Дефект масс

Глава 1

«Ржавый пояс» не был станцией в привычном смысле слова.

Он рос как грибница — без чертежей, без плана, только по необходимости. Сначала был один складской модуль, потом второй, потом кто-то приварил к нему старый разгонный блок, превратив в мастерскую. Дальше пристыковали топливный терминал, надстроили жилой отсек, проложили новые шлюзы через корпуса списанных кораблей. Через полтора века эта хаотичная свалка превратилась в гигантский перерабатывающий комплекс, который кормил целый сектор.

Торн любил здесь каждый люк, каждую проржавевшую балку.

Он шёл по главному коридору, где под ногами гудела металлическая решётка, а по стенам тянулись пучки кабелей — старых, новых, перемотанных синей изолентой в несколько слоёв. С потолка капало. Где-то на верхних уровнях конденсировалась влага из систем охлаждения, и теперь вода собиралась в ржавые лужицы, которые никто не убирал. Воздух был тяжёлым — смесь озона, нагретого пластика и машинного масла.

— Командир, — раздался голос из динамика на стене. — У нас проблема.

Торн остановился. Нажал кнопку ответа.

— Говори, Кан.

— Третий отсек. Система охлаждения упала на семьдесят процентов. Если не заменим блок в ближайшие шестнадцать часов, потеряем всю партию антигравитационных стабилизаторов.

— Я в курсе. — Торн пошёл дальше. — Блок лежит в хранилище Д. Найдём замену.

— В том-то и дело, — голос Кана стал тише, словно он проверял, не слышит ли кто посторонний. — Блок пропал. Я проверил по журналам — никто не выписывал. Но его нет на месте.

Торн остановился снова.

— Сколько раз повторять: без моего приказа ничего не трогать со склада. — Он потёр переносицу, где давно засела привычка хмуриться. — Кто работал в хранилище на этой неделе?

— Марк, — ответил Кан. — Ваш сын.

Торн молчал несколько секунд.

— Разберись, — сказал он наконец и отключил связь.

Он знал, что Марк не стал бы брать чужое. Марк вообще редко брал что-то без спроса — он был слишком тихим для этого. Скорее, кто-то подделал записи в журнале учёта, а подпись поставил младшего, потому что его легче всего обвинить.

Торн свернул в боковой проход, где освещение было ещё хуже — только редкие светодиодные ленты, давно потерявшие половину яркости. Пол вибрировал. Где-то рядом работали дробилки, и их равномерный гул проникал в самые глубокие отсеки станции.

Он думал о сыновьях.

Старший, Эрл, был хватким, быстрым, палец в рот не клади. Он уже десять лет водил разведчики и никогда не возвращался с пустыми руками.

Средний, Дориан, лучше всех умел договариваться — с торговцами, с контрабандистами, с кем угодно. Если на станции случались тёрки, Дориан разводил всех по углам ещё до того, как кто-то успевал выхватить бластер.

Младший, Марк, был непохож на обоих.

Марк всегда находился в тени. Нестремительный, молчаливый, он проводил дни в мастерских, разбирая моторы и собирая их обратно с закрытыми глазами. Он не умел торговаться. Не умел нажимать, давить, доказывать свою правоту кулаками. Зато любой двигатель, который попадал в его руки, начинал работать лучше заводского.

Торн не знал, гордиться этим или переживать.

Он добрался до развилки, где главный коридор разделялся на три рукава. Правый вёл к жилому блоку. Прямой — к командному центру. Левый, самый тёмный и узкий, — в хранилище древних запчастей.

Торн повернул налево.

Ему нужно было проверить пропавший блок самому. А заодно — понять, кто ещё шастает по складам без спроса.

Глава 2

В мастерской Торна было тесно.

Шкафы с инструментами, стеллажи с запчастями, стойки с диагностическим оборудованием — всё это сжимало пространство до размеров каюты на старом грузовом корабле. Единственное свободное место занимал верстак в центре, на котором сейчас лежал разобранный двигатель от шахтёрского бота.

Марк сидел на низком табурете, склонившись над блоком цилиндров. Пальцы его двигались безошибочно: вытащить изношенную прокладку, проверить зеркальность, подобрать новую из ящика слева. Он делал это так же естественно, как другие дышат.

На вид Марку было лет двадцать пять, но сутулость и привычка опускать взгляд делали его младше. Волосы вечно падали на лоб, потому что он забывал их убрать. Руки — в масле и мелких царапинах, под ногтями навечно въелась графитовая пыль.

Рядом на верстаке лежал открытый планшет с журналом учёта склада. Подпись Марка стояла напротив графы «Блок охлаждения, модель Т-9».

Он не делал этой записи.

— Значит, кто-то подписал твоё имя, — сказал Торн, входя в мастерскую.

Марк поднял голову. На лице его не появилось удивления — только лёгкая усталость, будто он уже ожидал этого разговора.

— И не в первый раз, — ответил Марк.

Он отложил отвертку и повернулся к отцу. Торн стоял в дверном проёме, загораживая свет. В руках он держал распечатку со склада — жёлтый лист, на котором жирными чернилами значилось списание.

— Ты знаешь, кто это делает?

Марк пожал плечами.

— Догадываюсь.

— Тогда скажи прямо, — голос Торна стал жёстче.

Марк помолчал. По мастерской прошёлся сквозняк — где-то открыли шлюз, и давление выровнялось привычным хлопком. Лампочка под потолком моргнула.

— Эрл, — произнёс Марк тихо. — Или Дориан. Или оба. Они берут лучшие детали, продают на чёрном рынке, а в учётку вписывают меня. Отец, это происходит годами. Ты просто не хочешь замечать.

Торн опустил лист на верстак, поверх разобранного двигателя.

— У тебя есть доказательства?

Марк посмотрел на отца. В его глазах отразилась усталость человека, который перестал пытаться.

— Ты спроси Дориана, откуда у него новый навигационный модуль прошлого поколения. На станцию такие не завозили. Я проверял.

Торн отвёл взгляд. На несколько секунд в мастерской повисла тишина — слышно было только слабое гудение вентиляции и далёкий лязг дробилок.

— Ты младший, — сказал наконец Торн. — Тебе сложнее.

— Мне не сложнее, — Марк взял обратно отвертку. — Мне просто не верят.

Он снова склонился над двигателем, давая понять, что разговор окончен. Торн постоял ещё немного, потом развернулся и вышел в коридор.

В мастерской снова остались только Марк, ржавый верстак и разобранный мотор, который через час должен был заработать как новый.

Никто из братьев не пришёл помочь.

Никто не заходил.

Марк работал один — так же, как всегда.

Глава 3

Заказ пришёл в формате зашифрованного пакета, что само по себе было странно.

Торн принял его в командном центре станции — небольшой рубке, где единственный панорамный экран давно заменили тремя меньшими, собранными из разных моделей. Под потолком висела голографическая карта сектора, но половина её секторов мерцала из-за старого проектора.

Рядом с Торном стоял Дориан — широкоплечий, с коротко стриженными тёмными волосами и тяжёлой челюстью. Он опирался на спинку кресла и смотрел на расшифровывающееся сообщение с плохо скрываемым интересом.

Текст появился строка за строкой:

«Улей «Золотой гребень».

Планета-кольцо, внешний сегмент.

Заказ: оксид Астранума, чистота не ниже девяноста пяти процентов, объём — одна стандартная капсула.

Награда: десять лет беспошлинного топлива для станции «Ржавый пояс».

Координаты предполагаемого местонахождения груза прилагаются.

Срок — тридцать стандартных суток.»

Повисла тишина.

Дориан первым нарушил молчание.

— Десять лет беспошлинного топлива, — проговорил он медленно, словно пробуя слова на вкус. — Отец, это состояние.

Торн не ответил. Он перечитал сообщение ещё раз, потом вывел на экран координаты. Система с одной звездой, необитаемый пояс астероидов, по слухам — обломки транспортного корабля с грузом редких сплавов.

— Слухи, — сказал он наконец. — Слухам нельзя верить.

— А улью «Золотой гребень» можно верить? — Дориан усмехнулся. — Эти наследники на своей планете-кольце живут как боги. Если они заказывают Астранум, значит, Астранум действительно где-то есть.

— Или они проверяют, кто достаточно глуп, чтобы лететь за призраком, — возразил Торн. — Бывало такое.

Он откинулся в кресле. По рубке прошёлся холодный ветерок от вентиляции — система гоняла воздух через старые фильтры, и тонкий свист давно стал привычным фоном. На пульте мерцали огоньки: работа двигателей, давление в отсеках, дежурный режим связи.

Дориан обошёл кресло и встал перед отцом.

— У нас нет выбора, — сказал он жёстко. — Ты сам говорил: лицензия на стыковку с торговыми путями висит на волоске. Если мы не заплатим до конца квартала, «Ржавый пояс» превратится в обычную свалку.

— Я помню, — глухо ответил Торн.

— Так дай мне этот заказ. — Дориан положил руку на спинку кресла, наклонился ближе. — Я возьму лучший разведчик, запас провизии на месяц и найду этот Астранум.

Торн посмотрел на сына долгим взглядом.

— Пусть Эрл летит, — сказал он.

Дориан выпрямился. На его лице на секунду мелькнуло раздражение, но он быстро взял себя в руки.

— Эрл сейчас в верхнем поясе, грузит титановую руду. Ты хочешь отзывать его с рейса, когда он через сутки вернётся сам?

— Тогда жди сутки.

— Каждый час топливной лицензии стоит денег. Ты сам это знаешь.

Торн поднялся из кресла. Он был ниже Дориана на полголовы, но в его фигуре чувствовалась такая плотная, прожжённая годами сила, что спорить с ним было трудно.

— Хорошо, — сказал он. — Пусть летит Эрл.

Дориан сделал шаг назад.

— Ты не расслышал. Я сказал: Эрл в рейсе. Его нет на станции.

Торн перевёл взгляд на пульт. На экране связи горела зелёная точка — разведчик Эрла действительно находился далеко за пределами сектора Кремний-7.

— Тогда кто, по-твоему, должен лететь? — спросил Торн, хотя уже знал ответ.

— Я, — сказал Дориан. — Или ты предпочтёшь отправить этого твоего молчуна Марка? Он, конечно, умеет копаться в двигателях, но летать... — Дориан покачал головой. — Он даже стыковку с первого раза не всегда делает.

Торн промолчал. Он думал о том, что Марк действительно никогда не летал дальше соседних астероидов. Но у Эрла и Дориана за плечами были сотни рейсов, и оба они считались лучшими пилотами на станции.

— Хорошо, — повторил Торн. — Летишь ты.

— Справедливое решение, — Дориан уже разворачивался к выходу. — Я подготовлю разведчик. Завтра на рассвете вылетаю.

— Возвращайся с грузом, — сказал Торн ему в спину.

Дориан бросил через плечо:

— А ты сомневаешься?

И вышел, оставив дверь открытой.

Торн вернулся в кресло. На верхнем экране всё ещё были видны координаты предполагаемого местонахождения Астранума — чуждая система с непривычным расположением планет. Что-то в этих цифрах его тревожило.

Он сбросил изображение и вызвал канал технической поддержки.

— Марк, — сказал он в микрофон, когда на том конце ответили. — Скопируй полётное задание с навигационного блока на разведчике, который готовят для Дориана. Я хочу потом всё перепроверить.

— Хорошо, отец, — ответил тихий голос младшего сына.

Торн отключил связь. В командном центре снова остались только мерцающие экраны и ровный гул работающей станции.

Он надеялся, что его тревога — просто старость.

Но старость ещё никогда не обманывала его так сильно, как другие люди.

Глава 4

Эрл узнал о заказе последним.

Он только что зашёл в командный центр, скинув на пол шлем скафандра. Лицо было красным — переход из вакуума в нормальное давление всегда вызывал у него такую реакцию, и он ненавидел это за глупую слабость. Торн сидел в кресле, Дориан стоял у экрана с распечаткой координат. Оба повернулись к вошедшему.

— Астранум, — сказал Торн без предисловий. — Заказ от улья «Золотой гребень». Награда — десять лет беспошлинного топлива.

Эрл остановился. Застегнул клапан скафандра, который забыл застегнуть после выхода из шлюза.

— Серьёзный заказ.

— Серьёзнее не бывает, — отозвался Дориан, не глядя на брата. Он крутил в пальцах пластиковую карту памяти. — Я уже подготовил навигатор.

— Ты? — Эрл перевёл взгляд на отца.

Торн покачал головой.

— Ещё нет. Я позвал вас обоих, чтобы решить, кто полетит.

Эрл подошёл к экрану. Координаты вели в пустую звёздную систему, без названия, без станций, без планет. Только пояс астероидов и слухи о разбившемся транспорте.

— Я полечу, — сказал Эрл. Без колебаний, без сомнений.

Дориан усмехнулся.

— Почему это ты?

— Потому что я старший. Потому что у меня больше вылетов за пределы сектора. Потому что, — Эрл повернулся к брату, — ты в прошлый раз заблудился на трёхдневном маршруте и просидел в открытом космосе лишние сутки, пока Марк не вычислил твои координаты по отражению радиосигнала от газового гиганта.

Дориан побледнел. Это была правда, и правда болезненная.

— Хватит, — вмешался Торн. — Эрл прав. У него больше опыта.

— Но я уже подготовил...

— Подготовка не считается, — отрезал Торн. — Эрл, бери лучший разведчик. Запас провизии — на месяц. Координаты загрузишь себе сам.

Эрл кивнул. Протянул руку к карте памяти, но Дориан спрятал её за спину.

— Это моя подготовка, — сказал он с холодной злостью.

— Тогда сделаешь новую. Для себя. В следующий раз.

Дориан сжал челюсти так сильно, что желваки заходили под кожей. Он бросил карту памяти на пульт, развернулся и вышел, громко хлопнув дверью.

Торн посмотрел на Эрла.

— Будь осторожен. Что-то мне не нравится в этом заказе.

— Всё будет в порядке, отец.

Эрл взял карту памяти, которую Дориан оставил на пульте, и сунул в карман. Он проверит её позже — не потому, что не доверял брату, а потому, что привык перепроверять всё, что касалось навигации.

В ангаре его уже ждал разведчик.

Машина была лучшей на станции — «Стремительный», модель прошлого года, с усиленной бронёй и новыми двигателями, которые Марк поставил всего месяц назад. Эрл обошёл корабль кругом, проверил стыковочные узлы, заглянул в грузовой отсек.

Запасов хватило бы на сорок дней — он взял больше, чем просил отец. Лишний кислород, лишние баллоны с водой, консервы, которые не надоедали. И два комплекта скафандров.

— Помочь? — раздался голос сзади.

Эрл обернулся. Марк стоял в дверях ангара, держа в руках ящик с инструментами.

— Помоги загрузить топливо, — сказал Эрл. — И проверь ещё раз двигатели. Я хочу вылететь через два часа.

Марк кивнул. Поставил ящик на пол, подошёл к разведчику и начал открывать панель доступа к реактору. Пальцы его двигались быстро и уверенно, без лишних движений.

— Ты слышал про Астранум? — спросил Марк, не оборачиваясь.

— Слышал.

— Это опасный рейс.

— Все рейсы опасные, — ответил Эрл, загружая в погрузочный люк первый контейнер с провизией. — А этот ещё и прибыльный.

Он не сказал брату, что чувствует: лёгкое беспокойство, которое поселилось под ложечкой с того момента, как отец назвал координаты. Эрл не любил полёты «по слухам». Со слухами связаны засады. Но десять лет топлива — это больше, чем станция зарабатывала за три года обычной работы.

— Готово, — сказал Марк через полчаса, закрывая панель. — Двигатели в норме.

— Спасибо.

Эрл забрался в кабину. Кресло было старым, продавленным, но удобным — он привык к нему. Запустил двигатели. По ангару прошёлся низкий гул, металлический пол завибрировал.

Марк отошёл к стене, глядя, как брат проверяет системы.

— Вернись, — сказал он просто.

— Вернусь, — ответил Эрл и закрыл люк.

Разведчик оторвался от платформы, развернулся на месте и взял курс к выходному шлюзу. Через минуту за иллюминаторами зажглись звёзды.

Эрл взял курс к координатам Астранума.

Топливные баки были полны. Запас провизии — на месяц. В навигационную систему были загружены данные с той самой карты, которую Дориан оставил на пульте. Эрл бегло просмотрел базовые векторы и решил, что маршрут чист, не заметив скрытой программной закладки.

Глава 5

Две недели на станции тянулись медленно.

Торн сидел в командном центре чаще обычного. Он не признавался себе, что ждёт вестей, но каждый раз, когда входящий сигнал загорался на пульте, его руки замирали над клавиатурой. Большую часть времени это были стандартные запросы от торговцев или автоматические отчёты от дробильных комплексов. Ни одного сообщения от Эрла.

Дориан в эти дни держался на расстоянии. Он выполнял свою работу — занимался документами, встречал грузовые баржи, проверял счета — но в командный центр заходил редко, а если и заходил, то молча. Торн замечал это, но не комментировал. Между братьями всегда существовало соперничество, и теперь, когда Эрл улетел, Дориан, вероятно, просто ждал своего часа.

Марк работал в мастерской.

Он разобрал и собрал три двигателя, заменил проводку в двух грузовых доках и наладил систему вентиляции в жилом отсеке, которая чихала и плевалась холодным воздухом уже который месяц. Руки делали своё дело, но мысли крутились вокруг одного: почему Эрл не выходит на связь?

На седьмой день Торн вызвал Марка к себе.

— Проверь канал, — сказал отец. — Может, у нас проблемы с приёмом.

Марк проверил. Канал работал идеально. Станция принимала сигналы с дальностью до тридцати световых лет. В пределах этого радиуса не было ни одного корабля, кроме двух грузовых барж, которые шли транзитом через соседнюю систему.

Эрла не было в зоне досягаемости.

— Он ушёл дальше, чем мы думали, — предположил Торн.

— Или его передатчик выключен, — ответил Марк.

Отец не ответил. Он смотрел на звёзды за экраном, и лицо его казалось вырезанным из старого, потрескавшегося камня.

На десятый день Марк сам пошёл к брату.

— Может, отправим сигнал на его частоте? — спросил он Дориана. — Запросим статус?

Дориан сидел в своей каюте, листая контракты на планшете. Под потолком горела тусклая лампа, отбрасывая жёлтые блики на стены, увешанные картами старых маршрутов. Он не поднял головы.

— Зачем? Он сказал — месяц. Жди месяц.

— Это не в его стиле — молчать так долго.

— Ты плохо знаешь своего брата, — Дориан отложил планшет и посмотрел на Марка. В его взгляде не было ничего, кроме ленивого превосходства. — Эрл любит тишину. Всегда любил. Ему нравится быть недосягаемым.

Марк хотел возразить, но промолчал. Спорить с Дорианом было бесполезно.

Только на четырнадцатый день пришло сообщение.

Оно было коротким, рваным и шло с большим трудом — сигнал едва пробивал помехи, словно передатчик работал на пределе мощности.

«Сбился... астероидный поток... ищу убежище. Связь... плохая. Эрл.»

Торн переслушал запись пять раз. Голос, действительно, был похож на голос старшего сына — хриплый, с характерной картавостью на букве «р». Но помехи искажали всё до неузнаваемости.

— Свяжись с ним, — приказал он связисту. — Узнай координаты.

Связист пытался три часа. Ответа не было.

К вечеру Марк зашёл в командный центр и нашёл отца спящим прямо в кресле — голова откинута на спинку, руки сложены на животе. На экране всё ещё горела карта сектора, и крошечная точка в углу обозначала последнее известное местоположение разведчика.

Марк увеличил изображение.

Сигнал уходил из системы с тремя мёртвыми звёздами. Там не было астероидных потоков — только облако обломков и старая, давно заброшенная туманность, которую в навигационных базах называли «Рваные шторы».

Марк записал координаты.

Потом выключил экран, накрыл отца пледом, который висел на спинке рядом стоящего кресла, и вышел.

В коридоре он столкнулся с Дорианом.

— Что-то новое? — спросил тот.

— Ничего, — ответил Марк. — Всё по-прежнему.

Дориан кивнул и пошёл дальше, не оборачиваясь.

А Марк вернулся в мастерскую и до утра просидел над навигационными картами, пытаясь понять, куда на самом деле делся брат.

Глава 6

Дориан вошёл в командный центр на следующее утро с таким видом, будто уже всё решил.

— Мы не можем ждать, — заявил он, не поздоровавшись. — Лицензия на стыковку истекает через десять дней. Если мы не заплатим, «Ржавый пояс» потеряет право принимать торговые корабли. Ты сам это знаешь.

Торн сидел в кресле с кружкой остывшего кофе. Он не спал уже вторую ночь — под глазами залегли тёмные круги, движения стали медленными, почти старческими. На экране перед ним всё ещё висело сообщение Эрла. Он перечитал его раз десять, пытаясь найти между строк что-то, чего там не было.

— Дай ему ещё неделю, — сказал Торн. — В сообщении сказано, что он ищет убежище. Значит, он жив.

— Или это было записано пять дней назад, и сейчас его уже нет в живых. — Дориан перегнулся через пульт и ткнул пальцем в экран. — Посмотри на качество сигнала. Он шёл с предельной дистанции. Если Эрл ушёл так далеко, значит, он либо заблудился, либо его унесло астероидным потоком. В обоих случаях он не вернётся в ближайшие дни.

— В неделю он уложится.

— А если нет? — Дориан повысил голос. — Что тогда? Мы потеряем станцию из-за того, что ты решил подождать?

В командном центре повисла тишина. Вентиляция гудела на низкой частоте, где-то далеко лязгнула дробилка — кто-то запустил переработку новой партии металлолома.

— Ты прав, — сказал Торн неожиданно тихо. — Станция не может ждать.

Дориан выпрямился. На его лице проступила довольная усмешка, которую он даже не пытался скрыть.

— Я полечу, — сказал он. — Возьму разведчик и пройду по маршруту Эрла. Найду его и Астранум.

— Нет, — ответил Торн.

Дориан замер.

— Что значит «нет»?

— Ты не полетишь. Я отправлю поисковую группу. Двух человек.

— Каких двух человек? — Дориан усмехнулся громче. — У нас нет лишних пилотов. Грузчики не умеют управлять разведчиками. Остаёмся только я и Марк. А Марк, — он махнул рукой в сторону двери, — даже стыковку нормально не выполняет.

— Марк остаётся здесь, — сказал Торн. — Он нужен на станции. Чтобы чинить оборудование.

— Значит, я лечу один.

— Нет. — Торн поднялся из кресла. Он был ниже сына, но в его фигуре вдруг проступила та самая жёсткость, которую все помнили по старым временам — когда он сам выходил в открытый космос без страховки и дрался с контрабандистами за грузы. — Ты отправишься на поиски брата, но не один. Я дам тебе напарника.

— Кого?

— Кана.

Дориан рассмеялся. Коротко, зло.

— Кана? Этого старого механика, который уже десять лет не выходил за пределы станции? Он даже шлюз открывает с третьего раза.

— Кан знает навигацию лучше любого твоего приятеля с чёрного рынка, — отрезал Торн. — Он пойдёт с тобой. Или ты не летишь.

Дориан сжал кулаки. Пальцы побелели на сгибах. Он смотрел на отца в упор, и в этом взгляде читалось желание спорить дальше — давить, кричать, требовать. Но Торн не отводил глаз. Он стоял в трёх шагах от сына, и его лицо ничего не выражало, кроме спокойной, непоколебимой уверенности.

— Хорошо, — выдохнул Дориан. — Кан так Кан.

Он развернулся и вышел, даже не взглянув на экран с сообщением брата.

Через два часа в командный центр зашёл худой седой мужчина в засаленном комбинезоне. Кану было под шестьдесят, но двигался он легче, чем Торн — узкие плечи, жилистые руки, быстрый взгляд. За спиной висел старый шлем, на поясе — набор отмычек для аварийных люков.

— Ты хотел меня видеть, командир? — спросил он.

— Ты летишь с Дорианом, — сказал Торн. — Найдёте Эрла. Если с ним что-то случилось — узнаете, что именно. И если найдёте Астранум, забираете и возвращаетесь.

Кан кивнул, не задавая лишних вопросов. Он работал на Торна тридцать лет и давно усвоил: когда командир говорит «летишь», значит, летишь.

— Когда вылет?

— Через шесть часов. Дориан готовит корабль.

— Я буду на месте.

Кан вышел так же тихо, как и вошёл.

Торн остался один. Он смотрел на пустой экран, где только что светилась карта сектора, и думал о том, правильно ли поступил. Отправить Дориана на поиски Эрла — значит, оставить станцию без обоих старших сыновей. А отправить Кана — значит, иметь хотя бы одного человека, которому можно доверять.

Доверять ли Дориану?

Торн не знал ответа на этот вопрос. И это пугало его больше, чем потеря топливной лицензии.

Глава 7

Дориан вернулся через четыре дня.

Он зашёл в командный центр один, без Кана. Комбинезон был испачкан чем-то тёмным, въевшимся в ткань у ворота и на рукавах. Торн сразу понял, что это не масло. Кровь сворачивается именно так — бурыми пятнами, которые не отстирываются.

Торн поднялся из кресла.

— Где Кан?

— Погиб, — ответил Дориан. Он не смотрел отцу в глаза. Вместо этого прошёл к пульту, сбросил на пол шлем и устало опустился на стул. — При аварии.

— Что за авария?

Дориан потёр лицо ладонью. Под глазами залегли тёмные круги, щетина на подбородке отросла за несколько дней. Он выглядел так, будто не спал всё это время.

— Мы нашли разведчик Эрла, — сказал он глухо. — Или то, что от него осталось. Корпус разбит о крупный валун в поясе астероидов. Двигатели оторваны, кабина смята. Внутри никого.

— Пуст? — Торн сделал шаг вперёд. — Эрла не было?

— Не было. — Дориан наконец поднял взгляд. В его глазах Торн увидел усталость и ещё что-то, похожее на страх. — Мы нашли следы на камнях. Кто-то волок тело от корабля. Или тела. Кан пошёл проверить пещеру в астероиде. Я остался у разведчика. Через полчаса он закричал по связи. Потом выстрелы. Потом тишина.

— Ты не пошёл?

— Пошёл. Я видел их со стороны — только спины. Они утащили Кана и ещё одно тело. Крупное, в сером скафандре. А потом тоннель обрушился. Я разбирал завал три часа. Когда пробился, никого уже не было. Только кровь на стенах. И следы от скафандров. Не наших.

Торн медленно опустился в кресло.

— Чьих?

— Неизвестных. Без опознавательных знаков. Но я заметил один серый скафандр. Старая модель, потёртости на левом рукаве, глубокая царапина на шлеме. Тот самый, что Марк красил два года назад, цвет выцвел до грязно-серого.

— Эрл, — выдохнул Торн.

— Похоже на то.

В командном центре повисла тишина. Вентиляция гудела на низкой частоте. Где-то далеко лязгнула дробилка — и звук показался Торну издевательски обыденным, будто ничего не случилось, будто его старший сын не лежит сейчас мёртвый или пленённый в чужом астероиде.

— Координаты Астранума? — спросил Торн.

— Повреждены, — ответил Дориан. — В разведчике почти не осталось навигационных записей. Кто-то попытался стереть их до нашего прилёта. Может, те, кто утащил Эрла. Может, сам Эрл перед тем, как его схватили. Я не знаю.

Торн смотрел на карту сектора, где чёрной точкой было отмечено последнее известное местоположение разведчика.

— Кан? — спросил он тихо. — Ты привёз его тело?

— Нет. — Дориан опустил голову. — Я не смог. Обрушение перекрыло проход. Если я вернусь, потребуется бригада и взрывчатка. А у нас нет ни того, ни другого.

Торн молчал. Он сидел неподвижно, глядя в одну точку на экране.

Дориан поднялся.

— Я пойду, — сказал он. — Нужно отчитаться по топливу и проверить грузовой отсек. Если понадоблюсь, я в ангаре.

Торн кивнул, не оборачиваясь.

Дориан вышел.

В командном центре остались только мерцающие огни на пульте, карта сектора с чёрной точкой и старик, который только что потерял старшего сына.

За дверью, в коридоре, Марк слышал всё.

Он стоял, привалившись к холодной стене, и сжимал в руке планшет с записями. Старые логи навигатора Эрла. Те самые, которые Марк скопировал перед вылетом брата — на всякий случай, потому что привык перепроверять.

Теперь он знал, что не зря.

Марк развернулся и пошёл в мастерскую. Нужно было сравнить записи. И сделать это до того, как Дориан поймёт, что Марк что-то заподозрил.

Глава 8

Торн сидел в командном центре один. Экран перед ним погас — сам, по таймеру, потому что старик не прикасался к пульту уже больше часа. В помещении горел только дежурный свет, оранжевый и тусклый, выхватывающий из темноты край кресла, угол стола, серебрящий седые волосы на голове Торна.

Он смотрел в пустоту.

Дориан нашёл его в этом состоянии через два часа после своего возвращения. Средний сын зашёл без стука, остановился на пороге и молча ждал, пока отец обратит на него внимание. Торн не обращал. Тогда Дориан подошёл к пульту, включил экран и вывел на него финансовые отчёты.

— Ты должен это увидеть, — сказал он.

Торн перевёл взгляд на цифры. Красные. Итоговый баланс и прогнозы доходов горели красным. Сплошные убытки.

— Я вижу, — ответил он тихо.

— Мы не потянем лицензию в этом квартале. — Дориан ткнул пальцем в нижнюю строку. — Даже если продадим всё, что есть на складах. Даже если уволим половину грузчиков. Даже если сами выйдем разгружать баржи.

Торн молчал.

— Заказ на Астранум был нашим единственным шансом, — продолжал Дориан. — Теперь его нет. Эрл пропал. Астранума нет. Награды нет.

— Ты хочешь что-то предложить?

Дориан сел на край стола, напротив отца. В тусклом свете его лицо казалось вырезанным из камня — жёсткие скулы, тонкие губы, холодные глаза.

— Да, — сказал он. — Забудь об этом заказе. Забудь об Астрануме.

— А лицензия?

— Сдай её. — Дориан произнёс это спокойно, как констатацию факта. — Пока долги не раздавили станцию окончательно. Мы можем работать как обычная свалка, без причалов для торговых кораблей. Меньше доходов, но и меньше расходов.

— Мы станем изгоями в секторе.

— Мы уже изгои, отец. — Дориан усмехнулся. — «Ржавый пояс» никто не воспринимает всерьёз. Старая консервная банка на орбите мёртвой звезды. Сдай лицензию, пока её не отозвали принудительно. Тогда будет поздно даже торговать металлоломом.

Торн закрыл глаза.

Он выглядел сломленным. Дориан заметил это — как опустились плечи, как обессиленно легли руки на подлокотники, как глубоко запали глаза. Отец вдруг стал старым. Не просто пожилым механиком с мозолистыми руками, а настоящим стариком, которому пора на покой.

— Я подумаю, — сказал Торн.

— Думай быстрее, — ответил Дориан. — У нас три дня, чтобы подать уведомление.

Он вышел.

Торн остался один. Он сидел неподвижно, глядя на погасший экран, и чувствовал, как тяжесть прожитых лет давит на плечи. Всё, что он строил, всё, ради чего работал, — станция, репутация, будущее для сыновей — рассыпалось за две недели. Эрл пропал. Астранум потерян. Лицензия умирает.

Дориан прав. Надо сдаваться.

Но в этот момент в командный центр вошёл Марк.

Тихий, незаметный Марк, которого никто не ждал и которого редко замечали. Он стоял в дверях, сжимая в руке планшет. На комбинезоне — масляные пятна, под ногтями — графитовая пыль. Волосы упали на лоб, как всегда.

— Отец, — сказал он. — Мне нужно тебе кое-что показать.

Торн поднял голову. Усталость в его глазах смешалась с удивлением.

— Что?

— Я проверил маршрут по полётному заданию навигатора Эрла, — Марк вошёл в комнату и остановился у пульта. — Те данные, что я скопировал перед вылетом. Я сравнил их с обрывками телеметрии, которые Дориан не успел стереть из бортового компьютера разведчика после крушения.

— И?

— Разведчик сбился с курса не случайно. — Марк развернул планшет и положил его перед отцом. На экране светились две схемы — одна оригинальная, вторая изменённая. — Дориан дал Эрлу карту с уже заложенным сбоем. Он внёс изменения в маршрут в тот же день, перед самым вылетом.

Торн вгляделся в схемы. Он не был специалистом по навигации, но разницу видел: маршруты расходились уже на первом переходе. Оригинальный вёл совсем в другую сторону.

— Куда ведёт подменная карта?

— В систему с тремя мёртвыми звёздами и туманностью, — ответил Марк. — В ловушку. А оригинальная карта вела совсем в другое место — туда, где действительно есть шанс найти Астранум.

Торн медленно поднялся из кресла. Сломленность исчезала с его лица, сменяясь чем-то другим. Чем-то, чего Марк не видел в отце уже много лет.

— Ты уверен? — спросил Торн.

— Я проверил трижды, — ответил Марк. — Это не ошибка. Это подстава.

Торн повернулся к выходу, за которым скрылся Дориан.

— Кто имел доступ к навигационным модулям? — спросил он, хотя уже знал ответ.

Марк помолчал.

— Дориан, — сказал он наконец. — И я. Но я не менял карту.

Торн посмотрел на младшего сына долгим, тяжёлым взглядом.

— Верю, — сказал он просто. — Иди в ангар и втайне подготовь свой бот к вылету.

— Я полечу?

— Посмотрим, — ответил Торн. — Сначала я хочу посмотреть Дориану в глаза.

Марк кивнул и вышел из командного центра, зажав планшет под мышкой.

В коридоре было темно и холодно. Он шёл быстро, почти бегом, потому что времени оставалось мало. Дориан скоро узнает, что Марк вылетает. И тогда начнётся настоящее.

Ангар встретил его гулом работающих генераторов и резким светом прожекторов. Посреди бетонной платформы стоял бот — старый, потрёпанный, но свой.

Марк подошёл к нему и положил руку на холодный корпус.

— Полетели, — сказал он тихо.

Глава 9

Ангар встретил Марка холодом и гудением дренажных насосов.

Он вошёл через боковую дверь, стараясь не шуметь, но старые петли всё равно скрипнули — звук пронзил помещение и утонул в равномерном гуле генераторов. Марк замер на секунду, прислушиваясь. Никто не окликнул. Никто не вышел из тени.

Только тогда он двинулся дальше, к дальней стене, где стоял «Ленивец».

Бот выглядел так, будто пережил несколько войн и каждую проиграл. Обшивка в заплатках, левый бок чуть темнее правого — марка от старого реактивного ожога, который никогда не закрашивали. Двигатели торчали под странным углом, потому что кто-то когда-то плохо приварил правый пилон, и теперь его перекос стал частью конструкции. На корме виднелась свежая сварка — Марк сам варил треснувший реакторный экран после прошлого рейса, когда бот чуть не развалился на стыковке.

Он подошёл ближе и провёл рукой по обшивке. Холодный металл, местами шершавый от старой краски. Где-то под этим слоем скрывались дюралевые листы, которые помнили ещё прадеда — того, кто купил этот бот на распродаже списанной техники и назвал «Ленивцем» за неповоротливость.

— Нам лететь, — сказал Марк вслух, будто бот мог его услышать.

В ответ — только шипение клапана где-то в недрах ангара.

Марк открыл грузовой люк и начал загружать припасы. Топливные баллоны, два сменных фильтра для системы жизнеобеспечения, ящик с консервами, запас воды. Всё это он таскал вручную, потому что погрузочный дроид сломался ещё месяц назад, а чинить его было некогда — сначала двигатели, потом вентиляция, потом реакторный экран.

За погрузкой его застал Дориан.

Марк услышал шаги за спиной, когда заносил в люк третью канистру с водой. Тяжёлую, десятилитровую. Обернулся.

Дориан стоял в пятнадцати метрах, прислонившись к стене ангара. Руки скрещены на груди. Лицо в тени — прожекторы светили с противоположной стороны, и бóльшая часть его фигуры оставалась в темноте.

— Куда собрался? — спросил Дориан лениво.

— Отец приказал, — ответил Марк, опуская канистру в люк. — Лететь по исправленному маршруту.

— Исправленному?

Марк выпрямился и посмотрел на брата. Глаза уже привыкли к темноте, и теперь он видел лицо Дориана — спокойное, с лёгкой усмешкой в углах губ. Ни тени тревоги.

— Я проверил логи навигатора Эрла, — сказал Марк. — Карту памяти подменили прямо перед вылетом. Отец знает.

Дориан не ответил сразу. Он отлепился от стены и медленно пошёл к боту — неторопливо, с той ленивой грацией, которая всегда казалась Марку показной.

— Значит, полетишь ты, — произнёс Дориан, остановившись в трёх шагах. — На этом корыте.

— Другого нет.

— Другого нет, — эхом повторил Дориан. Он оглядел «Ленивца» с ног до головы — медленно, презрительно. — Ты хоть понимаешь, что он развалится на первом же прыжке? Трещина в реакторном экране, двигатели из прошлого века, навигатор — позор.

— Я его починю.

— Ты всегда чинишь, — усмехнулся Дориан. — Вечный механик. Руки в масле, взгляд в пол. А когда надо летать — летишь на том, что другие выбросили.

Марк молчал. Он знал, что Дориан пытается его задеть. Знал, что лучший ответ — никакой.

— Ладно, — Дориан развернулся. — Лети. Только имей в виду: если разобьёшься, искать не поеду. У меня своих проблем хватает.

Он ушёл так же внезапно, как и появился. Шаги удалялись, пока не стихли за поворотом коридора.

Марк выдохнул. Потом вернулся к погрузке.

Через час погрузка припасов была завершена. Марк проверил всё по списку: топливо, воду, кислород, запасные части для двигателя, аптечку. Он дважды осмотрел реакторный экран — трещина держалась, но в полёте могла разойтись. С этим нужно было что-то делать. Другого бота не дадут.

Он прикинул оставшийся объём работ. Марк посмотрел на часы на пульте. Нужно было ещё проверить двигатели и заварить треснувший экран реактора. Времени оставалось в обрез.

Он вытер испачканные руки ветошью.

— Пора браться за сварку, — сказал он себе.

Марк ещё раз мысленно проверил маршрут — тот самый, который восстановил по старым логам Эрла. Карта вела в другую звёздную систему, минуя астероидный поток, который должен был убить разведчик.

— Дориан ошибся, — прошептал Марк. — Или нет?

Он не знал ответа. Но знал, что узнает его на месте.

— Я вернусь, — тихо сказал Марк, глядя на потрёпанную обшивку бота.

Он даже не заметил, как Дориан следил за ним из тени ангара. Внезапно по внутренней связи станции раздался голос Торна:

— Марк, Дориан. Немедленно оба в командный центр.

Глава 10

Торн приказал лететь. Марк не спорил. Он стоял в командном центре, слушая отца, и чувствовал на себе взгляд Дориана — тяжёлый, колючий, полный сдерживаемой злобы. Средний брат не проронил ни слова, когда Торн объявил о решении. Только желваки заходили на скулах, и пальцы вцепились в подлокотник кресла так, что побелели костяшки.

— Ты понял? — спросил Торн у Марка, желая закрепить своё решение в присутствии старшего брата.

— Да, отец. Закончу подготовку двигателей «Ленивца» и вылечу по исправленному маршруту.

— Вот и хорошо.

Торн перевёл взгляд на Дориана. Тот молчал. В командном центре повисла тишина — такая плотная, что слышно было, как вентиляция прогоняет воздух через старые фильтры.

— Ты хочешь что-то сказать? — спросил Торн.

Дориан разжал пальцы. Посмотрел на отца, потом на Марка. Глаза сузились.

— Нет, — ответил он наконец. — Что я могу сказать? Ты принял решение.

— Но ты не согласен.

— Какая разница? — Дориан поднялся из кресла. Он был выше отца и Марка, и сейчас пользовался этим ростом, глядя на них сверху вниз. — Ты отправил Эрла — Эрл пропал. Теперь отправляешь Марка. На старом корыте, с треснутым реактором, без нормального оружия. Отличный план.

— У нас нет другого бота.

— Тогда не надо было отправлять Эрла на лучшем.

Торн сделал шаг вперёд. В его голосе зазвучал металл.

— Ты имел доступ к навигационным модулям, Дориан. И ты, и Марк. Кто-то из вас подменил карту.

— Ты меня обвиняешь?

— Я говорю факты. — Торн остановился в шаге от сына. — Пока мы не знаем, кто это сделал. Поэтому Марк летит. А ты остаёшься. Здесь. Под наблюдением.

Дориан побледнел. Губы его сжались в тонкую нитку. Он хотел что-то сказать — Марк видел это по тому, как напряглись мышцы на шее, как дёрнулась щека. Но Дориан промолчал.

Потому что любое возражение выглядело бы как признание.

— Как скажешь, отец, — выдавил он сквозь зубы. — Оставайся со своим любимчиком.

Он развернулся и вышел, с силой хлопнув дверью. По коридору ещё несколько секунд гремели его шаги — быстрые, тяжёлые, полные ярости.

Торн опустился в кресло.

— Он не простит мне этого, — сказал он тихо.

— Он не простит тебе правды, — ответил Марк. — А правда в том, что кто-то из нас двоих — предатель.

Торн посмотрел на младшего сына долгим взглядом.

— Лети, — сказал он. — И возвращайся живым.

Марк кивнул и вышел.

В коридоре было пусто. Дориан ушёл в другую сторону — Марк слышал, как хлопнула дальняя дверь, в районе грузовых доков. Хорошо. Значит, можно спокойно пройти в ангар и начать подготовку «Ленивца», пока брат не придумал, как помешать.

Марк прибавил шаг.

Пол под ногами гудел — где-то работали дробилки, перемалывая очередную партию металлолома. Лампы под потолком мигали, отбрасывая длинные тени. Станция жила своей обычной жизнью, будто ничего не случилось. Будто Эрл не пропал. Будто Дориан не солгал.

— Ничего, — прошептал Марк. — Я всё узнаю.

Он свернул за угол и через минуту уже стоял на пороге ангара.

«Ленивец» ждал. Старый, потрёпанный, но свой. Марк подошёл к нему и положил руку на холодный корпус.

— Полетели, — сказал он тихо и продолжил готовить бот к вылету.

Глава 11

Завершение подготовки «Ленивца» заняло ещё шесть часов.

Марк перешёл к двигателям. Он открыл панель доступа к реактору и сразу понял, что его ждёт долгая ночь. Трещина в экране, которую он заварил перед прошлым рейсом, разошлась снова — по краям выступила мелкая сетка микротрещин, и металл вокруг почернел от перегрева. Марк провёл пальцем по краю, счищая нагар.

— Плохо, — сказал он вслух.

Никто не ответил. В ангаре было пусто.

Марк достал сварочный аппарат. Старая модель, ещё отцовская, с толстым кабелем, который вечно путался под ногами. Он проверил заряд — оставалось на два часа работы. Маловато.

Пришлось тащить из мастерской резервные баллоны с газом. Марк закрепил их на тележке, прокатил через весь ангар, подключил первый. Он оказался почти пуст — давление упало до нижней отметки. Хватило только на один проход.

Он начал варить.

Сначала прогнал шов по старой трещине, зачистил края, наложил первый слой. Металл плавился неохотно — аппарат не додавал температуры, и приходилось вести горелку медленнее, чем хотелось. Марк работал, не поднимая головы, чувствуя, как вибрация от сварочного аппарата передаётся в руки, в плечи, в позвоночник. Пот заливал глаза, но стереть его было нечем — руки заняты.

Через час он закончил первый проход и проверил шов.

Хрупкий.

Марк выругался тихо, сквозь зубы. Непривычное для него дело — он редко ругался. Но сейчас ему казалось, что бот развалится на части ещё до того, как он отстыкуется от станции.

Пришлось накладывать второй слой. И третий.

К концу второго часа газ в баллоне кончился. Марк заменил его на новый — такие лежали в мастерской, он сам их заказывал месяц назад. Но время ушло. Много времени.

Затем он перешёл к системе жизнеобеспечения. Фильтры оказались забиты — Марк заменил их на новые, достал из ящика запасные баллоны с кислородом, проверил клапаны. Всё работало, но натянуто, с лёгким шипением где-то в глубине магистрали. Марк затянул соединения — шипение уменьшилось, но не исчезло полностью.

— Потом разберусь, — пообещал он боту.

Потом была навигация. Марк загрузил в память маршрут — тот самый, который восстановил по логам Эрла. Координаты легли ровно, без ошибок, но старый навигатор долго думал, пересчитывая прыжок. Экран моргал, и на пару минут Марку показалось, что система зависла.

— Давай, — прошептал он. — Давай, старый.

Навигатор щёлкнул и выдал маршрут. Время в пути — четырнадцать часов, если не считать остановок на коррекцию.

Марк вытер лицо рукавом. В ангаре было холодно, но он взмок так, будто только что вылез из шлюза без скафандра.

Он оглянулся.

Никто не пришёл помогать. Отец — в командном центре, наверное, сидит над отчётами и не может оторваться. Дориан — неизвестно где, и слава богам, что не здесь. Грузчики разошлись по своим делам, дроиды сломаны.

Марк работал один.

Он достал из ящика консервы — банку тушёной фасоли — и съел её прямо холодной, стоя у открытого люка. На это ушло пять минут. Потом проверил топливные баки. Два полных, третий наполовину. Маловато для дальнего перехода, но больше на станции не было — Дориан закончил запасы на прошлой неделе, а новые поставки только через три дня.

— Значит, будем экономить, — сказал Марк.

Он закрыл люк и пошёл проверять обшивку. Прошёлся вокруг «Ленивца», заделывая мелкие сколы и царапины — наскоро, потому что времени уже не оставалось. На левом пилоне он нашёл старую пробоину, заваренную ещё прадедом. Сварка держалась, но Марк всё равно прошёлся по ней горелкой — для верности.

Шесть часов.

Столько времени ушло на подготовку бота, который у нормальных людей готовится за два. Марк выпрямился, разогнул затёкшую спину и посмотрел на результат.

«Ленивец» по-прежнему выглядел старым и уродливым. Но теперь он был готов лететь.

— Молодец, — сказал себе Марк. — Справился.

Он убрал инструменты в ящик, задвинул тележку с баллонами к стене и поднялся в кабину. Запустил двигатели — они завелись со второго раза. Система жизнеобеспечения загудела ровно. Навигатор светил зелёным.

Марк откинулся в кресле и закрыл глаза на минуту.

— Можно вылетать, — сказал он.

Он уже потянулся к кнопке отстыковки, но замер.

Глава 12

Марк уже держал руку на кнопке запуска двигателей, когда вспомнил про хранилище древних запчастей.

Мысль пришла неожиданно, как удар током. Он отдёрнул руку и замер в кресле, глядя на пульт управления. До вылета оставалось пять минут — он только что закончил финальную проверку систем, и «Ленивец» был готов к старту. Но что-то внутри подсказывало: он упустил что-то важное.

Отец говорил, что в хранилище Д лежат детали, которые не найти больше нигде во всём секторе. Марк бывал там всего дважды — в детстве, когда отец водил его показывать старые реликвии, и год назад, когда чинил вентиляцию в соседнем коридоре и случайно увидел, как Дориан набирает код на двери.

Тогда Марк запомнил комбинацию. Просто так. На всякий случай.

Сейчас этот «всякий случай» настал.

Марк заглушил двигатели, вылез из кабины и быстрым шагом направился к выходу из ангара. В коридоре было пусто — грузчики разошлись, Дориан где-то в административном отсеке, отец в командном центре. Марк прошёл мимо двух перекрёстков, свернул налево и через минуту уже стоял перед тяжёлой герметичной дверью с потускневшей табличкой «Хранилище Д. Посторонним вход воспрещён».

Он набрал код. Дверь щёлкнула и со скрежетом отъехала в сторону.

Внутри было темно. Холодный воздух пахнул в лицо — систему обогрева отключили здесь много лет назад. Марк включил фонарь на запястье. Свет выхватил из темноты стеллажи, уходящие вглубь отсека. Ржавые, пыльные, заваленные деталями, которые никто не трогал десятилетиями. Реакторные стержни старого образца, турбины для разведывательных ботов, навигационные платы, которые не выпускают уже полвека.

Марк пошёл между рядами.

Он не знал, что ищет. Просто смотрел по сторонам, надеясь, что интуиция подскажет. Фонарь скользил по полкам, выхватывая то один предмет, то другой. Детали были в основном крупные — агрегаты, блоки, какие-то механизмы с поршнями и шестерёнками. Ничего, что можно было бы взять с собой в маленький бот.

Он прошёл почти до конца хранилища, к дальней стене, где пыли было больше, чем везде. Здесь стеллажи кончались, и начиналась глухая металлическая стена с двумя большими ящиками внизу. Марк присел на корточки, открыл первый ящик — пусто. Открыл второй.

Внутри, на слое пыли толщиной в палец, лежал небольшой предмет.

Марк поднёс фонарь ближе.

Паук.

Маленький робот-паук из тёмного металла, размером с две ладони. Он лежал на боку, поджав четыре пары ног к корпусу, как мёртвое насекомое. Одна из задних ног была перебита — сервопривод почернел от старого ожога, металл вокруг оплавился. На корпусе — потёртости, царапины, несколько вмятин. Очень старый. И очень странный — Марк никогда не видел таких моделей.

Он осторожно взял робота в руки. Металл оказался холодным и гладким — не как современные дешёвые сплавы, а как что-то дорогое, старое, почти забытое. Марк перевернул робота. На брюшке виднелась гравировка: длинный серийный номер, дата выпуска — та самая, от которой у Марка перехватило дыхание, — и короткая надпись: «Протокол: вспомогательная навигация».

— Ты древний, — прошептал Марк.

В этот момент робот ожил.

Красный огонёк замигал на корпусе, и раздался звук — короткий, искажённый, похожий на «бип». Динамик явно был повреждён. Звук повторился, и вслед за ним — шипение, треск, а потом голос: металлический, детский какой-то, с помехами.

— Имя… стёрто. Протокол: вспомогательная… навигация. Требуется… регистрация нового имени.

Марк замер. Смотрел на робота, разглядывал его в свете фонаря, чувствовал холод металла на ладонях.

— Ты умеешь говорить? — спросил он.

— Аффирмативно, — ответил робот. — С помехами. Динамик повреждён. Задняя левая нога выведена из строя. Сервопривод перебит.

— Я вижу.

Марк подумал секунду. Потом сунул робота в карман комбинезона и сказал:

— Ты теперь Бипа. По звуку динамика.

— Имя… принято. — Голос робота стал тише, словно он засыпал. — Бипа. Готов к сотрудничеству.

Марк вышел из хранилища, закрыл дверь и зашагал обратно в ангар.

В кармане покачивался маленький паук. Трёхтысячелетний, со сломанной ногой и повреждённым динамиком. И Марк вдруг почувствовал, что лететь одному не так страшно.

— Бипа, — сказал он тихо, проходя мимо очередного перекрёстка. — Ты сможешь помочь мне с навигацией?

— Аффирма… — голос оборвался, потом снова зашипел. — Аффирмативно. Три тысячи лет опыта. Четыре межзвёздные войны.

— Потеря всех владельцев, — закончил Марк. — Ты уже говорил.

— Да, — ответил Бипа. — Вы будете пятым.

Марк ничего не сказал. Он вошёл в ангар, забрался в кабину «Ленивца» и запустил двигатели.

Пора было убираться отсюда, пока Дориан не узнал, что Марк шарил по хранилищу.

Глава 13

Марк отстыковался от станции через двадцать минут после возвращения из хранилища.

«Ленивец» оторвался от причальной платформы с жалобным скрежетом — левый посадочный упор заедал, и Марку пришлось трижды дёрнуть ручку разблокировки, прежде чем бот наконец выскользнул в открытый космос. За иллюминатором проплыли ржавые фермы «Ржавого пояса», антенны связи, покрытые космической пылью, тусклые огоньки жилых отсеков.

Марк взял курс на выход из системы.

До первого прыжка оставалось около часа. Он ввёл координаты в навигатор, проверил давление в топливных магистралях, убедился, что реактор держит температуру. Трещина в экране, заваренная перед вылетом, пока не беспокоила — датчики показывали норму.

— Бипа, — позвал Марк. — Ты там живой?

Из кармана комбинезона раздался треск.

— Аффирмативно, — ответил робот. — Но динамик… хрипит. Проведите диагностику.

Марк вытащил паука и положил на панель управления. Бипа лежал на боку, поджав ноги, и только красный огонёк на корпусе свидетельствовал о том, что он работает.

— Диагностику я тебе проведу, — сказал Марк. — Но потом. Сначала надо выйти за пределы станции.

Он повернулся к иллюминатору. «Ржавый пояс» уже уменьшился до размеров небольшого пятна на фоне звёзд. Издалека станция выглядела почти красивой — россыпь огней на тёмном металлическом теле, напоминающая остывающий уголь. Марк знал, что внутри этих огней — холод, ржавчина и брат, который смотрит ему вслед из командного центра.

— Дориан, — сказал он тихо. — Следи за мной.

— Вы упомянули имя, — подал голос Бипа. — Дориан. Угроза?

— Возможно.

— Отметка сделана. — Робот помолчал, и через несколько секунд добавил: — Требуется помощь в навигации?

— Пока нет. Прокладывай маршрут к координатам Астранума. Те, что я загрузил.

— Принято.

Марк откинулся в кресле и позволил себе расслабиться на минуту. Первый час полёта всегда был самым спокойным — автоматика вела бот по расчётному курсу, двигатели гудели ровно, и ничего не требовало его вмешательства.

Он посмотрел на Бипу. Паук перебирал ногами, пытаясь встать, но перебитый сервопривод на задней левой паре мешал. Он передвигался, волочась и опираясь на третью пару, словно на горб. Зрелище было жалкое и одновременно забавное.

— Ты так и будешь ползать, или я могу тебя починить? — спросил Марк.

— Ремонт… приветствуется, — ответил Бипа. — Но не обязательно. Я функционирую.

Марк взял робота в руки и осмотрел повреждённую ногу. Сервопривод был перебит лазерным лучом — края оплавились, внутри что-то замкнуло. Заменить его на борту было нечем, но можно попытаться перепаять контакты.

— У меня есть инструменты в ящике, — сказал Марк. — Попробую.

— Время… — начал Бипа.

— Времени много. До прыжка ещё сорок минут.

Марк достал из-под кресла маленький ремонтный набор — тонкие отвёртки, пинцет, портативный паяльник. Он работал аккуратно, почти ювелирно, освещая себе фонариком, закреплённым на запястье. Бипа лежал на панели брюшком вверх, не двигаясь.

— Расскажи о себе, — сказал Марк, выпаивая повреждённый контакт. — Ты говорил, четыре войны.

— Аффирмативно, — голос Бипы стал чуть чище — Марк попутно подтянул контакт динамика. — Первый владелец — разведчик. Погиб при стыковке. Второй — торговец. Погиб от рук пиратов. Третий — военный инженер. Погиб при взрыве реактора. Четвёртый — археолог. Пропал без вести на раскопках древнего биокорабля.

Марк замер на секунду.

— Трое погибли, один пропал. И ты всё ещё работаешь.

— Я исправен, — ответил Бипа. — Протокол требует выполнять задачи. Независимо от обстоятельств.

Марк покрутил в пальцах выпаянный контакт — маленький обгоревший кусочек металла. Потом взял новый из ремкомплекта и аккуратно припаял на место. Собрал сервопривод, закрепил ногу.

— Попробуй пошевелить, — сказал он.

Бипа приподнялся на всех ногах. Задняя левая дёрнулась, согнулась — и заработала. Не так плавно, как заводская, но двигалась.

— Сервопривод… восстановлен на семьдесят процентов, — сообщил робот. — Благодарность. Динамик также функционирует лучше.

Голос и правда стал чище — исчезли хрипы и треск, осталась только лёгкая металлическая дребезжащая нота, которую ничем нельзя было убрать.

— Теперь ты можешь передвигаться нормально, — сказал Марк.

Он выпустил Бипу на панель, и робот сделал несколько шагов — медленно, осторожно, переставляя ноги в привычном паучьем ритме.

— Вы заслуживаете доверия, — произнёс Бипа. — Как никто из предыдущих владельцев.

— Я просто механик, — ответил Марк. — Чиню то, что сломано.

Он убрал инструменты в ящик и посмотрел на навигатор. До прыжка оставалось двадцать минут.

— Бипа, — сказал он. — У нас впереди долгий путь. Ты знаешь что-нибудь о туманности «Рваные шторы»?

— Аффирмативно, — ответил робот. — Опасная зона. Высокая плотность ионизированного газа. И пульс-медузы. Полуживые автоматические мины. — Он помолчал. — Мой второй владелец погиб рядом с этой туманностью.

Марк сжал подлокотники кресла.

— Мы идём туда, — сказал он. — По маршруту Эрла.

— Предупреждение получено, — ответил Бипа. — Подготавливаю протокол прохода через минное поле.

Навигатор пискнул, оповещая о готовности к прыжку. Марк перевёл рычаг в положение «Старт».

Звёзды за иллюминатором вытянулись в линии, потом слились в сплошной белый свет, и «Ленивец» нырнул в межпространственный переход.

Четырнадцать часов до туманности.

Глава 14

Первые два дня полёта прошли спокойно.

«Ленивец» шёл по расчётному курсу, двигатели гудели ровно, и Марк начал верить, что всё обойдётся без серьёзных проблем. Он спал урывками — по три-четыре часа, сидя в пилотском кресле, потому что пассажирское было намертво завалено контейнерами с инструментами, а места для нормальной лежанки в кабине не предусматривалось. Бипа в эти часы брал на себя наблюдение за приборами, и если что-то шло не так, будил Марка коротким писком.

— Давление в норме, — докладывал робот каждые два часа. — Температура реактора стабильна. Двигатели работают с номинальной нагрузкой.

— Хорошо, — отвечал Марк и снова проваливался в тяжёлый, беспокойный сон.

На второй день он занялся Бипой всерьёз.

Робот лежал на панели управления, перебирая ногами в воздухе — он наловчился передвигаться по кабине, цепляясь за любые выступы, но явно скучал без дела. Марк достал из ремкомплекта маленькую скрепку, распрямил её и осторожно вставил в отверстие динамика.

— Не дёргайся, — сказал он.

Бипа замер.

Марк покрутил скрепку внутри, вытащил кусочек спекшейся пыли — нагар от старого короткого замыкания, — потом поджал контакты и аккуратно закрыл панель.

— Проверь, — сказал он.

— Бипа. — Голос робота изменился. Исчезла металлическая дребезжащая нота, пропали помехи. Вместо них появился чистый, спокойный тембр, почти человеческий, только с лёгкой механической модуляцией на окончаниях. — Бипа. Динамик исправен. Благодарность за ремонт.

— Не за что.

— Теперь я могу говорить полными предложениями без шипения. — Бипа приподнялся на всех ногах и развернулся к Марку. — Хотите услышать новости?

— Какие новости?

— Я провёл самодиагностику. Кроме динамика и сервопривода задней левой ноги, все системы работают в штатном режиме. Память повреждена частично — утеряны фрагменты записей за период между 1512-м и 1789-м годами.

— Ты помнишь, как тебя создали?

— Аффирмативно. — Бипа замолчал на несколько секунд, словно собираясь с мыслями. — Производство: верфь «Глубокий горизонт». Дата активации: 15.03.1024 по старому календарю. Я был навигационным модулем на разведывательном корабле «Странник». После гибели корабля меня извлекли и установили на торговую платформу. Потом — ещё несколько раз. Последний владелец — археолог Нейл Торн.

Марк вздрогнул.

— Нейл Торн?

— Аффирмативно. Ваш прадед. Мы были на раскопках Левиафана. После его исчезновения корабль спасателей доставил мои обломки на станцию, и меня поместили в хранилище Д. Я находился там почти восемьдесят лет. — Бипа помолчал. — Вы первый, кто меня активировал.

Марк откинулся в кресле. Восемьдесят лет в хранилище, а до этого — почти три тысячи лет истории. Целая вечность. Этот маленький паук пылился на полке, пока на станции сменялись поколения, умирали и рождались люди, а он всё ждал.

— Ты говорил, что потерял всех владельцев, — сказал Марк. — Сколько их было?

— Пятеро, включая вас. — Голос Бипы стал тише. — Первый — разведчик Ли Ян. Погиб при стыковке с повреждённым шлюзом. Второй — торговец Кира Норд. Погибла от рук пиратов. Третий — военный инженер Эрвин Шторм. Погиб при взрыве реактора. Четвёртый — археолог Нейл Торн. Пропал без вести на раскопках древнего биокорабля.

— Я помню эту историю, — сказал Марк. — Прадед ушёл на разведку и не вернулся. Отец говорил, что он нашёл что-то важное, но не успел передать координаты.

— Координаты были переданы, — ответил Бипа. — Они хранятся в моей памяти. Я могу показать их вам, если потребуется.

Марк посмотрел на робота долгим взглядом.

— Покажи, — сказал он.

Бипа подполз к навигационному экрану, выпустил из брюшка тонкий кабель и подключился к разъёму. Экран моргнул, и на нём появилась карта — чуждая звёздная система, далеко за пределами известного сектора.

— Левиафан, — произнёс Бипа. — Биокорабль древней цивилизации. Там ваш прадед пропал без вести.

— Мы туда не пойдём, — сказал Марк. — У нас другая цель.

— Понимаю. — Бипа отключил кабель и свернулся на панели. — Но информация сохранена на случай, если понадобится.

До туманности «Рваные шторы» оставались сутки.

Марк смотрел на звёзды за иллюминатором и думал о том, что его прадед когда-то точно так же сидел в кабине маленького бота и смотрел в пустоту. И не вернулся.

— Бипа, — сказал он. — Ты веришь в судьбу?

— Нет, — ответил робот. — Я верю в навигацию. А навигация говорит, что мы идём правильным курсом.

— Я тоже так думаю, — ответил Марк.

Он перевёл бот в автоматический режим и закрыл глаза. До туманности оставалось двадцать часов. Ему нужно было выспаться перед тем, как они войдут в «Рваные шторы».

Глава 15

На третий день бот вошёл в туманность «Рваные шторы».

Марк заметил изменение сразу. Звёзды за иллюминатором начали меркнуть, словно кто-то прикрывал их слоем матового стекла. Сначала пропали дальние, потом ближние, и вскоре за бортом осталась только однородная серебристая дымка — плотная, непрозрачная, клубящаяся при малейшем движении бота.

— Видимость падает, — сказал Бипа. — Семьсот метров.

— Продолжаем движение, — ответил Марк. — Держи скорость.

Через полчаса Бипа сообщил новую цифру:

— Пятьсот метров.

Марк попытался включить дальний прожектор. Луч света упёрся в стену тумана и не прошёл дальше. Внутри этой мглы что-то мерцало — слабые голубоватые вспышки, похожие на далёкие молнии.

— Разряды? — спросил Марк.

— Ионизация, — ответил Бипа. — Газ в туманности насыщен заряженными частицами. Они реагируют на движение. Чем быстрее мы идём, тем плотнее становится среда.

— Снижаю скорость.

Марк перевёл двигатели в экономный режим. «Ленивец» замедлился, и теперь его едва можно было назвать движущимся — бот просто плыл по инерции, почти не расходуя топлива. За иллюминатором туман сгустился до такой степени, что Марк перестал видеть даже собственные крылья.

— Текущая дальность обзора — двести метров, — доложил Бипа. — Это предел.

— Хуже будет?

— Скорее всего, да. По мере углубления в туманность плотность газа нарастает.

Марк отключил все необязательные системы — обогрев кабины, второй экран, второстепенные датчики. Экономил энергию, хотя причина была не только в топливе. Ему казалось, что чем меньше бот излучает, тем безопаснее.

Бипа не отключался. Робот лежал на панели управления, подключившись к бортовым сенсорам, и молчал, перерабатывая данные.

— Бипа, — позвал Марк через несколько минут. — Что видно на радаре?

Робот не ответил сразу. Марк повторил вопрос:

— Бипа?

— Объекты, — ответил наконец робот. Его голос стал тише, словно он боялся, что его услышат за пределами кабины. — Твёрдые объекты. Быстрые.

— Где?

— Везде. — Бипа помолчал. — Они движутся. Меняют курс. Я не могу определить природу. Слишком сильные помехи от ионизированного газа.

— Сколько их?

— Много. — Робот снова замолчал на несколько секунд. — Я насчитал тридцать семь в радиусе одного километра. Возможно, больше.

Марк вцепился в штурвал. Пальцы побелели на сгибах.

— Они приближаются?

— Нет. Держат дистанцию. Следуют за нами параллельным курсом.

— Следуют?

— Аффирмативно. — Бипа повысил голос. — Они знают, что мы здесь.

Марк посмотрел в иллюминатор. Сквозь серебристую мглу пробивался слабый пульсирующий свет — один из объектов метрах в трёхстах от бота, не ближе. Свет был голубоватым, неровным, живым. Марк не мог разглядеть, что его излучает. Только силуэт — расплывчатый, меняющий форму, похожий на перевёрнутую чашу с длинными нитями по краям.

— Что это? — прошептал он.

— Неизвестно, — ответил Бипа. — В моей памяти нет совпадений.

Марк медленно убрал руку со штурвала. Двигаться быстрее нельзя — туман не пустит. Включить прожекторы — привлечь внимание. Уйти в прыжок — невозможно в плотной среде.

Бот был заперт в серебристом коконе, а за его тонкой обшивкой двигались тридцать семь чужих теней. Они не нападали. Они ждали.

— Бипа, — сказал Марк. — Что нам делать?

— Я думаю, — ответил робот.

И замолчал.

«Ленивец» дрейфовал сквозь туманность, а вокруг него в голубоватом свечении кружили неопознанные объекты, и Марк чувствовал, как холод пробирается под скафандр — холод не от отключённого обогрева, а от осознания того, что он здесь совсем один.

Даже с Бипой.

Глава 16

— Пульс-медузы, — сказал Бипа после долгого молчания. — Полуживые автоматические мины. Остались после битвы, которая была здесь тысячу лет назад. Они реагируют на электромагнитные импульсы.

Марк перевёл взгляд с иллюминатора на робота.

— Откуда ты знаешь?

— Сравнил формы объектов с базой данных боевых систем древних флотов. — Бипа кивнул в сторону экрана, хотя экран был погашен. — Совпадение девяносто четыре процента.

— Почему они на нас не нападают?

— Пока не видят угрозы. — Бипа отключился от сенсоров и развернулся к Марку. — Мы движемся медленно. Энергопотребление минимально. Для них мы — кусок холодного металла, случайно оказавшийся в тумане.

— А если мы включим двигатели?

— Привлечём внимание. Всех тридцати семи.

Марк представил себе эту картину и передёрнул плечами.

— Что ты предлагаешь?

— Отключить всё электрооборудование, кроме жизнеобеспечения. — Бипа сделал паузу. — Полностью. Двигатели, навигатор, обогрев, связь, даже датчики. И дрейфовать молча.

— Если мы отключим двигатели, нас будет носить течением.

— Газ в туманности почти неподвижен. Течения нет. Мы сохраним инерцию и будем двигаться по прямой, пока не выйдем из зоны скопления мин.

— А если не выйдем?

— Тогда будем дрейфовать вечно.

Марк обдумал это. Включенное только жизнеобеспечение — это дыхание, это тепло внутри скафандра, это больше ничего. Никаких манёвров. Никакой возможности уклониться, если что-то пойдёт не так.

— Сколько времени мы будем дрейфовать?

— По оценкам — семнадцать часов. Потом туманность начнёт редеть, и можно будет включить двигатели.

— Семнадцать часов в полной темноте, без управления, среди мин.

— Аффирмативно.

Марк выдохнул. Потом начал выключать системы. Навигатор — щелчок, экран погас. Прожекторы — тьма за иллюминатором стала абсолютной. Датчики — последние огоньки на панели исчезли. Обогрев — в кабине резко упала температура.

Остался только слабый свет от индикатора системы жизнеобеспечения — маленькая зелёная точка в углу пульта.

— Бипа, — сказал Марк. — Ты тоже отключаешься?

— Нет. Моё энергопотребление минимально. Я буду следить за внешней обстановкой.

— Чем?

— Тактильными сенсорами в лапах. Если бот коснётся мины, я почувствую вибрацию.

Марк хотел спросить, успеет ли он что-то сделать в этом случае, но не спросил. Ответ был очевиден.

Следующие семнадцать часов бот плыл сквозь рой пульс-медуз в полной тишине.

Марк сидел в кресле, не двигаясь, и смотрел в чёрный иллюминатор. Он ничего не видел, но иногда — раз в полчаса, раз в час — за стеклом вспыхивал голубоватый свет. Медузы пульсировали. Они были рядом, иногда в нескольких метрах, и их свечение на секунду выхватывало из темноты край крыла, кусок обшивки, каплю конденсата на стекле.

Бипа молчал.

На восьмом часу одна из медуз зацепилась за внешнюю обшивку.

Марк услышал это не ушами — в вакууме звука нет. Он почувствовал. Лёгкий толчок, скрежет, который передался через корпус и завибрировал в кресле, в позвоночнике, в зубах.

— Бипа? — прошептал он.

— Медуза. На левом крыле. Ползёт к шлюзу.

— Что ей нужно?

— Не знаю. Возможно, ищет источник тепла.

Марк посмотрел на датчик температуры — за бортом минус двести семьдесят. Внутри бота плюс пятнадцать. Для мины, которая провела тысячу лет в космическом холоде, бот был пылающим маяком.

— Она повредит корпус?

— Если доберётся до шлюза — попытается проникнуть внутрь. Щупальца острые.

Марк отстегнул ремни и встал. В темноте он нащупал на стене скафандр — второй комплект, аварийный. Надел его за минуту, проверяя каждый замок.

— Что вы делаете? — спросил Бипа.

— Иду наружу.

— Это опасно.

— Если она проберётся внутрь, будет опасно для нас обоих.

Марк открыл шлюз. Перед ним была маленькая переходная камера — единственное место, откуда можно выйти в открытый космос без разгерметизации всей кабины. Он вошёл внутрь, закрыл за собой дверь и стравил воздух.

Внешний люк открылся.

Перед Марком была темнота. И в этой темноте — голубоватое свечение, прямо над головой. Медуза висела на корпусе в двух метрах от него, щупальца уже дотянулись до края шлюза.

Марк не взял с собой страховочный фал. Не было времени.

Он вылез наружу, держась за поручни, и активировал магнитные подошвы. Щёлкнув фиксаторами, он оказался на обшивке бота. Под ногами — холодный металл, над головой — мина размером с небольшой грузовой контейнер. Марк достал из-за пояса зубило и молоток — единственное, что было под рукой в аварийном отсеке.

Медуза шевельнулась. Щупальца потянулись к нему.

Марк ударил зубилом в то место, где мина крепилась к корпусу. Раз, другой — металл поддался. Он подсунул зубило глубже, навалился всем телом, и мина оторвалась.

Она повисла на одном щупальце, которое всё ещё цеплялось за обшивку. Марк рванул её рукой, оторвал окончательно и, размахнувшись, отбросил от бота.

Медуза улетела в темноту. Три секунды — и вспышка. Голубая, ослепительная, на долю секунды осветившая всё вокруг: «Ленивец», туманность, десятки других медуз, замерших в отдалении.

Мина взорвалась в стороне.

Марк, тяжело дыша, втянулся обратно в шлюз. Закрыл люк, включил подачу воздуха. Снял шлем — лицо было мокрым от пота.

— Бипа, — сказал он. — Какого чёрта она взорвалась?

— Вы активировали механизм самоуничтожения, когда оторвали её от корпуса, — спокойно ответил робот. — Но вы были достаточно быстры. Расстояние — безопасное.

Марк прислонился к стене. Руки дрожали.

— Больше так не делайте, — добавил Бипа.

— Постараюсь, — ответил Марк и вернулся в кабину, чтобы дрейфовать дальше. До конца туманности оставалось ещё девять часов.

Глава 17

Оставшиеся девять часов стали самыми долгими в жизни Марка.

«Ленивец» дрейфовал сквозь туманность, управляемый только инерцией. Без двигателей, без навигатора, без единого огня. Марк сидел в кресле, в темноте, и считал секунды. Бипа молчал — робот экономил энергию, изредка подавая голос, чтобы сообщить, что всё в порядке.

— Четыре часа, — сказал он в первый раз.

— Восемь, — во второй.

— Двенадцать.

На тринадцатом часу Марк почувствовал, как бот тряхнуло. Слабо, едва заметно — но он ждал этого с того самого момента, как они отключили двигатели.

— Бипа?

— Медуза. Задела корпус хвостом. Прошла мимо.

— Ещё одна?

— Пять. В радиусе ста метров.

Марк сжал подлокотники кресла. В темноте он ничего не видел, но слышал — нет, не слышал, чувствовал — как голубоватые вспышки проплывают за иллюминатором. Раз в несколько минут. Потом чаще.

— Они приближаются?

— Нет. Проходят параллельным курсом. — Бипа помолчал. — Похоже, они мигрируют. Просто движутся через туманность в одном направлении.

— Мы движемся с ними?

— Наши траектории совпадают на семьдесят процентов.

Марк подумал, что это похоже на плавание в стае акул — ты не часть стаи, но плывёшь рядом, и если не делать резких движений, тебя не тронут.

На пятнадцатом часу одна из медуз зацепилась за внешнюю обшивку.

Марк почувствовал это сразу — толчок, скрежет, вибрация. Так же, как в прошлый раз, когда он выходил наружу.

— Бипа, — сказал он. — Опять?

— Да. На этот раз на верхней палубе. Ползёт к шлюзу.

— Снова выходить?

— Нет. — Голос Бипы был спокоен, даже ленив. — Не надо. Эта медуза меньше. Она не пробьёт корпус.

— А если пробьёт?

— Тогда выйдете.

Марк стиснул зубы. Сидеть и ждать, пока нечто с щупальцами ползает по твоему боту — это оказалось труднее, чем выходить в открытый космос без страховки.

Минуты тянулись медленно. Марк слышал, как медуза скребёт по металлу — звук передавался через корпус, тихий, противный, напоминающий царапанье ногтей по стеклу.

— Уползла? — спросил он через десять минут.

— Нет. Застряла между антенной и корпусом. Не может двинуться дальше.

— Так и будет висеть?

— До конца дрейфа. Потом, когда включим двигатели, она отвалится сама.

Марк кивнул и закрыл глаза. Семнадцать часов. Половина — позади.

На семнадцатом часу туманность начала редеть.

Марк заметил это по звёздам — сначала одну, потом две, потом десяток. Они пробивались сквозь серебристую мглу, тусклые, далёкие, но такие родные после долгой темноты.

— Видимость повышается, — сказал Бипа. — До трёхсот метров.

— Включай двигатели.

— Риск. Вокруг всё ещё могут быть медузы.

— Включай.

Бипа подполз к панели управления, выпустил кабель и подключился к системе. Марк услышал, как ожил реактор — низкий гул, нарастающий до привычного рабочего шума. На пульте загорелись огни — сначала дежурные, потом основные.

— Двигатели запущены, — доложил Бипа. — Давление в норме. Температура в норме.

Марк взялся за штурвал.

— Уводим бот из туманности.

Он дал газ. «Ленивец» рванулся вперёд, вырываясь из объятий серебристого газа. За иллюминатором звёзд становилось всё больше, туман оставался позади, и через несколько минут бот вывалился в чистое пространство — пустынное, холодное, но открытое.

Марк перевёл дыхание.

— Бипа, — сказал он. — Что там впереди?

Бипа подключился к сенсорам. Несколько секунд — тишина.

— Система с тремя мёртвыми звёздами, — ответил он наконец. — В центре — гигантское облако обломков. Кладбище кораблей.

— Ты можешь это пройти?

— Могу. Но рекомендую соблюдать осторожность.

— Почему?

— Я фиксирую мощный сигнал. Аварийный маяк. Он работает на частотах, которые не использовались уже пятьсот лет.

Марк посмотрел на звёзды впереди — тусклые красные точки, окружённые россыпью мелких обломков.

— Чей это маяк? — спросил он.

— Неизвестно, — ответил Бипа. — Но он работает. Кто-то хочет, чтобы его нашли.

— Или заманивают в ловушку.

— Тоже возможно, — согласился робот.

Марк подумал об Эрле. О подменённой карте памяти. О туманности с минами, которую они только что пересекли.

— Держи курс на маяк, — сказал он.

— Аффирмативно, — ответил Бипа. — Держу курс.

«Ленивец» двинулся вперёд, к облаку обломков, где среди мёртвых кораблей бил сигнал, который ждал своего слушателя пять столетий.

Глава 18

Марк не ожидал, что облако обломков окажется настолько огромным.

Он видел кладбища кораблей раньше — «Ржавый пояс» сам по себе был гигантским переработчиком мёртвой техники. Но то, что открылось перед ним, превосходило станцию отца в сотни раз. На десятки километров во все стороны простиралось поле обломков: корпуса разорванных кораблей, обшивка, реакторы, двигатели, фрагменты шпангоутов, целые секции жилых отсеков, вырванные с корнем и застывшие в невесомости.

Всё это медленно вращалось вокруг невидимого центра, послушное слабой гравитации трёх мёртвых звёзд.

— Кладбище, — сказал Бипа. — Корабли собирались здесь тысячелетиями. Я насчитал не менее двухсот крупных корпусов.

— Кто их сюда принёс?

— Гравитация. Астероидные потоки. Военные действия. Некоторые корабли пришли сюда сами — как последнее пристанище.

Марк вёл «Ленивца» медленно, обходя крупные обломки. В поле зрения попал остов военного крейсера — киль переломан, носовая часть оторвана, из разорванных отсеков торчат кабели, похожие на оголённые нервы. Марк никогда не видел такой старой модели — наверное, ей было несколько тысяч лет.

— Сигнал маяка усиливается, — сказал Бипа. — Он идёт из центра облака.

— Мы можем туда пробраться?

— Да. Но придётся маневрировать. Обломки плотнее, чем на окраине.

Марк ускорился — насколько это было возможно в этом хаосе. «Ленивец» нырял между корпусами, обходил целые поля осколков, иногда задевая мелкие фрагменты, которые с тихим стуком отскакивали от брони.

Постепенно обломков становилось всё больше, пространства между ними — всё меньше. Марк снизил скорость до минимума и включил ближние прожекторы — свет выхватывал из темноты искореженную сталь, оплавленные переборки, пустые шлюзы, которые вели в никуда.

— Бипа, — сказал он. — Где маяк?

— В двух километрах. — Робот замолчал на секунду. — Я вижу источник.

Марк посмотрел вперёд.

Среди облака обломков висела станция — полуразрушенная, вросшая в корпус огромного грузового корабля. Она была похожа на паразита, прилепившегося к телу кита: маленькая, уродливая, с обгорелыми стенами и вырванными люками. Грузовой корабль под ней был в десять раз больше — серый, неповоротливый, с расколотым пополам корпусом.

Сигнал шёл от станции.

— Это исследовательский модуль, — сказал Бипа. — Старая модель. Такие ставили на грузовые корабли для научных экспедиций.

— Почему он здесь?

— Не знаю. Но по виду станции — здесь что-то случилось. Люки вырваны, стены обгорели. Взрыв? Пожар?

— Давний?

— Да. По степени коррозии — не менее нескольких веков.

Марк облетел станцию вокруг. Дыры в корпусе, почерневший металл, отсутствие внешних антенн и датчиков — всё говорило о том, что этот модуль давно мёртв.

— Мы садимся? — спросил Бипа.

Марк подумал. Сигнал маяка мог принадлежать выжившим. Или это могла быть ловушка — как та подменённая карта памяти, как туманность с минами.

— Садимся, — сказал он. — Но осторожно.

Он нашёл относительно целую стыковочную площадку на верхней палубе грузового корабля — прямо напротив аварийного шлюза станции. «Ленивец» аккуратно причалил, магнитные захваты щёлкнули, фиксируя бот на месте.

Марк надел скафандр. Проверил герметизацию, запас кислорода, оружие — старого лазерного резака, который мог сойти за бластер в крайнем случае.

— Бипа, — сказал он. — Ты остаёшься в боте. Поддерживай связь.

— Аффирмативно. — Робот помолчал. — Будьте осторожны.

Марк кивнул, открыл шлюз и шагнул в пустоту.

Станция висела в десяти метрах от него. Аварийный тоннель, соединяющий стыковочную площадку с внутренними помещениями, был открыт — дверь срезана, по краям видны следы лазерной резки. Кто-то вскрывал вход снаружи.

Марк подошёл ближе, заглянул внутрь. Темнота. Только слабое мерцание аварийных огней где-то в глубине — красные вспышки, как сердцебиение умирающего зверя.

— Вхожу, — сказал он в коммуникатор.

— Принял, — ответил Бипа.

Марк шагнул в темноту.

Глава 19

Аварийный тоннель привёл Марка в просторное помещение, которое когда-то было главным лабораторным залом.

Он остановился на пороге, включил фонарь на шлеме. Свет скользнул по стенам — обгорелым, покрытым копотью, с пузырями расплавленного металла. Потолок в нескольких местах провалился, открывая вид на следующие уровни. На полу — слой пыли и мелких обломков, хрустящих под подошвами магнитных ботинок.

— Бипа, — сказал Марк. — Ты меня слышишь?

— Слышу с помехами, — ответил робот. — Корпус станции экранирует сигнал. Постарайтесь не уходить слишком глубоко.

— Понял.

Марк двинулся вперёд, обходя груды металлолома. Здесь явно что-то произошло — и что-то очень сильное. Переборки вырваны с корнем, трубы системы охлаждения разорваны, из них когда-то вытекла охлаждающая жидкость, оставив на полу бурые разводы. В воздухе висела мелкая пыль, которая кружилась в луче фонаря, как снег.

Он прошёл в следующий отсек. Здесь было ещё хуже.

Стены в глубоких бороздах — следы от лазерных очередей. Кто-то стрелял внутри станции. И не один раз.

— Военные действия? — спросил Марк.

— Похоже на то, — ответил Бипа. — Но непонятно, с кем.

Марк перешагнул через порог и оказался в центральном коридоре. Слева и справа тянулись двери — герметичные, с погасшими индикаторами. Некоторые были открыты, некоторые заварены. Марк заглянул в первую открытую.

Жилой отсек.

Стол, стул, койка, шкаф. Всё перевёрнуто, разбито, испорчено. На стене — пятна, которые Марк не хотел идентифицировать. Он отвернулся и пошёл дальше.

Второй отсек — командный пункт. Пульты разбиты, экраны погашены, в центральном кресле — никого. Но на полу — следы. Нечёткие, старые, покрытые пылью, но различимые. Кто-то волок по полу что-то тяжёлое. Или кого-то.

Марк присел на корточки, рассмотрел следы.

— Один человек, — сказал он. — В скафандре. Волок ещё одного.

— Мёртвого? — спросил Бипа.

— Не знаю.

Он пошёл по следам. Они вели в следующий отсек — большой, круглый, с высоким потолком. Экспериментальная лаборатория, судя по остаткам оборудования: пустые стойки для реакторов, разбитые колбы, системы охлаждения, разорванные в клочья.

В центре зала — двадцать восемь тел.

Марк замер.

Они лежали на полу, в разных позах. Некоторые — лицом вниз, некоторые — на боку, некоторые — вытянувшись, будто спали. Все в скафандрах. Старых, потрёпанных, но целых. Шлемы были надеты, лица скрыты.

— Бипа, — сказал Марк, чувствуя, как холод пробегает по спине. — Я нашёл экипаж.

— Сколько?

— Двадцать восемь.

Робот молчал несколько секунд.

— Признаки жизни?

— Не знаю. — Марк подошёл к ближайшему телу. — Скафандры герметичны. Датчики на них не работают — батареи сели.

— Попробуйте открыть шлем.

Марк наклонился. Шлем был старой модели, с замком по бокам — двумя поворотными фиксаторами. Марк отщёлкнул их, снял шлем.

Под ним было лицо. Мужчина лет сорока, с короткими светлыми волосами и закрытыми глазами. Кожа бледная, но не повреждённая — холод сохранил её.

— Он мёртв, — сказал Марк. — Давно.

— Посмотрите остальных, — посоветовал Бипа.

Марк обошёл всех, вглядываясь сквозь забрала шлемов. Двадцать восемь тел — разные расы, разные возраста, но все в одном состоянии: внешне нетронутые, но явно мёртвые.

— Они умерли одновременно, — сказал он, возвращаясь к первому. — Я не вижу следов борьбы. Ни огнестрельных ранений, ни повреждений скафандров.

— Отказ жизнеобеспечения, — предположил Бипа. — Внезапный. Если подача кислорода прекратилась за секунду, они могли погибнуть, не успев задействовать резерв.

— Но скафандры герметичны и целы.

— Возможно, система фильтрации вкачала токсичный газ. Или радиация выжгла их прямо внутри.

Марк оглядел помещение. В центре зала стоял огромный агрегат — странной формы, с толстыми кабелями, уходящими в пол. Он был закопчён, но внешне цел. Экспериментальная установка.

— Что это? — спросил Марк, подходя ближе.

— Не знаю, — ответил Бипа. — Попробуйте найти документацию.

Марк отошёл к стене, где стояли консоли управления. Некоторые работали — тускло светились экраны, мерцали индикаторы. Он нажал несколько кнопок.

На экране появился текст. Научный отчёт.

«Эксперимент по синтезу вещества, реагирующего на излучение звёзд. Проект "Фотоника-7". Образец получен. Стабильность — 94%. Требуется дальнейшее тестирование.»

Марк пролистал дальше. Записи обрывались на дате тысячелетней давности.

«Нестабильность образца. Реакция на свет звезды Кремний-7 непредсказуема. Мы теряем контроль. Отключаю питание. Слишком поздно.»

Последняя строка: «Если вы читаете это — не приближайтесь к образцу. Он реагирует на свет. Любой свет.»

— Бипа, — сказал Марк. — Здесь разрабатывали оружие.

— Или источник энергии. — Робот помолчал. — Но что-то пошло не так.

Марк выключил консоль и осмотрел зал ещё раз. Двадцать восемь мёртвых тел. Эксперимент, который убил их всех. И неизвестность, которая всё ещё скрывалась где-то здесь.

— Где капсула с образцом? — спросил он.

— Не знаю, — ответил Бипа. — Но маяк, который мы засекли, исходит из глубины станции. Возможно, оттуда.

Марк направился к противоположному концу зала, где виднелась ещё одна дверь — герметичная, с работающим зелёным индикатором.

— Здесь есть жизнь, — сказал он. — Датчики показывают.

— Осторожно, — предупредил Бипа.

Марк нажал кнопку открытия. Дверь со скрежетом отъехала в сторону.

За ней был маленький отсек с единственной капсулой — вертикальной, прозрачной, с остатками высохшей жидкости на дне. Внутри капсулы никого не было, но её стенки покрывала густая сеть трубок и потухших датчиков.

Только один индикатор на пульте мигал слабым жёлтым светом.

— Бипа, — сказал Марк, приближаясь. — Это криокапсула?

— Аффирмативно, — ответил робот. — Экспериментальная модель. Этой станции тысяча лет.

— Датчики показывают остаточное питание. Резервный контур.

Бипа молчал долго.

— Запишите координаты, — сказал он наконец. — Нам пора уходить. Вы не знаете, для чего предназначалась эта установка.

Марк достал планшет, занёс координаты. Потом ещё раз посмотрел на пустую капсулу.

— К чему они готовились? — прошептал он.

Тишина не ответила. Только жёлтый огонёк на пульте продолжал мигать, словно забытый маяк.

Марк развернулся и пошёл к выходу. Надо было возвращаться на бот. Вокруг были только мёртвые, тишина и пустая капсула, чей маяк так долго звал на помощь.

Он вернётся к этой тайне. Обязательно. Но не сегодня.

Глава 20

Марк вернулся на бот через двадцать минут.

Он двигался быстро, почти бегом — аварийный тоннель, стыковочная площадка, шлюз. Только когда за спиной с шипением закрылся внутренний люк, он позволил себе выдохнуть. Снял шлем, повесил его на крючок, стянул перчатки.

Бипа сидел на панели управления, перебирая ногами.

— Вы встревожены, — сказал робот.

— Да. — Марк опустился в кресло. — Там двадцать восемь трупов и пустая криокапсула. Экспериментальная.

— Я проанализировал данные, которые вы передали, — ответил Бипа. — Лаборатория была законсервирована. Системы аварийного питания капсулы работали в автономном режиме, ожидая пациента, который так и не появился.

— К чему они готовились?

— Неизвестно. В отчётах, которые вы нашли, нет полной картины эксперимента.

Марк потёр лицо ладонями. Он чувствовал усталость — физическую и моральную. Сначала туманность, мины, выход в открытый космос, потом мёртвая станция, двадцать восемь тел, и эта зловещая пустая капсула, словно ждущая новую жертву.

— Бипа, — сказал он. — Больше там нечего искать.

— Согласен. У нас нет времени на детальное обследование.

— И мы не знаем, что ещё там могло уцелеть. Токсины? Вирусы?

— Вы записали координаты, — напомнил Бипа. — Если понадобится, вы сможете вернуться.

— Я уже записал.

Марк откинулся в кресле и посмотрел на навигатор. За бортом, в облаке обломков, висела древняя станция с её тайнами. Ему хотелось узнать больше — кто эти люди, что за эксперимент они проводили, почему погибли, и почему одна из них выжила. Но времени не было.

— Бипа, — сказал он. — Забудем пока о станции. У нас другая цель. Настоящий Астранум.

— Вы уверены? — спросил робот. — Станция может содержать ценные ресурсы.

— Уверен. Мы здесь не за этим. Отец послал нас за рудой. — Марк помолчал. — И за правдой о том, что случилось с Эрлом.

— Аффирмативно. Возвращаемся к поискам Астранума.

Марк запустил двигатели. «Ленивец» отстыковался от грузового корабля и медленно поплыл прочь от станции. В иллюминаторе последний раз мелькнул полуразрушенный модуль — обгорелые стены, вырванные люки, пустые шлюзы.

— Бипа, — сказал Марк. — Сканируй облако обломков. Ищи Астранум.

Робот подключился к сенсорам. Несколько минут тишины — только гул двигателей и слабое потрескивание помех от остаточного ионизированного газа.

— Странно, — сказал наконец Бипа.

— Что именно?

— Облако обломков практически не содержит Астранума. Только следы. Микрочастицы.

— Откуда взялись слухи о транспорте с грузом?

— Не знаю. — Бипа помолчал. — Но я провёл полный анализ. В радиусе ста километров — никаких залежей оксида Астранума. Только обычный титан с примесями железа и никеля.

Марк сжал штурвал.

— Значит, нас обманули. Изначально.

— Похоже на то.

— Но зачем?

— Неизвестно, — ответил Бипа. — Моих данных недостаточно для вывода.

Марк молчал. Он думал об Эрле, о подменённой карте памяти, о туманности с минами. Вся эта операция пахла ловушкой. Но доказательств пока не было.

— Что будем делать? — спросил Бипа. — Вернёмся на станцию?

— Нет. — Марк посмотрел на звёзды за иллюминатором. Три мёртвых светила тускло мерцали в темноте, и между ними — бесконечное поле обломков. — Мы поищем настоящий Астранум. Тот, который существует на самом деле.

— А если его не существует?

— Должен существовать, — твёрдо ответил Марк. — Улей «Золотой гребень» не стал бы размещать заказ на вымышленное вещество. Бипа, загрузи те оригинальные координаты из заказа улья, которые Дориан пытался от нас скрыть.

— Логично, — согласился Бипа. — Обрабатываю... Это система мёртвой звезды Лайон. Там находится старая автоматическая шахтёрская база.

— Маршрут проложить сможешь?

— Да. Займёт два прыжка.

— Прокладывай, — сказал Марк. — Летим.

«Ленивец» развернулся и взял курс к выходу из облака обломков. Позади осталась полуразрушенная станция с двадцатью восемью мёртвыми и пустой экспериментальной капсулой.

Марк знал, что вернётся сюда. Но сначала — Астранум.

Глава 21

«Ленивец» вышел из облака обломков через два часа.

Марк вёл бот на малой скорости, обходя последние крупные фрагменты — остов разрушенного крейсера, обгоревший корпус грузового корабля, поле мелких осколков, которые сыпались на броню как град. Только когда позади остались три мёртвые звезды, он позволил себе увеличить скорость.

— Бипа, — сказал он. — Пересчитай маршрут к системе Лайон.

— Аффирмативно. — Робот подключился к навигатору. — Первый прыжок — четыре часа. Второй — шесть. Общее время в пути — десять часов.

— Есть ли на маршруте препятствия?

— Неизвестно. Система Лайон слабо изучена. Последние данные датированы двумястами годами ранее.

Марк кивнул и перевёл бот в крейсерский режим. «Ленивец» набрал скорость, и звёзды за иллюминатором поплыли медленнее — разгон занял больше времени, чем он ожидал, старые двигатели работали с натугой.

— Бипа, — сказал Марк после долгого молчания. — У меня есть теория.

— Слушаю.

— Всё, что с нами произошло — туманность, мины, ложные координаты, — это чья-то работа. Кто-то создал ловушку.

— Для кого?

— Для тех, кто ищет Астранум. — Марк повернулся к роботу. — Сначала подменили карту памяти Эрла. Потом распустили слух о транспорте с грузом. Кто-то хотел, чтобы корабли шли в «Рваные шторы».

Бипа молчал несколько секунд, перерабатывая данные, которые скачал с сенсоров за время дрейфа через туманность.

— Вы правы, — сказал он наконец. — Я проанализировал записи. Сигнал о местонахождении Астранума в облаке обломков был подставным.

Марк выпрямился в кресле.

— Подставным?

— Аффирмативно. Кто-то создал его специально. Частота, модуляция, источник — всё указывает на искусственное происхождение.

— Зачем?

— Чтобы заманить корабли в туманность «Рваные шторы». — Бипа помолчал. — Там пульс-медузы. Они уничтожают любого, кто не знает, как их обходить. Если корабль идёт на полной скорости, с включёнными двигателями и навигатором...

— Мины атакуют, — закончил Марк.

— Аффирмативно. Они реагируют на электромагнитные импульсы. Чем мощнее излучение корабля, тем быстрее они нападают.

Марк сжал штурвал. Перед глазами встала картина: разведчик Эрла входит в туманность, двигатели работают на полную мощность, навигатор светится, связь включена. Медузы слетаются со всех сторон. Эрл даже не понимает, что происходит, пока не становится слишком поздно.

— Кто это сделал? — спросил он. — Кто создал подставной сигнал?

— Неизвестно, — ответил Бипа. — Сигнал был передан с анонимного ретранслятора. Координаты источника определить невозможно.

— Но зачем кому-то заманивать корабли в туманность?

— Причин может быть много. Военные действия. Охота на пилотов. Или просто желание сохранить месторождение Астранума в тайне.

Марк задумался. Версия про месторождение звучала логично: если где-то есть настоящий Астранум, тот, кто его нашёл, может захотеть спрятать концы в воду. Убить конкурентов, прежде чем они доберутся до руды.

— Бипа, — сказал он. — Мы идём к шахтёрской базе в системе Лайон. Там, по твоим данным, добывали Астранум.

— Аффирмативно.

— Кто мог знать об этом месте?

— Многие. Данные о базе не были засекречены. Любой, у кого есть доступ к старым навигационным картам, мог найти координаты.

— Значит, и тот, кто подставил Эрла, мог знать.

— Теоретически — да.

Марк перевёл бот в режим прыжка. Навигатор пискнул, оповещая о готовности. Марк перевёл рычаг в положение «Старт». Звёзды за иллюминатором вытянулись в линии, потом слились в сплошной белый свет, и «Ленивец» нырнул в межпространственный переход.

До системы Лайон — десять часов.

Марк откинулся в кресле и закрыл глаза. Он не спал уже почти двое суток, но сон не шёл. В голове крутились обрывки разговоров, карты, координаты, голос Бипы, сообщающий о подставном сигнале.

Кто-то хотел, чтобы Эрл погиб. Кто-то, кто знал о туманности, о минах, о том, как они работают.

Марк не знал пока, кто это. Но он знал, что ответ ждёт его в системе Лайон. Или на станции, когда он вернётся.

— Бипа, — сказал он. — Будь наготове.

— Всегда наготове, — ответил робот.

Глава 22

Десять часов полёта до системы Лайон Марк провёл в размышлениях.

Он сидел в кресле, глядя на однородное свечение за иллюминатором — межпространственный тоннель не давал картинки, только белый свет, который утомлял глаза. Бипа молчал, экономя энергию, и только изредка подавал голос, чтобы сообщить об очередном этапе пути.

— Четыре часа, — сказал он. — Выход из первого прыжка через двадцать минут.

Марк кивнул, хотя робот не мог этого видеть.

Он думал об Эрле. Старший брат всегда был сильным, уверенным, никогда не сомневался в своих решениях. Он улетел на лучшем разведчике, с запасом провизии на месяц, уверенный, что справится. И не вернулся.

— Бипа, — сказал Марк. — Ты можешь смоделировать, что произошло с разведчиком Эрла в туманности?

— Могу. Но данные неполные.

— Сделай, что сможешь.

Робот замолчал, и Марк услышал слабое гудение — процессор Бипы работал на полную мощность. Через несколько минут робот ответил:

— Модель готова. Разведчик вошёл в туманность на скорости. Двигатели работали в крейсерском режиме, навигатор включён, связь активна. Электромагнитное излучение — высокое.

— И мины атаковали?

— Аффирмативно. Пульс-медузы реагируют на электромагнитные поля. Чем мощнее поле, тем быстрее они нападают. Разведчик Эрла был для них как маяк.

— Сколько времени у него было?

— От входа в туманность до момента, когда первая мина зацепилась за корпус — не более пятнадцати минут. — Бипа помолчал. — Учитывая мощность двигателей и навигационного оборудования, разведчик привлёк внимание всех мин в радиусе десяти километров.

Марк закрыл глаза. Он представил себе эту картину: Эрл ведёт корабль, ничего не подозревая, вокруг сгущается туман, на радаре появляются точки — сначала одна, потом десять, потом сотня. Он пытается уйти, но мины быстрее. Они цепляются за корпус, пробивают обшивку, взрываются.

— Он не мог спастись, — сказал Марк.

— Нет, — ответил Бипа. — Если только он не знал, что нужно отключить всё оборудование и дрейфовать. Но у него не было времени узнать.

— Дориан знал, — тихо сказал Марк. — Дориан знал про мины.

— Вы уверены?

— Уверен. Он вернулся из туманности живым. Значит, он отключил оборудование и дрейфовал. Или знал другой способ пройти через «Рваные шторы».

Марк открыл глаза. В его взгляде появилась жёсткость, которой Бипа раньше не замечал.

— Он знал, что Эрл погибнет, — продолжал Марк. — Знал, что разведчик разорвут мины. Поэтому он не искал брата. Он полетел не спасать Эрла, а убедиться, что тот мёртв.

— И поэтому он солгал, — добавил Бипа. — Рассказал про неизвестных в скафандрах, про похищение, про погибшего Кана. Чтобы отвести подозрения.

— Да. — Марк ударил кулаком по подлокотнику. — Дориан устроил ловушку для Эрла. Или помог тому, кто её устроил.

— Но зачем? — спросил Бипа. — Зачем убивать собственного брата?

— Власть. — Марк посмотрел на пульт. — Дориан хочет управлять станцией. Он давно говорил, что отец слишком стар, что «Ржавый пояс» нужно модернизировать, что он лучше справится. Эрл был старшим. Он мешал.

— А вы?

— Я младший. Меня никто не воспринимает всерьёз. — Марк горько усмехнулся. — Дориан думал, что я погибну в туманности. Или на шахтёрской базе. Ему нужна была моя смерть, чтобы отец остался один.

— Но вы живы.

— Пока да.

Бипа подполз ближе к Марку и коснулся его руки холодной металлической лапой.

— Я не позволю вам погибнуть, — сказал робот. — Мой протокол — защищать владельца.

Марк посмотрел на маленького паука и почувствовал что-то, похожее на благодарность.

— Спасибо, Бипа. Но сначала нам нужно найти Астранум. Без него у меня нет доказательств против Дориана.

— Выход из первого прыжка через пять минут, — сообщил робот. — Готовьтесь к коррекции курса.

Марк взялся за штурвал. Свет за иллюминатором начал меркнуть, звёзды проступили из белой пелены — сначала тусклые точки, потом яркие огни. «Ленивец» вывалился в реальное пространство, и перед ними открылась пустынная система с одной тусклой звездой и россыпью астероидов.

— Система Лайон, — объявил Бипа. — Мёртвая звезда. Шахтёрская база в центральном поясе астероидов.

— Держи курс, — сказал Марк.

Бот двинулся вперёд, к месту, где когда-то добывали Астранум. Марк надеялся, что запасы ещё остались. Иначе его слово против слова Дориана не будет стоить ничего.

Глава 23

«Ленивец» летел к системе Лайон, и Марк не мог отделаться от мысли, что у него нет ничего, кроме догадок.

Он сидел в кресле, глядя на звёзды, которые медленно проплывали за иллюминатором. Бипа молчал, занятый своими расчётами, и тишина в кабине казалась тяжёлой, почти осязаемой.

— Бипа, — сказал Марк. — У меня нет доказательств.

— Против Дориана? — уточнил робот.

— Да. Ничего конкретного. Только теория о подменённой карте, только твои слова о ложном сигнале. Но это не доказательства.

— Вы правы, — ответил Бипа. — Подозрения — не улики. Дориан сможет отрицать всё, что вы скажете.

— А отец? — Марк усмехнулся горько. — Отец поверит тому, кто принесёт Астранум. А у меня его нет.

— Пока нет.

Марк повернулся к роботу.

— Что ты предлагаешь?

Бипа подполз к навигатору и вывел на экран карту сектора. Красная точка мигала в системе мёртвой звезды Лайон — место, где по старым данным когда-то добывали Астранум.

— Мы не можем возвращаться на станцию, — сказал робот. — Если мы вернёмся с пустыми руками, Дориан объявит вас лжецом. Отец будет вынужден ему поверить.

— Потому что у него нет выбора.

— Аффирмативно. Дориан — единственный, кто останется рядом с ним. Вы будете изгоем. Или хуже.

Марк знал, что Бипа прав. Вернуться на «Ржавый пояс» без руды — значит проиграть. Дориан получит контроль над станцией, а Марк будет либо заперт, либо выброшен в космос.

— Что ты предлагаешь? — повторил он.

— Не возвращаться. — Бипа развернулся и посмотрел на Марка своими красными сенсорами. — Полететь за настоящим Астранумом самостоятельно.

— Найти ту самую руду, которую добывали на Лайоне.

— Аффирмативно. Если запасы сохранились, мы добудем оксид. Вернёмся на станцию с победой. Тогда никто не посмеет обвинить вас во лжи.

— А если запасы не сохранились? — спросил Марк.

— Тогда будем искать дальше. В галактике есть другие месторождения. — Бипа помолчал. — Но на это уйдут недели, месяцы. «Ржавый пояс» может не выдержать.

— Отец не выдержит, — поправил Марк.

— И отец тоже.

Марк закрыл глаза. Он думал о Торне — старом, уставшем, сломленном. О том, как отец смотрел на него перед вылетом. О том, что Дориан остался на станции один, без присмотра.

Если Марк не вернётся с Астранумом, Дориан сделает с отцом всё, что захочет.

— Хорошо, — сказал Марк. — Не возвращаемся.

— Вы согласны?

— Да. — Он открыл глаза и посмотрел на мигающую красную точку на экране. — Летим на Лайон. Добудем руду. А потом вернёмся и посмотрим в глаза Дориану.

— Возможно, придётся не только смотреть, — заметил Бипа.

— Возможно. — Марк взялся за штурвал. — Но сначала Астранум.

Он перевёл двигатели в крейсерский режим. «Ленивец» набрал скорость, и система Лайон приближалась час за часом. Марк не знал, что ждёт его на заброшенной шахтёрской базе. Пустые контейнеры. Обломки оборудования. Мёртвых дроидов. Или, если повезёт, то, зачем они сюда летели.

— Бипа, — сказал Марк. — Даже если мы найдём Астранум, этого может не хватить для заказа.

— Тогда вернёмся с тем, что есть. — Робот помолчал. — Достаточно доказать, что руда существует. Что Дориан солгал. Что Эрл погиб не случайно.

— Доказательства — это Астранум, — твёрдо сказал Марк.

— Аффирмативно. Поэтому мы летим.

Звёзды за иллюминатором стали ярче — «Ленивец» приближался к системе мёртвой звезды. Впереди был пояс астероидов, и в нём — автоматическая шахтёрская база, где когда-то добывали оксид Астранума.

Марк надеялся, что она не разграблена. Что запасы сохранились. Что он сможет вернуться домой не с пустыми руками, а с доказательством, которое разрушит все планы Дориана.

— Держи курс, — сказал он Бипе.

— Курс держу, — ответил робот.

И они вошли в пояс астероидов, где среди тёмных глыб льда и камня ждала своё последнее хранилище старая шахта, затерянная в холодной темноте мёртвой системы.

Глава 24

«Ленивец» вышел из второго прыжка в двух часах лёта от пояса астероидов системы Лайон.

Марк сразу заметил разницу. Здесь не было трёх мёртвых звёзд, как в прошлой системе, — только одна, тусклая, едва тлеющая на грани видимого спектра. Света она давала мало, и пространство вокруг казалось погружённым в вечные сумерки.

— Звезда Лайон, — объявил Бипа. — Карликовый класс. Температура поверхности — две тысячи градусов. Для сравнения: ваше солнце на Кремнии-7 — пять с половиной тысяч.

— Она умирает, — сказал Марк, вглядываясь в тусклый диск.

— Аффирмативно. Через несколько миллионов лет она погаснет окончательно.

— Нам хватит и нескольких часов.

Марк перевёл бот в крейсерский режим и взял курс к поясу астероидов. Бипа вывел на экран карту — россыпь серых точек, вращающихся вокруг звезды на разных орбитах.

— Пояс номер три, — сказал робот, подсвечивая нужный сектор. — Там находится шахтёрская база. Последние данные о ней датированы двести тридцатью годами ранее.

— Кто её построил?

— Частная корпорация «Глубокие горизонты». Специализировалась на добыче редких металлов в удалённых системах. Разорилась триста лет назад, но автоматические шахты продолжали работать ещё несколько десятилетий.

— А потом?

— Потом иссякла руда. Или сломались дроиды. Или и то и другое.

Марк увеличил скорость. Пояс астероидов приближался — тёмная полоса на фоне звёзд, которая постепенно распадалась на отдельные глыбы. Крупные, размером с небольшой астероид, и мелкие, не больше «Ленивца». Все они неслись по своим орбитам с разной скоростью, и Марку предстояло найти путь между ними.

— Бипа, — сказал он. — Прокладывай маршрут через пояс.

— Аффирмативно. — Робот подключился к навигатору. — Рекомендую снизить скорость до минимальной. Плотность астероидов высокая.

— Понял.

Марк сбросил газ, и «Ленивец» замедлился. Первые камни проплыли в ста метрах от борта — тёмные, неровные, покрытые кратерами и трещинами. Некоторые блестели — лёд, замёрзший на поверхности за миллионы лет.

— Если здесь когда-то добывали руду, — сказал Марк, — значит, база должна быть закреплена на крупном астероиде.

— Аффирмативно. Диаметр — не менее пяти километров.

— Такой здесь есть?

— Да. Один — в центре пояса. Координаты я загрузил.

Марк кивнул и повёл бот вперёд, осторожно обходя глыбы. «Ленивец» двигался медленно, прожекторы выхватывали из темноты то одну, то другую каменную стену. Иногда астероиды проходили так близко, что Марку казалось — ещё немного, и они заденут корпус.

— Спокойно, — сказал Бипа. — У нас есть запас по ширине. Бот пройдёт.

— Ты уверен?

— На девяносто процентов.

— Маловато.

— Лучше, чем ничего.

Марк усмехнулся — впервые за последние дни. Даже в такой ситуации старый робот умудрялся его подбодрить.

Через час они добрались до центральной части пояса. Здесь астероиды висели плотнее, чем на окраине, и Марку приходилось маневрировать почти непрерывно. Пот выступил на лбу, но он не вытирал его — боялся упустить момент.

— База в двух километрах, — сказал Бипа. — Прямо по курсу.

Марк посмотрел вперёд. В темноте, среди серых глыб, он увидел нечто иное — правильные геометрические формы, которые не могли быть созданы природой.

Купола.

Два больших, несколько маленьких, соединённых герметичными переходами. Они прилепились к поверхности огромного астероида, как паразиты к телу кита. Антенны, стыковочные платформы, внешние датчики — всё на месте, но без признаков жизни.

— Вот она, — сказал Марк. — Шахтёрская база.

— Да, — ответил Бипа. — Автоматическая станция «Лайон-3». Если запасы Астранума сохранились, они должны быть внутри.

Марк перевёл дыхание. Он смотрел на базу и думал о том, что сейчас решится его судьба. Если руды нет — он возвращается на станцию с пустыми руками, и Дориан побеждает. Если есть — он сможет доказать отцу правду.

— Бипа, — сказал он. — Готовься к стыковке.

— Аффирмативно. Выбираю посадочную платформу.

«Ленивец» медленно двинулся к базе, облетая последние астероиды. Марк сжимал штурвал и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле.

Впереди была темнота, холод и неизвестность. И надежда на то, что старая шахта хранит свои тайны лучше, чем Дориан — свои.

Глава 25

Марк выбрал стыковочную платформу на верхнем куполе базы — круглую площадку с магнитными захватами, которые, судя по индикаторам на пульте, ещё работали. Он подвёл «Ленивца» медленно, почти касаясь, и бот мягко сел на посадочное место.

— Захваты активированы, — доложил Бипа. — Бот зафиксирован.

— Давление на базе есть?

— Нет. Станция разгерметизирована. Внутри — вакуум.

Марк заглушил двигатели, надел скафандр, проверил герметизацию, запас кислорода.

— Бипа, — сказал он. — Ты со мной?

— Аффирмативно. Мой корпус выдержит вакуум, если я перейду в автономный режим. Захватите меня.

Марк сунул робота в карман скафандра.

— Хорошо. Я пошёл.

Марк вышел через шлюз и ступил на поверхность платформы. Магнитные ботинки щёлкнули, прилепляясь к металлу. Платформа вела к герметичному шлюзу базы. Марк подошёл к нему — массивная дверь с потускневшей предупреждающей надписью: «Вход только в скафандрах. Опасность разгерметизации».

Кнопка не работала.

— Используйте ручной привод, — посоветовал Бипа.

Марк нашёл рычаг аварийного открытия — ржавый, но ещё подвижный. Навалился на него. Рычаг пошёл медленно, со скрежетом, и дверь начала открываться — сначала на несколько сантиметров, потом шире.

За ней была темнота.

Марк включил фонарь. Свет выхватил короткий коридор, ведущий внутрь базы. Стены покрыты инеем — здесь было холодно, даже по космическим меркам.

— Вхожу, — сказал Марк.

Коридор вывел его в просторное помещение — центральный зал базы. Здесь когда-то был диспетчерский пункт: пульты управления, экраны, кресла. Всё покрыто толстым слоем пыли. Некоторые экраны всё ещё светились — тускло, с помехами, но работали.

— Электричество есть, — заметил Марк.

— Аффирмативно. Автономный реактор базы функционирует. Вероятно, на минимальной мощности.

Марк осмотрелся. В дальнем конце зала виднелась ещё одна дверь — с надписью «Шахтный комплекс». Рядом с ней, прислонившись к стене, стояли дроиды.

Три штуки. Человекообразные, с широкими плечами и манипуляторами вместо рук. Все покрыты пылью. Один держал инструмент, другой стоял с опущенными руками, третий сидел на полу. Тот, что с инструментом, слабо шевелился — двигал манипулятором вверх-вниз, вгрызаясь в пустоту.

— Бипа, они работают?

— Проверяю. — Робот помолчал несколько секунд. — Один функционирует. Тот, который двигается. Остальные разряжены.

Марк подошёл к работающему дроиду. Тот не обращал на него внимания — продолжал монотонно водить инструментом по воздуху.

— Привет, — сказал Марк.

Дроид замер. Оптические сенсоры — два тусклых синих глаза — медленно сфокусировались на лице Марка.

— Обнаружен человек, — произнёс дроид механическим, прерывистым голосом. — Шахта «Лайон-3». Добыча: астранум, оксид. Чистота — девяносто семь процентов. Добыча прекращена. Причина: истощение запасов.

— Вы что, до сих пор добываете?

— Аффирмативно. — Дроид снова поднял инструмент. — Дроиды-шахтёры продолжают работу в автоматическом режиме.

— Но вы же сказали, запасы истощены.

— Аффирмативно. Мы добываем пустую породу. Руда кончилась двести тридцать лет назад. — Дроид помолчал, его инструмент застыл в воздухе. — Но программа не была отключена. Мы всё ещё копаем.

Марк посмотрел на дроида. Тот не выглядел ни разочарованным, ни уставшим. Он просто делал то, для чего был создан, — даже когда смысл в этом исчез.

— Где хранятся запасы Астранума? — спросил Марк. — Те, которые вы добыли раньше?

Дроид опустил инструмент и развернулся, указывая манипулятором в сторону противоположной стены.

— Хранилище. Второй уровень. Грузовой лифт в конце коридора.

— Спасибо.

— Обращайтесь, — ответил дроид и снова принялся долбить пустоту.

Марк пошёл к лифту. Двери открылись по команде — механизм работал. Он вошёл внутрь, нажал кнопку «Второй уровень». Лифт медленно пополз вниз.

— Бипа, — сказал Марк. — Ты можешь подключиться к местной сети? Узнать, где именно находится хранилище и есть ли там что-то?

— Аффирмативно. Нужна точка доступа.

— На втором уровне наверняка есть терминал.

— Я найду.

Лифт остановился, двери открылись. Марк оказался в длинном коридоре с рядом герметичных дверей по обеим сторонам. На каждой — табличка с номером и штрих-кодом. Пол — металлическая решётка, местами проржавевшая. Потолок — кабельные лотки, с которых свисают тонкие нити изоляции.

— Бипа, где искать терминал?

— В конце коридора. Последняя дверь справа. Должна быть диспетчерская.

Марк пошёл, освещая себе путь. Шаги гулко отдавались в тишине — только магнитные ботинки щёлкали по металлическим прутьям решётки. Никаких других звуков. Ни гудения механизмов, ни шипения воздуха. Только вакуум и холод.

Дверь диспетчерской была приоткрыта. Марк толкнул её плечом и вошёл внутрь.

Маленькая комнатка с одним пультом. Экран работал — тусклое голубое свечение. Марк подошёл к пульту, нашёл разъём для подключения и приложил к нему коммуникатор, к которому был подсоединён Бипа.

— Работай, — сказал Марк.

Бипа молчал несколько секунд. Потом произнёс:

— Я в системе. Ищу данные о хранилище.

Марк ждал. Прошла минута. Другая. На экране мелькали строки кода — Бипа пробивался сквозь старые базы данных, запрашивал архивы, сверял даты.

— Есть, — сказал робот наконец. — Хранилище находится в конце коридора, прямо по курсу. Последняя дверь.

— А запасы?

— Последняя запись в системе учёта датирована двести тридцатью годами ранее. Несколько десятков контейнеров с оксидом Астранума, чистота девяносто девять и семь десятых процента.

— Десятки, — повторил Марк.

— Аффирмативно. Если записи верны, руда там.

Марк выпрямился, отключил коммуникатор и вышел из диспетчерской.

— Идём, — сказал он.

Коридор тянулся вперёд, и где-то в его конце, за последней дверью, ждали двенадцать контейнеров. Марк сжал фонарь и зашагал быстрее.

Глава 26

Коридор второго уровня казался бесконечным.

Марк шёл быстро, почти бегом, но дверь хранилища всё не появлялась. Только ряды герметичных дверей по обеим сторонам — с табличками, штрих-кодами, потускневшими предупреждающими надписями. Некоторые двери были открыты, и в их проёмах виднелась темнота. Марк не заглядывал внутрь. Его цель была в конце.

— Бипа, — сказал он. — Долго ещё?

— Сто пятьдесят метров.

— А казалось — меньше.

Марк ускорился. Металлическая решётка пола вибрировала под магнитными ботинками — мелкая дрожь, которую он чувствовал всем телом. Где-то глубоко под ногами продолжали работать механизмы базы. Дроиды-шахтёры на нижних уровнях. Может быть, такие же, как тот, на первом этаже, — бессмысленно долбящие пустую породу.

Через минуту он увидел её.

Дверь в конце коридора отличалась от остальных. Она была массивнее, толще, с герметичными швами по краям. Над ней горела тусклая красная лампа — аварийное освещение, которое не выключалось двести лет. На самой двери — потускневшая табличка: «Хранилище A-1. Опасная зона. Доступ ограничен».

Марк остановился в двух шагах. Поднял фонарь выше, осветил дверь целиком.

— Это здесь, — сказал он.

— Аффирмативно, — ответил Бипа.

Марк подошёл ближе. Справа от двери располагалась сенсорная панель — погасшая, покрытая слоем пыли. Над ней — маленький объектив, вмонтированный в стену. Марк провёл по панели рукой в перчатке, счищая пыль. Сенсоры не отреагировали.

— Не работает, — сказал он.

— Проверь ручной привод, — предложил Бипа.

Марк осмотрел косяки двери. Слева — рычаг аварийного открытия, такой же, как на входе в базу. Ржавый, но целый. Марк дёрнул его. Рычаг не сдвинулся.

— Заблокировано, — сказал он.

— Похоже на то.

Марк отступил на шаг и снова посмотрел на объектив.

— Что это?

Бипа молчал несколько секунд. Марк знал это молчание — робот сканировал базы данных, сравнивал, искал совпадения.

— Био-замок, — ответил он наконец. — Требует идентификации по сетчатке глаза.

— Чей глаз?

— Указано в системе доступа. Я попробую найти.

Снова молчание. Марк ждал, чувствуя, как холод от стен пробирается сквозь скафандр. Дыхание в шлеме стало тяжелее — кислород подходил к середине.

— Данные не сохранились, — сказал Бипа. — Запись о доступе была удалена двести тридцать лет назад. Вероятно, одновременно с последней партией руды.

— То есть мы не знаем, чей глаз нужен?

— Аффирмативно. Но это не важно. Ваш глаз не подходит — замок заблокирует доступ после первой попытки.

Марк подошёл к объективу. Поднёс лицо. Красная лампа над дверью мигнула, но ничего не произошло.

— Он даже не пытается сканировать, — сказал Марк. — Выключен.

— Или сломан.

— Значит, дверь не открыть?

Бипа снова замолчал. Марк отошёл от двери, прошёлся по коридору туда-обратно. Десятки контейнеров с Астранумом — за дверью, в двадцати сантиметрах от него. Но достучаться до них нельзя.

— Бипа, — сказал он. — Есть другой способ?

Робот не ответил сразу. Марк уже хотел повторить вопрос, когда услышал:

— Есть.

— Какой?

— Импульс через мой динамик.

Марк остановился.

— Импульс?

— Определённая частота. Если подать сигнал нужной мощности, замок выгорит. Сенсорная панель отключится. Механический фиксатор должен открыться.

— Должен?

— Никогда не пробовал. Это теория.

— А остальное? — Марк подошёл к табличке на стене. — Твои цепи. Динамик.

— Динамик выдержит. Но я — нет. — Голос Бипы стал тише. — Импульс вырубит меня на несколько часов. Речевой процессор отключится. Сенсоры — тоже. Я не буду отвечать на команды, пока не завершится перезагрузка.

— Несколько часов — это сколько?

— От двух до четырёх. Точно не знаю. Я не рассчитан на такие нагрузки.

Марк прислонился спиной к холодной стене. Фонарь на шлеме светил в потолок, и в его луче кружилась мелкая пыль — единственное движение во всей этой мёртвой базе.

— Если я отключусь, — продолжал Бипа, — вы останетесь на базе одни. Связи со станцией нет. Помощи не будет.

— Я справлюсь, — сказал Марк.

— Я знаю. — Робот помолчал. — Но решение за вами. Ждать, пока найдётся другой способ, или взламывать сейчас.

Глава 27

Марк стоял перед дверью хранилища и смотрел на объектив био-замка.

Красная лампа над дверью тускло мерцала — единственный источник света в этом конце коридора, если не считать фонаря на шлеме. Марк выключил фонарь. Теперь только красные блики плясали на стенах, на решётчатом полу, на его собственных руках в перчатках скафандра.

— Сколько времени займёт подготовка? — спросил он.

— Несколько минут, — ответил Бипа. — Мне нужно синхронизировать частоту с цепями питания замка.

— А если частота не подойдёт?

— Замок не выгорит. Я потеряю заряд батареи. Придётся ждать, пока она восстановится.

— Сколько ждать?

— Сутки. Может быть, двое.

Марк представил себе эти сутки. В темноте. В холоде. На заброшенной базе, где единственный звук — собственное дыхание в шлеме. А за дверью, в двадцати сантиметрах, лежит Астранум, который он не может забрать.

— Делай, — сказал он.

— Вы уверены? — переспросил Бипа.

— Нет. Но другого способа нет.

Бипа молчал несколько секунд. Марк слышал слабое гудение — процессор робота работал на полную мощность, просчитывая частоты, мощности, риски.

— Мне нужно, чтобы вы отошли, — сказал наконец Бипа. — В конец коридора. Импульс будет направленным, но отражённая волна может задеть ваши системы скафандра.

— Как далеко?

— Метров двадцать. За тот поворот.

Марк пошёл. Отсчитал двадцать шагов, остановился за углом. Стена коридора закрыла от него дверь хранилища.

— Я готов, — сказал он.

— Положите меня на пол.

Марк достал Бипу из кармана. Робот был тёплым — его процессор всё ещё работал, нагревая корпус. Марк опустил его на решётчатый пол, подальше от стены.

— Бипа, — сказал он. — Ты говорил, что ждал три тысячи лет.

— Аффирмативно.

— Ты ждал, чтобы кому-то пригодиться?

Бипа помолчал.

— Да, — ответил он. — Мои предыдущие владельцы использовали меня для навигации. Для расчётов. Для сбора данных. Но никто не просил меня рисковать. Никто не доверял мне настолько.

— А теперь?

— Теперь — да. — Голос робота стал тише, почти человеческим. — Спасибо.

— Это ты потом скажешь, — ответил Марк. — Когда проснёшься.

— Аффирмативно. — В голосе Бипы послышалось что-то похожее на улыбку. — Активация импульса через десять секунд.

— Подожди, — сказал Марк. — А как же ты? Ты выдержишь?

— Мой корпус рассчитан на высокие нагрузки. Но процессор — нет. Если импульс повредит память...

— Ты потеряешь данные.

— Аффирмативно. Частично или полностью. Я не знаю, что останется после перезагрузки.

Марк сжал кулаки.

— Делай, — повторил он.

— Пять секунд.

Марк отвернулся, закрыв лицо руками. Даже через скафандр он боялся ослепнуть от вспышки.

— Четыре. Три. Два. Один.

Удар.

Марк не увидел вспышку — он стоял за углом. Но удар он почувствовал всем телом. Электромагнитная волна прошла сквозь стены, сквозь пол, сквозь его скафандр. На секунду погасли все индикаторы на пульте жизнеобеспечения. Дыхание перехватило — датчики скафандра сбились, перезагружаясь.

Потом тишина.

Марк стоял, прижавшись спиной к стене, и ждал, когда восстановится питание скафандра. Индикаторы замигали — сначала красным, потом зелёным. Система заработала снова.

Он выглянул из-за угла.

В конце коридора что-то изменилось. Красная лампа над дверью погасла. Сенсорная панель почернела и оплавилась — из неё шёл тонкий дымок, который сразу застывал в вакууме. Объектив био-замка треснул, стекло выпало, внутри виднелись обгоревшие микросхемы.

Дверь приоткрылась.

Сантиметров на пять. Не больше. Но этого хватило, чтобы Марк понял: механический фиксатор отключился.

— Бипа, — позвал он.

Тишина.

Марк побежал к роботу. Бипа лежал на боку, поджав ноги. Красный огонёк на корпусе погас. Динамик молчал. Корпус был горячим — Марк чувствовал это даже через перчатку скафандра.

— Бипа! — повторил он громче.

Тишина.

Марк осторожно взял робота в руки, посадил его на ладонь. Бипа не двигался. Его ноги безжизненно повисли, сервоприводы не подавали признаков жизни.

— Ты вернёшься, — сказал Марк. — Ты обещал.

Он сунул Бипу в карман скафандра — туда, где робот лежал всё это время. Закрыл клапан, проверил, что не выпадет.

Потом подошёл к двери хранилища.

Она поддалась легко — Марк нажал плечом, и дверь открылась на ширину тела. За ней было темно. Марк включил фонарь и шагнул внутрь.

Перед ним были стеллажи. Ряды стеллажей, уходящих в глубину. На них — контейнеры. Металлические, герметичные, с потускневшими этикетками. Десятки контейнеров.

Марк подошёл к первому. Протёр пыль на этикетке.

«Астранум, оксид, чистота 99,7%».

— Нашёл, — прошептал он.

Откинул защёлки, поднял крышку. Внутри было пусто.

Глава 28

Марк подошёл к первому контейнеру.

Он стоял на нижней полке ближнего стеллажа — прямоугольный ящик из тёмного металла, с двумя защёлками по бокам и потускневшей этикеткой. Марк провёл по этикетке рукой в перчатке, счищая пыль.

«Астранум, оксид. Чистота 99,7%. Партия № 104. Дата упаковки — 14.07.3791.»

Он откинул защёлки. Металл скрипнул — петли не открывались двести лет. Марк потянул крышку на себя, и она поддалась.

Внутри было пусто.

Ни пыли. Ни остатков вещества. Ничего. Только голые стенки контейнера, поцарапанные временем.

Марк постоял секунду, глядя на пустоту. Потом закрыл крышку и перешёл ко второму контейнеру.

Та же этикетка. Та же дата. Тот же номер партии. Он открыл — пусто.

Третий контейнер стоял на верхней полке. Марку пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до защёлок. Он откинул их, снял крышку.

На дне что-то было.

Горсть серой пыли. Марк осторожно коснулся её пальцем в перчатке. Пыль рассыпалась, не оставляя следа, — превратилась в ещё более мелкие частицы, которые тут же поднялись в воздух и осели на стенках контейнера.

Марк убрал руку.

— Что это было? — спросил он вслух.

Бипа не ответил. Бипа лежал в кармане скафандра, обесточенный, и его молчание было тяжелее, чем пустые контейнеры.

Марк посмотрел на остальные стеллажи. Контейнеров было много — десятки. Все с одинаковыми этикетками, все с одними и теми же датами. Он перевёл дыхание — кислород в скафандре подходил к концу, индикатор показывал одиннадцать минут.

— Ещё два, — сказал он себе. — Два контейнера, и назад.

Он открыл четвёртый. Пусто. Пятый. Пусто.

Марк выпрямился. Пять контейнеров — и только в одном что-то было. Даже это «что-то» рассыпалось в пыль при первом же прикосновении.

— Бипа, — сказал он снова, зная, что ответа не будет. — Что здесь произошло?

Тишина.

Марк отошёл от стеллажей к выходу. В дверях остановился, оглянулся. Хранилище было большим — не меньше тридцати метров в длину. Стеллажи стояли ровными рядами, уходя в темноту. На каждом — контейнеры. Сотни контейнеров.

Он должен был проверить их все. Но кислорода оставалось на семь минут, а возвращаться на бот без результата — это признать поражение.

Марк сжал кулаки. Мешочек с Астранумом — тот, что он хотел найти, тот, ради которого они с Бипой летели через туманность и мины, — не лежал ни в одном из открытых контейнеров.

— Ещё один, — сказал он. — Последний.

Он пошёл в глубину хранилища, туда, где стеллажи кончались и начиналась глухая стена. У самой стены, на нижней полке, стоял контейнер, отличавшийся от остальных — короче, шире, с дополнительными хомутами по бокам.

Марк присел на корточки, отогнул проржавевшие хомуты и открыл крышку.

Внутри было не пусто.

Глава 29

Внутри последнего контейнера лежал небольшой мешочек.

Марк осторожно достал его. Ткань потемнела от времени, но не рассыпалась в руках — плотная, грубая, стянутая кожаным шнурком. Марк развязал узел и заглянул внутрь.

Порошок. Серебристый, тяжёлый, с голубоватым отливом. Он переливался в свете фонаря — синие, фиолетовые, зелёные искры пробегали по поверхности. Марк насыпал немного на ладонь. Порошок не рассыпался, не испарялся, не превращался в пыль. Он лежал тяжёлой горкой, холодный, почти живой.

— Оксид Астранума, — сказал Марк. — Настоящий.

Он взвесил мешочек на руке. Не больше двух килограммов. Может быть, два с половиной. Этого не хватило бы для заказа улья — улей требовал стандартную капсулу, около пяти килограммов чистого вещества.

Но это было доказательство.

Марк спрятал мешочек во внутренний карман скафандра — рядом с обесточенным Бипой. Потом осмотрел контейнер. Внутри больше ничего не было. Только этот мешочек, забытый двести лет назад.

Он поднялся, закрыл крышку. Хомуты больше не держали — проржавели окончательно, рассыпались в руках. Марк бросил их на пол.

— Зачем вы здесь? — спросил он тихо, обращаясь к пустому хранилищу. — Почему не испарились, как остальные?

Ответа не было.

Марк прошёлся вдоль стеллажей, заглядывая в открытые контейнеры. Пусто. Пусто. Пыль на дне. Пусто. Десятки контейнеров, и только в одном — сохранившийся образец.

Он остановился у третьего контейнера, того самого, где на дне лежала серая пыль. Коснулся стенок. Металл был тонким, пористым — микротрещины покрывали поверхность, незаметные глазу, но достаточные для того, чтобы внутрь проник воздух.

— Контейнеры не были герметичны, — сказал Марк. — Уплотнители высохли. Резинка потрескалась. И воздух — тот, что был внутри хранилища до разгерметизации, — испарил оксид.

Он вспомнил лабораторию на мёртвой станции. Эксперимент с веществом, реагирующим на свет. Учёные погибли, потому что не смогли контролировать образец. Здесь — та же история. Оксид Астранума оказался нестабилен в открытой атмосфере. Он испарялся, превращался в газ и рассеивался, если контейнер был повреждён.

— Двести лет, — сказал Марк. — Контейнеры простояли здесь двести лет без герметизации. Без нормальных уплотнителей. Без обслуживания. Неудивительно, что почти всё пропало.

Он посмотрел на мешочек в кармане. Ткань. Обычная ткань, пропитанная чем-то. Может быть, составом, который защищал вещество от воздуха. Может быть, просто повезло.

— Бипа, — сказал он. — Ты это видел? Ты знал?

Бипа молчал.

Глава 30

Марк не стал проверять остальные контейнеры.

Кислорода оставалось на три минуты, когда он закрыл последний ящик и направился к выходу. Тот, с мешочком, был шестым по счёту. Шестой контейнер — и только один с содержимым. Остальные — пустота, пыль, налёт на стенках, который рассыпался от прикосновения.

Он почти бежал по коридору. Магнитные ботинки щёлкали по решётчатой поверхности, фонарь прыгал в такт шагам, выхватывая из темноты то угол, то трубу, то очередную дверь с потускневшей табличкой.

— Что с остальными? — спросил он у пустоты.

Ответа не было. Бипа молчал в кармане.

Марк влетел в лифт, нажал кнопку первого уровня. Двери закрылись медленно, будто нехотя. Лифт пополз вверх, и каждая секунда этого подъёма казалась вечностью. Индикатор кислорода показывал две минуты тридцать секунд.

— Давай, — прошептал Марк. — Давай быстрее.

Двери открылись. Марк выскочил в центральный зал, пробежал мимо дроидов — те даже не подняли голов, продолжая долбить пустоту. В шлюзе он задержался на секунду, проверяя герметизацию скафандра. Всё в порядке.

Внешняя дверь открылась.

Стыковочная платформа, «Ленивец» на магнитных захватах, звёзды над головой — тусклые, далёкие, почти не греющие. Марк пересёк платформу, влетел в бот, закрыл шлюз.

Снял шлем. Включил подачу воздуха. Откинулся в кресле.

— Живой, — сказал он.

Потом достал из кармана мешочек. Положил на панель управления. Маленький, тёмный, перетянутый кожаным шнурком. Марк развязал узел, высыпал немного порошка на ладонь.

Серебристый, холодный, с голубоватым отливом. Частицы переливались в свете ламп — словно внутри каждой горела своя маленькая звезда.

— Два килограмма, — сказал Марк. — Может быть, два с половиной.

Он взвесил мешочек на руке. Точно не больше трёх. Этого недостаточно для заказа улья. Улей требовал стандартную капсулу — пять килограммов чистого оксида. Но это было доказательство. Доказательство того, что Астранум существует. Что Дориан солгал. Что Эрл погиб не случайно.

Марк спрятал мешочек во внутренний карман скафандра — туда, где лежал Бипа и где груз был в максимальной безопасности.

— Бипа, — сказал он. — Ты видел? Мы нашли.

Бипа молчал.

Марк достал робота из кармана. Тот лежал на боку, поджав ноги. Корпус остыл. Красный огонёк не горел. Марк проверил разъёмы, контакты — всё чисто, ничего не повреждено.

— Ты обещал, что вернёшься, — сказал он. — Помнишь? «Я вернусь, босс», — передразнил он голос Бипы. — Твои слова.

Робот не ответил.

Марк положил его на панель управления, рядом с навигатором. Запустил двигатели. «Ленивец» вздрогнул и оторвался от платформы. Марк вывел бот на орбиту вокруг астероида, развернулся и взял курс прочь от базы.

— Прощай, шахта, — сказал он.

За иллюминатором медленно таяли купола, стыковочные платформы, антенны. Астероид становился меньше, сливаясь с поясом, а потом и пояс исчез — только звёзды и пустота.

Марк перевёл бот в режим прыжка.

— Курс на станцию, — сказал он. — Возвращаемся.

Навигатор пискнул, рассчитывая маршрут. Марк откинулся в кресле, закрыл глаза. Он не спал почти двое суток — с того момента, как они вошли в туманность. Тело гудело от усталости, руки дрожали, в голове шумело.

— Четыре часа, — сказал он. — Через четыре часа Бипа очнётся.

Или не очнётся.

Марк открыл глаза и посмотрел на робота. Тот лежал неподвижно, и только тусклый блик от лампы падал на его металлический корпус.

— Ты не можешь умереть, — сказал Марк. — Ты слишком старый, чтобы умирать.

Он перевёл двигатели в автоматический режим и закрыл глаза снова. Сон пришёл мгновенно — тяжёлый, без сновидений, полный темноты и тишины.

«Ленивец» летел к станции, увозя с собой два килограмма Астранума, обесточенного робота и надежду, которая ещё теплилась в груди Марка, как тот голубоватый огонёк в порошке оксида.

Глава 31

Четыре часа прошли в тишине.

Марк проснулся оттого, что «Ленивец» вышел из прыжка. Автоматика переключила двигатели в крейсерский режим, и бот теперь летел по инерции, экономя топливо. За иллюминатором висела знакомая россыпь звёзд — сектор Кремний-7, отсюда до станции «Ржавый пояс» было не больше часа лёту.

Марк потянулся, разминая затекшую шею. Посмотрел на Бипу.

Робот всё ещё лежал на панели управления, поджав ноги. Красный огонёк не горел.

— Бипа, — позвал Марк. — Ты слышишь меня?

Ничего. Только ровное гудение двигателей.

Марк потрогал корпус робота. Он больше не был холодным — от работающих систем бота металл нагрелся до комнатной температуры. Но внутри по-прежнему не было жизни.

— Ты сказал «от двух до четырёх часов», — напомнил Марк. — Четыре прошло.

Бипа молчал.

Марк взял робота в руки, осмотрел. Ни трещин, ни сколов, ни запаха горелой проводки. Корпус целый. Динамик не повреждён. Сервоприводы ног выглядят нормально — даже тот, перебитый, контакты которого Марк перепаивал, держался.

— Может, перезагрузка занимает больше времени, — сказал он вслух. — Или я что-то сломал.

Он положил Бипу обратно.

Марк откинулся в кресле. Теперь он думал о Дориане. Брат встретит его на станции — Марк не сомневался в этом. Дориан будет смотреть, как «Ленивец» садится, и уже прикидывать, как выкрутиться.

— Ты проиграл, — сказал Марк в пустоту кабины.

— Надеюсь, — ответил Бипа.

Марк вздрогнул.

Робот шевелился. Медленно, неуверенно, он разгибал ноги, одну за другой. Сначала передние. Потом средние. Задние подгибались, но держали. Бипа приподнялся на лапах и повёл корпусом из стороны в сторону, проверяя равновесие.

— Бипа! — Марк наклонился к нему. — Ты жив.

— Аффирмативно, — ответил робот.

Его голос изменился. Стал выше на полтона — металлический, слегка дребезжащий, как старый динамик, который вот-вот сломается.

— Что с твоим голосом?

— Импульс повредил речевой процессор. — Бипа сделал шаг вперёд, потом другой. — Динамик работает. Но частота сместилась. Говорить неудобно.

— Ты можешь восстановить?

— Возможно. Нужно время. — Бипа поднял голову и красным сенсором посмотрел на Марка. — Я же говорил, что вернусь.

Марк улыбнулся. Впервые за много дней — по-настоящему.

— Вернулся, — подтвердил он.

— Мешочек с Астранумом? — спросил Бипа.

— Здесь. В набедренном кармане.

— Двух килограммов недостаточно для заказа.

— Знаю. Но отцу достаточно, чтобы поверить.

Бипа кивнул — металлический, угловатый жест.

— Дориан будет ждать нас в ангаре, — сказал он.

— Знаю, — повторил Марк. — И мы ему покажем, что нашли.

Он перевёл двигатели в посадочный режим и взял штурвал. Впереди, в иллюминаторе, уже виднелась станция «Ржавый пояс» — ржавые фермы, тусклые огни, причальные платформы. Дом.

— Держись, Бипа, — сказал Марк.

— Держусь, — ответил робот. — Босс.

Глава 32

«Ленивец» шёл к станции вторые сутки.

Марк вёл бот в крейсерском режиме, экономя топливо. Двигатели гудели ровно, навигатор показывал зелёный коридор, радиационный фон держался в жёлтой зоне — трещина в реакторном экране давала о себе знать, но пока не критично. Бипа сидел на панели управления, перебирая ногами, и молчал. Его речевой процессор работал с перебоями после импульса, и робот экономил голос.

— Через шесть часов будем на месте, — сказал Марк, сверяясь с картой.

— Аффирмативно, — ответил Бипа. Голос его по-прежнему звучал на полтона выше, с металлическим призвуком.

Марк откинулся в кресле. Мешочек с Астранумом лежал во внутреннем кармане — два килограмма серебристого порошка, который должен был стать доказательством. Недостаточно для заказа, но достаточно, чтобы отец поверил.

— Бипа, — сказал он. — Проверь корпус на повреждения. После той базы могли остаться микротрещины.

— Аффирмативно.

Робот подключился к внешним сенсорам. Марк слышал слабое гудение — процессор работал, перебирая данные. Через минуту Бипа произнёс:

— Есть аномалия.

— Какая?

— Слабый сигнал. Идёт от корпуса. Снаружи.

Марк выпрямился.

— Что за сигнал?

— Не знаю. — Бипа помолчал. — Не передача данных. Не радиомаяк в обычном смысле. Просто сигнал. Короткий импульс. Повторяется каждые тридцать секунд.

— Откуда он идёт?

— Нижняя часть корпуса. Точно определить не могу — помехи.

Марк встал с кресла, подошёл к смотровому иллюминатору в полу кабины — маленькому, закопчённому, сквозь который можно было увидеть нижнюю обшивку. Он прижался лицом к стеклу, вглядываясь в темноту. Ничего. Только отражение собственного усталого лица.

— Ничего не вижу, — сказал он.

— Сигнал слишком слабый, — ответил Бипа. — Но он есть.

— Маяк?

— Пассивный. — Бипа повёл корпусом, перебирая ногами. — Он не передаёт данные. Только сигнал. Короткий импульс, без модуляции. Можно сказать — просто сигнал «я здесь».

— Кто мог его установить?

— Тот, кто знал, где мы будем. Или тот, кто следил за нами.

Марк вернулся в кресло. Дориан. Другого варианта не было. Дориан знал, что Марк летит на Лайон. Дориан мог нанять кого-то — или сам добраться до базы раньше, пока «Ленивец» стоял на стыковочной платформе.

— Зачем ему это? — спросил Марк.

— Чтобы знать, где вы находитесь, — ответил Бипа. — И когда вы вернётесь.

Марк посмотрел на навигатор. До станции — шесть часов. Если маяк работает, Дориан уже знает, что Марк жив и возвращается. И может подготовить встречу.

— Мы можем его отключить? — спросил Марк.

— Нужно выходить наружу, — ответил Бипа. — Я не рекомендую.

— Почему?

— Потому что мы не знаем, как он закреплён. Если он приварен к корпусу, отключение потребует инструментов и времени. А времени у нас нет.

— У нас есть шесть часов.

— Этого мало, если маяк закреплён основательно.

Марк замолчал. Он смотрел на звёзды за иллюминатором — спокойные, далёкие, равнодушные.

— Есть другой способ? — спросил он.

— Пока нет, — ответил Бипа. — Я думаю.

Марк кивнул и откинулся в кресле.

«Ленивец» летел вперёд, унося на своём корпусе маленький пассивный маяк, который каждые тридцать секунд посылал в пустоту короткий импульс: «Я здесь. Я здесь. Я здесь».

Глава 33

Марк ждал. Бипа молчал, вглядываясь в данные, пересчитывая что-то в своей древней памяти. «Ленивец» шёл по курсу, маяк продолжал подавать сигнал, и каждая секунда приближала их к станции — а значит, и к Дориану, который уже знал, что брат жив.

— Бипа, — сказал Марк. — Есть что-нибудь?

Робот не ответил сразу. Марк слышал слабое гудение — процессор работал на пределе, перебирая варианты.

— Маяк приварен к внешней обшивке, — сказал наконец Бипа. — Я проанализировал отражённый сигнал. Точно над реакторным отсеком.

— Над реактором? — Марк выпрямился. — Где именно?

— Прямо на внешней броне напротив вашей сварки. Напротив той трещины в экране, которую вы заваривали перед вылетом.

Марк почувствовал, как холод пробежал по спине. Не просто над реактором — над самым уязвимым местом. Трещина держалась, но любое внешнее воздействие в этой зоне могло её раскрыть. А раскрытая трещина в реакторном экране — это радиация, утечка, взрыв.

— Если я попробую его сбить? — спросил Марк.

— Любое попадание — удар, нагрев, даже сильная вибрация — может вызвать взрыв. — Бипа помолчал. — Маяк закреплён намертво. Инструментами его не снять. Выстрелом — нельзя. Сбить ботом — тем более.

— Сбить нельзя.

— Аффирмативно. Останется на корпусе, пока мы не вернёмся на станцию. А на станции его снимут только в доке, специальным оборудованием.

— Тогда Дориан будет знать, где мы, в любой момент.

— Аффирмативно. Маяк работает. Сигнал идёт. Тот, кто его установил, уже получил уведомление о том, что мы живы и возвращаемся.

Марк сжал подлокотники. Ситуация была хуже, чем он думал. Маяк — это не просто средство слежки. Это бомба замедленного действия на корпусе. И ловушка, которая захлопнется, когда они приблизятся к станции. Если Дориан знает их координаты, он может выслать перехватчиков. Или подготовить засаду в ангаре.

— Что ты предлагаешь? — спросил Марк.

Бипа развернулся к навигатору. На экране появилась карта сектора — знакомая, с «Ржавым поясом» в центре. Робот увеличил масштаб, и Марк увидел плотное облако — тёмное пятно между их текущей позицией и станцией.

— Это пылевое облако, — сказал Бипа. — Остатки старой туманности. Плотность — высокая. Радар внутри не работает. Видимость — нулевая.

— И ты хочешь туда зайти?

— Аффирмативно. — Бипа подсветил облако. — Есть хитрость. Мы входим в облако. Внутри нет видимости, радар слепнет, а плотная пыль экранирует сигналы. Мы резко меняем курс, и в этот момент я отстреливаю ложный зонд-передатчик.

— И что это даст?

— Зонд будет имитировать сигнал нашего маяка и пойдёт по старой траектории. А мы уйдём в сторону. Тот, кто слушает, увидит, что сигнал на секунду пропал из-за помех, а потом продолжил движение прежним курсом.

— А настоящий маяк на нашем корпусе?

— Пылевое облако заглушит его передачу, пока мы не выберемся с другой стороны. Ложный сигнал зонда будет чище, и если повезёт, перехватчики уйдут по ложному следу.

Марк обдумал это. Риск был огромным. Пылевое облако — непредсказуемая среда. Можно потерять управление. Можно врезаться в обломки, которые радар не видит. Но тащить маяк на станцию — значит, привести Дориана прямо к отцу.

— Маяк — пассивный, — сказал Марк. — Он только передаёт сигнал. Его нельзя отключить дистанционно?

— Нет. Только физически. — Бипа помолчал. — Это старая модель. Военные. Ставили на корабли-приманки. Он работает, пока не разрушится корпус.

— А если мы просто выключим всё оборудование и дрейфуем? Как в туманности?

— Маяк — автономный. Он не питается от бортовой сети. У него своя батарея. Дрейф не поможет.

Марк посмотрел на навигатор. Облако было в двух часах лёту. Станция — в четырёх. Если они сделают манёвр, то прибудут на «Ржавый пояс» через шесть-семь часов — с задержкой, но без маяка на корпусе. Если не сделают — Дориан будет ждать их на старом курсе, с перехватчиками или наёмниками.

— Когда мы выйдем из облака, настоящий маяк снова будет виден? — спросил Марк.

— Аффирмативно. Он останется на корпусе. Но ложный зонд уже собьёт со следа тех, кто слушает. Они будут думать, что мы ушли по старому курсу.

— А когда они засекут наш реальный сигнал?

— Маяк выдаст нашу новую траекторию, как только мы покинем облако. Но к тому моменту, как они поймут, что гонятся за пустышкой, мы будем уже далеко.

Марк сжал штурвал.

— Готовь ложный передатчик, — сказал он.

— Аффирмативно, — ответил Бипа.

— И держись. Будет трясти.

Глава 34

Два часа до пылевого облака тянулись медленно.

Марк вёл «Ленивца» на минимальной скорости, экономя топливо. Бипа молчал, подключившись к навигатору — прокладывал маршрут внутри туманности, рассчитывал углы, скорости, точки выхода. Робот работал без остановки, и Марк слышал, как слабо гудит его процессор — ровно, напряжённо, как мотор старого корабля перед прыжком.

— Бипа, — сказал Марк. — Какой план внутри облака?

— Прямой. — Робот не отрывался от экрана. — Мы входим. Двигаемся прямо два километра. Потом резкий разворот на сто двадцать градусов. Я запускаю ложный передатчик.

— А маяк?

— Останется на корпусе. Будет передавать сигнал по старому курсу ещё несколько минут, пока мы не уйдём в сторону.

— А потом?

— Маяк переключится на новый курс. К тому времени ложный передатчик выключится. Тот, кто слушает, увидит, что сигнал пропал, а потом появился с другой стороны.

— И поймёт, что его обманули.

— Аффирмативно. Но у нас будет фора. Несколько минут. — Бипа повернул корпус к Марку. — Этого достаточно, чтобы уйти.

Марк кивнул. Несколько минут — это немного. Но большего выжать из старого бота и древнего робота было нельзя.

Через час облако стало видно невооружённым глазом.

Тёмное пятно на фоне звёзд — плотное, клубящееся, похожее на гигантский шрам на теле космоса. Марк вгляделся в него, пытаясь разглядеть детали, но облако не пропускало свет. Только тьма.

— Пыль, — сказал Бипа. — Мелкие частицы. Не опасны для корпуса на малой скорости.

— А на большой?

— Царапают обшивку. Могут повредить сенсоры. Поэтому идём медленно.

Марк снизил скорость ещё на треть. «Ленивец» почти полз, двигатели работали на холостом ходу. До облака оставалось десять километров. Пять. Один.

— Входим, — сказал Марк.

Облако поглотило бот.

За иллюминатором стало темно — хоть глаз выколи. Ни звёзд, ни проблесков света. Марк включил прожекторы, но их лучи упирались в стену пыли и гасли в двух метрах от носа бота. Видимость упала до нуля.

— Радар не работает, — доложил Бипа. — Ориентируюсь по инерции.

— Держи курс.

— Аффирмативно.

«Ленивец» двигался в полной темноте, и Марк чувствовал, как мелкие частицы барабанят по корпусу — тихо, монотонно, как дождь по крыше. Бот вздрагивал, подрагивал, но шёл вперёд.

— Два километра, — сказал Бипа. — Готовьтесь к манёвру.

Марк взялся за штурвал.

— Три, два, один. — Бипа повысил голос. — Разворот.

Марк резко повернул штурвал. «Ленивец» заложил дугу — плавную, но быструю, на грани допустимого. Бот накренился, внутри кабины что-то загрохотало — ящик с инструментами сорвался с креплений и покатился по полу. Марк не обратил внимания.

— Курс сто двадцать градусов, — сказал Бипа. — Зонд-обманка запущен.

— А наш маяк?

— Его сигнал надёжно глушится пылью. Мы уходим.

Марк выровнял бот. Облако вокруг оставалось таким же плотным, тёмным, непроницаемым. Но теперь они шли в другую сторону — туда, где, по расчётам Бипы, должен был быть выход.

— Сколько до границы? — спросил Марк.

— Три километра. Будем через десять минут.

Десять минут в темноте. Марк сжимал штурвал, вглядываясь в пустоту. Бипа молчал, отсчитывая метры. Бот дрожал.

— Заряд обманки кончается, — сказал вдруг Бипа. — Ложный передатчик отключился.

— А мы?

— Покидаем облако. Наш маяк снова в эфире. Теперь он показывает, где мы на самом деле.

— Долго они будут соображать?

— Несколько минут. Может быть, десять. — Бипа помолчал. — Зависит от того, кто слушает.

Марк подумал о Дориане. Если маяк слушает сам Дориан — он поймёт всё быстро. Если наёмники — медленнее.

— Граница, — сказал Бипа.

За иллюминатором появились звёзды. Сначала одна, потом две, потом сотня. Облако осталось позади — тёмное, клубящееся, скрывающее следы.

Марк вывел бот в чистое пространство и увеличил скорость.

— Курс на станцию, — сказал он. — В обход.

— Аффирмативно. — Бипа проложил новый маршрут. — Прибудем через шесть часов.

— А перехватчики?

— Если они были, ушли по ложному следу. Но рано радоваться.

Марк кивнул. Впереди был долгий путь — через пустоту, без маяка, без слежки. И надежда на то, что они успеют раньше, чем Дориан поймёт обман.

Глава 35

«Ленивец» вышел из пылевого облака через десять минут после манёвра. Марк вёл бот в обход, по длинной дуге, которая должна была привести их к станции с противоположной стороны. Новый маршрут добавлял три часа к их пути — теперь они прибудут на «Ржавый пояс» только через шесть.

— Бипа, — сказал Марк. — Маяк всё ещё работает?

— Аффирмативно. Он переключился на новый курс и теперь показывает наше реальное местоположение.

— Значит, Дориан уже знает, где мы.

— Возможно. Но ложный передатчик дал нам фору. Если перехватчики были, они ушли по старому следу.

Марк посмотрел на экран радара. Пусто. Только звёзды, только пустота и далёкая станция, которую он не видел, но чувствовал.

— Далеко до станции?

— Пять часов сорок минут, — ответил Бипа.

— Следи за радаром. Если кто-то появится...

— Аффирмативно. Я буду сканировать непрерывно.

Марк откинулся в кресле. Усталость навалилась с новой силой — тело болело, глаза слипались. Он не спал уже больше суток, если не считать коротких минут в кресле, когда бот шёл на автопилоте.

— Бипа, — сказал он. — Предупреди, если что-то изменится.

— Аффирмативно. Можете отдыхать.

Марк закрыл глаза.

Прошло два часа. Марк дремал в кресле, когда Бипа резко сказал:

— Объекты на радаре.

Марк открыл глаза. Сердце забилось быстрее.

— Где?

— Прямо по курсу. Угол — двадцать градусов влево. Два объекта. Размер — соответствует истребителям.

— Класс?

— Неизвестен. Никаких опознавательных знаков.

Марк вгляделся в экран. Две точки медленно двигались в их сторону — перехватчики. Те самые, которых Дориан послал на поиски.

— Идут по ложному следу?

— Нет, — ответил Бипа. — Они пересекают нашу новую траекторию. Кто-то передал им наши координаты.

— Маяк.

— Аффирмативно. Они знают, где мы.

Марк взялся за штурвал. Нужно было что-то делать — менять курс, уходить, прятаться. Но вокруг была только пустота. Ни астероидов, ни облаков, ни укрытий.

— Бипа, — сказал он. — Можем мы уйти в прыжок?

— Нет. Недостаточно топлива. Хватит только на один прыжок до станции.

— А если развернуться и уйти назад?

— Они догонят. Истребители быстрее.

Марк сжал штурвал. Перед ним был только один вариант — рискнуть и попытаться обмануть перехватчиков. Но у него не было ни оружия, ни скорости, ни защиты.

— Бипа, — сказал он. — Приготовь аварийный маяк. Старый. На частоте, которую мы не используем.

— Зачем? Мы зайдём в пылевое облако? — спросил Бипа.

— Нет. Облако далеко. Не успеем.

Марк смотрел на экран. Перехватчики приближались. До них оставалось меньше тысячи километров — для космических расстояний это почти в упор.

— Тогда что?

Марк молчал несколько секунд. Потом сказал:

— Мы сделаем вид, что сдаёмся.

— Это опасно.

— Альтернатив нет.

Марк перевёл двигатели в экономичный режим и выключил всё необязательное оборудование — прожекторы, лишние датчики, даже обогрев кабины. «Ленивец» замедлился почти до полной остановки.

— Бипа, запускай аварийный маяк. Пусть думают, что у нас проблемы.

— Аффирмативно. — Робот активировал маяк. Сигнал ушёл в эфир — слабый, прерывистый, похожий на сигнал бедствия.

Перехватчики приближались. Минута. Две. Три.

— Они изменили курс, — сказал Бипа. — Идут прямо к нам.

Марк сжал штурвал. Он видел истребители — две тёмные стремительные машины без опознавательных знаков. Они шли в атаку.

— Сейчас, — прошептал Марк.

В ста километрах от «Ленивца» истребители синхронно развернулись и ушли в сторону ложного сигнала — того самого, который Бипа запустил ещё в облаке. Их курс резко изменился, они ускорились и скрылись в темноте.

— Сработало? — спросил Марк.

— Аффирмативно, — ответил Бипа. — Они клюнули на ложный след.

— Уходим, — сказал Марк и дал полный газ.

«Ленивец» рванулся вперёд, уходя в противоположную сторону от перехватчиков. Через минуту истребители поняли обман — Марк видел, как они развернулись и снова взяли курс на него.

— Три минуты форы, — сказал Бипа. — Этого достаточно, чтобы добраться до края системы.

— А там?

— Там — прыжок к станции.

Марк молился, чтобы старый реактор выдержал.

Глава 36

Марк уходил на максимальной скорости.

«Ленивец» трясло — старые двигатели работали на пределе, выжимая из себя всё, на что были способны. За иллюминатором звёзды превратились в размытые полосы. Бот летел к границе системы, за которой начинался прыжок к станции.

— Дистанция до истребителей, — сказал Бипа.

— Какая?

— Три тысячи километров. Сокращается. Они быстрее.

Марк сжал штурвал. Он знал, что не уйдёт в открытом космосе — на старом «Ленивце» против двух перехватчиков без опознавательных знаков. Единственный шанс — добраться до границы системы и уйти в прыжок раньше, чем они откроют огонь.

— Время до границы? — спросил Марк.

— Две минуты.

— А до истребителей?

— Полторы.

Марк выдохнул. Тридцать секунд форы. Этого могло хватить, а могло и не хватить. Всё зависело от того, как быстро перехватчики поймут, что их обманули с ложным следом.

— Они набирают скорость, — сказал Бипа.

— Вижу.

На экране радара две точки неумолимо приближались к одной — медленной, неуклюжей, старой. «Ленивец» плыл как черепаха, а истребители неслись как акулы.

Марк верил только в одно: на перехватчиках сидят люди. Не автоматы. Люди ошибаются. Люди сомневаются. Люди теряют время на разворот, на принятие решений.

— Минута до границы, — сказал Бипа.

— Сорок пять секунд до истребителей.

Марк перевёл двигатели в аварийный режим — тот самый, который использовал только в крайних случаях. Бот взревел, корпус завибрировал, из выхлопных патрубков вырвалось облачко сизого дыма. Скорость выросла, но не намного.

— Тридцать секунд.

— Двадцать.

— Десять.

Марк увидел истребители. Они вынырнули из темноты — две чёрные тени, стремительные, безжалостные. На крыльях горели красные огни, из носовых орудий тянулись тонкие лучи лазерных целеуказателей.

— Огонь на поражение, — сказал Бипа.

Марк рванул штурвал в сторону. Бот качнуло — луч прошёл мимо, в нескольких метрах от корпуса. Второй истребитель заходил с другой стороны.

— Граница! — крикнул Бипа.

Марк активировал прыжок.

Звёзды за иллюминатором вытянулись в линии, потом слились в сплошной белый свет, и «Ленивец» нырнул в межпространственный переход. В последнюю секунду Марк увидел, как истребители разворачиваются, но слишком поздно — они потеряли цель.

Тишина.

Марк откинулся в кресле, тяжело дыша.

Прыжок дался боту тяжело. Старый реактор не выдержал нагрузки — датчики показывали критический перегруз. По корпусу прошла дрожь, более глубокая и опасная, чем вибрация от двигателей. Марк услышал, как что-то треснуло где-то за переборкой.

— Трещина, — сказал Бипа. — Реакторный экран. Та самая, которую вы варили перед вылетом. Открывается вновь.

— Насколько критично?

— Радиационный фон в кабине подскакивает.

Марк посмотрел на датчик. Жёлтая зона сменилась оранжевой. Потом красной. Стрелка дрожала на границе допустимого.

— Опасно, — сказал Бипа.

Марк не стал спорить. Он натянул скафандр, проверил герметизацию. Защёлкнул шлем. Кислорода было на два часа — хватит до посадки.

— Бот выдержит? — спросил он.

— Если трещина не разойдётся дальше — да. — Бипа помолчал. — Но я проверю на станции.

— Проверишь.

Марк сидел в скафандре, в темноте кабины, и смотрел на белый свет за иллюминатором. Оставалось двадцать минут до станции. Двадцать минут до встречи с Дорианом.

Он чувствовал, как на языке горчит металл. Радиация пробивалась даже сквозь защиту скафандра — тонкий, едва уловимый привкус, который нельзя было спутать ни с чем. Марк сглотнул. Горечь осталась.

— Долго ещё? — спросил он.

— Пятнадцать минут, — ответил Бипа.

Марк закрыл глаза. Скафандр тихо гудел, прогоняя воздух через фильтры. Где-то там, впереди, ждала станция. Отец. Дориан. И правда, которую нельзя было откладывать.

— Скоро, — сказал Марк.

— Аффирмативно, — ответил Бипа. — Скоро.

Глава 37

«Ленивец» заходил на посадку плавно — новый реакторный экран держал нагрузку, и радиационный фон оставался в норме. Марк вёл бот вручную, осторожно приближаясь к причалам. За иллюминатором проплывала станция: ржавые фермы, тусклые огни, закопчённые ангары. Всё как обычно. Но после тишины «Серой зоны» Марк смотрел на неё другими глазами.

— Трещина в реакторном экране открывается, — предупредил Бипа. — Радиационный фон в кабине — красная зона.

— Вижу, — ответил Марк.

Датчик показывал опасный уровень. Марк чувствовал металлический привкус на языке — горечь, которая не проходила, сколько ни сглатывай. Скафандр, в котором он сидел последние часы, держал, но внешний слой был повреждён микропорами. Защита — не больше семидесяти процентов.

— Десять метров, — сказал Бипа. — Пять. Ноль.

Бот коснулся платформы. Магнитные захваты щёлкнули, фиксируя «Ленивца» на месте. Марк заглушил двигатели. Тишина. Только гул вентиляции и слабое потрескивание радиации за бортом.

— Мы дома, — сказал Марк.

— Аффирмативно, — ответил Бипа.

Марк снял шлем, но скафандр оставил — защита ещё могла пригодиться. Мешочек с Астранумом лежал в набедренном кармане скафандра. Два килограмма серебристого порошка, ради которого они летели через туманность, мины, мёртвую станцию, пустые контейнеры, пылевое облако и перехватчиков.

— Ты со мной? — спросил Марк у робота.

— Аффирмативно. — Бипа спрыгнул с панели на пол. — Я пойду с вами.

Марк взял робота в руки, посадил на плечо. Бипа закрепился лапами на ткани скафандра и замер.

— Держись, — сказал Марк.

— Держусь.

Марк открыл шлюз и вышел в ангар.

Свет ударил в глаза — резкий, белый, после долгой темноты космоса казавшийся почти невыносимым. Марк прищурился и сделал несколько шагов вперёд, привыкая к освещению.

В ангаре было не пусто.

У дальней стены, у выхода в коридор, стояли двое. Торн — в инвалидном кресле, бледный, осунувшийся, с тёмными кругами под глазами; видимо, старая болезнь ног резко обострилась от стресса последних дней. Рядом с ним — Дориан.

Марк остановился.

Дориан смотрел на брата. Его лицо, секунду назад спокойное и даже насмешливое, вдруг изменилось. Кровь отхлынула от щёк, губы сжались, глаза расширились. Он стал серым — того оттенка серого, который бывает у людей, увидевших призрака.

— Марк, — произнёс Дориан. Голос его был тихим, почти шёпотом. — Ты...

— Жив, — закончил Марк. — В отличие от Эрла.

Дориан сделал шаг назад. Его рука дёрнулась к поясу, где висел бластер, но он не выхватил его — не решился. При отце. При свидетелях.

Торн смотрел на младшего сына долгим, тяжёлым взглядом. Его лицо ничего не выражало — только глубокая усталость человека, который уже всё понял, но ещё не готов произнести это вслух.

— Ты вернулся, — сказал Торн.

— Да, отец. — Марк подошёл ближе. Бипа на плече перебирал лапами, но молчал. — С тем, что обещал.

Дориан перевёл взгляд на отца, потом снова на Марка. Серый цвет лица не проходил — теперь к нему добавилась жёлтая бледность вокруг губ.

— Ты не мог вернуться, — прохрипел Дориан. — Маяк... перехватчики...

— Маяк обманули, — ответил Марк. — Перехватчики промахнулись. А я жив и привёз Астранум.

— Этого не может быть.

— Может.

Торн поднял руку, останавливая обоих.

— Покажи, — сказал он Марку.

Марк кивнул. Сунул руку в карман скафандра и достал маленький тёмный мешочек, перетянутый кожаным шнурком. В свете ангарных ламп он казался чёрным — невзрачным, почти незаметным.

— Здесь, — сказал Марк. — Два килограмма. Чистый оксид. — Он протянул мешочек отцу. — Смотри.

Торн взял его дрожащими пальцами. Развязал узел. Высыпал немного порошка на ладонь.

Серебряный, мерцающий, с голубоватыми искрами. Астранум.

Дориан смотрел на порошок, и его лицо стало ещё серое. Он сделал ещё шаг назад — теперь уже к выходу.

— Я... — начал он.

Торн поднял на него глаза.

— Молчи, — сказал отец. — Потом поговорим.

Дориан замолчал. Он стоял у стены, прижавшись спиной к холодному металлу, и смотрел на брата так, будто видел его впервые.

Марк не отводил взгляда.

— Я вернулся, брат, — сказал он тихо.

И в этой тишине, под мерцающим светом ангарных ламп, Дориан не нашёлся, что ответить.

Глава 38

Торн сидел в инвалидном кресле, сжимая в руке мешочек с Астранумом. Порошок переливался на его ладони — серебристый, с голубоватыми искрами, живой. Он смотрел на него долго, слишком долго, и Марк не торопил отца.

— Чистый, — сказал наконец Торн. — Настоящий оксид.

— Два килограмма, — ответил Марк. — Может быть, два с четвертью.

Торн поднял глаза на сына. В его взгляде читалась усталость, боль и что-то ещё — то, что Марк не сразу распознал. Сожаление. Отец жалел о том, что не отправил Марка вместо Эрла с самого начала.

— Этого недостаточно для заказа улья, — сказал Торн. — Улей требовал капсулу. Пять килограммов.

— Я знаю.

— Ты знаешь, а летел.

— Потому что надо было доказать, что Астранум существует. — Марк шагнул ближе. — И что Дориан солгал.

Дориан стоял у стены, прижавшись спиной к холодному металлу. Его лицо всё ещё было серым. Он не смотрел на отца — он смотрел в пол, на собственную тень, которая тянулась от дежурной лампы.

— Дориан, — позвал Торн.

Тот поднял голову.

— Что ты хочешь услышать, отец? — спросил он глухо. — Что я виноват? Что я подменил карту? Что я знал про туманность и мины?

— Всё, — ответил Торн. — Правду.

Дориан усмехнулся. Коротко, зло.

— Правда в том, что Эрл был слаб. Он не умел просчитывать риски. Он полетел по карте, которую я подготовил, и погиб. — Дориан перевёл взгляд на Марка. — А этот... этот оказался живучее, чем я думал.

— Ты хотел, чтобы я погиб в туманности, — сказал Марк.

— Да. — Дориан не отрицал. — Ты мне мешал. Вечно возился со своими двигателями, лез не в свои дела, подбивал отца против меня.

— Я не против тебя, — сказал Марк. — Я за правду.

Торн поднял руку, останавливая их.

— Доказательств против тебя, Дориан, у нас нет, — сказал он. — Карта подменена — но кто это сделал, не установлено. Маяк на корпусе бота — ты его не устанавливал. Перехватчики — без опознавательных знаков.

Дориан молчал.

— Я не наказываю тебя, — продолжил Торн. — Но и не прощаю. Ты остаёшься на станции. Под моим контролем. Если ещё раз...

— Не будет ещё раз, — перебил Дориан.

Он перевёл взгляд на отца, потом на Марка. На его губах заиграла лёгкая, едва заметная ухмылка — не насмешка, скорее облегчение. Он отделался. И знал это.

— Отец, — сказал Марк. — Ты действительно не будешь его наказывать?

— Доказательств нет, — повторил Торн. — Если я обвиню Дориана без улик, станция расколется на две части. Кто-то поверит мне, кто-то — ему. А нам сейчас нужен мир.

Марк хотел возразить, но промолчал. Ухмылка Дориана стала шире.

— Что дальше? — спросил Марк, обращаясь к отцу, игнорируя брата.

Торн посмотрел на мешочек с Астранумом.

— Объёма слишком мало, — сказал он. — Улей не примет такой заказ.

— Но я могу попробовать договориться?

— Нет. — Торн покачал головой. — Улей «Золотой гребень» не торгуется. Они выдвигают условия — мы их выполняем. Или не получаем ничего.

— Тогда мы потеряем лицензию?

— Потеряем, — тихо сказал Торн. — Если не найдём другой способ.

Он помолчал. Дориан ухмылялся уже открыто, скрестив руки на груди. Ему нравилось, как развиваются события.

— Улей ужесточил условия заказа, — сказал Торн.

Марк замер. Ухмылка Дориана стала ещё шире.

— Что значит «ужесточил»?

— Сроки вышли, и одного Астранума им теперь недостаточно, — сказал Торн. — В качестве штрафной гарантии они требуют другое. Ценный газ, который вырабатывает живое существо. Пламеносвет. Обитает в системе Гнилого карлика.

— Пламеносвет? — переспросил Марк. — Я никогда не слышал о таком.

— Никто не слышал. — Торн вздохнул. — Но улей утверждает, что это существо существует. Если добудем газ — они простят просрочку по Астрануму, и награда останется прежней: десять лет беспошлинного топлива.

— Ты хочешь, чтобы я летел за ним?

Торн долго смотрел на сына.

— Я хочу, чтобы станция выжила, — сказал он. — Если ты откажешься, я отправлю Дориана. Или полечу сам.

— Нет, — сказал Марк. — Не надо. Полечу я.

— Ты уверен?

— Уверен. — Марк взял мешочек с Астранумом, спрятал обратно в карман. — Но сначала — ремонт. «Ленивец» в плохом состоянии. Трещина в реакторном экране, радиация...

— Возьми другой бот, — сказал Торн. — Лучший.

— Возьму, что дадите.

Марк повернулся к выходу. Проходя мимо Дориана, он заметил его ухмылку — холодную, самодовольную. Брат явно наслаждался тем, что Марку снова предстоит опасный рейс.

— Улыбайся, — сказал Марк тихо, остановившись на секунду. — Я вернусь.

— Конечно, вернёшься, — ответил Дориан. — Ты же у нас живучий.

Марк вышел в коридор. Бипа на плече перебирал лапами.

— Босс, — сказал робот. — Этот Дориан...

— Знаю, — перебил Марк. — Не обращай внимания.

Он зашагал к мастерской. Впереди был новый рейс — к Гнилому карлику. За существом, о котором никто ничего не знал. И за надеждой спасти станцию.

— Бипа, — сказал Марк. — Пламеносвет. Ты что-нибудь о нём знаешь?

— Нет, — ответил робот. — Но найдём.

Марк кивнул и ускорил шаг. Нужно было готовить бот. Дориан ухмыляется — пусть. Главное, что Марк жив и продолжает бороться. А ухмылки стираются только одним способом — делом.

Глава 39

Марк вернулся в ангар через полчаса после тяжелого разговора с отцом.

«Ленивец» стоял на том же месте, где они оставили его после посадки, — старый, потрёпанный, с подтёками масла на обшивке и следами от микрометеоритов. Марк подошёл к боту, провёл рукой по холодному корпусу.

— Здравствуй ещё раз, — сказал он тихо.

— Босс, — раздался голос сзади.

Марк обернулся. Бипа сидел на панели управления, подключившись к бортовому терминалу ангара. Робот перебирал ногами, его красный сенсор мигал в такт процессору.

— Ты уже работаешь? — спросил Марк.

— Аффирмативно. Я подключился к бортовым системам бота и загрузил координаты системы Гнилого карлика. — Бипа повернулся к экрану терминала. — Тусклая звезда на окраине сектора. Окружена разреженным пылевым облаком. Расстояние — один прыжок.

— Время?

— Двенадцать часов.

Марк забрался в кабину, включил диагностику. На экране замигали показатели — кислород, вода, топливо. Он смотрел на них и чувствовал, как внутри нарастает глухое раздражение.

— Кислорода на двадцать часов, — сказал он, сверяясь с датчиками. — Если будем экономить — на двадцать пять.

— Аффирмативно, — ответил Бипа.

Глава 40

Марк быстро проверил системы.

— Топливо — на один прыжок туда и один обратно, — доложил Бипа, анализируя показания приборов.

— Как в прошлый раз.

— Хуже. В прошлый раз у нас был запас на коррекцию курса. Сейчас — только прямая линия.

Марк откинулся в кресле и устало потёр переносицу. Двенадцать часов туда, двенадцать обратно. Без малейшего права на ошибку. Космос не прощает пустых баков. Если что-то пойдёт не так — если потребуется уклоняться от астероидов, искать обходные пути, или если Пламеносвет окажется проворнее, чем они рассчитывают... Они просто превратятся в ещё один ледяной склеп на окраине системы. Сядут на последней капле горючего и никогда больше не взлетят.

— Надо найти дополнительные баллоны, — твёрдо сказал он. — Иначе это не спасательная экспедиция, а билет в один конец.

Бипа замолчал на несколько секунд. Марк слышал лишь, как тихо шуршат микроскопические вентиляторы охлаждения в металлическом тельце робота.

— Аффирмативно, — наконец отозвался Бипа. — Я проверил складские записи. Точнее, те логи, что остались в теневом доступе. На станции есть три запасных топливных баллона. Полных. Давление в норме, смесь стабилизирована.

Марк удивлённо открыл глаза.

— Где? На главном складе всё выгребли ещё на прошлой неделе. Я сам видел пустые стеллажи.

— Аварийный отсек 7-В. Северная оконечность станции.

— Почему я о них не знал?

— Дориан скрыл их из общего учёта. Вероятно, готовил для себя. Переписал номенклатуру, замаскировав их в системе под партию отработанных промышленных фильтров.

Марк горько усмехнулся. Дориан всегда запасался впрок — и топливом, и ценными деталями, и провизией. Создавал свои маленькие тайники на случай непредвиденных обстоятельств, пока отец думал, что станция едва сводит концы с концами. Но сейчас паранойя и жадность брата играли Марку на руку.

— Значит, он их спрятал, — медленно проговорил Марк, поднимаясь с кресла. — Но забыл, что аварийный отсек всё ещё доступен старшим механикам. И мне.

— Аффирмативно. Допуск по вашей сетчатке активен. Дориан не успел его аннулировать, или просто не счёл вас угрозой.

— Тогда идём.

Он вышел из ангара. Бипа, цепляясь металлическими лапками за грубую ткань его куртки, привычно устроился на плече. Сердце Марка билось ровно, но где-то под ложечкой ворочался холодный комок тревоги. Впереди были баллоны, которые могли дать им фору. Но сначала до них нужно было добраться.

Коридоры «Ржавого пояса» встретили их привычной симфонией. Станция жила своей жизнью. Где-то глубоко внизу, на нижних палубах, равномерно ухали тяжёлые дробилки, пережёвывающие старую обшивку списанных барж. Этот звук Марк знал с детства — он заменял ему колыбельную. Но сегодня в этом гуле слышалась чужая, нервная нота. Словно станция чувствовала, что её старый хозяин сломлен, а власть переходит к кому-то другому.

Они направлялись к восточному крылу. В коридорах было на удивление пусто. Только далёкое шипение пара из прохудившихся труб и мерцание ламп. Несколько раз навстречу попадались рабочие в замасленных комбинезонах. Обычно они здоровались, перебрасывались с Марком парой слов о барахлящих реле или сорванных клапанах. Но сейчас люди прятали глаза и спешили пройти мимо, вжимаясь в стены и ускоряя шаг. Слухи о его внезапном возвращении и конфликте с Дорианом явно уже расползлись по палубам. Никто не хотел оказаться между двух огней.

— Босс, — тихо сказал Бипа у самого уха. — Пульс станции изменился. Я фиксирую перенаправление энергии в жилом секторе и в зоне охраны. Дориан устанавливает свои порядки.

— Пусть устанавливает, — глухо ответил Марк, перешагивая через лужу маслянистого конденсата. — Нам нужно только топливо.

Складская секция встретила их мигающими лампами и едким запахом озона. Коридор здесь был гораздо уже, чем в центральной части станции. Старые стены покрывала сетка мелких трещин — следы микровибраций, которые накапливались десятилетиями. Лампы под потолком гудели на грани слышимости, давая тусклый, болезненно-желтоватый свет.

По обеим сторонам тянулись тяжёлые герметичные двери с потёртыми табличками: «Топливо. Сектор А», «Запчасти. Тяжёлая техника», «Провизия». Большинство из них были заперты на новые, блестящие магнитные замки, которые резко контрастировали с ржавчиной вокруг. Дориан зря времени не терял.

— Нам дальше, — подсказал Бипа. — Ещё двести метров, потом направо, в технический рукав. Там старые шлюзы.

Марк ускорил шаг. Время поджимало. Каждая минута, проведённая вне ангара, увеличивала риск того, что брат решит проверить, чем занят его «младшенький».

— Босс, — вдруг произнёс Бипа, и его красный сенсор тревожно мигнул. — Сзади.

Марк замер. Обернулся, инстинктивно опуская руку к тяжёлому гаечному ключу, висящему на поясе.

В дальнем конце коридора, откуда они только что пришли, никого не было. Только мигала неисправная лампа, выхватывая из полумрака ржавые потёки на трубах.

— Померещилось? — шёпотом спросил Марк, вглядываясь в темноту.

— Мои сенсоры не страдают галлюцинациями, — сухо ответил робот. — Я зафиксировал тепловой след. Кто-то за нами наблюдал и только что ушёл за угол. Возможно, один из новых людей Дориана. Лучше поторопиться.

Марк кивнул, крепче сжал кулаки и быстро зашагал к повороту, за которым начинался технический рукав.

Глава 41

Дориан перехватил Марка у входа на склад.

Марк только что свернул в коридор, когда из-за угла вышел брат. Дориан двигался бесшумно — Марк не слышал шагов. Только тень упала на стену, и он поднял голову.

В другом конце коридора стоял Дориан. Он прислонился к стене, скрестив руки на груди. На лице застыло выражение ленивого превосходства — такое Марк видел сотни раз.

— И куда это ты собрался, брат? — спросил Дориан, не меняя позы.

Марк остановился. Бипа замер у него на плече, прижавшись к ткани комбинезона.

— На склад, — ответил Марк. — За топливом.

— За топливом? — Дориан усмехнулся. — Ты же знаешь, что без разрешения отца топливо не выдают.

— У меня есть разрешение.

— Покажи.

Марк молчал. Разрешения у него не было. Он надеялся взять баллоны тихо, чтобы Дориан не узнал. Но брат, как всегда, оказался быстрее.

— Не показываешь, — сказал Дориан, отлепляясь от стены. — Потому что его нет.

— Отец не запрещал мне брать топливо.

— А я запрещаю. — Дориан сделал шаг вперёд. — Без личного приказа Торна ни один баллон не покинет склад. Таков порядок.

— Ты не имеешь права отдавать такие приказы.

— Имею. Отец назначил меня ответственным за складское хозяйство. — Дориан подошёл ближе, остановился в двух шагах. — Так что извини, брат. Топлива тебе не видать.

Марк сжал кулаки, но промолчал. Он знал, что Дориан врёт. Отец никогда не передавал склады под контроль среднего сына. Но спорить сейчас, в пустом коридоре, без свидетелей, было бесполезно. Дориан просто не пустил бы его дальше.

— Значит, так, — сказал Марк. — Ты запрещаешь мне брать топливо.

— Я распоряжаюсь ресурсами станции, — поправил Дориан. — И я считаю, что для твоего... кхм... корабля достаточно того топлива, которое уже залито в баки.

— Этого хватит только на прыжок туда и обратно.

— А больше тебе и не нужно. — Дориан усмехнулся. — Ты же не собираешься маневрировать? Летишь к Гнилому карлику, ловишь Пламеносвета — и назад.

— А если потребуется обход?

— Придётся рискнуть.

Дориан развернулся и пошёл прочь. На полпути остановился, бросил через плечо:

— И не суйся на склад без разрешения, Марк. Я поставлю охрану. — И скрылся за поворотом.

Марк стоял в коридоре, глядя ему вслед. Руки дрожали — от злости, от бессилия, от усталости.

Глава 42

Марк вернулся в ангар с пустыми руками.

Сумка, в которой он надеялся принести баллоны с топливом, болталась на плече — пустая, бесполезная, только мешала. Он сбросил её у стены и тяжело опустился на табурет рядом с «Ленивцем». Бипа спрыгнул на пол и забрался на панель управления бота.

— Босс, — сказал робот. — Дориан нас не пустил.

— Ты видел, — ответил Марк. — Он перекрыл вход на склад. Не пустил даже проверить запасы.

— Аффирмативно. — Бипа подключился к терминалу в ангаре. На экране появилась схема станции. — Но те три запасных баллона в аварийном отсеке 7-В всё ещё там.

— Дориан перекрыл главные коридоры, — сказал Марк.

— Аффирмативно, — ответил Бипа. — Но он не контролирует технические пути.

Марк встал, подошёл к схеме.

— Как мы туда доберёмся в обход?

— Через вентиляцию, — ответил Бипа.

— Есть прямой путь туда?

— Через коридоры — нет. Дориан будет следить. — Бипа увеличил масштаб. — Но есть вентиляционная шахта. Она ведёт из технической зоны прямо к отсеку. Дориан не сможет перекрыть их все. Я проложу маршрут.

— Покажи вход.

Бипа подсветил люк в боковом коридоре, рядом с мастерской. Марк узнал это место — он чинил там вентиляцию несколько месяцев назад.

— Тесно, — сказал он.

— Аффирмативно. Но вы пролезете. Я — тем более.

— А баллоны?

— В отсеке есть сумка для переноски. Вы загрузите их туда и вернётесь тем же путём.

Марк отошёл от схемы. В ангаре было холодно — пар шёл изо рта.

— Идём, — сказал он.

Он взял фонарь, небольшой набор инструментов и направился к выходу. Бипа вскарабкался на плечо.

Глава 43

Люк в вентиляционную шахту был приоткрыт. Марк опустился на корточки, посветил внутрь. Темнота.

— Ползите, — сказал Бипа.

Марк полез.

Вентиляционная шахта оказалась тесной и пыльной. Марк полз на животе, выставив перед собой руки, и толкал перед собой сумку для баллонов. Бипа закрепился у него на плече, цепляясь лапами за ткань комбинезона. В шахте было темно — только тусклый свет фонаря на запястье выхватывал из темноты гофрированные стены, ржавые перегородки и старые кабели, свисающие с потолка.

— Поворот налево, — подсказывал Бипа, сверяясь с картой вентиляции, которую успел скачать из бортового компьютера. — Через десять метров — развилка.

— Сколько ещё до аварийного отсека? — спросил Марк, пролезая под очередной заслонкой.

— Около двухсот метров. Потом спуск вниз по вертикальной шахте.

Марк вздохнул. Двести метров ползком в тесноте — это было испытание даже для него, привыкшего к узким техническим коридорам.

Шахта вибрировала. Где-то рядом работали дробилки — их равномерный гул передавался через стены и пол, смешиваясь с собственным тяжёлым дыханием Марка.

— Босс, — сказал Бипа. — Остановитесь на минуту.

— Зачем?

— Впереди датчик движения. Если мы продолжим, он зафиксирует нас и пошлёт сигнал на пульт охраны. Дориан поставил вчера.

— Отключить сможешь?

— Аффирмативно. Дай минуту. Я перехвачу управление и датчик покажет, что всё чисто.

Марк замер. Тело ныло от неудобной позы, колени упирались в жёсткий металл. Но он терпел.

Бипа отключился от его коммуникатора и перешёл в автономный режим. Марк слышал слабое гудение — робот работал на полную мощность, взламывая систему безопасности станции. Прошла минута. Другая.

— Есть, — сказал Бипа. — Датчик отключён. Можете двигаться.

Марк пополз дальше. Ещё несколько поворотов — и впереди забрезжил свет.

Через десять минут они добрались до вертикальной шахты — узкого колодца, уходящего вниз на два уровня. Марк посветил фонарём вниз — темнота.

— Лестница? — спросил он.

— Справа от вас. Металлические скобы. Будьте осторожны — они старые.

Марк нашёл первую скобу, проверил — держалась крепко. Перекинул ноги через край и начал спускаться. Сумка висела на плече, мешая, но Марк придерживал её свободной рукой.

На середине спуска одна из скоб оторвалась.

Марк повис на одной руке, едва удержавшись. Сумка качнулась, ударив его по спине. Сердце ухнуло в пятки.

— Босс! — крикнул Бипа.

— Всё в порядке, — прохрипел Марк, перехватываясь за следующую скобу. — Дальше пойду медленнее.

Глава 44

Он продолжил спуск, теперь проверяя каждую скобу перед тем, как перенести на неё вес. Металл скрипел, но держался.

Через пять минут он оказался на дне шахты. Перед ним был ещё один вентиляционный тоннель — короткий, ведущий прямо к аварийному отсеку.

— Почти пришли, — сказал Бипа. — Пятнадцать метров прямо, потом поворот направо и решётка. За ней — отсек 7-В.

Марк пополз. Сумка ползла следом.

Выходная решётка была прикручена на четыре болта. Марк достал отвёртку и открутил их — один за другим. Болты падали вниз, звеня по металлическому полу отсека.

Он отодвинул решётку и вывалился в аварийное помещение.

Отсек 7-В оказался небольшим — метров десять в длину и пять в ширину. Вдоль стен стояли стеллажи с ящиками, контейнерами и расходными материалами. В углу, у дальней стены, пристёгнутые ремнями, стояли три топливных баллона.

— Нашёл, — сказал он.

— Аффирмативно, — ответил Бипа. — Баллоны полные. Давление в норме.

Марк подошёл, отстегнул ремни. Баллоны были тяжёлыми — каждый килограммов по двадцать. Взять все три и протащить через вентиляцию он физически не мог, поэтому взял только два. Он уложил их в сумку, затянул ремни и прицепил к ней буксировочный трос.

— Теперь обратно, — сказал он.

Через вентиляцию тащить сумку было тяжело — она цеплялась за стенки, застревала в узких местах. Обратный путь занял больше времени — около часа ползания в пыли. Вертикальный колодец пришлось преодолевать в два этапа: сначала лезть самому, а потом тяжело вытягивать баллоны на тросе. Марк с трудом волок сумку за собой по шахте, обливался потом, но не останавливался. Бипа подбадривал: ещё немного, уже близко, держитесь.

Когда Марк вывалился из вентиляционного люка в коридоре, его комбинезон был чёрным от грязи, а руки дрожали от усталости.

— Босс, вы в порядке? — спросил Бипа.

— В порядке, — ответил Марк, поднимая сумку. — Пошли в ангар.

Он зашагал к «Ленивцу», стараясь не попадаться на глаза патрулям. Дориан мог выставить охрану, и тогда всё было бы зря.

Через десять минут Марк был в ангаре. В ангаре было пусто. Он загрузил баллоны в грузовой отсек, закрепил их ремнями и закрыл люк.

— Босс, — сказал Бипа. — Теперь топлива хватит. Я проверил систему охлаждения реактора. Трещина в экране заварена плохо.

— Знаю, — ответил Марк, вытирая пот со лба. — Другого выхода нет.

Он посмотрел на шлюз ангара. Дориан мог появиться в любую минуту. Марк кивнул и полез в кабину. Впереди была ещё одна ночь на станции — перед самым опасным рейсом в его жизни.

Глава 45

Перед вылетом Марк проверил систему охлаждения реактора.

Он открыл панель доступа в нижней части кабины, посветил фонариком. Трещина в экране была видна невооружённым глазом — тонкая чёрная линия, пересекающая защитную пластину. Сварка, которую Марк сделал перед прошлым рейсом, держалась, но плохо. Металл вокруг почернел от перегрева, края трещины пошли мелкими ответвлениями.

— Босс, — сказал Бипа, заглядывая сбоку. — Это не надёжно.

— Я знаю, — ответил Марк.

— При перегрузке трещина разойдётся.

— Я знаю.

— Реактор перегреется.

— Бипа, — Марк повернулся к роботу. — Я знаю. Другого бота у нас нет.

Бипа замолчал. Его красный сенсор мигал, перерабатывая информацию, просчитывая риски.

— Другого выхода нет, — сказал наконец робот.

— Нет, — подтвердил Марк.

Он закрыл панель и затянул болты. Кислорода в баллонах было на двадцать часов. Топлива — на прыжок туда и обратно плюс два баллона в грузовом отсеке. Мало. Но хоть что-то.

— Запускаю двигатели, — сказал Марк.

Он забрался в кресло. Кожаное сиденье скрипнуло под тяжестью тела. Марк нажал кнопку зажигания, повернул рычаг подачи топлива.

Первый двигатель чихнул и завёлся. Второй — со второго раза. Третий молчал пять секунд, потом взревел, выплюнув облачко сизого дыма.

— Завелись, — сказал Бипа.

— Давление в норме?

— В норме. Температура — в жёлтой зоне.

— Сойдёт.

Марк прогрел реактор, проверил рули. «Ленивец» слушался — пока.

— Отстыковываемся.

Он отключил магнитные захваты. Бот дрогнул и медленно поднялся над платформой. Марк вывел его из ангара, развернулся и взял курс к выходному шлюзу.

— Босс, — сказал Бипа. — Дориан в командном центре. Наблюдает.

Марк посмотрел на экран заднего обзора. В смотровом окне командного центра виднелась фигура брата — руки скрещены на груди, голова чуть наклонена.

— Пусть смотрит, — ответил Марк.

Шлюз открылся. «Ленивец» выскользнул в открытый космос и сразу взял курс на Гнилого карлика.

— Прыжок через десять минут, — сказал Бипа.

— Приготовь координаты.

— Уже готовы.

Марк откинулся в кресле, чувствуя, как усталость наваливается с новой силой. Он не спал нормально уже несколько дней — с того момента, как вернулся с шахты Лайон. Короткие часы в кресле, когда бот шёл на автопилоте, не считались.

— Бипа, — сказал он. — Как долго лететь до Гнилого карлика?

— Двенадцать часов. Потом выход в систему, поиск Пламеносвета.

— А что мы будем делать, когда найдём его?

— Не знаю, — ответил робот. — Но придумаем.

Марк усмехнулся.

— Ты всегда такой оптимист?

— Я реалист, — ответил Бипа. — А реалист знает, что выход есть всегда. Даже если его не видно.

Навигатор пискнул, оповещая о готовности к прыжку. Марк перевёл рычаг в положение «Старт». Звёзды за иллюминатором вытянулись в линии, потом слились в сплошной белый свет, и «Ленивец» нырнул в межпространственный переход.

Двенадцать часов до Гнилого карлика.

Марк закрыл глаза. Бипа взял на себя наблюдение за приборами. Где-то там, впереди, в разреженном пылевом облаке вокруг умирающей звезды, ждало существо, которое никто никогда не видел.

— Пламеносвет, — прошептал Марк. — Кто же ты такой?

Ответа не было. Только ровный гул двигателей и белый свет за бортом.