Декупаж

Глава 1

«Мой дядя самых честных правил, в молодости несдержан был. Теперь должен взирать на плод порыва страсти» так думал отрок благородной семьи, когда утомлял урок. Учитель изящных искусств, приходил по вторник и обучал молодых дворян слогу Пушкина и кисти Угрюмова. Братья писали пейзаж на открытом воздухе. Младший уже закончил и вернулся в особняк, практиковаться в стихосложении и играть с дедом в шашки.

Старший, Фёдор во всём заметно отставал от младшего Луи, даже в росте. Это обстоятельство было одним из двух беспокойств двенадцатилетнего сердца, второе только что явилось в саду. Его ровесница Дарья, дочь кухарки и дворянина, о чём свидетельствуют искры магии в глазах. Красавица с чарующим взором несла поднос с печеньем и двумя кружками парного молока.

– Здорово, братишка! Я покушать принесла! – грубо и громко, как бой барабанов, заявила сия особа.

– Прислуга – выделил голосом каждую букву, чтоб девочка не считала себя сестрой благородного – не мешай.

– Не хочешь? Всё мне, значит!

Дарья расположилась в беседке и стала набивать рот печеньем, не жуя, затем запивала молоком и ждала, пока ингредиенты не смешаются в густую кашку. Фёдора раздражала грубость челяди, но высказывать что-либо ей было бесполезно. Намного практичнее, казалось, угоститься печеньями, пока они ещё остались. Фёдор элегантно крошил мучное изделие в молоко, где кусочки разбухали, образуя подобие супа. Мальчик сдержано, понемногу ел молочный супчик чайной ложкой. На фоне девочки, набившей полные щёки еды, он выглядел образцом воспитанности и изящных манер. Пока не нажал указательными пальцами на щёчки сестры, та в ответ только мычала.

– Не набивай рот, делай, как я – барин занялся воспитанием прислуги.

Наставления были восприняты неверно, и Дарья стала тыкать пальцем в Фёдора, целясь в почки. Господину пришлось отступить. Бросать бисер перед свиньями бесполезно, да и печенья стремительно заканчивались, Фёдор решил в меньшей степени придерживаться манер, и в итоге на его раздутые щёки давили Дарьины ладошки.

– Хомячок, ты, Федя, хомячок!

Чтоб высказаться, мальчик проглотил кашицу и тут же об этом пожалел: ощущения размякшего печенья во рту было очень приятным, даже без учёта вкуса. Обиженно выпучил губу. Сестра всё поняла и довольно улыбалась.

– Милейшая картина! – Луи стоял у своего мольберта – Когда-нибудь я запечатлею вашу любовь на полотне.

– Дурно шутишь, брат. Не думаешь же ты, что особа столь малого ума и ничтожных манер могла вызвать – задумался, придумать столь длинную фразу было непросто.

– Мы братаны! – Дарья перебросила руку через шею Фёдора на его плечо.

– Прислуга – Фёдор вновь решил поставить служанку на место – Займись подготовкой к обеду.

– Помогу маме – забрала поднос с опустевшими чашками и блюдцем – И не малюй цветочки, ты ж не баба, рисуй пушки!

Дарья пошла к одной из хозяйских пристроек особняка, а мальчики смотрели ей вслед. Было в девочке нечто странное, но молодые господа не общались с холопами, сравнивать было не с кем.

– Сестра – парень? – предположил Луи.

– Нет, просто невежественна – Фёдор направился к своему холсту – Мне нужно сосредоточиться, не могли бы вы не поднимать столь раздражительные темы, как поведение челяди.

Глава 2

Ближе к обеду проходили занятия по магии. Вёл их не приглашённый учитель, а член семьи. Малообщительный Алексей, ведущий делами в отсутствие брата и оттого вечно утомлённый, находил свободное время для племянников и непризнанной дочери. Занятие проводил в рабочем кабинете, не отвлекаясь от долговых книг. Следуя его указаниям, дети по очереди высвобождали магию из тела и концентрировали в хрустальной сфере. Мальчикам это давалось легко. Каждый получил от родителя немного магии на седьмой год жизни, и теперь оба легко наполняли хрусталь искрами. У девочки магии в десять раз больше, и контроль её требует в сто крат больших усилий. Дарья справлялась медленно, но верно: сфера полнилась пузырьками света.

Алексей отложил перо и чернильницу, всё внимание направил на дочь, несколько раз прерывал её, указывал на ошибки, давал пояснения, показывал пример: собирал магию в открытом воздухе, мастер не нуждался в хрустальной сфере для подобного. Девочка молчала, но, когда на лице мелькало непонимание, Алексей повторял объяснение раз за разом, стараясь подобрать доступную формулировку. Это его в немалой степени раздражало, а когда мальчики начали зевать, терпение лопнуло.

– Луи, Фёдор, урок проводится для вас, учитесь на чужих ошибках – выговорил строго – сегодня без сладостей – два карамельных петушка взлетели со стола на верхнюю полку.

– Дядя, мы всё поняли, извините нас, можно хоть чуток лизнуть, пожалуйста! – покаялся Луи.

– Я с первого раза всё понял, это прислуге надо пять раз объяснять – протестовал Фёдор.

– Отрадно, напомните, о чём я говорил? – на вопрос учителя ответа не последовала – Для вас занятие окончено. Дарья, продолжим.

Братья шли по коридору в чрезвычайно подавленном состоянии: у деток отняли конфетку, ради которой так старались. Мир поблёк от такой несправедливости, наворачивались слёзы, распускались нюни, но мужчины не плачут.

– Ах, брат, если бы вы были повежливее, могли бы получить петушка.

– Ваши заискивания, брат, претят дворянской чести. Ты подлиза! Настоящие мужчины так себя не ведут. Пойду жаловаться маме: дядя внимание уделяет прислуге, а не нам.

– Он ведь использует сестру как пособие.

– Вы наивны брат мой и воистину слепы. А каком ученье может идти речь, если мы здесь, а они в комнате одни. Догадываетесь, чем занимаются?

– Чем же, брат?

– Сладострастием!

– Как же так?

– Даже так, ссосали наших петушков.

Алексей почитал точные науки и не любил детей, не понимал их логику, не мог предсказать. Долго отрицал связь со служанкой. Её беременность и его потерю трети магического потенциала легко было связать, но он предпочитал считать себя заболевшим, а блудница от кого угодно могла загулять, хоть от конюха, хоть от коня. Но появление ребёнка прояснило всё. Алексей признал ошибку и принялся исправлять.

– Приемлемо. Теперь приляг на кушетку, закрой глаза и сосредоточься на удержании магии в сфере. Я буду создавать помехи, ты не должна дать магии вернуться в тело.

Убедившись, что девочка не смотрит, Алексей покрыл сферу собственной магией и стал поглощать силу дочери. Малышка побледнела: магия, полученная при зачатии, плотно переплетена с жизненной силой. Не разделив их не поглотить магии. В руку мастера прилетел тонкий кинжал. Остриё прошло между глаз, пробило череп, вошло в мозг. Жизнь устремилась обратно в тело девочки, потянув за собой магию, но её удерживала сила отца.

– Крепко связаны – разглядывал вытянувшиеся, как струны, потоки магии и жизни – Ещё плотнее, чем в прошлый раз.

Перестал мешать естественному процессу, сплетение энергий вернулось в тело и стало вытеснять кинжал из головы. Алексей ослабил хватку, и оружие подлетело под потолок, пока сила мужчины не подхватило его и отнесла на полку с инструментами.

– Быстрее, выше, сильнее, чем в прошлый раз. Это следствие роста или влияние тренировок?

Носильное изъятие всегда сопряжено с потерями, а Алексей хотел вернуть всё, что вложил в нежеланного ребёнка. Для этого он обучал девочку основам магии, чтобы она могла добровольно передать силу. Но если занятия укрепляют сплетение жизненных и магических сил, то неясно: больше вреда в них или пользы.

– Прилетит вдруг волшебник в голубом вертолёте и бесплатно покажет Кино – травма зажила, и Даша начала нечленораздельно напевать хит крокодила гармониста.

– Надо оценить повреждение рассудка и на основе этого строить дальнейшие планы – оттянул веко правого глаза девочки – Как тебя зовут? Сколько тебе лет? Где ты находишься? Какое сегодня число и день недели? На чьей службе состоишь? Круг обязанностей?

– Вадик я. Четырнадцать, но, если надо, восемнадцать. В психоневрологическом диспансере. Самый лучший день снова был вчера, каникулы же, какая разница. Служу отчизне, на Берлин, можем повторить. Чего круг? Я ничего никому не должен. Ну, мама просит убираться и хорошо учиться – детская речь ощущалась бойкой, несмотря на вялость в теле, мыслях, голосе.

Алексей удовлетворился ответом: речь членораздельна, казалось осмысленна, пусть взрослому непонятна. Особых беспокойств это не вызывало: часть детского сознания поглощена собственным воображением, придумывает слова и придаёт новые значения существующим, когда не может их трактовать верно. Пришла очередь левого глаза, одно веко опустилось, подняли другое, вопросы повторились.

– Дарья, двенадцать лет от роду, в комнате барина нахожусь, Рождество Иоанна Предтечи сегодня, вторник, служим Богу, Государю и барину, делаю, что велят – звучало монотонно, безжизненно.

Разные ответы свидетельствовали о нарушении связи между полушариями мозга. Девочке следовало отдохнуть, дать магии, сплетённой с жизнью, восстановить повреждённый участок. Пока малышка пребывала в таком состоянии, взрослый скрыл следы неуспешной операции: убрал следы крови магией и вернулся к долговым книгам.

«Этот долг я долгом не почитаю, ибо ваши холопы в моём лесе свин пасут с допетровских незапамятных времён», — в такой и подобных формах соседи отказывались от выплаты старых долгов, данных ещё при императоре Павле. Печальное зрелище: старые друзья грызутся из-за денег. Размышляя о низменности человеческой, образец благородия обратил внимание на свою дочь.

– Кто твой отец?

– Космонавт, ушедший за хлебом. – сказал один глаз – Я не знаю. – ответил второй.

– Если отец попросит о помощи, что ты сделаешь?

– Пошлю его на небо за звёздочкой – запел правый. – Спрошу маму – после длительного молчания решил левый.

Глава 3

На обед собирались члены семьи и гость. Крымская война затягивалась, отец Фёдора, Константин, не мог вернуться с фронта, пока не прогонит англо-франко-турецкую орду с русской равнины. Мать, Жанна, переживала о муже, ходили слухи о коварных ружьях и пароходах изобретательных британцев, мстительности наследников Наполеона, а жестокость Османов всем известна. У последних плен страшнее смерти, пытками вынуждали дворян передавать магию. Вытянуть её силой тоже могли, но тогда до половины утекало в никуда.

Дядя Алексей не переживал о брате, был уверен, что тот на передовую не полезет. Если и говорил о войне, то о неудачах противников на Балтике, в Северном Ледовитом и Тихом океанах. Везде налёты провалились, могучий флот владычицы морей терпел униженья. Но более Алексея заботили цены на зерно. Торговля с Европой ограничена, товар копился в стране и дешевел.

Дедушку Егора и бабушку Любовь больше политики и экономики волновали внуки, точнее успехи Луи. Учитель изящных искусств, гость на обеде, нахвалил мальчика, и было за что. Фёдора вниманием обходили все, кроме прислуги, накрывающей на стол.

– О, шикарный суп наварили, о, великий суп наварили, о, горячий суп наварили. – говорила Дарья на распев слова гимна суповаров далёкого тёмного будущего – Суп, горячий суп, ешь суп, горячий суп – поставила перед Фёдором тарелку наваристых щей.

Кухарка Надежда всегда приводила дочь, как помощницу, и старалась поставить её ближе к Алексею, робко намекая на отцовство и обозначая принадлежность к семье. Простая женщина не видела магии, исходящей от дочери, и не понимала, что иных свидетельств не требуется. Чья Дарья дочь, все за столом прекрасно знали, кроме учителя искусств, он магом не был.

– Вы выбрали не лучший эпитет для блюда – шикарный, стоит заменить на бесподобный – учитель обратился к девочке – множественное повторение примем за особенность народного творчества.

– Не тратьте слова на прислугу, она всё равно не поймёт – Фёдор приревновал, о нём не сказали ничего, а крепостной вниманье уделили.

– Преподавать – моё призвание, не могу остановиться. Луи сделала интереснейший набросок: хомячки делят печенье.

Учитель уехал в город, иные взрослые занялись не всегда полезными делами. До конца дня дети были предоставлены себе: прятки, салки, жмурки. Детям полезно резвиться с ровесниками, даже если те из низшего сословия. В то же время детей надо оберегать и не оставлять без присмотра. Родители по-разному решали вопрос, в семействе Бегловых братьям позволили играть с двоюродной внебрачной сестрой.

– Братюнь, не отставай. Нам родину защищать, надо-надо подкачаться – по границе сада Дарья бежала с лёгкостью, без видимого напряжения, даже разговор не сбил дыхание.

– Нам? – запыхался Фёдор – Девочки не воюют! – остановился перевести дух.

– Я боевая горничная с душой диванного воина – стала бегать вокруг брата.

– Горничная? – новое слово для Фёдора – Ты, прислуга, не выдумывай. И дивный воин, не диванный. Тебя ещё за стихосложение хвалили, а меня… – поджал губы – даже петушка лишили.

– Папка мне дал! Хочешь, поделюсь?

– Папа? – мальчик, три года невидевший отца, побежал чуть не плача.

Побег окончился в овраге. Падал недолго, ушибся не сильно, но кричал громко, чтоб его точно нашли и помогли, пусть и сам встать мог, дойти до дома, но очень хотел, чтобы ему помогли.

– Терпи, казак – атаманом будешь.

– Снова ты! Прислуга.

У ручья промыли пострадавшее колено. Дарья приложила подорожник, стебель едва прикрывал ранку, задумалась. Фёдор взял лист подорожника и накрыл им рану целиком. Сестра шлёпнула себя по лбу, что порадовала брата. После перевязки платком они направились к особняку прогулочным шагом. Чтоб уменьшить нагрузку на ногу, Дарья взяла Фёдора под руку.

– Боевая горничная, вы имели в виду: медсестра военного госпиталя, полагаю? – вернулся к галантной манере речи.

– Типа, служанка– телохранитель. Брат за брата, так за основу взято.

– Сестра – запнулся – ты девочка, слабая.

– Размер бицепсов на скорость пули не влияет. Качков в армии нет, главное – выносливость, марш-бросок в полном обмундировании одолеть.

Луи раскладывал с бабушкой пасьянс в летнем саду, когда до них стали доноситься споры о личном составе армии. Пожилая женщина жестом пригласила внуков к разговору. Фёдора старался скрыть разодранную штанину за юбкой Дарьи, и при этом держаться впереди, как подобает мужчине. Дама в возрасте могла не заметить огреха в одежде мальчика, но странная походка выдала его с головой.

– Фёдор, признайся во всём матери и попроси прощения, иначе узнает от меня, тогда снисхождения ждать не стоит – обычно мягкая женщина наставляла провинившегося со всей доступной ей строгостью, из мальчика нужно воспитать мужчину – Дашенька не беспокойся, магия не обязывает к службе – к девочкам отношение, естественно, мягче.

– Пойду добровольцем! – встала ровно, как встрою, отдала честь.

– Поражаюсь нравам молодёжи, юной леди о женитьбе думать надо, не о походе.

– А сестрёнка может стать походной женой братика? –детский невинный вопрос Луи.

– Лето нынче жаркое, притомилась я – Любовь раскрыла веер, прикрыла лицо – Пойду в доме отдохну.

В библиотеке Алексей подбирал литературу для занятий с Дарьей, Егор скептически оглядывал башню книг.

– Дети недостаточно усидчивы, чтоб столько читать. Даже в более сознательном возрасте научные трактаты не каждый поймёт – покачал головой отец троих сыновей и двух дочерей – Убей её уже.

– Потери магии будут недопустимо высоки.

– Возмести их отвагой, отправляйся в колозь. Я в молодости постоянно в подземья спускался, добывал силу в бою.

– Старший рискует жизнью на войне, средний погиб в дуэли, младшему отправится в колозь. Если все мы умрём, что с родом будет?

– Луи его продолжит, не волнуйся, и не прикрывай трусость заботой о роде – суровость проступила в голосе пожилого дворянина, чтобы смениться кашлем.

Глава 4

Надежда беспокоилась о дочери, та принесла сладости, сказала подарки от барина, её отца, попросила сохранить. Тяжело в это поверить, ведь сей благородный муж не питал родительских чувств к Дарье, а о Надежде и вовсе забыл. Кухарка опасалась, что дочка неправильно поняла господина и взяла, что не велено, и решила рассказать госпоже.

– Явите милость к ребёнку неразумному. Она у меня юродствует после занятий магией, не со зла лакомство забрала – умоляла Надежда, протягивая Жанне петушков.

– Это сущая мелочь, деверь мой мог одарить ученицу за успехи в магии. Не бойтесь обратиться к нему, похоже он наконец созрел для признания дочери и той вины, что перед тобой несёт – улыбнулась Жанна, отложив вязанье.

– Благодетельница, в век за вас молиться буду! – обрадовалась крепостная.

– Не стоит, моя роль здесь незначительна. Преподавание сблизило молодого сударя с дочуркой.

– Вы заботились о нас, брошенных, пропали бы без вас – расплакалась Надежда.

– Я просто увеличила вам жалование и дала Дарье гулять с моими сыновьями.

«Сыновьями» повторила про себя Жанна. Как бы она не хотела относиться к детям одинаково, но горестен был первый брак. Вышла за состоятельного вдовца, одержимого погибшей женой и неспособный полюбить никакого, кроме неё. Тогда совсем ещё юную и наивную Жанну подали князю для утешения, развлечения и рода продолжения. Мужчина зрелый, умный, статный, обольщающий красноречием и изысканными манерами. Казалось, мечты девушки сбылись, но ни любви, никакого либо подобия теплоты и близости в их браке не было. Даже рождение сына не изменило тягостного безразличия супруга.

– Оц, тоц, первертоц, бабушка здорова – Дарья напевала одесскую песенку – Оц, тоц, первертоц, кушает компот. Мам, тётушка, мы к вам с повинной, вы к нам с повидлой.

– Не наглей служанка, не повидло заслужила, а порки.

– Коли так, пороть вас будут вместе, братец.

– Я только штанину порвал...

– А я заштопала, мне не западло, мне за повидло.

Надежда обняла дочь, стараясь её угомонить, читала молитву от магических недугов. Жанна же подошла к сыну, первенцу от нелюбимого мужа, и ничего не откликнулось в её сердце. Мальчик от второго брака неизменно вызывал в ней порыва нежности, а старший, просто был.

– На людях штаны уже, конечно, не наденешь, но шов мелкий и ровный. Взрослые не помогали?

– Я машинкой!

Дарья достала иголку со вдетой ниткой, что по ученью матери всегда носила с собой воткнутой за ворот рубахи. Разжала пальцы, и игла повисла в воздухе, а затем задёргалась вверх– вниз.

– Я – моторчик, заправляюсь вареньем.

– Маленькой волшебнице нужно сладкое для восполнения сил – Жанна была в восторге от успехов племянницы – Повидлом угоститесь за чаем, а пока можете отведать карамели. Наденька, отдайте уже дочке петушков.

– Спасибо, тётя.

– Да, сударыня.

– Матушка, мы с братцем маленькие волшебники, и яства полагались нам – Луи нежно улыбался, веря, что мать исправит сию несправедливость.

– Я дам соснуть моего петушка – улыбнулась Дарья.

– Вы так любезны, сестра. Жаль братец, не видит вашего благородства.

– Раз уж играем в благородство, то обратитесь вежливо: Позвольте с удовольствием соснуть – сдержала смех – вашего петушка – рассмеялась.

– Раз такое обращения вас порадует, то не в праве отказать прекрасной даме в подобной мелочи. Позвольте с удовольствием соснуть вашего петушка.

Под буйный хохот Дарьи, Надежда передала сладость Луи и посмотрела на Фёдора. Ей хотелось вернуть дворянчику то, что и должно было ему достаться. Мать в полном праве распоряжаться вещами дочери, тем более в детстве. Однако, девочка обижалась, когда посягались на её «неприкосновенную частную собственность» Что это было: блажь неразумной или перенятая у дворян манера, Надежда не знала, но ясно осознавала, что дочка не допустит передачи её лакомства и покажет себя неблагодарной сударыне, лучше спросить разрешения.

– Доченька, ты не хочешь поделиться вторым петушком?

– Я не буду просить о том, что моё по праву – укор разочарования во взгляде Дарьи заставил Фёдора унять гонор – И не стану посягать на чужое, сестра заслужила награды.

– Братюнь, держи. Хорошо воспитанная мартышка сначала предложит банан товарищу!

– Стоило назвать тебя сестрой, как обезьяной себя нарекаешь!

– Феденька, не суди строго малограмотную. Дарья, не используй слов в значении, которых не уверена.

– Я знаю точно: невозможное возможно сойти с ума, влюбиться так неосторожно – исполнила хит Билана, оставив всех в недоумении.

Надежда привыкла к странностям дочери, но, когда девочка начинает говорить о любви, родителям прибавляется забот. Жанна одобряла превозношение любви, но в текущем моменте оно казалось неуместным. Фёдор посчитал, что сестра хвастает, как её любит отец, пусть та и от служанки. Луи, занятый яством, слушал в пол уха и не понимал происходящего.

– Сестрица порой своеобразна в выражениях, так отдадим должно её поступкам – Луи отвлёкся от облизывания петушка – в семье принято делится, что крестьянской, что дворянской.

Фёдор хотел было отметить, что Луи, получив сладость, не предложил её брату. Но не успел издать и звука, как понял, что направить тот же укор на себя.

– Дарья, вам всё же почитается награда и если вам желанна карамель, то дозволяю лизнуть – Фёдор протянул девочке петушка.

– Ну, спасибо, братух, а Луи нам не товарищ.

– В сладострастии не нужен помощник.

– Братюнь, ты это, не увлекайся рукоблудием.

– Я ровно держу – Фёдор заблуждался, изначально вытянутая рука постепенно сгибалась, уводя петушка от девочки – А ты злоупотребляешь благодарностью.

– Всё честно, тебе голова, мне хвост.

– Хвост больше!

– Голова толще! Давай разломаю – прикусила петушка и наклонила голову.

– Много берёшь – смещал руки вслед голове подруги, чтоб не допустим разлома вожделенной карамели.

– Там уже мои слюни – говорила не разимая челюсти.

– И что?

– Это неприлично, и несимпатично, и негигиенично, таки вам говорят.

– Сестрица, при красоте такой и петь ты мастерица – заимствовал приём лисы из басни.

– Красоте? – удивилась Дарья.

– Да, озорная краса сердцу мила.

Задумка исполнилась, у девочки отвисла челюсть, затрепетали ресницы, то на правом, то на левом глазу, щёки налились румянцем.

– Засмущалась девочка – понимающе вздохнула Жанна вслед убегающей Дарьи – Фёдор помни: женщины нежные существа и легчайшее дуновение может пробудить чувства и вознести мечтания выше облаков. Если не уверен в своей любви, постарайся, обеспечить ей мягкий спуск. Падение может разбить сердце. Если нет сомнений, что пожертвуешь всем ради её улыбки, то я благословлю венчание.

– Сударыня, что вы, как можно? – испугалась Надежда – Как можно, они ведь?! Можно ведь – мать вдруг поняла, что дочь могут признать дворянкой – Но не рано ли о таком говорить, они ещё дети не смышлёные.

– Братец, тебя женили, поздравляю!

– Возражаю, сестра уже мне родня, нет смысла брать ещё и в жёны. Я приведу в семью достойную девушку!

– Право, я романтизмом увлечена сверх меры – облегчённо вздохнула Жанна – Фёдор, поспеши к ней, скажи, что любишь, как сестру, пока не возведены воздушные замки.

Глава 5

Дарья убежала в лес, третий глаз, таящийся в глубине головы смотрел во все измерения. Большинство были пусты, мрак космоса и отдалённые звёзды, ничтожное меньшинство представляли взгляду земную твердь. В одних мирах в бою сходились люди и ящеры, в других маршировали орды мертвецов. Пробравшись сквозь них, она нашла Москву – огромный город с домами выше деревьев.

Вадик бежал по чужому миру в чужом деле, пока в Москве не достиг родного школьного двора. Здесь, он с парнями играл в футбол, не зная правил и не ведя счёта. Зимой было особенно весело, толстые шубы, душистый снег – врезаться и падать не больно. Вон горка, с которой катался в детстве, а как подрос, придумали новую игру: нужно было наперегонки подняться по скату горки, при этом мешая друг другу и отталкивая вниз. Вон на пятом балкон его квартиры, а чуть ниже Коляна, лучшего друга. Собрав опавшие листья в большую кучу, прыгали в него с балкона Кольки.

А тропинку, по которой срезали путь даже учителя, засеяли травой, разбили клумбу. Расчёт, что ученики не будут топтать цветы, провалился. На детской площадке новый городок, без домика в котором курили старшеклассники, теперь их гоняют за территорию школы. Подросли деревца, что высадили по инициативе ОБЖешника. Замечая перемены, Вадим отводил взгляд, он хотел видеть вещи такими, какими их хранила память.

Он шёл то ускоряя, то замедляя шаг. Будто его преследовало неведомое, защитой от которого было знакомое. Побег остановил у окна, за которым сидели одноклассники: две девчонки– подружки вечно щебетали о волосах и ноготках, заядлый троечник рисовал на парте аниме– арт, его скучающий сосед смотрел на часы, задняя парта спала в телефоне, а передняя спорила с учителем. Вадим потянулся к классу, он так искал их, он так искал себя.

Казалось, случилось чудо, и одноклассники заметили пропавшего товарища, улыбались ему, прильнув к окнам. Вадим почти закричал от радости, но лишь вздох разочарования, дети смотрели на бродячую кошку с котятами.

Старый дуб в лесу, многоэтажка в Москве. Прыжками с ветки на ветку, Вадим оказался в квартире Кольки, тут многое изменилось: появились клюшки, коньки и прочие хоккейные принадлежности. Сам Колян возмужал, нарастил мышц, стал широк в плечах, уже не узнать. Ещё скачок и вот дупло, где Дарья укрывалась от невзгод – здесь же комната Вадима. Семья переехала, у квартиры менялись арендодатели, чужаки перемещали вещи и приносили свои. Вадим противился этому, но попытки вернуть старую обстановку только наводили бардак: дрожала мебель, лопались стёкла, взрывалась техника, возгоралась проводка, шипели кошки. Так ничего знакомого в комнате не осталось.

– Один … планов уже не строю, не жду чудес, в груди тихо надежда тает и всё не так. Тает, надежда, тает – Вадим напевал «Не так» Юрия Лозы – Я таю!

Вадим прокручивал в голове воспоминания, исчезнут они, исчезнет и он. На кусках берёзовой коры коряво вырезаны буквы, слагающиеся в нескладный рассказ о жизни мальчика: мама, бабушка, соседи, друзья, двор, мультики, игры, комиксы, книги, песни, супы, сладости, поездки на юг, праздники, походы в гости и приёмы гостей. Помимо личного хранились и общие факты о мире от таблицы умножения, до пенсионной реформы.

Раз за разом перечитывая свои записи, Вадим дополнял их всплывшими в сознании деталями, и анализировал своё текущее окружение, всё старался найти общие черты, жить здесь, как там. Не вышло.

– Я красивая – улыбнулась Дарья, Вадим же совсем угас.

Девочка пожалела воображаемого друга, перебрала записи, нашла свободные места и заполнила белые пятна. Третий глаз ей сообщал больше, чем Вадиму: она видела сквозь семь стен. В соседней квартире дети смотрели смешариков, пока бабушка жарила котлеты, в следующей девочка делала маникюр и мерила серёжки, то Маша «девушка» Коли, сам Коля об этом не знал и занялся спортом ради Светы, далее студент– домосед грыз науки гранит, под аниме о переносе в другой мир.

– Это ему поможет – решила Дарья и так у Вадика появилась мечта – переродится в другом мире.

Одной записи мало для мечты, осмотрев десяток квартир, девочка нашла стопку книг искомого жанра и переписала аннотации в дневник прошлой жизни. Решила не останавливаться, помочь ещё и себе: дописала, как Вадика водили на сольфеджио, пока у бабушки разболелась нога. Обучение забросили музыкальная школа была далеко, чтоб пускать ребёнка одного.

Глава 6

Учитель музыки и пения дама благородная, но безземельная. Помогала церковному хору, надеялась всевышний убережёт суженного от травм. О том, что любимый может уйти на дно с кораблём боялась думать. «Как же тяжело приходится госпоже Жанне, ведь её прекрасные дети могут остаться сиротами» поразительная для его возраста игра Луи навевала такие мысли на каждом занятии.

– Какой позор, какой позор: Наш заяц — вор, наш заяц — вор! Не правда! Правда! Я не ел морковь – Дарье пела оперную версию считалочки «Пиф– паф, ой– ой– ой» из одноимённого мультфильма.

Скрипка плакала, история о зайце полнилась драмой, неуместной, от того смешной, но учитель сдерживала смех, чтобы не оскорбить труды новой ученицы. Дарья заявила, что хочет участвовать в занятии из любви к пению, мальчики были не против, напротив согласились, что столь часто поющей особе полагается изучить искусство к коему явно склона.

Чувствительная женская натура подметила расположение детей: старший брат, всегда казавшийся высокомерным, ратовал за обучение слуги, покуда младший милостиво кивал каждому доводу, виновница переполоха смотрела на Фёдора с теплом, ещё не влюблённой, но лишь от того, что детское сердечко ещё не вмещает великих чувств, помимо любви и почтения к родителям.

– Браво – захлопала учитель, когда девочка закончила выступление – Вы сочинили занятную песенку, осталось подобрать мелодию и научится попадать в ноты. Фёдор у вас отличнейший слух, пожалуйста помогите Дарье. Я вернусь, как дам указания Луи. Или можем наоборот: Луи с Дарьей, я с Фёдором.

– Я с Фёдором.

– Хорошо, отойдём, чтоб друг другу не мешать.

Роман с крепостной обычное дело. Из дворни опороченные девы возвращаются к родителям или кидаются в омут, не вынеся позора. Иные господа не бросают пассию в тяжёлом положении, пока сами холосты. Жёны не терпят полюбовниц, редко им удаётся сдружиться. Если муж заблаговременно не сопроводит утеху, благоверная её стравит.

Скрипели доски летнего театра, отголосок золотого века. Ныне труппы содержали только истинные ценители искусства и те, кто муз лобзает в кровати. Такая судьба может ждать и Дарью. Учитель старалась угадать, чем обернётся расцветающая любовь. Луи видел к кому направлен взгляд дамы, чувствовал её тревогу как любопытство.

– Давеча, братец поделился с Дарьей леденцом, но не определили, как делить, где у петушка середина, отдал всего.

– Да, поделился целиком! – крикнула Дарья через всю сцену.

– Позвольте! Извольте поставить меня в известность темы разговора.

За обедом девочка повторила выступление, уже перед знатной публикой.

– Поразительно, как напоминает оперное пение – восхитилась Жанна, пряча за веером улыбку – Чью арию взяли за основу?

– Что вы, это всецело задумка Дарьи – о том, что сама не бывала в опере, учитель решила не говорить – Я только поправила исполнение.

– Ты где– то слышала подобное пение? – Алексей выказал беспокойство, несвойственное надменно– безразличному нигилисту.

– Когда, гуляла в лесу – опешила девочка.

– Значит не русалки – скривился Егор – Радуйся, сражаться не придётся – старик всё упрекал сына в трусости.

– Я исследую блуждающее эхо, отведёшь меня в лес?

– Да, хоть сейчас!

– Через час.

– Дядя, позвольте напомнить о наших занятиях – улыбнулся Луи.

– Пройдут в лесу.

Учитель музыки считала, что Алексей слишком строг и главное отстранён от племянников. Её опыт преподавания показал, что доверительные отношения с учениками лучше муштры. На её вежливые советы был ответ, что верно в музыке, неприменимо к магии. Но всё же ясно не дисциплина повинна, а натура её мастера.

Казалось странным, что к Дарье Алексей обращался мягче, чем к родным. И странность это не давала покоя, раскрывалась всё с новых сторон, из мелких наблюдений собиралась картина. Учитель была не из сплетниц, поделилась догадкой только с ближайшими подругами и скоро о ней знал весь уезд.

Глава 7

– Помню ту девочку – артиллерист остался без руки, жил с головы – преподавал вычисления, баллистику, инженерное дело – Всё домогалась о пушках, бомбах и пистолетах, хотела собрать многозарядный, не смейтесь, такие есть, тульские мастера делают, но цена…

– Это говорит о её благородстве? – учитель философии и риторики, расстрига, выгнанный из монастыря за вольнодумие и прочие блядения, с болью в сердце наблюдал, как гости опустошают буфет – Разумно держаться темы.

– Она хотела в колозь спустится, за «супер» силой. Так Егор начинал, а деды внукам байки травят о молодости. Хотя, если свои не слушают, можно и чужим рассказать.

– Как живописец, я не вижу у неё с Алексеем сходств, но в то же время... Нельзя сказать, что у Дарьи мамины глаза, папины брови, скорее все её черты в промежутке между Алексеем и Надеждой, что не служит надёжным основанием.

– Свою лепту вносит возраст – отметил знаток истории и географии, прокутивший по Европе и наследство, и приданное – Возьмите невозмужалого мальчика и нерасцветшую девочку.

– Действительно, у Луи с Дарьей есть сходства степени родства. Поражаюсь своей близорукости.

– Положим, она дочь внебрачная, вопрос в степени признания – торопился риторик.

– Нуль, Алексей самолюбив и не признаёт ошибок. Интрижка со слугой разрушит претензию на учёность. В Баден– Бадене имел доверительную беседу с ним, тогда ещё не опозорил нищетой благородия. Здоровье, магия, наука и пренебрежение к людям, вот и все интересы.

– Здоровье? Помнится, частенько ездил на воды. Болен и не женат, никак штык не стоит.

Осознав, что имел в виду солдат, преподавательское сообщество погрузилось в светскую хронику, ни сватовства, ни дел амурных за Алексеем не числилось. Если он не может обзавестись наследниками, то ценность незаконнорождённой возрастает.

– Скоро будем брать за обучение троих. Но время столь ценно, что ждать не в праве. Мы просто обязаны подтолкнуть семью к верному решению – торжествовал риторик.

– Боюсь семейству не хватит средств, краски закупать перестали, как закончатся, останусь не у дел.

– Что! – не находил слов риторик – От чего вы об этом молчали?

– Угощался пралине.

Скупой потратился на чай и угощение, а проку не вышло. Страна нищала от затянувшейся войны, всё больше дворян находило образование излишней роскошью. Что в жизни явственно не пригодится, шло под нож. И риторику этот нож срезал кошелёк. Устроился переписчиком, что пойти в чин ублажал слух начальства сказом о бывших нанимателей. Так о недуге Алексея прознал мир.

Глава 8

В лагере Василий перебирал письма: жена больна романтизмом в детских играх видит роковую любовь, отец хочет отсечь ветвь, вредящую основному стволу, мать боится, что муж грех на душу возьмёт, брат видит в дочери объект исследований, сын отмечает за девочкой немало странностей, наибольшая – владенье вычислением, она заменила учителя, пасынок не поминал Дарью, но в окончании письма малость менялся почерк, что важнее не было следов пера. Управлять чернилами мог Алексей, но причин править чужие письма не была, значит писала Дарья. Девочку занимал вопрос вооружения, боевой магии и наличие прекрасного пола на поле боя. Громада хлопот, совсем незначительных ввиду предчувствия смерти, но они спасали от пагубных мыслей.

– Ваше мнение господа картёжники?

– Дочку вашу, простите вашего брата – ехидно отметил моложавый кавалерист в годах – за гвардейца– холопа надо сватать. Ячмень – справный парень, а покровителя не хватает, породнитесь, похлопочите и станет зять и при чине, и при поместье.

– Главное, чтоб отблагодарить не забыл – ворчал всегда несчастный Макар – Помог так, одному дарованию, пожаловали ему землю под Херсоном, мне из Калуги не дозваться.

– Деревня, чести не знает, слова не держит, но за семью держится, Бога боится. Вы не дворянскую клятву требуйте, а под венец ведите.

– Дочерей сторонних не имею, сынишка есть!

– О! Василий Егорович у вас невеста, Макар Петрович у вас жених.

За игрой винт обсудили, кто за кого замолвит словечко, чтоб услужили в ответ и устроили женишка Дарьи в уланский полк. Пусть благое начинание воплотится только, когда девочка созреет, Василий ложился спать с мыслью о добром деле, без волнений об завтрашней битве.

Гусары грозною волной обрушили позиции турок. Кони добрые несли молодцев славных, сабли острые не щадили басурман. Василия увлекла симфония битвы, сметённого врага загоняли, как зверя. Опасные в строю, уязвимые толпой – солдаты гибли в давке. Успех сменится провалом, если дать врагу установить порядок в войсках. Не ослабить натиск! Схватить офицеров!

Дальше в стан, больше окаянных осмеливались выстрелить, прежде чем бежать, да гусары, всё сплошь благородная кровь, уводили пули от себя, а чаще слепили стрелков. Больше угроз – быстрее, чётче, чаще колдовство. Думать времени не остаётся, Василия отпустили тревоги о жене, сыне и пасынке, усадьбе и крепостных, карточных долгах и назначенной дуэли, исходе войны и осаждённом Севастополе, судьбах России и своей, жизни и посмертии.

Труба возвещала атаку, за холмом не спеша выстраивались британские кавалеристы. Англичан мало заботили голоса союзников. Чем больше солдат, некогда великой, Порты потопчут казаки, тем вернее османы упустят непокорный Египет, будущую колонию владычица морей.

Русские явились неожиданно, с вершины холма слетели в боевом построении на походное англичан. Каждый выстрел гусар – обречён на попадания, заклятье британцы могли отразить в боевых товарищей, увы плотное построение уязвимо для обстрела и не давало места для манёвра. Скорость лошади передавалась сабле: удар русского на полном скаку, превосходил таковой у ещё не разогнавшегося британца. Каждый закалённый в боях гусар без указаний понимал: надо срезать врагу бока, не дать перестроиться, обратить в бегство и отступить самим, пока вражеское потребленье не подоспело.

Роберт оказался в затруднении, на военном совете он блистал, указывал на отсталость континента, особо в восточных областях. Устаревшие вооружение обрекают русских на поражения в равном бою, примитивный транспорт не позволят собрать войска, чтоб подавить числом. Однако русские орды обтекали доблестное воинство Альбиона. Уходя от вражеской сабли, потомки рыцарей уводили коней к центру и без того плотного построения. «Если продолжить наступать, не расправив плечи, окажемся в тисках» Роберт велел отступать. Войско развернулось, что не обошлось без потерь, но то лучше полного разгрома.

Стремясь оторваться от русских, никто не оборачивался назад. Роберт не ведал покоя, искал лучший выход, как избежать суда – не трибунала, а осуждения высшим светом офицерского общества. Обвинить можно турок, французов, перебои на железной дороге – все они вызвали многочисленные задержки, что позволили русским накопить силы. Найдя лучшую версию произошедшего, Роберт осмотрел поле побега от боя.

– Господа, враг отступил! Славная победа гениальным манёвром!

«Дарья, трудно не заметить твой живой интерес к военному делу. Сам в отрочестве видел себя несущимся по поле брани, рубящим головы врагов или сходящимся в схватке с командиром отборный войск противника. Вчера был бой, разведка накануне заприметила палатки, по размеру, полагали, вмещают пушки и порох. Сбить замки орудий, подорвать порох – такова задача. В темноте приблизились к врагу, с рассветом рванули в бой.

Да, нёсся, рубил, сражался, но поле боя переменчиво, вместо арсенала за холмом вражья кавалерия. Как оказалось, британцы в просторных палатках бытуют. Тут бы нам конец и наступил, но скорость, натиск и бесстрашие нашего полка столь испугал британцев, что те бежали от своей победы.

Надеюсь, тебя впечатлил рассказ, тот бой достоин славы русского оружия, но я бы предпочёл его избежать. Как не льстит бегство англичан, от истребленья артиллерии не в меру больше пользы. Пролита кровь, пали наши бойцы, среди которых мой друг Макар Петрович. Прекрасный боец и офицер сражён шальной пулей. Ты должно быть привыкла получать наказанья за дурное поведение, во взрослой же жизни пострадать можно за самый правильный поступок. В каждом бою, даже победном, мы несём потери, как бы не был могуч телом, крепок духом и сведущ в военном деле боец, ничто не гарант выживания. Смерть Макара оставила детей сиротами, но не приблизило победы. Врагов полегло больше, чем наших, но сколько погибнет под огнём английских пушек в осаждённом Севастополе?

Пожалуй, я пишу о вещах слишком серьёзных и жестоких для ребёнка, но надеюсь Алексей всё же предаст тебе сей лист из нашей переписки. Здесь легко погибнуть по чёрта прихоти. Богатырская сила не спасёт и не сделает из девушки амазонку. Освой магию и верни её Алексею или передай Луи.

Касательно женщин, офицеры квартируются вместе семьями, женщины– добровольцы заботятся о раненых, ходит слушок об даме в мундире. Если к семнадцати годам в тебе продолжит жить к делам военным влеченье, обязуюсь сосватать за подающего надежды офицера, с коим сможешь разделить тягость и почёт службы»

Глава 9

– А я не хочу, не хочу по расчёту, а я по любви, по любви хочу – Дарья бегала по полянке под песню царевны из Летучего корабля.

– Помутнение рассудка – итог неумелой магии – задрал нос Фёдор – Я побеждаю! Я великий маг, телом Аполлон, умом Соломон, руки моей железной боятся, как огня и вовсе бесполезно скрываться от меня – воспроизводите пение сестры, что сам называл плебейским.

Отроки и отроковица соревновались в волшебстве: бруски застыли в метре над землёй. Впереди Дарья, Фёдор нагонял, Луи не спешил и победил, противники утомились умом и ослабли рассудком, один груз упал, другой воспарил ввысь.

Алексей взял на руки объект Дарья, уберегая от встречи с берёзой. С каждым днём объект обретал всё большую ценность: крепкая связь энергий ограничила свободу магии, вопреки всему объект успешен в заклинаньях. Сжав детскую ладошку, исследовать замерил пульс крови, жизни и магии.

– Успокойся, отдышись – отдал команду, слабо надеясь на исполнение.

– А мне летать охота!

Ласковым обращеньем можно добиться лучших результатов, так в пору выбора учителей высказалась особа, в итоге приглашённая обучать пению. Алексей против собственной натуры награждал Дарью добрым словом. На какие жертвы не пойдёшь ради науки.

– Ты этому научишься, если будешь меня слушаться. Выделю время на чтение трактата левитации.

Луи продолжал удерживать палочку в воздухе, Фёдор считал, что удерживает он. В беседке красовался самовар, забота Надежды. Господам подавалась меньше блюд и были они проще, освободившееся время кухарка посвящала дочери. Та сейчас сидела на коленях отца, рассматривала магические узоры в книге, открывала страницы то в начале, то в конце, тетрадь, подарок отца, полнилась записями и зарисовками, иногда оставляла кляксы, но пролитое слетало с бумаги обратно в чернильницу. То волшебство Алексея, мастер магии без пера писал: капля растекалась словом по бумаге «Хвали»

– Доченька, ты большая умница! – погладила головку, убрав руку под платок.

– Но, у меня не получается. Ма, мне сосредоточиться надобно.

– Спроси у папы, он поможет – Надежда улыбнулась, в отличие от Алексея.

– Не, манна сугубо индивидуальна, в простой магии то не заметно, но сложную нужно переизобретать под себя – такой ответ оставил в неведенье мать, но обрадовал отца.

– Мысли избрала верное течение, но не все преграды сдаются бурному потоку. Наука требует терпенья, по капле наполнить пруд и прорвать плотину. Забросить исследование, избрать иное направление, чтоб отказаться и от него – верный путь в никуда.

Одержимый познанием мог вечно говорить о вожделенном предмете, жаль единственном благодатным слушателем в усадьбе, оказалась девочка, мало что способная понять. Не даром говорят: маги заводят фамильяров, чтоб излить свою тоску. Дарья умней совы и кошки, слова не пропадают бесследно, они порождают вопросы, отвечать на которые бремя то отрадное, то непосильное. В последнем случае Алексей велел подать чаю, так уста дочери были заняты тем немногим, что ещё хранил буфет.

Фёдор осознал, что не правит брусом, узрел сестру в кругу семьи. «Повинна, что любима, покуда я вниманием обделён» тоску усугубили мысли, что призваны облегчать ношу. Назначить врага и бороться с ним, дабы восстановить нарушенный порядок, такое мышление взрастили сказки няни и сказания учителя риторики.

Дарья махнула рукой и указала на место рядом с собой. Фёдор радостно пошёл на зов, но устыдившись краткого порыва, развернулся и поспешно, широким шагом, покинул лужайку. Как внимание служанки, могло быть желанным? Чем прельщает близость с челядью? С чего сидеть рядом, делить пищу, нечаянно соприкасаться руками стало обыденностью всё более волнующие сердце?

Скрывшись в лесу, сорвался на бег. Глубоко в чаще наваждение отступило, но нет спасения от женских чар. Фёдор слышал о них, не понимал пока, но некто уже нацелился на ранимое сердце. Дивной мелодией разносились по дремучей глуши сладостных речей напевы: Золотце, до чего прекрасен! Какая стать и ясный взор! Как из былин герой! Какая удаль! Каков задор! И верно сердце рвётся в бой! Свершить подвиг торопись! Знай: ежели боец, из озерца сего изопьёт живой водицы, то с богатырём сможет сравниться!

К Фёдору летела серебряная чаша с мутной водицей, взмах рукой и немного магии, чаша опрокинулась не долетев.

– Я не пойду на поводу нечистой силы – мальчик казался очень взрослым, говоря с напускной серьёзностью – Я не пущусь с чертями в пляс под дудочку Дарьи. Мой разум не смутят небывальщины посыл. Что же, дядя, полагаю я доказал непоколебимость свое рассудка?

Земля ушла из– под ног, осыпалась лисья нора. Хищная владелица резво вскарабкалась на Фёдора и надавила зубами на горло мальчика. То было не испытание учителя, а охота одарённого зверя. Получив крохи магии при рождении, они вечно жаждут большего, отбирают силу у себе подобных.

– Будешь хорошим мальчиком и поделишься силой с лисичкой? – Зверь заговорил человеческим голосом, не задействовав рта.

Фёдор помнил участь колобка. Тот доверился лисе, лёг ей на спину, чтоб вместе переплыть реку, но обманщица намеренно погружала тело под воду и колобку пришлось перекатиться на макушку, а затем и на нос. Лукавая лисица посетовала, что колобок оказался тяжелее ожиданий и попросила его передать ей магию, пока вдвоём не ушли на дно. Колобок отдал часть магии попутчице, та приподнялась над водой, чтоб вскоре опустится вновь и выпросить ещё сил. Отдав всё по частям, колобок был съеден и повторить его судьбу Фёдор не изъявил желания.

Мальчик схватил лису и старался оторвать её от тела. Та глубже вонзала когти в нежную плоть, сильнее удавливала горло. Через пережатую артерию мозг недополучал крови, как бы бешено не стучало сердце.

– Невежественная смелость мальчишек сродни слабоумию. Пока ты ещё мал, чтоб понимать смерть, бояться или принимать её, и это уберегает от отчаянья. Позволь просветить тебя малыш – не будет ничего, лишь вечная тьма, она уже тебя поглощает. Хочешь увидеть маму, наестся вдоволь и дремать на печи? Отдай свою силу и следуй за мной, я обменяю тебя на большую силу, а ты вернёшься к семье.

В глазах темнело, мысли путались, речь лисицы ввели в смятенье, страхи смерти и позора боролись в юном дворянине. Что скажет отец, когда вернётся с войны? Он громил орды иноверцев, а сын не смог зверюшку одолеть? Намерения отрока сменились. Теперь он не отталкивал лису, а прижимал, сдавливал, душил.

– Прекрати! Я тебе горло прокушу в крови захлебнёшься! Я живу уж десять лет и сокрушила сотни таких как ты! Ты обречён на поражение, задавайся, коль жизнь дорога!

– Слава могучему Федьке! Смерть низменным врагам! – из– за грани видимости прискакала Дарья, размахивала косынкой над непокрытой головой, увы фанатского шарфа этот мир ещё не видел.

Новый враг испугал лису, теперь уже она хотела сбежать, но Фёдор не ослабил хватки. Не из умысла, напряжение мышц не позволяло разжать ладони.

– Не мешай!

– Я поддерживаю тебя! Пусть трепещет стадион – играет чемпион. Покемон! Всех их вместе соберём, Покемон! Покемон убегает, упустил фамильяра – поникла болельщица, опустила боевое знамя– платочек.

Фёдор считал побег врага победой, но Дарья мерила свои аршином. Мальчик помчался за лисой, чтоб оправдать ожидание девочки, следовавшей за ним. Лисица в побеге мастерица, петляла, кружила, скрывалась в норах, пропадала из виду, чтоб высочить из– за ближайшего пня.

– Не догонишь, не догонишь! – подразнивал зверёк, придавал погоне вид игры, тем успокоив детей.

Запутала и разделила преследователей, вела Фёдора в западню.

– Господин нет! Что я наделала! – Дарья увидела беду за путевую сажень, но раньше крика мальчик провалился в колезь, оставив лишь утихающую рябь на пространстве – Что я? Из– за меня? Надо звать помо… Братан я иду!

Глава 10

Фёдора оказался в норе, сквозь полупрозрачную землю пробивался солнца свет, виднелись черви и корни деревьев. Пространство было нестабильным, лисичка истратила немало сил, чтоб его расширить, теперь туннель сжимался и грозил раздавить мальчика.

– Внемли мне колезь, расходитесь стены.

Нестабильный мир подчинился, и Фёдор получил покои сажень на сажень, остальной туннель продолжил сжатие и сомкнулись стены.

– Внемли мне колезь, открой путь к дому.

Мир не ответил, мальчику недоставало сил для открытия нового пути. Один в тесноте, сырости и полумраке, растерянный и потерянный, мальчик не знал, что делать, что думать, пока раны не напомнили о себе: смоченная кровью рубашка неприятно прилипла к телу. Батальная живопись показывала раненых в бинтах, но накладывать бинты не учила, да и не было их у мальчика. Неумело обвязал грудь рубашкой, живот камзолом, шею платком, последний почти не затягивал, с первого раза понял, что себя придушит.

– Вернусь соберём охоту, всех лис растерзает свора. Дашка – дурная башка, пороть тебя будут!

– Братуха – сестрёнка воровалась в клетушку братца и ударила его макушку – Ты водишь, догоняй!

Фёдор, ругая сестру за несерьёзность, гнался за ней. Не замечал крота, преследующего их. Как магия даровала лисе разум, так кроту могучее тело. Сей монстр гнался за силой Дарьи, Фёдор его не привлекал. С точки зрения слепого крота, девочка была сочный червём, а мальчик ущербной личинкой.

Дарья прокладывала перед собой коридор и обваливала за спиной братца, ругающего спасительницу по чём зря. Она держала путь к уплотнению колези, прокладывать туннель становилось трудней. Бега продолжила по естественным туннелем, вскоре крот отстал, не способный рыть твёрдую почву.

Стоило Дарьи остановиться и вздохнуть спокойно, как в неё врезался Фёдор.

– Снова приносишь беды! Не служанка, а ходящее напасть! – обидные слова и крепкие объятия.

– Ну, что братух! Сбежали с уроков навстречу приключениям! Готов покорить подземелье?

– Да будет тебе известно: в каждом поколении Бегловые приумножали силы в колезьях, превознося род на новые вершины. Воевать колозья у меня в крови!

– У меня в крови!

– Нет, у тебя Беглов только отец!

– Так у всех, так? Или у дворян самоопыляется древо семейное?

– Непорочно зачат лишь Христос, и в каждом человеке наследия отца и матери. Печь – удел кухарки дщери.

– Да, продавцу пирожков главнокомандующим не стать.

Фёдор намёка на Меньшикова не заметил и довольно двинулся вперёд и вверх по склонам пещеры. Крохи свет пробивались сквозь земную толщу, лужицы на каждом шагу, мхи, водоросли, мелкие ящерицы, жучки. Ступал осторожно, постоянно замедляя шаг, не признавал наступающей слабости, поскользнулся, упал, не мог подняться.

– Повезло тебе, что ко мне попал ты. Я тебя спасу, я пришью что надо – Дарья представляла себя врачом, внушала себе спокойствие – Потрошу тебя, песни распеваю. Фу ты чёрт, рукой кишки отрезаю – песенка Красной плесени придавала сил.

Дарья решила: ядовиты когти у лисы и решила промыть раны. Сняла неумелую перевязку Фёдора, из– за бега та пропиталась кровью. Дрожащими руками омыла раны водицей из чистейших лужицы, разорвала рубашку мальчика на полосы.

– Ты, что! Мама ругать будет!

– Твоя жизнь дороже рубашки…на пару копеек. Вам послышалось, господин, отдыхайте! – Повторяя за киногероем Дарья прижала к ранам мох и плотно перебинтовала – Потрошу тебя, разрезаю тело, потрошу тебя, аж душа запела. Потрошу тебя, это мне не трудно – Я сегодня стала хирургом.

– На шее не затягивай.

– Терпи казак атаманом будешь.

– Дворянин уже офицер… Удушишь!

– Извини, и так и надо было!

Взвалив раненого себе на плечи, Дарья продолжила шествие по пещерам. Она видела, как с каждым шагом в колези поверхность смещалась на три. Видела, как в глубине колезь переплетается с иными мирами, от того её сердцевина полнится чудящими всех миров. Видела окружающий её с братом лабиринт пещер, в нём плутали мышки размером с кошку, жучки больше ладони, ящерицы и змеи в руку длинной. Некоторые, почуяв кровь Фёдора иль магию Дарью, направились к детям, вынуждая девочку бежать к цели, ограждённой стенами части подземелья.

– Внемлите мне ворота, отверзитесь пред сыном рода Бегловых – двери не шелохнулись.

– Сим– сим откройся – открылся проход.

– Нечестно. Я утомлён боем и растратил кровь. От того печать меня не слышит.

Подземка Бегловых занимала три пещеры, использовалась Василием для походов в колезь, Алексеем для исследований магии. Путь к поверхности – колодец, вертикальная лестница – раненого на спине не втащить, уронишь. Дарья уложила Фёдора, нашла сундук с медикаментами, по запаху определила спирт, по цвету йод и обработал им раны, сменила бинты, дёрнула тревожный трос, в поместье зазвенел колокольчик, перевернулась табличка. Осталось ждать спасения.

Дарья глаз не сводила Фёдора, а тот скучал и в то же время сгорал от любопытства. Разглядывал стеллажи с саблями, палашами, мушкетонами, пистолетами, пули, пороховницы, масла для чистки оружия, клетки, стопки бумаг, светящиеся колбы, магические узоры на полу.

– Не вставай.

– Я здоров.

– А, я волнуюсь… Из– за вас, господин, сердце покоя не знает. Опасно. Эффект подвесного моста – волнение от страха высоты, можно принять за любовь и влюбится в того, с кем мост переходишь. Друг, что живёт в моей голове, этого не понял.

– Не думай в меня влюбляться. Ещё заразишь безумствами.

Возразив, покорился – лежал спокойно, не двинулся даже, чтоб нос почесать. Дарья уснула и не заметила бы побега пациента, но Фёдора держал слово, которое не давал. Оставаясь неподвижным, рассматривал оружие, и оно смещалось, отвечая желанию мальчика помахать саблей. Магия в колези неустойчиво отзывчива, заметив это Фёдор притянул к себе записи, как надеялся отца, но оказалось дяди.

Алексей нашёл способ пополнять силы, не спускаясь в глубины. Магия стремится к зарождающейся жизни, пока та не укоренилась силу можно перехватить и присвоить. Так постепенно и безопасно, не спекаясь в глубины, Алексей пополнял силы, не переставая совершенствовать оккультное действие. Нетрудно предположить переход с мышей к зверю по крупней.

«Мой дядя столь алчен до познанья, что опыт ставит на слуге. Теперь на Дарье притязанья, отвечу – не семья ты мне, лишь образец научных изысканий. В заботе дяди нет любви…» посмотрел на Дианы, понял, что никогда ей этого не скажет, не навредит. В мозг закралась вредная мысль, что он слуге жизнью обязан.

– Как мне тебя благодарить? – надавил на носик – Признавайся, не унижай меня неоплатным долгом!

– В семье помощи не ведут счетов – схватила руку, прервавшую сон.

– Ты не Беглова.

– Сам ты не Беглов. Мы боевое братство! Имперские Кулаки! За Сталина!

– Здравый смысл угас, раз ожидал осмысленного ответа. Предлагаю в дар сладость.

– Да, подари мне киндер! – с улыбкой попросила невозможного.

Ребятишки держались за ручки, вели беспечный разговор, а на задворках сознанья Дарьи боролись две мысли: мальчик и девочка одни в тёмном, маленьком помещении должны целоваться; пацаны в подвале с бутыльком спирта обязаны пригубить для задушевных бесед.

Глава 11

Алексей спустился в приусадебное подземелье, родовым его рано называть, осталось от прошлого владельца именья. Тревожный знак считал поломкой, пока не увидел детей. Немедленно осведомился у Дарьи о её состоянии и всё произошедшем.

Раненому племяннику не уделил внимания, что разожгло зависть и гнев, но стоило Фёдору вспомнить причину особого отношения учёного к дочери, как всякая обида расцвела торжеством тщеславия. В любви родителей Фёдор Дарью превзошёл, и все прошлые приниженья лишь делали триумф слаще. Однако, довольная улыбка слетела с лица мальчика, жалость к дорогой подруге и стыд за порочную радость легли на душу отрока.

Правда, ненадолго, их вытеснило негодование: Дарья прямо сказала отцу, что Фёдор попался в ловушку волшебной лисы, совсем не приукрасив, не смягчив, не пожалев чувств мальчика. Сам же Алексей не стал уточнять у Фёдора. Так доверять служанке и так мало верить в наследника рода! Не усомнится, что его обманула лиса, не видеть ценности в его наблюдениях!

Алексей решил не беспокоить раненого расспросами, силой разжёг лампы, отметил приемлемую перевязку, спирт и йод на столе. Выбрал из медикаментов мазь для заживления раны и микстуры кровоостанавливающие, ядовыводящие, в народе мочегонные, и прививку от бешенства, последнюю вколол сам, остальное доверил Дарье.

– Омой спиртом ещё раз, смажь этим, смени бинты, сие выпьет целиком, данное по глотку через каждые 20 минут, давай больше воды, доведёшь до клозета, когда настигнет нужда. Если через час не вернусь, введи ещё прививку. Вопросы?

– Никак нет! – отдала честь – Разрешите приступать, товарищ отец!

– У меня есть – Фёдора, недовольный пренебрежением собой, внимания привлёк, но что спросить не знал – Что значит киндер?

– Дитя на немецком.

Обескураженный взгляд Фёдора и звонкий хохот Дарье позволили Алексею понять: дочь наградила друга прозвищем, значение которого скрывала. Действительно Дарья, несмотря на причуды, ответственнее Фёдора и от того взрослей.

– У юных дев наблюдается ранняя зрелость, когда с молоком матери усваивают и женскую сущность. Ты скоро нагонишь её развитие – трата времени и слов для успокоения мальчика, оказалось напрасной, он лишь больше волновался – Будет возбуждён, поднеси к носу то масло – повелел дочери.

Алексей распознал остатки сил лисы на разодранной рубашке Фёдора. Собрал несколько волосков и покинул колезь. Дети остались одни, служанка вновь лечила раненого господина без поддержки взрослых.

– Когда обзаведусь женой и детьми доверю тебе заботу о последних.

– Тогда я буду замужем за бравым офицером, подающем надежды.

– Брак с тобой обрекает на страданья. Найдётся ли безумец, что увезёт тебя из поместья? – образ Дарьи, страдающей под гнётом душевнобольного тирана, взволновал мальчика – Я тебя не отпущу!

– Братаны навсегда! – Дарья обняла Фёдора – Будем покорителями подземелий! Так волнительно.

Глава 12

Лисица уснула в норе. Мать учила прокладывать пути через сжатое пространство колезьи, чтоб опережать людей, но не углубляться, что не стать добычей. Ведь сильные уступают умным, умные хитрым, а хитрые сильным, поэтому лисы охотятся на людей и бегут от колозных тварей умом обделённых. Лисица следила, готовилась, ждала момента и поймала наследника мага. Пусть получилась не так, как думалось, но мальчишка заперт в обрушенном туннеле. Осталось накопить силы, тогда пригласит мага на беседу.

Утомлённую лисицу силой потянула вверх, земля расступилась по пути. На поверхности ожидали маг, слуги– охотники с ружьями, гончие псы. «Надо было закопаться глубже»

Зашито простреленное брюхо, дрожат огрызками лап, что не болит, то откусано. Маг сохранил ей жизнь, явно не из милосердия. Покушения на детей не прощают, значит наказание ждёт впереди. Старшие рассказывали, как бежать из заточения: выглядеть надломленной, неспособной сопротивляться, но ещё не раздавленной, чтоб мучитель получал удовлетворения от пыток, но не ожидал удара.

Осталось зализывать раны в темноте, да постанывать раз в день, когда маг спускался в свою нору и наливал заключённой водянистой кашицы. Спустя месяц пленитель перенёс клетку и запустил к лисице лиса. Зверь без магии и разума, одарённые таких к себе не подпускают, чтоб блох не словить. Варвар любезно потёрся мордочкой, прежде чем, отринув возражение, поселил в лисице новую жизнь, которую немедля раздавил вихрь магии.

«Убила твоих детей, теперь моих давишь. Нетерпеливый. Они появиться не успели, не к чему привязываться, не о чем страдать. Но ради тебя, я конечно поплачу, чтоб кары лучше не придумал»

Пытка повторялась, лисица раз за разом разыгрывала неутешная мать, её муженьки верили и старались утешить, пока их не разлучали, бывало даже скалились на мага, тогда на следующей встрече даму ласкал новый кавалер.

Временами подступало осознание сломанной жизни: травмы останутся навсегда, свободы ввек не видать, не увидеть неба, луга, леса – ничего за пределами пещеры. Вредные мысли отброшены, сдаться – предать мамино ученье. Мать, отец, сёстры, братья – память о семье питало жажду жизни и гнёт одиночества, уже ожидала встречи с лисом, мечтала о детишках и страдала об нерождённых детях. Грёзы о заботе и веселье с малышами вытесняли разум, и лисица готова была взмолиться о пощаде. «Неужели таков был замысел мага? Закон природы велит зачавшей родить. То не моё желание. Человек умён, но лису не перехитрит, даже взяв природу союзником»

Вредные мысли окончательно изгнаны, разум прояснился и обнаружил прирост магии в теле. «Предки снизошли к моему горю иль дьявол потворствует мести?» за годы раны затянулись, но на лапы никогда уже не встать, побег не возможен, остаётся месть «Так и попадают к дьяволу в служенье? Прости мама я плохая дочь. Испортивший меня за это ответит!»

Глава 13

– Склады полны, сбыта нет, зерно гниёт иль хуже, переводится в самогон, спаивается народ. Третий год войне, давно пора сменить культуру. Грядущей посев отдадим льну и создадим товару покупателя – ткацкую фабрику – гость прогрессивных взглядов предпочитал речи о будущих прибылях, обсуждениям старых долгов.

– И кто же ткацкому делу станет покупатель? Немного в городе портных – Алексей желал взыскать с соседа долги монетой, а свои отдать борзыми, да разговор растёкся.

– По деревням мужиков полно.

– Им собственные бабы шьют и прядут.

– Столько сил худой рубахи ради. Купит фабричную: и самому хорошо, и жене легче.

– Люд у нас не балованный, не богатый, перетерпит жизнь в лохмотьях.

– Романтизм народников. Холоп – не раб, грошик за душой имеет. На него приобретёт свободу от бытовых хлопот и станет усердней в труде, чтоб поставить больше продукта на рынок и купить ещё чуток свободы. Отсюда проистекает богатство народов.

– До рынка путь не близкий, просторы бескрайние и непролазные. Не повторить чужой путь на своей дороге.

Пока мужчины руководили поместьями, дамы занимали дела семейные. Жанна делилась выкройками с гостьей, дамой приятной во всех отношениях и из– за обилия отношений, до сих пор одинока.

– Великой радостью будет с вами породнится, дорогая подруга. Но каков жених?

– Ответственный, надёжный, скучный, но с весёлой дочерью четырнадцати лет.

– На балах редкий гость. Ах, как же мне жить без выхода в свет? – элегантно, как учил институт благородных девиц, закатила глаза и вскинула веер.

– Война нас многих радостей лишила, одна отрада – дети.

– Ох! Но когда же отступит враг?! – страдальческие слёзы – Когда возобновятся празднества и политику вытеснит любовь? Тогда отпустит ли меня единственный одну?

– Без сопровождения вас не оставят.

– Тяжко признаться, боюсь брака, детские годы омрачены домостроем и только в Смольном поняла, как страдала в отчем доме – вновь слёзы.

– Но ваш отец слыл либералом?

– Доверил детей матери нравов старых, если не сказать древних.

Жанна слышала достаточно – дама приятная во всех отношениях Дарье матерью не станет, только образцом благовоспитанной леди.

Вадик ожидал в предоставленном ему господском покое, был крайне недоволен отражением. Платье из закромов тётушки не смущало, простое, закрытое одеяние столь отличное от образцов из мультфильмов про принцесс, фей и единорогов, что мальчик не признавал его женским. Иное дело – собственное лицо. Помнил его детским, за годы избежания зеркал, проступили девичьи черты, которые тётушка подчеркнула: кожу и волосы мыли мылом, натёрли щёки свёклой.

– Время не щадит, душа телу не ровесник – взирал на отражение, как призрак на надгробье – Всё, конец, нельзя оставаться собой.

Медленно пройдясь до выхода в окно, остановился на подоконнике, вздохнула и сделала шаг вперёд, затем ещё один, шла воздуха не спеша. Уже не приносит облегчение созерцать гнездо, из которого выпал. Осиротевшая обитель в ином мире, всё менее схожа с собой из воспоминаний, нехорошая квартира сдана самозанятым сферы доставки. Надеясь на лучшее, Вадик направился к дереву наблюдений за родным домом, но Фёдор его остановил.

Фёдор взял ответственность за сокрытие магии Дарьи. Перед представлением девочки гостьям, должен был залить в глаза раствор скрывающий свеченье силы. По просьбе сестры оставил её одну. Догадывался, что её терзает: признание и сопутствующее ему дворянство. Мир судит строго и, согласно французским романам, раздавит того, кто приличия света не разумеет. Прогулка сестры по небу прервал собственной магией, затянул обратно в дом.

– Камень, ножницы, бумага – Дарья трясла кулачком, Фёдор поддержал игру – Цу– е– фа! Цу– е– фа! Всё! Душевное равновесие восстановлено. Боевая горничная вернулась! – с чёткостью парадной роты, черты лица приняли радости строй.

– Внешней благородности от тебя не ждут, достаточно не выказывать обыденной дурости при посторонних. Я окажу поддержку.

Вечное ворчания привычно пропускалось мимо ушей, проявление заботы беспокоило. «Неужели братец взрослеет? Требуется расследование!»

– Посидим на подоконнике, поболтаем – бодро хлопало по месту рядом с собой – Мы в школе за место на лавке боролись, их убрали, забрались на подоконники, но здесь не поборешься, атмосфера не та. Однако разговоры у окна имеют своё очарование…, то есть прикольно это. Набралась от вас изысков!

Обвиненье брошено, причина не ясна, посему Фёдор молча сел рядом, наблюдал, старался разгадать помысел сестры. «Школа – решила сменить домашнее обучение на гимназию? Нет речь о прошедшем. Борьба за лавку – моё принижение её успехов»

– Скажи уже что-нибудь, господин Федька – заждалась горничная – иначе затараторю зениткой.

– Я уподобился бы глупцу, продолжай подвергать сомнению твои способности и принадлежность к Бегловым.

– Как же это больно, ты меня понял –напела Перелётную птицу Орбакайте.

– Мне сила мозг не давит – подобные обороты вошли в обиход семьи, но при безумных магах, отце и дочери, не употребляют. Фёдор ожидал ответа, но Дарья не наградила вниманием, всё тянула «возвратиться» – Слуге нечего возразить, но леди обязана пресекать порочащие и двусмысленные высказывания.

– Так вот какого обо мне мнения?! – боевая горничная подрожала наблюдаемому в соседней комнате соседнего мира – Возмущению нет предела, самый близкий сказал такое в лицо – предательство! – отвернулась, скрестила руки.

– Неверно. Следует изящно угрожать позором.

– Кто тебе важней я или они?! – кем в данном случае были «они» Дарью не беспокоило, важен Фёдора ответ, и не столько «что», сколько «как»

«Общественное осуждение опасней обиды девицы, если та свет к себе расположить не способна» смутно помнил отцовские наставления Фёдор, но применить к Дарье не мог. Пусть не над обществом, но над братом сестра властна. «Я обучен сношениям с чужими, а к родным не знаю, как обратится. Последнее средство – …»

– Братан!

– Братуха!

Обращенья с корнем брат, неизменно радовали Дарью, но к принятию в семью оставалась холодна. За ответом обратился к воспоминаниям, вид из окна благоприятствовал: сад, беседка, клумба, грот – места досуга, захваченного Дарьей. События выплывали из памяти, стекали к устам, разливались речью. Истории те, связаны и с братом, и с чужбиной, порождали в пропащей и радость, и печаль.

– Дворцом снегурочки звал Луи, твою цитадель из снега, а я берлогой отмороженной ведьмы, комплемент тебя раззадорил и от снежков нам не было спасенья!

– Опять провоцируешь? Позвольте заметить, когда б ваши слова звучали комплементарно, не вызвали бы огня хладных снарядов.

– Признаю изъян своих суждений – через силу признавал вину, но более одолевать гордость не мог, и вместо извинений перешёл к обвиненьям – Не мудрено в том беспорядке, что ты привносишь всюду.

– Брат вернулся! А то жутко вежливый, смирный. С чего такая перемена?

– Не могу иначе со своей спасительницей. Возвращаясь в мыслях к тому злополучному дню, всё боле сознаю твой подвиг.

– Так отбрось заготовленные речи, давай по– нашему, по– мужицки!

– Простыми словами выразить сложно, те сантименты... Ладно, не пинайся. Каждый раз, как тебя вижу, злюсь, но с тобой весело, потому прощаю. Так было, а ныне прощение обгоняет обиды.

– Значит крепнет дружба! – схватила руку брата и вскинула верх.

Картину сей беседы, запечатлел Луи в набросках. Третий глаз за тридевять земель пока не видел, но три стены осилил.

– Ожидаемого поцелуя не дали лицезреть – явился Луи – Жаль, не порадуете бабушку. Тогда порадую я – произволом искусства и волей творца на рисунке губы «влюблённых» оказались ближе, чем в действительности.

Глава 14

В зале, собрались Беловы и гости, из слуг только Дарья. Алексей прибывал умом в ревизских сказках и долговых книгах, выходу дочери не уделил вниманья. Егор невзлюбил гостей, лишь ждал предлога их спровадить, здесь между супругами царило согласие и молчаливое неодобрение охотницей за наследством, прибывший в обитель Беловых, Беловым не принадлежащую. Только Жанну и мальчиков волновало, какой предстанет Дарья пред светом провинциального общества. Девочка же прохаживалась по балконным перилам, как по подиуму, расхваливала платье, звала основой для образов на все случаи жизни, довольно однообразной жизни, украшений Дарье не хватало.

– Освежит уникальный каждодневный лук простое подворачивание юбки.

– Остановитесь! Нагота недопустима! – всполошилась Жанна.

– Не достаёт аксессуаров: платочек, шляпка, поясок – нечего комбинировать. А значит, идём в обратном направлении, не дополняем, отсекаем лишнее.

– Юная леди украшает мир не столько платьем, сколь улыбкой – дама приятная во всех отношениях в очередной раз обратилась к Дарье.

– На дефиле не улыбаются.

– Сокрушаюсь душой, дорогая Жанна, юная леди избегает меня – закат глаз под веер.

– Не сочтите грубостью: я представляю, что играю с сестрой и не могу разрушить роли.

– У вас есть сестра?

– Нет, но представить могу.

Бездетной проще стать сестрой, чем матерью. Гостья включилась в игру Дарьи: дала поносить шляпку, колье, пелерину, поучала, как в этом блистать. Простота и плавность линий платья стиля бидермейер, скрылось за претенциозной роскошью рококо.

– Невыносимая принцесность – вздохнула Дарья – Нужно больше моделей. Луи, братец выручайте!

Мальчики противились и не дали заарканить себя вуалью. Естественное поведение разжигало сомнения. Третий глаз направил взор на дневник прошлой жизни. Тот хранил записи: «Детишки обоих полов, повторяя за телешоу, ярко одевались, примеряли мамины украшения, выхаживали по кроватям»; «В гостях у Кольки пацаны прикололись, устроили фэшн тиви»; «В детском саду, и в школе на продлёнке, неохотно играли с девочками в дочки– матери» – непогрешимое свидетельство, ведь в дневнике нельзя сомневаться, и вывод однозначен – мальчишкам пусть не свойственно, но допустимо девчачье поведение. Практика из родного прошлого дополнит чужое настоящее.

– Хватит нытья. Мужики, за дело! Устроим показ мод!

Вздохом бессилия приятная дама показала Жанне, что никакими усилиями Дарью к себе, чужой женщине, не расположить. «Избегаю брака, не омрачив благорасположение любезной Жанны. Пусть, считает себя должной за примерку к падчерице»

Господин прогрессивных взглядов не мог скрыть недовольства: ожидал содействия от человека, посвятившего жизнь наукам, знакомый с трудами западных мыслителей, но оказалось: Алексей в делах поместья консервативен. Другое разочарование несла сестра: для женщины, не желающей рожать, мужчина, неспособный иметь детей, станет лучшим супругом. Но дама, умевшая любому голову вскружить, обольстить будущего супруга не спешит.

Дама стоически избегала гневных взглядов брата и только строгий кашель вынудил её предложить Дарье представить свои рукоделия. Так они уединились в комнате искусств, отдыха и домашних занятий. Что совсем не обрадовала прогрессивного господина, тот полагал, что сестра бежит от брака. Скверное мнение о сестре имел и Фёдор: в попытке украсить братьев златом, измазала свёклой со своих щёк. Приходилось сменить рубашку.

В спальне, что разделяли Фёдор и Луи, грозный на вид гувернёр переодевал братьев. В возрасте семи лет мальчиков передали от заботливых няни к строгому немцу, что мог и накричать, и, с позволения господина, отшлёпать провинившегося отпрыска, а ещё обучить трём языкам, основам этикета, танцам, шахматам.

– Братец, не находишь истинной сужденье: сестрёнка влюблена и намерена обрести дворянство через замужество?

– В том не нужды, дядя её признает, вне зависимости от обретения суженной.

– Позволь повторить, раз не всем словам уделил внимание. Она влюблена, и наследование титула станет роману помехой.

– Сумасбродство заразно? Минутой ранее вменял ей любовь к благородному, а ныне утверждает, обратное.

— Старший, поражаюсь твоей незрелости. Если влюбленные одного сословия, то история скучна и банальна. Преграды в любви необходимы роману.

– Безмерно счастлив, что не утруждаюсь прочтением маминой библиотеки.

– Зря, братец, зря. Любовь —война. Чтоб победить, нужно знать, как мыслит противник.

– Юный господин– гувернер обращался к Луи на французском, ведь дело касалось любви —позволю заметить: в мемуарах Казановы мало правды. Посветив себя любовной науке, рискуете статься желанным, но не любимым.

– Юный господин– с Фёдором гувернер говорил на языке коммерции, английском –уметь понять ближнего– благо. Понимание всех – лишь растрата сил. Человек привыкает мыслить своим делом. Лесоруб резок в суждениях, винодел даёт идее вызреть. Разговор меж ними не заладится, но торг состоится; дров купить, не в душу лезть. Покуда ваша сестра слуга и волшебница, вас разделяют две бездны. Только после признания её благородия и освоения вами магии, станет доступно понимание. До той поры обходитесь торговлей, услуга за услугу.

Фёдор сжимал кулаки и зубы, чтоб не нагрубить и не избить гувернера. Подобную речь от соотечественника Фёдор не стерпел: благородного вызвал на дуэль, худородному назначил сотню палок. «Дарья. Я давно признал её благородье, горестно, что не раньше. Я пред ней в неоплатном долгу! Какой торг между родными?» Немец оскорблял честь сестры и семьи, но иностранцам многое прощалось, им многое не понять.

– Сестра-слуга-волшебница – задумался Луи– со столь разными ролями, Дарье саму себя не понять.

– Раз леди — Фёдор особо выделил «леди» – в затруднении, наш долг, джентльмены, помочь ей, а не ждать пока справится сама — с последними словами обвинительный взгляд полетел на немца.

– Помогите ей запомнить, моё имя– Гюнтер, не Гитлер – сим показал причину неприязни к юной особе.

«Значит всё же понимал тяжесть положения Дарьи и отговаривал меня от помощи ей. Из-за детской шалости мстить? Избыток желчи на лицо» от мыслей Фёдора желтел Гюнтер. Навлекать болезни Фёдор не умел, выходило само.

Жанна перебирала переписки: из дюжины подруг лишь три незамужние. Одна слаба умом, другая тяжела характером, третья — гадюка прекрасна во всех отношениях.

– Наряжала девицу, как куклу. Роскошью угнетала Дарью, а как несчастная отстранилась, тиранка приняла вид жертвы всеобщего безразличия. Но не беспокойся, мы, найдём твоей дочери достойную мать.

Надежда склонила голову, чтоб скрыть слёзы, сжала ладони, чтоб не бегали пальцы. «Зачем искать …я же…неужели недостойна?» Несчастную мать одолевали страхи: от неё уводили дочь, её украдут в высшее общество, не дадут видеть. Как угнетало положение с ребёнком и без мужа, как она надеялась создать подобие семьи с бесчувственным сухарём в личине человека, как, преодолевая отвращение к магии, поощряла дочь в ученье, как благодарила сударыню за вспоможение. «Обман! Мы уже были семьёй, в мужчине нужды не было. По ложным наветам отдала свою дочь недостойному семейству»

Как обратить разлуку? Барин не примет отказа! Беглецов, кто примет? На что способна кухарка? Вся благодарность Жанне обратилась ненавистью и лишь страх за будущее дочери удерживал от безрассудного: резни кухонным ножом. Спутанные мысли заходили в тупик, но Надежда знала: умной дочери у глупой матери не бывает, а значит ей под силу «додуматься до спасения».

Алексей оставил надежду разрешить долги с либеральным господином и на том отослал бы гостя, но вежливостью вынужден вести пустые разговоры.

– Живи я в Америке, уже четырежды обанкротился и с пятым начинанием воспарил миллионщиком. Увы здесь меня сковывает дворянское собрание, а уйти за океан любовь к родине не позволяет. Остаётся ждать всенародного прозрения, пока общество слепо и незрело. Надеюсь, мои будущие наследники воплотят, так и не начатое мной – длинное вступление, чтоб главный вопрос, прозвучал невзначай – А вам есть кому оставить поместья и квартиры?

– Наследие учёного в трудах, не имуществах.

– У вас есть ученик? Кому передадите знания?

— Всему миру. Мы учёные преподносит плоды своих трудов всему миру. И через бескорыстие приближаемся к богу.

Бессодержательная беседа задела значимый вопрос. «Ученик. С подмастерьем достиг бы больших успехов, но посвящать кого–либо в опыты, сатанинским обрядам подобные? Впервые потребовался доверенных человек. Дарья, предаст ли родная дочь? Я её до рождения предал...»поразился собственной бесчеловечности «Приближаюсь к богу, учёный, ждёт меня котёл».

Глава 15

Вышивки поражали: ровныекрая, равномерное заполнениеи ни однанитка не торчит, но сами рисунки: корабли без парусов, кареты без лошадей, избы каменные вышеколоколен, шире площадей.

– Удивительная фантасмагория.

– Нет, реальность, вот фантастика.

Дарья указала навышитый плакат АтакиТитанов: уютный европейскийгородок громят великаны– и такие тварилезут из колезьей.

– Горестное событие, не раз менявшееход истории, зовёшьфантазией? – принялась отчитыватьи поучать, вманере строгой правительницыСмольного института –Так можно прослытьубогой или юродивой. Я легкомысленна, ноне глупа, понимаю: всё делаешь наперекор, чтоб отбить уменя всякое желаниестановится тебе матерью. Не утруждайся, связатьсебя браком нестремлюсь. А главное, непринижай трагедий, темболее не отрицай. Так, ты оскорбляешьвсех пострадавших, коихдаже не знаешь! Верх бескультурья!

– Юродивость меняустроит, но экстрасенсзвучит лучше! –улыбнулась Дарья.

– Выигрышная роль, не доиграйтесь домонастыря – улыбнулась дама, что не слылабы приятной, неумей избегать споров— Не моглибы запечатлеть меняна полотне, великиймастер Дарья Беглова.

Дарья отказала, впортретах практики неимела. Дама неоставила попыток польститьи отметила гармониюкартин Луи. Еслидевочка противится приниматькомплименты, хвалить следуетблизких. Закаты у озера, рассветы над лесом, бабочки в цветах украшали стены, на столе наброски мальчик с девочкой в саду, у беседки, на подоконнике. «Первая любовь заметная всем, кроме самих влюблённых. Неумелая девочка не знает, как намекнуть, незрелый мальчик не смеет о любви думать»

– Случайно показать щиколотку тому, кто волнует сердце – верный путь, на котором опасно оступиться. Узреть, что ото всех скрыто, должен только один и глазком одним – советовала с лукавой улыбкой – Подвернуть юбку перед всеми в комнате – свести в ничто бесценность своих ножек.

– Папу такое не соблазнит.

– Речь не обо мне – наклонилось к ушку Дарьи, прикрылась веером – В твоём возрасте невозможно не влюбляться. Кто похищает твои сны: Фёдор, Луи?

– Вадим.

– Не меня отталкиваешь, а свое счастье. Мои намеренья благи: насладится расцветом вашей с Фёдором любви – умилилась отроковицы смущению – Поведаю, как вздыхать, строить глазки…

– И задирать юбку – огрызалась Дарья.

– Позволить кавалеру приподнять. По чуть, перемежая с ласками талии, плеч, грудей, лобзаньем рук, губ через платок и без него. То прижимаясь, то отталкивая всё больше допускать к себе…

– Пока не окажется, что забыли одеть панталоны.

– Подобное обо мне говорят?! Признаюсь, было, не жалею. Клеймить распутницей имеешь основанья. Я радовалась весне жизни, благочестьем не страдала. Не скрывайся от любви, раствори уста, вручи сердце, воспари над миром. Замуровав желание, всю жизнь останется тосковать о неиспытанной любви.

Дама приятная во всех отношениях своих отношений ни выпячивала и сохраняла внешнее приличие, но с девочкой, чьи речи не вызывали доверия, позволила откровенность.

– Осуждаем. Со своим телом делай что хочешь, но пропагандировать несовершеннолетним – привилегия государства и родителей.

– Предлагаешь стать тебе матерью?

– Мать у меня есть и не переизбирается, попробуй страну возглавить.

Дама рассмеялась несуразице, пока не пришло понимание «Мне проще стать императрицей, чем заменить девочки маму. Жанна недооценила привязанность к родной матери… ожидаю трагедии» Поездка оказалась полезной, даме будет, что обсудить со всеми подругами, кроме Жанны разумеется.

Пожилая чета у самовара тоску чаем запивала.

— На редкость мерзкие сегодня гости. Следующих примем в крестьянской избе.

— Старый смутьян, намучилась я с тобой, неужели Дарья в тебя такая.

— Оставь, не смягчусь. Родная, невинная — пустое. Удерживает силы в простое — вот, что значимо!

Переубедить упрямца надежд не было. Капля камень точит, но муж Елене достался чугунный. Старый улан слушал только проливавших за родину кровь. Не имели веса слова тех, кто в бою себя не испытал.

— Алёша мой такой трус, а внучка боевой уродилась. Специально же подлец силу растратил, чтоб на службу не идти. И признать ребёнка боится. А девочку всё в колезь тянет, сражаться — Беглова, что ни на есть.

– Убью обоих вредителей.

Тяжёлые думы налегли на усталое сердце. Не было вечера, во время которого муж не грозил убить девочку, забрать силу. Каждый раз отходя ко сну он вспоминал, какой крови стоила ему магия и как она нужна их сыну, единственному достойному сыну, на фронте. Верная жена боялась, как бы муж не взял тяжкий грех на душу, с тяжёлым вздохом отправилась в домовую церковь, верней молитвой просить просветления для супруга. Егор оставался один недолго, Надежда зашла убрать со стола.

– Господин, помните, тогда давно – глотая звуки шептала Надежда – говорили не противится, если кто из сыновей, будет ко мне…

– Алексей, опять?

– Нет, нет, просто Дарья и Фёдор вечно рядом и в таком возрасте… надобно снадобье сготовить в прок.

– Не подействует, Дарья пережила его в утробе.

– Тогда, мне вручили снадобье, когда живот округлился. Если б в первые дни от зачатия, то – «не было у меня дочки» Надежда не могла закончить.

Стравить плод разные средства есть, вредны и матери, и дитя. Не зная меры можно убить обоих. Когда живот Надежды округлился, ей велели пить отраву и тем чуть не сгубили. Ещё нерождённая девочка была устойчивей к яду, чем вынашивающая её женщина. Чудеса магии.

– Ты страдала от яда и предлагаешь страдать ей?

– Нет, я хочу, чтоб всё прошло без мук, и не заметно, чтоб она даже не узнала об обретенье и утрате.

Егор было решил, что слуга, не смея сетовать на господ, обвинила дочь в своих страданиях, и решила отомстить, травить тем же ядом убогому уму кажется справедливым. Однако, Надежда оказалась любящей матерью или умелой притворщицей. Егор привык предполагать худшее.

– Как поймёшь состоянье Дарьи?

– Девушка меняется, когда беременеет, ни сильно, ни заметно… словами не описать, но пережившая такое почувствует.

Не всё в жизни можно описать, Егор за годы кавказских войн научился чуять смерть, и готов был принять, что матери чуют жизнь.

– Как заметишь, веди Дарью ко мне, снадобье выпьет на моих глазах. И не распространяйся, будет слух, и Дарья узнает.

– Но, как я приведу Дарью, так чтоб другие не заметили, да и девочка у меня не глупая, сама неладное узрит.

«Действительно, улучить момент для встречи – опасное промедление. В это время жена и сноха заметят положение Дарьи. Опасно, передавать яд в не умелые руки… Хорошо, пусть сама свою дочь и убьёт»

– Пропущу воскресное богослужение, подготовлю снадобье, оставлю снадобье на столе в лаборатории. Как с ним поступать решишь сама.

– Да, господин – расплакалась Надежда, она обрела надежду сгубить Жанну.

Вечер, Дарья одна в своей комнате, не одна в своей голове. В ней гостила «В твоём возрасте невозможно не влюбляться» Мальчик и девочка, проводя время вместе, неизбежно становятся парой: Аанг и Катара из Аватара, Демиан и Аня из Семьи Шпиона, даже Гермиона и Рон из Поттерианы. Последние друг другу не подходили, но приключения спрессовали не согласующиеся пазлы. На это ушло семь романов, а жизнь Дарьи уместилась в один дневничок.

Влюбляться рано, но беспокойство не оставляло, вдруг уже случилось незаметно. В жизни многое изменилось. Больше она не живёт с мамой, та постоянно её навещает перед сном, но не сегодня. Больше отец не пробивает ей голову, у него новый подопытный – демонический лис. Сама Дарья подросла, четырнадцать лет. «Джульетте было тринадцать. Какой удар о стороны Шекспира!»

– Любовь нечаянно нагрянет, когда её совсем не ждёшь и каждый вечер сразу станет удивительно хорош, и ты поёшь! – повторила за Утёсовым восхваленье сердцу – Да, пою, но вечер скверный, как день. Может его забыть? А я ясные дни оставляю себе! А я хмурые дни возвращаю судьбе!

Под «Мои ясные дни» Газманова бежали чернила с бумаги, бежал прошедший день из дневника, но головокружение, мигрень, дрожь по телу и чернила обратили свой бег.

– А я убью тебя милая, моя грусть шизокрылая, если будешь мешаться мне, словно муха в вине. Как жестокая песня на самом деле – смех душевнобольного – Несчастная грусть, и что за «шизокрылая»? Может «сизокрылая»? Память подводит надо с дневником свериться, он для нас священное писание, требует трепетного отношения.

Запись восстановлена и перечитана трижды, на полях пометки: теги, оценка важности события, ссылки на связанные страницы – удобства навигации в аналоговом формате. Показ мод – важность 2, ни веселья, ни познания; склока с бестолковой гостьей – 0; откровения Фёдора – 7…или…3… двоякое отношение и новая мигрень. Закрыв ладонью один глаз, Дарья подошла к зеркалу и обратилась к отражению:

– Неужели ты любишь Фёдора?! А, как же я? – прислонила ладонь к зеркалу, желая пожать отраженью руку – Вадик, я же тебя люблю!

Робко поцеловала отклик своих же губ, отстранилась на шаг, напряжённо всматривалась, но в отражении видела только себя, и никого больше. Слезинка неоправдавшихся надежд: они с Вадимом всегда вместе и никогда вместе не быть.

Глава 16

Под присмотром Алексея и надзором Егора по колези шёл отряд ребят, Луи, Фёдор, Дарья, и боевых слуг. Мужики крепкие, жилистые, низенькие, узкоплечие, чтоб в подземелье не застрять, короткие копья, сабли, щиты, арбалеты. Огнестрельное в колозь не принято брать, от пороха много шума и дыма, в тесных туннелях после залпа не продохнуть, ни враг заприметить. И господа, и слуги шли в плотных, теплых шинелях, добротных сапогах, шапках малахайках.

У юных магов, Фёдора и Луи, головной убор обит латунью, чтоб мана следов не оставляла. Алексей, умел скрыть силу, и Дарье пришлось сей навык перенять. Иначе пришлось усыпать шинель пластинами латуни. Её сила не в голове уселась, по всему телу бегает. Отдавшему все силы детям Егору скрывать было нечего, но все же носил тяжёлую шапку с металлом, тридцать лет и три года с ней в колозья лез, и ослабевшая шея не прервала традиции.

– Не далее, как в ста шагах, не ближе тридцати, нас ждёт мышонок косая сажень в холке – предупредил Луи, утопавший в шинели.

– Код красный, боевая готовность, грызун на прицеле – навела незаряжаемый мушкет, копья замена, на пустой коридор.

– Сестра, зверь в правом проходе.

– Внучок, а от кого она должна об этом знать? – Егор начал мягко, а закончил тычком трости – От тебя, от зорчего. Сквозное зрение без чёткого доклада обстановку не проясняет.

– Спасибо дедушка за мудрость вашу. Великое счастье…

– Ясно и кратко, не при дворе.

– Как же выразить уважение?! –изумленье Луи.

– Матом! – заявленье Дарьи – или его заменителем: Гондурас Уругвайный, трындец– песец, чики– брики, азарийский шимпанзе.

– Добыча уйдёт. В бой! – скомандовал Фёдор.

– Есть – отдала честь и замаршировала исполнять.

На шестидесятом году жизни, спустя десять лет с последнего спуска, Егор отправится в колезь, дабы наблюдать за внучатами, в особенности за внучкой. «Бойкая девочка, тебя съест мана, кою носишь не по чину»

Тушканчик, земляной заяц, видел человечков, прижавшихся к прозрачной земле. Были ли они крадущимися хищниками или заблудшими жертвами? Магии от них не ощущалось, с поверхности свалились, не велика угроза, бежать без нужды, но отпугнуть следует, чтоб пришлым нападать не повадно было.

Пугливый зверёк, предпочитавших убегать и закапываться в норы, впервые принял устрашающую позу: вытянулся на выдающихся задних лапах, еле заметные передние поднялись вверх, упёрвшись в щёчки, пугали, как могли. «Мило» донеслось со стороны вторгшихся, то был сигнал к бою. Оказалось, враг владел магией: со стен норы сорвались камни и полетели к тушканчику смертоносным градом. Нужно было бежать, но опережая камни тушканчика пронизала нечто острое «Какой же ты милашка!» донеслось из– за спины.

– Быстрее Дарьи зверя нет – резюмировал Луи – Фёдору полезней полагать свои заклятья причиной победы.

– Полезно полагать, что умеешь сражаться? – напрягся Егор – Да, коли жить не хочешь.

Старик бы побил внучков, не помни, что вина на учителе. Алексей оставлял зорчего, Луи, в тылу с крепостными, метателя, Фёдора, и мужика, Дарью, слал на передовую, сам располагаясь в центре, чтоб выручить учеников в случае осложнений, которые, впрочем, не наступали, Дарья слишком хороша, как мужик– боец, чтоб у господ– магов возникали трудности.

Как только Алексей с учениками вернулся, Егор указал на ошибки в учении, громко и чётко, чтоб слышали все, в особенности Фёдор. Юный дворянин менялся в лице от сдержанного гнева, до скрываемого разочарования. Минуту назад он сокрушал монстра каменной картечью, оставляя на долю соратницы «фатлите», как та выражается. Оказалось, зверь бы сбежал, пока Фёдор готовит атаку, если б Дарья первая его не убила, потом укрылась за трупом от лишнего, даже вредящего залпа неумелого мага.

По гордости молодого дворянина топтались, оказалось он бесполезен в бою, что не может постоять за себя и лишь мешает Дарье. От осознания хотелось бежать, но всё та же гордость велела слушать, храня достоинство, сжав зубы, молчать, унять дрожь негодования и держать подобающую дворянину осанку, стоять, терпеть.

Закалку характера прервали девичьи объятия – соратница обхватила со спины.

– Пленению имеется причина? – шептал, чтоб не мешать взрослым.

– Чтоб ты не потерялся. Надумаешь бежать, беги со мной – говорила прямо в ухо.

– Безрассудство – твоё амплуа. Я никогда подобной глупости не совершу.

– Никогда случалось 12 июня 1854 года.

– Похищения ни в счёт.

– Ты сам бежал от будней неудачника. Забыл? У меня всё записано!

– Неудачник?!

Фёдор повернул голову набок, чтоб наградить Дарью суровым взглядом.

– Не переживай братуха, все ГГ сначала самый слабый, а потом прокачиваются в нагибаторы. Ну, или ловят чит и сразу всех гнут.

Фёдор не стерпел потока унижений, разорвать объятия Дарьи и покинуть опостылевшее общество не хватило сил. Больно крепко сжимала сестра и от того острее ощущалась собственная слабость. Желание бежать вернулось из тех дней, когда совсем мальчишкой бежал в лес. «Действительно такое было. Дарья права» Постыдное действие забытое, потерянное, вытесненное битвой с лисой и скитанием в колозье.

– Думаешь я повторю свою же ошибку?

– Да, но в новых декорациях, а то прямые самоповторы надоедают. Если не превращение в мегазорда, крутые штуки можно повторять, но только чтоб это было чистая крутизна без сюжета.

Их лица были близки и губы почти соприкасались, что вызывало романтический трепет в душе у наблюдателя, но не участников сцены.

– Брат, сестра, к несчастью, мне нечем зарисовать набросок, сможете воспроизвести теперешний момент уже на поверхности, желательно под звёздным небом.

– Учеников твоих занимают мысли несомненно важные для выживания в колезье – тихий обидный комплимент от старика, ставящий под сомнения труды и методы сына.

– Фёдор – Алексей мог отругать ученика для защиты достоинства учителя. Мог, не стал – Я видел твой рост за прошедшие годы. Дитя уверенный, что взрослые сильней и всё знают, неустанно заявлял о становлении могучим генералом. Мальчишка, заметивший, что взрослые ведут себя иначе нежели дети, с великим усердием перенимал манеру речи, но не мысли. Последний год меняется твоё отношение к себе и окружающим. Данная перемена сложнейшая в взрослении. Манеры можно усвоить подражанием, но в сфере магии и сфере сознания чужой опыт можно принять ориентиром, но не указателем – достоинство юноши росли в сравнении с господином либеральных взглядов – Недавние гости – пример незрелого мышления в давно не юном теле. Ты уже превосходишь поверхностно взрослых и заслуживаешь большего доверия. Позаботься о моей дочери.

Последние слова Фёдор воспринял признанием. Заступник Дарьи – роль, что незаметно определил себе. Беречь Дарью из обязательства перед собой, стало обязанностью назначенной семьёй. Фёдор лёгким поклоном принял долг и привилегию. Егор с Алексеем мерились взглядом. «Счастья молодым!» – кричали боевые холопы, в ладоши хлопая, простые мужики тонкости дворянской чести не уловили. Фёдора не беспокоили заблужденья черни, но у Дарьи дергались глаза и багровела кожа.

– Продолжаем спуск, мы пойдём вперёд – вывел беспокойную девушку в спокойное место.

Глава 17

Приближалась зима, чтоб не обогревать усадьбу, часть зданий покинули и заколотили, из громады барского дома обитаем остался один флигель. Жанна, пользуясь последними тёплыми днями, пила чай на веранде. Свежий воздух – благо для ослабшего здоровья. Переживанья последних лет привели немощи. Жанна быстро утомлялась, но и сон не шёл. Три дня уже составить письма не может, постоянно приступает, но дальше доброго дня не продвигалась.

– Не изматывай себя – жалилась свекровь.

– Как же мне быть в стороне от страданий ближних? Как свои обещания презреть? Как… как я устала…

– Что же ты горемычная по, уж извини, по глупости. Я красивым словесам не обучалась, не суди строго, но вижу на Дарью тебе плевать с высочайшей колокольни. Успокойся, молчи, слушай. Я долго присматривалась и поняла: ты страдаешь о чужих бедах, чтоб о своих не думать. Пока Васечка был дома, Дарья ты не замечала. А, ведь девочка страдала тогда, не сейчас. Пойми, я тебя не виню, тяжко ждать мужа с войны. Тут, нам, женам, сёстрам, матерям, только молиться остаётся. Но вот попутал бес в чужой монастырь со своим уставом лезть, и ведь не из лучших побуждений, а лишь бы отвлечься от страха.

– Вы заблуждаетесь. Я милосердна ко всем и не оставлю страждущих без участия, покуда имею на то силы и время. Не забывайте, Луи и Фёдор были дети малы и составляли всю мою заботу.

– Однако время на балы, на театры, на книжки ты находила. Ездила на минеральные воды, детей на наше попеченье бросив. Не в укор говорю, детей всего двое, время есть и их растить, и досуг иметь. Я к тому говорю, что и на Дарью время было, было бы желанье.

Между женщин установилось молчание. Жанне нужно было время, чтоб определить, обвиняют её или добра желают. Мысли пронеслись по всем прошлым сношениям с свекровью, её отношении к Дарьи, последних событиях, за пару мгновений пришло утомленье, пол минуты мысли угасали, потухла треть, чтоб остальные разгорелись и продолжали путь.

– Вы считаете мои действия нарушат ваше желание обручить Фёдора с Дарьей.

– Что ты. Я уже разуверилась, что их брак будет счастливым.

Жанну поразила подобная перемена. Стараниями дамы приятной во всех отношениях, всё дворянское собранье громогласно шепчет, как расцвела любовь меж юных сердец. Не все мужи благоволят, но дам захватил образ любви трагичной, оборванной, вечной и прекрасной «Ромео и Джульетта наших дней венчаются в темноте ночных аллей»

– Осуждения со стороны света их не потревожит. Мир устал от войны и жаждет видеть триумф любви.

– Пожалей старость, так просто не скажешь!

Чуткая женщина понимала, что невестка в растрёпанных чувствах, надобно переждать. «Портят нас книги. Всё реже открываем Евангелие, всё чаще изящную словесность. С здоровой бабой мучаюсь, а как девчонку от любви отговорить?! Лишь бы в парня не вцепилась»

Надежда подала обед знатным барышням. Волнение, страх разоблаченья, ощущение греховности деяний рук своих давили с той поры, как впервые приправила яства ядом. Служанка осунулась и побледнела, при господах постоянно повторяла «За Дарью беспокоюсь! Как вырастет доченька, что будет? Кем станет?» Так напоминала себе о благой цели преступления и вводила в заблуждение господ, давая им уверится в своих заблуждениях.

Вид несчастной матери, укреплял в Жанне стремление устроить Дарье будущее, достойное дочери благородной фамилии. В очередной раз госпожа успокоила слугу, обещаньем отнять у той дочь. Ложечка щей, вторая. Свекровь ждала пока утихнет нервозность невестки. Баранина с гречкой, чай с зефиром. Блаженная нега от сытного обеда поддерживали в женщине покой, даже от дурных речей.

Старушка пригляделась к попивающей Жанне и подливающей Наталье, барыне и слуге, двум матерям, чахнущим от переживаний о детях. Одной необходимо, другой полезно внять старческой мудрости

– Фёдор, Дарья. Семь лет назад мальчика окружали заботой мать и отчим, коего и поныне отцом считает, у девочки была только мать. Пусть Алексей и учил дочь, но лишь чтобы там могла отдать ему магию. Горе своей доли, Дарья осознала в сравнение с положением Фёдора. Негодование от несправедливости или зависть употребились во благо: Дарья училась усердно, погружалась в, дорогую отцу, науку, чтоб завладеть вниманием никчёмного родителя. Старанья принесли плоды: Алексей всё более время дочери уделял. Василий удалился на службу, запылала война, настал черёд Фёдор завидовать Дарье, но не смог обратить горе в топливо для выковки счастья. Не может мальчик прекратить войну, порыв не нашёл ни цели, ни пути и обратился в буйство. Растравленная душа бросилась в колезь, проделка бесов. После спасенья присмирел, обжёгшись на молоке дул на воду, правда не долго, молодецкая удаль искала выхода, и им оказалась помощь ближнему. Сын, повторял за матерью, вместо тревожного ожидания вестей с Крыма, деятельно помогали Дарье. При том саму Дарью с детства учили угождать владельцам. От того у нашей пары забота друг о друге уже обыденность, привычка, что кажется любовью. Ещё их роднит боль взросления без отца, и окажись в браке, Фёдор не захочет покидать детей, и Дарья такого не допустит.

Долгая речь обеим слушательницам понятна, но Жанна из вежливости приняла задумчивый вид и взяла паузу перед ответом, Надежде же требовалось дозволенье говорить.

– Взгляды ваши моим малость различны. Алексей, естественно, ценит успехи Дарьи, но не они причина нежности, наоборот раскрывшаяся любовь к дочери, заставляет высоко ценить скромные успехи. Любовь между детьми цвела с малых ногтей и являлась в разных обличьях, ныне наступила пора зрелой любви. Забота о несчастной влюбленной происходит от сердоболья и верности данному слову, а не отвлеченье от тоски по ненаглядному.

– Немалые возражения, однако, ничего в общем положеньи не меняют. Что скажешь Надеждочка?

– Думается Фёдор Дарью не любит, а восторгается, превозносит за спасенье – осторожно, готовая в любой момент замолкнуть, или взмолиться о прощении, Надежда впервые высказывала тревожащие мысли.

– Детей спас Алексей – Жанна считала подвиг Дарьи преувеличенным – Федечка расхваливает Дарью, что не просто комплимент возлюбленной, а способ укрепить её положение в семье и добиться расположения Егора.

– Так бы поступил Луи. Фёдор – честный мальчик.

– Неужели, мы с Луи – лжецы по мненью слуг?

– Вы большие лжецы по мнению всех – не удержалась Надежда – Недостоверный источник, добровольная пленница художественных преувеличений, одурманена романтикой. Одна, я вам верила, зря!

Жанна подобной речи не ожидала от слуги, тем более от Надежды, женщины характера мягкого и отвечающая добром на добро. После всего благоволенья, оказанного дочери, мать не могла питать злобы к спасительнице. Надежду введена в заблужденье, решила Жанна и скоро нашло объясненье:

– «Недостоверный источник» – слова Алексея, «добровольная пленница художественных преувеличений» – так высказывается Фёдор, «одурманена романтикой» остаётся за почтенным Егором. Они говорят лишь о том, что мужчине женщину понять бывает невозможно. Об обличенье порока, в коем я и никто в нашем доме не может быть повинен, речи наши защитники не вели. Так, оставим, сию заминку в прошлом. Ведь будущее от нас требует готовить свадьбу.

– Жанна, Жанночка, как же ты не понимаешь?! Фёдор не покинет Дарью, их детей, откажется от долга, не отправится на войну!

– Будем надеется войны нас минуют, собрание не Фёдора на запрос армии пошлёт, а если не выйдет договориться, можно и отказаться, на то Великая Екатерина права и вольности даровала.

– Чтоб сын твой заслужил презрение всех верноподданных, истинных сынов отечества и самого императора!

Жанна предпочла бы позор войне, но признаться не смела. Лишь тайно укрепилась в желании уберечь сына, связав его судьбу с той, без кого жить не сможет.

Глава 18

– Зря отец меня вам вручил – Дарья старательно избегала напарника, для чего шла по потолку, заправив полы шинели в сапоги – уже третий – единственным открытым смотрела вслед убегающей добычи, мышки на этот раз.

– Без тебя не сладить – не заметив участия в соратнице добавил – Братуха.

Обычна её голова достигла его плеч, но в перевернутом состоянии она оказалась посреди груди: размеры туннеля подвели. Всё в мире относительно, и Дарье удавалось смотреть на Фёдора снизу вверх и сверху вниз, одновременно. Изображала надменность, чтоб кое-кто осознал, что слаб и ей ненужен, сколь бы рьяно не братался.

– Нет, я сильнее яда змея слов. «Змеяслов» будто Слизерин в России. Змияслов, Львинорык, Враназнай, Бобрахатк – какой дом бы выбрал?

– Где я с тобой. Братюнь.

– Из– за таких слов в тебя могут влюбиться. Пожалей девичье сердце, тебе в нём нет места.

– Луи докучает? Навязчивый купидон истратит стрелы и успокоится. Брательник.

– Тебя они не заденут? – пристальный взгляд одним глазком – Не попросишь моей руки?

– Братана в жёны не берут.

– Ауф! Волчьи цитаты. Во мне борются два волка, один, как второй, и другой, как первый, победит тот, кого ты помнишь… кормишь.

Язвить не свойственно Дарье. В желание Фёдору опротиветь, становилась самой себе противной. К добру иль худу соратник не замечал злобы в словах и действиях той, чью дружелюбие несомненно, небылицы привычны, готовность прийти на помощь не уступают образцам самоотверженности рыцарской эпохи. Дарья продолжала озвучивать колкости, Фёдор их не замечать.

Бойцы– холопы ожидали дальше по туннелю, на пути удирающего зверя. Никто не должен выжить после встречи с человеком. Распознав в людях угрозу, твари станут осторожней, а от того опасней. Пусть неодарённые разумом монстры учат только потомство, но наблюдать за себе подобными и перенимать повадки у лучших, у выживших.

Чтоб по колези не ходили опасные знанья, мужики стреляли по сбежавшей от Фёдора мыши. Атака мышь не остановила, от ран, лишь прибавила ходу, стрелки же освободили проход, разбежались по углам, разломам, выставили пред собой щиты. Худшего не произошло, не набросился на разъярённый зверь, мимо промчалась, чтоб на исходе дня умереть от яда, от погибели монстров, что обращает ману против владельца, от того же снадобья, что Егор вручал Надежде.

Алексей наблюдал из ответвленья туннеля. Не совладай мужики с зверем, расправился бы с ним самолично. Рядом племянник отчитывал деду об увиденном третьим глазом.

– Помню, видел и бывал – Егор печалился об ушедшем, многого в жизни натерпелся, было что рассказать внуку в назидание – Поддержка напарника сдерживает собственный рост, будто кошка меж нами пробежала, жаль Семёна. Жил бы сейчас внуков растил, тебе невесту, да не я бы Ваську своего за дочь Семёна выдал и не было б тебя, Луи, или был бы от другой матери, Лёшкой, не таким холёным уродился.

– Я доволен бытием Луи – мальчик испугался, неведомого чего.

– Ты доволен? А семье, а Царю какая с того польза, что ты доволен? – Егор решил припугнуть внучка, дабы усердия в ратном деле прибавилось – В донжоный взвод тебя сослать! И не в столицы, барышень на балах вертеть, на границу, Балканы, Кавказ, азиатские степи!

– Дедушка, глубоки ваши сужденья, мне не постичь: велика ли польза отечества от в глуши прозябанья? Вижу, бойцы возвращаются, нуждаются в ваших наставленьях, чтоб не повторить провала.

Отряд собрался и двинулся в путь. Мужички, подшучивали, что молодняк милуется, от того зверюг упускают. Сошедшая с потолка Дарья держалась отца, обсуждала природу колезьей, магии, пюре на ужин. В связи с последним Алексей высказал намерение освободить Дарью от готовки для занятий в лаборатории.

– Нет, пап, я так с мамой видеться перестану. Сходим на шашлыки всей семьёй?

– Скучаешь по уличным занятиям? Не сама ли в колезь рвалась? – улыбнулся вечно холодный Алексей, немного теплоты проявилось в общении с дочерью – Погода не располагает, грозы – всё же ледник остался ледником– обильные ливни затопили часть колези, в оставшейся плотность популяции возросла –возможность для плодовитой охоты неразумно упускать.

– Кончится война– Фёдор подошёл к Дарье – вся семья соберётся.

Девчонка обошла отца, чтоб он отделял её от нежелательного собеседника. Так дала знать: свою семью далее родителей не простирала, и Фёдора родимым не мнила. Туманные намёки мужчинам непонятны. Тем более Алексей возложил руку на плечо ученика.

– Ты растёшь достойным дворянства, отец преисполнился бы гордостью увидь твои достижения.

– Которых нет– шепнула Дарья, прикрывая ротик ушами малахайки. Обидеть брата хотелось, но ранить боялась. От переживаний открылся второй глаз– в смысле, ты возмужал, но мы, мужики, те ещё дети, так что не очень ты изменился – бубнила в шапку, вращалась на пятке – и я, и ты, и мы те, кем были, кем бы не были.

Алексей понимал, что в отсутствии брата должен быть его сыну и пасынку примером, в немалой степени заменить отца. Однако, отверг хлопотную роль, и преподавание испытывало рассудок на прочность, куда уж до воспитания. Со временем он лучше стал понимать детей, ведь те, повзрослев стали яснее мыслить и чётче изъясняться, но выходки Дарьи неизменно обходил вниманием. Чужие же люди не смогли остаться безучастными.

– Сударь —выступил самый робкийи смиренный из холопов – Можете палками бить, но согрешу промолчавши. Дарья хочет провести время с родителями, пока замужем не оказалась. Ясен пень не любите Надежду, и к дочери недавно прониклись. Так её уже под венец вести, дайте ребёнком побыть напоследок.

– Бейте двоих, я с Сашкой –сорви голова сжал кулаки – Каждое слово одобряю и своего добавлю. Сынок или кемон там, нечего его хвалить. Нив бою, нив разведке, ни лекарь, ни проводник. Как слышал во всём ученье от младших отстаёт. Дарье доброе слово скажите!

– Протестую! –задрала указательный палец Дарья – братец мне нужен, без якорей судно уносит на рифы.

– Не разделяю думы, но разделю наказание – третий холоп, сам внебрачный сын, отпрыска мельника и дочурки бедняка – девчулю жаль, конечно, чтоб вы уделяли ей и материи внимания, переусердствовала в магии и кухню не бросила. Боевая горничная, так да. Разрывалась между родителями и их мирами. Что не порвалась заслуга паренька, надёжный друг не каждому дан.

– В защите от истины не нуждаюсь– Фёдор опустил Дарьину руку –Я достаточно взрослый для правды.

– Сударь, прошу милости для нашей братии – четвёртый холоп, старший, при прошлом господине от побоев чуть живой –не смыслят они. То ведь девочка с рожденья сильна, вот и спрос больше. А бед от неё сколько? Любит наш народ юродивых, да жить с такой не всяк сладит. А вот, Фёдор сударь берётся, есть за что хвалить значит.

– Сестра, братец позвольте объяснить те чувства, что одолевают вас. Дарья винит себя за чрезмерную поддержку, сдерживание твоего развития. Желание помочь зовёт валькирию в бой, и оно же призывает удержаться и дать любимому расти.

– Заблуждаешься. Она видит меня тем мальчишкой с хрупкой гордыней, что, чтоб защитить которую, бездумно обрекает себя на смерть в пасти демона – согнулся подвесом собственных слов, не разжимая сестринскую руку – Она оберегает меня, внушает, уверяет, что способен сразить монстров, что нестрашны колозья, что…

– Нет, я просто рвусь в бой – дёрнул руку вверх и вытянула брата – ты крут, нагибаторский билд раскрывается в конце игры, мощным заклятьям пока не хватает маны. Я ничего не внушаю правду говорю, раз взрослый прими её.

К драме молодости приковалось внимание старших и старейшего. Ожидались слёзы и побои. Рукоприкладство и злословие или немое расставание, оставалось гадать. Только Луи ожидал объятья и губ смыкание.

– Фёдор угнетён своей слабостью и готов бороться с ней, но только с тобой. Ты – вся его жизнь, без тебя нет и его.

– Верно, я так и заявлял не раз.

– Не при мне оговорено, но до меня доходило. Да и прошлые твои слова, ведь не твои, а дедушки.

Присваивать чужие речи – дурной тон. Как и сообщать собеседнику, что о нём говорят в частных беседах. Действия Луи, пугающе легко, нарушением этикета предстать могли.

– Дорогой брат, вы выражались в куда боле сдержанной манере. Может мысли доходили до крайности, но речи не поспевали. Милая сестра, поражаюсь твоей проницательности. Неужели ты помнишь все поучительная истории, что сравнимы спритчами, которые...

– Не помню, все рассказы записаны, а именно семь историй в трёх– пяти изложениях.

Теперь Луи казался обвиняемым, скрыв нервозность в воротник шинели, отступил за деда.

– Вижу, моя помощь не требуется боле.

– И ранее не требовалась – Егор вытолкнул Луи в центр толпы и тому пришлось извиняться за неподобающее поведение.

Будто забыв о выступленье холопов, отряд продолжил путь к укрытию. Фёдор и Дарья так и не разжали рук.

Глава 19

Барашек резво скакал по пологой горе, что несведущий назвал бы холмом, выискивал сочную траву, что не успели съесть лошади. Пастух, из крымских татар, бойко торговался с кавалеристами в дозоре, набивал цену.

- Я неделями таскаюсь, из дюжины две скотины продал, а то отбирают, морду бьют. Одни убытки. Не сунусь более сюда и где же вы в такой дали тогда возьмёте сочного, молодого, нежного барашка. Себе же вредите.

- Не суйся к тем, кто бьёт и из убытков вылезешь. Я за твои ошибки платить не буду. И так за провалы Изменщикова рассчитываемся.

Севастополь в осаде, армейские склады кормят защитников города, пока основная армия питается от Ялты и Перекопа. Меньшиков, потомок сподвижника Петра, решительностью предка не отличался и, то собирал войска на прорыв осады, то распылялся на защиту путей снабжения по глинистым тропам и колезьям Крыма.

Дальнозоркий Василий, благодаря хрустальному шару, за пять вёрст следил за противником и на Севастополь поглядывал. Позиции укрыты дымом, не замолкали пушки защитников, захватчики малость уступали, подустали артиллеристы. Гавань делила город на неравные части, южная – большая, северная – выше. Противник осаждал юг, страдал от холеры и вылазок смельчаков из гарнизона. Англо-Французская эскадра обстреливал город, но затопленный русский флот, не давал проходу в гавань. Всё говорило о скорой победе русского духа. И в деле победы, Макару Петровичу, хотелось быть участниками, а не наблюдателями:

- Поджечь бы окаянным пороха. Василий, не видишь, как по колези пройти?

- Вижу, и идут к нам. Дадим бой – обречённо утверждал Беглов.

Мысли, что поддерживали Василий в трудные минуты, о семье, доме, где родились его дети, в последние месяцы стали истощать. Письмам не просто сообщали тревоги родных, они свидетельствовали – всё переменилось, дом уже не тот, что прежний, дети растут и мыслят иначе, но перемены охватили и жену, и брата, и стариков-родителей. Казалось, он вернётся чужим и ничем не сможет помочь. Страх смерти сменился страхом выжить, но оказаться отчуждённым от жизни. Василий стал мрачней Макара. Тот же от орденов ободрился и рвался в бой. Покуда Беглова награды лишь отдаляли от тёплых деньков в семейном кругу.

Роберт в окружение людей экзотичных, любимых газетчиками и украшающим любую историю, продвигался по колези с историей, не требующей приукрашиваний: закуток царства Аида, затопленный Азовским море, после того как Геракл раздвинул Европу и Ливию, соединив восточное и западное средиземноморья, внутренние моря с океаном.

Среди лугов, что в древности утешали души умерших перед уходом в вечную серость, бродили монстры из мифов, змеебыки без живого духа, бежавшие с поверхности, не стерпев христианских проповедей. Василий издали видел этих тварей и ведомые ими войска, василисков, грифонов, змей. Роберт с ними, конечно, не пересекался, отряд по полузатопленному подземелью ввели надёжные проводники. Первый – заклинатель змей из Индии, или циркач цыганских кровей. Важно, что ползучих гадов за милю чует. Второй араб, слепой провидец, женатый на ламии. Если бы он забрался в логово змей, благоверная бы задушила за чужой запах, чего видно он очень хотел, ведь так и норовил увести отряд в гадюшник.

- Сэр Роберт, мой опыт подсказывает, доверия азиаты не заслуживают – высказывался на латыни преисполненный гордости поляк в старомодном латном доспехе – Особенно русским.

- О передвижении войск, нам сообщил татарин. Союзный турок – указал глазами на рослого непризнанного сына янычара, самого грозного на вид участника отряда - подтвердил, доносчику тюркский язык родной.

- Турки - всю войну обуза. Нельзя предсказать, сколь великие ошибки могут допустить, те кто столетие уверенно проигрывает Московии.

- Не будьте столь жестоки. В конечном счёте и европейские державы уступали натиску русских. То, что за столетие поражений азиаты потеряли не все земли, заслуживает сдержанной похвалы.

Роберт поднёс фонарь, чадящий китовый жиром, ближе к голове собеседника, отметил, как поляк скривился от того, что его королевство ныне провинция, а не империя. Англичанин, следуя семейной традиции, не видел цивилизации за пределами острова, и французы, и немцы и тем более поляки, лишь варварские королевства, утратившие и величие Рима, и рыцарскую честь. Ударив по самолюбию союзника, следовало его потешить, чтоб надежда на восстановление родины связать с образом благодетеля. Так Роберт располагал к себе униженный и оскорблённых, чтоб пожертвовать ими в большой игре между Россией и Британией за господство в Азии. Пока в великой партии Роберт был незначительной фигурой, но, как не он достоин возглавить борьбу варваров супротив варваров во благо цивилизации.

В потолке колезьи раскрылся узенький туннель из него выпал чугунный шар с горящим фитилём. Араб ударил по летящей гранате и сообщил:

- Маги слоем выше. Ощущаю дальновидение, сокрытие, боевые заклинания. Надо бы обойти ниже.

- Нет! Змеи от дрожи взрыва полезут на нас! – испугался знаток гадов.

- Путь наверх один и там засада – араб указал дорогу – ступайте без меня.

Василий с сослуживцами ожидали врага в узком туннеле связывающим подземелье с ущельем. Гранаты были наготове, но пускать их в дело не собирались – слишком разбередить змей и самим спасаться придётся. Достаточно баррикады: камни с участка, на которой выбежит враг, убрали, и укрепили ими своё укрытие.

- Русские, вы не знали война окончена – раздался цыганский говор со стороны врага.

- Читал, я английские газеты – вещал Макар - Мы их под Балаклавой гнали, а в периодике с ног на голову.

- А вы там были уважаемый? – не унимался цыган.

- В первых рядах гусарской бригады.

- Тогда, позвольте считать вас, моим заклятым врагом – вёрткий британец побежал по потолку, мешал прицеливанию и магией, и финтами умелого танцора.

- Все русские извечные враги – договорить поляк не мог, пули вмялись в доспех и сломали рыцарю рёбра.

Из-за поворота не вышел наследник янычар, что не мешало Василию видеть сквозь горную пароду. Магии кругом турка заметно не было, он согнул ноги, сжал ятаган, казалось, готовился к прыжку. Василий не обратил бы на это внимание, не знай он о способностях Дарьи. Одним рывком магометанин достиг русских позиций и мог бы поразить нежданной прытью, а затем неожидаемым ударом, но его ждали и встретили тульским мушкетоном.

- Разочаровывает – англичанин упал с потолка – С-сдаюсь на вашу милость. К с-слову, у джентльменов принято с-сохранять с-силу врагу. Дос-стойные рыцарс-ские традиции забыты в Европе, лишь в России и Британии дворянс-ская честь ставиться выше денег. Но если с-среди вас-с найдётся не благородный, не с-сомневайтесь, за меня дадут дос-стойный выкуп.

- Нам дорога честь, для вас деньги ничего не стоят – Макар не рискнул довериться врагу -Отложите оружие, наложите на себя печати или мне сим заняться? К слову, не принято ли у вас перевязывать и выносить раненых.

- Приятно удивлён вашей заботой о моих подчинённых – англичанин поднялся, стряхнул пыль с рукавов - Однако, вынужден отклонить благие намерения. Позвольте поделиться маленьким. Мне знаком змеиным язык и шипением в своей прошлой речи, я позвал обитателей нижних слоёв подняться. Признаю, отчаянная попытка спастись, что ведёт к погибели. Смею предположить, нам следует вместе бежать.

- Нет! – выскочил цыган – Врёт, гад!

- Носильщику будете верить?

Василий жестом испросил у юнкера заряженный мушкетон, готовя заклинание. «Дарья хотела вырастить Фёдору лисичку-фамильяра, что будет обращаться человеком. Алексей писал, что подобное наваждение возможно. Неужели ангел-хранителей направляет через уста юродивой девочки» Вздрогнула сердце, стоит ли раскрывать монстра в колезье, не безопасней ли поддержать его игру и вскрыть карты на поверхности, в окружении своих войск для безопасности. Но страхам не хватило сил и Василий остался непреклонен.

Заклятье разогнало наваждение и на месте сэра оказался лис в два аршина от лап до макушки, перемотанный шёлковыми лентами с зачарованным узором, что по воле лиса держали пальто и шляпу. Последующий выстрел несколько укоротил ленты и подпортил зверю шкуру. Тем не менее раненый с лёгкостью прорыл в колезье нору и удаляясь направлял Василию мысль.

- Мою игру раскрыли. Вы вынудили меня разочароваться в себе. Не обессудьте теперь вы мне кровный враг. И будьте любезны, передайте семье Роберта, что их сын умер, как герой.

- Уходим, на поверхность скорее, пока лис раны не зализал – Макар раздавал распоряжения – Ну, Василий, теперь тебе отрапортовать будет и орден, и отпуск. А знаешь, ты меня, который раз спас. Точно своего сына за твою племянницу, всё дело решенное.

Глава 20

Провинциальный город встречал визитёра из столицы. Преклонных лет аристократ поражал молодым личиком. На скромном, в свете переживаемой странной трагедии, приёме и замужние дамы, и юные девицы стремились выведать неувядающей молодости секрет.

- Знал бы тайну своей природы, несомненно, поделился с миром. Увы магия столь же непостоянна, как чувства красавицы. Сегодня она хранит мою молодость, а завтра наскучу и богатства, что напрасно почитал своими, окажутся у ног нового фаворита небожественной силы.

- Сколь ни сладостна речь, не унять горечи отказа – покуда все женщины вздыхали, высказалась девушка с восторженным взглядом за линзами лорнета – Не поделится ли ваше сиятельство, измышлениями о своём романе с магией. Женские сердца разгадают те чувства маны, что разуму не даются.

Женское общество не одобрило дерзости юной особы. Достопочтенные дамы уже обдумывали, что выскажут матери нахалки, как только гость направится скупать души. Тихий разговор выразительных взглядов, скрытый веерами от посторонних глаз:

Вытянутая бровь дамы приятной во всех отношениях вопрошала: кто родители бестактной особы? Подобает, вспомнить все прегрешенья её семейства и подозренья в оных, чтоб невзначай упомянуть их в ожидающейся беседе.

Добрейшая дама решительно повела головой. Девицу не знает, а значит выходит из не высоких кругов.

Дама утончённого вкуса слегка хмурилась и указывала взглядом на недостатки: невзрачное одеяние, что не подчёркивала достоинств ни лица, ни фигуры, моды не знают, вкуса не имеют, ткани жалеют. Нищета – вердикт презрительной усмешки.

- Замечталась дурная, глаза горят на графа, видит себя графиней – прошипела сквозь гримасу возмущения добрейшая дама.

- Простим замарашку, все мечтали о князе - христианства кротость красил даже даму приятную во всех отношениях, выверенный наклон головы и смиренный взгляд, что не каждый иконописец воплотит.

Прикрыла веки дама утончённого вкуса. В одном глазу подозрение: прекрасная тварь явила милосердие? В другом обвинение: нахалка с лорнетом на попечении великосветской распутницы!

- Моя история не скрасит вечер. Всё блуждание в колезьях во благо отечества – голосом выразил тяжесть ношу и сколь утомительно о ней говорить - К слову, всё ли благополучно с наследие брата? От чего Бегловых не имею счастья видеть?

- Возможно ли их не заметить? - дама утончённого вкуса лукаво улыбнулась девушке с лорнетом. Та молчала, и дама продолжила с нажимом – Неужели не смогли прийти? – давленье нарастало - Не получали ли от них вестей? Не встречали случайно? Может поблизости живёте?

Пока над несчастной голубкой кружили куропатки, желанного кавалера увела дама приятная во всех отношениях. В кружение и скольженье вальса растекались пустые сладостные речи с вкраплением неоценимых сплетен.

- Так, отпрыск члена моей фамилии влюблён в служанку?

- Не простой служанки, господской дочери. Более образованна, чем воспитана, блистать не суждено, но позора сможет избежать.

- Неужели предрекаете венчание? Забава, услада, помощница в познание женщин, истинная любовь до гроба, но не жена. Признанную дочь слугой бы не называли, поздно делать из дворовой души, дворянскую.

- Согласна с вами, но у Бегловых иное мнение. Служили исправно, да не в приметных полках, всё в низких чинах обитали.

- Династия непотомственных дворян в пятнадцати верстах от кремля? Сочувствовал тем, кого почестями обделили, пока не признал истины: наград лишённые намеренно препятствуют собственному продвижению. Предпочли солдатскую любовь расположению капитана. Вечные сержанты. При всей романтичности образа, не такой судьбе желаю сыну брата моего. Смею надеяться, мир не осудит заботы о родной крови?

- Каждый достойный узнает о благородстве вашей цели от своей жены, тому приложим все усердья. Не заставите ждать своего визита после бала?

Один незабываемый роман в копилку за одно укрепление от возможных обвинений, плодотворный обмен. Столичный гость в череде светских бесед справлялся о Бегловых и готовил возможности для ещё не составленного плана. Девушка с лорнетом едва сбежала от почтенных дам и скрылась в забытом коридоре, где ожидали утомлённый Алексей и взволнованный Фёдор.

-Не ожидал от вас столь изумительно бездарной игры.

-Выступи с обычным изяществом, оказался узнан. Изображая служанку в дворянском достоинстве, нельзя давать волю манерам, долженствует иметь в меру невежественный вид.

-Дарья слуга, не прислуга - особо подчеркнул Фёдор - с непостижимым складом ума.

Подменять Дарью на балу, чтоб она сменила Луи в колезье. Мальчики серьёзно восприняли шутку сестрёнки. Алексей не стал препятствовать, стал бы уроком позор Луи, и после череды неудачных репетиций, внёс правки в постановку.

- Братюнь, не посвятишь актёра в тонкости роли?

- Вам пора сменить амплуа. Завершён спектакль.

- Гаснет свет и многоточий больше нет.

Девушка с лорнетом была Дарьей, изображающая Луи, притворяющегося Дарьей. Ошибкой было бы думать, что мальчик возжелает рядиться в девочку вне рамок домашнего театра.

- Спектакль окончен, хеппи энд - продолжала исполнять репертуар Полины Гагариной, срывая наращённые подошвы и стирая белизну с лица. Всё без рук, магия - верный помощник- Докладывая, объекту наблюдения наплели нехорошие вещи- наклон головы в сторону брата подсказал, кого нехорошее касается.

Учёный муж собраний сторонился, однако, если не встретить гостя в городе, тот явиться в поместье, доставлять хлопоты болезненной Жанне. Знакомство состоялось среди дыма и грохота бильярдной.

- Фёдор считает Василия отцом, сомнения не допускает.

- От любви или незнанья?

- Последнее, Жанна полагает ваш брат дурным примером бы служил.

- Сами имени его не терпим. Однако, наследство - силой поднял кий, чтоб загнать магоупорные шары в лузу - Наследник - Фёдор и только он, у Жанны доля вдовы. Ваше распоряжение поместьем временно. Не обвиняю в алчности. Достаток семьи, доступ в колезь и лабораториям моего обезумевшего брата - ещё удар по шарам- всё исчезнет, стоит Фёдору выйти из опеки.

- Он не таит обиды и из семьи не бежит. Пошёл в отчима, а не отца.

Лицо неизменны, руки недвижимы, кий дрогнул, шар мимо лузы. Очередь Алексея бить, не брезговал взять в руки кий. Предводитель дворянства в кругу крупнейших помещиков уезда растирал табак, предвкушал дуэль. В распущенных усах скрывалась улыбка, однако наблюдательные искатели расположения заметили перемены в настроении господина и спешили угодить.

Глава 21

- Танец злобного гения на страницах произведения. Это - игра, без сомнения. Обреченный ждет поражение! – в гостиной незнатны, в окружении бывших учителей, вальсируют дурной танцор с безумной балериной - Подсыпать в душу яд всегда он рад. Всего за час прочтет он вас – Дарья вертелась юлой и напевала рок-балладу Короля и Шута, пока голова не закружилась.

Учитель музыки и пения переживала за девочку: первый бал счастье и восторг для юных барышень. Как же страдает та, кого заперли в шаге от мечты? Обесценить то, чего его не достичь. Так для защиты нежных чувств покрываются цинизмом, нигилизмом, высокомерным чванством, или, что учителя подозревали за Дарьей, ребячеством.

Фёдор держал сестру, чтоб не упала, пусть и был уверен, что подобного не произойдёт, и головокружение сестры наиграно, показательная слабость перед непосвящёнными. Она подавляла свет своих глаз для выхода в люди, но те всё равно сияли жаждой приключений. К обожанию света безразлична святая простота.

- Пожалуйста будьте серьёзней, вы уже не дети, не позорьте родителей – риторик-чиновник, бывший учитель, вечный поклёпщик кружил над неоглашёными гостями, что вызывало подозрение у знавших, что деятельный он лишь из корыстный побуждений – Движения знаете, только ритм общий надобно соблюсти. Слушайте хлопки, Фёдор ведите, направляйте даму, Дарья можешь напевать, коль вам помогает, но не сбивайте кавалера неуместными обвинениями. Пойте о любви, а не злых гениях.

- Обвинения? – приподнял бровь учитель изящных искусств – Разве найдётся в нашем обществе человек, которого можно обвинить в гениальности? Добродетельные или злонравные – все талантливые давно в столицах.

- Если таланты не крепостные – математик-артиллерист, сквозь омут разбавленного вина, сожалел о самородках, не покинувших деревень - Свезло тебе, девчушка, свезло!

Фёдор хотел возразить, что Дарья претерпела не мало страданий, преимущественно от самого Фёдора. Признаться, в чём, претит чести, выстроенной на гордыне.

- Среди серых стен молчанья, я тебя нашла случайно – последовав совету риторика, тянула Медляк мистера Кредо – Позвала тебя с собою, назвала своей судьбою.

Опыта паре не хватало, всевидящая успевала заметить промахи смущённого, заметить, то, как учителя указывали путь и закрывали вид, заметить, взгляды сквозь потолки и стены, заметить, как выскользнули в коридор и приближались к бальному залу.

- Музыка яснее различима – заметил Фёдор.

- Протокол семь – прошептала план, прочитав непонимание на лицу, уточнила - Смотри в глаза, не отводи взгляд, свети из всех сил.

В сияющую бурю вальсирующих пар не замечено влилась ещё одна. Сию оплошность спешили устранить господин либеральных взглядов и иные прихлебатели дворянства предводителя. Невзначай, то в одной, то в другой беседе касались юных танцоров. Скандал ли? Иметь слугу полюбовницу не возбранялось, мальчикам надобно познать и научиться утехам, но свет не примет холопку на балу.

- Не счесть ли оплошностью, сие неуважение к себе и обществу?

- Умерьте пыл, дорогой брат. Поспешные суждения - ваш извечный враг. Как не доросшие любовники могли на бал явиться? То заявление Бегловых о признании дочери.

- Драгоценная сестра, не вредят ли ваши слова желаниям, вскружившего всем голову, гостя?

- Даю волю чувствам, не позволяю ими играть.

Спокойный вальс на 48 тактов снисходителен к неумелым танцорам, суров к торопливым. Фёдор не следовал за гармонией пианино, флейты и виолончели, а бежал от грохота элегантных па, гула вздохов, скрежета великосветских бесед. Не смея отвести взгляда от Дарьиных глаз, он ловил отблески и тени размеренного бурленья бала. Бег времени в голове опережал ход стрелки неторопливых напольных британских часов. Фёдор умчался бы вперёд такта, не удерживай могучая партнёрша.

Страх столкнуться, быть раскрытым не угнетал юного дворянина, беспомощность терзала сердце, вдвое больше положенного оно выдавало ударов. Как в далёких событиях недавнего детства, Дарья вела пропащего по колези, так с ним танцует на балу. Она видит всё вокруг и направляет свою пару. Фёдор остаётся ловить её в знаки в том, как колышется её ладонь в его, вторая давит на плечо, тали смещается вдоль обхвата руки.

Прерывистые, поспешные движенья не достойны бала, и, может Дарья не желала, но Фёдор жаждал, чтоб она блистала. Будь юный маг способней, владей зреньем, уверено веди он в паре, чтоб она могла опереться и, нежданно, возбудилась мана. Через ткань он ощущал теченье жизни в теле Дарьи. Могучий поток омывал желудок и печень, реками растекался по органам, ручьями по тканям. Не успевала мышце сократиться, как прибавляла в объёме и плотности. Мгновенье покоя и мышца возвращалась к прежним размерам. Впитывая жизненные силы ткани, разрастались столь же скоро, как расщеплялись, возвращая растраченное в полном объёме. С посредничеством маны жизненная сила неустанно меняло тело, не истощая его и себя.

Восторг наблюдать подобное, ощущать движение партнёра и даже предвосхищать. Пропали окружающие шумы, не надобны они, утопающий нашёл спасение в фигурке, сжимающей его руку. Не представляя пространства, кавалер вёл всевидящую даму по выбранном ею пути.

Бальный зал отражался в хрустальном шаре на бильярдном столе. Малый круг гостей томился ожиданием. Свидетельство любви, не разрушило бы обвиненья, но её отсутствие укрепляла подозренье в принуждении к браку. Алексей Беглов дуэль полагал излишним, сразиться за честь семьи умозаключениями предлагал. Прослыл бы трусом, не будь у господ ложного, взятого из сплетен, убеждения о болезни обвиняемого. Дуэль с калекой обвинителю не сделало бы чести, но уступать наследие прескверного родственника столичный маг не собирался.

- Если судить отношения по танцу – предводитель дворянства не закончил, посыл ясен: девка парнем вертит.

Улыбка, прищур, пожиранье уса помогали старику казаться хитрей и проницательней, чем есть на самом деле. Самые прозорливые слуги, завидев нужду, хитрили за господина. Камердинер нашептал дирижёру замедлить вальс. Ожидалось обосновано, но напрасно, что пара вновь проявит неуклюжесть. Под ноги летел поднос, брызги игристого, россыпь бусин – пара двигалась свободно и согласно, не замечая мелких козней.

Легко и уверено вышагивался квадрат вальса, сближаясь и удаляясь танцоры не теряли плавности, элегантности форм, рождённых прямыми плечами, ровной спиной, параллелями линий, напряжённых тел. Детей учили вальсу, как последовательности строгих позиций, и маленький Фёдор, за неимением иных партнёрш, заключив в замок ладонь ещё не ненавистной Дарьи, отрабатывал шаги, углы и повороты. Тогда их танец был стуком шестерёнок, теперь журчанием ручья, он раскрывался не в позициях, а переходах между ними. Изогнулись стороны квадрата, затем сгладились вершины. Танцоры уже не занимали поз, стремление к одной перетекало в движение к следующей.

Забыв, как надо, принялись, как должно. Механически заученные движения преобразились, напряжение сменила естественность. Приняли собственную манеру, что более всех пару красила. Осмелились на вращения и обходы, отворачиваясь Дарья закрывала глаза, Фёдор провожал и встречал её взглядом кружа то вслед, то супротив партнёрши оборота. Излишняя сложность вела к оплошностям и лица оказывались непозволительно близко для танцоров, ожидаемо от влюблённых.

Вальс сменила кадриль, избегая смены партнёров «Бегловы» вальсировали на балкон. В финале танца Дарья на носочках потянулось к Фёдору, на ушко шепнуть, тот склонился в ответ, ближе быть и полно Дарью ощутить. Мгновенье, отвернулась девица, застыл юноша.

- Позвольте представить, - Алексей вышел на балкон, сопровождая столичного богатея - достойной юности образчик, Фёдор Беглов, и мне, вам племянник разного коленья.

Пока дворяне разных возрастов почтение выражали, слуга стояла к господам спиной, сверх того укрыла лицо руками. Фёдор переживал, что Дарью велят пороть и, естественно, прикрывал девицу свои телом. Однако обитатель высшего общество достаточно уважал себя, чтоб оскорбляться пустякам. Столичный хитрец примерил мецената образ, из-за улыбки и размашистых движений казался много более добродушным, чем являлся, и самую малость рассеянным.

– Меня, вы полагаю знаете и понимаете долг службы не оставляет времени на семью, часть которой и являетесь и Вы, отрок Фёдор, а в будущем и непризнанная может оказаться с нами в родстве. – посмотрел на Дарью, но та будто не услышала – Время покажет, а дела не ждут. Позвольте узнать, милый племянник, чего Вы стремитесь достичь? Я вижу, Вы, не смотря на юный возраст, способны решать за себя. Я окажу поддержку в вашем пути.

Фёдор задумался, стоявшая спиной, Дарья сделала два шага назад, оказавшись плечом к плечу с братухой и подсказала ответ:

- Императором мира станешь.

- Опасная мысль юная леди – улыбнулся лукавый дядечка – Однако, для этого придётся завоёвывать особу императорской крови.

- Добьётся – не оборачиваясь легонько хлопнула братуху по плечу - целый гарем принцесс!

- Буду гусаром – спокойно и решительно, как подобает мужчине, поспешил выпалить Фёдор, пока его не опозорила женщина.

- Достойная служба. Приметите ли Вы мою заботу: зачисление в гвардейский полк, с освобождение от караульной службы для получения образования? Предложу поддержку и Луи, и Дарью могу устроить в Смольный.

- С моей стороны был бы и грубо, и не дальновидно отвергнуть вашу щедрость.

- Ворона каркнула во всё вороньё горло – припомнила басню Крылова Дарья.

- Рано решать, покуда не ведаешь своих сил – Алексей прикладывал из руки в руку перчатку – И взаперти себя не познать. Я не буду возражать и препятствовать, однако, рассуди может к военному делу твой дар не пригоден. Ученье несомненно свет и университет, предпочтительнее казармы.

- Не хватку сил возмещу усердием. Служить буду, однако оставлять мать в волнение опасно. Её грызёт недуг и мой уход всё усугубит. Не откажите в небольшой отсрочке до выздоровления матери или возращения отца.

- Направлю Жане состав для успокоения нервов, сам Император сим лечится. Василий же мёртв. До вас не доходили вести?