зо Кар, - медленно произнес он. - Другие преподаватели и члены Ордена, возможно, не одобрят это. Но я посчитал, что вам нужно знать его имя. Когда-то он был одним из нас.

- Подождите, директор, - Виола хотела уже поднять обе руки в жесте, призванном показать собеседнику желание слушателя замолчать, но остановилась, подняв их только на уровень груди. - Вы хотите нам сказать, что это тот самый Зо Кар? Охотник за головами и контрабандист?

- Насчет последнего я не уверен, но с первым согласен, - несколько неоднозначно ответил Таддеус, прищурив один глаз и будто раздумывая.

- Любопытно, - вдруг изрек он. - Откуда вы знаете про него, мисс Вальтруа?

Виола слегка помялась. Она притупила взгляд, но затем все же собралась.

- Около семи лет назад мой отец выполнял для него особый заказ на протез коленного сустава с усиленной броневой пластиной, - честно ответила девушка. Лия и Карина удивленно посмотрели на свою подругу, но ничего не сказали. Таддеус же был готов поклясться, что они всего лишь удивились совпадению, а не таили злобные мысли. Тем не менее, расставшись с такой информацией, Виола чувствовала себя несколько неуютно. Ее отец вел дела с разными людьми, пытаясь заработать деньги на содержание своей дочери. И она не осуждала его. Клаудио был по-своему хорошим человеком.

- Даже так, - холодно улыбнулся директор. Виола подумала, что зря рассказала об этом. - Так или иначе, вам нужно было знать об этом человеке. Боюсь, что вы с ним еще встретитесь.

- Он же должен быть под стражей рейнджеров? - спросила Карина, вспомнив, что вчера наемника арестовали. Таддеус кивнул.

- Да, - согласился он. - Но я боюсь, что тюрьма не удержит его надолго. Впрочем, хватит об этом. Мисс Афина?

- Слушаю, директор, - отозвалась Лия, выглянув из-под упавшей пряди волос, что она поспешила заправить за левое ухо.

- Как скоро вы начнете новые тренировки? - серьезно спрашивает Банкрофт, внимательно смотря на рыжеволосую. Та задумалась, а затем коротко посмотрела на своих подруг.

- Сразу же после сдачи работы у профессора Клига, директор, - честно ответила девушка. - Через несколько дней.

- Отлично, - такой расклад более чем устраивал директора. Однако он все же никак не унимался: ему были интересны три самых перспективных студентки не только курса, но и, вероятнее всего, предстоящих выпусков в ближайшие несколько лет.

- Скажите, - вдруг он немного помялся, словно не привык не то, что спрашивать, но даже говорить о чем-то таком. - Как ваша студенческая жизнь?

Девушки непонимающе переглянулись, не зная, в каком ключе им следует воспринимать данный вопрос. Едва ли он касается академических успехов, так как директор должен знать о них все. Конечно, они отдавали себе отчет в том, что ему необходимо следить за всеми студентами Илиона, а не только за ними тремя. Но даже при этом, Банкрофт наверняка знает об их оценках. Не везде они высоки, так как Алии все еще тяжеловато дается предмет Себиллы. Хотя, она подозревала, что дело здесь в строгости преподавателя. Так или иначе, директор точно имеет ввиду не учебу.

- Вы имеете ввиду внеклассная? - осторожно уточнила Карина. Банкрофт кивнул, внутренне порадовавшись, что его избавили от неудобных для него уточнений.

- Как вам сказать, - Кандракар задумалась, но на лице ее сияла радость. - Последние события добавили нам не только синяков и травм, но и... славы, наверное.

- О нас вся академия говорит, - с заминкой пояснила Виола, неуверенно глядя на то, как ее подруга радуется таким обстоятельствам. Ей явно нравилось, что многие из тех, кто невзлюбил Карину за ее высокомерный характер, теперь обсуждают ее. Все же Карина была несколько тщеславной. Сама Вальтруа чувствовала себя неуютно, оказавшись в центре внимания. - Но кому-то это нравится, - пожала плечами девушка, указывая на Кандракар. Та, в свою очередь, попыталась возмутиться, но быстро успокоилась, понимая, что Виола не всерьез. Лия по-прежнему хранила мрачное молчание, смотря куда-то за Таддеуса. И директор думал, что не на его портрет.

- И кое-кто из наших друзей даже способствует этому, - посетовала Карина, толком не понимая, рада она этому обстоятельству, или нет. Банкрофт улыбнулся.

- Вы про мистера Бланко и его товарищей? - догадался он. Виола усмехнулась, в то время как Кандракар удивленно вскинула брови. Ведь она не обозначала, кто именно заставляет всю академию обсуждать их.

- Как вы догадались? - спросила девушка. Банкрофт пожал плечами, водя указательным пальцем правой руки по столешнице.

- Они переживают о вас, это же очевидно.

- Да, может быть, - неуверенно протянула Карина, с некоторой тревогой поглядывая на Лию. Та теперь смотрела в пол перед собой.

- Ты в порядке? - забеспокоилась Карина, положив руку на плечо Алии. Та едва ощутимо подалась к подруге.

- Директор, - вдруг заговорила девушка, подняв на мужчину расстроенный взгляд. Тот встретился с ней глазами, выжидающе смотря и не произнося ни слова.

- Я знаю, что стало с моей сестрой, - медленно начала она, чувствуя, что каждое слово ей приходится буквально выдавливать из себя через силу. - Но что стало с моими родителями на самом деле? И почему... почему Арториас считает, что Адель может быть жива?

Таддеус едва не прикусил язык от неожиданности данного вопроса и от тона девушки. Пусть внешне он старался сохранять невозмутимое выражение лица, при желании, по его глазам можно было различить внутренние противоречия директора. Он понимал, что не может оставить эту просьбу без ответа, но в то же время не знал, что сказать, ведь Лия и так уже узнала все, что было известно им. Так или иначе, он обязан был сказать хоть что-то. Поднявшись со своего кресла, он медленно подошел к панорамному окну с видом на Серконос. Смотря на город, он чувствовал некоторое успокоение. Но ему снова предательски захотелось выпить. Нет, в такое время нельзя. Он чувствовал, что Лия не сводит с него глаз, чувствовал взгляд девушки на себе. Взгляд практически умоляющий сказать хоть что-то.

- Знаете, мисс Афина, - с некоторым трудом начал он. - Ваша мама была необыкновенной женщиной. Только в ней невообразимо сочетались гордость и умение эту гордость оправдать. Она была одаренной мечницей, но куда более мы ценили ее за способность легко понять, что таится на сердце каждого из нас, - на этой фразе Таддеус опустил голову и тяжело, протяжно выдохнул. Он продолжал смотреть на город, где тысячи людей и сотни делириумов сосуществовали вместе, будто наслаждаясь плодами своей кропотливой работы. Жаль, что так было не везде.

- Ее утрата стала для нас тяжелым ударом, - заговорил он вновь. - Для всех нас. А мы до сих пор не знаем, что случилось с ней.

Ни смотря ни на что, в голове Алии вырисовывался светлый образ Аталанты, так похожей на нее. Она была еще маленькая, когда они исчезли, и плохо помнила своих родителей. Но слова Таддеуса будто воскресили в ней утраченные воспоминания. Она вдруг вспомнила, что у мамы был приятный и нежный, но необыкновенно звонкий голос, заполоняющий все вокруг. Такие же рыжие волосы, как и у нее самой, разве что у Алии они были двух цветов. Хотя рыжий и преобладал. Мама всегда носила юбки и платья, практически никогда не снимала с руки обручальное кольцо. Они с папой любили друг друга, и она надеялась, что умерли они так же вместе.

- А ваш отец, Нексус, - упоминая ее отца, Таддеус вдруг запнулся, а затем коротко рассмеялся. Но в смехе его не чувствовался холод: именно так смеются те, кто вдруг вспомнил что-то теплое. - Ваш отец был местным непоседой. Он вечно влезал в авантюры и переделки, но при этом учился хорошо. Хотя и не по всем предметам. Но у Нексуса была одна важная черта, что не помешала бы нам всем. Это было умение найти в себе силы сделать что угодно. Буквально все. Вы не знаете, но ваша мама долгое время не обращала на него внимание. Но все же, он добился своего.

- Вы говорите о родителях Лии так, словно помните их до поступления в Илион, - заметила Карина. Она почувствовала, как Афина берет ее за руку и очень глубоко вздыхает. Но лицо Лии казалось умиротворенным. Таддеус, покачав головой, повернулся к девушкам.

- Ну, я как минимум старше, чем могу показаться, - он развел руками. - И да, я помню их еще с начальной академии. Для меня стало сюрпризом, когда они оба поступили в Илион. Вы, мисс Афина, почти точная копия своей мамы, от отца у вас только цвет одного из глаз. Но внутри, вы унаследовали лучшие черты своих родителей. Я рад, что вы с нами.

- Директор, - голос Лии теперь звучал куда более уверенно. Слова Таддеуса оказали на нее ошеломительный эффект, но едва ли надолго, поэтому она, вероятно, поспешила закрепить этот кратковременный успех.

- Я знаю, почему они так решили, - внезапно говорит она, опровергнув все ожидания своих друзей и директора. - Я знаю, почему они погибли. Они верили в лучшее будущее, зная, что оно возможно. Пусть я сама нечасто сталкивалась с ненавистью от людей, но она есть. Мои родители верили, что от нее можно спастись. Верила и Адель.

Она сжала кулак, будто держала в нем всю силу своей воли. Таддеус смотрел на девушку восхищенным взглядом: она и в правду унаследовала черту своего отца. Но Банкрофт, с высоты собственного опыта, все еще ощущал смятение внутри Алии. Она готова была идти до конца, но видела для себя лишь одного четкого врага - Призрака Кемоса. Вероятно, что девушке просто нужен был образ хоть кого-то, кого она может считать врагом. Это стало для нее стимулом найти в себе силы справиться с потрясением, а также стать лучше. Таддеус вспомнил, как долго он выбирал для нее соседок. Обычно он так не делал, но случай Афины стал исключением. И он точно знал, что не ошибся. Эти трое идеально дополняют друг друга, но им нужно еще многому научиться.

- Вы помните, что я сказал вам в Карнаке, мисс Афина? – как будто невзначай поинтересовался директор. Алия прищурила взгляд, но затем в ее памяти всплыли воспоминания о том разговоре после Зимнего бала. - Вы сказали, что вам не нужно мое согласие, только доверие, - вспомнила девушка сказанные ей Банкрофтом слова. Директор неоднозначно покачал головой. - Да, - подтвердил он. – Мне нужно доверие и ваших подруг тоже. Вы втроем – одни из самых талантливых студентов своего курса. И, не побоюсь этих слов, одни из самых одаренных делириумов своего поколения. Но все это лирика. Какое решение вы приняли? - Мы доверяем вам, директор, - за всех троих ответила Карина, и поздно поняла, что сказала лишнего, прикрыв рот рукой. Банкрофт улыбнулся. - Я рад это слышать, мисс Кандракар. Но мне бы хотелось услышать это и от остальных. Уважьте старика. - Вы не так уж и стары, директор, - возмутилась Виола, после чего смутилась своего внезапного порыва. - Да уж, вы правы, - сквозь смешок произнес Таддеус. Затем директор выжидающе оглядел Вальтруа и Афину. - Я доверяю вам, - устало произнесла Алия, стараясь натянуть на лицо подобие улыбки. Силы еще не вернулись к ней окончательно, и это удручало. - Как и я, - поддержала Виола. Лик директора принял воистину победоносный вид. По крайней мере, так могло бы быть, не останься он непроницаемым, как и всегда. - Я рад этому. - Директор, - вдруг изрекла Алия. – Что нам нужно сделать? Мы готовы сражаться по вашему приказу, мы готовы стоять до конца. За тех, кто нам дорог, мы будем биться.

- Мисс Афина, - мягко обратился мужчина, явно впечатленный таким порывом своей студентки. – Это похвально, правда, но вы еще не готовы к тому, что предстоит. Пожалуйста, когда вы начнете свои тренировки, пригласите Себиллу. Полагаю, она захочет внимательно изучить ваши новые возможности, и сможет вам помочь. На этом все, вы можете быть свободны, девушки.

По очереди попрощавшись с директором, они оставили его в одиночестве. Тот, несколько расслабившись, снова вернулся к созерцанию Серконоса. Знал ли хоть кто-то, что здесь находилось до Катастрофы? Знал ли хоть кто-то, где именно на Крите расположен тот самый мифический лабиринт, где когда-то укрылась одна из тварей атлантов? Едва ли, даже сам Таддеус затруднялся ныне это сказать. Остров существенно пострадал во время Катастрофы, некоторая его часть ушла под воду, так что нынешняя территория Крита лишь тень его былого. И даже при этом, Серконос гордо украшает его, являясь рукотворным сердцем Средиземноморья. Город действительно напоминает кровеносную систему, где улицы и дороги заменяют вены, а центр из башен и высоких построек - самое сердце уже Серконоса. Это красивый оплот человеческих воли и желания выжить любой ценой. Парки, даже торговые центры, жилые и деловые районы, пруды и маленькие рукотворные озера. Все это Серконос. Но главное его богатство - люди, что научились принимать тех, кто от них отличается, и делириумы стоят на страже их покоя. Таддеус гордился этим, хотя номинально и не был главой города. Правительство и академия не были одной системой, но существовали в симбиозе. И всякий раз, глядя на Серконос, директор снова обретал надежду в то, что этот мир не потерян.

Завибрировавший в кармане его пиджака телефон заставил мужчину прервать свои размышления. Он извлек устройство и принял входящий вызов. Раздался голос Артегора.

- Слушаю, - сказал Банкрофт. Лицо его стало мрачнеть все больше по мере того, как изобретатель пересказывал ему их разговор с Зо. - Как скоро? Понял. Это все? Хорошо.

Он сбросил вызов и убрал телефон обратно, теперь уже взглянув на Серконос куда более мрачно. Всего на миг перед его глазами предстала совершенно иная картина: охваченный пламенем город под затянутыми дымом от пожарищ небесами, где не слышен вой огня - лишь рев гхайстов и отчаянные крики о помощи. Затем раздается чудовищной силы взрыв и оглушительный грохот. Банкрофт чувствует дрожь в собственных руках – этого с ним не случалось уже очень давно, и он гордился своей выдержкой. Но теперь, пока перед его взором представала чудовищная иллюзия, порожденная его худшими опасениями, он не справился с собой. Ему было страшно, но мужчина не желал признаваться в этом даже самому себе. Город в его глазах задыхался в предсмертной агонии, пока ревущее пламя охватывало его улицы, сжигало дотла парки и деревья, высушивало пруды и пожирало торговые центры, медленно подбираясь к Илиону. Предчувствие Таддеуса опасливо напоминало ему, что худшее все же может свершиться, и от этого ему становилось еще хуже. Он взглянул на небо, и ему померещились два черных крыла, мелькнувших где-то в дали под облаками.

Опускаясь в свое кресло и наливая выпивку, он с проклятиями выругался. Предчувствие его никогда не обманывало.

Глава 27

На следующий день Таддеус снова встретил всех трех девушек. Казалось, что директор специально искал этой встречи, но при этом старался, чтобы все выглядело абсолютной случайностью. Студенты – и не только эта троица – давно подозревали, что Банкрофт неизвестным образом всегда знает, где находится любой из его учеников. Стояло прохладное серое утро конца февраля, и хоть зимы в этом регионе продолжали оставаться бесснежными, как и многие годы назад, такими же теплыми они уже не были. Таддеус нашел Алию, Виолу и Карину рядом с фонтаном на главной площади Илиона. Приблизившись, бледнолицый мужчина первым делом обеспокоился самочувствием рыжеволосой Афины, и был обрадован, услышав, что все возвращается в норму. Он не стал раскрывать удивление тому факту, как быстро девушка восстанавливается после произошедшего – еще позапрошлым вечером она только ноги волочила и передвигалась с помощью своих подруг, но сейчас вполне могла не только ходить самостоятельно, но и даже продемонстрировать простейшие приемы фехтования. И она воспользовалась этой возможностью, по обыкновению вытащив Персефону буквально из воздуха – она начала движение руки без оружия, но закончила уже с блестящей саблей в руках. Невольно директор задумался об настоящих пределах девушки. О том, сколько испытаний она сможет выдержать, не сломавшись. Наверное тот, кто сейчас проникнет в мысли Банкрофта, попытается его пристыдить – как это, одиночка может рассуждать об узах и привязанностях, пусть и не озвучивает этого в полной мере. Он вспоминал Аталанту и Нексуса, вспоминал Артегора и Арториаса. И даже тех своих знакомых и друзей, кого давным-давно уже нет среди живых. Все они сформировали узы, связь, что в итоге и помогла им противостоять ужасам этого мира, выползшим из своих нор три столетия назад. Раньше они стыдливо прятались в ночи, но теперь даже день не становится для них преградой – все чаще твари начинают расхаживать вокруг городов под светом солнца. Но не это сейчас беспокоило директора, и не об этом он желал поговорить. В глазах Алии, Виолы и Карины застыл немой вопрос, что они никак не решались озвучить, но при этом очень хотели знать на него ответ.

- Я вижу, что вы хотите у меня что-то спросить, - наконец, Банкрофт перестал скрывать от девушек, что уже давно заметил их горящее в глазах любопытство. Все трое переглянулись. - Вообще-то, да, директор, - неуверенно начала Карина, переведя взгляд с подруг на мужчину. Таддеус жестом руки велел ей продолжать. – Что произошло с Лией? Что это такое? - Сложный вопрос, - задумчиво ответил Таддеус, размышляя, как ему лучше передать целые страницы объяснений в нескольких словах. - Это сила, - произнес он, когда студентки уже было утратили надежду узнать что-то. Они приободрились, когда мужчина заговорил. – Это сила защитить дорогих и близких, выстоять против ревущего шторма. Лишь единицы из поколений делириумов обладают ею, и вы, мисс Афина, эта самая единица вашего поколения. Простите мне мою формулировку. - Такое уже бывало? – удивилась Виола, обращаясь к директору приглушенным голосом. Банкрофт кивнул, и лицо его украсила прохладная улыбка. От налетевшего порыва ветра и выражения лица директора девушки поежились – легкие куртки совсем не защищали их от утреннего холода. - Делириумы существуют столько же, сколько и человечество в целом, - начал директор издалека, и студентки поняли, что сейчас их ждет захватывающая история. - Люди не знали о нас, и мы жили за завесами тайн и лжи, оберегая мир от безымянных на то время ужасов, бродящих в ночном мраке. Про таких, как мы, люди слагали легенды и сказания, передавали их из уст в уста, записывали и запоминали. Практически все герои мифов, о которых вы слышали, являются делириумами. Ясон и его аргонавты, хотя их пусть в мифический Тартар и был приукрашен уже поколения спустя. Троянская война, где сражались величайшие воины тех дней. Все это были делириумы, а среди них были те, чьи способности превосходили даже их сородичей. Кто-то из живущих в те далекие времена назвал эти силы пределом потока, мне же нравится просто предел.

Как и в Карнаке после Зимнего бала, слова Таддеуса лились неторопливо, но достигали ушей и сердец его слушательниц. Рассказ директора снова возвращал их ко временам античных сказаний, тесно переплетая с ними существующую реальность. Едва ли обычный человек поверит в то, что все это может существовать в одном мире, но разделенное тысячами лет и многими, многими поколениями. Слушая директора, Алия то внимательно смотрела на него, то сжимала и разжимала собственные кулаки, задумчиво глядя на них. Девушка сидела возле фонтана – это было одно из ее любимых мест в Илионе – и словно бы пыталась рассмотреть в своих ладонях хотя бы малейшие намеки на происхождение этой необычной силы, струящейся вместе с кровью и потоком по ее жилам. Предел, так его назвал Таддеус. Предел потока или предел возможностей? Она все еще помнит, с каким страхом и благоговением приняла эту внезапную помощь от чего-то не совсем понятно ей. Но именно благодаря этому она справилась.

- Вы говорите, что подобные мне уже существовали, директор, - изрекает девушка, поднимая на мужчину сердитый взгляд. Это не была злоба, но так она замаскировала свое сомнение. Банкрофт едва заметно кивнул. - Но вы и другие преподаватели были удивлены, поняв, что я отличаюсь. Арториас при нашей первой встрече с ним часто об этом упоминал. Я не понимаю этого. - Дело в том, мисс Афина, что вы, ваши мать и сестра – первые после Катастрофы делириумы, способные взывать к пределу. Но теперь остались только вы.

Виола и Карина с беспокойством и опаской покосились на свою подругу. Та хранила молчание, продолжая смотреть на свои ладони и представляя, как сжимает в них Персефону, готовую нанести последний удар противнику, ускользнувшему из-за ее собственной нерешительности. Она снова вспомнила тот день в Карнаке и события двухдневной давности. Внезапно к ней пришло осознание, что мечник не провоцировал ее, когда она находилась в состоянии безудержной ярости и едва сдерживалась, чтобы не выплеснуть ее. Было ли ей страшно? Очень. Но она боялась не за себя, а за тех, кто ей дорог. И Призрак умело воспользовался этим, чтобы… чтобы воззвать к ней? Она помнила, как с каждым его словом, обращенным к Виоле и Карине, ее гнев отступал. И тут же она вспомнила промелькнувшие волосы соперника за пробитой маской. Холодная дрожь пробрала ее, а где-то внутри раздался предостерегающий шепот совести. Она так и не озвучила свои опасения и догадки, как не озвучила и домыслы насчет мечника.

- Я должна освоить предел, - догадалась девушка, отгоняя прочь все иные мысли. – Ради тех, кто мне дорог. Да, директор? - Делириумы отличаются от людей, мисс Афина, - вместо ответа, Таддеус снова пустился в объяснения. – Внешне мы практически не отличимы, но вот духовно находимся на совершенно разных уровнях. Наши чувства и эмоции глубже и крепче, мы ощущаем их гораздо ярче. Не будем уходить далеко, только посмотрите на ваших подруг. Вы пережили вместе множество трудностей, но при этом за малый срок, и уже считаете друг друга семьей. Я ведь прав? - Как вы догадались? – полушепотом и почти хором произнесли Кандракар и Вальтруа, чувствуя, как по телу пробегается дрожь от проницательности Банкрофта. Все трое чувствовали себя под микроскопом, и директор Илиона очень умело рассматривал их, обладая, казалось, возможностью заглянуть в самые потайные уголки их душ. - Разве не очевидно? – спросил директор. В его словах скрипнула нотка обреченности. - Вы потеряли всех, кого любили, - догадалась Виола, первой вышедшая из состояния оцепенения после произнесенного Таддеусом откровения. Директор склонил голову, начав это как согласный кивок. - Пусть это знание останется нашим секретом, - предложил он, поднимаясь на ноги и медленно направляясь к главной лестнице, ведущей в величественное здание академии. - Директор, - бросила ему в след Афина, рывком поднявшись на ноги. Таддеус остановился, чувствуя спиной пронзительный взгляд разноцветных глаз. Он оглянулся через плечо. - Я освою предел, - полные решимости слова Алии сами лились из ее уст. Едва ли девушка представляла, что они значат для самого Банкрофта – тот даже не сдержал теплую, широкую улыбку. Но этого девушки не увидели, как и иные студенты, находящиеся сейчас здесь – он отвернулся, склонив голову. - Я знаю, - произнес он, начав восхождение по ступенькам.

Алия Афина забыла, что такое отдых. Все свое свободное время, какое она только могла найти после занятий, девушка проводила в тренировочных залах в компании Карины, Виолы, и нескольких преподавателей. Самым частым ее спутником и наблюдателем во время новых, чудовищно изнуряющих тренировок, была Себилла Варракоу, под чьим неусыпным взором девушка и тренировалась. Все, что происходило в этих залах, отличалось от обычной учебной программы – суть этих занятий была направлена на контроль и подчинение силы потока в ее теле и душе, и каждый раз она едва не валилась с ног, проваливаясь в бессознательность сгибающей ее усталости. Но, скрипя зубами, она снова и снова поднималась на ноги, снова и снова продолжала взывать к потоку внутри себя, и каждый раз его течение по венам ощущалось все более противным и скользким. Будто под ее кожу заползли десятки змей, никак не желающих покидать ее тело. Никто не знал, но в такие моменты девушка закрывала глаза и представляла себе, как Призрак Кемоса хладнокровно и безжалостно расправляется со всеми, кто ей дорог. Сначала Виола и Карина, затем Кант, Калеб и Терри. А уже потом – она сама, стоящая на коленях и рыдающая, уже не в силах ничего исправить. Только после этого мечник даровал ей милосердие смерти, пронзив Аматерасу ее сердце. Белая скалящаяся маска стала в подсознании девушки лицом ее нового врага, и обращаясь к этому образу она постоянно находила в себе силы подняться, даже если сил уже не было. Шатаясь и подкашиваясь, она изматывала себя, доводила до изнеможения, но отказывалась сдаваться, пока сознание не покидало ее окончательно. Девушка принимала концентраты витаминов, чтобы хоть как-то поддерживать свое тело в тонусе. Но даже так, она ни разу не прибегла к выданным ей таблеткам, к неудовольствию самой Себиллы. Иногда за ней наблюдал и сам директор, но лицо его оставалось непроницаемым – нельзя было издалека сказать, о чем он думает. Но вот глаза его сияли, пусть это и был ледяной свет полярной звезды. В глубине души он гордился девушкой, но никогда бы не смог себе в этом признаться. Как-то раз, на очередную тренировку девушки пришел Арториас Крам, только что вернувшийся с очередного задания. Он оставался в тени, не желая мешать. Карина сражалась с Алией в чудовищном поединке, и их клинки сталкивались с такой силой, что звенело в ушах – обе девушки использовали поток, мелькая в его сияющих испарениях. Внезапно к схватке присоединилась Виола, кружась как смертоносный вихрь – Кандракар присела под кнутами подруги, а Алия была вынуждена отступать и обороняться, отбиваясь от хлестких ударов. Арториас понял, что это сражение двое на одну, но судя по хранящей молчание Себилле – так и должно быть. В конце концов, Афина упала на колени, выронив Персефону и тяжело дыша. Инквизитор даже разглядел стекающие по ее лицу и падающие на пол капельки пота, и ему уже захотелось вмешаться, но протянутая рука Варракоу остановила порыв мужчины.

- Нет, - жестко произнесла Себилла. – Смотри.

Она указала тонким пальчиком на Алию, подбирающую Персефону дрожащей от изнеможения рукой и снова поднимающуюся на ноги. Девушка глубоко вдохнула, снова взывая к потоку внутри себя. Щелкнув фиксатор на рукояти сабли, она вооружилась и стилетом, снова бросившись в бой к подругам.

- Как она только силы в себе находит, - не сдержал своего восхищения Арториас, наблюдая за великолепной схваткой. Себилла сдержано улыбнулась, проследив за взглядом инквизитора. - Она хочет защитить их всех, - мягко произнесла Варракоу. Взгляд инквизитора помрачнел, а дыхание стало тяжелым. - Скоро ей предстоит осознать, что в нашей работе невозможно спасти всех, - произнес Крам давно усвоенную им страшную истину. Себилла поджала губы, выражая немое согласие. - И все же, она старается, - напомнила женщина, сверяясь с показаниями в своем планшете. – Может быть, у нее и получится спасти всех, кто ей дорог. - Хотелось бы мне, чтобы это было так, - с этими словами инквизитор развернулся и покинул тренировочный зал.

Арториас верил, что у девушки все получится. Как и Артегор, постоянно наблюдающий за прогрессом племянницы через камеры и иногда присутствуя лично. Таддеус строго запретил кому бы там ни было, кроме самой Себиллы Варракоу, вмешиваться в программу этих тренировок. Хотя они и были по большей части интуитивными, директор как раз и делал ставку на это – он прекрасно знал, что многие вещи и приемы потока даются Алии на уровне интуиции, инстинкта, будто она всегда знала их. Знала, но забыла, а теперь они постепенно воскресают в ее памяти, с каждым днем улучшая не только боевые навыки девушки, но и даже ее контроль и концентрацию потока. За последними двумя качествами следил сам профессор Аркен – именно он давал Себилле рекомендации, как лучше освоить ту или иную сторону их нелегкого ремесла. Концентрация позволяет делириуму расходовать меньше сил на применение способностей потока, в то время как его контроль – повышает скорость восстановления пользователя. И Афина демонстрировала потрясающие успехи именно в последнем. После каждой прошедшей тренировки она все быстрее приходила в норму, однако ее моральное состояние продолжало оставаться подавленным после неудач. Несмотря на это, она не сдавалась, и кое-кто видел в этом все больше сходств с ее матерью. Даже, когда Карина и Виолы вынуждены были начать уделять больше времени занятиям ввиду приближающихся тестов – Таддеус не делал исключений ни для кого. Карина вызвалась выполнять все домашние задания для Афины, а затем помогать ей в освоении теории, что в очередной раз убедило Банкрофта в правильности его летнего выбора. Виола же служила маяком добра и тепла – именно ее задорные подбадривающие речи стали для Алии той самой нитью, ставшей путеводной. Не оставались в стороне и трое парней – они даже присоединялись к тренировкам девушек, хотя и оставались в неведении их истинной сути. Так приказал Таддеус, и студентки подчинились ему. Со временем, компания шестерых ребят стала разбавляться присутствием близняшек Рапсодус – но они чаще сидели в стороне, напевая ласкающие слух мелодии, что помогало всем. Наблюдая за подобным, Таддеус не мог отделаться от мысли, что это поколение делириумов куда сильнее духовно и физически, чем предыдущее. Перед лицом неумолимо приближающегося шторма они пели песни и продолжали сражаться друг с другом, оттачивая собственные навыки. Но иногда, Афина все же продолжала все в одиночку, и на одной из таких тренировок Себилла не сдержалась.

- Алия, остановитесь, - потребовала Варракоу, когда Афина оступилась и упала, выронив оружие. - Вам нужен полноценный отдых.

- Я должна, - сквозь зубы проговорила девушка, медленно поднимаясь на ставшие ватными ноги. Раздалось цоканье каблуков – Себилла приблизилась к своей ученице, смотря на нее внимательным, прожигающим взглядом.

- Знаю, - говорит профессор, придерживая Алию в вертикальном положении – чудовищная усталость продолжала клонить девушку к полу. – Но сейчас ты делаешь себе только хуже. - Я буду защищать их, профессор, - сквозь прерывистое дыхание произносит девушка, скидывая со своего плеча руку Себиллы. Женщина тяжело вздыхает. - Подумай о своих друзьях еще раз, Алия, - взывает Варракоу, - если ты доведешь себя до полного бессилия, кто сможет защитить их? Что будет, если здесь появится Призрак? - Столкнется со мной, - решительно отвечает Афина, наклоняясь за Персефоной. Поднять саблю ей удается только с помощью профессора.

- Я поняла, - тихо произносит женщина, вскинув бровь. Она с полным неверия взглядом осматривает студентку, все больше убеждаясь, что той необходим отдых, и не на одну ночь. - Значит так, юная леди, - строго произносит Себилла. Резкая перемена ее голоса с мягкого на холодный заставляет Алию вздрогнуть от неожиданности. – Ты сейчас идешь отдыхать, и делаешь это все выходные. Попробуешь возразить, и я сделаю так, что это распоряжение поступит лично от Таддеуса. Все ясно? - Вы не сделаете... – на выдохе возражает Алия, но Себилла ее даже не слышит, пребывая в твердой уверенности исполнить намеренное. - Я ясно выразилась, мисс Афина? – повторяет женщина.

Алия косится на Варракоу, но лицо ее остается непроницаемым и таким же холодным, как у Банкрофта. Варракоу поправляет очки, и почему-то после этого уверенность Афины в блефе профессора медленно тает. Сквозь фанатичную мысль о защите к ней приходит осознание, что наставница права – она будет только обузой, если не восстановит свои силы. Нехотя, Алия соглашается с необходимостью отдохнуть, но в словах девушки Себилла слышит даже облегчение. Конечно же, профессор не могла позволить студентке одной дойти до спальни, и поэтому проводила ее до общежития. К счастью, время было уже позднее, поэтому они не встретили на своем пути студентов. Разве что тех, кто по каким-то причинам гулял по коридорам после отбоя, но и их были единицы. Завидев Себиллу, они бросались наутек с целью достичь своей комнаты быстрее, чем профессор дойдет до них. Они же не знали, что все мысли женщины сейчас были заняты одной-единственной студенткой, устало ковыляющей рядом с ней. Когда они наконец достигли комнаты Лии, Варракоу тихо постучала в дверь. Она знала, что никто из соседок девушки не спит, но все же соблюдала правила приличия. Изнутри раздался щелчок дверного замка, а затем дверь распахнулась - на пороге стояла взъерошенная Виола в белой майке и шортах. Позади нее горело несколько тусклых ламп на стенах. Она взволнованно посмотрела сначала на женщину, а затем на подругу. Вальтруа едва успела подставить Афине свое плечо, прежде чем та упала.

- Мы... профессор, мы... - язык Виолы начал заплетаться из-за волнения, ведь они все еще не спят после отбоя. Профессор вскинула указательный пальчик на левой руке, сверкнувший красным лаком на коротком ногте, чем и прервала попытки студентки оправдаться.

- Присмотри за ней, хорошо? - попросила Себилла прежде, чем быстрым шагом удалилась. Цоканье ее каблуков еще долго разносилось по пустому коридору.

Виола затащила окончательно обессиленную подругу в комнату и уложила на ее кровать. Затем она закрыла дверь и развернулась к лежащей в постели Алии.

- Что же ты с собой делаешь? - прошептала Виола, сползая по двери на пол. В этот момент из ванной вышла Карина в красной пижаме, обматывающая волосы полотенцем. Она удивилась, увидев Вальтруа на полу, а затем сама догадалась, куда стоит посмотреть. - Мы оставили ее всего на вечер! - выпалила Кандракар, забыв про поздний час. Подруга приложила к губам указательный палец. - Да-да, прости, - спохватилась Карина, перейдя на шепот. Она опустилась на колени рядом с кроватью Алии, смотря ей прямо в закрытые глаза. Афина уже заснула. - Нас не было с ней всего вечер, - обреченно протянула Карина, гладя рыжие волосы. - И это потому, что нам надо делать эссе, и ей тоже! Я и так за двоих... - Карина, - осекла ее подошедшая Виола, положив руку на плечо. Девушка дернулась от неожиданности, но запал не утратила. - Но ты ведь знаешь... - Карина, - более настойчиво повторила Виола, осекая еще одну попытку Кандракар возмущаться. Бессильно выдохнув, Карина опустила плечи. - Знаю, но... я волнуюсь за нее, - тихо говорит она, с надеждой смотря на Виолу. В глазах Карины бегали тени сожаления и искреннего сочувствия. - Она совсем себя не бережет. - Этому она точно научилась от тебя, - тихо смеясь говорит Виола. Карина возмущенно вскинула брови. - Извини? - встрепенулась девушка. - Ты же у нас можешь сидеть за учебой сутками напролет, - сквозь усиливающийся смех пояснила Виола. Карина сложила руки на груди и слегка вздернула носик, готовясь высказать подруге все, что она об этом думает. - Прежде, чем ты начнешь, - на выдохе предостерегает Виола, - помни, что можешь ее разбудить.

Карина набрала в легкие побольше воздуха, но затем медленно выпустила его. Почти как воздушный шарик. Она выдохнула, а потом перевела тоскливый взгляд на Лию, горько улыбаясь. Она погладила Афину по плечу, а когда та дернулась сквозь сон, убрала с ее лица упавшие растрепанные волосы. Рыжеволосая даже во сне выглядела измученной и истощенной, от чего Карине было больно смотреть на свою подругу. Алия лежала, чуть поджав ноги под себя, и держа руки возле лица. Она все еще была в своем тренировочном комбинезоне, чем-то напоминающем их форму с задания, но без высоких ботфортов. На ней вообще сейчас не было обуви - Виола заботливо сняла с подруги невысокие сапоги. Карина покачала головой, вспоминая свою практику. Тренировки с потоком и так изматывают, но учитывая темп Алии, этот эффект еще сильнее усугубляется. Карина опустила голову на постель рядом с подругой, прислонившись щекой. Она смотрела на Виолу, словно ждала от нее любых слов.

- Как все изменилось после Камелота, - прошептала она. Виола крепко сжала руку своей подруги. - Да, - согласилась она. - Но мы должны пройти через это вместе.

В ту ночь Карина заснула с большим трудом, рискуя ходить сонной весь предстоящий выходной. Сон просто не шел, отгоняемый пагубными мыслями, грозившими вот-вот загнать девушку в депрессию. Она все думала, что все это из-за нее. Из-за того, что она позволила Призраку взять над ней верх. Теперь Алия готова наизнанку выворачиваться, лишь бы уберечь их. Еще эти слухи и сплетни, расползающиеся по школе со скоростью сквозняка в комнате с открытым окном. С одной стороны ей нравилось, что их обсуждали, но с другой... С другой, лишнее внимание делало только хуже. Алии и так было тяжело, и теперь еще и это. Хорошо, что Киано пообещал спустить все на тормозах, чтобы дать девушкам жить чуть спокойнее. Слишком уж много было завистников у их приключений. И лишь единицы из них понимали, что Лия, Карина и Виола едва не погибли два раза. Конечно, они получили опыт, но все же оказались на волосок от смерти. Два раза. Карина думала, что они абсолютно не готовы. Они не готовы ни к чему из того, что может приготовить враг. Что, если у атлантов на службе может оказаться еще один условный Призрак Кемоса? А что, если еще десять? Эта мысль пугала ее. Лежа на кровати под одеялом и смотря через окно на ночное небо, она думала о том, как же им быть. Неизвестность пугала куда сильнее, чем что-либо еще. Томительное ожидание чего-то напрягало их так, что тело сводило судорогой. Что делать? Она перевернулась на бок, кинув взгляд на Лию. Прятаться за спиной подруги? Да черта с два Карина станет прятаться. Ее сестра достигла таких высот, каких многие не достигают за всю жизнь. Младшая сестра не имела права ударить в грязь лицом, это просто недопустимо. Стоп, почему она вообще думает об оправдании чьих-то ожиданий? Отец мертв, от Малдраксуса она сбежала. Корделия и так верит в свою сестру. Нет, Карина не согласна сдаться. Ей нужно помочь той, кто считает ее своей новой сестрой. Да и сама она, признаться, уже начала воспринимать Виолу и Лию как своих сестер. Виола сказала, что через все это они должны пройти вместе. Что же, так оно и будет.

Карина провалилась в сон незаметно для себя. Утром она проснулась раньше всех и, зевая во весь рот, решила приготовить подругам что-то на завтрак. Особенно она беспокоилась за Лию, поэтому начала быстро перебирать в голове все возможные варианты. Афина слыла той еще сладкоежкой, поэтому здесь выбор был очевиден - какие-нибудь вафли с карамельным сиропом будут в самый раз. Кандракар даже проверила содержимое их личного холодильника - к счастью, нужные ей продукты имелись. Она поставила чайник, а сама выглянула в окно, наблюдая утреннее солнце. И чего ей не спалось? Листая информацию в своем свитке сидя на подоконнике, девушка подумала, что неплохо бы позвонить сестре и брату в течение дня. Но все же эти мысли были вытеснены поиском ответа на то, как именно можно помочь подруге с ее пределом. В какой-то момент она решила убить двух зайцев одним выстрелом, а потому уже через двадцать минут стояла у плиты и готовила блины, чтобы таким образом угодить сразу двум подругам. Кто не любит блины, в конце концов? Приятный аромат скоро заполонил всю маленькую кухоньку. Сама же Карина, даже будучи полностью вовлеченной в процесс, активно крутила в голове всевозможные идеи и анализировала стычку в порту. Конечно, она могла бы еще раз попытаться пересмотреть записи с Ио, но Бот на данный момент находился у Артегора на доработке - кажется, изобретатель что-то придумал новое. И так, какая информация у нее есть? Лия смогла достичь предела, встретив Призрака вновь и испытав жгучую смесь эмоций. Но что-то ей подсказывало, что дело отнюдь не только в этом. Перекладывая блин со сковородки на большую тарелку, где их уже набралось немало, она вдруг замерла, глядя на раскаленную сковороду. Девушка поднесла к ней руку, чтобы почувствовать жар, но не коснулась поверхности. Затем она повторила это действие еще несколько раз, пытаясь понять, как меняется ее внутреннее восприятие возможности обжечься. Карина осмотрела руку, все еще чувствующую жар. Даже если Алия полностью повторит те же эмоции, это не дает ей возможность достичь предела. В чем же крылась разгадка?

- И чего тебе не спится? - раздался позади голос Виолы. От неожиданности, Карина даже подпрыгнула, а затем схватилась за сердце. - Не пугай меня так больше, - ворча, попросила она. Затем девушка снова переключилась на готовку, пальцем указав на уже готовое. - Ешь, пока горячее. - Ого, - удивилась Виола, - с чего это такая щедрость? Ай, горячо.

Вальтруа подула на скрученный в трубочку блин, а затем осторожно укусила его, чтобы не обжечь язык. Пожевав, она расплылась в блаженстве. Сев на стул возле стены, она зевнула, прикрыв рот рукой. Карина, заметив ее улыбку, гордо улыбнулась сама себе.

- Очень вкусно, - похвалила Ви, дожевывая первый блин и протягивая руку за вторым. Кандракар протянула ей всю тарелку, а для свежеиспеченных взяла новую. - Но все же... - Я беспокоюсь, - коротко ответила Карина, предугадав повторяющийся вопрос. - Она выкладывается сверх своих сил. Я пыталась придумать, как можно ей помочь. - И как успехи? - жуя, спрашивает Виола. Карина издает слегка раздраженный возглас, напоминающий мычание. - Сколько я раз говорила, сначала прожуй! - высказывает она свое недовольство, не поворачиваясь к подруге. Затем ее настрой мгновенно меняется, становясь более взволнованным. - Не знаю. Я прокрутила в мыслях тот день уже со всех сторон, но так и не поняла, как именно ей это удалось. - На одной из тренировок профессор Варракоу говорила, что дело в эмоциях, - предположила Виола, поливая блины сгущенным молоком. - Давно ли эмоции помогали тебе? - спросила Карина, хотя вопрос больше слышался едким упреком. - Должно быть что-то еще. Какой-то фактор, что мы не учитываем.

Казалось, что Карина очень серьезно обеспокоилась данным вопросом. Виола, наблюдая за ней, увидела крайне характерную для ее подруги черту: стремление найти ответ на все, на что его только можно найти. При условии, конечно, что процесс и результат представляли для Кандракар интерес. Так, например, она перестала искать информацию об Атлантиде после рассказа Лии и Ви, а спустя время их слова подкрепил и Таддеус. Она бросила тщетные попытки выяснить истинную личность Призрака Кемоса, поняв, что это бесполезно. Сейчас же, откладывая принадлежности для готовки, Кандракар выглядела очень озадаченной. Вальтруа так же заметила круги под ее глазами, что сигнализировало о плохом сне этой ночью. Конечно же, Виола тоже искала способ помочь, хотя спарринги уже казались ей не совсем верным направлением. Отпивая горячий чай из кружки, Карина вдруг вцепилась в нее взглядом. В глазах ее загорелся странный огонек.

- Я обожглась, - задумчиво изрекла она. Виола не совсем поняла смысл этих слов. - Ну, да, - неуверенно согласилась она. - Он же горячий. - Нет, не в этом смысле, - отмахнулась Карина. Она перевела взгляд на Виолу, постукивая ногтем по кружке. - Я обожглась. Это вызвало эмоцию и мою реакцию. Ты понимаешь? - Не совсем, если честно, - ответила Виола, непонимающе смотря то на подругу, то на ее напиток. Кандракар обреченно вздохнула. - Я обожглась, - снова повторила она. - Это привело к эмоции и реакции. Что привело к подобным у Лии в тот день? - Призрак, - тут же спохватилась Вальтруа. – Очевидно же. - Да, - согласилась Карина, вскинув палец на свободной руке и отставив кружку. Она смотрела на Виолу, не отрывая взгляд. Огонек в ее глазах превратился в бушующее пламя. - Но что источал Призрак? Даже не так, причиной чего он был? - Да говори уже! - выпалила Виола, не желая играть в угадайку. Ее подруга поджала губы, будто с досадой понимая, что только она, вероятно, нашла ключ к разгадке. - Угроза, - вкрадчиво произнесла она. - Он был угрозой для нас в глазах Лии, и когда она это осознала... - Поток откликнулся, - понимающе сказала Виола. Карина снова промычала, взбешенная тем, что ее перебили. - Хватит меня перебивать! - почти выкрикнула она, но вовремя осознала, что рядом спит Лия. Она даже осторожно посмотрела на подругу, проверяя не разбудила ли. К счастью, нет. - Да, поток откликнулся, - подтвердила Карина. Она постучала костяшками пальцев, словно подгоняла мысли в своей голове. - Он откликнулся только когда Лия действительно осознала угрозу. Ей мало найти те же эмоции, она должна видеть угрозу. Только так ей удастся выработать нужное эмоциональное состояние. - Ты чертов гений, Карина, - только и смогла вымолвить Виола, осознав, как именно ее подруга додумалась до этого. Кандракар успела насладиться такой похвалой, что было видно по ее глазам и соответствующим телодвижениям.

Карина раскрыла ладонь, что-то быстро перебирая пальцами в кубе своего гаджета. Виола наблюдала за этим, будучи несколько озадаченной. Затем, когда ее подруга закончила свои манипуляции, она стала наблюдать за голографическим кубом над ладонью. Вид у нее был такой, будто она одержала свою величайшую победу. Через несколько минут ей поступил входящий вызов, что она и приняла. Куб сверкнул, после чего разделился на четыре равные части, принявшие форму прямоугольника – устройство сформировало экран, на котором появилось сосредоточенное лицо Артегора.

- Вы чего не спите в такую рань? - поинтересовался изобретатель.

Карина пропустила этот вопрос мимо ушей, рьяно принявшись рассказывать ему свои мысли насчет предела Алии. Артегор слушал ее, не перебивая. В процессе он даже отложил свои инструменты, так как до этого занимался одним из своих изобретений. Когда Кандракар заговорила о возможном влиянии осознания угрозы на то, как проявляется предел ее подруги, Крам не сдержал короткого, но одобрительного жеста головой. Карина даже предположила, как именно это можно проверить. И на фоне всего этого Виола начала особенно сильно беспокоиться за свою подругу, ее состояние и самочувствие.

- Звучит как нечто, что не укладывается в голове, - подвел итог Крам, заслушав всю речь Карины. Та пожала плечами. - А у нас есть другие идеи? - с некоторым сарказмом спросила она, заранее зная, какой последует ответ. Артегор покачал головой, чем и подтвердил мысли девушки. - Давай так, - заговорил он, обдумав все услышанное. - Для начала, спросите об этом у Себиллы. И только после того, как Лия отдохнет, будем пробовать. - Вы сможете сделать все так, как я попросила? - хоть Карина и не сомневалась в этом, но все же она желала услышать устное согласие. Артегор кивнул. - Вполне, - ответил он. - Пусть только она отдохнет. - Об этом мы позаботимся, не волнуйтесь. - Рассчитываю на вас, - последнее, что сказал Артегор перед отключением.

Впереди было два выходных, и Карине очень не хотелось думать об учебе и занятиях. Они подумали, что можно вытащить Лию в город, пройтись по магазинам, посидеть в кафе. Она была твердо настроена вытащить подругу в Серконос, чтобы сменить обстановку. Карина считала, что это пойдет на пользу не только ей, но и им всем. Поможет расслабиться, ведь следующая неделя обещала быть очень тяжелой. Лия проснулась часам к двенадцати, когда блины уже успели остыть, а Карина и Виола раскладывали партию в ту самую настольную игру. Афина застонала, чувствуя, как ломит все тело. Отправив подругу в душ, девушки принялись ожидать ее возвращения, подогрев завтрак и полив его как сиропом, так и сгущенным молоком. Впечатленная такой заботой Алия уминала сладкое блюдо за обе щеки, расплываясь в улыбке как довольный ребенок. После душа ей и в правду стало легче, хотя она и была несколько расстроена тем, что проведет выходные не на тренировках, а вне стен Илиона. Стоит ли говорить, что за девушками увязалась целая компания: Кант, Терри и Калеб, а затем к ним присоединился и Киано, кого они встретили прямо на посадочной площадке. К старшекурснику присоединилось несколько его друзей, в том числе и девушки с других курсов. Среди них были те, кого Лия с подругами видели несколько раз, но особо не общались. К ним же все чаще присоединялись и близняшки Рапсодус, находившие такое времяпрепровождение куда более увлекательным, чем ухажеры. Арториас даже отшучивался, что подобной компании он не видел со времен, когда сам поступил на первый курс. Артегор лишь вздыхал на эти слова брата.

В дальнейшем Алия будет с глубоким чувством благодарности вспоминать эти два дня, радуясь, что у нее такие друзья. Парни сделали все, чтобы девушкам было весело, а смех не останавливался ни на минуту. Особенно отличился Киано, для кого эти выходные так же стали глотком свежего воздуха: парень усиленно готовился к выпускным экзаменам, чтобы затем продолжать обучение в качестве кандидата в ястребы. А для этого требовалось иметь высшие баллы по всем дисциплинам.

Так или иначе, Афина была рада, что смогла расслабиться в кругу друзей, зная, что в понедельник возобновит свои занятия.

Глава 28

- Так не пойдет, - недовольно говорит Себилла, делая в планшете заметки. Затем она выглядывает из-за него. - Еще раз.

Вот уже несколько часов они повторяли одно и то же. Профессор Варракоу внимательно следила за каждым движением и действием Лии, тщательно документируя все свои наблюдения. У стены рядом с дверью стоял Артегор с парящим возле его плеча Ботом. На лавке у другой стены за происходящим наблюдали Карина и Виола, последняя выглядела взволнованной. Скрипнув зубами, Алия снова направила поток из своего сердца по телу, вновь чувствуя его течение внутри вен. Ее руки становились легче, а походка быстрее. Еще бы чуть-чуть, и она могла преодолеть расстояние от одной стены тренировочного зала до другой менее, чем за несколько секунд. Но ей требовалось концентрировать все свое внимание на том, чтобы вместе с потоком пришли и нужные эмоции, а кроме них – желание защищать, как однажды сказал Таддеус. Она в очередной раз представила Призрака Кемоса, ее наполняли злоба и гнев, но ничего более не происходило. А затем течение потока резко обрывалось – так, словно кран, откуда текла ее внутренняя энергия, закрывали, и все приходилось начинать сначала. Шумно выдыхая – почти рыча – она утирает стекающий со лба пот, убирая его капли и со щек. Девушка позволяет себе пятнадцать секунд отдыха, и тратит их на короткую разминку. Внимательно смотря на показания в своем планшете, Себилла недовольно качает головой. Какой бы невозмутимой не старалась выглядеть Варракоу, интерес женщины к происходящему все же проскальзывал в зеркалах ее души.

- Еще раз, - сказала она приказным тоном. Алия уже готова была подчиниться, сделав всего лишь еще пару глотков воды из стакана, поданного Кариной.

- Себилла, - вдруг раздался голос Артегора. Изобретатель поднялся и приблизился к Варракоу, пока та смотрела на него вопросительным взглядом. – Дай ей помахать мечом, для разнообразия. Небольшой спарринг.

- Почему бы и нет, - колеблясь, соглашается профессор Варракоу. Всего на миг ее лицо озаряет довольная улыбка, когда изобретатель взошел на арену.

Артегор призывно махнул Алии рукой, выходя на спарринг-арену. Бот почти привязался к нему, паря возле его плеча, куда бы тот не шел. Изобретатель засучил рукава на своей рубашке, а его левый глаз сверкнул, переходя в боевой режим. Механическое урчание донеслось из сочленений его протеза – точно мурчащий от удовольствия котенок. Мужчина размял шею и подмигнул Афине, когда та встала напротив него с Персефоной в руке. С ее лба на лицо упало несколько капель пота, но девушка даже не обратила на них внимания. Все ее внимание сосредоточилось на человеке, с кем ей не довелось еще сражаться – более того, она вообще ни разу не видела его в бою. Интерес перевешивал все: накатившую неприятной волной жажду, усталость, ноющую боль в мышцах рук и ног. Артегор махнул правой рукой от левого плеча, и со стальным звоном разложил выкидной клинок на предплечье. Афина удивленно смотрела на столь необычный вариант оружия, чья длина не превышала шестидесяти сантиметров. Пусть она видела сочленения на клинке, он все же не казался ей хрупким. Затем мужчина встал в боевую стойку, отведя руку с оружием назад, а левую выставил вперед на манер боксера. Пожалуй, это был неожиданный ход. Лия все тем же движением пригласила Крама на поединок. Затем раздалась команда Себиллы, и участники спарринга кинулись друг на друга.

Изобретатель атаковал первым, взмахнув своим оружием прямо над головой девушки. С немой похвалой он отметил про себя, что девушка следит только за его руками и оружием, в остальном полагаясь на поток, ощущения и инстинкты. Или опыт, или отточенные упорной учебной программой рефлексы – а может, и все вместе – помогали ей противостоять опытному сопернику. Он специально махнул оружием так, чтобы его движение выглядело наиболее предсказуемым – хотел проверить свою догадку. И с удовольствием для себя он понял, что Алия не просто предугадала его атаку – отклонившись назад, она смогла поворотом торса перенести вес всего тела на ногу и ударить лезвием сабли плашмя по его собственной ноге. Потрясающая техника и впечатляющая ловкость.

- Один-ноль, - провозгласила Афина, отступив на четыре шага назад. Она вскинула Персефону, устремив кончик ее лезвия прямо между глаз Артегора. Изобретатель довольно усмехнулся, едва сдерживая улыбку – порыв внутренней гордости.

- Как скажешь, - ответил он, хитро улыбнувшись.

Парящий за Артегором Бот внезапно испустил на девушку столь яркий луч света, что она на миг ослепла, не успев закрыть глаза. Колебания потока, незримо окружающего ее, помогли девушке определить, что соперник будет атаковать снизу – и она, отзываясь своим инстинктам, выставила саблю в нижнем положении защиты. И инстинкты не подвели: Крам едва не лишился еще и левой руки, когда предпринял попытку атаковать ее с этого направления. Она на пару ударов сердца поблагодарила профессора Аркена за предоставленные ей дополнительные уроки по контролю и концентрации потока. Оттачивание этих навыков дополнительно позволяет делириуму на уровне инстинкта угадывать – или чувствовать – откуда может подкрадываться опасность, что Алия уже неоднократно продемонстрировала в поединке. Протерев глаза, она ударила ногой, целясь в лицо мужчине, но тот отвел ее удар левой рукой. Приняв более устойчивое положение, Алия предприняла серию колюще-режущих выпадов, смешанных порой с коварными ударами ногами. Артегор, в свою очередь, продемонстрировал совершенно несвойственную ему с первого взгляда ловкость и умение контролировать свое тело – ни один удар соперницы не коснулся его. Вот уж не подумала бы девушка, что изобретатель способен на нечто такое. Тот выпрямился, указывая клинком на девушку, а затем сделал шаг по направлению к ней. Теперь их разделяло около двух метров, не очень большое расстояние, но для маневра хватит. Замахнувшись саблей, рыжеволосая студентка намеренно сделала это движение максимально предсказуемым, чтобы Крам защитился от него, прикрывшись своим клинком. Именно так он и сделал, когда она ударила сверху вниз. Вот только она не учла, что ее соперник далеко не так прост. Заблокировав удар, Артегор намеренно наклонил свое оружие так, что лезвие Персефоны скользнуло по нему, и девушка всего на миг, но потеряла равновесие. Изобретатель воспользовался этим, ударив ее коленом в живот, а затем отбросил от себя прямым ударом ноги. Лия прокатилась по полу около пары метров, а затем схватилась за пораженное место, резко и глубоко дыша. Наблюдавшая Себилла сверилась с планшетом – и взгляд ее был холодным, как лед. Виола и Карина подскочили со своих мест, но были остановлены жестом Варракоу.

- Это... - выдохнула Лия, подняв указательный палец левой руки, - считается за один.

- Хорошо, - согласился Артегор. Он двинул правой кистью, и клинок на его предплечье исчез.

- Уже сдаешься? - злорадствовала Алия, поднимаясь на ноги. Крам усмехнулся.

- Я слишком упрям для этого. А вот ты разочаровываешь.

В словах Артегора не было ни намека на шутку, мужчина говорил серьезно. Сейчас тонкая грань между ним и его братом практически исчезла. Лия восприняла это как оскорбление и вызов, подумав, что он слишком много болтает. Поднявшись на ноги, она взмахнула Персефоной, а затем сделала перед собой несколько легких уколов, чтобы вернуться в норму. Наблюдая за этим, Артегор покачал головой. Он поднял руки, держа их на уровне груди.

- Спорим, я справлюсь с тобой и без оружия? - с вызовом говорит он. Лия усмехается.

- Это маловероятно, - отвечает она.

Девушка срывается в рывок, затем в два зигзагообразных скачка оказывается перед Артегором, уклоняясь от его прямого удара. Правильно угадав дальнейшие намерения Крама, она ныряет под его правую руку, уходя от удара локтем. Затем он делает шаг назад и разворачивает корпус, отмахиваясь рукой, но и от этого Алии удается уклониться, отпрыгнув назад. Девушка делает выпад вперед от плеча, но ее сабля пролетает прямо над рукой изобретателя, когда он попытался закрыться от колющей атаки. Прежде чем он успевает предпринять хоть что-то, Лия продвигает свое тело вперед, ударяя локтем по скуле мужчины. Тот делает шаг назад, потирая место удара. Девушка объявляет, что счет теперь в ее пользу. Артегор манит ее рукой, чтобы раззадорить и заставить действовать в полную силу, не сдерживаясь. Он осознает, что в ближнем бою может мало что противопоставить, но его целью является не столько сам спарринг, сколько вывод девушки в нужное эмоциональное состояние. Поэтому он и дразнит ее, заставляя атаковать первой. И Лия так и делает: она совершает серию колюще-режущих ударов, направленных в корпус и лицо соперника, однако тот отводит часть ударов. Уличив момент, когда Афина откроется, Артегор снова делает резкий шаг вперед, ударяя коленом. К его удивлению, Алия совершает весьма неожиданный маневр: выпрыгнув вверх, она использует его собственное выставленное колено для кратковременной опоры. Затем она переворачивает себя над его головой, ухватившись за его плечо, и ударом двух ног по лопаткам мужчины отправляет того в двухметровый полет с последующим выпадением из границ спарринг-арены. Приземлившись, она самодовольно кланяется, обозначая конец поединка. Наблюдающие за этим Карина и Виола решают между собой, что такое движение было скорее красивым, чем практичным: вероятность применить его в реальном бою успешно не так и велика, но риск оно несет существенный. Например, Артегор мог легко схватить ее за руку и сбросить с себя. Хотя, если учесть, что все это заняло какие-то секунды, то и такой исход кажется сомнительным. Артегор медленно поднялся, разминая левое плечо и загадочно улыбаясь.

- Вот это другой разговор, - хвалит он в необычной манере. Рука изобретателя устремилась к кобуре на поясе, и всего спустя секунду в лицо девушке смотрело дуло пистолета. Борясь с пробежавшим по спине холодком, Алия делает осторожный шаг назад, держа Персефону наготове.

- Мы закончили, - предупреждает она, на что Крам только машет головой. Профессор Варракоу прищурилась, наблдая за действом. Она внимательно смотрит в свой планшет, отслеживая колебания потока внутри Алии. Лицо женщины вытягивается.

- Думаешь? - холодно спрашивает Артегор. Афина этого могла не заметить, но в бою младший из братьев изменился: он стал более сдержанным, холодным и будто отстраненным. Даже голос его стал звучать иначе - глубже. Смотря в глаза мужчины, Алия начинает сомневаться, закончен ли этот поединок. Она все еще не догадывается, что Крам целится не в нее.

- Ты же знаешь, что я увернусь, - говорит Лия, однако, сама она в это верит не до конца. Изобретатель коротко смеется. - А кто сказал, что я буду стрелять в тебя? - протянул он, продолжая посмеиваться. Лия оглядывается - позади нее стоят Карина и Виола, на чьих лицах она видит полнейшее непонимание происходящего.

- Не посмеешь, - говорит она сквозь зубы, начиная чувствовать, что Поток внутри ее тела снова закипает. Себилла довольно улыбается, заметив это на показаниях планшета. Она бы и не подумала, как именно мисс Кандракар решила проверить свою теорию. Мысленно она хвалит девушку за находчивость.

Без предупреждения или знака, вопреки вопящему инстинкту, Артегор стреляет. Сначала дернулся пистолет, выплевывая смертоносный снаряд, а спустя мгновение помещение огласил звук выстрела. Крик Алии застревает у нее в горле, а взгляд становится диким, необузданным и наполняется первородным ужасом. Мгновение потребовалось ей на подобные метаморфозы, когда поток вокруг нее превратился в сияющую ауру – не покров, но нечто иное. Короткая, в единственный удар участившегося сердца, небесно-синяя вспышка породила за спиной рыжеволосой те самые клинки, восемь сестер-близнецов Персефоны. Они тут же приняли атакующее построение, замерев над головой девушки будто гигантский капюшон. Она взяла разбег и бросилась на Крама, издавая полный ярости крик. Когда она ударила своим мечом и промахнулась, поразив пол, клинки вонзились следом за прародительницей. Артегор успел отскочить, проявив весьма необычную для человека его комплекции скорость. Впрочем, если бы он не использовал поток – последствия могли быть печальными.

- Стоять, - властно велела Себилла, подняв руку. Тяжело дыша, Лия обратила на нее налитый гневом взгляд. Женщина даже не шелохнулась. - У тебя получилось.

- Что? - непонимающе спрашивает Алия. Затем до нее доходит, что именно получилось: она оглядывается за спину, и видит зависшие в состоянии покоя клинки. Те же, что она призвала в порту, сражаясь против Призрака. Гнев немедленно сменяется чувством победы, и она даже прикасается к одному из мечей. На ощупь это та же Персефона, что и в ее руке, разве что эфирная. Она видит прыгающих от радости Карину и Виолу, что тут же направляются к ней.

- Я была права! - торжественно объявляет Карина. Удивленная Лия слышит рядом с собой довольный смех Артегора.

- Да уж, кто бы мог подумать, - соглашается он, с интересом рассматривая как Лию, так и парящие за ее спиной мечи. Затем он потрясенно качает головой. - В ином случае не поверил бы.

- Что происходит? - вопрошает Лия, словно выйдя из оцепенения. Рядом с ней цокают каблуки Себиллы, и она оборачивается на этот звук, увидев перед собой планшет с множеством данных, что ей непонятны.

- Ваша подруга верно угадала принцип, по которому работает предел, - довольно поясняет женщина, что-то переключив на устройстве. Перед Алией возникают две шкалы: до и после выстрела Артегора. Вторая шкала значительно шире.

- Чтобы использовать предел, вам необходимо не просто быть в гневе, вам нужно осознавать угрозу для тех, кто дорог. Мы смоделировали для вас эту ситуацию, и это получилось. Как ни странно, с первого раза, - Варракоу качает головой, а затем внимательно смотрит на Карину. - Что же, мисс Кандракар, считайте, что сдали мой экзамен.

Карина приободрилась и широко улыбнулась, но смиренно кивнула в знак благодарности. Виола хлопнула подругу по плечу.

- Я не понимаю, - сокрушается Алия. Клинки за ее спиной исчезли: будто облако пыли сдуло ветром. Артегор хлопает ее по плечу.

- Не волнуйся, я стрелял холостыми, - подбадривает он. В доказательство, он ловким движением извлекает магазин, демонстрируя патрон с характерной надписью. - Теперь мы знаем, какое эмоциональное состояние тебе нужно, чтобы делать так.

Лия долго не могла понять, зачем было необходимо поступать именно таким образом. Ведь это могло получиться само по себе, и не нужно было никому угрожать и, уж тем более, Артегору не стоило так рисковать. Но младший Крам был непреклонен. Кроме того, эта идея всецело принадлежала Карине, за что Афина ее сдержанно поблагодарила, все еще пребывая в состоянии легкого шока. Успокоившись, она осознала степень риска, на который пошли ее друзья и преподаватели. И хотя девушка всецело порицала это, в глубине души она испытывала лишь благодарность, ведь теперь ей было известно, что нужно для предела. В последующие дни она стала работать именно в этом направлении. Все, в том числе и она, поняли одну опасную вещь: в тот миг, когда Лия призывает предел Потока, ее сознание на несколько секунд затуманивается, и девушка подчиняется первому инстинкту, что проскальзывает в мыслях: убить того, от кого исходит явная угроза. При этом сознание все равно остается туманным, даже когда первое потрясение проходит. В первую очередь, ей необходимо научиться контролировать себя полностью, сделать эту способность инструментом ее воли, а не наоборот. И пусть она медленно приходит в себя с течением времени, это все равно опасно. Лия понимала, что ей необходимо пройти через это. С каждым днем ее самоконтроль улучшался, и она теряла себя на все меньший промежуток времени. Однако момент, когда предел активировался, был для нее все еще сопряжен с осознанием угрозы. С помощью Себиллы и профессора Клига ей удалось найти необходимое состояние мыслей, но с осознанием угрозы все еще возникали трудности. Ей нужно было представлять нечто явное, образ врага, а не угрозу в абстрактном понимании. При этом, чем дальше они заходили, тем быстрее ей требовалось настроить свое сознание на нужную частоту эмоций. В конце концов, по словам Себиллы, требовалось отточить это до мгновения. Активация предела должна занимать у Алии меньше одного удара сердца, но этого еще достичь не удалось. И так прошел еще месяц. Разумеется, пришла весна, и девушкам все больше времени хотелось проводить вне стен академии. На Крите всегда тепло, а потому им хотелось погулять, отдохнуть на пляже, собираясь большой и шумной компанией. Конечно же, директор Банкрофт понимал это стремление и не препятствовал, но просил Афину уделять время и практике. И Лия делала это, скоро научившись контролировать свою новую способность. Девушка доводила себя до изнеможения, но ее прогресс шел очень большими шагами. Как и предполагал ранее Арториас, многие вещи девушка осваивала интуитивно, словно когда-то все уже знала, но забыла. Более того, тренировки с потоком принесли и иные плоды – она стала гораздо выносливей, чем в начале года. Инквизитор замечал, что Алия остается на ногах все дольше и дольше, чем другие студенты – когда те уже падали от изнеможения, Афина продолжала стоять. И это не могло не радовать, ибо слова директора об угрозе со стороны девушки преследовали Арториаса незримой вуалью. Командор ястребов старался отмахиваться от них, и со временем предупреждение Таддеуса превратилось лишь в призрак самого себя.

Жизнь в стенах академии претерпела некоторые изменения: все больше и больше ястребов, носящих эмблему Секроноса на левом плече, возвращались в Илион. Этих делириумов было легко отличить от остальных, в частности, благодаря экипировке, столь же необычной, сколько и практичной. Многие носили тщательно подогнанные плащи и мундиры, даже жакеты. Женщины и мужчины разных возрастов, все они прибывали к Таддеусу. Скоро их стало двадцать, а затем и почти половина сотни. К концу третьей недели апреля, Банкрофт распорядился прочесать весь Серконос, выискивая малейшие признаки диверсий, заговоров и прочих темных дел, что могли бы помешать предстоящей церемонии подписания научного соглашения. Это был гигантский скачок, достижение, к которому готовились многие годы. Наконец, скоро все должно свершиться, и директор не мог позволить, чтобы что-то сорвалось. Сам управляющий губернатор Серконоса, Натан Ралидус, прибыл в Илион, чтобы обсудить с Банкрофтом предстоящее событие. Тот день Алия помнила хорошо: всех студентов в боевой экипировке академии построили на главной площади Илиона, у фонтана, и на лестнице, ведущей в саму академию. Натан тепло приветствовал их всех, благодаря делириумов и ястребов за то, что они хранят мир и покой простых людей Серконоса. Но все же, самые внимательные могли проследить в его словах опасный холодок, что всеми силами старался скрыть губернатор. Алии не понравился этот мужчина, ибо он производил впечатление скользкого гада. Но приказ директора никто не мог оспорить, и студенты были вынуждены наблюдать Ралидуса еще несколько часов. Они перешептывались, что на южном побережье Крита, недалеко от границ города, были замечены выползшие из моря наги. И не смотря на скорую ликвидацию угрозы, все больше опытных ястребов, в том числе Арториас, проявляли признаки серьезного беспокойства. Чувствовали это и студенты, все чаще осторожно расспрашивающие ястребов об этом. К несчастью, те хранили мрачное безмолвие.

- Наги редко вылезают на побережье, чаще оставаясь в воде, - тихо прошептал тогда Арториас, когда Алия все же обратилась к нему прямо, уличив для этого пару свободных минут. – Надеюсь, это единичный случай.

К сожалению, надежды командора ястребов не оправдались. В течение следующих двух недель, наги не давали покоя прибрежным районам города. При чем показывались они исключительно днем, когда солнце еще стояло в зените, а защитный купол оставался неактивным. Только самые крупные из гхайстов могут безвредно ходить под солнцем, или уже приспособленные к нему альфы их стай, вожаки. Но среди наг ястребы не наблюдали подобных особей, что вызывало еще больше опасений. Ястребы работали днем и ночью, прочесывая прибрежные воды, но к их удивлению, все было спокойно. Таддеус начал проявлять все больше опасений, и лишь его приближенные понимали их истинную суть. Остальные же не догадывались о настоящих причинах беспокойства директора Илиона.

Алия продолжала свои тренировки. После того случая, когда Себилла отправила ее отдыхать чуть ли не силком, девушка одумалась. Ее фанатизм смягчился, и теперь, зная, как именно вызывать предел и переходить в его состояние, она училась работать с ним. Скоро это принесло свои плоды – безудержная ярость и гнев постепенно переставали застилать ее разум, и она научилась вызывать это состояние только усилием воли, а не полным сосредоточением над желанием защитить кого-то. Варракоу и Аркен утверждали, что девушка выработала особенное состояние своего сознания, когда мысли сами уже настроены на нужные ей эмоции и чувства – им остается только дать толчок, что она и делает. Успехи девушки были заметны невооруженным глазом – скоро она научилась создавать не сразу восемь клинков, а только нужное ей количество. Впрочем, пересилить свой максимум она так и не смогла – что-то на уровне инстинкта подсказывало ей, так лучше не делать. Нельзя не отметить и то, что благодаря нескольким неделям такого режима практики навыки Карины, Виолы и трех парней с сестрами-близняшками возросли – последние стали все чаще присоединяться, но не желали сражаться собственным оружием, вместо этого предпочитая тренировочное. Сколько бы не пытались остальные узнать причину такого решения – у них не получалось. Оценивая собственные заслуги и возросшие навыки, рыжеволосая заметила, что теперь ей хватает умения противостоять сразу двум делириумам, сражающимся с ней на равных – и неважно, будь то вооруженный тяжелым мечом Кант, ловкий и быстрый рукопашник Терри, стремительный Калеб, элегантная Виола, утонченная Карина или порхающие как бабочки близняшки. Все они значительно продвинулись, и даже умудренный в боях Киано отметил их достижения, когда они посещали его дуэльный клуб – к тихой радости самого Вальверде. Теперь уже Альфред Тоскано не решался бахвалиться в их присутствии, зная, что ему могут быстро указать его место. Но при этом Алию начали посещать тревожные мысли. Она вспоминала Карнаку, порт Серконоса, и все чаще ей казалось, что Призрак просто игрался с ней, не сражался в полную силу. Он мог бы легко расправиться с ней, но все же так и не сделал этого. Вопросов без ответов было все больше, и Афина могла не спать ночами, пытаясь докопаться до истины. Все чаще в ее голове всплывали слова Призрака о медали.

- Мы с тобой как двери стороны одной медали, - гласили эти слова, воспроизведенные Алией в воспоминаниях.

- Что же ты имел ввиду? - думала девушка каждый раз.

К несчастью, она вдруг начала связывать воедино, казалось бы, несвязанные друг с другом детали. Призрак не убил ее в Карнаке, хотя мог. Он, казалось, был удивлен встрече с ней. Девушка вспомнила его слова на траве двора Камелота, как и то, что он решил добить бессознательную Карину, а не ее. Она воспроизводила на тренировках те же действия, что и в двух поединках с ним. И в какой-то момент к ней пришло осознание, что Призрак действовал знакомо. Он держал ножны в левой руке, сражаясь только правой. Он никогда не брал оружие хватом двумя руками, и при этом крайне редко атаковал сериями ударов - скорее он ими защищался. Чаще всего он выжидал, чтобы затем нанести один, пусть даже неудачный удар. И его катана неизменно отправлялась в ножны после этого. С ужасом для себя, Лия вспомнила, кто сражался точно так же: ее родная сестра. Но она давно уже убедила себя, что Адель мертва, а ее оптимизм, убеждающий ее в обратном - детская и наивная глупость. Возможно, что Призрак просто использовал в бою тот же стиль, что и Адель. В конце концов, в мире много мастеров по обращению с катанами, и Они вполне мог быть одним из них. И пусть эти мысли казались самыми здравыми, в глубине души Алии зрело сомнение. Слишком уж много совпадений. Конечно же, она поделилась своим опасением с подругами. Виола и Карина проявили искреннее беспокойство, но все трое сошлись на том, что на основе таких домыслов, продиктованных не совсем благими намерениями и размышлениями, рано делать обоснованные выводы. С трудом, но успокоившись и все еще раз взвесив, Алия успокоилась. Она поделилась переживаниями и с бабушкой, но та в своей обычной манере резко высказалась, что такого быть не может. И все же, что-то в душе девушки надломилось, не давая ей покоя.

Рано утром шестого мая в кабинете директора присутствовали Себилла и он сам. Банкрофт ждал от нее подробный отчет о пределе, надеясь наконец понять, как именно он работает. И Варракоу не подвела его ожидания, даже более того. Довольная своей работой женщина – обычно холодная – сейчас сияла. Настолько, что не замечала в глазах Таддеуса доселе невиданный ею мрачный оттенок.

- Предел позволяет ее телу игнорировать лимиты усталости и изнеможения, - процитировала Варракоу саму себя, когда Таддеус с задумчивым, но довольным лицом перелистывал документы с ее отчетом. – Но она все же почувствует это. Если будет слишком долго находиться в состоянии предела. - Иными словами, он расширяет ее физические возможности, снимая своеобразные ограничители, но не без последствий, - подытожил директор, закрывая папку. Он уже понял, что Себилла способна передать ему суть своего отчета словами, без необходимости читать его весь прямо сейчас. Он ознакомится с ним. Но позже. - Все верно, - подтверждает Себилла. - Что насчет клинков? – не унимается Банкрофт. Судя по изменившемуся взгляду Себиллы, эта часть была для нее наиболее интересной. - Проявление ее желания защитить, - говорит женщина, поправляя очки. – Не больше, и не меньше. Поток вокруг нее в таком состоянии действительно принимает подобную физическую форму, но мы нашли способ вызывать эти мечи без необходимости входить в состояние предела. Это удивительно, Таддеус. - Она удивительна, - с улыбкой соглашается директор.

Они еще долго разговаривали. Себилла никогда не слышала, чтобы директор Таддеус Банкрофт там много восхищался кем-то из своих студентов. Но эти эмоции были искренними, и мужчина взаправду радовался, что не ошибся. Однако приближалось долгожданное событие – подписание научного соглашения, и Таддеус не мог позволить себе праздновать успехи своей ученицы, ведь оставалось еще много работы. В один из дней мая, восьмого числа, директор Илиона объявил, что к полудню четырнадцатого дня в Серконос пребывает та самая станция Вавилон. Маршал Максимус завершил все испытания, и ему не терпелось показать миру свое детище, проект, на чью реализацию у него ушло почти десять лет. По словам Малгрэйва, эта станция была шедевром, способным уничтожить гхайста-кайдзю за несколько залпов. Других подробностей он не сообщил, но даже этих новостей хватило, чтобы всколыхнуть общественность торжественным ожиданием. Студенты уже спорили об истинной мощи Вавилона и его размерах, заключали споры и делали ставки. Это должно было быть событие не только года и десятилетия, но даже века.

И лишь директор Таддеус, сидя в своем кабинете, мрачно размышлял о грядущем. Банкрофта не покидали тревожные мысли. К тому же, дальнейшие допросы Зо ни к чему не привели. Более того, все более подозрительным уже ему стало казаться, что наемник остается в тюрьме все это время, хотя уже давно мог сбежать. К тому же, участившиеся нападения гхайстов на побережье и корабли. Хотя они случались и раньше, но в последний месяц их количество возросло. В конце концов, директор связался с маршалом, попросив его взять с собой несколько отрядов гвардейцев. Он поделился своими опасениями, и двое мужчин пришли к соглашению. Банкрофт понимал, что он не может распространяться о своих подозрениях, чтобы не начинать панику. Но даже при таком раскладе он чувствовал, что все пройдет не гладко. Понимал, что это лучший момент для подлого удара, после упущенной возможности на Зимнем балу. Сейчас в Серконосе вовсю шли приготовления, что не являлись личной заботой Таддеуса. Он взял на себя задачу обеспечить охрану и безопасность, поэтому к данному мероприятию будут привлечены все студенты Илиона. Все занятия за два дня до и один день после церемонии отменены, чтобы дать им время на подготовку и отдых, а также праздник. Если все пройдет удачно, то этот день войдет в историю, и тогда наконец можно будет делать более уверенные шаги по примирению людей и делириумов.

Но все же из памяти никак не уходило мимолетное видение пылающего Серконоса, что беспокоило Банкрофта более, чем все остальное.

Глава 29

Стоя у панорамного окна своего кабинета и рассматривая зависшую над Серконосом величественную боевую станцию Вавилон, Таддеус размышлял. И мысли его были направлены как на саму летающую крепость Карнаки, так и на то, зачем именно Максимус захотел привести ее сюда. Маршал прибыл в Серконос глубокой ночью, но Банкрофт в это время не спал. Выглянув, он увидел, как по ночному небу плыла стальная громада, формой отдаленно походящая на неправильный октаэдр – или пирамиду - с размахом стороны около пятисот метров – точных чисел Таддеус, увы, не знал и прикидывал на глаз. Высоты этой громады – от верхушки до самой нижней листовой брони – составляли никак не меньше девятисот, а может и больше, метров. Это был настоящий колосс, гигант, на чье строительство были затрачены огромные объемы ресурсов – как сырья, так и человеческих. При этом станцию условно можно было разделить на две неравные части по линии ее сторон: примерно на три к двум, в пользу верхней. Нижняя часть массивного сооружения служила своего рода платформой для остальной надстройки. Именно в ней, защищенной усиленными броневыми листами и пластинами, находились двигатели, реакторы и все остальное техническое оснащение станции, делающее ее грозной боевой единицей. А вот верхняя оказалась вместилищем для ангаров небольшого флота одноместных воздушных судов, многочисленных орудий, а также помещений для экипажа и, соответственно, командного центра. Вавилон являл собой шедевр, произведение искусства - кульминацию многих лет работы всех ученых умов Карнаки, и директор Илиона понимал, почему это так. Помимо прочего, Максимус как-то обмолвился, что у Вавилона есть свой собственный флот десантных и транспортных кораблей, но задействованы пока что только последние. Смотря на летающую крепость и видя отражение лунных бликов на ее белой поверхности, он испытывал странное чувство ностальгии. Когда-то давно, мужчина уже видел подобных техногенных монстров, сеющих смерть и разрушение лишь одним залпом многочисленных орудий, обрушивая на землю оживший ад. И хотя Вавилон абсолютно не был приспособлен для ведения подобного огня, директор не мог избавиться от нарастающей тревоги. Чем дольше он рассматривал станцию, ее форму, многочисленное вооружение и представлял ее в действии, тем больше понимал - ему не нравится ее присутствие над городом. Но едва ли это было все. Максимус решил, что будет прекрасной идеей отправить вместе с крепостью эскорт из летающих кораблей, своего рода орудийных платформ. Всего их оказалось четыре, и каждое это судно отдаленно напоминало формами тот самый легендарный лайнер ушедших эпох, покоящийся на дне океана. Но даже при таком сравнении, эти корабли значительно превосходили затонувшего собрата размерами – вероятно, что, если поставить пару таких вертикально друг на друга, то получившаяся конструкция вполне сойдет высотой с саму станцию. Сравнение с этим кораблем показалось Таддеусу самым удачным, и он даже представил один из этих парящих реликтов на дне. Не со зла, а только чтобы закрепить в своем сознании эту картинку. Станция, гордо взирающая своими многочисленными огнями и прожекторами на город, вселяла благоговейный страх. Когда люди проснутся утром, они увидят над своей головой символ. Но символ чего - защиты или угрозы? Недовольно качая головой, Таддеус медленно склонялся к последнему. Одна летающая крепость демонстрировала собой силу и надежность, защиту. Но кружащие вокруг нее, как акулы вокруг добычи, крылатые суда - наоборот, внушали лишь опасение. Их хищные формы и ровные, с четкими углами корпуса, с воздетыми механическими крыльями, не внушали никакого доверия. Думая об этом, Таддеус осознал, что вся эта демонстрация являлась жестом, предупреждением. Орден опасался саботажа со стороны своих врагов, и маршал решил сделать все возможное, чтобы предотвратить это. Как и всегда, он мыслил только масштабами. Банкрофт осуждал подобное решение, ведь если на Крит прибыла не только летающая крепость, но и четыре реликтовых корабля, то кто-то может задуматься о реальных размерах угрозы, что тенью нависала над ними. Мужчина не сомневался, что не он один не спит глубокой ночью, и наверняка Вавилон уже увидели и начали обсуждать. Таддеус многое отдал бы, чтобы послушать эти обсуждения, но вместо этого он поставил на свой стол бокал, налил в него бренди на два пальца и закинул три кубика льда. Сколько бы он не пил, но до сих пор не был пьяным, да и никогда им не становился. Сделав короткий глоток, мужчина с наслаждением посмаковал крепкий алкоголь и снова покосился на станцию. Та сияла множеством огней, а стволы орудийных башен, хоть и направленные к небу, смотрели грозно. Максимус говорил, что Вавилон рассчитан на ведение продолжительного боя, и имеет в своем арсенале даже небольшой флот из малых истребителей и бомбардировщиков. Иногда Таддеус думал, что построить такую громаду за десять лет даже при всех имеющихся ресурсах Атлантики - задача непосильная, но стоило ему снова взглянуть на техногенного монстра, как эта мысль отпадала сама собой. Восхищался ли он Вавилоном? Определенно нет, но не мог поспорить с ее эффективностью: пару дней назад ему уже пришел отчет, что станция всего за два залпа уничтожила гхайста-кайдзю, довольно крупного даже для этой категории. Что же, Карнака может спать спокойно.

Усевшись в свое кресло, директор уже в тысячный раз провел взглядом по статуям древних богов, украшающих колонны его кабинета. Каждая из них таила в себе нерассказанную историю, одну из тех, что никто и никогда не должен был узнать. Пригубив алкоголь, мужчина погрузился в воспоминания. Он вспоминал о тех днях, когда ему не нужно было вести двойную, а то и тройную игру по отношению к тем, кто был ему верен. Никто из них не знал ничего в полной мере - Таддеус тщательно взвешивал и просеивал любую информацию, какой он планировал поделиться сейчас или в будущем. Последний раз, когда он рассказал больше, чем хотел - это посвящение Алии и ее подруг в истинную историю потока. Но даже так, он рассказал далеко не все. Не потому, что не доверял. Доверял, даже больше, чем ему хотелось бы, но все же чувствовал, что мог сказать лишнее. С другой стороны, какое, к черту, лишнее? Разве Алия не имела права знать всего этого? Она лишилась семьи, осталась одна и лишь чудом не сбилась со своего пути. Имел ли право Таддеус скрывать что-либо от нее? Сам Банкрофт не знал ответа на этот вопрос, задавая его себе уже далеко не в первый раз. Он смотрел на тающие кубики льда в бокале, пока водил пальцем по нему так, словно хотел наиграть простую мелодию. Хотелось бы ему, чтобы дорогой напиток подсказал, как действовать и быть дальше. Каждый день ему приходится жить с непосильной ношей и страшным угрызением совести. Открытая рана, что никак не может зажить и продолжает кровоточить. Но эта рана находилась не на теле, а в душе. Едва ли она заживет хоть когда-то, и от этой мысли директор помрачнел еще больше, чем обычно. Завтра, а точнее уже сегодня днем, предстоит свершиться важному событию, первому за всю историю городов-государств - подписанию научного соглашения. Снова оглянувшись на Вавилон, Таддеус тоскливо улыбнулся, понимая, зачем на самом деле Максимус желал продемонстрировать станцию. Достигнутая вершина. Маршал желал показать, чего Атлантика добилась сама, и дать людям почву для размышлений о возможных совместных достижениях Карнаки и Серконоса. Хороший ход. Банкрофта слегка уязвила эта мысль, но все же он догадывался, что Малгрэйв куда лучший политик, чем он сам. Маршал умел просчитывать ходы своих оппонентов в этих делах, и атаковал на опережение. Таддеус же был куда более искусен в закулисных делах, предпочитая оставаться в тени событий и не привлекать к своей персоне лишнего внимания. И именно по этой причине директор Илиона не желал присутствовать на подписании договора. Для него это было слишком громким событием, слишком много глаз. Отпивая алкоголь, он снова посмаковал глоток, наслаждаясь тем, как выпитое согревает его изнутри, достигая кончиков пальцев. Приятный горьковатый привкус остался у него во рту, и Таддеус улыбнулся этому. За своими рассуждениями мужчина не заметил, как на горизонте появились первые, боязливые лучи солнца, разгоняющие ночной мрак. Отражая их, Вавилон показался директору более холодным, чем он был при лунном свете. На коже даже появилось ощущение утренней сырости, будто он прямо сейчас вышел на улицу. Его ждет тяжелый, трудный день. Пусть он и не желал присутствовать на церемонии, это все же было необходимо, так как он обязан был представлять сторону делириумов Серконоса, наряду с тем, как Натан Ралидус будет представлять людей этого города. Интересно, что представлять делириумов из Карнаки и Атлантики будет не маршал, а Корделия. И хотя Таддеус несколько порицал это решение, он не стал ранее спорить с Максимусом, видя в этом бесполезную трату сил и времени. Малгрэйв был упрямым в своих решениях, и переубедить его достаточно сложно, если он уже захотел что-то сделать. Последним представителем станет Фираэвус Доллахан, глава правительства Атлантики. Про этого человека директор Илиона знал лишь то, что он ставит жизнь человека или делириума выше чего-либо, считая их равными друг другу. За это его уважали, но ходили слухи, что Доллахан достаточно беспринципен, чтобы жертвовать многим во имя того, что ему казалось наилучшим вариантом для всех, без исключений. Банкрофт проникся к нему скупым уважением, не желая оказываться с ним по разные стороны баррикад. Никогда не знаешь, что можно ожидать от подобного соперника, а политики его уровня никогда не играют в открытую. Именно поэтому он ему не доверял. Не доверял директор и Натану, но на то были свои причины. Если бы академии делириумов и ястребы не являлись независимыми от правительства, Таддеус приложил все силы, чтобы Натан никогда не стал губернатором Серконоса. Увы, в нынешней ситуации у Банкрофта не было реальной власти в подобных ситуациях. Директор хорошо осведомлен, что Ралидус взлетел по карьерной лестнице будучи не совсем чистым на руку, и подозревал в нем пешку Михаила. Впрочем, доказать он этого никак не мог, хотя и делал попытки найти что-то, что в биографии этого человека могло бы навести на тех, кто стоит за ним. Увы, безрезультатно. Что еще более странно, так это факт того, что Натан пользовался у людей Серконоса достаточно сильным уважением, порой граничащим с фанатичностью. Порой доходило до того, что люди выкрикивали в поддержку этого человека такие слова, что Таддеусу становилось смешно от их абсурдности. А смеялся он очень редко. Наблюдая за восходом солнца, мужчина извлек из кармана пиджака телефон, двумя быстрыми движениями пальца набрал Максимуса и приложил устройство к уху, ожидая ответ.

- Да? - раздался на том конце линии голос Малгрэйва, нисколько не заспанный, как изначально подумал Банкрофт.

- Мне нужно с тобой поговорить, - сухо сказал Таддеус, отпивая из бокала.

- Хорошо, - несколько натянуто ответил маршал после короткой паузы. Банкрофт улыбнулся, поняв, что Максимус догадался, о чем именно желает поговорить его коллега.

- Жду, - завершающее слово директор Илиона скорее отчеканил, отбив его ударом кузнечного молота, чем произнес. Он сбросил вызов и бросил телефон на стол, а затем сделал большой глоток из бокала. Кубик льда приятно коснулся его губ.

Откинувшись на кресле и сжав руку в кулак, Таддеус принялся перебирать в голове заранее заготовленный план действий на сегодняшний день. Собственно, именно по этой причине он так и не смог уснуть ночью. Ему казалось, что они где-то могли ошибиться, что-то упустить. А упущение добавляет противнику возможность, и возможность хорошую. Банкрофт мобилизовал всех ястребов, что находятся в Серконосе в данный момент времени, еще прошлым утром. Прямо сейчас они прочесывают город и особенно район главного здания правительства, украшенного большой часовой башней. Мужчина не мог отделаться от липкого параноидального чувства, будто что-то обязательно пойдет не так. Эта мысль забивала его сознание, не позволяя сосредоточиться ни на чем ином. Если подумать, этот день - идеальная возможность для нападения с целью ликвидировать глав двух городов-государств и посеять хаос. Впрочем, кое-что его все же успокаивало: с самого утра в здании правительства Серконоса будет находиться Арториас, а затем уже прибудут остальные. На самом же подписании велено находиться и студентам, поэтому врагу придется столкнуться с большим количеством делириумов. Однако, подобная вероятность была мала, и Таддеус считал, что Михаил будет действовать скрытно и осторожно, как и всегда. На ум Банкрофту пришла всего одна догадка: подослать Призрака Кемоса. И сразу же мужчина задумался об настоящей личности этого загадочного мечника. Наблюдая в окно за отлетающим от Вавилона транспортным кораблем, взявшим курс на Илион, он перебирал в голове все возможные варианты. Ничего не подходило хотя бы на одну десятую, а ведь Таддеус знал много делириумов, очень много. И хотя Алия нашла подозрительным владение мечником катаной и древним воинским искусством, сам Таддеус не находил в этом ничего подозрительного. Он легко припомнил минимум десять студентов своей академии, владеющих этим оружием. О других делириумах и ястребах он даже не стал вспоминать, уже посчитав это бесполезной тратой времени. Осушив залпом остатки алкоголя, Банкрофт приблизился к своему бару и окинул его придирчивым взглядом. На полках из темного дерева, что освещались несколькими тусклыми огнями, находилось с десяток бутылок разных форм и размеров. Был тут и дорогой виски, и его любимый бренди, и даже коньяк четырехсотлетней выдержки, закупоренный еще в Старом Мире. Эту бутылку он помнил хорошо, ведь она обошлась ему в целое состояние. И куда больше он потратил нервов, чтобы ее заполучить. Положив на нее ладонь, Таддеус ухмыльнулся, вспоминая те далекие дни. Приобретя эту бутыль, он пообещал себе открыть ее на особый случай. Было это около десяти, а может быть, двадцати лет назад - события в жизни директора Илиона давно уже смешались в одну единую кучу, и он не мог вспомнить точного дня этой покупки. Так или иначе, но бутылка по-прежнему оставалась нетронутой, хотя временами ему хотелось забыть об обещании самому себе и пригубить ее. Но это будет точно не сегодня. Сейчас директору Илиона предстоит непростой разговор со своим коллегой, подчиненным и маршалом Атлантики в одном лице, поэтому следует подобрать более подходящий алкоголь. В обычной ситуации он выбрал бы бренди, без раздумий. Но сейчас больше склонялся к виски, так как по его нескромному мнению, этот напиток наиболее подходил под подобные беседы. Дверь в его кабинет открылась, когда кубики льда весело упали в бокал с алкоголем.

- Что-то срочное? - поинтересовался маршал, запирая за собой. Таддеус качнул головой, а затем сделал глоток.

Алкоголь слегка расслабил его, позволив сосредоточиться на предстоящей непростой беседе. Банкрофт осмотрел гостя. Черно-белый генеральский плащ и мундир, высокие сапоги. Малгрэйв выглядел опрятно и благородно, лицо было спокойным и даже расслабленным, чего за ним обычно не замечалось. В нем ощущалась внутренняя уверенность, стержень. Он держал левую руку за спиной, а правую - у живота. Обычная привычка.

- Меня беспокоит небольшое представление, что ты устроил над городом, - спокойно произнес Таддеус, поигрывая бокалом и помешивая в нем виски. Кубики льда ударились о стеклянные стенки, нарушая тишину. Максимус с опаской поглядывал на бокал в руке собеседника, догадавшись, какой там именно вид алкоголя. Он слегка поджал губы, а затем заглянул Банкрофту прямо в глаза.

- Это...

- Жест, Максимус, - жестко закончил Таддеус. Тон его изменился, став безотлагательным. - И этот жест не просто демонстрация твоих достижений. Мы договаривались только о Вавилоне, но ты привел сопровождение. Меня беспокоит это.

- Ты прав, Таддеус, это жест, - подтвердил Малгрэйв. Мужчина говорил твердо, давая понять, что ни капли не раскаивается и не сомневается в своем решении. Очередное подтверждение его упрямства. Банкрофт провел бокалом у своего носа, вдыхая горько-сладкий аромат.

- И что он несет в себе?

- Предупреждение. Я предупредил наших врагов, что мы их ждем, - на этом слове Максимус сжал кулак. Он прострелил Таддеуса хищным, готовым к бою взглядом. Иные бы подумали, что он таким образом вызывает директора Илиона на своеобразный поединок, но нет. Гневный взгляд Малгрэйва предназначался тем, кому он адресовал предупреждение в виде своего небольшого флота.

- Ты ведь знаешь, Таддеус, что они придут. Сегодня, или завтра, но придут. И мы должны быть к этому готовы.

Таддеус многозначительно вскинул свободную руку, призвав Максимуса замолчать. Маршал осекся на полуслове, но так, будто именно это он и планировал сделать. Банкрофт неторопливо подошел к нему, поравнявшись. И даже так, директор Илиона смотрел на коллегу несколько свысока из-за разницы в росте, хотя она и была небольшой и почти незаметной. И все же, их глаза находились на разных уровнях относительно друг друга, что и создавало подобную иллюзию.

- Ты верно говоришь, что мы должны быть готовы, - заметил Банкрофт, соглашаясь с ранее сказанным его собеседником. Но лицо его вдруг стало суровым и холодным, потеряв не только краску, но и скупую мягкость.

- Но как быть людям, что утром посмотрят в небо и увидят... это? - выражая свое беспокойство, Банкрофт изобразил свободной рукой короткий жест, имитирующий летающее судно Карнаки. Максимус смотрел на друга с опаской. - Как ты им прикажешь это воспринимать? Невольно кто-то задумается о истинных масштабах возможной угрозы, раз понадобилось так много сопровождения. И это мы, ты и я знаем, что угроза не возможна, а реальна. А они - нет. Я не верю, что такой человек, как ты, не подумал об этом. Зачем ты привел флот?

Максимус молчал. Он внимательно смотрел на Таддеуса, не сводя глаз. Будь перед ним кто угодно, но не Банкрофт, Малгрэйв немедленно отдал бы наглеца под трибунал, ибо никто не смел разговаривать с ним в такой требовательной манере. Но авторитет собеседника он признавал, и признавал безоговорочно. Максимус ощутил, как в горле встал ком. Ему не верилось, будто коллега подозревает его в нечестности или увиливании от прямого ответа. Тем более, что маршал уже все сказал.

- Я не стану повторять, Таддеус, - ответил Максимус после непродолжительной паузы, за которую собеседник сделал два глотка из своего бокала. Директор Илиона покачал головой с, казалось бы, едва заметным сожалением.

- Ты как всегда упрям, - упрекнул он, после чего быстрым шагом направился к своему столу.

- Таддеус, я действую из соображений безопасности, - бросил ему в след Максимус, пройдя половину расстояния от двери до стола Таддеуса.

- Знаю, - небрежно ответил Банкрофт, ставя бокал на стол и усаживаясь в свое кресло. Усевшись, он потер пульсирующий правый висок пальцами. На плечи ему давила ноша огромной ответственности, и он действительно беспокоился за то, как люди воспримут летающие над их головами боевые корабли и огромную крепость.

- Я делаю все, чтобы Михаил и его псы ни на метр не приблизились к этой церемонии и чертовому договору, - со злобой в голосе произнес маршал. Он осознал, что именно сказал, лишь когда Таддеус поднял на него строгий и суровый взгляд, глядя исподлобья, что создавало эффект осуждения.

- Мы уже давно могли бы официально сотрудничать, - смягчившись, поспешил добавить Малгрэйв, ощущая острую необходимость сказать именно это. - Но эти формальности нас ограничивают. Чертов совет Карнаки.

- Знаю, - произнес Таддеус, выдыхая от мимолетной вспышки холодной ярости.

- Тогда зачем все это?

- В Серконосе не все гладко, Максимус, - признался Таддеус, потянувшись за бокалом. Маршал преодолел разделяющее их расстояние почти мгновенно, остановив руку с бокалом прежде, чем она коснулась губ Банкрофта.

- Что ты имеешь ввиду? - сузив взгляд, спросил Малгрэйв. Он медленно опустил руку с бокалом на стол, чтобы Таддеус не прерывался. Директор Илиона посмотрел на друга с нескрываемым возмущением, но потом смягчился.

- Я не доверяю и никогда не доверял Натану, - ответил Банкрофт, тяжело выдыхая. - У меня нет доказательств, но предчувствие. Думаю, он связан с Михаилом.

- Ты выдвигаешь серьезное обвинение, поэтому пусть оно пока будет нашим секретом, - предупредил маршал, сев в кресло напротив стола директора. Таддеус кивнул в знак согласия, но потом все же сделал глоток алкоголя. Максимус сопроводил это действие недовольным взглядом. Затем он задумался, поглаживая рукой в перчатке щетину.

- Действуем, согласно плану? - уточнил маршал. Банкрофт неопределенно кивнул, будто у него имелась мысль, что он хотел озвучить, но не мог подобрать нужные слова. Малгрэйв вскинул бровь.

- Не совсем, - признался Таддеус. Максимум молчал в ожидании. - Возможная связь Натана и Михаила не давала мне покоя, хотя я и не озвучивал это. Я решил сделать перестановку фигур. Арториас будет наблюдать на церемонии, а Артегор останется в оперативном центре.

- В целом, это ничего не поменяет, - предположил Максимус, но затем задумался. - В таком случае, я буду на церемонии.

- А Корделия?

- Будет командовать войсками с венатора, - ответил мужчина, пожав плечами.

Для несведущего странное слово, произнесенное в конце фразы Максимусом, покажется даже странным и неприятным на слух, но только не для него. Маршал испытывал перед ним благоговение, ведь венаторами называли в Карнаке те самые летающие суда, что сопровождали Вавилон. Это были корабли огневой поддержки, имеющие на своем борту множество дальнобойных и артиллерийских орудий, способные одним залпом накрыть огнем район. Венаторы всегда передвигались в сопровождении двух-трех меньших десантных кораблей, но и сами, опустившись к земле, были способны высадить пехотинцев и десант для наземной операции. Войска Карнаки предпочитали универсальность, и, хотя сейчас четыре реликтовых корабля были последними в своем роде, их берегли и тщательно за ними ухаживали. Рядом с Вавилоном, они смотрелись несуразно, значительно уступая станции в размере. Даже если гипотетически поставить друг на друга в вертикальном положении все четыре этих судна, то только тогда могла получиться конструкция, несколько превосходящая размеры летающей крепости хотя бы в высоту. Так или иначе, но когда-то, в войнах городов, суда Карнаки имели за собой решающее слово.

- Я думал, ты ей доверяешь? - удивился Таддеус, скосив и прищурив взгляд. Максимус коротко кивнул.

- Как самому себе. Это не вопрос доверия.

- Хочешь лично все проконтролировать, - догадался Банкрофт. Если это так, то в таком случае ему самому будет спокойнее.

- Именно.

- Сколько у тебя бойцов? - вдруг поинтересовался директор Илиона. Маршал чуть прокашлялся, и Таддеус подвинул к нему стоящую на краю стола стеклянную бутыль с водой.

- Тысяча двести, не считая экипаж, - ответил Малгрэйв, смочив горло и отставив воду в сторону.

- Не так уж и много, - безрадостно заключил собеседник маршала, обдумав его слова. Затем Таддеус поднялся, и медленно, будто обдумывая каждый шаг, вернулся к панорамному окну. Но теперь он смотрел не на Вавилон или корабли, а на простирающийся под ними город с тысячами жителей, чье настроение было далеким от идеального.

- Я взял только несколько отрядов, как ты и просил, Таддеус, - сказал Максимус. Директор Илиона сокрушенно качнул головой, от чего создалось впечатление, будто он накинул на себя капюшон.

- У меня дурное предчувствие, Макс, - внезапно, голос Банкрофта изменился, став теплее и дружественнее. И это сокращенное обращение. Только по нему маршал догадался, что его друг действительно сильно обеспокоен - куда сильнее, чем могло показаться изначально. Он очень редко обращался к Малгрэйву в такой манере. - Я смотрю на этот город, и вижу его в огне, а Илион разрушен. Всего лишь сон, засевший в моей голове. Он не покидает меня уже несколько недель.

- Таддеус, - обращается маршал, внимательно выслушав коллегу. – Каков наш план в итоге? - Он остается неизменным, - отрезал Банкрофт, прикрыв глаза. – Поток нестабилен со дня Катастрофы. Отсюда огромное количество гхайстов, и делириумов. Нам нужно найти способ его стабилизировать, успокоить. А для этого – понять, чего на самом деле добивается Михаил.

- Так поток, это благословение, или проклятие?

- И то, и другое, Максимус, - отвечает Банкрофт на длительном выдохе после глубокого вдоха. Ему понадобились силы и воля, чтобы в конце концов признать это. - Он дает нам силы, но вынуждает за это сталкиваться с нашими худшими кошмарами. Мы пользуемся им, но этим же привлекаем к нам гхайстов, как подтвердилось. Если бы обычные люди знали на самом деле, на какой пороховой бочке они живут, миру давно пришел конец. Мы рискуем своими жизнями, защищая их покой. И наш тоже. Ястребы, делириумы, все они хотят спокойной жизни. И мы сражаемся за нее, Максимус. На том поле боя, о котором другие только слышат. Люди не знают, какие жертвы мы приносим. Я каждый день получаю новые некрологи о погибших ястребах. Уверен, что и ты. Города окружены невидимыми барьерами, отгоняющими этих тварей прочь. Но что будет, если эти барьеры не выдержат? У тебя, кажется, недавно едва не случился прорыв крупной орды.

- Да, когда вы возвращались в Серконос, после Зимнего бала, - Максимус помрачнел. Эти события еще были свежи в его мыслях и воспоминаниях. Слишком много простых, хороших людей и бойцов погибло тогда. А все потому, что человеческие пороки вновь недооценили исходящую от гхайстов угрозу, а бюрократия власти Карнаки была слишком неповоротлива. Выпустив воздух сквозь зубы, маршал поднялся и направился к бару, чтобы налить себе выпить. Таддеус не препятствовал.

- Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, Максимус, - продолжил Банкрофт, пытаясь справиться с переполняющими его эмоциями. Воедино смешались страх, гнев, даже ненависть и чувство неизбежности. Он держал руки за спиной, но чувствовал, как они дрожат от не выплеснутой злобы на собственное бессилие.

- Ты ведь бывал за барьерами, видел руины старого мира?

- Такое не забудешь, - согласился сквозь зубы Максимус после глотка алкоголя. Голос его едва слышно задрожал, столь ужасны были увиденные им вещи. Даже для такого закаленного военного, как Малгрэйв. Дернувшись и слегка задрожав, он развернулся и пошел к столу Таддеуса. - А никто из них даже не подозревает об этом, - сказал Таддеус, обводя рукой Серконос. Маршал догадался, что его друг имеет ввиду простых людей. Так или иначе, делириумы и ястребы узнают об истинных масштабах угрозы гхайстов, но все это держится в строжайшей тайне во избежание паники. Максимус лично казнил двоих из тех, кто проболтался, пустив им в лоб пулю милосердия.

- Все это из-за потока, Макс, - тихо произнес Таддеус, когда маршал поравнялся с ним, встав у правого плеча. Банкрофт сокрушался из-за всего, что только что сказал. Так, будто в этом всем была его вина. Краем глаза он заметил, как Малгрэйв протягивает ему недопитый бокал с виски. Подняв бокалы, оба мужчины одновременно выпили.

- Она ведь нам не доверяет, Таддеус, - вспомнил слова девушки Максимус, когда алкоголь согрел его изнутри. Банкрофт безрадостно улыбнулся, а затем горько усмехнулся. - Это и неважно, - неопределенно ответил директор Илиона, чем вызвал у Малгрэйва легкое удивление. Максимус покосился на друга, вопросительно вскинув густую бровь. Вопрос доверия всегда был для Таддеуса первостепенным. - Ей движет куда более светлое чувство, чем мной и тобой. Она обрела тех, кого искренне хочет защитить. Друзей, даже семью. Поэтому мне неважно, доверяет она нам, или нет. Она сама захочет это сделать. И это чувство не нуждается в доверии. Ни в ее, ни в моем.

- Главное, чтобы она не сбилась с этого пути, - задумчиво заметил Максимус, делая еще один глоток и слегка поморщившись: этот пошел не очень. Таддеус пожал плечами.

- Она дочь своих родителей, - напомнил Таддеус. Между двумя половинками фразы он пригубил виски. - А они погибли, защищая то, что теперь дорого ей. Если собьется она, то этот мир уже ничто не спасет.

- Что насчет Адель?

- Не знаю. Арториас считает, что она может быть жива. Себилла в это не верит. Артегор тоже.

- А ты сам?

- Как я уже сказал, не знаю, - натянуто ответил директор Илиона. Маршалу показалось, что тот произнес не то, о чем думает на самом деле. Возможно, Таддеус склонялся ко всем исходам этого вопроса одинаково, или же наоборот, твердо верил в один из них. Так или иначе, он не стал отвечать прямо, в Максимус не стал больше спрашивать.

- Алия знает, кем она приходится Крамам? - вместо дальнейших вопросов об Адель, Малгрэйв решил сосредоточиться на ее младшей сестре. Таддеус это понял.

- Нет, - ответил он, но затем с тоской заглянул сначала в почти опустевший бокал, и только потом обвел взглядом начавший просыпаться город, объятый первыми лучами солнца. Он мог лишь догадываться, что именно думают жители, видя над головой небольшой флот Карнаки и станцию. Но догадки все же были, и неутешительные.

- Но я чувствую, что скоро придет время ей обо всем рассказать. Арториас и Артегор давно хотят это сделать, я их останавливаю.

Максимус проследил за взглядом своего друга и заметил, как тот с тоской смотрит на город и краем глаза - на Вавилон. Самого же Максимуса при взгляде на величественную летающую крепость захватывало чувство гордости и триумфа. Этому проекту он посвятил долгие десять лет своей жизни, постоянно борясь с нудной и медленной бюрократией. Ему приходилось ставить на нужные посты нужных людей, увольнять ненадежных и поощрять дерзкие идеи. Все ради того, чтобы проект Вавилон был наконец реализован. Он понимал беспокойство своего друга, понимал даже, почему тот так остро отреагировал на четыре реликтовых венатора. Но сам маршал не считал это лишним, наоборот - необходимым. Кто, как не могучие воздушные ветераны последней войны, могут напомнить людям о ценности мира и спокойствия и о цене, за это уплаченной? Кто, как не эти реликты напомнят о том, что когда-то было утрачено и о том, сколько всего нового еще можно открыть и изучить, если действовать сообща? Все-таки он был военным человеком и, как никто другой знал, как много для людей может значить символ и его способность воодушевить их. Пусть даже этот символ - оружие, а точнее - венатор.

- Таддеус, - позвал Максимус, оторвав друга от созерцания города. Тот повернул на зов только голову, но увидев поднятый бокал, повернулся полностью. - За то, чтобы сегодня все прошло гладко, - произнес Малгрэйв, скупо улыбнувшись. Таддеус поднял свой бокал, улыбаясь в ответ краешком губ.

Мужчины чокнулись бокалами, а затем выпили за успех предстоящего события. Бокал Банкрофта опустел, а вот у Максимуса еще оставалось несколько глотков. Маршал не спешил расправляться со своей выпивкой, тем более что пил он крайне редко и только по особым случаям. Или, когда его стальные нервы, наконец, сдавали. Затронутая Таддеусом тема относительно мира за барьерами - очень деликатная, и для каждого она, по сути, личная. Малгрэйв все прекрасно помнил. Более того, иногда ночами он во сне снова переносился туда, на руины старых городов, и все как будто повторялось снова. Кровожадные гхайсты, их пылающие злобой холодные, но в то же время пожирающие глаза. Сама природа отступает, не в силах подчинить гхайстов своим законам. Они живут там, где сейчас жизни нет, но где она когда-то была. Где люди прятались и боялись, а их страх и эмоции были впитаны ныне безжизненными строениями с пустыми глазницами окон. Там, где когда-то смерть собирала свою жатву, ныне властвуют они - твари, пожирающие эмоции и чувства, впитывающие их прямо из тягучей атмосферы тех мест. Несбывшиеся надежды, рухнувшие мечты, неисполненные желания. Угасшие чувства и тепло - все это стало пищей для отвратительных тварей. Гигантские могильники, кладбища, склепы - этих слов не хватит, чтобы описать, во что превратились некогда оживленные мегаполисы. Жилые кварталы без жильцов, навсегда умолкшая музыка в парке развлечений, репульсмобили, что уже не отправятся в новый путь. Из живущих ныне, никто не видел эти города в расцвете сил, но почти каждый знает, как они выглядят сейчас - социальные сети пестрят фотографиями. Отчаянные смельчаки, охочие до острых ощущений, иногда проникают туда. Никто не возвращается. В надежде на опасное приключение и прогулку по мертвым городам, они пополняют ряды тех, кто сгинул там когда-то. Максимус лично наводил все возможные справки: никто из них так и не вернулся. Печальная статистика, но правдивая. Увы, сколь бы много раз люди и делириумы не пытались проводить карательные операции истребления, исход всегда был один и тот же: уплаченная цена не оправдывала результат. На месте одного гнезда возникает два и больше новых, и только что рожденные твари без оглядки алчут крови и жертв. А утраченные в этой борьбе жизни уже не вернуть. Именно поэтому, губернаторы городов и лидеры альянса приняли решение о глубокой обороне. К несчастью, и она не всегда эффективна. Яркий тому пример - недавний прорыв линии обороны, упомянутый Таддеусом. Но этим все не ограничивается, ведь если одиночный сильный гхайст прорывается за барьеры, он может стать маяком для других сородичей, и тогда образуется новое гнездо. В этом случае, отлов и ликвидация тварей ложится на плечи ястребов и других делириумов, однако для первых такая охота - работа и заработок, сопряженный с риском. Тем не менее, в этом есть и плюс. Так как академии делириумов существуют отдельно от правительств и обеспечивают себя самостоятельно, им поступают заказы на прорвавшихся гхайстов. Это выгодно всем: простые люди ничем не рискуют, а академии имеют средства. Поток заказов никогда не заканчивается, и работы хватает. Исключение, однако, составляет Камелот – эта академия прочно интегрирована в военную машину Карнаки, но так же возглавляется независимым директором. В данный момент, этот пост занимает сам Максимус, что и дает ему полную свободу действий. Малгрэйв использует все свои знания и опыт, чтобы сделать все возможное для защиты жителей Карнаки, и его новый пост располагает к этому как нельзя лучше. Он не допустит, чтобы ужасы, нашедшие приют на руинах старого мира, пробрались за барьеры и разрушили то, что удалось построить заново после десятилетий войн.

- Ты веришь в нее, Таддеус, - уверенно произнес Максимус, подумав об Алии. Банкрофт улыбнулся краешком губ, сдерживая тихий смех.

- Ты поверил первым, - напомнил он. И это являлось правдой, ведь ранее именно эта версия была озвучена девушке в Камелоте. Именно маршал был тем, кто настоял, чтобы девушку в срочном порядке доставили в Илион. Хотя, чего скрывать, Максимус хотел бы, чтобы она была студенткой Камелота. - Да, - согласился Малгрэйв. Ему льстило подобное признание со стороны Таддеуса. И, тем не менее, он был прав. Директор Илиона долго не соглашался на это, но все же его удалось уговорить. У упрямства маршала были свои плюсы, и случалось, что Банкрофт уступал только из-за нежелания продолжать безнадежный спор. Всего два раза, и оба они касались Алии Афины.

- Пожалуй, я пойду, - предложил Максимус. Выдохнув, он в один большой глоток расправился с содержимым своего бокала. Поставив посуду обратно на бар, он посмотрелся в висящее рядом зеркало и задумчиво потер рукой в перчатке недельную щетину.

- Хочешь выглядеть достойно? - спросил Таддеус, наблюдая за действиями друга.

- По мне, настоящий мужчина всегда выглядит достойно, - гордо бросил Максимус в ответ. - Но побриться не помешает, уже начинает неприятно чесаться.

- Тогда до встречи, Макс.

- До встречи, Таддеус.

Сев обратно в свое кресло, Таддеус вновь задумался. На душе ему, конечно, полегчало - радовало, что Максимус умеет слушать. Радовало и то, что он не преследовал злых умыслов, приведя в Серконос дополнительные корабли. Он выполнил просьбу друга, взяв отряды гвардейцев. Умный ход: расквартировать небольшое количество бойцов по нескольким большим судам, создавая эффект многочисленности. Максимус умело пользовался тем, что имел. Однако, кое-что все же не давало директору покоя. Заглянув в один из ящиков своего стола, он извлек оттуда две папки, что в начале учебного года давал читать Арториасу. Личные дела Виолы и Карины. Он хранил их здесь, как напоминание о верно принятом решении. Но была в них еще одна вещь, маячившая на горизонте сознания Банкрофта. Вещь, не дающая ему покоя уже длительное время, если не всю жизнь - предчувствие. Его предчувствие подводило очень редко, и зачастую все случалось именно так, как он и предвидел. Это пугало. Личные дела девушек были напоминанием, что объединить их в команду с Алией было правильным, но также это было напоминание о необходимости прислушиваться к себе. И директор, листая биографию и оценки Виолы, прислушался. Но от этого легче ему не становилось. Лучи солнца боязливо пробирались в его кабинет, разгоняя полумрак, и уже начинали подползать к столу. Любой бы на месте Таддеуса начал либо скучать, либо готовиться к предстоящему дню. Но только не он. Перелистывая страницы, Банкрофт думал только о своем предчувствии.

А оно не просто говорило, оно орало, как сумасшедшая сирена: что-то случится. И Таддеус похолодел, вспомнив свой сон о сгорающем Серконосе.

Глава 30

Когда Арториас осторожно открыл дверь в кабинет директора, ему в нос ударил резкий приятный аромат свежезаваренного кофе. Инквизитор почувствовал, как во рту выделяются слюнки - слишком он уж любил этот напиток, а подобный аромат заставлял его расслабиться и чувствовать себя гораздо уютнее, чем могло быть в утро столь важного дня. Сейчас на часах только-только перевалило за час дня, а со двора академии уже доносились многочисленные голоса студентов двух академий - как оказалось, Максимус направил на учебные задания в Серконос своих пятикурсников, в качестве сопровождения. Идя к директору, Арториас мельком подсмотрел, чем именно занимаются студенты. Соревнуются. И это согревало его изнутри так же, как чашка утреннего кофе, выпитая чуть более пяти часов назад. Ничего не укрепляет дружбу так, как дружеское соревнование. Впрочем, он уже догадывался, кто из его студентов превосходит своих товарищей из Камелота, а кто уступает. Но эти размышления можно отложить. Толкнув дверь кабинета директора, он обнаружил, что та не заперта. А значит, Таддеус находится у себя.

- Таддеус? - позвал Арториас, громко произнеся имя директора прямо в кабинет. Крам осмотрелся, и нигде не нашел Банкрофта. Однако со стороны директорского стола раздалась едва слышимая возня, и лишь потом из-под него поднялся сам Таддеус.

- Что-то уронил? - в шуточной форме поинтересовался инквизитор, подходя к столу. На столешнице уютно расположился белый чайник, из чьего носика поднимался пар и тот самый запах, а рядом - наполовину опустевшая кружка и еще одна, пустая и чистая.

- Будешь? - кивнул Таддеус на чайник. Арториас скупо улыбнулся.

- Не откажусь, - ответил он и наполнил вторую кружку. Судя по тому, что на столе их было две, Таддеус ждал именно Арториаса. Артегор предпочитает красный чай.

- Что там у нас? - без какой-либо конкретики поинтересовался Таддеус, отпивая из своей кружки. Только лишь взглянув на лицо мужчины, Арториас распознал тщательно скрываемую им усталость. Очевидно, что Банкрофт ночью не спал.

- Все готово к церемонии подписания, - механически ответил Арториас, с наслаждением делая глоток горячего напитка. Тепло наполнило его снова, заставив отступить все тревоги. Лицо же Таддеуса исказила недовольная гримаса, придав его усталому облику совсем уж потусторонний вид.

- Я говорю о студентах, Крам, - строго поправил директор. От подобного комментария Арториасу вдруг стало не по себе. Настолько, что расхотелось пить кофе. Затем он быстро перебрал в памяти все, что успел мельком увидеть, подбирая наиболее нейтральный случай соревнований, а увидел он немало. На ум пришло сразу три, но озвучить он решил только один, наиболее любопытный.

- Калеб Мерсер и Грегорио Мариачи соревнуются в стрельбе, - с усмешкой сказал он. - Готов поставить тысячу литов, что Калеб поддается.

- Мариачи, - задумчиво повторил фамилию студента Таддеус, отпивая кофе. Она точно была ему знакома, и директор лишь пытался вспомнить, где ее слышал. - Не тот ли Грегорио, что год назад с закрытыми глазами подстрелил дактиля?

- Да, он самый, - подтвердил Арториас. На лице Таддеуса отобразилось сомнение, но затем он улыбнулся.

- Принимаю.

Таддеус вспомнил этот случай. Год назад, на одном из совместных заданий с Камелотом, Грегорио смог одним выстрелом из стандартной винтовки гвардии убить дактиля всего лишь одним выстрелом. Мало того, что до этого подобное считалось просто невозможным, так парень еще и сделал это в полной темноте. Банкрофт слегка приукрасил в текущем вопросе этот момент, но это нисколько не унимало подвига студента, ведь он прикрыл свою команду от серьезной угрозы. Мариачи считался лучшим стрелком среди студентов Камелота, и Таддеусу бы польстило, если первокурсник Мерсер сможет обставить его. С другой стороны, Арториас, казалось, пребывал в полнейшей уверенности, что так и будет. Двое мужчин иногда заключали подобные пари, чтобы подогреть собственный интерес к необычным случаям вроде этого. Сумма, по их меркам, не очень большая - чисто символическая. Обычно за выполнение заказа на устранение одного раптора ястреб получает около тридцати тысяч, что очень немало. С другой стороны, работа ястребов оплачивается очень высоко.

- Как твое предчувствие? - вдруг спросил Арториас. Таддеус похолодел, а внутри - сильно напрягся. Руки его вдруг стали каменными и тяжелыми, а дыхание сильно замедлилось.

- Почему ты спрашиваешь?

- Ты всегда полагаешься на него, и оно не подводит, - напомнил Арториас, чувствуя, как от Таддеуса исходит волнение и тревога. Он только сейчас заметил, что директор кажется не просто уставшим - он измотан. И если он так говорит, значит, что все гораздо хуже, чем думал инквизитор.

- Ты прав, - неохотно согласился Таддеус, посмотрев Арториасу прямо в глаза. - Оно ужасно. Поэтому я хочу, чтобы ты был там, так мне будет спокойнее. Прежде, чем ты начнешь возражать, твой брат справится в оперативном центре сам.

- Я не собирался возражать, - недовольно отрезал инквизитор, допивая кофе. - Раз ты просишь, значит так нужно.

- Спасибо, - искренне, и насколько возможно, мягко поблагодарил Таддеус. Он не спускал с инквизитора взгляда, пока тот разворачивался и направлялся к выходу из кабинета. В воздухе повисла так и не озвученная Банкрофтом мысль.

- Арториас, - окликнул директор, когда инквизитор потянулся к дверной ручке. Он замер, а затем обернулся через правое плечо. Взгляд его был выжидающим, и Таддеус заметил в нем нотку заинтересованности. Директор улыбнулся, опустив голову, а затем поднял на друга более мягкий взгляд и улыбнулся.

- Когда все закончится, пусть Алия все узнает, - попросил Таддеус. Арториас сначала подумал, что он ослышался, и даже отступил на шаг. Даже спустя четверть минуты он не верил своим ушам.

- Ты серьезно? - еле выдавил он из себя, преодолевая удивление и радость. Банкрофт кивнул.

- Да. Пора. Только пусть сначала этот день закончится.

- Но почему? - Арториас не понимал, что заставило Таддеуса передумать. Директор задумался, а затем выпрямился, сложив руки за спиной. Он окинул взглядом свой кабинет, будто снова желал найти в нем спрятанные ответы на все вопросы, что когда-либо были озвучены в этих стенах им самим или ему от других.

- Ночью я думал о многом, мой друг. В частности, о том, кем для меня были Аталанта и Нексус. Почти детьми, что у меня никогда не было. Я подвел их дважды. Первый раз, когда отправил на смерть. И второй, когда исчезла Адель. Я не хочу подвести их снова. Да и на месте Алии, я хотел бы знать всю правду, - закончив говорить, он опустил на Арториаса снисходительный, но добрый взгляд. Только посмотрев в глаза директора, инквизитор осознал, что тот был искренен, как никогда раньше. Пока директор произносил свою речь, его прохладный голос лился на редкость мягко и бархатно, как первый теплый ветерок весной. Уже не ледяной, но еще и не летний. И Арториас нашел в этом не просто разрешение, но благословение наконец рассказать девушке всю правду и дать ей возможность обрести семью снова. Сама эта мысль воодушевляла инквизитора, вдохновляя его не просто удачно завершить этот день, но и все-таки стать для Алии тем, кем он являлся ей на самом деле: родственником и дядей, братом ее погибшей матери. Он обязан поделиться этой новостью с Артегором. Рука мужчины сама потянулась в карман за телефоном, но он сдержал себя.

- Расскажи Артегору, - подбодрил мужчину Таддеус. Арториас понял смысл этих слов спустя пару секунд. - Но пусть подождет до конца дня. Сделайте это вместе.

- Спасибо, Таддеус, - Крам не мог подобрать других слов, хотя сейчас ему хотелось рассыпаться в благодарностях. Но, как назло, самые простые слова сами слетели с его языка. Бросать за ними что-то еще уже казалось излишним. Банкрофт склонил голову набок и, прикрыв глаза, с облегчением выдохнул.

- Надеюсь, что сегодня мое предчувствие ошибется, - предположил директор. Эти слова были брошены скорее в пространство кабинета, чем адресованы лично Арториасу, и инквизитор понял это.

Получив, наконец, разрешение рассказать всю правду, воодушевленный Арториас покинул кабинет директора в приподнятом настроении. Он чувствовал, как улыбается сам по себе, хотя и пытается сдерживаться и не выглядеть как умалишенный. Но эмоции сами выходили из-под его маски спокойствия. Он был рад, действительно рад этому. Наконец-то они смогут стать настоящей семьей. Это было важно, очень важно. И Арториас понимал, насколько. Но еще более важным было предстоящее мероприятие, и инквизитор не имел права подвести Таддеуса. Именно поэтому мужчина сначала решил собраться и снарядиться, и лишь потом позвонить брату. Ранним утром, где-то около девяти-десяти утра, Крам уже был там. Видел подготовку, оценил готовность и количество охраны. Рейнджеров там было много, действительно много, но их планировали рассредоточить по прилегающим территориям, чтобы создать как можно больше линий охраны. В целом, Арториас одобрял такое решение - в его голове даже всплыл план, изображающий точное расположение стражей порядка. Получалось примерно следующее: район вокруг здания правительства будет окружен кордонами, разделенными на три круга. Стандартная практика, и при этом не мешающая движению транспорта в самом городе. Плюс прикрытие с воздуха в виде бойцов-соколов и воздушных транспортов. Подобный расклад полностью соответствовал представлениям Арториаса, за исключением одной вещи: он хотел бы, чтобы на самой церемонии присутствовало больше ястребов. Но, имеем, что имеем.

Зайдя в жилище двух братьев, Арториас первым делом сбросил с себя белую шелковую рубашку, что надел с утра. Туфли и брюки тут же последовали примеру рубашки, и Крам с вожделением повернулся к стендам и шкафам со своим снаряжением. Сейчас в Серконосе было тепло, а значит, ему нет необходимости выбирать теплую одежду или снаряжение, а потому выбор пал на серую облегающую футболку. Затем он выбрал из нескольких пар штанов те, что показались ему наиболее подходящими. Справедливости ради, все они были одинаковые: плотные, темные и со множеством карманов. Инквизитор предпочитал все иметь прямо под рукой. Следом взгляд мужчины упал на черные берцы до середины голени, и он тут же облачил в них ноги. Сделав несколько шагов и проверив, не перетянуты ли шнурки, он удовлетворенно кивнул. Хоть его боевое снаряжение и было идеально подогнано для него с учетом всех предпочтений, он все равно всегда перепроверял. Никогда не знаешь, в какой момент застегнутая слишком туго пряжка пережмет мышцу или наоборот, слишком слабая шнуровка позволит обуви разболтаться на ноге. Такого нельзя допускать. Следующей частью снаряжения стала легкая защита, а именно наколенники и бронированный жилет, поверх которого Крам тут же надел перехлестнутые на груди ремни, а к ним уже по обыкновению приладил кобуры для своих револьверов. Все идет по плану.

Собираясь, Арториас, тем не менее, не мог отделаться от неприятного, липкого ощущения, будто что-то не так. И в первую очередь это касалось предчувствия Таддеуса. Внезапно, директор решил изменить расстановку сил на поле, отправив Арториаса сопровождать церемонию, хотя изначально инквизитор должен был лишь проверить степень подготовки к ней. Кроме того, Таддеус выглядел обеспокоенным. И в завершение, он позволил рассказать Алии всю правду. Радостная новость сбила Крама с толку. И вот сейчас, медленно загоняя патроны в барабан револьвера, мужчина задумался. Со стороны могло показаться, будто он раздумывает над каждым патроном, занимающим свое место в оружии. Но на самом деле, он думал о другом. Теперь все это перестало казаться ему простым совпадением. Что-то обязательно случится, он чувствовал это. Загнав последний патрон, Арториас тряхнул револьвером, защелкнув барабан и даже крутанул его резким движением руки. Этот быстрый механический звук слегка успокоил мужчину, но все же недостаточно. Осматривая револьвер, он невольно подумал, сколько жизней забрали эти пистолеты на этой неизвестной никому войне. И сколько им еще предстоит забрать прежде, чем все наконец-то закончится? Ответа на этот вопрос у Арториаса не было, да он и не задумывался о таком в полной мере. Все, что он хотел - это чтобы те, кто ему дорог, не просыпались каждое утро с тревожными мыслями. А ради этого он был готов, пожалуй, на все. Пистолеты заняли положенные им места в кобурах после того, как Крам зарядил второй ствол. Надевая плащ, он невольно задумался, чтобы прихватить с собой особые боеприпасы, пропускающие по телу жертвы ток в момент попадания. Артегор разработал их на случай, если необходимо будет взять пленного, но Арториасу они так и не пригодились. Несколько склянок с булькающей внутри ослепляющей жидкостью, при контакте с кислородом вызывающей ослепительную вспышку. Таблетки потока, уже неоднократно выручавшие его на прошлых заданиях, он так же предусмотрительно прихватил с собой. Баночка с ними отправилась в один из подсумков на поясе его плаща. Верный кинжал занял положенное ему место в ножнах на плече. Осталось еще несколько мелочей....

От мысли его оторвал завибрировавший на столе телефон. Арториас покосился на гаджет. Это был не обычный вызов, а попытка связаться по одному из особых, закрытых каналов. Протянув руку, чтобы ответить, Крам замер на пару мгновений. В голову тут же залезло неприятное воспоминание и мысль о предчувствии Таддеуса. Поморщившись, он отмахнулся от нее, поднося телефон к правому уху.

- Слушаю, - сухо произнес Крам. Собеседник на той стороне линии тяжело и шумно дышал.

- Арториас? - с надеждой произнес неизвестный Краму голос мужчины средних лет, явно младше тридцати трех.

- Да, - подтвердил инквизитор, чувствуя, как внутри растет напряжение. Связь по этим каналам была предназначена исключительно для самых важных случаев, и Крама раздражало, что собеседник тянет с докладом. Кроме того, он не знал его голоса.

- Зо Кар сбежал, - всего три слова, произнесенные собеседником, заставили сердце Крама на миг замереть, а затем забиться медленно. Он почувствовал его стук, отдающийся ему в виски, а затем уходящий в пятки. Дыхание перехватило.

- Когда? - холодно спросил он, оглядываясь на те особые патроны. Вот и пригодятся.

- Менее получаса назад.

- Какого черта вы тянули так долго?! - взорвался Крам. Он не знал, но собеседник его вздрогнул от неожиданного взрыва эмоций.

- Мы пытались предотвратить его побег. Участок он покинул только что.

- Понял. Он был один?

- Нет. С ним был... кто-то в белой маске.

Арториас похолодел, во рту пересохло, а дышать стало труднее. Призрак Кемоса, это точно был тот проклятый мечник. Сбросив вызов, Крам гневно нахмурился. Вот и первые неприятности подоспели, не заставили себя долго ждать. Значит, если главарь наемников освобожден, они все же попытаются нанести свой удар. Церемония виделась Краму наилучшим моментом для этого, но даже так шансы на успех у них были невелики. Слишком много делириумов, слишком много ястребов и рейнджеров там будет. Сунув в карман пачку новых патронов, Арториас вылетел из своего жилища, даже забыв запереть дверь. Он на ходу отправил короткое оповещение Таддеусу, а сам принялся звонить брату. Ему необходим был транспорт, чтобы добраться до здания правительства и оставаться там. Он должен все проконтролировать, а Артегор пускай займется поисками беглеца.

- Да? - раздался спустя несколько гудков голос Артегора.

- Зо сбежал, - тяжело дыша, произнес Арториас, заворачивая за угол по направлению к ангарам Илиона.

- Когда? - голос его брата изменился, став тверже.

- Около получаса назад.

- Понял. Займусь.

Сбросив вызов и убрав гаджет во внутренний карман плаща, Арториас щедро выругался. Теперь разрешение директора отошло на второй план, ведь появилось дело куда более важное. Прямо на ходу Крам думал, что они, возможно, сами привели врага в свой дом, захватив Зо. А с другой стороны, это не может быть правдой, ведь наемник сидел в тюрьме почти два месяца, не предпринимая попыток сбежать. В самый последний момент Арториас осознал, что их таким образом всего-лишь навсего провели, как детей. Он заревел, как бешеный зверь, не в силах смириться с тем, что все может пойти прахом.

Увы, паршивое предчувствие Таддеуса не обмануло, не смотря на все принятые меры.

- Да ты не попадешь, Калеб, не заливай! - все, что делал Терри на протяжении последних десяти минут, это довольно колко подкалывал своего друга в надежде на то, что это его раззадорит. Как ни странно, это работало.

Они соревновались уже на протяжении часа. Грегорио Мариачи и Калеб Мерсер, два студента из Камелота и Илиона, пытались выяснить, кто же из них более удалой стрелок. К счастью, для подобных занятий Илион располагал отличным стрельбищем с тонкими настройками тренировочной программы. Оно находилось позади основного корпуса, прямо на так удачно подобранного для этого небольшом поле. Здесь было построено особое здание, и студенты могли проводить тут столько времени, сколько им заблагорассудится. А кроме того, присутствовали и наружные площадки, под открытым небом - где и расположились участники соревнования. Тут было все, что только может пожелать человек, активно занимающийся стрельбой: от движущихся мишеней до выпрыгивающих из стен всего на несколько секунд. От ростовых фигур гхайстов до самый малых - красных шариков. И те можно было отправить в полет, чтобы усложнить себе задачу. Пока что счет был равным - оба парня стреляли одинаково метко, и Грегорио уже начал поглядывать на своего соперника не со снисхождением, как до этого, а с уважением.

- Может, послушаешь своего дружка? - съязвил Мариачи. Но в этих словах не было оскорбления, скорее он хотел поторопить соперника, чтобы наконец убедиться, что пятикурсник Камелота лучше, чем первокурсник Илиона. Калеб, казалось, вовсе не обращал внимания на подобные замечания.

- Ставлю тысячу литов, что попаду, - предложил Мерсер, загнав в винтовку последний патрон и передернув затвор. Стоящий позади Терри присвистнул.

- Да у тебя денег таких нет, - продолжал он гнуть свою линию.

- Неважно, - отмахнулся от друга Калеб, после чего протянул руку сопернику, для заключения пари. Тот с готовностью пожал ее, проявив заинтересованность.

- Если попадешь, хоть на свидание с Виолой сходишь! - не унимался Терри, за что тут же получил локтем в бок от той самой Виолы.

- Вот сам с ним и пойдешь, раз умный такой, - обиженно буркнула Вальтруа. Ее задело, что Терри представил ее объектом пари, даже в шутку и не в прямом смысле. Сидящая неподалеку Алия, потягивающая энергетический напиток, весело посмеялась. Терри поморщился, потирая место удара, хотя Виола ударила его совсем не сильно: она просто хотела, чтобы он уже замолчал.

Для студентов Илиона этот день начался весьма и весьма необычно. Они увидели над городом паряющую огромную станцию, способную заслонить собой солнце и четыре боевых корабля. Конечно, никто из них точно не знал, что же именно она видят перед собой, но станция производила неизгладимое впечатление. Словно стальной титан восстал из мифического Тартара, приняв подобный устрашающий вид. Десятки орудий непрерывно осматривали небеса и морскую гладь - именно над портом и зависла эта громада. Корабли кружили вокруг нее - неусыпные стражи. Первые пару часов после пробуждения и выхода на улицу, Алия только и слышала, как восторженно студенты Илиона обсуждали механических монстров над их головами. Для самой же девушки они не представляли особого интереса, так как не произвели на нее вообще никакого впечатления. Станция так и вовсе источала угрозу, поэтому Алия старалась лишний раз не смотреть ни на нее, ни в ее сторону. Так ей было спокойней. А вот что действительно заинтересовало, так это возможность посоревноваться со старшекурсниками Камелота, чем уже вовсю пользовались Кант и Калеб. И если Бланко отлучился до магазина после уверенной ничьей в схватке на мечах, но вот Мерсер даже не собирался уступать. Сейчас парни достигли последнего этапа, где требовалось сбить одним выстрелом три мишени, при чем они двигались. Звучало сложно, но не особенно интересно. Афина вскинула взгляд на безоблачное небо, подумав, что это будет не самый плохой день. Скучный, но определенно не плохой. Допивая энергетик, она думала о том, как сильно ей не хочется на эту церемонию. Девушка просто не видела для себя никакого смысла в ее посещении. Нет, она понимала всю ее важность, но лучше бы провела это время где угодно, но не там. В памяти снова всплыл поединок с Призраком Кемоса, когда Алия полоснула саблей по его капюшону. Она никак не могла для себя решить, показалось ли ей, что волосы противника были такого же цвета, как у нее самой, или нет. В пылу схватки может привидеться многое, но чтобы такое...

- Лия? - эхом донесся до девушки откуда-то издалека знакомый голос. Словно она была где-то не здесь.

- А? - встрепенулась Алия, оглядываясь по сторонам, словно оглушенная. - Что?

- Ты спишь на ходу? - переведя взгляд за свою спину, она увидела нависшую над ней Карину. Подруга протянула ей шоколадный батончик.

- Держи, ты просила.

- Спасибо, - растерянно поблагодарила девушка, принимая сладкое. Карина села на скамью рядом с ней, а затем отпила из бутылки с водой.

- Кто выигрывает? - без особого интереса спросила Карина, указав на живо спорящих о чем-то парней. Алия неопределенно пожала плечами.

- Не знаю, - тихо ответила она. - Не слежу.

- С тобой все в порядке? - вот теперь в голосе Карины прозвучали нотки волнения. Она внимательно посмотрела на Афину, а та в это время протерла глаза рукой.

- Да, - торопливо ответила она, быстро закивав. Кандракар поморщилась, не особенно в это поверив.

- Ладно, не все в порядке, - призналась Алия, чувствуя, как подруга пронзает ее взглядом. - Не могу перестать думать об этом всем. О Призраке, о произошедшем. О сестре. Это не дает мне покоя.

Договорив, она начала нервно распечатывать батончик, все более раздражаясь по мере того, как упаковка отказывалась поддаваться. Карина не стала терпеть неудачные попытки своей подруги и, отобрав батончик, открыла его одним ловким движением, после чего протянула возмущенной и недовольной Алии. Впрочем, и это прошло, когда девушка начала жевать сладость: на ее лице отобразилось умиротворение.

- Лия, я волнуюсь за тебя, - тихо говорит Карина, придвинувшись к подруге ближе и мягко опустив ладонь ей на плечо. Афина вздрагивает от неожиданности, но потом успокаивается. Она виновато смотрит на подругу.

- Я знаю, - признается девушка, опуская взгляд.

- Ты уже несколько недель почти не спишь, мало ешь. Тренировки тебя истощают, - произносит Кандракар, а затем берет подругу за руку. - Не думай, что мы с Виолой этого не замечаем. Еще как замечаем.

- Я знаю, Карин, правда, - Алия старается устало улыбнуться, но у нее не получается. Почувствовав сухость во рту после сладкого, она тянется к банке с остатками энергетика, но Карина с отвращением отбирает ее.

- Хватит пить эту дрянь, - возмущается Кандракар в ответ на непонимающий взгляд Алии. Она открывает и протягивает рыжеволосой бутылку с водой. Афина делает несколько глотков и натянуто улыбается в знак благодарности.

- Спасибо, - благодарит она. На миг ее лицо озаряется, будто на него упал луч солнца, но затем оно снова теряет краску. - Я не могу перестать думать об этом. Просто не могу.

- Так, а ну-ка возьми себя в руки! - в приказном тоне произносит Карина, встряхнув Алию за плечи. Та мотает головой, чтобы попытаться отогнать от себя усталость. - Я тебя такой еще не видела...

Фразу прерывает громкий выстрел, секундная пауза и восторженный визг Виолы. Алия и Карина переводят взгляд в сторону подруги и видят, как Калеб с видом победителя ставит перед собой винтовку. Окинув взглядом поле с мишенями, Карина замечает, что несколько активных прижаты к земле, а в конце поля пошатывается ключевая мишень. Грегорио убирает от глаз бинокль и с удивлением смотрит сначала на соперника, а затем на прыгающую от радости Виолу. Терри поднял большой палец вверх и хитро улыбнулся, глядя на Мариачи, а затем кивком указал на своего друга.

- Хорошо стреляешь, - произносит пятикурсник, убирая бинокль на стойку. Он достает из кармана штанов кошелек и, отсчитав несколько разноцветных купюр, протягивает их Калебу. Парень слегка смутился, но принял деньги. Затем Мариачи протягивает Мерсеру руку.

- С таким стрелком в команде я бы хоть в пустоши отправился, не сомневаясь в прикрытии, - Грегорио искренне хвалит Калеба, когда парень пожимает его крепкую руку. Первокурсник выглядит слегка смущенным от подобной оценки, и Карина уж подумала, что он расцветет как вишня по весне, но нет.

- Спасибо, - Мерсер благодарит Грегорио сдержанно и достойно, без излишеств и лишних слов. Хотя внутри он все же готов прыгать от радости, как и Виола за минуту до этого. Мариачи подмигивает парню, а затем смотрит за него, на слишком радующегося Терри.

- Я слышал, один из ваших организовал дуэльный клуб, - говорит Мариачи, чтобы привлечь внимание Холлоу. Глаза парня загорелись. - Говорят, ты хороший рукопашник... прости, я забыл, как тебя зовут.

- Терри, - поспешил напомнить парень. - Если хочешь подраться, то я только за. Пойдем.

Боевой настрой парня, показавшемуся Грегорио изначально робким, достаточно удивил пятикурсника. Тем не менее, он не смог отказаться от подобного, ибо ему нравилось соревноваться. Дух соперничества в Грегорио часто брал над ним верх, но признавать достойные поражения он умел, как в случае с Калебом. Мерсер оказался для студента Камелота действительно подходящим соперником, а кроме того, он оценил его работу с винтовкой и тем, как парень готовится к верному выстрелу. Так или иначе, скоро парни покинули девушек, отправившись в дуэльный клуб Вальверде. Виола не пошла с ними, решив присоединиться к подругам. Она заметила сокрушающуюся Алию, и ощутила укор совести за то, что была не рядом.

- Ничего, Ви, - улыбнулась Алия, - не можете же вы постоянно находиться со мной.

- Можем и будем, - уверенно ответила Вальтруа, обняв Алию за плечи. Афине стало теплее на душе. - Мы будем рядом.

- Я знаю, - повторила Алия, обняв Виолу в ответ. Карина улыбнулась, глядя на подобную сцену. Это напомнило ей детство, когда они с сестрой так же проводили время вместе. Но даже глядя на Лию сбоку, Кандракар видела, как лицо подруги затянуто вуалью печали. Девушка очень переживала, как бы ее предрассудки не оказались правдой, а ее подруги ничем не могли помочь, кроме как постоянно подбадривать ее.

- Карина, - тихо позвала Алия. Карина подняла на подругу взгляд, до этого опустившийся к земле под тяжестью ее размышлений. - А если бы это было с твоей сестрой?

Карину словно током ударили. Слова Алии миновали все ее эмоциональные барьеры, проникнув до самого сердца, но не ранив, а заставив девушку мысленно представить себя на месте подруги. А ведь раньше Карина не задумывалась об этой ситуации в подобном ключе. На миг она представила под маской Призрака Кемоса лицо Корделии, и ей стало не просто тревожно, ей стало страшно. Страх пронзил ее тело тысячей ледяных игл, не оставляя живого места. Вот что точно разбило бы ей сердце, так это знание, что сестра избрала путь, совершенно противоположный предыдущему. Карина начала сомневаться в том, смогла бы она перенести подобное потрясение, и вообще смогла бы взглянуть правде в глаза. Она посмотрела на Алию, и увидела в ней эти же чувства, эти же сомнения, терзающие ее изнутри подобно болезни. Солнце падало на лицо ее подруги, разделяя его надвое. И Виола прижала Афину к своей груди, обняв ее за голову. Алия прикрыла глаза и прижалась к подруге в ответ. Кандракар ощутила не просто укор совести, а уже выговор, что она сначала так неправильно поняла настоящие чувства Алии, но рыжеволосая не теряла надежды донести до нее их истинную суть. И вот сейчас, ей удалось. Она придвинулась к Афине вплотную, взяла ее за руку и, нежно погладила по щеке, привлекая внимание.

- Что бы там не случилось, мы будем с тобой, - со всей возможной искренностью произнесла Карина, когда Алия открыла глаза. - Мы будем рядом, хорошо?

- Хорошо, - благодарно кивнула Алия, чувствуя, как ее тревоги отступают.

От слов Карины и объятий Виолы ей стало тепло и уютно, она ощутила себя дома. Там, где она была нужна тем, кто нужен ей. Там, где она всегда могла найти взаимопомощь и поддержку. Там, где она прямо сейчас хотела быть.

И даже бездна печали, поглощающая ее сердце с каждой минутой все больше и больше, перестала быть такой уж бездонной, какой казалась.

Артегор ходил по оперативному центру Илиона, держа все под своим внимательным взором. Конечно, под его началом сейчас было не так много людей, как под началом Корделии в аналогичном центре Карнаки, но и обрабатывать ему требовалось куда более меньший объем информации. Прямо сейчас он следил как за перемещением отрядов рейнджеров, так и за движением транспорта в зоне охраняемого периметра. Но все-таки его основной задачей была координация работы ястребов, и с этим он справлялся успешно. Всего здесь прямо сейчас находилось сорок три оператора, и за каждым был закреплен один ястреб. С тоской Крам подумал, что это достаточно мало, и подобных сил может не хватить в случае нападения. Со всех уголков Серконоса операторам поступали сообщения о подозрительных личностях, ошивающихся рядом с блокпостами рейнджеров и даже в толпах народа. Всех их объединяла одна незаметная, но немаловажная деталь: эти люди внимательно изучали позиции рейнджеров. Пусть со стороны это и не было заметно простым людям, но вот наметанные глаза ястребов мгновенно выделяли их из толпы. За последние двадцать минут Артегор получил уже семнадцать подобных сообщений. Кинув мрачный взгляд на тактическую карту с обозначением как позиций стражей порядка, так и мест донесений, он быстро определил, что неизвестные - наблюдатели. В самом городе пока что все было относительно спокойно, если так можно выразиться. Сам Крам разделял некоторые тревоги своих подчиненных - все они прекрасно знали об истинном отношении людей к делириумам, кто бы что не говорил или делал. Нервно покусывая изнутри нижнюю губу, Артегор прохаживался по оперативному центру, иногда заглядывая в мониторы операторов. А для этого ему всего лишь нужно было прикрыть один здоровый глаз и увеличить масштаб на механическом. Помимо этого, за спиной изобретателя парил уже его бот, доработанный и доведенный им до состояния не просто прототипа, а полноценной единицы информационной и даже огневой поддержки. Изобретатель желал таким образом проверить свои силы и возможности, а затем использовать собранные данные для другого, куда более амбициозного проекта, ожидающего своего часа в недрах его мастерской. Даже сейчас, в столь ответственный момент, Крам думал о своей работе, а не о приказах.

- Артегор, - как часто и случается, из размышлений изобретателя вырвал голос Себиллы, раздавшийся совсем рядом с ним. Вероятно, Артегор настолько погрузился в свои мысли, что не заметил ее приближения. Повернувшись, первым делом он заметил, что Варракоу выглядит очень обеспокоенной.

- Все в порядке? - поспешил поинтересоваться он. Мужчина сделал шаг по направлению к профессору, но та отшатнулась назад, смерив его недовольным взглядом.

- Не здесь, - отрезала она, поправив очки. Она в миг будто забыла о только что произошедшем, и протянула Краму закрытую папку с документами. Непонимающе смотря на женщину, он осторожно принял папку из ее рук.

- Что это? - спросил он, открывая ее на первой же странице. Варракоу промолчала, предоставив Артегору возможность все увидеть самому. По мере чтения, его лицо менялось, все больше мрачнея с каждой строчкой. Он перелистнул документ, принявшись рассматривать несколько четких фотографий, явно сделанных городскими камерами. На них, не скрываясь, стоял мечник. Тот самый. Артегор ощутил, как кровь стынет в его жилах. Все-таки они были правы.

- Почему? - спросил он, закрыв папку и покрутив ее рядом со своим лицом. Себилла вскинула бровь.

- Это не должны были видеть на серверах, - тихо ответила она, будучи уверенной, что никто из операторов ее не услышит. Артегор раздавал все приказы через микрофон, сейчас заглушенный.

- Хорошо, - коротко отозвался Крам, а затем протянул папку сопровождавшему его боту. - Доставь к нам. Ящик девять.

- Принято, - механическое подтверждение стало ответом, и бот, сжав папку в своих руках-манипуляторах, направился к выходу из оперативного центра.

Это плохо, очень плохо. Призрак не только не скрывается, но и будто хочет быть обнаруженным. Более того, своими действиями он предупредил их, что находится здесь и готов действовать. Вопрос лишь в том, куда именно он ударит. Артегор подумал, что это в целом хороший ход - привлечь все внимание к себе, чтобы под этим скрыть другие цели. К счастью, Крам не собирался рассредоточивать силы, и очень скоро шестеро ближайших к нему операторов получили приказ для своих подопечных: прочесать район парка развлечений, где и был замечен Призрак. Этот мечник действует изощренно, смешивая страх перед собой с готовностью явить себя в открытую. Эта мысль задержалась в голове изобретателя, и он подумал, что, возможно, все очень непросто. А что, если он уже сделал что-то? А засветившись, всего лишь указал на место, где стоит искать? Глупость, ему нечего делать в парке, разве что...

Район парка развлечений граничил с правительственным кварталом Серконоса. И если Артегор не сошел с ума и не стал параноиком, то Призрак стоял как раз на границе двух районов.

Из размышлений его снова вырвали, уже в какой раз. Но сейчас это был зазвонивший свиток, встроенный в его правую руку.

- Артегор, - раздался встревоженный голос Арториаса.

- На связи, - тихо произнес младший Крам, ретранслируя звук в свой наушник, чтобы разговор был неслышен окружающим.

- Проблема. Зо сбежал. Призрак помог.

А вот и вскрылось, что же именно сотворил Призрак. Освободил наемника. Значит, и у Зо в этом всем есть какая-то своя, зловещая роль. Подобного они, признаться, не совсем ожидали, оставив наемника под присмотром рейнджеров. В участке их было около сорока человек, а это значит... Мысль о том, скольких мог убить загадочный мечник, заставила Артегора поморщиться и даже на пару мгновений ощутить, как волосы встают дыбом. Фантазия тут же нарисовала ему залитые кровью коридоры, заваленные трупами. Едва ли изобретатель догадывался, насколько близок он сейчас был к реальной картине произошедшего в том участке, всего лишь полчаса назад. Сверившись со временем, Крам беззвучно выругался. До церемонии осталось всего каких-то четыре часа.

- Я займусь, - отчеканил младший Крам, покосившись в сторону обеспокоенной Себиллы. Внешне женщина старалась этого не выдавать, но он все видел по глазам, и по слегка поджатым губам.

- Таддеус приказал мне быть на церемонии, - с сомнением проговорил Арториас. Половину слов Артегор не смог разобрать из-за возникших шумов – его брат, вероятно, садился в воздушный транспорт. Не нравилась ему эта идея. Ох не нравилась. Хотя чем конкретно – Артегор не мог объяснить, всего лишь дурное предчувствие. - Будь осторожен, Арториас, - попросил Артегор, поджав губы и сжавшись, будто от испуга. Арториас хорошо знал это состояние брата, и мог при желании даже представить, в какой именно позе он сейчас стоит. - Хорошо, - раздался незамедлительный ответ инквизитора, и Артегор почувствовал легкое облегчение на душе. Камень волнения все еще лежал на нем тяжелым грузом, но после этих слов ему стало легче. - Конец связи, и удачи, - донеслись до Артегора последние слова его брата.

Когда телефон в его руках замолчал, Артегор глубоко вдохнул и тяжело выдохнул, стараясь успокоиться. Сердце колотилось бешено – казалось еще чуть-чуть, и оно выпрыгнет из груди, словно обретя собственный разум. Себилла смотрела на Артегора слегка тоскливым взглядом, по одним лишь его глазам поняв, что произошло что-то весьма нехорошее – и это, вероятно, могло легко нарушить планы текущего дня. Однако женщина не спешила расспрашивать, терпеливо дожидаясь, когда Крам успокоится. Внезапно ей захотелось подойти ближе и взять его за руку, чтобы поддержать таким образом. Что она и сделала, чем весьма удивила Артегора. Изобретатель посмотрел на нее со смесью восхищения и удивления, ведь она нарушила один из своих принципов. Они смотрели друг на друга, не отрываясь.

- Зо сбежал. Призрак помог, - тихо проговорил Артегор спустя некоторое время. Женщина внимательно смотрела на Артегора, будто ожидая от него подробностей, а он не спешил сообщать их – ведь и сам больше ничего не знал.

Отпустив руку женщины, Артегор быстрым шагом направился к главной консоли, где он, по идее, и должен был находиться все это время, а не бродить по оперативному центру. Его раздирала изнутри целая буря эмоций, от гнева до безысходности, сворачивая его органы в комок и не позволяя спокойно и расслабленно дышать. Черт бы их всех побрал. Они, без сомнений, собрались сорвать эту церемонию, или чего хуже. Опасения у мужчины вызвала и огромная станция, зависшая над портом Серконоса. Они ожидали врага, были готовы к нему, и все равно Артегор думал, что недостаточно. Увы, никто из них ничего не знал о планах противника, и поэтому они могли только действовать практически наугад, пытаясь предотвратить атаки. Но так изобретатель мог бы размышлять, если бы за его плечами не находился опыт двух десятков лет этой войны среди теней, когда враг зачастую невидим. Он внимательно следил за передвижениями групп ястребов и одиночек, пытаясь заметить малейшие отклонения в заранее установленных маршрутах или задержку – сейчас все было подчинено строгой организации. Михаил точно проявит себя хоть как-то – слишком уж громкое событие назревало. Эта научная декларация, на чье подписание собрались главы двух государств и директора академий – не просто соглашение. Когда-то Таддеус размышлял, что это, по сути своей, заключение союза. А если так, то два города-государства – впервые за историю этих самых городов – объединятся ради общей цели – выживания. А это означает законный и полноценный обмен ресурсами и знаниями двух академий делириумов, что приведет к обогащению опыта как Камелота, так и Илиона. В будущем, Таддеус и Максимус планировали подтолкнуть Натана и Фирраэвуса к заключению такого же договора и с Востоком – чтобы и Фусанг вошла в этот импровизированный союз академий. Нет, Михаил не позволит этому свершиться – он точно сделает хоть что-то, чтобы помешать. Возможно, подошлет убийцу – а точнее, уже это сделал, ведь Призрак был замечен за помощью главарю наемников.

- Оператор, - обратился Крам к женщине около двадцати семи лет, сидящей неподалеку от него, когда он проходил мимо ее терминала. Та, подвинув наушники на голове, обратилась к нему взглядом. - Слушаю, командор, - отозвалась она, назвав Артегора его негласным званием внутри отрядов ястребов. - Отправьте в участок рейнджеров в квадрате семь несколько ястребов, - скомандовал изобретатель, подойдя ближе. – Задание – поиск слепков или следов потока. Пусть найдут того, кто помог опасному преступнику сбежать. - Будет сделано, - кивнула оператор, принявшись что-то набирать на клавиатуре – ее пальцы застучали по клавишам, а глаза забегали по экрану терминала.

И все же, не смотря на все принятые меры, на душе у Артегора не было спокойствия. Даже присутствие рядом Себиллы недостаточно сглаживало это чувство. Это было не предчувствие, но в прямом смысле ожидание чего-то страшного.

И изобретатель боялся оказаться прав. Очень боялся.

Глава 31

- Пошли, - ворвался в унылую комнату стальной голос.

Решетка камеры, отделяющая Зо от свободы, с грохотом ввалилась внутрь его временного пристанища, подняв над полом облачка пыли. Петли решетки оказались срезаны двумя идеальными линиями, что и позволило ей безвольно упасть.

- Наконец-то, - изрек Зо, медленно поднимаясь и расправляя плечи. Прямо перед ним, всего в метре, стоял его спаситель. Тот самый таинственный мечник. Призрак Кемоса. Наемник смерил его безразличным взглядом, но при этом ожидал хоть каких-то новостей. - Все приведено в движение, - отозвался мечник своим неизменным металлическим голосом. Зо скрипнул зубами, так сильно он был ему неприятен. Призрак сдернул с магнитной полосы за спиной сложенную алебарду наемника и бросил ему. Мужчина поймал оружие, вытянув руку. Приятно было снова ощутить холод ее стали на ладони. К его ногам упала брошенная спасителем сумка со снаряжением. - План остался прежним? - поинтересовался он, продолжая наслаждаться ощущением прохлады, растекающейся по его мышцам и источаемого оружием. Мечник неопределенно покачал головой. - Внесены корректировки, но для вас все по-старому. - Отлично, - улыбнулся под маской главарь наемников, доставая из сумки новый плащ с уже оборванными рукавами. Под ним лежала и остальная одежда.

Зо быстро переоделся, с презрением сорвав с себя тюремную робу и отшвырнув ее прочь. Приятно было снова ощутить себя не животным на привязи. Вышагнув из камеры вслед за мечником, наемник обвел взглядом длинный коридор и невольно вскинул бровь. Он слышал шум и крики, но даже не мог вообразить себе, какой фестиваль кровопролития предстанет перед его глазами. Все, от пола до потолка, оказалось забрызгано кровью. Водя взглядом по отрезанным конечностям и рассеченным глоткам, наемник довольно усмехнулся. Здесь лежал с десяток мертвецов, растянувшихся по коридору, ведущему к его камере. Все они распластались в неестественных позах, что говорило о внезапности и быстроте их смерти.

- Ты мясник, а не мечник, - оценивающе изрек он, покосившись на стоявшего рядом Призрака. Тот не проявил вообще никаких эмоций. А может быть, под его маской что-то и изменилось, Зо этого не видел. - Плевать, - безразлично изрек Призрак. Ему и в правду не было никакого дела до жизней других. - Все они виновны. - Продолжаешь искать свою месть? - Остановлюсь, когда срежу головы Банкрофта и Малгрэйва на глазах у всего мира. - Помнится, у тебя уже был шанс, - Зо не постеснялся напомнить мечнику о его грандиозном провале на Зимнем балу. Наемник услышал, как тот сжал ножны с катаной в левой руке, справляясь с растущим гневом. Уж эту эмоцию Зо мог распознать даже с закрытыми глазами. - А что насчет девчонки? - бросил Зо, медленно двигаясь по коридору к выходу. Откуда-то он знал, что живых здесь уже нет, если кто-то не успел нажать тревожную кнопку. - Что с ней? - переспросил мечник спустя несколько секунд. Зо улыбнулся, чего не было видно под его дыхательной маской. Призрак шел на некотором отдалении позади наемника, это мужчина легко определил по слегка отдаленным шагам. - Мы оба знаем, кто она такая, - Зо замедлился, посмотрев в остекленевшие глаза рейнджера, лежавшего в луже крови у его ног с перерезанной глоткой. Парень, на вид которому было не больше двадцати пяти, в последние секунды своей жизни старался зажать зияющую рану на горле. Увы. - И что с того? – холодно переспросил Призрак, мягко ступая среди трупов. - Не увиливай, мечник, - пригрозил Зо, обернувшись через плечо на собеседника. - Какие приказы тебе дал Уриил? - Не твое дело, наемник, - жестко отрезал Призрак, выставив вперед левое плечо и заглянув прямо в глаз Кара. - У тебя своя работа, у меня своя. - Ну уж нет, - с этими словами, Зо воззвал к потоку внутри себя.

Энергия разлилась по его телу, и наемник вихрем развернулся, чтобы ударом руки наотмашь впечатать мечника в стену слева от себя, лишая того шанса на побег. Наемник будто держал в руке воображаемый щит и ударил им - так это выглядело со стороны. Рука его, однако, столкнулась с лезвием черной катаны, блокировавшим удар. Зо на мгновение удивился, ведь он рисковал лишиться руки в таком опасном маневре. Но Призрак решил остановить его иным способом: он частично обнажил катану, выставив лезвие ее плашмя перед собой и удерживая двумя руками как длинную палку. Это выглядело предупреждением, а не настоящим желанием атаковать в ответ.

- Я знаю, какой приказ тебе дал Михаил, - Зо напомнил мечнику о страшных словах, произнесенных архангелом. Хотя это и был блеф, он, кажется, сработал: сопротивление Призрака на миг ослабло, но затем возобновилось с новой силой. - Но больше меня интересует, что тебе сказал Уриил. - Зачем тебе это? - вопрошал мечник, не сводя взгляда налитых гневом глаз маски с лица наемника. Зо коротко усмехнулся, понимая, что нащупал верную струнку в душе Призрака. Если душа вообще была. - У меня нет инструкций насчет нее, - честно признался он. - Если попадется, устраню.

Сопротивление Призрака усилилось настолько, что он смог на шаг оттолкнуть наемника. Из-под маски раздался разъяренный возглас. Сам же Зо порадовался самому себе, убедившись, что душа все же есть. Он все еще гадал насчет настоящей личности мечника, но никак не мог прийти к определенному выводу, что слегка расстраивало его. Но даже реакция Призрака на его слова могла сказать многое, очень многое. Он совершенно точно не был доволен тем приказом, что ему дал Михаил, и явно разрывался из-за внутренних противоречий, возникших из-за Уриила.

- Какое тебе дело до нее? - Сам догадаешься, если ты тот, о ком я думаю, - признался Зо. Он уже сделал некоторые выводы о том, что на этот счет думает сам Призрак. А чтобы подтвердить нежелание вести разговор в подобной обстановке, наемник отступил на шаг, позволив мечнику сложить оружие в ножны. - Не пересекаться, - изрек Призрак, когда гарда его клинка коснулась ножен. Зо улыбнулся. Это могло бы сыграть им на руку. - Уверен, она хочет поквитаться с тобой, - предположил наемник, снова направляясь к выходу. Мечник последовал за ним, но снова выдерживал дистанцию. В этот раз, возможно, даже большую, чем до этого. - Сделай так, чтобы она пошла за тобой, но не попадись. Не хочу с ней сталкиваться. - Почему ты сделал это? Зачем ты предупредил, какой тебе с этого толк? - внезапно разразился Призрак.

Зо сначала не поверил своим ушам, ведь это была чуть ли не самая его длинная фраза за все время, что они друг друга знают, не являющаяся механической. Но, если, сказать по правде, Зо действительно предупредил мечника о том, как лучше действовать. Если его предположение верно, Алия последует за Призраком, как бык за красной тряпкой. А если мечник действительно тот, о ком сейчас думает наемник, то он воспользуется этим.

- Мы оба знаем, что она тут ни при чем, - глухо произнес Зо Кар, осторожно заглядывая за угол, будучи готовым отступить обратно в случае опасности. И там он увидел ту же картину, что и в коридорах. - Наша цель висит над нами. Все остальное не касается ни нас, ни ее. - А ты не такая уж продажная сволочь, каким показался мне изначально. Чего мне будет стоить этот совет? - Бесплатно. Но девчонки не должно там быть.

В этот раз, Призрак промолчал. Они вышли в проходную, а затем в главный зал. И во всех помещениях, их встречало одно и то же зрелище: кровь и мертвецы. Правду говорят, что обычный человек не в состоянии справиться с делириумом. Да еще и с таким, как Призрак. Хотя главарь наемников искренне недолюбливал мечника, он все же поделился с ним толикой информации. И, уж тем более, не мог не уважать его боевые навыки. В конце концов, Зо и сам не был уверен, сможет ли он противостоять ему в открытом бою, или все закончится в один миг с единственным взмахом клинка Призрака. На улице их встретил невзрачный серый фургон, из чьего кузова навстречу им вышагнул хорошо сложенный мужчина неопределенных лет - лицо его скрывала лицевая повязка, а за спиной торчал ствол стандартной импульсной винтовки.

- С возвращением, босс, - бодро приветствовал он своего начальника. Зо коротко кивнул, запрыгивая в кузов.

Он оглянулся на Призрака, но мечник отступил на шаг назад, покачивая головой в капюшоне. Главарю наемников почудилось, что он видит перед собой призрака. Кем бы ни был этот Призрак, двигался он совсем как приведение – не шел, а словно парил, будто ему помогал сам поток. Зо не мог в это поверить, и все же он видел перед собой вполне осязаемое существо, а не наваждение. Да и его наемники, судя по их напряженным взглядам, вполне ясно наблюдали присутствие мечника возле фургона.

- У тебя своя работа, у меня своя, - повторил мечник слова, сказанные несколькими минутами ранее. Затем он посмотрел куда-то вдаль, за фургон и за, казалось, небосклон. Зо смотрел на Призрака с подозрением, не отрывая глаз. - Скоро все начнется. Фигуры почти заняли свои места, - мечтательно произнес мечник. Зо не сразу поверил, что в его голосе что-то изменилось - он-то уже привык к его бесстрастным речам, но предстоящее явно будоражило этого человека.

Пожав плечами, Зо захлопнул дверь фургона и транспорт мягко тронулся. Откинувшись на сидение и прикрыв глаза, главарь наемников позволил себе несколько минут передышки и отдыха. После двух месяцев, проведенных в маленькой комнате на безвкусной каше и воде, ему хотелось только как следует поесть и напиться, чтобы ко всем чертям забыть произошедшее. Насмешка ли, но Зо, будучи человеком жестоким и твердым, не хотел бы более вспоминать, через что ему пришлось пройти за прошедшее время. Во взглядах своих подчиненных он видел сочувствие и понимание, но они молчали. Правильно. Едва ли Зо стал бы выслушивать их – осуждать его не за что, он так ничего и не сказал, отделавшись только телесными напоминаниями о допросах. Все же у тела, обильно затронутого протезами, есть свои плюсы. Особенно, когда это тело делириума. Смакуя мысль о сочном стейке, наемник слегка встрепенулся. У них еще есть работа, и ее нужно выполнить до конца.

- Все сделано согласно плану? - спросил Зо в пустоту. Один из наемников, сидящий прямо напротив своего главаря, довольно посмеялся. - Да, - протянул он. Но потом этот наемник с сомнением покачал головой. - Только вот проблема, шеф. Эта летающая груда металла охраняется довольно круто, мы туда так просто не попадем. - Это не наша забота, - отозвался Кар, разминая шею.

Мысль о небольшом флоте над его головой все же встревожила его, но пока что Зо сохранял спокойствие: все идет согласно плану и графику. Если так будет и дальше, то им останется лишь выкрасть из разбитой станции черный ящик и подделать его данные. А заодно, возможно, и устранить Малгрэйва. Этой строчки не было в контракте, но Михаил пообещал им солидную сумму за голову маршала. Как раз их профиль. Но даже при всей кажущейся бесстрастности, сердце Зо трепетало. Не от вожделения, но от волнения. Воспоминания о давних временах будоражили его, и главарь наемников с сожалением отвел взгляд, потерев глаза рукой.

- Думаете, та штука способна своротить игрушку маршала? - поинтересовался другой наемник. В его голосе так и сквозилось презрение к самому факту существования станции. Любопытство и опасение боролись в душе Зо, но в глубине души он искал хотя бы искорку надежды, что детище Малгрэйва выстоит. Что-то внутри подсказывало ему о неправильности его действий. - Увидим, - неопределенно ответил Кар, поглядывая краем глаза в окно.

Он попытался разглядеть станцию Вавилон в небе, но все его попытки потерпели неудачу: их фургон ехал по дороге на другой стороне города, к одной из складских зон. И так, теперь задача была одновременно и простой, и сложной: не высовываться до тех пор, пока станция не станет максимально уязвимой. Зо не совсем понимал, чего именно им ожидать. Михаил очень туманно упомянул некое существо, способное составить Вавилону достойную конкуренцию в поединке, но Кар даже представить не мог, какой должна быть эта тварь. Пока фургон мирно покачивался, Зо решил поразмышлять насчет работы, что им предстоит совершить. Здесь у него есть полторы сотни вооруженных наемников и операция, на чью подготовку у них ушло четыре месяца, два из которых Зо вынужден был просидеть у рейнджеров, отвлекая на себя внимание. Как он и предполагал, его бойцов искали, и искали активно. Ястребы Таддеуса превратились скорее в собак-ищеек, разнюхивая каждый уголок Серконоса. И, как по заказу, каждый раз, когда они подбирались к цели, совершенно случайно где-нибудь появлялся один или несколько гхайстов, срочно требующих для себя внимания. Таким образом, наемники сбивали след и отводили ястребов от себя целых четыре раза. Пригодились твари, пойманные Зо для утопления в море несколько месяцев назад. Главарь наемников знал, что Вавилон - это символ Максимуса, символ его достижений и убеждений, способный сокрушить даже кайдзю, и представляющий собой грозную силу. Маршал строил эту станцию десять лет, имея только ресурсы Атлантики, но вот объединенное Средиземноморье и Альянс могут построить две и больше подобных станций за куда меньший срок, и вот в этом Михаил видел угрозу для себя. Архангел знал, что Таддеус ищет его, и эти станции в итоге могут быть использованы не совсем по назначению. План был прост: когда Вавилон окажется обескровленным, наемники на угнанных транспортах Карнаки должны будут проникнуть на станцию, устранить выживших и подделать данные черного ящика, после чего заминировать реактор и скрыться. Михаилу был выгоден раздор, чтобы достичь своих целей.

Чего Зо не знал или не осознавал до конца, так это истинную глубину ненависти Михаила к Банкрофту и тому, что всему причиной месть. Архангел желал отплаты, и отплаты символичной, чтобы весь мир узнал, каково это - переходить дорогу атлантам.

Провожая уезжающий вдаль и в город фургон наемников, Призрак не мог отделаться от мысли, что Зо оказал ему услугу. Буквально, наемник рассказал ему о своих намерениях относительно девушки, вот только зачем? Мечник терялся в догадках, по какой из сотен, а быть может тысяч причин, наемник поступил именно так. В любом случае, сейчас предстояло сделать еще кое-что, прежде чем миру будет сделано напоминание о том, как велись древние войны прошлого. И эти войны - не сечи клинками, а нечто гораздо более грандиозное и страшное. Определенно, не все переживут этот день. Сегодня выживание станет не просто процессом, но результатом. Призрак уже предвкушал это: борьба за жизнь, несогласие с неизбежным. Напряженные нервы и натянутые до предела мышцы, попытки спастись. Результат подготовки и множества тренировок, проверка всех имеющихся навыков. И, может быть, даже немного удачи. В конце концов он считал способность выживать смесью всего этого, своеобразной квинтэссенцией всего пройденного пути. Всем сегодня будет дан шанс. Всем, кроме одного человека, прямо сейчас восседающего в своем кабинете в центре города. И как бы сильно мечнику хотелось, чтобы это был Таддеус Банкрофт. От этой мысли сводило зубы, кровь бурлила в жилах, а сердце начинало биться чаще. Как бы ему хотелось иметь возможность сразиться с ним, отомстить за все, что он сделал. Перепрыгивая с балкона на балкон и скрываясь в тенях от зданий, мечник иногда бросал косой взгляд на проходящих внизу людей и патрули рейнджеров. Последние вызывали у него кривую усмешку под маской, ведь эти несчастные даже не подозревали о грядущем кошмаре. Жалкое зрелище.

Концентрацию Призрака на происходящем нарушило чувство прохлады, словно его окатили холодной водой прямо под броней. Рядом кто-то есть. Прижавшись спиной к одной из многочисленных надстроек на крыше многоэтажного офисного здания, мечник замер, прислушиваясь к своим чувствам и течению потока внутри. Обостренные ощущения делириумов позволяли ему ощущать все происходящее вокруг него в потоке, и порой этот навык давал куда больше информации, чем слух или зрение – он словно предчувствовал некоторые из событий до того, как они произойдут. Хотя вот предчувствие было скорее уникальным, чем обыденным навыком обладателей потока. Покрепче сжимая ножны с Аматерасу в левой руке, мечник погрузился в свои чувства, усилив их через поток. Теперь он кожей чувствовал направление, откуда исходит странный холодок. Вернее, странным бы он был для кого угодно, но не делириума. Мечник почувствовал кого-то, кто использовал свои сенсорные способности. А он сам применил поток, обозначив свое местоположение. Ошибка, но не смертельная. Он никуда не опаздывал и не боялся быть обнаруженным. Струйка холода, исходящая откуда-то с нижних этажей, начала двигаться и приближаться. Его определенно почувствовали. Снова кривая усмешка появилась на его лице. Отлично. Спустя еще минуту, с балкона на противоположной от него стороне крыши наверх в один большой прыжок перемахнул делириум, очевидно - ястреб. Крепко сложенный мужчина, навскидку лет сорока. Сухое лицо и усталые глаза, но при этом – решительный и твердый взгляд. За спиной ястреба мечник успел разглядеть приклад винтовки, а на поясе – кобуру с пистолетом. Остановившись у края, ястреб внимательно оглядел все пространство крыши, и Призрак осознал – тот прислушивается к чувствам потока. Делириум в маске приглушил свои собственные, даже сердцебиение – когда мужчина двинулся по кругу, осматриваясь. Он прошел по всей крыше, водя глазами, пока мечник старался не выдавать своего присутствия.

- Выходи, - потребовал ястреб, настороженно оглядываясь по сторонам. - Я знаю, что ты тут. Я чувствовал тебя.

Призрак усмехнулся. Всех ястребов, за исключением единичных случаев, отличает излишняя самоуверенность в своих силах. Если он еще оказался настолько глуп, что не доложил своему оператору, то это полный профан. И как он вообще сумел не только дослужиться, но и дожить до своих лет, с таким-то подходом к работе? Разве что это "вольный стрелок", не подчиняющийся корпусу ястребов напрямую. Первым порывом мечника было желание оборвать эту никчемную жизнь, но боль в руках и чувство скорой усталости сигнализировали об обратном. Схватка двух делириумов – это зрелищное и эпическое представление, способное поразить воображение человека. Но для обладателей потока это, в первую очередь, огромный стресс и затраты сил, а затем – период восстановления и отдыха. Конечно, Призрак имел с собой запас таблеток, но не желал прибегать к ним без крайней необходимости. Именно поэтому он, словно гонимый ветром клок тумана, скользнул к краю крыши и спрыгнул вниз, оставляя ястреба в одиночестве. У мечника оставалась еще работа, не терпящая задержек или отлагательств – он и так потратил слишком много времени и сил на освобождение наемника, и сейчас был крайне ограничен в своих способностях. Но прежде, чем он сможет хоть недолго передохнуть, ему предстоит оборвать еще одну жизнь. На полпути к земле он внезапно сместил себя потоком вперед – буквально исчез и появился в другом месте за один удар сердца. Со стороны это могло выглядеть как самая настоящая телепортация, но из глаз Призрака, нет. Он просто подтолкнул себя потоком, ускоряя свое тело. Этим простым приемом владеет любой делириум. А затем он оказался внизу, смягчая вихрями потока свое приземление и скрылся с улицы, словно его здесь никогда и не было. Люди, рядом с которыми он пролетел, ощутили только легкое дуновение прохладного ветра – и ничего более.

И в правду, думал мечник, что поток способен как удивлять, так и убивать в равной степени. Благословение и проклятие.

Выкуривая за сегодня уже пятнадцатую сигарету, Натан Ралидус нервно выпускал струйки дыма, то и дело поглядывая на настенные часы. Губернатор Серконоса восседал в своем кабинете, иногда окидывая его взглядом. Он пытался уцепиться глазами хоть за что-то, что могло бы развеять его волнение и дурные мысли насчет этого дня. Казалось, что он заключенный, ожидающий казни. Но кто-то заботливо не сказал ему, когда же именно настанет последний час. И это заставляло Натана ерзать в кожаном кресле, закуривая еще одну сигарету. Любой некурящий уже начал бы задыхаться от табачного смрада и облака дыма, зависшего под потолком и на уровне глаз. Михаил сказал, что все свершится сегодня, двадцать четвертого мая, но так и не назвал точного времени. Натан боялся, что не успеет вовремя сбежать. Но требование его покровителя было таковым, что он обязан находиться в городе, создавая видимость готовности подписать это соглашение. Делая нервную затяжку, мужчина поморщился. Фальшивка. Он искренне считал, что Серконос и Карнака никогда не смогут найти общий язык. Два города-государства и их союзники вечно конкурировали с тех самых пор, как были основаны. Почему они внезапно поверили, что смогут так легко забыть века соперничества и сесть за один стол? Делиться разработками, открыть миру что-то новое? Высшая форма лицемерия. Эти два города вгрызутся друг другу в глотки быстрее, чем смогут открыть рот для приветствия. И что бы там не задумывал Таддеус, его двойная игра уже давно засела у губернатора в глотке. Он даже подавился дымом при затяжке, вспомнив о Банкрофте. Директор Илиона пользовался слишком большим количеством свободы, и вел свои дела за спиной у Натана - а это раздражало. Любые попытки контролировать этого человека тут же сталкивались с непреодолимой стеной, именуемой недоверие. Ралидус не мог просто поставить ультиматум, не рискуя при этом лишиться помощи делириумов. Это означало бы сильные волнения среди гражданских, уже привыкших к образу делириумов и ястребов как непоколебимых и благородных защитников их покоя.

- Продажные скоты, - выругался Натан вслед своим мыслям, выпуская сигаретный дым. - Благородные защитники, ха. Без денег они даже пальцем не пошевелят. И кто им платит? Я!

Губернатор продолжил поток ругательств, поглядывая на свой портрет, висящий на соседней с ним стене. Этот портрет, нарисованный масляными красками, всегда служил ему хорошим напоминанием о достигнутом статусе и положении и, как следствие - способом успокоить нервы. Иногда это помогало больше, иногда меньше. Сейчас был как раз тот самый случай, когда эффект от этого оказался меньшим. Ведь Натан сделал все, чтобы сегодня в Серконосе собрать в одном месте как Малгрэйва, так и Банкрофта. А маршал еще и притащил свою новую игрушку и флот, прямо сейчас вальяжно летающий над городом! Стоило губернатору только подумать о боевой станции и четырех венаторах, как его пробило на тревожную дрожь в руках. С чего вообще они решили, что имея в распоряжении подобную мощь, Карнака легко согласится на какое-то научное соглашение? Хотя в распоряжении Серконоса имелись подобные суда, Натан с опаской поглядывал на их собратьев из Карнаки. Сегодня они все равно не взлетят. Закуривая еще одну сигарету - Натан уже сбился с их счету - он с тревогой в мыслях подумал, что и в правду не знает, чего ожидать. Когда его покровитель поручил это дело, он дал не так уж и много инструкций:

- Подготовь для нас сцену, Натан, - всплыли в памяти губернатора наставления Михаила, произнесенные его жестким, прохладным басом, пробирающимся под кожу подобно инструменту хирурга во время операции. - Остальное не твоя забота.

Тогда Ралидусу показалось, что Архангел вкладывает в эти слова сакральный для него смысл, непонятный самому губернатору. А сейчас он только окончательно в этом убедился, особенно когда в подкорке вдруг заскреблись опасения, что Михаил может списать Натана со счетов после окончания так называемого представления. Он щелкнул зажигалкой снова. Эта сигарета пошла еще более тяжело, чем предыдущая. Губернатор не мог найти себе места, начав обдумывать этот вариант. Ведь он на протяжении многих лет из тени помогал Михаилу во всем, и никогда не подводил. На подготовление этой сцены у него ушло долгих восемь лет, шесть из которых он пребывал в должности губернатора, заручившись поддержкой населения Серконоса. И все ради исполнения планов его покровителя. Переживал ли он о людях, что неизбежно погибнут сегодня? Да, но сейчас Натан уже ничего не мог изменить - думать об этом надо было гораздо раньше.

- Нет, он не может, - вслух пробормотал Ралидус, стряхивая с сигареты пепел щелчком ногтя по ней. Мужчина уже и не знал, что ему думать. Так или иначе, Михаил обещал связаться с ним прежде, чем все начнется.

И губернатор с опаской ожидал этого, желая, чтобы ему наконец-то подали уже хоть какой-то знак. И словно по велению свыше, периферийным зрением он заметил тень, скользнувшую в его кабинет через внезапно приоткрывшуюся дверь. Повернувшись в кресле, он сначала испугался, увидев перед собой Призрака Кемоса, а затем облегченно выдохнул. Каждый раз, когда Михаил хотел передать ему что-то, он посылал этого таинственного мечника. Когда тот только появился в ближайшем окружении Архангела, Натан попытался найти о нем хоть крупицу информации, но на все свои запросы получал один и тот же неизменный ответ: ничего. В чем уж Натан точно не сомневался, так это в том, что перед ним - делириум. А вот остальное оказалось покрыто туманом загадки и спрятано за семью печатями.

- Наконец-то, - на выдохе произнес Натан, с явным облегчением выдыхая дым изо рта. Уставившись на этот жест красными глазами своей маски, Призрак недовольно - слишком широким движением - покачал головой. - Ты слишком много куришь, - бесстрастно заметил мечник. Натан почувствовал легкое и неприятное покалывание в кончиках пальцев. То, с какой манерой говорил посланник Михаила, до сих пор не оставляло Ралидуса равнодушным. И не в лучшем свете. - Что поделать, - пожал плечами губернатор, сминая сигарету в пепельнице, - пришлось слегка понервничать, тебя долго не было. - Я вижу. Работа, - Натану снова стало не по себе, когда мечник отчеканил эти слова. Он поежился, как от холода, а затем отвел взгляд от Призрака в сторону, на свой портрет. И хотя Ралидусу было тяжело смотреть на таинственную фигуру в своем кабинете, он все же украдкой поглядывал на ее. - Освободил? - осторожно поинтересовался он, имея ввиду главаря наемников и стараясь не думать о всех тех, кого Призрак убил на своем пути к Зо. - Да, - последовал механический ответ. - Михаил хочет передать тебе послание. - Я слушаю, - в голосе Натана проскользнули нотки заинтересованности и надежды.

Призрак снова криво усмехнулся под маской, медленным шагом обходя широкий стол губернатора и направляясь к нему самому. Заметив это, Натан начал сопровождать мечника напряженным взглядом, а на лице его проступила тревога, сопряженная с началом осознания сути этого послания: приближаясь, мечник опустил руку на рукоять катаны. При этом не спускал взгляда маски с покрывающегося испариной губернатора.

- Он благодарит тебя за работу и отзывает приглашение, - провозгласил Призрак, посреди фразы обнажив черный как ночь клинок.

Глядя на его поверхность, Натан вдруг почувствовал, что от ужаса и потрясения он не может даже пошевелиться, не то что кричать. Из горла его вырывались лишь нечленораздельные звуки, едва напоминающие мольбы о пощаде. Десять секунд растянулись на вечность - казалось, что Призрак наслаждался осознанием Натана его последних минут жизни. Губернатор, скованный ледяными кандалами страха, вжался в высокую спинку своего кресла. Про себя он молился всем известным ему богам, чтобы оно хоть раз в жизни подвело его и опрокинулось. Увы. А мечник неотвратимо приближался, и скоро Натан перестал видеть его вообще - все его внимание, все его сознание и мировоззрение теперь было сосредоточено на лезвии Аматерасу. Черное лезвие становилось все ближе с каждым шагом Призрака.

- Не могу отказать себе в удовольствии посмотреть, как человек осознает приближение смерти, - с садистским вожделением произнес мечник, занося Аматерасу для удара. Это был первый раз, когда губернатор услышал в его голосе хоть какие-то эмоции. - Прощай, Натан.

На то, чтобы перехватить катану обратным хватом, замахнуться и вогнать ее прямо в сердце не успевшего ничего понять губернатора, мечнику потребовалось всего пара секунд даже без потока. Острый, как бритва, клинок пронзил мужчину насквозь, пригвоздив его к собственному креслу, как высушенное насекомое. Инстинктивно и из последних сил Натан попытался вытащить из тела холодное лезвие, но его внезапно обмякшие руки сначала начали заплетаться и слабеть, а затем и вовсе безвольно повисли. Белая рубашка под черным костюмом обагрилась в месте удара, а ткань пиджака стала еще темнее. Бордовое пятно принялось растекаться вниз, и скоро первые капельки крови упали на дорогой ковер, приобретенный Натаном через месяц после становления губернатором. Вытаращив остекленевшие глаза, он продолжал смотреть в одну точку - туда, где находились глаза Призрака в момент удара катаной. Одно движение - и лезвие ее было освобождено из оков плоти, один взмах по воздуху - и клинок расчертил дугу из капель крови, слетевших с него. Вытерев катану о пиджак Ралидуса, мечник спрятал оружие в ножнах. Он знал, что его уже никто не услышит и не найдет, так как люди вообще не замечают скользящие на краю видимости тени. Жаль, что их замечают делириумы.

- Готово, - отчеканил Призрак, казалось, в пустоту кабинета. - Отлично, - раздался в его наушнике мягкий мужской голос. Такими голосами, как считают люди, говорят искусители. Но в речи незримого собеседника слышалось недовольство – такое, словно ему не нравилось то, на что он смотрит. Мечник мог определить это даже по малейшим колебаниям его голоса. - Ты чем-то недоволен? - он поспешил озвучить свою мысль вслух. - Я не одобряю жертвование такими фигурами, как Натан, - пояснил собеседник. Теперь недовольство в его тоне стало куда легче различить. - Он был влиятелен и полезен. - Я слышу сожаление в твоих словах, Уриил? - лицо под маской снова исказила кривая ухмылка. - Но он слишком много знал, - поспешил добавить мечник, не дожидаясь ответа. - Возможно, - неопределенный ответ Уриила заставил Призрака искренне удивиться. Этот ангел редко не знает, что ответить. - Тебе нужно устранить Малгрэйва, если что-то пойдет не по плану. - Это будет не так просто, - недовольно посетовал мечник, искоса глянув на мертвого Натана. С губернатором все оказалось легче легкого. А вот маршал Атлантики - совсем другая фигура. Его охраняют гвардейцы и другие делириумы. - Да, все верно, - неохотно согласился Уриил. - Тебе нужно отдохнуть и восстановить силы. И еще, ты же помнишь мое наставление? - Не напоминай, - мрачно отозвался мечник. - Хорошо. Конец связи.

И так, теперь для Призрака настало то самое редкое время, когда он может спокойно перевести дух. Признаваться в этой необходимости самому себе он не хотел, чтобы не почувствовать себя слабым. Пусть он и ощущал сильную усталость и истощение из-за использования потока, он все еще отказывался признать это. День выдался на редкость тяжелый – сначала он ликвидировал несколько высокопоставленных командиров рейнджеров, чем практически полностью парализовал стражей порядка Серконоса. Потом, по пути в тюрьму к наемнику, столкнулся с ястребом, чей труп сбросил в канаву. И, наконец, освободил Зо. Он не признавался, что устал, и именно поэтому избежал схватки с тем ястребом на крыше – но убедил самого себя же, что на того просто не стоит тратить время. Этим он лишь тешил свою гордыню, не более того. Но и это как-то ускользало он понимания мечника, особенно на фоне мыслей, устремленных к той девушке. Выпрыгивая в окно и скрываясь, он в последний раз оглянулся на угрожающую громаду станции Вавилон. И раз ему предстоит туда проникнуть, он это сделает.

Чего он не хотел делать, так это пересекаться с Алией Афиной. К третьей встрече с этой девушкой Призрак Кемоса пока что был морально не готов. Найдя безопасное место, мечник снял маску, подставляя лицо порывам ветра. Он вскинул взгляд к небесам, но в глазах его сторонний наблюдатель мог бы прочитать мольбу. Мольбу о помощи и подсказке, как ему поступить. Он едва сдерживался, чтобы не закричать в попытке заглушить рев небес над его головой. Он продолжал взывать к ним, не зная, есть ли за их серой или голубой пеленой хоть кто-то, кто мог бы услышать его. Всего одна живая душа, о большем он и не просил. Мечник клялся сам себе, что делает все во имя лучшего будущего, что все эти смерти, принесенные им – лишь вынужденные жертвы. И столкновение с Алией, если оно случится снова – тоже вынужденное. Или он просто пытался уверить в этом самого себя?

Но даже так слепые к мольбам одного-единственного голоса небеса хранили безразличное, жестокое молчание.

Глава 32

Водя взглядом по приборной панели с большим круглым радаром, что неустанным оком наблюдало за передвижениями всех объектов - живых и не живых - в радиусе десятка километров, Максимус чувствовал, как в его жилах стынет кровь. Ни он, никто из его команды, находящейся на Вавилоне, еще не видел ничего подобного. Огромная неизвестная сигнатура приблизилась к ним, скрываясь в море. И маршал готов был поклясться, что это не гхайст-кайдзю. Эти твари хоть и огромны, но не способны достичь таких размеров, что он сейчас наблюдает на приборах. Догадки в его голове сменяли одну другую, и каждая новая казалась все более фантастической и нереальной, чем предыдущая. Кем бы ни было это существо, оно абсолютно точно превышает в длину почти семьсот метров. Двигается оно плавно, без резких движений, и меняет направление по большой дуге, иногда исчезая из виду радара, чтобы затем вернуться вновь в другом месте. Первым делом, Максимус приказал привести все орудия боевой станции в полную готовность. И по мере поступления подтверждающих сигналов от каждого из орудий, он чувствовал, как Вавилон словно становится продолжением его собственных рук, а он сам - его мозгом. Это наполняло маршала решимостью и готовностью принять бой с чем бы то ни было, и он уже начал было мысленно просить, чтобы тварь наконец явила себя свету солнца. Оглядываясь, он слышал тихие речи своих бойцов и команды станции. В их словах он слышал страх и непонимание и, признаться, сам был на грани ужаса. Эта сигнатура превышала привычные размеры кайдзю втрое. Это было нечто невиданное, неизвестное и пугающее, и очень скоро люди захотят узнать, с чем им возможно предстоит иметь дело. Максимус ждал этого, но ждал с очень большим опасением, ведь он не знал, что ему ответить. Сердце подсказывало ему об страшной опасности, да и он сам ощущал ее давящую хватку на своем горле и груди. Чувствовал кончиками пальцев в перчатках, ощущал, как волосы встают дыбом на голове от чувства чего-то неизбежного. Ощущал, как по коже холодной змеей ползет страх, а на висках проступает липкий пот. И все же, они находились под могучим броневым панцирем Вавилона, и могли бы не опасаться ничего. По всего лишь одному слову Малгрэйва, из гигантской станции вырвутся на волю четыре эскадрильи легких боевых кораблей, что обычно патрулируют небеса Карнаки. Всего Вавилон нес шестьдесят таких машин. А кроме того, вся огневая мощь станции могла быть извергнута в цель по первому приказу. И все же, даже зная, что на его стороне триумф технологий и апофеоз инженерии, науки и орудийного дела, Максимус чувствовал угрозу. Ему словно было тяжело дышать, а руки похолодели. Он знал - если Вавилон засек эту тварь, то и оперативный центр Илиона, где находится Артегор, тоже. Уже час сигнатура просто движется, не проявляя никаких признаков агрессии. Четыре венатора, готовые открыть огонь и выпустить из своих утроб собственные небольшие флотилии летающих истребителей, кружат над заливом и прилегающими водами Крита. Максимусу хорошо знакомо это чувство: когда нутром чуешь, что случится что-то ужасное, уже вот-вот, но время продолжает монотонно тянуться, а затишье превращается в пытку. Это давит на психику, заставляет паниковать и уже просить, чтобы что-то наконец произошло, лишь бы прекратить томящее ожидание грядущей бури. Малгрэйв прикладывал немало сил, чтобы сохранить спокойствие. И глядя на своих людей, понимал: им это спокойствие обходится куда как сложнее, чем ему. Весь командный центр Вавилона, напоминающий огромный круглый атриум с тремя этажами балконов, где располагались отвечающие за различные аспекты станции операторы, вдруг превратился в мыльный пузырь из терпения. На огромном голографическом экране, куда транслировалось изображение с наружных камер, во все стороны расстилалась только морская гладь. Иногда неторопливо проплывали величественные венаторы. Их командиры, в том числе и его адъютант, полковник Корделия, постоянно передавали координаты твари друг другу, сверяясь и надеясь, чтобы датчики ошибались относительно истинных размеров.

И случилось ужасное, превосходящее даже самые худшие опасения Малгрэйва.

Когда один из венаторов отдалился от береговой линии на пару километров, преследуя передвигающуюся под водой тварь, сенсоры Вавилона обнаружили, что чудовище начало всплывать. Очевидно, что у командира лопнуло терпение, и он решил проверить, что же произойдет. Увы, в этой схватке выдержки и накаливания он проиграл. Морская гладь разверзлась как огромная клыкастая пасть, и из ее объятий, прямо под венатором, вырвалось нечто - а иначе маршал никак не мог это охарактеризовать. Гигантская тварь, сопоставимая размерами с венатором – а может и несколько превышающая его, подобно настоящему хищнику набросилась на обреченный корабль. С замиранием сердца Максимус наблюдал, как стальное брюхо корабля проминается и начинает жалобно стонать в пасти неведомого чудовища, а двигатели усиленно заурчали, борясь с ним. Венатор походил на зажатую в пасти крокодила рыбу, отчаянно сопротивлялся, но тварь разрывала его, мотая головой. Корпус реликтового боевого судна жалобно заскрипел и прогнулся, когда монстр разжал хватку ужасной пасти и снова – с еще большей силой – сомкнул ее. Казалось, что хребет судна был переломлен, и оно вот-вот безвольно повиснет по разные стороны пасти. Но этого так и не произошло. Величественный боевой корабль, зажатый в смертоносных тисках как пленник, рухнул на воду, увлекаемый чудовищем вниз. Эти боевое корабли не предназначались для плавания – они даже не имели возможности безопасно сесть на воду. Отпустив судно, тварь описала вокруг дрейфующей добычи круг радиусом примерно в километр. Максимус затаил дыхание от ужаса, понимая, что чудовище буквально изображает кружащую вокруг беспомощной жертвы акулу. К ужасу человека, тварь словно прочла его мысли. Нырнув под воду, она бросилась к обрушенному ею венатору и, вырвавшись из морских объятий, вновь вцепилась ему в искореженное стальное тело. Гигантские пенящиеся волны скрыли, как тварь утянула металлического гиганта на дно. Все произошло менее, чем за пару минут - только успели заговорить орудия оставшихся трех венаторов, но подняли только гейзеры брызг. Людям же пришлось лишь наблюдать, как могучий ветеран прошлых войн скрылся в морской пучине, утягиваемый в ее холодные когти неизвестным существом. Маршал сначала не поверил увиденному - монстр вылетел из воды, именно вылетел, не выпрыгнул. Чудовище, формой тела напоминающее деформированного кита с длинным, акульим хвостом. Длинные брюшные плавники, на вид очень сильные - такая тварь не может передвигаться легко. И пасть, усеянная рядами сотен клыков, подобная крокодильей, но с увеличенной нижней челюстью. Справившись с шоком, Малгрэйв судорожно попытался вспомнить, видел ли он хоть когда-нибудь что-подобное. Увы, но нет. Наблюдая за страшной гибелью одного из венаторов и представляя, сколько людей было погублено за столь короткий промежуток времени, он понял: это лишь начало. И страшная догадка подтвердилась, когда чудовище снова вырвалось из морских объятий, поднявшись в воздух и начав передвигаться по нему так же, как и венаторы. Разве что, тварь превосходила реликтовые корабли в скорости и маневренности. Кем или чем бы ни было это чудовище, в воздухе оно двигалось грациозно, словно воздушные потоки обтекали его и помогали летать. Оно изгибалось, как хищная рыба, и в то же время выглядело как оживший дракон, извращенный чьей-то больной фантазией. И все же, существо не приближалось, кружа кругами над тем местом, куда оно утащило корабль – вода там еще пузырилась и пенилась. Кожа монстра блистала на солнце, как полированный камень, но не было ни чешуек, ни чего либо, хоть отдаленно их напоминающее. Наблюдая за этим исчадием ада, Максимус медленно осознал: оно бросает вызов. Это не попытка держаться вне досягаемости орудий, это вызов на поединок. И человек убедился в этом, когда монстр принялся двигаться прямо на станцию. Что-то во взгляде его красных глаз пробралось прямо в душу и сердце Максимуса. Это был не безумный хищник, а разумное и жестокое создание, осознававшее содеянное. И маршал почувствовал прокатившуюся по командному центру Вавилона волну ужаса, когда чудовище развернулось и будто бы направилось прочь от своей цели, напрочь о ней позабыв. Малгрэйв знал, что это обман. Пытаясь унять дрожь в руке, он потянулся за телефоном в карман своего мундира. Маршал хотел сделать всего один звонок, надеясь, что получит ответ на свой немой вопрос и вопрос всех, кто находится на станции и кораблях. Он должен был знать.

Наблюдая за гибелью венатора из своего кабинета, Таддеус впервые за много лет испытал страх. Слишком хорошо ему было знакомо это существо. Слишком хорошо он знал, на что способны подобные твари. Единственное их предназначение - сеять смерть и разрушение по воле своих хозяев. Но ведь он был уверен, что все они сгинули, когда... когда все произошло. Судорожно копаясь в памяти, директор Илиона пытался вспомнить, какую именно из этих тварей он пропустил. Нечестивое сплетение жизни, технологий, магии и алхимии атлантов. В сердце его начал закипать гнев. Он прямо-таки чувствовал, как кровь в его венах становится все горячее и горячее по мере того, как в памяти восстают картины давно ушедших дней. Сотни обгоревших трупов, выжженные земли и высушенные озера. А на землю падают устрашающие тени, отбрасываемые ими - левиафанами. Атланты считали их венцом своего творения. Одно лишь их присутствие должно было внушать страх и ужас, когда силуэты левиафанов заслоняли собой небеса. Но бросали их в бой не против людей, а против гхайстов, чьи орды пытались уничтожить Атлантиду. Левиафаны были призваны сдерживать их толпы, осыпая землю под собой градом огня и выпуская из своей утробы творения войны, слабо похожие на людей. Как и левиафаны, они были созданы атлантами с одной целью - уничтожать гхайстов. И вот сейчас, наблюдая за тем, как вероятно последний из левиафанов угрожающе парит рядом с городом, Таддеус едва сдерживал гнев, ярость и злобу. Он-то надеялся, что все они были потеряны в тот день. Осознавая, что один все же уцелел, Банкрофт теперь с надеждой смотрел на станцию Вавилон, мысленно прося, чтобы она действительно оказалась такой же могучей, как ее описывал сам Малгрэйв.

Завибрировавший в кармане телефон вернул его в реальность.

- Слушаю, - изрек Банкрофт, приняв входящий вызов и приложив телефон к уху. Голос его дрожал от тщательно скрываемой ярости, но собеседник мог это понять. - Ты видишь это? - прозвучал немедленный вопрос. Таддеус безошибочно узнал Малгрэйва. Сделав глубокий вдох, директор Илиона сначала кивнул, хоть этого никто и не увидел, а потом ответил. - Да, вижу, - подтвердил он на выдохе, стараясь совладать с переполняющими его эмоциями. - Что это за существо? - Не существо, Максимус, - Директор покачал головой. Голос Банкрофта стал еще глубже, чем обычно. Казалось, что он говорит из всех стен сразу, направляя свои слова прямо в устройство у своего уха. Он мог лишь догадываться, о чем именно подумал Малгрэйв, услышав это откровение. Но еще больше он хотел знать, о чем подумает маршал далее. - Это слияние магии и жизни с технологиями атлантов и их алхимией. Живое оружие. Его оружие. - Ты шутишь? - едва сумел выговорить маршал. Таддеус слышал тревогу в его голосе. И он не понимал, были ли эти слова осознанной реакцией или тем, что первым сорвалось с губ Максимуса. Сам Банкрофт склонялся ко второму. - Я похож на того, кто шутит? - раздраженно выпалил Таддеус, повысив голос. - Эта тварь, левиафан, создана с одной целью. И если Михаил нашел и восстановил его, молись, чтобы твоя станция оказалась способна ему противостоять. Он может десантировать пехоту, тоже неживую, - на этой фразе голос Таддеуса слегка померк. Директор представил, что могут учинить эти самые пехотинцы. И от этого ему даже стало дурно. - Нам нужен один из твоих кораблей для эвакуации студентов. - Издеваешься?! - маршал не просто на эмоциях возмутился, он буквально заорал в трубку с такой силой, что в кабинете Таддеуса задрожали стекла. Рев его пронизывали ярость и злоба, смешанные с негодованием, превратившие его голос в раскат грома. - Я не могу ослабить флот, отозвав один венатор! - Я знаю, - сквозь зубы процедил Таддеус, сжимая левую руку в кулак. - Но это нужно. Мы не можем рисковать студентами. - Таддеус, - произнес маршал сквозь зубы, понимая, что слова Банкрофта - не просьба, а приказ. Маршал знал, что приказы не оспаривают, и все же попытался. В диалоге нависла тяжелая пауза, прерываемая только едва слышимым биением сердца Таддеуса. - Максимус, хотя бы раз в жизни умерь свое упрямство, - директор Илиона произнес это с такой интонацией, что в его словах проскальзывала звериная злоба, а не просто эмоция. - Ты притащил сюда целый флот. Ты заставил людей с опаской смотреть в небо. Сделай то, что должен сделать, но академию нужно эвакуировать. И никто, кроме тебя, с этим сейчас не справится!

И снова пауза, во время которой Таддеус отчетливо слышал громкое и напряженное дыхание маршала. Совсем как разъяренный дикий зверь, потревоженный нерадивым охотником. Директор Илиона до боли в костяшках сжал кулак, не спуская взгляда с кружащего над морем левиафана и четырех техногенных титанов, выстроившихся клином во главе с Вавилоном и готовых принять бой с чудовищем из прошлого. Прямо на глазах Банкрофта восстали древние легенды, и он не знал, имеет ли право надеяться на успех. Левиафан был грозным оружием, и человек противопоставил ему свое творение. Но было и еще кое-что, о чем директор думал в первую очередь. Не Михаил, и даже не неизбежные жертвы, и не церемония. О последней он вообще забыл, едва оружие атлантов показало себя. Ее уже не состоится, нет смысла горевать. Таддеус думал о студентах и их жизнях, желая сохранить их все. Наверняка он хочет слишком многого, особенно если вспомнить все жизни, отнятые лично им. Но даже так, он верил, что в душе маршала что-то надорвется, и его упрямая натура отступит во имя спасения. Минута превратилась в две, а затем и в три. И все это время маршал неустанно обдумывал все возможные варианты развития текущих событий, с опаской поглядывая на огромной голографический экран. Тварь на нем выжидала. Выжидала их хода.

- Ладно, - изрек наконец Максимус на выдохе. С души Таддеуса в буквальном смысле спал тяжкий груз. - Мы разберемся с левиафаном. Займитесь эвакуацией. - Спасибо, - вымолвил Таддеус. - И удачи, друг мой. - К черту, - огрызнулся Малгрэйв, и директор Илиона услышал гудки.

Опуская руку с телефоном, он не мог выразить словами, как сильно рад. Рад, что здравомыслие взяло верх над упрямством маршала, и он все же направит один из своих кораблей в академию. Пусть этим маршал и рисковал ослаблением своей огневой мощи, это было необходимо сделать. Таддеус не представлял, что именно сейчас говорит Максимус своим подчиненным и в какой форме звучит его приказ, но он совершенно точно понимал его суть. И догадка подтвердилась, когда один из венаторов, находящийся позади клина, вдруг принялся сдавать назад и разворачиваться носом в сторону академии. Сейчас летающий реликт выглядел лучом надежды в непроглядной тьме, и Таддеус надеялся, что так и будет.

Но левиафан, очевидно, нет.

Тварь огласила своим чудовищным ревом, казалось, весь мир. Таддеус мог поклясться, что видел, как на его боках раскрылись люки и дюзы, а из них показались архаичные лучевые орудия. В силу своей особенной конструкции, левиафан способен атаковать только во время разворота, подставляя бок как борт корабля, и обрушивая на цель шквальный огонь. Банкрофт надеялся, что броня Вавилона и венаторов окажется достаточно прочной, чтобы выдержать эти сокрушительные атаки, а пушки будут обладать достаточной мощью для пробития шкуры техногенного монстра. По всей протяженности тела монстра - от головы до кончика хвоста - прошлась волна энергии, как прилив, и с правого бока левиафана сорвались первые лучи. Сначала в цель вонзался тонкий потрескивающий луч, а затем с орудия срывался сгусток энергии, ударявший в цель как молот, нанося основные повреждения. Именно так атаковали левиафаны, но у них имелся и главный калибр. Это лучевое орудие, способное рассечь земную твердь, скрывалось в пасти - удивительное сходство с мифическими драконами. Мысль об этом оружии стала действительно тревожной для Таддеуса, и он надеялся, что оно оказалось слишком поврежденным. Желая отогнать от себя сомнения, директор Илиона снова посетовал на свое предчувствие, оценив это как горькую иронию. Оно никогда не ошибалось, к несчастью. Подняв телефон к уху и сжимая его так же, как утопающий сжимает брошенный ему круг, он позвонил Артегору.

- Артегор, возвращай всех ястребов, - приказал директор, когда в трубке раздался возглас изобретателя. - Мы эвакуируем студентов. Пусть Аркен и Клиг займутся этим. - Чего нам ожидать? - Артегор говорил вкрадчиво, без присущего ему оптимизма и некоторой несерьезности. Очевидно, что изобретатель уже имел собственные соображения относительно сложившейся ситуации, но предпочел не озвучивать их. Таддеус думал несколько секунд прежде, чем дал ответ. - Кто-то из них будет здесь, - весьма неопределенный ответ для прямого и довольно простого в этой ситуации вопроса. По правде говоря, Таддеус не знал, какой ответ одновременно подошел бы, и не раскрыл все его карты. Но Банкрофт понимал, что молчать он так же не может. - Это существо было и является оружием, и оружием грозным. Но оно не управляется на расстоянии, ему нужен командир, как дрессированному зверю. После возвращения ястребов прикажи им начинать эвакуацию людей в убежища. - Как скажешь, - от тона Артегора Таддеусу стало дурно.

Неужто изобретатель о чем-то догадался, но снова решил промолчать? Но едва директор открыл рот, чтобы задать интересующий его вопрос и облегчить душу в случае отрицательного ответа, как услышал гудки - младший Крам сбросил вызов. С одной стороны, Банкрофту полегчало, что спрашивать все же не придется. А с другой, теперь его терзали сомнения и догадки. Но они сейчас не были для него первостепенными.

Окинув взглядом Серконос и наблюдая за приближающимся к посадочным площадкам академии венатором, Таддеус испытывал смешанные чувства. И вовсе не от того, что посадочные места, рассчитанные на мелкие транспорты, абсолютно не предназначены для кораблей подобных размеров. Директор Илиона ощутил, как волоски на его руках встают дыбом, а сами руки и ладони холодеют и даже покрываются легкой испариной. И все от того, что всякий раз, как Таддеус смотрел на корабль, зная, что его приказ будет услышан и исполнен, он искренне горевал. Горевал о простых людях Серконоса, на чью долю выпал этот ужасный день. Он знал, что как бы не старались ястребы, что бы не предприняли рейнджеры, пострадавшие и погибшие будут. Это неизбежно. И каждый залп, выполненный Вавилоном и венаторами, служил об этом болезненным напоминанием. Люди не были виноваты ни в чем. Таддеус знал, что эвакуировать целый город в считанные часы - задача непросто непосильная, она скорее невыполнима. И тут директор с нарастающим ужасом осознал одну вещь. И удивился, как не понял этого раньше.

Не была объявлена тревога, призывающая жителей города укрыться в убежищах. Не были подняты барьеры вокруг города. Словно руководство Серконоса оказалось слепо и не увидело огромной неизвестной им твари, вступившей в чудовищную схватку со станцией. Сердце Таддеуса на миг замерло, а потом словно ушло в пятки от посетившей его мысли. Он отдал приказ для ястребов, но почему никто не поднял тревогу? Почему рейнджеры еще не подняли свой флот? И всему этому могло быть лишь два объяснения. Первое - Таддеус оказался прав, и Натан заодно с Михаилом, и второе - Ралидус уже был мертв. Налив себе коньяк, директор залпом опустошил почти полный бокал. Натянутые канаты его нервов от этого не ослабли, а напротив - казалось, что напряжение в них возросло. Оглянувшись в окно, он увидел, что студенты Камелота и Илиона уже начинают погрузку на корабль, и от этого ему стало легче. Ровно до того момента, пока в одно из зданий академии не ударил луч, выпущенный одним из орудий левиафана и, очевидно, промахнувшийся - вероятно, удар пушек Вавилона заставил техногенного монстра покачнуться и сбить прицел. До ушей директора донесся всеобщий возглас напуганных студентов. Пострадавшее здание лишилось доброй части одного из своих этажей, но к счастью, было гостевым - сейчас в нем не должно быть никого, только прогуливающийся по коридорам ветер. Грохот взрыва, что донесся со стороны станции, заставил Банкрофта обернутся, уже опасаясь худшего. Вавилон все еще поливал левиафана взглядом, но вот огненное облако с осыпающимися в море обломками красноречиво намекало о страшной смерти всего экипажа еще одного венатора. И сразу же полным залпом огрызнулась боевая станция, будто мстя монстру за погубленных товарищей. И тут Таддеуса посетила ужасающая мысль: все это неизбежно. Как и его встреча со своими ошибками. Решительно развернувшись и направившись к дверям своего кабинета, он снова достал из кармана своего пиджака телефон и набрал Себиллу, чтобы приказать ей начать архивацию всех имеющихся на серверах академии - в том числе приватных - данных. И хотя, возможно, это было лишним, но Таддеус не хотел рисковать еще больше. Он и так уже просчитался. Более того, на серверах хранились все чертежи Артегора, а их попадание не в те руки грозит миру чем-то еще более страшным, чем происходящее сейчас.

Банкрофт не мог этого допустить.

Сбросив вызов Таддеуса, Максимус что было силы ударил по приборной панели перед собой - та лишь чудом выдержала вспышку его гнева и не раскололась надвое. Тяжело и шумно дыша, словно разъяренный бык, маршал пытался унять бушующие внутри эмоции, напоминающие разрушительный тайфун. В голове перемешалось все: от возмущения до отказа выполнять приказ. И все же, здравый смысл и гордость военного одержали над Малгрэйвом верх. Пусть он и не хотел ослаблять свой флот, отправляя один из кораблей на эвакуацию, он как никто другой понимал, что это необходимо сделать. В студентов вложено слишком много сил и знаний, а их жизни очень ценны. Ни маршал, ни Таддеус, никто не имеет права ими рисковать. И что вообще вознамерился защитить Максимус, если думает лишь о враге, а не о том, что находится за его собственной спиной? Весь экипаж командного центра Вавилона в ожидании. Он ощущал их взгляды каждой клеточкой своего тела, и разум подсказывал, что все они ждут от него ответа: с чем же им предстоит иметь дело. Уперевшись кулаками в приборную панель, Максимус пристально рассматривал голограмму, проецирующую положение станции и трех венаторов относительно нее. Корабли стояли клином, держа тварь на прицеле - это было слишком очевидно. Левиафан кружил, будто в ожидании.

- Маршал, сэр, - обратилась девушка с рыжими волосами. Ее голос подрагивал, но она изо всех сил старалась удержать себя в руках. И получалось у нее это достаточно хорошо, что Максимус не мог не заметить. Опустив голову вниз, будто набираясь сил для рывка, Малгрэйв выпрямился, сложив руки за спиной и повернулся к позвавшему его оператору. Она сидела по его правую руку и отвечала за готовность орудий крупного калибра к стрельбе. Ее коллеги рядом с ней - за другие орудия станции. - Говори, - позволил маршал, и девушка чертыхнулась, не ожидая такого приказного тона. В этом слове чувствовался приказ, и уточнения для этого не требовалось. - Что это? - неуверенно спросила она, имея ввиду левиафана. Максимус заглянул прямо в ее серые глаза, будто стараясь передать ей хоть крупицу своей решимости. - Оживший миф, - ответил Максимус. - И нам предстоит отправить его обратно в глубины истории. Орудия к бою, отслеживать цель.

Операторы принялись с готовностью исполнять приказ Малгрэйва, пока сам он прикладывал телефон к уху и отдавал Корделии приказ начать эвакуацию студентов. Полковник Кандракар могла бы, хотела возмутиться, но сдержалась. Маршал слишком хорошо знал, что она предпочла бы принять бой плечом к плечу с Максимусом, но не в этот раз. Эвакуация студентов была первостепенной, и никому другому, кроме нее, маршал более не мог доверить это важное дело. Корделия попыталась сказать что-то, и мужчина не осудил бы ее за нарушение субординации или обсуждение приказа. Он разделял чувства всех присутствующих, но все же должен был сохранять чистоту рассудка и разума. Подтвердив получение приказа, венатор Корделии, находящийся позади основного клина, дал задний ход и принялся разворачиваться по большой дуге - эти корабли не обладали достаточной маневренностью, и использовались, в основном, как линейные ударные суда. И едва летающее судно повернулось кормовой частью с двигателями к левиафану, чудовище внезапно бросилось в атаку. Не стремительно, но неотвратимо. И если бы не предупредительный огонь с одного из оставшихся венаторов, враг наверняка попытался проскочить мимо. Но чудовище изогнулось, резко развернувшись вправо - монстр изогнул свое тело дугой, и по нему внезапно пробежала волна энергии, а затем в боку появились... орудия. Максимус широко раскрыл глаза от удивления. Пусть Таддеус и говорил, что это оружие, но не может же оно...

Может.

Десятки лучей ударились об броню Вавилона, а затем по ней ударили сгустки энергии. Малгрэйв тут же потребовал отчета о повреждениях, но ничего серьезного так и не обнаружил. Операторы сообщили ему о пробоях в наружном слое брони, но не более. И сейчас, наблюдая за удалением третьего корабля, Максимус воспылал праведным гневом. Если Михаил так наивно полагает, что гигантская архаичная рыба способна противостоять гению ученых и инженеров Атлантики, Максимус с радостью его разочарует, отправив чудовище на дно. Размяв кулаки, Малгрэйв погладил ладонью приборную панель перед собой, будто бы извиняясь за недавнюю вспышку гнева и успокаивая любимое домашнее животное. Те, кто стояли рядом с ним, успели заметить перемену в его лице, пока рука скользила по приборам. Маршал вдруг стал мягче, словно взаправду гладил питомца. Но эта перемена была мимолетной, и в конце движения руки он сжал кулак, а затем простер ладонь над ямой перед собой, где находились орудийные операторы. Во взгляде его горел огонь решимости, превратив глаза в два маяка, несущих надежду на самый лучший исход.

- Ладно, тварь, посмотрим, как крепка твоя шкура, - решительно провозгласил Максимус Малгрэйв, а затем опустился в кресло командира. Следующими его словами был приказ открыть огонь.

Орудия Вавилона загрохотали, осыпая чудовище градом снарядов. Всего станция несла на себе девять батарей орудий среднего калибра, но достаточного, чтобы за выстрел разворотить небольшое здание, а также три крупнокалиберных орудия - они уже залпом могли разнести в клочья не только дом, но и уничтожить венатор. Кроме этих основный орудий, было множество вспомогательных и подкалиберных, что добавляло Вавилону огневой мощи, позволяя вести непрерывный огонь в течение некоторого времени или сделать залп из всех возможных. К несчастью, станция обладала слепой зоной - это была ее четвертая сторона, сейчас обращенная к городу. Именно там находились посадочные ангары для приписанных к станции кораблей. Таким образом, каждая из трех оставшихся сторон несла три батареи средних орудий и одно крупное, включая вспомогательные. При этом, носовое крупнокалиберное орудие, по сути своей, являлось гигантским рельсотроном - и именно оно сейчас молчало, так как для его активации требовалось время на подготовку - а этот промежуток был в разы больше, чем у остальных орудий. Маршал постоянно наблюдал за индикаторами, сообщающими о прогрессе готовности рельсотрона открыть огонь. Остальные же вели стрельбу с помощью увеличенной в разы импульсной технологии, как обычные винтовки гвардейцев. На левиафана обрушился дождь из снарядов, и монстр завыл, но даже не отклонился от своего курса и едва не ударил станцию хвостом - так близко к ней он подобрался. Максимусу показалось, что гигантский акулий хвост прошел в паре метров у него лица, и это заставило кровь в его жилах кипеть. Станция встретила достойного противника, и в этом бою титанов она обязана выйти победителем. Выполнив залп, громадная станция пришла в движение, двигаясь параллельно монстру и выступая своеобразной преградой для него на пути к городу. Максимус приказал увеличить мощность двигателей с риском их перегрузки - сейчас его не волновал возможный износ механизмов, так как он хотел раздавить своего противника. Венаторы поддерживали станцию огнем, не позволяя левиафану выйти из зоны ее поражения - едва чудовище начинало отдаляться, как ему наперерез устремлялся залп главного калибра одного из летающих реликтов, сбивая тварь с курса. И каждый раз после этого монстр возвращался, осыпая станцию градом снарядов. Пространство между левиафаном, венаторами и Вавилоном превратилось в огневой карман, где пушки людей и лучевые установки чудовища непрерывно осыпали друг друга смертоносным дождем. Казалось, что монстру это не причиняло особого вреда - все залпы вышибали из его лишь крошево, как от удара тупой киркой по камню. И очень скоро маршал убедился, что шкура твари достаточно крепка - взрывы импульсного оружия буквально покрывали ее тело со всех сторон, пока оно извивалось и даже уклонялось от части выстрелов, что вынудило людей вести более точечный и редкий огонь. Максимус опасался, что таким образом они могут попасть друг в друга. Левиафан успел предпринять несколько попыток проскользнуть под станцией, но был остановлен залпом скорострельных турелей, установленных для защиты двигателей. Пытаясь проанализировать и спрогнозировать будущие маневры левиафана, маршал все больше терялся в догадках. Чудовище явно было способно выдержать огонь даже рельсотрона, но это еще предстояло проверить. С каждым выстрелом Вавилона маршал убеждался в этом все больше и больше - левиафан стойко выдерживал плотный огонь уже на протяжении получаса. Малгрэйв сразу же вспомнил слова Банкрофта о слиянии магии, технологий и алхимии. Вдруг он резко задумался, а откуда его другу известно подобное? Рев монстра вырвал Максимуса из размышлений.

- Отчет о повреждениях, - скомандовал он.

Спустя четверть минуты перед его глазами раскрылся большой экран с планами и чертежами станции, где красовался с десяток тревожных знаков с описанием повреждений. Все знаки отличались друг от друга насыщенностью цвета - чем тяжелее повреждение, тем насыщеннее и ярче был знак. Самый выделяющийся указывал на одно из орудий по правому борту Вавилона, что заставило Максимуса нервно поерзать в своем кресле. Повреждений было много, но критических или серьезных для станции в целом – практически нет, если не считать утерянного орудия.

Пока станция продолжала осыпать монстра градом снарядов, в городе полным ходом шла эвакуация студентов из академии и жителей в убежища. Максимус получил сообщение, что этим занимаются ястребы - рейнджеры оказались не просто парализованы, они даже не получили никаких приказов от Натана. Малгрэйв сразу же подумал худшее, и лицо его помрачнело, словно он уже много месяцев тяжело болел. Выходит, что Таддеус все-таки был прав относительно Натана. Но радовало, что Артегор сумел рассредоточить ястребов и начать эвакуацию. Младший же Крам и поднял тревогу по всему городу. Вавилон тихо вибрировал - противоударные механизмы орудий отлично справлялись со своей работой, и Максимус едва чувствовал выстрелы его пушек, опуская руку на подлокотник своего кресла. Снаружи доносились приглушенные звуки взрывов и выстрелов, а также рев левиафана. Маршал не желал представлять, какой же ужас сейчас охватил сердца простых людей Серконоса. Он был практически уверен, что при столкновении с такой тварью даже его бойцы, экипаж и операторы станции чувствовали себя неуютно. Да и, чего скрывать, он сам находился в смятении. Монстр превосходил размерами венаторы почти вдвое, и было чудом, что он больше не пытался нанести удар челюстями. Впрочем, чаще его просто отгоняли концентрированным огнем: Вавилон, как неусыпный часовой в дозоре, провожал монстра взглядом своих пушек, не спуская глаз. Капитаны венаторов описывали большие круги, атакуя бортовыми залпами.

- Маршал! - выкрикнул один из операторов по левую руку от Максимуса. - Говори, - коротко велел Малгрэйв, не тратя ни секунды драгоценного времени. - Вокруг цели зафиксирован всплеск энергии. - Характер? – обеспокоенно уточнил маршал. - Неизвестен, - робко отозвался оператор, понимая, что такой ответ не устроит командующего.

Маршал шумно втянул воздух двумя ноздрями, чтобы справиться с напряжением внутри. Но едва он открыл рот, чтобы сказать хоть слово, как из открытой пасти чудовища с пронзительным свистом вырвался концентрированный луч, пронзивший венатор по левому борту станции через борт насквозь, словно это был не могучий военный корабль, а куропатка, что только что насадили на ветер. А затем, монстр с необычайной прытью бросился в возникший огненный шар от взрыва и, вероятно, вцепился в обреченный корабль. Сомкнув челюсти, левиафан встряхнул головой, подобно крокодилу, вырывая из стального тела своей жертвы массивный кусок, а затем принялся жевать израненный реликт. Маршал чувствовал это – пасть чудовища сжималась на остове венатора, а отдавалось это в разуме главнокомандующего силами Карнаки. Прогремел еще один взрыв, увеличивший огненное облако вдвое – а морская гладь отражала это чудовищное представление и блистала в языках пламени. Пылающие обломки некогда величественного венатора с грохотом упали в море, скрываясь в его объятиях. Темные воды прибрали к своим рукам еще больше человеческих жизней. Максимус в последней надежде попытался связаться с рухнувшим кораблем, зная, что это все равно бесполезно. Помимо него этим занялись и операторы, но всем им ответом была только звенящая тишина. Малгрэйв утер рукой холодную испарину со лба, мысленно прося богов упокоить души погибших.

- Маршал, цель движется в город! - хором доложили сразу с десяток операторов, и Максимус, не желая увидеть худшее, вывел перед собой и на большой общий экран изображение улетающего в город левиафана. Пролетев над гаванью, монстр начал подниматься в небеса и кружиться. - От цели отделяются мелкие объекты, - доложила девушка-оператор, сидящая справа от Максимуса. Хотя это и не было ее задачей. Малгрэйв с ужасом осознал, что это - тот самый десант. - Истребители из ангаров, сбейте их все! - проревел Малгрэйв, вскочив со своего кресла. - Сбивайте их без пощады! Доложить Артегору Краму о наземной атаке! Выполнять немедленно!

Переговоры операторов заполонили собой командный центр. Максимус бессильно опустился в свое кресло: Вавилон не был в состоянии развернуться столь быстро. Он наблюдал на экране, как мелкие неопознанные объекты исчезают между высоких зданий, дождем накрывая город. Левиафан выступил своего рода распылителем, рассадником чудовищ, созданных для борьбы с чудовищами. А теперь - обращенных против невинных. Праведный гнев накрывал Малгрэйва, подобно гигантской, неизбежной волне, что вот-вот должна обрушиться на берег и снести стоящей на нем город. Его кулаки сжались независимо от его воли – хотя он даже и не осознал, что сделал это. Вскоре он получил подтверждение, что истребители приступили к выполнению задачи. Но исходя из этих же подтверждений, уже бесчисленными строчками текста мелькавших на его информационном экране, он сделал один страшный для себя вывод: истребителей не хватит, чтобы сбить всех выпущенные левиафаном объекты. Их были десятки, если не сотни, а перехватчиков у Максимуса не хватило бы и на половину этого количества. Он ударил кулаком по приборной панели, потирая переносицу и лихорадочно выискивая варианты, как ему сокрушить монстра. Практически очевидно, что обычные орудия станции не были в состоянии нанести ему хоть какой-то ощутимый вред. Шкуру твари украшали воронки от взрывов и расползающиеся вокруг них трещины, словно старые боевые шрамы. Но ни один из снарядов так и не смог пробить его броню. Увы, Малгрэйву пришлось признать, что шкура у левиафана куда крепче, чем он ожидал изначально. Он сверился с данными о повреждениях самого Вавилона, и хоть это подарило ему временное успокоение – не было повреждено ни единой важной системы, кроме наружной брони и двух мелкокалиберных орудий. Гений инженерной мысли Карнаки стойко противостоял ужасу древности, вызывая в сердце Максимуса чувство прохладной гордости. Наблюдая за развернувшимся в воздухе сражением – если так можно сказать – между выбрасываемыми левиафаном непонятными капсулами и скоростными одноместными истребителями Вавилона, маршал уже успел подумать, что все обойдется малой кровью. Двигатели истребителей завывали, когда пилоты заходили на виражи и атаковали свои цели – то и дело вспыхивали огни, знаменуя собой еще одну маленькую победу воздушных сил людей. Казалось, что им все же удастся справиться с этой угрозой – и Малгрэйв очень рассчитывал на это, верил в способности своих лучших пилотов. К несчастью, сейчас он ошибался.

Завершив свой вираж, левиафан принялся медленно опускаться, возвращаясь к морю. Его орудия с поразительной точностью хирурга взялись за уничтожение летательных аппаратов людей – и пока он направлялся к своему главному противнику, воздушное пространство Серконоса рассекали падающие в крутом пике пылающие остовы самолетов. Тонкие лучи буквально знали, куда и как нужно стрелять – они явно атаковали с идеальным упреждением, чтобы забрать как можно больше жизней. Страшный сон Максимуса воплощался в жизнь – с каждой секундой он понемногу осознавал, что перед такой угрозой бессильны смелость и доблесть. Его уверенность в победе медленно таяла по мере того, как смолкали передачи пилотов, адресованные их диспетчерам – все больше наушников опускалось на панели терминалов, а сидящие за ними люди адресовали своему командиру полные безысходности взгляды. К нему приходило осознание, что люди – ничто против злобного гения, сотворившего это порождение ада.

Сердце маршала сжалось, когда он увидел, как его воздушная флотилия тает на глазах, а все больше и больше капсул достигают улиц многолюдного города.

Но еще страшнее ему стало, когда он понял, что же именно скрывается в этих капсулах. Таддеус говорил о возможности левиафана высаживать десант – и именно это тварь и сделала. Сражение за Серконос перешло в свой новый виток – превратившись в городское, а без централизованного командования рейнджерами, оно лишено шансов на успех.

Глава 33

Появление левиафана и развернувшаяся в небесах над городом схватка словно всколыхнула Появление левиафана и развернувшаяся в небесах над городом схватка словно всколыхнула сознание людей. Серконос погрузился в хаос за непростительно короткий промежуток времени. Сначала, его захлестнула волна паники, а затем из тени вышли те, кто до этого трусливо в ней прятался - мародеры и прочие беззаконники, решившие поискать легкой добычи и заодно выместить свою злобу на делириумах. Самые отпетые негодяи из них уже предприняли несколько попыток напасть на Арториаса, когда тот помогал с эвакуацией и сопровождал испуганных гражданских в убежища. Увы, ситуация для инквизитора осложнялась потерей средства связи - он выронил наушник в одной из схваток, когда особо габаритный мародер попытался зарядить ему по уху со всего размаху. Едва ли это улучшало настроение Крама. А помимо прочего, прямо сейчас он был очень ограничен в использовании способностей потока, значительно опустошив свои внутренние резервы ранее. В идеале ему бы избегать крупных стычек, но приказ есть приказ. Рев левиафана каждый раз сопровождался испуганными возгласами женщин, мужчин и детей - они все чаще поглядывали в небо, боязливо оборачивались и с надеждой взирали на Арториаса, будто бы тот мог защитить их от чего-то подобного. И вот, когда рык твари волной прокатился под Серконосу, а следом за ним - испуганное эхо людей, к мужчине приблизилась девочка лет девяти.

- Дядя, - невинно обратилась она, подергав Арториаса за полы его плаща. Инквизитор, превозмогая свои эмоции, подарил девочке как можно более мягкий взгляд. Спрятав перезаряженный револьвер в кобуру, он присел, чтобы его лицо находилось на уровне лица девочки. - Да, малышка? - спросил Арториас, заглянув в голубые глаза ребенка. Вокруг кричали и ругались, а ребенок выглядел совершенно спокойным, будто всего за пару минут до этого Крам не разрядил оба барабана, отстреливая прогнивших моральных уродов, желавших обокрасть испуганных титанической битвой людей. - Что это за монстр? И почему плохие люди нападают на нас? - для девочки эти вопросы казались совершенно осмысленным, словно она понимала в полной мере, о чем говорит. Но в то же время они звучали так невинно, будто ребенок не боялся совсем. - С этим монстром разберется маршал Максимус Малгрэйв, - ответил Крам, подавив внутри себя зачатки неуверенности. Он не стал говорить, что сомневается в успехе Максимуса. - Ты же знаешь такого? - Да! - радостно выкрикнул ребенок, явно воодушевленный услышанным. Неудивительно. Малгрэйв слыл героем, заслуженно. От искренних эмоций девочки Арториасу стало легче на душе, значительно легче. - А я разберусь с плохими дядями, - пообещал он, улыбнувшись. Энергично закивав, девочка убежала на чей-то обеспокоенный зов, явно женский.

Арториас с натянутой улыбкой на лице проводил взглядом убегающего ребенка. Девочка повернулась к нему и помахала ручкой на прощание прежде, чем скрылась в толпе. Маска радости тут же исчезла с лица инквизитора, когда он смотрел в след последнему человеку из толпы, скрывшемуся в подземном убежище в основании одного из жилых домов Серконоса. Худощавый мужчина средних лет обернулся к Краму, чтобы позвать его следом, но тот лишь покачал головой, продемонстрировав револьвер в кобуре. Гражданский кивнул, с опаской смотря на пистолет. Тяжелые двери закрылись за ним, как только он скрылся в утробе подземелья. Таких убежищ было раскидано по городу огромное количество - около двух сотен, что в теории позволяло людям переждать массивную угрозу. Арториас знал расположение всех островков безопасности на улицах и под ними, и каждый раз, проезжая или проходя мимо, его посещали тревожные мысли. Раньше он надеялся, что им никогда не придется воспользоваться этими островками, а сейчас молился про себя, чтобы они выдержали, если дело обернется худо. Увы, при всей своей вере в лучшее, Арториас склонялся к мысли о только предстоящем ухудшении всей ситуации. Устремив взгляд на безразличное к творящемуся в городе хаосу небо, Арториас направился к следующему убежищу, чтобы проверить, все ли хорошо. Получив приказ от Артегора заняться эвакуацией и выслушав опасения брата относительно Натана, старший Крам не был удивлен. Да и чему ему удивляться? Он, как и Таддеус, никогда не доверял этому политику, считая его необходимым раздражителем и нарушителем покоя. Глупо, но нужно. И сейчас он уже не сомневался, что Натан сбежал, бросив город на произвол судьбы, прихватив с собой все свои деньги. Или чего похуже.

Вскоре перед Арториасом открылась неприятная глазу картина. Сначала он увидел дымящийся транспорт рейнджеров, сиротливо выглядывающий из-за угла здания на перекрестке, а подбежав к нему, увидел и причину: совсем недавно здесь произошла одна из многочисленных перестрелок рейнджеров и мародеров, чьи выстрелы и эхо от них не стихали в городе последний час. Два десятка тел, с преобладанием мародеров, были в неестественных позах раскиданы по всему перекрестку. И уже сложно было сказать, с какой стороны были атакующие, а с какой - обороняющиеся. Приблизившись к транспорту, инквизитор разглядел в нем три обожженных тела в остатках гражданской одежды. На душе ему стало паршиво. Только самые отпетые негодяи и уроды без морали могут пытаться нажиться за чужой счет, когда в небесах творится ад. И тем больше ненависти он испытывал к мародерам, чем больше их тел попадало в его поле зрения, когда он снова окинул место сражения взглядом. Арториас посчитал, что ублюдки заслужили свое - незачем таким топтать землю, оскверняя ее своим присутствием. Так же, как они думают о делириумах, Крам думал о них самих. Победу в этой стычке если и одержали мародеры, то она оказалась им бесполезна: едва ли хоть кто-то покинул перекресток живым.

- Мужик, помоги! - донесся до Крама хриплый голос раненого человека.

Лихорадочно оглянувшись, Арториас заметил сползающую из-за импровизированной баррикады руку, исчезнувшую за ней. Инквизитор перемахнул ее, когда добежал, и взгляд его стал суровым, едва он увидел перед собой мародера – собранное в абсолютном хаосе снаряжение выдавало принадлежность этого человека. Инквизитор едва заметно поморщился. Казалось, что раненный нацеплял на себя все, что только попадалось ему на глаза - даже защитный жилет был на размер больше, чем нужно, от чего смотрелся нелепо. Мародер сидел, прислонившись спиной к баррикаде и уронив голову на грудь, окровавленной рукой держался за рану в животе.

- Мужик, прошу... - взмолился он, а затем поднял взгляд. Просящее выражение лица мгновенно сменилось злобным. - А, ты один из этих выродков, - прохрипел он, сплюнув кровь. Его вторая рука потянулась за лежащей рядом импульсной винтовкой, но Арториас ударом ноги отшвырнул ее и склонился рядом с раненным, покачивая головой. - Не стоит, - уверил он, указав взглядом на винтовку. Затем он некоторое время пристально всматривался в лицо мужчины перед собой. - Как понял? - добавил Крам без особого интереса, не надеясь услышать оригинальный ответ. Все же и так очевидно. - Одет как охотник на ведьм, - огрызнулся мародер. Лицо его исказилось из-за приступа боли. Арториас тяжело и разочарованно выдохнул, распрямился и уже собрался уходить, как вдруг за его спиной раздался поток обвинений. - Все из-за вас, мутанты! - надрываясь, ругался раненный мужчина. Арториас стоял, не двигаясь и даже не дыша. - Вы привлекаете этих тварей своим потоком! Вы! Ошибка природы, уроды!

Раненный извергал из себя поток проклятий около пары минут, порой неся такую околесицу, что у Арториаса из горла сам собой вырывался презрительный смешок. Инквизитор даже потянулся за пистолетом и извлек его из кобуры, но потом все же нашел в себе силы успокоиться. Поигрывая револьвером посредством кручения его на пальце, он снова обернулся к мародеру и сел на корточки рядом с ним, заглянув мужчине прямо в лицо. Тот с опаской поглядывал на кружащийся пистолет, нежели на его хозяина.

- Скажи, - поинтересовался Крам, будто сейчас ему не пришлось выслушивать поток оскорблений. - Ты видел сам этих тварей? Хоть одну из них? Заглядывал им в глаза? Я вижу, что ты качаешь головой. Конечно же ты ничего не видел, а только наслушался своих придурков-начальников. - Да как ты... - мародер уже хотел было огрызнуться, но Арториас прервал эту попытку легким ударом в челюсть. Чисто символически. - Заткнись, - Крам сопроводил это слово открытым презрением. - Я тебя выслушал, поэтому и ты выслушай. Вы, идиоты, даже не знаете, с чем мы имеем дело, чтобы такие как ты могли жить спокойно. Ты ведь приходил вечерами, обнимал жену и детей, укладывал их спать? А я - нет. Я не спал сутками и неделями, выискивая очередного гхайста, проникшего за барьер. Знаешь, что было бы, не делай я этого? Города бы не было. И ты, сопляк, очень долго выл бы на небеса, стоя над растерзанными телами жены и детей. Проклиная нас, конечно же. Ты понятия не имеешь, через что мы проходим и с чем сражаемся ради таких вот кретинов, как ты. Знаешь, скольких я убил? Тварей, людей, делириумов? Перестал считать после тысячи. А теперь ответь мне на вопрос: чем ты в моих глазах лучше, чем еще один гхайст, чью башку я прострелю на следующей охоте?

Последние слова из долгого монолога прозвучали бесстрастно. Так, словно Арториас был готов исполнить свою угрозу прямо сейчас. Револьвер он уже не крутил, а держал в руке, готовый к выстрелу. Инквизитор не взвел курок - ему не нужна была точность на короткой дистанции. В глазах мародера проступили ужас и страх. Пока Арториас говорил, сидящий перед ним мужчина менялся в лице, скорее все больше разочаровываясь в своих же собственных словах. Он иногда стонал от боли, на что Крам демонстративно не обращал внимания. Конечно же, у придурка нет никакой жены и детей, но эта метафора воспроизведет в его сознании образ того, что могло бы быть. Включая и озвученный Арториасом печальный конец. Тем не менее, неудачливый мародер молчал, отведя взгляд и смотря в точку перед собой. Инквизитор подождал некоторое время, надеясь услышать хотя бы какой-то, даже самый нелепый, но все же ответ на свой последний вопрос. Но вдруг какофонию выстрелов, криков и чего-то, что еще отдаленно могло напоминать звуки города, нарушил разнесшийся на округу грохот взрыва. Встревоженный этим Арториас выбежал на проезжую часть, где остановились в беспорядке множество репульсмобилей, и увидел, как тень левиафана мрачным саваном накрывает город. Чудовище взметнулось к небу, и от его тела начали отделяться непонятные объекты, исчезающие между зданий. Инквизитор успел прижаться к стене стоящего рядом здания, пытаясь скрыться и уберечься от дождя из извергнутых левиафаном снарядов. А затем земля задрожала, как от небольшого землетрясения, и раздалась гулкая барабанная дробь - первые объекты достигли поверхности. Арториас вскинул пистолет в правой руке, действуя скорее инстинктивно, чем осознанно. Только этого ему еще не хватало - мало того, что левиафан сам по себе представляет ужасную угрозу, так еще и способен поражать цели на земле, хоть и весьма странным образом. Вдруг над головой раздался вой двигателей, стрельба и взрывы - очевидно, Максимус отправил на перехват объектов истребители, за что Крам мысленно сказал ему спасибо, и неоднократно. И все же, душа Арториаса была далека от спокойствия: каждый удар этих объектов о поверхность отдавался в его мыслях грохотом погребальной процессии, ведь это могло означать невинные жертвы. И лишь когда один из объектов упал на перекресток, врезавшись в транспорт рейнджеров и окончательно уничтожив его, инквизитор понял, что самое ужасное только впереди.

Объекты напоминали большие куриные яйца, но не круглые, а угловатые - разделенные на четыре равных части. В высоту они превосходили человека минимум в два раза, и имели обхват самой широкой части около семи метров - чем-то походя габаритами на небольшие воздушные шары. Чем бы ни был материал, он оказался для Арториаса неизвестным, хотя и напоминал какое-то подобие черного камня. Всю поверхность покрывали неразличимые символы, в большинстве своем напоминающие вьющиеся виноградные лозы. Арториас опасливо приблизился, но не вплотную - он старался соблюдать некоторую дистанцию, догадываясь, что объект уже не взорвется. Если бы мог, то взорвался при касании. Очевидно, что это не бомба, но тогда что? Ястреб попытался связаться с братом, но внезапно объект зашипел и раскрылся, как цветок, на четыре равных части. Заглянув, Арториас увидел внутри четыре фигуры, с виду - обычные каменные статуи, но они были совершенно безликими. Статуи отдаленно напоминали людей - хотя бы сложенными на груди руками, однако ноги у них были с тремя суставами, на манер таковых у кузнечика, разве что не столь массивные. И когда по ним пробежался разряд энергии, а сами статуи пробудились и восстали из углублений, Арториас окончательно убедился в одной из своих догадок. Извергнутые левиафаном объекты оказались десантными капсулами, несущими в своих утробах нечто, не поддающееся объяснению. Крам лихорадочно копался в памяти, пытаясь вспомнить хоть крупицу информации о новых врагах, но тщетно. Когда самая ближайшая к нему фигура обернулась, она раскрыла свои руки, оторвав их от груди. Запрокинув их за спину, фигура извлекла оттуда длинные клинки. А пока она совершала это действие, от груди отделилась еще одна пара рук, снабженных острыми когтями. В целом, сейчас их силуэты напоминали диковинных прямоходящих насекомых без крыльев. По прикидке Крама, они имели рост по меньшей мере в два метра. Понимая, что иного выхода нет - десант левиафана необходимо уничтожить, инквизитор принял бой. Мир и все его шумы вдруг перестали существовать для инквизитора - остался лишь он и четыре противника. Вскинув пистолет, Арториас быстрыми движениями опустошил весь барабан, целясь статуе преимущественно в голову и грудь: два патрона угодили на линию несуществующих глаз, раскрошив лицевую пластину, а остальные четыре - в грудь, выбив обильные фонтанчики каменного крошева. Фигура пошатнулась, но не более того. Оценив воздействие обычных патронов на детище левиафана, Арториас едва успел зарядить разрывные патроны и приготовился стрелять, как к нему бросилось сразу два противника. Шагнув через поток, инквизитор сместился на несколько метров вправо, и только услышал, как клинки резанули воздух там, где он только что стоял. Он обильно выругался, поняв, что стандартный пятидесятый калибр их не берет. Неизвестные враги передвигались обманчиво грузным шагом и, как уже убедился Крам, были способны срываться в стремительный, но короткий рывок. Снова вскинув револьвер, Арториас выстрелил прямо в грудь уже поцарапанного им противника, и на этот раз тот даже отступил на пару шагов назад из образовавшегося огненного облака, пошатнувшись. Но все же он устоял на ногах. Выругавшись сквозь зубы, Крам выстрелил снова, а затем уклонился через кувырок от налетевшего на него еще одного противника, а следом - и еще одного. Последнему он успел всадить два патрона прямо в голову, разнеся ее в дребезги.

- Четырнадцать, - процедил сквозь зубы инквизитор, припоминая количество оставшихся у него взрывных боеприпасов к его оружию. Он уже жалел, что не взял с собой больше - всего три барабана. Но, черт подери, он и представить не мог, с чем ему предстоит столкнуться!

Обезглавленный конструкт - именно так Арториас окрестил своих противников, распознав в них рукотворность - взбесился. Он принялся размахивать клинками и руками во все стороны, неуклюже передвигаясь - от его былой грузной, но все же выверенной походки не осталось и следа. Вероятно, в лицевых пластинах имелось нечто вроде зрительных сенсоров, и ему удалось ослепить одного из противников. Уже хорошо. Осталось трое. Или двое? Быстро обернувшись, Крам не обнаружил четвертый конструкт, что достаточно сильно его насторожило. Он вспомнил, что они сильно топают и не мог представить, как мог не услышать, что один из них скрылся. Выругавшись, Арториас снова шагнул через поток, исчезнув прямо перед занесенными над ними клинками. Оказавшись за спиной атаковавшего его противника, он выстрелил по суставам его левой ноги и тот, к удивлению инквизитора, упал на колено. Хлопок от взрыва и свистящие кусочки материала конструктов привлекли внимание обезглавленного, и тот вонзил оба клинка в тело своего собрата. Арториас моментально понял, что тот все еще может ориентироваться на звук.

- Тринадцать, - процедил Крам сквозь зубы, оценивая возможный ущерб от клинков собрата только что подстреленному конструкту. Тот медленно и неуклюже поднялся, оттолкнув от себя безголового. Один из его клинков остался торчать в груди хромого. Когда пронзенный конструкт развернулся, Арториас увидел, что на месте сердца под каменным панцирем у этих созданий скрывается голубой светящийся кристалл. Подумав всего секунду, инквизитор вскинул пистолет и выпустил последний патрон в этом барабане.

Револьвер дернулся, выплевывая смертоносный подарок, начиненный взрывчаткой. Уникальность этих боеприпасов заключалась в их рукотворности - каждый патрон Артегор собирал едва ли не лично, и Арториас берег их для особенного дня или случая. И если сегодня не этот день или случай, тогда инквизитор не мог представить другой возможности. Пуля столкнулась с кристаллом - Арториасу хватило навыка и меткости, чтобы попасть прямо в трещину в груди конструкта, и взорвалась, расширяя рану рукотворного монстра. Тот покачнулся и снова упал на изувеченное колено, а затем выбросил клинки и вцепился в свою грудь так, как это может сделать только человек с сердечным приступом. Из кристалла повалило нарастающее сияние, не предвещающее ничего хорошего. Арториас успел прыгнуть за баррикаду аккурат перед тем, как раздался громкий взрыв. Дождь из мелких каменных осколков обрушился на его укрытие и перекресток, увеча уже мертвые тела и оставляя царапины на зданиях и остове транспорта с десантной капсулой, что и принесла этих существ. Перезаряжая револьвер и загоняя в него второй барабан разрывных боеприпасов, Арториас выругался сквозь зубы. С таким он еще не сталкивался. И даже один конструкт оказался достаточно силен, чтобы выстоять куда дольше гхайста. Тварям хватает пары патронов в голову, а у этих сначала надо пробить панцирь. Когда револьвер защелкнулся, Арториас похолодел. А сколько десантных капсул уже приземлилось? Десять, тридцать или сотня? Ведь их высадили только с одной целью - сеять страх, ужас и панику. Устроить бойню среди гражданских. И хорошо еще, что у них нет оружия дальнего боя. Покосившись взглядом в сторону, где располагалось убежище, Крам помрачнел еще сильнее. Он не был уверен, что у конструктов нет приспособлений для дальнего боя, лишь предполагал. Осторожно выглянув из-за укрытия, он увидел, как взорванный конструкт распластался на проезжей части, лишенный части груди и головы. Рядом с ним из-под обломков поднимался обезглавленный, а еще один склонился над местом, где лежал раненный мародер. Трое.

- Где четвертый? - полушепотом спросил сам себя инквизитор, и направил поток к ушам, чтобы еще сильнее обострить свой слух. До него доносились звуки со всего Серконоса: крики, ругательства, взрывы, выстрелы и прочее. Взмахи клинков и проклятия, он чувствовал колебания потока – а сквозь него и всю какофонию воцарившегося в городе пиршества хаоса и смерти. Напрашивался всего один неутешительный вывод: он не был единственным ястребом, вступившим в бой с новым, неизвестным врагом. Но было и еще кое-что, что особенно привлекло внимание Арториаса.

Сами конструкты не просто не ощущались сквозь поток, их словно не было. Они являли собой слепые пятна, что инквизитор никак не мог ощутить через поток, и это настораживало. Они в буквальном смысле были инертны для этой силы, и Крам мог поклясться, что ничего подобного раньше он не видел. Но слышал. Таддеус упоминал, что атланты использовали в бою с гхайстами рукотворных солдат, неуязвимых для воздействия гхайстов. Быстро сложив два и два, инквизитор догадался, что эти конструкты и есть те самые солдаты атлантов. Иного объяснения он просто не мог найти.

- Превосходно, мать вашу, - саркастично выругался Арториас. Перспектива иметь дело с творениями атлантов совсем не привлекала его. Впрочем, с одним же он расправился. Ценой целого барабана уникальных боеприпасов.

Очевидно, что второй конструкт, сохранивший голову и сейчас бродящий в поиске жертвы, его потерял. Он грузно топал на каждом шагу, вертя головой и всматриваясь в каждую тень невидимыми глазами. Прямо как хищник, выискивающий добычу и знающий, что она где-то совсем рядом. Он медленно вел слепым взглядом, и остановился, посмотрев в сторону Арториаса. Инквизитор успел скрыться за баррикадой всего за пару секунд до этого. Он почувствовал, как на висках проступила холодная испарина и затем услышал, как обезглавленный конструкт наконец выбрался из своего плена. Но какое-то паршивое чувство призывало Крама посмотреть наверх, повертеть головой. И он, вопреки здравому смыслу, прислушался к нему.

- Да ты смеешься, ублюдок, альпинист недоделанный! - выругался он сквозь зубы, увидев на высоте десятого этажа четвертый конструкт, что удерживал себя на стене за счет вонзенных в здание клинков. И он смотрел прямо на мужчину. Арториас услышал, как второй конструкт сорвался в рывок. У него оставались секунды до смертоносного удара, и думать нужно было быстро. Очень.

Арториас совершил сразу несколько шагов через поток, преодолевая за каждый по три-четыре метра. На последнем он почувствовал сильную усталость в мышцах, однако спустя пару секунд она прошла. Совершать цепь подобных шагов за несколько секунд - проблематично даже для тех делириумов, чья концентрация потока не знает себе равных, таких как Себилла. Но даже она не рискует совершать больше четырех шагов за раз, опасаясь резкого истощения. А Крам совершил их именно столько, оказавшись на другом конце перекрестка - за спинами конструктов. Но теперь он чувствовал неусыпный взгляд альпиниста, что наблюдал за ним как тюремщик. Воспользовавшись дистанцией, Арториас закинул под язык зеленую таблетку потока. Мятный приторно-сладкий привкус показался ему настоящим спасением, а когда по телу спустя четверть минуты растеклось тепло, Арториасу полегчало. Впрочем, эффект был временным - следовало поторопиться. Второй конструкт обернулся, смотря прямо на него. Крам хищно улыбнулся, нащупав висящую на поясе гранату. Ему хватит всего выстрела, чтобы разнести безголового и добить его. Прикинув свои шансы, он подумал, что они его устраивают.

Быстро проанализировав полученную информацию, он смог построить в голове некоторую модель поведения творений атлантов. Они атакуют попарно - это он уже знал, когда на него дважды набросилось сразу двое из них. Четвертый старается занять выгодную позицию и наблюдает, очевидно передавая данные собратьям - а как иначе объяснить, что второй конструкт, не зная точного местоположения инквизитора, сумел найти его всего за пару секунд после своей атаки? Это может означать, что зрение группы конструктов связано. Иными словами, что видит один - видят и другие. Более того, они еще и взрываются при повреждениях - Крам кинул быстрый взгляд на останки первого уничтоженного им конструкта. Да и потеря головы им не мешает, что отлично подтверждал безголовый. Так себе перспектива. Обхватив рукой гранату, Арториас взвел курок на револьвере, чтобы следующий выстрел был точнее предыдущих. Сейчас точность ему была просто необходима.

Первым с места двинулся безголовый конструкт. В его движениях пропала неуклюжесть и он, широко расставив клинки и руки, бросился к инквизитору. Арториас даже подумал, что его собрат- альпинист неведомым образом перехватил контроль над его телом. Понимая, что у него снова есть всего пара секунд, Крам сорвал чеку и бросил гранату прямо в противника, а затем вскинул револьвер и выстрелил, молясь, чтобы не промахнуться. Разрывная пуля столкнулась с гранатой в тот же миг, когда взрывоопасный лимончик ударился о каменное - или каким оно там было - тело конструкта. Прогремевший взрыв и образовавшееся огненное облако полностью поглотило безголового - сам Арториас едва успел спрятаться за обрушенной ранее колонной здания. Пусть инквизитор этого и не видел, но искореженный конструкт подкосился, а когда его туловище рассыпалось, взорвался, снова окатив округу дождем из собственных осколков.

- Осталось двое, - отметил про себя Крам, переводя дыхание. Он вытряхнул барабан из револьвера, чтобы посчитать патроны и успокоиться. - И одиннадцать.

И вот так всю его жизнь. Смерть всегда дает ему всего несколько секунд на размышления и попытку что-либо предпринять прежде, чем она сделает свой ход. Выживание являлось не только умением, но совокупностью навыков, опыта, мастерства и толики удачи. Крам чувствовал, что конструкты представляют собой куда большую угрозу для гражданских и рейнджеров, нежели делириумов и ястребов. Хотя и он сам, справедливости ради, мог им что-то сделать только из-за наличия разрывных боеприпасов. Что ничуть не радовало, ведь такой боекомплект есть далеко не у всех, и только одним богам известно, сколько понадобится выстрелов импульсной винтовки всадить в этих уродов, прежде чем удастся свалить хотя бы одного. Но сейчас ему нужно было как-то расправиться еще с двумя, а гранат у него больше не было. Мысленно Арториас обругал сам себя, что не взял больше одной. За его спиной, примерно в центре перекрестка, раздался грохот - но не взрыв, не падение еще одной капсулы. Осторожно выглянув, Крам увидел, что альпинист все же спустился со стены здания, угрожающе поднимая клинки и руки, как паук лапы. Он медленно, вместе со своим собратом, направился к укрытию инквизитора.

- Ладно, - процедил Арториас, крепче сжимая револьвер. - Потанцуем.

Он выскочил из-за колонны, дважды выстрелив по ногам второго конструкта - альпиниста он пока что не трогал. В его голове возникла идея обездвижить одного из оставшихся противников, чтобы расправиться с другим. Не забыл он и подсчитать количество оставшихся патронов - девять. Пули угодили в коленные суставы левой ноги конструкта, и тот, как и его собрат до этого, подкосился и завалился на бок. Однако Арториас не заметил разлета осколков, а значит, все же не попал в сочленения - конструкт упал только из-за взрывной волны и импульса. Но прежде, чем он успел выстрелить еще раз, альпинист набросился на него, опасно размахивая клинками и грозя буквально изрезать ястреба на ремни. Арториас призвал все свои навыки и поток, чтобы избежать смертоносного шквала ударов, что вихрем обрушился на него. Тем не менее, инквизитор отступал, не предпринимая никаких попыток контратаковать. Если уж взрывные патроны едва берут их, то что он вообще может в рукопашную?

Сердце Крама на миг остановилось, когда он уперся спиной в стену. Провожая взглядом летящий на него клинок, он едва успел шагнуть через поток и оказаться по правую руку конструкта, когда тот же распрямлялся после двойного удара в поисках цели. Арториас быстро разрядил оставшиеся три патрона из барабана в правый плечевой сустав противника, целясь преимущественно в одну и ту же точку, чтобы каждая последующая пуля усугубляла ущерб, нанесенный предыдущей. С каждой всаженной пулей творение атлантов покачивалось, пока не сделало несколько неуклюжих шагов в сторону, чтобы удержать равновесие. Правая верхняя рука с клинком осталась лежать на тротуаре, а Крам зарядил последние шесть разрывных патронов в пистолет. Он помнил, что у него еще были бронебойные, но сомневался, смогут ли они пробить тела конструктов. Раненный - если так можно было сказать - конструкт бросил на инквизитора, возможно, злобный взгляд. Глаз у него не было, но движение головой было резким и внезапным, а следом за ним по левую руку инквизитора раздались быстрые шаги. Он скорее догадался, чем осознанно понял, что к нему несется второй конструкт с уже окровавленными руками - и успел отпрыгнуть назад, совершив быстрый кульбит. Живой таран пронесся в метре от него, врезавшись в стеклянную стену и пробившись в помещение. Понимая, что другого шанса может не представиться, Арториас нажал на спуск. Четыре патрона врезались в спину конструкта, разбавляя звон битого стекла хлопками взрывов и пробили его панцирь. Пятый врезался в кристалл, пробив его насквозь - пуля взорвалась где-то в глубине помещения перед конструктом. Тот неуклюже повалился вперед и окончательно осел, однако не взорвался. Стало очевидно, что обширное повреждение кристалла прерывает эту реакцию. Тоже полезное знание. Однако у инквизитора оставался всего один патрон, и практически целый конструкт, успевший поднять выроненный клинок другой рукой и уже приготовившийся к бою.

- Ну что, один на один? - издевательски бросил Арториас, словно бы его противник мог его понять. Или, вероятно, все же мог - конструкт воздел клинки к небу и бросился прямо на инквизитора. А тот именно этого и дожидался.

Шагнув сквозь поток в момент удара клинков, Арториас оказался прямо за спиной конструкта. Развернувшись и пропитав револьвер Процедуры Фемиды потоком, он выстрелил. Насыщенная потоком пуля, ускоренная в два раза, пробила конструкт навылет, разорвавшись прямо перед ним и уничтожив его грудную клетку вместе с кристаллом. Осев на колени, последний из четырех противников неуклюже повалился и наконец затих. Крам шумно и с облегчением выдохнул, с трудом удерживаясь на ногах. Такой трюк всегда обходится любому делириуму большого количества сил, а Арториас еще и был истощен ранее - ему пришлось применять поток в перестрелках с мародерами, защищая гражданских. Мысль о мародерах заставила Крама дернуться, и он поспешил обратно к той самой баррикаде, где до этого возвышался конструкт с окровавленными руками. Перемахнув через нее, он увидел еще более нелицеприятное зрелище, чем раньше.

Мародер уже не сидел, а лежал в луже собственной крови. Его правая рука валялась в отдалении, оторванная у локтя, а лицо напоминало иссеченный кусок мяса. При взгляде на его раны даже закаленному Арториасу, повидавшему немало смертей и увечий, стало не по себе. Бедолага выглядел просто ужасно, будто рядом с ним взорвалась граната, а не неизвестная тварь решила стать его мясником, но так и не завершила начатое. Из разорванной груди обильными струйками стекала кровь, но человек все еще был жив - он медленно скосил на Арториаса взгляд чудом уцелевших глаз. Его губы едва заметно зашевелились, пока он пытался что-то сказать.

- По... жа... ста... - сквозь булькающие и хриплые звуки до Арториаса донеслись обрывки всего одного слова, произнесенного уже умирающим в агонии человеком.

Он осознавал близость своей смерти, но знал, что Крам мог бы приблизить ее. Всего один выстрел. Понимающе кивнув, инквизитор перезарядил револьвер, при этом не сводя взгляда с мародера. Наблюдая за его быстрыми и четкими движениями, человек прикрыл глаза, чтобы не видеть направленного ему между глаз ствола. Люди только думают, что могут справиться с этим чувством.

- Иди с миром, - тихо произнес Арториас, а затем нажал на курок.

Раздался хлопок выстрела, пистолет дернулся - во лбу мародера появилось пулевое отверстие, прекратившее его страдания, а тело в последний раз дернулось. При всей ненависти к тому, что ранее сказал ему этот человек, Арториас ни за что в жизни не смог бы отказать умирающему в последней милости - быстрая смерть вместо мучительного истекания кровью.

Обойдя баррикаду и усевшись на каменный обломок, чтобы отдохнуть, Арториас задумался. Сколько еще все это может продолжаться? После схватки к нему вернулось полное восприятие окружающего мира, и он снова слышал рев левиафана, огонь пушек Вавилона, стрельбу на улицах города и крики. Эта симфония ужаса не прекратится так же легко, как началась, и неизвестно, когда люди смогут вернуться к своей обычной жизни. Сняв с пояса флягу с водой, инквизитор снял шляпу и сделал несколько больших глотков, чтобы промочить пересохшее горло и утолить жажду. С опаской он посматривал на уничтоженных им конструктов и гадал, скольких они успеют убить прежде, чем будут остановлены? Сколько еще делириумов смогли адаптироваться и сражаться с ними? И, в конце концов, когда на поле боя явится сам великий кукловод, если явится вообще? При мысли об Михаиле Крам сжал кулак. Вот уж кому бы он с удовольствием высадил в лоб весь барабан - так это Архангелу. Так он хотел отомстить ему за все забранные по его вине жизни, и неважно, был ли Михаил причастен к этим смертям напрямую, или нет. Все заговоры, расплетенные и раскрытые Крамом и ястребами, шли от этой загадочной персоны. Как бы ему хотелось встретиться с ним лицом к лицу.

- Подонок, - выругался Арториас, прикладывая флягу к губам и делая еще один глоток.

В его чувства вмешались колебания потока справа от него - приближалось два делириума. Сначала инквизитор напрягся и уже хотел было скрыться, но потом быстро осознал, что сидит чуть ли не в центре перекрестка. Если бы это были враги - то лежать ему уже без чувств, сверля пустым взглядом в небо. Так или иначе, он был рад любым лицам, что не пытались пристрелить его на месте. Он кинул короткий взгляд на ястребов - они уже зашли на перекресток, обводя взглядом трупы людей. Еще ни один из них не заметил конструктов, хотя и на десантную капсулу они смотрели без особого удивления - вероятно, уже видели подобную, но не знали о ее содержимом.

- Арториас! - позвал его один из приближающихся ястребов Илиона. Крам знал его - отличный полевой оперативник и мастер ведения скрытных операций, Эрл Скирата. Этому русому человеку было за сорок, но повидал он в своей жизни на вдвое большее. - Привет, Эрл, - устало поздоровался Крам, махнув рукой. Второго ястреба он помнил меньше, чем Скирату. Кажется, его звали Вейлом - тому было около тридцати-тридцати пяти, и он, кажется, специализировался на заданиях по ликвидации одиночных целей, а преимущественно - людей и других делириумов. - Добро, - приветствовал инквизитора Вейл, вскинув правую руку с двумя разжатыми пальцам. Другой он держал модифицированное ружье достаточно крупного калибра, чтобы голова человека от одной попавшей в цель пули взорвалась, как арбуз. - Это что за… - с опаской поинтересовался Скирата, приблизившись к разбитому конструкту и затем осматривая десантную капсулу. Эрл быстро связал два звена в одну цепь, но так и не озвучил свои догадки. Он поднял на Крама вопросительный взгляд, желая убедиться в правдивости собственных неутешительных мыслей. - Вот это, - Арториас выразительно ткнул пальцем на конструкт, - вылезает из вот этого. Прочные ублюдки, и довольно резвые. Но, умирают, когда я стреляю. Хоть и с трудом, - последнюю фразу он добавил, призадумавшись. - Бейте их только издалека, не приближаясь, и бейте крупным калибром в грудь. Там что-то вроде сердца. А еще могут залезать на стены и имеют связанное внутри группы зрение. Надеюсь, что только внутри группы. - Понял, мы передадим информацию Артегору, - подтвердил Эрл. На немолодом лице ястреба проступило сомнение. Он снова покосился на разбитый конструкт, и даже провел по нему рукой в перчатке без пальцев. На ощупь - грубый камень, похожий на известняк, но намного прочнее. Задумчиво покачав головой и выдохнув, он подошел ближе к Краму. - Как обстоят дела? - поинтересовался Скирата, когда Арториас поднял на него взгляд. По выражению лица инквизитора он понял все еще до того, как Крам произнес все вслух. - Паршиво, - небрежно бросил Арториас, завинчивая флягу и крепя ее обратно на пояс. - Какие вести из Илиона? Я потерял наушник, - быстро добавил он, когда Эрл показал пальцем на свое правое ухо.

Эрл с некоторым недоумением посмотрел на инквизитора, а тот, в свою очередь, пожал плечами. Вейл обходил убитых, заглядывая им в лица и собирая жетоны рейнджеров, чтобы в дальнейшем передать их в управление городской безопасностью. Официально, такого приказа ястребам не поступало, но Вейл не хотел, чтобы погибшие бойцы рейнджеров оставались без последних почестей и передачи информации родственникам. Ни Арториас, ни Эрл не пытались его остановить.

- Аркен и Клиг провели эвакуацию студентов на один из венаторов, - наконец произнес Скирата, пожевав губами. - В академии остались только Таддеус, Артегор, Себилла и операторы. Остальных вывезли. Артегор приказал ястребам эвакуировать жителей. - Да, этот приказ я слышал, - Арториас жестом остановил доклад Эрла, ведь тот не знал, когда именно Крам потерял устройство связи. Скирата почесал затылок, понимая, что добавить больше нечего. Остальное инквизитор видел уже и своими глазами. И даже больше, если взять во внимание конструктов. - Такие дела, - подвел он итог собственным словам.

Арториас тяжело вздохнул, явно обдумывая услышанное. В целом, действия Артегора ему нравились. Его брат сумел организовать эвакуацию, распределить ястребов по городу и в целом держал ситуацию под контролем, что хорошо. Рев левиафана и предшествующий ему залп крупного калибра Вавилона напомнили, что не все, однако, под контролем Артегора. Но основное место в его тревогах занимала, конечно же, Алия. Арториас подавил желание взять у Скираты наушник, чтобы связаться с братом и спросить, была ли девушка эвакуирована вместе с остальными. Крам надеялся сделать это позже, в более спокойной обстановке, а не в окружении кучи трупов.

- О боги, - донесся до ушей Арториаса удивленный возглас Вейла, когда тот увидел разорванного мародера. Арториасу хватило всего одного короткого взгляда в сторону ястреба для понимания, что именно тот увидел. - Я закончил его мучения, - Крам опередил все дальнейшие вопросы, не желая вдаваться в подробности. Эрл с уважением оглядел своего коллегу. Все они понимали, как важно проявить милосердие в нужный момент. Но никто из них не надеялся, что мародеры окажут им подобную роскошь, если станет худо. - Безумный денек, скажи? - предположил Скирата, указав пальцем за свою спину и в небо, имея ввиду левиафана. Арториас мрачно усмехнулся, сдерживая порыв истеричного смеха. - Да не то слово, - с охотой согласился инквизитор.

Он посмотрел вверх - прямо над их головами носились истребители, сбивая десантные капсулы левиафана - чудовище вновь вступило в схватку со станцией, но продолжало извергать из своей туши смертоносные посылки. Не все из них удавалось ликвидировать, и они достигали земли.

- Нутром чую, ночка предстоит не хуже, - заключил Арториас, наблюдая за упавшей в паре кварталов от них полудюжиной капсул. Эрл покачал головой, оценивая иронию. - Дожить бы до ночки-то, - попытался отшутиться он.

Арториас склонил голову, демонстрируя полнейший скептицизм по отношению к этому предложению. - Да где наша не пропадала? - с усмешкой добавил Скирата, заметив взгляд ястреба-коллеги. Прежде, чем Арториас успел ответить что-то язвительное, к двум ястребам медленной и тяжелой походкой подошел Вейл, держа в руке связку жетонов рейнджеров.

- Семеро, - произнес он тяжелым, низким голосом, совершенно нехарактерным для его обычно звонкого и веселого говора. - Семеро, - повторил Вейл, пряча связку в поясную сумку под курткой. - Тела пассажиров отбросило при падении капсулы. Двое гражданских. С ребенком.

На последнем слове Вейл до побелевших костяшек сжал свое ружье, борясь с эмоциями внутри себя. Арториас почувствовал, как сердце замедлило свой ритм, а руки похолодели. Эрл ударил ладонью по стволу своей винтовки. Как Крам не сумел разглядеть тело ребенка? Знай он это с самого начала, пристрелил бы того мародера без угрызений совести сразу же. Мародеры не могли, просто не могли не увидеть ребенка - транспорт рейнджеров, очевидно, не был сбит - Арториас видел выдвинутое шасси. Мысли путались, а в голове творился бардак. Он представил, что эта стычка - далеко не единственная, где были забраны невинные жизни. Слова, озвученные им для Алии, хотя она их и не слышала, моментально всплыли у него в воспоминаниях: они действительно не могут спасти всех.

- Уроды, - сквозь зубы выругался Скирата, сплюнув в сторону одного из мертвых мародеров, лежащего в паре метров от них с пулей в глазу. - Самые настоящие твари, хуже гхайстов! Вокруг творится черт пойми, что, а они даже детей убивают! И еще мы для них мутанты! Да это хуже, хуже, чем... - Успокойся, - настоял едва сохранявший хладнокровие Крам, метнув на выплескивающего эмоции Эрла тяжелый, испепеляющий взгляд. - Ты уже ничем им не поможешь. - Знаю, - согласился помрачневший ястреб. - Просто в голове не укладывается. - У меня тоже, - подтвердил Вейл, шумно выдыхая. - Это переходит все границы. - Натан, - вдруг опомнился Скирата, вперившись в Арториаса немигающим, злобным взором. - Этот ублюдок бездействует. Почему?! - Спорим на пять тысяч, что этот сукин сын нас всех подставил?! - не сдержался наконец Арториас, когда его терпение достигло своего предела и лопнуло, как мыльный пузырь. Он поднялся на ноги, сделав шаг к отшатнувшемуся от него Эрлу. - Хочешь знать, что я думаю? - спросил Крам, сощурив взгляд. - Этот ублюдок все подстроил, и давно уже смылся из Серконоса. И мы либо будем стоять здесь и точить лясы, либо будем выполнять свою работу и сделаем все, чтобы допустить как можно меньше вот такого! - он указал пальцем на уничтоженный транспортник рейнджеров, имея ввиду погибших гражданских. Эрл и Вейл сопроводили его жест потускневшим и мрачным взглядами соответственно, а последний и вовсе щедро выругался. - Мы не сможем спасти всех, Эрл, - смягчившись, напомнил Арториас, заглянув коллеге прямо в глаза. Тот быстро закивал. - Но сможем спасти тех, кому еще можем помочь. Такая у нас работа.

Понимая, что Арториас прав, Эрл извинился перед старшим коллегой за временную потерю контроля над собой. Крам не был удивлен подобному: несколько лет назад, Скирата потерял одного из своих сыновей в схожих, хоть и менее масштабных беспорядках. Семилетний ребенок был найден с пятью пулевыми отверстиями в груди. Обезумевший от боли Эрл выследил и расправился со всеми, кто мог быть к этому так или иначе причастен. Его супруга не вынесла внезапной жестокости мужа, и ушла от него, забрав второго сына. Эрл едва не спился, но все же нашел в себе силы смириться и жить дальше. Насколько Арториас помнил, он уже год не посещал могилу сына - в последнее время работы у них было очень много, а потери все росли и росли. Похлопав Скирату по плечу в знак понимания и поддержки, Крам предложил ястребам направиться дальше, и выйти к одной из мобильных оперативных баз рейнджеров. Ему требовался хотя бы небольшой отдых - действие таблетки скоро закончится. Помимо этого, Арториас хотел бы восполнить боезапас и связаться с братом, все с той же целью - поинтересоваться, как там Алия. Артегор наверняка знал это, не мог не знать. Крам не хотел просить устройство связи у коллег, чтобы лишний раз не компрометировать их личные секреты. Никто, кроме самих Крамов, Таддеуса, Себиллы и членов Ордена не знал о родстве двух братьев и рыжеволосой девушки. Спасало и то, что между ними практически не было внешней схожести. Осторожно передвигаясь по опустевшему городу под доносящиеся со всех сторон шумы перестрелок, отдаленный рев левиафана и грохот пушек Вавилона, Арториас невольно задумался о том, что дожить до ночи - задача действительно непростая. Спустя полчаса, трое ястребов добрались до здания, отмеченного на карте как пункт сбора рейнджеров, и действительно обнаружили там небольшой отряд с - к их несказанной удаче - транспортом снабжения. Первым делом, пока Вейл передавал жетоны, а Эрл составлял короткий доклад о ситуации и конструктах своему оператору, Арториас попросил у снабженца неоткалиброванный наушник, чтобы загрузить в него нужную частоту и связаться с братом напрямую. Инквизитор был едва ли не единственным ястребом, работавшим без оператора. Иногда это вызывало у его коллег непонимание, ведь это же так удобно - иметь на наушнике товарища, готового предоставить и принять всю оперативную информацию на самом же деле, все было куда проще - у Арториаса был оператор. Артегор.

Закончив настройку наушника, инквизитор поместил его в назначенное место, зацепив за ухо, и загрузил последнюю настройку - личную частоту канала связи Артегора, через телефон. После чего он убедился, что его никто не слышит - для этого он предварительно поднялся на несколько этажей выше по зданию, откуда открывался неплохой вид на окрестности. Он даже мог разглядеть вдалеке схватку между левиафаном и Вавилоном - хотя оба колосса находились на достаточном удалении от места, где расположились рейнджеры.

- Артегор, прием, - сказал Крам, когда в наушнике исчезли все помехи. Ответа долго ждать не пришлось. - Арториас! - раздался взволнованный голос его брата. Артегор говорил полушепотом, очевидно, чтобы его не услышали. - Ты как там? Все в порядке? Почему четыре часа на связь не выходил? - Все нормально, - коротко ответил старший Крам сразу на два вопроса. - Потерял наушник в перестрелке. Тебе сейчас от Скираты поступит рапорт о том, что вылезает из капсул, десантируемых этой тварью. - Он будет не первым, Арториас, - гулко ответил Артегор. Инквизитор догадался, что за такой промежуток времени ему уже наверняка поступали доклады и рапорты. С одной стороны, от этого становилось легче. С другой - лишний раз напоминало, в какой ситуации они сейчас находятся. - Как обстоят дела? - поинтересовался Арториас, смотря на суетящихся внизу рейнджеров. Артегор будто специально молчал, что уже начинало угнетать инквизитора. - Откровенно, хуже некуда, - отчитался наконец изобретатель. Арториас ударил кулаком по стене рядом с собой, выругавшись. Все, как он и думал. - Мы уже потеряли десять ястребов. В центре города и в северных районах идет настоящая война, да еще и эта тварь в небе. Максимус, конечно, удерживает ее, но... я не уверен, что сможет.

Центральные районы и север города. Скопление торговых центров, банков, офисных зданий и всего остального, куда простые люди ходят на работу, отдыхать и проводить время. Неудивительно, что именно там сейчас ситуация самая ужасная. В голове Арториаса мелькали различные картинки происходящего там - слишком уж много раз он видел подобное в своей жизни.

- Как Лия? - поинтересовался он, чтобы отогнать от себя дурные мысли. К облегчению Арториаса, Артегор ответил незамедлительно и сказал он именно то, что инквизитор хотел услышать. - Эвакуирована с остальными студентами на венатор Корделии. Их сопровождают Клиг и Аркен. - Отлично, тогда я...

Он не успел договорить. Воздух внезапно пронзил тонкий, нарастающий гул, вдруг заглушивший все остальные звуки мира. А затем раздался пронзительный визг такой силы, что Арториас подумал, будто схлопнулась вся вселенная разом, а он каким-то образом проморгал этот момент. Спустя еще пару секунд до него донесся отдаленный рев левиафана, будто уносимый ветром. Прильнув к окну, Крам успел разглядеть, как гигантская туша этой твари падает с небес и рассыпается в прах прямо в полете, а следом за ней опасно накреняется и величественный Вавилон. Радость от победы Максимуса над тварью оказалась для Арториаса очень недолгой: он увидел, как два из, судя по всему, четырех двигателей станции взорвались, и техногенный колосс начал сначала медленно, а затем ускоряясь, терять высоту и отдаляться от старшего Крама. Если Арториас вытянет руку, то сможет сжать в кулаке отдаленную от него станцию - их разделял почти весь город. Но даже с такого почтительного расстояния он видел, как станция сражается со своим неконтролируемым падением, пытаясь выровняться, но то и дело накреняясь на левый - относительно Арториаса - борт. Рядом с ней беспомощно парил последний венатор, кружа над падающим колоссом словно детеныш над поверженным родителем. Мир для Арториаса Крама перестал существовать - он смотрел только на станцию, молясь, чтобы она упала в море и ее экипаж выжил.

Но потом, что-то произошло. До слуха Арториаса донесся едва различимый, полный боли вздох - словно ветер шелестел листьями деревьев в отдалении, или журчал ручеек. А следом, пришла боль. Раздирающая, всеобъемлющая - каждая клеточка тела вдруг превратилась в обнаженный нерв. Инквизитор, сжимая голову с гремящими висками, упал на колени. Он кричал от невыносимой боли, пока внизу под ним несли свой дозор рейнджеры – люди не ощутили того же, что и инквизитор. Всего пару мгновений спустя этот вздох настиг Эрла и Вейла, испытавших то же, что и Крам. И он не слышал криков брата в наушнике, и не знал, что прямо сейчас во дворе академии Илион происходит сражение, укрытое от всеобщего взора не просто силами потока, но самой настоящей - а поныне уже практически несуществующей - магией.

И он еще не знал, что кошмар только начался. Не для него.

Для людей.

Глава 34

Закончив, наконец, архивацию всех данных академии, Себилла направилась во двор, к основному входу в величественное здание учебного центра делириумов. Она вздрагивала каждый раз, как до нее доносился рев левиафана, и все чаще ее разум посещали тревожные мысли, что все это не просто дурное стечение обстоятельств. Оглядываясь на противостояние двух титанов - а с академии открывался на него отличный, если так можно сказать, вид, она поджимала губы. Она почти шептала мольбы, чтобы станция оказалась достаточно мощной для противостояния этой твари. И когда левиафан сожрал второй венатор, а затем изверг из себя десятки капсул с конструктами, Варракоу не на шутку напряглась. Она не могла вступать в бой, но в то же время ей необходимо было присутствовать рядом со схватками, чтобы изучать своего врага. Ей хотелось вернуться в командный центр, к Артегору - с ним женщине было спокойнее, но все же она не могла нарушить приказ Таддеуса ожидать его на выходе из академии, когда она закончит. Она наблюдала за эвакуацией студентов на венатор и помогала ее проводить, но все же на душе у нее было неспокойно. Обычно собранная, рассудительная и хладнокровная, сейчас Себилла была полной противоположностью себя: взволнованная, растерянная и поникшая. Женщина водила взглядом по зданиям академии, пострадавшим от случайных попаданий пушек левиафана и даже Вавилона, и никак не могла поверить, что все это происходит взаправду. Возможно, что Таддеус все же оказался прав, прав изначально. Она знала, что за тварь пожаловала к ним - когда-то давно, Банкрофт давал ей почитать старые, ветхие тома, где описывались рукотворные титанические монстры, способные извергать пламя из своих пастей, летать и плавать с одинаковой легкостью, а также непохожие и одновременно похожие на всех существ мира. На страницах их называли левиафанами, но не было ничего, что могло бы указать на их истинное предназначение, кроме как оружия. И чем больше Себилла изучала этот ветхий том, тем навязчивее становилась мысль, что директор Иллиона знает куда больше, чем говорит на самом деле. Погрузившись в свои собственные мысли и иногда поправляя сползающие очки, Себилла не заметила, как к ней со спины приблизился Таддеус Банкрофт.

- Все сделала? - поинтересовался директор, поравнявшись с женщиной и посмотрев на нее сверху вниз. Себилла дернулась от неожиданности, когда Таддеус заговорил. В ответ она коротко кивнула, предпочитая промолчать. - Хорошо.

Себилла пробежалась взглядом по внешнему виду директора. Таддеус и раньше проявлял склонность подбирать наряд, костюм и одежду под стать предстоящему мероприятию, но сейчас случай не был подходящим. И все же, Банкрофт приоделся: он сменил дорогой черный костюм на длинное пальто с высоким воротом, а туфли - на сапоги-ботфорты немногим выше колена. Женщине показалось странным, что на обуви директора она обнаружила некое подобие защитных элементов. Сам же Таддеус казался обеспокоенным. И его лицо - обычно непроницаемое и бесстрастное, сейчас приняло серьезное, но обеспокоенное выражение. Уверенный в себе и властный мужчина, каким Варракоу всегда знала и помнила Таддеуса, теперь казался ей совсем иным. Будто что-то внутри директора терзало его, медленно убивало, доставляя тому невероятную боль. Но он сдерживал ее, терпел и не показывал.

- С вами все в порядке? - тихо поинтересовалась Себилла, ничего конкретно не ожидая. Обычно Таддеус отмахивался от этого вопроса, но сейчас он только задумчиво молчал, прикрыв глаза и опустив голову. Подобно раскату грома, по Серконосу снова пронесся рев левиафана, заставивший Себиллу едва заметно вздрогнуть. Банкрофт даже не пошевелился. - Не совсем, - вдруг ответил он, устремив непроницаемый взгляд на битву двух титанов в небесах. - Ты когда-нибудь думала о том, что ошибки, совершенные в прошлом, будут преследовать тебя всю жизнь?

Себилла плотно поджала губы, не зная, что и ответить. Ранее Банкрофт никогда не задавал ей подобных вопросов, и она не знала, почему он решил задать его сейчас. С другой стороны, а может ли быть для этого более лучший момент, чем сейчас? Когда вокруг творится хаос, а город, построенный совместными усилиями людей и делириумов - погружается в пучину страха и ужаса? Варракоу снова посмотрела на директора, попытавшись заглянуть ему прямо в глаза, но они, казалось, постоянно ускользали от нее. Хотя сам Таддеус, очевидно, не прилагал для этого никаких видимых усилий - он просто не смотрел в ее сторону. Проследив за взглядом мужчины, Себилла поняла, что тот неотрывно наблюдает за левиафаном, а не станцией. Это смутило женщину. Она была уверенна: любой, у кого сейчас есть такая возможность, будет с упоением, надеждой и с замиранием сердца наблюдать именно за Вавилоном. Но не Таддеус. Профессор отвела взгляд на двор академии, пытаясь уцепиться им за любую вещь, что могла бы привлечь ее внимание. Ей хотелось отвлечь свои мысли. Увы, ничего такого не находилось.

- Никогда о таком не думала, директор Банкрофт, - ответила Себилла спустя пару минут. К ее собственному удивлению, Таддеус усмехнулся, расслабив до этого напряженные плечи. - Я знаю, что ты говоришь неправду в попытке меня успокоить, - мягко произнес он, раскусив ее ложь. Женщина напряглась, но Таддеус обратил на нее неожиданно мягкий и понимающий взгляд. - Происходящее - моя вина, Себилла. Я не сумел разглядеть змею под ногами, и навлек беду на всех нас. - Директор, вам не нужно такое говорить, - Себилла попыталась поддержать Таддеуса, но не могла подобрать других, более подходящих слов. Слишком поздно она поняла, что Банкрофт не просил у нее поддержки или понимания. Он хотел выговориться, облегчить свою душу. - Вздор, - мрачно поморщился директор. - Я подвел вас, как лидер. Я подвел вас, как директор. Но что более важно, я подвел вас, как друг. Это моя расплата, и никто из вас не должен пострадать из-за этого, - он опустил на женщину взгляд, прервав ее попытку возразить. И взгляд его не терпел противоречий и возражений. - Пообещай мне, Себилла, одну вещь, - эти слова не выглядели мольбой, ведь это было куда ниже достоинства Таддеуса. И все же, вместе с ударом прохладного ветра в лицо, Себилла догадалась, что это именно мольба. Она кивнула, позволяя директору продолжать. - Если что-то случится с Алией, ты сделаешь все, чтобы ей помочь. Ты сделаешь все, чтобы не допустить для нее участи Адель. - Вы возлагаете на нее слишком большие надежды, - поморщилась Себилла. Ее очки снова спали ей на кончик носа, вынудив женщину поправить их. Таддеус с сомнением покосился на профессора, ожидая от нее ответа. Он не давал выбора, он требовал согласия. - Как скажете, директор, - согласилась с требованием Банкрофта Себилла. Директор Илиона понял, что она сделала это не по своему желанию, а по его требованию. Так или иначе, она дала слово. А обстоятельства принятия этого решения не слишком беспокоили Таддеуса. - Почему вы так в нее верите? - вдруг поинтересовалась профессор, раздираемая внутренними противоречиями и непониманием. - Из-за ее особой связи с потоком? У Адель она тоже была. - Нет, - покачал головой Банкрофт. Себилла не поняла, какой именно из ее доводов отрицал Таддеус. В горле женщины застрял не озвученный вопрос. - Я верю в нее из-за ее стремления защитить тех, кто ей дорог. Поверь, Себилла, она пойдет ради этого на все. Как и ты, она потеряла всю свою семью. Но вдруг обрела новую. А ты - нет. Поэтому ты не в состоянии понять ее чувства.

Себилла поникла. Директор ударил ей по самому больному, по ее незаживающей ране. Но в то же время, она понимала, что сделал он это не со зла и не из желания причинить ей боль. Банкрофт сказал это для понимания Варракоу чувств Алии. И призадумавшись, профессор поняла, что ранее никогда не размышляла об этом в подобном ключе. Что-то внутри нее словно надломилось.

- Но она потеряла не всех, - тихо пробормотала Себилла себе под нос. - А вы? Почему вы понимаете ее чувства? - добавила она, будто опомнившись. Таддеус тяжело вздохнул. - А об этом мы поговорим... в другой раз, - начав говорить, Таддеус изменился в настроении прямо посреди фразы. Он вдруг повел взглядом по небу, словно прислушался к едва различимому шепоту, что слышал только он. Закончив, он опустил руки, сжал кулаки, и сделал шаг вперед. Себилла насторожилась: мужчина явно почувствовал что-то, ускользнувшее от нее. И чуть позже она в этом убедилась, когда от Банкрофта последовал приказ. - Скажи Артегору и операторам уходить. Не медлите. Забирайте личные транспорты и покиньте академию, как можно быстрее.

Голос директора изменился, став низким и ледяным. Что-то вокруг него стало иным, потусторонним и зловещим настолько, что Себилла непроизвольно сделала несколько шагов назад, будто ее кто-то поманил. Женщина ощутила, что стало холодно. Внутри, а не на улице. Ее сердце замерло, в ожидании чего-то неизвестного, но страшного. Банкрофт продолжал смотреть на небо, медленно водя по нему взглядом. Так, словно он кого-то выслеживал. Или уже выследил, а сейчас не спускал глаз? Так или иначе, когда он резко обернулся в пол оборота, женщина прочла в его глазах всего один вопрос: почему она все еще здесь, а не выполняет приказ. Невольно подчинившись, она быстро зацокала каблуками в направлении лифта, что должен был увезти ее сначала в оперативный центр, а затем и к личным посадочным площадкам преподавателей. Как и у всех профессоров, у Себиллы имелся личный воздушный и наземный транспорт. И что-то внутри подсказывало: пришла пора им воспользоваться.

Убедившись, что его никто не видит, Банкрофт свел ладони вместе и раскрыл их, будто выпуская из рук радугу в небо. Вокруг двора академии на миг образовалось нечто вроде мыльного пузыря, тут же исчезнувшего и скрывшего от посторонних глаз все, что оказалось внутри него. Снаружи для наблюдателя ничего не изменится, будто внутри никого и нет. Даже, если там кто-то есть. Так Таддеус решил обезопасить себя и остальных от того, с чем ему сейчас предстоит иметь дело. Или, точнее, с кем. То, что он сделал - не имеет отношения к потоку, ведь это была магия. Самая настоящая, древняя магия. Ее воспевали в легендах, рассказывали истории, надеялись отыскать. И она когда-то действительно существовала, но ныне уже забыта и утеряна. Спускаясь вниз, к фонтану, Таддеус чувствовал каждую ступеньку, когда опускал на нее ногу. Словно последующие шаги становились все тяжелее и тяжелее, напоминая ему о грузе ответственности и бремени, что Таддеус Банкрофт нес на протяжении своей долгой жизни. Долгой, очень долгой - много длиннее, чем можно себе представить. Ветер ударил ему в лицо, подхватив и подняв его длинные черные волосы. Он остановился у самого края одной из посадочных площадок, сложив руки за спиной и принявшись ждать.

Внизу под ним, под взором его глаз, раскинулся агонизирующий Серконос. Банкрофт знал о содержимом десантных капсул. Знал, сколь они опасны, их творения. И ему не нужны были никакие отчеты, чтобы понимать все возможные последствия. Он ошибся. Ошибся в том, что не предусмотрел такой вариант развития событий, что Михаил сохранит целого левиафана. И сейчас, наблюдая, как удачный выстрел этого чудовища сносит одно из орудий Вавилона, директор Илиона вновь почувствовал, что на сердце стало тяжелее. Установленное им маскировочное заклятие дернулось - кто-то преодолел его барьер. И сделали это сверху. Таддеус услышал хлопанье крыльев и скорее догадался, чем понял, кто именно сейчас медленно опускается на землю за его спиной. И когда крылья смолкли, Банкрофт не спешил оборачиваться. Для него это была встреча с судьбой - встреча, что он так долго ждал, но одновременно боялся на нее явиться. Но события этого дня изменили все: он готов был встретиться с ней лицом к лицу. Слишком долго Таддеус действовал из тени. Пришла пора расставить все на свои места. Если подумать, то это место – идеальная сцена. Как раз в духе Михаила.

- Мы все-таки встретились, - произнес наконец Таддеус, стоя спиной к неизвестному гостю. Откуда-то он знал, что удара в спину не последует, по крайней мере прямо сейчас. Позади него раздался презрительный смешок, и принадлежал он явно не Михаилу – уж его-то голос он помнит отчетливо, словно слышит его каждый день снова и снова. - Не мог отказаться от долгожданного приглашения на танец, - раздался до боли знакомый голос, мягкий, но в то же время свозящий едва сдерживаемой злобой. От этих слов веяло вожделением и страстью, но и ярость сочилась из них, как сок из выживаемого досуха фрукта. Так может говорить лишь кто-то, ожидавший одного-единственного момента всю жизнь. Директор усмехнулся, прикрыв глаза на мгновение. Не Михаил, вопреки ожиданиям. - Не думал, что это будешь именно ты, Гавриил, - понимающе произнес Таддеус, вспомнив обладателя голоса. Произнося эти слова, он медленно повернулся к собеседнику лицом.

Перед Таддеусом стоял именно тот, кого он назвал по имени. Ангел с белыми крыльями, но лишенный того божественного ореола, что окружает его образ на многочисленных древних фресках, картинах, иконах и даже на страницах религиозных текстов. А все потому, что Гавриил никогда не был тем самым ангелом. Он принадлежал к народу атлантов, а прекрасные белые крылья за его спиной - следствие алхимии и магии легендарного народа, украденная особенность одного из их родичей, что родился с ней. Крылатый Танатос, обладавший крыльями от рождения, пропал незадолго до падения Атлантиды. И сидя ночами за своим столом, гадая о судьбе пропавшего крылатого атланта, Таддеус все чаще обращался в памяти к увиденным им когда-то портретам ангелов с крыльями. Это и наталкивало его на мысль, что судьба Танатоса была не в пример печальной. Белоснежные красивые крылья за плечами ангела лишь красноречиво подтверждали худшие из догадок директора Илиона. Гавриил же обладал красивым, притягивающим взгляд лицом и обликом - улыбка ангела, пусть и пропитанная ненавистью, не позволяла оторвать от него взор. Сияющие глаза атланта таили в себе угрозу - ведь даже взгляд его казался коварным, опасным и лукавым, внушая трепет. Его лик был правильно и аккуратно сложен, и любая женщина могла бы утонуть в его голубых глазах, убаюкиваемая густыми русыми волосами, ниспадающими ему до плеч. Соблюдая древние традиции даже столько лет спустя, Гавриил собирал волосы в хвост на затылке – как и Таддеус, до сих пор чтящий забытые всем миром заповеди своего народа. Свободные пряди волос возле лица поддерживал золотой венец, слишком скромный для царственного облика своего владельца. Он носил белоснежное пальто чуть ниже талии с черными вставками на плечах, вдоль рукавов, на манжетах и вокруг пояса. Этот элемент его гардероба казался самым дорогим: множество ремней, карманов, застежек на груди и животе. На ногах он носил свободные брюки в цвет своего пальто, а обувью ему служили высокие сапоги-ботфорты, чем-то напоминающие таковые у старых рыцарских доспехов. Но обувь ангела была выполнена из дорогой кожи. Под расстегнутым пальто проглядывалась такого же цвета рубашка, а на руках сверкали два перстня - на мизинце правой и безымянном пальце левой рук. Гавриил хищно улыбался, осматривая Таддеуса с ног до головы снова и снова, будто он оценивал дорогой экспонат на аукционе и уже был готов его приобрести.

- Не могу поверить, - вяло протянул Гавриил, как будто разочаровался в одной из своих главных мыслей. Ангел сделал шаг в сторону. – Прошло так много лет, а я так и не смог забыть твоего лица.

Он открыто усмехнулся, покачав головой. Волосы, поддерживаемые венцом, затрепетали волнообразными движениями. Когда он вернул взгляд директору Илиона, в нем просвечивалась холодная ненависть. Они не виделись так много лет, что им бы в пору уже забыть, как каждый из них выглядит. Но все же нет – никто не забыл лица другого.

- Удивительно, не правда ли, старый друг? – спросил ангел, смотря с притворной надеждой. Издевка в этих словах была для Таддеуса слишком явной. Настолько, что даже если он и хотел ее проигнорировать, то не смог, отделавшись кривой, безнадежной улыбкой. - Когда-то мы действительно были друзьями, - с тоской в голосе посетовал директор, скосив взгляд в сторону. На мгновение перед ним промелькнули образы далекого прошлого, древнего и прекрасного города, канувшего в лету навсегда. Гавриил коротко рассмеялся, как будто вспомнил старую шутку. - Не ждал именно меня? – вкрадчиво проговорил ангел, снова встретившись с черноволосым собеседником взглядом. – Мы же были друзьями, Анубис. Ты не рад встрече?

Таддеус Банкрофт застыл на мгновение, а по телу пробежал неприятный холодок. Тысячи лет он не слышал своего настоящего имени – Анубис. Произнесенные Гавриилом слова поразили его как молния, воскресив в памяти смутные образы воспоминаний, до этого промелькнувшие перед его глазами. Призраки прошлого, напомнившие о себе вместе со старым именем. Напоминания о свершенных ошибках и грехах, что так просто не искупишь. Ком застрял у него в горле, а нижняя челюсть задрожала – как от сдерживаемого зевка. Дыхание его замедлилось, а по ощущениям от быстро сменяющих друг друга картинок в памяти – его словно били кнутом всякий раз, как он позволял им пробраться в свое сердце. Прошло очень много лет, но ноша так и не стала легче.

- Ты помнишь, - вымолвил наконец директор, когда смог справиться с нахлынувшими чувствами. Гавриил изменился в лице – теперь его выражение приобрело мрачные оттенки. - Напрасно ты считал иначе, Анубис, - угрожающе проговорил он сквозь зубы, медленно зашагав в сторону по кривой дуге. И Анубис, чтобы держать ангела на дистанции, двинулся в эту же сторону – они шли по кругу, словно выжидающие дуэлянты. До их слуха доносились крики людей, взрывы и рев гхайстов. Но если для ушей Гавриила это была услада, то для директора – мучение. - Я никогда не забуду ни имени, ни лица того, кто предал свой город и народ, своих родичей, - Гавриил шел медленно, в его движениях проскальзывала исходящая опасность, а во взгляде – злоба и ненависть. Атлант ждал этого момента очень, очень много лет. Анубис знал, почему, и какая-то часть его сердца даже понимала и принимала это ожидание. Но лишь часть. - Я сделал лишь то, что должен был сделать, Гавриил, - спокойно парировал Анубис, когда взгляды атлантов столкнулись. На мгновение им обоим показалось, что вот-вот меж ними пронесется молния, но нет. Их разделяло около полудюжины метров, и напряжение в пространстве росло – словно натянутая ткань, что грозилась лопнуть с минуты на минуту. - Так ты утешал себя все эти долгие сотни лет? – не веря услышанному, спросил Гавриил. Он прищурил взгляд, что лишь подчеркивало его неверие и удивление, с каким он встретил слова собрата. – Что ты принес гибель Атлантиде, потому что считал это нужным? Так ты твердил себе?!

Анубис помнил, что Гавриил всегда обладал вспыльчивым нравом. В чем-то у них имелось сходство с небезызвестным Зо Каром, и такое совпадение показалось директору Илиона даже забавным. Внезапная вспышка ангела, выраженная в переходе на крик в конце его слов, нисколько не удивила. Он улыбнулся, когда все это напомнило ему об их последней, очень далекой встрече. Еще задолго до того, о чем говорил Гавриил.

- Мы сами навлекли на себя гибель, Гавриил, - медленно произнес Анубис. Ему самому почудилось, будто эти слова дались ему куда тяжелее вслух, нежели множество раз до этого – в мыслях. На сердце лежал неподъемной ношей камень прошедших лет, и с каждым словом, произнесенным вслух, его вес увеличивался в несколько раз. – Я сделал лишь то, что спасло нас от более ужасных событий. - Ты говоришь так, словно это должно изменить содеянное тобой, - ангел покачал головой. Но в этом жесте не было сожаления или недоумения, напротив – так он пытался справиться с охватывающим его возмущением. Гавриил отказывался верить, что Анубис нисколько не раскаивается. – Ты хоть раз вспоминал о них, Анубис? О всех тех, чьи жизни и судьбы ты оборвал? О тех, кто считал тебя родичем? Хотя бы раз, скажи, ты думал о них всех?! Ты помнишь их лица?! - Я помню их лица, - процедил Анубис, стойко справляясь с потрясениями от страшных гримас, все больше восстающих в его воспоминаниях. Лица тех, о ком говорит Гавриил. Лица, изуродованные страшной болью, пока их души что-то вырывало из тел и отдавало на растерзание безграничному, но абсолютно безразличному к страданиям своих жертв океану энергии. – Помню каждое лицо, искаженное, молящее меня прекратить невыносимые мучения, коим они подвергали себя из-за Михаила. Его жажда могущества и превосходства погубили нас, его слепота. Они приходили ко мне, Гавриил, когда сотворенные нами кристаллы начинали разрушать их тела. Я помню их мольбу, свое бессилие и единственный способ прекратить их мучения, открывшие мне глаза. Погоня за порочной властью привела нас к падению. - Эта власть принадлежала нам по праву, Анубис, - не согласился ангел, ударив ногой. – Наши науки и знания были всеобъемлющими, а благодаря открытию – твоему открытию – мы могли возвыситься. Стать куда большим, чем были. - Мое открытие, - голос Анубиса сел, когда сердце замедлило ритм. Гавриил прав, ведь это именно Анубис в своей жажде знаний и погоне за неизведанным открыл самую темную из всех возможных дверей. – Мы оказались глухи к этой силе, и наши попытки изменить это стали ошибкой. - Ошибкой? – разъярился Гавриил. Продолжая речь, он принялся активно жестикулировать руками. – Благодаря этому наш народ мог встать на новую ступень развития, а ты отнял у него этот шанс! Ты закрыл дверь прямо перед нашим носом, дверь, что сам до этого и открыл! - Эта дверь не предназначалась для нас, - жестко парировал Анубис. Директор Илиона продолжал с достоинством выдерживать поток обвинений, хотя далеко не все из них были беспочвенными. – Мы оказались глухи к потоку. - А для кого она предназначалась? – прошипел от злобы Гавриил. Его переполняла эта эмоция, смешанная с неверием, что его собрат так и не раскаялся – по мнению самого же ангела. – Для людей, или этих жалких полукровок? И тех и других создали мы, и нам все принадлежит по праву первых. - Эти полукровки, как ты их назвал, сейчас сражаются и умирают за тех, кого они любят, - произнес Анубис, выстрелив взглядом в собеседника. Гавриил презрительно фыркнул и развел руками. – Когда-то и ты понимал это стремление, пока Михаил не развратил тебя.

Ангел усмехнулся. Но было в его жесте что-то сочувственное и язвительное – что-то, что казалось Анубису душераздирающим. Искривленное лицо Гавриила казалось совсем уж неестественным, не принадлежащим реальности. Белые зубы едва заметно сверкнули, а хищный взгляд только подчеркивал его древнее происхождение.

- А они знают, что сражаются с порождениями твоих экспериментов? – с подозрением спросил Гавриил, продолжая медленно шагать по кругу. – Ты рассказал им это, Анубис? Или умолчал, скрыл эту правду от них, как приложил все усилия для того, чтобы история о нашем великом городе осталась никому неизвестна, а мы сами – вынуждены скрываться в тенях?! Ты рассказал, что и они, и гхайсты – все это плоды твоих экспериментов?! - Им не нужна моя правда, Гавриил, - отмахнулся директор Илиона, замедлив шаг на пару ударов своего сердца. Черноволосый мужчина оглянулся через плечо на пылающий город. – Они сражаются, потому что не могут по-другому. Сражаются за тех, кто им дорог. Этих причин им достаточно, чтобы иметь собственную правду. - Ты ничуть не изменился, - с презрением изрек Гавриил, вскинув руку и ткнув пальцем в сторону Анубиса – укор, упрек, обвинение. – Все так же используешь других, хранишь секреты. Ложь стала твоей жизнью, Анубис. Поверить не могу, что когда-то мы разделяли одну и ту же цель. - Хватит, Гавриил, - отрезал директор Илиона, когда его терпение начало подходить к концу. Он всегда считал себя очень сдержанным и терпеливым, но насмешки собрата оказывали на него совсем уж невероятное воздействие. – Начало конца было положено в Атлантиде, когда я закрыл Завесу. - Но поток так никуда и не делся, Анубис, - расхохотался Гавриил, произнося эти слова сквозь смех. Директор Илиона застыл на месте, когда холод пронзил его тело, а в разум устремилось страшное осознание. Каждый удар сердца, участившего биение, отдавался грохотом в висках, а в горле застыл ком. Он вцепился взглядом в ангела, не веря ни его словам, ни собственным домыслам, возникшим только что. - Не все наше наследие стерто в прах твоими стараниями, - провозгласил Гавриил, когда остановился напротив собрата.

Он воздел руки к небесам, стараясь восславить сказанное им. Ладони его сошлись вместе, а затем он опустил их на уровень грудь, вырисовывая кистями восьмерку – древний жест почтения в культуре атлантов. Он прикрыл глаза, а когда вновь открыл их – лицо ангела изменилось. Исчезла ухмылка и насмешка, осталась лишь холодная, ледяная решимость отомстить за потерю родного города.

- Вторая Завеса уцелела, - произнес Анубис севшим голосом.

В глазах атланта промелькнули тени страха. Он отшагнул назад, не веря, что мог так глупо заблуждаться столько сотен лет. Наивно он полагал, что поток просто укоренился в мире, слился с ним воедино – нить, соединяющая реальность в то, чем она и является. Он тщательно старался скрыть эту тайну – Завес было две. Анубис надеялся, хотел верить, что события тех далеких дней уничтожили все, принадлежащее Атлантиде. Роковая ошибка с его стороны.

- Ты серьезно просчитался, Анубис, - по лицу Гавриила растекалась хищная улыбка, а в глазах застыл триумф. – Твои ошибки приведут этот мир к гибели, и она уже стоит на пороге. А три сотни лет назад, рок постучался в дверь. - Катастрофа, - догадался директор Илиона, внимательно следя за опускающимися руками собеседника. Распахнув крылья, Гавриил поднял голову так, чтобы смотреть на черноволосого мужчину с высока. - Я удостоверюсь, чтобы ты унес все это с собой в могилу, - громогласно объявил Гавриил. – Но сначала увидишь, как созданный тобою мир сгинет, а на его руинах Михаил возведет новый. Без твоей лжи.

С каждым словом, срывавшемся с губ Гавриила, директор Илиона все больше осознавал, сколь глубоким было безумие, охватившее стоящего перед ним собрата. Эти речи не могли принадлежать никому из тех, кого он знал когда-то.

- Раз он так хочет этого, почему прислал тебя, а не явился сам? – спросил Анубис, отставляя ногу назад и поворачиваясь к ангелу боком. Он уже давно чувствовал – схватки не избежать, ведь Гавриил явился сюда именно за ней. За битвой, танцем, что в итоге станет для него кульминацией многих тысяч лет ожидания. И директор Илиона был готов к этому. - Ты подавишься своими словами, предатель, - изрек ангел, презрительно фыркнув.

Шагнув вперед широким движением ног, Гавриил выполнил жест руками, словно что-то толкнул и раскрыл ладони. С его руки сорвалась трескучая и искрящаяся светло-голубая молния, устремившаяся прямо в Анубиса. Директор Илиона взмахнул левой рукой, согнув ее в локте и быстро загибая пальцы от мизинца. Перед ним образовалась текучая полупрозрачная пелена изумрудного цвета, поглотившая заклятие ангела. Спустя века с последней подобной дуэли, двое атлантов вступили в поединок магии и мастерства, укрытые от посторонних глаз заклинанием миража. Вопреки всем представлениям смертных, колдовство атлантов разительно отличалось от того, каким его воображали. Каждому заклятию соответствовал определенный жест, а зачастую даже серия движений руками, ногами и телом. Со стороны это напоминало боевое искусство, смешанное с танцем. Атланты выбрасывали вперед руки, низвергая на противника частички своей духовной силы, заменявшей им поток. Спустя сотни лет после падения Атлантиды, Анубис разгадал и эту тайну: поток не желал соседствовать с теми силами, коими были наделены атланты, и потому он нашел свое пристанище в людях, породив делириумов. Никому из них никогда не представится возможности поучаствовать в битве, подобной этой. И если Анубис делал ставку на свои скорость исполнения заклятий и мастерство, то Гавриил свободно пользовался возможностью летать. Изумрудные чары директора Илиона сталкивались с небесно-голубым колдовством ангела, вцепляясь друг в друга как животные вцепляются в глотки. Они размахивали духовными плетями, выпускали единичные снаряды или шквал из них, пытаясь достать друг друга. Ударив ногой по земле, Анубис вырвал из нее кусок, затем движением раскрытой руки вперед уплотнил его и следующим же круговым ударом ноги отправил прямо в Гавриила. Тот, закружившись корпусом, отклонил выпущенный в него снаряд. Каждый из сражающихся атлантов давно жаждал такой возможности, но только лишь Анубис сохранял холодное, не омраченное эмоциями мышление. Гавриила же питали его ненависть и гнев, что и привели его сюда в этот день в попытке отомстить.

И пока в небесах сражались два рукотворных титана, на главной площади Илиона сошлись в поединке старые враги, некогда бывшие друзьями и соратниками, что еще больше подкрепляло их желание противостоять друг другу. Движимые каждый своей собственной правдой, они встретились в схватке, что один так упорно искал, а второй – пытался избежать.

Станцию сотрясло до основания, когда левиафан с размаху ударил по ее корпусу хвостом, а затем добавил ей повреждений своими лучевыми пушками - хотя на наружной обшивке станции и так уже не оставалось живых мест. Вавилон, против воли своих двигателей и стабилизаторов, сдвинулся с места от могучего удара, промявшего броню. Маршал чувствовал, как дрожат укрепления и опоры его детища, как стонет металл и как надрываются броневые пластины. Он уже даже не смотрел на отчеты о понесенных станцией повреждениях - их объем был таков, что ему и так было все понятно. Левиафан превосходил творение людей, если не в огневой мощи, то в собственной беспрецедентной прочности: он выдерживал даже залпы самого крупного из калибров, лишь отклоняясь от курса или резко изменяя его. Поддержку маршалу оказывал последний оставшийся венатор, уже так же изрядно потрепанный: то и дело от его командира поступали отчеты об отказе тех или иных систем. В последний раз он сообщил, что мощность их двигателей упала, а потому летающий реликт был вынужден отступить на безопасное расстояние, используя свой оставшийся немногочисленный флот для собственного прикрытия. Говоря о флоте истребителей, Максимус нехотя смотрел на численность собственных единиц Вавилона - а их оставалось менее десятка. Как оказалось, при взрыве капсулы испускали некое подобие электромагнитного импульса, вырубающего всю электронику в некотором радиусе, да и сам левиафан мог сбивать истребители своими лучевыми орудиями. Понимая, что в этом противостоянии им, возможно, не победить напрямую, Малгрэйв принялся лихорадочно искать возможные пути отступления или, хотя бы, возможность увести чудовище подальше от города.

- Маршал, - взмолилась один из операторов, отвечающих за орудийные системы станции. Максимус жестом руки велел ей продолжать, будучи погруженным в собственные мысли. - Прикажете готовить к выстрелу наше главное орудие?

Главным орудием Вавилона, вопреки всему, являлась совершенно секретная разработка ученых и инженеров Карнаки - лучевое оружие "Медуза", сокрытое под панцирем на вершине станции. Согласно расчетам и прогнозам, "Медуза" была способна обратить в прах любой живой и неживой объект, однако всего один ее выстрел требовал такого количества энергии, что его хватило бы на месячное бесперебойное питание всей Карнаки, и с большим запасом. Изначально этот проект был заморожен, но в ходе строительства станции был найден выход - и альтернативный источник питания для удовлетворения непомерных аппетитов самого Вавилона. Детище Маршала питало три огромных реактора, сокрытых в недрах станции. Один отвечал за системы передвижения, навигации и прочего, второй - за орудия, и наконец третий - до этого спящий - приводился в действие только для зарядки главного калибра боевой крепости. Но главный секрет таился совершенно в ином: все три реактора работали на жидком потоке, производя невообразимое количество энергии. Это было второй тайной Вавилона, и знало о ней всего несколько человек, включая самого Максимуса. И, взвесив все за и против, маршал пришел к выводу, что более удобного случая уже может и не представиться.

- Вы правы, - подтвердил он, поднося микрофон к губам. Озвучивание приказа потребовало у него куда больше сил - особенно моральных - чем он думал. - Внимание всему персоналу станции. Произвести выброс охладителя в зону реакторов и активировать третий реактор. Активировать и начать зарядку орудия "Медуза".

Станция едва ощутимо завибрировала, когда в реакторы поступил дополнительный охладитель, призванный удержать их от перегрева. Затем стальные стены Вавилона разнесли чуть различимый, но усиливающийся по мере спуска к сердцу техногенной громады нарастающий шум - третий реактор был приведен в действие. Вершина пирамиды Вавилона раскрылась, подобно ночному цветку, и из ее утробы выглянуло содержимое. Это орудие напоминало хвост скорпиона, вскинутый и готовый ужалить по первому приказу. Лучевой излучатель на его кончике грозно наблюдал за плывущим по воздуху левиафаном, что набросился на корпус станции, вцепившись в него клыкастой пастью. Летающая крепость содрогнулась и жалобно застонала всей гигантской тяжестью своей холодной конструкции, и каждый человек, находящийся внутри, ощутил это болезненное эхо. Продолжая жевать, вгрызаться в утробу станции у ее двигателей, левиафан вырывал из нее куски, разрывая подобно плоти. Он сминал сталь, а ее скрежет разносился воплем боли по отсекам крепости. Его морда почти полностью зарылась в разорванной броне - он словно хищник выедал из внутренностей станции ее основные системы. Максимус ужаснулся, поняв, что это приведет к отключению одного из двигателей, лишив станцию маневренности. В бок чудовища ударился импульсный луч, выпущенный израненным венатором - именно этот залп заставил монстра отступить, унося с собой в пасти груды металла, всего несколько минут назад бывшие частью Вавилона. Напоследок, он снова ударил станцию хвостом, выбив из башни крупнокалиберное орудие - на прощание оно успело сделать свой последний залп, пролетевший мимо, а затем рухнуло в прибрежные воды Серконоса. Станцию по инерции отнесло к городу - и она зависла над ним, совершенно беспомощная в своем текущем состоянии. Тревожные сигналы, транслируемые на экраны маршала, сообщали о значительных повреждениях. Левиафан нарушил систему питания двигателей, и тем самым сделал Вавилон практически неподвижным. Они стали легкой добычей. "Медуза" медленно заряжалась, и Максимус понимал, что у них есть всего лишь один шанс - в случае промаха, левиафан добьет их, обрушив техногенного колосса прямо на город. А помня о трех рабочих реакторах, маршал даже не желал представлять, взрыв какой силы произойдет. В пыль будет стерто все в радиусе десятков километров.

- Отставить огонь, - приказал он. К нему постепенно приковывались взгляды непонимающих операторов. - Но ведь тогда... - попытался возразить один из них, но Малгрэйв прервал его попытку одним лишь суровым взглядом.- Если мы не подпустим его, то можем промахнуться, - напомнил Максимус. - А если мы промахнемся... под нами город с тысячами жителей, оператор. Пусть тварь грызет станцию.

Конечно же, все понимали, чего этим хочет добиться маршал. Подставить Вавилон на растерзание левиафану, чтобы затем поразить его из заряженной "Медузы". Дерзкий, рискованный план, но другого выхода он более не видел. Орудия станции не способны навредить монстру, а он, рано или поздно, добьет ее. Сверившись с часами, маршал с удивлением обнаружил, что идет уже пятый час их безнадежного противостояния. Шкура действительно оказалась очень крепкой - настолько, что едва ли была серьезно повреждена, в отличие от Вавилона. Заметив на радарах, что монстр снова огибает противника по большой дуге и направляется к ним, Максимус покрепче сжал свое кресло руками. Мысленно он взывал ко всем богам, чтобы их главное орудие успело зарядиться. Он не просил, он молил их о капельке удачи, понимая, что только она им сейчас и поможет.

Станцию затрясло, когда монстр снова вцепился в ее стальное тело своими клыками. Вибрации от его челюстей ощутили все. Максимус выжидающе смотрел на индикатор готовности "Медузы" к выстрелу. Вот он достиг шестидесяти, а спустя пару минут - уже семидесяти процентов. Левиафан вырвал из тела крепости несколько отсеков и, не сумев сжать челюсти, отбросил их прямо на город. Падение стальной массы породило серию взрывов, обрушив дома и унеся жизни десятков не успевших скрыться в убежищах людей. Наливаясь ужасом и чувствуя, как холодеет сердце, Максимус преследовал взглядом монстра, что направился прямо к готовящемуся к единственному выстрелу орудию.

Девяносто процентов.

Левиафан перевернулся на бок, открыв смертоносную гигантскую пасть и осыпав броню Вавилона очередным залпом своих боковых орудий. Ствол "Медузы" исчез в его утробе, и за секунду до того, как тварь сжала свои челюсти, раздался пронзительный визг систем летающей крепости, а затем - прогремел выстрел. Освещение станции погасло, погрузив ее в непроглядный мрак на несколько мгновений, напоминавших вечность. Затем раздался оглушительный рев и скрежет стонущего металла: чудовище, чья глотка была пробита устремившимся в небеса черно-красным лучом "Медузы", взмыло к облакам, предварительно ударившись в конвульсиях о содрогающуюся станцию. Оно попыталось взлететь как можно выше, словно могло улететь от ставшей неизбежной участи. Поднявшись ввысь, оно в последний раз истошно проревело, прежде чем начало падать вниз и распадаться на пыль, прямо во время падения. Побежденный левиафан в последний раз огласил этот мир своим ревом, разнесенным ветрами во все стороны, и устремился вниз, к водной глади. И, казалось бы, что теперь людям внутри Вавилона нужно радоваться, но нет. Станция, лишившись питания из-за перегрузки, начала медленное снижение.

- Всю оставшуюся мощность на двигатели! Задействовать резервные системы! - проревел маршал, когда летающая крепость снова ожила, благодаря дублирующим путям питания. - Посадите нас в море, черт подери! Станция не должна упасть на город!

А затем, Максимуса как подкосило. Ноги стали ватными, а в груди сдавило сердце. Он упал, чувствуя, как вокруг него сотрясается металл, как дрожит сам поток. Раздался вдох, похожий на шум ветра в горах. Схватившись за голову и пытаясь совладать с разрывающей ее болью, маршал несколько раз ударил кулаком по полу перед собой, вымещая злобу и внутреннюю боль. Не помогало. Он не слышал криков своих подчиненных, окруживших его. Не знал, что Вавилон кое-как сумел покинуть черту Серконоса и неконтролируемо снижается. Он не почувствовал мягкого толчка, когда летающая крепость всей своей массой обрушилась в воду, породив десятки волн, разбивающихся о побережье и волнорезы. Не ощутил он и раскачиваний станции, когда она, заметно погрузившись в воду, начала медленно всплывать – наполненные воздухом отсеки не позволили ей погрузиться в море окончательно.

В пробитые и поврежденные отсеки станции, прилегающие к листам брони, хлынула вода. Захлопнулись переборки, призванные защитить Вавилон от затопления в экстренной ситуации. Лишь половина могучей крепости осталась выглядывать из-под разбивающихся о ее стальные стены волн. Вавилон пал - символ прогресса и достижений человечества, символ защиты и спокойствия - обрушился в воды Эгейского моря, побежденный. Но выстрел "Медузы", орудия, вырванного агонизирующим левиафаном и уже нашедшим свое пристанище на дне, не прошел бесследно. Застонал сам поток в окружающем мире, когда экспериментальная установка выпустила накопленную энергию. Город, являющийся сейчас скоплением негативных эмоций, как губка, впитывающий их в последние часы, вдруг изверг на свои улицы целые оравы гхайстов - они хлынули, как спущенные с цепи гончие, через вызванные выстрелом аномалии. Напряжение, созданное в потоке, наконец не выдержало, когда "Медуза" сделала свой ход - и именно этот миг ощутили все делириумы в радиусе сотни километров от станции. Улицы, здания, переулки - все внезапно заполонили твари ночных кошмаров, кидаясь на людей, делириумов, ястребов, рейнджеров и мародеров - им было все равно, лишь бы утолить свой ненасытный, вечный голод. Они выходили из темноты углов в убежищах людей, вылезали прямо из стен зданий - оправдывая свое звание демонов, данных им когда-то давно. Тысячи голодных глаз уставились на небеса, и сотни глоток в унисон заревели, ознаменовав падение еще одного оплота цивилизации под натиском свирепой, неудержимой, первобытной злобы. Леденящий душу вой накрыл город холодным саваном, предвещая неизбежное. Они ринулись в убежища, где прятались беззащитные люди, устраивая там кровавые пиры. Очень скоро улицы Серконоса не просто окрасились, они покрылись кровью, и ее стальной смрад врезался в носы немногим выжившим.

Это был печальный конец жемчужины Средиземноморья. И именно человек, а не чудовище, стал тому виной.

Глава 35

Отмахнувшись от заклятия Гавриила, словно от назойливой мухи, Анубис взмахом ноги бросил в ангела изумрудную молнию. Ангел же просто отлетел в сторону, взмахнув крыльями и ответил противнику похожим заклятием. Они бились уже не первый час, но силы оказались абсолютно равны. И казалось, что никто из двух атлантов не сможет превзойти своего врага, пока "Медуза" на вершине Вавилона не выстрелила, сразив левиафана. Возведя перед собой барьер, Анубис резко обернулся, желая удостовериться в худшем из своих предположений. Пусть он не был делириумом, но даже он сумел ощутить колебания потока, пусть и несколько на другом уровне. Если для делириумов это походило на агонию, пронзающую и истязающую их тела, то директор Илиона затылком почувствовал ледяной порыв ветра. Анубис наблюдал, сопровождаемый громогласным хохотом Гавриила, как Вавилон опускается к морю. Медленно, но неотвратимо, словно давая всем, кто только может это видеть, насладиться ужасным зрелищем. Могучий израненный колосс старался бороться с этим, но результат все был один - волны неумолимо приближались. А затем до директора Илиона донесся рев сотен голодных глоток, заставивший его похолодеть внутри. Он видел гхайстов, начавших свой кровавый пир. Видел, как гибнут люди, ястребы, делириумы и все, кому не повезло. Такого не случалось раньше. С тех самых пор, как сами атланты создали оружие на основе потока, и воспользовались им. Это и стало последней каплей Анубиса, вынудившей его принять то судьбоносное решение. Увы, ангел за его спиной, похоже, воспринял эту страшную иронию как нечто особенно веселое.

- Ну надо же, - издевательски протянул он сквозь смех, больше походящий на припадок. - Один из твоих щенков ослушался и создал оружие, использующее поток! Не подумав о последствиях! История циклична, да, Анубис?! - Максимус, - тихо воззвал Анубис, чувствуя, как сердце буквально выпадает из груди, а руки беспомощно сжимаются в кулаки. Его взгляд не отрывался от падающей с небес станции. - Как ты мог?

Оружие на основе потока. Самое страшное оружие, когда-либо появлявшееся в умах живущих. Поток циркулирует по миру, как кровь по венам человека, делириума или любого другого существа. А оружие, призванное использовать его - это зияющая, обильно кровоточащая рана, привлекающая кровососов. Оно обладает потрясающей мощью и эффективностью, но плата за него настолько высока, что однажды уже привела к концу одной цивилизации - атлантов. Именно из-за применения такого оружия гхайсты хлынули к Атлантиде, а Анубис вынужден был сделать то, что сделал. И сейчас произошло то же самое. Эмоции людей и делириумов Серконоса, отраженные в потоке, сформировали своего рода пузырь в этой жизненной энергии, а выстрел "Медузы" - лопнул как этот пузырь, так и кровеносный сосуд мира. Результатом стало рождение сотен тварей, почувствовавших себя лисами в курятнике. И с каждой минутой их будет прибывать все больше, больше и больше, пока эмоциональная пища для них, как и плоть, здесь не закончатся. Анубис обреченно осознавал, что с этим уже едва ли получится что-то сделать. Когда происходит такой прорыв, гхайсты будут рождаться с такой скоростью, что остановить их в этой местности уже не представится возможным. Именно этот кошмар он предотвратил, уничтожив своими руками Атлантиду – а содеянное Максимусом – не более чем тень того, что могло бы произойти с легендарным городом атлантов. Директор Илиона осознал, что видение пылающего Серконоса было пророческим. Поток - загадочная и непостижимая сила, но Малгрэйв в тайне решил использовать его для куда более грубых целей, чем следует. Последствия этого необдуманного решения ощутят все. Гнев и ярость, смешанные с возмущением от фактически предательства, заполонили сердце и душу Анубиса. Он предостерегал человечество от этого шага тысячи лет, но не смог разглядеть, как прямо под его носом один из тех, кому он доверял, совершил не один - десяток шагов. Теперь уже директор Илиона не сомневался, что и сама станция питается потоком. Но даже он не знает, что случится, если реакторы будут повреждены и взорвутся. Станция стала не символом защиты, но символом невежественности и самонадеянности.

- Не смей игнорировать меня! - проревел Гавриил, сорвавшись с места и бросившись на Анубиса сквозь барьер, в рукопашную. Резко развернувшись, директор Илиона не только заблокировал удар справа, но и поймал руку ангела в замок, сковав его в движениях. - Я тебя не игнорирую, Гавриил, - осуждающе произнес директор Илиона, заглядывая прямо в лицо и глаза своего соперника. Внешнее спокойствие Анубиса возмутило ангела, что отразилось огнем в его бешенных глазах. - Продолжаешь трусливо нападать со спины, спустя столько лет?

Расцепив замок, Анубис провел быструю серию ударов руками, целясь в грудь, живот и напоследок - прямо в лицо, замахнувшись и ударив правым хуком. Охнув от пропущенных ударов, Гавриил отступил на несколько шагов назад, стоя на полусогнутых ногах. Он поднял на соперника неизменный бешеный взгляд. Лицо ангела исказилось в хищной гримасе, а по левому уголку губ стекала тонкая струйка крови.

- Всего один человек виновен в этом, - парировал Анубис чуть более ранний довод собрата. Директор Илиона встряхнул правой рукой, словно готовился к еще одному удару. - И это не значит, что история повторится. - Может ты и прав, предатель, - усмехнулся Гавриил, распрямившись. - Но посмотри наверх. Где ваш символ? Он...

Ангел оборвался на полуслове, почувствовав, как с его подбородка на белое пальто капнула кровь, впитываясь в дорогую одежду. Растерянно проведя безымянным пальцем правой руки по своему лицу, он с удивлением для себя обнаружил на руке тонкий кровавый развод. Но растерянность на его лице быстро исчезла, сменившись все той же хищной улыбкой с чуть обнаженными зубами. Он поднес руку к лицу, вдыхая аромат крови.

- Ну наконец, - произнес он, с вожделением слизав с губ собственную кровь. его лицо исказилось в предвкушении – а взгляд похолодел. Анубис поморщился от отвращения, осознавая, как низко в своих моральных устоях пал его некогда благородный собрат. - Наш танец становится все интереснее! Как долго я этого ждал!

Распахнув крылья, Гавриил взлетел. Лицо его покрыли черно-синие линии, сходящиеся в узоры на его щеках и вокруг глаз. Ритуальные татуировки атлантов, наносимые всем, кто достигал совершеннолетия. Они незримы до тех пор, пока носитель не заставит их проявиться, чтобы усилить его духовную мощь. И Гавриил решил, что пришло время. Взмахнув крылом, подобно серпу, он бросил в Анубиса нечто вроде полумесяца, что рассек посадочную площадку на месте, где стоял его противник несколько секунд назад. В руке ангела сверкнул луч света, преобразившийся в серповидный ритуальный меч - наверное, единственный сохранившийся вид холодного оружия атлантов, тщательно хранимый владельцем для действительно особенного случая. Каким был, например, поединок с предателем. Теперь он использовал свой меч, чтобы осыпать Анубиса непрерывным градом снарядов-проявлений его собственной злобы, оставляющих на поверхности отметины такие же, словно там взаправду ударили мечом. Казалось, что между двумя атлантами всего на миг вспыхивал ослепительный луч света, разбивающийся о защитные чары. Повторив установку барьера, Анубис свел ладони над головой вместе, а затем резко раздвинул их, как шторы утром. В руках директора Илиона, охваченный его изумрудной силой, возник посох-кадуцей с набалдашником из двух переплетенных змей. Теперь, передвигаясь, он использовал его для отражения заклятий ангела до тех пор, пока они не сошлись в ближнем бою, когда Гавриил обрушился на столь ненавистного ему собрата.

Встряхнув головой и справившись с пронзившей ее острой болью, Призрак снял маску и подставил лицо, покрытое холодной испариной, ветру. Возникшая из-за этого живительная прохлада на щеках, лбу, носу и губах отрезвила его, позволив наконец собраться с мыслями. Что только что произошло, и почему ему вдруг захотелось оторвать самому себе голову, лишь бы эта адская боль ушла? Сидя на крыше одного из сотен зданий Серконоса, он смотрел в одну точку перед собой и думал, что скоро все закончится. Левиафан справился с поставленной задачей, что радовало. Но увы, только лишь справился. Доделывать все снова придется Призраку, как и всегда. Держа в руках свою маску, мечник заглянул в ее бездушные глаза и невозмутимый лик. Он носит ее так долго, не снимая, что она давно уже стала не просто символом, но его собственным лицом. Он уже даже не знал, настоящим ли было лицо под маской, или нет.

- Ты в порядке? - раздался в его наушнике встревоженный голос Уриила. - Да, - коротко ответил мечник, продолжая рассматривать маску. В какой-то момент ему показалось, что он видит ее впервые - она стала чужой, незнакомой... не его. - Хорошо, - с некоторым облегчением проговорил ангел, очевидно, переводя дух. - Ты без маски, - добавил он спустя несколько мгновений тишины. Это совершенно точно не было вопросом. Мечник едва заметно улыбнулся, проводя пальцем в перчатке по своему второму лицу. - Меня никто не видит. Что это было? Внизу орда гхайстов, веселятся. - Не самое удачное слово для происходящего, - с порицанием комментирует Уриил выражение мечника, что вызывает у последнего немое негодование. - Кто-то из людей оказался либо слишком смелым, либо глупым, и создал оружие на основе потока. - Малгрэйв, - догадался Призрак, скрипя зубами от злобы. - Устрани его, он сейчас важнейшая угроза. Объединись с наемниками Зо, проникни на станцию и убей маршала. Или принести любое доказательство его смерти, хоть голову. Михаилу все равно, что это будет. - Что с наемниками? - мечник с трудом выдавил из себя этот вопрос.

Ему не нравилось безразличие архангела к тому, чем именно будет доказательство выполненного задания. И он, по правде, не разделял энтузиазм Михаила - Максимус слыл умелым и опытным бойцом, но его принадлежность к делириумам не была доказана. Уриил молчал некоторое время, либо совещаясь с Михаилом, либо обдумывая вопрос своего подопечного.

- Можешь ликвидировать, если будут задавать лишние вопросы, - с напряжением в голосе ответил ангел, когда Призрак приложил маску к своему лицу.

Ее крепления, одетые на манер ворота и проходящие вдоль нижней челюсти защелкнулись, зафиксировав маску на носителе. Мечник достаточно хорошо знал Уриила, чтобы догадаться: эти слова не были его решением, они поступили от Михаила. Сам же Уриил наверняка видел в Зо и его наемниках не просто расходный материал, но достаточно умелых исполнителей работы, пусть и грязной. Так или иначе, Призрак предпочел оставить свои соображения при себе - тем более, что о них его никто не спрашивал.

- Свидетели? - без интереса поинтересовался мечник, закрепляя ножны с Аматерасу на магнитной пластине между лопаток - чтобы не мешали передвижению.

Путь предстоит неблизкий, до базы наемников в городе. Тем более, если учесть разверзшийся внизу ад. Отчаянные крики о помощи и визги ужаса доносились даже на высоту многоэтажного здания - мечник слышал их холодное эхо.

- На твое усмотрение, - чуть более расслабленно произнес Уриил, по сути, предоставляя мечнику полную свободу действий и решений. Это радовало. - Тогда до связи, Уриил. - Береги себя, - и голос в наушнике затих.

Отключив связь, Призрак шагнул к краю крыши здания, где он до этого отдыхал. Внизу творилось черт пойми, что: люди в панике убегали от гхайстов, но попадали под клинки конструктов. Расправившись с беженцами, они вступали в жестокие схватки с порождениями потока. Мечник видел, как массивный волкоподобный гхайст – волколак - набросился на девушку и, повалив ее на асфальт, вцепился прямо в шею. Наблюдая сверху, он не видел ее глаз, но совершенно отчетливо мог разобрать немой крик о помощи, застрявший в ее перегрызенной глотке. Гхайст мотнул мордой с такой силой, что вместо только лишь трахеи оторвал несчастной голову, устроив кровавый фонтан и в один присест проглотил, наслаждаясь как вкусом плоти и крови, так и предсмертной агонией, смешанной со страхом. Этот коктейль был для гхайстов настоящим лакомством, и они не упускали возможности насладиться им. В другом месте, несколько тварей, похожих своей формой на искореженные цветы - душеедов - растерзали небольшой отряд рейнджеров. Раскрывая свои лапы-лепестки, они обнажали чудовищные, гротескные пасти и, подняв жертву высоко над землей, приступали к пиру. Сначала из пасти устремлялись тонкие хоботки, вонзающиеся в шею жертвы и впрыскивающие парализующий яд, а затем тварь приступала к кормежке. Куда ужаснее было то, что жертва все осознавала и чувствовала, но никак не могла этому сопротивляться. Мечник отвел взгляд. У каждой из сотен тварей, порожденных потоком, были свои способы наслаждаться жертвами, выпивая из них все досуха - и не только кровь, но и чувства, эмоции, воспоминания. Рапторы, очень сильно напоминающие доисторических ящеров, к примеру - терпеливые охотники, настоящий кошмар для их добычи. Они медленно окружают ее, наслаждаясь чувством обреченности и осознания, что спасения нет. А затем набрасываются, превращая человека в кровавую массу костей и плоти за считанные минуты. Несколько стай сейчас как раз охотились в парках, переулках, на широких улицах и даже в подземной сети туннелей, проложенной под Серконосом. Городские джунгли - запутанные и огромные - были для них идеальными охотничьими угодиями. Вопреки всему, эти твари были разумными - они обладали своим, диким и хищным, непостижимым для человека умом. Им нужна была живая плоть и кровь, а потому они умертвляли свои жертвы самостоятельно, брезгливо обходя трупы и остатки пиршеств своих сородичей. Рев гхайстов печально разбавляли крики обреченных и доносившиеся отовсюду выстрелы. Транспорты рейнджеров, сумевшие взлететь, то и дело кружили над городом, поливая огнем своих орудий особенно крупные скопления гхайстов. Над улицами рассекали "Соколы", пытаясь спасти кого только можно. Безнадежные попытки. В прошлой жизни, Призрак захотел бы помочь. Но сейчас - нет. Наблюдая за жестоким пиром внизу, мечник никак не мог отделаться от мысли, что все это - вина всего одного человека. Того, кто не смог удержать свою гордыню и непомерное эго в уздах. Того, кто возвел эту проклятую станцию, надеясь ее мощью впечатлить остальных. Того, кто проигнорировал все предостережения - как видно сейчас.

- Максимус Малгрэйв, - прорычал Призрак в ритм своим мыслям, сжимая кулак и проклиная имя маршала. - Я иду за тобой.

Очнувшись и открыв глаза после минувшего потрясения, Артегор едва смог сфокусировать зрение. Все перед его глазами плыло, словно погруженное в туман или оказавшееся под водой. Он даже сперва подумал, будто взаправду тонет - может быть, огромная волна, как в древнем рассказе, накрыла мир? Но нет, сумев свободно вдохнуть, он обратил внимание, что оперативный центр то загорается красным, то снова возвращается к своему обычному состоянию. Где-то в мыслях промелькнуло воспоминание о сигнале тревоги, но сразу же потерялось на фоне спутанности и замешательства. Артегор встряхнул головой, отгоняя от себя посторонние шумы и мысли в голове. Он чувствовал сильную усталость, словно до этого пользовался потоком несколько часов беспрерывно. Но такого ведь не может быть, он не только не применял своих способностей, но даже не покидал своего поста. Тревожная догадка заполнила его сознание, когда он несколько раз закрыл и открыл глаза - сменявший цвета оперативный центр и в правду заполнил тревожный вой сирены, сигнализирующий о...

- Не может быть, - прокашлялся Крам, поднимаясь на ноги. Кто-то подхватил его под плечо, помогая преодолеть неуклюжие попытки принять стоячее положение. Торопливо закивав в знак благодарности, он наконец смог расслышать обрывки фраз, а не только свой голос. - ...ответ! Нам... подкрепление... Оператор... срочно запрашиваю эвакуацию! - доносилось со всех сторон. Мотнув головой, Артегор попытался рассмотреть помогавшего ему человека. Оператор, около тридцати лет. Взволнованный и озадаченный вид. Его рот открывался и закрывался, но изобретатель не слышал его речи.

До боли сжав глаза, Артегор с трудом открыл их, смотря на свою правую руку. Сдернув перчатку, он надавил средним пальцем на середину ладони. Под большим пальцем открылся маленький скрытый отсек, выбросивший ему в ладонь белую таблетку потока. Осторожно закинув ее под язык и прижав им лекарство, Крам наконец почувствовал, как тело наполняется силой, а сознание проясняется. Зрение перестало быть размытым, и теперь он уже мог оглянуться и сделать выводы и сложившейся ситуации. Судя по переговорам операторов, что он мог различить в этом балагане, в городе что-то произошло аккурат после того, как изобретатель отключился. Но что случилось? Он почувствовал, как его накрывает агония, вырывающая его конечности и вставляющая обратно, а затем - темнота, и он очнулся.

- Артегор?! - услышал он почти перешедший на крик зов помогавшего ему оператора. Крам медленно перевел на него прояснившийся взгляд, и мужчина понял, что его наконец услышали. - Что с вами? Все в порядке? - оператор в первую очередь интересовался состоянием Артегора, как руководящего операцией. Похвально, но он должен сопровождать своего ястреба. - Какого черта ты не на посту? - возмутился младший Крам. Осознание, почему именно оператор мог покинуть свое место, пришло парой мгновений позже - либо его ястреб на базе, либо погиб. Но затем его мысли пронзил снова раздавшийся рев сирены. - Отчет, немедленно! - В город ворвалась орда гхайстов. Мы потеряли семнадцать ястребов в первые несколько минут. - Семнадцать за несколько минут?! - ошарашенно рявкнул Артегор.

Он не сразу осознал масштаб названной потери, но стоило пониманию достигнуть его разума, железная хватка скорби сжала его сердце. Более того, целая орда гхайстов прорвалась сквозь барьеры. Изобретатель схватился за грудь, поняв, сколько хороших ребят уже погибло, и количество невинных жертв.

- Черт. Сколько я был в отключке? - Около получаса. - Твою мать, - выругался Артегор, ударив кулаком по приборной панели рядом с собой. - Кто-то еще это почувствовал? - Только Линдси, Камаэль и Джордж, - сбивчиво ответил оператор, припоминая имена пострадавших.

Артегор нахмурился - все названные были делириумами. Значит, произошедшее случилось из-за потока. Подозрения закрались в подкорку Крама, но все же он никак не мог объяснить происходящее. Разящим ударом молнии в его мыслях скользнуло количество погибших ястребов, и Артегор почувствовал нарастающую тревогу, волной накатывающую на него и заполоняющую все сущее.

- Арториас! Арториас, ответь! - взволнованно позвал брата Артегор по каналу связи.

Молчание на другом конце лишь усугубило ставшие еще более страшными подозрения и опасения младшего Крама. Он не мог потерять еще и старшего брата, просто не мог! Он должен, должен хоть что-то сделать.

- Да, я в порядке, - тяжело дыша и сбивчиво отозвался Арториас спустя минуту, когда Артегор уже принялся отслеживать последнее место, откуда его брат выходил на связь.

Вопреки всему, хоть изобретатель и был рад услышать голос брата, его левая рука неконтролируемо задрожала. Но он не обращал на это внимание, не веря, что с Арториасом все хорошо.

- Но дело дрянь, и совсем дрянь, Артегор, - проговорил инквизитор. Впрочем, об этом изобретатель уже и сам догадался. - Рад, что ты в порядке, - обрадованно сказал младший Крам, выводя на голографическое табло перед собой карту Серконоса в реальном времени. Его глаза, в том числе и механический, невольно расширились - а зрачки сузились, когда он увидел план города, чьи улицы почти полностью были окрашены красным - скопления гхайстов. - Выбирайся из города, любым способом, - приказал Артегор, скрипя зубами. Затем он бессильно сжал кулак. Он понимал, что от его следующего приказа будут зависеть сотни, а может и тысячи жизней. Артегора пробила дрожь – произнести эти слова оказалось еще сложнее, чем он думал. И как бы он не желал, чтобы этот день настал, это все же случилось. - Всем операторам, чьи ястребы еще живы - пусть немедленно покидают Серконос и ищут любой способ попасть на венатор полковника Кандракар. Гражданских спасать по мере возможностей, в приоритете - выживание. Выполнять! – добавил он, видя замешательства персонала академии.

Артегор произнес роковые слова, определившие действия ястребов и подписавшие смертный приговор всем, кому не удастся сегодня спастись. И пусть сам Крам считал, что этот приказ бесчеловечен, в его разуме засела всего одна мысль - невозможно спасти всех. И он пытался спасти хотя бы тех, кого еще мог. Он резко надавил кнопку отключения сигнала тревоги - его вой уже начал не просто раздражать, но проникать в самый мозг изобретателя, выводя его из себя.

- Я слышал приказ, Артегор, - чуть более ровным голосом произнес Арториас. Младший Крам горько усмехнулся. - Ты сделал все правильно. - Совесть долго не даст мне покоя за это решение. Выбирайся и будь осторожен, Арториас. - Не впервой. Увидимся, - чуть более приподнято, чем ранее, ответил инквизитор. Но что-то в его словах все равно настораживало – изобретатель чувствовал это всем сердцем.

Отключив канал связи с братом, Артегор устало потер переносицу и провел ладонью по лицу. Легче не стало. Ему оказалось труднее совладать с бурей эмоций, разразившейся в его сердце. Неудивительно: Серконос агонизирует, тысячи людей уже погибли страшной смертью, а станция пала. Артегор уже видел отчет и записи, но так и не смог досмотреть их до конца, выключив, когда Вавилон ударился о волны и начал погружаться в объятия моря. На раздумья о происходящем ему потребовалось около пяти минут. Он уже отдал приказ ястребам, но перед ним в ожидании находилось четыре десятка операторов. Он был в ответе и за их жизни тоже, хотя некоторые из них молча порицали его за последнее распоряжение. Так или иначе, если ситуация действительно так ужасна, как он предполагает, выход у них только один. Он знал, зачем Таддеус ранее вызвал Себиллу, а потому не переживал о своих исследованиях, идеях и наработках. Варракоу была ответственна за сохранность всей базы данных академии, и Крам не сомневался, что та отнесется к этому со всей возможной серьезностью. Наблюдая за улетающими к венатору Корделии транспортными судами, Артегор испытывал облегчение. Каждый корабль, прилетевший к судну Карнаки, обозначал спасенные жизни. Неважно, сколько. Важно, что они были спасены. Корделия поступила умно, держа свой корабль к востоку от Крита и Илиона, над морем. Изобретатель сомневался, что у Михаила найдется еще одна такая игрушка, какую он спустил на Вавилон. Говоря о станции, Артегор испытывал напряжение из-за отсутствия с ней связи. После выстрела того оружия, летающая крепость буквально оглохла и стала немой - ни входящей, ни исходящей связи. Вероятно, что системы оказались перегружены, а что-то - затоплено.

- Какие будут приказы, Артегор? - с надеждой обратилась к изобретателю девушка-оператор с темными длинными волосами. Крам посмотрел на нее, увидев на ее лице тревогу и страх. - Уходим, - короткий приказ вселил в сердца оставшегося персонала академии надежду на возможное спасение. - Вы уходите, - поправил он свой приказ, тщательно все взвесив. Оператор, ранее обращавшаяся к нему, устремила на Артегора непонимающий взгляд. - Мне нужно кое-что сделать. Транспорт для эвакуации вы найдете в ангарах на востоке. Этот приказ не обсуждается.

Конечно же он не собирался никому говорить, что останется здесь в одиночку. По мнению Артегора, в таких ситуациях командир обязан прикрыть и обеспечить отступление всей своей группы, попытавшись сохранить их жизни. И именно это младший Крам и намеревался сделать. Кто-то должен остаться и следить за происходящим, по возможности координируя оставшиеся силы. Увы, чем больше уходило времени, тем больше погибало ястребов - Артегор понимал это, слишком хорошо. Одно дело - удержать орду гхайстов за стеной, имея за своей спиной прикрытие из техники и тяжелых орудий, как в Карнаке. Совсем другое - выкурить тварей из города, когда они уже ворвались в него. Увы, Серконос разделит участь десятков городов до этого, превратившись в один из самых больших могильников в мире со времен Катастрофы. Наблюдая за уходом последнего из операторов, Артегор сокрушенно покачал головой. Оставшись в одиночестве, он предпринял еще несколько попыток восстановить связь с Вавилоном, но все они оказались безуспешны - только помехи в эфире были ему ответом. Изобретатель понимал, что все его действия, предпринятые сейчас и в ближайшем будущем, должны быть направлены на его собственное спасение. Спустя двадцать минут, дисплей его информационного экрана просигнализировал об отлете десятка мелких челноков - операторам удалось достигнуть ангаров и эвакуироваться, направившись к венатору. Академия опустела окончательно. Артегору стало жутко от осознания, что теперь с высокой долей вероятности в этих стенах уже не зазвучат голоса преподавателей, не будет слышен смех студентов, не загорится вновь свет. Только завывающий ветер и жуткие твари будут править здесь бал. Увы, но это так. Изобретатель слишком хорошо понимал, чем именно грозит подобная орда гхайстов, и уже не пытал никаких иллюзий относительно внезапной возможности спасти Серконос.

- Иногда такой возможности просто нет, - пробормотал он сам себе под нос и удивился, что стены оперативного центра отразили его слова гулким эхом. Никогда еще здесь не было настолько тихо.

Но вдруг, тишину разорвал сигнал, исходящий из ангара, что привлекло внимание Артегора. Он вывел данные ангарного отсека перед собой, получив искомую информацию о приземлившемся корабле. Судя по регистрационному номеру, он принадлежал профессору Аркену - то был его личный транспорт. Краму показалось странным, что профессор решил вернуться в академию - то, что он мог что-то забыть, казался ему до невозможности смешным и нелепым. Ведомый своими подозрениями, Артегор хотел было уже открыть изображения с камер наблюдения, но его отвлек раздавшийся в ухе голос брата.

- Артегор! У меня проблемы, сможешь направить? - Арториас просил помощи, и изобретатель почти мгновенно переключил все свое внимание на инквизитора. - Артегор, ты еще там? - успел добавить Арториас прежде, чем его брат отозвался. - Да, - отчеканил Артегор, выводя перед собой карту города в увеличенном масштабе и пеленгуя сигнал брата. Он исходил из южных районов Серконоса. - Так, тебе нужно спуститься на шоссе Мейвен, оттуда прямо до побережья. Там находится станция рейнджеров, и активность гхайстов не так сильна, как севернее. Сможешь? – с надеждой вопрошал он.

Изобретатель говорил быстро, но четко проговаривал слова, пока подбирал для брата оптимальный маршрут. Вдобавок, он анализировал, где может находиться очаг прорыва тварей. Только сейчас он понял, что это в принципе невозможно: поступали сообщения о рапторах, волколаках, даже душеедах и мимикрирующих сталкерах-одиночках. Но все эти гхайсты сухопутные, они не могли же добраться вплавь. Куда логичнее было бы, если Серконос наводнили наги, сирены или морские змеи, но нет. И это не просто озадачивало, а очень сильно тревожило младшего Крама.

- Понял, - отозвался Арториас. Очевидно, что инквизитор прокладывал для себя маршрут по указаниям брата или переводил дыхание - он и так тяжело дышал. - Откуда они вообще взялись? - В северных районах их просто тьма, - медленно ответил Артегор, водя глазами по районам гавани, парка развлечений и в целом этой части города. - Не понимаю, как такое возможно. Разве что...

Артегор резко замолчал, обдумывая только что возникшую в его голове мысль. Она, по правде говоря, только ухудшала его и без того мрачное настроение.

- Ты что-то понял? - поинтересовался Арториас, но его вопросе сквозило подозрение.

Так было всегда, когда Артегор пытался докопаться до истинной сути происходящего. Инквизитор знал, что пытливый ум брата найдет ответ, рано или поздно. Но он и сам хотел понять, как такое могло произойти - разобраться, установить все причины и виноватых. И текущий случай не был исключением, даже наоборот. То, что случилось в Серконосе - не случалось доселе никогда, чтобы орда тварей появилась буквально из воздуха.

- Так, предположение, - неопределенно ответил Артегор, думая, что на самом деле его предположение имеет смысл и право на существование.

Нахмурившись собственным мыслям, он еще раз просмотрел записи последних минут поединка левиафана и станции. Особенно его внимание привлек момент выстрела лучевой установки. Увы, сам выстрел оказался скрыт в пасти левиафана, и изобретатель не мог определить по его характеру тип орудия.

- Это как-то связано с тем орудием, - высказал свою мысль изобретатель, скрипнув зубами от досады, что не может сказать чего-то более конкретного.

Он заметил, что очаг распространения гхайстов - если верить графику, возник прямо под тем местом, где находились левиафан и боевая станция в момент, когда выстрелило орудие. - С тем, что было на вершине станции.

- Ты считаешь, что оно как-то повлияло на поток? - с ноткой недоверия уточнил Арториас. Артегор инстинктивно помотал головой и пожал плечами вместо полноценного ответа. Тот факт, что его брат находится далеко не рядом с ним, он осознал спустя пару секунд. Пустота и одиночество, столь непривычные ему в этом месте, давили и сбивали с толку. - Не знаю точно, но сомневаюсь, что Максимус нам об этом расскажет, - он прикрыл глаза и потер их левой рукой. Силы еще не окончательно вернулись к нему, а потому рука слегка дрожала. Попытавшись унять дрожь, Артегор взял себя за левое запястье. Результат скорее разочаровал, чем обрадовал.

Откинувшись в кресле и просматривая данные, поступающие на головной терминал - а все остальные Артегор выключил за ненадобностью - мужчина сокрушался. В его голову закрадывались совершенно разные мысли, и утешения брата слабо помогали. Его душа болела за всех погибших сегодня, хотя умом он понимал – в происходящем нет его вины. Не мог же он предугадать, что все обернется самым наихудшим образом. И все же он думал, что сделал недостаточно, что мог спасти куда больше жизней. Собирая данные, структурируя их и передавая операторам, Крам очень помог своим товарищам в городе - именно он проанализировал информацию и отчеты о конструктах, найдя, как и его брат, их уязвимость. К несчастью, единственную и несущественную, но хотя бы давшую ястребам минимальную возможность противостоять новому врагу. Раз за разом он пересматривал записи со станцией и левиафаном - то ускорял их, то замедлял, чтобы получше рассмотреть ту или иную деталь. Покоя никак не давало оружие, поставившее точку этого титанического противостояния. Артегор был уверен, что это лучевая установка, но не мог точно сказать, как именно она работает. Он видел старые чертежи подобных ей прототипов, но все они были достаточно примитивны и редко выходили за стены испытательных цехов. Сидя в полумраке приглушенного света, он вспоминал все свои попытки построить нечто подобное и, в конечном итоге, забрасывал их. Все дело было в отсутствии подходящего источника питания - современные генераторы не позволяли аккумулировать в орудие достаточно большой объем энергии, необходимый для выстрела такой мощи. Более того, сама станция при этом тоже должна была чем-то питаться. Наблюдая на карте города местоположение последних истребителей Вавилона, Артегор был удивлен их близостью к венатору Корделии, а не самой летающей крепости. Уцепившись за эту мысль, он принялся размышлять, иногда прерывая свои немые монологи на подсказки и помощь брату. По всей логике, истребители должны и обязаны находиться возле станции, хотя бы для прикрытия возможных транспортников и эвакуированным персоналом. И вот сейчас, когда Артегор подумал об этом, в его сердце появилось сомнение относительно истинной природы такого явления. Станция лежит в море уже около часа, даже больше - и никто даже не попытался провести какую-либо эвакуацию с нее. И здесь могло быть только два варианта, первый - живых нет, второй - приказ Максимуса. Первый вариант был отметен сразу же - в противном случае сама Корделия сообщила бы об этом. Значит, оставался только приказ маршала не приближаться. И вот тут Краму стало интересно, а с чем именно было связанно подобное решение? Мог ли сам Малгрэйв опасаться чего-либо, связанного с его детищем? Когда Артегор испытал жгучее желание посмотреть недоступные ему чертежи Вавилона, его наушник ожил - в нем раздался не на шутку взволнованный женский голос.

- Себилла, пожалуйста, расслабься, - мягко посоветовал Артегор, стараясь не выдавать и своего растущего беспокойства. - Что случилось? - Алии нет на венаторе, - слова, донесшиеся из переговорного устройства, пронзили сознание Артегора как кинжал плоть. Он мигом вспомнил о личном транспорте Аркена, и вывел перед собой изображение камер пустующего ангара. На одной из них он заметил, как этот же транспорт покидает академию и направляется к Вавилону. - Черт! - звучно выругался младший Крам, поняв свою ошибку. - Арториас! Арториас, прием! - Говори быстрее, у меня... - Алия, она летит на станцию! - во весь голос прокричал изобретатель, ударяя кулаком по приборной панели. От удара она потрескалась и заискрилась. - Я отправлюсь за ними, - глухо ответил Арториас после двух прозвучавших выстрелов. - Уверен, она не одна. - Будь осторожен, брат, прошу, - почти взмолился изобретатель, медленно оседая в свое кресло и обхватывая голову руками. - Обязательно. До связи, - это были последние слова, произнесенные инквизитором до его отключения. - Себилла, - спустя секунду позвал Артегор, - где ты последний раз видела Таддеуса? - Главный вход, - коротко ответила взволнованная женщина. Она не стала задавать лишние вопросы, прекрасно понимая, что намеревался сделать изобретатель. - Будь осторожен. - Разумеется, - договорив, младший Крам полностью заглушил системы академии, погрузив весь комплекс в полумрак.

Покидая опустевший оперативный центр, он знал, что уже не вернется сюда. В этом не было никакого смысла - почти все ястребы погибли, а наиболее удачливые уже покинули город или находились в процессе. Раскрыв свой свиток, Артегор быстро вызвал своего Бота и Ио - благо, что последний оказался в комнате Алии, но в выключенном состоянии. Очевидно, что девушка предпочла не брать его с собой на рискованное дело. В душе, Крам ругал ее за столь опрометчивый и рискованный поступок. Он жалел, что до сих пор слушался Таддеуса во всем. И хотел наконец расставить все на свои места. Когда двери лифта перед ним распахнулись, выпуская мужчину в центральный холл академии, два Бота уже ожидали его - при чем его собственный держал развернутым свое орудие. Артегор все же установил в него пушку, желая проверить эту идею на практике. И когда решительно настроенный Артегор двинулся ко входу, прямо у дверей снаружи раздался грохот, а затем из поднятого пылевого облака проступили сначала очертания крыльев, а затем фигуры, что носила их. Не веря увиденному, Крам даже подумал, что ему привиделось. Но нет - когда фигура раскрыла крылья и взлетела, обрушившись на кого-то во дворе академии, он понял, кто был перед ним. Все вопросы, что он хотел задать Таддеусу, мигом нашли свои ответы. Директор говорил правду - и сейчас Артегор увидел подтверждение его слов. Он перевел ботов в боевой режим, и на его левый глаз тут же поступили данные с их сенсоров наведения - Ио выступал в качестве направляющего, а собственный компаньон Артегора - как огневая точка. Изобретатель вскинул правую руку, задрав рукав своей рубашки почти до плеча и высвободил Длань Гефеста от оков одежды - мелкие механизмы и защитные детали тут же пришли в движение, прикрыв сочленения. Решительно вышагнув из полумрака здания академии, Крам устремил свой взор вниз, к фонтану и посадочным площадкам, увидев сражающихся между собой ангела и Таддеуса.

И директору не помешала бы помощь. Его помощь.

Глава 36

Открыв глаза, Алия обнаружила себя на больничной койке. Точнее, она скорее учуяла, где находилась - в нос ударил стойкий запах медикаментов и даже спирта, а еще - бинтов. Попытавшись перевернуться на правый бок - лицом к стене, она столкнулась с небольшим неудобством. Все тело болело, но терпимо. Перед глазами все еще плыло, но она попыталась протереть их, чтобы хоть как-то восстановить зрительную функцию. С горькой иронией она вспомнила, как очнулась в Карнаке спустя четыре дня после драки с Призраком. Дернувшись от осознания, что сейчас она могла проспать столько же и даже больше, Афина судорожно полезла сверяться с датой - и у нее еле-еле получилось рассмотреть, что число не изменилось. Хотя это и вызвало у нее вздох облегчения, она все еще не до конца осознавала, как вообще оказалась в госпитале. С трудом приняв вертикальное положение и усевшись на кровати, свесив ноги, она осторожно помассировала себе виски. Нарастающая пульсирующая боль в голове потихоньку отступала, а зрение прояснялось. Вялость ее конечностей и слабость в них отступали с каждой секундой, пока она продолжала массаж. Хотя это и казалось ей не самым удачным решением.

- Пора заканчивать просыпаться в больничке, - тоскливо заметила она, оглянувшись и - насколько было возможно при еще слегка затуманенном взоре - убедившись, что нюх не подвел. Она и в правду оказалась в госпитале. - Это может войти в дурную привычку, - посетовала девушка на повторение печальных обстоятельств.

Поддерживая рукой тяжелую голову в вертикальном положении, Алия попыталась восстановить события прошедшего дня. Сначала все шло как обычно, не предвещая беды - она, Карина и Виола с троицей парней отдыхали в академии, а Калеб соревновался в стрельбе с Грегорио. Кажется, чуть ранее Карина отругала Афину за чрезмерное употребление энергетиков. Удивительно, но почему-то от такой своеобразной заботы, проявленной Кандракар, рыжеволосой стало намного теплее на душе, чем было до этого. Затем они, вроде как, пошли смотреть на проходящие в дуэльном клубе поединки. А потом все как в тумане - образы воспоминаний мелькали как слайд-шоу. Алия помнила грохот водной массы и взрыв, донесшийся от порта. Из воды вылетела огромная тварь, утопившая один из кораблей Карнаки и вступившая в схватку со станцией Вавилон. Девушка отчетливо помнила возникшую на несколько минут панику, и как гвардейцы Атлантики проводили эвакуацию студентов под руководством профессоров Клига и Аркена. К своему стыду, Афина тогда подумала, что это лишние меры предосторожности, и они не нуждаются в них. Студентов приняли на венатор, а затем корабль отлетел западнее от побережья Серконоса, зависнув на высоте около километра над поверхностью моря - примерно на той же, на какой происходил поединок между станцией и чудовищем. Все, кто находился тогда на корабле, наблюдали за происходящим затаив дыхание и боясь вставить хотя бы слово. Они уповали на детище Карнаки, чтобы станция смогла победить. Но их благоговение сменилось ужасом, когда стало очевидно - техногенный колосс не справится. Панические настроения снова появились в толпе студентов, но хотя профессора и пытались успокоить всех - все же находились те, кто подливал масло в огонь. Тогда уже начали вмешиваться старшекурсники двух академий, методично выискивая и успокаивая паникеров. Крайне опасно было потерять контроль. Ситуацию в свои руки взяли Киано Вальверде и Грегорио Мариачи. Оба парня достаточно шустро организовали вокруг себя островки спокойствия, собрав рядом самых сильных духом ребят. И к ним потянулись остальные, что неудивительно. К молчаливой благодарности профессоров, паники удалось избежать - и это была хорошая новость.

Но вот что было дальше, Алия уже не помнила толком. Единственным ее воспоминанием, поддающимся объяснению, был усталый выдох, будто кто-то сбросил с себя многотонную ношу. А затем - пустота, и она очнулась в госпитале. Прислушавшись к собственным ощущениям, она поняла, что вместе с этим выдохом - а может, вдохом - она так и не смогла точно решить, кто-то словно высосал из нее все силы, истощив поток внутри нее. Очевидно, что она потеряла сознание, но в палате находилась одна. Непонимание происходящего сбило девушку с толку, перемешав в ее голове и так постоянно разбредающиеся мысли. Потерев лицо руками, она оглянулась в поисках чего угодно, чем могла бы промочить пересохшее горло. Мельком взгляд упал на настенные цифровые часы - перевалило за шесть вечера. Значит, в отключке она провалялась минимум час. И сразу же у девушки возник вопрос: а одна ли она так вырубилась? А если нет, то где остальные? Раскрыв свиток, Алия дрожащей рукой набрала для Карины сообщение, оповещая подругу о своем пробуждении. Свернув гаджет, она устало откинулась обратно на кровать. Мысли все еще путались, но теперь она смогла выделить среди них одну, самую навязчивую и липкую: раз за разом размышления Алии возвращались к ней, словно кто-то подкидывал эту мысль специально. Она должна быть на Вавилоне. Какое-то шестое чувство подсказывало, что ей нужно быть там, прямо сейчас.

- Да что же это, - вяло пробормотала она, снова потирая лицо ладонями, чтобы отогнать от себя эти мысли. Не помогало.

С чего вообще вдруг ей быть там? Сама Алия так и не могла понять, почему сердце вдруг начало манить ее на упавшую станцию, но внутри скручивались все органы, когда девушка снова и снова продолжала повторять про себя эту мысль. Приподнявшись на левом локте, она потянулась к стакану с водой, кем-то заботливо оставленным на прикроватной тумбочке, и сделала несколько глотков. Выпитая жидкость наполнила ее тело приятной прохладой, и Алия снова откинулась обратно на кровать. Нет, что-то не укладывается. Почему нутро вдруг начало звать ее в место, от которого лучше всего держаться сейчас подальше? Сопровождаемая скомканными размышлениями и образами, Алия едва не провалилась в сон - она не услышала, как открылась дверь и в ее палату не просто вбежала, а влетела Карина, тут же севшая на кровать рядом с ней и схватившая ее ладонь своими руками.

- Лия, ты как? - задавая вопрос, Карина не скрывала своего внутреннего беспокойства. Она несколько секунд в упор смотрела на лежащую практически без чувств подругу, пока та не сводила с нее помутненного и даже потерянного взгляда. Опомнившись, Кандракар залезла в сумочку на поясе и извлекла оттуда прозрачный цилиндр, где весело перекатывались выданные Аркеном и Себиллой таблетки. Кое-как достав из баночки белую таблетку, она протянула руку с ней к лицу Алии и буквально протолкнула лекарство ей в рот. - Сейчас полегчает, - на выдохе пообещала она, гладя Алию по волосам. Афина прикрыла глаза, наслаждаясь, как по ее телу растекается тепло от принятого лекарства.

Погрузившись в воспоминания о прошедшем дне, Алия чувствовала себя уже более уверенно, чем до этого. Она могла свободно пошевелить руками и ногами, не опасаясь, что они безвольно обвиснут из-за ее истощения. Увы, такова была цена для рожденных с потоком в душе. Помимо усталости физической, они испытывали и иной ее вид, незнакомый людям: состояние, сродни коматозному, когда духовных сил не остается. Перед глазами все плывет, тело едва слушается, а мысли разбегаются, как перепуганные животные. Но принятая таблетка постепенно восстанавливала силы девушки, помогая ей вернуться в строй. Но вместе с этим, пришло и кое-что еще. Если раньше она просто чувствовала, что должна присутствовать на Вавилоне, но теперь она слышала едва различимый шепот, зовущий ее по имени. Она не могла определить, зовет ли ее мужчина или женщина - шепчущий с равным успехом мог оказаться и тем, и другим. Сейчас Алия прониклась этой мыслью, взаправду осознавая, что ей нужно быть там. Внутри нее восставало желание сделать хоть что-то, не оставаться в стороне. Все это казалось ей необычным и странным, и чувство это только усилилось, когда к ней пришло понимание - невидимая нить, именуемая в древних легендах нитью судьбы, связывала ее с этим местом. Словно что-то хотело, чтобы девушка оказалась там именно сегодня. Возможно, что таким образом к ней взывал сам поток - преподаватели ведь говорили, что она отличается даже от делириумов. Что, если это и есть проявление той самой связи, что она унаследовала от своей мамы? Не только ее предел потока, но и нечто совершенно иное - способность предчувствовать, где ее присутствие необходимо? Но вместе с этим пришел и страх, что это - чья-то непостижимая, тонкая манипуляция, призванная заманить Алию на станцию. Она ведь уже сталкивалась с Призраком, а тот вполне мог рассказать о ней своим хозяевам. Но и эта догадка разбивалась вдребезги, ведь атланты не могли взаимодействовать с потоком, а значит, не смогли бы провернуть нечто такое. Но ей хотелось, ей нужно попасть на Вавилон. Только так она сможет удостовериться во всем, понять, почему она чувствует эту путеводную нить. Присутствие рядом Карины только наполняло ее уверенностью, что она поступит правильно. Здравый смысл предупреждал, говорил ей остаться, но зов сердца и мысли оказались намертво прикованы к упавшему в море колоссу. Снова открыв глаза, Алия порадовалась, что взор ее более не затуманен. Первым, что она увидела, была улыбка Карины. Такая же сдержанная, но более выразительная, чем обычно. Кандракар была искренне рада и счастлива, что с ее дорогой подругой все в порядке. Афина вернула ей улыбку, а затем обвела взглядом палату, приподнимаясь на локтях с постели.

- А где Ви? - в замешательстве поинтересовалась она, когда не обнаружила Вальтруа. Мысль о плохом закралась ей в подкорку, успев изрядно напугать, но Кандракар поспешила успокоить начавшую волноваться подругу. - Она с парнями, все хорошо, - с явным облегчением сказала девушка. - Как ты? - Я... я не знаю, - растерянно ответила Алия, усаживаясь рядом с подругой и свешивая ноги с кровати. - Из меня как будто... - Выкачали поток? - предположила Карина, заметив, как рыжеволосая растерялась, пытаясь подобрать объяснение для случившегося. Посмотрев на Кандракар, Алия медленно кивнула. - Да, мы тоже это ощутили. Но потом... - она замолчала, опустив взгляд к полу. Алия наклонилась и, прищурив подозрительный взгляд, заглянула девушке прямо в лицо. - Что потом? – вкрадчиво уточнила Афина. - Потом город наводнили гхайсты, - на глубоком выдохе произнесла девушка чуть тише – эти слова дались ей очень непросто.

И даже так, это признание вышло скомканным и сдавленным, будто ей было физически больно говорить об этом. Алия открыла рот, но так и не нашла, что сказать. Потрясение от услышанного было таким, что слова не давались ей - они застревали в горле и проваливались обратно, как рвотный позыв. Представляя, в какой ситуации оказались находящиеся в Серконосе люди, Алия схватилась за голову. Ее пробила дрожь, а сердце застучало чаще. Но вопреки всему, чувство, что она должна быть на Вавилоне, только усилилось.

- Я должна попасть на станцию, - проговорила Алия сквозь стучащие зубы. Карина, кажется, не поняла, что именно сказала ее подруга. - Никто не знает, как гхайсты... погоди, что? - как оказалось, Карина действительно не сразу осознала сказанное рыжеволосой. Кандракар уже спланировала ответ на предстоящий вопрос и принялась озвучивать его, но остановилась буквально на половине фразы, когда до нее дошло. - Ты рехнулась?! - Знаю, звучит странно, - нервно ответила Алия, не зная, как ей объяснить это чувство и тягу к станции. - Меня туда словно что-то манит, зовет. Я не знаю, как объяснить, но я должна быть там! - Ты хоть понимаешь, что это сумасшествие? - без особой надежды спросила Карина. Алия удивилась, но не знала, чему больше: реакции ее подруги или ее тону. Афина ожидала, что Кандракар выступит голосом разума, и начнет отговаривать ее, но та даже не пыталась. - Не жди, что я начну тебя останавливать, - сквозь короткий смешок произнесла Карина. - За время, что я тебя знаю, я уже поняла - бесполезно. И все же, я не одобряю такого безумия. - Вот теперь я тебя узнаю, - с облегчением ответила Алия, обняв подругу за плечи. Та сдержанно улыбнулась, как она всегда и делает. - А то уже подумала, что тебя подменили. - Очень смешно. Как себя чувствуешь? - Намного лучше, спасибо. - Тогда пошли, - Кандракар поднялась и направилась к выходу из палаты, утягивая Алию за собой. От неожиданности, та едва не споткнулась у порога.

Выйдя из палаты, девушки оказались в длинном, хорошо освещенном коридоре - Алия даже инстинктивно прикрыла глаза ладонью, когда яркий нежно-голубой свет резанул по ним. Венатор с достоинством оправдывал одно из народных названий Карнаки - город голубых огней. Сам же коридор тянулся на десятки метров по правую руку Афины, и являлся, судя по всему, бортовым госпиталем. В воздухе витал запах медикаментов и стерильности - тот самый терпкий аромат, подчеркивающий догадку девушки. Она и в правду оказалась в госпитале, одна. Карина повела ее налево, к большим створкам раздвижной двери, разделяющей отсеки корабля. За ней же оказался тамбур - большое, круглое светлое помещение, уже не с таким режущим глаза освещением. Это же место, судя по его обстановке, было комнатой отдыха для проходящих лечение гвардейцев. Автоматы с водой в углах, упругие диваны, простые столы с приставными мягкими стульями - все это создавало атмосферу некоторого уюта, за исключением почти полной пустоты из-за отсутствия людей. Единственные, кто здесь находились, были Виола, Кант и Терри с Калебом. Последние играли в карты и, судя по напряженному лицу Терри, он проигрывал. Виола медленно помешивала ложкой чай в кружке - в одной из стен Алия заметила некую импровизированную кухню с чайником, плитой и даже микроволновкой. Армия Карнаки предоставляла своим бойцам все удобства. Только Кант сидел сложа руки на груди и задумчиво смотря в столешницу - он первым и заметил возвратившихся девушек, подав остальной компании знак легким ударом ладони по столу.

- Лия, ты как? - первой о самочувствии Афины поинтересовалась подскочившая со своего стула Виола. Алия успела жестом остановить ее от попытки обнять подругу, так как хотела сделать это сама - и сделала, обойдя круглый стол. - Все нормально, - сдавленно проговорила рыжеволосая, расцепив объятия. Судя по подозрительному лицу Виолы, та не особо поверила в ее слова. - Ты нас здорово напугала, рыжая, когда грохнулась в обморок, - словно прочитав мысли Виолы, говорит Калеб. Парень отложил карты рубашкой вверх, и внимательно посмотрел на Алию, оценивая ее внешнее состояние. Как и Вальтруа, он не поверил, что с ней все хорошо. - Хоть Кант успел поймать, - добавляет он, кивнув в сторону товарища. Тот пожевал губами, но ничего не ответил. - Погоди, - замешкалась Алия, вскинув руку. Она обвела взглядом всю компанию, ожидая опровержения слов Мерсера. Все молчали. - Я одна упала в обморок? - Да-а-а, - протянул Терри, подозрительно глядя на Алию. - Нам всем стало плоховато, но тебя прям подкосило. На корабле вообще паника случилась. - Плоховато - еще слабо сказано, Тер, - едко заметил Калеб, явно упрекая друга в приуменьшении обстоятельств произошедшего. Тот поморщился, не желая вступать в перепалку. - Мне по башке так шибануло, что я потерялся, - Мерсер изобразил сложенной в клинок ладонью рубящий удар по шее, демонстрируя таким образом свои ощущения в этот момент. Алия опустила взгляд, лихорадочно пытаясь найти объяснение случившемуся. Она чувствовала на себе всеобщее внимание, становившееся все более пристальным. Нависшая тишина только усугубляла это давящее чувство. - Ребят, - к облегчению Алии, Карина избавила ее от необходимости заводить тяжелый разговор, - Она хочет попасть на станцию.

Речь Кандракар прозвучала тяжело и натянуто - ей самой нелегко дались эти слова, но она избавила подругу от куда более гнетущей ноши. Алия молча поблагодарила ее, кивнув и получив этот же жест в ответ. Но компания хранила молчание, поддерживая угнетающую тишину. Впрочем, даже по нему Афина уже предвкушала, какой шквал критики и негодования может на нее обрушиться. Она глубоко вдохнула и попыталась распрямить спину, вставая навстречу грядущему шторму. Но он так и не начался, что сбило Алию с толку, превратив его ожидание в мучение. Трое парней переглянулись между собой, а затем посмотрели на Алию, как на сумасшедшую. Но взгляды их смягчились, а Терри даже усмехнулся. Афине показалось, будто он предвкушал незабываемое приключение, но ведь это было по меньшей мере опасно. Попытавшись прокашляться, Калеб поднялся со своего места и пошел к автомату с водой. Кант размял шею - он обдумывал услышанное. И судя по выражению его лица и необычно мрачному взгляду, идея, мягко говоря, пришлась ему не по душе. Виола все это время неотрывно смотрела на подругу, широко раскрыв глаза. Всего раз она отвела глаза, умоляюще посмотрев на Карину. А когда та бессильно пожала плечами, Вальтруа почти взвыла от безнадежности. Без слов понятно - она практически молила Алию одуматься и не делать этого.

- Так, - нарушил молчание Калеб, залпом опустошив стакан воды. - Слышал я бредовые идеи в своей жизни, но эта - лидирует. Зачем тебе туда? - вопрос он задал, разворачиваясь лицом к девушке. Алия помялась. - Предчувствие, что я должна быть там, - тихо ответила она, понимая, как на самом деле звучат ее слова. Калеб прав - как бред. Она обняла себя за плечи так, будто ей внезапно стало холодно. Ощущение, что стальные стены корабля превратились в морозильную камеру, не отступало. - Лия, это какое-то безумие! - наконец, нервы Виолы не выдержали, и она сошла на крик, поднявшись со своего места. - Ты упала в обморок, тебе было плохо, мы волновались! И сейчас ты, стоя здесь перед нами, собираешься на станцию! Она упала, Лия! Кто знает, что там может произойти? Да как это вообще?

Произнося свою речь, а точнее - выкрикивая ее, Виола ходила в зад и вперед, постоянно взмахивая руками и хватаясь за голову. На последних словах она растерялась и забегала глазами – в них слышалась обреченность. Алия видела ее искренние переживания, понимала, как все это выглядит со стороны, но не могла ничего поделать. Она чувствовала, что должна быть там, вопреки всему. В груди у нее что-то заболело, но так, будто старалось вырваться наружу. В животе внутренности свернулись до тошноты - девушку начала мучать совесть из-за того, о чем она только что сказала. Кое-как подняв взгляд, она по очереди заглянула в глаза каждому из своих друзей. Только сейчас она осознала, каким невероятным богатством она владела - чистая дружба, где люди стали друг другу как семья. И она хотела подвергнуть их всех опасности, считая, что они пойдут вместе с ней. Эгоистичность этого желания сначала была сокрыта от нее, но не теперь. Сжимаемая в калачик под твердым взглядом Калеба, вдавливаемая в стену внимательным взглядом Терри и раздавленная молчанием Канта, Алия растерялась. Ее решимость висела на волоске. Виола находилась на грани истерики, не в силах поверить в то, что собралась провернуть Афина. Учитывая все обстоятельства и происходящий в городе хаос, это было чистое безумие, и большой риск. Рыжеволосая поняла это, когда посмотрела на Карину, а та в смятении отвела взгляд. Алия не чувствовала обиды - она понимала, что ее друзья хотят только защитить ее и попытаются остановить. Но она не может остановиться - сердце звало ее к павшему техногенному гиганту. И не только этот зов был причиной ее желания - но и знание, что там она найдет того, кого так долго искала - Призрака Кемоса. Он не может там не быть, Алия была в этом уверенна. Снова перед ее глазами восстало воспоминание занесенной над лицом Кандракар катаны, и снова она отшатнулась, представив, что Виола могла бы не успеть. И именно это подтолкнуло ее к принятию одного из самых тяжелых решений, что доводились ей в жизни.

- Я не хочу снова потерять что-то, ставшее мне дорогим, - виновато протянула девушка, стараясь не смотреть друзьям в глаза. Ее голос дрожал, как от озноба – но ей на самом деле было холодно. Холодно от этой мысли – ей придется оставить их позади, чтобы не рисковать. – Я пойду на станцию одна.

Калеб громко рассмеялся на последнем слове Алии, чем сильно смутил ее. Помимо этого, он имел неосторожность вызвать своим хохотом недовольство Карины, но не заметил его – к добру или худу.

- Не, это ты, конечно, круто придумала. Уважаю, - указывая пальцем на девушку изрек он, когда успокоился, - Но ты серьезно думаешь, что мы отпустим тебя одну? - Ты... - начала было Алия, но затем спохватилась и снова обвела взглядом всю компанию, подумав, что ей кажется или мерещится. Она не верила, хотя и понимала, что ей не переубедить однокурсников. - Вы пойдете на это? - Вот только не заливай, что это опасно и так далее, - с отвращением отмахнулся Терри. - Мы все знаем, что тебя не остановить, ты же упертая. Но мы можем присмотреть, чтобы ты не оплошала. Чью морду мне набить, чтобы ты это поняла? - Я прикрою твой зад, Лия, - подхватил воодушевленный настрой своего друга Калеб, щелкнув пальцами. Оба парня перевели взгляд на Канта, ожидая чего-то подобного и от него. Тот обреченно вздохнул. - Думаю, тяжелый меч тебе понадобится, - сказал он, пожимая плечами. - Я с тобой. - Совсем крышу снесло, - прокомментировала решения парней Виола. И если они не распознали ее истинных эмоций, то Карина и Алия - безошибочно. Девушка была искренне рада такому повороту событий, что и попыталась скрыть за колким замечанием. - Ты с нами? - уточнил Калеб с хитрым прищуром. Девушка посмотрела на него с упреком такого масштаба, будто парень спросил у нее самую очевидную вещь на свете. - Конечно! - прыснула Виола, раскинув руки. - Мы тренировались для чего-то подобного! - Как быстро ты сменила свой настрой, - Терри едко подшутил над Виолой, издав короткий и глухой смешок. Ответ не заставит себя ждать - девушка ударила парня по плечу, стараясь скрыть растягивающуюся по лицу улыбку. Действительно, настроение Вальтруа быстро переменилось, и от ее былого волнения не осталось даже намека. Казалось, что она заразилась уверенностью парней, и теперь сама излучала ее - светясь, как летнее солнце. - Никогда не думала, что скажу это, но я скажу, - проговорила Кандракар, покачав головой. - Мы должны туда попасть, все. Со станции нет вестей, так хоть проверим, как там дела обстоят. Но мы еще студенты, и многого не знаем. Осторожность лишней не будет. - Кто ты и что ты сделала с Кариной? - открыто удивился Терри, когда девушка закончила говорить. Кандракар комично закатила глаза, улыбнувшись в своей привычной манере. - Да с вами бесполезно спорить, - отмахнулась она, но затем подняла руку с вскинутыми указательным и средним пальцами. - Но у нас две проблемы. Первая - наше снаряжение, оно в академии. Вторая - со всех транспортов изъяты ключи. Как нам попасть в Илион? - Думаю, кое-что с этим мы сделать можем, - задумчиво протянул Калеб, привлекая к себе внимание. - Профессор Аркен говорил, что у каждого преподавателя есть личный транспорт. Все учителя - ястребы, думаю, гвардейцы не станут у них ничего изымать. Я с ним в хороших отношениях. - Ты сейчас на полном серьезе предлагаешь взять корабль у преподавателя? – первым обрел дар речи Терри. Кант смотрел на друга, широко открыв рот. Но даже при этом, Холлоу выглядел не столько удивленным, сколько просто не верил в услышанное. Мерсер как ни в чем не бывало пожал плечами. - Есть другие идеи? – поинтересовался он, понимая, что иных вариантов предложено не будет. Терри вскинул руки, пытаясь совладать с удивлением. - Показалось, что ты шутишь, - попытался оправдаться он. Калеб мрачно улыбнулся и покачал головой, демонстрируя полную решимость поступить согласно озвученному плану.

Алия медленно отступила на несколько шагов назад и остановилась, столкнувшись со стеной. Она прислонилась к ней, вжимаясь ладонями и наслаждаясь растекающейся по ним стальной прохладой. Девушка не могла поверить в происходящее: ее друзья не просто согласились отправиться с ней неизвестно куда и зачем, но и были готовы пойти на возможные жертвы ради этого - слова Терри говорили о его намерениях куда больше, чем он мог иметь ввиду на самом деле. По крайней мере, для самой Алии. Она смотрела на компанию, обсуждающую как им добраться до станции и как убедить профессора дать свой транспорт, и не могла поверить, что это не сон. Меньше, чем за год, она обрела новую семью в лице не только соседок, но и трех парней. Даже Кант присоединился к обсуждению, но из всех хранила молчание лишь Карина. Ее вид был задумчивым, погруженным в мысли - она будто не обращала внимание на самые невероятные предложения остальных. Кандракар всегда выступала голосом разума, как и несколько минут назад. Афина вдруг осознала, что их затея может быть куда более опасной, чем она предполагает. И каждый будет рисковать и находиться под угрозой, едва они ступят на борт Вавилона. Это будет их личная точка невозврата - отступать уже будет поздно. Если до этого, находясь здесь или в академии, они еще смогут повернуть назад, то на борту упавшего колосса это уже будет бегство. А Алия не хотела сбегать. Что-то звало ее туда, тянуло и просило, чтобы девушка была там. Что еще страшнее, она вдруг подумала - а ведь именно там она может снова встретиться с Призраком Кемоса. Кулаки Алии непроизвольно сжались. Она снова вспомнила поединок в Карнаке и схватку в порту Серконоса. В первый раз они проиграли, но во второй - Афина почти одержала верх. Снова восстали образы прошлого, и она буквально воспроизвела в памяти этот поединок. Призрак двигался так знакомо, что, даже находясь во власти эмоций и предела, она предугадывала его действия и шаги. К тому же, он сумел достать Аматерасу из тайного хранилища в доме их бабушки. Все это только подкрепляло ее самую худшую догадку, но она так и не смогла признаться себе, что ответ ей уже давно известен. Просто она не хотела его принимать, и искала все, любую мелочь, что могла бы опровергнуть это. И чем больше она думала об этом, тем сильнее крепло ее печальное убеждение. Она должна узнать ответ, должна узнать правду. И сделать это она может только на борту станции Вавилон. Подняв взгляд, она увидела перед собой Карину и Виолу, а позади них - Канта, Калеба и Терри. Правая рука Виолы лежала на ее плече, а во взгляде она смогла рассмотреть волнение. Вероятно, Афина настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила, как обсуждение подошло к концу.

- Лия? - обеспокоенно позвала Виола. Голос девушки отдавался в сознании Афины эхом. Она снова почувствовала, как перед глазами все начинает плыть. Действие таблетки подошло к концу, и усталость с изнеможением снова начинали брать верх над девушкой. Она пошатнулась, но чьи-то крепкие руки удержали ее на месте. Повернув голову направо, она рассмотрела в смазанном образе спокойное лицо Канта. - Эй, рыжик, - позвал ее Калеб, щелкая пальцами прямо перед ее лицом. Девушка только сейчас подумала, как ее бесит это прозвище. - Раздражает, - на выдохе произнесла она, чем вызвала у двух парней неподдельное удивление. - Чего? - поинтересовался Мерсер, заглянув ей в глаза. - Это прозвище меня раздражает, прекрати, - с неожиданной жесткостью в голосе попросила Алия. Силы медленно начали возвращаться к ней - помутнение и слабость оказались временными. Калеб глухо посмеялся, и девушке захотелось от души ему врезать. Но вместо этого, она вдруг расхохоталась. - Ребята, - произнесла она сквозь смех, утирая слезы. - Никто еще не был готов на что-то подобное ради меня. Я... я не знаю, как мне вас благодарить. Я...

Она не успела договорить. В миг растолкавшая парней и Виолу Карина подскочила к ней и обняла. Обняла так же крепко, как обнимала Корделию спустя почти четыре года разлуки. Алию затрясло, затрясло от чувства теплоты и нахлынувших воспоминаний о том, как это делала Адель. Закрыв глаза, она прижалась к Кандракар, а затем ощутила, как ее обнимает еще одна пара рук. В нос ударил приятный сладковатый аромат духов Виолы.

- Мы обещали, что будем с тобой, - произнесла Карина, погладив рыжеволосую по затылку. - Я говорила, что помогу тебе разобраться, - напомнила Виола. Алия вспомнила, как Вальтруа пообещала ей это, когда обе девушки сидели на улице и разговаривали, в первый день их знакомства. Афина не нашла, что ответить - вместо этого она крепче прижала к себе подруг, ставших для нее семьей. А потом ей на плечи легли руки Канта и Калеба. Стоявший позади них Терри с улыбкой вскинул большой палец. - Можешь на нас рассчитывать, Лия, - ободряюще произнес Кант, крепче сжав руку на плече девушки. В этом жесте чувствовать уверенность и сила, что передавалась и самой рыжеволосой. Она благодарно кивнула. Слова казались ей излишними сейчас, они могли помешать ее настоящим чувствам. Даже спустя столько времени, она все еще не верила, что все взаправду. Но это было так.

Наконец, найдя в себе силы идти дальше, компания двинулась через палубы корабля к ангарам - именно там они в последний раз видели профессора Аркена. Из всех шестерых, только Калеб и Кант имели с этим мужчиной дружеские отношения - профессор часто помогал им, как и они ему. Исходя из этого, Мерсер надеялся, что тот поможет им в их нелегком деле. Посадочные ангары венатора находились на его самой нижней палубе - со стороны выглядело, что транспорты и боевые летательные аппараты вылетают из брюха судна. Хотя в целом, так оно и было. Студенты знали, что сейчас створки ангаров не были заперты - венатор все еще ожидал любые мелкие суда на свой борт. По всему кораблю действовал приказ не вылетать без разрешения, и только нескольким транспортам было позволено покинуть свой материнский корабль для подбора тех, кому повезло больше, чем остальным. Находящиеся у иллюминаторов и на смотровых палубах студенты академий и военные видели, как люди пытаются обозначить свою локацию с помощью флаеров или даже костров на крышах высоких зданий. Над самим же Серконосом властвовал смог – столбы черного дыма подобно надгробиям на кладбище тянулись к небесам, создав над городом бесформенную тучу – точно саван. И смрад стоял вокруг, удушающий. Выглядывая в окно, Алия чувствовала укор совести, что она здесь, а тысячи - там. Как и тогда с наемниками, ее нутро требовало вмешаться, сделать хоть что-то. Идущая рядом Карина взяла ее за руку, заметив смятение, и Афине стало несколько легче. Она улыбнулась в ответ, но не смогла полностью спрятать за улыбкой терзающие ее мысли. Лишь когда они ступили на палубу ангара, она сумела взять себя в руки - сейчас им нельзя давать слабину. Аркен легко может отказать. Сам ангар состоял из двух уровней, и был разделен на три отсека. На первом уровне находились посадочные площадки, и огромное помещение, напоминавшее своды гигантского здания, вмещало в себя до шести десятков транспортов и боевых самолетов, куда более компактных, чем их предки. В каждом отсеке помещалось двадцать единиц техники соответственно. Тишины здесь не было - с тех пор, как началась эвакуация, студенты не покидали этой палубы. Алия и ее товарищи стали исключением, и сейчас она поняла, почему не нашла врачей в госпитале - весь медицинский персонал венатора находился здесь, оказывая возможную первую помощь пострадавшим и раненым беженцам.

- Тебя отправили в госпиталь по личному приказу Корделии, - пояснила Карина, поняв, что именно смущает Алию. Они спустились на первый уровень, разыскивая профессора взглядом. - Несправедливо, - недовольно пробормотала Алия. - Им тоже нужна помощь.

Карина промолчала, не зная, что ответить. В ожиданиях девушки, именно Калеб должен был отыскать нужного им человека, и ему удалось, при чем достаточно быстро. Профессор Аркен, одетый в полное штатное снаряжение ястреба Илиона, сидел рядом с одним из транспортов академии, держа на коленях автоматический дробовик - достаточно экзотическое по меркам ястребов оружие. Рядом с ним, прислоненный к ящику, находился двуручный цеп - вероятно, еще одно оружие мужчины. Он сидел, склонив голову, но все же иногда водил взглядом по толпе студентов и военных с медиками. Алия поняла, почему он занял именно это место - отсюда мужчина мог просматривать почти весь ангар, и при этом не двигаться с места. Задувающий снаружи ветер трепал полы его плаща, но тот, кажется, не обращал на это внимание. Он услышал подходящую к нему с боку компанию, и перевел на них свой взгляд. Увидев Алию, он с облегчением выдохнул.

- Рад, что с вами все в порядке, мисс Афина, - сказал профессор, поднимаясь с места. Алия только сейчас поняла, что впервые видела Аркена в таком виде. Его довольно внушительная фигура казалась ей невероятной - мужчина обладал очень плотным и крепким телосложением. Неудивительно, что он выбрал для себя тяжелое двуручное оружие. - Профессор, нам нужна ваша помощь, - прямо в лоб высказал Мерсер их цель. Признаться, Алия ожидала чего угодно - уговоров, хитрых уловок или даже мольбы, но никак не прямой просьбы. Профессор, однако, не был этому удивлен - на его суровом лице не дрогнуло даже самой малой мышцы, а пронзительный взгляд с интересом изучал Калеба. - Что на этот раз? - сухо поинтересовался он. Афина напряглась. Теперь эта идея показалась ей настолько глупой и безнадежной, что она была готова провалиться сквозь пол ангара. Только присутствие друзей рядом подпитывало ее энергией, не позволяя махнуть на эту затею рукой и просто угнать корабль. Да, предварительно украв ключи. - Нам нужно попасть на станцию Вавилон, но сначала - в академию за снаряжением, - твердо и уверенно произносит Калеб, глядя прямо в глаза профессора.

Нависает тяжелая пауза. Настолько тяжелая, что Алии становится трудно дышать. Под внимательным взглядом Аркена, она чувствует проступивший на висках холодный пот. О чем думает преподаватель? Хочет ли он прямо сейчас связаться с директором, а может охраной венатора, и вернуть сумасшедших обратно на их места в толпе? Алия слышит переговоры людей - они не утихают ни на миг, не давая ей сосредоточиться и стойко выдержать взгляд ястреба на себе. Его лицо посуровело, а взгляд стал невыносимо прожигающим, даже злым. Сложенные на груди руки - закрытый жест - явно намекали на его несогласие с замыслом студентов. Несколько минут превратились в целую вечность, и краем глаза девушка успела заметить, что Кант начал переминаться с ноги на ногу, а Виола - нервно стучать ноготком по локтю левой руки. Сама же Алия инстинктивно потянулась к пряди волос с целью накрутить ее на палец, но в последний момент одернула себя, сдержавшись. В горле словно встал ком, а Аркен как на зло продолжал хранить выжидающее молчание - конечно, у него все было написано на лице, но девушка надеялась, что он все же смягчится.

- Видимо, намеков вы не понимаете, - заключил Аркен, потянувшись пальцами к переговорному устройству на правом ухе. Сердце Алии ушло в пятки, но в самый последний момент руку профессора остановил сам Калеб. Преподаватель прострелил его таким взглядом, что у девушки сжались все внутренности. - Мистер Мерсер, вы зазнаетесь, - жестко проговорил профессор, отбросив руку парня. - Профессор, пожалуйста, - затараторил парень, но Аркен его уже не слушал. С отвращением отмахнувшись от уговоров студента, преподаватель снова потянулся к устройству, но в этот раз не спускал с Калеба острого, прожигающего взгляда сверкнувших в свете ангара глаз. - Профессор, - зов Алии заставил Аркена замереть и обратить на нее свое внимание. Мужчина смерил ее снисходительным взглядом, будто оказал услугу. Девушка, однако, не заметила этого, будучи настроенной решительно. Не заметила она и отсутствие интереса у преподавателя к ее словам. - Мы должны туда попасть, профессор. Я должна. Я чувствую это через поток. Вы же понимаете меня, знаете о моей особенности! И я пошла бы одна, но мои друзья не позволили этого сделать. Мы идем туда все вместе, чтобы поставить точку в этой истории. Со станцией нет связи, а мы хотя бы узнаем, как там обстоят дела!

Вопреки ее ожиданиям, речь Алии вышла куда более твердой и внушительной, чем показалось ей самой. Если сначала Аркен слушал ее без интереса, то затем его лицо смягчилось. Он опустил руку и посмотрел на девушку испытующим взглядом, будто пытаясь понять, говорит ли она правду или блефует. Аркен заглянул Алии прямо в глаза, и увидел в них решимость довести желаемое до конца. Для девушки это был момент истины, шанс во всем наконец разобраться. Конечно же, он знал о ее особенной связи с потоком, знал о ее способностях и обо всем, о чем только сама Алия может подумать. И он так же отдавал себе отчет, что девушка предлагает дело, пусть и очень опасное. Фактически, если он сейчас позволит им сделать это, то будет ответственным за все, что произойдет далее. Но профессор - закаленный опытом ястреб. Что-то внутри него подсказывало: ему следует уступить. Молодые рвутся в бой, и пусть это неправильно, но в том, что будет дальше, сражаться им, а не старым ветеранам. Увы, Серконос был лишь началом - Аркен в этом не сомневался. Очевидно, что Афина заметила отражение внутренних сомнений, возникшее в его глазах.

- Мы все равно доберемся туда, - поспешила добавить девушка, чувствуя, что именно сейчас она должна сказать это. Профессор вскинул бровь, но не сводил с девушки глаз. - С вашей помощью, или без. Но без вас это будет преступление, а с вами - гораздо быстрее. - Я знаю, - сухо ответил Аркен, к удивлению всей компании. Калеб пару секунд глядел на Алию так, будто она только что сумела переубедить палача, дабы тот не казнил, а помиловал приговоренного. Кант не поверил своим ушам и даже несколько раз открыл и закрыл глаза, словно попытался отогнать сонливость. Карина и Виола сохранили подобие спокойствия, но только внешне. Терри удивленно присвистнул. Еще больше вся компания удивилась, когда ястреб извлек из нагрудного кармана ключи. - Водить кто умеет? - сухо поинтересовался он. Карина подняла руку, и ключи были брошены ей под удивленные взгляды остальных. - Третий ангар, место пятнадцать. Коды доступа прописаны в базу академии, вопросов возникнуть не должно. Идите, пока я не передумал. - Спасибо, профессор! - бросил Калеб, когда вся команда скрылась в створках, ведущих к нужному им ангару. Аркен сокрушенно покачал головой. - Удачи вам, ребята, - тихо пожелал профессор, внутренне радуясь, что в мире остались еще безумцы, готовые идти на самый большой риск.

Ведь именно они и вершат историю.

Попасть в ангар, названный профессором, оказалось проще чем казалось изначально. Вероятно, что удача сопутствовала команде, ведь иначе объяснить малое количество охраны не получалось, хотя Виола и попыталась найти причину. Но очень скоро, девушка отбросила эту затею. Как нельзя кстати пришлось и происхождение Карины, а также причастность ее семьи к строительству венаторов - Кандракар хорошо ориентировалась в утробе судна, хотя и постоянно поправляла саму себя, чтобы не запутаться и не потеряться. Они не боялись видеокамер, установленных в ангарах - студенты передвигались исключительно в тенях, отбрасываемых кораблями. Но все же им пришлось понервничать, когда трое охранников-гвардейцев, делающих обход по безлюдному ангару, резко остановились и прислушались, держа винтовки на изготовку. Студенты в это время скрылись за небольшим транспортным кораблем, напоминающим неуклюжую птицу. Находчивость Терри оказалась как нельзя кстати: вытащив из кармана пустую баночку из-под пилюль, он тихо пересыпал в нее несколько монет и со всего размаху бросил в противоположную – к закрытым вратам ангара - сторону, чтобы обезопасить им путь к транспорту Аркена - оставалось всего каких-то пять мест. Когда брошенный парнем предмет упал где-то на другом краю огромного помещения, эхо от его падения на пару мгновений заполнило все свободное пространство. И это сработало: охрана отвлеклась, что и позволило команде быстро проскочить оставшееся расстояние и нырнуть в нутро изящного желтого корабля. В отличие от транспортов Карнаки, корабль профессора походил на мифического дракона. По крайней мере, сходство кабины с мордой упомянутого животного было слишком явным.

- Поясни, ты умеешь водить? - бросил Терри, провожая взглядом запрыгивающую на место пилота Карину. Та раздраженно выдохнула, вставляя ключ-флешку в положенное ей место. - Я из Карнаки, - просто ответила девушка, будто в этих словах содержались ответы на все вопросы парня. Либо ему хватило этого, либо вопросов больше не было, но он вскинул руки и занял место пассажира в салоне. Приборная панель засияла разноцветными огнями, и Карина последовательно щелкнула несколько тумблеров над своей головой, проверяя системы корабля. - Отлично, можем лететь. Пристегнитесь, - бросила она, обернувшись в салон.

Будучи пилотом, Карина обернулась, чтобы убедиться – а все ли уселись на свои места и пристегнулись. Да, почти все – кроме Канта. Парень подозрительно косился в иллюминатор. Кандракар сжала штурвал, ожидая хоть какой-нибудь словесной информации об увиденном, но Бланко продолжал хранить молчание. Подняв ладонь, он открыл дверь транспорта и высунул голову, чтобы осмотреться. Прошло около минуты, и парень хотел было уже вернуться и занять свое место, но неожиданно для себя он почти влетел в салон, подталкиваемый двумя девушками с бело-голубыми волосами. Карина узнала близняшек, и не она одна – судя по пораженным взглядам остальных. Затолкав Канта вглубь корабля, одна из близняшек захлопнула дверь и отряхнулась, уперев руки в талию. Обе девушки оказались одеты в стандартную форму Илиона, выдаваемую студентам для заданий. Вот только близняшки явно проделали над своей одеждой определенную работу: добавили красного и голубого цветов, перешили кое-какие застежки на груди и добавили пару незначительных деталей. Их форма отличалась от обычного образца, носимого ранее Алией, Кариной и Виолой, но все же продолжала узнаваться. Хотя и выглядела теперь больше в стиле двух сестер – более легкая, воздушная и цветастая.

- Так, народ, мы с вами, - провозгласила та из близняшек, что держала руки на талии. Глубокий певчий голос выдавал старшую из сестер, Фелицию. - Как вы... – Кант озирался на иллюминатор, дверь и близняшек, озадаченно тыкая пальцем по указанным вещам и двум девушкам. Вторая из сестер шагнула к парню, улыбаясь и сложив руки за спиной. - Подслушали ваш разговор с профессором, - ответила Флоренс, перебив удивленного Бланко.

Заглянув за спины близняшек, Кант раскрыл рот от удивления, обнаружив у них оружие. Фелиция была вооружена изящным круглым лезвием-чакрамом диаметром около метра. Такое оружие требует большого мастерства как владельца, так и отточенного умения владеть именно им. Лезвие, чья ширина составляла примерно семь сантиметров, блестело в огнях салона транспорта. Четыре спицы, соединенные внутри кольцом, выполняли у ее клинка функции рукоятей. В целом, для Виолы, имеющей представление о подобных образцах оружия из рассказов отца, оказалось легко представить кружащуюся Фелицию, элегантно размахивающую чакрамом. Оружие Флоренс оказалось не таким экзотическим, как у ее сестры – элегантное длинное копье, чье лезвие напоминало лебединое крыло и больше подходило для режущих атак, нежели колющих. Оно казалось слишком легким для своих габаритов – копье смотрелось несколько несуразно по отношению к худенькой и стройной Флоренс, но все же не вызывало сомнения, что хозяйка умело с ним обращается.

- Откуда у вас оружие?! – еще громче воскликнул удивленный таким поворот Кант. Он даже не задумался, что, как и остальные, впервые видит близняшек с их личным оружием. Фелиция бросилась к нему и закрыла рот ладонью, а сама, приставив к губам палец, тихо шикнула на парня. - Что-то нам с сестрой подсказало, от помощи вы бы не отказались, - весело и задорно заговорила Флоренс, чуть приплясывая. - Кто знает, что делается в академии, а вы безоружны. Мы прикроем. Будет весело! - Да, очень, я полагаю, - сдержанно согласилась Фелиция, но в тоне ее свистели нотки предвкушения хорошей драки. Она освободила парня и подмигнула ему. Тот, к счастью, решил молчать, и только обиженно покосился на близняшку с чакрамом, а затем на ее оружие. - Вообще-то это может быть опасно, - предупредил Терри, на что Фелиция закатила глаза и сложила руки на груди, скорчив гримасу уныния и скуки. - Мы знаем. И что? – спросила она без интереса. Со стороны могло показаться, что для нее уже далеко не впервой ввязываться во что-то подобное, и девушка демонстрировала это всем своим видом. - Садитесь уже, и полетели! - прикрикнула Карина, когда ее терпение лопнуло. У девушки сложилось впечатление, что только она заботится о времени, играющем против них. Чем дольше они спорят, тем меньше шансов улететь у них остается.

Когда ее слуха коснулось семь последовательно щелкнувших замков ремней безопасности, она потянула на себя рычаг, располагающийся под ее правой рукой - на панели между креслом главного пилота и пустующим сейчас местом помощника. Когда корабль слегка завибрировал, она переключила еще один тумблер и потянула штурвал на себя - транспорт медленно приподнялся над стальным полом ангара, а затем девушка вдавила педаль, и они выпорхнули из утробы венатора, провожаемые суровым взглядом полковника Кандракар, наблюдающей с командирского мостика. Приближающиеся огни Серконоса сдавливали грудь, едва попадались на глаза. Мрачное и печальное зрелище, увиденное ими сегодня, никто из студентов не забудет уже никогда. Пылающий город, охваченный паникой, страхом, ужасом и смертью. Мегаполис, где жизнь еще утром била ключом, превратился в жалкое подобие себя самого. Гхайсты пировали, прорываясь в убежища и метро, где прятались беззащитные гражданские. Целые районы утонули в хаосе. Алия видела полыхающие торговые центры, где ранее она ходила по магазинам с Виолой и Кариной. Прямо на ее глазах подкосилось и упало большое колесо обозрения в парке развлечений, будто знаменуя собой конец несбывшихся надежд на светлое будущее. Столбы дыма тянулись к небесам, будто руки умирающего в последней мольбе о помощи. Город пал жертвой чьей-то бессмысленной жестокости и злобы, и сердце девушки сжималось каждый раз, как она думала об этом, вспоминала титаническое противостояние над Серконосом. Ей казалось, что она спит и не может проснуться, а происходящее - просто кошмарный сон. Она хотела закрыть глаза и проснуться в госпитале венатора, но все ее попытки были тщетны. Девушка осматривала своих товарищей, и в глазах каждого из них видела те же чувства, захватившие и ее саму. Они молчали об одном и том же, но не все присутствующие знали правду. Они не обсуждали левиафана, не обсуждали случившееся. Это тяжело, гораздо тяжелее, чем кажется - держать себя в руках и не поддаваться затягивающей трясине отчаяния и паники. И они молчали, чтобы не нагнетать. Молчали и знали - все думают об одном и том же. Даже вечно неунывающая Флоренс будто померкла, глядя на агонизирующий труп города.

Волнение Алии росло по мере приближения их корабля к академии. Устремив взгляд на до боли знакомые строения Илиона, девушка начала испытывать нарастающее желание узнать всю правду, расставить все на свои места. Эхо голосов настойчиво продолжало манить ее на Вавилон, виднеющийся на волнах в дали. Ужасное предчувствие скребло в ее душе, сея тревогу.

Она надеялась, что это лишь предчувствие. Что тогда, в порту, ей показалось, и цвет волос Призрака был другим.

Глава 37

Пустота коридоров и гулкое эхо их шагов, улетающие вглубь здания академии, давили на сознание не хуже горя от потери. Вернувшимся студентам было нелегко принять тот факт, что в этих стенах уже возможно никогда не зазвучат голоса, никогда не раздастся смех. Ветер завывал в открытых окнах и хлопал их створками, а каждый глухой удар заставлял вздрагивать от неожиданности. Ощущение одиночества и безнадежной тоски отныне поселилось здесь, и для Алии опустевший Илион стал еще одним напоминанием о разбитых из-за чьих-то ошибок надеждах. Раньше она никогда бы не задумалась о таких вещах, но не теперь, когда ей было, что терять. Не теперь, когда у нее была причина жить и сражаться. Сквозь поток она ощущала неослабевающий зов, и уже начала игнорировать его, чтобы не отвлекаться. И все же, иногда она оглядывалась в ту сторону, будто обещая, что скоро будет там. Вавилон ожидал ее, и она не намеренна сбегать от вызова. Что бы не поджидало девушку в утробе стального титана, она была готова встретиться с этим и узнать, что должно.

Они пробрались в свои комнаты через задний двор кампуса, через окна - минуя основные улочки и главный двор академии, что позволило сократить путь во много раз. Когда ее ноги коснулись пола комнаты, Алию поразило опасное чувство тревоги. Она понимала, что уже никогда не вернется сюда, и чему-то предстоит остаться внутри этих стен навсегда. Какой-то ее частичке, пусть и незначительной. Парни направились к себе, как и близняшки - они жили этажом ниже. Открывая шкафы со снаряжением, все три девушки молчали - не было необходимости говорить, когда и так уже все ясно. С каждым защитным элементом, надетым на тело, Алия все больше разрывалась между своими догадками и желанием выяснить, какие из них подтвердятся. Фиксируя застежки на жилете, она дважды проверила, не сковывает ли он ее движения. Следом - перчатки до локтей с укрепленной внешней стороной и высокие сапоги-ботфорты поверх обычных штанов. Ее плащ, что Алия практически не носила в стенах академии, провисел без дела почти год. Решительно шагнув к нему и сняв с вешалки, она довершила свой образ. Несколько маленьких подсумков на поясе она наполнила самым необходимым: бинты, обезболивающее и стимуляторы, заботливо принесенные подоспевшими близняшками из больничного крыла академии. Фелиция и Флоренс изменились незначительно, и главной переменой их внешнего вида стали собранные в тугие хвосты волосы, а также перчатка на правой руке Фелиции. На вопросительный взгляд Алии она ответила, что это устройство - сильный стабилизатор, работающий по принципу магнита.

- Либо я верну себе чакрам, либо сама притянусь к нему потоком, - с гордостью завершила она свое объяснение, удовлетворив любопытство Афины.

Щелкнув замками оружейного кейса, где хранилась Персефона, Алия испытала благоговение. Будто она впервые открывает этот саквояж, и сейчас ее рука неуверенно коснется сабли. Но нет - сжав руку на рукояти, она почувствовала прилив уверенности. Перчатки без пальцев позволили ей ощутить привычную прохладу своего оружия, и девушка бережно и трепетно поднесла его к своему лицу, расположив на уровне глаз. Она коснулась лезвия сабли свободной ладонью и медленно провела по нему от гарды к кончику, желая этим жестом закрепить данное себе обещание во всем разобраться. Персефона заняла свое место на магнитной пластине между лопаток Афины

- Спасибо вам еще раз, - обернулась Алия, обращаясь сразу ко всем присутствующим девушкам. - Не благодари, - сдержанно отозвалась Виола, фиксируя Крылья Танатоса на своих руках. Она довольно хмыкнула и повеселела, когда раздалось несколько последовательных щелчков. Фелиция наклонила голову на бок, смотря на Алию со смесью радости и уверенности. - Уверена, тебе пригодится лишний друг, - протянула она, уперев правую руку в талию. Флоренс даже притопнула ножкой, но лицо ее озарила краска и готовность сражаться. - Или два, - закончила она мысль своей старшей сестры. Будто желая сказать за себя, лезвие ее копья сверкнуло за спиной хозяйки, отражая тусклое освещение комнаты - казалось, что в сумраке пожарища весь свет померк. И лишь Карина тяжело вздохнула, но затем она улыбнулась в привычной манере. - Мы все еще не до конца представляем, во что влезаем, - строго напомнила она, из-за чего Флоренс нахмурилась. Но ее выражение лица не было ребяческим, даже напротив - слишком суровым. Она снова расцвела спустя пару секунд - очевидно, на свете не было таких вещей, что заставили бы унывать младшую из близняшек. - Поэтому мы должны присматривать друг за другом, - продолжала наставлять Карина, за что Алия была ей благодарна. Слова и присутствие Кандракар укрепляли ее веру в благоприятный исход их опасной затеи.

Из коридора донеслись приближающиеся шаги, по своей интенсивности соответствующие трем быстро идущим людям. Выглянув, Флоренс помахала Канту, Калебу и Терри рукой, приглашая их войти в комнату девушек. Бланко оделся в свою обычную боевую одежду, как на спаррингах. А вот Калеб и Терри - в стандартную форму студентов для боевых заданий, разве что украсили они ее ранее по своему вкусу. Так, Мерсер приладил к ней несколько ремней с дополнительным боезапасом к винтовке, а Холлоу наоборот облегчил снаряжение, убрав сковывающие его движения защитные элементы.

- У вас как всегда уютно, - сказал Терри, пытаясь разрядить обстановку. Хозяйки комнаты устремили на него благодарные взгляды. - Все в порядке? – поинтересовался Кант, наблюдая, как девушки поправляют снаряжение и оружие. Он заглянул в глаза каждой из студенток поочередно, и переводил взгляд лишь после получения немого согласия. - Готовы? - добавил он, когда его взгляд остановился на Алии. Она кивнула несколько раз, с каждым последующим - все увереннее. - Вот и отлично, - довольно произнес Терри, ударив кулаком по ладони. Раздался щелчок затвора винтовки Калеба.

Оглядев Холлоу, Алия с удивлением обнаружила на его чешуйчатых сапогах стальные зазубренные диски того же цвета, что и остальные части его оружия. По размеру они не превышали старые лазерные носители информации, но вот их назначение явно было иным. Парень отказался от объяснений, не желая тратить на них время. Он первым шагнул к раскрытому окну и взобрался на подоконник. Оглядевшись по сторонам в поисках лишних глаз и опасности, Терри призывно махнул остальным рукой и спрыгнул вниз, смягчая потоком свое приземление. Следом за ним направились Кант и Калеб, а потом близняшки. Флоренс перед прыжком обернулась и одарила оставшихся девушек воодушевляющей улыбкой. Виола прыгнула вниз следующей, но после приземления грустно посмотрела назад, будто она прощалась со зданием, приютившим их на время незавершенного обучения. Это созерцание прервало появление рядом с ней Карины, похлопавшей подругу по плечу. Только Алия медлила. Остановившись у окна, Афина обернулась, обратив на помещение опечаленный взгляд. Ее взор скользил по стенам и мебели, по дверям и полу. Она словно проверяла, не забыла ли выключить что-то перед уходом. Эта комната стала для нее отправной точкой нового этапа в жизни, изменив девушку к, как она бы хотела думать, лучшему. И теперь ей было тяжело на сердце и тошно покидать это место, ставшее в какой-то степени родным и даже домом.

- Лия! - позвала Виола, выведя Афину из подобия транса. Алия дернулась как от электрического разряда. - Да, - опомнилась девушка и спрыгнула вниз, перемахнув через подоконник.

Виола и Флоренс встретили ее добрыми улыбками, а Кант понимающе кивнул. Всем им было тяжело расставаться с этими строениями. Каждый из них оставил в стенах академии что-то важное. И нашел.

- Нам пора, - Калеб первым бросился вперед, перепрыгивая через газоны и клумбы. Следом сорвались и остальные.

Попав в главное здание академии и свернув в его левое крыло - прочь от основного входа - ребята скрылись в нижних помещениях, ведущих прямо к ангарам, где остался их корабль. Шум и какофония агонизирующего города доносились даже сюда, эхом разбредаясь по опустевшим коридорам. Чем больше Алия старалась не обращать на ужасную симфонию внимание, тем сильнее она вгрызалась в ее сознание. Украдкой она осматривала друзей, поняв, что они чувствуют то же самое. Запрыгивая в транспорт, Афина в последний раз окинула взглядом ангар. Так, словно она видела куда больше, чем может увидеть обычный человек или делириум. Но это, конечно же, было не так. Просто она по-настоящему переживала за близких ей людей, осознавая, что они идут на все это из-за нее. Даже близняшки, бывшие в их компании не так часто, как бы Афине того хотелось. Понимая, что все они рискуют в равной степени, рыжеволосая не могла смотреть им в глаза и отводила свои при любой возможности. Пристегнувшись, девушка закрыла лицо руками и беззвучно выругалась - слова ее так и остались в ладонях. Вопреки всему, она должна была пойти одна, а не тащить за собой еще кого-то. Это ее дело, ее ноша и ее вопросы, требующие ответов. Увы, сосредоточенная на своих мыслях Алия не могла взять в толк, что дело было далеко не в ней.

- Эй, - Афина вздрогнула от неожиданности, почувствовав на своем плече чью-то руку. Открыв лицо и взглянув в сторону говорящего, Алия увидела прямо перед собой лицо Фелиции. Девушка, казалось, не нервничала совсем. - Что с тобой? - спросила старшая из близняшек. - Твой поток дрожит, как от холода. - Все нормально, - нервно отозвалась Алия, снова отведя взгляд и разыскивая глазами что угодно, за что она могла бы уцепиться и отвлечься. Фелиция отнеслась к ответу рыжеволосой с подозрением, но не стала настаивать. - Бояться нормально, - изрек Калеб, щелкая затвором своей винтовки. Транспорт дрогнул, отрываясь от ангара. - И это говоришь ты? - Терри, кажется, только и пытался что подначивать своего друга. Что в соревновании с Грегорио, что сейчас. - Наш бесстрашный вольный стрелок? - Заткнись, Тер, - отмахнулся Мерсер, пригрозив кулаком. Парень пытался не улыбнуться, но получалось с переменным успехом. Флоренс тихо захихикала. - Подумать только, - подал голос Кант. - Меньше года назад мы и представить всего этого не могли. Думали о первом задании, об учебе и экзаменах. А сейчас... все уже неважно. И мы направляемся прямо на станцию.

Будто услышав слова Бланко, механический зверь тихо заурчал и двинулся вперед, направляясь к обозначенной цели. Они покинули стены ангара и академию, провожая ее как старого знакомого в долгий и опасный путь. Карина не набирала большую скорость - ей самой оказалось тяжело принять все это. Борясь с собственными мыслями, девушка не могла полностью сосредоточиться на управлении транспортом, и постоянно одергивала себя. Наконец выдохнув, Кандракар нажала на панели справа от себя несколько кнопок, после чего опустила вниз красный тумблер. Приборный экран перед ней высветил уведомление о включенном автопилоте.

- Кант прав, - сказала она, выглянув из-за своего кресла. Девушка прикрыла лицо рукой. - Все изменилось. - Главное, что мы все вместе, - бодро и весело сказала Виола, окинув всю компанию взглядом. Флоренс улыбнулась, поддерживая Вальтруа. - Она права, - звонко и почти нараспев произнесла младшая из близняшек. Несколько взглядов устремились на ее одухотворенное и расслабленное лицо, внушавшее спокойствие. – Нам нечасто удавалось побыть всем вместе, но это не помешало стать друзьями.

Виола пожала плечами, Карина сдержанно улыбнулась. Из трех девушек только Алия никак не отреагировала на слова Флоренс, продолжая потерянно смотреть перед собой. Фелиция изредка смотрела в сторону рыжеволосой, но не предпринимала более попыток заговорить с ней. Флоренс опечаленно вздохнула, глядя на сестру.

- И знаете, - продолжала она, все больше походя на песенное исполнение, а не обычную речь, - Фели в этом не признается, но я - да. Вы классные. - Вы тоже, - ответил Терри, будучи воодушевленным искренностью Флоренс. А в том, что младшая из близняшек говорила от всего сердца, сомневаться не приходилось. Парень даже подмигнул ей, от чего та смущенно отвела взгляд. - Так, ловелас, остановись, - задорно одернул друга Калеб, при этом глядя на засмущавшегося Канта. Мерсер уже давно заметил, как Бланко поглядывает на младшую близняшку. Более сдержанная и приземленная Фелиция скорее подходила самому Калебу, а Канту - одухотворенная и мечтательная Флоренс. И только Терри этого, как видно, не разглядел. - Спасибо вам, - прошептала Алия одними губами так, чтобы ее никто не слышал.

Пустота, захватившая ее сердце, становилась все менее беспросветной с каждым произнесенным ее друзьями словом. Но приближающаяся громада Вавилона, омываемая водной пустошью, внушала страх и трепет. Ранее едва различимый шепот превратился в хор голосов, зовущих Афину на павшее детище Карнаки. И чем ближе они подлетали, тем сильнее становилось желание Алии наконец поставить в этом точку. В переговорном устройстве корабля раздались помехи, а затем голос оператора, наверняка вещающего с венатора. Поморщившись, Карина отключила динамик, чтобы не слышать приказ немедленно изменить направление и вернуться.

Теперь у них уже не было шанса отступить.

Открыв глаза и схватившись за голову, простреливаемую болью такой, словно некий безумный доктор решил просверлить его череп, Максимус огляделся. Звон в ушах прошел не сразу, но со временем отступал - сам же маршал несколько раз сглотнул слюну, чтобы ускорить этот эффект. Первым, на что он обратил внимание, когда его взор прояснился, был полумрак, царивший в командном центре станции. Очевидно, что питание нарушилось из-за выстрела. Мысли маршала все еще путались, и порой среди достаточно конструктивных и первостепенных на данный момент проскакивали совершенное посторонние, например, какой сегодня день. Очевидно, что он провел в отключке не больше часа. Окинув взглядом свое место, мужчина с удивлением осознал, что он лежит на спине, а не стоит. Вспышка в глазах резанула по ним неприятным ощущением - как песок, попавший в них, и Малгрэйв инстинктивно протер лицо рукой. Когда он снова смог различать, что творится перед ним, то заметил нависающий над его лицом размытый образ. Он что-то говорил, но смысл этих слов все еще оставался далеким и непонятным - как доносящийся откуда-то ветер. Приложив усилия, Максимус сумел подняться и, превозмогая боль в суставах, выпрямиться. Он понимал, что стоит прямо, но вестибулярный аппарат бил тревогу, думая, что его сейчас укачает и мужчина упадет снова. Ни через секунду, ни через минуту, этого не произошло.

- ...маршал? - наконец, сквозь пелену тумана и ощущение накрывшей его волны, Максимус разобрал всего одно слово, произнесенное женским голосом. Он опустил глаза, и увидел стоящую возле него Катарину, придерживающую мужчину за локоть. - Доложить обстановку, - приказал он, охнув от резкой боли в голове и высвобождая руку. Приказ вышел сдавленным - в горле у Максимуса было сухо, как в пустыне. - Есть раненные? - Никак нет, маршал, - доложила Катарина, помявшись. Под взглядом командующего ей явно было неуютно, но сейчас не до комфорта. - Реакторы вышли из строя после выстрела "Медузы", само орудие... потеряно. - То есть как? - поинтересовался Максимус, чуть прищурив взгляд. Катарина растерялась, не совсем понимая, к какой именно части ее доклада относится вопрос. - Что с реакторами? - добавил маршал, видя смятение подчиненной. - Сможем запустить?

В его словах сквозило неудовольствие и неудовлетворение ее сомнением, но она была единственной, кто прямо сейчас находился с ним - остальные операторы были на своих местах, судя по всему, пытаясь удаленно перезагрузить некоторые системы Вавилона. В дополнение к нарастающей тревоге Максимуса, его подчиненная покачала слегка дрожащей головой.

- Никак нет, - ее слова прозвучали приговором для станции и для Максимуса в том числе. Он сжал за спиной кулаки, стараясь таким образом справиться не то с разочарованием, не то с горечью от утраты. Вавилон был его детищем.

Это был удар. Удар уже не под дых, а прямо в сердце. Обычный человек, кому пришло известие о гибели смысла его жизни, наверняка согнулся бы и сломался, но только не маршал. Максимус слегка пошатнулся, но устоял на месте. Он мог бы сделать вид, что отступил на шаг назад, только не видел смысла в подобной театральности. Губы его сжались, а лицо стало сухим и бесстрастным, взгляд - растерянным. Проект этой станции был призван стать символом защиты, мощи и стойкости человека перед угрозой гхайстов, но детище атлантов превзошло его. И не просто превзошло, люди оказались буквально не готовы к встрече с чем-то подобным. Если раньше Малгрэйв испытывал сомнения относительно действий Таддеуса и тех, кто был до него, то сейчас пришел к выводу, что сокрытие тайн прошлого оказалось роковой ошибкой. Человек обязан знать, что поджидает в глубине ушедших времен и на страницах мифов. Кроме того, эксперимент с "Медузой" увенчался переменным успехом - оружие изничтожило врага, низвело его до состояния атомов и стерло в пыль. Но сейчас не время было праздновать триумф, даже такой незначительный. Внимание маршала снова привлекла Катарина, явно желающая что-то добавить к своему неутешительному докладу. Максимус не мог ее винить, ведь лично она ни в чем не виновата. Никто из них не виноват.

- Вы хотели что-то сказать, лейтенант? - обратился Малгрэйв. Катарина коротко кивнула в подтверждение, как на плацу. - Так говорите. - Город подвергся атаке гхайстов, маршал, - отчеканила девушка, уже более твердым голосом и уверенным тоном. Сквозящее в нем волнение и беспокойство, однако, не осталось незамеченным, привлекая внимание маршала и лишь усиливая его собственные тревоги.

Сначала Максимус подумал, что он все же ослышался и попросил девушку еще раз повторить свой короткий доклад. После этого он уже не допускал мысли, что ему почудилось. Приказав установить связь с венатором Корделии, командир не встретил возражения со стороны подчиненных - а значит, что резервного питания станции оказалось достаточно для поддержания некоторых базовых систем. В частности, он убедился, что двери, электронные захваты транспорта в ангарах, связь и видеонаблюдение - функционируют, а значит они хотя бы не заперты. В голове Максимуса пронеслась тревожная мысль, сопровождаемая горькой иронией - его детище могло бы стать его собственной могилой, выйди из строя система захватов или дверей. Еще спустя минуту на покрытом рябью голографическом экране появилось изображение Корделии. Кандракар встрепенулась, будто увидела перед собой что-то, чего уже не ждала.

- Маршал, маршал! - донесся из динамиков обеспокоенный, искаженный помехами голос полковника. - Вы меня слышите? - Слышу, полковник, - подтвердил Максимус. На душе ему стало несколько легче. На приборной панели рядом с ним возник маленький экран, содержащий краткую информацию об общих повреждениях станции и предоставленный командой операторов-техников, в чьи обязанности как раз и входит подобный мониторинг. Корделия молчала, ожидая, пока Малгрэйв ознакомится с докладом. Лицо его мрачнело и мрачнело. - Наши основные системы связи вышли из строя, - заключил Малгрэйв. - Связь только по особому каналу. Какая обстановка в городе?

Корделия молчала. Несколько секунд превратились в четверть минуты, а затем она что-то переключила на панели слева от себя, и вместо нее на экране станции возникло изображение, содержащее на себе множество кадров с приборов наблюдения транспортных судов. А на кадрах - пылающий Серконос, буквально утопающий в крови под рев сотен голодных глоток. Последние кадры с камер ястребов, обрывки видеозаписей с городских камер наблюдения и просто трансляции с кораблей - все слилось в единую картину агонии умирающего города. Максимус даже обрадовался на миг, что основная связь вышла из строя - едва ли он смог бы вынести передачи на общих частотах прямо сейчас. Наверняка их заполоняли мольбы и призывы о помощи. Внутри у Малгрэйва все сжалось - беспомощность в текущей ситуации просто угнетала. А он не привык быть таковым. И все же, прямо сейчас здравый смысл подсказывал, основываясь на опыте - попытки провести еще одну волну эвакуации из города обернутся куда большими потерями и жертвами, чем есть сейчас.

- Как? - всего одно слово сорвалось с подрагивающих губ этого мужчины, повидавшего в своей жизни слишком многое. - Они появились прямо из воздуха, вылезли из стен после гибели той твари, - доложила Корделия, свернув все изображения. Теперь персонал командного пункта станции снова видел ее. Но далеко не каждый из них заметил, как под маской бесстрастности она пытается сокрыть вырывающуюся тревогу и скорбь, смешанные с гневом и жаждой мести. Неважно, кому.

Максимус склонил голову в рассуждениях. Значит, эта тварь, левиафан, оказалась чем-то куда большим, нежели просто творением атлантов. Это был гхайст. Такой, каких еще не видывал этот свет, и при этом существо оказалось воедино слито с технологиями исчезнувшей цивилизации. Возможно ли, что когда-то давно атланты сумели поработить этих созданий, подчинить и изменить их, а затем обратить против их собственного рода? Загадки и вопросы возникали в мыслях Малгрэйва одна за одной - как грибы после дождя, и мужчина, казалось, запутается в них окончательно. Он отдал несколько приказов, а именно: архивация всех боевых журналов, отчетов и данных на портативные носители с целью дальнейшего изучения. Кроме того, он приказал заархивировать и все данные о единственном выстреле, произведенном "Медузой" – в будущем он собирался использовать эту информацию для модернизации орудия.

- Не приближаться к станции, - последний приказ, отданный маршалом перед разрывом связи с Корделией. За несколько мгновений до этого он заметил, как полковник провожает внимательным взглядом что-то на экране справа от нее. Девушка именно следила за объектом - не моргала, не сводила взгляд. Малгрэйв не стал любопытствовать, и связь оборвалась.

Искаженный сигнал тревоги пронзил тишину, до этого иногда нарушаемую переговорами операторов и глухими щелчками клавиш на их терминалах. В отличие от прошлого, эта сирена возвещала о проникновении на одну из палуб станции, и камеры видеонаблюдения показали, где именно это произошло. Максимус не удивился, глядя как на одну из ангарных палуб, чьи створки так и остались не закрытыми после падения Вавилона, залетел неизвестный транспортный корабль. Он изверг из себя две дюжины людей в довольно разношерстном снаряжении и, что самое печальное, вооруженных до зубов. Последним сошел и их предводитель - высокий и крепкий мужчина в маске, закрывающей нижнюю половину лица. Он оглядел убранство ангара как хищник в поисках жертвы, а затем отдал своим людям неизвестные Максимусу приказы - увы, система звукозаписи так же вышла из строя. Да и видеонаблюдение работало на последнем издыхании – частые помехи и потери сигнала только подтверждали это.

- Зо, - одними губами прошептал Малгрэйв, узнав предводителя наемников именно по необычной маске. Катарина то смотрела прямо на маршала, то с тревогой на лице поглядывала на запись камер видеонаблюдения. Лейтенант оказалась сбита с толку удивительным спокойствием своего командира. - Кто это, маршал? - спросила она с опаской. Мужчина выпрямился, сложив руки за спиной. - Стервятник прилетел на пир, - произнес он задумчиво, искоса поглядывая на шкалу прогресса архивации данных.

Максимус знал, что на станции есть контингент гвардейцев, но он невелик. В основном, ее персонал составляли техники, инженеры и операторы, а также иные технические сотрудники, призванные обеспечить жизнеспособность Вавилона. Всего около двухсот человек. Многие системы станции специально были автоматизированы, чтобы сократить количество людей на борту. И именно сейчас максимус проклинал эту идею и то, что когда-то он до этого додумался. Наемников немного, а значит, их заданием не является прорыв. Они пришли сюда за чем-то еще, за какими-то иными целями. Или - а в это Максимус совершенно не верил - Зо настолько самонадеян, что думает, будто две дюжины его головорезов смогут справиться с преторианцами Карнаки. Самодовольная ухмылка исказила лицо Малгрэйва, однако он вдруг ощутил возмущение в потоке, похожее на колебание волн на поверхности до этого спокойного водоема. И ухмылка исчезла с его лица. На станции что-то происходило, вопреки всем возможным законам природы и потока, известным Максимусу. Худшее из возможных опасений подтвердилось, когда один за одним взволнованные поступившей информацией операторы стали наперебой передавать ее командиру. Призывы о помощи, из внутренних технических помещений Вавилона. И с каждой минутой их становилось все больше и больше, но установить связь с нижними уровнями у персонала командного пункта не выходило - как ранее сказал маршал, только особый, экстренный канал связи продолжал функционирование, да и то с неполадками. Операторам стало холодно - предательский мороз страха пробежал по их спинам, когда в голову проникли худшие из мыслей. Малгрэйв структурировал сигналы о помощи и догадался, что больше всего их исходит от зоны реакторов. Ком застрял в его горле, но мужчина справился с этим, потребовав трансляцию с камер наблюдения.

Спустя всего пару ударов сердца он горько пожалел, что потребовал это.

Реакторный отсек оказался покрыт кровью и мешаниной из растерзанных тел, а сама зона реакторов - залита жидким потоком, где уже не было живых. Повсюду, словно жнецы, бродили гхайсты всех видов - рапторы, душееды, даже сталкеры и волколаки. Столь много гхайстов там бродило, что маршалу далеко не всегда удавалось разглядеть отдельно взятую тварь. Порой они вцеплялись друг другу в глотки за остатки мяса и аромата духовных сил павших. Малгрэйв с отвращением отвел глаза. Вероятно, своей гибелью левиафан спровоцировал реакцию в потоке, призвавшую целую орду тварей. Как раковая опухоль, они распространялись по нижним уровням Вавилона, захватывая и превращая в бойню все больше и больше отсеков. Их вой и голодный рев гулким эхом проносились по стальным коридорам, возвещая о печальной участи всех, кому не повезет оказаться на их пути. Враг проник прямо в самое сердце павшего титана, и Малгрэйв понял, какую чудовищную ошибку он совершил, решив остаться и забрать все данные. Гхайсты заполонят всю станцию в течение часа или двух, а значит, это место станет опасно так же, как и пустоши. Никто бы все равно не вернулся за боевыми журналами и записями черного ящика, а значит секреты станции остались бы погребенными здесь навечно. Малгрэйв вспомнил о горькой иронии - возможно, эта станция все же станет его собственной могилой. Но луч надежды загорелся, когда он вспомнил об ангаре, куда приземлились наемники. Створки других ангаров могут быть открыты вручную или удаленно, а значит, он еще может спасти хотя бы тех, кто находится здесь, с ним. Даже если ему придется в одиночку сражаться с тварями, прорываясь боем или, в конечном итоге, остаться, чтобы выиграть время. В сущности, все эти варианты одинаково устраивали Максимуса, как бы не сложились дальнейшие события.

- Отправляйтесь к третьему ангару, - приказал маршал, удаленно распахнув створки упомянутой взлетной площадки. Она находилась на пятом уровне - на четыре выше, чем был командный центр. И на противоположной стороне от того, где высадились наемники. - Берите транспорт и уходите на уцелевший венатор. - А вы, сэр? - вставила Катарина. Сверкнули внезапно похолодевшие глаза маршала, пронзая каждую клеточку ее тела подобно игле. Но мужчина быстро осознал, что лейтенант не пытается перечить приказу, а наоборот - хочет понять, что предпримет сам командир. Похвально. - Сделаю то, что должен, - ответил Малгрэйв. Он медленно опустил ладонь и сжал рукоять сабли у себя на поясе. Девушка сглотнула ком в горле, заглянув в ставшие до безобразия спокойными глаза маршала. Ни тени сомнения, ни намека на трусость. Он лишь коротко кивнул, подтверждая свой приказ.

Сотрудники командного центра станции - с полсотни специалистов связи, техники, диагностики и других областей инженерии, а иными словами - операторы - ведомые лейтенантом ровным потоком начали покидать огромное помещение. Их сопровождала дюжина гвардейцев-преторианцев, и Максимус отпустил их всех с чистой душой и легким сердцем, зная, что они смогут эвакуироваться. Спустя пару минут, мужчина остался в одиночестве, склонив голову над приборной панелью. Он провел по ней рукой. Медленно, будто хотел сквозь перчатку ощутить не только прохладу, но и даже саму суть металла. Это было его детище, его проект, и Максимус возлагал на него огромные надежды. Но теперь все кануло в лету. Множество часов труда – как физического, так и интеллектуального, новые идеи и даже открытые технологии, созданные специально для станции – все это теперь огромная груда металла. И нет у маршала возможности спасти хоть малую ее часть. Едва ли он в своих самых страшных снах мог предвидеть такое – что судьба будет насмехаться над ним, угрожая похоронить создателя в чреве его же творения. Но и более того, он спиной чувствовал напряжение всей конструкции Вавилона, а вместе с ним по спине бежал холодок осознания, что Серконос обречен. А кроме этого, он как никто другой осознавал, что станция превратилась в одну огромную пороховую бочку: реакторы были повреждены, и лишь вопрос времени, когда стальная громада взлетит на воздух. И в этот раз не с помощью репульсорных двигателей. Наблюдая за завершением процесса копирования данных, Максимус в последний раз открыл трансляцию с камер наблюдения. Подумав пару мгновений, он вывел перед собой изображение с четвертого уровня - именно там, по его мнению, должны сейчас двигаться операторы. И он не ошибся. Пока что им ничего не угрожало, и это радовало. Но обостренные чувства мужчины уже улавливали гулкий вой и рокот, доносящийся из глубин Вавилона. Осталось недолго до того, как твари заполонят всю станцию. А значит, пришло время выбираться и ему. Тихое звуковое оповещение, обозначающее завершение копирования, позволило Малгрэйву изъять устройство и спрятать его во внутреннем кармане своего пальто. Для Малгрэйва наступила тяжелая минута размышлений. Он не может позволить даже толике программного обеспечения станции попасть в чужие руки. И даже так, на сердце было очень паршиво, как и на душе. Сделав это, он убьет свое собственное детище, превратив величественную станцию в бесполезную груду обломков, где останется только ручное управление малых систем. Он смотрел на экран, где высвечивалось сообщение с подтверждением запроса, и хотел бы найти хоть одну причину не выносить Вавилону последний приговор. Пересиливая себя и свои чувства, он резко опустил руку на кнопку подтверждения – чтобы уже не задумываться ни о чем. Сделанного ему не отменить, а значит, пришла пора прощаться. Уперев кулаки в приборную панель, он окинул командный центр взглядом. В последний раз он делает это как командир и главнокомандующий, и наверняка он – последний, кто когда-либо увидит эти помещения в их текущем виде. Горькая усмешка исказила его лицо, ведь он вспомнил капитана того атлантического лайнера, что столкнулся с айсбергом. Испытывал ли он те же чувства, что и Малгрэйв прямо сейчас? Гул в стальных конструкциях Вавилона прервал его размышления. Станция долго не продержится. Он решительно развернулся и направился к выходу. Но остановился, сделав несколько шагов – когда в его поле зрения попал главный ход из командного центра. А перед ним стояла знакомая фигура в белой маске.

- Твоя способность перемещаться бесшумно поразительна, - спокойно и с ноткой восхищения изрек Малгрэйв, когда его взгляд столкнулся с багровыми глазами Призрака Кемоса, сверкающими в полумраке. - Как и твое невежество и недальновидность, маршал, - все так же бесстрастно парировал Призрак, вышагивая из тени, отбрасываемой стальной опорой одного из балконов, где располагались операторы. Максимус саркастично усмехнулся. - Ты не добрался до меня на Зимнем балу в Карнаке, - сказал Максимус, разминая правое плечо и руку, сжатую в кулак. - С чего ты решил, что сейчас получится? - Сейчас ты один, - безразлично ответил мечник. - И он желает твоей смерти. - Так желает, что прислал цепного пса, а не явился сам? - Ты птица не слишком высокого полета, маршал, чтобы он тратил на тебя свое время. - Но достаточно высокого, чтобы он спустил на меня левиафана? - усмехнулся Малгрэйв, улыбнувшись краешком губ. - Весь мир это увидит.

Слегка запрокинув голову, мечник зловеще рассмеялся. Смех его эхом царапал металл, отражался от него и достигал ушей Максимуса. Не сводя с Призрака глаз, маршал с отвращением поморщился – и лицо его скривилось.

- Разве ты не понял? - спросил Призрак, когда перестал смеяться. - Мир увидел чудовище, что смогло справиться с твоим детищем. Ты не так неуязвим, как думаешь. Тебя предают ближайшие сторонники, и число их уменьшается. Даже сейчас. - Вы хотели показать людям, что мы не способны их защитить, - произнес маршал, сощурив взгляд и наконец догадавшись, в чем именно была суть этого кровавого представления. - И твоя ненаглядная груда металла пришлась как нельзя кстати, - съязвил мечник, обведя рукой огромное помещение, а затем опустив ладонь на рукоять Аматерасу. - Бывший директор твоей академии оказался для нас очень полезным приобретением. Как ты думаешь, много ли он еще смог бы нам рассказать, сохрани ты ему жизнь? - Не знаю, чем вы запугали Тальбота, но второй раз это не сработает, - произнес Максимус, отщелкивая левой рукой застежку на кобуре, фиксирующую в ней пистолет. Его рука сжала рукоять оружия, от чего маршал стал походить на приготовившегося к выстрелу ковбоя с Дикого Запада. - Запугали? - казалось, Призрак удивился подобному доводу со стороны Максимуса. - Он пришел к нам добровольно. Но ты унесешь это знание с собой, в могилу на дне моря.

С этими словами, объятый янтарной аурой Призрак за мгновение преодолел с два десятка метров, разделяющих его и маршала. Всего один рывок, продолжающийся в походящий на вертикальный полумесяц взмах катаной, и он столкнулся с Максимусом лицом к лицу. А Аматерасу сошлась с Исидой - саблей самого Малгрэйва, объятой серебристым течением потока. Звон столкнувшихся клинков звонким эхом пронзил тишину командного центра. Оружие маршала являлось данью капитанам-мореплавателям Старого Мира, что смело бороздили моря и океаны на могучих парусных галеонах. Украшенное в пору названию, это оружие являлось настоящим антиквариатом и сокровищем - слишком простым для современного вооружения, но в то же время статусным, подчеркивающим звание Максимуса как главнокомандующего вооруженными силами Альянса Атлантики.

- Значит, ты все же делириум, - изрек Призрак, пронаблюдав за серебристой аурой потока Максимуса и его рукой, все еще лежащей на рукояти пистолета. Мужчине понадобилась всего секунда, чтобы обнажить холодное оружие и защититься от атаки противника. - Посмотрим, так ли ты хорош, как о тебе слухи ходят, мечник, - взмахом сабли Максимус разорвал сцепление клинков и, отшагнув назад выхватил пистолет из кобуры. Одним усилием – ничтожным по его меркам и таким привычным – он вдавил курок.

Выстрел прозвучал ошеломительным грохотом - Осирис в левой руке Максимуса слегка дернулся, выплевывая смертоносный подарок, устремившийся прямо в грудь Призраку. Но пуля столкнулась с лезвием Аматерасу, а затем резко изменила свое направление и улетела куда-то вверх, врезавшись в потолок - на этом и закончился ее короткий полет. Его брови удивленно взметнулись вверх против его воли, когда мужчина осознал, свидетелем чего он только что стал. Призрак отклонил пулю ударом катаны. Невообразимое стечение удачи и обстоятельств, или потрясающе отточенное умение? Истина была где-то по середине, и Малгрэйв не желал ни искать ее сейчас, ни зацикливать на этом свое внимание. Гораздо важнее тот факт, что до сего момента маршал ни разу не видел подобного - только слышал слухи, и относился к ним с крайним скептицизмом. Мечник, стоявший в пяти метрах напротив него, выпрямился. Только сейчас мужчина обратил внимание, что его оппонент несколько ниже, чем он ожидал. Медленно проведя по воздуху клинком, Призрак повернулся к мужчине левым боком. Лезвие катаны плавно легло на сгиб локтя, и Малгрэйв узнал одну из самых эффективных стоек для боя на мечах – так называемый ключ. Но явно приспособленный под нужды таинственного мечника – тот почти касался вытянутыми пальцами левой руки гарды своего оружия. Заточенная часть катаны, отливающая серебром, сверкнула в электрическом освещении станции.

- Нет, - в бесстрастном механическом голосе прозвучала настоящая издевка. - Я куда лучше.

С этими словами он вновь бросился на слегка опешившего от такого поворота маршала. Командный центр залился звоном клинков и грохотом выстрелов - Максимус не гнушался применять пистолет при каждой удобной возможности. Призрак атаковал точно и быстро, одиночными режущими и рассекающими ударами - такая тактика была призвана измотать соперника, чтобы потом, когда тот выдохнется, провести смертельную атаку. Максимус же, напротив - жестко блокировал все выпады, превращая свою Исиду в непреодолимую преграду, олицетворяющую собой не только человеческую стойкость, но и выдержку и готовность сражаться до последнего. Черное лезвие Аматерасу превратилось в воплощение жажды смерти и разрушения, и каждый ее взмах со свистом рассекал воздух, прежде чем столкнуться с Исидой вновь. Но Малгрэйв имел за плечами большой боевой опыт, а потому не расходовал свои силы понапрасну - он защищался и контратаковал клинком, а дистанцию разрывал не отступлением, но выстрелом. Призрак либо отклонял клинком очередную пулю, либо отскакивал на некоторое расстояние. Изящные и ловкие движения Призрака, встречаемые четкими и резкими ответными выпадами Малгрэйва, образовали одну единую симфонию двух мечей. Оба противника применяли в бою поток - и скоро их поединок превратился в его завихрения, издали напоминающие два встретившихся урагана, что должны вот-вот слиться воедино. Каждый из них понимал, что в этой схватке один выживет, а второй умрет.

Но никто из них не отступит.

Шлейф изумрудного света, просвистевший перед Таддеусом и с грохотом сошедшийся с белой волной света Гавриила, разорвался как бомба, раскидав двух атлантов в разные стороны. Директор Илиона не запомнил, как перекувыркнулся несколько раз и распластался почти на самом краю посадочной площадки. Поединок с бывшим собратом оказался для него куда труднее, чем он изначально предполагал. Но то не просчет - в силах Гавриила что-то изменилось, утратив нейтральность и склонившись в сторону его злобных чувств. Омраченный свет. Открыв глаза, Таддеус прокашлялся, когда в нос ему попало пылевое облачко. Боль пронзила все тело. От его былого черного костюма осталось совсем мало: покрытый пылью и местами порванный плащ утратил свое прошлое очарование, а брюки возле колена и голени были порезаны и покрыты кровью - Гавриил все же дотянулся до своего ненавистного противника. С ужасом для себя мужчина обнаружил, что его заклятие миража больше не действует - вероятно, он на пару мгновений лишился сознания. Не знал он и том, что совсем недавно академию покинула Алия, направляясь к Вавилону. А если бы он знал, то сделал все, чтобы помешать. Так или иначе, ему еще нужно было разобраться с Гавриилом прежде, чем предпринимать какие-либо шаги. Он медленно поднялся на подкашивающиеся ноги и выругался, сплюнув под них. Отыскав взглядом свой кадуцей с окровавленным нижним концом - ранее он вонзил его в плечо Гавриила - Таддеус поднял свое оружие и оперся на него. Ладонь приятно сжала холодный посох, и директор почувствовал, как силы медленно возвращаются к нему. И услышал безумный клич, доносящийся откуда-то сверху, со стороны академии. Инстинкты и мышечная память сработали быстрее разума: свободная рука сама повторила движения для создания барьера, и серповидный меч Гавриила врезался в изумрудную полусферу, отскочив. Таддеус заглянув в глаза бывшему другу и собрату - от них разило кровожадным безумием и удовольствием от поединка. А рана на плече, казалось, не доставляла ангелу неудобств. Либо его тело уже давно не чувствовало боли из-за алхимии их народа, либо он просто не обращал на нее внимания. Однако Банкрофт больше склонялся к первому варианту - соответствующая рука ангела функционировала как здоровая.

- И это все?! - возопил Гавриил, замахиваясь клинком. - Как же низко ты пал! - он обрушил лезвие на сферу. Таддеус почувствовал боль в плечах - еще пара таких ударов, и пошедший трещинами барьер расколется. - Предатель! - еще один удар обрушился на барьер. Шумно выдохнув, ангел предвкушал, как сломает защитное заклятие и наконец доберется до ослабевшего врага. Требующее мести и крови безумие, что зрело в нем с самого дня падения Атлантиды, сегодня вырвалось на волю, захватив его разум и сердце. Он не просто улыбался - скалился, как хищный зверь, готовившийся расправиться со своей законной добычей. - Сражайся, Анубис! - призывал Гавриил, но директор Илиона предпочитал игнорировать эти призывы. Ангел снова занес клинок над своей головой, готовясь обрушить его. Таддеус понял, что этот удар станет последним.

Серповидный клинок со свистом рассек воздух, а барьер разлетелся на осколки звоном битого стекла. Меч Гавриила просвистел в паре сантиметров от лица упавшего на одно колено Анубиса. Опираясь на кадуцей и тяжело дыша, он лихорадочно перебирал в голове все заклинания, то могли бы помочь ему в текущем положении. Их было много, но сколько из них он сумеет исполнить быстрее, чем Гавриил взмахнет оружием? Ангел, тем временем, вожделенно выдохнул, глядя сверху вниз на поверженного противника. Он провел пальцем по лезвию меча, и на самом кончике уколол себя. Поднеся пораненный палец к лицу, он медленно провел им по губам - оставляя кровавый след, что атлант затем слизал, как вкусное вино. Он закрыл глаза, наслаждаясь вкусом собственной крови. Удивительно, но лицо его начало преображаться: хищное безумие отступало, уступая место спокойствию. Одного только короткого взгляда, брошенного Анубисом на Гавриила, хватило для понимания, во что превратился спустя тысячи лет некогда благородный атлант.

- Знаешь, я думаю, что убью тебя здесь, - почти нараспев провозгласил Гавриил, покосившись на Анубиса. Тот не пошевелился, но незримо для ангела усмехнулся. - Пойдешь против воли Михаила? - Да плевать мне на его волю, - небрежно и с нетерпением бросил Гавриил. Подойдя к сопернику, он поднял рукой его лицо, чтобы заглянуть в него в надежде увидеть страх и отчаяние. Холодные глаза директора столкнулись с сияющим взглядом ангела. Анубис не сопротивлялся. - Я ждал столько лет, и не собираюсь упускать момент, - эти слова атлант произнес прямо в лицо сопернику так, словно убийство для него стало чем-то обыденным, непримечательным. Впрочем, от истины это утверждение ушло недалеко.

Рука Гавриила перехватила горло Анубиса, и он силой поставил его на ноги. Замахнувшись своим серпом, он хищно улыбнулся. Взгляд его падал на шею противника - очевидно, что он хотел отсечь ему голову одним взмахом, чтобы наблюдать, как жизнь угаснет в глазах предателя.

- Прощай, Анубис, - с хищной ухмылкой и вожделением протянул Гавриил, замахнувшись серпом.

Свободное пространство между двумя атлантами исказилось всего на один удар сердца, а затем в яркой нефритовой вспышке потока возникла фигура, отмахнувшая летящий навстречу горлу Таддеуса серп Гавриила. По стальному звуку удара легко определить, что появившийся между соперниками делириум использовал для защиты директора оружие. Столкновение оказалось столь сильным, что ангел отшатнулся назад, увлекаемый отдачей своего срикошетившего клинка, а звон стали заложил уши теперь уже трем участникам этой баталии. Лицо крылатого атланта исказилось злобой, едва он осознал, как был близок и как теперь далек от столь желаемой мести. Подняв взгляд, Банкрофт увидел перед своим лицом механическую укрепленную руку, а затем и ее владельца. Перед ним стоял Артегор Крам, а возле его плеч парили два Бота. Взбешенный подобным раскладом Гавриил было замахнулся снова, но его серп опять оказался встречен механической дланью младшего Крама. Отбив клинок, объятый потоком Артегор провел быструю серию ударов по корпусу и даже лицу ангела, заставив того отшатнуться на несколько шагов назад, разворачиваясь вокруг своей оси. Сам же делириум встряхнул левой рукой, чтобы унять вызванную рукопашными атаками боль. Усиленная потоком и механической рукой, эта серия ударов отбросила бы обычного человека или делириума на несколько метров, покалечив первого или травмировав последнего. Но Гавриил лишь отступил, крутанувшись скорее от потерянного равновесия, чем от инерции пропущенных ударов.

- Да как ты вообще смеешь прикасаться ко мне, жалкая полукровка?! - возопил ангел со смесью возмущения, отвращения и злобы, резко и дёргано вскинув голову и устремляя на Артегора не горящие, но пылающие безумием глаза. - Я атлант! Я ступал по этой земле еще на заре твоего убогого рода! Я создал вас, ничтожество! Мне выпала участь выше вашей - решить судьбу твоего поганого народа! Как ты посмел вмешаться, щенок?!

Артегор неотрывно смотрел на ангела – тот скорее рычал, чем просто извергал на него поток оскорблений. Изобретатель держался уверенно и твердо - его плечи и грудь плавно поднимались и опускались в такт спокойному дыханию. Элементы механической руки пришли в движение, перестраиваясь и перемещаясь в пределах своей конструкции, что придавало творению Крама сходство с живым организмом. Боты возле его плеч тихо урчали репульсорными двигателями, а тот, что парил справа от делириума, издавал тихие механические звуки. Артегор бросил на Таддеуса короткий взгляд через плечо и, получив согласие в виде короткого движения головой, поднял помрачневший взор на ангела. Левый глаз Артегора засветился ярче.

- Много разговариваешь, - отрезал изобретатель, вскинув Длань Гефеста. Он выставил раскрытую ладонь на Гавриила, и ангел, охнув, задрожал как от лютого мороза. Лицо его исказила злоба, слишком красноречиво говорящая, что за подобную наглость Артегору пощады ждать не стоит. Сам изобретатель опустил руку, про себя отмечая, что встроенный модуль для стрельбы электрошоком на короткие дистанции оказался весьма хорошей идеей. - Ты не торопился, - с явным облегчением произнес Банкрофт. Изобретатель усмехнулся. - Значит, это правда, - довольно произнес он, протянув Таддеусу руку. Черноволосый мужчина поднялся на ноги, не отрывая взгляда от Крама. - Были сомнения? - спросил Банкрофт, коротко кивнув в знак благодарности. Артегор поморщился, демонстрируя промашку в вопросе директора. - Вопросы, - поправил улыбнувшийся Крам. - Их стало меньше. - Стало быть, часть ответов ты нашел? - Только часть, - отметил изобретатель, прищурив взгляд. - Нам еще есть, что обсудить. - Обсудим, - согласился Таддеус, перехватывая кадуцей и ударив им по взлетной площадке. - А сейчас у нас есть дело. Рад, что ты здесь.

Оба мужчины повернулись в сторону освободившегося от электрических пут Гавриилу, чьи глаза снова налились кровью и безумием. Ангел стоял, расставив ноги на ширину плеч и склонившись над землей, широко раскрыв крылья. Артегор решил пристальнее осмотреть противника, пока такая возможность была, и переключил тип зрения в своем глазу. Увиденное его поразило как в хорошем, так и в худшем из смыслов. Анатомия атланта в целом оказалась очень схожей с человеческой, и не вызывала особенного интереса. Но воспоминания о слишком уж сильной боли, пронзившей левую руку изобретателя после удара по телу атланта, заронили в его мысли сомнения – что-то с их противником было не так, даже если помнить о крыльях. Он не догадывался о запретной алхимии, что Гавриил активно использовал на протяжении тысяч лет, чтобы сделать свое тело сильнее, прочнее и выносливее, чем даже у его родичей. Но что вызвало у Крама неподдельный интерес, так это крылья. Они были приращены к телу искусственно - в этом сомнений не возникало.

- Я убью вас, черт бы вас побрал! - проревел Гавриил, взмахнув крыльями и взлетев. Он совершил круговое движение руками перед собой, нарисовав серпом причудливый узор, исчезнувший спустя мгновение. Татуировки на теле Гавриила сверкнули. Артегор сопроводил ангела внимательным взглядом, сохраняя спокойствие. Но его сердце предательски забилось чаще обычного. Все же с таким врагом он дела еще не имел. - Не сдерживайся, - наставлял Таддеус, встав плечом к плечу с Крамом. - Они несут ответственность за гибель Аталанты и Адель. - Я и не собирался, - прорычал Артегор, фиксируя протезом глаза цель для своего дрона.

По немой команде изобретателя, Бот у его правого плеча обрушил на ангела шквал из пуль. Увы, безрезультатно: те с треском врезались в воздвигнутый Гавриилом едва видимый глазу барьер, пошедший рябью от столкновений с плодами гения Артегора. Взмах серпом выпустил из лезвия в Таддеуса и Крама сияющий полумесяц, что грозил бы рассечь их надвое в случае успеха. Банкрофт сдержал заклятие врага, в то время как изобретатель, шагнув через поток, оказался за спиной летающего в десятке метров над землей противника и, оттолкнувшись с помощью потока, выпрыгнул вверх. Могучий, словно падение молота на наковальню, удар механической рукой по спине не ожидавшего такого маневра Гавриила выбил ангела из равновесия, рассеяв барьер и позволив Боту ранить того в крыло шквалом пуль. Удивительно, но даже при такой ране, атлант сумел удержать себя в воздухе, хотя при этом его полет теперь напоминал рваные движения. Таддеус, закрутив кадуцей над собой, призвал небольшой вихрь, подхватив им острый осколок столба, где когда-то висел уличный фонарь. Шаг вперед и резкий выпад посохом превратили обломок в импровизированный снаряд, устремившийся к раненному крылу ангела - тот уже не успел защитить его, в отличие от тела. Металл со свистом прошел сквозь плоть. Закричав не то от ярости, поглощающей его сознание, не то от безумия, куда он давно стремился и периодически проваливался, ангел в последний раз взмахнул здоровым крылом и спикировал вниз подобно метеору.

Лишив Гавриила возможности свободно летать, Таддеус и Артегор вступили с ним в наземную схватку. Изобретатель метался вокруг противника, уклоняясь от опасных выпадов и атак, чтобы нанести один-два удара и понять, какой незначительный урон он наносит атланту. Широкий замах Дланью Гефеста, угодивший в колено Гавриила, легко сломал бы сустав даже делириуму, но ангел устоял. Он схватил Крама за руку и отшвырнул прочь - тот едва успел закрыть себя потоком прежде, чем спиной врезался в остатки фонтана и исчез во взрыве поднятых его падением брызг. Бот осыпал ангела градом пуль, ловко маневрируя от ответных танцевальных заклятий. Ио вел непрерывную съемку, держась на почтительном расстоянии. Таддеус атаковал издалека, поражая врага всплесками изумрудной энергии и блокируя барьером попытки контратак. Камни вздымались под ногами троицы по воле атлантов, поднимались ослепляющие пылевые вихри и летали обломки. Обрушивались и поднимались всплески энергии, даже упало растущее неподалеку дерево, когда схватка переместилась вглубь территории Илиона. Пострадали здания, дороги и все, до чего только могли дотянуться двое атлантов своими способностями. Хаотичный и непостоянный свет Гавриила сталкивался с ровными потоками энергии Анубиса. И во всем этом хаосе под рокот пулемета в образовавшейся буре мелькал объятый аурой потока делириум, чей клинок на механической руке сверкал, отражая свет этого противостояния.

Много веков делириумы не сражались с атлантами – глубоко в прошлом остались те эпохальные битвы, когда дрожала земная твердь. Этот поединок завораживал: три ярких вихря различных энергий кружились в безумном танце, перемещаясь и налетая друг на друга в стремлении не покалечить, но убить. Слова, правильно подобранные Таддеусом, пробудили в сердце Артегора праведное желание справедливой мести. И хотя изобретатель всю жизнь после того рокового дня старался отрицать это, в глубине души он все понимал. Понимал, что жаждет отмщения за гибель любимой сестры и племянницы. Понимал, что пока атланты живы, для Алии не будет безопасного места в этом мире. Атакуя, он вкладывал в каждый свой удар всю силу, применяя все навыки рукопашного боя, когда-то им полученные. Длань Гефеста оказалась как нельзя кстати: механическая рука помогала в отражении взмахов серпа и даже в собственных атаках Крама: он стрелял из встроенного пистолета, наносил жестокие удары, что в теории могли бы переломать человеку все кости, а Гавриилу не причиняли особенного вреда. Вдвоем, Таддеус и Артегор сражались как единое целое: не мешая атаковать и прикрывая друг друга, когда это было нужно. Если один из них оказывался в невыгодном положении, то второй тут же вмешивался, выбивая ангела из равновесия и нанося ему все больше мелких, но все же ран. Так, используя два связанных между собой магнитных захвата, изобретатель дважды останавливал серп Гавриила, брошенный им в Таддеуса: оружие отклонялось, резко меняя курс и один раз едва не вонзилось в своего хозяина. Но ангел успел не только увернуться, но и поймать свой клинок. Таддеусу пришлось спасать своего соратника аж три раза. Первый, когда Артегор едва не лишился головы, будучи сдавленным силами Гавриила - директор в прямом смысле вытянул его из-под смертоносного клинка. Потом он защитил его барьером от шквала летящих в его сторону клинков, а последний раз вытолкнул из-под обрушенной на него стены стоящего рядом здания. Делириум изматывался, и Таддеус заметил краем глаза, как он принял сразу две зеленых таблетки, после чего снова ринулся в бой. Эта схватка была достойна оказаться в легендах, как противостояние Гектора и Ахиллеса, как подвиги короля Артура или же поход Ясона. Увы, но здесь не было барда, что мог бы запечатлеть ее и передать будущим поколениям. А сторонний наблюдатель никогда не поймет, что два из трех кружащихся на посадочных площадках Илиона вихря энергии принадлежат атлантам, а не делириумам.

- Ты как смеешь противостоять мне, выродок?! - прокричал в лицо Артегору разгневанный Гавриил, когда его серповидный клинок оказался в захвате механической руки изобретателя. - Я защищаю то, ради чего я живу, - огрызнулся Крам. Он даже не догадывался, что его слова были услышаны не только ангелом, но и улыбающимся от них Таддеусом. – Ради дорогих мне людей.

Артегор дернул серп противника на себя и отпустил его, после чего последовал удар по лицу ангела, ознаменовавший продолжение невероятной схватки. Тем временем, город все больше погружался в бездну отчаяния, откуда уже никогда не восстанет вновь. Твари ревели, методично и с садистским наслаждением истребляя жизнь, пожирая ее эссенцию и сами эмоции. Для людей в тот день ожила легенда о Конце Света, но до него пока еще было очень и очень далеко. Пока в академии сражались трое, а в глубинах упавшего стального титана - еще двое, маленький транспорт приземлился в ангар Вавилона, открытый Максимусом ранее.

Алия поблагодарила своих друзей и еще раз напомнила, что не просила их идти за ней, на что те только вызывающе ухмыльнулись или жестом поддержали девушку.

И все же она была благодарна, что в этом творящемся вокруг хаосе, окружавшем ее собственный путь, она оказалась не одинока.

Глава 38

И снова пустые коридоры, давящие на сознание и даже тело, как толща воды на океанское дно. Снова чувство одиночества и безысходности, поглощающее все сущее и усиливающееся с каждым шагом. Но каждый шаг был тяжел, как мирская твердь, и сделать его оказалось гораздо тяжелее, чем они предполагали изначально. Стальные своды Вавилона хоть и не шли ни в какое сравнение с каменными стенами Илиона - в них чувствовался ужасный холод, сигнализирующий об страшной опасности. Только холод этот терзал нутро, а не тело снаружи. Холод, ощущаемый делириумами в потоке. Леденящий душу скрежет когтей по металлу, гортанный клекот и утробный голодный рев рыскающих по обреченной станции гхайстов. Их оказалось столько, что некоторые из самых нижних отсеков летающей крепости были забиты. Там они бродили, охотились и пировали над несчастными - теми, кому не удалось сбежать от их вечной жажды. Самые быстрые и юркие из тварей, ведомые теплом жизни и эмоций, пробирались наверх - или сразу выползали из стен и теней вокруг своих более крупных сородичей-альф. Гигантский волколак, имевший вид здоровенного черного волка львиного размера, вышагивал, зная, что двое обреченных гвардейцев уже не спасутся из тупика, куда они сами себя загнали. Выстрелы импульсной винтовки врезались в его тело, пока люди кричали от страха и злобы - а он вытягивал их последние эмоции, поглощал их как губка воду и... наслаждался. Будь его разум способен на полноценные логические выводы, он бы рассмеялся их отчаянному положению. В момент прыжка он преодолел почти десять метров, набросившись на наименее удачливого из людей и перекусил его надвое одним смыканием чудовищных челюстей с торчащими клыками. Выгнувшись, как его лесные сородичи при завывании на ночное небесное светило, монстр поглотил остатки коктейля эмоций убитого им человека, чье перекусанное тело еще дергалось, истекая кровью у его когтистых лап. Другой же, вжимаясь в стальную дверь, ставшую ему преградой, никак не мог дрожащими руками перезарядить винтовку - магазин то и дело выпадал из его рук или не попадал в лоток. Гхайст не двигался и даже прикрыл глаза, наслаждаясь этой минутой. До того, пока из стены рядом с ним не вырвались двое его сородичей, голодных. Они набросились на обреченного, и разорвали его на куски за считанные мгновения - оторванная голова откатилась в сторону и уставилась стеклянными глазами и застывшей маской ужаса на то, как чудовища вгрызаются в плоть ее тела. Их морды утопали во внутренностях, а сами волколаки будто улыбались, когда вскидывали головы и вырывали куски плоти из добычи. Альфа-гхайст завыл, и его пронзительный вой заполнил коридоры, заставляя кровь стыть в жилах.

Где-то в нижних отсеках, мягко ступая гротескными ногами с тремя когтистыми пальцами охотился гхайст-сталкер, скрытый от глаз людей и делириумов своим камуфляжем, что позволял ему мимикрировать под окружающую среду. Но, нарушая все известные законы, его способность делала его практически невидимым - лишь легкие колебания пространства, как от удушающей жары в летний день над асфальтом, могли выдать его присутствие. Он видел свою жертву - отбившаяся от своей группы девушка-оператор, что пыталась открыть закрытую прямо перед ее носом дверь, захлопнутую под действием автоматики, что получила аварийный приказ. Отчаянно стуча руками по стали, она не догадывалась, что смерть приближается к ней со спины - трехметровое чудовище двигалось бесшумно, пока его челюсти, укрытые клыкастыми мандибулами, испускали слюну вожделения. Капля за каплей, его голодные выделения отмечали пройденный путь. Но она так и не обернулась. Оператор осознала все лишь в миг, когда одна из двух гигантских серповидных клешней, растущих из плеч гхайста и изогнутых подобно лапам самки богомола прибила ее к стене, сломав ребра и выбив дыхание. Сталкер использовал дополнительные верхние конечности для опоры при ходьбе и как основное оружие. Проявившись перед жертвой, монстр, казалось, улыбнулся. Страх, ужас, непонимание и последние предсмертные мысли обреченной стали для него лакомством, что он втянул как сладчайший аромат. Приблизившись к ее лицу, гхайст раскрыл мандибулы, показав клыкастую бездонную пасть - из нее разило зловонием, ударившим в нос девушки. Она отвернулась из последних сил, чтобы не видеть, как пасть и мандибулы сжимаются на ее голове, заставляя тело дрожать в судорогах. Бегущий по коридорам и отсекам отряд гвардейцев, отстреливающийся от преследующих их рапторов, нес чудовищные потери. С бешенным ревом доисторические ящеры проносились рядом с ними, чтобы затем напрыгнуть и вспороть им живот одним длинным когтем на их задних лапах, а затем приступить к трапезе. Охота прошла для стаи гхайстов удачно - они растерзали с десяток бойцов армии Карнаки за несколько скоротечных минут, растянувшихся для людей вечностью. Теперь их обглоданные останки станут напоминанием для тех, кто снова осмелится заигрывать с потоком.

Винтовка Калеба дернулась, выплевывая очередную пулю, что устремилась навстречу одному из стаи волколаков. Она поразила монстра прямо в прыжке, отшвырнув его назад и расплескав зловонный ихор, заменяющий тварям кровь. Подстреленный гхайст попытался подняться на лапы, но массивный меч Канта, с криком обрушенный на него, прекратил эти попытки. В тусклом свете промелькнул брошенный Фелицией чаркам, рассекший надвое еще одного волколака прямо вдоль его искореженного позвоночника. Обе половинки тела упали, пульсируя истекающим ихором. Выли циркулярные пилы на сапогах Терри, когда парень кружился в безумном вращении на руках - окружающий его поток ускорял эти движения, превратив Холлоу в вихрь смерти. Он шинковал дерзнувших напасть на него тварей, а завихрения потока отбрасывали изрезанные куски тел и брызги ихора от них. Клинок Карины пролетел рядом с Виолой, выбросившей один из своих кнутов вперед и пронзив им кружащего вокруг девушки волколака - лезвие вошло прямо в глаз монстра, а затем с отвратительным хлюпающим звуком Вальтруа вырвала оружие из тела гхайста. Она не увидела в хаосе битвы, как по стене возле нее активно перебирая массивными передними руками-лапами ползет гхайст-раджа - чудовищная тварь-гибрид насекомого и обезьяны с массивным склизким телом, поддерживаемым десятком пар мелких лап. Это создание являлось настоящей насмешкой над природой - уродливое, зловонное, покрытое черным хитином, защищающим мясистые мускулы. Его пасть имела четыре смыкающихся в бутон челюсти, и оно бы несомненно напрыгнуло и растерзало Вальтруа, но вонзившийся в его переднюю лапу Тиамат пригвоздил четырехметровую тварь к стене. Кнуты Виолы ударили гхайста по морде и рассекли ее, вырвав куски плоти. Движением руки, Кандракар призвала свое оружие назад - Тиамат вылетел из раны, усугубляя и так глубокие повреждения. Тварь покачнулась и упала на спину - чешуйчатый сапог Терри с грохотом опустился ей на морду, а в тушу вонзился меч Канта. Приложив максимум усилий, Бланко провернул меч в ее теле - тварь издала оглушающий высокочастотный визг, а затем, вспарывая монстра, делириум вырвал оружие, расплескав столько ихора, что хватило бы на небольшую цистерну – едкий кислый запах тут уже ударил в носы студентов, затмевая собой все остальные запахи. Забившись в агонии, гхайст разметал делириумов ударами передних лап, больше походящих на искореженные деревья. К счастью, они успели защититься потоком - кто полностью, а кто частично - и избежать серьезных ран, отделавшись только падением и сбитым дыханием. Раскрыв окровавленную от кормежек пасть, монстр снова завизжал и попытался перевернуться на брюхо, дабы потом встать на лапы. Едва он оказался на здоровом боку, прямо перед ним пронесся голубой вихрь потока, а визг резко оборвался, утонув в чавкающей плоти. Напротив чудовища стояла Афина, вогнавшая свое оружие в его пасть почти по рукоять. Девушка резким движением рванула Персефону в сторону, вырывая оружие из тела раджи и разорвав надвое одну из смыкающихся челюстей. С глухим стуком последняя тварь повалилась обратно и затихла, дернувшись напоследок.

- Это тебе за всех убитых, сука, - огрызнулась Алия на раджу, таким образом провожая ненавистную тварь в ее последний путь.

Наконец, компания студентов смогла позволить себе пару минут отдыха. Эта группа гхайстов, чьи изрубленные тела частично окружали делириумов, а частично распластались за их спинами, была уже не первой на их пути. Едва они начали свое продвижение по лабиринтам коридоров станции, как подверглись нападению. Сначала то были одиночные твари, чей голод завел их далеко от сородичей. Они-то и стали прямым ответом на немой вопрос, так никем и не озвученный: что заставило станцию опустеть? Ребята старались действовать слаженно, атакуя и прикрывая друг друга. Очень скоро они поняли, что без потока будут уязвимы - не всегда они успевали вовремя среагировать, а потому Кант и Фелиция едва не были ранены в первой же стычке с гхайстами. К счастью, Калеб не промахивался, что и позволило избежать трагедии. Меткие выстрели Мерсера очень часто выручали его товарищей - парень методично отстреливал любую тварь, кого ловил в прицел. Трассеры, оставляемые его усиленными потоками пулями, отмечали каждую новую жертву меткого стрелка – а порой и не одну, пробивая навылет по две или три чудовища сразу. Из всей группы не сражалась только Флоренс – как оказалось, ее сенсорные способности в потоке обострены так сильно, что ей не составляет труда обнаружить даже людей, а не только делириумов и гхайстов. Правда, для этого ей требуется полная концентрация - любая помеха способна выбить ее из этого состояния, прервав так называемое сканирование потока. Она с энтузиазмом принялась за дело, посылая в такт своему сердцу незримые глазу импульсы через окружающую их невидимую энергию. Неунывающая девушка полностью доверилась новым друзьям - и те сделали своей основной задачей ее защиту, не подпуская к ней тварей. Калеб так и вовсе держался рядом с Флоренс, иногда вступая в ближний бой - так было, когда на студентов напали со спины. К счастью, Виола и Кант успели среагировать куда быстрее остальных, и незримый сталкер, привлеченный потоком Флоренс, оказался повержен. Хоть и не без труда - его шкура оказалась довольно прочной для их оружия, но студентам все же удалось повергнуть опасного гхайста, когда Кант чудовищным ударом сломал ему лапу-серп, а затем вонзил ее прямо в глотку хозяина. Только тогда тварь упокоилась. И сейчас, после мучительного длинного часа блужданий - казалось, что он растянулся на целый день - компании требовался отдых. А более всего в нем нуждалась Флоренс, чьи ноги уже подкашивались из-за траты ее духовных сил. Компания прошла еще несколько метров и завернула за угол, чтобы не видеть место недавней схватки. Помещения станции мало чем отличались друг от друга - информационные табло, двери и таблички, даже лифты - они могли бы доставить компанию на разные уровни станции быстрее, но для доступа к ним требовалась ключ-карта, которой у ребят не оказалось. Если представлялась возможность, они заглядывали в соседние отсеки, находя помещения различных размеров. Среди них были склады, арсеналы, исследовательские отсеки - в одном из них им удалось найти аптечку и даже пополнить запас медикаментов и пилюль. Были и технические помещения, так и совсем темные комнаты, чье назначение осталось загадкой. В некоторых из помещений они натыкались на остатки трапез тварей, а порой и на них самих. К счастью, следующий стальной коридор с кучей проводов и труб вдоль потолка оказался чист. Флоренс споткнулась, но устояла на ногах. С усталым вздохом она припала к стене и сползла по ней, сев на колени и прикрыв глаза. Копье девушка положила рядом с собой. Следуя примеру девушки, студенты расселись вдоль стен. Они все еще могли свободно ходить от стены к стене, не мешая друг другу. Холодный металл успокаивал, а воздух - хоть и слегка пропитанный зловонием гхайстов - все же циркулировал через систему вентиляции. Эти короткие минутки отдыха оказались настоящим сокровищем для студентов Илиона.

- Флор, ты как? - поинтересовалась Фелиция, опустившись на колени рядом с сестрой. Та устало улыбнулась, не открывая глаз. - Пару минут, только бы дух перевести, - Флоренс не призналась, что едва волочила ноги – проводимое ею сканирование опасно истощило ее силы. Но ее сестре и не требовалось признания, чтобы это понять. - Им просто нет числа, - пробормотал Кант, отхлебывая из фляжки. По краю его рта стекло несколько капелек виноградно-яблочного сока - Бланко наполнил флягу им, а не водой. Парень сидел спиной к стене, запрокинув голову. - Патронов на всех не хватит, - мрачно заметил Калеб, щелкая затвором. - Флоренс, что ты успела почувствовать? - Холод, - коротко ответила девушка севшим голосом, поежившись. Она все еще не открыла глаз. - Внизу их огромное количество. Еще я нашла группу людей, они движутся в нашем направлении. А еще... еще я обнаружила... не знаю, как сказать. - Как есть, Флор, - рвано дыша, но как можно более мягче попросила Виола. Флоренс наконец открыла глаза. Рваное дыхание и блуждающие глаза выдавали сильное истощение потока девушки. - Всплески потока, - ответила младшая близняшка, слегка прокашлявшись.

Подошедший к ней Кант протянул девушке флягу с соком, и та сделала несколько больших глотков. Ее лицо становилось румянее по мере утоления жажды. Взгляд девушки прояснился, когда она посмотрела на Бланко и улыбнулась ему. Тот опустился перед ней на колено и, взяв за руку, поднес свой телефон к браслету на ее запястье. Информация, отобразившаяся на экране устройства, не обрадовала парня – что и отразилось на его озадаченном, помрачневшем лице.

- Она на пределе, - обеспокоенно заметил Кант, на корню помешав любым возражениям младшей из сестер. Старшая неотрывно следила за действиями Канта, но не вмешивалась. - Еще немного, и такими темпами мы понесем ее на руках, - такой фразой он закончил говорить, убирая телефон в нагрудную сумку. Фелиция едва заметно кивнула ему в знак благодарности. - Хорошо, - согласилась Карина, закидывая в рот мятный леденец. Она посмаковала конфетку, а затем обратила взгляд к Флоренс, предложив сладкое. Та не отказалась, и Кант передал девушке маленький бумажный сверток. Из лекций Варракоу студенты знали, что сладкое повышает общий тонус организма и улучшает естественное восстановление потока - и поэтому все они решили съесть по одной конфетке, дабы улучшить самочувствие. - Ты говорила о всплеске потока, Флор, - напомнила Алия. Флоренс быстро закивала. - Да-да. Как будто два делириума сражаются где-то под нами. Но я не смогла определить, где точно. Простите, - последняя фраза звучала как оправдание за провал - девушка смущенно опустила взгляд. Хотя никто из ее товарищей не счел это таковым, даже наоборот - они удивлялись и восхищались как ее способностям, так и умению так долго и тщательно концентрировать свой поток. - Как вы считаете, что нас дальше ждет? - вдруг заговорил Терри. Ему не хотелось, чтобы голоса студентов замолкали, позволяя гнетущей лживой тишине заполонить собой широкий - почти пять метров - коридор станции. - Да какая разница, - прыснула Виола. Кнут на ее правой руке втянулся в рюкзак, издавая ритмичные механические щелчки. Затем она замерла, метнув взгляд на Флоренс. - Погоди-ка, - Вальтруа насторожилась, столкнувшись взглядом с младшей из близняшек, - ты говорила о людях? - Да, - устало протянула Флоренс. - Группа около пятидесяти человек, движутся на одном с нами уровне. По крайней мере, так было. - А где движутся? - мягко поинтересовался Кант, заглянув девушке в глаза. Флоренс его голос показался успокаивающим. Выдохнув, она подняла палец и указала на створки дверей в другом конце коридора. - Калеб, винтовка, - предупреждающе произнес Кант, поднявшись и медленно направившись к обозначенной двери.

Приблизившись к стальной преграде без просветов и стекол, Кант провел по ней ладонью. Справа он увидел терминал управления, но тот не подавал никаких признаков жизни - это парень выяснил, надавив несколько клавиш. Обернувшись к товарищам, парень с удивлением заметил, что не только Калеб насторожился - в паре метров от него стояла Алия с клинком наголо, а рядом с ней - Карина, поигрывающая Тиаматом в руке. Позади них, опустив руки в готовности, расположилась Виола. Вид у девушек был решительный - казалось, что они вот-вот сорвутся с места и вышибут створки совместным ударом ног, но нет. Фелиция и Терри стояли рядом со все еще сидящей на коленях Флоренс - девушка попыталась встать, но сестра заботливо усадила ее обратно. Бланко с восхищением оглядел друзей, подумав, что ему пора бы уже привыкнуть к их готовности встречать опасность в лицо, а не прятаться. И тут Канта посетила, наверное, самая глупая из всех возможных мыслей - он развернулся и постучал кулаком по поверхности двери - та отозвалась ему глухим металлическим звуком. Но едва он расслабился, как ответный приглушенный стук заставил его отпрыгнуть к девушкам, схватившись за меч.

- Готовы? - спросил парень, не зная, чего именно им стоит ожидать. - После тебя, - отозвалась Виола, высвободив кнут на правой руке. Ее оружие со звоном упало на пол, словно свернувшаяся в клубок змея.

Дверь открылась, и первым, что увидели студенты Илиона, стал десяток импульсных винтовок гвардейцев Атлантики, направленных им прямо в лица. А за бойцами - несколько дюжин напуганных человек из числа персонала станции - те самые, кого Максимус некоторое время назад отослал к ангару. Им удалось найти еще выживших, и сейчас эта группа двигалась туда же, откуда пришли студенты. Первым из оцепенения вышел Кант - парень вскинул руки и указал на эмблему Илиона - восьмиконечную звезду - на своем плече. Только после этого на лицах солдат, до этого суровых, проступил хоть какой-то намек на облегчение. Расталкивая беженцев, между бойцами возникла невысокая девушка - а судя по тому, как расступились самые ближние к делириумам бойцы, она была самой старшей по званию. Карина убедилась в этом, лишь кинув короткий взгляд на ее плечо, где пришит шеврон. И только после выхода вперед своего командира, на измученных лицах простых людей проступила тень веры в возможность спастись. Студенты заметили это, и в сердце каждого из них что-то дрогнуло - но все они молчали.

- Лейтенант Катарина Гримвейл, - четко представилась вышедшая девушка, отдавая честь. Она обвела взглядом студентов, в глазах ее промелькнул огонек надежды выбраться из этого кошмара - лейтенант безошибочно определила, что перед ней делириумы. Вдруг, взгляд ее остановился на Карине, и Катарина внимательно посмотрела на нее. Сама же Кандракар насторожилась - пальцы крепче сжали рукоять меча, а лицо приняло еще более напряженный вид. - Мисс Кандракар? - спросила девушка, не веря своим глазам. Карина дернулась, пытаясь совладать с мимолетным шоком. - Вы знаете мою сестру, - догадалась она, убрав Тиамат за спину. И все же, она почувствовала невероятное облегчение, как и Катарина. - Да, - проговорила лейтенант более расслабленно. Ее руки дрожали, а страх, застывший на побледневшем лице, говорил о себе лучше любых слов. - Где маршал? - спросила Карина, подойдя к лейтенанту. За эти пару шагов она успела оглядеть беженцев и понять, что Малгрэйва среди них нет. - В командном центре, на четыре уровня ниже нашего, - без сомнений ответила Катарина. Зрачки Алии сузились от ее слов, и Афина с опаской оглянулась на сумевшую подняться Флоренс. Та коротко кивнула, подтверждая, что именно о Максимусе она говорила чуть ранее. - Он в опасности, - заключила Алия, делая шаг навстречу Катарине. Видимо, ее напор вызвал опасение у охранявших лейтенанта гвардейцев, ибо они перехватили винтовки, а двое даже вскинули их, целясь в девушку. - Да опустите вы пушки, придурки! - выпалила Виола. Солдаты Карнаки коротко глянули на своего командира и выполнили требование только после ее немого подтверждения. - Как мне попасть в командный центр? - не унималась Афина. - Самый быстрый способ - лифт в следующем секторе, он ведет прямо к нему, - заговорила Катарина с некоторой опаской, не ускользнувшей от Алии. Рыжеволосая жестом попросила лейтенанта продолжать. - Все системы станции сейчас работают от аварийного питания, и оно нестабильно.

Словно в подтверждение слов Гримвейл лампы, освещающие коридор, пару раз моргнули, вызвав очередную волну страха в толпе и без того напуганных людей. Катарина покачала головой.

- Ты можешь застрять, - пояснила она, подводя итог своим предыдущим словам. Алию эта перспектива, похоже, не пугала. - Выведите их к ангару, - сказала она, обернувшись к потрясенным таким поворотом друзьям. - Я пойду вниз. - Что значит ты пойдешь? - возмутилась Виола. Вальтруа с вызовом шагнула навстречу Афине, но Карина остановила ее. - Нет времени спорить, Виола, - сказала она, когда подруга бросила на нее возмущенный взгляд. Внутри Вальтруа закипало желание сказать что-то, но она сумела подавить его. - Ты же знаешь, что ее не переубедить, - подал голос Терри. Парень поддерживал истощенную Флоренс, перекинув ее руку себе через шею. Кант обеспокоенно взглянул на младшую близняшку, и поджал губы. - Будь осторожна, - натянуто пожелал он. По глазам Бланко слишком легко было определить, что он бросил бы все, но не оставил Алию одну. И она это понимала, но по-прежнему не хотела рисковать жизнями друзей. Уж лучше своей. - Хорошо, - сказала девушка. - Пообещай, что ты вернешься, - потребовал Кант, глядя на Афину со всей возможной серьезностью. Голос его стал твердым, как камень. Парень взаправду менялся, когда под рукой имел оружие. Когда девушка начала разворачиваться, чтобы отойти, парень схватил ее за предплечье, смотря прямо в возмущенное лицо. - Обещаю, - сказала она, и пальцы Канта разжались, высвободив ее. Он коротко кивнул, принимая ее слово как клятву, что нельзя не исполнить. - Ну, чего встали? Двинули к выходу! - скомандовал Бланко, вооружившись своим мечом.

Солдаты, а за ними и выжившие, двинулись следом за делириумами. Кант и Терри двигались впереди основного строя, а чуть позади них - Калеб, поравнявшись с гвардейцами. Парень с интересом рассматривал импульсные винтовки солдат Карнаки, ведь раньше ему не удавалось пострелять из столь технологичного, пусть и массового, оружия. Его собственная винтовка хоть и была собрана по индивидуальному заказу, представляя собой потрясающий образец, все же относилась к морально устаревшему, но все еще эффективному виду оружия. Собственно, его предпочитали многие ястребы и не только, но в Карнаке импульсная винтовка являлась штатным оружием. Так или иначе, он попытался сфокусироваться на происходящем, ведь на каждом шагу и за углом их могла поджидать опасность. Но чувство важности, возникшее у парня из-за своеобразной миссии по охране и сопровождению, усилило его чувство гордости и придало сил идти дальше. Терри остался с Флоренс и Фелицией - они помогали измученной девушке, и в какой-то момент Холлоу все же подхватил ее на руки. Девушка оказалась легче, чем парень думал изначально. Катарина, решив не отставать от своих людей, прямо на ходу сунула в руки Алии красную ключ-карту без каких-либо обозначений.

- Она даст тебе доступ почти ко всем терминалам, - пояснила лейтенант, убегая следом за беженцами. Напоследок, Катарина обернулась и коротко кивнула, после чего скрылась за углом, где не так давно студенты сражались с гхайстами.

Большая группа беженцев удалялась - множественные стуки их шагов отдавались стихающим эхом, а до этого иногда раздавались вскрики особенно впечатлительных - они увидели трупы гхайстов. Только Карина и Виола остались, стоя в некоторой растерянности и задумчивости. Девушки никак не могли найти в себе силы развернуться и уйти. Кандракар - что было для нее нехарактерно - перетаптывалась с ноги на ногу, словно желала что-то сказать, но никак не могла подобрать слов. Ее натуженное лицо лишь подтверждало эту мысль. Виола прыснула руками в стороны и ударила себя по бедрам, вымещая накопившееся эмоции.

- Все в порядке, - попыталась разрядить обстановку Алия, держа руки перед собой в успокаивающем жесте. - В порядке?! - Вальтруа метнула на подругу испепеляющий взгляд. - Да как ты вообще можешь идти туда одна?! - Вы нужнее этим людям сейчас, - заметила Афина, подойдя и опустив ладонь на плечо подруге. Та покосилась на нее, а потом на выдохе накрыла пальцы Алии своей ладонью. - Помни, кто мы, - продолжала напутствовать Алия. - Делириумы. И мы должны оберегать и защищать наш мир. Сейчас те люди нуждаются в вашей защите. - Заткнись! - выкрикнула Карина, топнув ногой и сжав кулаки. Виола и Алия удивленно уставились на нее, не понимая, что именно сейчас произошло. - Заткнись, дура! - повторила свое требование Кандракар, но обошлась без удара ногой о пол. - Я не прощу себе, если с тобой что-то случится! После всего, что было... черт!

Карина оборвалась, закрыв лицо руками. Последние несколько слов она произнесла дрожащим голосом, словно вот-вот заплачет от глубокой обиды. В душе Алии восстало спокойствие и тепло, когда она смотрела на своих подруг. Ради них она была готова на все, на любой риск. Поток продолжал звать ее, теперь уже настойчиво и усердно, но девушка молчала об этом. Казалось, что кто-то дергает ее за невидимую ниточку, как куклу, но Алия сдерживалась. Сердце вдруг начало разрываться от тоски и горя, когда спокойствие отступило. Она не рискнет жизнями Карины или Виолы, никогда. Если в ее жизни еще оставалось что-то родное и дорогое, то это прямо сейчас находилось перед ее глазами. Она больше не переживет опустошающую тоску и безысходность, смешанную с нежеланием жить, что настигли и захлестнули ее после гибели Адель. Она больше не пройдет по этому пути. Все, чему предстоит свершиться после этого - ее и только ее ноша. Афина должна сама найти ответы на все свои вопросы. Сама судьба звала ее, и девушка отвечала на зов, прося еще пару минут для последних слов своим подругам. Она взяла их за руки и крепко сжала. Попытки сохранить невозмутимое лицо прекратились, едва ее глаза пошли по мокрому месту.

- Вы для меня дороже всего, девочки, - произнесла Алия, смотря на подруг. Губы Виолы дрогнули. - За время, проведенное с вами, я снова поняла, как это - быть нужной кому-то. И пусть мы поначалу не ладили, - она украдкой взглянула на смущенную Карину, - сейчас я называю вас семьей. Однажды я уже потеряла семью, и я не допущу этого снова. Пожалуйста, сделайте, что нужно. Мы встретимся с вами снова.

Она выдохнула, пока по ее щекам скатывались слезы. Горькая улыбка украсила покрасневшее лицо девушки.

- Кроме того, я уже пообещала Канту вернуться, - напомнила она, чем вызвала у переглянувшихся подруг скупую, но все же доверительную улыбку. Карина сверкнула глазами, отразившими тусклый свет настенных ламп. Виола же наоборот, закрыла свои, и по ее щекам стекли целые ручьи, что она поспешила как можно скорее утереть. Алия добродушно усмехнулась. - А теперь пообещай и нам, - потребовала Карина. И хотя она старалась улыбаться, в ее голосе сквозили требование и настойчивость - она не примет отказа. И глаза, сверлившие Алию немым призывом произнести заветные слова лишь подтверждали непреклонность Кандракар. - Мы не уйдем, пока ты не сделаешь этого! - поддержала подругу Виола, переходя на крик. - Я вернусь, обещаю, - честно сказала Алия.

В душе у нее проскользнуло сомнение, имеет ли она право давать подобное обещание - ведь она шла на огромный риск и могла его не выполнить. Но всего лишь одного короткого взгляда, брошенного на подруг, ей оказалось достаточно для осознания, что это слово определенно стоит всех трудностей на пути к его выполнению. Две девушки переглянулись, и в их глазах Афина прочла веру ее словам, в нее саму и нотку уверенности в лучший исход этого кошмарного дня. Карина расцепила захват рук и обняла Алию, так неожиданно, что та поначалу не поняла, что происходит. Кандракар крепко прижала ее к себе и прижалась сама. Алия едва удержалась от нахлынувшего на нее порыва зарыдать, ведь именно так Кандракар обняла свою сестру после долгой разлуки. Теплые и искренние объятия воскресили в сердце рыжеволосой притупившиеся чувства, и она поддалась им, обняв Карину в ответ. Ей не хотелось отпускать ее, не хотелось уходить. Это расставание стало подобно для Алии шагу в бездну, неизвестность, но при этом томящее осознание необходимости этого шага только усугубляло нежелание его совершать. Этот прыжок веры может стать роковым, но, чтобы успокоить себя, чтобы расставить все по местам, она должна была прыгнуть вниз. Ей необходимо найти в себе силы расстаться сейчас, чтобы встретиться потом. Обнимая Карину, Афина смотрела заплаканными глазами на Виолу. Только находясь втроем наедине, они могли позволить себе выпустить чувства и эмоции на волю, позволить пролить слезы. Только им троим была доступна привилегия увидеть это проявление их чувств по отношению к друг другу. Своего рода таинство, предназначенное лишь им. Вальтруа утерла нахлынувшие снова слезы и помотала головой, как будто хотела вытряхнуть из нее все дурные мысли. Едва ли это могло получиться, но ей как будто стало несколько легче. Наконец, кое-как расцепив объятия с Кандракар, Алия заключила в них и беловолосую подругу. Подругу ли? Скорее уже сестру, а точнее - двух. Она ведь назвала их семьей. Ладонь Виолы перемещалась по спине Афины вниз и вверх, доходя до поясницы и лопаток соответственно. Находящаяся на магнитной полосе Персефона слегка препятствовала этому, но все же оставляла достаточно простора для столь теплого и душевного жеста.

- Будь осторожна, - прошептала Виола. Девушка почувствовала плечом, как Алия кивнула, услышав ее слова. - И вы, - пожелала она, выпуская Вальтруа из объятий. - Приглядите за парнями и близняшками. - Обязательно, - пообещала Карина, улыбаясь. Виола подняла большой палец на правой руке.

Обменявшись встревоженными взглядами в последний раз, девушки невербально попросили друг друга быть осторожными. Алия не сдвинулась с места до тех пор, пока ее подруги не скрылись за тем же углом, куда ушли остальные. Она отсчитала две мучительных минуты, и только затем развернулась навстречу раскрытой двери, что ожидала ее подобно воротам в другом мир. Оттуда разило опасностью, и чувство самосохранения девушки недвусмысленно намекнуло ей на благоразумность, но было жестко заткнуто - Афина уже все решила для себя. Она найдет ответы на все свои вопросы. Потянувшись за спину, девушка сняла свое оружие с магнитной полосы и, наслаждаясь чувством щекотливой прохлады, что проникла ей под кожу ладони, поднесла лезвие Персефоны к лицу. Она внимательно разглядывала свое отражение на полированной поверхности клинка. Артегор говорил, что в этой сабле поток заключен так же, как он есть в ее владелице. Алия с горечью подумала, что в некотором роде они могут тоже быть сестрами. Смотря на свое отражение, она не могла не заметить в нем перемен: красивое лицо приобрело более собранный и сосредоточенный вид, взгляд разноцветных глаз стал глубже и проницательнее. Девушка изменилась, как внутренне, так и внешне. И все произошедшее с ней казалось ей лучшим, что случалось в ее жизни за последние три года. Потянувшись за телефоном, она обнаружила на его экране значок отсутствия сети. Либо стальные стены экранировали сигнал, либо здесь нужна специальная модель. Раскрыв свиток, она посмотрела на свои показатели и осталась довольна.

Взмах Персефоной со свистом рассек воздух, и девушка направилась вперед, смело идя навстречу неизведанному. Она смогла сделать этот шаг, а мысль, что ее возвращения ждут, только укрепляла ее решимость довести все до конца.

И она, черт возьми, доведет.

Максимус провел прямой удар рукоятью Исиды, будто держал в руке кастет, а не клинок. Призрак увернулся, и последовал резкий ответный выпад, отклоненный ударом сабли. Перехватив подброшенный Осирис за ствол, Малгрэйв ударил им наотмашь и почувствовал, как рукоять пистолета столкнулась с противником. Сразу же он попытался пронзить место, где мог находиться враг, но лезвие не встретило сопротивления: там попросту никого не оказалось. Более того, мечник снова исчез. Поразительная способность потока. Маршал прислушался ко всем своим чувствам и ощущениям, но они были спокойными, будто рядом не было угрозы получить в спину подлый удар черным клинком. Впрочем, что-то подсказывало Максимусу, что его противник куда выше таких грязных методов. В конце концов, он всегда атаковал так, чтобы попасть в поле зрения командующего войсками Карнаки и Атлантики. Настороженно оглядевшись, Максимус убрал давно уже разряженный Осирис в кобуру и сорвал с левой руки изрезанный рукав, обнажая мускулы и защитные подкладки на локте. Он сделал шаг, затем еще один, поигрывая Исидой и прислушиваясь к каждому шороху, что только мог донестись до него. Железная выдержка позволила ему сохранить хладнокровие и мыслить трезво, и все его мысли сводились к одной - Призрак не позволит ему так просто отступить. Что же, тем лучше. Чем больше времени он потратит на маршала, тем больше шансов на спасение у оставшегося персонала станции. Он старался не думать о нарастающем холоде в потоке, что тянулся из зоны реакторов. Но не упускал это из виду, догадываясь, какой ад сейчас творится внизу, да и не только.

- Поразительная способность, - громко озвучил Максимус одну из своих мыслей, имея ввиду возможность Призрака бесследно исчезать. Уверенность Малгрэйва, что его услышали, была железобетонной. - Не каждый делириум способен освоить поток на достаточном для этого уровне. Кто ты? - Едва ли ответ тебя устроит, маршал, - раздался откуда-то сзади механический голос. Малгрэйв резко обернулся, выставляя Исиду в защитной позиции, но перед ним никого не оказалось. Призрак стоял на балконе выше уровнем, опустив Аматерасу к полу. Черное лезвие угрожающе сверкнуло, отразив свет. - Таких, как ты, ответы не волнуют. - Я знал тебя когда-то? - вопрошал мужчина, глядя на противника снизу вверх. - Знает ли птица о морских глубинах? - Почему ты служишь ему? Каким обещанием он подкупил делириума? - Моя служба не плен, - покачал головой Призрак, принимаясь расхаживать из стороны в сторону, будто уже победил. - И его обещания пусты, но не действия. Люди повинны в страданиях делириумов, и я разделяю эту мысль. - Сражаясь с нами же? - Ты несешь угрозу тому миру, что он видит перед собой, Максимус Малгрэйв, - Аматерасу в руке Призрака покачнулась, а лезвие ее устремилось на маршала. - Само существование Вавилона доказывает, что он прав. - Вавилон был призван защищать нас от гхайстов, - парировал Максимус, крепче сжимая рукоять Исиды. В его словах слышался закипающий гнев, что он старался держать под контролем. - А стараниями твоего хозяина, этого щита больше нет. - Максимус, - с насмешкой протянул Призрак. Сквозь это слово проскальзывал звон убираемого в ножны клинка. - Мы оба знаем, что ты желал не только защитить, но и продемонстрировать. Ты же не думаешь, будто мы настолько глупы, что не увидим в этом предупреждения? Ты, как ветеран последней войны, потерявший семью, едва ли захочешь допустить подобное вновь.

Маршал молчал. Он ничего не ответил, ведь Призрак был прав во многом, но не всем. Он ошибался в истинном предназначении сокрушенного титана, но был прав во всем остальном. Максимус действительно потерял всех родных в последней войне, но он давно уже смирился с потерей и выбрал для себя другой путь - путь защиты, чтобы такого больше не повторялось. Чтобы города-государства не развязывали войн, им нужен символ, вокруг которого они могли бы объединиться. Таким символом предназначалось стать Вавилону, но теперь все это обратилось в прах. Мужчина неотрывно смотрел на Призрака и его безразличные ко всему глаза. Только багровый огонь горел в них, ничего более. Никакой злобы, ненависти или ярости. Только красный свет. Маршал сделал шаг вперед, призывая мечника спуститься и продолжить схватку, но тот остался недвижим. Кем бы ни был кто-либо, скрывающийся под маской, он определенно знал о Максимусе куда больше, чем можно найти в официальных и иных источниках, доступных даже опальному Тальботу Иврейну. Это был кто-то из близкого круга общения и доверенных лиц. Вернее, когда-то он состоял в нем.

- Ты знаешь, кто мы? - спросил Максимус, не рассчитывая услышать точный ответ. Если он хотел выяснить, кто скрывается под личиной мифического Призрака, ему требовалось закинуть удочку с приманкой. И он это сделал. - Орден, - незамедлительно ответил Призрак, чем сходу спутал Малгрэйву все карты. Он даже предположить не мог, что когда-то загадочный мечник входил в круг лиц столь доверенных. - Вашу организацию основали давным-давно, после падения Атлантиды. С тех пор вы скрываетесь в тени истории, незримо влияя на ее события. Я знаю о вас очень многое, Максимус, - последние слова Призрака окончательно уверили маршала в его предположении, кто именно может скрываться под белой маской. Это осознание стало для него электрическим разрядом, проникшим в самое сердце: тело и кончики пальцев неприятно закололо, а в животе все свернулось в противный клубок. - Аталанта? - на выдохе произнес Максимус сам того не желая. Теперь он более всего опасался подтверждения. - Ты, как всегда, ошибаешься, Максимус, - покачал головой Призрак. - Это разочаровывает. Я начинаю сомневаться, прав ли он насчет тебя.

Договорив, мечник шагнул вперед и спрыгнул вниз, приземлившись с помощью потока. Он двигался словно призрак, прозрачное покрывало на ветру, объятый янтарной аурой своей силы. Если бы только его цвет был уникальным для каждого делириума, но увы, нет. Ученые до сих пор спорят, от чего на самом деле зависит цвет этого проявления силы обладателя потока, и нет среди них единой точки зрения. Именно поэтому Призрак не боялся демонстрировать и применять свои способности - ведь если бы Максимус видел их раньше, то несомненно догадался, кто же перед ним. И это забавляло мечника - видеть насквозь тщательно скрываемую растерянность на лице маршала - бесценно. Главнокомандующий войск Карнаки пристально следил за каждым движением противника, а особенно - за его правой рукой. Смотреть на скалящуюся маску он более не желал, ибо в ней не таились ответы - но вопросы множились и множились с каждой секундой ее наблюдения.

- Почему? - единственный вопрос, действительно интересовавший Максимуса. Почему сейчас он стоит перед тем, о ком вслух боятся говорить. Почему все происходит именно так, как происходит. Он хотел знать ответ и что-то внутри подсказывало, что только мечник может дать его. - Теперь ты задаешь верные вопросы, Малгрэйв, - похвалил Призрак. Оставалось загадкой, сделал ли он это искренне, или с насмешкой. - Но слишком поздно. Сейчас... а, мы не одни.

Действительно, спустя всего лишь секунду створки большой посеребренной двери, ведущей в командный центр из основных помещений-проходов, распахнулись. Голубой блик промелькнул в проходе, а затем между Максимусом и Призраком появилась рыжеволосая девушка, держа левую руку за спиной, а правую, с клинком - направила на мечника. Максимус не поверил собственным глазам, узнав Алию - хоть и со спины. Необычный цвет волос выдавал студентку Илиона куда красноречивее ее лица. Казалось, что Призрак потерял всякий интерес к маршалу - взгляд его маски теперь был прикован только к Афине, а та, а свою очередь, неотрывно смотрела на него.

- Уходите, маршал, - велела Алия. Малгрэйву понадобилось несколько секунд, чтобы осознать настоящий смысл сказанного и принять его. Мужчина поднял взгляд на мечника, а затем снова посмотрел на девушку. Он сам не до конца понимал, какие чувства вдруг проснулись в его сердце, но ощутил волнение. - Но ведь ты... - При всем к вам уважении, директор, - Алия резко перебила Максимуса, но обратилась к нему не по воинскому званию, а по академической должности. Малгрэйв успел восхититься ее решительностью и отвагой, хотя и счел их безрассудными. - Это личное, - произнесла девушка чуть тише, повернув голову назад и встретившись взглядом с маршалом. Огонь, полыхающий в ее глазах, говорил слишком о многом. Маршал слишком хорошо знал его - в первую очередь, видя в своих глазах, отраженных в зеркале. Огонь, требующий больше дров. Неугасающее пламя желания довести все до конца. - Вы будете мне только мешать, - продолжала настаивать девушка. Мечник замер, как статуя - а может быть, его там уже и не было - Малгрэйв смотрел сейчас только на студентку Илиона, не находя в себе силы отвести взгляд. Он узнал в ней ее мать и отца, словно они смешались воедино в его сознании - два человека и делириума, воплощенные в их дочери. - Вы нужны своим людям, Максимус, - напомнила Алия, - они ждут вас. Идите.

Коротко кивнув, Малгрэйв бросил взгляд на Призрака Кемоса. Тот и в правду не шевелился, но его левая рука сжимала рукоять Аматерасу, убранной в ножны. Сколько гнева и непонимания было в этом действии - да оно буквально сквозило им, как дырявая дверь пропускает потоки воздуха и порыва ветра. Едва ли мечник ожидал увидеть здесь Алию, а особенно после того вечера в Карнаке. Попятившись назад, маршал внимательно следил за потенциальной угрозой мечника, но тот по-прежнему не шевелился. Между ним и девушкой воздух словно загустел - мужчина мог поклясться, что видит это невооруженным глазом - подернутые края едва различимого покрывала, по чьей поверхности пробегают молнии. Он снова взглянул на Алию, и снова увидел в ней Нексуса и Аталанту - их лучшие качества, воплощенные через младшую Афину. Сразу же в памяти всплыли и восстали из ее глубин воспоминания о погибших друзьях и наставления Таддеуса, что Алия пройдет этот путь поневоле - как-то раз Банкрофт сказал, что она захочет защитить тех, кто ей дорог.

- Если это случится, и ты будешь рядом - не мешай ей, Максимус, - сказал тогда Таддеус, глядя на голубые огни Карнаки. - Она уже выстояла там, где не смогли бы мы с тобой. Кем бы ни был Призрак, Алия с друзьями одолели его сегодня. - И ты предлагаешь мне просто смотреть? - возмущенно спросил Малгрэйв, не скрывая своего недоверия.

Внутри него зрело несогласие - та часть маршала, что была благородной и обладала честью воина, требовала справедливости и желала помочь. Он сделал небольшой глоток коньяка, а затем закинул в рот плитку горького шоколада - все, чтобы угомонить разбушевавшейся разум, утративший хладнокровие. Таддеус думал чуть менее минуты - но казалось, что больше часа.

- Я велю тебе уйти и не мешать ей, - произнес на развороте Таддеус Банкрофт таким тоном, что не терпел возражений. Малгрэйв даже подавился, когда встретился взглядом с ледяными глазами директора Илиона. - Ибо только ей хватит духу взглянуть в лицо теням.

Этот разговор всплыл в памяти маршала сам собой, и сложившаяся ситуация всецело подходила под него. И пускай сам Малгрэйв считал это безумием, он все же согласился с этим желанием Таддеуса. Чем больше он удалялся, разрывая дистанцию между собой и Алией, тем тяжелее становились его ноги и тем труднее давался каждый последующий шаг. Воздух превратился в кисель - дышать стало невероятно трудно, ведь дыхание перехватывало. И все же, он нашел в себе силы не только отступить, но и вспомнить о своем долге, как командира - обеспечить выживание как можно большего количества подчиненных.

- Удачи тебе, Лия, - тихо произнес он, наблюдая, как фигуры мечника и девушки исчезают за стальным занавесом сомкнувшейся двери.

Оставшись вдвоем, Призрак и Алия продолжали испытующе смотреть друг на друга. У рыжеволосой перехватывало дыхание, сердце едва не выпрыгивало из груди, а рука сама сжимала крепче незабвенную саблю. Не смотря на маску, препятствующую любой ее попытке разглядеть лицо столь ненавистного ей врага, Алия могла поклясться - она может с идеальной точностью описать все эмоции, что отражаются сейчас на нем. Поток, чей зов она ощущала все это время, наконец успокоился и затих - словно зритель в театре, ожидающий феноменальной кульминации столь ожидаемого им представления. Две фигуры стояли напротив друг друга, как актеры, ожидающие отмашки руководителя спектакля. Пространство в несколько метров между ними грозило взорваться в любой миг от витающего напряжения, а командный центр Вавилона превратился в одну огромную сцену с тусклым аварийным освещением - словно королевский дворец, в тишине ожидающий начала празднества. Но не бывать здесь празднику или веселью - как не бывать миру меж непримиримыми врагами.

- И так, ты здесь, - наконец Призрак Кемоса разорвал зловещую тишину своим механическим голосом. Но было в нем и что-то еще - удовлетворение или разочарование. Алия чуть вздернула голову, чувствуя, как лоб покрывается холодной испариной. Она надеялась, что не будет нервничать в такой момент. Напрасно. - Ты сомневался в нашей встрече? - спросила Алия, стараясь, чтобы ее слова звучали как можно более бесстрастно. Мечник едва заметно склонил голову. - Тебе дважды было сказано, что я не хочу тебя убивать, - он коротко припомнил их предыдущие встречи. И, казалось, сделал это с нескрываемой тоской, просочившейся как кровь из раны сквозь металл его слов. - Третьего раза не будет. - Ты дважды не смог убить меня, - уверенно парировала Алия, дернув Персефоной для большей убедительности, - не сможешь и сейчас. - Я могу просто уйти, и ты снова бросишься меня искать? - Можешь, но не уйдешь, - настояла девушка, ничуть не сомневаясь, что попала в точку. - Ты узнал меня тогда, в Карнаке. Но я тебя - нет. - Ты не можешь узнать лицо под маской, видя лишь ее, - заметил Призрак с едва проглядывающейся насмешкой. - И именно поэтому я здесь. У меня есть вопросы, а у тебя - ответы, - твердо произнесла девушка, сверкнув разноцветными глазами, поймавшими лучи тусклых ламп. - Я хочу получить их.

Призрак запрокинул голову, открывая защищенное гибким воротом горло. Огромное помещение эхом разнесло его раскатистый смех, пронзающий все сущее и то, до чего нельзя было прикоснуться - душу и сознание. Он не просто смеялся - но хохотал во все легкие, как будто насмехаясь. Алия не поняла, что именно мечник нашел смешным в ее словах. Но это, похоже, сильно его развеселило. Продолжая смеяться, он бессильно опустил руки - будто смирился с неизбежностью участи, известной лишь ему.

- И ты проделала весь этот путь только ради вопросов и ответов? - спросил он сквозь смех, вернув на девушку пронзительный и холодный взгляд багровых глаз. - Ты ищешь свидания со смертью только ради своего любопытства? Смерть нужно бояться, Алия. - Я не боюсь тебя, - отрезала девушка, и она не лгала. - Ведь ты не смерть. - Страх полезен, - справедливо подметил мечник, когда гром его хохота прекратился. - Не перед твоей маской, - поправила девушка, и Призрак понимающе качнул головой. - А, ты хочешь бояться лица, - догадался он. Его правая рука шевельнулась, и всего на миг Афине показалось, что он уберет неразличимый лик со своего лица. Увы. - Иногда знание опасно, - произнес Призрак, заметив огонь в глазах девушки. - Не опаснее нашего мира, - бросила девушка в ответ. Мечник усмехнулся, как показалось Афине, демонстрируя свое согласие. - И ты готова принять правду такой, какая она есть?

Алия сглотнула ком в горле, но тот снова встал поперек. Ладони предательски вспотели, а сердце забилось так быстро, словно хотело выпрыгнуть из ее груди и унестись прочь. Огромное куполообразное помещение вдруг стало для нее тесным и маленьким, как каморка для швабр. Слова мечника пробудили в ней самые худшие мысли, что она старательно закапывала в себе - и все равно, иногда они прорастали вновь, сея сомнения. Это был момент истины, и ради него девушка оставила позади всех, кто отправился с ней в утробу стального гиганта – не хотела она ими рисковать еще больше. Волевое усилие, сопровожденное потоком - и она заставила свое тело слушаться разум, а не эмоции.

- Я прошла слишком многое, чтобы сейчас отступить, - решительно проговорила она сквозь плотно сжатые зубы, не обращая внимания на все еще бешено стучащее в груди сердце - оно-то не поддалось потоку. - Сейчас или никогда. - Ты взаправду хочешь этого? - спросил Призрак. Подбородок Алии слегка дернулся - девушка коротко кивнула.

И затем случилось то, во что Афина не верила до конца - хотя и желала, чтобы это наконец свершилось. Отпустив рукоять своей катаны, мечник потянулся правой рукой под маску, а левой - к капюшону, падающему на его ненастоящее лицо до середины лба. Раздался едва слышимый механический щелчок, и маска дернулась - Призрак отключил ее крепления. Казалось, что багровые глаза, потухшие в миг щелчка, все еще испытующе наблюдали за Алией, будто окончательно решая, стоит ли маске быть снятой. Правая ладонь опустилась на ее поверхность, и мечник сдернул капюшон, обнажив черно-рыжие волосы, обрамляющие белое лицо. Он плавным движением убрал маску, и Алия почувствовала, как ее ноги подкосились, а руки внезапно утратили силу.

- Нет, - дрожащими губами прошептала она, попятившись назад на несколько шагов. Рука с Персефоной обмякла, и сабля едва не вывалилась из ее хватки. - Нет, - повторила девушка, когда плотно закрыла и сжала глаза, не веря в происходящее. Но открыв их снова, уверилась, что все это реально, а не дурной сон.

На нее смотрели знакомые зеленые глаза. Но холодные, бесстрастные - их взгляд был мертвым, словно весь их былой блеск выкачали и развеяли по ветру. Бледное лицо, что девушка уже никогда не рассчитывала увидеть вновь. Она снова и снова заглядывала в него, не веря своим глазам. И лицо это утратило все краски, приняв вид фарфорового. Никаких эмоций, ничего - только холод, источаемый им. В памяти Афины воскресли тысячи образов и воспоминаний, мелькающие как набор картинок или слайд-шоу. Но задержалась только одна - тот самый день, когда девушке сообщили о смерти. День катастрофы. День разбитого сердца.

На Алию смотрело почти такое же красивое лицо, как и у нее самой - практически зеркальное отражение - разве что скулы не были столь выразительными. И глаза, как она ранее заметила - одного цвета. И все же это было оно - то самое лицо, что она помнила и любила - пусть и утратившее краску.

Перед ней стояла Адель Афина, ее старшая сестра, считавшаяся погибшей три года назад.

Глава 39

Артегор рванулся вперед, сквозь поток и исчез за полуразрушенной стеной - следом за ним, пролетев мимо, со свистом пронеслись несколько клинков-полумесяцев, сотканных из духовной силы Гавриила. Ангел с полным ярости криком вступил в очередную схватку против Таддеуса, а изобретатель получил несколько минут отдыха, равных сейчас глотку свежего воздуха в затхлом подвале. Прислонившись спиной к камню, он встряхнул головой. Ангел оказался куда сильнее, чем рассчитывал Крам. Где-то возле разрушенного вдребезги фонтана раздался поднявший дождь из каменных осколков удар, сопровождаемый протяжным кличем. Артегор вздрогнул от неожиданности, но остался на месте. Тяжело дыша, мужчина осмотрел поврежденную правую руку. Несколько элементов оказались потеряны, обнажив уязвимые сочленения, чье повреждение может привести к нарушению работоспособности Длани Гефеста. В целом, протез все еще продолжал послушно выполнять команды мозга своего хозяина, но иногда все же делал это с задержкой - примерно в одном случае из десяти. Рубашка мужчины изорвалась - правый рукав он потерял уже давно, а вот нагрудный карман на левой стороне безвольно свисал, оторванный. Впрочем, какая уже разница. Куда плачевнее оказалась потеря одного из Ботов - Гавриил рассек его одним взмахом своего серпа, и Крам мог только наблюдать, как захлебнулась его пулеметная очередь, а две половинки некогда цельного устройства упали на поврежденную их схваткой лестницу, ведущую в здание академии. Из своего укрытия Артегор не видел останков Бота, но вот изображение, транслируемое Ио на его левый глаз, стало доказательством, что обломки все еще там. В голове изобретателя мелькнула мысль, что не помешало бы извлечь черный ящик - если он уцелел, значит, полученные данные могут быть использованы в его основном на данный момент проекте. А затем он с горькой улыбкой задумался, что будь на месте его собственного Бота Ио - объяснить Алии такую утрату было бы тяжело. Артегор прокашлялся - горло пересохло, а воды или любого другого напитка у него с собой не оказалось. Оплошность - обычно он всегда носил с собой небольшую флягу. Покопавшись в памяти и заведя руку на пояс, он все же убедился, что фляга-то была с собой - даже крепление от нее осталось. Значит, он просто потерял ее в пылу сражения. В любом случае, это уже неважно. Минута отдыха прошла незаметно - а поединок за его спиной и не думал прекращаться, даже напротив - он продолжал набирать обороты. Разминая уставшую шею, Крам подумал, будто подобные драки - точно не для делириумов, ибо они попросту не способны выстоять лицом к лицу и в одиночку против атланта. И чем больше он думал об этом, тем сильнее уверялся в своих ранних догадках, что Таддеус скрыл от них всех столько же, сколько и рассказал. В частности - то, что и сам является атлантом. Артегор знал, как ощущается поток - и, наверное, только Себилла знала это лучше - но магия, а никак по-другому он назвать это не мог, творимая ритуальными движениями Таддеуса и ангела, была совсем иным. Крам не мог найти никаких объяснений, но внутри него зрело любопытство, как же она работает с научной точки зрения. В то же время он сомневался, что когда-либо найдет ответ на этот и многие другие вопросы. Он сумел установить связь всего нескольких вещей - отметин на теле ангела, движений атлантов и различия в проявлении их способностей. Чары ангела были резкими и грубыми, дикими - они сопровождались рваными, скоротечными звуками раскатов грома. И его метки вспыхивали каждый раз, когда движения складывались в формулу для заклятия. Способности Таддеуса, напротив, пугали. Холодные как лед и столь же невозмутимые, его проявления заставляли кровь стыть в жилах, если случайно касались изобретателя. Гулкие и протяжные стоны-завывания — вот, чем они резали слух. Будто хор десятков умирающих голосов, исполняющих свою последнюю арию. Но уже на основе этого, Артегор мог безошибочно определить, кто из них сейчас атакует, а кто - защищается. И в данный момент наступал Банкрофт, наверняка обрушивая на противника всплески своих сил, направляя их кадуцеем. Три минуты отдыха. Дыхание выровнялось, а три ноющих конечности Артегора начали успокаиваться. Он раскрыл правую ладонь и свиток с показателями своего здоровья. Поток находился на среднем уровне от обычного, а значит, порох в пороховницах еще остался.

- Ладно, пора за работу, - подбодрил сам себя Артегор, выводя на свиток изображение с Ио.

Таддеус и Гавриил схлестнулись в быстротечной схватке. Не было даже малейшего шанса хоть как-то вклиниться и помешать им, или же помочь Таддеусу. Краем глаза Крам все же наблюдал за останками разбитого Бота - парящий над академией Ио давал изобретателю достаточно обзора.

- Нужно беречь второго, - вслух подумал Артегор, имея ввиду оставшегося Бота. Он содержал действительно полезную информацию, но ей уже предстояло стать максимально секретной.

Слишком хорошо изобретатель понимал, что случится, если эта запись попадет не в те руки. И все же, больше сидеть на месте Артегор не мог. Призвав на помощь всю свою удачу и умения, делириум сорвался с места, как несущийся мираж, и бросился обратно в схватку. Проскочив под летящим ему навстречу лезвием серпа, а также прямо под несущимся взмахом кадуцея, Артегор с размаху ударил ангела в лицо правой рукой. Охнув от неожиданности, тот отступил на несколько шагов назад - но это открыло для ошеломленного таким поворотом событий Банкрофта возможность атаковать, не рискуя нарваться на защиту. Подобно веревкам-лианам, потоки силы директора Илиона сковали тело Гавриила. Рыча от злобы, тот пытался разорвать опутывающие его чары, но не мог пошевелить даже рукой - настолько крепко Таддеус его удерживал. Метнувшись назад, за спину директора, Артегор взял разбег с потоком - усиленный удар правой рукой пришелся прямо в переносицу противника. И хотя Крам искренне сомневался, что смог нанести ему хотя бы малую травму, его сопротивление чарам ослабло. Подняв ангела над полем битвы усилием воли, Таддеус вырвал каменный обломок из здания рядом и забросил его в подвешенного атланта, отшвырнув того куда-то в студенческий городок. Удаляющийся рев ангела стал последним, что они услышали перед рокотом столкнувшихся камней.

- Черт, - выругался Таддеус, упав на колено и опираясь на кадуцей. Подошедший Артегор внимательно прислушался. - Не думал, что он так изменит алхимией свое тело...

Банкрофт осекся, осознав, что сболтнул лишнего. Подняв взгляд, омраченный тенью сомнения, он с изумлением увидел протянутую ему руку. Подняв глаза выше, он столкнулся с Артегором: лицо изобретателя было приветливым, не взирая на несколько кровоподтеков и тонких струек крови возле рта.

- Я все знаю, - заверил Артегор, когда помог Таддеусу подняться. Директор Илиона покосился на него с притворным недоверием - прохладная улыбка выдавала фальшивость этой эмоции. - В таком случае, скрывать больше нечего, - заключил Банкрофт, утерев со грязного лба пот. Всего на миг, но Артегору показалось, будто от подобного откровения директор испытал облегчение. - И как же тебя зовут на самом деле? - поинтересовался Крам, доставая из чудом уцелевшего подсумка на поясе металлическую коробочку с пилюлями - устройство их выдачи в протезе было повреждено. Он покрутил зеленую таблетку между пальцев, обдумывая, стоит ли принять ее. - Анубис, - бесстрастно ответил директор. - Давно ты догадался? - Достаточно, - неопределенно ответил Крам, переведя взгляд на атланта.

Изобретатель не стал озвучивать, что первые подозрения у него появились несколько лет назад, но тогда он считал их беспочвенными. И каждый раз, когда директор Илиона пересказывал свою легенду, Артегор слушал внимательно и наблюдал. С каждым разом он все больше уверялся - хотя разум его сопротивлялся - что рассказчик был там. И сегодня он окончательно в этом убедился. Вопреки всем его ожиданиям, вокруг атлантов не было ореола таинственности или божественности, не имели они и трехметрового роста. Со стороны Анубис выглядел обычным человеком, но лишь снаружи. Артегор вдруг вспомнил, что никогда не видел директора Илиона с закатанными рукавами или без верхней одежды - и теперь, спустя столько лет, эта деталь показалась ему необычной. Где-то в городе внизу прогремел взрыв, и Анубис с сожалением покачал головой. В какой-то степени, он повинен в случившемся, хотя и знал, что открыто его никто не обвинит. Тем не менее, он не брался утверждать, что Артегор не мог так думать. Впрочем, изобретатель действительно так не думал.

- И что меня выдало? - в шутливой форме спросил директор, выпрямляя спину. Артегор живо усмехнулся, оценив всю двойственность этого вопроса. - Магия. - То не магия, - быстро поправил Анубис. Лицо его снова стало серьезным. - Магии в том смысле, что ты подразумеваешь, никогда не существовало. Это проявления нашей духовной силы. Как поток проявляет вашу.

Артегор понимающе кивнул. Разумеется, что магия, способная видоизменять мир, выпускать на волю силу стихий и прочее - лишь выдумка, миф, оставшийся в сознании людей с древних дней благодаря легендам и старым преданиям. И все же, Крам не мог не заметить, что в чем-то духовная сила атлантов и поток схожи, но первая куда ярче и более осязаемая, чем сила делириумов - этот вывод изобретатель сделал после увиденных им оков, созданных Таддеусом. Стоя рядом с атлантом, изобретатель не испытывал благоговения, как могло показаться. Только чувство триумфа в правоте его догадок, ничего более. Тем не менее, их способности вызывали у Артегора неподдельный интерес и восхищение – так будет всякий раз, когда он будет вспоминать этот день. Раньше он никогда не видел ничего подобного, и представить тоже не мог. Пытливый ум Крама желал разобраться в столь необычном явлении и изучить его, хотя и способы для этого могли быть не самыми правильным. Осмысливая увиденное, он еще раз оглядел директора академии, и тут же обратился воспоминаниями к ангелу. У него уже созрел вопрос, что Крам превратил скорее в утверждение.

- Он будет покрепче тебя, - заметил изобретатель, кивая в сторону кампуса студентов. Анубис горько усмехнулся, отведя взгляд. - Алхимия атлантов, - ответил он на выдохе. - Это искусство практически утеряно, и лучше ему таким оставаться. Оно способно изменить тело, но...

Он замолчал, а затем посмотрел на свою ладонь. Будто именно в ней атлант держал весь смысл своего утверждения, и словно в его руке скрывались ответы на все вопросы мироздания.

- ... плата высока. Изменения тела необратимы, но не всегда видимы глазу, - с ноткой безысходности закончил он. Артегор покосился на Анубиса с недоверием. Изобретатель уже убрал коробочку обратно на ее место в подсумке, но извлеченную пилюлю так и не принял. - Прекрати, - устало потребовал атлант, поняв, какой именно укор скрывается в обращенном к нему взгляде. - Без нее я бы тут не стоял. Хоть мы и жили много дольше вас, все же бессмертием не обладали. Алхимия даровала мне и... им тоже, долголетие и молодость. - И какую же ты за это отдал цену? - спросил ужаснувшийся такому откровению Артегор. Анубис обнадеживающе усмехнулся, и усмешка эта перешла в короткий смешок. - Я не всегда пью бренди, - ответил он с тенью улыбки. Крам подумал, что за последние две минуты разговора директор Илиона проявил больше эмоций, чем за все то время, что Артегор его знал. Странная мысль, несколько позабавившая усмехнувшегося ей изобретателя. - Он безумец, - выпалил Артегор, позволив части эмоций взять над собой верх. Анубис холодно покосился на него, поняв, о ком говорит изобретатель. - Чудовище, палач, психопат. Его крылья - не его, так ведь? - продолжал Крам. Атлант медленно кивнул в подтверждение. - Кто пойдет на это, ради чего? - Не говори так, - мрачно вставил Анубис. Артегор с удивлением посмотрел на него, а тот, в свою очередь, тяжело вздохнул. - Он не всегда был таким. Я помню его еще благородным и кротким, стремящимся защитить тех, кто ему дорог. Увы, Михаил извратил в нем это светлое стремление, и Гавриил медленно сошел с ума, поддавшись жажде крови и мести. К чему все привело - ты видишь сам. С помощью алхимии мы часто вмешивались в свое тело, но крылья и то, что он с ним сотворил - за гранью.

На последнем слове Анубис склонил голову, словно он вспомнил о тяжелом камне на шее, тянущем его ко дну. Но это бремя он возложил на себя сам, не прося за это ничего. Артегору оставалось лишь удивляться силе воли директора, хотя он и испытывал сейчас противоречивые чувства. Подтверждение его догадок, взамен старых возникли десятки новых вопросов и то, как именно Анубис отзывается о их противнике-психопате. Все это смешалось в голове, не позволяя Краму сложить единое мнение. Но даже при этом, он видел перед собой взявшего на себя тяжкую ношу атланта, принесшего в жертву все ради кого-то, кого он даже не знал лично. Чувство настоящего уважения зрело в душе Крама, какими бы не были обстоятельства.

- С другой стороны, а мне ли говорить о границах? - спросил он сам себя. Усмехнувшийся Артегор хотел было что-то ответить, но решил позволить директору закончить. - Ты слышал эту историю много раз, Артегор, - напомнил он. Изобретатель медленно кивнул, чувствуя, как ко лбу приливает волна боли. - Я сам перешел грань, и все они исчезли, когда я уничтожил Атлантиду. У меня не было выбора. Его жажда отомстить оправдана - я разрушил то, что он любил, чтобы сохранить мир. Справедливая ли цена? Не знаю, и надеюсь, что... погоди. - Что? - не понял Артегор, но затем его накрыло чувство тревоги, доносимое до делириума через поток.

Что-то произошло. Что-то, не поддающееся объяснению. Артегору показалось, будто прямо на его глазах в течении потока, до этого ровного и размеренного, образовался всепожирающий водоворот. Он затягивал все сущее, стремился расшириться и пожрать как можно больше, но внезапно остановился, замер. Эти ощущения для Крама оказались не просто незнакомыми - он едва ли мог вспомнить хоть что-то сравнимое с ними. Всего одного короткого взгляда хватило - Анубис и Артегор мгновенно поняли, что ощутили одно и то же. И судя по выражению лица атланта, ожидать стоило только худшего. Затем случилось невероятное - вокруг них образовались пылевые завихрения. Сначала они были едва различимы глазу, но Артегор ощущал их всем телом и нутром - хотя его сенсорные способности, в отличие от его брата, были не столь сильны. Вихри увеличивались в размерах, захватывая мелкие, а затем и более крупные обломки и камни размером с грушу или крупное яблоко. Оставшийся скудный свет прорывающихся из-за дыма от пожарищ Серконоса померк, и вскоре делириум и атлант оказались в эпицентре большого урагана, окружающего их своей пылевой стеной. Она неслась с бешеной скоростью - пребывающий в растерянности Артегор скоро не смог разглядеть захваченные ею обломки, а завывание поднятого ветра едва ли не оглушало. Чувство тревоги превратилось в чувство опасности, и такой, будто следом за ней идет мгновенная, но очень болезненная смерть. Радиус образовавшегося вихря достигал примерно полторы дюжины метров - и мир за его пределами вдруг перестал существовать для Крама и Банкрофта, когда ураган сомкнулся, став куполом. Или надгробием, в зависимости от точки зрения.

- Какого черта происходит?! - закричал Артегор, озираясь по сторонам. Откуда-то он знал, что попытка пересечь образовавшийся вихрь станет летальной - его просто разорвет на куски. - Это поток! Вокруг нас поток! - Ты прав, - прокричал в ответ Анубис. Атлант водил взглядом - а внутри опасался, как бы не сбылись худшие из его предположений.

Сквозь вой ветра прорвался полный ярости и боли крик, словно доносящийся из другого измерения. В нем смешались самые глубокие ноты ненависти и жажды крови - альфа-хищник пробудился, и голод его тут же напомнил о себе знать. Стена вихря разорвалась на пару мгновений - но их хватило, чтобы через образовавшийся проход в эпицентр залетела крылатая фигура. Покачиваясь, она выпрямилась - Анубис отступил на шаг назад. С каждой секундой, потраченной им на созерцание крылатого создания, атлант менялся в лице. Он с трудом узнал Гавриила. Артегор сжал кулаки, и усилием воли попытался угомонить не на шутку разбушевавшееся сердце.

От былого прекрасного облика ангела практически ничего не осталось. Кожа стала белой как фарфор - еще чуть-чуть, и ангела нельзя было бы принять за сколь-нибудь живое создание. Обнаженный торс в лохмотьях пальто преобразился - и первым, что бросалось в глаза, был торчащий в его груди голубой кристалл - точно вогнанный по самую рукоять боевой нож. Плоть вокруг него вздулась и болезненно пульсировала, а вены на груди ангела проступили сквозь кожу и ярко светились, но тускнели по мере приближения к конечностям и голове - ужасающая взгляд паутина без паука. Два изломанных ребра торчали в разорванном боку, но Гавриил их словно не ощущал. Пальцы левой руки превратились в подобие бритвенной остроты черных когтей. Вероятно, они регенерировали таким образом после полученных ангелом травм от последней атаки Анубиса. Он что-то сделал, и она восстановилась в чудовищное подобие самой себя. Окровавленное лицо практически утратило человеческие черты - взгляд стал подобен двум огням, горящим в бездне, а во рту блестели заострившиеся клыки на месте зубов, ноздри вздулись, как у агрессивного зверя. Ангел потерял венец, поддерживающий его волосы - теперь они, почерневшие и покрытые белесой аурой, беспорядочно спадали ему на лицо. В ярости он вырвал несколько прядей, что закрывали ему обзор и отшвырнул их в сторону. Мускулы приняли вид болезненных наростов, только издалека напоминающие свой прежний облик. Искаженный атлант сделал шаг вперед и закричал - точно тем самым криком, что до этого донесся сквозь вихрь. Его белоснежные крылья утратили большую часть оперения, обретя облик кожистых, будто у летучих мышей. Как и на его груди, по всей их протяженности пульсировали светящиеся вены, и каждая новая волна доставляла ангелу все больше и больше мучений. Правая рука - единственная, сохранившая исконный облик - сжимала теперь кажущийся смешным серповидный клинок. Гавриил стоял босыми ногами, ставшими скорее лапами - обувь исчезла, а штаны практически в хлам изорвались, теперь напоминая истлевшую набедренную повязку. То, что вошло в вихрь, мало напоминало атланта, с кем они до этого сражались. Изобретатель оглянулся по сторонам - бежать им некуда. Кружащиеся ветра слишком открыто намекали, чем закончится попытка прорваться сквозь них. К несчастью, выход у двух мужчин оставался всего один.

- Живучий сукин сын, - сквозь зубы выругался Крам первыми пришедшими на ум словами.

Перед ним взаправду стоял Гавриил, чудом переживший удар громадным камнем - в воронку от него легко поместился бы репульсмобиль. Мужчина отказывался верить своим глазам - слишком уж невероятным и ужасным было представшее перед ними существо, вызывавшее только отвращение.

- Это все твоя вина, Анубис! - в ярости проревел Гавриил, неуклюже взмахнув клинком.

Его крик пронзал все - от ветра до плоти, врезаясь в нее десятками микроскопических игл. Голос ангела утратил очарование, превратившись в гортанное болезненное завывание, исторгавшееся из его глотки вместе с кровью - он брызгал ею на каждом слове. Гавриил покачнулся - трансформация доставляла ему чудовищную боль, погрузив тело в кипящую агонию. Перед глазами же директора Илиона, никак не отрывавшего взгляда от до боли знакомого кристалла, восставали те самые искаженные лица. И лишь после он видел Гавриила, обреченного на такую же печальную участь. Но что-то все же было не так. Далеко не так, как помнил Анубис.

- Сосредоточься, это не конец, - наставлял директор, перехватив кадуцей и приняв стойку, удерживая оружие одной рукой. - Артегор, не теряй бдительности и забудь о жалости. Ему уже не помочь - только смерть освободит его. - Как бы она не сделала это же с нами, - мрачно заметил изобретатель, понимая, что теперь-то уж он точно мало что способен противопоставить ангелу, принявшему вид Призрака во плоти. Крам размял левый кулак, и на уровне инстинкта – правое плечо. - Я убью вас всех! Всех до единого, выродки! - продолжал кричать Гавриил, все больше утопая в болоте безумия и поглощающей его кровожадности. С каждым словом он медленно сокращал дистанцию между собой и двумя противниками - а те, в свою очередь, старались отступить. - Теперь в его разуме не осталось ничего от былого него, - заключил Анубис, крепче сжимая свой посох. И в этом Артегор не мог не согласиться с директором. Какая-то часть Крама желала изучить то, что он видел, но здравый смысл подсказывал, что это напрасная затея. - Я порву тебя в клочья, поганый делириум! - проревел ангел, харкая смешанной с гноем черной кровью в сторону Артегора.

Вены на его горле взбухли, как и на груди. Он поднял затуманенный желанием убивать взгляд, где еще мелькали последние проблески сознания бывшего атланта. Именно они и удерживали его на месте, не позволяя броситься в бой. - Я сдеру с тебя заживо кожу, вырву сердце и запихаю его тебе в глотку! Ты будешь мучаться и молить меня о смерти как об освобождении! Я вырву из тебя твой поток и буду наслаждаться, как твоя жизнь угасает! Иди сюда!

Артегор только успел с ужасом осознать, о чем именно говорит Гавриил, как ангел взмахом крыльев сорвал себя с места в безумном рывке, выставив вперед когтистую руку. Она могла бы пробить грудь Крама с легкостью тарана, но делириум успел увернуться, сместившись потоком в сторону - ангел пронзил когтями лишь его завихрения. На миг он уставился в пустую ладонь, словно не понимал, куда делась его неудавшаяся жертва. Отдалившийся от противника на несколько метров изобретатель только и наблюдал, как беснуется от досады и ярости существо, менее четверти часа назад еще бывшее атлантом. Сейчас он видел перед собой обезумевшего берсерка, жаждущего только крови. Гавриил с шумом втянул ноздрями воздух, словно принюхался, и рывком повернулся к Артегору. Крам запоздало осознал, что ангел не просто принюхался - он сумел почувствовать слепки от применения делириумом потока, как будто и сам обладал им. А быть может, и обладал. Одному черту известно, что за кристалл он вонзил себе в грудь. Серповидный клинок устремился навстречу Артегору со свистом рассекая воздух, и после двух промахов Крам заметил, что атаки ангела утратили былую грацию, став дикими и быстрыми, но все же предсказуемыми. Вероятно, инстинкты зверя постепенно брали над ним верх после трансформации. После всего лишь одной попытки контратаковать, делириум с ужасом осознал их бесполезность - если раньше Гавриил хотя бы пошатывался, то сейчас удары Дланью Гефеста были ему не страшнее, чем слону дробинка. Решив привлечь как можно больше внимания противника, Артегор принялся играючи уворачиваться от него, смещаясь с помощью потока. Со стороны это выглядело так, будто Крам мелькает в реальности всего на несколько секунд, а затем оказывается в другом месте неподалеку. Этот прием требовал от делириума куда меньше сил, чем шаг сквозь поток, но имел сильно ограниченную дистанцию - всего около пары метров. Благо, что предсказуемость подчиненных инстинктам действий ангела позволяла ему экономить силы, сосредоточившись на одном и том же действии. Облик Гавриила продолжал изменяться по мере преследования его жертвы - сначала Крам заметил, как кожа вокруг его рта трескается и начинает кровоточить, а затем эти раны превратились в пульсирующие провалы, похожие на последствия землетрясения. И в них булькала такая же кровь, что изливалась изо рта ангела. Очень скоро кристалл скрылся под ней, и стал напоминать уродливый нарост грозящей взорваться изнутри плоти. Артегор старался более не смотреть никуда, кроме как на руки противника - ему нужно следить за ними для уклонения, а попытки поднять взгляд выше вызывали у него едва сдерживаемые рвотные позывы, и с каждым разом все хуже. Атаки ангела сопровождались звериным гортанными рыком, становившимся все более ожесточенным после промаха. Левая рука утратила последние сходства с конечностью человека, приняв вид когтистой окаменелости. Замахи ей стали медленнее, но определенно сильнее – Гавриил вполне мог бы переломить надвое крепкий дуб. И после одного из таких, Гавриил выронил серповидный клинок и, упав на колени, схватился за изуродованную конечность. Артегору почудилось, будто истинное сознание ангела на миг вынырнуло из бездны, взяв контроль над изувеченным телом - ужаснулось произошедшим переменам. Сквозь гортанные булькающие звуки Крам сумел разобрать несколько слов - отчаянный вопль о помощи, перекрывший завывание стены ветра. Отшатнувшись назад, он понял, почему Анубис назвал смерть избавлением для Гавриила - трансформация доставляла ему не просто мучения или агонию, но скорее стала для него погружением в ад. Не веря собственным мыслям, Артегор вдруг начал сочувствовать ангелу, и внутри проснулось желание отправить его на покой, лишь бы избавить от страданий.

Анубис отступил, искренне веря, что Артегор сумеет выжить - а в самом худшем случае он уже был готов помочь, надеясь на скорость своей реакции. Директору Илиона требовалось понаблюдать за изменившимся противником, хотя он и в былые дни видел подобные изменения в своих соплеменниках - и они были необратимы, со временем изничтожая по крупицам бывшую личность носителя, заменяя ее жгучим желанием убивать во имя последней промелькнувшей в угасающем сознании мысли. Но то, что сделал с собой Гавриил - не поддавалось объяснению. Он определенно вонзил в свое тело один из кристаллов, созданных алхимическим путем. Но перемены в теле ангела не были знакомы Анубису, а это могло означать только одно - Михаил нашел способ модифицировать их. Артегор был прав - в бушевавшем вокруг урагане ощущался поток - даже атлант чувствовал его.

- Но ведь мы были глухи к нему, - вспомнил директор Илиона свои собственные слова и доводы. Только теперь он сомневался в них, видя существо, бывшее не так давно атлантом. Одна за другой, страшные мысли сменяли друг друга и тонули в догадках – неужели у Михаила получилось слить противоположности воедино?

Возможно, что эта деталь ускользала от сосредоточенного на избегании атак противника Артегора, но только не от наблюдающего со стороны Анубиса. Тело Гавриила менялось без остановки, но медленно. Если кристалл был вонзен в самое сердце, значит он в некоторой степени заменяет его, поддерживая жизнь в теле своего носителя - это базовый принцип их работы. Но метаморфозы, происходящие с Гавриилом, привлекали куда больше внимания атланта. Он вспоминал, как кости его сородичей сначала затвердевали, превращаясь в камень, но затем плавились, а плоть закипала. Происходящее с ангелом мало напоминало былые ужасы, это было нечто новое. Перемены Гавриила становились все более и более отчетливыми по мере трансформации его тела в нечто уродливое, демоническое. Каждый взмах клинком или левой рукой становился все более звериным и диким – все больше он напоминал загнанное в угол, бешенное животное. Память уже наверняка превратилась лишь в обрывки отдельных воспоминаний, скрепленных болью – скоро и личность ангела начнет угасать, отдав его всего во владение жаждой убийства и разрушения, коим нет насыщения. Он взмахнул когтями, и те со свистом рассекли воздух в месте, где секунду назад находился уклонившийся делириум, и заревел. Не от ярости – от боли. Анубис почувствовал, как по телу Гавриила пронеслась волна шока, заставившая его упасть на колени и схватиться за раскалывающуюся от боли голову. Он смотрел в точку перед собой и почти кричал, но крик этот застревал в горле, выходя только вместе с гнилой кровью. Сердце директора Илиона застучало быстрее, когда он осознал страшную участь своего собрата.

- Гавриил, - Анубис с искренним сочувствием позвал ангела, осознавая, что его настоящая личность только что вырвалась из цепких когтей страха и инстинктов. На мгновение ему показалось, будто ангел услышал его и даже был рад этому, но волна безумия вновь поглотила его, вызвав новый приступ чудовищной боли. Краем глаза Анубис заметил, как изобретатель с искренним интересом и удивлением рассматривает противника. - Артегор, нет! - предостерегающе закричал атлант, когда изобретатель хотел подойти к монстру.

То, что всего секунду назад еще было Гавриилом, рывком набросилось на Артегора, протаранив плечом, и повалило того на спину. Крам успел прикрыться руками он летящего к нему кулака, но затем монстр поднял когтистую левую конечность, занося ее для смертельного удара. Черные костяные лезвия на его руке не предвещали ничего хорошего, но пульсирующая боль не позволяла Гавриилу совершить быстрый взмах, как бы он не пытался – а возможно, наоборот. Могли ли остатки воли ангела препятствовать его инстинктам, или от него уже ничего не осталось? Когти опасно дернулись, устремившись к зажатому в тиски Артегору, и у Анубиса оставалась всего секунда до неизбежного. Призвав на помощь духовные резервы, он резко шагнул вперед и выставил руки, усилием воли создав перед собой подобие стены из своих сил, что снесла Гавриила и отбросила его прочь. В размытых завихрениях потока делириум поравнялся с атлантом, тяжело дыша и не совсем веря в то, что всего секунду назад он мог погибнуть.

- О чем ты думал?! - взволнованно закричал Анубис. Артегор отмахнулся. - Он превращается в гхайста, - доложил изобретатель, сбив директора с толку.

Анубис не успел уже ничего ответить - монстр набросился на них, замахиваясь когтистой лапой. Оба мужчины разбежались в стороны - Артегор продолжал что-то кричать, но атлант его не слышал из-за завывающего ветра. Когти бывшего ангела со свистом рассекли воздух в том месте, где стояли двое всего пару секунд назад. Не удержав равновесие, Гавриил рухнул на колено, но тут же поднялся, взмахнув крыльями. Он взлетел и протянул левую руку к куче обломков фонтана - они поднялись в воздух, повинуясь его дикой воле, и звенящей шрапнелью устремились в мужчин. Артегор защитил себя покровом, в то время как Анубис - использовав для этого заклятие барьера. Стальной треск и каменное крошево прорвались сквозь вой вихря - Гавриил движением руки вырвал из остатков посадочной площадки одну из ее металлических опор, используя ее теперь как ударное и колющее оружие, походящее на клешню или хвост скорпиона.

- Я разорву вас! Я разорву всех! - кричал искаженный ангел, изрыгая мутную кровь и разя импровизированным оружием.

Парящий над полем боя ангел в диком порыве швырял в противников обломки и стальные конструкции, вырванные им из площадки. Он не опускался вниз - вероятно, что какая-то часть его памяти, подчиненная инстинктам, все же вспомнила о возможности летать. К несчастью для Артегора и Анубиса. Все больше он походил на вышедшего из глубин ада демона - каждую секунду он все сильнее поддавался пожирающей его изнутри злобе и ярости. И - будто этого было мало - он начинал испытывать голод. Такой же, какой терзает гхайстов. Крича во все горло, Гавриил проклинал Анубиса, проклинал Артегора и весь его род, но что еще более удивительно - он проклинал самого Михаила - и предводителю ангелов доставалось больше всех, ибо самые отборные ругательства Гавриил посвящал ему.

- Михаил, лжец! - изрек он искаженным судорогой клыкастым ртом, выгибая спину и своей волей вырывая очередной обломок, чтобы бросить его в Артегора. Тело переставало слушаться хозяина, повинуясь мышечной памяти.

Ангел схватился за голову - так, словно помимо его разума в ней был кто-то еще - и он хотел избавиться от него, вырвать постороннего из себя. Так же, как вырывал волосы прямо сейчас, разбрасывая их в стороны. Воспользовавшись замешательством Гавриила, Артегор и Анубис сумели укрыться в образованной ангелом впадине прямо в центре посадочной площадки - не так давно он вырвал оттуда кусок ее основания, бросив его в атланта. Анубис расколол этот снаряд, а затем осыпал врага его осколками. Сейчас же это импровизированное укрытие послужило для них короткой, но столь необходимой передышкой.

- Мы не сможем так вечно прятаться, - констатировал факт Артегор, переводя дух. Ему пришлось наклониться прямо к уху Анубиса, чтобы тот мог его расслышать сквозь усилившийся вой пылевой стены. - Кристалл, - коротко пояснил атлант, наклонившись к изобретателю. - Если повредим его, я смогу его разрушить, сломав кристаллическую решетку и структуру. - Это убьет его? - Раньше убивало, - ответил сомневающийся директор, с опаской поглядывающий через плечо. Хотя он и не мог увидеть ангела отсюда, он хорошо слышал доносимые сквозь гвалт его истеричные крики, переходящие в вой. И зажмуривал глаза каждый раз, как они раздавались вновь. Что-то подсказывало изобретателю - Анубис закрывает глаза не от страха. Едва ли он вообще боится хоть чего-то. Артегор вскинул бровь, обдумывая слова атланта касательно повреждения кристалла и его сомнений. - Что ты имеешь ввиду? - не понял изобретатель. Анубис тяжело выдохнул. Он пожевал пересохшими губами и облизал их, чтобы хоть чуть-чуть увлажнить. - Что значит раньше?! - Ты ведь сказал, что он превращается в гхайста, - сердито напомнил Анубис. Артегор кивнул. - Я вижу это не впервые. Как ты это определил? - Его рука, - уточнил Крам, понимая, к чему ведет директор. - От нее так и веет холодом, как от гхайста. - Понял, - Анубис помрачнел. Теперь это был тот же привычный Артегору директор Илиона, каким младший Крам его всегда знал.

Артегору не было известно, что же именно сейчас творилось в душе Анубиса - но было очевидно, что он переживает. Пальцы директора отчаянно вжимались в лежащий рядом с ним посох-кадуцей, в то время как его владелец сокрушался, стараясь это скрыть. Атлант дернулся и попытался встать, когда за их спинами раздался крик о помощи Гавриила, обращенный к бывшему собрату, но не смог этого сделать. Твердая рука Артегора опустилась ему на плечо, по-дружески предостерегая от необдуманных поступков, приправленных эмоциями. Анубис покачал головой. Что бы не сотворил Михаил с кристаллом, выданным своему соратнику, ангел не ведал о его пагубных воздействиях. Стена пыли и ветра, окружающая их, начала отступать - ее кольцо расширялось, и в его буйстве проступали почти призрачные очертания прилегающих к главной площади академии зданий. Камень их оказался обтесан, изранен и исцарапан - подтвердились догадки Артегора о летальности попытки пересечения вихря. Изобретатель осмотрел свою правую руку, а затем задумчиво покосился сначала на Анубиса, а затем через свое плечо. Он сжал правый кулак - в глазах его вспыхнуло пламя решимости. Но то был не полыхающий пожар, а именно огонь, разожженный безысходностью - сиротливый факел в безграничной тьме. Мрачная решимость.

- Что ты задумал? - прямо и с опаской спросил Анубис. Артегор молчал. Казалось, изобретатель пытается найти в себе силы совершить отчаянный и рискованный шаг - ведь он не сводил взгляда со своей руки, сжимая и разжимая кулак. - Нам ведь нужно его остановить, так? - сухо спросил Артегор. Анубис с недоверием покосился на делириума, догадавшись, что тот собирается пожертвовать собой ради убийства Гавриила. - Лучше уж я, - обреченно заметил Анубис, но Артегор вспыхнул, как сухой костер от случайной искры - и так же быстро остыл, скрасив свое лицо скупой мужской улыбкой. - Тогда вместе, - предложил он, подставив атланту левую ладонь. Тот ударил по ней, крепко сжав руку делириума - и так же скупо улыбнулся.

Согласовав короткий план - а он состоял в отвлечении внимания Гавриила на Анубиса, чтобы Артегор мог сбить его с воздуха и повредить кристалл - двое мужчин вышли из-за укрытия. Разбушевавшийся ангел заметил их сразу же, но Артегор быстро скрылся из его виду - и тому пришлось обрушить сноп искр и всполохи молний с ладоней на Анубиса. Теперь эти проявления силы мало напоминали то, какими были до искажения Гавриила. И хотя его способности даже в этом случае не обладали элегантностью и сдержанностью Анубиса, в них все же просматривался порядок и отчетливое мастерство. Сейчас же они скорее напоминали попытки обрушить на противника все, что только удалось извлечь из обрывков памяти, мелькающих в сознании бывшего атланта - он бросал молнии, искры, вздымал острыми шипами землю и асфальт, обрушивал летающие обломки, выдернутые им из вихря. Анубис преимущественно защищался, оттягивая внимание ангела только для одного единственного удара делириума. Директор Илиона призвал на помощь свои внутренние резервы - его лицо покрылось татуировками, как и у Гавриила ранее, но отметины Анубиса отличались. Они больше походили на запутанный лабиринт с великим множеством ответвлений, и только под его глазами проступили знаки в виде капелек слез. Они вспыхивали зеленым светом каждый раз, как их носитель творил заклятие, танцуя меж всполохов молний и бросаемого в него опасного хлама - камней и осколков, кусков стали и даже стен, вырванных из уже разрушенных зданий. Грохот стоял неимоверный - еще чуть-чуть, и Анубис рисковал оглохнуть.

- Это бессмысленно, Гавриил! - выпалил атлант, отмахнувшись посохом от белой искрящейся молнии - та с треском врезалась в стену ветра и растворилась в ней.

Эти слова были попыткой атланта прорваться сквозь пелену безумия и ярости, охватившей настоящего Гавриила - если это удавалось, тот выныривал из нее, возвращая контроль над своим телом, даже если на пару мгновений. И в этот самый миг, он был наиболее всего уязвим.

- Все из-за тебя! - бессознательно проревел Гавриил, бросая в Анубиса молнию-копье. Та вонзилась в стену позади атланта, а затем россыпью мелких электрических всполохов разбежалась по ней и исчезла. - Ты уничтожил все! Ты довел до этого! Ты... аргх!

Оставшиеся татуировки на теле ангела сверкнули, и он снова схватился за голову - та раскалывалась, как будто что-то внутри со всей силы раз за разом ударяло по его черепной коробке, пытаясь выбраться наружу. Этим и воспользовался Артегор - делириум появился в завихрениях потока над склонившимся ангелом. Анубис успел заметить, как опустился выкидной клинок на правой руке Крама, а затем его окровавленное лезвие, сопровождаемое истошным криком Гавриила, прорвалось из его правой грудины - Крам вогнал его на всю возможную длину, ударив кулаком по лопатке противника. Впервые за всю историю существования мира и расы атлантов - пусть и всего лишь жалкого осколка их былого величия - человек ранил представителя некогда великого народа, и впервые за тысячи лет после Войны Богов кровь атлантов окропила землю. Вырывая и вгоняя клинок в рану снова и снова, Артегор вкладывал в это всю ненависть и злобу, образовавшиеся в его сердце после осознания, что перед ним - никто иной, как убийца его родной сестры, Аталанты. Желание справедливой мести застилало разум делириума, и не позволило ему вовремя среагировать на устремленную к нему когтистую лапу. Схватив того за горло, еще более утонувший в безумии Гавриил рванул делириума через себя - выкидной клинок обломился, оставшись в ране, а его хозяин был сброшен вниз. Искаженный атлант упал на него сверху и прижал рукой к земле, занося когти. Они уже устремились вниз, ведя отсчет последним мгновениям жизни делириума, но Анубис успел предотвратить это: он сковал чарами опасную конечность. Всего на секунду, но этого хватило Краму, чтобы вырвать свой клинок из тела ангела и вогнать его в претерпевшую метаморфозы руку противника, пронзив ее в области сгиба кисти.

- Артегор, зажмурься! - предупредил Анубис. Над лицом Крама пронесся вырванный атлантом камень, подобно ядру на башенном кране для сноса зданий он отбросил Гавриила в сторону, осыпав лежащего делириума облаком пыли. - Вовремя, - отозвался тот, поднимаясь на ноги и отряхаясь. Анубис только и успел ухмыльнуться, как увидел несущегося на него ангела.

Отпихнув Артегора чарами и отбросив посох, он выставил перед собой руки в сдерживающем жесте, остановив противника. Все тело немедленно напряглось, и казалось, что кости просто не выдержат свалившейся на них тяжести и напряжения от столь сильного натиска. Анубис сжал зубы, смотря прямо в глаза бывшего собрата, пока тот истошно рычал на него, силясь перебороть заклятие. Вновь за его спиной мелькнул Артегор. Сложив правую руку в клинок, он ударил ею прямо в рану на спине Гавриила - с отвратительным звуком чавкающей плоти и хрустом ребер та прорвалась из груди, и изобретатель схватился за кристалл, сжимая его так сильно, насколько хватало мощности в его протезе. К удивлению Анубиса, казавшийся неразрушимым голубой кристалл пошел трещинами, откуда прорывался слабый свет. Разъяренный Гавриил забился в агонии, едва не сломав Краму ноги и ребра - но тот успел открепить протез от своего тела, и оказался всего лишь отброшен в сторону - под ним проглядывался покров, коим он успел закрыть себя в последнюю секунду скорее инстинктивно, чем осознанно. Это был шанс для Анубиса - шанс поставить точку в мучениях своего собрата и изнуряющем сражении с ним. Пока Гавриил или то, что от него осталось, силилось вырвать протез Артегора из своего тела, директор Илиона расставил ноги на ширину плеч и сложил перед собой круглый символ, совершив соответствующее движение руками. Кольцо, проявившееся прямо перед ним, обладало примерно метром в диаметре, а по краям засияли насаженные на него древние письмена атлантов. Анубис приготовился сфокусировать свой взгляд на кристалле, едва тот станет виден. Глаза уже начинали чудовищно ныть и слезиться, но он сдерживал себя, только бы не отвернуться - а иначе все будет напрасно. С диким ревом боли и хлынувшей следом кровью, Гавриил вырвал из себя механическую руку, разломав ее на несколько частей. Анубис увидел нужный ему кристалл и улыбнулся, закрывая свои обычные глаза. Открыть ему предстояло уже другие. Для них перестал существовать весь иной мир, даже тело, куда вогнали злосчастный кусок алхимии атлантов - он видел его и только его. А затем и этот осколок мира исчез, когда глаза Анубиса лезвием пронзила яркая зеленая вспышка - составленный им символ исчез, став катализатором заклятия.

Пришедший в себя Артегор только и видел со стороны тонкий зеленый луч, соединивший Гавриила и Анубиса - устремленный из глаз последнего навстречу первому. А затем он обратился в оглушительно звенящий и пронзающий поток энергии, ринувшийся к груди ангела. Даже волоски на теле мужчины встали дыбом, непроизвольно потянувшись к лучу – точно наэлектризованные. Так Анубис собрал все свои оставшиеся силы и направил их в собственный взгляд, дабы превратить его в оружие точечной разрушительной мощи - сейчас его глаза могли в равной степени резать камень, землю и плоть. Но не кристалл. Тело Гавриила оцепенело, едва изумрудный взгляд директора Илиона врезался в него подобно брошенному копью - выгнувшись назад, ангел застыл на месте с широко распахнутыми глазами и ртом - лицо его оказалось искаженным от раздирающей боли. Пальцы на здоровой руке неестественно скрючились, а когти на измененной - потрескались. Кристалл же медленно менял цвет сначала на зеленый, а затем в нем появились изумрудные отблески. Трещины на его поверхности засияли ярче, а свет из них обратился в болезненное испарение. Анубис своим взглядом разрушал его структуру, уничтожая на самом мельчайшем уровне. Гавриил чувствовал каждую новую трещинку и царапину, появлявшуюся на гладких поверхностях. Двинув головой вперед, Анубис усилил натиск своего сильнейшего заклятия - татуировки на его теле не просто светились - они полыхали изумрудным огнем, пока Артегор ошарашенно наблюдал за этим убивающим действом. По поверхности кристалла пошла паутина из расширяющихся микроскопических трещин, и скоро на нем уже не оставалось живого места. Еще мгновение, и на груди Гавриила произошел небольшой взрыв - то стеклянным лязгом рассыпался тысячами осколков кристалл, оставивший после себя изумрудно-голубое облачко и разорванную воронку в теле ангела. Выплеснутая энергия окатила изменившегося носителя, заставляя его тело трескаться, как земля во время сильнейшей засухи. Гавриил сохранял вертикальное положение еще несколько секунд - за них изумленный Артегор успел подумать, что сейчас бывший атлант выпрямится и рассмеется потугам его противников, но этого так и не произошло. Окружающая их стена начала успокаиваться и истончаться, а когда рассыпающееся в прах тело Гавриила упало и коснулось земли - она исчезла, словно и не бывало здесь смертоносной ветряной преграды. После поединка, растянувшегося на целую вечность, Крам наконец увидел затянутое дымом пожарища Серконоса небо - он уже и забыл о том, где они на самом деле находились. Агонизирующий гвалт города накрыл его сознание подобно медному тазу, сначала ударив по голове. Крам осмотрелся. Там же, где должны лежать останки павшего, ветер поднял в воздух прах и развеял его, унося далеко-далеко, роняя на водную гладь, где когда-то могла выситься величественная Атлантида. Гавриил был повержен, и Артегор испытал облегчение: его сестра отомщена, и им удалось выжить. Но поединка труднее в жизни ему не приходилось ранее вести никогда. Он с грустью посмотрел на осиротевшее крепление для уничтоженной Длани Гефеста на своем плече, думая о том, что ему предстоит кропотливый труд по восстановлению утраченной конечности. Он поднял взгляд, увидев стоящего на коленях Анубиса, закрывшего рукой свои глаза. Директор Илиона склонился над землей, не то рыдая, не то от бессилия. Еле шевеля ногами, истощенный делириум кое-как приблизился к нему и упал на колено рядом.

- Никогда еще... - донеслось до слуха Артегора, - никогда еще мне не приходилось таким способом убивать собственных родичей.

Была в этих словах какая-то горькая ирония. Анубис сделал то, что он посчитал нужным - избавил своего бывшего собрата от страшных мучений, вызванных метаморфозами. Но в то же время, каким бы благим не было это деяние, он убил своего врага, выиграв бой. К несчастью, только бой - не войну. И это разрывало душу директора Илиона на части, призывало его совесть и в то же время затыкало не. Артегор склонил голову. Он чувствовал себя крайне неуютно без своей второй руки, хотя настоящей он лишился уже давным-давно. Он сконструировал Длань Гефеста, и в какой-то момент она слилась в его сознании с его настоящей рукой - он уже и разницы меж ними не видел, будто изначально родился с протезом. Забавное чувство. Он попытался помочь директору подняться, но Анубис посмотрел на него невидящим взглядом.

- Ты... - выдохнул Крам, но Анубис поднял ладонь, призвав его молчать. - Это временная слепота, - снисходительно пояснил он. В голосе атланта промелькнула необычная жесткость, слишком непривычная даже для его обычного спокойствия. Анубис положил ладонь на правое плечо Крама и недоумевая отпустил его, поняв, что рука отсутствует. - Неважно, - сердобольно отмахнулся Крам. - Соберу новую. - Артегор, - со всей серьезностью обратился Анубис, и изобретатель внимательно посмотрел на него, готовый слушать. - Ты должен знать несколько вещей. - Я слушаю. - Молчи, - сердито прервал его Анубис, крепко схватив за левое запястье. Хотя атлант не видел изобретателя, он точно знал, куда нужно смотреть, чтобы столкнуться слепым взглядом с глазами Крама. - У тебя много вопросов, я знаю. У Себиллы есть диск со всеми данными Илиона. С абсолютно всеми. Некоторые из них зашифрованы - мои личные. Шифр древний, но ты справишься. Сделай это, и тебе откроется правда о сегодняшнем дне, что же случилось на самом деле. Я отдаю все накопленные мною знания тебе - и верю, что ты преуспеешь там, где потерпел неудачу я. События этого дня изменят мир навсегда - все узнают о существовании ангелов, и многое теперь зависит от действий Малгрэйва. Пообещай мне всегда быть подле него и не допустить, чтобы он создал оружие на основе потока. Этого нельзя допустить снова. Доверяй лишь тем, кому сочтешь нужным сам. Ты меня понял?

Артегор потерял дар речи и от свалившегося на него потрясения полностью сел с колена на землю. Он встряхнул головой, смахнув с волос грязную пыль и закашлявшись ею. Изобретатель не знал, чему он верит или не верит больше - словам Анубиса или тому, что тот возложил на него действительно огромную ответственность, фактически передав свое место в его планах. А более того, он вручил ему ключ от знаний, возможно навсегда утерянных. И только Артегор сможет изучить древние и утерянные науки, если сумеет разгадать шифр. Воистину высшее доверие и тайна, каких он никогда и не надеялся получить наяву, но мечтал во сне.

- Да, - еле выговорил Крам, когда наконец сумел совладать с непослушным языком. Анубис скупо улыбнулся и тяжело выдохнул. - Кое-что я открою тебе прямо сейчас, - сказал он, поднимаясь на ноги и протягивая Артегору свой собственный телефон. Недоумевающий такому повороту Крам, все еще не оправившийся от потрясения из-за откровений атланта, не сразу вспомнил, что его собственное средство связи было встроено в потерянную руку - и разделило ее судьбу. - Поток - это не просто сила и энергия, Артегор. Это связующее звено реальности, как нить связывает два полотна. И с ним нельзя обращаться играючи. Прошу тебя, не допусти повторения наших ошибок. Ты поймешь, о чем я, когда все изучишь в том архиве.

Анубис посмотрел на дымящийся город, откуда даже спустя столько часов продолжали доноситься крики людей и рев гхайстов. Сердце его сжималось от бессилия, и Артегор разделял это чувство. Трудно иметь силу, но быть бессильным.

- А сейчас, мы вынуждены расстаться, - вдруг продолжил атлант. Своим заявлением он ошеломил и без того потрясенного Артегора, и тот вместо внятного вопроса смог издать только несколько растерянных звуков - как назло пересохшее от долгого поединка горло и опустошенность потока напомнили о себе именно сейчас, когда адреналин в крови отступил. Анубис наклонился и подобрал свой посох - казалось, что отсутствие зрения ему совершенно не мешает. - Придет время, и мы свидимся снова. Сделай то, о чем я попросил. От этого зависит, не побоюсь этого сказать, судьба нашего мира. - А ты куда? - кое-как выговорил Артегор, обернувшись на удаляющиеся от него по мелкому крошеву шаги. Анубис не остановился. - Мне нужно кое-что сделать в академии, а потом я покину Серконос. Ты вполне сможешь меня заменить, овладев знаниями, что я тебе дал. Сегодня ты доказал, что достоин этого, - сказал он через плечо, обходя руины фонтана и приближаясь к пострадавшей от сражения лестнице. - Что ты хочешь сделать? - бросил вслед Артегор, понимая, что отговаривать директора уже нет смысла.

Анубис остановился и чуть поднял голову - будто прислушался к собеседнику, чей голос слышал он и только он. Затем атлант повернул голову к Краму - и нельзя было сказать, видел ли он его, или еще нет. Но лицо его озаряла все еще непривычная изобретателю теплая улыбка Анубиса. Артегор никогда не сможет к ней привыкнуть - столь необычной для этого мужчины она казалась, разрушая его ставший обыденным ледяной образ.

- Будет лучше, если Таддеус Банкрофт погибнет сегодня, а Анубис исчезнет. Но об этом знаешь только ты, так что сохрани эту тайну. А, и еще, - чуть теплее добавил он, сделав пару шагов. - Спасибо, Артегор, - искренне поблагодарил Анубис. - Сегодня ты не только доказал мне что-то, но и в очередной раз уверил меня в правильности моего выбора - оставить мир делириумам. А вот теперь, нам действительно пора расставаться. Скоро за тобой прибудет транспорт, и я не хочу, чтобы меня видели.

В растерянности Артегор посмотрел на экран отданного ему телефона, и увидел на нем уведомление о посланном лично Корделии Кандракар сигнале о помощи. Оторвав взгляд, Крам обнаружил, что директор просто исчез без следа, словно растворился в воздухе. Он даже обвел округу взглядом - может быть, атлант просто отошел в сторону? Но ни сразу, ни еще через минуту он не нашел никого и ничего, кроме разрухи от битвы и охваченного пламенем города по свою правую руку. От бессилия найти объяснение таинственному исчезновению, Крам запрокинул голову назад и негромко рассмеялся. Сейчас он еще не осознавал в полной мере, какое ценное сокровище ему вручил Анубис, но в мыслях уже проносились единичные думы о необычных кристаллах. Осмотревшись снова, он подумал, что эти места действительно прекрасны. Величественная академия, возведенная много лет назад, поражала не только своей красотой, но и величием – непоколебимый памятник стойкости человеческого рода делириумов. Увы, сегодня ей предстоит остаться безмолвной на многие годы вперед – если не навсегда, ибо люди сторонятся мест, захваченных гхайстами. Тоска наполнила его сердце. Подняв взгляд к задымленному небу, Крам увидел снижающегося к нему Ио и вспомнил о своем собственном потерянном спутнике. Кое-как доковыляв до его останков, Артегор бессильно упал рядом с ними и принялся извлекать уцелевший черный ящик - к его же счастью, он не пострадал. Парящий возле него Ио снова напомнил о себе, что-то задорно пропиликав. Изобретатель поманил Бота рукой и выключил его, чтобы избежать вскрытия информации – никто, кроме него, не сможет активировать Бота. То ли от усталости, то ли от принятых таблеток и наложившихся последствий от них, но Крам потерял концентрацию и не обратил внимания, как у него темнеет в глазах. Черный ящик представлял собой маленькую, размером со спичечную, но очень прочную коробочку. И изобретатель успел спрятать ее в кармане, прежде чем сам лишился сознания и упал возле своего разбитого творения.

Именно в таком виде его и нашел экипаж одинокого транспорта Карнаки, посланного лично Корделией - он отделился от звена подобных ему кораблей, направляющихся на сигнал бедствия. И этот сигнал исходил из станции Вавилон.

Глава 40

- Я не верю, - одними только дрожащими губами пробормотала Алия, переводя взгляд с лица Адель на маску в ее руке и обратно. - Да, - холодно и мрачно усмехнулась старшая Афина, убирая маску за спину на пояс. - Иногда правда бьет так сильно, что подняться после этого очень сложно. Она может быть настоящей сукой. - Но... все эти три года я верила, что ты мертва, - спохватилась рыжеволосая, все еще не веря, что видит перед собой воскресшую сестру. Хотя она и понимала, что это чушь. - Как ты могла, Адель? - Могла что? - бесстрастно поинтересовалась Адель, смерив сестру ледяным взглядом. Ни одного мускула не дрогнуло у нее на лице. - Я выбрала сторону, Алия. - Сторону? - изумилась на выдохе младшая Афина. - Ты бросила меня! Ты оставила меня одну, когда была так нужна! Мне плевать, чью сторону ты выбрала! Как ты могла бросить меня?! - Я хотела оградить тебя от безразличного мира, - чуть тише произнесла Адель, стараясь не сводить взгляда с сестры. Со стороны могло показаться, что всего на миг, но слова Алии коснулись ее ставшего холодным сердца. - Мира, что так легко отнимает жизни и разбивает сердца. И я думала, что так будет лучше. - Оставить меня одну, один на один с этим, как ты сказала, безразличным миром?! - выпалила Алия, с яростью взмахнув Персефоной. Адель проследила за рассекающим воздух клинком одними глазами. - Да что с тобой вообще стало?! Я не узнаю тебя, Адель. - А надо? - невозмутимо поинтересовалась старшая Афина. На ее губах промелькнула тень безнадежной ухмылки. Алия отшатнулась на пару шагов. Ее глаза расширились от изумления и неверия. Возникло чувство, что перед ней монстр в обличье ее сестры. И все же сердце подсказывало, что это настоящая Адель. Та самая. - Я три года думала, что ты погибла, - пробормотала Алия. Лицо ее сестры оставалось бесстрастным. - Три года я не могла найти ни места, ни покоя. - И ты даже не была на моих похоронах, - издевка, подобно крови скворчащая в этих словах, ускользнула от Алии. - Я не смогла! - выкрикнула рыжеволосая. Адель усмехнулась. - Я не смогла смотреть на это! - Ну конечно, - холодно произнесла старшая сестра, вскинув высокомерный взгляд. - Почему? - всего один вопрос, в который Алия вложила все чувства, что у нее были и оставались в отношении Адель. Боль, надежда, разочарование, разлука, тоска, потрясение, любовь - все смешалось в единственном слове, и только его она смогла произнести. - Почему? - на выдохе повторила Адель и, казалось, что глаза ее сверкнули в тусклом мигающем освещении. - Потому что я устала, Алия. Устала смотреть, как мы отдаем свои жизни в пустую. - Мы делириумы, - напомнила младшая Афина. Впервые за все время, что Адель была без маски, на ее лице скользнула эмоция. И то было возмущение. - И поэтому мы должны умирать в бесконечной войне, защищая тех, кому до нас дела нет?! - неожиданно взорвалась Адель. Алия от неожиданности вжала голову в плечи. - Мы отдаем свои жизни ради них, а они плевать хотели! На нас, на наши чувства, на нашу боль! Для людей мы лишь мутанты, которых они часто приравнивают к гхайстам! В войне с ними нам не победить, Алия! Сколько бы ни было ястребов, делириумов - этого всегда будет мало! Ты была в Пустошах? Ты видела, что скрывается на руинах Старого мира? Нет?! А я была! Этому миру все равно на нас! - Да плевать я хотела на мир! - Алия сорвалась на крик еще громче, чем до этого. - Я сражаюсь за тех, кто мне дорог, кто верит в меня и мне! И я сражалась за тебя тоже! Я думала о тебе каждый раз, когда брала Персефону в руки! - И это должно меня тронуть? - еще чуть-чуть, и Адель издевательски рассмеялась бы. – Что они сказали тебе о моей смерти? Как я погибла?! - Ты погибла в Кемосе, - сухо отозвалась Алия, с трудом взяв под контроль свои эмоции. И теперь Адель не сдержалась - ее смех залил пустоту командного центра, эхом отражаясь от его стен. - Они даже этого тебе не сказали, - проговорила она сквозь смех. И сочились ее слова неприкрытой горечью. – Я погибла за неделю до этого, да? Вранье! Как, как ты можешь быть на их стороне? Они лгут тебе прямо в лицо, а ты веришь! Ты даже не догадываешься, что произошло тогда, три года назад.

Вид Адель стал мрачным, как у могильного жнеца. Потрясенная такими переменами в своей сестре Алия отступила на шаг назад, но ее слова забрались в сердце младшей Афины. Осознание медленно приходило к ней из глубин мыслей и разума.

- Резня в Кемосе, - наконец, картинка для Алии сложилась полностью. Потрясенная, она склонила голову и помотала ею, словно оглушенная. Тот самый проклятый день, когда погибли семьдесят студентов. Слова Адель пробудили в сердце Алии желание понять все, и догадка сама пришла к ней, когда она снова заглянула в холодное лицо своей сестры. – Ты специально сбежала, обманом заставила всех поверить в свою смерть.

- Поняла, наконец, - лицо Адель исказили злоба и ненависть, смешанные с ноткой страха и отчаяния – воспоминания того дня восстали перед ее взором, как отголоски ночного кошмара. Она снова слышала крики о помощи и какофонию царившей тогда бойни, снова слышала возгласы умирающих. – Это не передать словами. Я сражалась там, защищала убегающих в страхе людей. Видела, как упал барьер, как жителей поразил страх. Я видела, как умирают те, кто был мне дорог. И я собственноручно, вот этим мечом, - она потрясла ножнами с Аматерасу, с отвращением скосив на них взгляд на пару мгновений – причиняющие боль воспоминания восстали в ее памяти, - добивала тех, кому уже нельзя было помочь! У тебя ведь есть друзья, да? А у меня их не осталось. Я сама отбирала их жизни, даруя им милосердие и знала, что они не доживут до врача! Я рыдала, ревела и лила слезы, но делала это! Своими руками я убила тех, кто был мне дорог! Мне не за кого больше сражаться, в отличие от тебя! И я хотела, чтобы тебе никогда не пришлось делать то же самое, Алия!

Замолчав, Адель до боли сжала зубы и закрыла глаза, едва сдерживая слезы.

- И все ради тех, кому плевать на нас! – продолжила она, - Вот почему я сделала это! Вот почему я ушла от лжецов и лицемеров, избрав другую сторону! Я устала смотреть на их бездействие и бессилие! Михаил добьется своего, и мир изменится навсегда, а делириумы перестанут умирать за чужие идеалы! Нам не придется страдать!

Алия молчала, потрясенная услышанным. Это не была ложь - Афина могла поклясться чем угодно, что сестра говорит правду. Слова Адель глубоко забрались ей в разум и сердце, проникая в самые малые щели ее сознания. Попытавшись успокоить свои эмоции, девушка наконец смогла сложить всю картину воедино. Вот почему гроб был закрыт. Но бабушка же опознала тело. Знала ли она? Знала ли она о чудовищном заговоре, построенном вокруг них? Наверняка знала - ведь Аматерасу вернулась в дом. Адель сбежала, а в ту ночь ее легко сочли погибшей среди семи десятков несчастных - ведь далеко не всех из них удалось найти, и многие могилы пустуют по сей день. Только памятные таблички на построенных в их честь монументах и статуях напоминают другим, что когда-то эти молодые ребята были живы. Но имя Адель там не числится. Исчезновение Адель на задании было выдумкой, тщательно спланированной игрой. Знали ли они, что ее сестра, на самом деле, сбежала? И если да, то зачем? Зачем Таддеус, Арториас и Артегор и остальные лгали ей? Почему им понадобилось делать это, почему не рассказать всю правду? И что куда важнее, зачем сама Алия лгала друзьям? Она не знала правды, и по незнанию распространяла ложь, тем самым подвергая опасности небезразличных ей ребят. Тех, кто верил ей и верил в нее. Сети лжи, куда она угодила, превратились в смертельную ловушку. Девушка дернулась - воспоминания из Карнаки и занесенная над Кариной катана снова предстали перед ее глазами. Рука самопроизвольно сжала рукоять Персефоны, отзываясь на воспоминания и эмоции, переполняющие их.

- Ты пыталась убить моих друзей, - вспомнила Алия, не веря, что произносит это вслух. Адель усмехнулась. - Боль потери отрезвляет, - безразлично проговорила она.

Безразличие, с каким ее старшая сестра произнесла эти слова, кольнуло Алию в самое сердце. Она наконец поняла, как же сильно изменилась Адель. Та Адель, какой младшая Афина ее помнила, осталась только в ее воспоминаниях. Она умерла в тот же день, когда Алии сообщили о ее смерти. Но то, что она сейчас видела перед собой - холодный, совершенно другой человек со знакомым до боли лицом.

- Как она отрезвила тебя? - с подозрением, дрожащими от обиды и боли губами проговорила Алия. Адель дернулась как от неожиданного укола в палец. - Я сделала свой выбор, - ответила старшая Афина, чуть приподняв голову - чтобы выглядеть увереннее. Но для Алии этот жест выглядел смешным и нелепым. - Ты пыталась убить тех, кто дорог мне, - повторила Алия, поднимая Персефону. Внутри нее закипала злоба и боль. Адель внимательно следила за движениями клинка в руке своей сестры. - Ты хотела причинить боль мне, своей родной сестре. А до этого - оградить от безжалостного мира? Так ты называешь убийства невинных? Тех, кто погиб по твоей вине сегодня и не только? Ты убила десятки делириумов! И куда больше - людей, ни в чем не виноватых! - Не существует не виноватых и невинных, Алия, - жестко отозвалась Адель, презрительно фыркая. - Позволяющий себе смотреть на принижения других виновен в безразличии. А те, кто погибли сегодня - жертвы не моего клинка, но своей гордыни, алчности и недальновидности. - Так ты оправдываешь свои деяния после побега? - глаза Алии сузились, а голос стал ниже и куда проницательнее. - Как ты можешь спокойно спать по ночам, зная, что из-за тебя кто-то лишился родных и близких?! Что я лишилась тебя, из-за твоего же выбора?! Ты была нужна мне, Адель, но ты бросила меня! Я не прощу тебя за это! - Мне не нужно твое прощение, - холодно ответила Адель. Она пыталась скрыть свои настоящие чувства за маской безразличия, но подрагивающие губы и потускневшие глаза выдавали боль, причиненную ей прямо сейчас словами родной сестры, ранящими куда сильнее самого острого меча или пули. - Я ни о чем не жалею. И я буду сражаться до самого конца. - Как и я, - разочарованно огрызнулась Алия, вставая в свою исходную боевую позу. Тонкое лезвие Персефоны прохладно сверкнуло в такт удару сердца своей хозяйки, что отсек горечь и скорбь от ледяной решимости. Правда оказалась слишком страшной, но не шла ни в какое сравнение с тем, как низко пала Адель. Алия больше не могла допустить, чтобы от ее сестры исходила угроза. Она мысленно представила на лице старшей Афины маску Призрака, и рука ее стала тверже. - Не стоит, сестра, - предупредила Адель, плавно опуская правую ладонь на рукоять Аматерасу и вставая правым плечом в направлении Алии. Обе они понимали, что ничего другого, кроме как сразиться, им более не осталось. И они не желали этого с такой же силой, с какой когда-то охотно вместе тренировались, оттачивая свои навыки. - Ты мне больше не сестра, - прозвучали последние, роковые слова, сорвавшиеся с губ Алии. Девушка произнесла это сквозь сжатые губы - и они дрожали, пока изнутри ее сердце разрывалось на части. Отяжелевший взгляд Алии пронзил Адель порывом ледяного, беспощадного ветра - она смотрела на свою старшую сестру, как на заклятого врага. Лезвие Персефоны сверкнуло, устремившись навстречу судьбоносному поединку.

Сабля, подчиненная пылающему, но в то же время обжигающе ледяному гневу, столкнулась с мрачным, как ночь, лезвием катаны - Адель защитилась им, используя меч и ножны как боевой шест. Смертоносный пронзающий выпад так же наткнулся на жесткий блок, и Алия инстинктивно выставила Персефону для защиты в горизонтальном положении. Мышечная память не подвела - со звоном, отдающимся в ушах, два клинка столкнулись вновь, когда Адель восходящим ударом рассекла воздух перед собой. Теперь это уже не был поединок двух врагов, один из которых не знал другого. Сейчас, под сводами Вавилона сошлись две сестры, чьи пути и взгляды разошлись, и вместо них теперь будут говорить мечи. Мастерство Адель несомненно возросло - Алия почувствовала это на первых минутах ставшего очень тяжелым боя. Стало очевидно, что в предыдущих схватках старшая Афина сдерживала себя, но сейчас - уже нет. Аматерасу порхала в смертоносных рассекающих, одиночных ударах - как и помнила Алия, ее сестра предпочитала именно такой стиль боя - резкий и агрессивный, но точный и выверенный. И черное лезвие скрывалось в ножнах после каждой атаки или защиты, ожидая подходящего мига как затаившийся в тени хищник. Девушки пускали в ход все известные им приемы, призывали на помощь все свои навыки, и все же оказались равны. Алию подпитывали боль обиды и разочарования, и желание защитить тех, кому Адель несла теперь прямую угрозу. Для ее сестры этот поединок стал испытанием воли, ибо по сей день в ее сердце оставалась надежда, что Алия все же примет ту же сторону. Велико было разочарование Адель, но она так и не дала выход своим настоящим эмоциям - три года их подавления и отречения от чувств не позволили ей переступить себя. Рыжеволосая провела серию быстрых колющих выпадов, но Адель буквально танцевала, уклоняясь от смертоносных атак. Выхватив Аматерасу, она ударила с разворота и в прыжке – как кружащееся веретено - но черное лезвие столкнулось с искусно выставленным стилетом, а затем последовал удар рукоятью сабли - будто Алия держала в кулаке кастет. Блокируя этот удар щитком на предплечье и почувствовав, как рукоять сабли врезается в броню и кожу, Адель оценила возросшие навыки своей сестры. Она двигалась точно, но все еще не прибегла к своему фирменному стилю с акробатикой. Сестры двигались по опустевшему командному центру в завораживающем танце клинков, и песня их мечей вторила им, превратившись в прекрасную, но устрашающую симфонию. Они сражались, вкладывая в каждый удар всю возрастающую ненависть друг к другу, словно старались найти в ней силы. И чем сильнее становились удары, тем больше росла пропасть между двумя сердцами, некогда горевшими одной мечтой. Несколько раз на лицо Алии падали почти не ощущаемые ею капельки, слетавшие с лица Адель. Младшая из сестер ударила ногами, сделав сальто назад и приземлившись на стоявший позади нее терминал, но старшая увернулась - резко опустившись в положение мостика, она оттолкнулась рукой с потоком и отпрыгнула назад, вложив Аматерасу в ножны и приготовившись к выпаду вперед. Обе девушки кожей почувствовали, как в сопернице закипает дарованная им сила. Они одновременно сорвались с места, оставляя за собой голубой и янтарный туманные шлейфы соответственно, а Персефона и Аматерасу сошлись в клинче - клинки скрестились, как и взгляды - позволяя сестрам наконец заглянуть друг другу в глаза на минимальном расстоянии. Но зеркала их душ оставались мутными и безответными - они не видели ураган, что бушевал внутри каждой из них, сея в душе и сердце только опустошение.

- Да как ты вообще могла так поступить?! - выкрикнула Алия, прилагая больше усилий к давлению на меч сестры, пока поток бурлил в ее венах. Вокруг девушки образовался текучий ореол, сливающийся с таковым же от соперницы, образовывая невероятную игру цвета - даже необъятные космические туманности уступали этому зрелищу в красочности и насыщенности. - Я сделала то, что я считала правильным, - жестко огрызнулась Адель, прилагая собственные усилия. Казалось, еще чуть- чуть, и их мечи раскалятся в точке соприкосновения, а пространство между лицами зашипит от кипения. - И я до сих пор так считаю. - Ты стала чудовищем, убивающим невиновных! Из-за тебя Серконос в огне! Мой мир пострадал из-за тебя, мои близкие! Никогда не прощу! - надрываясь кричала Алия прямо в лицо своей противнице. Ей едва хватало душевных сил, чтобы сдержать слезы.

Перенеся вес своего тела на руки и направляя в них поток, Алия жестоким взмахом сабли, что вполне мог бы разрубить надвое даже гхайста-раджу, разорвала клинч и отбросила свою сестру прочь от себя - этот взмах рассек не только воздух, но и даже поток - его клочья, как туман, разлетелись следом за клинком. Перед глазами у нее опустилась кровавая пелена - ее предел потока отозвался на переполняющие эмоции, но теперь она не утратила над ним контроль. Алия Афина чувствовала каждый меч из раскрывшегося за ее спиной веера так, словно у нее было еще восемь дополнительных рук. Пьянящее чувство разлилось по всему тему, и она внимала ему без остатка. Девушка выставила Персефону вперед, и четыре из восьми клинков заняли похожее положение рядом с ней, придав девушке сходство с пауком, готовящимся пировать над пойманной в сети жертвой. Отброшенная Адель поднялась на ноги - ореол вокруг нее стал четче и ярче, превратившись в бурный поток. Тот самый, что Алия видела в Карнаке. Старшая Афина простерла ладонь над стальным полом, и Аматерасу сама легла в нее, послушно прилетев откуда-то со стороны. Поток трепал волосы девушек, как ветер. Адель идеально отточенным движением вложила черную катану в ножны и, сфокусировав зрение на сестре, в быстром горизонтальном выпаде обнажила ее, рассекая невидимого противника прямо перед собой. Клинок описал дугу перед ней. Поток излился сквозь лезвие, и в Алию устремился янтарный полумесяц - проявление предела ее сестры, превращенное в смертоносную атаку. Взмах Персефоной, и полумесяц улетел куда-то наверх, рассекая сталь - посыпались искры, а прилегающие к этому месту лампы погасли навсегда - ибо эти полумесяцы рассекали металл с той же легкостью, что и плоть.

Мечи сестер, сверкающие в потоке их пределов, снова сошлись в бою. Дополнительные клинки Алии сопровождали каждый ее удар, то повторяя ее собственные движения, то превращаясь в дополнительное разящее по ее воле оружие. Сверкали полумесяцы Адель, пролетающие мимо ее сестры или отраженные ею прочь. Один раз Алия настолько точно отразила атаку сестры, что ее собственный полумесяц устремился прямо к ней, тихо звеня. Адель выпустила ему навстречу еще один, и два проявления ее потока исчезли, столкнувшись - они обратились в пыль и растаяли. Младшая Афина сорвалась с места, теперь уже прибегнув и к акробатике - она скакала вокруг сестры, перекидывала Персефону из руки в руку и заставляла оружие мелькать в ее руке - едва клинки соприкасались, сабля исчезала, чтобы спустя мгновение появиться снова и продолжить движение, что стало неожиданностью для ее сестры - Адель пропустила удар и отклонилась, чтобы увернуться, но открылась для атаки. Подпрыгнув, Алия выбросила обе ноги от груди, отшвырнув сестру прочь. Два дополнительных клинка устремились за ней, но раздался стальной звон – старшая из сестер отразила их. Опустив взгляд, Адель увидела несущуюся на нее сестру, заносящую Персефону для ее фирменного выпада от плеча. И она совершила его, но старшая Афина отпрыгнула назад. Все восемь мечей рыжеволосой, сложившись в одно целое, устремились вперед, продолжая выпад оригинального клинка - они опасно крутились, подобно лезвию буровой машины, что жадно вгрызалось в земную твердь. Исчезнув на миг, Адель перенесла себя через поток ближе к сестре и, выпрыгнув вверх, ударила ее коленом в лицо. Алия успела присесть, и удар пришелся ей прямо в лоб, не нанеся существенного вреда, но все же опрокинув ее. Упав на спину, Алия инстинктивно выставила саблю перед собой, но увидела сверкнувшее лезвие Аматерасу, что пронеслось мимо. Она отклонила голову, и катана вонзилась в пол в миллиметре от ее уха. Клинки предела девушки устремились вперед, оттесняя Адель назад. Обе сестры вновь скрестили Персефону и Аматерасу, но в их ударах не было милосердия или жалости - только попытка убить. Всего одно намерение, гнилью прорастающее сквозь их чувства друг к другу и разрушающее их. С каждым ударом их частичка будто умирала, оставляя только зияющую бездну пустоты.

- Ты говоришь о друзьях, но их здесь нет! - выкрикнула Адель, обрушивая Аматерасу на сестру. Свистящее черное лезвие рассекло воздух в дюйме от лица младшей Афины – лишь вовремя сделанный перекат спас ее от смерти. Она твердо встала на ноги - шум ее невысокой платформы был тому подтверждением. - Я не позволю им рисковать собой, это касается только нас! - решительно и твердо ответила Алия, совершая длинный пронзающий выпад. Адель взмахом катаны отвела саблю сестры в сторону и отпрыгнула назад, уходя от возможной контратаки. - В таких узах нет ценности! - парировала Адель, взмахом Аматерасу бросая в сестру полумесяц - проявление потока со свистом улетело прочь. - На что ты готова ради их защиты?! Готова ли ты отдать свою жизнь, чтобы спасти их?!

Алия остановилась, сверля Адель взглядом. Сестер разделяло несколько метров - вполне преодолимое расстояние для делириума, но никто из них не двигался с места, продолжая смотреть друг на друга. Очертания командного центра изменились до неузнаваемости - всюду были зияющие раны от полумесяцев Адель и сквозящие дыры от лезвий Алии. Многие терминалы оказались разрушены, и даже более высокие уровни пострадали - для сестер, наделенных особенной связью с потоком, не существовало преград в высоте. Они могли в один большой прыжок оказаться на десяток метров выше. Алия улыбнулась, но ее тяжелое дыхание прорвалось сквозь плотно сжатые губы. Рука сама нащупала в подсумке баночку с пилюлями.

- На что я готова ради них? - спросила Алия, не адресуя этот вопрос никому конкретно. Она показала сестре баночку с четырьмя таблетками - красной, двумя зелеными и одной белой. Брови Адель взметнулись вверх. Взгляд же младшей Афины утонул в тени на ее лице, образовавшейся из-за упавших на него волос, когда она наклонила голову вперед. И все же, в нем промелькнула мрачная решимость. - Я готова на все, черт возьми! - крикнула младшая Афина, и раздался глухой хлопок - пластиковая крышка слетела и весело укатилась прочь. - Лия, нет!.. - прокричала Адель в попытке остановить сестру, но успела только беспомощно протянуть руку. Беспокойство застряло у нее в горле, когда все четыре таблетки исчезли во рту Алии.

Проглотив все оставшиеся таблетки, Алия почувствовала, своего рода экстаз. Сердце бешено застучало, отдаваясь в висках, ускоренно разгоняя кровь и прилив потока по ее телу. Это даже было видно невооруженным глазом - вены на открытых участках тела девушки засветились изнутри, и в них проглядывалось усилившееся течение потока, придавая ей совсем уж потусторонний облик. Окружающий ее ореол превратился не в ауру, а в полупрозрачное голубое пламя. Тело обрело легкость, но в то же время каждая его клеточка начала нестерпимо болеть - тысячи, десятки тысяч микроскопических игл вонзились в него разом, но Алии уже было все равно. Из глубин ее души рвалась на свободу необузданная энергия потока, ревущая как горная река. Река эта грозила снести все плотины, разрушить все дамбы на ее пути. Течение подпитывало гнев Алии, ее желание защитить дорогих ей людей и готовность сделать это, не взирая на последствия своих действий в этот день. Она снова подняла Персефону. Восемь клинков заняли угрожающие положения рядом с ней, расположившись вокруг нее перевернутым полумесяцем. И лезвия их смотрели на отшагнувшую назад Адель.

- Никто из них не пострадает из-за меня, - произнесла девушка. Из ее рта вырывались пары потока, но она не замечала их. - Я поклялась защищать их, и я любой ценой сдержу эту клятву. Даже если мне придется убить собственную сестру! А потом я найду Михаила, и поставлю точку, раз и навсегда!

Договорив, Алия Афина с криком сорвалась с места, устремившись навстречу ошарашенной Адель - маска ее бесстрастности наконец спала, сменившись искренним волнением. Но оно осталось незамеченным, затерявшись в гневе Алии.

Беженцы прорывались к ангару с ожесточенным боем. Гхайсты медленно захватывали коридоры Вавилона, грозя превратить станцию в один огромный стальной склеп, но делириумы и люди изо всех сил сопротивлялись их натиску. Им удалось пробиться сквозь их первобытный голод, но, к сожалению, не без потерь - из десятка гвардейцев в строю осталось только шестеро. Четверо встретили свой конец от когтей и клыков чудовищ. Делириумы Илиона вели людей вперед, а сами прикрывали их тыл - и не было у них ни секунды на передышку. Восстановившая часть сил Флоренс орудовала своих поющим копьем - его взмахи превращались в незатейливую трель, мелодию, что казалась в этих жутких коридорах порочной. Она выделялась так же явно, как животное-альбинос в рядах совершенно нормальных сородичей. Но в то же время ее чистота успокаивала и, наверное, только благодаря ей людей окончательно не захлестнула паника. Рядом с ней яростно сражалась Фелиция - ее чакрам в тот день уже успел убить с дюжину тварей, порхая и летая в руках хозяйки. Калеб и Терри шли впереди, и именно они первыми встречали атакующих с фронта гхайстов вместе с гвардейцами. Карина, соединившая Тиамат и Иштар рукоятями вместе, создала из них подобие нагинаты с двумя клинками - ее оружие сверкало, погружаясь в обезображенные тела охочих до крови существ. Большой меч Канта рассекал мелких тварей одним ударом, а на более крупных приходилось по два или больше - так, Бланко всего тремя ударами изрубил на куски альфа-волколака, отделив его голову от тела, а тело разделив еще надвое. Первым ударом он прежде отсек ему переднюю лапу. Виола размахивала хлыстами, став секущим вихрем возмездия - ее Крылья Танатоса шинковали тварей с равной изящностью и жестокостью, пронзали их и разрывали, подчиняясь ее потоку. И когда они уже добрались до заветного ангара и подступили к транспортным кораблям - ни один из них не подавал признаков жизни. Абсолютно целые, они, тем не менее, не отзывались на попытки персонала станции поднять их в воздух. Только корабль профессора оказался в каком-то смысле жив - лишь он послушно повиновался управлению Карины. Но его одного не хватит, чтобы переправить в безопасное место всех собравшихся в ангаре - а нерабочие суда только усиливали прирост панического настроения.

- Как они все разом могут не работать?! - возмутилась Карина, в сердцах ударив ногой стоящий рядом с ней и абсолютно невиноватый в этом транспортник - глухой звук, вызванный проявлением недовольства девушки, жалостливо разбежался по обшивке. - Вот тебе и хваленая инженерия Карнаки, - посетовала Виола, на что Кандракар прострелила ее взглядом. - Эй! - сопроводила она свой жест таким выкриком. - Лейтенант, - донеслось до переговаривающихся девушек. Они обе обратили взгляд на говорившего гвардейца - тот наклонился и что-то прошептал на ухо Катарине. Судя по беспокойству, проступившему на лице Гримвейл, новости были по меньшей мере неутешительными. В задумчивости, она медленно приблизилась к девушкам. - Корабли выведены из строя, - произнесла она, украдкой оглядываясь - будто опасалась, что их подслушают. - Диверсия. - Прекрасно, - прорычала Карина. - И что прикажете делать? - Есть способ вызвать помощь с венатора, но для этого нужно подняться вон туда, - Катарина указала пальцем на рубку, расположенную на третьем уровне ангара - примерно на пятом этаже обычного здания. Быстро оглядев прилегающую к ней стену ангара, Кандракар разочарованно и с раздражением выдохнула - ни малейших признаков дверей, что могли бы туда вести. Виола присвистнула. - Нет, я по стенам карабкаться не буду, - попыталась отшутиться девушка, дабы разрядить обстановку. Кандракар и Гримвейл смерили ее мрачными взглядами. Но вдруг в глазах последней засиял огонь надежды - она посмотрела куда-то за спину девушек, откуда они пришли. - Маршал! - выкрикнула Катарина. Обернувшись, изумленные Виола и Карина действительно встретились взглядами с Максимусом Малгрэйвом. Но изумление быстро сменилось волнением - Алии рядом с ним не оказалось. Переглянувшись и прочитав в глазах друг друга худшие опасения, обе девушки рванули к Максимусу. - Маршал Малгрэйв! - на бегу бросила Карина. Краем глаза она увидела выходящих из-за кораблей студентов - они осматривали самые дальние из них, пока люди сиротливо прижимались к их стальным вздутым телам в надежде на спасение. - Где Алия? - спросила Кандракар, остановившись в паре шагов от мужчины. Тот обратил на нее спокойный, рассудительный взгляд. - Осталась в командном центре, - ответил Максимус, а затем наклонился к девушкам ближе. Он явно хотел сказать что-то, предназначавшееся только им. - С Призраком, - добавил он, говоря на полтона тише. Лицо Виолы утратило краску - девушка натурально побелела от нахлынувшего опасения за жизнь подруги. Карина плотно сжала губы. Справа от нее раздались шаги парней и близняшек - их легко было отличить от остальных по глухому звуку, что получался из-за плотной подошвы их обуви. - Мы пойдем за ней, - на автомате отчеканила Карина, к удивлению Терри и остальных. Парень выступил первым. - Если вы за Лией, я с вами, - он подкрепил свое утверждение поднятым кулаком. С его перчаток капал ихор гхайстов - свидетельство недавних сражений. Виола быстро помотала головой. - Это может быть опасно, - попыталась предостеречь она, чем вызвала у близняшек и двух других парней легкие насмешливые улыбки. Максимус молча наблюдал, только удивляясь решимости первокурсников, коих он до этого недооценивал. - Куда уж опаснее, - заметила Фелиция, сложив руки на груди и встав в позу. Ее сестра энергично закивала. - Ага, будет весело, - оптимистично пропела девушка. Калеб коротко посмеялся. - Твой оптимизм неуместен, - остудил он пыл Флоренс, и та смущенно отвернулась. Кант тут же ударил друга по руке, заступаясь за младшую близняшку. - Возможно, именно оптимизма нам и не хватает, - холодно заметил Максимус, убирая Осирис в кобуру. Он жестом подозвал к себе Катарину, и та доложила ему о текущей ситуации.

Малгрэйв помрачнел, осознавая возможную безысходность их положения и ловушку, куда завел своих людей. И тем не менее, надежда покинуть холодные стальные стены станции еще была - и пусть она не имела ничего общего с приписанными к Вавилону транспортниками, над морем парили еще два венатора, хоть один и был изранен. Максимус не мог не порадоваться, что предохранители и фиксаторы кораблей в ангаре сработали на ура: ни одна машина не была повреждена в следствие удара станции о поверхность воды. Он с опаской глянул на окна рубки над своей головой.

- Хорошо, - произнес он, подводя итог своим рассуждениям. - Я поднимусь туда, и вызову помощь, если связь не отключилась окончательно. Вы же, - он повернулся к Карине, Виоле и Терри, - идите за подругой. Остальные остаются здесь на случай атаки гхайстов. По пути сюда я видел трупы, молодцы. Но это еще не все.

Опустив руку в карман своего пальто, Максимус извлек из него красную ключ-карту, точно такую же, какую Катарина отдала Алии, и вручил ее Карине. Затем он протянул ей небольшое устройство, похожее на телефон. Это был наладонник-терминал, содержащий планы станции - по нему можно было ориентироваться в этих запутанных коридорах. Такое приспособление имелось у многих членов персонала, но личное устройство Малгрэйва все же отличалось от них расширенными правами доступа. Черный экран размером с ладонь безмолвствовал до прикосновения к нему Кандракар - ожив, он показал их текущее местоположение.

- Справишься? - спросил он у Карины. Девушка уверенно кивнула, водя пальцем по экрану и вбивая в устройство какие-то данные. На лице Максимуса промелькнула тень довольной улыбки. - Отлично, тогда за дело, - подвел Максимус итог их разговору. Он с опаской поглядел на безжизненные окна рубки, но не выдал своего беспокойства и опасения, что связь может не работать вообще.

В голове маршал лихорадочно перебирал варианты, какой еще вред мог бы нанести диверсант - кто знает, сколько времени у него было, и как именно он перемещался по упавшей станции. В одном он не сомневался, что вредителем был именно Призрак - это ясно, как солнечный день, если обладать нужной информацией о таинственном мечнике. Максимус не задумывался, по какой причине Алия Афина преодолела весь этот путь ради встречи с убийцей - сейчас, да и тогда, у него были другие заботы. И пусть на душе у Малгрэйва было неспокойно и паршиво, внешне он являл собой образец стойкости, выдержки и хладнокровия. Его люди смотрели на него, и видели в нем не просто командира, но человека, на кого стоит равняться - пример для подражания. Одно лишь присутствие маршала вселяло в бойцов Карнаки уверенность в своих силах и готовность сражаться до последнего выстрела - или, если надо, бить тварей прикладом опустевших винтовок. Выжившие гвардейцы стояли перед ним вольно - не та ситуация для соблюдения уставов, и Максимус понимал это куда лучше, чем могло показаться. Отдавая приказы построить баррикады из всего, что удалось найти в ангаре - мелкое техническое оборудование, ящики со ставшим бесполезным грузом и всем, что попадалось под руку, он в короткие сроки возвел импровизированные крепости, чьи стены смотрели на две раздвижных двери - с одной из них в ангар попали его люди, студенты и он сам, а другая оставалась недвижима. Всего шестеро бойцов и он, но ему предстоит другая задача.

- Маршал, - вдруг услышал он донесшийся из-за его спины голос, пока с тоской осматривал инженеров, пытавшихся восстановить хотя бы два транспортника. - Слушаю, - ответил он, разворачиваясь на голос. Максимус не сдержал скупой улыбки, увидев перед собой Калеба. Парень был полон решимости, и снайперская винтовка в его руках лишь подчеркивала это. - Я могу оказать поддержку огнем, но нужна позиция повыше этих, - он кивком указал на импровизированные баррикады, куда посмотрел и сам Малгрэйв. Не согласиться с парнем было просто нельзя: его винтовка гораздо эффективнее с возвышенности. Идея пришла сама собой. - На транспортник залезешь? - скорее с призывом, чем с рекомендацией в голосе, поинтересовался маршал. Глаза парня сверкнули, и тот согласно кивнул. Максимусу полегчало, когда Калеб выбрал один из пяти судов, стоящий в самом центре - так ему открывался хороший обзор в оба коридора.

Из глубины станции донесся душераздирающий рев, что ветром пролетел по всем ее коридорам. Бойцы напряглись, занимая позиции, а маршал понял, что пора действовать. Те из ребят, что приготовились оборонять ангар, перепроверяли снаряжение и поддерживали друг друга, находя в такой момент самые нужные слова. Бланко не отходил от близняшек, и вскоре Фелиция смирилась, что ей, возможно, придется доверить младшую сестру в другие, надежные руки - Флоренс и Кант всю дорогу обменивались игривыми взглядами. Калеб взобрался на транспорт, и уже даже пристроил небольшой ящик в качестве упора для винтовки - стрелять он собирался лежа, предварительно разложив рядом с собой оставшиеся патроны в кассетах - всего их оказалось тридцать штук. Шесть полных перезарядок вполне устраивали парня, с готовность расположившегося на стрелковой позиции. Гвардейцы и персонал станции взирали на студентов с уважением и признанием - все они слышали о делириумах и служили с ними в одних рядах, но сражаться вместе им не доводилось, ибо Карнака крайне редко использовала эти объединенные силы из-за специфики работы отделений ястребов. Отдав приказы гвардейцам расстреливать любую проникшую в ангар тварь, маршал подозвал к себе трех готовившихся к вылазке студентов и порекомендовал им сначала подняться на уровень выше через восточный коридор, а не западный, откуда они пришли, а затем уже оттуда спуститься в командный центр. Гхайсты ползли по Вавилону из реакторных, а значит, снизу вверх, как охватывающий высокое здание пожар. Пожелав друг другу удачи, Малгрэйв и смельчаки разошлись каждый в своем направлении - студенты в восточном, а Максимус, перепроверив оставшиеся в Осирисе патроны - в западном, откуда он и мог попасть в ту самую рубку. Передвижение по коридорам не заняло у него много времени, и он быстро добрался до нужного лифта, нажав на соответствующую кнопку. Лифт двигался чудовищно медленно, и Максимус не догадывался, что в это время в ангаре приземлился одноместный транспорт рейнджеров Серконоса. Томящее и сдавливающее ожидание превратилось для маршала в вязкую массу, застрявшую у него в горле. Он сжимал и разжимал кулак, стараясь успокоить начинавшие сдаваться нервы. Этот мужчина мог позволить себе выплеснуть подобные эмоции только в одиночестве - и они не имели ничего общего с теми, что он испытывал в командном центре во время схватки с левиафаном. Малгрэйв не мог не думать, что мир разделится на до и после - а вот в какой из двух отправных точек они находятся сейчас - слишком очевидно. Завтра мир уже не будет прежним.

Когда створки лифта открылись, впуская маршала в рубку управления ангаром, он испытал смешанные чувства. Связь работала, но все системы были переведены в автоматический режим согласно внутренним протоколам станции в случае аварийной ситуации. И хуже всего, что в углу он заметил служащего, несшего здесь вахту. Мужчина лет пятидесяти не подавал признаков жизни - он лежал, неестественно вывернув конечности, а из-под его головы вытекала кровь. Возможно, что при ударе о поверхность воды он не удержался и был откинут, а от этого сломал шею. Маршал мысленно поблагодарил почившего за службу и занял его место перед панелью. Для проверки мощности сигнала Максимусу потребовалось совсем немного времени, и еще меньше, чтобы сжать кулаки от нарастающей злобы. Слишком слабый сигнал. Мужчина не был уверен, что их хватит, чтобы доставить запрос о помощи на венатор. В иной бы ситуации он рассмеялся этой мысли, уверенно заявив, что передатчики станции дотянутся до самой Атлантики. Но сейчас было не до смеха.

- Давай, - процедил Максимус сквозь зубы, вводя личный аварийный код в терминал. Благодаря этому коду Корделия могла сразу удостовериться, что сообщение подлинное. Увидев оповещение об отправке рассылки, он с облегчением выдохнул.

Теперь им осталось только ждать. Снизу раздался одинокий голодный рев, а следом за ним - хлопок выстрела снайперской винтовки Калеба. Сердце маршала ушло в пятки - их нашли. И более того, тварь успела своим криком оповестить сородичей, а стальные коридоры разнесли ее клич практически по всей станции. Подскочив и посмотрев вниз, Малгрэйв увидел у западных дверей ангара распластанного раптора - ящер, судя по его положению, даже и не планировал нападать. Разведчик. Позади него открылись двери лифта, и Максимус резко обернулся, прямо во время разворота выхватывая из кобуры Осирис. Но увидев перед собой потрепанного ястреба, он только звучно выругался.

- Твою мать, Арториас! - сквозь зубы проговорил маршал, убирая пистолет в кобуру и глядя на ввалившегося в рубку инквизитора.

Тот заметил, как Максимус спрятал Осирис, и сопроводил это мрачной ухмылкой. Не веря своим глазам, Малгрэйв оглядел старшего Крама с ног до головы. Изодранный в нескольких местах плащ, испачканная форма со следами крови - не носителя, судя по его состоянию, а также отсутствующая шляпа и маска - неизменный атрибут инквизитора - вероятно, потеряны в одной из жарких и жестоких схваток. Арториас выглядел словно вышедший из бойни солдат, потерявший весь свой взвод - измученный, усталый и даже слегка сгорбленный под ее гнетом, но все еще не утративший решимости и готовности продолжать бой.

- Ты словно из ада вернулся, - на выдохе произнес Малгрэйв. И все же в его словах слышалась радость от такой внезапной встречи. Арториас скривился. - Ад был бы легкой прогулкой по сравнению с тем, что творится в Серконосе, - небрежно и с хрипотцой в голосе ответил он. Максимус медленно, понимающе кивнул. Его самые худшие опасения подтвердились. - Я потратил все, что у меня было с собой, чтобы выбраться, - продолжал Арториас, мельком глянув на тело в углу и сползая по стене. Усевшись, он измученно выдохнул. - Пришлось даже трубой поразмахивать. Если бы не твои ребята внизу, то стрелять мне нечем. - Все так плохо? - серьезно спросил Малгрэйв, сведя вместе брови. Крам устало качнул головой, пытаясь изобразить жест подтверждения. - Хуже, чем ты только что представил, - Арториас с отвращением поморщился, на миг вспомнив, через какой кошмар ему довелось пройти. - Что с Артегором, Таддеусом и остальными? - обеспокоенно спросил маршал, усаживаясь обратно в кресло и сложив руки в замок перед лицом, упирая локти в колени. Арториас покачал головой, и на миг сердце Малгрэйва сдавила железная хватка, перехватившая ему дыхание. Он выжидающе смотрел на инквизитора, но тот хранил мрачное молчание. - Не знаю, - на выдохе ответил Крам. - В Серконосе нет связи, и последним сообщением Артегор передал, что Алия с компанией летели сюда. Это было около полутора часов назад. Часть из мелюзги я увидел. Где остальные? - Они все тут, - сдавленно ответил Максимус. По крайней мере, так показалось Арториасу из-за приглушенности слов маршала, вызванной приставленными к лицу руками. Крам вопросительно посмотрел на собеседника. - Алия в командном центре, с Призраком. Остальные пошли за ней - сигнал о помощи я уже отправил, - быстро проговорил Максимус, переводя дух. Арториас молча выслушал его, после чего закатил глаза и поднялся, слегка пошатываясь. - Вся в свою мать, - проворчал он. Максимус усмехнулся. - Сейчас это скорее плохо, чем хорошо, - сказал он. Арториас промолчал, что выдало в нем тщательно скрываемое, но искреннее волнение за девушку. Он опустил взгляд, но глаза Крама бегали в попытке уцепиться хоть за что-то. - Я пойду за ними, - в конце концов сказал Крам, ударяя ладонью по кнопке вызова лифта. Он взял в правую руку пистолет и, проверив барабан, шумно выдохнул. - Подскажешь, как?

Максимус кратко обрисовал инквизитору, как ему быстрее добраться до командного центра. Из глубин станции снова донесся тот самый вой, а затем в ангаре началась пальба, сопровождаемая ревом гхайстов - твари добрались до живых, и студенты с гвардейцами вступили в бой. Иногда сквозь карнавал резни и пальбы проскальзывали вскрики инженеров, а чаще - хлопки винтовки Калеба. Оба мужчины подбежали к стеклу и обнаружили, что к раптору добавилось несколько туш волколаков - именно им и принадлежал вой. Один из гигантских волков едва не добрался до баррикады, но две половины его тела намекали, что меч Канта предотвратил гибель гвардейцев. Прямо перед входом в ангар, вращая над собой копьем, билась Флоренс, а рядом с ней - бросившая чакрам Фелиция. Круглое оружие возвратилось к хозяйке, а следом за ним выпрыгнул раптор - монстра прямо в прыжке встретила пуля Мерсера, прервавшая его смертоносный, но кратковременный полет - перевернувшись в воздухе, ящер с грохотом повалился в груду инженерного мусора и больше не поднялся. А затем произошло еще более странное событие - станцию затрясло. Металл тихо вибрировал, а откуда-то с нижних этажей раздавался нарастающий гул, проникающий в подкорку мозга. Будто гигантское создание протяжно зевнуло, пробуждаясь от многовекового сна. Гул раскатился по стальным стенам, поднимаясь на вершину станции, а потом стальная конструкция содрогнулась - как будто по ней ударили гигантским молотом, и мужчины почувствовали, как пол под их ногами слегка накренился. Арториас и Максимус обвели рубку взглядом. Со стороны дверей ангара раздался металлический скрежет, и гигантские створки принялись медленно закрываться. Затем завопила сирена, залив ангар и рубку красным светом. Максимус бросился к терминалу и обнаружил оповещение о существенном повреждении структуры нижних отсеков - это вызвало аварийное закрытие большинства наружных отсеков, в том числе ангара. И если Крам не понимал, чем это грозит, то вот Малгрэйв - напротив. Теперь створки ангара могут быть открыты только отсюда, вручную. А это значит только одну вещь: кому-то придется удерживать рубильник, чтобы они не закрылись снова.

- Что происходит? - севшим на миг голосом спросил Арториас, а в словах его не просто сквозило, а буквально ощущалось опасение. Максимус сжал кулаки, понимая, что времени у них осталось очень немного. - Тебе лучше поторопиться, Крам, - жестко проговорил он, пытаясь вложить в эти слова весь возможный смысл и избежать лишних сейчас трат времени на объяснения. Лицо Арториаса посуровело, а взгляд потускнел. - Понял, - мрачно проговорил инквизитор, скрываясь в лифте - лишь полы его плаща взметнулись следом за ним.

Малгрэйв бессильно опустился на кресло. Возможно, что он один в полной мере понимал, какая участь ожидает станцию в скором будущем. С помощью личных кодов доступа, предоставляющих ему самую обширную информацию с любого терминала на станции, он сумел получить схему повреждений. Удар о поверхность воды вызвал деформацию корпуса в поврежденных левиафаном отсеках, а давление на глубине лишь усугубило этот эффект, сжимая металл. Конструкции, призванные выдерживать атаки гхайстов, оказались неспособны противостоять мощи природы. Схватившись за голову, Малгрэйв с ужасом понимал, что теперь их судьба зависит только от Корделии. И он снова подумал о грядущей участи своего детища Вавилон, что ожидает его, возможно, через полчаса - или чуть больше, если деформация поврежденного корпуса под собственным весом продолжится.

Скоро в этих отсеках станет невозможно дышать без водолазного снаряжения – ибо все это время станция медленно затапливалась, готовясь к встрече с морским дном.

Глава 41

Мечи столкнулись, пронзив звоном металла уже уставшее от него пространство командного центра станции. Черный и белый клинки высекли сноп искр, весело упавший под ноги их хозяйкам. Они сверкали в тусклом свете угасающих ламп, рассекали воздух и расходились, а затем снова сходились в беспощадном поединке двух сестер – подобно легендарным поединкам древних героев. Алия и Адель продолжали сражаться, и ни одна из сражающихся даже не намеревалась отступать. Возможно, что в тот самый миг, когда Аматерасу и Персефона столкнулись здесь впервые, они обе забыли, что когда-то их связывало нечто большее, чем нынешняя взаимная ненависть. Делириумы скользили в потоке, окруженные им - точно две синхронно движимые в космическом пространстве кометы, а затем, сорвавшись с места, они с криками устремились друг на друга. Клинки потока Алии столкнулись с янтарными полумесяцами Адель, превратившись в яркие облака, а затем сформировались снова, когда сестры отпрыгнули друг от друга. Пронзительные взгляды сестер устремились вперед, навстречу им же - и столкнулись подобно клинкам. Старшая Афина демонстративно вложила Аматерасу в ножны, ожидая следующего хода своей сестры. Девушка, сама того не осознавая, поигрывала стилетом в левой руке, пока мысли ее все больше обращались к ставшей ненавистной Адель. Она перехватила второе оружие обратным хватом – лезвием назад, и приготовилась атаковать противницу еще более яростно, чем прежде. Но возникшая в сердце тревога не просто загасила ее порыв – она остановила девушку. Обостренные из-за потока чувства сигнализировали об опасности, и, спохватившись, Алия обнаружила, как поток ее сестры собирается возле нее. Его концентрация росла, и вскоре он стал проявляться даже на физическом уровне – казался осязаемым, а воздух вдруг начал густеть. Невольно рыжеволосая задумалась, каковы же пределы ее сестры на самом деле. Адель открыла глаза и бросилась вперед, но исчезла из виду примерно на половине возможной между ними дистанции - ее просто не стало. А затем отовсюду эхом раздался звук обнажаемого клинка, и Алия едва успела отпрыгнуть на несколько метров назад - в месте, где она стояла, образовалась рваная расщелина в полу, будто кто-то невидимый вспорол металл гигантским консервным ножом, небрежно полоснув его. Девушка всего на миг закрыла глаза, а когда открыла - ее зрение перешло в режим потока, как и в Карнаке. Теперь она видела, как Адель перемещается, невидимая обычному глазу. Подобная способность отнюдь не новинка - многие делириумы способны овладеть ею. При всех ее плюсах, у нее есть огромный недостаток - делириум, даже со слабыми навыками сенсора, легко может определить место нахождения скрывающегося собрата - хотя бы заглянув в поток. Но в том, что делала Адель, было одно существенное отличие - Алия не могла ощутить ее, лишь видела. Да, она почувствовала концентрацию в потоке, но не более того. Ее сестра просто исчезла - именно так бы подумали люди, не подозревая, что она находится прямо здесь. Старшая Афина взмахнула катаной на расстоянии, и яркая вспышка ознаменовала создание ею полумесяца, устремившегося к Алии. Два дополнительных клинка сами скрестили перед хозяйкой защиту, повинуясь ее инстинктивному желанию. Уклоняясь от атак сестры, охваченная буйством потока рыжеволосая достигла стены и практически уперлась в нее спиной, но запрыгнула на нее - вспомнились уроки у профессора Клига. Удерживая себя потоком, она побежала по стене, отбивая летящие в нее смертоносные проявления мастерства ее противницы. Стрелой бросившись к Адель, Алия снова скрестила с ней клинки. Движения старшей сестры замедлились - очевидно, что она начала уставать от столь интенсивного сражения, возможного лишь между ними двумя, особенно одаренными потоком. Нанеся сильный, яростный рубящий удар сверху вниз, Алия столкнулась с очень жестким блоком - ножны от Аматерасу в руке Адель ударили в ответ, и Персефона выскочила из руки своей владелицы. Исчезли дополнительные мечи за спиной Алии, истаяв, как лед на солнце. Перед этим, младшая Афина почувствовала, как сабля в момент удара невыносимо завибрировала, и будто сама пожелала освободиться - девушка не стала препятствовать, движимая желанием закончить начатое. Она обрушила на сестру шквал быстрых - очень быстрых - колющих ударов стилетом. Кинжал порхал в ее руках, оказываясь то в правой, то снова в левой. Секущие и режущие удары чередовали колющие и выпады, а затем добавились и рукопашные атаки - девушка вспомнила уроки и Терри, что он великодушно и с удовольствием предоставил трем однокурсницам. Адель уворачивалась и отступала, едва успевая за движениями Алии. Она взмахнула катаной в быстром выпаде, но ее лезвие столкнулось с клинком Персефоны - хозяйка сабли просто призвала ее к себе в нужный момент. И последовал ожидаемый, но в то же время ставший внезапным маневр Алии. Упав вниз, для уже знакомой подсечки, младшая Афина вместо этого подлым выпадом всадила стилет в левое бедро своей сестры. Клинок вошел практически по рукоять, не задев кости, и затем так же быстро покинул ее плоть, обдав металлический пол алой кровью. Такой прием стал для Адель неожиданностью, ибо она надеялась, что у нее еще есть пара секунд, но сестра решила иначе. Выкрикнув от пронзительной боли, Адель ощутила, как потеряла равновесие - стальной пол ушел у нее из-под ног всего за мгновение до мощного удара в грудь, отбросившего ее прочь. Полет остановили перила командирского места, откуда раздавал приказы Максимус - ударившись о них, Адель снесла стальную конструкцию и упала под ней, охая от боли и усталости. Поток вокруг нее ослаб - ранение нарушило концентрацию и выбило ее из равновесия. Но и у Алии не было возможности закончить поединок. Ее захлестнул адреналин, позволявший ей все это время не обращать внимание на раздирающую ее тело боль из-за струящегося в нем потока, чье течение было многократно ускорено запредельной дозой принятых в порыве эмоций таблеток - на такое не решился бы ни один из ястребов. И сейчас он отступил, великодушно позволяя девушке ощутить всю тяжесть ее необдуманного поступка. Алия, закричав, схватилась за голову - Персефона и стилет упали рядом с ее ногами, звякнув о пол. Аура потока вокруг нее задрожала, как дымка поутру, а свечение в венах потускнело и начало исчезать - словно насос в ее сердце принялся выкачивать энергию обратно. Ноги девушки подкосились, но она устояла на них, сделав несколько рассеянных шагов вперед. Затем она вдруг зашлась приступом кашля, успев инстинктивно закрыть рот рукой - вторая ей понадобилась, чтобы не свалиться окончательно, когда станция внезапно содрогнулась. Но вдруг это произошло снова - стальной грохот, казалось, звучал отовсюду, и во второй раз Алия не устояла, упав навзничь. По руке, коей она прикрыла рот, стекала кровь.

- Похоже, моя работа закончена, - на выдохе произнесла Адель. Девушка старалась, чтобы голос ее звучал как можно более бесстрастно, но полученная рана заставляла ее сжимать зубы, от чего фраза получилась скрипучей. Она медленно поднялась, кривя лицо от боли и, прихрамывая, подошла к сестре. - Безрассудство не доводит до добра, да? - саркастично спросила она, кинув взгляд на окровавленную руку Алии. Аматерасу покоилась в ножнах. Со вздохом, Адель опустилась на колено здоровой ноги, попутно направляя остатки потока в теле в рану. - Я тебе кое-что расскажу, сестра, - тихо начала старшая Афина, наклонившись к уху младшей. Та лежала, практически не дыша. - Все произошедшее сегодня – только эхо, - произнесла Адель. – Эхо перенесенной боли, гордыни и невежества. Делириумы обречены жить в агонии, и нам не сбежать от этого. Скоро ты сама все поймешь, и тогда… - Лия! - раздался со стороны входа в командный центр истошный женский крик. Обернувшись на него, Адель едва успела обнажить Аматерасу и защититься от летящего к ней, словно сорванный пропеллер, брошенного клинка.

Отразив бешено раскрученный меч, Адель опустила взгляд и увидела бегущую прямо на нее Карину, выхватывающую из-за спины второй клинок. На лице Кандракар от злобы проступили вены, и она обрушила Иштар в левой руке на объект своего гнева. Тиамат послушно вернулся в руку хозяйки, и Адель предпочла отступить назад, чем продолжать схватку со студенткой в своем текущем состоянии. Но и Карина не собиралась нападать первой – она замерла между сестрами, держа клинок наголо. Кандракар бросила испытующий взгляд на Адель, и глаза ее расширились от удивления. Суматошно оглянувшись через плечо, девушка снова врезалась глазами в старшую Афину. Несколько мгновений ей потребовалось осознать, что ее волосы точно такие, как у Алии. Она даже не сразу осознала, что видит перед собой Призрака Кемоса, но без маски - для этого она еще раз осмотрела снаряжение и, узнав его, отступила на шаг назад - не от страха, от шока. На лице Кандракар промелькнуло понимание, а следом - удивление и неверие в происходящее.

- Не может быть, - пробормотала она, обернувшись назад и удостоверившись в идеальном сходстве цвета волос двух девушек. Затем она осмотрела Адель сверху вниз и заметила на ее поясе маску Призрака Кемоса. Ту самую, встреченную ею уже два раза. Только после этого она поверила своим глазам. Карина наконец осознала, почему Алия терзалась мыслями и сомнениями. - Ты Адель? - спросила Карина, крепче сжимая мечи.

Рядом с Алией опустилась на колено прибежавшая Виола, а возле мечницы - замер буквально прискакавший сюда Терри. Парень стоял боком, повернув правое плечо к старшей Афине. Он злобно, но уверенно покосился на Адель, а затем с беспокойством - на Алию. Виола вернула ему неопределенный взгляд, качая головой.

- Ты точно Адель! - повторила свою догадку Карина, указав мечом в правой руке сначала на старшую, а затем на младшую Афину. - Ты ее сестра! Ты Призрак Кемоса! Как ты могла сделать такое?! - Что? - одновременно и севшими от удивления голосами поинтересовались Виола и Терри.

В порыве беспокойства и переживания от увиденного, Вальтруа сначала даже не обратила внимания на сходство девушек. Но теперь, после одного короткого взгляда, брошенного на Адель, она во всем убедилась лично. Глаза студентки расширились, и она тихо ахнула, прикрыв рот ладонью.

- Не суй нос не в свое дело, Кандракар, - огрызнулась Адель, резким движением вложив Аматерасу в ножны – ее сталь пропела мелодию, вернувшись на место. Лицо старшей Афины исказила кривая усмешка, вызванная пониманием своего превосходства как в мастерстве, так и во всем остальном.

- Интересно, как твой дядя перенесет потерю такого состояния, вложенного в этот кусок металлолома, а? - поинтересовалась она, взглянув на опешившую Карину. - Не хочешь у него лично спросить?

- Сучка, - скрипя зубами от ненависти и проступающей злобы прошипела Карина. Лицо девушки изменилось, как от невыносимого гнилого смрада. Она пропустила едкое замечание мимо ушей - сейчас в мыслях Кандракар была лишь Алия. - Если ты ей навредила, я...

- Что ты сделаешь? Облажаешься, как в Карнаке? - перебила ее Адель, усмехнувшись и вскинув бровь - слишком явная, нескрываемая насмешка. Лицо Кандракар дрогнуло - не то от нахлынувшего воспоминания из рассказа Виолы и Алии, не то от беспокойства, не то от возмущения. - Она сама принесла себе больше вреда, чем могла бы я. - Да я... - начала было Карина, теряющая над собой контроль, но Терри остановил ее, преградив дальнейший путь протянутой рукой. Девушка кинула на парня резкий, возмущенный взгляд, но тот не смотрел на нее - он не отрывал глаз от Адель. И Холлоу вовсе не любовался ее красотой. То был взгляд, полный ненависти. - Этому стальному гробу недолго осталось, - напомнил парень, опустив руку. - Забирайте Алию и уводите ее отсюда, я разберусь. - Терри, - почти взмолилась Виола, соединяя Персефону и стилет, но парень ударил каблуками своих чешуйчатых сапог друг о друга, прервав девушку. Механизмы в его обуви тихо заурчали. - Нет времени, - бросил он в ответ, не оборачиваясь. Сорвавшись с места, он накинулся на Адель, нанося удар за ударом и стремясь отвести ее как можно дальше от Алии и выхода.

Карина сначала хотела броситься за ним и помочь, но взглянув на Алию и растерявшуюся Виолу, она начала разрываться. Внутренности свернулись от волнения и переживаний - то самое чувство, делающее живот невыносимо тяжелым. Ей нужно помочь и подруге, и другу, иначе может случиться худшее. Но глядя, как Терри уверенно сражается с Адель, она убедилась и уверилась, что у парня есть все шансы если не победить, то хотя бы оттеснить старшую Афину. Выругавшись и убрав клинки за спину, девушка метнулась к лежащей без чувств Алии. Первым делом она перевернула ее на спину - лицом к себе, и охнула, увидев кровь у ее рта. Виола сразу же нащупала на ее шее пульсацию сонной артерии, и выдохнула, подтвердив, что подруга жива, но без сознания. Девушка в беспокойстве считывала данные с устройства Алии своим, но то безбожно сбоило: в частности, передавая совсем уж невероятные данные о потоке в теле лежащей студентки.

- Она жива, - заключила Виола, однако в ее бегающих глазах по-прежнему не было спокойствия, - но поток... что она сделала с собой? - Не знаю, но нам нужно вытаскивать ее отсюда, - проговорила Карина, спешно закидывая правую руку Алии себе на шею - та совершенно не двигалась сама, пребывая в пограничном состоянии между бодростью и бессознательностью.

Рыжеволосая пробормотала что-то невнятное, чем снова уверила подруг, что жизнь ее пока не покинула. Подхватив Афину, Виола поднырнула под ее левую руку и попыталась заглянуть в побледневшее лицо подруги, но та так и не проявляла никаких признаков осознания происходящего. Вместе, Карина и Виола поволокли Алию к выходу из командного центра.

- Потерпи, скоро выберемся, - произнесла Виола, стараясь подбодрить не то себя, не то улыбнувшуюся Карину, не то практически бессознательную Алию, даже не услышавшую ее. До двери осталось всего с десяток метров, и Карина уже потянулась за ключ-картой, будто это могло хоть как-то ускорить их продвижение к цели.

Позади них раздавались шумы схватки, и каждый раз, когда Терри блокировал удар Аматерасу - раздавался звон ее клинка. И именно этот звон заставлял девушек вздрагивать, лелея надежду, веру и мольбу, чтобы парень выжил и не пострадал. Оглянувшись через плечо, Виола убедилась, что Холлоу все еще достойно держится - прямо сейчас он держал черную катану за лезвие, а затем ударил свободной рукой прямо в лицо Адель. Мысленно поддержав парня, Вальтруа и Кандракар втащили Алию в раскрывшиеся двери и поднесли к лифту. Карина замерла.

- Что? - недоумевала Виола. Подняв взгляд, она обнаружила, что лифт был задействован - он спускался вниз. - Да что ж все так тяжело-то, а! - не сдержалась Карина, доставая из-за спины Тиамат. Поняв ее намерения, Виола приняла Алию на руки и оттащила в сторону.

Встав прямо перед лифтом, Карина взяла Тиамат двумя руками. Они не дрожали - более того, дыхание девушки выровнялось, а сама она взяла свои эмоции под контроль. Ведя взглядом за спускающимся по световому индикатору огоньку, она размышляла, кто же это может быть. Вряд ли гхайст - ведь они не настолько умны. Скольких она уже убила сегодня? Двадцать? Три десятка? Вопрос, не требующий ответа - ведь чем больше, тем лучше. Когда до их этажа осталось всего три огонька, Карина расставила полусогнутые ноги на ширине плеч, перенеся вес тела на правую, чтобы стойка была тверже. Она подняла Тиамат над головой, направив острие лезвия вверх - чтобы на шаге вперед провести быстрый удар. Два огонька. Сердце колотилось, но все же не так сильно, как если бы она поддалась истерии или панике. На ней сейчас лежит ответственность не только за себя, но и за других. И это воодушевляло ее, настраивало на боевой лад. Один огонек. Карина приготовилась ударить, как только двери откроются - и кто бы там не оказался, ему не поздоровится. Их этаж. Створки раскрылись, и Кандракар взмахнула Тиамат, успев заметить только промелькнувший блик потока перед собой.

- Так и убить можно, - услышала она позади себя голос Арториаса. Удивленная и обрадованная девушка обернулась, не веря своим глазам - перед ней действительно стоял профессор Крам, хоть и выглядел он ужасно. - Вы! – ошарашенно выдавила Карина, с изумлением смотря на своего преподавателя. Тот скупо улыбнулся. - Только не называй меня профессором, - попросил он, а затем обернулся к не менее радостной Виоле и бесчувственной Алии. - Что с ней? - спросил инквизитор, положив ладонь ей на лоб и пульс. Удостоверившись в биении сердца, Арториас раскрыл девушке глаз и заглянул в бегающий зрачок с отсутствующим взглядом. Виола развела руками, с надеждой смотря на мужчину. Рядом с ним на колено опустилась Карина, поддерживая Алию в наполовину лежачем положении. - Мы не знаем, нашли ее уже без сознания, - растерянно тараторила Виола, и в ее речи слышалось отчетливое переживание.

Она показала копию показателей подруги Арториасу. Крам смотрел на них не просто удивленным - ошарашенным и непонимающим взглядом. Велев убрать устройство, он задумчиво побегал глазами - перебирал в уме возможные причины такого состояния рыжеволосой. Затем он вдруг хлопнул себя по лбу и, спохватившись, принялся заглядывать в карманы и подсумки Алии.

- Таблетки, - коротко пояснил он, поймав на себе непонимающие взгляды двух девушек. - Где она их держала? - В подсумке на поясе, - вспомнила Виола, ловко залезая в обозначенную сумку. Сначала она удивилась и не поверила, а когда проверила содержимое второй раз, побледнела. - Их нет, - доложила девушка севшим голосом, когда подняла на Крама испуганный взгляд. - Твою же, - выругался Арториас, подхватывая Афину на руки. Голова и руки Алии безвольно свисали вниз, а сама она что-то едва слышимо бормотала, но что именно - не представлялось возможным разобрать. - Нужно доставить ее к Себилле, - быстро проговорил Крам, нажимая коленом на кнопку вызова лифта.

Он все время смотрел в лицо девушке на руках, и во взгляде его читались опасение и беспокойство, совершенно несвойственные чужим друг другу людям - и Карина, и Виола заметили это. Еще раньше, чем Арториас поднял Алию на руки. Но обе девушки промолчали, оставив свои замечания при себе.

- К Себилле? - удивилась Виола, кажется, не сразу догадавшись, о ком именно идет речь. - Профессор Варракоу, - опомнилась она, встав рядом с Крамом. Тот нервно топал ногой - лифт не открывался. - Да, - подтвердил он, а затем смерил Вальтруа строгим взором. - И счет у нас на минуты. Стоп.

На последнем слове он встряхнул головой и обернулся, посмотрев сначала на Карину, а затем снова на Виолу.

- Калеб сказал, что с вами был Терри, - напомнил мужчина, прищурив глаза. - Где он? - О нет, - хором опомнились Виола и Карина. Последняя бросилась ко входу в командный центр, преодолев дистанцию в почти семь метров, разделяющую две стены коридора, за пару мгновений - сделав шаг через поток.

Увиденное заставило девушку непроизвольно вскрикнуть и броситься к другу, сломя голову - повторяя всего одни слова - чтобы ей показалось, что это неправда. А парень, тем временем, подкосился и упал на колени, изо всех сил сжимая руками живот - пока под ним растекалась лужица крови.

Вступив в схватку с Адель, Терри думал о нескольких вещах сразу. Первая - когда-то он уже был в подобной ситуации, но в тот день остался безучастным. Погиб его близкий друг, и парень по сей день нес в сердце чувство давящей вины, напоминающей о себе в самые неподходящие моменты. Они выросли вместе, но Терри не хватило духу заступиться, когда было необходимо сделать это. Возможно, что сейчас тот человек был бы жив. Вторая - он не мог и не хотел позволить сестрам убивать друг друга, а судя по увиденному - они обе были близки к этой грани, откуда уже нет возврата. И пусть он был единственным ребенком в семье и не знал, что такое узы между сестрами и братьями, он все же не желал, чтобы Алия разорвала их окончательно. Он надеялся расспросить ее обо всем в подробностях, когда они выберутся со станции. Делая шаг вперед и подстраивая движение своей правой руки так, чтобы черная катана ударилась о самую прочную часть его перчатки, Терри отразил удар и провел атаку с левой руки, ударив прямым ударом прямо по солнечному сплетению соперницы. И наконец, глядя на отшатнувшуюся Адель, третья вещь, о какой задумался парень - то, что он больше не позволит погибнуть никому из тех, кто ему близок. Не сегодня, не здесь, и не сейчас.

- Неплохо, - снисходительно изрекла Адель, восстанавливая дыхание. Аматерасу отправилась в ножны, и девушка холодно взглянула на приготовившегося к нападению парня. Он довольно улыбался. - То ли еще будет, - ответил Терри, поманив соперницу левой рукой. Парень переступал с ноги на ногу - будто пританцовывал. Девушка высокомерно усмехнулась, и губы ее застыли в презрительной усмешке. - Ты мне не соперник, и твое вмешательство напрасно, юнец, - с еще большим высокомерием проговорила девушка, делая шаг вперед и опуская руку на меч в ножнах. Холлоу раздраженно посмеялся над ее словами. - Ага, как же, - бросил он, крепче сжимая кулаки - даже его перчатки захрустели чешуйками. Парень направил в руки и ноги поток, приготовившись сражаться в полную силу.

И все же ему было страшно, но он старался не показывать этого. Лицо девушки перед ним - это лицо мертвеца, маска, не настоящее. Терри никак не мог себе вообразить, что она с таким спокойствием может просто взять и убить кого-нибудь, не говоря уже о своей сестре. Сердце колотилось бешено, грозя выпрыгнуть из груди, но Холлоу по-прежнему держал себя в руках, напевая в мыслях один из своих любимых мотивов. Адель внезапно обнажила клинок и замахнулась им, разя сверху вниз. Терри совершил шаг вперед и поймал рукой лезвие катаны, остановив удар. Перчатки выдержали не только остроту лезвия - они позволили ему крепко сжать руку, чтобы соперница не могла освободить оружие. Нагло улыбаясь, Терри смотрел в холодные глаза делириума перед ним - на лице Адель не промелькнуло ни эмоции.

- Почему ты сражаешься, делириум? - спросила Адель, глядя парню прямо в глаза. От ее взгляда у него по спине пробежал холодок. - Девушек видишь? - с издевкой поинтересовался он, указав себе за спину. - Они мне дороги, а ты хотела навредить им. В разное время. - Только и всего? - усмехнулась старшая Афина, попытавшись рвануть на себя меч, но тот словно застрял в бетоне - Терри крепко держал его. - Мне так жить легче, - бодро добавил Холлоу, потянув на себя катану и ударяя левой рукой.

Удар пришелся прямо в лицо Адель, от чего та отшатнулась назад, охнув и выпустив из руки Аматерасу - ее студент Илиона тут же отбросил, не догадываясь, что хозяйка черного меча может возвратить ее в руки одним лишь усилием воли через поток. Парень услышал, как закрылись створки, разделяющие командный центр и смежный с ним коридор, ведущий в другие помещения станции. Выпрямившись, девушка потерла ладонью разбитую губу и рассеченный подбородок - Терри едва не изуродовал ее лицо подобным ударом, от чего та явно была недовольна. Злобно посмотрев на студента Илиона, она призвала остатки потока из своего тела исчезла на миг.

Терри почувствовал острую боль внизу живота и приступ кашля, а глянув вниз удивленно осознал, что Адель в мгновение ока оказалась перед ним и вогнала Аматерасу по рукоять ему в живот - клинок вышел из его спины чуть ниже сердца. Серьезная рана, нанесенная таким образом, чтобы раненый неизбежно погиб от кровотечения. Он поднял на девушку ошарашенный взгляд - и почти столкнулся с ней лицом - еще чуть- чуть нагнуться, и он мог бы даже поцеловать ее. Ноги подкосились и становились ватными, но Холлоу прилагал все усилия, чтобы удержаться на них - он даже схватился за руку Адель, от чего та презрительно фыркнула.

- Это было глупо, - с презрением изрекла она. Наблюдая за вялыми попытками парня освободиться от ее клинка. Бросив их, он поднял на нее взгляд и улыбнулся, пока по его губам стекала кровь. - Ты веришь в судьбу? – неожиданно спросил он. Адель вдруг осознала, что парень не боится смерти, вообще. С ироний она отметила, что между ними явно есть что-то общее. - Свою я давно уже отбросила, - натянуто ответила девушка. Голос ее дрогнул всего на миг. Она прильнула к лицу Терри и заглянула ему прямо в глаза – тускнеющие, ибо жизнь медленно вытекала из него вместе с кровью, капающей под его собственные ноги. - Хочешь защитить ее? - спросила она, сощурив глаза и кивнув в сторону двери, куда ушли девушки. Лишь мысль об этом скользнула в начавшем медленно угасать сознании парня, но высказать ее он не смог – приступ кашля сковал его горло, а затем с краешка губ вниз прокатилась тонкая струйка крови. - Так пусть твоя смерть станет напоминанием о конце этого пути.

Оскалившись, Адель рванула катану назад, и черное лезвие покинуло тело парня. Но ощущение холодной стали, продолжавшее растекаться по телу Терри, от этого не исчезло. Он испуганно сжал рану руками, пока теплая кровь сочилась сквозь пальцы перчаток, их чешуйки и капала вниз. Одну из капелек девушка сопроводила надменным взглядом, всем своим видом демонстрируя неудовольствие от столь короткого поединка. Увы, по ее меркам, Холлоу оказался слабым делириумом. Его гибель она собиралась использовать как инструмент давления на сестру - и ей ничуть не жаль пролитой крови. Терри уставился на окровавленные перчатки, а подняв взгляд, уже не обнаружил мечницы - та исчезла без следа. Подкосившиеся ноги подвели его, и боец упал на колени. Эхом до него донесся крик Карины, а затем он почувствовал ее руки на своих плечах.

- Я облажался, - доложил он, кривя ухмылку и искоса посмотрев на девушку. - Нет, нет, нет! - быстро проговорила Кандракар, стараясь не смотреть на кровь. - Ты молодец, ты все сделал отлично, Алия в безопасности с Арториасом.

Произнося эти слова, девушка извлекла из подсумка шприц с кровоостанавливающим веществом и вколола его под рану парня - прямо в разрез на одежде. Тот поморщился, но все же не издал ни звука. Он рассеянно закивал.

- Ага, - подтвердил он, что услышал Карину, - Хорошо. Но я все равно сплоховал. - Так, ну ка! - возмутилась Карина, помогая парню встать и закидывая его руку себе на плечо. Не очень удобно, ведь Терри был выше нее почти на голову. - Тебе еще на свидание с Виолой идти, - напомнила она, подведя однокурсника к двери. Холлоу весело усмехнулся - совсем как обычно, будто и не был сейчас смертельно ранен. - Да то шутка была, - попытался оправдаться он, сжимая зубы от боли, - Мы с Калебом часто так шутим. - Ага, - второпях согласилась Карина. Она приложила ключ-карту к терминалу, и в этот миг станцию тряхнуло так, что все ее помещения на миг погрузились во мрак - и двери командного центра застыли на полпути к открытию. Но все же, один человек мог бы пролезть в образовавшуюся щель, но не двое сразу - и, уж тем более, не раненный в живот. - Виола! Арториас! - позвала девушка в темноту.

На той стороне коридора включился белый фонарик, закрепленный на плече Виолы, и в его свете Карина увидела приближающуюся к дверям могучую фигуру Арториаса. Крам жестом велел им отступить на шаг, а сам схватился руками за створки. Он рычал, как дикий зверь, прилагая усилия - и обесточенная дверь поддалась, со скрипом отъехав в сторону и позволив попавшим в западню студентам выйти в коридор. Терри споткнулся о порог и упал на колено, едва не утянув за собой и девушку - та устояла, сделав шаг вперед. Арториас бросился на помощь, подхватив парня под плечо и не дав тому упасть - всего одного беглого взгляда, замерев на секунду, мужчине хватило, чтобы осознать положение Терри. Посветив на его перчатки, Виола вскрикнула, увидев кровь. Яркой вспышкой включился свет, ослепив их всех на миг. Крам рванулся к лифту, ударив ладонью кнопку вызова - и к счастью, она заставила стальную коробку впустить их всех. Инквизитор на руках занес девушку, пока Виола и Карина помогали бледнеющему на глазах Терри - Арториас понимал, что шансов у него очень немного, но молчал, ибо видел искренние переживания девушек за него. Это зрелище возвратило его воспоминания в те минувшие дни, когда он, Артегор, Аталанта, Нексус, Зо и Гвиневра так же оберегали и заботились друг о друге. К несчастью, сейчас из этих имен в живых оставалось лишь трое - бесконечная война с гхайстами не щадит никого. Поднимаясь на уровень ангара, Арториас постоянно повторял про себя мысленную просьбу - лишь бы питание систем не отключилось в самый неподходящий момент. И вот, когда лифт доставил их к пункту назначения и двери его раскрылись, перед ними предстал человек в маске, вооруженный цепным мечом. Судя по виду - он с боем прорывался откуда-то, и оказался здесь по стечению обстоятельств. Девушки с опаской смотрели то на него, то на Крама, ожидая от последнего хоть каких-то действий. Но Арториас стоял в дверях лифта, не позволяя им закрыться и не сводя взгляда с человека и его урчащего оружия, где отсутствовали несколько зубьев.

- Зо, - процедил сквозь зубы инквизитор, мысленно готовясь к худшему. Главарь наемников коротко оглядел Алию на руках Крама, а потом и Терри, едва стоящего на ногах. При взгляде на парня он неуловимо взгляду покачал головой. - Понял, - хрипло проговорил он, шумно и противно дыша. Маска оказалась повреждена, отчего сидела неплотно, вынуждая поправлять ее после почти любого произнесенного слова, что Зо и сделал. Наемник заглянул в глаза инквизитора. - Мы на одной стороне, Арториас. - Ты ведь не один? - с подозрением уточнил Крам. Зо тяжело вздохнул - и в этом жесте было слишком много сожаления. - Теперь один, - тихо ответил он, стараясь, чтобы его услышал только инквизитор, а не стоящие в глубине кабинки лифта студенты. Он отключил механизм меча, и оружие стихло. - Ублюдок предал нас. Заметает следы. - А это место долго не протянет, - добавил он, когда свет в коридоре моргнул, снова погрузив их во мрак. - Паренек привлечет к нам тварей, я прикрою.

Словно в подтверждение его слов, из-за поворота коридора - оттуда, куда им и было нужно - раздался вой волколака, а спустя пару мгновений появилась и сама тварь. Гхайст взглянул на своих потенциальных жертв - и глаза его сверкнули голодной яростью, а пасть ощерилась, истекая слюной. Утробно зарычав, волколак сорвался с места и побежал на группу делириумов. Тварь совершила прыжок с расстояния в десять метров, целясь в Зо, но наемник сделал шаг в сторону - заревевший цепной клинок жадно вгрызся в чудовищную плоть, вырывая из нее куски и разбрызгивая ихор, пока гхайста сотрясала судорога. Приложив еще усилий, Кар отрубил ему голову - та откатилась в сторону, а тело, все еще бьющееся в конвульсиях, повалилось. Коридор был достаточно узким для алебарды, и Зо использовал свое оружие в качестве меча - и в равной степени умело - он шел первым, встречая любую тварь, что позарилась на запах свежей, еще живой крови. Монстры, а особенно волколаки, обладали отменным нюхом. Спустя примерно десять минут завываний цепного меча наемника, периодически прерываемых клекотом плоти между его зубцов, они достигли ангара, и обомлели - все разом.

Сопротивление людей было почти подавлено - в строю из шести гвардейцев осталось лишь трое, и те едва стояли на ногах и были ранены. Окинув помещение взглядом, Арториас отметил количество убитых монстров - их было около трех десятков, и даже один сталкер - монстр распластался у подножия транспортника, где ранее затаился Калеб - самого парня при этом на месте не было. Среди многочисленных, еще не истаявших тел гхайстов он увидел и павших гвардейцев - одного из них перекусили надвое, и убийца-волколак с головой, удерживаемой лишь несколькими нитями плоти, лежал рядом с жертвой. Второй гвардеец лежал с разодранной грудью и плечом прямо под баррикадой. А вот третье тело найти так и не удалось, но кровавый след, ведущий из ангара, говорил о судьбе храброго военного куда красноречивее, чем что-либо другое. В помещении стояла полнейшая тишина - казалось, что можно услышать не только звук собственного сердца, но и падение пылинки и даже поток крови в венах. Люди спрятались в стальных корпусах кораблей, призванных увезти их отсюда, а сейчас ставших их последним шансом выжить. Студенты Илиона, собравшись под рубкой, переводили дыхание. Оружие каждого из них - даже острие винтовки Калеба - было смочено ихором. И заметив прибывших, первой к ним бросилась Флоренс, а за ней, прихрамывая на левую ногу - Фелиция. Кант поднялся, скрипя зубами и зажимая весьма серьезную рану на левом плече. Но на лице его, тем не менее, проскользнуло облегчение, когда он увидел Виолу и Карину. Увы, оно быстро сменилось беспокойством, когда он обратил внимание на бессознательную Алию и едва не валящегося с ног Терри.

- Тихо, тихо, друг, - с искренним сочувствием и сожалением подбадривал раненного Холлоу Калеб, подставляя ему свое плечо и помогая подобраться к одному из транспортных кораблей, где уже организовали небольшое место отдыха. - Как же так? – растерянно спрашивал не то окружающих, не то себя Кант, помогавший своим товарищам – не смотря на собственные раны, он также подставил плечо.

Карина в растерянности покачала головой, но потом все же шепнула парням, как именно был ранен их друг. Встретившись с их настойчивыми, требовательными взглядами, она пообещала рассказать подробности позже, получив молчаливое одобрение от стоявшего в отдалении Арториаса. Прикрытая падающей от конструкций станции тенью фигура Зо рядом с инквизитором не внушала ей доверия, но уже и не вызывала таких явных опасений – хотя почти все поглядывали на наемника с неприкрытой ненавистью.

Из транспортников показались несколько человек, на чьих плечах выделялась красная повязка - медицинский персонал, чудом выживший и принявшийся осматривать раненных. На Алии все они разводили руками, а Арториас только понимающе кивал, зная, что девушке поможет лишь Себилла. И эти же слова он повторил, когда вместе с Зо направился в рубку ангара, где все еще находился Максимус. Наемника выжившие гвардейцы сопровождали злобными взглядами - не иначе его бы расстреляли, не будь рядом инквизитора.

- Пацан не выкарабкается в таких условиях, - проговорил наемник, заходя в лифт и нажимая соответствующую кнопку - их было всего-то три, и одна из них - экстренная остановка. Крам тяжело и с сожалением вздохнул. Он понимал свое бессилие, но все же не мог с ним смириться. - Только мальцам об этом лучше не знать, - напомнил он.

Зо медленно кивнул, поправляя маску и тяжело выдыхая. Из-за повреждения она мешала ему ровно и спокойно дышать, вынуждая носителя иногда делать глубокие вдохи и выдохи - ему словно воздуха не хватало, или он не мог надышаться после длительного пребывания в помещении со спертым воздухом. Тем не менее, прижимая устройство к лицу, наемник мог приглушить шум своего дыхания.

- Когда это все закончится, Зо? - вдруг спросил Арториас, сжимая кулаки. - Когда мы успели свернуть не туда?

Наемник молчал, внимательно и неотрывно смотря на Арториаса, чье состояние сейчас можно описать только как нервное. И понятно, почему: ситуация действительно ужасна, а усугубляло ее наличие двух студентов, кому была срочно необходима качественная медицинская и даже хирургическая помощь. Оба мужчины понимали, что без нее Терри, вероятно, погибнет от потери крови: сквозная рана живота - это не шутка, и в полевых условиях без препаратов и аптечки необходимые меры принять очень сложно. Хотя в глубине души у Крама тлела надежда, что у парня хватит сил и навыков поддерживать себя потоком до возвращения на венатор. Он не сомневался в стойкости собственных студентов и верил в них, но все же дурное предчувствие оставалось. Инквизитор за те скоротечные моменты покоя, данные ему движением лифта, вспоминал с теплотой прошедший учебный год в Илиона, омраченный одним-единственным днем, когда рухнуло все.

- Кто его ранил? - Зо прервал размышления Арториаса, и тот встрепенулся от неожиданности вопроса. Лифт ехал медленнее, чем раньше, и тишина, изредка прерываемая скрипучим стоном металлических конструкций станции, только угнетала. - Они пошли за Алией, в командный центр. И нашли ее, в самый разгар битвы с Призраком, - произнес Крам. Кулаки наемника сжались, стоило ему услышать о мечнике. - Кто он, Зо? Ты ведь работал с ним. - Только догадки, не более, - сухо ответил наемник, в чьих мыслях наконец сложилась вся картина произошедшего с бедным парнем. Зо проникся к нему скупым, но все же уважением. - Лица не видел, он всегда был в маске. А беспочвенные догадки - все равно что пыль по ветру. - Ага, это точно, - мрачно согласился Крам. - Арториас, насчет станции, - в хриплом голосе наемника скользнула нотка напряжения, словно он изначально не хотел говорить этого. Инквизитор с интересом покосился на него. - Ее реакторы работают на потоке.

Взметнувшиеся вверх брови Арториаса говорили о его неосведомленности до этого. Зо не знал, о чем размышлял инквизитор, а глядя на помрачневшее, суровое лицо, мог лишь догадываться о мыслях, захвативших его голову. Возможно, ему захотелось спросить Максимуса лично, или же наоборот - поговорить с Таддеусом. Так или иначе, Арториас молчал, склонив голову и прислонив руку к подбородку. Но затем лицо мужчины изменило выражение, став задумчивым и даже озадаченным, еще более напряженным - он явно прикидывал все самые худшие варианты развития событий в таком ключе. И все умозаключения, к каким он приходил, его не радовали.

- Без понятия, как, но все системы станции запитаны потоком, - закончил Зо, но затем вдруг с опаской посмотрел на пол лифта. - А под нами скоро будет такой рассадник, что свалить отсюда надо как можно быстрее. - Пожалуй, - вновь согласился Крам, но голос его стал ниже, и он словно не желал произносить этого слова. На миг инквизитор вспомнил, как они работали вместе раньше. Но суровая действительность разбила вдребезги эти воспоминания, скрипучим стоном станции напомнив, что они все еще находятся в опасности.

Створки медленно раскрылись, впуская их в рубку ангара - маршал сидел все там же, склонив голову вниз и то и дело посматривая на дисплей терминала. Мужчина сидел к вошедшим спиной, но движения головы выдавали, куда он смотрит. Вдруг он словно опомнился - как будто осознание, что он больше не один, пришло к нему с опозданием. Он поднялся и обернулся, но изменился в лице, заметив Зо - и выражение его стало крайне враждебным.

- Зо, - изрек Максимус в адрес Зо.

Наемник усмехнулся - он ожидал услышать куда больше слов в свой адрес, пусть и не все они прозвучали бы столь же мягко. Скорее он рассчитывал вместо приветствия увидеть наставленный на него пистолет, но Малгрэйв, оправдывая свое звание, не позволил себе потерять контроль – он только холодно смотрел на бывшего товарища. И во взгляде этом сочилось презрение. Вероятно, не будь рядом Арториаса, опасения наемника оказались бы реальными.

- И я рад встрече, - ответил Зо. Уголки губ Максимуса дернулись, но мужчина тут же взял себя в руки. - За нами летят транспорты, - произнес он, понимая, что кем бы они все не были, сейчас у них одна лодка на всех. Тонущая лодка, откуда нужно выбираться. Арториас кивнул. - Они нашли бессознательного Артегора, - добавил он. Крам с облегчением выдохнул. - Хорошо, - произнес он, выглядывая из окна рубки.

Внизу было тихо - врачи продолжали осмотр ран их защитников. Окинув взглядом те части ангара, какие он мог увидеть, Арториас заметил под крылом одного из транспортов нечто похожее на небольшой полевой госпиталь - там лежали совсем бледный Терри и бессознательная Алия, окруженные врачами и товарищами. Над парнем склонились Кант и Калеб, последний при этом крепко сжимал кулаки. Близняшки сидели у ног Алии, а Карина и Виола стояли между их лежащих друзей. Смотря на них, Арториас понял, почему он так легко доверился Зо - когда-то их связывали такие же узы, и сам наемник о них прекрасно помнил. Вести о брате облегчили его волнения, но отсутствие хотя бы крох информации о Таддеусе и остальных наоборот множило его тревоги. Зо и Максимус обменивались подозрительными взглядами и даже успели поспорить, что наемнику следовало бы убираться отсюда прочь, но Крам разрешил этот спор, заявив, что Кар помог им достичь ангара, и без него им пришлось бы худо. Нехотя, Малгрэйв умерил свой пыл и постарался просто не обращать внимание на главаря наемников.

- Этот день забрал слишком много жизней, - тихо и с печальным вздохом проговорил Максимус, проследив глазами за взглядом Арториаса и поняв, что тот смотрит на Холлоу. Маршал видел, как парня на едва плетущихся ногах, ведя под плечи, затаскивали в помещение ангара и как к нему бросились друзья. Всего одного взгляда хватило, чтобы понять всю серьезность его ран. Кроме Зо ранее, никто из мужчин более не осмелился прямо сказать то, о чем они все думают.

По злому умыслу, станция решила напомнить о себе - легкая вибрация пронеслась по ее конструкции, заставив моргнуть свет. Люди со страхом в глазах вглядывались в исчезнувшие на миг входы в ангар, опасаясь худшего. Ничего, кроме отзвука далекого рева, так и не прошло сквозь стальные двери. Все они уже давно уяснили, что монстры так провозглашают расправу над очередной жертвой, чтобы ее соратники знали о страшной участи. Каждая такая победа отзывалась в их сердцах холодом, сковывающим ноги и лишающим желания сражаться за выживание, но они все равно делали это. Такова человеческая природа - цепляться за самый малый шанс выжить, даже если придется прятаться и скрываться. И люди выживали и выживают, сражаясь лицом к лицу с тварями, кому никогда не понять, что жизнь может быть гораздо большим, чем пищей и одним из способов приглушить терзающий их вечный голод.

- И он еще не закончился, - добавил Арториас, про себя вспоминая слова Эрла, сказанные им Краму на улицах Серконоса.

Жив ли сейчас этот ястреб, сумел ли он выполнить свою работу и спастись, или остался там, в огромном городе-могильнике? Ответа на этот вопрос у Арториаса не было, да он и не хотел его знать - чтобы лишний раз не терять надежду. Он услышал, как Зо снял с пояса свой меч и щелкнул предохранителем, в упор смотря на дверь по левую руку от Арториаса. Инквизитор почувствовал идущий оттуда холодок.

- У нас гости, - проговорил Зо. Максимус скрипнул зубами, вставая возле тумблера, открывающего ворота ангара.

Он кинул короткий взгляд на наемника, и тот едва заметно кивнул ему, обозначая, что обеспечит прикрытие. Затем в кармане Малгрэйва что-то пропищало, и он достал из него устройство размером со спичечный коробок, на чьей поверхности весело мелькали два зеленых огонька.

- Помощь прибыла, - произнес Малгрэйв, потянув тумблер вниз.

Створки ангара скрипнули и принялись медленно расходиться, запуская оскверненный смрадом пожарища вечерний воздух – зловоние мгновенно ударило в нос всем, кто находился на палубе. Людям и делириумам внутри ангара открылся прекрасный, но в то же время ужасающий Серконос, объятый дымом, пламенем и смертью. Над городом словно витало практически невесомое и почти полностью прозрачное черное парео, напоминая похоронный саван. Одна лишь мысль о количестве погибших сегодня наводила страх и панику, и кто-то даже поддался ей, закричав. Ответом стал доносящийся из глубин станции голодный рев. И он неумолимо приближался. Надеждой для запертых здесь людей и делириумов стали зависшие прямо перед ангаром транспортные корабли с венатора Корделии - и два из них, совершая крайне опасный и рискованный маневр, частично приземлились в ангаре – их прибытие позволит эвакуировать до тридцати человек прямо сейчас. Едва их бока открылись, оттуда выпрыгнули гвардейцы, державшие оружие на изготовку. Персонал станции принялся уже было погружаться, помогая студентам Илиона, но тут в ангар, завывая, ворвался альфа-волколак, а за ним - стая на десять голов. Из коридора доносилось рычание, принадлежавшее уже не волколакам.

- Твою мать, - выругался Арториас, хватая пистолет и выстреливая в стекло рубки. Пуля оставила в нем круглое, окруженное трещинами отверстие и вошла прямо в голову одному из гхайстов - он упал замертво. Выбив ударом ноги едва целое окно, он с опаской оглянулся на дверь, куда все еще смотрел Зо, и повернулся к Максимусу. - Макс, пошел вниз, быстро! - прокричал Арториас, стараясь заглушить криком вой гхайстов и стрельбу импульсных винтовок, а также гвалт ветра и двигателей транспортников.

Он кинул взгляд вниз - студенты вступили в схватку с начавшими пребывать чудовищами - среди них появились и рапторы. Малгрэйв перевел напряженный взгляд сначала на Крама, затем на тумблер и студентов, разрываясь. Что-то с силой ударило в дверь слева от Крама, привлекая внимание всех трех мужчин - конструкция прогнулась вовнутрь, жалобно скрипя, но еще удерживаясь на своем месте.

- Мы останемся, - добавил Зо, и Малгрэйв со смесью шока и удивления посмотрел на наемника, получив от того короткий кивок в подтверждение. Затем он снова глянул на инквизитора, и тот повторил жест наемника. - Тогда не прощаюсь, и удачи, - сказал Малгрэйв и отпустил тумблер, рванувшись к разбитому окну и на ходу обнажая Исиду.

Арториас успел перехватить рычаг до того, как створки хотя бы пошевелились, проклиная такую нелепую систему. Полы пальто Максимуса взметнулись вверх, подобно крыльям, когда он спрыгнул вниз – а за ним следовал серебристый шлейф потока. Спустя еще несколько секунд сквозь рев тварей, какофонию стрельбы и звон рассекающих плоть клинков прорвался громогласный приказной тон маршала. Арториас с облегчением выдохнул, услышав голос Малгрэйва – студенты были в надежных руках.

- Как в старые-добрые? - мрачно пошутил Зо, смотря вниз и наблюдая, как в транспорт венатора заносят Терри и Алию. Мысленно он одобрил это действо, понимая, что поступил бы так же. - Ага, - с не менее мрачной ухмылкой согласился Крам, вскидывая пистолет и продолжая держать тумблер.

Дверь дрогнула и, грохоча, сорвалась с петель - ее словно разрезали консервным ножом и взорвали, оставив множество торчащих острых граней, напоминающих клыки акулы. И в рубку, скалясь, вошел гхайст, ранее невиданный никем из мужчин. Длинные, но мускулистые руки-лапы, от плеч достающие до пола - на них он опирался. И это при том, что рост твари составлял по меньшей мере два с половиной метра. Голова с подобием человеческого лица, но морда скорее звериная – и дикий взгляд бесцветных глаз только подтверждал это сходство. Пасть без губ, с беспорядочно посаженными клыками и стекающими вниз струйками липкой слюны. Задние лапы с тремя суставами, выгнутые назад, придавали ей сходство с доисторическим ящером, кому чей-то извращенный разум пересадил гротескные руки. Утробно рычащая тварь зыркнула сначала на отступившего назад Зо, а затем на Арториаса - и тут же получила пулю в грудь, отшатнувшись назад. Справившись с потрясением, чудовище рванулось вперед, но раздался еще один выстрел - пуля угодила прямо в колено гхайста, перебив сустав и заставив его упасть на здоровую ногу. Подняв голову, оно зарычало, но наемник тут же заткнул гхайста, вогнав меч ему прямо в глотку. Он вдавил рукоять, и меч заревел, вгрызаясь в мягкую плоть, пока тело чудовища схватили предсмертные конвульсии, полные агонии. Вырвав еще взведенный меч, Зо потянул вслед за ним куски изорванной плоти и даже часть головы гхайста, с отвращением стряхнув их с цепи.

- Это еще что за сволочь? - спросил он, оглядываясь на Арториаса. Инквизитор покачал головой. - Не видел прежде. Осторожно! - выкрикнул он, указав стволом пистолета за спину наемника.

Из коридора на Кара выпрыгнул волколак, а следом - еще один. Первого встретил ревущий меч, а второго - пуля пятидесятого калибра, пробившая ему череп, превратившая мозг в кашу и застрявшая в нем. Упавшие твари заблокировали собой большую часть проема так, что теперь следующим гхайстам потребуется залезать на них, чтобы попасть в рубку - а это определенно дает двум делириумам внутри преимущество. И пока к ним полезли новые чудовища, внизу уже творился хаос, превращенный в бойню.

Командуя погрузкой, Максимус первым делом приказал доставить на борт транспорта Алию и Терри, даже сомневаясь, что парень выживет. И его бойцы подчинялись. Теперь, когда к ним прибыло еще два десятка стволов, обороняться стало куда проще: шквальный огонь косил гхайстов одного за другим, пока оружие делириумов точечно уничтожало особенно живучих. Чакрам Фелиции крутился вокруг хозяйки, захваченный ее потоком, скашивая подошедших к ней тварей, пока ее сестра, кружась, размахивала блестящим копьем. Ее лезвие находило цель с каждым выпадом, Максимус отмечал про себя, что боевые навыки близняшек отточены если не до совершенства, то очень близки к нему. И шанс снова убедиться в этом ему выпал, когда копье Флоренс пропело у него над ухом и нашло цель позади него, пронзив подкрадывающегося раптора. Подлетев к гхайсту, девушка вырвала из него копье и всадила снова, но в этот раз уже в горло, чем и добила монстра. Выпрямившись, она оглянулась в поисках очередной твари для расправы, и Малгрэйв увидел на ее лице выражение полнейшего спокойствия - студентка была полностью сосредоточена на происходящем вокруг нее, и пребывала в уверенности, что справится. Маршал одобрял такой настрой, видя в этом залог будущих успехов и выживания. Ряды гвардейцев, к сожалению, поредели - убавилось еще четверо. Увы, простые люди не могли чувствовать гхайстов, как они говорят, затылком и предвидеть, откуда они могут напасть. На самом деле, им помогал поток и его наличие в их телах. Много раз бывало так, что делириум избегал, казалось бы, неминуемой смерти, просто шагая сквозь поток на метр-другой за миг до попадания по нему клыков или когтей, а затем контратаковал. Но и это были всего лишь волколаки и рапторы, классифицируемые как одни из самых распространенных тварей. С более опасными - сталкерами, раджами и другими, студентам справиться будет нелегко. Калеб бился рядом с Кантом, прикрывая товарища – патроны у него давно уже кончились, еще до возвращения остальных. Кант и так был ранен в прошлых схватках, но теперь один из волколаков так удачно вцепился ему в правую руку, что перекусил приводы на его устройстве, практически выведя парня из строя – теперь он мог сражаться, только поднимая собственный тяжелый клинок с помощью потока. Более того, тварь изрядно покусала ему руку, что могло грозить осложнениями при лечении - хотя Бланко продолжал двигать ею, пусть и уже не так бодро. Для Карины и Виолы происходящее напоминало дурной сон, и сходство с ним лишь усилилось, когда на станции внезапно погас свет, а затем она содрогнулась и накренилась так, что находящимся внутри показалось, будто у них земля ушла из-под ног. Стоящие в ангаре транспортники сорвало с мест и выбросило в море - выпав, они срывали обшивку, скользя по ней, и достигли поверхности воды уже в качестве груд металлолома, мало напоминающих себя прежних - и в их числе оказались и транспорт студентов, и одноместный челнок Арториаса. К счастью, те корабли, что прилетели с венатора, уже успели покинуть ангар, забрав с собой часть выживших. Тела погибших вышвырнуло прочь, и станция медленно начала возвращаться в исходное положение, пока снова не замерла. Но стальные конструкции продолжали стонать. Повезло не всем - часть оставшихся выживших выбросило в море, и те, кому повезло больше, могли только лишь наблюдать. Для делириумов ситуация сложилась несколько лучше, ведь они смогли спасти себя при помощи потока, хотя и не все - когда Вавилон снова принял более-менее сносное, стабильное положение, в ангаре раздался крик Флоренс - она увидела сестру, лежащую возле стальной стены, и совершенно недвижимую. Максимус бросился к девушке первым.

- Дышит, жива, - заключил он, прощупав пульс. Флоренс, не сумевшая сдержать истеричных слез, сначала вжалась в Канта, а затем подняла и обняла бессознательную сестру.

Она практически визжала - от облегчения или мимолетной мысли, что Фелиция могла погибнуть. Поодаль от них, стараясь держать прилегающий дверной проем на виду, стоял Калеб. Мерсер с нескрываемым волнением смотрел на близняшек.

- Какого черта это было?! - закричала Карина прямо в лицо маршалу, когда тот выпрямился и сигналом маяка в кармане подозвал к ним еще два транспорта. - Из-за давления взорвался двигатель, полагаю, - предположил он, наблюдая за приземлением еще двух транспортников. Он заметил, что корабли, забравшие первых выживших, уже направились к виднеющемуся вдали венатору. - Нам надо спешить.

Он указал взглядом на приземлившийся транспортник. Но раздавшийся за стеной скрежет, возле которой стоял Калеб, мгновенно привлек его внимание. Максимус не успел ничего произнести - стальную преграду в нескольких метрах от них разнесло так, будто за ней взорвалась мощная бомба - и с ревом, размахивая гигантскими лапищами, в ангар проник альфа-раджа, вдвое больше уложенного студентами. От сородичей его отличал не только исполинский в сравнении с ними размер, но и наличие костного панциря на брюхе, что давало монстру дополнительную защиту. И первым, кого он увидел, оказался Калеб. Взмахнув лапой первый раз, едва покинув образовавшуюся дыру, тварь отшвырнула парня с такой силой, будто ему в живот попало пушечное ядро. Не успевший среагировать Мерсер за секунду оказался на другом краю ангара. Он с глухим стуком ударился о противоположную стену, а его винтовка отлетела в сторону. Когда Мерсер упал, он не шевелился - а под ним начало растекаться сначала незаметное, а потом уже начавшее играть бликами красное пятно. И в этот миг сердце маршала ушло в пятки, а по спине пробежал холодок, когда он осознал, что прямо сейчас потерял еще одного отличного студента и перспективного ястреба. Все произошло за пару ударов сердца. Взвыв от ярости, Флоренс первой бросилась на тварь, швырнув в него копье. Следом за ней, поддерживая подругуя напали Виола и Карина, ведомые Максимусом. Пока остальные сражались, Кант быстро занес Фелицию в транспорт вместе с ее оружием и отдал свое, а затем рванул к лежащему Калебу. Лужица под ним стала больше, а остекленевший пустой взгляд и застывшая гримаса непонимания отныне будут сниться парню в кошмарах - настолько Бланко был потрясен случившемся, что он вероятно не осознал кончину своего товарища. Парень кинулся дергать его за плечо и даже ударил по щеке, но все попусту - никаких признаков жизни или внимания. Упав на колени и слушая, как из-за спины доносится рев раджи и шум битвы с ним, он проклинал весь их поганый род - всех этих чудовищ.

- Я убью их всех, - прошептал парень, подобрав винтовку Калеба и вернувшись к нему обратно.

Прижимая еще хранившее тепло рук друга оружие к груди, он снова заглянул в остекленевшие глаза, совсем недавно сверкающие жизнью. Всего в один миг жизнь Калеба оборвалась - быстро и внезапно, когда тварь вырвалась из стены. Вот он стоял рядом, облегченно вздыхая и радуясь, что Фелиция жива, а теперь лежал мертвым без чувств.

- Друг, обещаю тебе, я убью их всех ради них. Я защищу их, клянусь, - шептал Кант, неся тело товарища на корабль и едва сдерживая слезы.

Передавая друга гвардейцам, он закричал от боли и ударил ногой о стальной пол, окончательно убедившись, что тот мертв. Сердце его разрывалось, но в охваченном горем сознании промелькнула мысль, что он нужен своим друзьям.

- На корабль, быстро! - раздался приказной крик Максимуса, буквально отталкивающего студентов от чудовища. Девушки не желали отступать - в них горела жажда убить эту тварь, но маршал не позволил. Он еще дважды повторил приказ, вероятно в пылу боя забыв, что перед ним не его бойцы. - Вперед, ну, пошел! - этот приказ он адресовал лично зазевавшемуся Канту, решающему, что же ему стоит делать - сражаться или бежать, повинуясь приказу. - Не оглядывайся, мать твою! Пошел! – проревел Малгрэйв почти в лицо зазевавшемуся парню, вырывая его из размышлений и возвращая в кровавую реальность.

Когда последний из студентов скрылся в утробе транспортного челнока Карнаки, Малгрэйв отмашкой приказал пилоту улетать. Он старался не обращать внимания на растерянные взгляды своих людей, осознавших, что их командир остается. Свет на станции моргнул в последний раз и окончательно погас, погрузив добрую часть ангара в непроглядный мрак - оставшаяся его часть освещалась тусклым сиянием заходящего солнца, чьи лучи едва пробивались сквозь дым от пожарища Серконоса. Лишь силуэт монстра слегка проглядывался в нем – еще более черное пятно, чем темнота. Оставшись с израненным раджой один на один, Малгрэйв слышал, как еще один транспортный челнок отлетает прочь. Всего их было четыре, и остался последний - для него, Арториаса и Зо. Уклоняясь и уворачиваясь от разъяренного гхайста, он не сразу услышал, как дрогнули и начали закрываться створки ангара. А когда все же увидел это по уменьшающемуся под его ногами световому полю, испытал вспышку ярости. Он не мог поверить, что этот день закончится вот так - в темноте, под рев твари и в утробе его собственного детища. Взмахивая Исидой и вонзая ее в выпуклую мышцу твари, он проклинал их всех до единого, от самого мелкого волколака до чудовищных гротескных кайдзю.

- Не сегодня, сволочь, - угрожающе выругался Максимус, отшагивая сквозь поток назад. Он сорвался обратно, нападая на монстра через поток - выпрыгнув вверх и оказавшись на нем почти верхом. Малгрэйв обрушил вниз удар саблей такой силы, что с легкостью перебил бы твари хребет. Но клинок, очевидно, прошел в мягкую плоть - гхайст даже не шелохнулся от такой раны.

Малгрэйв едва успел вырвать оружие из его тела и вернуться на пол ангара, как чудовище вскинуло руки и попыталось схватить его, размахивая ими там, где всего секунду назад находился выдыхающийся делириум. Он приготовился принять последний бой в своей жизни, понимая, что сбежать ему не удастся. Но уж лучше он будет дожидаться смерти во мраке, чем сдастся на милость голодному гхайсту.

Когда станция содрогнулась и накренилась, Зо сумел не только удержаться на месте, но и не пострадать вообще. Упираясь ногами в пол и направляя в них поток, он дополнительно схватился рукой за острые края металла, оставшиеся от двери и тем самым рискуя лишиться рук вообще. Он лишь краем глаза видел, как сорвался с места Арториас, удерживающий до этого тумблер ангара. Инквизитор уперся ногами и руками в стену, сохраняя равновесие, а рядом с ним врезался волколак, тут же получивший пулю в глаз - когда станцию тряхнуло вновь, туша гхайста вылетела прямо в коридор, и с глухим грохотом упала где-то там, оставив за собой ихоровые разводы. Наемника отшвырнуло обратно - туда, где был Крам ранее, но теперь это место пустовало. Почувствовав, что вестибулярный аппарат сообщает ему об относительной ровности стоячей поверхности, наемник обернулся, и руки его дрогнули.

Из тела инквизитора, немногим ниже груди, на несколько сантиметров торчал заостренный кусок металла - очевидно часть тех зубцов, что появились после прорыва неизвестного гхайста. Сердце Зо забилось чаще с каждой капелькой крови, падающей с кончика этого импровизированного клинка. Голова Крама безвольно лежала на груди, и сам он не двигался. Не веря оставшемуся глазу, Зо рванулся вперед, прямо на ходу перерубив цепным мечом прыгнувшего на него из коридора последнего волколака - инквизитор сидел на полу правее дверного проема, и гхайст никак не смог бы его увидеть - видел он только наемника, на зубы чьего меча и налетел. Две половинки его тела с чавкающим звуком упали у ног Кара, и тот с презрением отшвырнул их ногами, как отшвыривал и куски остальных тварей, идя по залитому ихором полу - его оружие щедро окропило сталь, когда вгрызалось в плоть, жадно терзая ее. Подойдя к инквизитору, наемник опустился на колено рядом с ним. Третий раз в жизни он не решался заговорить – мозг будто забыл все слова, справляясь с увиденным.

- Арториас? - наконец позвал наемник, склонившись над Крамом и опасаясь худшего. К его облегчению, тот поднял на зовущего улыбающееся лицо - но по краешкам губ стекала кровь, а мышцы у глаз дрожали от тщательно скрываемой боли. - Облажался, - хрипло съязвил над своим промахом инквизитор, положив руку на грудь.

Он заглянул в единственный глаз наемника, что сохранил цвет, и наемник прочитал в нем немую просьбу. Протянув руки к плечам Арториаса, Зо попытался снять его со стального зубца, но малейшее движение пронзило Крама приступом такой боли, что он не испытывал впредь - даже зубы сжались сами, без его усилий. Он грубо откинул руки наемника.

- Оставь, с таким долго не живут, - сердито произнес он, указывая на свою рану.

Протянув руку, Арториас взял ладонь Зо и положил ее на рукоять второго пистолета, оставшегося в его кобуре. Первый лежал у его вытянутых ног. Почувствовав оружие, Зо с недоверием покосился на Крама, но тот покачал головой.

- Отдай их... Артегору, - на середине фразы он закашлялся, выплюнув кровь.

Очевидно, что кусок металла задел легкое. Прокашлявшись, инквизитор глянул за спину наемника, и встревожился - хоть это и вызвало у него приступ боли - увидев, что створки ангара медленно закрываются, а снизу все еще доносятся звуки сражения. Вскинув бровь, Зо проследил за взглядом Крама, и помрачнел, выругавшись. Времени оставалось чертовски мало. Он снова повернулся к раненому, и встретился с его сияющими глазами и улыбкой, что казались совершенно неестественными, учитывая положение. Но Арториас, кажется, не боялся.

- Отдай, - повторил свою просьбу Арториас, вкладывая Кару в ладонь один из револьверов Процедуры Фемиды. И хотя он продолжал улыбаться, просьба прозвучала настойчиво - чтобы не было отказа. Главарь наемников покосился на пистолет, а затем снова посмотрел на бывшего друга. Он не мог отказать в последней воле. - Ага... вот так оно, - хрипя, подтвердил Крам не озвученную мысль наемника. Кар помрачнел, отведя взгляд – и не в силах смотреть в глаза бывшему товарищу. - Такая наша доля. - Паршивая, - прорычал Зо, сжимая от бессилия кулак. - Жаль, что наши пути разошлись. - Сделай, что должен, Зо, - наставлял раненный инквизитор.

Глубоко вздохнув и шумно выдохнув из-за маски, Кар сунул револьвер под плащ за спину, примерно за пояс. Там у его одеяния находились дополнительные лямки, предназначенные для крепления всяких полевых мелочей, но сейчас они сгодятся и для этого. Он потянулся за вторым пистолетом, и он занял место рядом с первым. Снова сев на колено перед Арториасом, наемник приложил ладонь к груди, и затем коснулся ею же груди инквизитора. Старый жест, им они обменивались в знак уважения еще в те времена, когда были живы Гвиневра, Аталанта и Нексус. Улыбнувшись, Крам вернул ему этот знак уважения, таким образом не только почтив бывшего соратника, но и простив его. Внизу раздался рев гхайста. В створках ангара осталась совсем маленькая щель, уже недостаточная для приземления транспортного корабля Карнаки, а по станции снова раздался стон ее конструкций. Времени оставалось совсем в обрез.

- Прощай, Арториас, - гулко произнес Зо, поднимаясь.

Инквизитор глянул сначала на наемника, а затем на тумблер, что ему необходимо было нажать. Оба мужчины знали, что это их последняя встреча, и в душе оба были благодарны судьбе за последнюю возможность сразиться бок о бок, а не друг с другом.

- Удачи... Зо, - пожелал инквизитор, и наемник спрыгнул вниз, к маршалу, подгоняемый гнетущим чувством вины и бессилия перед подобной раной.

Прыгая вниз, снедаемый тоской, Зо чувствовал на своей спине взгляд Арториаса, провожающий его. И он знал, что тот улыбается. Наемник не мог понять, почему именно сейчас Арториас испытывал такие чувства, почему он улыбался и в целом не боялся приближающейся смерти. Внутри него зрели противоречия – с одной стороны, их пути давно разошлись, но с другой – сердце сковали печаль и тоска, ведь он понимал, что эта встреча точно станет для них последней. С гордостью для самого себя он осознал, что безмерно уважает старого друга, ни смотря ни на что - даже перед лицом конца он оставался храбрым и смелым, жертвуя собой во имя других. Таким Зо его и помнил, и таким будет помнить: Арториас Крам всегда был готов сражаться за то, что ему дорого. Как и Зо, хотя он и сошел с этого пути уже много лет назад, после смерти Гвиневры. Меняя форму оружия с меча на алебарду, наемник уже думал о том, как он выпотрошит напавшую на Максимуса тварь, а затем покинет Серконос и передаст Процедуру Фемиды ее создателю. Но перед этим ему нужно закончить одно дело.

Бросившись вперед, Зо выставил перед собой алебарду, наслаждаясь представившейся наконец возможностью использовать свое оружие в полной мере и его основной форме. Ревущие цепи погрузились в бок монстра, проливая на пол еще больше ихора, смешивая его с кровью людей и жидкостью из тел тварей, что уже частично покрывала стальную поверхность. Максимус, понимая, что внезапная помощь станет для него спасением, вонзил Исиду в одну из передних лап раджи и дернул ее в сторону, разрезая мышцы и сухожилия. Монстр заревел от боли и рванулся вперед в бездумном - направляемым инстинктами и жаждой убивать - рывком, но Максимус увернулся, сместившись потоком. Он взмахнул саблей, очистив ее лезвие от ихора и наблюдал, как тварь, не сумев остановиться из-за тяжести собственного тела и вызванной этим инерции вывалилась из ангара - она повредила своей тушей его створки, но все же улетела вниз, к поверхности моря, о чем сигнализировал ее удаляющийся рев. Рядом с ним раздались шаги, и он повернулся на них, с изумлением глядя на наемника.

- Где Арториас? - спросил маршал с подозрением.

Зо кинул на рубку короткий взгляд, а затем с тоской посмотрел на Малгрэйва, и, поджав под маской губы, отрицательно покачал головой. Едва ли Максимус поверил, что Арториас погиб, и более того - он начал подозревать в его смерти самого Зо. Это выдало побагровевшее лицо, принявшее враждебное выражение, да и дрогнувшая рука, сжимавшая рукоять Исиды.

- Уходи отсюда, Макс, - настойчиво попросил Зо, глядя прямо в глаза маршала. Тот на миг опешил, и закипающая в нем злоба отступила, сменившись едва заметной растерянностью. - А ты? - он кивнул на наемника, поправляющего свою маску. Кар усмехнулся в такт мыслям, бегущем в его голове. - Выберусь, - неопределенно ответил он. И все же это прозвучало как заверение.

Створки ангара дрогнули, остановились, и начали раскрываться снова. Зо с благодарностью посмотрел в сторону рубки и, хотя Максимус этого не видел, приложил к груди правый кулак, отдавая честь. Он не видел инквизитора, но знал, что тому хватило оставшихся сил на освобождение от покалечившего его металла и нажатие рычага. Он будет удерживать его, сколько оставалось сил – и эти драгоценные секунды или минуты нельзя терять попусту, чтобы жертва Арториаса не стала напрасной. Из темных коридоров донесся приближающийся вой, напоминая, что они все еще в большой опасности. Зо резко развернулся в сторону звериного шума, оттолкнув Максимуса локтем правой руки к створкам и оставшемуся транспортному кораблю, чей пилот уже не знал, как изловчиться, чтобы не потерять устойчивое положение. Незаметно для маршала, наемник нажал в кармане левой рукой собственный маячок. Нарастающий гул двигателей транспорта Карнаки оповещал приближение спасения для Максимуса – все же пилот сумел найти выход из ситуации. Но для Зо путь к этому спасению был заказан – по очевидным причинам, ведь по законам Карнаки и всего мира он преступник. Станция снова содрогнулась - мужчины едва устояли на ногах, и пол под ними завибрировал. Все сущее опять захлестнул гул дрожащих стальных конструкций, проникающий в самые глубины сознания. Судя по взгляду Максимуса, наполненному опасением, Вавилон начинал агонизировать – еще совсем немного, и могучая крепость окончательно сгинет в водах Эгейского моря. Вдавливая рычаг активации цепи на своем оружии до упора, Зо наслаждался его сердитым жужжанием – алебарда предвкушала скорое продолжение кровавой бани, учиненной ею в коридорах станции ранее. По подсчетам самого хозяина, заряда аккумулятора хватит еще на десять-пятнадцать минут интенсивной схватки, а большего ему и не надо. Главарь наемников внимательно вглядывался в темноту ангара, ожидая неизбежное появление новых тварей. Твердо стоя на ногах, мужчина приготовился принять еще один бой.

- Зо?! - призывно крикнул Максимус, запрыгнув в приземлившийся транспорт.

Он даже протянул руку, но их разделял почти десяток метров - и наемник не спешил сокращать эту дистанцию. Из коридора в ангар ворвались два волколака, набросившись на наемника. Он взмахнул алебардой – казалось, что завывшее еще громче прежнего оружие наслаждалось тем, как оно, едва коснувшись плоти гхайста, вгрызалось в нее все глубже и глубже, оставляя страшные и разорванные раны, клочьями вырывая зловонное мясо, прорезая мышцы и дробя кости. Наемник, подтверждая свое мастерство, обрушил алебарду еще трижды – и все три раза она нашла свою цель, оставляя на полу только растерзанные ее зубьями трупы монстров.

- Не жди, - отозвался Кар.

Он перехватил оружие двумя руками так, чтобы он мог наносить размашистые круговые удары, призванные удерживать прибывающих волколаков на расстоянии от него – а те не заставили себя ждать. Раскрутив алебарду над головой, Зо сделал шаг вперед, обрушивая могучий размашистый удар на переднюю полусферу – он буквально смел гхайстов, отшвырнув прочь их распиленные тела. Кровь в его венах бурлила из-за течения потока, и лазурные испарения его внутренней энергии окружили наемника, когда он снова принялся размахивать воющим клинком на стальном древке.

Отлетая на транспорте, Максимус всматривался в отдаляющиеся от него створки ангара, где оставалась одинокая сражающаяся фигура Зо. Наемник кромсал волколаков с, казалось, нарастающим удовольствием - он разбрасывал их туши, искалеченные и изрезанные, что налетали на его оружие. Сердце маршала сжималось - он оставил на Вавилоне слишком много людей, друзей, и даже частичку себя. Ирония создателя - наблюдать за смертью своего детища, и Малгрэйв не смог. Он отвел взгляд, но его взору открылся умирающий Серконос. Мужчина понимал, что агония города продлится еще не день, не два - возможно, неделю, пока гхайсты не выследят последних выживших и не расправятся с ними. Тогда и только тогда, жемчужина Средиземноморья умрет окончательно и навсегда. Максимус осознавал, что никто и никогда не решится проводить спасательную операцию в городе, захваченном гхайстами, а значит для оставшихся там надежды нет. Он смотрел на пылающие здания, охваченные беспощадным огнем, и находил блики заката на поверхности воды, превращающие море в один огромный пожар.

А затем раздался оглушительный взрыв, поднявший в воздух огромные гремящие массы воды, и небо обожгла яркая вспышка. Ударная волна, порожденная им, за пару секунд достигла транспорта и пошатнула его, разбившись о стальной корпус - но пилот призвал все свое мастерство и выровнял на миг потерявшую управление машину. Выглянув, Максимус обомлел и не поверил увиденному - над станцией образовалось гигантских размеров облако - точно жнец над умирающим - и оно извергало из своего чрева ливень морской воды, на пару минут создав подобие шторма. От Вавилона к берегу, как паникующая толпа людей, убегали пенящиеся волны, разбивающиеся о него, а порой и захлестывающие побережье и все, что попадало в их утробу. Зрелище, что Малгрэйв уже не забудет никогда. В этом действе он увидел очертания станции с разорванным изнутри корпусом, как будто некое существо вырвалось оттуда. Стальная конструкция вздохнула, как живая, и затем, вероятно, поврежденные левиафаном отсеки окончательно не выдержали давления и повреждения из-за произошедшего в стальном колоссе взрыва. Громада Вавилона начала медленно погружаться, продавливая саму себя на морское дно - так медленно, будто незримый демиург в насмешку заставлял Малгрэйва смотреть на это поражение, сделав зрелище невыносимо долгим. Водонепроницаемые двери, что оказались поврежденными из-за пронесшейся по коридорам взрывной волны, лопались и складывались, словно карточные домики, и скоро почти уже неразличимые створки того самого ангара исчезли в морской пучине - подобно колоссальной пасти воды моря сомкнулись над Вавилоном, поглотив творение человеческого ума, как когда-то они поглощали парусные суда. Сердце Максимуса замерло от понимания, что этот день унес столько жизней, сколько еще не приходилось терять этому человеку за все время его командования. Друзья, бойцы, хорошие люди, делириумы, ястребы, целый город и... даже один старый враг, в конце концов снова ставший соратником, хоть и ненадолго.

Сойдя на борт венатора, подавленный обрушившимися на него потрясениями маршал и подумать не мог, что в сторону материка от погибшей станции направился небольшой транспортник без опознавательных знаков. Он даже не мыслил об этом. Вместо этого Максимус, продолжающий сохранять внешнее спокойствие и заслушивая рапорты и доклады, думал о совершенно ином. Сегодня он проиграл. Проиграл, как никогда раньше: как командир, друг, делириум и, прежде всего, он проиграл как человек. Едва ли кто-то из его подчиненных, включая даже Корделию, мог бы предположить, что сейчас творится в душе Малгрэйва. Он не найдет себе покоя до тех пор, пока не будет отомщена каждая отобранная сегодня атлантами жизнь. Пока Михаил не будет схвачен и убит, он не успокоится, даже если придется сражаться в одиночку.

Вместе с заходящим за горизонт солнцем завершился и этот ужасающий день, обернувшийся, наверное, самой страшной бедой со времен Катастрофы. Уже потом, сидя глубокой ночью в одиночестве внутри комнаты отдыха и выпивая для глушения совести и успокоения нервов, Максимус постепенно понимал, что завтра мир будет уже совсем другим. Утром он проснулся в этом мире, пережившем падение Вавилона, схватку с левиафаном и гибель Серконоса, а завтра он проснется в мире, что будет обсуждать все произошедшие события и потрясения, и попытается найти виноватого. Маршал с ухмылкой догадывался, кто это будет, когда посмотрел в зеркало и увидел свое изможденное от усталости и недосыпа лицо. Отсутствие вестей о директоре Илиона наводили только на одну мысль: он погиб там, в своей академии, сражаясь с одним из ангелов. Да, Максимус быстро понял, кем был тот таинственный противник, кого мельком видели во дворе академии, когда связал воедино всю имеющуюся у него от Корделии информацию. Он не строил иллюзий: Банкрофт погиб, а значит теперь ему предстоит возглавить то, что осталось от Ордена, и не позволить миру окончательно рухнуть из-за прихоти Михаила. Ему сейчас сильно не хватало совета и поддержки от кого-либо из друзей, но он не смел беспокоить их, покуда они нуждаются в отдыхе. Маршалу не впервой приходится в одиночку справляться с подобными потрясениями, и он справится. Предстоит проделать колоссальное количество работы. Наверняка парламент Атлантики захочет узнать, что же послужило причиной такого грандиозного поражения, но едва ли они узнают хоть что-то. Максимус не доверял этим людям, считая их неторопливыми и ленивыми бюрократами, чья медлительность порой стоит ему множества человеческих жизней. А значит, решил про себя Малгрэйв, ему необходимо взять все в свои руки, чтобы Карнака не повторила судьбы Серконоса. Даже если ему придется выдворять прочь этих лентяев. Ни Карнака, ни Атлантика не падут. Ни сегодня, ни завтра. Никогда.

Оставляя за кормой Серконос и Крит, два выживших венатора направились к себе домой. Они прибыли сюда с триумфом, гордо, во имя благой цели. Четыре символа, понесшие потери. В Карнаке их будут встречать сочувствующими взглядами те, кому повезло не потерять сегодня близких из числа военных Атлантики, а те же, кому нет - преисполнятся слезами и скорбью. И выжившие люди Серконоса - по сути, ныне беженцы - будут искать убежища у других. Карнака поможет им восстановиться, но не вернет погибших. Выжившие будут вспоминать этот день, проклиная судьбу, жизнь, гхайстов и даже левиафана, хотя и не будут знать о его настоящей сущности. Для очевидцев он так и останется новым подвидом чудовищ -кайдзю. Одни будут благодарить делириумов, помня и видя, как те сражались ради них и умирали, а другие, кого большинство, будут продолжать винить их и их способности в том, что случилось. Как сказал Зо своему раненому другу, доля делириума - паршивая. Только люди этого, к сожалению, не поймут никогда.

А где-то далеко, сидя в своем убежище и наблюдая закат этого дня, хищно улыбался Архангел Михаил. Он улыбался небу и себе, предвкушая скорую развязку. Раскрытые по обе стороны крылья с черным оперением подчеркивали его довольный, триумфальный вид. Он уже получил весь доклад, и улыбался он прежде всего себе, а затем - результату. Впрочем, была одна вещь, что занимала его мысли в куда большем объеме, чем все остальное. И он радовался этому.

Тело ненавистного Анубиса, лежащее в руинах Илиона.

Глава 42

По прошествии четырех тяжелых - как морально, так и физически - дней, Карина, Виола и Кант втроем расположились в одной из комнат отдыха Камелота. Они сидели на круглом диване перед таким же столом, а на другом его краю стояли еще два мягких стула. Изредка переглядываясь, трое студентов Илиона никак не могли окончательно свыкнуться с мыслью, что их стало меньше. Двое друзей погибли, и в глубине души все они хотели, чтобы это был лишь сон. И это - не говоря о ранении Фелиции. Сестры-близняшки находились в лазарете, так как Фелиции была необходима срочная медицинская помощь и присмотр, а Флоренс не хотела оставлять ее в одиночестве - ибо всех, кто не являлся родственниками девушки, попросили покинуть палату. В общем и целом, Тифа Валатион охарактеризовала состояние Фелиции как удовлетворительное - сейчас жизни девушки ничего не угрожало, но выздоравливать она будет долго - травмы оказались серьезными. В соседней с ней палате лежала и Алия, до сих пор так и не пришедшая в сознание. А еще в одной напротив - Артегор, но Крам очнулся на следующий день после прибытия в Карнаку. Карина и Виола искренне сомневались, что смогут забыть лицо этого человека после передачи ему вестей об Арториасе - инквизитор не выбрался с гибнущей станции, а потому был признан погибшим. Сложно представить, какой силой духа обладал изобретатель, но мужчина стойко выдержал потрясение и сдержал все свои эмоции, хотя лицо его все же утратило краску. Опустошенный взгляд и стиснутые зубы говорили, что в его душе что-то надломилось, но не сломалось окончательно. Максимус передал ему, что последним, кто видел Арториаса, был Зо. Изобретатель едва уловимо изменился в лице, когда его слуха достигли эти слова. И перемены были не к лучшему. Выжившим - и студентам, и преподавателям - так и не дали поговорить всем вместе, дабы обсудить события дня двадцать четвертого мая - люди, с подачи средств массовой информации - уже окрестили эту дату Пожаром Серконоса. Ни девушки, ни парень даже слышать ничего об этом не желали, ибо никто из тех, кто кричит громче всех и строит самые безумные теории, там не был. Они не видели собственными глазами пылающий город, не видели голодные пасти и глаза гхайстов. Не видели, как взорвавшись ушла под воду могучая станция Вавилон, унося с собой не только жизни оставшихся на ней людей, но и гордость Карнаки. Михаил победил в тот день, но об этом знали всего несколько человек. И они не спешили делиться тайной информацией. Сложно поверить, но самым главным поводом для обсуждения стал не человек с крыльями и его странные способности, а непосредственно левиафан и причиненный им вред. Кажется, зевак и обывателей больше впечатляли размер, чем сам факт человека с крыльями. Тем лучше. Максимус уже успел приложить множество усилий для ограничения доступа к этой информации. Он воспользовался интересом людей и искусственно переключил его на левиафана, используя свое влияние как главнокомандующего всеми вооруженными силами Атлантики - об этом выжившие студенты знали от Катарины, сообщавшей им некоторые новости в знак благодарности за помощь и спасение. Но атмосфера в Карнаке и в Камелоте, в частности, была такой гнетущей, что временами Виоле казалось, будто на кладбище будет веселее. Карина, похоже, ничему не удивлялась - она ведь выросла в этом городе. Ей хотелось поговорить с сестрой, но последний раз, когда она видела Корделию - два дня назад - поняла, что у той сейчас слишком много забот. Мешки под глазами и измученный вид красноречиво намекали на это, а потому разговор подождет. Тяжелее всего приходилось сейчас Канту – и даже слепой мог бы это увидеть, будь у него лишь возможность. Парень сутулился и отводил взгляд, от него былого осталась только тень. Он практически не ел и не пил, только бездумно смотрел на фотографии, сохранившиеся в его телефоне. Там были они все, шестеро друзей.

Тихие, молчаливые посиделки трех ребят были прерваны вошедшим в комнату отдыха Артегором. И студенты были этому скорее рады. Одетый в обычные больничные одежды пациента, изобретатель смотрелся нелепо. Его обычно ухоженные и уложенные волосы сейчас беспорядочно лежали на голове, а лицо украшала отчетливая щетина, придававшая ему грубый вид. Мужчина слегка пошатывался, но в целом выглядел уже бодрее, чем в первый день их пребывания здесь. Ему установили временный протез взамен утраченного, и похоже, что он доставлял Краму некоторый дискомфорт - тот предпочитал не пользоваться им без особой нужды. Эта механическая рука выглядела грубее и не такой ловкой, каким было творение его собственного ума. Так или иначе, пока мужчина приближался к ним, Виола уже успела тихо отшутиться, что Артегор заменит это недоразумение на правом плече при первой возможности. Карина безрадостно усмехнулась, отпивая энергетик из банки, а Кант даже не обратил внимания на ее слова - он листал в телефоне фотографии с Терри и Калебом, сделанные парнями во время учебы. Мелькали там и снимки с Алией, Кариной и Виолой.

- Ну, как вы? - неуверенно поинтересовался Артегор, опустившись на мягкий стул за стол к ребятам. Девушки пожали плечами, в то время как парень только скривился и помотал головой, выключив телефон и бросив его на столешницу. - Да, понимаю вас, - тихо произнес Крам, опустив взгляд. - Соболезнуем, профессор, - первой нарушила молчание Виола, выразив сочувствие касательно утраты Артегора. К ее удивлению, изобретатель поморщился с отвращением. - Какой я теперь профессор, - устало проворчал он, разведя руками. - Да и после пережитого, мы можем общаться неформально. Спасибо, Виола. Мне так и не удалось узнать, что с остальными... - У Фелиции сломано несколько ребер, - перебила Карина, не дав Артегору договорить. Ее губы дрожали, когда она произносила эти слова – нервы девушки были на пределе. - Терри умер от потери крови еще на венаторе, а Калеб - от разрыва внутренних органов. Лия все еще без сознания. Вот, что с остальными.

Даже если она не пыталась никого обвинить, в текущем состоянии девушки - усталом, нервном и измученном - ее слова прозвучали именно так. Впрочем, Артегор проявил себя лучшим образом, просто не обратив на это внимания. Придет время, и Кандракар успокоится, а пока что пусть даст волю эмоциям.

- Что произошло с Лией? - осторожно поинтересовался Крам, боясь затронуть и без того шаткое эмоциональное состояние Карины. Отвернувшись, она промолчала.

- Они нашли ее уже в бессознательном состоянии, - тихо ответил Кант, разминая левый кулак и в упор смотря на лежащий телефон. - Виола говорила, что Арториас очень волновался как можно быстрее доставить ее к транспортам. Кажется, она проглотила все таблетки, что у нее были?

На этой фразе он повернул взгляд к Виоле. Вальтруа неуверенно кивнула, пока лицо Артегора растягивалось в изумлении.

- И что дальше? - спросил Артегор. - Мы точно не знаем, но... на венаторе, Себилла как будто вдохнула в нее свой собственный поток. То есть... не знаю, как объяснить, - в разговор подключилась Карина, но ее мысли путались, из-за неполного понимания объясняемого - девушка не знала, что именно сделала Себилла. - Профессор сложила руки вот так, - Виола изобразила ладонями чашу, поднесенную к губам, как будто хотела испить из нее, - и выдохнула в нее сгусток потока, а затем... она влила его в Алию. И ее унесли сюда. Все. - Понятно, - на выдохе и по слогам протянул Артегор, внимательно обдумав услышанное.

Он знал, что способности Себиллы к контролю потока выходят за обычные рамки, но, чтобы настолько, что она способна передать его кому-то – стало открытием. А ведь из рассказала студентов так и получалось. Суммируемый побочный эффект от таблеток не просто истощил поток Алии, он едва не убил ее - и Варракоу буквально отдала ей частичку себя, чтобы она выжила. Поступок, достойный не только восхищения, но и уважения. Артегор подумал, что ему не помешало бы найти эту женщину и поблагодарить.

- По крайней мере, с близняшками Рапсодус все хорошо, - изобретатель попытался найти в ранних словах Карины хоть какую-то нотку позитива.

Он понимал, какую большую утрату все они понесли - потеря двух друзей, тяжелое состояние Алии и полученные ими раны служили очень болезненным напоминанием. Правую руку Канта аккуратно обработали и забинтовали, наложив на раны повязки и швы. На щеке у Виолы красовался аккуратно заклеенный медицинскими пластырем порез. Под левым рукавом стыдливо проглядывался бинт, совсем как на плече у Канта. Карина постоянно прикрывала его, стараясь не показывать. Все трое ничего не ответили на слова Артегора, но глаза Виолы сверкнули.

- Артегор, мы можем тебе доверять в полной мере? - осторожно поинтересовалась она. По взглядам двух других студентов Крам понял, что они уже поднимали этот вопрос ранее между собой, но к единому мнению так и не пришли. Изобретатель даже оглянулся, дабы убедиться, что они здесь одни. - Конечно, - тихо сказал он, повернувшись обратно. Он провел рукой сверху вниз, как будто убавил громкость музыкального центра. - Мы знаем, кто такой Призрак Кемоса, - вполголоса продолжила Вальтруа. Карина тяжело вздохнула, словно ей не хотелось расставаться с этим знанием. Кант поморщился, сжимая кулак на левой руке. Артегор выжидающе молчал. - Это Адель, - добавила беловолосая девушка спустя несколько секунд. Глаза Крама округлились от потрясения, и он закашлялся, попытавшись сказать что-то в ответ. - Ты серьезно? - спросил он, когда наконец-то снова смог заговорить. Из-за шока этот вопрос прозвучал совсем не так, как он хотел бы. Тем не менее, к его ужасу, Виола подтвердила свои слова - как и Кант с Кариной. - У нее такие же волосы и яркие, зеленые глаза, - Кандракар решила описать девушку, чтобы окончательно уверить Артегора в их словах. - А еще они похожи как две капли воды.

Артегор закрыл лицо руками - было слышно лишь его шумное дыхание, прорывающееся из ладоней как пар из гейзера. Его сердце упало из груди, провалилось в пятки. Мужчина совершенно точно ожидал чего угодно, но только не такого откровения. Сразу же он почувствовал себя виноватым перед покойным братом - ведь Арториас всегда верил, что Адель осталась жива и просто скрылась, сбежала. Сердце его разрывалось, а внутренности скрутились в комок, породив чувство сильной тошноты. Он шумно выдохнул, издав протяжный стон.

- Значит, все это время Арториас был прав, - почти прошептал он себе под нос, отвернув лицо от студентов. Крам попытался таким образом попросить прощения за свое неверие, хоть знал, что это уже бесполезно. - И он этого уже не узнает...

Мужчина вдруг резко ударил левым кулаком по столу. Виола вздрогнула от неожиданности. Снова приложившись к цветастой банке и сделав большой глоток, Карина с отвращением вернула ее на стол. Она вынужденно пила столь противный ей напиток, так и не найдя себе покоя и не сумев поспать даже несколько часов за один раз. Все это сильно измотало ее, не говоря уже о стрессе, вызванном пребыванием в Карнаке, хоть и под надзором Максимуса, что давало ей возможность оставаться неприкосновенной для своей семьи. И все же, дурное чувство преследовало ее, как перед надвигающейся бурей. Изобретатель замялся, смакуя что-то одними губами, а затем взмахнул рукой - словно отогнал назойливую муху, достававшую его уже не первый час.

- Да черт с ним, - жестко отрезал он. - Вы имеете право знать. - Знать что? - с непониманием в голосе удивилась Виола. Артегор тяжело вздохнул. - Арториас и я... - начал он, но запнулся, будто ощутил на себе чей-то невидимый, предостерегающий взгляд. - Мать Алии, Аталанта... наша сестра.

Глаза Виолы начали медленно расширяться, а челюсть все больше отвисать по мере понимания ею услышанного. Карина от неожиданности такой новости подавилась энергетиком и звучно прокашлялась, пытаясь совладать с возникшим рвотным позывом - у нее даже покраснело лицо. Девушка быстро заморгала слезящимися глазами. Кант бессильно опустил руки и обмяк на диване, уставившись на Крама.

- Так вы... Лия... значит, что вы... - запинаясь, начала Виола, когда совладала с потрясением. Артегор коротко усмехнулся - скорее понимающе, чем с насмешкой. - Ага, - подтвердил он. - Я ее дядя. Как и Арториас. - Но... почему? - полушепотом проговорила Карина. Голос ее казался опустошенным, как и она сама, переваривая такое открытие. Крам поморщился. - Из-за нашей сестры, - ответил он. – Таддеус опасался, что необычная связь с потоком у дочерей Аталанты станет причиной охоты на них. Способности нашей сестры выделялись – прямо как способности Адель и Лии, но вот наши с братом – вполне обыденные, из-за чего мы множество раз выступали приманками, но нас игнорировали. Михаила интересовала только Аталанта. И он, в конечном итоге, добился своего. Сволочь.

На последних словах, Артегор сжал кулак на левой руке и вдавил его в столешницу. Для него это было такое поражение, с каким он так и не смог смириться.

- Но ведь... вы даже не похожи, - предположил Кант, в растерянности пытаясь найти хоть какие-нибудь внешние сходства между Алией и Артегором. И когда у него не получилось, он в смущении отвел взгляд. - Да, мы с братом больше похожи на отца, а Аталанта - на мать, - пояснил Артегор. Изобретатель растягивал слова - речь его звучала очень натужено. Воспоминания причиняли страшную боль, как и груз на сердце, не ставший легче после откровения. - Ей достался и цвет волос, характерный для ее дочерей. То, что мы непохожи, только помогало нам сохранять многое в тайне - Но как же тогда Адель? Она знала об этом? - вдруг возмутилась Кандракар. Артегор потер ладонью щеку и протяжно вздохнул. - Нет, - покачал он головой. Его глаза сверкнули, а лицо исказила усмешка. – Возможно, догадывалась. Но учась в Илионе, она никому не рассказывала о своей сестре, даже нам. Об Алии не знал никто – вообще, даже парень Адель, погибший в Кемосе. И судя по вашим словам о личности Призрака Кемоса, Адель хранит свою тайну по сей день. - Иначе бы Михаил уже начал охоту за Алией, - проговорила помрачневшая Карина себе под нос. Артегор кивнул. Сейчас он больше походил на Арториаса, чем на самого себя. От такого сходства Карине и Виоле стало не по себе. - Да, - устало подкрепляет он свой жест. – Таддеус строго велел нам молчать о родстве с девушками. И мы делали это, пусть нам и было тяжело. Ради безопасности сначала Адель, а потом и Алии. Таддеус знал все об Аталанте и ее дочерях, знал о ее желании защитить их. И мы ничего не рассказывали, хранили все в секрете. А потом случилось то, что случилось в Кемосе. Мы не были там – нам запретили там появляться власти Кемоса, таков был договор для проведения учений. Таддеус пошел на него, скрипя зубами. И даже зная официальную версию гибели Адель, он сомневался в ее правдивости, хотя и не признавался открыто. Но ради Алии, наказал нам поддерживать эту легенду. Вы ведь знаете о ее склонности действовать эмоционально, и кто знает, что она могла бы выкинуть, знай всю правду с самого начала.

Все это казалось слишком невероятным, и все же, логичным и закономерным. Теперь для Карины, Виолы и Канта стало ясно, почему братья Крамы уделяли Алии особенное, как им казалось изначально, внимание. Их догадки подтвердились - за ней приглядывали. Таддеус Банкрофт возвел вокруг девушки целую стену из одной тайны, что она не замечала прямо перед собой. Родство с Аталантой, от кого младшей Афине передалась особая связь с потоком, могло нарисовать на ее лбу мишень. Чуть позже Артегор рассказал, что вокруг Адель поддерживали такую же легенду, хотя она и знала больше подробностей о своих семейных узах - как минимум о родстве с Крамами. Но про Алию не знал никто - и ее ранний возраст позволил уберечь девушку от взора Михаила. Возникало все больше вопросов, но ответов на них было меньше. И как назло, раздвижные двери, ведущие в комнату отдыха, пришли в движение - чем заставили смолкнуть все разговоры. Все четверо уставились на вошедшую в комнату отдыха Тифу Валатион, одетую в ее неизменный белый халат и юбку до колен.

- Доброе утро, - приветственно улыбнулась Валатион, по очереди глянув на каждого из сидящих за столом. Ее глаза лучились теплом. - Доброе, - неуверенно отозвались студенты. Артегор помахал правой рукой. - Как ваше самочувствие? - поинтересовалась она, приблизившись к столу. Удовлетворительные ответы ее вполне устроили, и она сделала несколько пометок в планшете, что держала на сгибе левой руки. Затем взгляд доктора стал тверже. - Маршал хочет вас видеть. Нет, Артегор, только ребят, - добавила она, когда изобретатель попытался выйти из-за стола вместе со студентами. Он слегка смутился, но не подал виду. - Нам предстоит утренний осмотр. - Как скажете, - Крам развел руками, демонстрируя, что находится в полном распоряжении Валатион. - И так, давайте с простого. Какое сегодня число? - Тридцатое мая, - незамедлительно ответил Артегор, и Тифа кивнула, попутно что-то отмечая в неизменном планшете.

Растерянная тройка студентов покинула комнату отдыха друг за другом. Они слышали отдаляющиеся голоса Тифы и Артегора, но уже не вдавались в подробности и детали осмотра, проводимого доктором. Сейчас их куда больше интересовало, почему маршал хочет их видеть. Спустя четыре дня молчания и тишины, Максимус вдруг захотел с ними увидеться. И это порождало множество мыслей, сопряженных с догадками и подозрениями. И казалось, что на практически пустом этаже больничного крыла их мысли отражаются эхом от стен, затем меняют направление и возвращаются в сознание студентов. Сейчас было ранее утро, и все студенты Камелота находились на занятиях - подтверждению этому служили голоса преподавателей, доносившиеся из-за приоткрытых дверей аудиторий. Трое ребят услышали их, когда дошли до учебных помещений. Они чувствовали себя неуютно, шагая по коридорам академии, ибо все здесь напоминало им об Илионе, о пережитых ужасах и погибших друзьях. Не стало и легче, когда перед ними предстала украшенная дверь, ведущая в кабинет Максимуса. Карина и Виола уже были здесь после инцидента на Зимнем балу, но для Канта визит сюда был первым, от чего парень несколько нервничал. Даже несмотря на то, что он сражался бок о бок с маршалом и даже переборол себя, сумев попросить у него автограф. Окинув Бланко взглядом, Виола добродушно заметила, что тот совершенно не меняется. И парень нашел в этом забавную шутку.

Ко входу в кабинет директора академии Камелот вело отдельное ответвление коридора, перпендикулярное основному этажу. И на всем его протяжении - около десяти метров - по обоим стенам стояли мягкие диваны, а над ними в углублениях висели портреты либо предыдущих директоров, либо сюжеты из мифологии Старого Мира. Сейчас портретов насчитывалось шесть, включая Тальбота Иврейна - стараниями Максимуса общественность так и не узнала, что он оказался предателем, и сохранила в своем сознании светлый образ этого человека. И лишь Малгрэйв и Корделия, проходя мимо его изображения, откуда бывший директор взирал с толикой высокомерия, с отвращением отворачивали взгляд. Потрет самого же маршала здесь еще отсутствовал - и его место будет пустовать долго. Возле двери все трое в нерешительности остановились и, когда Кант поднес кулак к деревянной поверхности и захотел постучать, Карина одернула его.

- Подожди. Слушай, - сказала она на его недоумевающий взгляд. И Кант последовал ее совету, как и Виола.

Напрягая слух, им удалось услышать голоса, доносящиеся из кабинета. И судя по из тембру, разговаривали там на повышенных тонах - а стены и дверь хорошо заглушали шум этой беседы, наверняка неприятной директору Малгрэйву. С удивлением для себя, Карина расслышала там и голос своей сестры, что ярко контрастировал с тремя мужскими холодным спокойствием. При чем один из мужских голосов звучал громче остальных - глубокий и хриплый, как у многолетнего курильщика, но продолжавший оставаться мощным. Все трое едва успел отойти от двери, когда к ней с другой стороны начали приближаться шаги. Деревянные створки распахнулись, и из кабинета вышло три человека в дорогих и стильных одеждах темных тонов - в основном это были пальто и камзол. Здесь было двое мужчин - одному явно перевалило за пятый десяток. Это выдавали морщинки под пронзительными серыми глазами, густые усы и аккуратная борода аристократа насыщенного каштанового цвета, как и уложенные волосы. Именно этот человек выглядел из всей тройки внушительнее всех - от него веяло высокомерием, смешанным с достоинством и честолюбием. За его правым плечом стоял мужчина - скорее молодой человек - около двадцати пяти лет, с зачесанными назад длинными волосами, хищными чертами лица и холодным, почти ледяным безразличным взглядом. Его глаза бегали, но молодой человек, одетый в дорогой камзол со множеством застежек, выглядел уверенным в себе. На плечах у него лежала накидка с двумя золотыми эполетами - почти мантия, какие в давние времена носили монархи. Выглядело вычурно и причудливо, судя по его виду, молодому человеку нравился контраст в его внешности. Он держал руки сложенными за спиной. И последней из вышедшей троицы была девушка. На вид она казалась младше Корделии на пару лет, и ее черты лица были более мягкими, чем у полковника. Но взгляд отдавал еще большим высокомерием, чем у усатого, от чего никому из студентов не захотелось смотреть ни ей в глаза, ни на нее. По бокам красивого лица свисали до подбородка две клиновидные закругленные пряди светлых, сверкающих в ярком свете волос, а остальная их масса была собрана в длинный хвост, почти касающийся ее поясницы. Так же, как и первый мужчина, она была одета в пальто. На ногах - сапоги-ботфорты выше колена, а под ними штаны без изысков, в цвет ее верхней одежды. Опущенные вниз руки скрыты под черными перчатками. Первый мужчина обвел взглядом трех студентов, и взгляд его остановился на Карине. Он усмехнулся, вздернув уголок губ, но этот жест выглядел устрашающе.

- Так, ты вернулась, - произнес он, и студенты узнали тот самый голос, что звучал громче других. - Впредь я больше не допущу твоих выходок, юная леди.

Карина отступила на шаг назад. Ее руки едва заметно задрожали, но девушка старалась не подавать виду. Кем бы ни был стоящий перед ней человек, девушка не хотела иметь с ним ничего общего - встревоженный взгляд сполна выдавал ее желание хоть сквозь землю провалиться, но не быть с ним в одном помещении.

- Она не пойдет с вами, кем бы вы ни были, - вступилась Виола, встав рядом с подругой. Мужчина даже не посмотрел на нее - для него Вальтруа явно не существовала. В противовес ему, на Виолу с нескрываемым интересом взглянул тот, что моложе. - Надо же, какая прыть, - оценивающе произнес он, разглядывая фигуру девушки, чьи очертания прокрадывались под повседневной одеждой из застегнутой куртки и обтягивающих джинсов. Голос у него был на редкость противным и язвительным, хотя кому-то он и мог показаться завораживающим. - Ты бы поостереглась таких выражений, куколка.

От взгляда его стало веять тщательно скрываемым безумием. Он позволил студентам увидеть только искорку в его голубых глазах, и ничего более. Но даже этого хватило, чтобы понять - перед студентами стоял опасный и коварный человек, чья красивая внешность была обманчива, ибо под ней мог скрываться кто угодно. Он вытащил руку из-под мантии и, сделав шаг по направлению к девушке, попытался коснуться ее волос. Но удар по кисти прервал его попытку, и со звериным оскалом он посмотрел на помешавшего ему - на Канта.

- Руки, - предостерег Кант. Молодой человек перед ним скрипнул зубами, а стоящая позади девушка в пальто и перчатках насмешливо усмехнулась. - Да ты... - побагровев от возмущения и наглости несмышленыша, начал человек в мантии. Но властный жест руки мужчины мгновенно умерил его пыл - тот, казалось, уменьшился в своих размерах и росте от такого мановения. - Хватит, Поль, - жестко наказал усатый. Он не смотрел ни на Поля, ни на Канта, ни на Виолу. Последние двое его вообще не интересовали. Вероятно, что он воспринимал их как пустые места, недостойные его внимания. - Значит так, юная леди, - снова начал он, сделав шаг вперед. Карина, даже находясь за спиной Виолы, отступила на шаг назад. - Если ты еще раз... - Малдраксус, прекрати, - раздавшийся говор директора Камелота стал спасением для девушки. Ее дядя, Малдраксус Кандракар, прервал свою речь и выдохнул, скрывая возникшее из-за этого раздражение. Он не любил, когда его перебивают. - Тебе и твоим детям еще есть, что сказать? - поинтересовался маршал, когда Малдраксус повернулся к нему – хотя он скорее сделал одолжение. Мужчина в пальто поднес к усам руку и поправил их, демонстрируя золотой перстень на безымянном пальце. - Мы с тобой еще не закончили, Максимус, - с явной угрозой произнес старший из Кандракар, от чего его сын снова хищно улыбнулся, переведя взгляд на маршала. Малгрэйв слегка отвернул голову, но все еще смотрел на Малдраксуса прямым взглядом. - Не сомневаюсь, - сухо ответил он. - Совет парламента прижмет тебя, Малгрэйв, - злобно произнес усатый мужчина, поравнявшись с директором. Их глаза находились на одном уровне в силу равности их роста. Ноздри маршала вздулись. - Еще одна угроза, Малдраксус, и я напомню тебе, с кем ты разговариваешь, - изрек Максимус таким голосом, что дети старшего Кандракар непроизвольно отступили на шаг назад, а у остальных сердце пропустило один удар. - Пошел прочь из моей академии. И щенков своих забери, чтобы не оскорбляли никого своим присутствием.

Глаза Малдраксуса сузились, и он с опасным прищуром заглянул маршалу не просто в его глаза - в душу. Уголки губ мужчины вздернулись под его усами в презрительной ухмылке.

- Смотри, как бы мои щенки не перегрызли глотки твоим, - пригрозил он, после чего развернулся и быстрым шагом направился к выходу.

Его дети пошли следом за ним, гордо держа спину прямо. Максимус, Корделия и студенты провожали их взглядами и оторвали их лишь тогда, когда Малдраксус с дочерью и сыном скрылись за створками лифта. С облегчением выдохнув, Малгрэйв развернулся и направился за свой стол, где находилась огромная куча документов и папок. Корделия, все это дело стоявшая возле его стола, поманила рукой растерявшихся ребят и попросила их закрыть дверь, когда они зашли в кабинет.

- Так это был твой дядя? - изумленно шепнула Виола. Карина медленно кивнула. - Максимус, если он убедит совет, тебя могут снять с должности, - предупредила Корделия, когда маршал прошел мимо нее. - Он еще не знает, что совет парламента больше не помеха нам, - произнес Малгрэйв, заворачивая за стол директора и отодвигая его кресло. Усевшись, он облокотился на столешницу левой рукой и ей же потер переносицу, прикрыв глаза. - Я не для того добивался поста директора, чтобы выслушивать упреки от таких, как он, - устало и со скворчащим презрением добавил Максимус.

Директор Камелота выглядел измученным и изможденным. Даже Корделия не знала, но Малдраксус приходил уже не первый раз за эти четыре дня. И его высокомерие успело изрядно надоесть Максимусу, но он был вынужден оставаться в клетке со львом и стойко противостоять ему. Пока Малгрэйв переводил дух, полковник стояла возле него, то и дело поглядывая на троих студентов. Она попросила их сесть и подождать, но маршал прервал ее попытку быть обходительной.

- Нам есть, что обсудить, - начал мужчина издалека, подозвав троицу поближе. Дождавшись, пока они сядут в кресла перед ним, он продолжил. - Вы проявили себя лучшим образом. Я видел, как вы действовали. Смело, решительно. Оценили угрозу, приняли меры и спасли людские жизни. Не без потерь, но вы справились. Я соболезную вашей утрате. - Мы знали, на что шли, маршал, - соврала Карина. Взгляд Корделии стал осуждающим - она распознала ложь в словах сестры, но не произнесла ни слова. И все же, Виола и Кант кивнули в знак солидарности. - Во-первых, - продолжил Максимус. Теперь его голос звучал более спокойно и ровно, чем до этого. - Ваше обучение нужно завершить. Вы поступите на второй курс Камелота в сентябре. Во-вторых, ввиду ваших действий на станции, у меня есть к вам одно предложение, но я озвучу его позже. Сейчас же, мне хотелось бы обсудить с вами вот это.

Он запустил руку под стол и извлек из-под него планшет. Почти такой же, с каким не расстается на работе Тифа Валатион. Положив гаджет на столешницу, Малгрэйв двумя жестами открыл на нем запись, сделанную во время поединка Таддеуса и ангела. Она была короткой - всего четверть минуты, и закончилась, когда директор Илиона откинул от себя соперника - тот оказался у входа в академию. Трое студентов переглянулись, не понимая, что они только что увидели. Сам же Максимус косился на устройство в задумчивости. Это была единственная запись, подтверждающая, что ангелы - атланты - действительно существуют. Нависла столь звенящая тишина, что можно было услышать, как капли непрекращающегося весной дождя в Карнаке разбиваются о прочные стекла оконных рам.

- Таддеус осудил бы меня за то, что я вам это показываю, - пояснил Малгрэйв свое решение, когда трое ребят посмотрели на него с немым вопросом. - Но я посчитал, что вы должны это узнать. Там был ангел, или атлант. Наши враги реальны. - Так это и есть то, о чем вы мне говорили? - обратился Кант к девушкам. Парень не скрывал ни своего потрясения, ни удивления. Напротив ему, Максимус не был удивлен осведомленностью Бланко - маршал догадывался еще тогда, когда в этом кабинете сидели все три директора, что девушки расскажут это тем, кому доверяют. Таким образом он хотел проверить и сам, кому можно доверять. - Да, юноша, - с краткой улыбкой подтвердил его догадки Максимус вместо растерявшихся девушек. - Враги ударили, а мы не были готовы, и потерпели тяжелое поражение. Понесли значительные потери.

На этих словах он слегка помялся. Малгрэйву снова стало больно от мысли, что труд десяти лет его жизни теперь покоится на дне моря. Но сама станция - лишь предлог. Мысли о невосполнимых людях, чьи жизни были отданы в противостоянии с атлантами — вот настоящая причина его переживаний и то, почему он не может спать по ночам. Закрывая глаза, Максимус видит их лица так, словно они все еще живы. Невыносимая ноша.

- Но на этой войне будет только один победитель, - твердо и сурово провозгласил директор Камелота, прикрыв глаза. Он посидел так около минуты, и когда открыл их снова, в глубине его зрачков горел огонь. - И теперь мы должны продолжать ее, чтобы судьба Серконоса более не повторилась. Опять же, Таддеус осудил бы меня за такие заявления, но его больше с нами нет. Поэтому я спрашиваю вас: встанете ли вы на мою сторону?

Кант, Виола и Карина переглянулись. До них по очереди доходил истинный смысл слов маршала. Они все пережили тот чудовищный день, все знали о таинственных атлантах, что скрывались за кулисами истории многие сотни лет, а теперь явили себя практически открыто. Максимус предлагал не ждать врага, а дать ему отпор. По сути, это и есть предназначение делириума - сражаться там, где другие бессильны. Сражаться с такими врагами, какие людям не по плечу.

- Что вы имеете ввиду под этим? - Виола озвучила коллективную мысль всех троих, прочитав ее в глазах своих друзей. Этот вопрос был слишком сложным, но Малгрэйв, кажется, ждал его. Мужчина понимал, что они желают конкретики, и был готов дать ее. - Я буду формировать особый отряд ястребов из тех, кому могу доверить собственную жизнь. И вам я могу ее доверить. Мне нужны такие, как вы. Мне нужны вы. Если согласитесь, то будете назначены ястребами под моим личным командованием. Будет трудно, но вам это и так известно. И, к сожалению, времени на то, чтобы все обдумать, у вас нет. Решение нужно принять сейчас, не выходя из моего кабинета.

Вновь нависла тяжелая пауза. Трое студентов в задумчивости переглядывались, понимая, что думают об одном и том же. Если это предложение поступило им, значит, его получат и другие. Алия, Фелиция и Флоренс. Все они будут сражаться в войне, о которой человечество может и никогда не узнать в полной мере - в Серконосе люди узрели лишь отголосок древнего противостояния, и это, возможно, было только начало. Максимус желал собрать лучших ястребов, чтобы дать врагу бой. Вероятно, он собирался сначала действовать тайно, но затем - в открытую. В его распоряжении все еще оставалось два венатора, пусть один и был поврежден. Но раны боевого корабля можно вылечить, и гордое судно вернется в строй. Так прошло несколько минут. Напряженных и трудных, растянувшихся, казалось, на несколько часов. Максимус предлагал им то, ради чего они поступили в Илион, но теперь у них были и личные мотивы. Месть за погибших друзей, воздаяние за невинных. Желание справедливого возмездия за разрушенные ожидания, что Малгрэйв предлагал восстановить, дабы они воспряли как феникс из пепла. Маршал давал им надежду и возможность, а им лишь оставалось принять ее. Карина увидела эту готовность на лицах Виолы и Канта. Ту же, с какой они бросились на Вавилон вместе с Алией. Те же эмоции, те же горящие глаза и спокойные лица. Этот бой они примут все вместе.

- Маршал, мы... - бодро начала Виола, но ее прервал грохот распахнувшейся двери кабинета директора. Максимус смерил вошедшего суровым взглядом на недовольном лице. Обернувшись, студенты увидели запыхавшуюся Тифу, поправляющую свой халат. - Простите, что прерываю вас, - сбивчиво начала она, пытаясь отдышаться и восстановить дыхание. Лицо директора Камелота приняло несколько обеспокоенное выражение. - Что такое, Тифа? - поинтересовался Малгрэйв. Валатион заглянула в глаза ему, Корделии, а затем трем студентам. - Алия сбежала, - на выдохе отчеканила она, вернув взгляд на директора. Для Кандракар эти слова прозвучали как призыв к действию. Встревожившись, она забыла о словах маршала и бросилась к выходу из кабинета, со всех ног помчавшись в больничное крыло.

Максимус проводил ее спокойным взглядом. Он не остановил девушку, когда она плечом ударила по дверям и убежала прочь. Печально вздохнув, он поблагодарил Тифу за новость и сел обратно в кресло. Значит, их разговор подождет.

- Слушаю, Катарина, - раздался голос Корделии, приложившей палец к наушнику под волосами. Она терпеливо слушала собеседника на той стороне линии. - Поняла, - отчеканила она, завершив разговор. Полковник повернулась к маршалу и помялась, видя его озадаченность. - Корнелиус прибыл. - Не сомневаюсь, - устало ответил Малгрэйв, поднимаясь и выходя из-за своего стола. Виола и Кант не сводили с него глаз, в нерешительности ожидая, могут ли они покинуть кабинет директора. - Наш разговор подождет, - произнес маршал, открывая дверь и жестом приглашая студентов выйти. - Сейчас есть другие дела. Идите.

Ворвавшись в палату Алии, Карина не знала, что ей ожидать. У нее вообще не было никаких мыслей на этот счет, девушка просто хотела лично убедиться в побеге подруги, ибо изначально в это не поверила. Ну не могла Афина так поступить, просто не могла - так думала Кандракар, когда бежала сюда со всех ног. Увы, но как оказалось - могла. В этом девушка убедилась, глядя на пустующую и не заправленную кровать. Карина кинула короткий взгляд на угловой шкаф для одежды, типичный в Камелоте и его интерьерах. Такой можно найти в каждом помещении академии. И дверца его была приоткрыта. Заглянув, она увидела только больничные одежды, а вещи самой Алии, тщательно выстиранные несколькими днями ранее, отсутствовали. Чувствуя пробегающий по спине холодок и дрожь в руках, Карина опустила руку на постель. Уже прохладная. Значит, Алия покинула палату давно - возможно, несколько часов назад, под покровом ночи. Но сделала она это явно не через помещения академии, иначе ее бы заметили. Увидев открытую щеколду на закрытой оконной раме, Карина поняла, как именно сбежала Афина. Сев на постель, опечаленная Кандракар закрыла лицо руками и едва не расплакалась. Как, как Алия могла так поступить после всего, через что они прошли? Как могла бросить их? Почему она это сделала? Эти вопросы требовали ответов, но Карина не могла их найти. Мысли путались и блуждали, словно завороженные, не позволяя мыслить здраво.

- Как ты могла так со мной... с нами... - прошептала Карина. По ее щеке скатилась слезинка, что она тут же утерла.

В голове все еще не укладывалось, что это произошло на самом деле. Сидя здесь, в академии, где никогда не бывает пусто, Кандракар чувствовала себя одинокой и брошенной. Алия стала именно той, кто смог пробиться сквозь все ее защитные барьеры, кто сумел достучаться до настоящей Карины, а не той, что была всем напоказ. Для девушки она стала второй сестрой. И Кандракар начала любить ее как сестру, смутно представляя себе жизнь без нее. После всего, что произошло в академиях и на станции, она и подумать не могла, что Алия сбежит. Бросит их здесь одних, хотя они пошли за ней. И неважно, что Афина их не звала и наоборот, предостерегала. Терри и Калеб погибли из-за этого, но Алия все равно сбежала. Карина сжала кулаки. От злобы, от возмущения, от глубочайшей обиды, засевшей в ее сердце и причиняющей страшную, невыносимую боль. Обида прорастала в ней, как корни дерева в земле, и девушка чувствовала, что с каждой секундой ей становится все тяжелее и тяжелее принять это. Она вскрикнула от переизбытка эмоций и ударила кулаками по постели. И удивилась, ведь ее правая рука ударилась о что-то твердое, спрятанное под одеялом.

В коридоре раздались быстро приближающиеся шаги, и девушка быстро догадалась, кто бы это мог быть.

- Карина?! - в палату ворвался встревоженный возглас Виолы, опередивший ее саму. Запыхавшаяся девушка окинула помещение взглядом и остановила его на Кандракар. Та перебирала пальцами какой-то предмет и, присмотревшись, Виола обнаружила, что это свиток. Свиток Алии. Устройство, подаренное Артегором. Через плечо Вальтруа выглянул Кант. - Она правда сбежала, - пробормотала Виола, смотря на свиток в руках подруги. Это был не вопрос, но печальное утверждение. Девушка протянула руку, и Карина вложила браслет ей в ладонь, кивая. Ее разрывало изнутри, но она держалась. Виола включила устройство. - Ты знаешь пароль? - спросила она, обнаружив, что гаджет защищен. Вставший рядом Кант только пожал плечами, а Карина задумчиво отвела взгляд. - Попробуй ее день рождения, - угрюмо произнесла она. Дрожащие губы и вздутые ноздри выдавали, что Карина едва держится – еще чуть-чуть, и она надломится. Виола быстро вбила четыре цифры, и свиток замигал включенным экраном. Вальтруа в задумчивости уставилась на раскрывшийся над ее ладонью интерфейс.

- Что? - все так же угрюмо спросила Карина, заметив смятение подруги. Теперь в ее голосе сквозили нотки истерики и нетерпения. - Здесь сообщение, - тихо ответила Виола, уже догадываясь, какого оно содержания. - Неотправленное. - Воспроизведи, - горячо потребовал Кант. Виола коснулась голографической кнопки воспроизведения. - Если вы слушаете это сообщение, значит, я уже далеко, - раздался из динамика устройства голос Алии. Он был измученным и опечаленным. Карина вздрогнула, услышав голос подруги. Виола опустила ладонь ей на плечо. - Я слышала все, находясь без сознания. Это как дурной сон. Я знаю про Калеба, Терри и Арториаса. Я виновата, что позволила вам идти за мной, - после этих слов слышен всхлип девушки. Она едва сдерживается, чтобы не заплакать. - Но больше я не повторю этой ошибки. Больше я никому не позволю рисковать собой из-за меня. Мне не хватило сил остановить сестру, но я должна это сделать. На станции я не нашла в себе сил убить ее, как бы не пыталась и не хотела этого. Черт, - Алия выругалась, и на записи слышен удар кулаком о что-то деревянное. Карина с обидой на глазах покосилась на прикроватную тумбочку. - Простите меня. Но я не могу потерять вас. Вы стали для меня семьей, а я так бездумно подвергла вас опасности. Все, что произойдет с этого момента, все - только между мной и моей сестрой. Мы встретимся снова, обещаю... если нам повезет. Простите.

На этом запись обрывается. Ее слышал и стоявший за дверным проемом Артегор, желавший остаться вне поля зрения студентов. Если Алия решилась на такое, значит, действительно захотела закончить все в одиночку. Для Карины, Виолы, Канта и близняшек, кому они позже воспроизведут это сообщение, поступок Алии стал чем-то из ряда вон выходящим. Он оставил отпечаток на сердце каждого из них. Для Виолы это было потрясение, но в глубине души она понимала и знала, что так было нужно. Так было нужно Алии. Карина оказалась разочарована. Она могла вынести и пережить многое, но только не то, что в ее глазах расценивалось как предательство. Кант, на удивление, проявил меньше всех эмоций и закрылся в себе. Он потерял трех друзей, но двух - безвозвратно, а еще одну - только по ее выбору. И все же парень верил, что это не конец их общей истории. Для близняшек уход Алии стал чем-то закономерным. Казалось, что они совершенно не были удивлены такому исходу, но все же не стали выносить свои окончательные вердикты. Ведь Фелиция и Флоренс знали Афину не так хорошо, чтобы судить об истинных причинах такого ее поступка. Их мыслям - тревожным, разочарованным, скверным, опустошенным - вторил идущий за окном дождь, превративший и без того угрюмое утро в еще более серое и мрачное. И все это на фоне вскрывшейся истины о родстве младшей Афины, Артегора и погибшего Арториаса.

Так или иначе, без Алии это все теперь не имело никакого смысла.

Для мира настали трудные времена. Он узрел, что за кулисами истории таятся еще большие ужасы, чем гхайсты – и левиафан стал этому прямым подтверждением. И хотя чудовище оказалось повержено, цена за его поражение была слишком высока – и речь сейчас не о деньгах, хотя Малдраксуса они волновали куда больше. Речь о жизнях, как делириумов, так и людей. Как и опасался Максимус Малгрэйв, именно он стал козлом отпущения – на него возложили ответственность за исчезновение с лица Земли еще одного города. А это означало, что безумная злоба и неутолимый голод гхайстов восторжествовали снова – цивилизация медленно отступала под их натиском. Но маршал стойко выдержал потрясения и испытания первых дней изменившегося навсегда мира. Эти новые перемены грозили нестабильностью – некоторые из городов-государств Атлантики решили выйти из Альянса. Им казалось, что они смогут отвоевать свое право на жизнь у неумолимого врага. Они не видели более смысла в опеке Карнаки – Серконос стал для них примером, что она не сможет защитить их. По всему миру пронеслась волна паники и страха. Люди испуганно шептались, что именно их город может стать следующим. Но ни через день после этого, ни через неделю или даже месяц ничего не повторялось. Наступило затишье, и даже в Пустошах тварей стали замечать все реже. Сидя в своем кабинете и рассматривая клинок-серп Гавриила, Малгрэйв с горечью размышлял, что Михаил добился своей цели – рассорить мир, посеять раздор и сомнения. И больше всего маршала терзало, что он, пусть и неосознанно, но сам преподнес в руки атлантов инструмент для этой демонстрации. Все чаще он начинал задумываться об истинных целях архангела, подозревая, что все произошедшее – лишь часть чего-то большего, чем жажда разрушения. Сквозь эти мысли закрадывалась еще одна, возникавшая каждый раз, когда он снова открывал тот видеофайл, содержащий схватку ангела и директора Илиона. Способности последнего мало походили на способности делириума, но имели много общего с его соперником. Все это наталкивало Максимуса на тревожные опасения, только подкрепляемые тенью от Пожара Серконоса. Он сомневался, что предводитель атлантов остановится на этом. Как и раньше, он действовал из тени, и план его был тщательно продуман.

А это значило лишь одно: скоро Михаил сделает свой следующий шаг. И Максимус надеялся, что сможет предугадать его раньше, чем станет слишком поздно.

Послесловие

Стоя на крыше здания и ловя лицом легкий ветер, развевающий и играющий ее волосами, Алия размышляла. Девушка смотрела в даль, на безграничные морские просторы, и мысли ее улетали в полет над гладью воды, как вольные птицы. Она думала об оставленных друзьях, о погубленных жизнях. О неудачах и победах - обо всем, что привело к этому дню. Она думала об Адель, закипая изнутри. Афина чувствовала себя вулканом, что вот-вот извергнет в яростном извержении потоки магмы и раскаленных камней. Горло и дыхание перехватывало, ей хотелось кричать и плакать, смеяться и ударить кого-нибудь. Что угодно, лишь бы дать выход бурлящим эмоциям. Но крик застревал в ее груди, а дышать становилось все труднее и труднее с каждым порывом. Пожар Серконоса стал первым шагом на пути к тому, что пытались предотвратить Таддеус и остальные, и в чем они потерпели неудачу. Для девушки это значило куда больше, чем для кого либо, ведь на нее возлагались надежды, а она их не оправдала. Она чувствовала себя виноватой в этом. Алия чувствовала себя повинной в сотнях погибших, и в тысячах загубленных навсегда судеб. Девушка чувствовала на своих плечах бремя ответственности за тех, кто ей доверял и кто погиб или был ранен из-за этого. Утирая с лица слезы, она рвано и протяжно выдохнула, находясь на грани срыва и истерики. Опустившись и усевшись, поджав под себя ноги, она нащупала за спиной Персефону. Касание до рукояти сабли не наполнило ее привычной уверенностью, но напомнило кое о чем, о чем девушка забыла в связи с последними событиями. О том, что она пообещала себе сражаться, пока ее друзьям что-то угрожает. Но вместо этого, она отступила, бежала. Оставила их там.

- Иногда, чтобы кого-то защитить, нужно его от себя оттолкнуть, - вспомнились ей мудрые слова ее бабушки из недавней беседы. Тогда Алия не поняла их, но сейчас смысл, наконец, стал ей ясен.

Осматривая Персефону, она вспомнила о том дне в Карнаке, когда она произнесла слова своей клятвы. Вспомнила, как бросила вызов своей сестре, не зная, что это она. Она вспомнила о всех счастливых моментах, проведенных с Кариной и Виолой, Фелицией и Флоренс, что так внезапно присоединились к ним. С Кантом, и... Терри, Калебом и Арториасом. Мысль о погибших однокурсниках и преподавателе кольнула ее прямо в сердце, от чего на душе стало пусто, паршиво и ужасно холодно. Все они были важны для нее в равной степени – и узнать сквозь сон, что они мертвы – больно, ох как больно. Арториас так вообще был тем, кто заново привел ее в этот мир, кто помог ей снова стать собой. Алия испытывала отвращение к самой себе. Она должна была пойти туда одна, одна! Поток звал ее и только ее! Она должна была отговорить их, остановить, не позволить пойти за ней. И тогда, возможно, никто бы не погиб! Но как она могла предвидеть, что это случится? Могла ли она предположить? Нет. И даже если так, эта мысль терзала ее, скреблась в ее душе, оставляя глубокие раны. Подняв взгляд на безразличное к ее горю и потерям небо, она попыталась найти в нем ответ на всего один вопрос: что делать дальше?

Ответ пришел ей сам, когда ладонь скользнула вдоль лезвия Персефоны, от рукояти до кончика лезвия - ей нужно продолжать сражаться. Она делириум, она родилась особенной, а стала сильной. Да, она проиграла битву, но впереди еще есть шанс на лучшее. Пришло осознание, что мертвых ей уже не вернуть. Но их жертва, их жизни не должны стать напрасными. Девушка почувствовала, как внутри ее груди будто разгорается пламя. Сначала это была искра, затем - небольшой огонек, и вот это настоящий пожар. Она молила небеса об искуплении, но не теперь. Уплаченная за грехи и ошибки цена непомерна, и Алия не имеет права останавливаться. Пройдет боль от поражения, заживут еще кровоточащие раны. Ветер соберет и развеет прах погибших в Серконосе, а пепел его пожарища осядет. Но начатое Таддеусом дело нужно завершить, нельзя допустить, чтобы атланты добились своего, а иначе - все напрасно. Гибель друзей, боль и разлука — все это станет бессмысленным, а этого Афина допустить никак не могла. Все ее нутро и все ее существо призывало девушку воспрять духом. Сжимая в руке саблю, Алия посмотрела вдаль, на горизонт, будто старалась заглянуть за его пределы и увидеть, что происходит на другом краю земли. Она даже не догадывалась, что в это время Карина, Виола, Кант и близняшки думают о том же самом, находясь в стенах академии Камелот. Что всем им нужно продолжать идти вперед и сражаться, ни смотря ни на что. Их жизнь - жизнь делириумов - полна боли с самого рождения и тяжела. Но они способны изменить все к лучшему, им нужно только не падать духом.

Прокручивая в голове все это, Алия почувствовала, как ее горе отступает, а дышать становится легче. И хотя на плечах ее лежала ответственность, сравнимая разве что с тяжестью мира, девушка почувствовала прилив холодной решимости. От этого по рукам растеклось приятное чувство прилива сил, а душа вдруг раскрыла крылья и, уподобившись орлу, воспела клич. Таддеус говорил, что в ней есть нечто особенное - что-то, что дает ей силы. Но и это еще не все. У нее есть, за что сражаться и что защищать. Есть, кого любить и кому желать счастья. И все это случилось там, за морем, в академии Илион, обратившейся в руины. Она не позволит этому остаться без ответа, пусть даже сейчас она одна. Тогда она не нашла в себе силы спасти всех, но не сейчас. Сжав Персефону до боли в пальцах, она представила, как клинок пронзит сердце главного из атлантов. Но для начала, ей нужно свершить личную вендетту. И плевать, что месть не может быть мотивом для хороших поступков.

Она должна поквитаться со своей сестрой по счетам. Адель, как никто другая, была виновна во всем произошедшем. Ее ложь, ее трусливый побег - все привело к этому дню. Алия не могла оставить безнаказанным ни это, ни смерть ее друга от лезвия Аматерасу.

Не имея больше сил сдерживаться, Алия закричала. Закричала на небо, на горизонт и далекое море, так громко, как только могла – до хрипоты и бессилия в руках и ногах. Так она выплеснула всю накопившуюся внутри нее боль. Так она избавилась от отчаяния, сковавшего ее ледяными оковами. Ветер разнес ее крик над городом, смешав его с шумом дорог и улиц. Пусть даже это и было бессмысленно, она ощутила облегчение. Тяжесть от пережитого давила на ее хрупкие плечи, и так ей стало легче справиться с этой ношей. Увы, правда в том, что она была одна. И правда же в том, что она не была одинокой. Тогда она не нашла в себе сил защитить всех, кто был ей дорог, но не теперь. Теперь она найдет, и не отступит. Не имеет права отступить. Она делириум, и, если ей дарована сила, она найдет способ все исправить. Посмотрев на небо снова, Алия нашла его тревожным и опасным, испытав злобу за его безразличие. Эта гнетущая, бескрайня громада грозилась свалиться на нее, навечно погребая. Но девушка отказывалась сдаться. Миг слабости прошел, и сердце тихо, но настойчиво напоминало ей о когда-то произнесенных словах. Об утраченных навсегда жизнях и разбитых судьбах. О возникших чувствах и узах, что были подвергнуты суровому испытанию. Она в растерянности оглянулась – ибо ей почудилось, всего на миг, что она снова слышит этот проклятый шепот сквозь поток, что привел ее на судьбоносную встречу в недрах Вавилона. Но все, что мог уловить ее слух, как бы она не напрягалась – это привычный гул города, знающего о произошедшем на Крите, но еще не до конца осознавшем это в полной мере. Афина снова посмотрела на свое отражение в лезвии Персефоны, не найдя его прежним. За те краткие минуты, что она собиралась с силами, оно снова изменилось. Теперь она смотрела на себя с полной решимостью расквитаться и снискать свое правосудие, каким бы мрачным оно не было. Алия горько усмехнулась собственным мыслям и желаниям, ведь никогда бы раньше она не подумала о таком. Но не сейчас, когда она пережила кошмар и знала виновных в лицо. Время словно остановило свой ход и в ожидании замерло, пока Алия искала внутри себя силы. И даже больше. В ее израненной произошедшими событиями и потрясением от деяний сестры зародилась новая мечта. Мечта о спасении всех, кто стал ей дорог. Она впредь не подвергнет их опасности и найдет способ, чтобы спасти их всех. Гибель Терри, Калеба и Арториаса легли на нее тяжкой ношей, и как бы она не пыталась отогнать от себя эти мысли, раны в ее душе не заживут уже никогда впредь. Это очень больно – осознавать, что из-за тебя погибли дорогие люди. Она опустила руку на сердце и сжала кулак, пытаясь ухватить в него несуществующий саван скорби, тяжким грузом лежащий на ней. Она найдет способ и силы уберечь остальных. Никто впредь не погибнет из-за нее. Пусть люди презирают ее за ее способности, пусть силы оставят тело и душу, пусть раны заставят ее упасть на колени – она никогда не сдастся. Ведь если она может позволить себе такую роскошь, как остановиться и забыть обо всем, то кто она? Чем она лучше тех, кто будет презирать делириумов, не зная, какие они жертвы приносят во имя спасения других? И что гораздо важнее, как она может называть себя другом? Она не имеет права сдаваться.

Эти мысли заставили ее подняться с колен и вдохнуть полной грудью. У нее есть новая цель – спасение, мечта о спасении. Она верила, что ей – вопреки всему мыслимому и немыслимому – хватит сил справиться с этим. Пусть даже она останется одна, она никогда уже не будет одинокой. Налетевший порыв ветра подхватил ее волосы и развеял их, а сама Алия снова подняла взгляд на небо. Теперь, под ее решительным взором, оно уже не казалось ей тревожащим и безразличным. Напротив, она разглядела в нем немого зрителя, с интересом ожидающего продолжение представления. Отринув свои печаль о горе, она оставила их здесь – на растерзание ветру и на любование небу. Ставшим привычным движением она убрала Персефону за спину и до боли сжала кулак. В своих руках она держала собственную решимость, собственную судьбу и, казалось, сжимала в нем узы, построенные с другими. Она не позволит им рассыпаться снова. Смерти не повторятся. Встряхнув рукой, Алия Афина разжала кулак, окончательно знаменуя этим расставание со своей скорбью – пусть ее подхватит ветер словно пыль, и унесет отсюда прочь. Останется лишь воспоминание, тлеющее как сгоревший костер. И оно станет для нее двигателем и новой причиной просыпаться по утрам. Иронично, но бабушке снова придется подождать возвращения своей внучки. Она улыбнулась ненадолго приютившей ее крыше – ведь придя сюда она скорбела и не знала, что делать, а уходит полная решимости и воспрявшая духом. Что-то в ее душе поменялось, окончательно и бесповоротно, и все же – неуловимо. Пережитое оставляет отпечаток, пусть даже это была потеря. Уходя отсюда, Алия Афина решила, что судьба Серконоса не повторится вновь. Никто впредь не станет жертвой в бесчеловечной игре Михаила.

В ее разуме засияла новая мечта. Мечта о спасении всех до единого. И подогревала ее вера. Вера в то, что если девушка будет искренне желать всего этого, то мечта обязательно сбудется. Она будет продолжать верить, даже если будет сражаться одна. Пусть все это будет казаться бессмысленным, она не сдастся в этой борьбе – не упадет и не отступит.

И лишь верная Персефона поможет ей доказать, что ее вера имеет не только силу, но и острозаточенный клинок, готовый при необходимости отбирать чужие жизни.