Дела Императора

Глава 1 "Прибытие"

Дверь в спальню со скрипом отворилась и внутрь, без приглашения, вошёл камердинер. Он пересёк комнату поперёк, подошёл к окну и распахнул гардины. Спальню залил утренний весенний свет. Он отражался от окон соседних домов, от водной глади канала. Лучи его весело играли с хрустальным графином на столе, с латунной лампой и серебряными карманными часами. Чуть погодя камердинер открыл форточку впустив в засохшую за ночь спальню свежий воздух. С набережной канала уже доносился грохот грузовиков, оживлённые разговоры дам и хохот жандармов.

- Пора вставать, Ваше Величество. - монотонно произнёс камердинер, увидев, что Морфей уже отпустил юного венценосца из своих объятий. - на сегодня у вас много дел.

В ответ послышалось лишь недовольное бормотание из-под одеяла. Мне уж очень не хотелось вставать.

- Сегодня из командировки возвращается Граф де Гауз. - вздохнув сказал камердинер

Одеяло тут же слетело с кровати, а из-под него навстречу слуге выскочил я

- Как, уже сегодня!? - новость о приезде старого друга невероятно меня обрадовала и окончательно разбудила - Скорей же! Подготовь мой сюртук, я поеду встречать его с самого вокзала! Или он прилетит дирижаблем? Впрочем, неважно! Скорее, Марков!

- Я тоже рад его приезду, Ваше Величество, но он приедет лишь вечером, примерно в семь часов после полудня. До тех пор у нас есть другие дела. - также монотонно произнёс камердинер, открыв шкаф - второй завтрак через полчаса, первый вы проспали.

С разочарованным вздохом я плюхнулся в кресло и потер глаза:

- Ладно, вечером, так вечером. Что у нас на сегодня?

- Для начала у вас встреча с князем Оболенским в двенадцать, потом вы должны съездить в Адмиралтейство к двум, а затем вашей аудиенции просит канцлер Гессен. Ну и, разумеется, вас ждет кипа бумаг для росписи - усмехнувшись резюмировал, Марков и подошёл ко мне с сорочкой и брюками в руках

- Господи, а Гессену то что надо? Я же только вчера с ним разговаривал! - я снял ночную рубашку и потянулся за сорочкой

- Не могу знать, Ваше Величество, вероятно что-то важное

- Зная Гессена, он может просить аудиенции, чтобы спросить пробовал ли я новый сорт чая. Спасибо, Марков, я сам оденусь

- Хорошо, Ваше Величество. - ответил слуга и вышел

Я подошёл к окну и начал разглядывать набережную. Дворец находился на перекрестии главной реки с одной стороны и двух каналов с других сторон.

Не помню сколько я простоял так, но отошёл от окна, когда встретил смущенные взгляды дам на другой стороне канала. Посмотрев на себя, я понял, что стою в одних трусах на виду у высшего света столицы.

- Будет, о чем посплетничать

Не люблю себе льстить, но как лицом, так и телом я был неплох. На себя я уделял все свободное время, пусть и было его совсем немного. Дела императорские уже третий год оставляют меня без своей жизни. Кто же знал, что я так рано стану монархом?

Одевшись я вышел в коридор и направился на первый этаж - в столовую. По пути я никого не встретил, кроме пары горничных, натиравших перила парадной лестницы мастикой. Приятный запах от нее стоял во всем коридоре и на лестнице.

Я был единственным обитателем дворца, помимо прислуги: предыдущие император с императрицей, мои родители, разбились на дирижабле три года назад, когда мне было тринадцать. Единственный мой родственник - бабушка, но живёт она в своём поместье, вдалеке от столицы, Вальтерхейма. Разве что мой гувернер, Граф Александр де Гауз, он мой единственный друг, которого я вижу постоянно, он верный слуга короны и просто хороший человек, хоть сразу так и не скажешь. Потому я так и обрадовался, когда узнал, что он возвращается уже сегодня.

Завтракал я в гордом одиночестве, даже дворецкий покинул столовую, как только подал еду.

Когда я уже собирался уходить, он вышел мне навстречу:

- Ваше Величество, князь Оболенский ждет вас в приемной.

- Хорошо, подай в мой кабинет чай и лёгкую закуску.

- Сию минуту.

Оболенский был главой Личной Моего Императорского Величества Канцелярии. Убеждённый монархист умело управлял главным инструментом монаршей власти уже десять лет, со всеми проблемами справлялся сам, но вчера просил моей срочной аудиенции, что совершенно для него не свойственно.

Я вошёл в приемную при моем кабинете и увидел задремавшего в кресле князя. Он был высоким пожилым мужчиной с пышными бакенбардами и седыми волосами

- Князь? - я с улыбкой его окликнул

- А? Что? Ваше Величество! - Оболенский вскочил с кресла и поклонился

- Вы что-то нездорово выглядите, все в порядке? - спросил я, обратив внимание на бледноту и мешки под глазами

- Признаться, Ваше Величество, я не спал всю ночь. Видите ли...

- Князь, приемную от кабинета отделяет одна стена, но эти комнаты сильно отличаются: за пределы кабинета без моего ведома не выйдет ни одного слова, чего не скажешь о приёмной - я сам удивился тому, что только что сказал.

Я открыл дверь, и мы прошли в кабинет

- Я должен перед вами извиниться, что заставил вас ждать целых... Четырнадцать с половиной часов для аудиенции, вы ведь хотели её срочно

- Ваше Величество, вам не стоит передо мной извиняться... - князь чуть замялся, но тут же собрался - видите ли, я вам хотел доложить кое-что: на фронте произошло убийство!

- Какая новость, полтора века с катоцистами воюем, а тут убийство на фронте! - усмехнулся я.

- Ваше Величество! Вы не дослушали! Убийство произошло на окопной базе, в десяти километрах от городка Нюрвель. Там вот уже пять лет не было крупных сражений, близлежащее расположение вражеских войск находится на расстоянии шестнадцати километров. Убитый, офицер, был найден застреленным в лоб в своей палатке. Помимо него на следующий день убитыми таким же выстрелом в лоб в своих палатках, нашли ещё троих офицеров.

- А вот теперь интересно, что по личности убитых?

- Хорошие офицеры, орденоносцы. Убиты из своих же револьверов, отпечатков нет. Я выслал жандармов для расследования.

- Давно?

- Неделю назад, вчера они доложили, что выяснили личность убийцы: Анри Ферье, француз по национальности, бывший Сенатор

- Поэтому Вы меня в подробности посвятили?

- Да, и, вероятно, это не простое совпадение. Анри Ферье был изгнан из Сената за подозрение в связи с иностранной разведкой. В том же подозревали ещё нескольких сенаторов, однако они дали показания против Ферье и избежали наказания.

- А может в Сенате заговор... Поэтому Гессен встретиться хочет... - последнюю фразу я проговорил шёпотом

- Что?

- Ничего, спасибо Князь, если будет что-то новое, то телеграфируйте.

- Хорошо, Ваше Величество, До Свидания - Оболенский встал и поклонился

- Всего хорошего.

Рассказанное Оболенским было действительно важной информацией. Наша дорогая Империя, Золотая Империя уже полтора века ведёт страшную войну с Королевством Катоцистов. Эти религиозные фанатики считают себя достойными имперского трона. На своей коронации я поклялся, что прекращу войну, чего бы мне это не стоило. Доселе этого никому не удавалось: линию фронта войска ни с той, ни с другой стороны сдвинуть не могут, экономика обеих стран почти нерушима, а мирные переговоры не дают результатов... Может все это время проблема была в шпионаже? Не простом шпионаже, а предательстве кого-то из высших чинов, кого-то из Сената... Мне многое предстоит обсудить с канцлером Гессеном...

Но пока есть другие дела. Я нажал на кнопку, приделанную к огромному дубовому столу, и в комнату вошёл дворецкий:

- Константин Иоаннович, принесите мне документы для росписи на сегодняшний день, пожалуйста

- Сию минуту, Ваше Величество... - Дворецкий чуть поколебался

- Что-то не так? Константин Иоаннович, если вас что-то волнует, то говорите

- Ваше Величество - прохрипел волнующийся старик-дворецкий - мне, признаться, претит выполнять работу вашего секретаря... Почему бы нам не нанять нового?

- Константин Иоаннович, я рад что вы высказали своё мнение, но, увы, найти секретаря императору задача непростая. Как ты понимаешь, мой круг общения непомерно велик, и при этом непомерно мал. Я не могу никого назначить на столь важную работу, по разным причинам

- А Его Светлость, Граф де Гауз?

- Константин Иоаннович! Помилуйте несчастного графа! Он глава научного двора и моя правая рука, он света белого не видит от бумаг, книг, докладов, экспериментов... В общем, прости, Константин Иоаннович, но подходящей кандидатуры нет... - отрезал я.

- Хорошо, Ваше Величество...

Дворецкий вышел из кабинета и вернулся через несколько минут с кипой бумаг. Я начал пролистывать документы, прошения, челобитные, письма, доклады. Ставил печати, подписи, накладывал резолюции. А кипа все не становилась меньше. Часы грозно пробили час дня, и я положил перо.

- С остальным разберусь вечером

Я помчался в гардеробную, ведь уже опаздывал в Адмиралтейство. Там меня ждали, чтобы утвердить проект строительства целой эскадры, спроектированной по последнему слову техники. Я сменил сорочку на более приличную рубашку, надел жилет, сюртук, цилиндр, переобулся, взял трость и выбежал в коридор.

По парадной лестнице я бежал через ступеньку. Когда я миновал последний пролёт я понял, что забыл приказать подать машину!

- Черт! - я выругнулся смотря на часы - ладно, не хрустальный, поеду на трамвае.

За три года моего правления видеть императора, хватающегося за уходящий трамвай стало делом обычным. Времени часто не хватало, чтобы подать машину и приходилось бежать через дворцовую площадь на трамвай, или омнибус. Часто меня спасал де Гауз: он сам водит машину и почти всегда у него есть возможность меня подвезти. Но сейчас де Гауз был ещё в купе поезда, или в каюте дирижабля.

Трамвай приехал как раз, когда я подбежал к остановке. Я вошёл внутрь и встретил недоумевающие взгляды пассажиров и кондуктора.

- Доброе утро, леди и джентльмены. - рассеял я тишину приподняв цилиндр. - Мадам, сколько с меня? - поинтересовался я у пожилой кондукторши.

- Дак, три золотника - спокойно ответила кондуктор.

- Дорогой трамвай стал... Раньше был один золотник - я достал из кошелька три латунные монетки и протянул женщине.

- Угля не хватает, электричество дорожает, а за ним и трамвай. - кондуктор грустно улыбнулась и взяла монеты, взамен выдав мне узорчатый билетик.

В Адмиралтейство я успел вовремя. Когда я вышел из трамвая передо мной предстало огромное здание светло-жёлтого цвета, с огромными воротами посередине и золотым шпилем, устремленным в небеса.

Я вошёл в ворота и пошел к парадному входу. Там меня уже ждал молодой кадет в парадной форме с аксельбантом.

- Здравия желаю, Ваше Императорское Величество! - заорал кадет на весь дворик Адмиралтейства - Разрешите...

- Вольно, кадет, нечего на весь двор орать... - Я перебил кадета.

- Так точно, Ваше Величество. Разрешите проводить вас к Его Превосходительству?

- Идем.

Через узкие коридоры и лестницы кадет вывел меня к кабинету Адмирала.

Я вошел в кабинет. Вокруг большого стола сидели: Адмирал флота Лирикен, его заместитель Рейвен, Министр оборонных дел и несколько инженеров в парадной форме научного двора.

- Только де Гауза для полноты картины не хватает... - прошептал я, входя в кабинет - Добрый день, джентльмены.

- Здравия желаю, Ваше Величество! - присутствующие встали и отдали мне честь.

- Я, разумеется, понимаю важность строительства этой эскадры, но не думаете ли вы, что нас тут многовато?

- Признаться, Ваше Величество, мы с Рейвеном, так сказать, на огонек заглянули - сказал Министр.

- Ясно, только не вздумайте на официальных встречах такое выдать - вздохнул я и сел в свободное кресло - у меня мало времени, будьте добры все необходимые документы.

- Но, Ваше Величество! А как же посмотреть проекты? - заикнулся один из инженеров.

- Проекты лично утвердил де Гауз, а я ему всецело доверяю. - я бросил взгляд на несколько чертежей лежащих на столе и взял в руки перо.

Пока я ставил подписи ко мне подошёл Министр:

- Слухи об убийстве под Нюрвелем - правда? - шепнул он мне.

- Увы, но да. - ответил я.

- А то что убийца - бывший сенатор?

- Да.

- Боже мой... Что собираетесь предпринять?

- Для начала поговорю с канцлером.

Министр кивнул и вернулся на своё место.

Поставив последнюю подпись, я встал, а за мной встали и остальные.

- На этом все, господа, всем хорошего дня.

- Хорошего дня, Ваше Величество - хором ответили присутствующие.

Я вышел из кабинета и направился к выходу из Адмиралтейства. У самых парадных дверей, я встретил охранника:

- Сударь, могу я позвонить с вашего телефона?

- Конечно, Ваше Величество!

Я взял трубку, прокрутил диск, набрав номер, и позвонил во дворец. Я договорился о том, чтобы мне подали машину.

Уже через две минуты я ехал к Сенату, чтобы встретиться с канцлером Карлом Гессеном.

Сенат находился на другом берегу реки, прямо напротив дворца. Это было красивое бежевое здание треугольной формы, с куполом в центре. Он хорошо украшал набережную реки, хоть сейчас его фасад и закрывал стоящий у набережной пароход.

По реке сновали катера и лодки, в небе, закрывая солнце, величественно проплывали дирижабли. Откуда-то с моря шла туча, предвещая ночной дождь, а то и грозу.

Машина свернула с моста на набережную и остановилась напротив Сенатского дворца.

- Ждите тут, я быстро - бросил я шофёру, когда выходил из автомобиля.

Парадный вход находился во внутреннем дворе здания, однако я решил воспользоваться другим входом, выходившим на улицу, ведь так было короче. Скромная дверь почти сливались со стеной и вела в небольшой коридор, а тот, в свою очередь, на лестницу. Я забрался на третий этаж и пошел по светлому коридору, отделанному мрамором, к кабинету канцлера.

Войдя я увидел такую картину: на столе сидела молодая девушка, а рядом стоял и обнимал её канцлер. Девушку я узнал сразу.

- Гессен, вы себе не изменяете, зато изменяете жене. Я, безусловно, понимаю, что баронесса фон Штольц - первая красавица на весь Вальтерхейм, но как вы смели заниматься не просто непотребствами, а прелюбодеянием на работе... - Я чуть прикрыл глаза ладонью и захлопнул дверь.

- В-ваше Величество! А в-вы... Быстро? Как-же... Это... Все не так, как вы подумали! - затараторил Гессен отойдя от баронессы.

- Гессен, вы меня разочаровываете, немедленно, сядьте за стол, а вы, баронесса, идите подальше отсюда.

Гессен упал в кресло, а баронесса подхватила свой жакет, висевший на стуле у стены и стремительно направилась к выходу. Когда она проходила мимо меня, я незаметно взял её за рукав, подтянул к себе и прошептал так, чтобы услышала только она:

- Баронесса, будьте осторожны, Госпожа Гессен от вас мокрого места не оставит, если узнает. Вы будете большой потерей для нас.

- Не волнуйтесь, Ваше Величество, я ко всему готова - шепнула она в ответ и вышла из кабинета.

Что говорить, женщиной она была... Впечатляющей. Своей красотой и харизмой могла очаровать любого. Так что на балах с участием иностранных политиков она была обязательным гостем. Игру мы играем грязную, но по-другому нельзя.

Я подошёл к столу и сел в кресло, напротив канцлера.

- Я даже думать не хочу о том, что только что видел, так что сразу к делу.

- Да, пожалуйста - Канцлер сказал это с улыбкой, однако в глазах его было что-то необчно злое и еле заметное, Что-то, что я прежде не видел никогда. В принципе никогда.

- Итак, вы ведь просили моей аудиенции, чтобы поговорить про убийство под Нюрвелем?

- Да, и я...

- Славно. Я обо всем осведомлён. - Я уже очень хотел поскорее вернуться во дворец, поэтому Гессену слова вставить не давал.

- Но...

- Я многое хотел обсудить, однако понял, что все мои мысли сводятся к одной. Проверка в Сенате.

- Подо...

- Я знаю, что дел у вас много, но это важно. Я прошу от вас одного: аккуратно выясните, есть ли в Сенате кто-то, кто мог бы водить дружбу с Анри Ферье. Вы ведь справитесь?

- Разумеется - проскрипел Гессен сквозь зубы. Я видел, как за круглым пенсне, крепко сидящих на кривом носу, в его глазах разгорелось пламя

- Тогда, всего доброго.

Я встал, и поскорее ушёл от греха подальше. Я, конечно, Гессена недолюбливал, и это у нас было взаимно. У него все никак не укладывалось в голове как им может помыкать какой-то недоросль? А вот я не любил его за характер и поступки... Там... Было за что.

Но я никогда не видел, чтобы он так смотрел на меня? Его как будто подменили. Неужели его так взбесило что я их с баронессой... Прервал? Но ведь я был прав...

Впрочем, может у него просто день не выдался. Зато у меня еще есть дела. Время пришло к обеду.

Машина отвезла меня обратно ко Дворцу. Я вышел у парадного крыльца и направился во внутрь.

До приезда де Гауза оставалось ещё около трёх с половиной часов и за это время мне нужно было пообедать, ибо так обязывал протокол, и разобраться со всеми оставшимися документами.

За дверями меня уже ждал Константин Иоаннович. Старый дворецкий укоризненно посмотрел на меня сквозь монокль и сказал:

- Ваше Величество... Нельзя вам трамваями ездить... Что аристократия подумает?

- Константин Иоаннович, мне аристократы, сидящие в чиновничьих креслах, или беззаботно пьющие вино в своих поместьях, при этом смеющие думать обо мне что-то не то - противны. И считаться с их мнением я не намерен. - я отдал дворецкому цилиндр и сюртук.

Возможно иногда я бываю слишком резок с Константином Иоанновичем, но само упоминание какой-то там аристократии, смеющей думать плохо о своём сюзерене за любой, самый малейший проступок... Это выводит меня из себя не слабее, чем плохие новости с фронта.

Все три года я пытаюсь вывести этих недо-дворян из высшего общества и правительства, как пятно с рубашки. Только эффект слабоватый...

Пару раз я был на грани того, чтобы Сенат выдвинул мне вотум недоверия. Вотум недоверия - это, по факту, приказ отречься от престола, и отказаться от этого нельзя... Иначе гражданская война. Один мой предшественник сделал так однажды, но ничем хорошим это не закончилось.

- Простите, Ваше Величество...

- Ничего, скажи лучше, кто почтит нас своим визитом за ужином?

- Князь Оболенский, Баронесса фон Штольц, Адмирал Лирикен и Граф де Гауз

- Славно. Все будут в сборе. Но это будет вечером, а сейчас обед.

- Подадут через пять минут, Ваше Величество.

- Отлично!

Обед был, как всегда, бесподобен. Надо будет как-нибудь наведаться в кухонный флигель и похвалить персонал.

До приезда де Гауза оставалось ещё несколько часов, которые я решил посвятить бумажной волоките... В моей работе больше всего я ненавидел две вещи: балы со зваными ужинами и работу с бумагой. Каждая минута чтения очередного доклада, или пустякового прошения длилась вечность. Казалось, что стопка бумаг так никогда и не закончится. Но вот наконец я тянусь за последним документом, читаю его, заполняю справку об отказе и откладываю его в отдельную стопку. Де Гауз прибудет через час. Как раз успею добраться до... До куда? Я ведь так и не уточнил как прибудет в Вальтерхейм мой друг: дирижаблем, или поездом? Если поездом, то времени ещё было много, ведь до вокзала ехать недалеко, а вот аэродром находился в нескольких километрах от города, и тогда выдвигаться надо было уже сейчас.

- Константин Иоаннович! - крикнул я, закидывая в камин документы с отказом, а в сейф все остальное. - Константин Иоаннович!

- Ваше Величество, Константин Иоаннович сейчас занят, но если хотите я могу его позвать - в кабинет вошёл камердинер Марков.

- Ох, здравствуй, Марков. Нет, не стоит. Ты не знаешь на чем прибывает Граф де Гауз?

- Поездом, Ваше Величество, хотя он и планировал прилететь на дирижабле, но рейс отменили.

- Хух, спасибо, Марков. Подготовь мне одежду и прикажи подать машину, я поеду его встретить.

- Ваше Величество, это не подобает...

- Чхал я. Он мой друг, как человек я имею полное право встретить его на вокзале.

Марков удалился ничего не сказав. Видимо я его обидел... Впрочем, сам напросился, знает ведь, что я плевать хотел на Императорский Протокол. Я правитель, а не мизантроп, который из дворца без повода не выходит.

Я пошел переодеться во все тот же костюм с сюртуком, а потом спустился к выходу, где меня, уже ждал Марков с зонтиком и цилиндром.

- На улице начался дождь, Ваше Величество, будьте аккуратны - сказал камердинер и приоткрыл дверь.

Меня сразу встретил сильный порыв ветра, который мгновенно распахнул пятидесятикилограммовые двери, то ли приглашая меня на улицу, то ли наоборот. Я распахнул зонт и вышел, сопротивляясь ветру и ливню. Я сел в машину, и мы отправились к железнодорожному вокзалу.

Большое здание вокзала с огромным окном посередине было видно из дворца. В основном потому что он находился на другом конце проспекта, соединяющего Дворцовую и Привокзальную площади. Градостроители решили, что это будет хорошей идеей, пока не осознали, что поток грузовиков, тягачей, омнибусов, трамваев и автомобилей, едущих по проспекту с трудом можно распределить при въезде на площади. Пришлось ограничить движение автомобилей и другого колёсного транспорта по Дворцовой площади. Теперь площадь объезжают по набережным параллельных каналов.

Машина шаталась на брусчатке площади и наконец выехала на ровную дорогу проспекта. Лимузин у меня был что надо, подарок Дунайского Царя. В основном транспорт был либо на паровой, либо на электрической тяге. "Электротелеги", впрочем, заряжались от паровых генераторов. Моя же машина была на газовой тяге! Это позволяло забыть о работе с топкой и только заправлять машину горючим газом и водой.

Лимузин миновал проспект меньше чем за десять минут. Все расступались перед ним, даже трамваи будто хотели спрыгнуть с рельс и закатится в подворотню, лишь бы не преградить императору дорогу. Мне было одновременно и приятно, и очень неловко. Раньше я как-то не замечал этого, а сейчас готов был под пол провалится. Я чуть прикрылся цилиндром и, краснея, стал рассматривать сложенный страфонтен передо мной.

Машина доехала до вокзала. Вблизи он был ещё больше чем казалось до этого. Огромная стена нависала надо мной, и от этого становилось дурно. Я поспешил в вестибюль, а шофёр остался в лимузине. Внутри было, на удивление, пусто. Хотя это понятно, пригородные поезда уходят с другого вокзала, а междугородние перевозки потеряли свою популярность, из-за опасности подрыва путей. Но туда, откуда приезжает де Гауз только поезд, да дирижабль и ходят.

В просторном вестибюле вокзала пахло сыростью и дул холодный сквозняк. Я пошёл к лестнице на перрон, но меня остановил жандарм, появившийся из ниоткуда.

- Здравия желаю, Ваше Императорское Величество. - жандарм отдал мне честь и продолжил: - Столичной жандармерии капитан Розин, могу вам чем-нибудь помочь?

- Здравия желаю, капитан. Я приехал встретить друга, он прибывает через десять минут.

- Поезд из Люценбаха? Да, он совсем скоро приедет. Позвольте вас проводить.

- Благодарю. - Жандарм взял мой зонт и цилиндр, и мы пошли на лестницу.

- Ваше Величество. - обратился ко мне капитан.

- Да?

- Простите мне сию вольность, но смею заметить, что вы... - Жандарм сдвинул густые брови - что вы очень зря ездите без охраны.

- Почему же?

- Понимаете... Всякое может быть. Его Сиятельство всю жандармерию на уши поднял, патрули улиц усилил, меня вот на пустой вокзал поставил дежурить... Говорят, скоро обыски начнёт проводить.

- Странно, и к чему бы это? Впрочем, я сам с этим разберусь. Спасибо вам, капитан, за информацию.

- Поезд, едущий по маршруту "Люценбах - Вальтерхейм", прибывает на третий путь через пять минут. Встречающим просьба не толпится на перроне и не мешать работе проводников - шипящий голос из громкоговорителей эхом раздался по пустому вокзалу.

- Поспешим, капитан.

Мы вышли на перрон как раз, когда паровоз, скрипя тормозами остановился у платформы. Это был старый, грязный, ржавый локомотив с прицепленными к нему старинными двухосными вагонами. У них была странная для нынешнего времени компоновка: отдельный вход в каждое купе.

И вот дверь одного из них распахнулась, и из неё вышел он: два метра ростом, широкоплечий и при этом тонкий, как шпага, с длинным хвостом волос сзади, в чёрном пальто с перелиной, красном галстук-банте, широкополой шляпе и в очках-половинках на цепочке, Граф Александр де Гауз. Он, видимо, сразу заметил меня, среди немногочисленных пассажиров и, широкими шагами, стуча тростью и размахивая саквояжем, пошел ко мне. Вблизи он выглядел совсем как не человек... Мертвецки-бледный, волосы густые и чёрные, как смоль, радужка глаз алая, как кровь, а старый саквояж сжимала механическая рука.

- Добрый вечер, Ваше Величество. - он улыбнулся и качнул головой, в знак приветствия.

- Давно не виделись, Александр. Как прошла твоя командировка?

- Изначально все было хуже, чем ожидалось, а стало лучше, чем планировалось. Поработал на славу, но мои мозги все также голодны, как при отъезде. Так что я весь внимаю ваши рассказы и последние новости! Займите меня, Серхио! Позвольте мне утолить голод разума и приступить к выполнению чего-то необычного, острого, шокирующего! - Граф стал крутится вокруг меня, чуть ли не танцевать. Он то наклонялся, то вновь выпрямлялся, активно жестикулировал, при этом всегда смотря мне прямо в глаза.

Что-же, ему свойственно было позволять себе подобные вольности. Он мог и в глаза мне смотреть, и по имени называть. Все же граф мой хороший друг, так что я был не против, почти...

- Не волнуйся, работа найдётся. А на людях, будь так добр, зови меня как положено!

- Хмм, как вам угодно-с, Ваше Величество!

- Капитан, возьмите, пожалуйста, багаж... - я обернулся, чтобы посмотреть на жандарма, но его там не оказалось - А где?

- Ушел, секунд десять назад, вон его кивер среди людей мелькает. - де Гауз указал рукой на красную точно на другом конце платформы, после чего достал из пальто трубку и зажег её пальцем механической руки – Удобная вещица, даже настоящую не жалко.

- И как ты умудрился потерять руку до локтя?

- Гигантские часы настраивал. Вероятно, где-то на их шестернях ещё остались кусочки плоти.

- На слух – отвратительно.

- На вид не лучше, уж поверьте – ответил де Гауз всё с той же доброжелательной улыбкой.

Я был уверен, что, когда шестерни часового механизма зажевали руку бесстрашного графа он лишь скрипнул зубами и не более. Мы пошли на выход, нас ждало ещё много дел.

Глава 2 "Господин Артист"

"Ночь выдалась бессонная..." - в любом обществе это могло бы прозвучать неприлично, но в моем "негласном" комитете это означало работу, обсуждения и жаркие дискуссии на тему того, как развивать страну. Лег я в три часа ночи, когда уехал последний из гостей: де Гауз, ведь ему уже в четыре нужно было вернуться в Научный Двор. Он вообще спит? Странно, что он до сих пор не почил с таким отношением к собственному здоровью. Утренняя рутина пролетела, на удивление, незаметно. После завтрака у меня было свободное время и я решил прогуляться по улицам столицы. Одевшись я вышел на площадь и направился в сторону набережной. Там, кажется, было неплохое кафе. Прохожие смотрели на меня с большим удивлением, когда понимали, что прошедший мимо молодой джентльмен - это их император. Такая реакция меня даже забавила так, что я не мог сдержать улыбки, когда очередной месье, или мадам оборачивались на меня. Идя по набережной, я заметил афишный столб. - Интересно, что сейчас в театрах ставят? - я подошёл к столбу и мой взгляд приковало самое яркое объявление, о приезде бродячего цирка - "Цирк "Элефант" И его знаменитый арлекин: Ян Адамский" - прочёл я заголовок. - что еще за арлекин? Не слышал о нём. - Ваше Величество? - ко мне обратилась пожилая дама в красном платье, похожее носила Баронесса - Это правда вы? - Это в самом деле я, мадам. - А вы вблизи гораздо моложе, чем кажется. Порфира вас старит, - дама улыбнулась - а вот в плаще вы отлично выглядите. Меня, к слову, зовут Фаина Разумовская. - Очень приятно, мадам Разумовская, и спасибо за лестные слова. Я продолжил разглядывать пеструю афишу, а дама все не отходила. - Ох. Я слышала про этого арлекина - Разумовская ткнула пальцем на фигуру в обтягивающем полосатом костюме с большим бантом на груди. - говорят он мастер своего дела, хотя и ваш ровесник, ловкий, сильный, ему бы в балет... - Разумовская кинула взгляд на часовую башню вдалеке - Прошу прощения, Ваше Величество, вынуждена удалится - дама сделала ловкий, для своего возраста, реверанс и стремительно удалилась. Вот так всегда, только появился повод, что-то спросить, а собеседника уже и след простыл. Кафе оказалось совсем недалеко. Если мое появление на улице вызывало удивление у окружающих, то, когда я зашел в кафе, жизнь там медленно остановилась. Стараясь этого не замечать я сел за столик у окна и стал ждать официанта. - Что вам будет угодно, Ваше Величество? - официант явно волновался, но виду не подавал. - Будьте так добры, чашку чёрного чая и.. Пожалуй всё. - Не хотите отведать вафли? Они у нас лучшие в городе! - Благодарю, я уже позавтракал. Официант спешно удалился в другой зал, где, видимо, была стойка бара. Жизнь понемногу вернулась в кафе и я невольно услышал разговор двух девушек, за соседним столиком. - Угадай, кого я видела вчера на вокзале? - спросила одна. - Его? - вторая бросила на меня короткий взгляд. - И его тоже! Но я говорила о Графе де Гаузе! - О ком? - Как, ты не знаешь?! - девушка была явно удивлена, и я ее удивление понимал - да это же самый страшный человек в Империи! Ну, после него, конечно.. - и что за манера, говорить обо мне, в моем же присутствии, так неуважительно? - Да ну? - Да-да-да! Он же настоящий монстр! Я слышала, что один чиновник, вздумавший копать под де Гауза, был приглашён им же на разговор, после чего попал в психиатрическую больницу! - не врет, такое правда было - а промышленник заказавший его убийство пропал без вести, и убийцы тоже! - и такое тоже было... И ведь не один прокурор пытался отправить де Гауза в места не столь отдалённые, но, когда дело доходило до доказательств его вины в преступлениях, их просто не было. А когда у самого Графа спрашивали, что-нибудь про пропавших и сумасшедших он лишь тихо смеялся, покуривая трубку, или отпивая вино из бокала. Но он был не только жестоким и устрашающим, он был верным слугой короны, гениальным учёным, когда-то лучшим врачом страны, хорошим дипломатом и стратегом... Жизни, спасенные благодаря нему, четырежды покрывают жизни им погубленные. Ведь это хорошо, да? Допив чай, я расплатился, вышел и направился назад, во дворец. Вновь я принялся за разного рода макулатуру. Константин Иоаннович, как всегда, оказался прав. - Нам непременно нужен секретарь, иначе я все своё правление в этом кабинете просижу, в обнимку с бумагами - прошептал я, откидываясь в кресле. - Но не могу же я взять кого попало на должность личного императорского секретаря, это ведь такая ответственность... Он должен быть вторым мной, не просто приносить мне бумаги и чай, а тщательно отбирать для меня самое важное из всей стопки писем и прошений, с остальным же разбираться самому, а потом отчитываться мне о проделанной работе. - Господи, ну что за головная боль! На что отец уволил прошлого секретаря, незадолго до смерти? Где ж мне его искать... Минутку, а это идея! Константин Иоаннович! - в голову пришел отличный план, правда требовал он некоторой подготовки. - Ваше Величество, вызывали? - дверь отворилась и в кабинет вошёл дворецкий - Да, скажи пожалуйста, почему отец уволил своего секретаря? - Я не знаю всех подробностей, Ваше Величество, но, кажется, секретарь то ли что-то не то сделал, то ли документ важный выбросил, но в общем ничего особенного. - Константин Иоаннович пожал плечами. - И почему я не удивлен, отец увольнял прислугу по поводу и без. Сколько лакеев вы меняли за год? - Рекорд был пятнадцать. Поэтому прислугой в основном занималась Еë Величество. - В общем, если это возможно, то найди этого секретаря и пригласи на собеседование. - Я сложил документы в ящик и потянулся к телефону, стоявшему на краю стола. - Как пожелаете, Ваше Величество - Дворецкий удалился по своим делам. Набирая телефонный номер приемной Научного Двора можно было сломать палец, ибо почти каждая цифра в нём была девяткой. Ответили почти сразу. - Приемная имперского научного руководителя, говорите - послышался из трубки молодой женский голос - Мадам, вам звонят из дворца, будьте так добры, свяжите меня с графом Де Гаузом. - Молодой человек, телефонные розыгрыши это низко! Имперский научный двор - приличное заведение, а Его Светлость очень занятой человек, мало того, что вы так беспардонно тратите его время, так вы еще представляетесь дворцом! Как низко! - возмущенно ответила девушка и положила трубку - Тьфу ты, черт побери! - тихо выругнулся я Обидно между прочим! Молодые девушки устраиваясь секретаршами к красавцу Де Гаузу забывали, что он, в отличие от них, не знал слова "усталость" и работал на износ, чего требовал и от них. Дольше месяца секретарши у него не задерживалась, и каждая новая вечно сбрасывала мои звонки, думая, что это какой-то беспризорник розыгрыши устраивает. Когда я уже собирался уходить из кабинета, раздался звонок. - Его Величество у аппарата - я взял трубку - Здравствуйте Серхио, зачем звонили? - послышался в ответ знакомый низкий голос - Де Гауз, опять секретаршу сменил? - Прошлая уволилась ещё до моего отъезда. Позвольте угадать: новенькая ваш звонок сбросила? - В ином случае ты бы не перезвонил. - Угадали! - на другом конце провода раздался тихий смешок, похожий скорее на кашель - Ах, Серхио, знали бы вы как сложно в наше время найти хорошего секретаря! Остались одни дилетанты! Некоторых даже приходится обучать работе на печатной машинке! Вот и приходится выбирать из того что есть, а у вас как дела? - Королева драмы... Тоже вот секретарём хочу обзавестись. - И как успехи? - Завтра будет видно... - и тут я вспомнил афишу на набережной - Де Гауз, а ты давно в цирке был? - Неожиданный вопрос. Пожалуй, лет так десять назад. - Вот и я давно не был, я тут афишу приметил, во вторник приезжает бродячий цирк, с каким-то известным арлекином. Не желаешь сходить? - Во вторник... Да, почему нет. - такой реакции я не ожидал. - Хорошо, тогда я уточню время и цену на билеты и перезвоню тебе. - Как вам будет угодно - удовлетворительно ответил граф и повесил трубку. Удивительно, что у него нашлось время на цирк. Де Гауз часто занят, в основном постройкой "механизма точности" - гигантского механического вычислителя, который мог бы значительно облегчить работу всему научному двору. Но механизм постоянно ломается, сбивается и работает так, как работать вообще не должен. Хотя с каждым днём он становится все лучше и лучше. Представление было назначено на шестнадцать часов. Шатёр цирка возвышался, на холме, за городом. Вокруг стояли многочисленные вагончики и два монструозных паровых тягача, они и тянули на себе этот цирк. Когда я приехал, Де Гауз уже был на месте, правда я его не сразу заметил. В темноте его выдавали только красные глаза за старыми очками и сапфировая брошь - фамильное украшение Де Гаузов. - Ну что, Ваше Величество, где билеты? - спросил он, выходя на свет газового фонаря. - При мне - я вытащил из внутреннего кармана сюртука три билета. - А кто третий? - спросил граф забирая свой билет. - Шофёр. - Здравствуйте, Александр Себастьянович - шофёр подошёл к нам и снял фуражку в знак приветствия. - Не зовите меня по отчеству - оскалился Де Гауз, при этом, как всегда, улыбаясь - паспортная реформа мне на пользу не пошла. Было заметно как несчастного шофёра пробрало дрожью. Я отдал ему билет, и мы пошли к шатру. Хозяин цирка, стоящий на входе, чуть было не выронил из рук трость, когда нас увидел: - З-здравствуйте! Ваше Величество, Ваша Светлость, и вы, господин шофёр! Надеюсь вам у нас понравится! - Здравствуйте, я на это рассчитываю.- я было открыл рот, но Де Гауз меня опередил - Вы знаете, я большой ценитель хорошего юмора и развлечений, не разочаруйте нас. - отдал билет и ушёл. Я ещё никогда не слышал, чтобы человек так громко сглатывал. - Ты сегодня в ударе, двоих чуть до инфаркта не довёл, так держать! - сказал я графу, пока мы искали места получше в шатре. - Не понимаю о чем вы. - он попытался изобразить искреннее удивление, но у него это плохо получилось. Мы заняли места где то на среднем ряду и стали ждать начала. На арену вышел хозяин цирка в красном фраке, цилиндре и с тростью, помахал публике и начал: - Дамы и Господа! Приветствую вас под шатром нашего бродячего цирка, цирка "Элефант"! Вашему вниманию будет представлен весь наш коллектив! Акробаты, силачи, дрессировщики и, разумеется, арлекины, будут развлекать вас весь этот вечер! Более того, хотел бы поприветствовать особых гостей нашего сегодняшнего представления: Его Величество, наш милейший Император Серхио второй и Его Светлость, гроза и страх всех изменников короны, граф Александр Де Гауз! - хозяин указал на нас тростью. Публика повернулась на меня и наполнила аплодисментами шатёр. Я помахал рукой им в ответ. Надеялся я, что мое присутствие никто не заметит, но надежды мои рухнули. Когда аплодисменты стихли, хозяин цирка продолжил: - А теперь встречайте: Силачи! За ними следовали акробаты, потом дрессировщики со змеями, фокусники... Циркачи были мастерами своего дела. Целых два с половиной часа их выступления пролетели незаметно, и вот, наконец, настало время для финального выступления. - Леди и джентльмены, Ваше Величество, представляю вашему вниманию, исключительно лишь для вашего развлечения, гордость нашего цирка, арлекина Яна Аранеа! После этих слов заиграла цирковая музыка и, из-за спины хозяина цирка, что-то колесом выкатилось, прокатилось по периметру арены, закатилось в центр и остановилось. На ноги встал молодой человек, с вьющимися волосами до плеч и белым от грима лицом. Одет он был в красно-желтый полосатый костюм, в рукавах он был свободный, но в остальном, как и подобает, узкий, на груди фиолетовый бант, а на голове четырехконечная шутовская шапка. Арлекин низко поклонился, встал в * позицию, хотел было заговорить, но его прервали громкие аплодисменты. - А вот это уже интересно. - Алые глаза графа с любопытным прищуром начали изучать циркача. - Здравствуйте! Здравствуйте дамы и господа! - когда аплодисменты стихли арлекин заговорил с такой лёгкостью, как будто не сделал только что колесо по периметру арены - Не передать словами, как я рад видеть всех вас сегодня под этим шатром. Не передать и то, как я польщен присутствием здесь нашего Императора, здравствуйте, Ваше Величество! - Он вновь поклонился, и я помахал ему в ответ. - Видимо, дела государственные нашлось на кого свалить, раз вы здесь, не так ли? От такой дерзости я потерял дар речи. Хамить императору на публике - для этого нужно обладать стальным... Всем! Я перевёл взгляд на Де Гауза, но тот выпада, кажется, и не заметил, вернее заметил, но виду не подал. Я хотел возмутиться, когда язык вновь начал действовать, но решил не прерывать его выступление... Да кого я обманываю?! Мне просто нечем было это парировать! - Ах, извините, я, кажется, дал волю мыслям, и они вырвались наружу! - всем было ясно, что это была не случайность - Андрей, неси реквизит! В шатёр вошёл мальчик, лет шести, с большой коробкой, полной самых разных вещей. Начал своё выступление, Ян, с жонглирования. Казалось бы, банально, но он жонглировал сразу полудюжиной шаров! Позже к ним, на ходу, добавилось столько же кинжалов, судя по блеску - наточенных. Но и это было не все: арлекин высоко поднял одну ногу, к нему подошёл мальчик с тарелками разных размеров и форм, и начал ставить их ему на ботинок в случайном порядке, пока не получилась шаткая башенка. Через минуту циркач взмахнул ногой, тарелки полетели под самый верх шатра, кинжалы воткнулись в арену, а шары покатались по песку. Арлекин застыл стоя на одной ноге и держа в руках тарелки, ни одна из которых не разбилась. Публика была в культурном шоке от такого и засыпала выступающего аплодисментами. Даже Де Гауз, прежде сидевший тихо, захлопал, что есть мочи. Циркач поклонился и взял из коробки небольшой рупор, такой использовали на некрупных мероприятиях вместо дорогих и не слишком мобильных микрофонов. - Спасибо, спасибо! Ваши аплодисменты мне льстят! Но это был лишь маленький трюк, для тех, кто любит трудится будет просто его выполнить. - Арлекин бросил на меня взгляд. - Гад... - шепнул я себе под нос, Внезапно, осмелевший шут закашлялся согнулся, потом обратно выгнулся, глубоко вдохнул и... Выдохнул пламя! Языки пламени вырывались из его рта, озаряя светом шатёр. Публика ахнула и вновь зааплодировала. Выдохнув всё пламя, он поклонился и медленно вышел из шатра. Представление его было недолгим, но впечатляющим. Настолько, что сидевший рядом Де Газу чуть не оглушил меня аплодисментами. - Великолепно! Поразительно! Просто невероятно! - восклицал он, когда мы выходили из шатра - Как ему это удалось? Неужели он умудрился незаметно вдохнуть водород, а потом также незаметно поджёг его на выдохе? Но я не видел огнива... Нет! Невероятно, я хочу... Нет, я требую встречи с ним! - Я бы тоже хотел перекинуться с ним парой слов... - я потер глаза. Внезапно к нам подбежал мальчишка, ассистент арлекина: - Помогите, помогите! - мальчик чуть было не рыдал - Пожалуйста, дядя Император, помогите! - Что случилось, юный друг? - я чуть нагнулся к нему. - Брата бьют! Пожалуйста, помогите! - Боже мой, Де Гауз, саквояж при тебе? - в саквояже он, по старой врачебной привычке, носил медикаменты. - В машине оставил... - Граф сразу всё понял и ушёл за сумкой. - Шофёр, иди за лимузином, мальчик, веди. Мальчик тянул меня за полу сюртука куда-то за шатёр, к вагончикам циркачей. Он подвёл меня к одному из них. Я потянул за ручку двери. Закрыто... Из-за неё слышались крики - Именем меня, откройте! - я начал дёргать за дверь ещё сильнее. - Опять этот несносный мальчишка! - послышался из-за неё голос хозяина цирка - я же сказал тебе идти прочь! - дверь распахнулась и в меня со свистом ударила плеть. Оловянные пуговицы сюртука со звоном упали на металлическую лесенку вагончика, от боли в глазах потемнело, кишки, будто в узел завязали и закрепили желудком. Я понял, что рискую упасть и схватился за поручень у двери. Когда боль чуть ослабла я увидел перед собой ошарашенного хозяина цирка. Кажется, он думал, что это ассистент Арлекина бьёт в дверь. - В-Ваше Величе... - Заткнись... Олух... - прохрипел я сквозь зубы. - Властью данной мне народом, я приказываю вам... - я почувствовал как ужин пытается выйти наружу - остановится! Сзади послышались тяжёлые шаги, я повернулся и увидел Де Гауза. - Тебя хоть за смертью посылай. - боль уже почти отошла и я выпрямился. - Стоило мне немного от вас отстать, а вы уже нашли проблемы на свою голову. - укоризненно сказал граф. - Учусь у лучших - съязвил я в ответ. Я посмотрел на мальчика, который, кажется, мало понимал, что вообще происходит, но был очень напуган. - Юный друг, дождись шофёра и езжайте с ним за городовыми. Изолятор сегодня примет нового гостя. - я бросил взгляд на хозяина цирка, который всё также стоял в проходе. Глаза его наполнились страхом и недоумением. Оттолкнув его в сторону мы с графом прошли внутрь вагончика и увидели такую картину: в углу на полу сидел арлекин, одежда его была порвана в нескольких местах, оттуда медленно капала кровь, бант и шапка лежали на полу рядом, а грим на лице смазался и теперь напоминал масляное пятно на воде. - Ну что, сэр, садитесь и позвольте вас осмотреть - Де Гауз достал из саквояжа перчатки, вату, йод и лупу. - К-кто вы?! - перепуганный шут забился ещё дальше в угол - Смерть без косы, а что, не видно? - граф улыбнулся и стал натягивать перчатку на латунный корпус механической руки. - Не издевайся, - я снял испорченный сюртук и кинул его на стул, стоящий в углу. - твой ассистент нас позвал, сказал, что тебя бьют... Не соврал. - Он... Он в порядке? - арлекина, кажется, понемногу отпускало. - Отделался лёгким испугом, чего не скажешь о моём сюртуке. Де Гауз усадил шута на тахту у стены, осмотрел раны и начал протирать их йодом. - А... А кто ваш доктор? От такого вопроса граф чуть не уронил кусок ваты. Впервые, на моей памяти, его не узнали. Оно и понятно, Де Гауз носил вполне типичную для доктора одежду: длинное чёрное пальто с перелиной, широкополая шляпа, красный галстук бант и саквояж со змеёй и чашей - вылитый лекарь из городской больницы. Сдержать смех итак было сложно, но когда я заметил, как лицо графа меняется, пытаясь подобрать нужную маску, я расхохотался. Даже поникший хозяин цирка поднял глаза, от вопроса арлекина. - Граф Александр Де Гауз... - проскрипел "доктор" - к вашим услугам... - и продолжил протирать раны йодом. Циркач сидел потупив глаза, пока граф лечил его раны, проделанные ударами плети. - Ну, рассказывайте, что такого стряслось, что вы, господин хозяин цирка, осмелились нарушить закон? Хозяин цирка оживился, ему явно было что сказать. - Ваше Величество, я ж вашу честь отстаивал, да! Наказывал, так сказать... Нечего вас при людях очернять, да ведь? Я взглянул на шута, тот как будто даже внимания не обращал на обидчика. - Я, господин хозяин, сам в силе свою честь отстоять, а вы своей выходкой плюнули в лицо мне и на могилу всём моим предкам. Не судите, и не судимы будете. - я попытался кинуть на него настолько зловещий взгляд, насколько мог. - мы дождёмся городовых и отправим вас с ними, а вот вы, господин артист, проедете с нами до дежурного места оказания медпомощи, а по пути мы многое обсудим. - в глазах шута появился страх и безнадёжность, какая появляется у приговорённых к казни. Долго ждать не пришлось. У вагончика припарковалось две машины: моя и неказистая "электротелега" городовых. Из последней вышло два высоких мужчины в белых кителях и фуражках. - Здравия желаю, Ваше Императорское Величество! - сказал один из них, заходя в вагончик. - Здравствуйте, господа. - ответил я - надеюсь вы сами тут со всем разберётесь, а мы отвезем потерпевшего в больницу. Городовой удовлетворительно кивнул и пропустил нас на выход. Де Гауз с саквояжем зашагал к своей машине, а я повёл арлекина к своей. Внутри уже сидел мальчик, когда он увидел шута его глаза, наполнились радостью и он крепко его обнял. Настолько крепко, что, видимо, задел раны и выдавил из него больной стон. Оба они сели на заднее сиденье, нарушать идиллию мне не хотелось и пришлось ехать спереди. Эти двое, кажется, действительно были родными братьями. - Итак, мой друг, рассказывай: зачем нахамил? - спросил я у арлекина. В ответ он лишь отвернулся. - Господин артист, я привык получать ответ сразу. Повторяю вопрос: зачем ты решил дерзить мне на выступлении? - Вам не понять... - послышалось с заднего сиденья. - Понять, или нет - решать не тебе. - в ответ опять молчание. - Слушай, я в ответе за всё что происходит в этом государстве, проблема лишь в том, что я не обо всём осведомлён. Если ты поможешь мне понять, в чем проблема, я непременно постараюсь её решить, договорились? - Мы небогато живём... - арлекин начал рассказ - Знаете сколько мы получаем за выступления? По три кроны за номер. - Пардон, сколько?! Цена за билет пять крон! А ведь посетителей в шатре было под сотню! За два таких выступления можно набрать денег, чтобы купить личную воздушную яхту! - И я о том-же. Но это всё же какие-то деньги, раньше было ещё хуже. Раньше мы жили на улице Ткачей. Улица Ткачей считается одним из самых бедных районов Вальтерхейма. Раньше там была ткацкая фабрика, но её хозяин умер и предприятие разорилось, оставив рабочих, живших рядом, с носом. - Слышал, там нелегко... - Да, мама за время работы на фабрике успела немного накопить и купила квартиру там. Но когда она умерла нам пришлось совсем худо... Отчим продал квартиру и бросил нас, уехав в неизвестном направлении. - последнее предложение он произнёс с особой злостью и обидой. - мы голодали на улице. Я научился паре приёмов и мы с Андреем стали выступать на улице, постепенно перебираясь подальше от Улицы Ткачей. - И тогда вас приютили в цирк, я правильно понимаю? - Именно, Господин Мариенко нашёл нас, когда мы скитались у Портовой площади. Так вот как зовут хозяина цирка. Господин Николай Мариенко, и как я сразу его не узнал! Ведь он некоторое время был концертмейстером в Императорском театре. - Лишь один вопрос терзает меня... - неожиданно поэтично сказал я. - Почему ты мне нахамил? Ты ведь так и не ответил! - Да что вы пристали?! - обиженно ответил арлекин. - Не за что мне вас уважать - вот и нахамил! Мы всю жизнь бежим от голодной смерти, и никто... - Тсс... - я показал на мирно уснувшего на мягком сидении мальчика. - И никто нам не помог. Никто и ничем... - прошептал несчастный шут. Я кивнул, это была знакомая ситуация: покажите мне государство без бедных людей и я кину в вас камень и назову лжецом. Низы, в бессилии, молят о помощи, а верхи говорят: "спасение утопающих - дело рук самих утопающих". Я не согласен с последними, но и самому вечно спасать утопающих нельзя, иначе они разучаться плавать. Дело государя - оставить им плот, а вот воспользоваться им, или просто заливать и без того солёное море ещё более солёными слезами - им самим решать. Между тем мы уже ехали по городу. Дорога была пуста, окна доходных домов и дворянских особняков темнели, Вальтерхейм погружался в лёгкую дрëму. - Ваше Величество, дело гибло... - шофёр обреченно бросил взгляд на часы, вмонтированные в приборную панель - Мосты через реку развели, ко дворцу не подъехать, да и больницы на этой стороне нет. - Черт... Тормози тогда, с Де Гаузом поговорим. Скрипя тормозами и гремя каркасом складной крыши, лимузин затормозил у тротуара. Сразу за ним почти бесшумно встал автомобиль графа. Дверь отворилась и на мостовую вышла высокая фигура. - К чему остановка? - спросил Де Гауз подходя к моей двери. - На время смотрел? Мосты развели, до утра до дворца не добраться, больницы на этой стороне нет, что делать будем? Граф задумчиво глянул в чёрное, то ли от копоти, то ли от уже зашедшей в северном городе луны, небо и сказал: - Поедем ко мне, мой особняк в двух кварталах отсюда. Там и господина артиста долечим, и вас на ночлег устроим. - Тогда едем туда, ты ведешь. - Ясно дело, вы то дороги не знаете. Ехали по пустынной улице мы недолго и остановились на освещённом газовыми фонарями бульваре у длинного двухэтажного здания. Это был городской особняк Де Гаузов. Ему было около двух веков, а территория, на которой он стоял, принадлежала этой фамилии ещё больше. Ночью он казался почти чёрным, виден был только свет в окне второго этажа. Граф проводил нас к двери, под кованым крыльцом. - Жуткое место... - сказал арлекин, пока Де Гауз искал ключи в саквояже. Но дверь отворилась сама. Навстречу вышла пожилая женщина с крупной связкой ключей в руках. - Здравствуйте, мадам Эйвен. - сказал граф женщине. - Милорд, у нас гости? - с лёгким возмущением ответила она. - Да, вы не могли бы... - Возмутительно, милорд! Невероятно, вы никогда не предупреждаете меня о гостях! У нас пол особняка в чехлах, потому что вы здесь разве что ночуете, а вы решили гостей пригласить!? - прервала графа мадам Эйвен. Редко я видел, чтобы Де Гауза кто-то так отчитывал. - Господа, прошу любить и жаловать - обратился он к нам, - Мадам Эйвен, моя экономка. - Здравствуйте, господа - тон у неё резко переменился на гостеприимный, - Ваше Величество!? - меня экономка в темноте рассмотрела не сразу - Милорд, я уйду от вас! Как можно! Что прикажите на ужин подавать?! - вновь возмутилась пожилая женщина. - Нам хватит чая, мадам Эйвен. - успокоил я экономку. - Чем возмущаться, лучше подготовьте смотровую и спальни для гостей. - Де Гауз вошёл внутрь. Экономка хмыкнула и отправилась за ним. Входная дверь вела в длинную комнату, в конце которой стояла лестница с коваными балюстрадами. Мне случалось бывать в особняке, поэтому я знал куда идти, но вот арлекин с помощником, кажется, совсем растерялись и судорожно разглядывали многочисленные двери в комнате. Впрочем, даже я плохо ориентировался в тёмном помещении. Я нащупал выключатель и повернул его. Тусклый свет озарил прихожую. Я кинул цилиндр и испорченный сюртук на вешалку и пошёл в сторону гостиной, она была за первой же дверью. "Гости" направились следом. Как отметила экономка, людей они принимали нечасто. Ставни на окнах в гостиной были закрыты, диваны накрыты простынями, бюро покрывал толстый слой пыли. Помню, я был здесь ещё ребёнком, тогда в этой комнате кипела жизнь, лакеи носили напитки, гости играли в карты, а хозяин с хозяйкой мирно сидели на креслах у камина. Теперь камин был прикрыт щитом, а кресла пустовали. Теперь один лишь граф и его верная экономка жили в этом прекрасном доме. Я снял простыню с одного из диванов и сёл на него, арлекин сделал то же самое с диваном напротив. Долго ждать не пришлось, через минуту в комнату вошла мадам Эйвен: - Господин артист, позвольте проводить вас в смотровую. - А, зачем? - настороженно спросил он. - Его Светлость наложит на ваши раны швы и повязки. А вам, Ваше Величество, я сейчас принесу чай. - Благодарю, а ты будешь что-нибудь? - обратился я к брату арлекина. - Андрей, кажется? - Какао хочу! - радостно ответил мальчик. - Андрей, не наглей! - сказал артист. - Будет с тебя, пусть угоститься. Мадам Эйвен, у вас ведь найдётся кружка какао для мальчика? - Найдётся, а теперь идёмте, господин артист, Его Светлость не любит ждать. Арлекин и экономка ушли, а мы с мальчиком остались наедине. - Скажи-ка, юный друг, а есть вам с братом где жить? - Мы в цирке и живём. - Нехорошо получается... - прошептал я. - А что такое? - Да так, ничего. Не бери в голову! Выходит, что им негде теперь жить. Цирк вряд ли просуществует долго без хозяина, так что возвращаться им нет смысла. Кажется, в этом есть и моя вина. Впрочем, я знаю как исправить ситуацию. Тишину воцарившуюся в темной комнате вновь прервала мадам Эйвен. Она молча зашла в гостиную и поставила на стол поднос с чаем, какао и печеньем. - Спасибо, мадам Эйвен. - Позвольте удалиться, мне ещё нужно подготовить вам комнаты. - Разумеется, идите Мальчик залпом выпил напиток. - Ты бы хоть распробовал, что-ли... Он на мои слова внимания не обратил и стал осматривать комнату. У меня промелькнула мысль, что он хочет что-нибудь украсть, но я сразу избавился от неё, на вора мальчик похож не был. Я встал и подошёл к секретеру, стоявшему у окне - Раньше тут было уютнее. - сказал я, беря керосиновую лампу с секретера. Я подошёл к камину, на его полке, покрытые пылью, стояли фотографии. На одной было загородное поместье Де Гаузов: большая, старинная усадьба, с бесчисленными деревянными пристройками. На другой перед этой же усадьбой стояла сама семья Де Гаузов с прислугой: ещё молодая мадам Эйвен, старый дворецкий, который уже, кажется, почил, несколько горничных, лакеи, камердинер, а в центре ещё юный Александр, с родителями и сестрой. Дата на обеих фотографиях была одинаковая: 4 мая, 1874, 29 лет назад. - А мне и так нравится! - неожиданно произнёс мальчик. - Что? - Вы сказали, что раньше было уютнее, я говорю, что мне и так нравится. - мальчик улыбнулся настолько лучезарно, что можно было ослепнуть. - Ну да, наверное, ты прав. Просто я помню это место совсем другим, за такой короткий период времени, всё очень изменилось здесь... - А что случилось? - Я... Как-нибудь потом расскажу. Давай лучше сходим и посмотрим как дела у твоего брата, а? - я заговорчески улыбнулся - Давайте! Мы с мальчиком вышли на лестницу, поднялись на второй этаж и пошли по длинному коридору, в самый конец. В смотровую вела высокая двойная дверь, она была изрезана красивым узорами цветов и животных. Кажется, раньше на месте смотровой был зимний сад, или что-то вроде того. За дверью было слышно как Де Гауз ругается на арлекина за то, что он "дёргается": - Много там ещё осталось? - спросил пациент - Не очень, последний шов. - сосредоточенно ответил граф. Мы открыли дверь и вошли внутрь. Это было небольшое круглое помещение, с большими окнами во внутренний двор, в центре стояла койка, на которой сидел артист, а у стен шкафчики с бесчисленными препаратами, склянками и инструментами, рядом со входом стояла ширма. - Чего пришли? Мы ещё не закончили. - спросил Де Гауз, стоя, при этом, к нам спиной. - Ваше Величество, не то чтобы я стесняюсь, но как-то неприятно перед императором по пояс голым сидеть... - стеснительно добавил арлекин. А ведь точно, я не заметил, что его порванная, окровавленная шутовская рубашка висела на ширме, а не на нём. - Ничего, потерпишь. А вы, граф, могли бы быть и приветливее к сюзерену. - я укоризненно посмотрел на Де Гауза - между тем, я хотел поговорить о вашей дальнейшей судьбе. Вам ведь негде жить? - Ну, как бы... Да, негде. - нахмурился арлекин. - Я предлагаю вам присоединиться к труппе Императорского Цирка. - Что-о-о?! - циркач вскочил с койки. - Сиди, дурак, я шов не закончил! - граф раздражённо усадил его обратно. - Ты что, без анестезии вяжешь? - удивился я. - Лидокаина не нашлось. - невозмутимо ответил Де Гауз. - Зверь... Тем не менее! Вы, ребята, умелые и способные, вам там самое место. Зарплаты достойные, вы будете наконец-то жить, а не выживать! А пока я решаю этот вопрос, вы поживете у графа. - А меня спросить? - наконец повернулся ко мне Де Гауз. - А ты бы отказался? - Не думаю. - Ну вот и всё. Как вам идея? - Ну я не против... - сказал арлекин - но как-то так, сразу... - Я не тороплю, до завтра с братом решите. После этого мы разошлись по комнатам. Покои в особняке были теснее, чем во дворце, кровать жёстче, но, в принципе, можно привыкнуть. Уснуть мне долго не удавалось. Волновала и судьба циркачей, и то что Константина Иоанновича я не предупредил о внеплановой ночёвке, и звуки. Старинный дом устало вздыхал при каждом дуновении ветра, половицы скрипели, стекла в рамах дрожали. Но всё же я уснул. Разбудил меня Де Гауз, с грохотом открывший дверь утром: - Проснитесь и пойте, Серхио, ко столу уже накрыли, а шофёр на низком старте, чтобы отвезти вас во дворец! - с наигранным энтузиазмом сказал он.

Через час я уже ехал по улицам столицы во дворец, где меня ждал укоризненный взгляд Константина Иоанновича.