Дедушки с гитарой.

Глава 1

Редакция 2025 года

Дедушки с гитарами.

Три пожилых человека встретились, чтоб повспоминать свою юность... А там было, что вспомнить! В школьной юности они организовали рок- группу и играли и свою и чужую музыку... Они вспоминали, вспоминали, вспоминали и.... наутро проснулись в 1972 году... Школьники, девятиклассники. Что делать, если ты только в самых общих чертах помнишь, что ждет впереди свою страну и себя самого? Прожить ту же жизнь заново?

Но почему не попробовать переиграть свою жизнь, если вдруг представилась такая возможность? Почему не влить в радиоэфир начала 70-х еще не прозвучавшие хиты конца этого десятилетия? Тем более, что умение играть никуда не делась, и понимание тенденций развития музыки сохранились? Почему не использовать Комсомол для того, чтобы двигаться вперед?

Почему в конце концов не найти Аллу Борисовну раньше, чем её найдет Большой Успех?

Жизнь не прямая линия. У неё имеется множество развилок и перекрестков. Иногда мы не обращаем на них внимания, но они от этого никуда не деваются, не пропадают. Прожив жизнь, человек обычно считает, что по-иному и быть не могло и что не делается, все делается к лучшему. Так ли это? Каждый отвечает на это вопрос по-своему.

Это роман о том, что могло бы быть, но не было.

Но могло бы быть…

Могло…

1.

За все время своего существования, способов борьбы с плохим настроением Человечество придумало множество…

Лично я, чтоб победить хандру, время от времени устраиваю генеральные уборки в квартире и перебираю попадающихся в руки, в процессе наведения порядка, неожиданные находки. Ну чем не Индиана Джонс?

Те, кто уже довольно пожил на этом свете, поймут прелесть этого занятия, так как мои ровесники отлично представляют себе сколько «материальных следов» оставляют в наших квартирах пронесшиеся над потихоньку седеющими головами дни, месяцы и годы.

В пещерах древних людей этот набор был стандартным- кости, каменные скребки да кремневые наконечники. Перебирая их, наши пращуры наверняка вспоминали, что вот этим копьем я забил во-о-о-от такого мамонта, а вот это наконечник от стрелы, которой я подстрелил во-о-о-от такую вот индюшку… А в современных квартирах… А в современных квартирах у современного человека такие следы многажды разнообразнее и интереснее – ведь вещей, которыми сегодня пользуются люди, сильно прибавилось.

Поэтому этот багаж «материальных следов» может быть у каждого человека свой, ни на что не похожий. У одного большая его часть сосредоточена в книгах и письмах... У другого- в пластинках и кассетах. У третьего в фотографиях и марках… У четвертого - в мягких игрушках или старом тряпье, или мелочах, которых уже и не помнишь, когда купил и для чего...

У меня, например, это кассеты и диски с музыкой, книги и когда-то начатая собираться коллекция конфетных фантиков. В иные времена пивал с товарищами чай на работе и собирал. Хотя и марок тоже хватает… Теперь все это лежит по углам, и хоть и не просит хлеба, но место все-таки занимает…

Вот задумайтесь! Как странно устроены люди. Находятся иногда какие-то вещи, о которых ты не помнишь, и, не попади они в этот момент под руки и не вспомнил бы никогда, но стоит только взять их в руки, то понимаешь, что выбросить это просто невозможно. Выбросить это, значит выбросить кусочек своей души… И приходится, аккуратно вытерев пыль с находки, возвращать её обратно, чтоб на какое-то время снова забыть про неё.

Я думал о странностях человеческого сознания, а щетка пылесоса медленно ездила по ковру туда-сюда, туда-сюда…

Под завывание двигателя, накопившиеся на два дня пылинки и мусор послушно исчезали в раструбе пылесоса. Сверху, со шкафа, желтыми глазами смотрел на меня кот Филимон. С кряхтением разогнувшись, я позвал зверя, но шкодник не отреагировал. Наверное, боялся пылесоса. Подумав о психическом здоровье кота, я нажал на кнопку «выкл». Шайтан-машина кашлянула и смолкла.

Со вздохом облегчения, я осторожно уселся в кресло.

Последние несколько дней настроение было- хуже не придумаешь… Возраст, здоровье… На всех фронтах несу потери… Одна радость – скоро будут внуки. Мысль, конечно, добавляет бодрости и оптимизма, но тем не менее... Внуки - это ведь тоже звоночек для тебя. Знак того, что жизнь идет не останавливаясь, и ты все ближе и ближе к краю, за котором каждого из нас ждет Неизвестность. Грустно…

Пылесос лежал в ногах, словно только что пойманная добыча, и остывал. У него тоже был почтенный по нынешним временам возраст, но все-таки поменьше моего. Сквозь прозрачный пластик корпуса виднелось его нутро и неаппетитные внутренности - бумажки, пыль и кошачья шерсть.

- Почему с человеком так нельзя? – спросил я у Филимона. - Почему нельзя вытрясти из собственной души гадости, что накопились за всю жизнь? Все неудобные воспоминания, мысли о возможном, но не сбывшемся… Собрать и выбросить… Почистить жизнь, как грязный ковер…

Кот широко зевнул, показав клыки. Котик- красавец и умница. Сплошь черный, считай, пантера на микросхемах.

- Хочешь сказать, что лучше бы было, вовсе не сорить? Согласен. Наверняка ведь многое могло было в жизни повернуться по-другому.

С полки над головой достал фотоальбом.

Вот тут моя прошлая жизнь, в этих маленьких черно-белых фотокарточках. Родители. Я совсем маленький, я побольше, на коленях у старшего брата Андрея, я уже школьник. Друзья… Молодые, длинноволосые... Тогда все были длинноволосыми. Вместе с двумя школьными друзьями мы слепили рок группу с дурацким названием «Мятое зеркало» и считали себя матерыми музыкантами, играя самодельные песенки... Неплохие, между прочим, песенки, как говорили окружающие.

Пальцами я принялся выстукивать ритм одной из наших ранних песен. «Топор». Наш штатный поэт Никита Кузнецов написал её еще в 8 или 9- м классе... «Много лет прошло с тех пор, как изобрели топор...» Действительно. Много лет прошло....

Таких как мы в 70- е годы было множество- в школах, в институтах, в НИИ... Кто-то из них взлетел, став звездами в 80-х- 90-х годов, кто-то сгинул, оставив за собой след из нескольких хороших песен, на которые и по сей день можно наткнуться в эфире.

А большая часть просто растворилось во времени, не оставив после себя ничего, кроме благоговейно хранящихся в домашних архивах, уже осыпавшейся магнитофонной пленки «Тип 10» и листочков с криво записанными строчками самодеятельных стихов…

Кто знает, не остановись мы, поддавшись на уговоры родителей построить наши жизни по проверенным, семейным, лекалам, пойди по этому пути чуть дальше, может быть и из нас что-нибудь получилось бы... Хотелось бы надеяться. Хотя что теперь гадать?

Мы выбрали иную дорогу. Точнее пошли той, на которую нам указали родители. А ведь могли бы...

Я вздохнул, как, наверное, вздыхали в старости, те принцы, которым не досталось вожделенной принцессы. Они наверняка были достойны её, но вот так жизнь сложилась. Им просто не досталось... Или даже так. Они не прошли дорогу до конца, остановились на полдороге, разменяв свои золотые мечты о прекрасных принцессах на реальных прекрасных пастушек, красивых мельничих и горячих купеческих дочках с хорошим приданым. В сказках ведь встречаются и те, и другие, и третьи. Во всяком случае куда как чаще, чем драконы, хранящие сокровища и сами принцессы.

Как и мы, они подумали: «Нас, принцев, много, а принцесса одна, как и первое место на пьедестале... Есть ли смысл искать от добра добро? Тут вот очень хорошо – тепло, светло и эвон какая фигурка у пастушки!...»

От этих мыслей стало грустно….

Мой грустный взгляд вильнул в сторону бара. Там, за лакированным деревом, хранилось много интересного! Сам-то я человек малопьющий, но если есть повод? Тем более, что классик настойчиво советовал.

«А не последовать ли рецепту Пушкина?» - подумал я, чувствуя поднимающийся в душе вал вдохновения. - «Фигаро» я перечитывать не буду, а вот бутылку шампанского откупорить вполне могу. Тем более сделать это можно не одному, а в хорошей компании… Заодно, если повезет, узнаю, как мои школьные друзья прожитую жизнь оценивают? Довольны или нет? Может быть они, как и я сейчас, локти кусают?»

Вот чем хороша классика, так это тем, что она мгновенно дает начитанному человеку ответы на все вопросы. Неглупыми людьми были те, кого критики и искусствоведы записали в литературные классики!

Мое желание прибраться остановилось, как останавливается, налетевший на риф корабль. Все. Стоп. Финиш… Хватит на сегодня. Стоит ли перетряхивать книги и стряхивать пыль с полок, когда вдруг захотелось тряхнуть память, как старый коврик и сдуть пыль с неё?

Все-таки большое дело – телефон! Все в памяти держит… Несколько нажатий на кнопки и вот они- старые друзья. Похоже, что не только меня томила ностальгия, так что и Никита, и Сергей без колебаний согласились встретиться.

В Москве все близко. Я быстренько прибрался, приготовил кое-что на закуску, и через пару часов мы уже сидели на кухне и разглядывали друг друга.

Конечно изменились. Конечно, не стали моложе. Волос стало меньше, морщин- больше… Но мы же не женщины, чтоб разглядывая внешность, говорить друг-другу комплементы?

Сперва говорили о настоящем - кто чем занимается, как здоровье, как дела у детей и внуков. Потом с удовольствием нырнули в прошлое. Начали вспоминать школьное время, друзей и делиться сведениями об их жизни. Лица их еще не стерлись из памяти, а если что-то и забывалось, то фотографии подсказывали нам что когда и как происходило.

Потом я достал диск с нашей музыкой.

Когда-то мы, на одной из репетиций, записали эту пленку на обычном бытовом «Грюндике» и только лет через двадцать, когда у меня появился свой компьютер и подходящие программы, я оцифровал её. Гордиться нам было особенно нечем. Из настоящего рокового инструментария у нас в те времена имелись только Серегины барабанные палочки. Все остальное настоящим можно было назвать разве что из вежливости... А что вы хотите? Школьники- восьмиклассники. Это сегодня, если деньги есть, то тебе гитару хоть из Сингапура привезут, а тогда – шалишь!

Гитары- простые акустические, микрофоны- обычные, кремовые пластмассовые коробочки малость побольше спичечного коробка, что прилагались к простеньким советским магнитофонам. Ударной установки у нас, можно сказать, вообще не было! Вместо барабанов у нас ударник стучал по нескольким бидонами, коробкам и бронзовому блюду... Но был задор! Было желание! По существу, мы сейчас не слушали музыку, а переживали наново то настроение, какое испытывали сорок с гаком лет назад...

Мы выпили.

- Да... А ведь был у нас потенциал! Точно вам говорю. Был! - С малой каплей горечи сказал я. – Ей Богу был!

- Был, да сплыл, - добавил малость горечи Никита, кивая на опустевшие рюмки.

Я снова накатил друзьям по 50 граммов. За потенциал.

- Надо было заниматься тем, чем хочется, а не тем, чем кому-то нужно... – вздохнул Сергей, разворачивая шоколадку.

- «Знал бы прикуп, жил бы в Сочи» ...- сообщил наш поэт, посасывая ломтик лимона.

- Вот-вот...

- Занимались бы музыкой, может быть что-нибудь дельное из нас бы и получилось...

Никита засмеялся. Он лучше, чем мы с Сергеем представлял сложности этого пути.

- Ну... Тогда надо, как и тебе, с музыкальной школы начитать.

- Это в идеале... – не согласился Сергей. - А сколько настоявших рокеров без музыкального образования? До фига и больше. Может быть и нам бы так...

Он мечтательно прищурился, закатил глаза к потолку. Как раз там, над его головой, торчал гитарный гриф. Гриф той самой гитары, на которой я вместе с Никитой и Сергеем играл в те самые, нынче поминаемые нами благословенные школьные времена. Инструмент был старинный и заслуженный. В те, советские времена, он стоил 16 рублей! Да и не особенно её и купить-то можно было – надо было побегать, поискать, в очередях потусоваться…

Потертый гриф, дека со сбитом ногтями лаком... Но инструмент крепкий! Иногда вещи живут даже дольше людей.

Я снова налил и подтвердил мысль Сергея.

- Вы знаете, как сегодня на работу нанимают?

Друзья пожали плечами. Они уже, как и я сам, вышли из возраста соискателей.

- Работодателю не образование наше важно, а опыт работы, умение. Ну и тут также. Талант сочинителя нужен и умение играть... А ноты…

Я пренебрежительно махнул рукой, показывая, что не особенно они и нужны...

-… Ноты, если что, найдется кому записать.

Я кивнул на Никиту.

- Вон ты и запишешь. Ты у нас музыкально грамотный....

Разговор оборвался. Не знаю, как товарищи, а я думал о том, что случилось бы, если можно было бы произвести волшебную рокировку с Сегодня на Вчера? Пусть даже если при такой рокировке ты из старого Коня превратишься в молодую Пешку, которой еще идти и идти на другой край клетчатого поля… Только что мечтать о несбыточном?

- Да... Знал бы прикуп... – повторил я древнюю поговорку. - Ушло время... Надо было в те времена, когда наша жизнь была еще мягкой, как пластилин, лепить из неё то, что самим хотелось, а не то, что родители советовали...

- Так наша жизнь не кончилась. Сейчас и лепи, что хочешь... – как-то отстраненное сказал Никита. Он потыкал вилкой в селедку, но есть не стал. Помолчав, невесело добавил:

- Хотя сейчас нам уже не жизнь лепить можно, а только старость... Чувствуете разницу? Старость, короткую как черепаший хвост.

Я понял, что мы в своих воспоминания свернули куда-то не туда... Поводов погрустить реальная жизнь и так давала в избытке, а тут еще и это... Никита тоже почувствовал, что разговор выруливает куда-то не туда.

- Сыграй, - попросил он, кивнув на гитару. - Что-нибудь из старенького…

- «Давненько не брал я в руки шашек…» - сказал я, с готовностью беря инструмент.

- «Знаем мы вас, как вы плохо играете…» - отозвался он.

В этих двух фразах вранью почти что и не было. С одной стороны, я действительно последнее время не так уж часто брал гитару в руки. Раньше- другое дело.

Сразу после школы наш школьный ансамбль прекратил свое существование - разошлись наши пути-дороги. Мы с Никитой в институты, а Серега – в армию. Но, насколько я помню, и по отдельности друг от друга, мы продолжали заниматься музыкой. Никита у себя в МИИТе, а я играл и в институте, и потом в НИИ, куда попал по распределению… Так что играть-то я научился очень и очень прилично. Музыкального стажа хватало.

Потом-то Перестройка поставила на этом жирный крест, но зато вместо этого появилась масса хорошей музыки, на дисках и кассетах. Её вокруг меня было столько, что можно было слушать бесконечно вот я её и слушал, время от времени пробуя подбирать и играть понравившиеся новые хиты, а такого добра, повторюсь, хватало.

Есть песни, которые узнаются с первых тактов. Одной такой хватило бы, чтоб попасть в историю поп- музыки, а таких у «Shocking Blue» было несколько.

- «Шизгара»!

Я заиграл, а Сергей принялся размахивать руками, словно у перед ним появилась виртуальная ударная установка и издавать разные звуки: бум, трам, дзинь… А потом не сдержался и запел…

Какая разница, что называлась песня называлась иначе? Для всего СССР во времена нашей юности она называлась именно так. В те времена, о которых мы вспоминали, английского языка никто из нас толком не знал. Точнее, его знание определялось для большинства странной формулировкой «Читаю и переводу со словарём». Да и знай ты его - откуда можно достать слова? В магазине песенников с такими песнями не купишь.

А поскольку петь на английском языке хотелось, то приходилось звуки, издаваемые зарубежными певцами, записывать «кириллическим» алфавитом и учить этот подстрочник.

Собственно, ничего страшного в этом не было- людей, знающих язык настолько, чтоб те могли уличить нас в ошибках, в нашем окружении просто не было.

Все-таки главное- музыка была! Сейчас-то, как выяснилось, Никита уже знал язык хорошо, да и Сергей подтянулся. Все-таки путешествия по всяким там заграницам невольно заставляют как-то повысить школьный уровень знания языка. В этой ситуации учишь не для учителя, а для самого себя. Вот они в два голоса и врезали… Потом я сыграл «Yesterday», и «Дом восходящего солнца». Эти песни погрузили нас в минор…

От этой грусти мы избавились традиционным русским способом - выпив еще по 50 граммов. Грусть о несбывшемся ушла, стало веселее.

В накатившем вале веселья мы принялись вспоминать детство и веселые игры пополам с опасными проказами. Игры в ножики и напильники, набеги на стройки, бомбочки из карбида, магния и марганцовки...

Словно стараясь отвязаться от грустного привкуса воспоминаний, мы дурачились, вспоминали все веселое, что случилось в нашей жизни, пили и пели песни, я играл на гитаре... Потом появилась вторая бутылка. Или уже третья? В общем-то это уже было все равно, а потом, когда веселье немного утихло, Сергей, углядев коробку со старыми диафильмами стал нас уверять, что ничего не забыл и вот прямо сейчас из подручных материалов сможет сделать такую же бомбочку, что и в детстве… Черт его знает, что в этот момент творилось в наших головах, но идею приняли «на ура»…

И Серега сделал её...

Любуясь этим артобъектом, он с удовольствием закурил. Кончик сигареты заалел, а дымок сигареты ввинчивался в воздух, словно маленький джин пытался вылезти наружу из сигареты как из волшебной лампы.

- Как настоящая, - оценил я.

- Как это «как настоящая»? – обиделся наш барабанщик. - Она и есть настоящая!

Он с любовью осмотрел самоделку и машинально, словно это была пепельница, сбросил в неё столбик пепла... В баночке зашипело, треснуло и я как-то отстранённо, уже понимая, что сейчас должно случиться, подумал:

«Взорвать бы все настоящее, чтоб на обломках построить новое прошлое…»

И тут бахнуло….

2.

Я проснулся от телефонного звонка. Обычного телефонного звонка.

В свое время я выпендрелся – установил на своем сотовом мелодию, которую когда-то сам сочинил и лично наиграл на гитаре. Это была моя личная фишка. Мелодия простенькая, но запоминающаяся, и что хорошо - ни с чем этот звоночек не спутаешь. Мелодия эта очень давно провожала меня по жизни. Меняя телефон, я всегда устанавливал ее в качестве звонка и была она для меня каким-то приветом из молодости.

Но меня разбудил не тот, знакомый до последней ноты звонок, а просто звонок. Звонок без изысков, какой возможно, звучал как сигнал вызова в первом аппарате Белла и даже грозоотметчика Попова.

Я понимал, что звонит не мой телефон, но все-таки машинально протянул руку к столику, где тот обычно меня дожидался. Рука не нашла ни стола, ни телефона. Только пустота. Телефон продолжал трезвонить, и я сообразил, что звонок доносится издалека, из другой комнаты.

Вскочил. Телефон звал к себе, и я, уже понимая, что произошло что-то необычное, в несколько шагов добежал до него и взял трубку.

- Алло…

- Проснулся?

Этот голос я знал и помнил. Мама… Меня тряхануло, словно током ударило. Я пришел в себя и тут только обратил внимание на то, что меня окружало. Я был не дома... Точнее не так... Я был дома, но не в своем доме а.... Короче говоря, я стоял последи квартиры, из которой съехал лет тридцать назад. Это не было декораций. Меня окружали вещи. Знакомые с юности вещи...

Эти обои, радиола «Ригонда», телевизор «Темп»… Несколько горшков с цветами на подоконнике. Что это такое? Сон?

Слов не было и сил не было. Я молчал, не зная, что говорить.

И снова родной голос в трубке.

- Вставай, засоня! Как себя чувствуешь? Завтрак на плите и в холодильнике.

- Да...- хрипло и невпопад ответил я.

- В школу не опоздай. Целую…

И короткие гудки в трубке…

Я зажмурился до золотых звёздочек в глазах и снова открыл глаза. Ничего вокруг не изменилось. С детства знакомые обои, мебель, приемник… Босиком стоять стало холодно и я, поджав ноги, уселся на диван.

Что же все-таки произошло?

Я только что говорил с мамой и видел перед собой обстановку старой квартиры, из которой съехал уже лет тридцать назад. Как такое может быть? Ведь только вчера мы с друзьями... Я припомнил чем мы вчера с друзьями занимались и машинально поискал пустые бутылки. Перепили? Нет не может быть! «Белочку» я никогда в жизни не схватывал, и какая она бывает не знаю, но интуитивно чувствую, что это не она. Тогда что? Хороший вопрос... И ответ тоже хороший - не понятно… Хороший такой ответ… Ёмкий. Всё объясняющий...

А если это все по-настоящему?

Я ущипнул себя, постучал кулаком по колену. Больно… Реально больно… Глядя на кирпичную трубу котельной за окном, надавил пальцем на глаз. Труба раздвоилась... Значит не мираж и не бред. Неужели я реально попал в прошлое? Получается я - попаданец?

Поверить в это мне было проще, чем кому-то другому. Каюсь, сам написал несколько романов про таких, так вот в одном из них попаданец из белого стал негром, а в другом - и вовсе металлической статуей… Ой ё! Спохватившись, бросился к зеркалу.

Нет. Зря волновался. Обошлось. Из зеркала на меня смотрел я сам. Конечно, с поправкой на возраст- лет мне сейчас было 16-17-ть… Задрав майку посмотрел на грудь. Ни одного шрама. И вообще я выгляжу как новенький «Стратокастер»… На этой мысли я запнулся. Почему это «Стратокастер», а не новенький мерседес? Ладно… Потом. Все потом... Главное, как все это можно объяснить? Что же все-таки произошло?

После недолгого размышления я нашел их целых два ответа. Во-первых, магия и волшебство, во-вторых - произвол автора какого-то романа, где я являюсь главным героем. Эта мысль заставила меня вздрогнуть. Припомнив, что сам творил с героями собственных романов, я с опаской покачал головой. Если я и впрямь стал героем чужой книги, то надеюсь, что тут я главный герой, а не второстепенный персонаж, которым автору не жалко будет пожертвовать. Ладно. Это все потом. Надо определяться во временных координатах. С пространством понятно - старая квартира - вон за окном торчит труба котельной, с балкона видно, а вот время?

Не задерживаясь в ванной, вошел в кухню. Тут, на стенке, у нас всегда висел отрывной календарь.

Простой календарь, без красивостей, без пляжных видов и девушек в бикини. Да и само слово «бикини» я сейчас воспринимаю не как название купальника, а как географическое название, наименование атолла, где когда-то какая-то зарубежная военщина испытывала водородную бомбу.

Календарь дал мне ответ на самый на этот момент важный вопрос. На листочке красовалась цифра 12. Двенадцатое мая. С какой-то внутренней дрожью я всмотрелся в мелкие цифры, обозначавшие год. 1972.

Мозги работали слажено, как хорошо отрегулированный двигатель, словно и не было вчера нашего сабантуя. Хотя, о чем это я? Я дыхнул в ладошку, принюхался… Ничего! Вчера, получается, у нас действительно ничего не было… Если я не ошибаюсь в своих предположениях, то вчера я не выпивал с друзьями, а учился и делал уроки. Мне 16-ть лет, я - школьник.

Глядя по сторонам, вернулся в комнату, включил приемник. Взгляд перебегал с одного знакомого предмета на другой… То ли я вернулся в двадцатый век, то ли мое прошлое настигло меня в двадцать первом. Все стояло на привычных местах. Проверяя мир на прочность, снова ударил кулаком в стену... Стена устояла. Я выругался.

Значит это действительно реальность…

Получается это - провал во времени, как ни фантастически это все звучит. Ну что ж. Это не новость. Фильмы об этом снимали, книги писали… И кто только туда не попадал сюда: и отдельные люди и страны, и армии.... А что это значит?

А это значит уже придуманы десятки рецептов выживания в этой ситуации! Нужно будет только спокойно посидеть и повспоминать.

Несколько раз глубоко вздохнув, я постарался успокоиться. Говорят, завтрак в холодильнике? Хорошо. Надо позавтракать. На сытый желудок думается хорошо, да и случае любом случае калории мне понадобятся.

Коробок, спичка, поворот газового краника. С давно забытым хлопком вспыхивает голубой огонек на конфорке. На неё - чайник. Тут время электрочайников и кофемашин ещё не пришло. Ничего… Главное холодильники уже есть, а что внутри?

Внутри меня ждала приятная неожиданность- бабушкины творожники. И бутерброды с докторской колбасой…

Завтрак как-то примерил меня с действительностью.

Я даже перестал задаваться вопросом хорошо то, что со мной случилось или плохо. Уговорил себя принять это как данность. Прихлебывая сладкий чай, я с удивлением наблюдал, как в моей голове потихоньку смешивались две реальности, две памяти. Моя, 65-тилетнего пенсионера, и меня 16-тилетнего девятиклассника.

Меня будущего и меня настоящего. Это походило, как в руках опытного карточного игрока перемешивается колода - с неслышным шелестом карты - воспоминания вставляли одна за другой на свое место. Я помнил, где и когда я работал и чем занимался. И при этом знал, что сегодня у меня будут шесть уроков, и один из них будет нелюбимая мной геометрия.

Я смотрел на холодильник, на котором не красовалось ни одного магнитика, и жевал бутерброды.

Странное... Непонятное ощущение… Словно я не на холодильник смотрел, а на чистый белый лист бумаги, на котором смогу написать текст своей следующий жизни, или видел перед собой развилку дорог, на которой придется выбрать куда идти дальше.

Я на всякий случай ущипнул себя еще разочек, но результата этого никакого не принесло. Реальность осталась реальностью.

Собрав с тарелки остатки творожников и сметаны, я отправил их в рот. Они тоже были частью реальности.

А если так, если все это мне не кажется, а действительно существует на самом деле, то придется подумать, чем мне тут заняться, тем более что я знаю в какую сторону покатится этот мир в конце 80-х, найти свое место в новом- старом мире. Отложив в сторону надкусанный бутерброд, я задумался.

Это ведь одно из самых печальных жизненных разочарований человека - осознание «своего места». Казалось бы - человек нашел свое место, тут ему и должно быть хорошо, сиди и радуйся… Но ведь чаще всего человек не сам находит это место, а кто-то ему указывают на него - другие люди или обстоятельства. Вот как мне сейчас. И тут уже не важно кто именно это делает – конкретный человек или Общество. В любом случае для человека это значит «сиди тут, место твое именно на этой ступеньке и выше тебе не подняться». Не подняться не в силу злокозненных обстоятельств (их можно попробовать преодолеть), а по твоей же собственной сути, по отсутствию даже не умений - умения можно приобрести – а таланта. И вот осознание этого и есть печаль…

Хотелось бы быть послом в Вашингтоне или менеджером стриптиз-бара, ан нет. Сиди тут, утешай себя словами: «Выше головы не прыгнешь» и занимайся своим делом. Или все-таки попробовать прыгнуть выше собственной головы?

Я снова принялся за бутерброд.

Кем я могу стать, опираясь на знание будущего? Чисто гипотетически… Инженером, как и в прошлой жизни?

Я потряс головой и чуть не выплеснул чай. Нет. Ничего хорошего это не принесет… Прожить туже самую жизнь? Не слишком ли скучно будет? Наступать в те же самые сраные какашки сперва одному, а потом вместе со всей страной? Нет. Это не вариант…

Надо подумать и стать кем-то, кто в будущем будет хорошо зарабатывать. А кем? Может быть спортсменом? Вон какая у профессиональных спортсменов жизнь интересная! А заработки! О-го-го! Я снова посмотрел на грудь без шрамов. Может быть, я и вовсе в этой жизни совершенно здоров и проблем с сердцем у меня нет и не будет?

Хотя… Надо сказать, что для мня профессиональный спорт всегда находился за пределами логики. И здравого смысла. Странная это штука- профессиональный спорт. Какие огромные деньги там люди получают и, главное, за что? За то, что мы на них смотрим? За зрелище? Возьмем для примера бокс, фехтование или даже биатлон… Да. Люди там дерутся, стреляют и т.п. В чем интерес потребителя? В зрелище? Тогда надо заметить, что постановочные драки в кино, особенно если фильм снят в Индии, гораздо зрелищнее, нежели поединки профессиональных боксеров или фехтовальщиков.

Про футболистов вообще молчу. «… 22 бугая на полтора часа…»

Я бы понял любителей футбола, если б результат матчей оценивался не по счету, а как в фигурном катании- группой судей за красоту. Зрители полтора часа смотрят и наслаждаются. Один спортсмен красиво пробежал, другой красиво прыгнул... А забил мяч в ворота или нет – это дело десятое.

В этом случае на некоторые матчи можно было ходить как на «Лебединое озеро» - ради красоты действа, а не ради результата.

Или скажите, что в спорте зрителя интересует азарт непредсказуемости результата поединков? Но в этом случае нас должен интересовать именно результат, а не процесс и достаточно узнать счет поединка из новостей… Представьте- боксеры собрались, тихонько подрались между собой, а утром сообщили- «Самый сильный - Сидоров!»

А про такие странные на мой взгляд виды спорта как стрельба из любого оружия, теннис, гольф вообще нет никаких приличных мыслей.

Зачем?

Да и не ждет меня там никто. Во-первых, уже поздно, во-вторых, здоровье скорее всего не позволит, а в-третьих – до больших заработков в 2000- х надо еще дожить. Сколько у меня тогда будет? То-то же... Песок еще не будет сыпаться, но мелкая пыль уже полетит…

Что дальше? Писатель?

Ну, этой дорожкой я уже проходил. Писатель из меня, сразу скажем, не получился. Классиком я точно не стану, хотя и хорошо помню, что и когда станет популярным. Но ведь вот в чем беда – никакую книгу я слово в слово не помню… А без этого и без умения писать грош цена этому знанию.

Предсказателем? Карточная колода, череп, стеклянный шар… Вообще не вариант… Что я из моего прошлого-будущего помню? Так... Чуть-чуть… Две-три даты, десяток имен, да и всё. И что остаётся?

Я глядел на холодильник и вспоминал свою жизнь, отыскивая боковые выходы своей жизни, возможности, от которых когда-то отказался и дороги, по которым не пошел. Ведь были они…

В науку уйти? Стать кандидатом какие-нибудь наук? И что затем? До 90- х годов это еще и имеет смысл, а вот дальше? Все с начала начинать? В Китай за ширпотребом? Челночить? Ну уж нет…

Комсомол и Партия? Чтоб потом сразу в депутаты? Я вздохнул. Туманно. Хотя теоретически… Поступить не в МИИСП, а в какой -то нефтяной ВУЗ, типа «Керосинки», начать заниматься там в комсомоле общественной работой и в итоге присосаться к какой-нибудь нефтяной скважине. Чем не гениальный план?

Я вздохнул.

Реально, конечно, но тошно… Неужели такое чудо, что со мной произошло надо употребить на то, чтоб снова заниматься тем, что не даст радости в жизни?

Чего я- то хочу? Сам-то я понимаю?

Я понял, что этими рассуждениями просто тяну время, не желая выйти из квартиры и взглянуть правде в глаза.

Разозлившись, вернулся в комнату.

Мой старший брат, Андрей, сейчас служил в Советской Армии. Мы жили с ним в одной комнате и теперь на его застеленной покрывалом кровати лежала наша гитара. Та самая, на которой я вчера… Или сорок лет тому вперед играл «Шизгару»….

Разве что музыкантом…

А почему бы и нет? Сколько я самой разной музыки помню? Все ведь в глубине памяти лежит, надо только покопаться в ней. Но если и делать это все, то не в одиночку.

«Надо зайти к Сереге», - подумал я, натягивая брюки. - «Может это не только моё приключение?»

Сделать это было просто. Мы жили в одном доме. Я на третьем этаже, а он - на пятом. Ничего иного не придумав, я оделся и решительно вошел в свой старый мир. Было желание сказать какую-то важную фразу, на вроде того, что сказал Армстронг, но я сообразил, что это все от нервов и юношеской глупости и говорить ничего не стал.

Щелкнув замком, я услышал за спиной вздох.

На подоконнике у окна между четвертым и третьим этажами сидел Серега Володин и смотрел на меня. Как и мне сейчас ему было 16-ть лет. Обычный советский подросток, сидевший на самом обычном советском подоконнике. На стене читались откровения соседских детей: «Катька - дура» и «Васька - дебил»...

Фрагмент реальной жизни или чья-то постановка?

Мы смотрели друг на друга с подозрением. Если б тут сейчас было кино, какой-нибудь боевик, то зрители гадали бы у каждого из нас по револьверу за спиной или пушка только у кого-то одного?

Он молчал, и я молчал. Как спросить? А вот как хочу, так и спрошу. Пусть даже он меня за идиота посчитает…

- Ну, Сережа, что ты тут тормозишь как Виндоуз 10 на 286 компьютере?

Секунды четыре Сергей молчал, словно раз за разом проговаривал про себя эти слова, и думая правильно ли он эти слова понял, а потом выдохнул.

- Блииииин… Это ты?

На лице друга промелькнул целый водопад эмоций. Я оценил мимику и кивнул.

- Да. Это мы….

С явным облечением он соскочил с подоконника. Как и мне, ему хотелось объяснений ситуации и каких-то действий, причем немедленных.

- Что такое случилось? Как? Я проснулся и ничего не понял…

Я пожал плечами.

- Я тоже не больше твоего знаю… Бомбочка твоя проклятая, похоже…

- Моя? – честно удивился Сергей.

- А чья еще? – удивился я. - Сам ведь орал, что «помнят ручки -то…»

Серега не поверил.

- Да фигня это все! Что, получается машина времени из баночки из-под диафильма? Это же не «Делориан»!

Он засмеялся, вспомнив фильм «Назад в будущее». Я вернул насмешку.

- А ты думаешь, что в этой коробочке лежал диафильм «Старик Хоттабыч»? И что после того, как ты стряхнул туда пепел, оттуда вылез джин и исполнил наше общее желание?

Сергей с притворно-серьёзным видом кивнул.

- Ну… Это многое бы объяснило!

Я его отлично понимал. Теперь, когда стало ясно, что нас тут как минимум двое, и мне и ему сразу стало легче дышать. Почему не пошутить по такому поводу?

- Тогда могу предложить еще одну гипотезу.

Сергей вопросительно поднял брови.

- Ты не помнишь, Никита или ты сам вчера бутылку джина из бара доставали?

- Нет…

Я кивнул.

- Ну вот и я думаю, что мы вчера только коньяк пили. А раз джина не было, то и джина там быть не могло. Некому было вылезать из бутылки и исполнять наше пьяное желание вернуться в собственное прошлое.

Сергей хмыкнул.

Наш ждала школа. Подхватив портфель, начали спускаться вниз. Перед подъездом остановились, оглядывая двор. Там тоже все было без изменений- песочница, лавочки, сирень и черемуха. Мир вроде бы остался прежним.

- Ладно. Что случилось мы не понимаем. А что делать предлагаешь? Как вернуться?

Мы пошли дворами, привычной дорогой, но «взрослая» часть сознания заставляла вертеть головой по сторонам, узнавать давно не виданные места. Сколько же я тут не ходил? Лет тридцать, самое меньше.

- Погоди. Сперва в школу сходим.

- В школу?

В голосе забавно смешались удивление и обида. Он, похоже, мои слова расценил как издевательство.

- Непременно,- подтвердил я.

- Учиться?

Тут я отрицательно покачал головой.

- Нет. Встречаться. Надо Никиту перехватить…. Подозреваю я, что и его с нами сюда затащило.

Глава 2

Нашего друга мы наши перед школой.

Школа, в которой мы отучились до десятого класса, была старого типа. Беленое кирпичное пятиэтажное здание с высоким крыльцом, крашенные коричневой краской двери... Над ними - барельефы Пушкина, Горького, Гоголя… Вот аккурат под Горьким, наверное, намекая на то, что ему сейчас не сладко, наш друг и стоял, явно томясь ожиданием. Нервничая, он топтался на месте и крутил головой. Уже издали было видно, что тот попал сюда не из соседнего дома, а из далекого будущего.

- Наверняка нас ищет, - шепнул я Сергею, внутренне уверенный, что Серегина бомбочка своими осколками достала и Никиту.

- А если нет?

Я пожал плечами. К этому повороту я тоже был готов. Втроем нам, конечно, будет лучше, но и двое – не один.

— Значит мы с тобой, шестидесятилетние дяди, будем его опекать и учить жизни. И плохому научим и хорошему.

Никита увидел нас издали и уперся в Сергея взглядом. Мы подходили ближе и его взгляд начал перескакивать с Сергея на меня и обратно. Он нетерпеливо дернулся нам на встречу, но поток школьников преградил ему дорогу к нам.

- Точно он! – сказал Сергей. – В смысле тоже попаданец. Вон как очко у него играет!

- Как?

- Аж пританцовывает!

Он посмотрел на меня.

- Как и у нас с тобой полчаса назад. Или у тебя там ничего не ёкало?

- Ёкало, - согласился я. – Еще как ёкало….

- Вот и у него оно ёкает и пляшет. Слышишь? Где-то «Сулико» звучит? Так вот это из него!

Наконец, растолкав младшеклассников, он подошел поближе. В его глазах жило тоже недоверия, как и у нас только что. Не желая ни мучиться, ни мучать я, протянув Никите руку, спросил:

- Ты у нас сейчас кто? Школьник или пенсионер, а в недавнем прошлом, ответственный работник Министерства путей сообщения?

Никита сжал мою руку до костного хруста. Наверное, обрадовался… Мне даже показалось, что я услышал грохот, свалившегося с его души камня, размером с мельничный жернов.

Разумеется, учиться мы не пошли.

За школой имелась спортивная площадка, а за ней - кусты сирени. Вот там, на лавочке, в окружении созвездий из вытоптанных в землю пивных пробок, мы и устроились. Едва я уселся, как у меня включились какие-то детские инстинкты- захотелось заболтать ногами, но я сдержался…

На душе было тревожно, но радостно. Я был не один! И еще не ясно был что это все - награда или наказание, но в любом случае делить это приключения мне нужно будет на троих и это внушало осторожный оптимизм.

Вместе с радостью пришло и еще одно чувство- любопытство. По глазам видно было, что всех нас мучают одни и те же вопросы. Задавать их самому себе- глупо. Я точно знал, что не знаю на них ответов, но может быть товарищи... Может быть у них они есть? Я посмотрел на друзей.

- Ну вот и пришло время задать и ответить на самые главные вопросы, что во все века стояли перед русской интеллигенцией.

Товарищи сдержались, ничего не сказали, и я продолжил.

- Помните? «Кто виноват?» и «Что делать?»…

- Я бы иначе сформулировал… - поправил меня Сергей. - Кто это нас так? И за что? Бог?

Я разницы между тем и другим не видел.

- А какая разница? Может быть Судьба... Или Сингулярность...

Сергей покосился на меня с интересом.

- Это еще что за хрень?

Я вздохнул. Точно, что это такое я и сам не знал, но слово было хорошим, ёмким.

- Эта такая хрень, что если зацепит, то мало не покажется…

- И все-таки… Каким образом мы тут могли оказаться? –Никита посмотрел на нас так, словно подозревал, что все это устроили мы и теперь скрываем от него правду. - Предположения есть? Волшебством? Или в результате какого-то эксперимента?

Я оглядел товарищей.

- В волшебство кто-нибудь верит?

Ни Сергей, ни Никита не ответили. Я бы и сам на их месте промолчал - в нашей ситуации никто не решился бы дать внятный и окончательный ответ.

- Ответ «волшебство» - это ведь, сами понимаете, не ответ, хотя и снимает все вопросы. Все что угодно можно объяснить магией.

- Хорошо. Давайте посмотрим, что даст, если это все-таки не магия, а наука...

- Чей-то эксперимент? - Сразу же предположил Никита.

- Знать бы чей...

Сергей оторвал ветку сирени, понюхал.

- Да. Я бы еще хотел узнать, если это все-таки эксперимент, удался он или нет.

- Что ты имеешь в виду? – насторожился я.

- То, что являемся ли мы жертвами эксперимента или все идет так, как и положено, - объяснил он.

- И, кстати, еще одно… Именно нас туда хотели перебросить или что-то пошло не так?... – уточнил Никита. Сергей кивнул.

Я не хотел, чтоб мы начали громоздить вопрос на вопрос, не получая ни одного ответа. Начитать нужно было с основного.

- Да. Это тоже вопрос. Но второй. Давайте с первым разберемся. Эксперимент- это понимание и изучение последствий… - продолжил я. - Не может же быть такого, чтоб попросту собрались дураки - ученые и, не подумав, нажали на Главную Кнопку. Или включили адронный коллайдер. Или…

- Такие игрушки как коллайдер денег стоят немерено, - заметил Сергей. – А это автоматом означает, что в таких ситуациях за группой дураков в белых халатах всегда стоит Государство.

- А если один дурак - ученый? – предположил Никита. -Бывали же такие безумные профессора? Ну, как в кино.

Я возразил:

- Если бы за этим стоял какой-то безумный профессор, как в комиксах, то он, не будь дураком, оправил бы в Прошлое самого себя. Ну, вспомните Уэллса и его «Машину Времени»? Или «Назад в будущее»...

- Логично... – вздохнул Никита. – Логично...

- Но факт есть факт. Мы тут. И если это не волшебство, а наука...

Сергей кивнул на школу и спортивную площадку, подразумевая, что если уж у Государства хватило денег построить все это, то наверняка у него остались деньги и на адронные коллайдеры. Бульдозер логики вроде бы подталкивал к одному выводу.

- Значит, это Государство...

Мы замолчали, обдумывая такой вариант.

- Пожалуй, - сказал Сергей, - только мне что-то...

Никита не дал ему договорить.

- У этого предположения есть большое «но»...

- Излагай.

- Согласен, что если бы и в самом деле существовала научно обоснованная возможность путешествовать в собственное Прошлое и корректировать его, то, скорее всего, за такими путешественниками «во вчера» стоя ли бы Государство...

Он говорил не спеша, явно только-только формулируя свою мысль.

- Ну, продолжай, - поддержал я товарища.

- А это значит, что должна иметься и цель заброски, и соответствующая подготовка.

Он укоризненно посмотрел на меня.

- Ну, вспомните Первый отряд космонавтов? Людей готовили, учили...

Да. Это был аргумент. Мы молчали, думая, что тут можно возразить. Я понимал, что каждому из нас хотелось, чтоб за нашей спиной имелось нечто солидное, вроде Государства или какого-то НИИ или хотя бы секретной воинской части. Хотелось понять, что есть у этого происшествия и смысл и цель и запланирован замечательный финал с награждением смелых путешественников во времени медалями, орденами и ценными подарками.... Но вот как-то не получалось этого. Факты были против. Ни один из нас не числился в отряде времепроходцев.

- Так что? Опять возвращаемся к выбору между волшебством и случайностью?

Никита вздохнул.

- Ну давайте рассуждать... Следите за логикой... Если Россия и построила такую машину, вложив туда массу бабла, то она планирует получить какую-то отдачу от таких путешественников. Так?

Мы с Сергеем не стали тратить слов. Только кивнули.

- Зачем вообще путешествовать в прошлое?

Ответа он не ждал насколько очевиден от был для всех нас.

- Значит, путешественникам, то есть нам, придется исправлять ошибки предков.

Сергей пожал плечами.

- Ну, разумно. Мы исправляем ошибки, сделанные «вчера» для того, чтоб «сегодня» там жилось хорошо.

- Ну, ну, - нетерпеливо подстегнул я Никиту. – Дальше-то что?

Он развёл руки и спросил:

- Посмотрите на себя. Мы что-то можем поправить? Мы - три сопливых школьника…

Никита посмотрел в корень. Вот это и был самый главный вопрос. Не «кто?», а «для чего?». И если мы не могли получить ответ на первый вопрос, то ответ на второй был очевиден- «не для чего». Мы в этом мире Государству не помощники... Это было очевидным, но терять такую иллюзию не хотелось. Вдруг вскоре что-то изменится? Вдруг завтра-послезавтра обнаружатся какие-то инструкции? И я сказал:

- Не знаю… Пока не знаю.

- Так! – решительно сказал Сергей. – Давайте о другом подумаем. Просто прикинем есть ли что-то, что хотелось бы в нашей Истории исправить?

- Нашими руками? – уточнил я.

- Да. Нашими руками.

- Руками трех школьников? – снова уточнил Никита. Голос его переполнял скептицизм.

Я начал загибать пальцы.

- Извольте... Если говорить в принципе о поворотных точках, то в нашей истории их много. От татаро-монгольского Ига, до расстрела Парламента в 90- х…

- Ну, про татаро-монгольское иго можно не вспоминать...

Никита ограничил мою эрудицию, уточнил.

- А что мы тут изменить сможем? В 1972? Нет у нас на это ни сил, ни умений. Нам страну с её пути не развернуть. Силенок не хватит.

- И на троих ни одной снайперской винтовки, - напомнил Сергей. – Ни пузырька с ядом, ни ледоруба.

Мы замолчали. Рассуждения завели нас в тупик. Неожиданно Никита сказал.

- А если пойти «от противного»?

Мы Сергеем переглянулись.

- Это как?

- Пусть никто и не ставил задачу что-то где-то менять. Задача была просто перекинуть кого-то оттуда сюда. Просто опыт по переброски. И у них получилось!

Я задумался. А что? Тоже объяснение не хуже других. Еще одно.

- То есть какой-то Рокфеллер...

- Или какое-то государство.

Он кивнул.

- Да. Некто профинансировал этот эксперимент и теперь смотрит что получилось?

- Какое государство будет удовлетворят научное любопытство, не желая получить какую-то отдачу от эксперимента? – Сергей оставался логичным. Мы молчали, и он продолжил:

- Государство должно быть богатым и в своем прошлом оно, будем считать, все уже поправило!

- А есть такие? Страны, я имею ввиду.

Мне стало смешно. Глупости все это.

- Я одну такую страну знаю. – серьёзно сказал я.

- Ну?

Товарищи смотрели на меня с нетерпением, словно ответ на этот вопрос что-то решал для нас. А мне было что им сказать.

- Эмираты.... Все объяснимо. У них есть нефть, есть деньги, чтоб построить машину времени, и они корректируют Историю так, чтоб у них жизнь была все лучше и лучше…

Друзья не улыбнулись, хотя, по-моему, это было смешно. Смешно и глупо.

- Ну, раз мы все не арабы, то получается, что за нашим путешествием в прошлое стоит не Государство. Вариант «Безумный ученый» тоже отвергаем...

- Выходит так.

- А что тогда? Все-таки волшебство?

Я покачал головой.

- Не думаю.

- Волшебство - это такое же осознанное действие, только без «Главной Кнопки».

Вывод напрашивался до жути очевидный.

- Получается - случайность?

Я вздохнул. Это слово означало: мы про вас уже забыли, как об ошибке эксперимента.

- Хреново это звучит – «Случайность».

- И что тогда?

Мы замолчали и молчание это попахивало чем-то нехорошим. Вроде жили и жили... Сами что-то планировали и делали... А тут какие-то силы дунули-плюнули и нет нашей самостоятельности. Поставили нас на место.

Мы молчали, молчали, молчали примеряя эту действительность на себя.

- А чего мы дергаемся, - сказал вдруг Сергей. - Давайте подождем немного.

- Чего?

- Если у нашего переноса есть все-таки смысл и цель, то задачу нам рано или поздно поставят.

- А если нет никакой задачи? Если нас перенос – случайность?

Он пожал плечами.

- Значит, будем жить тут. В стране не навсегда победившего Социализма.

- Ты тут хочешь остаться? - удивился Никита.

- А у тебя есть обратный билет? – ответил я вопросом на вопрос. – Нас туда забросило, не спрашивая…

Никита оживился, увидев хоть какую-то перспективу.

- Так может быть таким же образом и обратно вынесет?

Серега оживился.

- Можно, конечно, если снова бомбочку рвануть? Может быть, нас как сюда внесло, так и обратно вынесет?

Он смотрел на нас, ожидая реакции.

- Или убьет насмерть, - охладил я его энтузиазм. – Или покалечит. Мы в этом случае, считай, случайно целыми остались. А если изуродует? Глаза повыбивает?

Сергей закрыл ладонью глаз, изображая не то Кутузова, не то Моше Даяна. Никак не запомню у кого правого глаза не было, а у кого- левого.

- А может быть и вообще в детсадовский возраст перебросить. – поддержал меня Никита. – Будем лежать и пелёнки пачкать.

- Был бы ты вчера такой умный как сегодня, - остывая пробурчал Сергей. - Что вчера-то молчал? Могли бы и остановить меня.

Я пожал плечами.

- Пьяным и дуракам везет, - отозвался Никита невпопад.

Сергей вздохнул.

- Да… Странное везение. А точно от нас ничего не зависит?

- Не понял?

- Ну, может быть можно просто попросить кого-нибудь все вернуть назад? – неожиданно предложил Никита.

Сергей смотрел непонимающе, как и я.

- Кого? И каким образом?

Никита молчал, вроде бы как стеснялся.

- Помолиться что ли? – догадался я.

Тот неуверенно кивнул.

- Ну, вроде того. Может, не помолиться, а как-то попросить. Если это не Государство и не безумный ученый…

Мы с Сергеем переглянулись. Может быть, и впрямь Бог существует? Может быть не такой про какого рассказывают, а какой-то другой?

- Воззвать? – с сомнением сказал я. - Давайте попробуем…

- Погодите, – остановил Сергей нас. - Минуту…. Что получится, если получится? Ну вот вернемся мы к себе, в 2020- й. К своим 65-тилетним телам, к своим болячкам и долгам…

- К внучкам, - глухо поправил Никита товарища и голос его дрогнул. – К женам… Мы ж их все потеряем, если останемся тут…

Это, конечно, был аргумент, перед котором меркло все остальное. Наши жены, дети, внуки оставались в Будущем...

- Ну что ж… Давайте попробуем.

Как это делается никто из нас не представлял. Мы просто взяли друг друга за руки, закрыли глаза...

Зачем мы сделали именно так? Не знаю. Наверное, что-то похожее каждый из нас видел в каком-то кино… Мы взялись и пожелали… Потом пожелали еще и еще раз.

Ничего.

Никита выругался, Сергей промолчал, а я почувствовал себя человеком, услышавший приговор Высшего Суда. «Живите тут!» Приговор и стук судейского молотка…

Смирившись с решением Высших Сил, я посмотрел на ситуацию с иной стороны, чтоб увидеть в ней только плюсы. Минусов-то и реально практически не было! Каждый из нас получал молодое тело, без стариковских болячек, понимание новой бесконечности жизни, кем-то щедро нам отмеренной, представление, хоть и самое общее, о Будущем страны. Сплошные бонусы! Да и майское утро способствовало оптимизму. Глядя на загрустившего Серегу, сказал уже не только обращаясь к нему, столько ко всем нам:

- Да. Внуки, дети, жены - это важно… Но! Давайте считать, что родных мы не потеряли… Мы их еще просто не обрели.

Я поднял палец.

- Думаю, что никто не забыл, как и где они с своими женами познакомились?

В ответ я получил два кивка.

- Ну вот и отлично! Значит именно в тех же самых местах мы их снова и найдем! Никуда они от нас не денутся!

Я начал загибать пальцы.

- Мы молоды, родители живы, впереди каникулы, а за ними- вся жизнь… Зажрались мы, товарищи путешественники во времени.

Улыбнувшись друзьям, я продолжил.

- Ладно… Что будем делать, если нас каким-то чудом обратно в свое время выкинет, мы уже представляем. Давайте думать, что будем делать, если все-таки останемся…

- Да. Согласен, - решительно сказал Никита, хлопнув ладонью по портфелю, что держал на коленях. – Надо кончать размазывать сопли по подоконнику и начинать думать в эту сторону. Подвожу черту.

Он посмотрел на нас требуя внимания.

- Будем считать, что какой-то Силе не понравилось, как мы до сих пор жили. На нас посмотрели со стороны и решили, что все трое мы провалили какой-то экзамен. Получили «неуд».

Я поморщился.

- Ну, или, чтоб было не так обидно, получили «не зачет». С возможностью пересдачи.

Серега кивнул.

- Похоже на то…

- Значит, перестаем искать ответы на вопросы «Кто виноват?» и тому подобные. Для нас сейчас не важно кто. Провидение, Судьба, Рок, Бог, Сингулярность…

- Согласен. – кивнул я. -Это просто гадание на кофейной гуще...

- Кстати, кофейку бы…-оживился Серега. – Или пива...

- Перебьешься, - очень серьёзно сказал Никита. - Я же серьёзно. Давайте подумаем о том, что делать будем?

Я подумал, посмотрел на ребят.

- А какие варианты есть?

- Их не очень-то и много… Я пока вижу только два - жить как жили и сдаться властям…

- Ну, первый очевиден, - Сергей похлопал себя по карманам, явное отыскивая пачку сигарет. Он единственный из нас курил. В нашем возрасте он ещё больше не курил, а скорее баловался… «По-взрослому» дымить он начал после школы. Лучше б, по-моему, и не начинал. Ведь если не его сигарета…

- Последний раз, когда ты на моих глазах курил, тогда все плохо кончилось. Помнишь? - напомнил я ему. - Так что бросай плохие привычки. Здоровее будешь.

- Ну так что на счет того, чтоб сдаться властям? –вернул нас в действительность Никита. -Придем, расскажем... Разоблачим Горбачева и Ельцина. Спасем СССР!

У меня хватало фантазии представить, что случится, если три девятиклассника придут в Райсовет, РК КПСС или даже в КГБ и заявят о том, что прибыли из будущего… Смирительные рубашки на нас, скорее всего не оденут, но на заметку возьмут. Моя уверенность основывалась на собственном опыте – пришлось, мне во времена Перестройки поработать в Райкоме Партии и одним из моментов этой работы была у нас работа с письмами трудящихся. Отвечать на них. Письма были разные- что-то по делу, что-то нет, но встречались и такие, которые сразу попадали на стол моей соседке по кабинету, которая курировала парторганизации медицинских учреждений. Люди со слабой психикой в моменты обострения писали, бывало, нам такое, что… Такие письма были сигналом, что у человека обострение психического заболевания.

Я, как человек лично сталкивавшийся с этой стороной жизни и возможными последствиями, покачал головой.

- Нет ребята… Властям нам сдаваться нет никакого смыла. Если кто и станет нас слушать, так это санитары. Нас просто запишут в сумасшедшие. А это - клеймо на всю жизнь. Если б это хотя бы гарантировало спасение СССР, я бы рискнул, но... Я иллюзий не испытываю и вам не стоит. Не поверят.

Уставший сидеть Никита поднялся и прошёлся вокруг стола, трогая ветви кустов.

- Тем более зачем? Я имею ввиду зачем спасать СССР?

- Как это для чего? – удивился Сергей.

- Империи, Сережа, сами собой не падают.

Я потыкал пальцем в небо.

- Прогнило все там. Система вывела наверх Горбачёва не просто так… Шпион он или просто сволочь и дурак, я не знаю, но в одиночку он ничего бы не сделал. Чем он сейчас, кстати, занимается? Где-то на Кубани комсомолией рулит?

- Отловить и на гитарной струне удавить гада...

Помрачневший от того, что понял мой аргумент, пробормотал Сергей.

- Уж кто-бы говорил, – Никита повернулся к нему. – Ты же всегда бы прозападником. «Голос Америки» и ВВС слушал…

- И что?

Никита ухмыльнулся, но ответил я.

- А ты прикинь, во скольких странах ты, как турист, за последние годы где побывал? – поинтересовался я. - Полмира, пожалуй, объехал? А если все у нас останется как было, то тут тебе, в лучшем случае, Болгария с Венгрией светят, джинсы «Рила» и воскресная радиопередача «Запишите на ваши магнитофоны».

Мы надолго замолчали. Друзья явно прикидывали варианты, а я просто молчал. Я уже все варианты перебрал ранее. В свое время я увлекся романами, где такие как мы попаданцы, пробовали спасти СССР. По законам жанра у всех все получалось, но реальная жизнь – не литература. И сами рецепты и, главное, способы их реализации. Вызывали улыбку.

В конце концов Никита сказал:

- Да и без доказательств нам никто не поверит, а доказательств у нас нет. Так что и соваться туда не стоит. Только засветимся.

- Какие тут могут быть доказательства?

- Простые. Вот если б какая-то машина времени у нас оказалась, тогда бы…

Я засмеялся.

- А вон Серега сделает… Пойдем в «Культтовары», купим диафильм…

Володин засмеялся.

- И нас еще после этого в террористы запишут. Сумасшедшие террористы!

- Причем тут машина времени? – Никита махнул рукой. -Мы же сможем предсказывать будущее!

- Для того, что предсказывать будущее его надо помнить, - остановил его Сергей.

Я запнулся, уловив в этих словах отсутствие житейской логики. Чтобы «предсказывать» надо «помнить». Ну да и бог с ним. Мы теперь за пределами этой логики. Тем более, что Сергей точно прав.

- Как мы его предскажем если не помним ни фига? Не знаю, как вы, а про меня можно сказать старой КВНской шуткой: «Студент Иванов сумел на половинке лимонного зернышка гвоздём нацарапать все знания, что вынес из института». Так вот я про историю могу сказать тоже самое. Ну, может быть, зёрнышко может быть немножко побольше. Дынное.

Никита возразил.

- Погодите… Есть же методики! Я сам читал! У спецслужб есть методики допросов под гипнозом. Нас загипнотизируют и вытащат наши знание! Вот вам и подтверждение!

- Ну это если это реально есть, а не обычная придумка писателей. Ты про Джеймса Бонда кино смотрел?

- Ну смотрел.

- Помнишь там был такой «Q»? Изобретатель? Он Бонда разной необычной техникой снабжал.

- И что?

- А то, что есть на самом деле такие вот технические изыски или нет, мы не знаем.

Он умолк, давая возможность Никите возразить, но тот промолчал. Тоже сообразил, что книги и кино — это одно, а вот реальная жизнь – совсем иное.

- Но даже если ты и прав, то дальше, что с нами будет? – спокойно продолжил эту мысль я. - Дальше-то что? Допустим проверили и поверили…

Мы умолкли, представляя собственное будущее. Явно невесёлое. Кому мы после этого будем нужны? Если такие методики действительно есть, то нас досуха выдоят, а точнее выжмут из нас информацию, как зубную пасту из тюбика и хорошо, если после этого куда-нибудь спрячут... А ведь могут и в расход пустить. Ведь попади мы со своими знаниями в чьи-то нехорошие руки, то...

Неожиданно для меня Никита стукнул кулаком по колену и полез в портфель.

- Ты чего?

- Сейчас, сейчас... – забормотал он и вместо ответа вытащил учебник истории. Я вдруг сообразил! А ведь точно! Почему-то никому из нас в голову не пришло в какое прошлое мы попали. Может быть, мы попали не в наше прошлое, а в какую-то параллельную реальность. Где все другое! История, география... А что? В литературе и таки случае рассматривались… А ведь ответы лежали совсем рядом- в школьных учебниках.

Перелистывая страницы, мой друг негромко бормотал:

- Так… Революция... 1917 год… Ленин, Сталин, Калинин... Победа в 1945… Гагарин в 1961…

В какой-то момент его палец застыл над страницей.

- «Ледовое побоище» когда случилось?

Мы молчали.

- Кто помнит, когда было Ледовое побоище? – повторил он, глядя то меня, то на Сергея взором опытного следователя.

- Кажется в 1242 году… - сказал Сергей неуверенно. - А тут когда?

Никита захлопнул учебник.

- Тоже самое…

Он вздохнул.

- Кто еще что помнит? У нас сейчас Брежнев. А в Америке кто?

Мы переглянулись и одновременно с Сергеем пожали плечами.

- Надо было лучше историю учить. И это, кстати, ответ на предложения явиться к повинной.

Никита невесело улыбнулся.

- Что мы скажем власти, даже если они вдруг нас захотят услышать? Ты что помнишь? Что в 1980 в Москве проведут Олимпиаду? А когда Брежнев умрет помнишь?

Я отрицательно качнул головой.

- Чернобыль?

- Я помню. В мае. Там еще демонстрацию проводили Первомайскую…

- В конце апреля, - поправил меня Сергей.

- А год? Год кто-нибудь помнит?

Мы оба разом качнули головой. С тем объёмом знаний об истории и географии этого мира предсказателями нам не стать. Никита развел руками и закрыл учебник.

- «Так проходит земная слава»…

- Географию рассматривать не будем? – спросил Сергей на всякий случай.

- Европа тут есть точно, - сказал я, топнув ногой. - И Москва.

- А Америку, если будет нужно, мы и сами откроим...

Мы, 65-ти летние подростки, смотрели друг на друга. Похоже, что мир был все-таки наш. И история этого мира оставалась такой же, как и была, а вот что будет дальше… Что будет дальше никто не знал. Изменится она с нашим попаданием сюда или нет? Но в любом случае нужно было решать, определяться с тем, что делать в отпущенной нам жизни.

- Тогда остается одно – жить как жили...

Мы замолчали, и я понял, что мысли были об одном и том же. Сам я об этому уже подумал. Что у меня накопилось в середине седьмого десятка лет? Что останется после меня? Два десятка романов, полторы сотни статей? Квартира в непрестижном районе? Только вчера мы говорили о том, что когда-то упустили свои шансы. Похоже, что эти мысли просились и в другие головы.

Опережая товарищей, я сказал:

- Не хочу... Если мы страну спасти не можем, то давайте хоть свои жизни спасём... Неужели не хотите в уже прожитом что-то изменить? Подумайте... Мы что в своей жизни ошибок не делали? Неужели не хотите их поправить и добиться чего-то большего?

- Что ты предлагаешь?

Пока мы решали эти самые «кто виноват» и «что делать» солнце поднялось к полудню и теперь щедро делилось с нами теплом. В школе прозвучал звонок, и мы поменяли эту лавку на другую, стоявшую в окружении кустов сирени.

- Ну… Если мы решим не менять мир в лучшую сторону, а просто жить для себя… В этой ситуации есть универсальный рецепт: украсть из Будущего и присвоить себе все самое замечательное: стихи, песни, музыку, знания. Перезнакомится с самыми известными людьми - артистами, писателями, генсеками и учеными и научить их жизни. Далее, предотвратить все то, что возможно предотвратить: Чернобыль, «Курск», покушения на Первых лиц и т.д. и предупредить о том, что предотвратить не получиться.

- Это о чем?

- О землетрясениях и иных катаклизмах, включая падение метеоритов. Зная все наперед, заработать на Бирже миллиарды и сделать всех счастливыми.

- Хорошая программа. Мне она нравится. - одобрил Никита.

- И мне тоже… - поддержал Сергей. - Только вряд ли с нами кто-то захочется знакомится. Три сопливых подростка с манией величия.

- Диагноз.

- Именно!

- И что тогда?

- А помните, о чем вчера...

Я снова запнулся, сообразив, что мое «вчера» находится сейчас почти 50 лет вперед. Надо отвыкать.

- Помните, о чем говорили? У нас в головах куча музыки, еще не записанной и, следовательно, никому не принадлежащей... Она может стать нашей.

- И книги! – добавил Никита. Я его оптимизм немножко подрезал, так как уже думал об этом.

- Книги? Это вряд ли... Ну только если у тебя откроется феноменальная память и ты припомнишь какую-то от слова до слова.

- Гарри Поттера.

- Вот-вот... Помнишь?

Он не ответил. Очевидно ведь было, что в лучшем случае синопсис написать сможет. Не более. Он не помнил, а я и вовсе не читал.

- А с песнями проще. Они все тут.

Я постучал по собственному лбу. Быстрее всего идею оценил Сергей.

- Битлы распались в 70-м... Сколько материала пропало!

Я успокоил его.

- Не страшно. Там одного Маккартни нам хватит надолго… И «Отель «Калифорния» «Иглз» еще не написали.

- А когда напишут?

У кого-то из школьников начался урок физкультуры и на спортплощадку выбежали мальчишки и девчонки. Девчонки были уже о-го-го! Было там на что посмотреть. Не кордебалет, но…

- Они? – я прорылся в памяти, оторвав себя от приятного зрелища. - Если мы не поторопимся, то в середине семидесятых, насколько я помню, а вот я - хоть сейчас могу.

- Воровать, значит, предлагаешь?

Никита не то, чтобы возразил, но уточнил, и я поспешил подправить терминологию.

– Не воровать! Воруют у владельца, а в этом мире у этой музыки владельца еще нет. Да и музыки как таковой нет… Заимствовать! Мы у них хороших песен возьмем, а они вместо этого для людей других хороших песен насочиняют… Понимаешь? Все - для людей! Если мы у Маккартни два десятка песен позаимствуем, то он, может быть, еще три десятка новых напишет. И нам хорошо и ему радость… Между прочем и на отечественную эстраду внимание обратим. Советские битлы, кстати, еще не появились.

Сергей с подозрением посмотрел на меня.

- Это кто? «Веселые ребята» что ли? Есть они уже…

- Нет. Бит-квартет «Секрет»… Наберем песен. Курочка по зёрнышку- полный двор… Считай вся музыкальная инфраструктура Будущего на нас и будет работать.

Если это еще не нельзя было назвать планом, то схемой- наверняка.

- Тут главное не вляпаться… - озабоченно сказал Сергей. - Сочинишь что-нибудь, а оно, оказывается, уже кем-то сочинено. Интернета под рукой нет, а на память надежды мало… Интересно, Макаревич свой «Поворот» уже написал?

Соблазн, конечно же, был большой, но я предостерёг товарищей.

- Макара лучше оставить в покое. Кто тут знает, что он написал, а что – нет. Не будем размениваться на мелочи. У нас в головах горы мировых хитов лежат, для чего нам еще и «Поворот»?

- Между прочем, мы кроме всего можем стать для культуры эдакими детонаторами...- предложил Никита, разглядывая цветы. - Мы же тенденции знаем... Чувствуем... Экологическое движение. В музыке «тяжелый» металл… Рэп …

- Рэп читать? – возмутился Сергей. – Рэп- это дерьмо! Это дерьмовое дерьмо, опущенное в еще более дерьмовое дерьмо…

- Ну, дерьмо - не дерьмо, а если станем зачинателями… - прищурившись, сказал Никита. - Может оно и не дерьмо окажется… Когда Википедию сделают то напишут- «Основоположник и зачинатель этого музыкального направления - Володин Сергей Вячеславович…» Наравне с битлами встанем…

- Так он наверняка и сейчас уже есть, - уже спокойнее сказал Сергей. -Только его мало кто знает. Ну, где-нибудь в Гарлеме его и читают, но не более.

- Ну так что? Пока не знают, а наш, советский рэп узнает вся страна. А если постараемся, то и весь мир. Вон Никита напишет, что-то вроде «Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить…»

- «Будем мы все вместе странами дружить… Нам войны не нужно, нафиг нам война…» - мгновенно подхватил Никита. – «Эту дрянь- войну бросим из окна…»

Я хлопнул его по плечу.

- Ну вот. Сразу и поперло. Талант не пропьешь!

Сергей посмотрел с сомнением.

- А чего ты так смотришь? Если хотим кем-то стать придется приноравливаться к обстоятельствам… Если потребуется, то мы и пионерский марш напишем.

Я ткнул товарища локтем в бок.

- Напишем же?

- Зачем?

- Нам нужно будет получить общественное положение.

Я хлопнул ладонями по коленям, подводя итог разговору.

- Ну что? Решили?

Сергей кивнул. Никита задумчиво сказал, словно уже завал самому себе задание написать что-нибудь для пионеров.

- Согласен. Пионерский рэп - это круто! Под барабан, да под красным знаменем…

- И по Красной площади…

Мы посмеялись, но я поставил друзей на серьёзные рельсы.

- А вот с этим надо поспокойнее…

- Как тебя понимать?

- Вы знаете, что я в будущем…

Я остановился и с удовольствием повторил:

- В будущем…

Всё-таки хорошо, когда ты уже сейчас знаешь, что можешь от себя знать.

- Так вот, в Будущем стал писать романы. В том числе и про попаданцев в прошлое. И вот о чем задумался однажды… Любой приличный попаданец, попав куда не следует, начинает первым делом двигать прогресс в нужную сторону: и вроде бы все его действия принимаются и одобряются читающей общественностью как движение в нужном направлении – то он зонтик изобретет, а то и бомбардировочную авиацию. И вроде бы ничего и не возразишь - для того его автор туда и засунул. Щекочи Эпоху, заставляй её шевелиться и двигаться вперед. Но есть такой момент, в котором, на мой взгляд, нам не стоит забывать. Нам не стоит слишком сильно эту самую эпоху опережать. В частности, с тем же рэпом. Просто не поймут люди что мы им дадим… Не оценят.

- Это почему это?

- Слишком наши воззрения от туземных отличаются.

Никита покачал головой с сомнением.

- Вот представьте, что попали мы время, предшествующее рабовладельческому строю… Представляете? И представит нам, воспитанным на понятиях демократии и личной свободы, двигать общество к прогрессу племя каких-то людоедов… Послушают они нас?

- Сомневаюсь, - согласился Никита. - Каменным торопим по темечку и все…

- К реальности это как относится? – спросил Сергей. - В частности, к нашей музыке? Мы же музыканты и не станем предлагаем заменить людоедство рабством.

- Именно что относится и самым непосредственным образом! Наши песни не должны быть слишком уж современным. Мы должны черпать их из середины 70-х, край из их конца. А то не подготовленные аборигены попросту не оценят прелести нового. Не смогут!

- Пожалуй, - согласился Сергей подумав. – Проблему такой совместимости нужно будет обсудить…

- А ведь у нас есть еще одна проблема, - сказал Никита. - Если мы решим свою жизнь по-новому строить…

- Так ведь решили же уже?

- Именно! Тогда появляется проблема. Нам нужно будет учиться. Год в школе и дальше.

- Год в школе проучимся. Будем учиться и где-нибудь играть пристроимся.

- А потом? После школы?

- А мы чем собрались только что заниматься? Нам что в консерваторию поступать?

- В этом случае желающим сперва придется в музыкальную школу...- усмехнулся Никита. - Я о другом...

- У тебя среднетехническое есть?

Сергей кивнул.

- У меня самого два высших. У тебя?

Я обернулся к Никите.

- Одно. Ну и музыкальная школа…

- Вот… Не пора ли остановиться?

- Это не для нас. Образование - это для родителей… Они ведь начнут через год мозг выедать, чтоб куда-нибудь учиться шли. Жить не дадут, весь мозг расклюют. Ну и для военкома. Подумайте, что получится, если после десятого класса мы не найдем какой-то норы, чтоб спрятаться от армии, – продолжил Сергей. - Загребут…

Единственный из нас, он отслужил два года в армии и знал, о чем говорит. Он был безусловно прав… Я, как и мы все, думал, как взрослый, самодостаточный человек, а мы-то в их глазах были детьми… Я не мог представить, чтоб мои родители перестали меня подталкивать к получению высшего образования.

Когда-то я наткнулся на кем-то высказанную мысль: до 10 лет мы верим в то, что мама знает и понимает все, с 10 до 16 лет мы начинаем подозревать, что родители не всегда правы, к 20-ти мы уверены, что они вообще ничего не понимают в этой жизни, а в сорок осознаем, что они все-таки всегда были правы... В этот момент наши 65-тилетние мозги прогибаясь под напором гормонов 16-тилетних тел.

- Тогда у нас есть только такой выход - институт. Нам нужен институт, в который мы могли бы поступить все вместе и также вместе учиться. И чтоб там была возможность играть.

- В моем МИИТе это было.

- В моем МИИСПе тоже…

- Это и в моем техникуме было.

Мы с Никитой переглянулись.

- Техникум - это, по-моему, как-то мелко. Тем более там три года отучился и все-таки армия. - Сказал Кузнецов. – Давайте все-таки, чтоб не расстраивать родителей, ориентироваться на институт. Какой - потом разберемся. Есть еще время… Думаю, что за грядущий год произойдет много серьезных событий, которые заставят родителей смотреть на нас другими глазами.

- Нам нужно будет поставить их перед фактами… Нужна объективная реальность.

- Это как?

- Просто. Нужно, чтоб окружающие нас Общество подтверждало, что мы способны достичь успеха, двигаясь именно в эту сторону.

- Грамоты, медали, благодарности? – задумчиво спросил Сергей.

- Да. Деньги тоже, но в меньшей степени. Деньги пока не главное, –подтвердил Никита, стоя спиной к нам. Что он там делал было неясно, только слышался шелест листьев. Сергей поднял брови и кивнул в сторону девчачьего визга не спортплощадке. Я в ответ тоже приподнял брови... Может быть и впрямь он там букет собирает?

- Что ты все в цветах копаешься? - спросил его я. - Кончай давай... Давай делом заниматься.

- А я и занимаюсь, – ответил тот, так и не повернувшись. - Нам ведь удача понадобится?

- Как минимум не помешает.

- Ну так я вот её и ищу.

Он все-таки повернулся и протянул ладонь. Там лежали цветки сирени. Три штуки. Я пригляделся. Не обычные цветки! Не с четырьмя, а с пятью лепестками! Я вспомнил, что действительно была такая примета.

- Нужно съесть, - сказал Кузнецов. - Съедим и будет нас счастье!

Мы переглянулись. Детство, конечно, но... Короче от своей порции Счастья никто не отказался.

Хорошо, когда есть хоть какое-то, но решение. Мы поднялись и пошли на уроки... Жизнь продолжалась.

Глава 3

3.

День мы потратили на врастание в новую жизнь, а вечером я лежал в кровати и думал, подводя итог прошлой, 65-тилетней жизни. Каков он? Два десятка написанных книг. Не особенно и известных. Несколько десятков песен, о которые вообще почти никто не узнал... А тут... Получалась, мы попались в «Сказку о потерянном времени». Только наоборот... Наша сказка была со знаком плюс. «Сказка о найденном времени». И мы эту сказку можем сделать былью...

В сон я ушел, поймав мысль: «А жаль будет, если я завтра проснусь не тут, а там, в будущем...»

Но следующее утро не принесло никаких изменений. Мы оставались в прошлом. Наши вчерашние просьбы либо не дошли до адресата, либо были им проигнорированы.

Из кухни умопомрачительно пахло блинами, слышались голова родителей и бабушки. Странно было смотреть на них - живых, здоровых. Со своим переносом я уже смирился, но вид своих родителей еще вызывал оторопь.

Уписывая за обе щеки блины со сметаной, я украдкой разглядывал их. Заметив мои взгляды, мама поинтересовалась не заболел ли я, и от греха подальше мне пришлось побыстрее отбыть в школу. У родителей суббота была уже выходным днем, а для меня, школьника, днем учебным.

Спускаясь по лестнице, задумался- почему это в юности жизнь кажется бесконечной? И быстро нашел ответ. Она кажется необозримой именно потому, что её границы ты устанавливаешь сам. Хотя нет… Пожалуй, не границы, а, скорее, вехи… Жизнь - это как длинная дистанция, которая кажется почти бесконечной, когда ты видишь сколько у тебя на ней обязательных остановок. Там надо остановиться и «отметиться» В 16-ть ты стоишь на отметке «Старт». В этот момент ты отлично представляешь, что ждет тебя впереди: окончание школы, институт или армия, работа, женитьба, дети…

А вот пенсионеру сложно отыскать в своей жизни такие остановки. Дожить до открытия дачного сезона? Пережить зиму? Это даже не станции, а полустанки. А теперь снова есть куда загадывать. К счастью, наш прежний марафон закончился, и мы вышли на новый старт. На второй круг.

Рядом с подъездом меня поджидали товарищи.

Не торопясь, мы пошли по направлению к школе, разглядывая друг друга в поисках каких-то новых изменений. Все-таки позади осталась ночь, было время подумать.

- Ну как? Пришли в себя? – спросил Никита. – Никто не передумал стать рок-звездой?

- Я все не перестаю думать, а если все-таки мы провалились не во времени, в собственном воображении? В нереализованные амбиции? – сказал Сергей. Никита повернулся к нему.

- То есть лежим где-то на койки и бредим? - уточнил он.

- Ну... Типа того... Или герои книги.

Мысли, оказывается тут были одинаковые.

- И какая для нас разница? - поморщился я. - Договорились же не возвращаться к этому вопросу.

- Ты знаешь, есть разница… Все-таки жизнь – это жизнь, а воображение это...

Сергей пошевелил пальцами, словно хотел извлечь из воздуха нечто неуловимое...

- Что-то неощутимое.

- Это точно жизнь, а не чье-то воображение. Мы не в книге, - уверенно сказал Никита, пиная перед собой камешек.

- Это почему ты так решил? - насторожился я.- Можешь наш убедить?

- Легко... Я тоже человек пишущий и знаю, что говорю. Если мы плод чего-то воображения, то по традиции, такой перенос главным героям должен был дать какие-то бонусы… Так?

- Ну... Так.

- Тогда странно, что их нет. Мы не плюёмся паутиной, как Человек Паук, не сокрушаем стены как Терминаторы. Про абсолютную память и не вспоминаю - вчера уже все выяснили и за ночь у меня ничего не прибавилось. Или у тебя по-другому?

Он посмотрел на Сергея Тот с запинкой отрицательно качнул головой.

- Ну вот...

- Почему это нет? – вклинился в разговор я, сообразив, о чем речь. – Я, например, вечером взял гитару, попробовал поиграть.

- И что?

- Точно скажу. Сейчас я играю лучше, чем тогда, когда…

Я остановился, запутавшись в временах.

- Я думаю, что мы тут с временами запутаемся. Чтоб этого не случилось давайте вообще о будущем не говорить. Есть только «сейчас».

Никита кивнул, и Сергей продолжил.

- С этой минуты отказываемся от будущего времени, а то спалимся раньше времени.

- И жаргоном тоже поосторожнее…

- Но вопрос-то остался? Почему я играю лучше, чем играл, допустим, позавчера?

Никита как-то по-доброму посмотрел на меня.

- Ответ простой. Это твой стариковский опыт и не подагрические руки.

Невольно я посмотрел на руки. Руки как руки. Как всегда. Даже шрамы на пальцах, которые я заработал в детстве мастеря себе лук, на своем месте.

- Не было у меня никогда подагры. Нет. Тут что-то другое…

- Что там может быть другим? Пальцы молодые стали, быстрые. Мозги вот…

- Тогда и память должна стать лучше.

- Она и стала. Не абсолютной, но…

Сергей вытащил из кармана лист бумаги, развернул.

- Я ведь потому и спросил... Я тут вчера вечером занялся. Припомнил чем мы этот мир удивить можем. Ну, в смысле, что играть нужно. Приблизительно, конечно, но все-таки. Вот всего этого...

Он ткнул в список песен.

- Всего этого пока еще никто не сочинил…

Сергею можно было верить. Он глубже нас был погружен в музыку. Больше слушал, больше интересовался, больше читал. Мы смотрели список, осознавая каким богатством мы теперь обладаем. Тут были только хиты... Точнее такие песни, которые обязательно станут хитами в недалеком будущем. Был бы вокруг капитализм все эти строчки могли стать банковскими многотысячными счетами в зеленой валюте. Я вздохнул, понимая неосуществимость такой мечты.

Сам Сергей задумался и смущенно продолжил:

- И все-таки неудобно как-то. Чудно.... Попади мы в 18- й век и открой заново закон Ома, раньше, чем это сделал немец, так, чтоб его законом Володина назвали, так это я готов воспринимать нормально, а вот называть своими эти песни...

- Стыдно?

Он покачал головой.

- Неудобно, что ли...

Об этой нравственной коллизии, наверное, думали все. И ответ у нас был, но хоть и логически верный, но не убедительный. Вчера я его уже озвучил, но пришлось повторить.

- Воровать можно только то, что есть. А то, чего еще нет как украсть? То чего еще нет как своруешь? И, главное, у кого?

Сергей вздохнул. Логика. С ней не поспоришь… Я решил перевести разговор в конструктивное русло.

- С музыкой понятно. А слова?

- Что-то из этого я помню. Но не все.

- И что тогда? Может быть напряжешься? Сам же говоришь - мозги молодые, - влез в разговор Никита. - Вспомнишь?

- Не надо никому напрягаться, – остановил я друзей. - На английском нам сейчас петь не стоит. Пока, во всяком случае. На первое время нас и внутрироссийская известность устроит. Вот когда на Запад выступать поедем, то тогда…

Я значительно покачал головой.

- Но не раньше.

- Тогда и сам отвыкай от слова «внутрироссийской». Тут не Россия. Тут СССР. Так что известность внутри страны.

- Верно. А значит петь надо по-русски… Вон Никита напряжётся и напишет…

- Можно еще у уже известных поэтов слова подобрать… Или кого-то из молодых найти, но талантливых и пусть под ритм клепают…- подал мысль наш поэт.

- Можно вообще цифры петь…

- Точно! Это вообще будет новое слово в поэзии!

Я не выдержал, рассмеялся.

- Зря смеёшься, - обиделся Серега. - Все новое молодежь привлекает… Как врежем…

- Разогнались. На чем врезывать-то будем?

Сергей остыл. Точно. Играть есть что, а вот на чем… То, чем мы располагали, никак не тянуло на комплект аппаратуры даже для завалящего вокально-инструментального ансамбля. В нашей школе музыкальных инструментов точно не было. Точнее были пианино и баян, на котором играл учитель пения. Настоящие инструменты и усилители сейчас можно было найти только в Домах Культуры, да у профсоюзных комитетов в НИИ и на заводах. Можно было, конечно, сделать инструменты своими руками... Я припомнил вою первую электрогитару – крашенную белой эмалевой краской красотку с единственным звукоснимателем, похожую по прихоти его создателя, Шуры Никулина, на голову Буратино. Гриф как раз был её длинным носом.

- Мне когда-то сделали гитару, - поделился я воспоминанием. - Гриф от простой гитары, а корпус- из двери…

- И как?

- Играл…

- Как «Стратокастер»?

- Да иди ты, - ответил я на подначку.

- И где такой волшебник, что дверь в гитару переделывает, живет?

Я посмотрел по сторонам, сориентировался.

- Между прочим недалеко тут… Только он меня еще не знает. Шура Никулин. В институте познакомились.

Воспоминания- воспоминаниями, а проблема- проблемой... Это мое знание проблемы не решало.

- Да. Аппарат станет проблемой. Где будем брать? На свой аппарат у нас еще долго денег не будет… Гитары мы еще можем сделать...

Увидев удивленные глаза Никиты, я поправился.

- Ну, теоретически. Усилители - тоже подъёмно, если денег наберем на детали.

Серега кивнул.

- А вот барабаны...

Мы грустно посмотрели друг на друга.

- Вот об этом и давайте думать. Мы - островок капитализма в царстве развитого социализма.

- Это ты к чему?

- Мы дело затеваем. Бизнес. Значит нам оборотный капитал нужен.

- Фарцовка? – с сомнением спросил Сергей. - Или кидалово?

- Мараться не хочется. Да и, кстати, для этого тоже деньги нужны…. «Чтобы продать что-нибудь ненужное, надо сперва купить что-нибудь ненужное» - ответил Никита цитатой. – Между прочим, мультик этот сняли или еще нет?

- Нет.

- Так ведь в любом случае чтоб заработать деньги нам нужно будет откуда-то достать деньги.

- Получается, заколдованный круг. Не на почту же устраиваться, письма летом разносить?

- Собирать бутылки? – без энтузиазма предложил Сергей очевидное всем решение и покачал головой.

Мы проходил мимо помойки, где как раз лежали несколько разбитых пивных бутылок.

- Одна штука- 12 копеек? Неперспективно.

- Согласен. Тут много не насобираешь…

- В «Спортлото» выиграть…

- Это из области фантастики... А если стройотряд?

- Надо на Биржу труда зайти!

Я остановил набегающий вал фантазий.

- Окстись! Откуда тут здесь Биржа труда? Вон на каждом углу «Требуется, требуется, требуется…» Только вот кто захочет со школьниками связываться?

Мы помолчали. Проблема касалась неразрешимой.

- Да и сколько там можно заработать? Слезы… Рублей 30 или 40… Инструмент так или иначе не купишь…

Мы замолчали, пытаясь найти новые возможности в решении проблемы. Ведь решать её нам всё равно придется. И мы её решим!

- Инструмент не купим, а вот радиодетали- вполне. - Я ткнул в Володина пальцем. - Ты приличный «фуз» или «квакушку» на этой элементной базе спаяешь?

- Вполне.

Сергей у нас был самый «рукастый». Я помнил, что уже после школы он занимался электроникой- настраивал валом повалившие из-за границы видеомагнитофоны, паял декодеры к телевизорам и, кажется, вроде делал автомобильные сигнализации. В общем золотые руки у человека. Не только барабанные палочки держать способен, но и паяльник. Он и подвел итог.

- Что-нибудь вовсе простенькое я и сейчас, наверное, смогу спаять, но ведь инструментов то все одно нет. Усилителей нет. И барабаны никак спаять не получится.

Мы снова заскрипели мозгами.

- Можно еще в какой-то НИИ сунуться… - предложил я. - Я, когда в НИИ после института работал, тоже группе играл. Так вот нам инструменты купили на профсоюзные деньги.

Никита скептически наморщил нос.

- Приходят с улицы трое школьников и просят денег…

- А им дают.

- Потом догоняют и еще добавляют… - согласился с оценкой. - Это можно на самый крайний случай. Ну, если в иных местах не получится.

- Тогда я навскидку вижу только один вариант. ДК. Дом культуры. Там инструменты точно есть.

- Можно было бы попробовать еще и Дворец пионеров…- предложил Сергей.

- Не. Это вряд ли. Во-первых, мы уже комсомольцы… А, во-вторых, нам нужен будет официальный статус. А его пионерская организация нам не даст. Только комсомол. Но все это позже.

- Значит, все-таки ДК?

Никита с сомнением посмотрел на нас.

- Вот так вот сразу? Не слишком ли круто? Сколько мы вы все вместо не играли? Полвека, не меньше? Там ведь попросят показать товар лицом… А если накосячим?

Мы с Сергеем переглянулись и одинаковым движением полезли в затылки.

- Резонно… И что тогда?

Никита пожал плечами. Новая задачка… Конечно, Никита был прав. Я и сам вряд ли вот так вот сразу смог восстановить навыки – электрогитару в руки я не брал уже довольно давно. А этом году и так вообще никогда.

- Чтоб хорошо играть на инструментах надо их иметь. Снова замкнутый круг? Что-то у нас все маршруты к славе превращаются в замкнутые круги.

- Мы взрослые люди. Будем думать…

Мы смотрели то друг на друга, то на небо, в котором не наблюдалось не единого облачка, смотрели мысленно перебирая приходившие в голову варианты. Над нами в небе крутились несколько голубей и все это – и небо, и птицы, и солнце подталкивало меня к мысли о речке, песочке и купаниях. А ведь это мысль!

- Пионерия может выручить нас и иначе, – сказал я. - Впереди лето…

- Пионерлагерь? – чуть брезгливо спросил Сергей. – Отдыхать с пионерами?

- Ну, во-первых, не отдыхать, а если получится, работать. Вожатыми. Там вечерами танцы устраивают, и кто-то на них играет… Почему не мы?

Эта мысль нравилась мне все больше и больше.

- Я тут вижу сплошные плюсы - если поедем туда вожатыми, то и наиграемся вдоволь и навыки восстановим, и, в добавок, денег сколько-нисколько заработаем. Считай, все свои вопросы снимем.

Я остановился, хлопнул в ладоши, показывая, что разговор окончен и пришло время действовать.

- Если других предложений нет, тогда действуем так - разговариваем с родителями и понимаем, где мы могли бы провести лето с пользой для себя и мировой музыкальной индустрии. Сейчас наверняка при любом заводе, при любом НИИ есть пионерский лагерь.

Ребята не возражали. Это все-таки был ни какой-никакой, а план.

- Ты думаешь получится? – спросил Никита.

- Как работать будем, - честно признался я. – Если как каторжники, то конечно получится!

…Разговор я решил не откладывать. Вернувшись из школы, подошел к папе. Он сидел у себя и что-то паял. У него было три увлечения в жизни – грибы, фотография и радио. Вот сейчас он как раз сидел и перебирал радиодетали. В комнате отчетливо пахло канифолью. Я тронул его за плечо.

- Пап… Разговор есть…

Мой отец сейчас был моложе меня того, какой я был позавчера. И, наверное, поэтому я смог говорить с ним как взрослый со взрослым. Я вовремя вспомнил, что в Минсельхозе, где он работал, имелись пионерские лагеря, а значит у нас имелся шанс. Присев напротив, сказал:

- Вот что… Как считаешь, я уже взрослый?

Он отложил паяльник в сторону.

- А сам как считаешь?

- Думаю, что да.

- А тогда для чего у меня спрашиваешь? Есть какие-то сомнения? – усмехнулся он.

- Нужен совет взрослого человека взрослому человеку и, возможно, помощь…

О своих планах на жизнь мы решили пока не говорить - что пугать родителей попусту, но тут без помощи предков нам не обойтись.

- Мы с друзьями хотели бы летом поработать.

Отец стал серьезным.

- Действительно повзрослел… И какой совет тебе нужен?

- У вас там есть же пионерские лагеря? Узнай, можно ли там устраиваться пионервожатыми.

Чуть помедлив, он кивнул.

- Хорошо… В понедельник узнаю… Втроем хотите, с Сергеем и Никитой?

- Да. Надоело у родителей на кино рубли просить…

Он покачал головой.

- Наверное и впрямь выросли уже…

Чтоб не перегнуть палку свой «взростности» добавил:

- Конечно. Вон Гайдар в 15 лет полком командовал, а мы уже на год старше. Пора уже.

4.

Ко вторнику все определилось.

Вожатые и впрямь оказались в дефиците. Руководство месткома, правда, посомневалось, указав на нашу молодость, но проинструктированный мной папа возразил, что мы еще в случае-чего сможем играть у них на танцах… Это и решило вопрос. В нашем лице лагерь получали не только воспитателей, но и ансамбль. От нас попросили принести из школы характеристики и завести трудовые книжки. На все это ушла последняя неделя мая. Так что летние каникулы мы встретили уже рабочими людьми.

Глядя на первую запись в «Трудовой книжке», я сказал:

- Кто помнит, с чего в прошлой жизни трудовой путь начал? Я помню… У меня тут вместо «Воспитатель» значилось «Оператор ЭВМ».

- Ну что ж... Вполне в духе времени.

- Да. Тогда я тоже так считал и, кажется, даже гордился. А потом выяснилось, что с точки зрения 21- века начинать нужно было бы «Младшим менеджером по продажам».

- Будем надеяться, что у нас все выгорит, и мы получим туда запись «Рок-звезда первой величины»!

Экзаменов в девятом классе не предполагалось, и мы с легкой душой закончив учебный год с разной степенью успешности, направились в пионерлагерь «Костер».

Пионерский лагерь был местом отдыха только для детей, а для всех остальных, включая воспитателей – место работы. Доставалось её и нам, но мы при любой возможности старались улизнуть в клуб, где стояла аппаратура.

В первый же день, когда наши отряды пошли на «тихий час», мы собрались в клубе и начали оглядывать и ощупывать привалившее нам богатство.

Вообще-то ничего особенного. Гитары - отечественные «Уралы», орган «Юность». Ударная установка- простенькая: «бочка», два барабана, «чарлик» и две тарелки. Все уже старенькое, с царапинами и потёртостями. Похоже это были остатки чего-то более дорогого и качественного, что спихнули пионерам, когда профкомовцы прикупили что-то получше. Ну и на закуску парочка усилителей «Родина» с колонками. Микрофоны простейшие, динамические. Там же, среди мотков провода, нашелся зачетный прибамбас - «Эффект-3». Гитарная педаль, в которой объединили «фуз» с «квакушкой». Или, как его написали официально, эффект «вау-вау»… Я помнил, что это такое по прошлым временам. «Квакушка» была как «квакушка», а вот «фуз» был слабоват. Если б я не слышал ничего лучше, он, может быть, и сошел бы, но я ведь знавал и другие прибамбасы. Слух мой был навсегда испорчен пониманием того, какой звук может выдать гитара, шнур которой воткнут в настоящий, «фирменный» прибор.

Но выход имелся!

- Сережа!

Обживающий настоящую ударную установку друг вопросительно поднял взгляд.

- Слушай…Тут наверняка есть кружок «Умелые руки».

- Ну и что?

Он пробежался палочками по барабанам, пробуя отскок.

- Пошакаль там… -просительно сказал я. -Наверняка ведь там и радиодетали есть? Спаяй-ка мне «фуз» получше.

То, что он сможет это сделать я не сомневался.

- Смотреть надо чего там есть, а не чего нет, - солидно ответил барабанщик

Что верно - то верно. Вот если б пионерлагерь был при каком-нибудь радиозаводе, тогда да… А так …

- Ну все равно посмотри. А то тут не «фуз», а недоразумение…

Вообще-то я немножко зарвался. То есть это по нашим «стариковским» взглядам это не имело особенной цены, а для нас нынешних этого был вполне приличный аппарат.

Воротить нос от этого богатства не следовало, да и глупо было на этом этапе рассчитывать на что-то большее.

Вечером мы подключились и провели себя.

Получилось не все. Да и то, что получилось, получилось не так, как хотелось. В некоторой растерянности мы смотрели друг на друга… Сергей резюмировал.

- Да... Хорошо, что мы сразу в ДК не пошли. Правильно что сюда приехали.

- Работать надо, - подтвердил Никита. – Вспоминать. Поднимать свои руки из области таза куда-нибудь повыше к голове.

Я в стороне не стался, но только покивал.

Пять вечеров мы репетировали.

Наши детишки не особенно нас нагружали работой, и мы постепенно становились той командой, какой были те времена. Руки сами вспоминали что им нужно делать. Пальцы бегали по струнам, палочки летали над барабанами словно сами собой. То ли это старая память хорошо распоряжалась возможностями молодого организма, то ли та самая таинственная сила, что вернула нас к истокам… Не знаю. Но дело шло…

Мы потихоньку нарабатывали репертуар. Тут была нужна осмотрительность. Все-таки пионерский лагерь это - пионерский лагерь, а значит и репертуар должен быть соответствующим. В наших двойных памятях хранилось много чего, но мы к отбору подошли с осторожностью. Засвечивать весь свой потенциал мы посчитали глупым и на первых парах решили обойтись шлягерами советской эстрады. «Веселые ребята», «Самоцветы» «Песняры»… Ну и планировали приправить список уже известными в 1971 году песнями «Машины временим» и «Воскресенья». С ними все было просто и ошибиться мы не боялись. Официальных пластинок у них не имелось, так что поймать нас на том, что мы играем песни, которые они еще не сочинили, будет сложно. В конце-то концов скажем, что сами и написали. От них не убудет…

Положив перед собой лист, мы начали составлять список хитов. В этом времени мы уже были более трех недель и успели послушать радио, и добраться до магазинов «Культтоваров», где продавали пластинки так что представление что тут есть, а чего еще нет, имели.

В список попали песни «Веселых ребят», Ободзинского, «Поющих гитар», Ухналева, и «Голубых гитар», Антонова ну и, разумеется, Битлы….

С «Битлами» было проще. Ансамбль уже распался и все, что они написали, прекрасной грудой драгоценных камней лежало перед нами – только успевай придумывать русские тексты и играть. А вот со всеми остальными было сложнее. Нужно было учитывать возможность случайного залета в будущее. Так что приходилось скрипеть мозгами, вспоминаться. Каждую из песен рассматривали отдельно. Перебирали наследство «Роллингов», «Дорз», Клиффа Ричарда…

Что-то мы помнили, что-то нужно было вспоминать. Происходило это обычно так- на столе лежало несколько листов бумаги и ручка. Время от времени кто-то из нас кричал «А вот еще!» и записывал выплывшее в памяти название песни…

- «Get Off of My Cloud» Роллингов берем?

- Берём. Слова кто помнит?

Одновременно трясём головами. Палец указывает на Никиту.

- Никита. Тогда на тебе поручение. Сочини… Дальше.

- «Дом восходящего солнца» помните?

- Да!

- Слова кто помнит?

- Я помню! – поднимаю руку. - А «Женщину в черном». «Хипов». Записываем?

Сергей оживляется.

- А то! Классный медляк. Присвоим?

Но вот он прищурился, что-то прикидывая.

- Нет. Не получится. Она уже есть. Диск в этом году у «Uriah Heep» то ли уже вышел, толи вот-вот выйдет. Лучше не рисковать.

- И не надо. Будем просто играть чужое. Вы, что не помните, что мы её играли и Никита русский текст написал?

Никита щурил глаза. Я подумал, что он, за прошедшие шестьдесят, лет написал много и уже, наверное, не помнит, кто и где написал, но я ошибся. Он задумался от удивления.

- Ты помнишь? – с уважением спросил он.

- Местами, – признался я. – Если мы вдвоем не вспомним, то придется наново записывать. Нельзя, чтоб такое просто так пропадало.

Текст я и впрямь помнил кусками. Зато отлично помнил настроение, каким он наполнил свои стихи. Такая элегантная подростковая мрачность, такая Чайд-Гарольдовщина…

- «Подвластно Проведению

Судьбы моей течение

Как русло потерявшая весной река…»

Напел я. Никита прикрыл глаза, роясь в памяти. Я не стал его торопить.

– Ничего. Вспомним! Кстати, может быть, я поспешил, и ты её еще не написал, а только собираешься. Между прочим, я сам когда-то русский текст написал на битловскую «Через вселенную» и много чего другого. Тоже надо будет сделать.

- Всё в дело пустим!

Но наш оптимизм надо было запускать в реальность с осторожностью.

А вот утро следящего дня принесло неприятности…

День начался как обычно- подъем, зарядка, завтрак. И вот за завтраком через «колокольчик», висящий на столбе, сообщил о том, что в СССР осуществлен запуск космического корабля «Союз-11». Я бы не обратил внимания – все-таки интереса к космосу у меня уже сильно поубавилось, но тут я зацепился ухом за фамилии космонавтов –Добровольский, Волков, Пацаев…. Меня как обухом по голове грохнуло. Эти фамилии крепко сидели в моей голове, связанные друг с другом не успехом и славой, а гибелью. Этот полет должен закончится трагедией.

- Черт…- вырвалось у меня. Дело было за завтраком, и я уронил ложку.

- Чем ты недоволен?

Никита поднял её и протянул мне.

- Обжегся? Каша что ли горячая?

Я молча смотрел, на него, не зная, что ответить. Мысли в голове скакали галопом. Говорить? Не говорить? Что вообще можно тут сделать?

- Влюбился что ли? – спросил Сергей, оглядываясь и отыскивая виновницу смены моего настроения. - Так рано еще. Мы еще не всех пионерок из старших отрядов видели.

- И не всех вожатых… - поддержал Никита.

Ничего не отвечая, я просто потряс головой и продолжил есть.

Я помнил тот разговор, когда мы договорились не пытаться исправить Историю, но об этом легко было говорить, если ты и впрямь не знаешь, что случится и когда, но тут- совершенно иной случай. Я точно знал, что произойдет- все трое погибнут. Весь день я ходил, не зная, что предпринять. А ребята все время цеплялись ко мне, не понимая, что со мной происходит и весело подкалывали. Я же не знал, что делать. Держать эту тайну в себе было тяжело, но что будет, если я скажу им? Я со своим знанием и пониманием, хотя и понимал, что ничего не в силах изменить, чувствовал себя невольным убийцей, а что будут чувствовать они? Чем станут? Моими сообщниками? На репетиции у меня все валилось из рук.

- Так… Это не игра, - сказал Сергей, останавливая игру. – Колись, что произошло?

- Точно. Что происходит? – став серьезным спросил Никита. - Ты что весь день такой какой-то… Дёрганый. Что случилось?

И я не выдержал. Положил гитару на колонку и побарабанил по корпусу пальцами. Волновался.

- Еще только случится...

- Что?

На лицах товарищей было любопытство и ничего более.

- Они погибнут, - медленно сказал я. - Все трое.

- Кто?

- Космонавты. Те самые, которых сегодня запустили…

Друзья стали серьезными.

- Как? Точно?

- Точно. При посадке. Разгерметизация…

Я снова взялся за гитару, но тут же снова отложил её в сторону. Мои друзья молчали, осмысливая то, что услышали.

- Мы же можем предупредить! Предупредим! – загорелся Никита.

Это была реакция взрослых ответственных людей, не подростков. Мы все подумали об одном и том же.

- Как? Да и не поверят…

- Поверят, - уверенно сказал Сергей. – Поверят, если мы добавим подобности. Ты их знаешь?

Я только рукой махнул.

- Нет. Откуда? Я и вспомнил-то об этом случайно.

Никита нахмурился, зашевелил бровями.

- А что их может убедить? Может быть, назовем имя Генерального Конструктора? Это же теперь еще тайна? А мы его знаем!

Я покачал головой.

- Они первым разом и спросят нас откуда мы про Королева знаем и не рассказали об этом кому-то другому.

Мы снова замолчали. Предложений больше не было. Я, уже с утра думавший над тем, как следует поступить, сказал:

- Кроме того, письму наверняка не поверят, но мы этой писаниной только привлечем внимание к себе. И вопрос еще, что сделают с нами...

Ребята нахмурились.

- Это как раз не вопрос. С этим все понятно.

Это действительно было для нас очевидно. Все варианты проговорены и отброшены как негодные.

- Так что молчать?

Я не ответил.

- А может быть нас туда закинуло для того, чтоб мы именно об этом и предупредили?

- Не считай себя Богом, - злясь на самого себя отозвался я. – Если Силам, нас туда закинувших, было нужно это исправить, то они забросили бы в прошлое не трех подростков, а самого Королева или того мудака, что разрешил космонавтом лететь без скафандров.

Мы снова замолчали. Несколько остыв, я сказал.

- Кстати, все наши разговоры никоим образом не помогают нам решить вопрос что нам нужно делать и нужно ли вообще что-то делать.

- Зачем ты сказал? - сказал Серега. - Что тебя за язык-то тянул?

- Ты и тянул…

- Все бессмысленно, – вдруг сказал Никита.

- Почему?

- У них нет скафандров.

- И что?

- У них нет скафандров, - повторил он, словно пытался вдавить эту мысль в наши головы. – В корабле нет скафандров и взяться им просто неоткуда. Им нечего одеть при спуске. Они уже обречены…

Я сообразил, о чем речь. Выхода из этой ситуации не было. Любое принятое нами решение в судьбе космонавтов ничего не меняло, а значит все наши душевные мучения не имели смысла. Напишем мы письмо или не напишем- разницы никакой. Скафандры от нашего письма на корабле не окажутся. Магия м волшебство в Советской космической программе не присутствовало.

- То есть никто не в состоянии им помочь?

Он кивнул.

- Чертово знание…

Это было мерзко - знать, что случится и не иметь возможности что-то исправить. Мысль о неизбежном конце не покидала меня, отравляя жизнь, но реальности не был никакого дела до моих чувств. Мы не знали сколько продлится полет и каждый новый день я ожидал траурного объявления, однако дни шли и ничего не случалось. Космонавты работали на орбите, преодолевая сложности и мы тоже продолжили свою работу.