Декатерон. Подарок богов

Пролог. Прекрасное – далёко.

Гар'ан, молодой представитель племени Тоттукуру, сидел на самом высоком дереве. Вокруг были только непроглядные тропические леса, но его народ знал, что рядом есть и другие земли.

Соплеменники много раз летали в разных направлениях, изучая окрестности, и каждый знал, что полетев на юг, ты попадёшь в чудное место – зелёное, покрытое низкими кустарниками и тихими реками. Полное травы, цветов и вкусных плодов, растущих под землёй... Там жили только мирные народы, которые даже жука бы не обидели, но если полететь дальше, чувство безопасности исчезало без следа. Там можно было увидеть бескрайнюю синюю воду. Народ Гар’ана называл это место "Мать рек" и старался не приближаться к местным жителям – мокрым, скользким созданиям, с острой кожей и зубами, способными одним коротким движением перекусить прекрасные крылья любого из Тоттукуру. Рыба здесь водилась, и сочная на вид; но половина была ядовита, а остальные сами могли поохотиться на случайно залетевшего гостя… Иногда, особенно ловкие разведчики из племени Гар’ана, могли принести несколько рыб на пробу, однако целитель дозволял употреблять лишь малую часть из них…

На востоке все было иначе: лес менялся, но оставался таким же густым. Воздух временами становился холоднее, а вода твердела. Даже дождь... Там жили сильные мохнатые существа с острыми когтями, но челюсти их были малы. Опасность они не представляли. В отличие от обитателей смрадных мест – невидимых монстров, живущих под грязной, стоячей водой. Места эти продолжались и дальше на восток, но родичи Гар'ана редко туда летали.

Северный лес быстро редел, превращаясь в сплошное плато с изредка стоящими деревьями. Местные жители были уродливы: с твёрдыми круглыми ступнями, с шерстью лишь на ногах и телом, как у лысых обезьян. Их табуны перемещались по степи, и если видели незнакомцев, то кидали в них палки с острыми камнями. Те, кто залетал еще глубже на север, говорили о пустой земле, полной острых скал и глубоких пещер. За этой землей виднелись огромные скалы с белыми вершинами. Но к белым вершинам не долетал ни один его соплеменник: враждебные племена, что тоже могли летать, без малейшей жалости уничтожали любого пришельца.

В западных землях всё было сухо, а деревья росли редко, хотя и давали сладкие плоды, которые нравились Гар’ану. Он сам часто летал туда, чтобы полакомиться фруктами и пообщаться с местными жителями. Народов там было много. Мелкие трупоеды инписи, издающие неприятный смех, жили рядом с племенем Уволдни, гигантами, что пользовались своим длинным отростками на лице как третьей рукой. В мелких водоемах прятались от жары толстокожие имвуду – у них были большие клыки, которыми они ели огромные зеленые ягоды. Были и другие племена, но молодой Тоттукуру видел их только издали, как и желтую землю, до которой он боялся долетать. Казалась что эта жаркая земля может поглотить тебя, если ты опустишься на нее. По слухам, там обитали существа, чья кожа переливалась разными цветами при дневном свете, а зубы источали яд. Но сколько Гар’ан ни наблюдал за этой землей, сидя на безопасном расстоянии, жизни он там не обнаружил.

Их джунгли сочетали в себе черты всех четырёх сторон: сочное, как и более южное направление, живое, как восточное, дикое, как северное, и контрастное, как западное. Тоттукуру считали, что живут в лучшем месте из возможных! Столько яркого, интересного, насыщенного… И такой насыщенности жизни, как здесь, не было нигде. Только открывай глаза пошире!

Гар'ан долго смотрел вдаль, полный мыслей и мечтаний. Он не заметил, как быстро зашло солнце. И ползущего сзади охотника из племени Улар он тоже не заметил. Его приплюснутое тело медленно приближалось к невнимательному дозорному. Ночью его чешуйки не поблескивали, а способ перемещения был бесшумен. Не прошло и минуты, как сильные гибкие руки сломали шею молодого мечтателя. Славный будет ужин…

Глава 1. Лысая обезьяна.

Четыре фигуры пробирались по ночным джунглям. Идущий впереди Барис, из племени Кавайи, бесшумно раздвигал ветки массивными лапами. Несмотря на своё крупное телосложение, он был незаметным охотником и лучшим проводником. Чёрные полосы на его шерсти делали его неприметным в джунглях, а шрамы на крупной морде устрашали тех, кто его всё же заметил.

Истрик, коротконогий поркоспино, быстро семенил за ним, то и дело цепляясь за лианы иголками на спине. В его родных краях тоже было много деревьев, но ветви их были высоко, и за иголки цеплялись только листья да шишки, что падали с деревьев.

Уже не молодой шаман, он прожил долгих тридцать восемь лет и не хотел покидать своих родных лесов. Но духи предков призвали его. Во сне он увидел как на западе, в густом тёмном лесу, просыпается новая река. Фонтан начал бить из земли, вода побежала по склону, раздвигая камни на своём пути. Когда один из камней сдвинулся, открылся маленький лаз, и голос, что был внутри, воззвал шамана к себе. И шаман, заручившись помощью друга, откликнулся на таинственный зов, оставив жену с двенадцатью детьми и четырьмя внуками.

Его друг, огромный волосатый воин Бьёрн, неуклюже тащился за ним, почесывая огромный живот, то и дело поправляя висящую на поясе дубину. За спиной война из племени Урс замыкая колонну, возвышался худой, высотой почти пять шагов, "Бесшумный Охотник" Шаа. Обычно гигант передвигался ползком, но, только что плотно поужинав молодым Тоттукуру, решил неспешно его переварить. А переваривать стоя, медленно передвигаясь по джунглям на коротких лапах, было практичнее. Но Шаа не был жадным, он с радостью поделился добычей с соратниками. И только колючий болтун отказался от трапезы, перекусив парой фруктов, и странным остроконечным камнем,привезенным из чужих земель.

Группа осторожно продвигалась по лесу. Неожиданно, в кустах по правой стороне, словно из воздуха возник улыбающийся беззубый рот и раскосые, бегающие глаза:

– Парис, я нафол нофую реку, её не пыло пару тней нафат, – словно с набитым ртом промямлил невидимый разведчик.

Молчаливый проводник долго смотрел на пустое место, где стоял его напарник, и принюхивался, подергивая усами. Глаза его оставались неподвижны, но мельчайшие мускулы его полосатой морды неустанно двигались.

– Спасибо, Поко, – кивнул он невидимому напарнику, и направил группу в другом направлении.

– Щщ-щертавы Фенийсс-сы, – прошипел Шаа на ухо Бьёрну, прервав долгое молчание, - а как сс-саветсс-ся твое племя?

– Урсы! – пробасил толстяк. Голос двуногого змея казался ему мерзким и пугающим, но в то же время завораживающим. По его толстойкоже прошли мурашки, но густая шерсть скрыла это. Бьёрн решил спрятать свой испуг рассказом о том, что было родным и привычным. – Мы занимаемся пчеловодством, добываем ягоды и грибы, ловим рыбу, а некоторые, кто покрупнее, нанимаются в личную охрану.

– Я это не сс-спрашивал, – перебил охранника охотник. – А мой народ только есс-ст, сс-спит и трахаетсс-ся. А я охочусс-сь, мой брат тоже, и отесс-с…

– И дед, и его дед? – иронично спросил Бьёрн, ему это казалось забавным, но Шаа не задумываясь ответил.

– Они уже нащщщли сссс-смерть.

– А ведь в разных племенах стареют по-разному, – задумался медведь, – в моём старым ты считаешься в шестьдесят, у Поркоспино в сорок, а у вас?

– Мне шесс-стьдесс-сят три, а отцу всс-с...

– Заткнитесь оба, – рявкнул колючий коротышка, увидев, как проводник резко показал ладонь согнутой в локте руки. – Кажется, он нашёл реку.

Проводник кивнул и отодвинул лианы, пропуская спутников первыми выйти к чистой, молодой и шумной речке.

– Вода! – обрадовался Истрик, давно уже желающий пить, и, как любой шаман, видевший в текучей воде источник ещё и своих нематериальных сил.

– Пить харашш-шо, – согласился Шаа, подходя к воде, и высунул раздвоенный язык, который помогал ему уловить присутствие теплокровных хищников. После этого остальные также придвинулись к воде и начали пить.

Причудливее всех пил Поко, высовывая длинный толстый язык с большого расстояния. Истрик с Бьëрном только начали привыкать к его независимо друг от друга двигающимся глазам, всегда следящими за обстановкой – привычка, которая нередко выручала группу.

Барис, как опытный проводник, набрал воды в кожаный мешок. Он много лет скитался по джунглям, и знал, что может пригодиться в пути.

– Видимо, духи благоволят нашему путешествию, раз открыли нам эту реку, – довольно умывая нос, произнёс колючий шаман.

Но, видимо, у духов было несколько иное мнение на этот счёт.

Внезапно спокойная поверхность воды открылась широкой пастью и наполовину захватила шамана. Истрик закричал от боли, но к его крику скоро присоединился рёв пытающегося его сожрать монстра. Уколовшийся о колючки атакующий выбросил его в середину речки, откуда уже появились головы его сородичей, которые стали обступать барахтающуюся и истекающую кровью жертву.

– Крокки! – взревел Бьёрн, прекрасно понимающий, что его друга уже не спасти.

– Бежим, – скомандовал Барис, двигаясь мощными прыжками.

Всем хватило ума не спорить, и уже через несколько минут вся группа бежала по джунглям. За ними, оказавшиеся удивительно проворными на суше, бежали Крокки. Не менее пяти, причём несколько особей осторожно терзали Истрика в воде, стараясь не уколоться. И откуда их столько?!

Скорость группа развила приличную, и даже Шаа не отставал. От Крокков обычно можно было спрятаться на деревьях, но в этом районе деревья были неожиданно тонкими для их веса и выдержали бы только Поко, и то ненадолго. Вскоре растительность начала редеть, и появилась небольшая поляна.

– Отстали? – не оглядываясь, крикнул Бьёрн. Этот массивный и неповоротливый с виду воин мог очень проворно бежать, практически догнав Бариса.

– Нет, – коротко бросил Поко, несущийся чуть впереди Шаа, который уже чувствовал их дыхание.

Крокки были любителями “консервов” – слегка подгнившего мяса, и весьма неприхотливо относились к происхождению своих жертв. А из такой команды можно было запасти немало, потому и не отставали.

Сбоку поляны оказался скалистый склон, в котором было небольшое углубление. Недалеко был крупный камень, размером практически со вход. Опасно, конечно, загонять себя в эту расщелину… С другой стороны, они уже пробежали достаточно, и пустившиеся в погоню Крокки будут вынуждены через какое-то время вернуться назад. А им теперь спешить некуда – инициатор их похода уже не сможет ничего осуществить.

Поняв, что иного выхода нет, и что Поко с Шаа будут в ближайшее время настигнуты превосходящими силами противников, Барис подбежал к камню и крикнул Бьёрну:

– Помоги!

Когда самые крупные и быстрые участники команды почти подкатили камень ко входу, совсем рядом раздался полушипящий вскрик – Шаа! Если бы не крепкая чешуя, острые зубы Крокков пробили бы её в два счёта. Завязалась борьба с первым противником, и тут же два других Крокка обступили змеевидного Шаа, отрезая ему путь к товарищам. Оставшиеся двое преследователей, понимая, что Бесшумному Охотнику уже не выбраться, кинулись за Поко, перебирающего короткими конечностями и не способного слиться с окружающей действительностью в такой ситуации.

Почти подкатив камень, Бьёрн кинулся на помощь Поко и мощным ударом лапы сбил первого из преследователей. Это дало разведчику шанс прыгнуть в пещеру, где Барис уже готовился закрыть камнем вход. Но подскочивший второй Крокк отвлёк проводника, и Барису пришлось вступить в короткую схватку, убив его серией коротких, но мощных ударов кулаком. Больно, однако – подушечки ещё долго будут ныть…

– Бьёрн, ты куда? – крикнул тигр товарищу. Но Урс его не слышал, и уже нёсся на выручку Шаа. Барис кинулся за ним.

Шаа всем своим телом душил первого нападающего, уже сломав ему позвоночник. Но это не сильно мешало двух другим тупоголовым Кроккам, которые отрывали куски от Шаа – и это было одно из самых жутких вещей, что довелось видеть и Бьёрну, и Барису. А повидали они немало…

Бьёрн налетел на ближайшего противника, кручёным ударом проламывая ему висок. Второго Крокка взял на себя Барис, нанося удары коротким мечом, который он достал на бегу из-за пояса. Кулаки и когти – грозное оружие, но старый добрый меч помогал сберечь суставы в целости, а также удержать необходимую дистанцию. Но кровожадная рептилия не собиралась отступать так просто, и повисла на плече Кавайи, раздирая мясо. Барис продолжил наносить короткие колющие удары, пока туша вконец не обмякла и не отвалилась к мёртвому товарищу.

Вскоре к телам присоединился и третий труп, когда Бьёрн помог Шаа высвободить противника из смертельных объятий. На змея было страшно смотреть: кровь уже почти не сочилась, так много её вытекло. Чешуя шелушилась, словно от жуткого обезвоживания, а третье веко начало мутнеть. Грудь их товарища слабо вздымалась, показывая, что он всё же жив.

Сзади показались ещё несколько Крокков, бредущих пока неторопливо, опираясь исключительно на запах и ещё не видя потенциальной добычи. Барис был ранен, а Шаа при смерти, и тянуть было нельзя.

– Пошли! – крикнул Урс. – Вернёмся к Поко, там переждём.

Возражений не последовало, и Барис помог Бьёрну дотащить до пещеры, где их терпеливо ждал разведчик, высунув лупоглазую голову. В битве от него проку не было никакого, поэтому товарищи лишь молча порадовались его благоразумию.

Крокки увидели их, когда они вносили Шаа внутрь. Издав невнятный вопль, зубастые хищники кинулись к группе. Не сговариваясь, Барис и Бьёрн выскочили и стали задвигать камень, Урс со стороны входа, а более манёвренный Кавайи снаружи. Мощные когти Бьёрна были способны уцепиться за небольшие выбоины в камне и эффективно тащить на себя. Сочетание мощи и ловкости всегда восхищала Бариса в этой расе…

Но времени на восторги не оставалось, и когда были на расстоянии двух прыжков, и щель между пещерой и камнем оказалась совсем небольшой, Барис, напоминая всем о своей кошачьей анатомии, практически втёк в отверстие, позволив товарищу притянуть камень к себе, запечатывая вход.

– А они не вытянут его так же легко, как мы его втащили? – выразил сомнение обычно молчаливый Поко.

– Камень снаружи широкий и гладкий, а они слишком неуклюжи, да и руки коротковаты,– успокоил товарища Барис.

– Сс-с… аааа… – тяжело выдыхая воздух из лёгких, Шаа то кричал, то шипел от боли.

Бьëрн принялся оказывать помощь раненому союзнику, пока Барис осматривал стены на предмет ловушек. Поко замер между ними, словно потерявшийся детеныш.

– Необходимо разведать, – скомандовал проводник из племени Кавайи. Его мысли занимало тяжёлое ранение близкого друга и верного товарища. Он чувствовал, что Шаа не выживет. Взглянув на Бьёрна, он увидел отрешенность в его глазах. Гиганту, видимо, тяжело было пережить смерть пожилого ежа.

– Н-но… – начал было заикаться Поко, но Барис его оборвал.

– Здесь ты ему ничем не поможешь.

Поко, терзаемый сомнениями, не стал спорить. Он пару минут стоял, меняя цвет кожи. Подобрав необходимый, тот, как специалист по разведке, первым двинулся вперёд по пещере. Остальные остались ждать неминуемого.

Бьёрн пытался перевязать раны, хотя кровь уже почти не текла. Барис контролировал дыхание и пульс. Но все попытки были обречены на провал. И как только Шаа издал свой последний вздох, группа решила двинуться за хамелеоном. Это было тяжёлое решение, но их спасение делало смерть Шаа не напрасной.

Три минуты прямо, направо, ещё две минуты, направо, пять минут, налево, две минуты… Блуждая по однотипным коридорам команда, в которой все были погружены в свои мысли, не заметила ни отсутствия развилок, ни слишком гладкие стены, ни странные рисунки и надписи на них.

Прошло больше часа, прежде чем Бьёрн и Барис осознали что давно не слышали Поко. Они поспешили вперёд. Проводник позвал разведчика по имени, потом ещё раз, и ещё. Ответа не было.

Барис заглянул за угол. Тела Поко нигде не было, но и уйти он не мог – шум удаляющихся шагов его кошачье ухо бы уловило. Неужели попал в одну из ловушек, что утаила заброшенная пещера? Да ещё и настолько коварную, что можно было сгинуть без звука?

Он потерял сегодня друзей, с которыми работал шесть лет. Шаа, Поко… Истрик был другом Бьёрну. А планировалось простое сопровождение за шаманским сном…

Бравый воин, опытный следопыт и проводник был растерян как котёнок. Побледневший телохранитель, догадавшийся, что Поко теперь тоже не с ними, медленно сполз по ближайшей стене. Повисло долгое молчание.

– Трое за день… – начал Бьёрн, – в твоих походах такое случалось?

– В походах нет. Только когда пять кланов устроили войну за территорию. За пять дней одно племя уничтожили полностью, остальные остались ни с чем. Погибло двести особей. Не только воины, но и женщины, котята. Сгорели дома… – следопыт закашлялся. Он помолчал несколько минут, пытаясь сосредоточиться, и продолжил. – Трём кланам пришлось объединиться, чтобы выживать. Сейчас все три племени восстановили землю для посевов и отстроили большое поселение, что назвали Перша Хабаттан.

– А четвёртое?

– Они продолжают бессмысленную войну…

– В наших краях такого не было, – Бьёрн испытал непонятное чувство стыда, – все народы живут в мире, охотятся только на зверей и рыб. Разумных есть никто не стал бы. Я с Истриком пошёл только по старой дружбе, в пути от зверей его защищать, да от разбойников… – он замолчал, и вновь продолжил, тихим басом, – Меня дома жена ждёт, с тремя детьми… А у тебя есть семья?

– Нет. Война забрала и моих родителей, и способность завести своих котят. Поко и Шаа были моими друзьями, мне горько, что они погибли, но они не были семьёй. Сейчас я – это вся моя семья, – он понимал, что для Бьёрна заботит сейчас только мысль о возвращении домой, и не стал вываливать на него всё свои мысли. – А знаешь, пора двигаться дальше. Нам нужно найти выход.

Мужчины вошли в длинный коридор. В отличие от остальной пещеры, здесь не было темно: под потолком горел странный бледно-зелёный свет, который ни один из них не видел раньше.

– А что это под ним? – спросил Бьёрн, с трудом заметив неподвижные статуи под огоньками.

Барис не ответил, разглядывая фигуры. Под каждой лампочкой, с двух сторон длинного коридора, была статуя. Каждая неповторимо живая, со своими отличительными чертами. Первые статуи стояли гордо и ровно, изображающие представителей различных рас, с блаженным и счастливым выражением на лицах, одетые в одинаковые хламиды. У их ног всегда была табличка: “Рола, дочь Сонма, из племени Улв”, “Маал, сын Каи, из племени…” Буквы словно прыгали, рябя в глазах, при этом оставаясь незыблемыми и неподвижными. Но примерно через десяток рядов статуи менялись: стали попадаться и представители совсем уже диких племён, десятки лет не виданных на их континенте, и позы становились более вольными, и выражение лиц начинало пугать, отображая ярость, боль или страх. Словно скульптор устал работать по одной и той же схеме, и начал экспериментировать.

Товарищи не заметили, как прошли весь коридор до конца, уперевшись в стену.

– Тупик, – разочарованно проревел Бьёрн, надеявшийся найти если не пропавшего Поко, то хотя бы сквозной выход, через который можно будет покинуть пещеру.

– Смотри, – молча кивнул Барис на одну из последних статуй по правую руку от себя.

Эта статуя отличалась от всех остальных: до этого изображались мужчины и женщины, молодые, зрелые или совсем старые, но никогда не дети. Сейчас же на них взирал младенец, из красного с прожилками камня, что выделяло его из ряда беломраморных сородичей. Вторым важным отличием оказалось пустое окошко наверху, откуда в других местах лился мертвенный свет.

– Что это за существо? – заворожённо спросил Бьёрн. – Я никогда таких не видел!

– Похож на лысую обезьяну, – неуверенно ответил Барис. Здесь уже были необычные расы, но никого подобного он не видел. Младенец имел что-то общее почти со всеми другими созданиями, и при этом от них отличался.

Бьёрн согнулся и протянул к младенцу подушечки лап, стараясь не поранить его. Он хотелось прикоснуться к маленькому каменному личику, которое так напомнило ему собственных медвежат. Урс очень по ним скучал… Это помогло бы ему слегка уменьшить тоску по дому. Но, стоило ему только коснуться подушечкой красного камня, как всё изменилось.

На месте каменного младенца появилась высокая статуя, до боли напоминающая Бьёрна: та же крупная, мощная фигура, и то же удивлённо-заботливое выражение лица, что было у него несколько секунд назад. В пространстве над постаментом зажглась таинственная лампочка…

– Бьёрн, – ошарашенно позвал он друга, и, преодолевая страх тоже окаменеть, прикоснулся к товарищу. Холодный мрамор был гладок и незыблем, словно стоял здесь всегда. И словно он навсегда здесь останется.

Внизу что-то пошевелилось. Барис посмотрел на подножие статуи. Младенец смотрел на него во все глаза, удивлённо изучая его лицо. Убедившись, что эту пугающую полосатую морду он видит впервые, младенец скривился и начал кричать, с каждой секундой звуча всё громче, словно входя во вкус.

Барис испытал раздражение. Сознание отрицало всё то, что и почему произошло только что. Он просто знал: сейчас его друг стоит, навечно запечатлённый в камне, пока этот, совсем недавно ещё даже не находящийся здесь, ребёнок, надрывается, пробуя лёгкие и голосовые связки.

Барис захотел оставить младенца. Он ему чужой. Он не должен за него отвечать. Но и он, и младенец знали: теперь они связаны навечно.

Глава 2: Дом на опушке леса

Последний гвоздь был вбит в раму, которую недавно выбили дети. Вот вечно с ними так: только что-то построишь, и крушат… Барис покачал головой. И почему он вообще связался с этой мелкотней?

На самом деле, эти мысли были больше похожи на ворчание сытого кота, который недоволен жирностью сметаны. Барис очень любил этих детей. Приют, которым он заведовал последние годы, стал для него отдушиной после того, как он отошёл от дел.

Найдёныш, шесть лет назад волей случая оказавшийся в руках у Бариса, перевернул жизнь опытного командира. Младенцу нужна была семья, и оставить его после гибели всех своих товарищей тигр не смог. Он бросил своё ремесло, о чём подумывал и раньше, и поселился на опушке восточного леса. Он был ещё далеко не стар, и сил для постройки дома у него хватало. А уж когда через три года к нему подбросили ещё одного ребёнка – Астрид, шерсть которой росла клочьями, что было недопустимо для строгих нравов двуногих волков из племени Улв – то Барис решил, что его дом может стать полноценным приютом. Через несколько месяцев к ним привели Йоанна, колючего поркоспино. Ему был уже год, но пожилые родители не могли заботиться о таком особенном ребенке, и приняли непростое решение. Позже к Барису стали попадать и другие дети. В настоящий момент в приюте насчитывалось шесть детей, все от четырех до шести лет.

– Барис, здравствуй! – раздался старушечий голос, в котором тигр легко узнал пожилую деревенскую жительницу, что всегда заносила им молоко.

– И тебе не хворать, Веста! – поприветствовал он женщину, забирая из её рук корзинку фруктов и ягод, и приглашая в дом. Она не стала отказываться. – Как дети, внуки?

Маленькая и морщинистая, она засеменила короткими, но резвыми ногами внутрь и тут же плюхнулась за стол. Довольно выносливая для своих сорока пяти лет – а это возраст, до которого не каждый поркоспино доживал в добром здравии.

– Ох, Барис, родненький, правнучка недавно принесли, двигают меня со свету, – вздохнула старушка, тем не менее, весьма оперативно пряча в карман протянутые Барисом монеты. – А как твои сорванцы?

– Всё хорошо. Только что играть ушли… А как вернутся, побалую их фруктами, – сказал многодетный отец, наливая старушке в чашку травяной отвар.

– Какой ты замечательный, – похвалила его ежиха. – Берси твой, конечно, непоседа, с нашими тоже часто играет… Мы, в деревне, очень терпимы ко всем расам, ты сам знаешь, был бы только характер незлобивый… Так у нас кого только нет! И Улвы, и Урсы, и даже Инписи как-то захаживал… Ну и запах от них, конечно! А Берси из какой расы, кстати? А то запамятовала…

– Лысых обезьян, – спокойно отвечал Барис. О своём знакомстве с Берси он никому не собирался рассказывать. Как и выделять его как своего любимца. Но деревенские всё равно прекрасно помнили, как он принёс маленький свёрток с ни на кого не похожим младенцем…

– Точно-точно, – закивала Веста. – Ты, смотрю, меньше стал прятать свои шрамы. Помню, когда ты только пришёл к нам, всё в плащ кутался.

– Мастерица ты тему переводить, – улыбнулся Барис, машинально пряча правую руку под стол. Он старался не вспоминать о своем прошлом: ни о недавнем, ни и о днях давно минувших.

– Надеюсь я доживу до момента, когда ты решишься рассказать мне про свои молодые годы, – ежиха поставила пустую кружку на стол и выдохнула облачко пара, – ну, рада была повидать тебя. Если понадобиться ещё что-нибудь, заходи! Скоро дети по ягоды да грибы пойдут, и не такую корзину тебе организую! Ты наш любимый покупатель… Мы всегда тебе рады!

– Как и я тебе, – тепло сказал он, протянув старушке левую руку, помогая подняться. Веста не отказалась от помощи.

Они ещё немного поболтали в дверях об изменениях в деревне, после чего она побежала по своим делам. Бойкая же она!

Барис взял ведёрко с фруктами и направился к реке. Надо будет сделать детям сладкий пирог, они его любят…

***

– Так нечестно, Берси! – закричал Йоанн, обиженно смотря своими красными глазами сквозь тёмные стеклышки. – Я должен был забить!

– Но забил я, – дразняще состроил гримасу Берси.

Двойняшки-хамелеоны, Лококо и Колоко, весело заулюлюкали, подначивая Йоанна. Хоть они были и разнополыми, различить, кто мальчик, а кто девочка, со стороны было совсем непросто. А уж когда они принимались “мигать”, меняя цвет под обстановку, так и вовсе невозможно!

– Вы забили только потому, что я отвлёкся, – прозвучал обиженный голос Роджи, пятилетнего рино. Хоть он и был слишком юным, рог уже заметно выдавался над верхней челюстью, а размерами он вдвое превосходил любого из детей.

– А не надо было отвлекаться! – парировал Берси. – Тебя поставили на ворота, а ты ворон считаешь!

На самом деле, все понимали, что Роджи просто был слишком неповоротлив по сравнению с остальными – хотя и очень сильный – но обижать друга не хотели.

– Всё, не ссорьтесь! Давайте теперь я на ворота встану, – предложила девочка с неровной шёрсткой.

– Нет, Астрид, ты гораздо лучше как нападающий! – запротестовал Йоанн, поправляя ремешок на колючем затылке. – Как и Берси!

– Я могу встать на вторые ворота, – предложил Берси. – Тогда команды получатся примерно равные.

– А остальные тогда куда? – усомнился Йоанн, с типичным высокомерным выражением лица, часто появляющемся у всех поркоспино, даже у детей…

– Роджи будет нападать, а ты защищать, – решил Берси. – Твои иголки придутся как нельзя кстати, как и мощь Роджи.

– Да, я вам покажу, – самодовольно хохотнул маленький рино.

– Мы с сестрой вам тоже не дадим отдыхать, – подбоченился Лококо, и они с Колоко пошли на противоположный конец поля вслед за Астрид.

Небольшой круглый мяч из коровьей кожи остался лежать в центре поля. В ширину оно не достигало и трёх широких шагов, а в длину было больше семи. По краям поля находились круглые ворота, шириной со взрослого Урса, в которые нападающий должен был запнуть мяч. Защитник и вратарь должны были этому помешать.

Когда играли взрослые, в команде было шесть игроков, а ворота возвышались над землей, и было их по три с каждой стороны. Но дети справились втроем. В игре для них было важно веселье, хотя пару раз дети Бариса пробовали играть с двумя воротами.

– Напоминаю, играем до трёх голов, и домой! – скомандовал Берси. Как самый первый ребенок в доме, он пользовался большим уважением со стороны отца, хотя Йоанн был самый рассудительный. – Барис ждет нас к ужину! Итак…

Когда Берси объявил “начали”, Роджи и Лококо сверлили друг друга взглядами, стоя около мяча. Роджи был медлительным, как и все из его рода, но имел особенность, из-за которой стал изгоем в племени – он отлично видел. Это и помогло ему быстрее среагировать и точным сильным ударом отправить мяч прямо в ворота противника.

Ещё по-детски хрупкая Астрид замерла, увидев как в её сторону несётся мячик. Ей сразу не понравилась идея стоять на воротах: в атаке она чувствовала себя увереннее. Но на выручку ей пришла Колоко.

Проворная ящерка, сделав кувырок в воздухе, лёгким, но крепким ударом ноги отдала мяч брату. Она прекрасно умела пользоваться инерцией, в чём ей помогала врождённая ловкость. Её брат легко поймал мяч и побежал к воротам. Ноги его были быстры, и он с лёгкостью обошёл двух неповоротливых соперников.

Он считал себя лучше их, хотя ещё этого не понимал. Всех остальных детей в доме Бариса оставили родители, но их мать погибла от рук хищного племени Джагу. Мальчик не видел никого из этого племени. Барис рассказывал, что племя Джагу большие, свирепые, и их жёлтая шерсть была покрыта крупными черными пятнами. Это племя убило многих сородичей Бариса во время "войны пяти кошек". Лококо на секунду погрузился в себя, вспомнил, что поклялся отомстить, и со всей силы ударил по мячу.

Берси увидел летящий в него на большой скорости мяч, и понял, что поймать он его не сможет. Мальчик из “племени лысых обезьян” только успел закрыть лицо руками, прежде чем почувствовал удар мячом в грудь. Воздух выбило из легких, в глазах потемнело.

– Прости, прости его, я не специально, да он не хотел, – словно в один голос, перебивая друг друга, тараторили близнецы-хамелеоны. Это было первое что услышал Берси, когда начал приходить в себя

– Роджи, бери близнецов и идите домой, – скомандовала подоспевшая Астрид, помогая Берси подняться. – Скажите отцу, что мы втроем задержимся.

Маленький рино кивнул, и поспешил в сторону дома, подталкивая упирающихся близнецов. Астрид с Йоанном принялись хлопотать вокруг пострадавшего вратаря.

– Всё в порядке, – улыбнулся, отбиваясь от друзей, Берси, – но в следующий раз на воротах снова будут стоять Йоанн и Роджи!

– Я ещё об этом подумаю, – с ноткой пафоса в голосе произнес ёж. – А сейчас лучше скажи: идти можешь?

– Могу даже бегать! Берите мяч и пойдем догонять ребят.

– Есть проблема… – грустно сказала Астрид, показывая мячик, застрявший в иголках мальчика из племени Поркоспино.

***

Кожевник Рауд, которому ребята отнесли мяч, пообещал закончить к завтрашнему вечеру. Солнце только преодолело середину неба, и компания друзей решила погулять. Ещё на окраине деревни, как только они вышли с поля для игры в мяч, к ним присоединился Бука: белый пес с мелкими черными пятнами, который был любимцем деревенских детишек. Он весело прыгал вокруг детей, охотясь за летающими насекомыми, а дети то и дело гладили его по спине или чесали за ухом.

– Я как-то раз спрашивала Рауда, почему мы похожи на собак, но они не разговаривают и ходят на четырех ногах. Он лишь пожал плечами и сказал, что только духам ведома правда, – маленькая волчица Астрид ласково провела рукой по гладкой спине Буки.

– Барис говорил, что все звери раньше были разумными, как мы, но после смерти стали зверями. Душа так меняется. А когда зверь умирает, душа заново в разумном воплощается! – мудро заметил подслеповатый Йоанн.

– А я думаю, нас такими создали! И зверей создали, и птиц, и деревья! – мечтательно сказал Берси, но его с мысли сбил крутящийся у ног пес. Бука всегда уделял мальчику больше времени, чем его друзьям. Берси это ценил, часто играя с Букой и угощая его остатками обеда.

– Кто создал? – испугано спросила маленькая волчица.

– Не слушай ты его! Берси только страшилки может придумывать! – Йоанн махнул своей белой рукой, показывая, что Астрид не стоит переживать. Гуляя днем, он надевал прибор с темными стеклышками на глаза и смазывал шерсть и иголки особой мазью. Это было необходимо, чтобы защитить его нежную белую кожу от солнца.

Ребята гуляли, весело болтая о разных вещах. Купили за бронзовую монетку свежеиспечённый хлеб у старика пекаря, разделили на четыри части, одну отдав Буке. Съели свои куски хлеба, сидя на лавочке возле пруда. И не заметили за весельем, как потемнело на улице, а взрослые стали зажигать фонари.

Стражники ворот из племени Улв, к которому принадлежала Астрид, при виде девочки поморщились, но напомнили детям про опасности лесной дороги: чужаков из других племен, хищных зверей и охранные ямы.

Дети знали дорогу к дому Бариса как свои пять пальцев. Идти было не больше семи минут спокойным шагом и четыре минуты бегом, и храбрый защитник Бука увязался за ними, поэтому дети поблагодарили охрану и весело побежали.

Тёмные ветки по краям дороги, шорохи в кустах, уханье сов могли напугать многих, но эти дети привыкли к таким поздним прогулкам. Иногда, когда Барис засыпал, они тайком выбирались из дома и гуляли под звёздным небом, слушая песни кузнечиков.

Но сегодня тучи закрывали небо, и ребята обходили кочки и ямки на дороге по памяти. Пёс весело прыгал рядом. Его лай был слышен далеко, и ребята увидели, что Барис зажёг фонарь над входом, чтобы им было проще ориентироваться.

Когда до дома оставалось пара сотен шагов а до ограды и того меньше, на последнем повороте Берси неожиданно споткнулся, на бегу не заметив торчащего корня. Храбрый пёс в прыжке толкнул парня головой в бок, и тот второй раз за день оказался лежащим на земле. Но резкий, протяжный вой пса, перешедший в стихающее повизгивание, заставил его резко вскочить, а его друзей подбежать к краю ямы.

Ёж-альбинос ойкнул и убежал в соседние кусты, девочка с неровной шерстью упала в обморок. Берси, не понимая, что случилось с его спасителем, подошёл к краю сторожевой ямы и заглянул внутрь.

Пёс лежал на дне ямы, проткнутый десятком острых деревянных кольев. Он постанывал всё тише, а из его тела медленно выплёскивалась красная жидкость.

Берси, увидев состояние Бук=и, заплакал. Ему было горько оттого, что его друг умирает, а ещё ему было больно, ведь он чувствовал вину. Это чувство так же быстро сменилось осознанием: на месте Буки мог оказаться он сам. Слёзы утраты сменились истерикой осознания. Мальчик свернулся калачиком, и зарыдал.

Бука издал последний вздох, а к ребятам уже подбегал Барис с фонарём в руках. Он выбежал из дома, услышав собачий визг.

Заглянув в яму, Барис тут же понял, что произошло. Его лицо потемнело от боли и печали. И кому пришло в голову сделать ловчую яму недалеко от дома с детьми?! На кого тут можно охотиться? Барис решил, что если увидит, как кто-то копает ямы или расставляет ещё какие ловушки рядом с их жилищем, то прекратит это раз и навсегда.

Ему было искренне жаль Буку, но он испытал облегчение, когда убедился, что его подопечные живы и здоровы. Они размазывали слёзы и сопли по лицу, оплакивая любимца, совсем не скрывая своих чувств. Барис отвёл в сторону Йоанна, как самого уравновешенного из тройки, и спросил, что произошло. Тот коротко рассказал о случившемся, немного сбиваясь с дыхания. Барис понял, что должен воздать должное храброму четвероногому другу.

Он поискал большую палку вокруг, нашёл одну подходящей длины и осторожно приблизился к краю ямы. Бережно, стараясь не уронить тело Буки, Барис достал его на на ровную поверхность. Теперь надо похоронить его.

– Берси, Йоанн, – громко сказал он, пытаясь переключить внимание детей. Еще с юности он усвоил: когда занят делом, скорбь уходит.

– Принесите лопаты и выкопайте яму.

Мальчики синхронно кивнули и побежали за инструментами в сарай.

Барис присел возле Астрид, аккуратно приподнимая её голову.

– Как ты, девочка моя? – с теплотой спросил он.

Барис знал, что Астрид, такая смелая и озорная со своими товарищами, была очень ранимой и чуткой девочкой, которая больше всего боялась боли других и готова была пожертвовать многим, лишь бы никто не страдал. Страшно представить, какую травму могла нанести ей гибель Буки…

– Жалко… Буку… – всхлипнула девочка, потихоньку приходя в себя.

– Конечно, жалко, – улыбнулся Барис. – Но Бука спас Берси. Ты же рада, что он жив?

Девочка немного помедлила, после чего робко кивнула.

– Хорошо. Теперь мы должны похоронить его. Он этого заслуживает.

Девочка ещё раз кивнула, на этот раз увереннее.

В этот момент мальчишки как раз вернулись с лопатами. За ними увязались Лококо, Колоко и Роджи, увидевшие через окно, как они шли к сараю. Все вместе выкопали ямку, чуть больше шага – чтобы не размыло дождём или не наткнулся случайный путник. Не все дети понимали важность события, ко каждый чувствовал, что должен принять в этом участие. Барис испытал прилив гордости за ребят.

Когда тело осторожно погрузили в импровизированную могилку, Барис понял, что настало время произнести речь. Он выпрямился во весь рост, привлекая внимание детей.

– Бука был верным другом, смелым и любящим, – начал он своим раскатистым голосом. – Нам всем будет не хватать его, хоть мы и будем помнить, каким он был и как нам было рядом с ним. И, конечно же, никогда не забудем его подвиг.

Барис посмотрел на Берси. Лицо его первого воспитанника застыло, напоминая маску.

– Теперь, я думаю, мы можем предать его теле земле, – осторожно сказал Барис.

– Я сам хочу это сделать, – неожиданно произнёс Берси. – Только… Дайте мне немного времени.

Никто не стал спорить: Бука обожал его, и это было взаимно. Пёс всегда выделял “лысую обезьяну” и бежал к нему первому.

Начался дождь, скрывая слёзы и увлажняя землю. Берси всё стоял и ждал, словно готовился окончательно отпустить друга.

Дети начали потихоньку расходится, ёжась под дождём. Колоко потянула за руку Лококо, за ними увязался Роджи. Чуть позже пошёл не любивший сырость Йоанн. А Берси всё не начинал…

– Пора, мальчик мой, – мягко сказал Барис, с мурчащим напором, который мало кто от него слышал, кроме Берси.

Это вывело мальчика из оцепенения, и он подошёл к краю могилы.

– Я не верю, что больше не буду играть с тобой, – тихо произнёс он. – Отказываюсь в это верить!

Астрид тихонько всхлипнула и положила ладонь на спину Берси. Мальчик, словно не чувствую руки, вскричал:

– Не верю!!!

Барис хотел уже подойти и успокоить ребёнка, как заметил одну странность. Словно шевеление внизу, в яме… Показалось из-за дождя? Но через несколько секунд движение повторилось, и вот его уже заметила Астрид.

– Барис, Берси… Что это? – испуганно сказала девочка, отпрянув от края.

Берси подбежал к краю могилы, после чего радостно закричал:

– Бука, Бука!!! Иди ко мне!

Через несколько секунд изумлённые Барис и Астрид увидели, как слабо повиливающий хвостом пёс подошёл к стенам ямы и опёрся о них, хрипло лая. Раны затянулись оставив после себя лишь бурые пятна на шерсти. Берси не раздумывая прыгнул вниз, после чего вытащил пса наружу. Поднявшись сам, мальчик обнял его, в добавок к дождю увлажняя шерсть слезами радости. Бука лизал ему лицо, радостно ударяя хвостом своего любимого друга.

Ошарашенная, Астрид начала пятиться назад, после чего со всех ног побежала к дому. Барис тоже не мог поверить своим глазам.

Он знал, что Берси необычный ребёнок. Первые несколько дней его облик постоянно менялся: цвет волос и глаз, оттенок кожи, черты младенческого лица, даже пол… Лишь время спустя определился его нынешний вид, к которому Барис привык. Он знал особенности этого ребёнка, и помнил, как он ему достался – не случайно назвал его похоже на имена медведей из племени Урсов, в память о товарище, отдавшего жизнь за младенца. Глядя на него, он всегда вспоминал о погибших, но уже не с болью, как поначалу, а со светлой грустью.

Он очень любил Берси, и даже тот страх, который шевельнулся внутри, когда мальчик оживил собаку, не перебил этого чувства. В конце концов, с этим можно смириться и разобраться потом. Берси не злой, а это самое главное. Поэтому сейчас Барис тронул его плечо и спокойно сказал:

– Я рад за Буку. Давай возьмём его в дом, а то дождь совсем разошёлся.

Мальчик счастливо кивнул, и они вместе пошли к дому.

Глава 3 - Раскол

Прошло два месяца. Чудесное возвращение Буки разделило детей на тех, кто радовался спасению собаки и не хотел задавать вопросы, как это произошло, и на тех, кого это напугало. Колоко и Роджи, которые очень любили пса и не могли подозревать их друга Берси в чём-то нехорошем, поддерживали их лидера и старались просто радоваться. В конце концов, Бука теперь жив и даже переехал к ним, став их домашним псом с разрешения Бариса! Астрид, которую воскрешение повергло в ужас, и Лококо, искренне веривший, что мёртвые должны оставаться мёртвыми, заняли противоположную сторону. Даже то, что Бука был таким же, как прежде, и так же любил всех детей, лишь немного больше выделяя Берси, не переменило их мнения. Йоанн, верный своему характеру, не стал занимать ничью сторону и свободно общался со всеми.

Барис только что вернулся с охоты, где поймал несколько худосочных болотных птиц. Раньше он справлялся сам, но в последнее время он решил брать с собой Буку, пытаясь натренировать его на подбор дичи. И с каждым разом получалось всё лучше и лучше! Сегодня Бука даже поймал пытающуюся взлететь птицу с раненым крылом.

Берси тоже пошёл с ними, взяв с собой Колоко и Роджи. Астрид и Лококо отказались идти, хотя Барис видел по глазам, что им очень хочется, особенно мальчику… Но гордость и отторжения от Буки и Берси пересилили. Йоанн решил не ехать и почитать книги, которые одалживал в соседней деревне, взамен помогая пожилому торговцу в его книжном магазине. Всё равно читать Йоанн любил больше, чем охоту, а солнце старался избегать…

Барис передал птиц Астрид. За эти пару месяцев она заметно подросла и начала брать на себя часть обязанностей по дому. Она и помогала при готовке, и сортировала вещи, и даже стирка чаще всего ложилась на неё. Барис радовался: растёт помощница!

Однако, тяжёлая атмосфера в доме и разлад между детьми очень пагубно на него влияли. Он и не заметил, как сильно начал зависеть от радости своих подопечных… Надо как-то исправить ситуацию!

– Ребят, а может быть, поиграем сегодня в “Найди птицу”, как в старые времена? – предложил Барис.

“Найди птицу” была их любимой игрой раньше. Барис после охоты, когда дом уже мог пропахнуть кровью дичи, отрывал несколько перышек – всегда нечётное число – и прятал их в разные места в лесу. Ребята, поделившись на команды, отправлялись искать в лес эти перья, и та команда, что находила больше, первой выбирала себе кусочки птицы за обедом. Проигравшая же команда вдобавок должна была мыть посуду.

Естественно, Астрид, как представитель хищных, могла иметь преимущество за счёт тонкого обоняния. Но для баланса Барис прятал перья таким образом, что они выделялись и по цвету в окружающем пространстве, чтобы дать шанс остальным подопечным, которые привыкли опираться на зрение.

У детей, которые вышли встречать охотников, загорелись глаза. Но потом Лококо посмотрел на Колоко, Астрид на Берси, а Роджи себе под ноги, и Барис почувствовал вернувшееся напряжение в воздухе.

– Мне кажется, мы сейчас не готовы к играм, – немного грустным голосом сказал Берси. – Даже в “Найди птицу”.

– Мы можем поиграть в следующий раз, – сказала Колоко. Чувствовалось, что вынуждённое разделение с братом очень её угнетает, и она уже готова к воссоединению, но пока что не готова сделать первый шаг.

– Да, в следующий раз, может быть, – вторил ей Лококо, смотря куда-то мимо сестры. Судя по всему, он разделял её чувства.

Барис знал, что пока рано разрешать этот конфликт, но уже скоро это станет возможным. Надо лишь дать ребятам время… Но сколько может понадобиться? Прошедшие два месяца тащились как телега с криво закреплёнными колёсами, и Барису не хотелось, чтобы такая атмосфера продержалась ещё хоть пару недель.

Решив обдумать план примирения, Барис отправился в ближайшее поселение, оставив детей прибираться и готовить ужин, пока он купит заканчивающиеся специи. С ним увязался Йоанн, который как раз собирался в книжную лавку.

– А вот и вы, юноша! – обрадованно приветствовал белокожего поркоспино пожилой фелид, владелец магазина. Он едва коснулся мягкими подушечками кисти светлых иголок Йоанна и подслеповато прищурился, пытаясь разглядеть Бариса.

Они были чем-то похожи, что неудивительно – фелиды были младшими братьями расы Бариса, хотя именно его племя, Кавайи, сильнее всего отличалось от остальных. Но кошачьи повадки никуда не деть!

– Приветствую тебя, Муррон, – протянул руку Барис.

– А, Барис, не признал, – пожал ладонь торговец. – Только что проснулся, и не ждал гостей…

Фелиды всегда отличались большой потребностью во сне, а уж с возрастом и подавно начинали походить своими повадками на домашних кошек…

– В середине дня? – удивился Барис.

– Муррон, я могу пойти к книгам? – нетерпеливо вставил Йоанн.

– О да, юноша! – уходя от неудобного вопроса Бариса, с удовольствием переключился Муррон. – Вчера несколько жильцов продали свои старые книги. А я не могу их никуда определить… Справишься?

– Конечно! – с энтузиазмом воскликнул поркоспино и тут же побежал в дом.

– Я заберу его через пару часов, ты не против? – спросил Барис.

– Нет, конечно, нет! Этот юноша весьма полезен! – промурлыкал хозяин книжной лавки, после чего кивнул Барису и пошёл в дом.

До рынка от магазина была пара кварталов. Деревня была достаточно крупной, и обещала через несколько десятилетий дорасти до города, но пока что расслабленность и неспешность местного уклада и не думали никуда деваться. Пока Барис шёл, ему встречалась уйма знакомых: все приветствовали его, спрашивали про здоровье детей, рассказывали свои нехитрые истории и обещали заглянуть. Для Бариса это было приятным и несколько неожиданным – он привык жить отшельником, и такое внимание окружающих его всегда немного смущало. Но, что поделать, репутация доброго владельца приюта и порядочного соседа прочно за ним закрепилась, а к таким всегда тянутся!

Барис прогуливался по рынку более получаса, делая вид что сравнивает цены на пряности. В действительности же он пытался найти вариант примирения детей, наблюдая за другими семьями. Но примеры его не вдохновляли. То молодая поркоспиниха без разбирательств разводит детей по разные стороны от себя, то большой урс закидывает одного из кричащих малышей на плечо. Самым грустным для Бариса показалось воспитывать детей с помощью гибкой ивовой ветки: так на его глазах и поступил один пожилой улв со своим внуком.

По итогу, взяв корень имбиря, смесь перцев и мешочек соли, Барис направился к продавцу фруктов, который должен был стать последним пунктом в его покупательском плане. Он хотел порадовать детей ягодами ггона, которые продавец брал у купца из западных земель, отбирающего ягоды у обожавших их имвуду, Идей о том, как помирить детей, у него не прибавилось, несмотря на наблюдения за семьями и попытки найти какую-то житейскую хитрость. Но, видимо, обстоятельства должны были сложиться иначе.

– Барис, тоже закупаешься? – ткнул его в рёбра маленький кулачок.

Обернувшись, он заметил свою соседку Весту.

– Да! – ответил он. – Ты одна?

– Нет, взяла старшую дочь и несколько смышлённых внучков, – фыркнула Веста, указывая на бойкую ежиху с уже седеющими иголками, окружённую любознательными детьми, которые тоже принимали участие в торге.

– Достойная смена растёт, как я погляжу, – по-доброму усмехнулся в усы Барис.

– А ты чего один? Обычно берёшь кого-то из своих воспитанников…

– Хотел в одиночестве подумать, да ни к чему не смог прийти, – сокрушённо покачал головой тигр.

– А о чём подумать? – заинтересовалась любопытная Веста.

Барис на секунду замешкался, но решил, что ей можно довериться, и поведал об отношениях между детьми. Умолчал лишь о чудесном воскрешении Буки – об этом никто не должен узнать. Он и с детей взял обещание никому ничего не рассказывать…

Веста нахмурила серьёзную мордочку, после чего выдала:

– Им нужно что-то, что может их сплотить, или поместить в некое замкнутое пространство, чтобы фантазия разыгралась, а нервы натянулись от возможной опасности! – театрально размахивая руками сказала старушка. – Чтобы помочь могли друг дружке, сплотились. Пока маленькие ещё, может сработать.

– И что же это может быть? – спросил Барис. Он знал, что младшие дети Весты в сложных отношениях. Их юность прошла уже без отца, поэтому Весте пришлось быть с ними строже.

– Мы с детьми, когда они что-то не могли поделить, выбирались в поход, – кивнула Веста, словно погружаясь в воспоминания. – Они у меня были трусишками, как до дела дойдёт, не смотри, что сейчас они все такие бойкие. Тогда шум пролетающей совы в соседнем лесу мог напугать их до дрожи! Сам понимаешь, после сильного страха все распри забывались в тот же миг! Правда, не уверена, что для твоей везде снующей детворы соседнего леска будет достаточно…

– Мы можем пойти и в более интересное место, – Барис задумчиво почесал влажный нос. – Думаю, это может сработать! Это позволит им переключиться. Спасибо огромное за идею, Веста!

– Рада помочь, – кивнула старая ежиха, и тут же крикнула: – Эй, так вас раз этак! Бабушку подождать не хотите?!

Похохотав от души от вида резво семенящей вслед за своим семейством поркоспинихи – в её-то возрасте! – Барис взял россыпь крупных ягод ггона и направился в сторону книжной лавки. Он был очень доволен тем, что наконец придумал, как разрешить конфликт! Да и пора было показать детям мир за пределами их леса и соседней деревни…

Забрав допивающего чай Йоанна и попрощавшись с пушистым Мурроном, Барис пошёл к дому. Ещё на подступах он ощутил вкусный аромат свежезапечённой птицы. Когда он подошёл, то увидел, как дети слаженно, но молча носили сваренную крупу и дичь на тарелках в дом, где Астрид уже накрывала на стол. Главным ответственным за костёр оказался Берси, который часто брал на себя эту работу. У него вообще с огнём всё всегда выходило лучше, чем у других детей – да и, хотя это не нравилось признавать Барису, даже лучше, чем у всех взрослых, которых он знал. Огонь словно не причинял ему вреда, и был как живой, слушаясь и прожаривая мясо, крайне редко доводя до сгоревших кусочков. Барис списывал это на природную склонность мальчика: может же и у “лысой обезьяны” быть своя особенность?

Потрепав по плечу каждого ребёнка, чтобы никому не было обидно, Барис пошёл мыть руки вместе со всеми, после чего сел за стол. Птица превзошла его ожидания: идеально пропечённая, безупречно очищенная, хорошо дополненная крупой и овощами. Он подивился, насколько приспособленными растут его подопечные, и немного взгрустнул о том, как быстро они это делают…

Закончив трапезу, Барис привычно поднялся, чтобы объявить планы на завтрашний день. Дети посмотрели на него без особенного интереса, но Барис мысленно усмехнулся от того, как быстро они сменят своё настроение!

– Ну что, детвора, завтра мы, как обычно, встанем рано, соберёмся по грибы и ягоды… – Наставник выдержал небольшую паузу, заметив небольшой зевок Роджи. – Искать мы их будем у северных скал, куда мы, собственно, и направимся со спальными мешками!

Дети, словно забыв о напряжённой атмосфере, дружно загалдели, обсуждая между собой возможный поход и засыпая Бариса вопросами. Барис не стал ничего говорить о месте и времени, и просто сказал, что им стоит с собой взять. Но он был доволен – судя по реакции, затея имела все шансы стать успешной!

***

Не прошло и восьми часов с момента выхода из дома, как лес начал редеть. Когда всю молодость провел, прячась по лесам, перемещаясь от укрытия к укрытию, то прекрасно начинаешь ориентироваться на местности. По его расчётам, они дойдут до границы с “пустыми землями” к вечеру. Переночевав в лесу, на рассвете они двинутся вдоль границы, и уже в полдень окажутся у деревни племени Тсакали. День побудут в деревне, общаясь с местными жителями, а утром с проводником пойдут к скалам, где и проведут два дня.

– Барис, – жалобно пробасил Роджи, взявший с собой самый тяжёлый рюкзак, – когда мы вернемся домой?

– Если всё будет идти по плану – на седьмой день, – Барис весело улыбнулся, но, увидев испуг в глазах “большого мальчика”, добавил. – Или вечером шестого дня.

Роджи с облегчением выдохнул. Он сам не понимал причины своих внутренних переживаний, но покидать дом надолго не хотел. Барис помнил, что рино ведут размеренный образ жизни и редко выбираются даже за пределы своей деревни. Однако родители Роджи принесли его в приют за две границы от дома. Ради его спасения. Нынешний вождь племени и верховный шаман хотели отдать его в жертву духу плодородия. Поскольку рино с голубыми глазами считались даром высшего духа, его сородичи верили, что в засушливый год дар можно вернуть, получив взамен обильный урожай.

Когда Роджи стал подрастать, Барис заметил ещё одно отличие мальчика от его племени: он отлично видел. Видимо, в этом и заключалась особенность голубых глаз.

– Папа Барис, – маленькая и хрупкая Колоко осторожно догнала лидера группы. – Когда мы остановимся отдохнуть?

– Думаю, ещё пара часов, и начнём готовить ужин. Скоро мы услышим реку, а там рукой подать до моста, что на границе с пустыми землями. Около моста есть несколько домов, недалеко от них мы и разобьём лагерь.

И действительно, лес продолжал редеть, а через час быстрой ходьбы дети услышали шум реки.

– Астрид, слышишь как вода шумит? – осторожно разбавил тишину Йоанн. Почти всю дорогу компания молчала, лишь иногда звучали короткие комментарии Бариса и громкие вздохи Роджи, который сильно утомился в походе.

– Да, такой… – Явно устав от молчания начала девочка, но тут же осеклась, столкнувшись взглядом с заинтересовавшимся Берси, и только добавила. – Ты бы шляпу надел.

Поркоспино действительно уже начал надевать шляпу, но промолчал. Деревьев становилось меньше, а солнечных лучей больше. Густая мазь конечно защищала кожу, но лучше перестраховаться, чем потом мучаться от ожогов.

– Барис, вы идите к реке, мы вас догоним, – сказал Берси, выбиваясь из строя. Он подхватил под руку Йоанна и увлек за собой в конец шеренги, за большую серую спину Роджи.

– Я пока не успел ничего найти, – начал ёж, как только остальные ушли достаточно далеко. – На поиски ответа могут уйти годы! Нужных книг в деревне не так уж и много.

– Дружище, я верю, что у тебя получится… неужели совсем ничего нет?

– Вчера в лавке я нашел подходящую книгу, но времени на чтение, сам понимаешь, было мало. Я понял только одно: магия жизни – возможное явление, но крайне редкое.

– Отлично, – воодушевился мальчик, чуть не начав прыгать от радости и хлопать в ладоши. – Надо немедленно рассказать об этом ребятам. Вот Астрид обрадуется!

– Остынь, безумец, – только и успел схватить друга за руку юный исследователь. – У нас слишком мало доказательств, и ты не даёшь мне как следует изучить материалы. Да ты мне даже договорить не даешь! Магия жизни реальна, но случаев воскрешения из мертвых я не нашел.

– Может, Бука не успел умереть? Я только залечил его раны, и…

– Возможно, так оно и было, – мягко прервал друга Йоанн, увидев грусть в его глазах. – Пойдем, догоним остальных.

Выйдя к реке, Барис предложил детям присесть отдохнуть и дождаться Йонна с Берси. Сам тигр отошёл в сторону, сел на берегу реки и достал из поясной сумки трубку, забитую горькой дымной травой. Он закурил. Река, особенно лесная, всегда напоминала ему о том дне, когда он потерял своих друзей, а взамен обрел Берси.

Тогда он всю ночь просидел в пещере, укачивая на руках младенца, а утром, собрав уцелевшие вещи Бьёрна и Поко, отправился в путь. У Поко семьи не было, да и из вещей остался цел лишь короткий нож. А вот семью большого медведя Барис собирался найти, по дороге набредя на большую деревню, где встретил всезнающую Весту. Именно ей он оставил младенца, пока искал семью Бьёрна. На это ушел почти месяц, но он нашёл их дом у пограничного моста и вернул им вещи погибшего отца семейства, утаив только детали его смерти. На память же о столь коротком, но судьбоносном знакомстве у Бариса и осталась эта самая трубка для курения дымной травы.

Когда Барис вернулся к детям, те уже были готовы продолжить путешествие. Примерно через полчаса они увидели крыши домов, и, как и было запланировано, остановились для ночлега. Роджи, как самый крепкий из его подопечных, помогал Барису ставить палатки, Колоко собирала ветки для костра, пока её брат носил воду для супа, Берси разводил всегда ему покорный огонь, а Астрид занималась нарезанием овощей для супа. Йоанна же, как самого любознательного и дипломатичного, отправили к жителям домов, дабы предупредить их о коротком соседстве.

Барису было неуютно, что даже во время совместной работы дети часто держались обособленно, обмениваясь лишь необходимой толикой реплик. Но он не торопился, и не надеясь на быстрый результат! Самое интересное начнётся после…

Уже практически стемнело, когда суп был готов, но всё равно обитатели приюта, какие бы голодные не были, дождались Йоанна, который вернулся в явно приподнятом настроении. За ужином поркоспино рассказал, как заболтался с местным населением, выслушивая особенности чужой жизни и делясь описанием своей. Все выслушивали Йоанна с интересом, даже если и пытались это скрыть – мальчик очень хорошо рассказывал.

Когда все доели и помыли тарелки, Барис, видя слипающиеся глаза, загнал всех спать, и никто не стал спорить. Приключение только начиналось, и на завтрашний день были возложены большие надежды…

***

– Ты уверен, что все уснули? - ещё раз спросила Колоко, тихо двигаясь вслед за Берси. Они с Роджи решили отойти в лес, в сторону от места ночёвки, и пообщаться. Все дети хорошо видели в темноте, а лес их пугал не больше чем чердак в доме Бариса.

– Не волнуйся, – мальчик остановился, найдя подходящее место в ста шагах от лагеря. – Здесь и поговорим.

– Звёзды красивые по-другому, – задумчиво выдал Роджи, – лес дышит не так, как у нас в деревне. А река словно манит в свои глубины, напевая голубоватую мелодию…

Ребята озадаченно посмотрели на юного рино. За последние пару месяцев он сильно изменился. Внешне он остался прежним, но слова, мысли, понимание мира стали другими. Простой и добрый здоровяк в одночасье стал рассудительным, как старый Муррон. Даже Йоанн, предпочитавший общаться с книгами, стал видеть в нём хорошего собеседника.

– Я… – Берси покраснел, потирая рукой левое плечо, – я хотел обсудить наш план примирения с Лококо и Астрид. Йоанн говорит, что подобная магия может существовать, но доказательств у него нет… Пока нет…

– То, что ты сделал с Букой, это добро, оно пахнет синим. Зло всегда красное… Иногда зло бурое, а добро - голубое. Чем насыщеннее цвет, тем яснее намерения... Мне мир вообще кажется цветным. Как в той игре с белыми и черными фигурками, в которую иногда играет Барис, помните? – ребята заворожено кивнули. – Вот и жизнь как эта игра, только цветов больше. Когда кому-то плохо – это чёрное, когда светит солнце – белое. Хотя белое иногда то, что должно быть чёрным, а чёрное прячется под белым покрывалом… Но твое добро, Берси, изначально было ярко-синим, как горный ручей, или небо в солнечный день … Вы можете сказать что и ручей, и небо голубые, но я вижу их иначе. Всё, что сотворено природой, вся жизнь, она ярко-синяя… Даже эмоции Астрид и Лококо цветные. Когда Астрид только пришла в дом, она была ярко-сливового цвета. А сейчас они розовые, оба розовые… Значит скоро они станут жёлтыми, а там и до зелёного недалеко… – эта небольшая речь заняла у Роджи пару минут, но вызвала крайнее удивление у его друзей.

– Ро, о чем ты говоришь? Что с тобой происходит в последнее время? – глаза Колоко пристально смотрели на друга, а маленькие острые зубки покусывали указательный палец.

– Я вам не говорил, – замялся здоровяк. – Все в моем племени плохо видят… И когда родился я, с голубыми глазами, родители испугались, что я буду видеть хорошо. Но я не видел… Всё, что дальше ваших лиц, было покрыто пеленой тумана, и когда мне было около двух лет, родители поняли, что я плохо вижу, и успокоились. А потом я стал видеть… Я видел всё: животных, деревья, сородичей и даже их мысли… А также звуки, запахи, цвета. Я видел и продолжаю видеть. Вот родители меня и отдали Барису, надеясь защитить…

– Но почему ты раньше не был таким… – Берси замялся и зашевелил языком во рту, словно подбирая слова. – Таким мудрым и задумчивым?

– Был… Всегда был. Когда случилось то, что случилось, я почувствовал в Буке изменения. И понял, что мы все у Бариса непростые, и нет смысла скрывать то, кем я являюсь, перед вами…

– Подожди, – дети хором остановили друга, – Что ты увидел в Буке?

– Все раны на его теле были зашиты синими нитями, которые обычно уходят от деревьев вглубь земли. А в груди появился яркий белый свет…

– Так значит, я использовал магию жизни, вернул жизнь Буке и сам этого не понял! – радостно воскликнул Берси. – Это же отличная новость.

Мальчики заулыбались, а девочка даже пару раз подпрыгнула от радости. Скоро они все снова станут дружной семьей!

– Как только Йоанн найдет доказательства, Астрид сразу меня простит!

– Значит, ты спас кого-то от смерти, а на тебя за это обиделись? – тихим басом спросил медвежонок из племени урсов. Он медленно выглянул из-за деревьев в десяти шагах от компании друзей. На вид он был их ровесником.

Колоко испуганно отпрянула, Берси сжал кулаки и настороженно ощетинился. Только Роджи остался неподвижен.

– Кто ты и что здесь делаешь? – Не спуская с незнакомца глаз спросил Берси.

– Я Бор, живу около моста с мамой, сестрой и... Мне не спится… – мальчик тяжело выдохнул.

Дети переглянулись между собой, но, оценив численное преимущество и не ощутив явной опасности, решили представиться.

– Моё имя Берси, а это Колоко и Роджи. Ты можешь не рассказывать никому о том, что услышал?

– Конечно, – бодро закивал Бор, – мне уже пора идти спать. Да и вам тоже. Мама ждёт вас всех на завтрак, и уже поставила подниматься тесто для пирогов.

– О чём это ты? – Берси по-прежнему не доверял ночному гостю.

– Барис старый друг моей мамы. Он писал, что скоро заглянет.

– Спасибо, Бор. Мы с радостью завтра придём к вам в гости, – Колоко уже успокоилась. Она чувствовала, как напряжён Берси, и старалась уйти от конфликта.

– Доброй ночи… И да, Берси… Если бы кто-то спас моего папу от смерти, я бы не испугался… Ваша подруга поймет это, – Бор отвернулся, но ребята поняли, что на его глазах выступили слезы.

***

Утром маленькая группа путешественников вышла к мосту. С каждой из сторон от него стояло по три домика. Домики расположились зеркально, и каждый нёс свою функцию. Все их обитатели вышли на порог, желая поглазеть на гостей – особенно после красочных историй Йоанна! Первый дом населяла молодая пара фермеров, кентавр и дриада – их виды были дальними родственниками, только дриада обладала телом косули, и в редких случаях получалось бесплодное потомство. Судя по цветущему саду перед домом, своё дело они знали. Во втором доме обитали тсакали: ни один из восьми не был похож друг на друга больше, чем положено представителям одного вида, что наводило на мысль, что они не были родственниками, а лишь выполняли поставленную задачу. Скорее всего, охранную – тсакали были неплохими охотниками и часто уходили в наёмники. Именно их сородичей они собирались навестить завтра… Третью хижину населяли строители: небольшая пара пожилых боброподобных касторов с их подросшим выводком, самые любопытные из всех обитателей деревни.

Первый дом из второго ряда в данный момент пустовал, но Йоанн пояснил, что там живут каменщики.

– И предваряя ваши вопросы – последний, от нас шестой, дом, также пустует, но уже потому, что там никто не живёт. Это гостевой дом, – поднял белёсый палец поркоспино.

Но направлялись они в оставшееся пятое жилище, в задачи которого входила уборка и готовка. В нём обитали те самые урсы, в гости к которым они и направлялись. Оставив своих подопечных во дворе знакомиться с детьми семейства – Бором и Иде, Барис сразу же зашёл в дом.

– Здравствуй, Барис! – весело прорычала мать-медведица Инга, накрывая на стол. Это была дама пышных форм, что не мешало ей порхать по кухне как бабочке.

– Инга, рад тебя видеть, – тигр устало улыбнулся. – Как ты поживаешь?

– Всё прекрасно! Бор растёт здоровым, Иде умница, пошла в меня, помогает готовить и прибираться. Вы чего в гостевом-то не остановились?

– Взял детей в поход, хотел показать горы! Так что пусть привыкают спать на свежем воздухе… А где твой старший сын – Фрост?..

– Фрост, Фрост, – видя замешательство от боящегося ошибиться в имени Бариса, проворчала Инга. – Этот дуралей в отца пошел, в наёмники записался! – по тому, как женщина сжала в руке нож, стало понятно, что она этого решения не одобряет. – Мужа потеряла, теперь и сын вот, всё о путешествиях думает…

Воткнув в стол нож, Инга в голос заревела. Барис еле устоял на ногах, когда женщина резко обняла его и упёрлась лицом в его плечо. Он молча её обнял, давая выплакаться, сам не проронив ни слова.

– Если вернётся, к дереву гада привяжу! – Слегка успокоившись сказала медведица. – Пойдем, вояка, познакомишь меня с Берси.

Глава 4: Тсакали

Барис разбудил детей на рассвете, чтобы не идти большую часть дороги под палящим солнцем. Сонные медведи вышли их проводить.

Инга вручила каждому по небольшому свёртку с пирогами.

– Один сладкий с ягодами, другой мясной! – назидательно сказала медведица.

– Инга, нас же накормят, – безуспешно пытался отказаться от еды с собой Барис.

– Накормят-накормят, – словно не слушая, повторила она, и протянула Барису ещё и флягу с медовухой по их фамильному рецепту. Тигр растрогался, и обнял Ингу, а затем и медвежат на прощание. – Будете в наших местах, заходите. Мы всегда будем рады!

Растрогавшись от тёплого приёма, компания тронулась в путь. Остальные жители небольшого поселения не стали выходить, наговорившись и надарив подарки прошлым вечером, да так, что мешки у детей были тяжелее, чем до начала путешествия!

Уже через час лес начал заметно редеть, ещё через час деревья стали меньшего размера, а почва сменила насыщенный коричневый цвет на более желтоватый. Травы становились суше и тоньше, пение птиц стало звучать дальше, а лишенные защиты деревьев путники начали ощущать палящее солнце над ними. Становилось жарко. Барису и Астрид, как единственным покрытым шерстью, приходилось хуже остальных – девочка даже впервые порадовалась, что её шерсть местами выпала.

– Ничего, сейчас станет чуть полегче, – приободрил молчаливых детей Барис. – В местах смены климата всегда кажется хуже… Поверьте, когда будем возвращаться в лес, вам станет слишком холодно!

Дети не слишком поверили в эти слова, но идти стали явно бодрее.

– А что это за зона вообще? – спросила Колоко ещё через час, когда деревья стали стоять особенно редко. – Мне в целом нравится тепло, но пока неясно, куда мы направляемся?

– Мы сейчас плавно переходим из лесостепи в степь, – назидательно поднял палец Йоанн. Он словно ждал этот вопрос: география и история увлекали его больше всего! – Чем дальше на запад, тем жарче становится! После степи будет пустыня, которая потом впадёт в огибающий наш континент океан.

– То есть на востоке тоже океан? – спросил никогда не интересовавшийся этим вопросом Берси.

– Да, но там, наоборот, несколько холодает! – важно кивнул поркоспино. – Если бы мы изначально пошли в противоположном направлении, то сначала прошли бы через наш лес, который позже бы поредел и превратился в болото, с совершенно льдистым берегом у океана!

– А что на севере? – спросил рино.

– А на юге? – практически одновременно добавил Лококо. Они имели представление о мире, но рассказы своего белокожего товарища всегда обожали и каждый раз выносили что-то новое.

Йоанн хотел ответить на эти вопросы, но потерял дар речи, как и окружавшие его дети: перед ними открылось настоящее степное раздолье из трав, лошадей и шатров. В книгах описывалось всякое, но такого простора маленький поркоспино и представить себе не мог… Даже Барис, повидавший в этой жизни немало и уже посещавший Тсакали много лет назад, задержал дыхание от восхищения.

Чужаков, судя по всему, заметили издали, но не увидели в них угрозу, поэтому позволили подойти поближе. Не спеша, на прекрасных гнедых жеребцах к ним направились два пожилых представителя племени, в развевающихся перьях и хвостах животных, обильно украшающих их суконные наряды.

– Чем больше перьев и частей животных на наряде, тем опытнее воин, и тем выше его статус, – вполголоса пояснил Барис, широко улыбаясь и разводя руки в стороны, идя навстречу всадникам. – Приветствую вас, представители племени! Моё имя Барис. Мы с детьми не представляем угрозы, но просим места у вашего огня!

– Приветствуем тебя, Барис, и наш очаг открыт для вас, – в схожей манере отвечал ближний мужчина, но более высокопарно, не слезая с коня. – Моё имя Торн Гордые Речи, а моего брата зовут Ком Чтущий Духов Предков.

Ком Чтущий Духов Предков, в отличие от брата, с коня спустился, хотя смотрел на компанию слегка настороженно.

– Какие приятные имена, – заинтересовался Барис. – За что же, Ком, прозвали тебя так?

Ком поморщился, после чего нехотя ответил:

– Я заведую кладбищем животных.

Берси и других детей удивило такое возвышенное название довольно простым вещам, но вслух ничего не сказали. Они хотели представиться, но пожилые шакалы не дали им такой возможности, развернувшись и поведя их к крупному костру в центре степи.

– У них дети получают право голоса только после двенадцати лет, – вполголоса проговорил Йоанн, прочитавший это в одной приключенческой книге Муррона. – Поэтому не обижайтесь на них. Думаю, за обедом нам удастся поговорить с членами племени!

Воспитанники Бариса во все глаза смотрели на то, что их окружало. Необычные наряды и гордые лица, так странно сочетающиеся с шакальими чертами… Запахи благовоний и курений, смешивающиеся с ароматом степных трав. Яркие краски шатров и посуды, много грубого, но весьма умело смастерённого оружия… Окружение было им непривычно, но при этом манило.

Лошади и индюшки вели себя как ни в чём не бывало, не пугаясь чужаков. Жители племени смотрели на них с любопытством, особенно дети. Каждый из воспитанников был необычным для них: непонятный Берси, вид которого так никто и не смог определить; Астрид с неровной шерстью; голубоглазый Роджи; белокожий Йоанн; ящерки-близнецы Колоко и Лококо, чьи сородичи обычно не покидали джунглей и не заходили в скалы или степь… Каждый из них был уникален. Впервые за долгое время дети почувствовали общность, обособленность от остальных… И от этого ещё большую связь друг с другом, которая лишь временно прервалась.

Компания дошла до костра, где Барис попросил их далеко не расходиться, но осмотреться, пока он будет беседовать со старейшинами. Йоанн и Роджи напросились постоять с ним, что и было разрешено после обещания помалкивать. Берси и Колоко помогали с огнём, а Лококо отправился вслед за Комом Чтущим Духов Предков, чтобы тот показал ему кладбище животных. Культура смерти одновременно привлекала и пугала мальчика, и он заинтересовался этим явлением у кочевого племени.

Только Астрид осталась без дела. Она хотела привычно заняться приготовлением пищи, но туда уже сунулся Берси, с которым девочке не хотелось находиться близко, ещё и в незнакомой среде… Она стояла в нерешительности, пока не почувствовала, что её рубашку кто-то тянет вниз.

Обернувшись, она увидела мальчика лет четырёх, типичного представителя своего племени: с длинной, пусть и не такой жилистой шеей, как у взрослых, большеухий, с заострёнными чертами лица… Только зубы казались совсем безобидными несмотря на явную остроту – у самой Астрид клыки лишь недавно сменились на более тупые, но крепкие, и она ощутила себя совсем взрослой.

– Пойдём к нашим! – мальчик требовательно тянул к разновозрастной компании детей, переговаривающихся и поглядывающих на неё из-за края шатра. – Ну давай! Будет весело!

Астрид сдалась – всё равно осталась без занятия…

Когда девочка зашла за шатёр, тсакалята окружили её, без стеснения рассматривая и трогая. Некоторые даже хватали её за за хвост и участки кожи без шерсти, что она обычно никому не позволяла – это лишний раз напоминало ей о недостатке, из-за которого её сторонилось родное племя. Но здесь, то ли из-за смущения, то ли потому, что не чувствовала в их поведении угрозы, девочка не стала возражать. Она была одного роста с самыми старшими детьми: всё же даже самые рослые Тсакали не превышали размера самых мелких из взрослых Улвов.

– Ты такая странная, – сказала девочка примерно её лет. Астрид чуть было не обиделась, но с удивлением уловила нотки зависти. – Но при этом так похожа на нас!

– Да…

– Точно!

– Я бы хотел такую интересную шёрстку…

Голоса разом заговоривших детей смешались в единый поток, но главное Астрид поняла – её внешность не отталкивала, а привлекала. Впервые она ощутила себя среди себе подобных (Улвы и Тсакали пусть и очень дальние, но всё же родственники) своей. Приободрившись, обычно робкая девочка сказала:

– Может быть, поиграем?

Дети приняли её предложение с воодушевлением, и без лишних разговоров потащили куда-то к краю лагеря.

Астрид заметила, что все дети, которые занимались своими делами, но видели, что её ведут играть, тут же отпрашивались у матерей и бежали следом. Таким образом набралось пятнадцать детей.

Астрид хотела позвать своих друзей, но не решилась – они и так заняты, зато она может познакомится с обычаями степных жителей. Но мысленно она пообещала себе всё-всё им рассказать после!

Мальчик, что привёл её к сородичам, наскоро рассказал ей правила игры. Нужно было встать в круг, держась за руки и постоянно двигаясь. В центре стоит раздающий, которые кидает берцовую кость коня в любого из круга. Тот, в кого кинули, должен быстро поймать внушительную кость и кинуть её в ответ, не сбиваясь с шага, после чего направление движения меняется. Если кто-то уронит, не поймает или встанет и будет сбит, то сам идёт в центр круга. То же касается и того, кто вдруг споткнётся или не уловит смены направления.

Игра была в новинку для девочки, но ловкость всегда выручала. Поэтому она самонадеянно воскликнула:

– О, вот увидите, я стану лучшей!

Тсакалята только посмеивались, берясь за руки. В центр вышел самый маленький из детей, и хоровод закружил.

Скорость была значимой даже для быстрых ног Астрид. Но гораздо большей неожиданностью оказалась слаженность племени, которые словно чувствовали малейшие изменения в скорости и тут же подстраивались! Первую смену направления она ещё уловила, но вот после второй запнулась и пошла в центр круга, в котором простояла с добрый десяток пасов, пока наконец кто-то из малышни не запнулся. Пообещав быть внимательнее, Астрид вернулась в хоровод, но уже через три броска застопорила движение, когда ловила кость, и снова вошла в центр. За добрый час Астрид возвращалась в роль кидающего не менее десятка раз… Но, надо отдать ей должное, промежутки между возвращениями становились всё длиннее!

Когда ребятня устала и дружно решила расходиться, Астрид тяжело дышала. Она очень не любила быть худшей в коллективе. Её самолюбие было ранимым, и она часто болезненно вспоминала подобные моменты…

Но сегодня было по-другому: она была на своём месте, училась новому, и при этом никто не осуждал её оплошностей. В приподнятом настроении девочка побежала к костру, уверенная, что еда уже готова, но почему-то совсем не ощущала стыда за своё отлынивание от работы…

– Астрид, где тебя носило?! – недовольно проговорил Йоанн.

– Знакомилась с обычаями юных Тсакали, – важно сказала девочка, надеясь, что такая отговорка сменит гнев на милость.

– Ого, рассказывай! – подскочил Лококо. Он сам только что делился с товарищами историей о погребении, но встретил только сухой интерес Йоанна и чуть большую заинтересованность от Берси. Лококо ещё держал обиду на последнего, но разделить увлечение смертью оказалось приятным – даже Колоко не могла приблизительно понять меняющиеся взгляды брата…

Астрид начала рассказывать про игру и то, какие впечатления у неё оставило общение с тсакалятами. Её увлечённо слушали даже те дети, которые избегали её в последнее время. Даже Барис отвлёкся от своего разговора со старшими племени, чтобы послушать. Его очень радовало, что девочке удалось влиться в общество своих дальних родственников, и здесь он больше доверял даже не тому, что она говорила, а интонации. Астрид звучала громче и увереннее.

Ели сытную конину с приправами – мясо было суховато, но это с лихвой компенсировалось специями и мягким сладким картофелем. Язык жгло, а особенно чувствительные рты ящерок вынуждали их глаза слезиться. Но даже Колоко и Лококо были в восторге от необычной кухни!

– Наелись? – забивая чайник странно пахнущими травами, спросил Барис.

Дети довольно закивали, прикрывая глаза от удовольствия. На местном воздухе они и вправду стали расслабленнее…

– Хорошо, – Барис показал на тощую высокую тсакалиху, выделяющуюся из своих сородичей резкими скулами. – Лома Круглые Плечи была добра согласиться показать вам свой гончарный круг и поучить своему ремеслу. Ступайте за ней! И ведите себя хорошо.

Воодушевлённые, дети покинули наставника. Взрослые представители племени заулыбались, глядя им вслед – молодняк им понравился.

Чайник с травами поставили на огонь, и он начал давать сладковато-едкий дым. Взрослые сели поближе, неспешно разговаривая о прошлом и будущем, и ближе всех к огню подошёл мужчина средних лет, на одежде которого не было ни одного хвоста или пера, но много нашитой шерсти, напоминающей мех самих Тсакали. О такой традиции Барис не слышал, и с интересом разглядывал мужчину.

– Шерсть наших сородичей на одежде носят шаманы, – не глядя на Бариса, но явно чувствуя его взгляд, произнёс тот. – Мы не охотимся, как остальные, поэтому не украшаем себя частями животных. Зато берём шерсть в качестве платы за вызов духов для наших соплеменников.

Голос мужчины был хрипловатый и немного безумный, но Барис видел, с каким благоговением смотрят на него сородичи. Шаман пользовался почётом…

– Я уважаю вашу культуру, – спокойно сказал Барис. – Но и подумать не мог, что вы обращаетесь к духам.

– Я знаю, что ты не веришь в духов, – шаман добавил щепотку какого-то порошка в чайник, после чего дым стал светлее и уже не щипал глаза. – Право твоё. Хотя к загробной жизни ты куда как ближе, чем думаешь…

Барису стало неуютно от этих слов. Что это, как не намёк на возможную гибель? Или здесь есть ещё какой-то слой истины, который он просто не видит? Или, что более вероятно, это просто суеверный бред, который нужно пропустить мимо ушей, не подав виду…

– Но я хочу сделать подарок тебе и твоим детям, – шаман важно протянул Барису небольшой кожаный мешочек.

– Ты уверен, что их стоит давать чужакам? – спросил Торн Гордые Речи.

– Уверен, – кивнул шаман. – Духи дали мне знак, что это может помочь им определить судьбу. Но, – он горько усмехнулся. – всё равно никто из тех, кому были дарованы Семена Крови, не может верно эти знаки истолковать…

Барис с интересом заглянул в мешочек. Там на него смотрела небольшая горсть вытянутых красно-коричневых семян – он такие никогда не видел, но и совсем необычными назвать их не смог. Он зашнуровал горловину мешка и спрятал его в карман, прикладывая руку к сердцу.

– Я принимаю столь ценный дар. Но можете ли вы рассказать про Семена Крови?

– Семена Крови даёт большое дерево Рорронго, что растёт далеко в пустыне, на юго-западе отсюда, – шаман добавил ещё горстку травы в чайник, отчего дым усилился. Барис почувствовал лёгкость в мышцах, какой не ощущал уже давно. – И размножаться эти деревья могут только в родной пустыне… Но растут они и у нас, и даже в более прохладном климате. Как ваш лес, например.

– И мы должны посадить эти семена? – догадался Барис.

– Да, если вы хотите этого. Но просто так они не прорастут… Не зря их зовут Семена Крови.

– Только не говорите, что надо совершить жертвоприношение, – Барис рассмеялся этому, как шутке, но никто его смех не поддержал.

– Нет, это вовсе не нужно. Кровь должен дать живой, – поднял палец с единственным накрашенным в чёрный ногтем шаман. – Просто пустить кровь, и дать полежать семенам в них, хотя бы час… Одно семя на одного разумного. Поэтому я дал вам ровно семь семян. Они наше величайшее сокровище…

– И потом их стоит посадить?

– Верно! И запомнить, чьё семя где посажено. И наблюдать, какое дерево прорастёт… И делать выводы.

– Спасибо за дар, – ещё раз поблагодарил Барис. Не то чтобы он верил в подобные ритуалы, но рассказ шамана сумел его заинтриговать… В конце концов, за попытку ничего не будет, а крови от детей можно взять совсем немного.

Мужчины продолжали неспешно беседовать, делясь воспоминаниями и планами. Жизнь шла своим чередом у представителей всех видов и племён, и точки соприкосновения находились легко. К тому же Барису было неожиданно приятно вспомнить своё полное опасности и приключений прошлое, так искусно запрятанное ото всех в их новом доме…

Травы успели догореть, а дым так смешался с запахом степи, что и следа не осталось, когда дети вернулись от Ломы Круглые Плечи, неся собственные произведения. Лучше всех лепка из глины удалась Берси, что было заметно по его вполне годному горшку и ещё больше – по счастливому лицу. У Астрид тоже вышло вполне сносно, хоть и попроще, а вот лепка остальных совсем ни на что не годилась. Впрочем, это не мешало им быть довольными, как сытым имвуду в половодье…

Перекусив кисловатыми ягодами, что женщины племени предложили юным гостям, дети расстелили свои походные спальные мешки недалеко от костра, единодушно отказавшись от шатров Тсакали. На небе только-только начали проявляться первые звёзды, но все уже хотели спать. А засыпать под открытым небом, таким глубоким и бескрайним, которое можно было встретить только в степи, было непередаваемым впечатлением, и гости его ни за что не хотели упустить.

***

Солнце еще не встало, но племя Тсакали уже пришло в движение. Дети бежали к реке за водой, а женщины занимались домашними делами: стирали, прибирались, готовили. Группа Бариса тоже проснулась, и, потирая глаза и сдерживая зевоту, двигалась к центру лагеря. Там их уже ждали.

– Меня звать Ког Уверенные Тропы, я твой проводник, – крепкий молодой Тсакали ударил себя кулаком в грудь, приветствуя группу Бариса.

Тот в ответ представился, и повторил жест приветствия. Дети неумело повторили за ним. Весь прошлый день они впитывали новые для себя традиции и обычаи, и с большим интересом их повторяли. Барис вновь убедился, что поход был верным решением.

Ког, который уже повел группу к выходу из поселения, казался типичным представителем своего племени: сухопарый, с короткой серой шерстью и легким пренебрежением в янтарно-карих глазах, точной копии глаз любого из собратьев. Речь у него была с заметным акцентом, но Барис заподозрил, что он его сознательно подчёркивает. Берси, с присущей ему мальчишеской внимательностью, отличал тсакали по шрамам и трофеям. У проводника был головной убор, украшенный перьями, и пара коротких хвостов на поясе. Правое плечо украшали три длинных, словно от когтей, шрама, а под левой лопаткой было маленькое пятнышко, обрамленное рваными краями.

Подойдя к воротам, Ког вскинул вверх руку, приветствуя дозорного. Берси и Йоанн переглянулись и кивнули друг другу, словно закрепляя изученное вчера – старший всегда здоровался первым.

– Здравствуй, Последний Рубеж, – улыбчивый проводник притормозил, пропуская Бариса с детьми чуть вперед, и чуть тише добавил. – Присматривай за матушкой, пока меня нет.

– Да, брат, – чеканно пробасил страж, который был крупнее и на две головы выше. Всё его мускулистое тело было покрыто множеством шрамов, набедренная повязка целиком сшита из пятнистой шкуры и украшена множеством хвостов, а на шее покоилось ожерелье из зубов. Венчал этот образ головной убор: большой череп бизона, украшенный огромными зелеными перьями. – Пусть будет твой путь лёгок!

Проводник кивнул и сказал брату, что вернётся к вечеру следующего дня. Младший кивнул в ответ, но промолчал, и Ког поспешил к своим подопечным. Дети, с большой неохотой, просыпались на ходу. Они все были рады новым знаниям, но только Берси не казался уставшим. Лококо, чтобы не упасть, опирался на Астрид, которая боролась с приступами зевоты. Колоко, к которой брат не обратился за помощью, каждые пару минут прикрывала то один глаз, то второй. Йоанн постоянно тряс головой, отгоняя сновидения, а замыкающий колонну Роджи то и дело норовил улечься спать прямо на земле.

Когда первые лучи солнца осветили равнину, путешественники отошли от лагеря на один горизонт (примерно 6-10 км – прим. авт.). Выйдя из деревни, они не видели ничего кроме жёлтой травы. Появление солнца мало что изменило. Лишь чётче стали видны редко торчащие из земли низкие кустарники, которые напоминали Астрид собственную шерсть. Кто-то из детей тоже заметил сходство, но все тактично промолчали. Каждый знал, какой тяжёлой является эта тема для девочки, особенно в присутствии соплеменников. Хотя, казалось, вчера Астрид не обращала на это внимание, общаясь с каждым из Тсакали как с семьей, а те отвечали ей с взаимностью.

– Дети, я ещё раз хочу напомнить, что местные племена не такие дружелюбные как в нашем лесу. Будьте вежливы и осторожны, не отходите далеко.

Ког, выполнявший роль разведчика, крикнул с ближайшего холма:

– Барис, не думай о плохом! Всё не так страшно, как ты думаешь!

Отец большого семейства удивился такому спокойному и смелому поведению проводника, а также открывшейся чистоте речи. Он, несомненно, доверял его опыту, но сам оставался настороже. Это была хорошая привычка, не раз спасавшая его: как в мирное время, так и на “Кошачьей Войне”.

Когда все, вслед за проводником, поднялись на холм, солнце предстало во всём своём величии. Его яркий свет накрывал бледно-коричневую почву и желтоватые травы, насыщая пейзаж всеми оттенками оранжевого и желтого. От представшего вида у детей перехватило дыхание, и только Йоанн спокойно вносил записи в свой “блокнот путешественника”. Он всегда тянулся к знаниям. А благодаря знакомству с Мурроном мальчик получил доступ к книгам. В маленькой книжной лавке он натыкался на путевые журналы исследователей. Этот читательский опыт и натолкнул его на мысль вести записи.

– Посмотрите, там, впереди, цель нашего путешествия – Красные Скалы! – Ког провел пальцем вдоль воображаемой линии. Вдалеке путешественники увидели острые багряные пики. Если знать, куда смотреть, можно было даже увидеть чёткую границу между жёлто-оранжевыми равнинами и красными скалами.

– И когда мы там будем? – перебив проводника, спросил Берси. Он с самого начала путешествия полыхал эмоциями. Ему всегда нравилось подолгу изучать лес и исследовать неизведанные места, встречать новых существ и смотреть за цветением необычных растений…

– Границу пересекаем ещё до того, как звёзды придут на небо… – начал было проводник, но его снова перебили, на этот раз Барис.

– Переночуем в скалах, недалеко от границы, а утром отправимся обратно в деревню, – уверенным голосом проговорил Барис. Он знал этих детей, и серьезный тон голоса не даст им баловаться и задавать лишних вопросов. Красные Скалы были местом красивым, манящим, но опасным. Местные жители не любили чужаков, даже если те шли с миром. Именно поэтому старейшины Тсакали объяснили Барису, как с ними общаться и сколько времени там можно провести.

– Да, Барис, все верно, – молодой тсакали оскалился улыбкой, – но предоставь разъяснения мне. А сам расслабься, наслаждайся прогулкой и общением с детьми.

Барис так и сделал, устроив обсуждение вчерашнего дня; дети оживились и снова стали делиться друг с другом впечатлениями. Барис был рад, что дети, хоть и не осознавая этого, перебивая, но всё-таки возрождают дружеское общение. Всё шло прекрасно, пока они не спустились на равнину у подножья холма. Барис услышал отдаленный топот копыт, и это заставило его вновь насторожиться.

Племя Жомей являлось самым опасным в этих землях. Они жили большими кочевыми группами и в совершенстве владели ремеслом оружейников. Их острые стрелы и мечи представляли угрозу для любого, кто без разрешения вторгся на территорию племени. Быстрые ноги с увесистыми копытами в сочетании с бурным нравом делали их опасными противниками.

Спустя некоторое время Барис понял, что шум копыт отдаляется, и позволил себе расслабиться. Но от его внимания не ускользнуло непоколебимое спокойствие их проводника. Пусть это и была его родная земля, но его уверенность, казалось, передавалась всей группе. Барис повидал за свои годы много крови и горя, и даже не мог представить, что же пережил этот Тсакали, который был моложе его на пятнадцать лет. Не мог представить, но мог спросить.

– Ког, – за несколько больших шагов Барис нагнал проводника, – как ты получил свое имя?

– Когда мне было совсем мало лет, как твоим детям, я потерялся в степи. Отстал от взрослых охотников. Мы ехали долго. Ребёнку идти еще дольше, – проводник говорил медленно, вспоминая как звучат нужные слова на общем языке. – Нужно идти два дня. Я пришёл через один. Так и дали имя.

– А как ты это сделал? – Бариса заинтересовала его история. У него-то детство было спокойным, а все приключения и потери выпали на относительную юность! – Какие опасности встретил на пути?

– Нет опасностей, есть дорога. Я шёл. Знал, что приду, и пришёл. Уверенно шёл по тропам предков. – Проводнику явно была неприятна это тема. Он отвечал коротко, сухо и слегка ускорился, словно ожидая, что Барис отстанет. Но этого не происходило.

– А сейчас ты часто выходишь из деревни на охоту?

– Часто, но не охоту. Я проводник, разведчик. Я иду впереди. В 2 часах позади охотники. Нашёл добычу, прибежал, сказал охотникам. Нашёл опасность, прибежал, сказал охотникам. Ничего не нашёл – ищу дальше.

Барис помолчал, усваивая информацию, кивнул и хотел уже было отойти назад в строй, но в разговор встроился Берси.

– Вот почему у вас так мало трофеев?

Ког наморщил лоб, а край его губ на секунду оголил острые, желтые зубы. Но он промолчал, и молчал ещё несколько минут, просто идя вперёд с отрешённым выражением лица. Вопрос его явно огорчил, и Барис отвёл Берси назад в колонну.

– Прости, Берси, для Тсакали ты ещё ребенок, – шепотом сказал Барис, и удостоверившись, что мальчик не расстроился, добавил, – у разных профессий в этом племени разные трофеи.

Пока Барис рассказывал Берси известные ему особенности степных племен, Йоанн и Астрид тоже не молчали. Они шли друг за другом, шагах в шести от Берси, и шёпотом переговаривались. Громкий бас их наставника заглушал их разговор для остальных детей.

– Астрид, когда ты уже перестанешь на него дуться? Он пытался помириться с тобой не меньше сотни раз, – устало проговорил Йоанн на ухо девочке. Для него было утомительно смотреть на эту молчаливую войну. А выступать в ней посредником его утомляло вдвойне.

– Попыток мало, Йоанн, в этой ситуации я не могу простить его, – проговорила Астрид, и Йоанн уловил и в её голосе нотки усталости. – Да, я знаю, что ты спросишь, но не знаю, чего от него хочу, и как он может это исправить.

Астрид начинала раздражаться от этих разговоров. За последний месяц не было ни дня, когда маленький ёж бы не пытался помирить друзей. И как только она поняла, что Йоанн вновь хочет что-то сказать, она перебила его:

– Даже не смей снова предлагать убить Буку, а то я и с тобой не буду разговаривать.

Мальчик осёкся, деловито поправил очки и тихо отошёл на пару шагов от подруги. Он со дня происшествия пытался найти ответ в книгах, которые читал у Муррона, постоянно приводил аргументы Астрид и Лококо, но те не хотели его слушать. Стараясь сделать всё для скорейшего примирения, казалось, наоборот его отодвигал. Его каждый день охватывала тягостная грусть и тщетность попыток, но даже в мудрых книгах писали, что помочь им может только время.

И время действительно помогло. Но на этот раз не им… Ящерки с самого начала путешествия пытались найти путь к примирению.

Уже несколько часов они шли рядом, изредка соприкасаясь руками. И когда до границы с Красными Скалами оставалось не более двух горизонтов, близнецы почти одновременно произнесли заветное слово “прости”.

Первый шаг был сделан. Напряжение между близнецами спало, несмотря на отсутствие разговора. Каждый осознал, что второй понял и принял его, и только это было ценно. Разговоры будут позже – для них было слишком рано, да и мысли о вчерашнем дне заставляли обоих о многом задуматься.

Колоко, которая и до этого была серой ящеркой, в незнакомой обстановке совсем ушла в тень. Никто даже не заметил, что она вчера вышла из деревни и гуляла по округе, пока все знакомились с бытом Тсакали. Ей всё давалось хуже, чем остальным: и готовка, и разведения огня, и игры. Она даже в работе с глиной оказалась слаба, обогнав только Роджи, чьи крупные пальцы слабо подходили для тонкой работы. Её пожирала зависть и обида, ведь даже Йоанн, самый болезненный из детей, нашёл свой путь. Колоко же умела только одно – быть невидимкой.

Она была незаметной всю свою жизнь, но только вчера начала осознавать, какой это плюс. Девочка весь день отлынивала от работы, и никто этого не заметил и не отругал. Она смогла подслушать множество секретов и даже в чужой деревне осталась незамеченной. Ей нравилось это чувство, но оно же и пугало её. Именно эти эмоции заставили её извиниться, ведь брат единственный, кто мог понять ее.

Лококо тоже был погружен в свои мысли. Вчера, придя на кладбище, он увидел то, что подтолкнуло его к примирению с сестрой. Он увидел себя. Осознал, почему разгорелась эта ненависть к Берси. Он был наивен, глуп и не понимал всю суть смерти, но пошёл против её законов. Лококо же считал это недостойным поведением, ведь сам боялся и в то же время восхищался ей.

А вчера, пройдя на кладбище со смотрителем, он увидел дерево с бледно-жёлтой, похожей на старые кости, корой. И узнал о Рорронго и Кровавых Семенах, что несут предназначение. И получил одно такое семя в подарок. Он ещё не знал, какой окажется его судьба, но точно решил связать её со смертью.

В самом конце шеренги шёл Роджи. Взгляд его был ясен, а мысли чисты. Но когда Красные Скалы начали появляться совсем близко, а солнце неумолимо клонилось к закату, юному рино пришлось выйти из транса.

Всю дорогу он наблюдал, и узнал много нового о своих спутниках. К примеру, их проводник был желтого цвета: он казался противным и липким, затягивающим как болото; Роджи не знал, как это трактовать, ведь до этого не общался с носителями такой ауры.

Барис, обладатель насыщенной синей ауры с редкими розовыми вкраплениями боли, оставленными минувшими днями, и ярко-голубой Берси остались без изменений. Как и зелёный Йоанн. Он последний из детей, чей цвет остался “начальным”. Обычно такой цвет был только у маленьких детей, и менялся годам к пяти. Но в случае Йоанна цвет наверняка был связан с его искренне нейтральной позицией.

У Астрид цвет был бирюзовый, а у Колоко оттенка луговой травы; оба варианта означали только начало движения в сторону изменений. Но то, что произошло за ночь с Лококо, напугало маленького рино – его цвет с зелёного полность поменялся на другой. Он тоже был фиолетовый…

***

Солнце склонилось к горизонту. Путешественики подошли к Красным Столбам – границе между скалами и степью – которые уходили высоко в небо, и казалось, что они касаются облаков. Сразу за Столбами начинался крутой подъём. Это был последний часовой рывок в сегодняшнем путешествии: ночевку было решено устроить именно на этом плато.

Но стоило проводнику переступить воображаемую линию, как из многочисленных пещер, украшавших Красные Столбы, вылетело около десяти стражников племени Хъвек. Высокие, с большими коричневыми крыльями на месте рук и острыми когтями на ногах, они за считанные секунды окружили путешественников.

– Вы тут не рады! Идти из наш земля! – пробасил один из стражников, с несколькими седыми перьями на голове.

Ког демонстративно сделал шаг вперёд, откашлялся и проговорил:

– Я, Ког Уверенные Тропы из племени Тсакали, и мои друзья хотим переночевать на вершине этого холма…

Но не успел он закончить речь, а седой стражник уже ударил его в голову крылом, сбив проводника с ног. Барис ожидал холодного приема, но не думал, что Ког поступит так опрометчиво. Он поклонился стражникам в знак доброй воли. Дети, не успев отойти от шока, поспешно повторили поклон.

– Говори, рыжий фелид!

– Моё имя Барис, а это мои дети, – Барис выпрямился, но оставался настороже. – Мы пришли из Зелёного Леса, посмотреть на красоту этого места. Я прошу дать нам разрешение провести ночь на вершине этого плато. Мы не зажжём огня, не оставим мусор и уйдём с восходом солнца.

Трое самых старших и крупных из Хъвек отлетели в сторону. Через несколько минут двое из них улетели вдаль, а седой вернулся.

– Ты уважать нас. Мы позволить ночевать. Но Тсакали быть тут. Ему нельзя, – не дождавшись ответа, он и несколько стражников улетели в свои пещеры.

Ког начинал приходить в себя, находясь под присмотром двух стражников, а остальная группа двинулась наверх. Детям было жалко проводника: они постоянно оглядывались на него, пытаясь показать руками знаки поддержки. Бариса начали одолевать смутные сомнения.

Не прошло и часа, как перед детьми открылось гигантское красное плато, абсолютно безжизненное, но покрытое тут и там багряными каменными столбами разной высоты. Расположение столбов казалось намерением строителя, а не волей случая. Солнце уже едва освещало землю, наполняя окружение карминным заревом, словно пылая на поверхности камня причудливым узором, незаметным при дневном освещении. Ни сам Барис, ни его воспитанники никогда не видели ничего подобного… Дети разложили спальники на голую землю, уселись около них в круг и, на удивление Бариса, стали общаться.

Плотно поужинав свежими овощами и вяленым мясом, дети не прекратили делиться эмоциями. Даже Лококо заговорил с Берси. Друзья смеялись и шутили. Это принесло облегчение в душу Бариса. Только Астрид была недовольна. Сейчас ей казалось, что все её предали, простив Берси. Барис обнял девочку за плечо, и та в ответ прижалась к нему. Ей было нужно ещё время.

Тем временем солнце совсем скрылось за горизонтом, и дети легли спать. Перед сном они видели только большое, усыпанное яркими звёздами небо и слышали лишь шум ветра, думая о том, что готовит им завтрашний день.

Глава 5: Красное и зеленое

Безоблачное ночное небо. Только множество ярких звёзд и большой глаз луны освещали эти пустынные земли. Многодетный отец и шестеро его детей набирались сил перед завтрашним походом. Только двое крылатых стражников наблюдали за ними со стороны.

– Кади, почему отец запретил говорить им о Тсакали? – невысокий стражник, негромко постукивая клювом, прервал ночную тишину.

– Это не твой секрет, Азуль, и не тебе о нём рассказывать, – также на родном наречии ответил его более крупный собрат.

– Но эти птенцы могли умереть… – тихо произнес Азуль, глядя на мирно спящих чужаков.

– А тебе есть до этого дело? – Кади посмотрел на брата, вопросительно подняв бровь.

– Но… зачем старым Тсакали нужна их смерть?

– Не нужна.

– Они не хотели давать им опытного следопыта, – подумав, ответил младший брат.

– Да. Опытные всегда в цене. А этому хотелось получить новый камень.

– Камень? – Азуль широко открыл рот от удивления.

– Чем больше камней у разведчика Тсакали, тем больше троп он отходил.

– А откуда ты знаешь? – Не унимался младший страж.

– Опыт, и ничего более.

– Брат, а ты видел сколько камней у этого Тсакали?

– …

***

Когда первый луч солнца коснулся старого воина, он резко открыл глаза. Барис помнил о своём обещании, и стал попутно будить детей. Первыми Астрид и Йоанна, чтобы те начали собираться. Как только последний, Роджи, поднялся на ноги, группа двинулась вниз по склону. Завтрак решили отложить на потом – когда выйдут за пределы Красных Столбов.

Спуск был быстрым, задерживаться никто не хотел. Все еще помнили, как местные стражи вчера обошлись с Когом. Тот, кстати, ожидал их у подножья холма, сидя на большом камне, опустив взгляд в землю. Заметив приближение своих подопечных, он вскочил и приветственно замахал руками.

Группа направилась прочь от красных земель. Дети весело обсуждали вчерашний день, ночное небо и красоту пейзажей. Барис, видя, что план сработал, блаженно улыбался. Даже Ког довольно обнажал свои жёлтые клыки. Казалось, что вчерашнее происшествие никак на нём не отразилось. Только дети едва поспевали за ним.

Прошло чуть больше часа: Столбы остались далеко позади, и проводник сбросил скорость. Дети предложили остановиться на привал и поесть, но Ког отказал. Он словно продолжал спешить, но не объяснял причину. Было решено перекусить вяленым мясом прямо на ходу.

Чем дальше они двигались, тем более напряжённым казался молодой Тсакали: он постоянно оглядывался, менял скорость и направление движения, а иногда замирал на месте, словно прислушиваясь. Ближе к полудню Барис услышал нарастающий стук копыт, увидел испуганное лицо проводника и понял, что происходит – они зашли на земли кентавров.

Путники, как по команде, остановились. Барис медленно поднял руки – он был наслышан о неуравновешенном характере кентавров. Дети, как один, повторили за наставником. Ког Уверенные Тропы тоже замер поначалу, но, завидев раскрашенные лица кентавров, расхрабрился.

– Зачем вы стоите на нашем пути? Почему не даёте пройти? – небольшая дрожь и ухудшившийся общий язык выдавали волнение Кога. – Мы ничего вам не сделали!

Десяток кентавров молча окружили их, целясь из грубых разноцветных луков. Их племя, Жомей, было очень разнородно: у одного мелькала лошадиная морда, у другого оленьи рога, у третьего непривычно широкая голова под маленькими рожками… Но объединяли их мощное туловище на четырёх копытах и длинные ловкие руки с любовью к стрелковому оружию. И всё это дополнялось немногословностью и суровым нравом…

– Мы просто путники, – убаюкивающим голосом, как с маленькими детьми, произнёс Барис.

Кентавры, судя по рассказам, не отличались особенно развитой иерархией, и недостаточно уважительный тон распознать были не в состоянии. А вот минимальная агрессия была бы воспринята в штыки, точнее, в стрелы. И особенно в этот сезон… Барис порадовался, что его мальчики ещё недостаточно выросли, чтобы напугать взрослых самцов-кентавров, и по-прежнему пахли детьми. Как и девочки – опасность в это время могла представлять не только территориальная агрессия… Половая была бы не менее опасна.

– Мы не желаем вам зла, – тем же тоном продолжал Барис. – Мы просто идём мимо.

Кентавры, умиротворённые тоном Бариса, направили копыта в другую сторону, собираясь пропустить группу, не представляющую для них ни интереса, ни угрозы. Но обиженный голос Кога раздражал их, и некоторые старшие самцы переглянулись, смыкаясь чуть теснее. Более молодые самцы с луками туго натянули тетиву.

– Да, идём мимо! – не выдержал Ког, которого возмутило то, что Барис взял инициативу. В конце концов, проводником был Ког! – Так что пропустите нас!

Но гордый степной народ только утверждался в своей решимости. Кольцо сомкнулось ещё плотнее и воины застыли, словно ожидая сигнала. Барис напрягся, но старался внешне это скрыть. Дети инстинктивно жались к отцу. Ког же словно не чувствовал повисшего в воздухе напряжения.

– Просить вас пропустить, ещё чего… Это общая земля! – бурчал Ког, выбрав решительную тактику и пойдя напрямую через сомкнутое кольцо. Тактика оказалась не самой разумной…

Стоило ему приблизиться на два шага к ближайшему кентавру с оленьими рогами и лошадиными зубами, надеясь пройти мимо, как зазвенела тетива. Все луки разом выстрелили. Две стрелы застряли в глазах самоуверенного Тсакали, ещё три торчали из шеи, остальные из груди и живота.

– Не двигаемся, – быстро, но мягко и певуче пропел Барис, предугадывая желание детей кинуться к Когу.

Кентавры перезарядили оружие за несколько мгновений, и уже целились в разномастную группу. Барис стоял так же, как до этого, приподняв руки, и даже не шелохнулся. Дети, подавив замешательство, скопировали наставника точь в точь.

Прождав ещё несколько десятков мучительно долгих мгновений, кентавры стали отходить. На шаг, на второй, на третий… И вот они уже затопали тяжёлыми копытами, скрываясь за холмом, словно бы их и не было.

По лицу Астрид катились слёзы. Лококо, чёрствый и относящийся к смерти скорее с интересом, наблюдал за происходящим не проронив ни слезинки. Как только звук копыт окончательно стих, дети тут же кинулись к телу проводника. Они ощупывали его, надеясь, что тот подаст хоть какие-то признаки жизни… Бесполезно.

Единственный, кто предпочёл остаться в стороне, был Берси – он словно почувствовал, когда жизнь покинула тело Кога, и новости в этом не видел. Да, это произошло. Да, проводник был довольно молод. Грустно, что это случилось так рано и в их присутствии. Но он не был близок Берси, и тот довольно равнодушно к этому отнёсся; словно то, что произошло, было естественно и должно было вот-вот случиться, и повлиять на это было никак нельзя.

Барис обратил внимание на странное спокойствие своего первого воспитанника, но списал это на шок. Ему не хотелось верить в его чёрствость: он-то знал, каким любящим и добрым мальчик мог быть.

Старый тигр подошёл к Когу, мягко отводя детей от тела. Он осмотрел содержимое его сумок. Опытный Барис прекрасно понимал, что придётся объяснять всё это Тсакали, и предъявить доказательства их невиновности. Превозмогая отвращение, он вытащил несколько стрел и обернул их в тряпицу, найденную в вещах Кога, не касаясь древка – так должен будет сохраниться запах крови самого проводника и кентавров, при этом выраженного запаха маленькой группы путников не будет.

Барис заглянул в маленький мешок на поясе, где тсакальи проводники хранили камни пути, подсказывающие своим мелким, лишь им одним ведомым рисунком, дорогу. Он подозревал, судя по опыту и недальновидности Кога, что их будет не больше пяти, хотя обычно проводники стремятся собрать не менее десятка, прежде чем берут путников в самостоятельное путешествие.

Внутри его ждал одинокий камешек.

“Действительно, Ког Уверенные Тропы”, – грустно усмехнулся Барис. “Как же тут быть не уверенным, с таким количеством вариантов…”

– Закопаем его? – раздался спокойный голос Берси.

– Не совсем, – неожиданно подал голос Лококо. – Тсакали не вырывают ям для своих покойных. Они стараются засыпать их землёй сверху, создавая небольшой холм.

– Не зря ты наблюдал за Комом Чтущим Духов Предков, – уважительно протянул Роджи. Остальные же молча принялись засыпать тело Кога землей.

Когда был сооружён невысокий, но крепкий холмик земли, на котором Барис оставил несколько вещей покойного, команда вернулась к дороге. Несколько часов прошли в тишине…

Показалась деревня, и группа вошла в неё молча. Их уже не встречали, как в первый раз, а лишь молча провожали глазами, пока Барис с детьми шли к шатрам. Видимо, племя осознало причину отсутствия Кога… И скорбело. Молча, без слёз, как умело.

Барис оставил детей чуть поодаль, а сам пошёл говорить со старейшинами. Разговор длился достаточно долго, и клонящееся к закату солнце успело окончательно сесть. Голодным детям несколько женщин принесли еду, вкусную и свежую, как обычно.

– Спасибо! – поблагодарила Астрид, принимая тарелку из рук пожилой тсакалихи, но та лишь грустно взглянула на неё.

Астрид села, подавленная. С остальными детьми всё повторилось.

– Дело не в нас, – успокоил друзей Лококо. – Это их обычай: всё племя должно сохранять молчание до заката следующего дня, чтобы душа погибшего могла спокойно ускакать в Блаженную Степь, как они называют посмертие, и не отвлекаться на досужие разговоры соплеменников.

Объяснение Лококо успокоило друзей, и ко многим вернулся аппетит.

Вышел Барис, поевший вместе со старейшинами племени – немного печальный, но решительный. Он сказал вполголоса:

– Как доедите, помойте посуду в ручье и оставьте её там. Мы поспим под звёздами, а ранним утром уедем. Племя нас не винит. Они всё понимают. Но нужно дать им время принять эту потерю.

О том, что во многом эта потеря была связана с небрежностью Тсакали и их безалаберным отношением к жизни своих гостей, он говорить не стал. Гнев, что клокотал в тигриной груди, нужно было усмирить. Сейчас для него не время…

В эту ночь детям спалось не так приятно, даже несмотря на свежий ночной воздух, словно не заметивший гнетущей атмосферы племени. Проснулись они разбитые и утомлённые, словно и не отдыхали. Особенно Астрид, которая успела привязаться к тсакалятам и хотела хотя бы попрощаться с ними.

Недалеко от места ночлега лежали небольшие свёртки с едой – законы гостеприимства здесь были святы, если не стоили Тсакали слишком дорого. Барис взял их, положив взамен несколько безделиц из деревни: фигурки, что дали им для подарка весёлые ежата Весты, несколько заточенных лично Барисом костяных ножей, рисунки, что Муррон иногда доставал для Йоанна из рассыпающихся и затёртых книг… Перед уходом Колоко добавила к этим предметам пригорошню связанных шапок. Девочка не любила типичные девчачьи занятия, но вязание было её страстью – так она хотела отблагодарить кочевников за приём.

Путь до леса тянулся мучительно медленно, и пасмурное небо сочеталось с мыслями детей. Они пытались перебрасываться какими-то фразами, но разговор быстро затихал, и ребята возвращались к своим грустным мыслям. Но, что отметил Барис, который всегда очень чутко реагировал на эмоциональное состояние своих воспитанников: невзирая на грусть, которая заполняла их сердца, дети стали даже сплочённее, чем в прежние времена. Словно оказались в изоляции, впервые погрузившись в чувство вины, тревогу и страх перед миром. И в таком состоянии все прежние связи, на которые можно было опереться, казались ещё ценнее…

Зелень вокруг становилась выше и гуще, и компания решила сделать небольшой привал. Напившись вдоволь воды и поев, дети и наставник сели на недавно упавшее дерево. До перевалочного пункта с их друзьями-медведями и другими интересными обитателями идти было не так долго, но тревожный сон сказывался на силах.

– А вы заметили, как Тсакали увели всех животных со степи? Спрятали их? – неожиданно с жаром начал Лококо.

– Если честно, не обратили внимание, – саркастически ответил Йоанн, на которого весь поход действовал скорее удручающе. Он, в конце концов, одарён интеллектуально, а физически пусть другие себя испытывают!

– Это их древнее поверье, как мне сказал Ком Чтущий Духов Предков, – Лококо принял ответ за проявление внимания. – Так делается для того, чтобы ушедший не позаимствовал случайно одну из лошадей.

– А что, им жалко для своего соплеменника? – в том же тоне продолжил Йоанн.

– Вовсе нет! Просто они должны скакать на уже умерших лошадях, которые сами должны найти их и отвезти в Блаженную Степь. Брать для этого ещё живых лошадей просто не нужно!

Йоанн хотел что-то ответить – наверняка очень обидное для Тсакали. Но Астрид решила сыграть на опережение, и воспользовалась тем, что заметила красные пятна на шее у поркоспино.

– У тебя крем смазался, – спокойно сказала девочка, подходя к другу.

Астрид привычно достала крем из наплечной сумки Йоанна, и обычно гордый поркоспино безропотно повернулся нужной стороной, позволив девочке намазать повреждённую кожу. Возможно, свежие ожоги внесли свой вклад в скверное настроение их мудрого, но ворчливого альбиноса…

– Ещё у уха пропустила, – вмешался Берси.

– Здесь?

– Чуть левее, из-за колючек почти не видно просто.

Астрид благодарно кивнула, тут же выполнив рекомендации.

– Спасибо, Астрид, и тебе, Берси, – неожиданно сказал Йоанн. – Сам я эти ожоги не чувствую, пока кожа пузырями не пойдёт…

Все помолчали, немного удивлённые благодарности от обычно гордого товарища.

– Ну, теперь, я думаю, нам пора трогаться, а то и до заката не доберёмся, – включился Барис, вставая и растягиваю затёкшую спину. Настроение у него заметно улучшилось.

Дальше группа пошла пободрее, и даже пару раз ребята бежали наперегонки или шутливо боролись, практически как в прежние времена. В таком темпе они и не заметили, как показался тот самый приграничный мост, ведущий к их лесным друзьям.

Перебежав на другую сторону за десяток прыжков, словно и не было на них никаких тяжёлых рюкзаков, дети бросились к приграничной деревне, позабыв обо всём. Барис шёл сзади, посмеиваиваясь.

В деревне что-то неуловимо изменилось: не было видно работающих на улице касторов, мастерящих что-то в любое свободное время. Ставни всех домов были наглухо закрыты, и даже на улюлюкание детей никто не вышел.

– Что случилось? – озадаченно поинтересовался Берси.

– Интересно, – не менее любопытно озирался Йоанн. – Может быть, ушли на охоту?

– Они здесь, – спокойно, хотя и несколько настороженно сказал Роджи. – Я их чувствую. Но они болотные…

– Что это значит? – спросила Колоко.

– Страх, – коротко сказал Роджи. – И немного ярко-жёлтого недоверия…

Барис, услышавший эти слова Роджи, хотя и относился к ним, как к игре, решительно направился к пятому домику и постучал в дверь.

– Инга! – громко прокричал он между ударами. – Выйди, пожалуйста! Мы уже вернулись.

Несколько долгих мгновений царила тяжёлая тишина, и Барис уже собирался повторить стук, как дверь бесшумно отворилась. На пороге стояла заплаканная Инга.

– Это вы? Никого больше с вами нет? – обеспокоенно оглядывая ребят, спросила она.

– Нет, только мы, – успокаивающе сказал Барис. – Мы можем зайти?

– Да, – махнула могучей рукой она. – Только быстро!

Глава 6: Хелицеры судьбы

Они ввалились гурьбой в просторную прихожую, после чего Инга торопливо закрыла дверь и для надёжности придвинула сундук. Все, не мигая, следили за медведицей.

Развернувшись, она пригласила их в столовую, где было сумрачно, и лишь пара свечей давали свет – так плотно были задвинуты ставни. За столом сидела дрожащая Иде в голубом ситцевом платьице.

Не дав гостям поздороваться, Инга бросила:

– Наши пропадать стали. С утра.

– Сколько? – осведомился Барис, сразу выпрямляясь, как струна.

– Семеро. Первыми пропали Рон и Мэлли, кентавр и дриада. Потом их пошли искать шестеро Тсакали – вернулась ровно половина. Вечером пропал младший из бобрят, Кю, и… – Инга всхлипнула, но твёрдо продолжила. – Бор.

Все замолкли, не зная, что сказать. Наконец, Барис мягко приблизился, но не прикоснулся к медведице, и произнёс:

– Всё будет хорошо, Инга. Пока что ничего не известно. Как они пропали, так и найдутся. Нужно только не сдаваться и верить.

Женщина ничего не ответила, погружённая в тяжёлые мысли. Потом сказала:

– Останьтесь с нами. Может быть, скоро станет ясно, что происходит, и, когда будет безопасно, вы отправитесь. Еды у нас достаточно, неделю спокойно продержимся!

Барис остановился в раздумьях. Что было бы действительно безопаснее: тронуться в путь, надеясь, что пронесёт, или остаться до выяснения обстоятельств?

– Нам надо идти, – меланхолично сказал Роджи, почему-то глядя в стену. – Так у нас появится шанс. Но всё равно может быть опасно…

– Тогда будем сражаться! – неожиданно вмешался Берси. – Так мы сможем себя защитить при необходимости! У вас есть в доме оружие?

Инга нехотя кивнула и повела детей к сундуку в дальней комнате. Барис хотел вмешаться и запретить брать в руки оружие, но он знал по опыту, что в случае угрозы жизни лучше иметь возможность обороняться. В конце концов, его первое убийство произошло, когда он был младше своих воспитанников… Интуиция же подсказывала, что отсидеться не выйдет. Тем более, что в некоторых вещах – хоть Барис и не до конца понимал, как это работает – голубоглазому рино можно было верить…

– Что ж, Инга, покажи нам свою коллекцию! – решительно произнёс Барис, принимая судьбоносное решение выйти из укрытия.

Открыв крышку большого сундука, Инга, активно работая большими руками, стала пробираться к дну. Раскидав не менее дюжины платьев, рубах и штанов, Инга нашла, что искала. Перед детьми, весело побрякивая после долгого бездействия, оказался свёрток из грязной коричневой холщи. Внутри лежали пять простых, но недурно заточенных кинжалов.

Близнецы одновременно взяли себе по кинжалу. Их примеру последовал Йоанн. Остальные дети замялись. Барис хорошо знал своих воспитанников и быстро сообразил: эти клинки не для них.

– Инга, найдешь для парней что-то более подходящие?

Женщина кивнула и быстрым шагом направилась к лестнице. Берси и Роджи пошли за ней. Йоанн, на удивление, тоже увязался следом. Барис посмотрел на Астрид – она явно была огорчена…

– Астрид, возьми кинжал и пойдём со мной, – в глазах девочки зажёгся огонёк, и в её ловких лапках оказался последний из кинжалов. "Странно, – Барис нахмурился, – их же было пять"

Хозяйка дома подошла к большой деревянной двери... Троица мальчишек толпились за ее широкой спиной. Женщина отворила дверь старым зеленоватым ключом и взяла со стены масляную лампу. Дети увидели в свете фонаря лишь пару ступенек, но дальше все утопало во тьме. Они медленно ступили на лестницу: она скрипела, но казалась крепкой. Йоанн насчитал 21 ступеньку, прежде чем они достигли пола.

Подвал был небольшим, пять шагов в ширину и восемь в длину. Вдоль правой стены крепкие деревянные полки держали на себе разные овощи в ящиках. Напротив стояли бочки с солёным мясом и рыбой. У дальней стены стоял небольшой стенд с оружием.

– Выбирайте, – с лёгкой грустью в голосе сказала Инга.

Берси, недолго думая, взял короткий меч; Барис иногда показывал, как им сражаться. Йоанн осмотрел коллекцию оружия и понял, что ничего интересного он не найдет, да и кинжал ему не особо нравился. Но оба мальчика сошлись в одном – каждый взял себе по маленькому деревянному щиту. Роджи тоже долго не мог определиться. Прошло не меньше пяти минут, прежде чем он выбрал себе оружие – шест. Друзья удивились: они понимали, что для сражения шестом нужна ловкость и долгие тренировки, но мудрый рино источал уверенность.

Йоанн все еще находился в раздумьях, когда все, кто был в доме, собрались на кухне; прежде чем пойти в опасный ночной поход, всем хотелось поесть и вздремнуть. Друзья общались весело, стараясь не говорить о предстоящем событие. Инга с дочерью взялись за готовку. Поркоспино всё раздумывал, какое оружие могло бы ему подойти. Мечи и кинжалы хороши, но ему не хватит точности в движениях, а шест требует хорошей устойчивости. Можно было бы взять лук, но зрение тоже подводило его. Боевой топор и булава слишком тяжёлые... Вот было бы что-то такое же простое в обращении, но полегче! Стук. Его осенило, когда он услышал, как хозяйка дома отбивает мясо специальным молоточком.

Астрид и Барис вернулись какое-то время спустя. Девочка держала короткий лук, а за спиной у неё висел колчан со стрелами. Ещё один колчан был у Бариса, но лука при нём не было. Только длинный меч и небольшой щиток, прикрепленный к наручу левой руки. Но оружие пока пришлось отложить, отдавшись отдыху. Дети переговаривались между собой, и даже напряжённое лицо Инги слегка разгладилось. Шум общения только нарастал: гости дружно помогли с готовкой, поели, и через пару часов отдыха двинулись в путь. Солнце уже клонилось к закату, но поиски Бора нельзя было больше откладывать.

Шли медленно, след в след. В алых лучах закатного солнца лес казался столь прекрасным и столь пугающим... Барис шёл первым. Дети неплотной кучкой шли за ним, внимательно всматриваясь в каждый кустик, вслушиваясь в каждый шорох.

– Мне кажется, или паутины стало больше? – шёпотом спросил Йоанн. От моста они вышли чуть меньше часа назад, но лес уже стал "диким". Следов цивилизации не было: ни засечек от топора на деревьях, ни оставленных по случайности мелких вещиц. Разумные в такую глуш забредали редко.

– И чем дальше мы идём, тем толще она становится, – столь же тихо ответил Барис.

– Большие пауки? – спросила Астрид.

– Очень большие… – Барис помолчал какое-то время, задумавшись. – Йоанн, ты знаешь о них?

– Не встречал и-информации, – слегка заикаясь ответил альбинос. Ему это путешествие давалось сложнее всех.

Барис кивнул. Дело плохо. Мальчик в последнее время читал очень много заметок путешественников самых разных временных периодов, и то, что Йоанн не слышал о пауках, могло быть не просто стечением обстоятельств. Вполне вероятная причина могла быть в том, что встретившиеся с ними разумные погибали до оставления записей…

Они двинулись глубже в лес. Теперь и остальные стали замечать, что паутины становилось всё больше, а её толщина ужасала. Астрид шла спиной к группе, прикрывая тыл. Лук отлично подходил для этой роли, и она умело им пользовалась. Неожиданно кто-то коснулся её плеча, но страх за секунду сменился пониманием – Роджи. Он неуклюже поднял один из своих коротких толстых пальцев вверх, а после указал налево. Астрид кивнула и рванула в указанном направлении.

Ещё днём они обсудили систему знаков. Поднятый вверх палец – один противник. Астрид знала что делать, и нырнула в кусты шагах в пятидесяти от основной группы. Медленно пробираясь в зарослях, она начала чувствовать незнакомый запах. Цель найдена.

Пара минут, и девочка добирается до края небольшой возвышенности. Перед ней, в низине, Бор и незнакомый малыш из вида касторов. Они ещё живы, но запутались в паутине, заплетённой между двумя толстыми деревьями, связаны спинами и не могут выбраться. Девочка видела и хозяина этой низины: огромного, раза в два больше Бариса, паука. Он методично отрывал своими мощными жвалами куски от тела мёртвого кентавра. Девочка с трудом узнала в полусъеденном, покрытом липкой паутиной трупе того молчаливого, но так трогательно ухаживающего за своей женой-дриадой Рона. Мэлли сохранилась лучше, и её строгое лицо с раскосыми глазами даже сохранило выражение беззаботности даже после смерти. Астрид вырвало. Когда её желудок опустошился окончательно, за отвращением пришла другая эмоция: ненависть к существу, что совершило подобное.

Астрид перевела дух, присела, прицелилась. Монстр продолжал ужасную трапезу. Попасть с этого расстояния было просто, но девочка не решалась выстрелить. Одной стрелой это чудище не убить. Как спасти Бора и самой не попасться?

Да и куда целиться? Паук был ужасен своей нелепостью. Голова слегка поднималась над телом, но не имела шеи – только огромную пасть с множеством острых хитиновых отростков. Передние хватательные конечности были словно изломаны, и имели несколько уродливо торчащих пальцев. Они были похожи на руки разумных, но безобразные, непропорциональные. А каждая из его восьми лапок заканчивалась острыми когтями, способными проткнуть Астрид насквозь.

Астрид опустила лук, тщательно раздумывая. Паук продолжал есть – девочка продолжала наблюдать. Прошло не меньше пяти минут, долгих и томительных.

Неожиданно воздух возле пленников задрожал. Юная волчица не заметила изменений, так сильно она была погружена слежкой за ужасным монстром. А тем временем тонкие, покрытые зелёными чешуйками, руки ловко орудовали двумя ножами. Дело шло медленно, паутина липла к лезвию. Колоко торопилась – враг в любое время мог их заметить. Маленького кастора девочка достала первым. Он словно хотел заплакать, но спасительница показала пальцем на уши, на паука, и провела большим пальцем по горлу. Малыш замолк и встал как вкопанный.

Настало время второго пленника. Девочка в первую очередь освободила руку Бора, и тот принялся помогать ей своими острыми когтями. Меньше десяти минут, и бывшие пленники медленно поднимаются вверх по холму. Астрид, которая уже успела заметить подругу, прикрывала их с холма, пока они не скрылись в кустах.

Вновь напряжённое ожидание, и вот все трое выходят к ней. На объятья времени пока нет, нужно вернуться к остальным. Опять в кусты, все четверо, короткими перебежками. Вперёд, остановились, прислушались, вперёд, остановились, принюхались, вперёд. Медленно, но только так можно безопасно вернуться к отряду.

Ещё на подходе к отряду Астрид учуяла неладное. Группа сильно сдвинулась, хоть и оставалась кучной. К тому же с разных сторон к ней приближались незнакомые запахи, и их было не меньше четырёх. Астрид приблизилась в плотную к уху подруги и они шёпотом обсудили план и стали скорыми перебежками приближаться к цели.

Запах друзей становился всё сильнее, и вот их уже видно сквозь кусты. Все живы, но Лококо, поджав ногу, опирается на плечо Берси. Крови не видно, возможно, он просто подвернул ногу. Колоко подавила беспокойство за брата – не время выяснять, что с ним на самом деле произошло, сначала надо выбраться! Девочки вновь переглянулись, взяли за руки Бора и бобрёнка Кю, и на счёт "три" выбежали из кустов. Длинный рывок, и девочки заняли своё место в строю, отправив новичков в центр оборонительного круга.

– Отлично, вы живы, – с облегчением произнес Барис, и мысленно добавил: "Но боюсь, что это ненадолго." Роджи, как обстановка?

– Два паука спереди, два по бокам. Один ранен мечом Берси. Чуть дальше, во всех направлениях, ещё около десятка пауков. Там, где была Астрид, самый большой. Ещё я чувствую что-то странное, и оно приближается к нам, – спокойно, не открывая глаз, ответил Роджи.

И Астрид, и Колоко облегчённо вздохнули: видимо, остальные уже поняли, кому им предстоит противостоять, и даже представляют их расположение. Неужели, это они ранили Лококо?..

Барис выругался и плюнул на землю.

– Йоанн, Берси, есть идеи?

– Сражаться не выход, – начал альбинос, – врагов слишком много.

– Бежать тоже, у нас слишком много новеньких и раненых, – парировал Берси.

– Астрид, твои предложения? – Барис был в панике, его глаза бегали. Если бы противники были разумными, то ребята наверняка бы справились, но с этими монстрами… С ними не справился бы и сам Барис. Он даже не слышал о таких. План нужно было срочно придумать, но он не мог.

Астрид замолчала, так как заметила подбирающихся к ним пауков. Они были большими, но все разных размеров и видов. Но ни одного столь же огромного и уродливого, как тот, что пожирал тело кентавра. Казалось, что они могут сбежать – с той стороны, где была Астрид, противников не было. Но так только казалось.

Внезапно с той стороны появился очень странный, но невероятно красивый паук. Не выше Бариса, его небольшое чёрное тельце размещалось на восьми тонких, изящных ножках. Только грудной отдел был словно как у разумного. Это походило на дриад или кентавров: ноги паука, а туловище с руками, в одной из которых было нечто, похожее на копьё. Даже голова существа приятно привлекала взгляд: идеально круглая, с восемью глазками и густой шевелюрой чёрных волос, спадающей до середины спины.

Астрид видела это существо, и то, как другие пауки отходят от него. А вот и заветный проход. Астрид не задумываясь крикнула: "За мной", и отряд побежал. Бор тут же подхватил Лококо под вторую руку, и Берси благодарно кивнул – ему не хватало сил одному нести раненого друга. Маленький бобёр вместе с Колоко мгновенно обогнали Астрид, и на удивление даже Йоанн не отставал. Пауки не успели отреагировать, только длинноногий повернул свою шею в их сторону, когда они пробегали мимо. Последним из детей бежал неуклюжий Роджи, который успел даже огреть своим шестом небольшого паука, выскочившего из кустов. Барис был с ним наравне, явно замедляя свой темп. Он понимал, что сейчас вооружены и боеспособны только четверо, поэтому предпочёл осторожность скорости.

Они продолжали бежать. Несколько минут им удавалось даже не сбавлять темп. То тут, то там мелькали пауки, но чем дальше они бежали, тем меньше они становились. Но их становилось больше.

Они бежали уже больше десятка минут, и общая скорость группы начала падать. Кто-то запинался, и казалось, что им уже удалось выбраться из эпицентра паучьего логова, ведь даже паутины стало меньше. Но стоило оглянуться назад, как они увидели несколько дюжин бегущих за ними пауков. Крупных из них было не больше пятой части, но положение это не улучшило.

В самом центре "паучьей волны", изящно передвигая длинными ножками, двигался копейщик. Казалось, что он лидер этого войска. Пауки словно повиновались его мысленным приказам.

Ещё пять минут бега. Ноги не слушаются, скорость падает. Барис не знал, что и делать, чтобы получить спастись – с такой разницей в числе вступать в прямую конфронтацию было бы равносильно самоубийству! Не сбавляя скорости, он мысленно начал обращаться ко всем известным духам природы по суеверной привычке большинства наёмников, которым любое вмешательство высших сил не было бы лишним. И духи решили помочь. Роджи неожиданно остановился, развернулся к океану из пауков, и, не открывая глаз, начал сражение.

Боевой шест скользит в его руках, а сам маленький рино показывает чудеса акробатики, уклоняясь от десятка укусов и ударов за раз. Ветер стал его глазами и руками, позволяя видеть всех врагов вокруг и отводя от него летящие комья паутины. Сердце его пылало огнём битвы, безжалостно сражая врагов, а духи воды словно управляли его телом, сделав его податливым и ловким. И даже мать-земля выпускала из своих недр корни деревьев, затрудняя передвижение пауков. Вся природа сегодня была на стороне маленького рино.

Барис замирает, пораженный красотой боя, а дети продолжили бежать. Ему следовало не отставать от остальных, но он не может бросить никого из своих детей. Выхватив меч, он нападает на самых крупных пауков, и даже успевает убить троих, прежде чем чёрное копьё вонзается в его грудь.

Дети не останавливаются. Звуки боя ускользают от их внимания. Сейчас важно только бежать. Но резкий, истошный вопль, полный боли и отчаяния, заставляет их остановиться. А громкий хруст и сильная дрожь земли не оставляют шансов устоять на ногах. Роджи отбрасывает от себя паука за пауком, ударами шеста обрывая нити судьбы у этих созданий. Все они красные, полные злобы. Но рядом с ним сражался его Отец, полный белой энергии, с плеядой красных вкраплений. Остальные его братья и сёстры продолжают уходить дальше. Он чувствует, что не умрёт здесь сегодня. Его тело направляет шест в атаку много и много раз, а сам шест даёт телу гибкость. Они словно слышат друг друга и помогают. Удар, удар, ещё удар. Маленьких пауков всё меньше и меньше. С большими будет сложнее, но Барис справился уже с тремя… Красная молния пронзила энергетическое поле Бариса. Мгновение – и его силуэт исчез.

Крик отчаяния вырвался из груди Роджи. От страха он даже открыл глаза, чтобы увидеть Бариса. Именно тогда он и открылся. Когти сразу трёх пауков оставили алые порезы на его лице, животе и спине. Но стоило первым каплям его крови коснуться земли, как та начала дрожать. Пролом открылся мгновенно, поглощая в свои недра всех пауков, затягивая их один за другим. И как только последний полетел вниз – пролом закрылся, оставив лишь небольшую трещину. Трещину, и зажатого в ней копейщика. Последнего и сильнейшего из пауков.

Повисла тишина. Дети не решались подойти, боясь, что земля снова разверзнется. Роджи упал на колени, не в силах вымолвить ни слова. С его лица стекала тонкими струйками кровь, и, переборов страх, Колоко с Йоанном подбежали к другу, помогая подняться. Его сознание померкло, но пульс и дыхание были в порядке, что успокоило ребят. Колоко и Йоанн прислонили его к ближайшему дереву и отошли. Но Астрид с Берси смотрели не на Роджи...

– Отец! – в один голос крикнули они, обычно не называющие его так, лишь иногда “папа Барис”. Но сейчас они были очень напуганы.

Одежда Бариса зацепилась за одну из веток, поэтому его и не утянуло под землю, а положение сохранялось вертикальным. Это давало ложную надежду на то, что он ещё жив. Даже Берси, сразу же почувствовавший смерть своего приёмного отца, отказывался принимать эту правду…

– Отец! Папа Барис! Тебе плохо? Ты нас слышишь? – наперебой кричали они с Астрид.

– Он мёртв, – сухо, с едва уловимой грустью произнёс Йоанн, после прощупывания пульса на руке и шее. Затем он приложил ухо к груди Бариса. – Сердце не бьётся.

Все словно окаменели: и воспитанники приюта, и маленький кастор с Бором. Это была тяжёлая правда, которую никто не хотел принимать. От Бариса зависела их жизнь, он был мудрым и добрым… И они в один момент ощутили себя теми, кем и являлись отчасти на самом деле – маленькими, беспомощными потеряшками в большом и пугающем лесу…

Молчание прервал Берси.

– Мы же знаем, кто убил нашего отца?

Все кивнули, и Астрид чудом сдержала Лококо, захотевшего заколоть копейщика, ныне безоружного.

– И никто не сомневается, что он заслуживает смерти?

Сомнения были: рябь прошла по лицу миролюбивой Астрид, которая считала недостойным убивать безоружных разумных, но, видимо, боль от утраты была слишком велика, и девочка промолчала. Йоанн относился к умерщвлению из мести философски: это уже ничего не могло бы исправить, но при этом и поводов для возражений он не находил. Роджи бы точно не согласился, но он был без сознания.

– Тогда, – мальчишеский голос Берси стал неожиданно звучным, – у меня есть одно предложение. Не уверен, что моя затея удастся, но чувствую, что обязан попытаться.

Берси остановился, о чём-то напряженно думая. Дети смотрели на него, боясь сбить его с мысли. Даже Кю и Бор, остановившиеся чуть поодаль, замерли.

Наконец, Берси сказал, в упор глядя на паука:

– Вытащите копьё из нашего отца, и воткните его в то же место, куда этот урод его ранил.

Астрид зажала рукой рот. Несмотря на всё сомнения, защищать копейщика она не собиралась. Но и участвовать в его убийстве была не намерена. Не все оказались с ней согласны.

Одновременно вышли близнецы. Колоко чуть придерживала хромающего брата, решительно глядящего на паука, уже предвкушая его гибель. Лококо потянул копьё из спины Бариса, но в одиночку этого сделать не смог; тогда сестра взяла своего наставника за плечи, превозмогая ужас, но понимая, что это необходимо. Когда копьё покинуло тигра, хрупкое равновесие, поддерживаемое соседними деревьями, нарушилось, и тело упало. Это стало последней каплей для Астрид, которая всхлипнула и отвернулась, не в силах на это смотреть; даже глаза Йоанна увлажнились. Когда их крепкий, сильный Барис лежал вот так, ничком, его смерть было невозможно отрицать…

Но глаза ящерок и Берси горели праведным гневом и надеждой. Берси слегка сместился, чтобы находиться ровно между телом Бариса и зафиксированным пауком.

Колоко собиралась проткнуть врага, но брат лишь улыбнулся ей:

– Я хочу сам, сестрёнка.

– Я рядом, – Колоко уступила место, но не сводила глаз с противника.

На то, что Берси совершает убийство их руками, они не обижались – знали, что его роль гораздо более значимая, даже если и не понимали, получится ли. Должно получиться!

Когда Лококо подошёл достаточно близко, копейщик был спокоен и внимателен, следя своими блестящими глазами. Его прекрасные черты лица завораживали, и Лококо даже пришлось тряхнуть головой, сбрасывая наваждение. После чего он стал примеряться для удара в спину виновнику всех их бед. Когда мальчик уже был готов совершить жертвоприношение, паук перестал изображать кротость.

Его передние ноги с хрустом вырвались из земли, оставаясь наполовину замурованными в камень. Боли паук словно не почувствовал… Он развернулся лицом к маленькому хамелеону, изгибая спину, и готов был уже выстрелить паутинными железами у него на груди, чтобы притянуть мальчика к себе. Но Колоко была готова к подобному: девочка прыгнула на спину к пауку, и стала поочерёдно, с двух рук, наносить удары по тонкой мускулистой шее противника. Напоследок она соединила кинжалы на трахее, и отпрыгнула назад только тогда, когда тело врага завалилось вперёд. Паук судорожно сокращался, не издавая ни звука…

"Не зря взяла со стола второй кинжал, " – гордо подумала девочка.

– Быстрее! – закричал Берси. – Лококо, обойди его! Нужно воткнуть копьё, пока он не умер!

Лококо торопливо обогнул паука, отойдя от первого шока, и нанёс быстрый удар точно в цель: чуть левее позвоночника, под углом, чтобы пройти между рёбрами и угодить в сердце. В реакции он, может быть, и уступал сестре, но не в решительности и точности!

Даже когда его сердце было пронзено, паук сохранял молчание. Лишь его холодные глаза смотрели на Берси, не выражая ни ненависти, ни страха. Просто он принимал сложившийся расклад как должное – он пытался, но не повезло. И это вызвало у Берси уважение. Он понимал, как стоит относиться к смерти, в том числе и собственной… Но пока эта философия не была полностью его, а его желание воскресить Бариса было непоколебимо.

Берси поспешил закрыть глаза и сосредоточиться. Поначалу ничего не происходило: если с Букой было достаточно просто попросить, чтобы он ожил, здесь этого явно не хватило бы… Через какое-то время он ощутил поток, покидающий тело копейщика. Не органами чувств – подобных ощущений он никогда не испытывал… У потока не было ни цвета, ни текстуры. Он просто был. Как и была примерно на таком же расстоянии от него яма, не имеющая ни дна, ни цвета, но которая медленно закрывалась; Берси понял, что это Барис. Его смерть выглядела так… И для природы она пока ещё была свежей и значимой. Но всё равно следовало спешить!

Берси постарался перенаправить поток. Он не знал как, но чувствовал, что начинает понимать принцип работы. Словно в случае ошибки энергия просто не шла, и охотно лилась, если он делал что-то правильно. И он учился в процессе, видя необходимые для успеха элементы: точно такое же место ранения было не нужно, это он уже понял, а вот яркость потока была важна… С горем пополам у него стало получаться, и энергия потекла в глубокую дыру на месте Бариса. Так, вот уже и треть заполнена. И половина…

Когда Берси почувствовал, что уже близко заполнение пространства на месте Бариса, как источник стал иссякать: сначала до тонкой струйки, а затем и до капли. Берси пытался мысленно поддавить, но этим лишь ускорил гибель паука, и совсем скоро энергия погасла. А яма, заполненная не до конца, тут же начала потихоньку отдавать жизнь природе…

“Не бывать этому!” – отчаянно подумал Берси. “Я спасу Бариса! Всё не зря!”

Он начал судорожно искать источник жизни, и открыл глаза. Линии энергии несколько поблекли, но оставались ещё видимыми…

– Астрид! – приказал он. – На дереве через три от тебя сидит птица в листве. Попадёшь?

Девочка хотела было возмутиться, но, поискав глазами, заметила затаившуюся птицу с зелёным оперением, доселе ей невиданную. Миг, и стрела попала точно в цель, пробив грудную клетку. Стрелять девочке нравилось, и получалось весьма хорошо! Но Берси было мало…

– Ребят, кто-нибудь, а лучше все – разрежьте себе кожу на руках! – попросил он.

– Совсем сдурел?! – возмутился осторожный Йоанн, не собирающийся резать свою кожу.

Доказывая, что он настроен серьёзно, Берси полоснул себя кинжалом по предплечью. Энергия жизни, пусть и малая, но очень яркая за счёт того, что была его собственной, почти заполнила невидимый сосуд. И он взмолился:

– Пожалуйста, не хватает совсем немного!

И тут дети, поверившие своему другу, дружно разрезали кожу, и хлынула кровь: жаркая и холодная, густая и жидкая… Даже Йоанн порезал палец. И дыра на месте Бариса закрылась, и Берси с силой свёл края этой зияющей энергетической раны.

Несколько тягучих ударов сердца спустя их воспитатель и отец открыл глаза…

Глава 7: Молодые побеги

– Барис, я должна! – Инга металась по комнате, закидывая вещи в большой походный рюкзак. – Мы уже год сидим у тебя на шее!

– Вы с детьми не обуза для нас, вы помогаете по дому, – спокойно отвечал Барис, даже не пытаясь остановить пышущую яростью женщину, – особенно сейчас, когда детей в доме прибавилось.

– Иде и Бор останутся с тобой, а я присоединюсь к отряду Фроста. Мы должны отбить мост!

– Они почти год сражаются, там слишком много разломов, – Барис тяжело вздохнул. Он уже третий раз пытался её остановить, но чувствовал, что на этот раз не получится.

– Нет доказательств того, что пауки вылезают из этих дыр в земле.

– Инга, не ври себе. Они появились в одно время, и армия пауков продолжает расти. Где они ещё могут жить, если не под землёй?

– В траве! Или на верхушках деревьев! Я не знаю, Барис! Я знаю, что должна помочь сыну! – Инга закинула в рюкзак ещё несколько кусков вяленой утки и застегнула его.

– Ты не воин… – грустно вздохнул Барис. Он и сам хотел отправиться на передовую, но деревня тоже нуждалась в защите. Кто как не он, прошедший "кошачью войну", мог помочь в обороне деревни в тяжёлый момент?

– Я – повар и недурственый лекарь! И главное что я мать!

– Иди! Я присмотрю за детьми, – Барис сдался и обнял старую подругу на прощание.

– Я вернусь! Как только мы отобьём наш дом и сделаем мост снова безопасным!

– Мы все будем тебя ждать.

***

– Мистер Муррон, вы не видели Йоанна? – Берси явно подрос за последний год, да и его каштановые волосы теперь доходили до плеч.

Старый фелид тяжело выдохнув приоткрыл глаза. Он всё реже видел юного помощника Йоанна, а сам предпочитал сон работе. И спросонья только и смог ответить:

– Прр-рости Берси, он давно не заходил.

Берси попрощался со стариком и отправился на поиски. Деревня за последнее время разрослась: то и дело приходили беженцы из других деревень и даже земель. Атаки пауков становились частым явлением, и многие стали созывать боевые отряды для противостояния новой силе.

Деревня строилась, обрастая новыми домами. Всюду сновали рабочии: каменщики, столяры, кузнецы. Но больше всего было грузчиков. Эту роль на себя часто брали пожилые Урсы – молодые же охраняли подходы к деревне и патрулировали лес.

Пройдя мимо лавки пекаря, Берси свернул в проулок. Узкие деревянные стены с обеих сторон давили на него, и казалось, что Йоанн здесь точно бы не пролез. Но Берси был уверен, что идёт правильно.

Он был в Норе всего пару раз, но дорогу запомнил. Хотя его друг говорил, что в это место ведёт больше проходов, но остальных ему не показывал.

Нора стала новым местом, где юный поркоспино проводил свои исследования. В этом подвальном помещение, выкопанном зайцеподобными Закис, можно было укрыться от чужих глаз. Взрослые часто прятались там от работы, семей, проблем, но Йоанн решил заниматься там наукой.

Племя Закис пришло в деревню из луговых земель совсем недавно. Часто живущие в одиночестве, они вели исследовательский образ жизни: собирали книги, проводили опыты. Но когда пришли пауки, всем пришлось объединяться, и часть их народа пришла сюда.

Берси дошел до знакомой доски в стене трехэтажного дома, и, слегка напрягшись, отодвинул её в сторону. Открывшийся проход уходил вниз деревянными ступеньками винтовой лестницы. Единственным источником света служила неплотно прикрытая дверь у подножья. Она-то и отделяла его от укрытия друга.

***

Астрид непонимающе смотрела на Роджи. Друг вытащил её из дома, не объяснив причины. Пока Барис тренировал деревенское ополчение, девочка оставалась в доме за главную.

Конечно, все старшие дети занимались своими делами в деревне, но Бор и Иде помогали ей по кухне и в уходе за младшими детьми, которые появились в доме за год: малыш-кентавр, двое касторов и девочка-поркоспино. Астрид старалась реже оставлять их, словно взяв на себя роль Бариса.

Даже несмотря на это ей хватало времени для своих увлечений: всё чаще ночами она выходила на тренировки с луком. Битва с полчищем пауков раскрыла всех с новой стороны, подтолкнула улучшать свои таланты.

Роджи мялся, смотря прямо на солнце. Для него, как оказалось, это не было проблемой – он не видел ничего дальше своего рога, только разноцветные пятна.

Девочка молчала. Её начинала раздражать эта ситуация. Роджи прекрасно знал, что она взяла на себя многие обязанности по дому, пока остальные её братья и сестры всё больше отделялись от Бариса. Астрид понимала, что у каждого свой путь, свои интересы, и её тянула дорога приключений и нового опыта. Но она не могла бросить дом и новых малышей.

– Я не вижу… – неожиданно прервал молчание юный Рино. Астрид удивленно приподняла бровь – о его плохом зрении стало известно ещё после битвы с пауками. Но мальчик не спешил продолжать.

Молчание вновь затянулось. Волчица уже начала злиться – медвежата точно не справятся с обедом без неё. Ей не нужны были его загадки. Девочка уже развернулась и собиралась уходить, как осознание лёгким ветром пришло ей в голову.

Она словно за секунду прокрутила в голове весь прошедший год, все совместные ужины, редкие игры и тренировки. С того дня что-то изменилось, но в общей суматохе этого не заметили. Общение в семье вернулось в норму, и пусть Берси перестал быть для неё другом, разговаривать она с ним начала. Она начала, а Роджи…

–...Берси… – закончила за друга девочка. Роджи кивнул…

***

Йоанн увлеченно читал большую пыльную книгу – Берси готов был поспорить, что в основной продаже у Муррона такой книги быть не могло… Минимум из его частной коллекции, а то из другого источника. В последнее время свои тайны маленький альбинос не то чтобы ревностно оборонял, но прилагал немало усилий для сокрытия самой мысли о том, что он может что-то скрывать. Благо, Берси достаточно доверял другу и уважал его пространство, чтобы не лезть слишком глубоко…

По краям лаборатории, как её называл Йоанн, стояли различные колбы и пробирки, часть из которых нагревались на медленном огне, испуская легкий дымок. В последнее время Йоанн увлёкся смежными отраслями наук: ботаникой, алхимией, анатомией… И талантам мальчика становилось всё теснее в этом пусть и достаточно крупном населённом пункте, но по-прежнему провинциально неразвитом.

– Привет, умник! – привычно поприветствовал Берси друга.

Йоанн вздохнул, приставил палец к строчке и, дочитав до нужного места, развернулся к товарищу. Он был воплощённое недовольство: розовый нос опущен, глаза закатана наверх вместе с сопящим вздохом. Но Берси знал, что это не столь серьёзно, и ему всегда рады. Просто слегка недовольны несвоевременным появлением…

– Как наш вопрос? – плотно затворив за собой дверь, Берси сразу начал с того, что его интересовало.

Не то, чтобы Берси действительно рассчитывал получить нормальный ответ: в последние несколько недель он спрашивал так, для проформы, лишь потом переходя к другим менее важным, но тоже интересным вещам… Лишь иногда он получал действительно ценные крупицы информации. Но сейчас Йоанн кивком головы подозвал товарища к себе – сказать ему было что.

– Смотри, – Йоанн перелистнул назад несколько страниц.

Берси усиленно всматривался в картинки и мелкий текст, но буквы с трудом собирались в слова – читал он нормально, но пока медленно… Те же Астрид или Лококо читали более бегло, хотя Барис учил их всех вместе. Он вообще в последнее время стал замечать, что развивается как-то медленнее других обитателей приюта, хотя он был старше их всех!

– Может быть, ты сам скажешь, что нашёл? – с надеждой спросил Берси, освоив только четвертую строчку.

Друг вздохнул, но послушно начал говорить:

– Тебя интересовало происхождение одновременного выхода пауков в разных частях материка, верно? – Берси кивнул, и довольный Йоанн продолжил. – На самом деле, ничего подобного ранее не происходило…

– Ну во-о-от! – разочарованно протянул Берси. – А я уж подумал, что ты нашёл что-то!

– Не спеши, – поркоспино строго одёрнул товарища. – Подобного и правда не происходило… Но было нечто прямо противоположное!

Йоанн торжествующе указал на рисунок в средней части страницы, который Берси поначалу принял за кляксу. Но, приглядевшись, в очертаниях стали угадываться существа, которые не встречались им раньше: тут и крупная оса с выразительным лицом, и ящеры с покрывающими всю морду шипами, и длинноухие создания с острыми чертами лица, не похожие ни на одно из живых существ… Лишь в нижнем углу показался знакомый силуэт паука с тонкими ногами, лишь его голова не казалась такой прекрасной, как у их недавнего врага.

– Кто это? – наконец, спросил Берси. – Я тут только паука и узнал…

– В этом всё и дело, – торжествующе поднял палец Йоанн. – Никого из этих существ не видели больше четырёх сотен лет! Хотя каждый из этих видов, судя по разрозненным сведениям, занимал свою экологическую нишу…

– Какую нишу? – не понял Берси.

– Экологическую. Значит, что они устойчиво обитали на своей земле, у них была еда, и их выживанию особенно ничто не угрожало. Но потом… Что-то произошло, и они начали спешно покидать привычную места.

– И куда же они скрылись? – Берси почесал патлатый затылок. – Может быть, умерли?

– В том-то и дело, что никто не знает… Просто стали исчезать, и через несколько лет уже никого не стало на этом месте. – Йоанн подумал немного, после чего осторожно добавил: – Я находил одну заметку – не здесь, в другой книге, ещё раньше – что, возможно, они ушли глубоко под землю. И построили там свои города…

– Так почему ты не говорил об этом?!

– Это была только теория, – поркоспино поднял руки, словно обороняясь. – И всего один источник! Я не хотел давать ложные сведения… Сейчас же началось вырисовываться хоть что-то интересно!

– Но это всё равно не даёт никаких ответов! – Берси в отчаянии отошёл от стола. – Да, это очень интересно, но мы по-прежнему не знаем, почему они вышли сейчас, и что с этим делать?

Йоанн почесал белый подбородок.

– Может быть, пока этого ответа и нет, – задумчиво произнёс альбинос. – Но теперь мы знаем, в каком направлении идти.

– Но других источников нам может и не подвернуться, – возразил Берси. – Ты уже не первый месяц ищешь…

– В нашей деревне с этим и правда не так хорошо, как мне бы хотелось, – глаза ежа озорно блеснули. – Но кто мешает поехать нам в город? В настоящий город? С библиотекой и учёными…

– Ты про Заливлуг? – Берси ошеломлённо посмотрел на товарища. И почему только эта мысль не приходила к нему в голову!

– Именно! Осталось только найти предлог, чтобы Барис поехал с нами туда… Одних он нас не отпустит так далеко…

***

– Ты с какого дерева свалился!? – Колоко сосредоточено зашивала рану на плече брата, не забывая ругать его сквозь стиснутые зубы. Из-за чешуи костяные иглы быстро ломались, что тоже выводили девочку из себя. – Они могли тебя убить!

– А фто я фтелал? Я профто умнее их…– Сестра на середине фразы закрыла брату рот рукой: ей надоело слушать его оправдания.

Не больше часа назад мальчик обыграл двух наёмников в карты, естественно, не самым честным способом. С каждым днём его поступки становились всё более невыносимыми, а ей, как сестре, приходилось во всём защищать брата.

Как только они вернулись из того похода, год назад, Лококо сразу нанялся работать на кладбище. Поначалу ему доверяли только копать могилы, но позже стали допускать до обрядов. Кроме того, он почти перестал общаться с остальными детьми, и вообще редко возвращался домой, ночуя то в храме при кладбище, то в таверне.

Его новыми друзьями всё чаще становились торговцы и наёмники, что проходили через их город. Когда началась миграция жителей из-за частых атак пауков, у мальчика стали появляться в кругу общения всё более тёмные и сомнительные личности.

Один из его "друзей" показал ему, как жульничать в картах; другой научил подрезать кошельки у незадачливых старушек на рынке. Какой-то доктор, судя по смеху из племени Инписи, рассказал, что у мальчика скоро будет расти язык, и предложил его отрезать. Лококо согласился, опасаясь, что начнёт шепелявить. Язык доктор отрезал, забрал себе и больше его в городке не видели. А мальчик обзавелся ещё одной физической травмой.

После того укуса паука началась гангрена, и часть ноги пришлось удалить. Мальчик мог ходить, но медленно и сильно хромая.

– Фего ты перефифаефь!? – он не выдержал, отталкивая от себя сестру; та удержалась на ногах, но отошла на пару шагов. Она была ошарашена. Брат себе такого раньше не позволял! – Ефли бы фсё пофло не так, мы бы их убили, как в тот раз! – брат осёкся, увидев слёзы, выступившие на глазах сестры. – Ладно тебе, успокойся, выпей воды, и затем дошей мне уже эту чертову рану.

***

– Спасибо, что позвал меня посмотреть на эти деревья, – изрядно исхудавшая пожилая ёжиха сидела на скамейке. Борис сидел рядом, приобнимая старую подругу за плечи. За этот год на заднем дворе его дома произошли изменения – взошло семь саженцев кровавых Рорронго.

– Это ещё не деревья, только всходы – мужчина устало улыбнулся; последние дни он старался проводить больше времени с Вестой. Последние события сильно сказались на её здоровье и нервах. Многие из её детей и внуков входили в отряды разведки, и она очень переживала.

– Даже по ним можно многое понять, – театрально закатив глаза, Веста стала изображать ведьму, – виии~ижу, виии~ижу, – завывала она дрожащим голосом, – краййй~нее правое… маленькиии~й, серый, с рооо~огом на носууу~у!

– Как догадалась? – сквозь смех спросил Барис.

– Я старая, а не слепая! – засмеялась Веста в ответ, – там же написано!

Старые друзья ещё несколько минут хохотали от души, словно и не было всего происходящего.

– Ты права, – стирая с лица слёзы, начал Борис,– они уже особенные. Каждый по-своему. У дерева Роджи ствол шире, чем у остальныха, а ветви появляются только ближе к верхушке.

– И корни слегка выступают из земли… А то, что рядом стройное, гибкое, с красивой гладкой корой, чьё?

– Видишь маленькие шипы на стволе?

– Хм… Но дерево Йонна рядом, белое с красными листьями…

– Верно. То, что с шипами, Лококо…

– Страшно интересно, в кого же он вырастет… – начала было Веста, но увидела тень, опускающуюся на лицо приятеля, и резко сменила тему. – В центре сразу видно твоё! Растёт быстрее остальных, листья широкие, а кора толстая.

– Да-а, – неожиданно нежно промурлыкал Барис, – как у меня на родине, – он и не думал, что так скучает по родным джунглям. Даже одно-единственное дерево напоминало ему о пышных тропических лесах и его бравой боевой юности. Но голос Весты вытащил его из омута памяти.

– А эта ёлка, что крайняя слева, точно наша Астрид. А рядом, тонкое, низенькое, почти с прозрачными листьями – Колоко.

– Да, а последнее, ближайшее к моему, Берси, – он уже видел деревья, похожие на эти, в лесу ближе к изумрудным лугам. Стволы их кривые, часто, как и в случае с этим деревом, ствол раздваивается, а верхний слой коры тонкий и белый, с черными полосами то тут, то там встречающимися по всему дереву.

– На удивление самое неказистое, – улыбнулась старушка, и словно вспомнив что-то стала рыться в своей сумке. Она достала из сумки клочок бумаги и протянула его Барису. Кожа на её руках тонкая, были видны все сосуды и каждая мышца. Барис взял бумажку, прочитал и удивленно поднял бровь, а старушка заговорщицки улыбнулась. – Она может знать правду о происхождении Берси.

***

Вся семья собралась за столом. Иде и Астрид быстро раскладывали пищу по тарелкам, а Берси и Бор помогали расставить блюда. Последним сел Барис: починка крыши шла полным ходом, но он справлялся даже в одиночку.

– Астрид, как твоя стрельба? – обратился Йоанн к только что закончившей сервировать и севшей девочке.

Громкость была такая, чтобы слышали все, и Берси, устраивающийся на противоположном конце, догадался, что Йоанн пытается осуществить их план.

– Стала попадать чуть дальше! – с плохо скрываемой гордостью ответила она. – Недавно тетива лопнула, правда. Я её заменила, но пока что всё равно не то, что прежде…

Йоанн сочувственно покивал. Конечно же, он знал, что Астрид недавно сама чинила лук, только напрямую с ней этого не обсуждал…

– Я читал, что качество оружия вообще очень важно для нормального обучения! – продолжил он. – Пока рука ещё не столь набита, небольшие отклонения материале или соединении частей может сказаться на формировании навыка. Ты уже прекрасно стреляешь, – он неожиданно тепло улыбнулся. – Но, думаю, любые таланты надо развивать.

– Я бы тоже не отказалась от новых кинжалов, – задумчиво произнесла Колоко. – Мои уже немного затупились…

Она тоже считала себя талантливой, и её несколько укололо то, что первой спросили Астрид. Колоко часто уходила, когда все были заняты своими делами, и в одиночку тренировалась на деревьях, лишь иногда, дополнив своими улучшающимися навыками слияния с окружающим миром, могла заколоть мелкую дичь – правда, так везло совсем нечасто; если у неё и получалось быть невидимой, то стать неслышимой было сложнее. А травоядные давно усвоили, что бежать необходимо при любых непонятных звуках... Да, пусть Колоко и не очень распространялась о своих тренировках, но изредка и она могла что-то принести, и свою толику внимания получить хотелось.

– А фто это ты орушием уфлёкся? – спросил Лококо с набитым ртом, не отрываясь от сочных кореньев, которые он любил несмотря на то, что ел их каждый день.

– Нет, спасибо, – покачал головой Йоанн. – Моё оружие – знания…

– Которые ты получаешь через чтение? – решил подсобить другу Берси.

Барис лукаво следил за своим белокожим воспитанником.

– И чего же не хватает тебе, Йоанн? Неужели лавка Муррона стала тесна для тебя?

Мальчик посмотрел на Бариса, подумал секунду, и решил выложить правду – небольшую её часть, конечно.

– Большую часть того, что могло бы меня заинтересовать, я уже прочитал в нашем книжном магазине, – это не было преувеличением, и Барис лишь кивнул. – Зато я узнал, что в библиотеках можно найти поистине важные труды. Древние, интересные, необычные. То, что нужно для меня.

Йоанн говорил прямо, и все его слушали.

– Но ведь у нас тут нет библиотеки, – протянул Роджи.

– Зато в городах обычно есть, – сказала молчавшая обычно Иде. Она не была особенно разговорчивой, зато всегда тянулась к скоплению жизни, и города интересовали её особенно пристально.

– Ближайший город – Заливлуг, – произнёс Барис. – Но выходить куда-то в такое время…

– В том регионе пауков практически не видели, – заметил Йоанн. – И в сам Заливлуг они не заходят. Возможно, что там может быть даже безопаснее, чем в нашей деревне.

– Но опасность может приключиться по пути, – сурово заметил отец.

Ему не нравилась идея уходить с укреплённого места. Особенно после того, как он обещал Инге присмотреть за её детьми. Но как раз медвежата и решили перевернуть его мнение.

– Если присоединиться к торговому каравану, то опасность нам не грозит, – уверенно заметил Бор. Он часто слышал про безопасность караванов от старшего брата, и верил в их защищённость.

– К тому же, там можно будет закупить материалов и тканей, которых нам не хватает здесь, и продать что-нибудь из того, что здесь выращивают, – добавила Иде. – Пока погода относительно хорошая, но скоро может начать холодать, и стоило бы быть подготовленными…

Барис только руками развёл. Аргументы детей были разумны, да и эмоционально они подустали от бесконечной обороны. Ничего не случится, если они рискнут выбраться: купят оружия и одежду, броню и материалы… Риск не столь велик. А продать кое-что с огорода можно и впрямь выгоднее в городе.

– Хорошо, – сдался он. – Подготовим товар и через неделю поедем.

***

– Они без нас не справятся, – толстяк поправил костяной сферический шлем на своей голове.

– Вее~ерно, – зевая протянул его не менее пухлый товарищ, – наш народ веками сражался с этой угрозой.

– Собирай отряд, будем выходить на поверхность! – скомандовал первый, и засеменил в один из тоннелей, подальше от горы членистоногих трупов.