Дедушки- непоседушки

Глава 1

Владимир Перемолотов

Дедушки- непоседушки.

Дедушки-5

Патриархи, осень, рок-н-рол…

1.

Осень навалилась на нас, не давая никаких поблажек за хорошее поведение и почти мировую известность. Она давила низкими серыми облаками с дождем, сырым холодным ветром и новыми предметами в Школе. Ну и никуда не делась дополнительная нагрузка- работа на КГБ. От этого нам никто не освобождал. Информация, информация, информация. Насос пока работал в одну сторону. Из 22-го года в 74-й.

На письма, которые парапсихологи из третьего тысячелетия отправили через нас своим коллегам в прошлое, ответа пока не было. Хотя... Ждать его так быстро было глупо. Те, наверное, пока не могли очнуться от шока. Ну, конечно, если поверили тому, что там написано, и испытали его.

Мы об этом пока не задумывались. Нас терзали свои подозрения. Мы ждали заветного звонка, а его все еще не было...

- Ну и какие у нас новости? – просил я, когда мы встретились в своей комнате в общежитии ВКШ. - Интересных звонков не было?

Это был легкий намек на нашего нового потенциального друга. Последние несколько дней в каждом из нас бродило ощущение какой-то подвешенности. Никто не чувствовал точки опоры, от которой можно было оттолкнуться и, оставив прошлое позади, двинуться в будущее. Мы ждали резонанса, отклика, но Фима Мееров не реагировал.

Тираж «Спортлото» уже состоялся. Дети, вытаскивающие из барабана заветные номера, не подвели нас и вытащили именно те шарики, что и следовало. В смысле, с нужными числами. Но вот толку, от прозвонившим хрустальными колокольчиками Удачи, пока не было. Молчал Фима. Загадочно и бессовестно молчал.

На столе стояли три бутылки молока, батон белого хлеба и три калорийных булочки. Учебные пары остались позади. Пришло время расслабиться, перекусить, чем Бог послал и подумать о будущем.

- Ну... Организуем тотализатор? – предложил Никита, игнорируя стаканы и отхлёбывая сразу из бутылки. – Скинемся по рублику? Кто на что ставит?

Он вытащил из кармана металлический рубль с Лениным на аверсе и положил на газету. Его взгляд призывал нам рискнуть наличностью.

- Я - на порядочность... – сказал Сергей. Он рассмотрел булку, выбрал тот бок, где было побольше изюма, и аккуратно откусил кусочек. Прожевав и проглотив, объяснил свою позицию:

- Приличный вроде бы человек... Позвонит!

Усмехнулся, вспомнив разговор о гороскопах.

- Комсомолец!

- Рубль клади, - предложил Никита. Сергей почему-то показал ему вместо рубля надкушенную булку

- Ничего. Я в кредит.

Поэт усмехнулся, посмотрел на меня.

- А я на нашу удачу поставлю, - сказал я, прихлебывая из стакана. – Так что ты рубль свой убери – еще спугнешь Удачу-то...

- А в чем она, по-твоему?

- В стабильности и предсказуемости! – Убежденно ответил я, подняв к потолку палец. - Не хотелось бы чужого в наше логово пускать... Кто его знает? Станет для нас гвоздем в ботинке…

Ничего нового я друзьям не сказал. В той или иной степени, это чувство было у каждого из нас. Чужой, не посвященный в наши тайны человек был тут очевидно лишним. Но необходимость... Обязательства!

- Ну, это да, - вздохнули друзья. - Только вот Удачу не приманить. Она сама по себе, ну и мы -тоже...

Никита, немного помедлив, все-таки убрал монету обратно. Мы молча работали челюстями, поглядывая на телефон.

- Правильно говорят, что хуже всего это ждать, да догонять...

Я смотрел, как по прозрачной стенки Никитиной бутылки сползает молочно-белая дымка и предложил.

- Может быть как-то поторопить его? Какое-нибудь знамение ему организовать?

Никита вздохнул.

- Нельзя. Самим звонить – значит нарушать чистоту эксперимента и проверку на жадность и порядочность.

Я об этом и сам знал, так что легко согласился.

- Ну, так оно, конечно...

Никита, разглядывая оставшуюся половинку булочки, уверенно продолжил:

- Телефоны у него есть, где нас можно найти ему тоже известно... Захочет – найдет. А не захочет... Значит сыграет наша Удача.

- А тираж когда прошел?

Сергей кивнул на газету «Известия», которая в этот момент служила нам скатертью.

- Два дня назад была публикация результатов тиража.

- Так он, может быть еще и газету не читал? – предположил я самое вероятное в этом случае событие. – Какой студент «Известия» читать будет? «Комсомолку», «Московский Комсомолец»….

- Вот и я об этом думаю... -сказал Сергей. – Только обидно будет, если все это наше мероприятие провалится из-за того, что он просто в газету не заглянет.

- Денег жалко? – ехидно поинтересовался Никита.

Я вздохнул, плюнул.

- Проделанной работы жалко... Что деньги? Тьфу... Будет нужно - мы ведь еще выиграем. А тут придется что-то новое придумывать, новые подходы искать... Ведь как-то решать проблему надо?

Молоко было выпито, булки съедены. Решения проблемы найдено не было.

- Поиграем немножко и по домам? - предложил Сергей.

Мы не успели подойти к двери, как зазвонил телефон.

- Он? Легок на помине!

Никита сделал шаг обратно.

- Или наш майор? – предположил Сергей.

- Или ошибка, - влил я в пространство малую толику пессимизма.

Никто не хотел испытывать разочарования, и телефон продолжал трезвонить.

- Да что вы как дети! - В сердцах сказал Сергей. В три шага он добрался до аппарата и снял трубку.

- У аппарата....

Несколько секунд Володин просто стоял, потом несколько раз кивнул невидимому собеседнику.

- Хорошо. Через полчаса.

И положил трубку. Посмотрел на нас, улыбнулся. Я сразу понял, что полоса неопределенности кончилась.

- Наш Фима позвонил! – Довольным тоном подтвердил Серега. Он как-то по-особенному сказал слово «наш», что стало понятно- что-то изменилось. - По-моему, он потрясён и сбит с толку!

Он демонстративно похлопал себя по голове и спросил:

- Где мой рубль, моя треуголка и три горниста? Мы едем принимать капитуляцию!

2.

Мы встретились там, где разговаривали в последний раз, около Института Управления.

Дождя тут не было, но ветер хлестал мокрыми порывами, морща лужи на асфальте.

Фима в одиночестве сидел на лавочке рядом с киоском «Спортлото». Место встречи выбрали не случайно, но без задних мыслей. Это было единственное место координаты, которого знали он и мы. Не в комитете же Комсомола встречаться?

Он увидал нас издали, но не сделал ни единого движения, не махнул рукой, не поднялся навстречу, словно и не узнал.

- Ишь, важный какой, - пробурчал негромко Никита.

- Миллионер! – объяснил я, а через два шага добавил. - Потенциальный. Марку держит.

- Ничего, - прошептал Никита. – Возьмем в работу- обломаем... Папа Карло сумел из бревна Буратино сделать, а чем мы хуже?

В паре шагов от него Кузнецов широко улыбнулся и поздоровался.

- Добрый день Фима! Рады вас видеть!

- Мы выиграли, - сказал Фима вместо «здравствуйте». Видно было, что это потрясение не прошло мимо мозга. Я его понимал. Он получил два сокрушительных удара. Даже три! С одной стороны- сумма, которая свалилась наголову студента с стипендией двадцати с небольшим рублей, в оной голове не укладывалась, а с другой- осознание невозможности того, что это все-таки произошло. Был еще и третий удар, послабее первых двух, но...

Теперь, когда он стал обладателем заветного выигрышного билетика, сознание студента пыталось совместить с одной стороны сам факт выигрыша, а с другой стороны поставленные какими-то незнакомыми молодыми людьми условия.

Похоже, что он заплутал в этих туманных перспективах. Логика и здравый смысл говорили одно, а собственные глаза – другое. Билетик-то наверняка в не выбросил, а в кармане где-то держит.

Меня, да и ребят больше интересовала не глубина его душевных терзаний, а его решение– пойдет он на сотрудничество с нами или нет. Точнее даже так- завербовали мы его или нет?

- Вам это показалось убедительным? – спросил я. – По-моему, это очень серьезный довод... Точнее аргумент в пользу сотрудничества.

Он промолчал.

- Понимаете ли Фима... – доверительно сказал Никита, присаживаясь рядом с ним. - Можно я так буду вас называть?

Тот поморщился.

- Лучше все-таки Ефим. Мне так будет привычнее.

- Ну как хотите...- согласился Никита. Он помолчал, собираясь с мыслями. Получилось у него это очень солидно, значительно. – Наверное, вы заметили, что вы удивлены тем, что произошло, гораздо больше, чем мы. Знаете, почему?

Он ничего не ответил на это, но, тем не менее, Никита продолжил:

- Мы готовы объяснить.

- Да, - добавил Сергей. - У вас нет объяснения тому, что случилось, а у нас оно есть. Вы готовы его выслушать?

Он внимательно рассматривал студента, ища на лице какие-то эмоции.

- То, что мы вам сейчас сможем рассказать, вы можете расценить как бред и фантастику... – продолжил Никита. Фима смотрел на нас и ничего не говорил.

- Хорошо, - согласился Никита. – Поскольку решения у вас, к я вижу, никакого нет, а следовательно, вам нужно время что бы подумать, то я зайду издалека. Точнее начну с вопроса...

Он наморщил лоб.

- Скажите, Фима...

- Ефим, - напомнил студент, напоминая, что мы все-таки не одна компания. Студент держал дистанцию.

- Что же вы все время перебиваете? – резко спросил наш поэт. Он, оказывается, волновался, как и я! – Слушайте лучше, что вам говорят!

Мы уже как-то примерно прикинули, что и как будем рассказывать новичку, а во что посвящать не будем, но Никиту понесло.

- Скажите...- он запнулся. - Ефим Гдальевич. Ощущаете ли вы себя настолько хорошим клавишником, что б на вас обратила внимание достаточно известная группа, которая, кстати, еще даже и не слышала, как вы играете?

- И не просто обратили внимание, а еще и поделились деньгами? – добавил Сергей, кивнул на стоящий рядом ларек.

Ефим молчал. По лицу видно было, что о чем-то таком он уже задумывался, но ответа не нашел.

- Ждете подвоха? – Спросил я. – Напрасно. Подвоха не будет. Как и розыгрыша. Кстати, продавать душу или что-нибудь подписывать кровью также не потребуется.

- Но будет нечто гораздо более интересное, - подтвердил Никита. – Я всё-таки продолжу? Так вот не пытайтесь искать логическое или рациональное объяснение этому факту.

- А почему бы и нет? - Меня как-то отпустило внутренне напряжение. Либо так, либо этак, но сегодня этот вопрос должен решится. – Пусть попробует как-то объяснить. А мы посмеёмся...

Мееров молчал. Пальцы его то сживались в кулаки, то расслаблялись. Показалось даже, что студент мысленно прикидывает, в чье горло он вцепится первым.

- Ну? Предположите что-нибудь, - подзадорил его я. - Явите нам глубину вашей фантазии...

- Мне нечего вам сказать, - сказал Ефим. – Я пришел не отвечать на ваши вопросы, а получить ответы на свои...

- Хорошо, - покладисто согласился с ним Никита. – Задавайте их. Что вас интересует?

В раздражении студент ударил кулаком по мокрой лавке.

- Что вообще вокруг меня, черт побери, такое происходит?

Мокрый ветер гнал мимо нас листья и бумажки. Они взвивались небольшими смерчами и оседали на мокрый асфальт. В студенческой голове наверняка была такая же картина, только там вертелись куски гипотез и предположений. Там уже ничего путного не осталось. Стало ясно, что все построенные самостоятельно гипотезы студент отверг и теперь готов принимать любую чужую, но похожую хоть немного на правду.

- Ну так слушайте...- сказал я. – Бортовой номер нашей летающей тарелки...

Студент дернулся, словно его током ударили.

- Стоп, - остановил меня Никита. Он укоризненно посмотрел на меня и пояснил. – Мой товарищ шутит.

Поэт постучал пальцем по лбу, призывая меня к здравомыслию.

- Давайте говорить серьезно. Серьезно о серьезных вещах... То, что мы вас сейчас расскажем, как бы вы это не оценили, является государственной тайной.

Сергей усмехнулся.

- Мы не требуем от вас подписки о нераспространении...

- Это, если потребуется, произойдет в другом месте, - уточнил я.- Но это все - впереди. Это- будущее, а мы в настоящем.

- Так вот, - взял разговор в свои руки Никита. - Разумное объяснение интереса к вашей персоне, Ефим Гдальевич, вы вряд ли найдете. То объяснение, которое мы сейчас предложим вам - объяснение фантастическое, но, тем ни менее, истинное. Вас нам рекомендовал один пожилой человек. Немножко мистик, немножко парапсихолог и, к счастью, хороший финансист.

Нет. Он не верил ни одному нашему слову.

- И как же зовут этого почтенного человека? Он наш общий знакомый?

Никита усмехнулся, ожидая реакции.

- И да и нет... Зовут его Ефим Гдальевич Мееров.

Студент смотрел на него безмятежно. Наверное, так доктор-психиатр на очередного Наполеона. Точнее, как на умалишённого.

- Вы как-то представляете себя Мироздание? - ничуть не смутившись, продолжил Никита. - Не трудитесь отвечать...

Он коснулся рукой плеча студента.

- Что оно такое никто толком не представляет. Даже мы. Но мы точно знаем, что миров, то есть Вселенных как минимум две. Связь между ними осуществляется через нас. Вы понимаете, о чем я говорю?

Студент кивнул.

- И как вы на это смотрите?

- Я смотрю на нас и думаю... То ли санитаров для вас вызвать, то ли директора Московского Цирка...

Мы переглянулись.

«Не верит, - подумал я. – Ну и Бог с ним... Надо было все-таки устроить тотализатор...»

Никита устало вздохнул.

- Это, разумеется, ваше право. Вы можете верить, можете не верить. Но у нас перед господином Мееровым...

- Даже так? – оживился студент. – Даже господином? Он, что, иностранец?

Я задумался что ответить. Врать не хотелось. С одной стороны страна другая, а с другой стороны территория-то прежняя.

- Да не чтоб очень иностранец… Тут есть нюансы… В том будущем, с которым мы поддерживаем связь, все стали господами. А вы, вдобавок и миллионером...

- То есть, я стану миллионером? – переспросил Ефим. В его взгляде проскользнуло опасение. Он, кажется, начал нас бояться.

Не желая его сразу разочаровывать, я сказал:

- В том мире- да. Может быть, станете и в этом, но теперь, очевидно, каким-то другим способом.

- Это еще почему?

- Потому что мы уже запустили механизм изменений, – ответил Никита. -Вот вас удивило обращение «господин»... Дело в том, что в том мире СССР не стало. Советские республики разбежались в разные стороны, Россия превратилась в обычное буржуазное государство...

- Ага. А вы стали одним из достопочтенных буржуев... – добавил я.

- А если его остановить? - предложил студент. – Ну... Механизм. Представляете, что будет? Через двадцать лет вы все станете друзьями миллионера!

Он явно потешался над нами.

- Я же вас не забуду? Будем вместе тратить мои миллионы!

- Какой-то у вас не комсомольский взгляд на действительность, - мягко пожурил его Сергей. – Нет бы грудью стать на защиту социалистического Отечества, а вы вот как…

Он нахмурился, покачал головой

- Да и поздно об этом говорить. Маховик запущен…

Никита добавил:

- Но я уверен, что имеющийся у вас потенциал можно будет реализовать и в изменившихся условиях. Может быть, даже вместе с нами.

Фима только улыбнулся.

- Я вижу, что вы не верите нам, - печально сказал Никита. - Однако ваша позиция ничего не меняет для нас. У нас перед господином Мееровым есть определенные обязательства, которые нам придется исполнить.

- А если я пошлю вас...

Он не сказал куда, но все-таки мы были детьми одной культуры, и все поняли без всяких предлогов «на» и «в».

- Понимаете... Мы уже подумали и об этом. Мы ведь понимаем, что вы можете нам не поверить и отказаться от сотрудничества, но ваш отказ, повторяю еще раз, увы, не избавляет нас от наших обязательств.

- Мудрено вы говорите...

- Так ведь и вопрос не простой.

- Короче, - вмешался я в затянувшийся разговор. – У вас, на наш взгляд, есть два пути. Первый. Отказаться от сотрудничества. Спокойно забрать себе весь выигрыш и спокойно жить дальше, может быть иногда вспоминая об упущенных возможностях... Выигранной сумы вам хватит надолго. Стипендию вы получаете?

Тот кивнул.

- Рублей около тридцати?

- Да.

- Ну вот! Если экономно расходовать, то хватит лет на шесть-семь. И второй вариант. Вы вливаетесь в команду, и мы дальше идем по жизни вместе. Мы вместе привносим в этот мир новую музыку и меняем его. Вы готовы к этому?

- Нет.

Отказ был короткий и хлесткий как выстрел.

- Мы не убедили вас?

- Нет.

- Ну что ж...

Никита посмотрел на нас с Сергеем и пожал плечами. Мол, что мы могли- мы то сделали. Кто хочет попробовать- пусть пробует…

- А давайте сделаем еще одну попытку.

Ребята поморщились.

- Последнюю, - уточнил я. – Если и тут ничего не получится, то не зачем понапрасну терять время. Нас ждут музыкальные шедевры, не слышавшие их люди, а также Юрий Владимирович.

- Согласен, - подумав, качнул головой Никита. – Тогда так... Возможно у вас, Ефим, есть какая-то информация, о которой знаете только вы. Например, где какое-то потаенное желание или ...

- Или какая-то постыдная тайна, в которую никто не посвящен? Типа, где вы прячете от родителей презервативы? – сунулся Сергей с советом. – Ну вы подумайте.

- Или как звали у вас вашу первую любовь...

- Да. Вы придумайте вопрос, а мы найдем на него ответ. После этого и решите.

Фима встал и молча пошел.

- Твой уход не отменяет нашего предложения, - крикнул я ему спину.

3.

Мы сидели за бутылкой хорошего коньяка и подводили итог экспедиции в прошлое. Точнее, держали отчёт перед её руководителем и финансистом проекта ментального проникновения в прошлое.

Ефим Гдальевич слушал пересказ событий, что день назад произошли в прошлом, а мы попеременно употребляли продукцию армянских виноделов 1997 года и рассказывали о событиях 1974 года.

- Не получилось у наших в 74-м году хорошего разговора с вами...

Я, с искреннем сожалением, вздохнул.

- С одной стороны приятно, что вы там оказались порядочным молодым человеком и позвонили нам, узнав о выигрыше и то, что не сбежали, когда услышали о перспективах совместной работы...

- Это говорит о крепости моей психики!

- Вы думаете? А по-моему, это говорить о том, что в молодости вы были каким-то тормозом.

- Не тормозом, а осмотрительным человеком, - поправил меня Мееров. – Хотя.... Доверчивость и тогда не являлась заметной чертой моего характера.

- Так или иначе, от вас требуется убедительный аргумент. Вы сами знаете какой.

Мееров посмотрел направо, потом налево. Потом потер лоб. В какой-то момент на губах появилась мечтательная улыбка.

- Расскажите ему о моей... Точнее его коллекции марок.

Улыбка стала еще шире. Поясняя причины радости, сказал.

- Я собирал её с третьего класса и до окончания школы!

- Видимо ваше пионерское детство было приятным?

- Конечно!

Улыбка стала мечтательной.

- Это вы про прыжки пионеров через костры вспомнили? – поинтересовался Никита. - Или сбор макулатуры?

- Ну что вы... – он махнул рукой.- Мне и без этого хватает приятных воспоминаний.

Глаза прищурились, словно миллионер целился в свое детство...

- Я не только макулатуру и металлолом собирал. Я марки собирал... Вот и передайте мне тамошнему, что он в пятом классе удачно когда-то поменял треугольную Гвинею на блок «папанинцев» 1948 года. Думаю, что он вспомнит.

- Ну уж если вы помните, то уж он-то... А что выгодная негоция получилась?

- Не то слово. У партнера по обмену задница неделю от отцовского ремня болела...

Он посмотрел бокал на свет и одним глотком опустошил его, добавляя радости и без того приятным воспоминаниям.

- И вот еще кто... Передайте, что б с Зоей он не связывался.

Мы все разом вопросительно наклонили головы.

- Подробностей не будет?

- Нет. Просто передайте, чтоб обходил ее десятой дорогой...

Я все-таки попытался уточнить расклад. Вдруг тот Фима тоже потребует подробностей?

- А если не поверит? Начнёт спрашивать...

Но Мееров был непреклонен.

- Не поймет, так запомнит.

Он, не сочтя это за труд, разлил по бокалам очередную партию удовольствия.

- Скажите ему про марки, а там дальше уж пусть все идет, как получится...

Ефим Гдальевич качнул бокалам, заставив коньячную волну пробежаться по стеклу.

- Хотелось бы еще поговорить о будущем. После телепередачи на Ассоциацию вышли наши коллеги из Германии.

Про гибрид Германии и парапсихологии вспомнил Сергей.

- Осколки какого-нибудь «Аненербе»?

- Ну что вы, - отмахнулся Гдальевич. – Вполне приличные люди.

Сказал он это весьма уверенно, но через секунду добавил:

- Хотя...

Он задумался и улыбнувшись продолжил.

- Ну да. Нормальные люди.

- И где вас ждут?

- Там ждут нас. Всех нас.

- Интересное уточнение. А географически это где? В Берлине?

- Да.

Никита посмотрел на меня.

- А что? На тот роковой столб посмотрим. Стоит или нет...

- Ага. Постоим под ним. Грузовика дождемся.

- И рукой помашем, чтоб мимо не проехал.

Мысль, конечно же, была интересной, только вот это были наши внутренние интересы. У Гдальевича наверняка имелись свои собственные. Тема требовала разъяснения.

- А в каком качестве ехать? Туристы или…

Он даже немножко растерялся от нашего непонимания.

- Разумеется «или»! Немецкие коллеги попробуют воспроизвести опыт.

Ефим Гдальевич улыбнулся.

- Это будет очень хорошо! Нас ждет много интересного!

Он сказал это так, что понятно было, что хорошо будет не только ему, но и все нам.

- Международное признание? – поинтересовался Никита. Наш работодатель кивнул.

- Не только. Это еще и допущение к Знанию. Так что сами понимаете…

Глава 2

4.

А Фима молчал.

Его молчание держало нас в крайне неприятном положении – мы не могли довести дело до конца, а недоделанное до конца дело, точнее, невыполненные обязательство, гирей висело на нас. Но мы терпели, так как вероятность встречи со строптивым студентом приближалась к 100 процентам: у нас впереди маячило выполнение одного приятного комсомольского поручения – выступление на праздничном вечере в Институте Управления. Там-то, среди будущих управленцев, мы, скорее всего, Фиму и углядим, а значит получим еще один шанс поговорить с ним и изменить его жизнь к лучшему. Последний. Второй шанс ему предоставлять никто не собирался, да и уговаривать студента никто из нас не хотел. Захочет быть вместе с нами- возьмем в команду, не захочет – скатертью дорога в прежнюю жизнь.

Мы готовились к танцам. По советам из 21 века попробовали играть «Seasonsin the sun». Так… На всякий случай, тем более что и самим нам песня понравилась.

В день концерта мы прибыли в институт за два часа. Сделали это не из-за необходимости готовиться к выступлению, а для того, что дать кандидату больше времени, чтоб найти нас и поговорить.

Нас встретили, привели в зал. Гитары мы привезли свои, а вот ударную установку и усилители нам обеспечивала принимающая сторона- комитет комсомола МИУ.

- Человек триста войдет, - одобрительно сказал Сергей, оглядывая зал. - Почти стадион.

- Сельский, - поправил его Никита.

Минут сорок мы осваивались с залом и готовили рабочие места. Все вместе передвинули колонки, поставив их повыше, на столы, потом подключились и отстроили микрофоны, чтоб не фонили. Повозились с проводами- пришлось разложить их так, чтоб ненароком не запутаться в них и не порвать. Опыт в этом у нас имелся изрядный.

Далее все действовали индивидуально. Серёга осваивал барабаны. Местная установка оказалась богатой. Одних тарелок восемь штук. По тому, как наш барабанщик вертел головой видно было, что хотя и глаза разбегаются от всей этой меди, но он доволен. Я занялся «примочками» к гитаре, что принес собой. Подключил, подстроил… Вроде все работало.

Мы проверили качество звука и на Серёгины перестуки начали собираться студенты.

Наш барабанщик загоревшимися глазами рассматривал студенток. Там было на кого посмотреть, тем более девчонок тут было ничуть не меньше ребят. Это вам не технический ВУЗ и не наша Школа. Кстати, у многих, как, собственно, и у нас самих на груди виднелись комсомольские значки -что-ни говори, хоть и танцы, но праздник-то политический!

- Слюни пускаешь? - Подойдя со спины шепнул я нашему барабанщику. Серега тряхнул головой.

- Девушки, конечно, да… Только я о другом думаю, - не захотел признаваться Володин.

Я вопросительно поднял брови.

- Что мы все придумаем да выёживаемся? Надо было Фиму озадачить комсомольским поручением через ЦК Комсомола и влетел бы он к нам в команду как миленький, как гвоздь в пластилин, как…

- Нет уж. Дудки. Во-первых, мы не пластилин, а во-вторых, нам змея за пазухой не нужна, - возразил Никита. – Нам идейный боец нужен.

- И материально заинтересованный, - добавил я.- В общем, давайте, как договорились. Если придет, то общаемся без нажима. Придет своим желанием- слава Богу. Не придёт...

- «Баба с возу- кобыле легче»!

- Точно! – кивнул я.

- И с чистой совестью отчитаемся перед дедами, - сказал наш поэт, как припечатал.

Хотя решение было принято, но что я, что друзья, внимательно вглядывались в людей вокруг нас. Хотелось бы, когда мы поставим во всем этом точку, быть твердо уверенными, что он был на вечере, а значит, видел нас и совершенно осознанно не подошел. То, что он не знает о вечере, я не допускал даже теоретически, а вот, что он сюда мог не прийти по какой-то уважительной причине, типа болезни, я допускал.

Танцы начали как обычно - обоймой рок-н-роллов.

- Вон он, - минут через десять негромко сказал Никита. – Обнимается с девушкой в джинсовой юбке.

Я пробежался взглядом по залу. Точно. Никита не огляделся. Наш Фима стоял рядом с эффектной блондинкой в джинсовой юбке. Вот и хорошо. Теперь совесть будет спокойной.

Мы играли песню за песней, погрузившись в музыку и эмоции зала. Наблюдать за студентами было интересно. Какие-то пары реально танцевали и делал это весьма умело, а кто-то толкался на месте, слово прилепившись друг к другу. Эти явно уже что-то решили с продолжением и точно знали, что произойдет вечером.

У Фимы с партнёршей такой определенности не проглядывалось. Он увидел, что мы обратили на него внимание и махнул рукой. Мы отмахнулись в ответ. Подойдя, он вполне доброжелательно сказал:

- Привет! Вы опять по мою душу?

Никита засмеялся.

- Ну что вы, Фима! Вы слишком высоко себя цените. У нас тут выполнение комсомольского поручения.

Он тряхнул бас-гитарой.

- Сейчас отыграем у вас, и исчезнем из вашей жизни. А у вас как дела? Настроение праздничное?

Он только улыбнулся, да мы и сами чувствовали настроение зала. Каким бы политическим не был повод для праздника, но танцы есть танцы.

Делами Фимы девушка не заинтересовалась. Она чмокнула его в щеку и умчалась. Теперь нам никто не мешал поговорить о наших маленьких тайнах. Студент проводил её теплым взглядом.

- А её не Зоей зовут? – наобум спросил я, вспомнив полученную из будущего информацию. Вероятность, что я угадаю была минимальной, но…

- Да, - с удивлением ответил Ефим, несколько даже растерявшись. – А откуда…

Я ухмыльнулся, избавив его от необходимости задать вопрос полностью.

- От верблюда. Кстати, тот самый верблюд просил вам передать…

Я обернулся к Сергею, чтоб уточнить.

- Как там он говорили?

Сергей перегнулся через моё плечо и процитировал, глядя в глаза студенту:

- «Передайте, чтоб с Зоей он не связывался ни в коем случае, чтоб обходил ее десятой дорогой…»

Вопрос последовал совершенно естественный, как и его удивление.

- Почему?

Мы переглянулись, не зная, что ответить.

Никакого желания стать одним из нас я у Фимы не чувствовал, как и желания влезать в какие-то авантюры с совершенно незнакомыми людьми, рассказывающими сказки, но бросить все просто так, не доведя дело до конца? Не хотелось бы подводить дедов и их покровителя. Очевидно, что раз он нам не верит, то и к совету из 21 века останется равнодушным. Зоя-то вот она, рядом. Живая и теплая… К поцелуям зовущая…

Только вот я чувствовал, что наверняка не просто так Ефим Гдальевич запомнил эту самую Зою на всю жизнь.

Наверняка ведь эта дама принесла студенту такие неприятности, что тот помнил её даже через сорок лет бурной жизни. Вряд ли это от банального отказа потанцевать или отказ вместе сходить в кино, тут наверняка что-то более серьезное… Только вот что?

Фима смотрел на нас, переводя взгляд с одного на другого. Нужно было как-то объяснить и отговорить его от желания общаться с девушкой, и я не придумал ничего лучше такого.

- Точно не знаю, но что-то там не так у неё с венерологией… Поберегись на всякий случай…

Я увидел, что студент переменился в лице.

- Или ты уже? – хладнокровно поинтересовался Никита, наблюдая за изменениями в лице. – Тогда давай в Вендиспансер… Адрес знаешь?

Студент стоял, не зная, как слова реагировать. То ли рассмеяться, то ли плюнуть каждому из нас в лицо и исчезнуть с нашего горизонта.

- И вот еще что…

Я замешкался, не зная выкладывать ли последний аргумент и все-таки сказал, посчитав, что надо быть честным до самого донышка. Пока он решал, что делать, я вывалил на него последнюю часть информации, которая могла бы изменить его мировоззрение.

- Вы, Ефим, хотели подтверждения нашего статуса, каких-то верических грамот. Так вот в этом качестве нам поручено довести до вас следующее…

Я улыбнулся, как мог дружелюбно.

- Тот же самый верблюд просил напомнить об одном событии в филателистическом мире. О том, как вы, то ли в третьем, то ли в пятом классе поменяли треугольную Гвинею на блок «папанинцев» 1948 года.

Эти слова для него точно что-то означали. Что-то серьезное. Скептическая улыбка растаяла.

- Это не может быть! - Твердо сказал Фима.

- Если бы вы знали, сколько серьезных людей говорили нам тоже самое, - улыбнулся Сергей. – Но время прошло, и недоверие потеряло частичку «не».

Чтоб как-то приземлить ситуацию Сергей предложил.

- Из тех же источников стало известно, что вы не прочь исполнить «Солнечные времена»… Так вот мы можем обеспечить аккомпанемент.

Он жестом предложил ему пройти к микрофону.

Фима стесняться не стал. Наверное, к этому моменту в мозгах произошел-то долгожданный поворот. Он поверил…

Голос у него, кстати, оказался весьма неплох.

5.

В итоге после концерта мы вернулись в общежитие вчетвером. Усевшись за столом за бутылкой портвейна, мы смотрели на новичка, а он - на нас. Ничтожный разговор ни о чем, который мы вели в машине, оборвался, едва мы вошли в комнату.

- И все-таки я не понимаю…

Все старые аргументы он уже знал и других аргументов для него у нас не было. Чтоб не заходить на новый круг и не толочь воду в ступе, я остановил Фиму.

- Стоп! Пока тебе понимать не нужно.

- Откровенно говоря, и мы всего не понимаем, - подержал меня Сергей. – Мы просто используем сложившуюся ситуацию.

Гость поднял брови, и Никита негромко объяснил.

- Ситуацию в мировом эфире.

- Да, - продолжил я. – Тебе нужно не понимать ситуацию, а принять её. Просто начать пользоваться сложившей ситуацией. Как, собственно, и нам.

Я подумал, что эта мысль, если студент её воспримет, поможет ему примириться к действительности, как-то уровняет его с нами, что ли. А что? Ну и что, что мы что-то необычное умеем? Как он не понимает как это все происходит, так и мы тоже не понимаем.

Но попытка не удалась.

- И все-таки как?

- Нам, отсюда, как и тебе, непонятно, а вот по информации оттуда, - Сергей потыкал пальцем в потолок. – Все это совершила группа медиумов-парапсихологов.

Фима поморщился. Мы понимающе покивали. Мы-то тоже не верили, но ведь других объяснений у нас не было.

- Между прочем, всю эту компанию возглавляешь именно ты. Именно поэтому ты и попал в нашу компанию.

Наверное, с минуту Фима смотрел на нас, то на одного, то на другого… Наверное у него кипели мозги. Был бы он чайником, то крышка у него непременно подскакивала бы. Но какой-то температуры кипящая мысль не достигала, в логике нашему друга отказать было нельзя.

- Но тогда вас должно было двумя руками ухватиться КГБ!

- Так и случилось, - подтвердил Сергей, а Никита вытащил очередной аргумент. Фотографию. На ней мы сидели вместе с Андроповым.

- Я не знаю, как вы относитесь к Конторе, -продолжил Никита. - Но только имейте ввиду, что вам не предлагается участвовать в каких-то потусторонних экспериментах или устанавливать с ней связь. Для нас это пройдённый этап, а вам предлагается только играть вместе с нами. Только играть и только.

- На таких условиях будем сотрудничать? – спросил Сергей.

Он все-таки кивнул.

- Да.

- Вот и отлично, - вздохнул я с облечением. Не то, чтоб я сильно обрадовался, но, по крайней мере, у нас исчезла неопределенность. У нас появился четвертый и скрывать от него контакты с Будущим не было необходимости.

Под эти мысли я вытащил перочинный ножик, срезал пластиковую пробку с бутылки и разлил вино по стаканам.

- Теперь нас четверо, - сказал я вместо тоста. – Надеюсь, что это окажется правильным решением.

Говорил я глядя на Фиму, но ребята чувствовали, что я обращаюсь больше к ним, чем к новичку.

- Надеюсь, что все у нас будет хорошо.

Мы сдвинули стаканы.

- Может быть у тебя есть еще вопросы или предложение. Например, по репертуару… - щедро предложил я, жуя кислую дольку абхазского мандарина.

- Есть предложение…

Он сказал это со смущением, но он я видел, что это смущение несколько наигранно.

- Я хотел бы обсудить некоторые экономические вопросы.

- Ну-ну, - с удивлением переспросил Никита. – Вы хотите денег?

Фима кивнул, но сказал неожиданную вещь.

- Я хотел бы, что мы стали немножко больше зарабатывать… Вы никогда не задумывались о том, что кто-то совершенно бессовестным и беззастенчивым образом, при этом совершенно бесплатно для вас придает вашу музыку. Может быть, мы сами возьмем этот процесс в свои руки и немного заработаем на этом.

Мы молчали, давая студенту возможность высказать то, что наболело. Я чувствовал, что этот вопрос он уже продумал и готов дать план.

- Купим пару магнитофонов. Деньги есть. Пока… - продолжил Фима. - А то кто ни попадя их пишет и деньги мимо кармана капают.

- А ты хочешь, что в карман? - не скрывая иронии спросил Сергей.

- Хотелось бы…

Он не почувствовал нашей реакции на перспективную идею.

- По-моему это с нашей стороны бесхозяйственность…- объяснил он. - Конечно, понадобиться оборотный каптал, чтоб купить несколько магнитофонов.

Он поглядывал на нас ища понимания и отклика.

- Но капитал у нас есть- это наш выигрыш … Как вы смотрите на то, что начать тиражировать наши кассеты?

Мы переглянулись. «Уже наши»! – подумал я. - «А ведь действительно финансовый гений!»

Только вот не в ту сторону текли мысли у гения. Эта ситуация, ну с тиражированием записей, только для Фимы была заманчивой перспективой. Ответил ему Никита.

- Фима! Вы помните то фото, на котором мы запечатлены вместе с товарищем Андроповым? – задумчиво спросил он. Фима кивнул.

- А что её вспоминать? Вот она, на столе лежит…

- Ну так подумайте, могут ли люди, имеющие такие знакомства и обязательства заниматься такой вот местечковой экономикой?

Фима взял фото, подержал его перед глазами.

- Да, - сказал он. – Связи у вас… Замечательные связи… Только что же вы их не используете? При таких связях можно много чего было бы организовать...

- Например, - предложил Никита дать волю Фиминой фантазии.

- На гастроли бы, - сказал новый друг. – Куда-нибудь в Европу… Лучше в Западную…

Мы с улыбкой переглянулись.

- Теоретически это возможно, - серьёзно сказал Никита. – Но только при выполнении кое-каких условий.

- Да. Если мы поедем туда, - сказал Сергей. – На гастролях нас должна будет сопровождать дивизия имени Дзержинского...

- Или, как вариант, где-то рядом должен маячить ограниченный военный контингент, - уточнил диспозицию я. - Хотя….

Мысль, искрой проскочившая в голове, показалась вполне реализуемой в действия.

- Если бы можно было бы гастролировать по военных базах в Восточной Европе...

Фима оживился.

- А можно?

Я не решился его разочаровывать.

- Время покажет…

Глава 3

6.

Деньги сейчас у нас престали быть проблемой. Они просто были благодаря Ефиму Гдальевичу. Только вот заведенный нами ритм жизни не давал нам покоя. Казалось бы- зачем играть? Деньги есть… Но вот удовольствие. Радость игры мы за деньги купить не могли, так что мы все равно собирались в парке и играли. Для души. Каждый из нас тут чувствовал, как постаревший хиппи – музыка, пиво и вобла…

В этот раз мы устроили себе пикник с полным погружение в Прошлое - расстелили на стуле газету «Правда», разделали на ней две хороших рыбины и вытащили по бутылки «Жигулёвского». Разумеется, это было не советское «Жигулевское», но в названии оставалась какая-то магия. Не признавая открывашек, по-студенчески, открыли бутылку бутылкой.

- Есть у меня мечта… - сказал Никита после первого, самого приятного, глотка и мечтательно замолчал. Лицо его стало соответствовать тону- стало задумчиво-мечтательным.

- Начало хорошее, но я это уже что-то подобное слышал, - сказал Сергей, касаясь своей бутылкой чужую.

- Точно. Нашелся Марти Лютер Кинг…- засмеялся я, но Кузнецов только улыбнулся еще шире. Сергей ткнул его локтем.

- Ладно… Рассказывай, о чем ты еще мечтает таком, что мы еще не знаем? Давай, вместе помечтаем.

Несколько шагов Никита шел молча, потом все-таки решился.

- Вот у наших там, в 74-м, пластинки есть.

- У них пластинки, а у нас- интернет. Мировая сеть! – утешил я Никиту. - Это получше будет!

- Нет, - не согласился он. - Тут ты, как имеющий изданные книги, должен меня понять. Пластинка это...

Он покрутил головой, несколько раз прищелкнул пальцами – искал сравнение.

- Это знак легитимности, что ли... Ты вот можешь свой роман написать и слить его в Мировую Сеть, и потеряется он среди десятков, а то и сотен тысяч таких же текстов... И отношение к нему будет соответствующее.

Он поморщился.

- А если книга выходит в бумаге, то это говорит о том, что написанное по своему уровню, по крайней мере, выше среднего. Какие-то люди прочитали твой роман и посчитали его пригодным для того, чтоб на него заработать.

Я согласился с другом.

- Ну… Здравая мысль. А нас-то это как касается? Ты хочешь тут пластинку выпустить?

Он кивнул.

- Не просто пластинку. Хочу пластинку, как и нас там будет, в 74-м… С одной стороны мы, а с другой- «Пудис»…

Сергей похлопал друга по плечу.

- Могу гарантировать только кассету. Для пластинки надо будет сумрачный еврейский финансовый гений напрягать… В смысле, Гдальевича.

- Стоп! – остановил я Сергея. – Одумайтесь! Тут вопрос даже не в согласии их или не согласии. Они может быть и померли давно.

- Но как идея-то?

- Ну только если на уровне построения коммунизма в отдельно взятой стране… - и уточнил. – Утопия!

Бутылки опустели, но мы были к этому готовы. В рюкзачке стекла хватало. Щелчок покатившейся по полу пробки совпал со скрипом открывающейся двери.

Во время репетиций нам редко кто заходил – окружающие уже знали наш репертуар, да и времени у них особенно не было. Бывало, конечно, что кто-то в поисках кого-то из посетителей забредал к нам в поисках администрации, но в таких случаях хватало нескольких секунд. Незваному гостю хватало обычно нескольких секунд, чтоб понять, что администрацией тут и не пахнет, но вот в этот раз после дверного скрипа я услышал не звук закрывающейся двери, а шаги.

Человек шел по залу, не глядя по сторонам и мерно покачивая рукой, в которой сжимал что-то белое. Я присмотрелся. Газета. Распивание пива на репетиции никто бы не назвал преступлением, но на всякий случай бутылки мы отодвинули в сторону.

Гость подошел ближе и тряхнул газетным листом.

- Это ваше объявление? – спросил он, показывая на нашу фотографию с праздника. - Вы те самые, кто может связаться с 1974 годом?

– А вам горит? – серьезно уточнил Никита. Гость молчал, переводя взгляд с одного на другого. Ждал ответа.

- Да, - сказал Сергей, не дождавшись ответа. - Но сегодня мы не работаем.

Показав бутылку, пояснил:

- У нас выходной.

В лице в один момент случилась перемена. Как будто тучу над головами разорвало в клочья и выглянуло солнце. Или даже так. Он стал похож на бедуина, на последнем дыхании добравшегося до вожделенного оазиса или же на кладоискателя, добравшегося до сундука с пиратскими дублонами. Гость улыбнулся.

- А вы не задумывались отчего у вас получилась это умение? – спросил воодушевившейся пришелец.

- Неужели? – спросил я, уже понявший, что случилось то, о чем мы так недавно говорили. Нашелся еще один претендент на сотворение чудес. Еще один Эдисон с Кулибиным. Еще один отец Водородной Бомбы. Еще один! Вопрос нуждался в прояснении. Я вытащил из пакета бутылку, протянул «Жигулевское» гостю и предложил:

- Давайте, друг мой, сорите подробностями. Сыпьте их прямо на пол… Кто вы такой и с какой стати претендуете на эту роль?

- Может быть и доказательства есть? - поинтересовался Никита. – Или предлагаете вам на слово поверить?

Тот затряс головой.

- Все дело в ложном фокусе! - объяснил он. – Мои математики ошиблись в расчётах!

- Фокус получился очень интересным и поучительным, - подключился к разговору Сергей. – Но, тем не менее, хотелось бы подробностей.

- И доказательств.

- Да. Разумеется и доказательств.

Скрывать наш гость ничего и не собирался. Ему хотелось излить душу.

- У установки оказалось не три, а пять фокусов! - Он растопырил пальцы и поводил ими перед лицом Сергея. – Пять, а не два! Три лишних! Математики ошиблись! Вот в один из этих лишних фокусов вы и попали.

Он посмотрел на нас с долей какого-то неуместного торжества, словно студентам объяснял сложную теорему. Преподавал, наверное, где-то… Только вот мне показалась, что в его словах проскальзывает какая-то сумасшедшинка.

- Если бы вы пришли первым, - сказал Никита, - то наверняка нам хватило бы и ваших слов. Поверьте, что мы долго ждали их, но…

- Что значит «первым»? – удивился гость так и не успевший откупорить бутылку. Я принял её из дрогнувшей руки, открыл и вернул гостю. Пусть запьёт горькую пилюлю.

- Это значит, что вы не один такой, - пояснил Сергей. - К нам уже пришли люди, которые сказали нам то же самое...

- Только без всяких ложных фокусов, - уточнил я. – Судя по разговору вы- ученый?

- Я доктор физико-математических наук!

- Без физико-математических фокусов, - поправился я. -Ну так что? Будем оформлять признание?

7.

Рассказ Доктора, если его украсить разными литературными украшениями, мог бы стать научно-фантастическим романом или сценарием фильма, где самому доктору досталась бы роль сумасшедшего профессора... С группой озабоченных путешествиями во времени мистиков мы уже столкнулись, но оказалось, что теми же идеями бредили и ученые. Те решали туже самую проблему с противоположного конца. Техника наступала на пятки метафизике и парапсихологии.

Он рассказал нам про группу энтузиастов, исследователей свойств пространства-времени, которая продолжала заброшенные еще аж в Перестройку исследования и на голом энтузиазме, без какой-либо помощи государства, искала возможности перехода из одного мира в другой. Искали, исследовали и доискались. Собранная ими установка должна была отыскивать порталы в иные миры, но в науке часто рядом с возгласом «эврика» встречается возглас «упс»…

Установка, как признался нам новый знакомый, оказалась несколько более производительной и непредсказуемой, чем рассчитывали изобретатели. Она, как те считали, перекидывала куда-то из нашего мира в другой то, что и хотелось изобретателям, но, как бы это лучше сформулировать… Она работала с перевыполнением плана.

То есть предназначенный к отправке кирпич куда-то исчез из камеры установки, а вот мы, как считают изобретатели, оказавшись в том самым дополнительным фокусе, стали дополнением к программе их эксперимента.

На вопрос, почему перенеслись не мы целиком, а только сознание, гость только развел руками. Он ответил в том смысле, что мы трое никоим образом не кирпичи, а теории, которая могла бы ответить на все вопросы, включая и этот, у него еще нет, но зато у них есть уверенность, что именно из-за этих опытов с нами такое и произошло, что именно их установка заставила нас слетать туда и обратно…

Он настаивал, упирал на мощь науки, но мы и не возражали. Правда, и не соглашались со сказанным.

Никита и Сергей навалились на него, требуя дополнительной информации, а я только слушал и прикидывал насколько с этим визитом изменилась картина нашего мира. Вроде бы все у нас было ясно – парапсихологи творцы наших побед и достижений и Гдальевич нам за это платит…

Были, конечно, сомнения, но тут вот такое….

Что нам можно ждать от этого джентльмена? Вопрос ведь стоял перед нами как скала посреди реки. Скала делила поток на две части и предоставила нам право выбора обойти его справа или слева. Верить ему или нет? Если верить, то как быть тогда с Гдальевичем?

Решения мы, разумеется, в этот момент не приняли и отправили своего нового знакомого восвояси, правда пообещали ему устроить новую встречу. Деньги терять очень не хотелось, но гораздо сильнее хотелось понять кто из них двоих прав - мир науки или мир парапсихологии.

Глядя на закрывшуюся дверь, Никита спросил в пространство.

- Ну и как мы должны на это реагировать?

- Похоже, что он не врет, - начал Сергей. – В смысле, что какие-то работы в этом направлении энтузиасты ведут.

- Ну и пусть ведут. Нам-то как на это реагировать?

- Думаешь самозванец?

Сергей покосился на ряд пустых бутылок. Пиво кончилось.

- Нет. Не думаю. Честно говоря, я, в версию с участием во всем этом ученых, верю больше, чем в мистику и парапсихологию.

- Так-то оно так, но не забывайте, что мы у Гдальевича на зарплате…- напомнил я.

- Ну что ж, - вздохнул Никита, - Давайте подумаем… Подумаем над тем, что мы предпочитаем… Выбор-то не простой перед нами стоит.

Сергей кивнул.

- Да… Между правдой и деньгами…

Теперь кивнул и я. Выбор и действительно был непрост. Мы смотрели друг на друга, приводя мысли в порядок. Думаю, что все мы думали об одном и том же- как на ёлку влезть и не ободраться...

- При столкновении Правды и Здравого Смысла обычно одерживает верх именно Здравый смысл и примеров этому – тысячи, – задумчиво сказал Сергей. -Именно потому Землю долгое время большая часть Человечества считала плоской и на Турецком флаге звезду рисовали внутри полумесяца.

- Это ты к чему? - не понял я такого хитрого захода.

- Это я к тому, что мой здравый смысл подсказывает, что если есть первый и второй, то вполне может быть и третий. Арифметика - она длинная.

- Числовой ряд, - машинально поправил я друга.

- Ага. А что будет с нашим выборам, если появится еще один претендент на уже свершившееся чудо? Ведь если есть двое, то вполне может появиться и третий. Это как Отец, Сын и Святой дух… Тем более, что все знают - Бог троицу любит…- согласился Никита.

Эти слова натолкнули меня на новую мысль.

- А ведь троица уже, считай, есть…

На недоуменные взгляды друзей объяснил.

- Не бывает двигателя только из одной шестеренки. Двигатель- конструкция сложная и состоит из нескольких агрегатов.

- Давай короче, - оборвал меня Никита. - Вот не люблю я когда ты так…

- Хорошо. Даю. Есть и третье объяснение, а может быть и четвертое, и пятое… Может быть, все произошло не по желанию парапсихологов и пары психованных физиков? Может быть мы сами... Мы сами захотели этого и все это произошло… Мы- троица…

Предположение было заманчивым… Но только слишком заманчивым, чтоб быть правдой.

- Не думаю, - быстро возразил Сергей. - Помните, как мы когда-то на школьном дворе взывали к Мирозданию? Мы же тогда своего счастья не поняли и сильно хотели вернуться к себе. Что ж мы в тот момент не отправились обратно, если б для этого нужно было только наше желание?

При желании от этого умозаключения можно было не оставить камня на камне, что я и сделал.

- А может быть, не только наше желание для этого нужно было, а что-то еще? Например...- я задумался. - Например, включение какой-то установки.

- Или особое состояние межмирового эфира, - добавил Никита. - Или нужного критическое напряжение психологического поля?

- Какого-какого поля?- заинтересованно склонил я голову.

- Да хоть какого! - браво ответил Никита.

Мы смотрели друг на друга и понимали, что решения эта задача не имеет.

- Короче, никто ничего толком не знает, - подытожил Сергей. - Тогда давайте по домам расходиться…

Одним глотком он допил остатки пива, поморщился.

- Тем более, что пиво закончилось.

- Да. Пусть все желающие предъявляют доказательства.

Я начал собирать пустые бутылки в пакет. Никаких следов оставлять на репетиционной площадке мы не хотели.

- Или деньги…

- На дальнейшие исследования? – улыбнулся Сергей.

- Разумеется! По-моему логично?

8.

На следующий день мы решали другую проблему.

Новая информация есть, но что с ней делать? Принимать окончательное решение и укладывать все яйца в единственную корзину? Точнее перекладывать их в новую? А имелся ли в этом смысл?

В первую голову следовало определиться с нашим отношением к меценату.

- Гдальевичу скажем? – Спросил Никита. В его словах вопроса не было и на четверть.- А если скажем, то что?

- А зачем? – удивился я. - Мало ли к нам еще проходимцев обращаться будет? Так что, про каждого рассказывать?

Я начал загибать пальцы.

- Доказательств нет. Денег не предложили… Пока только слова… Вот когда придут с доказательствами, тогда…

Я пожал плечами, показывая, что для себя выбор сделал.

- Зачем попросту волновать занятого человека?

- Да, – поддержал меня Сергей. - Не стоит расстраивать хорошего человека. Тем более, что он единственный из претендентов участвует в нашем проекте финансово. Доктор-то про деньги даже не заикнулся.

- Так ведь это же важная информация! – возразил наш поэт. – Это Фимин конкурент! Я думаю, что честнее будет, если мы расскажем ему о нем.

- Это в чем же он конкурент-соперник? - спросил я.- С моей точки зрения, Гдальевичу у нас конкурентов нет. Он – Работодатель, и, между прочем, с самой большой буквы.

- И все-таки предупредить нужно, - твердо сказал Никита. Когда он говори таким тоном, то окружающие с ним обычно соглашались. Сказывался опыт работы в Министерстве Железнодорожного Транспорта. – Пусть знает!

- Вот ты и расскажи. Инициатива наказуема.

- Только правильно подай эту новость,- добавил Сергей. – Может быть, он финансирование увеличит…

- С жиру бесимся,- проворчал я, но негромко, чтоб никто не смог принять моё ворчание за реальное возражение.

Гдальевич отреагировал на наш рассказ о Докторе очень спокойно.

- Правильно кто-то из древних говорил, что у Победы - сто отцов. А поражение всегда сирота…

- Ну там все-таки физика, а не парапсихология, - с толикой сомнения сказал Никита.

- Не сомневайтесь, - сказал миллионер. – Получилось именно у нас.

Понятно, что кристальную ясность в этом вопросе наблюдал только он. Мы с ребятами как не кумекали, но к единому мнению не пришли… Точнее не так. Единое мнение у нас сложилось, но звучало оно так: «Хрен поймешь». Про «сто отцов» Гдальевич, разумеется, был совершенно прав. Пока-то их не сто и выбор вроде бы простой- не из сотни, а всего ли из двух, но как выбрать и не ошибиться в выборе? Хотелось бы, чтоб у нашей победы был именно отец и не просто отец, а отец щедрый, а не скупой отчим.

С теми, кто на самом деле совершил такое чудо, можно было бы иметь дело в надежде на продолжение… Поэтому я как мог солидно спросил:

- А почему вы так в этом уверенны? Лично я этой кристальной ясности не вижу.

Наш спонсор очень по-доброму улыбнулся.

- И напрасно. Доказательства перед… вами.

Он явно хотел сказать «перед носом», но из вежливости сдержался.

- Если бы ваше перемещение обеспечили они, то вы пропали бы из нашего мира вмести с их хвалёными кирпичами.

Взгляд его стал укоризненным.

- А вы, заметьте, остались на месте и, что еще более удивительно, вернулись назад.

Мы переглянулись. Логика в этом объяснении была, а Мееров добавил.

- Он не рассказывал, что у них оправленные ими в прошлое кирпичи возвращались обратно?

Никита машинально отрицательно мотнул головой.

- Ну так ведь и понятно… А вы - вот они. Тут.

Он притопнул ногой и тут же что-то вспомнив, поправился.

- Кстати, тут мы только сегодня и завтра. Через два дня, как я и говорил, мы вылетаем в Берлин. Надеюсь, что Берлинский эксперимент расставит все на свои места и подтвердит мою правоту. И у вас скепсиса уменьшится.

Наш работодатель открыл папку, что принес собой и положил на стол авиабилеты.

- Вылет послезавтра.

Я вспомнил давешний разговор в РК ВЛКСМ перед нашей поездкой на Фестиваль и прозвучавшую там фразу:

- Увидеть Берлин и умереть…

- Не хотелось бы, - весело отозвался Сергей. – Ой, как не хотелось бы…

- Ага, - согласился Никита, поглаживая пальцами логотип известной авиакомпании. Он посмотрел на меня, подмигнул. – Все поняли, что в шестьдесят с гаком жизнь только начинается?

Глава 4

9.

Нас сдернули на Лубянку стремительно.

Серая «Волга», за рулем которой сидел майор, мчала нас к центру Москвы. Едва мы сели в машину, то сразу поинтересовались, что такое произошло, но майор только улыбался. Наверняка ведь знал, но не было команды информировать нас, и он послушно выполнял приказ.

Тогда, не стесняясь майора, мы начали строить предположения.

- Наверное, какой-то острый вопрос возник, - глядя в водительскую спину предположил Сергей. Разглядывая спину или затылок много не разглядишь, но вдруг?

– Что-то срочное… - Никита как-то демонстративно посчитал что-то на пальцах. - Когда у нас ближайшая сессия Генеральной Ассамблеи ООН, кто помнит?

Спина никак не отреагировала. Она крутила баранку. Мимо окон машины проносились дома Волгоградского проспекта, стекло и бетон НИИ.

- Ну что ты, - возразил я Никите. – К такому заранее готовятся. Тут что-то другое… Может быть в «Дальрыбе» что-то получилось и им нужны эксперты?

- А что? – сказал Никита. – Очень даже может быть. Жизненно!

Только вот гадания наши ни к чему не привели. Все стало ясно только в кабинете у Андропова.

Лицо у Председателя КГБ было озабоченным, но веселым. Видимо серьезные решения были уже приняты, и оставалось только сгладить неровности и согласовать частности.

- Так, товарищи... Как у вас настроение?

- Боевое, - осторожно ответил Сергей. - А что?

Взгляд у Андропова был ясный, чистый. Глаз- веселый.

- Это хорошо. Боевое - это то, что нужно...

Он посмотрел на нас, словно прикидывал, годимся ли мы для какой-то работы или все-таки не потянем. После мгновенного колебания неожиданно спросил:

- А какие у вас творческие планы?

Вспомнилась пословица «Хочешь рассмешить Бога- расскажи ему о своих планах». Разумеется, Юрий Владимирович не бог, но… С его возможностями он точно мог расстроить все наши планы. Причем не только расстроить, но и разметать в пыль. Именно поэтому рассказывать о своих планах не хотелось. Явно ведь, что не просто так нас туда дернули и у него есть свои планы, в реализации которых нам предстоит принять участие. Оставалось сидеть на попе ровно и ждать, что нам скажут делать.

Юрий Владимирович откинулся в кресле.

- Вы не хотели бы, например, как-нибудь поиграть в США?

Мы переглянулись. Я мгновенно вспомнил нашу встречу с Фимой и его потаенные желания. Неужели подслушали? Но мы же в тот раз на телефон подушку положили… Или нет?

- Например? – осторожно поинтересовался Сергей. Он немного наклонился вперед, ненароком показывая свою заинтересованность. - А это возможно?

Андропов кивнул.

- При выполнении кое-каких условий да. Только вот сперва нужно будет съездить не так далеко.

- Гастроли? – быстро спросил Никита. – За границей? В США?

Предположить такое было невозможно. Это вообще было за пределами здравого смысла и логики. Неужели пошутил?

Я ждал, что Андропов хотя бы улыбнется, но тот только смотрел, ни единым мускулом лица не показывая, что такое предположение выходит за любые рамки.

- Было бы интересно… Но если мы поедем туда, - нейтральным тоном продолжил Никита. – То вы же сами понимаете, что охранять нас в таком случае придется дивизии имени Дзержинского... А Госдеп столько виз не даст…

Андропов посмотрел на меня, словно ждал, что я предложу вариант решения этой проблемы, и я его не подвел.

- Неужели вы планируете отправить нас на Запад не вместе с дивизией, а в составе ограниченно военного контингента? - уточнил диспозицию я.- Вы тут что, Третью Мировую запланировали?

Мне показалось, что наш шеф хотел похлопать меня по плечу, но сдержался.

- Все не так кровожадно. Для начала мы устроим вам гастроли по нашим военным базам в Восточной Европе...

Сергей, уже понявший, что гастроли в США нам не светят, не скрывая разочарования сказал:

- Жаль…

Андропов, словно закончив свою проверку уже деловым тоном сказал:

- Насколько я помню, у вас скоро в ГДР выходит пластинка, вместе с одним из местных музыкальных коллективов?

- «Пудис», - кивнул Никита.

Андропов отмахнулся от этого слова. Эта информация была лишней.

- Так вот вам нужно поехать в Берлин и поработать там. Это- официальная часть, а вот настоящая задача – встретиться с…

Он немного замялся.

- ..с несколькими учёными, о которых нам сообщили из 2022 года.

- Учеными? – переспросил я.

Андропов несколько замешкался с ответом. Речь-то, судя по всему, должна идти о тех экстрасенсах, в адреса которых направлялись письма за 21-го века.

- Во всяком случае, с образованными людьми.

Его мне кажется, слегка смущало то, что исследования пошли в стороны от традиционной Науки в стороны какой-то поповщины. Но ведь критерием Истины является Практика. Почему не попробовать?

10.

Берлин встретил нас…

Да какая разница, чем нас встретил Берлин? Мы ждали его более нетерпеливо, нежели он нас.

Этот Берлин нас никогда не видел и какой-то особенной тоски по нам испытывать просто не мог. А вот мы… Нас снедало нетерпение… Что я, что мои друзья, втайне надеялись на чудо – хотелось найти тот самый роковой столб и… Интересно, что будет, когда мы его найдем и прикоснемся? После того, как мы пообщались с мистиками Гдальевича мы и сами стали немножко мистиками. Ну понятно же ведь – пить вино и не облиться? Красить дом и не испачкаться? Короче, все ждали знаков, знамений и событий.

У Гдальевича имелись свои ожидания. Он их не афишировал, но мы-то это чувствовали. Его там ждали зубастые единомышленники, с которым придется что-то делить. Либо славу и деньги, либо позор провала…

Самолет остановился. Стюардесса с дежурной улыбкой пригласила нас к выходу…

Как глава делегации, Мееров спустился первым и мы, остановившись на первых ступеньках трапа, уходивших вниз, разглядывали встречающих.

Их было человек тридцать. Рядом со встречающими стояло несколько солидных автомобилей и пара простеньких автобусов. К Гдальевичу, что уже стоял на земле, сразу подошло несколько мужчин. Цветов у встречающих не было…

- Ни цветов, ни хлеба-соли...- отметил я.- Негостеприимно.

- Ну откуда у них хлеб-соль? – сказал за моей спиной Сергей. - Никакого понятия о гостеприимстве. Могли бы хотя бы пива с сосисками предложить…

- Не о том думаете,- одернул нас Никита.- Давайте излучать доброжелательность…

Он сделал несколько шагов вниз и остановился, чтоб приветливо покачать рукой. Из толпы встречающих послушались радостные возгласы и засверкали блицы фотокамер.- Улыбайтесь шире. Нас в Историю записывают…

- А ведь верно! - Сказал Сергей, тоже принявшийся приветливо улыбаться в объективы.- Мы-то для этой компании как три Гагарина. Мы- первопроходцы межмирового эфира!

- Не поспоришь,- согласился я приосаниваясь. Ситуация открылась мне с другой стороны. – Хотя… Три Гагарина это все-таки перебор. Гагарин – он один. Лучше так…

Я прищурился, формулируя.

- Гагарин – первый на орбите. Леонов- первый в открытом космосе. Терешкова- первая женщина –космонавт.

Я оглядел товарищей.

- Я, понятно, Гагарин, а...

- Это почему?

- Это же очевидно! Потому как первый придумал. А вот кто из вас претендует на звание первой женщины-космонавта?

- Готов быть Армстронгом,- сказал Сергей подумав.- Буду первопокорителем Луны…

- Принимается,- благосклонно кивнул я, разглядывая немцев.- Знаете, они ведь гордиться будут, что на одном летном поле с нами стояли… И потомкам рассказывать.

- Вот это- точно.

- Думаю, что этот факт нас к кое-чему особенному обязывает! – сказал я.

- В смысле?- спросил Никита.

- Что нам делать предлагаешь?

Поэт спустился на пару ступеней вниз, обернулся. Я ему объяснил:

- Как там пингвины в мультике говорили? «Улыбаемся и машем»?

Он тоже вспомнил мультфильм и улыбнулся.

- Точно. Вполне уместное предложение.

Аэропорт тем временем жил своей жизнью. Там бродили какие-то люди, цепочки пассажирах тянулись к готовым к вылету самолетам.

- Может быть, они сейчас для нас какой-нибудь митинг устроят? Готов выступить?

Но митинга не случилось.

Нас погрузили в несколько автомобилей представительного класса - марку я не разобрал, но выглядели они очень и очень представительно – и повели в резиденцию.

Кортеж автомобилей, числом штук пять, рванул от аэровокзала куда-то в сторону от видневшихся на краю поля многоэтажек.

Мимо мелькали дома, деревья и столбы, но нашего столба, разумеется, там не было. Мы переглядывались- нас везли в неизвестность, которая, как хотелось бы верить, пахла деньгами, пивом и сосисками.

Сидевший на переднем сидении Гдальевич время от времени оборачивался и, улыбаясь, успокоительно кивал. Он-то тут уже бывал и не беспокоился.

Минут через тридцать машины остановились перед коваными воротами, которые можно было за их изящество, принять за произведение искусства. В железном кружеве переплетались, цветы, животные и геометрические фигуры. Я увидел только это, но Никита узрел во всем этом великолепии нечто большее.

Поэт значительно покачал головой, кивнул на забор и одними губами прошептал:

- Масоны…

Что-то он там углядел, в этой странной символике. Мне они ничего не говорили, и я пожал плечами.

За воротами нас встречало еще больше народу.

Не задерживаясь во дворе, нас повели в дом. Дом был стар и солиден. Не коттедж, но самый настоящий особняк. Перед входом даже стояли несколько колонн. Явно не новострой, а дом с историей. Между колонн тоже сновали люди, но уже не обычной одежде, а в ливреях.

- Солидно…- сказал Никита. – Весьма…

Мы шли возглавляемые Гдальевичем, а вокруг нас образовалась пустота. Это была пустота почтительности…

Самого Гдальевича окружали хозяева. Тот рассказывал что-то на немецком, время от времени поворачиваясь к нам, и тыча в нашу сторону пальцем. Смотреть на это было как-то неловко.

- По улицам слона водили… - пробормотал Никита.

- Трех слонов,- поправил я, ощущая тоже неприятие действительности, что и нас поэт.

- С чего это такие мысли? - Спросил Никита.- Ты вот только что себя в Гагарины записал…

Я сформулировал:

- Так ведь больше получаса прошло, а на нас никакого внимания не обратили. Даже о здоровье не спросили, а могли бы и поинтересоваться. Никакого внимания. Хоть бы кто-нибудь заговорил, что ли… Спросили бы хотя бы как перелет перенесли…

- Да хоть хотя бы сесть предложили…

- Они тут, возможно языков не знают,- примирительно объяснил ситуацию Никита.

- Ничего… Если их опыт подтвердит правоту Гдальевича, то они у нас русский выучат. Все на русском заговорят! – мстительно сказал Сергей.

- Верно! – согласился я с ним. – Надо сразу заявить, что именно русский язык будет языком межмирового общения.

Он огляделся.

- С теми, кто русским не владеет, разговаривать вообще не будем. Даже через переводчика.

Миновав несколько дверей, у которых в полупоклоне застыли ливрейные лакеи, мы остановились перед дверью, из-за которой слышался многоголосый шум.

Дверь приоткрылась и захлопнулась, пропуская Меерова и еще нескольких человек. Из-за дверей плеснула волна людских голосов.

Через несколько секунд двери снова распахнулись, уже для нас, и на нас обрушился вал немецких слов. Он накатился и стих.…

В этом зале людей было гораздо больше, чуть не сотня. Мы смотрели на них, а они- на нас. Выражения лиц хозяев было разным. Я бы даже сказал, неоднозначным. Мнения на наш счет у собрания явно разделились: одни смотрели неприязненно, явно подозревая в нас заезжих фармазонщиков, правда, хватало и других, тех, кто улыбался и приветливо кивал. В общем, палитра эмоций была весьма широкой. Был там и скепсис, и радость и недоумение.

- Ну что, - сказал Никита негромко. – Люди как люди…

- Нет тут у них единомыслия, - отметил Сергей главное. – Тут придется потрудиться, чтоб таких переубедить.

- Опять Ленноном? – спросил я. – Думаешь, эти поверят? Что-то не вижу тут меломанов.

Володин пожал плечами.

- Это пусть Гдальевич думает. За нами – дело. За ним- выбор аргументов. Он их натуру лучше знает… Коллеги!

Тишина длилась секунд десять. Потом Мееров прокаркал что-то по-немецки, и разговор вскипел с новой силой. Мы надеялись, что именно мы станем центром внимания, но получилось-то совсем иначе. Нами тут никто не интересовался… Мы ждали вопросов, но не тут-то было! Гвоздем вечера оказались не мы, а Мееров!

Там кипели страсти, но они обтекали нас, как вода обтекает камень на своем пути. Безразлично и незаинтересованно.

Хозяева, а с ними и Мееров? вели себя так, словно нас тут не было. Я раздраженно нахмурился.

Немецкого, напомню, мы не знали и все слова, что звучали вокруг нас, воспринимались как милитаристская тарабарщина. О чем они тут разговаривают, о чем договариваются? Эта неизвестность действовала на нервы. Кто его, Гдальевича, знает? Может быть, он сейчас как раз по условиям нашей аренды с немцами договаривается…

На него наседали, чего-то требовали, а тот отбивался, как мог, но помощи пока не просил. Накал дискуссии все нарастал.

Перебивая друг друга, немцы задавали вопросы, но все это пролетало мимо нас. Поняв, что сейчас хозяевам не до нас, мы принялись оглядываться.

- Я бы почувствовал себя как узник концлагеря, если б не это…- сказал Никита.

Он кивнул на стол, заставленный вазами с цветами и экзотическими фруктами. Гобелены по стенам и хрустальные люстры были интересны, но главными в зале были не они, а длинный стол. Он как-то предполагал, что после запланированных мероприятий хозяева и гости усядутся за него и начнут отмечать долгожданный успех.

- Похоже, они там еще вдобавок веганы…- неприятно удивился Никита, присмотревшись к выставленному меню. – Теперь и поесть нормально не дадут.

- Дадут, - уверенно сказал Сергей. – Тут надо только твердо выдерживать линию, что мы на мясе и вине работаем. На крайняк- на пиве и сосисках.

Он развел руками, слово и впрямь извинялся.

- Такая у нас противоестественная славянская натура. Неужели жаться будут?

- А я бы даже этой травы поел,- тогда сказал я, глядя на заставленный едой стол, - Хотя бы и бананов…

- Думаю, не зря они спорят, - скал Никита. – Думаю, что кормежка будет по результатам эксперимента.

- Или не будет, - хмыкнул Сергей. - Кто не работает, того не кормят?

- Вроде того… Не станут они на шарлатанов свои трудовые евро тратить.

За стол не звали, принять участие в развернувшейся дискуссии не приглашали. Так что нам оставалось только разглядывать все то, что нам тут показывали…

Я смотрел и морщился. Мне тут не нравилось.

Безразличие к нам и вегетарианское меню – Бог с ними. Мне без них хватало каких-то труднообъяснимых нюансов, что подчеркивали нашу чуждость этому месту. Вроде бы все и красиво, все богато, но как-то… Как-то все по-отдельности. А все вместе… Наверняка все вместе это имело для немцев какой-то скрытый смысл, но я его не понимал. Ощущение было неприятное, словно в проверенный поколениями новогодний оливье кто-то добавил банан и киви… Вроде бы по-отдельности вполне качественные продукты, но все вместе…Все это рождало ощущение какого-то душевного неуюта.

- Тут вообще все как-то странно, - пробормотал Сергей, похоже, испытывавший нечто похожее. - Вон хотя бы на свечки посмотрите…

- А что тут не странное? – отозвался Никита. – Тут такими вещами занимаются, что было бы странно что-нибудь обычное встретить. Эклектика…

Антураж тут действительно был странным- смесь Востока и Запада. Запахи… Звуки… Все это напоминало картину неумелого художника авангардиста, смешавшего в одну кучу все, до чего дотянулись руки, а свечи тут и впрямь были странные- полосатые, похожие на жезл регулировщика. Только не черно-белые, а желто-красные. Лепестки пламени над ними имели неестественно синий цвет и не просто колебались от тока воздуха, а пульсировали, словно живые.

- Мистика, - пошептал Сергей.

- Химия, -хладнокровно и уверенно поправил его наш поэт. – Простая химия. Причем не институтского уровня, а где-то около 9 класса советской школы.

Мы не успели предположить, что последует дальше, как на нас все-таки обратили внимание.

Гдальевича отодвинули куда-то в сторону, он нам только рукой махнул, а нас подхватили под руки и повели дальше. Стол остался позади, как и свечи и гобелены с люстрами.

- Похоже, началось? – спросил я.

Ребята промолчали.

Следующее помещение было похоже на театральный зал или цирковой манеж. Полукруг, в котором ступенями спускались к центру ряды кресел. Между ними оставались три широких прохода доходивших до небольшого ровного пяточка в центре зала. Вдоль центрального прохода стояло четыре горящих факела.

Мы задержались наверху. Следом за нами никто не зашел, и что нам теперь нужно делать мы не понимали. Наше замешательство длилось несколько секунд.

- Смотрите…- скомандовал Никита.

Оказывается, и тут началось какое-то действо.

По проходу, что оказался как раз напротив нас, мимо загоревшихся факелов, неторопливо начали спускаться полтора десятка человек. Их фигуры скрывали белые бесформенные балахоны, покрывавшие их с головой, так что лиц мы не видели. Я подумал, что тут чувствуется влияние арабского востока, но Никита сказал.

- Неужели саваны?

И я даже не стал высказывать своё предположение -почувствовал, что скорее всего прав он, а не я. В этом месте уместнее было думать именно так.

Они ступали совершено бесшумно, в воздухе слышался только шелест одежды, но при этом они двигались, словно подчинялись какой-то музыке- синхронно то убыстряя шаг, то приостанавливаясь, то даже иногда синхронно поднимаясь на ступеньку обратно наверх. Все делали слаженно, красиво. Никто не наступал на ноги соседям и не падал. За всем этим видены были колоссальный опыт и каждодневный труд. Движения, их четкость и отточенность завораживали, гипнотизировали.

- Красиво идут, - совершенно искренне восхитился я. Сергей оторвался от завораживающей картины и вдруг усмехнулся и продолжил мои слова, превратив их в цитату из «Чапаева».

- «Интеллигенция…» - хмыкнул он. Эта невольная цитата как-то сразу подняла нам настроение.

Представление все продолжалось, но смотрели не него уже другими глазами. Люди дошли до самого низа, до небольшой площадки внизу, и неожиданно для нас упали неаккуратной кучей.

Мы даже не переглянулись. Смысла во всем это мы уже не искали. Нам тут все было непонятно. Нас никто не трогал, никто ничего не объяснял. Так что мы просто смотрели.

Несколько секунд полежав неподвижно, люди внизу зашевелились, словно через них стали проходить электрические разряды. Мы смотрели на них и не спешили идти к ним на помощь.

Я смотрел на них и соображал на это все-таки похоже…

Они копошились и копошились и, в конце концов, я сообразил.

Люди показались мне спичками, выпавшими из опрокинувшегося спичечного коробка, на которых дул крепкий такой ветерок.

Через несколько секунд движения стали осмысленными. Со стороны стало казаться, что кто-то невидимый начал складывать из людей-спичек узоры… Треугольник, квадрат…Непонятно что… Еще одно непонятная комбинация… Фигуры красиво перестраивались, перетекали одна в другую…

- Сионисты, что ли? – удивился Сергей.

Фигура из этих ученых гимнастов все больше становилось похожей на классический шестиугольник- щит Давида.

- Главное, что не свастику изображают, - пробормотал я.

Эти перестроения стали казаться мне огромным калейдоскопом, где вместо блестящих камешком оказались люди. Кто-то могучий и невидимый крутил его и люди подчиняясь, складывались в странные фигуры.

- А вам не кажется, что с нами тоже что-то происходит? – сказал Никита, прислушиваясь к внутренним ощущениям.- Что-то мне не по себе…

В этот момент, наверное, для того, чтоб нас окончательно запутать, часть людей внизу синхронно отбросили накидки.

- Опа!

Кто это сказал, я не понял, но разбираться было некогда.

Толпа внизу мгновенно потеряла однородность, разделившись на мужчин и женщин. Неожиданно… Только вот на все это прореагировали только мы. Там, внизу, адепты продолжали творить обряд… Что это все не просто так, а именно обряд, стало для меня очевидным.

Вся это куча людей продолжалась ритмично шевелилась под, наконец, зазвучавшую заунывную музыку.

- Немецкая порнография? - неуверенно предположил Сергей. Точно! Сергей был прав, но только отчасти.

- Ну тебя и фантазия! - удивился Никита. - Они же частично одетые.

- Ну и что? – отозвался я. -Немецкий сантехник или садовник на первом этапе вообще в спецовке ходит, зато потом…

Что бывало после этого, в тех самым фильмах для взрослых, мы знали. А вот что покажут нам, мы не хотели даже гадать. Сами нам все расскажут.

Мы смотрели и смотрели, как шевелятся под нашими ногами немецкие парапсихологи. Этот странный момент все длился, длился и длился.

- У меня складывается впечатление, что они уже запустили какой-то процесс,- медленно сказал Никита.

- Ты что-то чувствуешь? – насторожился я.

Неожиданно он ухватил меня за плечо и негромко спросил:

- Ребята! Вы чувствует вибрацию межмирового эфира?

- Нет, – растерянно ответил я.

Он покачнулся, взмахнул руками, словно хотел что-то выхватить из воздуха.

- А вращение мировой оси?

Теперь и Сергей озабоченно заглянул ему в лицо.

- Ты что-то ощущаешь?

- Чувствую…

Он сжал наши плечи.

- Это эротичные германские сантехники нежно таранят устои нашего мира…

Глядя на наши лица, Никита хохотнул и нормальным голосом сказал:

- Шутка. Нифига я не чувствую…

Мы не успели её оценить.

Нас отвлекло появление на верхнем ярусе двух чернокожих.

- Негры? – глупо спросил я очевидное. - Дикари…

Это был не вопрос, а утверждение.

- Да уж не тувинский шаман Филимон Пицюля.…- пробормотал Никита, следя за пришельцами. - Хорошо бы не людоеды.

Сергей насторожился.

- А кто такой Пицюля?

- Кто бы он ни был, они - не он, - уклончиво сказал Никита. -Похоже, что на нас взялись всерьез… Похоже, что бананы-то не для нас держали, а для них.

Интересным было не только то, что ребята были черные – что мы негров не видели, что ли? - а то, что на них не было никакой одежды. Ну, кроме погремушек на поясах.

Новые персонажи начали, пританцовывая спускаться вниз, к общей куче. Шаг, другой… Они шли, не глядя под ноги, и не отрывая взглядов от нас.

- «Мганга! Идет великий Мганга!» - процитировал я, вспомнив «Пятнадцатилетнего капитана». Надеюсь, что прозвучало это не очень растерянно. Похоже, что немцы привлекли самых настоящих африканских колдунов. Сергей серьезности ситуации не оценил.

- А что вы напряглись? Ничего ведь не произошло. Просто к немецким сантехникам присоединились конголезские садовники.

- А ведь это точно не художественная самодеятельность,- вдруг сказал Никита. – Это явно какой-то обряд… И негры эти…

- Я тоже думаю, что все это непросто так,- согласился я с Никитой. – Скорее всего, это колдуны. Похоже, они уже начали свою проверку.

- Проба крестом?- прищурился Сергей.

- Типа того…

- Ну-ну…

- Мне тут не нравится, а вам?

Я пожал плечами, соглашаясь.

- Согласен. Как-то это негостеприимно. Ничего не объяснили, даже стульев не дали…

Я посмотрел на часы, точнее на свой фитнесс-браслет.

- «Не будем прогибаться под изменчивый мир»?- напел я.

- В смысле?- прищурился Никита.

- В смысле, чего тут без толку стоять? Мы- тут, а все события где-то там.

Я невежливо показал пальцем на копошившуюся внизу кучу немцев. Они все продолжали свои странные эволюции и колдуны, приплясывая, спускались к ним. Что там произойдет, когда они соединяться, смотреть не хотелось…

- И, заметьте, что характерно, все происходит за нашей спиной. Втихаря. Нас не спрашивают…

- По отчеству не величают,- подхватил Никита.

- Хочешь скандал устроить?

Я его успокоил.

- Зачем нам скандал? Люди делом заняты. Пусть ползают. А мы давайте, глядим, как дела у молодежи?

- Факелы горят, желание есть... – согласился Сергей, разглядывая окрестности. – Время тоже. Конечно, коньяка нет, но ведь он не особенно и нужен?

- А..- начал, было, Никита, но Сергей его успокоил:

- А они все тут ничего и не заметят… К тому времени как мы вернемся- они не успеют даже на следующую ступеньку спуститься.

Глава 5

11.

Нам хватило одного мгновения, чтоб перейти туда, где нас уже ждали аватары.

Знакомые лица, знакомые слова…

- Привет. Сколько лет! Сколько зим!

- Да уж нечего говорить. Словно вчера виделись… Как у вас дела? Новости есть?

- Дела идут неплохо, мягко говоря. И новости есть. Целых две! Ни за что не догадаетесь, где мы сейчас! - Сказал молодой Никита и, не ожидаясь ответа, выпалил: – В Берлине!

- Ого! – реально удивился я. – Хорошее место.

Я вспомнил давнишние разговоры про «Пудис» и совместную пластинку и сообразил.

- Приехали пластинку дописывать? Поздравляем.

- Фигушки! - Одушевленно отзывался молодой Никита. – Пластинка - это теперь операция прикрытия! Экстрасенсы наши очнулись и готовы к сотрудничеству.

- Письма сработали!

- Какие письма? – не понял я, а потом догадался. - Неужели те, что мы в ваш мир отправляли?

- Да! Индия и Англия молчат, а вот немцы откликнулись.

Ребята выглядели бодро и весело.

- Оккультисты из братской ГДР пригласили нас для эксперимента, - пояснил молодой я.

Мы с Никитой переглянулись.

- Неожиданно,- сказал он.

- Присоединяюсь, - добавил я. – Честно говоря, не думал, что такая странная связка как КГБ и экстрасенсы заработает. Но чего только в жизни не бывает.

- Так… Погодите… - встрепенулся Сергей. - И что, так легко вас туда отпустили? Это ведь форс-мажор!

- Да. Как вас вообще выпустили из Союза, после все того, что в Берлине с нами произошло?- спросил Никита.- Вас ведь охранять должны как…

Он защелкам пальцами, подбирая сравнение. Его юный аватар по-доброму улыбнулся.

- Да не одни мы, успокойтесь… Есть рядом хорошие и дружелюбные люди.…

Молодой Володин пожал плечами.

- Решение принимал сам ЮА! Мы тут, кстати, полезное с приятным сочетаем. Официально мы и приехали тут свою сторону диска записывать, ну и где-нибудь краем с экстрасенсами пересечемся…

- Забавно, - медленно сказал я. Меня насторожил параллельность событий в двух мирах Случайность? Или очередная шутка Мироздания? Бывают ли вообще такие случайности?

Сергей снял вопрос у меня с языка.

.- А вы угадайте, где сейчас мы?

Молодой он посмотрел на него подозрительно, явно чувствуя подвох. Пару мгновений подумал и предположил, явно «стреляя наудачу».

- Тоже в Берлине?

- Выстрел наудачу и – в яблочко! – восхитился Сергей. – Вот она генетика!

- Какие мы умные в молодости-то были,- одобрительно сказал Никита. – Прямо провидцы!

- Что серьезно? – удивился молодой Володин. – Вас-то как туда занесло?

- Занесло? – я хмыкнул.- Что у вас, что у нас творческая командировка. Точнее- научный интерес!

- Мы тут тоже не пустяками занимаемся. Наукой! – как мог солидно объяснил Никита. Снижая градус пафоса, я пояснил:

- Старший Гдальевич нас своим Европейским коллегам захотел продемонстрировать. Мы у него вроде как экспонаты.

- Ага, – подтвердил Сергей. -Передвижная выставка. Мы тут с вами разговариваем, а они вокруг нас там хоровод водят...

Молодой Кузнецов тонко почувствовал пренебрежительный тон.

- Что-то не так?

- Да какая это наука? –поморщился Володин. -Там научные сотрудники- десяток полуголых немцев и двое совершенно голых эфиопов.

- Или занзибарцев.

- Да какая разница? Вот мы сейчас с вами, а у них какой-то обряд идет. Исследовательский…

- Так что они проверяют-то?

- А кто его знает? Они с нами ни словом не перемолвились, ни одного вопроса не задали… Что они вообще планирует узнать, не задавая вопросов?

Переполненные своими впечатлениями, ребята вежливо улыбнулись.

- Ну так хотя бы Берлин посмотрите. Тот самый столб потрогаете…

- Только давайте осторожнее... – усмехнулся Никита. – Одном пальчиком трогайте. А то вдруг опять грузовик и перекинет вас к нам…

Когда Никита сказал про перенос я вспомнил, что не всеми новостями мы поделились с аватарами:

- У нас еще новости есть. Шокирующие.

Скрывать такую новость от самих себя мы не собирались.

- У нашего работодателя конкуренты объявились.

Молодежь смотрела на нас с удивлением. Их удивление вряд ли было меньше нашего, когда мы сами услышали от Доктора о его притязаниях. Пришлось обстоятельно рассказать о Докторе и его опытах по переносы предметов в иные миры. Молодежь не восприняла наш рассказ серьезно.

- Группа парапсихологов не может поделить вас с группой психоаналитиков? – в шутку предположил молодой я. Я ответил ему совершенно серьезно.

- Оказалось, что такими делами как проникновение в иные миры занимаются не только парапсихологи и метафизики, но и просто физики.

- Причем не учителя старших классов, а вполне солидные люди. Со степенями. Правда, там уровень любительский…

Молодой Кузнецов понимающе покачал головой.

- А с доказательствами у них как?

Тут молодежь смотрела в корень. Наша школа.

- Честно говоря, жидковато, – признался я.- Они пытаются в иной мир передавать что-нибудь материальное, а не психоматрицы. Тут с точки зрения здравого смысла наши парапсихологи предпочтительнее…

Молодой Володин обдумал новость и сказал:

- Зато если у них получится… Это какой прорыв будет! Можно, вероятно, и какой-нибудь ваш компьютер передать. А мы вам- наши диски!

- А вместе с дисками – доллары или золото,- продолжил молодой Кузнецов. Он как-то воодушевился.

- Все тогда у нас по-другому пойдет!

- Я бы особенно не обольщался, - охладил я пыл молодежи.- Там еще работать и работать. Установка-то у них есть, и, как они рассказывают, работает, но вот куда их посылки попадают они и сами не знают. У них вещи проваливаются неизвестно куда.

- Жаль, -искренне огорчились ребята. – А то бы…

- А то! – согласился я.- Представляете, как интересно нам было бы Ленинскую премию получить за вклад в науку? Хотя бы и одну на троих.

- И по «Звезде Героя» на каждого… - добавил Никита. – С Грамотой от Верховного Совета СССР.

Все вежливо рассмеялись.

- Как ваш Гдальевич? Взяли его с собой?

- Взяли…

- Он как? Влился в коллектив?

- Притираемся. Он у нас теперь в «Траве у дома» главный вокалист.

- И как космонавты песню приняли? Понравилась она им?

Молодежь оживилась.

- Еще как! Новых требуют. Песня ушла на орбиту, и теперь народ требует развития темы.

Сказал Сергей это так, что намека не услышал бы только глухой и я покачал головой.

- Давайте сами теперь сочиняйте. Мы тут нам не помощники. В нашем мире больше приличных песен про космонавтов, уже нет.

- Что, ни про звезды, ни полеты туда? - молодой ткнул пальцем в воображаемое небо.

- Только если в формате любовной потребительской лирики.

- Это как понимать?

- Типа «…я тебе достану звезду с неба»… Розовые сопли.

Ребята рассмеялись.

- Ну... Такого добра и в наше время хватало. Сами должны помнить.

12.

Что-то произошло…

Комната с огненными исчезла, и я очутился… А где это я очутился? Рядом- никаких черных колдунов, никаких немцев. Небольшая скромная комната, из окна вид на серые мокрые крыши. Обстановка в комнате мягко говоря спартанская. Точнее казенная… Простенькая обстановка. Никакой изысканности. Это явно не немецкий парапсихологический особняк…

А ведь это помещение я не помню совершенно. Стол, шкаф, сейф… Сейф? Металлический ящик, обшарпанный, сделанный явно без любви и изящества. Я еще раз огляделся по сторонам. Хотя при такой мебели, каким он еще может быть?

Интересно это рабочий экземпляр или это раритет из чьей-то коллекции?

Странные мысли. Что-то я нервничаю…

Я посмотрел на руки. Руки как руки. Не дрожат. Уже хорошо. Несколько секунд я изучал хорошо подстриженные ногти и маленькие капельки черного цвета на коже. Я догадывался, что это может быть, но верить в это не хотелось. Скорее всего это чернила- я всегда любил чернильные ручки… Но вот когда я брал такую ручку в руки? Взглядом пробежался по письменному столу, за которым, как оказалось, сидел. Вот она, кстати… С взял самописку, повертел ее в пальцах. Явно не «Паркер». Что-то отечественное… Рядом с стаканчиком для ручек - коробка кнопок. Бумаг на столе нет, зато стоят три телефона. Красный и два серых.

Мысли текли и текли и я поймал себя на мысли, что боюсь подойти к окну.

Я явно провалился в какой-то новый мир. Причем мир «докомпьютерный». На столе нет монитора и под ногами ничего не жужжит… А о чем это говорит?

Я дёрнул головой.

Да ни о чем. Точнее о чем угодно. Тем более ни один компьютер на свете не даст мне ответ на самый главный для меня вопрос – один я туда провалился или нет?

Ну ладно… Будем надеяться… А для начала узнаем какой тут нынче год…

Машинально я посмотрел на часы.

Действительно часы.

Дело в том, что вот уже несколько лет, как я не ношу часов. Вместо них у меня на запястье фитнес-браслет - слежу за здоровьем. На его циферблате кроме собственно часов и минут болталась масса полезных сведений: давление, пульс, пройденные шаги и сожженные калории и, конечно же, год, месяц и день недели. Только вот на том циферблате, что крепился к моему запястью, ничего такого не имелось. Честный циферблат с часами и минутами. Ну, вот только еще в длинном окошечке правой части циферблата можно было прочитать «четвр».

- Четверг, я полагаю,- произнес я. И повторил, уже прислушиваясь к звучанию голоса.

- Четверг…

Голос как голос. Как обычно. Беглый взгляд по стенам. Ни одного зеркала?

«Понятно, - сообразил я. - Это ведь не парикмахерская… Для парикмахерской сейф явно был лишним… А вот зеркало было бы кстати». Наверняка зеркало есть в туалете… Наверняка же тут есть туалет и слава Богу я точно знаю, что искать зеркало нужно именно в мужском туалете… Страшно захотелось подняться и пойти туда. Не по естественной надобности, а для того, чтоб посмотреть на себя, чтоб убедиться, что я- это я.

Но на это я не решился. Коридор за дверью нёс новые опасности для попаданца.

Собравшись с духом, все-таки подошел к окну. За стеклом в необычном ракурсе виднелись башни Кремля. Москва. Уже хорошо. А вот конкретнее?

Я представил московскую географию. В этом ракурсе я кремль уже видел, когда жил в «первом» своём мире. Примерно так выглядели башни из окон Горкома КПСС, что стоял на Старой площади. Получается что? Я в горкоме? Странно… Хотя, с другой стороны, сам перенос разве не странность? Не чудо?

Ладно, куда я попал, я уточню, а вот когда я? И, кстати, понять нужно в какой стране я теперь…

Жаль, что из окна не видно улицы Горького. По ней можно было бы точнее определиться. Если она еще имени пролетарского писателя, то СССР есть, а если Тверская- то СССР уже сгинул.

Я вернулся к столу, чтоб посмотреть на календарь – должен же тут быть хотя бы один, но ничего не нашел. Зато меня посетила новая мысль.

Что-то было не так…

Нет, то, что все вокруг было не так как прежде, это-то было понятно, но вот что с моей памятью? Я же хорошо помнил, что при переносе из мира в мир памяти старая и новая перемешались, почему же в это раз у меня нет памяти того, в которого я вселился… Что-то это означает? А что? Ох, не нравится мне это…

Я опустился на стул, но через секунду поднялся. Просто сидеть и ждать, смысла никакого не было. Нужно было шевелиться, понимать ситуацию. Хотя бы понять, что я тут такое.

Судя по тому, что я сидел тут один, то я наверняка какой-то начальник, а значит, на двери кабинета должна иметься табличка с указанием моей фамилии, отчества и должности. Можно было бы сделать несколько шагов вперед, открыть дверь и узнать, чем я стал в этом мире, но… Рано еще... Вот так вот выйдешь в коридор, и начнут с тобой здороваться незнакомые люди… А что им отвечать, если я пока не знаю, я это или не я. То, что я точно не негр и не женщина вовсе не означает, что я остался самим собой. Зеркало бы могло помочь разобраться в этом вопросе, но до него еще нужно было найти.

Не решившись выйти, я снова сел и начал проверять стол.

Столы, если их правильно спрашивать, могут многое рассказать о своих владельцах. В первом же ящике я нашел небольшую серенькую книжечку с сиреневым штампом «Для служебного пользования». Чуть ниже по центру название- «Телефонный справочник МГК КПСС». Хорошо… Значит память не подвела, и я верно сообразил, что сейчас нахожусь в Московском Горкоме КПСС. А вот вопрос, в каком качестве я тут сижу, остался.

Раз я в кабинете и за столом, значит я работник горкома. Раз один - значит начальник. Логично. Теперь осталось сообразить, какое место я занимаю в местной иерархии и начальником чего работаю.

Начал рассматривать странички, но тут же бросил.

Вот дырявая память! Вход в МГК по паспорту или пропуску! Наверняка у меня есть или то или другое. Я зашарил по карманам. Паспорт, корочка пропуска. Фото моё и фамилия тоже. Я – это я. Уже хорошо. В пропуске рядом с заштампованной фотографией должность - «Заместитель заведующего орготделом».

Карьера, однако!

Еще один взгляд на часы. Около одиннадцати … Время рабочее. Значит я сейчас на работе. А что это значит? А значит это, что надо как можно быстрее валить отсюда.

Три телефона передо мной говорили одно и то же - надо валить отсюда, пока мы не зазвонили.

Согласен. Три телефона это все-таки слишком много… Превратить мысль в действие я не успел.

Сглазил…

Один из серых телефонов негромко тренькнул. Раз, еще раз…

«Хорошо, что не красный» - подумал я. - «От красных телефонов геморроя обычно гораздо больше».

Телефон продолжал звонить, укрепляя желание сбежать отсюда и подумать над ситуацией.

Не дожидаясь, что кто-то придет меня тут искать, я подхватил портфель, что стоял рядом со столом и решительно выдохнув, двинулся к двери.

Ожидаемо, за дверью оказался коридор и люди.

Я не успел сделать и пары шагов, как услышал:

- Владимир Васильевич! Вы куда?

Женщина в скромном деловом костюме попробовала остановить меня, но я преодолел это препятствие и стремительным деловым шагом бросился по коридору.

- Я по первичкам.

Опережая неизбежные вопросы, бросил.

- Вернусь. Буду ближе к вечеру.

Дама отстала, а я прибавил прыти.

По коридорам Горкома сновали люди. Я старался не смотреть им в глаза, показывая, что чем-то озабочен, но кто-то время от времени приветливо кивал мне. Приходилось отвечать.

«Похоже, я тут пользуюсь популярностью» - подумал я. – «Скорее на улицу…»

Хотелось бежать, но я сдерживался. К бегущему по коридору человеку наверняка будет больше вопросов, чем просто идущему деловым шагом. Так что я спокойно измерял коридор шагами, хотя нервы звенели от напряжения. Я раскланивался с теми, кто кивал мне, а с парочкой даже поздоровался за руку. Правда пришлось с виноватым видом быстренько вытаскивать свою руку из чужих ладоней и виновато улыбаться. Мол, ничего не поделаешь, служба…

Пока я шел, меня не покидала желание узнать «когда» я.

В коридоре не нашлось ничего такого, что могло бы помочь мне определиться в этом.

Пугать сослуживцев вопросом, какой нынче год означало, ступить на дорогу, которая могла привести меня в психиатрическую лечебницу. Для человека с такой должностью это означало крах карьеры, а допустить этого я никак не хотел – я же не враг самому себе. Кто знает, насколько я застряну в этом мире?

Спуск по крутой мраморной лестнице и вот он – выход. Уф… Вырвался…

За дверями улица и поток пешеходов. Людей больше, чем машин, причем иностранных почти нет. Все больше «Жигули» и «Волги». О чем это говорит? Пока ни о чем. Слишком мало информации. Покрутил головой туда-сюда… Ни газетных стендов поблизости, ни календарей… Один плюс - люди. Много совершенно обычных людей! У этих людей можно спросить все, что угодно и даже если они посчитают меня идиотом, на карьере это не отразиться…

В голове всплыла старенькая хохма, подсмотренная в интернете. Меня подмывало её реализовать - вбежать в магазин с криком:

- Какой сейчас год?

И, получив любой ответ, с криком «Получилось!» исчезнуть…

Но я был человеком серьезным и сумел сдержаться…

Для начала надо было разобраться с самим собой. Фотография на пропуске само собой есть, но когда я её делал? Надо посмотреть на себя живого…

Искать туалет и зеркало в Горкоме я не решился. Там ведь тоже могли оказаться общительные сослуживцы, скрываться от общения с которыми в кабинка я посчитал позором, а посмотреть на самого себя хочется.

В нескольких шагах впереди я заметил витрину магазина. Конечно не зеркало, но для начала и витринное стекло подойдет.

В нем я увидел отражение улицы и самого себя. Это действительно был я. И никто иной. Только то отражение смотрелось моложе того отражения, которое я привык видеть в зеркале, когда брился. Это было отражение лица 40-45-ти летнего мужчины. С усами… Уже хоть какая-то информация.

Арифметика никогда не была сильной стороной моего образования, и я посчитал, незаметно сгибая пальцы. Получается, сейчас тут конец 90-х. Вывод? Похоже, в этом мире страна обошлась без Перестройки. Или она прошла по какому-то щадящему, не членовредительскому варианту. В таком случае, вполне может оказать, что это тот самый мир, где мы учились в Высшей Комсомольской Школе. Во всяком случае, это объясняет мою карьеру тут.

А тогда что с музыкой?

Я посмотрел на пальцы левой руки. У много играющих гитаристов подушечки пальцев имеют характерные отметины, своего рода мозоли… Нд-а-а-а… Не похоже, что я много играю… Жаль… Неужели мы оставили музыку, для того, чтоб сделать себе карьеры? Или это какой-то другой мир в котором мы и вовсе не играем? От этой мысли стало как-то не по себе.

Ладно. Разберёмся.

Теперь следовало бы подтвердить мои догадки чем-то материальным, фактами…

В нашей молодости кое-где на улицах стояли щиты с ежедневной прессы. Там можно было бы точно узнать и год и день. Я покрутил головой. Ничего похожего как стенд со свежей прессой рядом не нашлось.

Но если нет ничего перед носом, это означает, что нужно поискать чуть дальше.

Деловым шагом куда-то спешащего человека я пошел по улице, глядя то налево, то направо и впитывая в себя новый мир.

Я входил в него аккуратно. Как будто ел холодное мороженное. Маленькими кусочками.

Красный флаг с серпом и молотом на углу здания. Значит, СССР тут точно есть. Вопрос в каком только виде… На стене дома – плакат «СССР оплот мира и стабильности». На плакате, за спиной фигур трудящихся, виднеется карта страны. Отлично! Конфигурация узнаваемая. Страна осталась в прежних границах!

С автомобилями понятно. Отечественный автопром…

Молодежь обоего пола большей частью в джинсах… Ну это-то ни о чем не говорит.

Как же плохо, что не произошло слияния памятей! Ну ладно… Буду как-то изворачиваться…

Магазины… Внутрь заходить не стал, посмотрел вывески. Похоже много небольших торговых точек. Никаких супермаркетов, по крайней мере, рядом со мной. Ничего… Потом разберусь, если будет время.

Впереди показалась ажурная ограда какого-то парка. Был этот парк на этом месте или не был? Не помню. Ну и ладно. Сойдёт как место уединения и принятия нового мира.

Выбрав лавочку, подальше от мам с колясками и играющих в шахматы пенсионеров, поставил портфель между ног и вытащил паспорт. Паспорт СССР. Хорошо. Фотография есть… Я посмотрел на адрес прописки. Знакомый адрес. Женат, дети… Вроде бы, как и было в настоящей жизни, той, которую я уже прожил.

Пришло время посмотреть в портфель…

Портфель меня ошеломил.

Книга, парочка шариковых ручек, парочка пластиковых папок, в которые я даже не стал заглядывать, удивления не вызвали, но там я увидел самое настоящее сокровище. Сотовый телефон. Его вид был самым убедительным подтверждением мысли, что я попал в какой-то другой Советский Союз.

В эти времена, в моем мире, сотовые были только у бандитов и крутых бизнесменов. Я никак не походил ни на тех, ни на других.

Я погладил пластмассовую коробочку. На верхней крышке - эмблема «Моторолы». Раскладушка. Раритет… Открыв крышку, увидел цифры на экране. Больше крупных цифр, которые показывали часы и минуты, меня интересовали цифры мелкие. Те, которые обозначали год и месяц.

1998 год. Сентябрь…

Ну что ж… Мной внешний вид меня не обманул. Я все просчитал правильно, хотя б и на пальцах. Оставалось использовать те возможности, которые давал мне сотовый.

Откладывать дальнейшее я не стал.

«Не знаю, можно ли назвать все это везением – подумал я,- Но вот мне действительно повезет, если в памяти телефона окажется телефоны Никиты и Сергея!»

Вспоминая как нужно пользоваться такой архаичной вещью и тихонько поругиваясь сквозь зубы на уровень здешней техники, наконец, набрел на перечень абонентов… Ничего похожего. Организации, какие-то незнакомые фамилии и ни одного Кузнецова или Володина.

Повертев телефон несколько секунд, я понял, почему не могу найти. На обратной стороне телефона, на корпусе нашлись отгравированная надпись «Инв. № 57». Телефон оказался не моим собственным, а казенной вещью…

Сложив телефон, я задумался. «А счастье было так близко, как возможно!» Все-таки Пушкин во всех мирах как был головой, так и остался.

Но классик классиком, а проблема то не решается.

Я снова окунулся в портфель. Бумаги, бумаги, а вот и она. Я искал её, так как точно знал, что она должна была у меня быть. Она- это записная книжка.

И сразу на букву «К». Кузнецов. Я возликовал! Сразу два телефона- рабочий и домашний. Вот на работу я и позвоню. Судя по номеру, телефоны у Никиты были традиционные, стационарные.

Я только хотел нажать кнопку вызова абонента, как сообразил, что не знаю пока о чем с ним говорить.

Как понять что это за Кузнецов? Тот, который мне нужен или местный, который не в курсе наших приключений? А потом сообразил.

Гудок, еще один гудок… Я представил, что Никита смотрит на телефон, точно также как я смотрел на свои три несколько минут назад. «Хорошо, если так»,- подумал я.

- Алло…

Мой вопрос был быстр.

- Есть песня «И Ленин такой молодой»? Кто её авторы? Мы или Пахмутова и Добронравов?

- Что придуряешься?

Голос был Никитин, но это ничего не означало. Даже то, что в голосе звучала радость.

- Конечно мы!

- А как ты меня узнал? – удивился я.- По голосу?

- По номеру, – укоризненно, как малоумному, сказал он. - У меня телефон с определителем номера.

Мне стало легче. Не один я тут. И сразу, чтоб не откладывать, самый главный в этот момент вопрос, спросил:

- Как память?

- Плохо,- голос друга стал тусклым. – Только своя… А у тебя?

В его голосе звучала та же надежда, которая только что жила в моем.

- Аналогично, – вздохнул я. Впрочем, я тут же взял себя в руки. Рыдать и заламывать в отчаянии руки можно сколь угодно долго. Чувства- чувствами, но ведь надо как-то жить в предлагаемыми Мирозданием обстоятельствами.

- С работы можешь уйти? Так, чтоб местного себя не подставить. Ты, кстати, сейчас где?

- В Министерстве путей сообщения.

- Надо собраться и подумать, что делать.

- Хотелось бы… А ты где?

Я посмотрел на лавочки с пенсионерами, на клумбы и кустики и не стал вдаваться в подробности.

- В Горкоме. На Старой площади. Надо Серегу искать.

- Ты сообразил, что мы тут не музыканты? – спросил Никита. Я вздохнул.

- Сообразил.

- Получается тут какой-то третий мир?

- Получается….

Я спохватился, что валюсь в ненужный минор и добавил.

- Но хоть третий, хоть пятый, какая нам разница? Нужно выход искать. Надо опять в кучу собираться.

- Все к тому идет, – согласился Никита. - А где собираться-то?

Я немного замялся.

- Давай для начала Серегу отыщем. Поищи его телефон. Мне звонить с казенного аппарата не хотелось бы.

- Понятно,- согласился Никита. – Ты в Горкоме кто?

- Заместитель заведующего орготделом, - с непонятной гордостью сказал я.

- Личные звонки с казенного телефона не вяжутся с высоким званием заместителя заведующего орготдела?

Никита понял щекотливость моего положения.

- Типа того…

- Да это нехорошо…

- Добро. Тогда сиди на связи. Позвоню и договорюсь с Серегой.

Глава 6

13.

Не один!

От осознания этого мне стало легче.

С тихой радостью в сердце я следил, как прыгают воробьи по песчаным дорожкам. Прыг-скок… Прыг-скок… Ни забот, ни огорчений… Не то что у нас… Ну и ничего! Теперь, когда нас как минимум двое, то мы обязательно что-нибудь придумаем, вывернемся. Хорошо бы, что и Серегу сюда затянуло…

Я следил за птицами, не реагируя на доносившиеся с соседней скамейки пенсионерские голоса целиком отдавшийся чувству тихой ласковой надежды.

Мне оставалось сидеть и ждать… Потом я подумал, что возможно именно сейчас могу серьезно подвести своего здешнего аватара. Кто знает, что там у него запланировано на этот день? Так вот вмешаешься в чужую жизнь... Хотя как это « в чужую»? Это моя собственная жизнь и есть. В другом мире, но – своя!

Мне казалось, что тот странный факт, что у меня нет его памяти может говорить о том, что надолго мы тут не задержимся, а значит, через какое-то короткое время, все тут вернется на круги своя, и мне тутошнему придется отвечать за то, что я сделал и, возможно, не сделал, но должен был сделать…

«Надо оставить ему письмо, - решил я. – А то еще умом двинется от здешних непоняток…»

Я открыл портфель – бумаги там вроде бы, хватало. Но только я откинул крышку, как телефон в ладони беззвучно завибрировал. Я подумал, было, что это Никита, но на экране красовался незнакомый номер. Номер сотового телефона.

Аппарат звонил, а я смотрел на него, не зная, что делать. Пенсионеры на соседних лавочках начали вертеть головами в поисках надоедливой мухи и в итоге уставились на меня.

«В конце концов, скажу, «неправильно набран номер» - подумал я. Наверняка и тут люди не безгрешные, наверняка и они ошибаются…»

- Слушаю…

- Слушай, Перемолотов! Ты чего на рабочем месте не сидишь? Тебе Партия поставила кабинет сторожить, а ты сбежал куда-то…

Голос я узнал, но не поверил.

- Серега, ты что ли? – неуверенно спросил я.

- Я, конечно, – довольно ответил Володин. – До меня Никита дозвонился.

Нас тут трое! Это даже не радость. Это что-то запредельное!

- Ты сейчас где? – вцепился я в друга.

- Территориально? Территориально в районе Таганки.

«Уже легче, – подумал я. – Центр. Тут все рядом…»

- А социально? Можешь с работы отпроситься?

Он хмыкнул.

- Пока не знаю. Но, если не отпустят, то ради такого случая - сбегу. Или уволюсь.

Серега шутил, значит не так у него все и плохо. Зная его предприимчивую натуру, я поинтересовался:

- У тебя сотовый личный, или как у меня, казенный?

- Похоже, я тут какой-то мелкий предприниматель… - ответил он. - Богатей! И сам себе хозяин…

Ответ на любой вопрос в нашей ситуации рождал всё новые и новые вопросы, но вот обсуждать их по телефону мне не хотелось. Раз тут есть КПСС, то где-то рядом есть и КГБ и вот никогда я не поверю в то, что контроля за сотовыми в этом обществе нет. Наверняка кто-то сидит и слушает и то, что я работник Горкома не освобождаем меня от контроля со стороны. Я все-таки не член Политбюро.

- Тогда так… Звони Никите и договариваетесь, где нам можно встретиться… Хорошо бы где-то в центре. Например, в…

Я хотел предложить несколько вариантов на выбор, но подумал, а что стесняться?

- Лучше всего как раз тут, где я уже сижу. В скверике, рядом со Старой площадью… Найдете? Я буду на главной аллее.

- Найдем, конечно... Если прятаться не будешь…

Тон его стал озабоченным.

- У тебя не складывается впечатления, что мы тут ненадолго?

Я понял его беспокойство.

- У тебя тоже памяти местной нет?

- Нет. Как и у Никиты…

Ответить на это можно было только одно.

- Поживем- увидим…

Я прервал связь и сжал телефон в ладони. Мне оставалось ждать, но ждать не означало бездельничать.…

Приставать к пенсионерам на предмет уточнения реалий этого мира я не стал. Появятся друзья вот все вместе и определимся, что делать дальше. Наверняка кто-нибудь сообразит купить газету.

Из двух самых главных вопросов русской интеллигенции для меня без ответа оставался только один.

Кто во всем виноват, я, если не знал наверняка, то догадывался.

Доктор физико-математических наук со своей установкой остался в России, и повлиять на нас вряд ли мог, а вот Берлинские парапсихологи, наверное, и в это момент времени продолжали творить свой обряд. Они проверяли Гдальевича, и именно эта проверка зашвырнула нас сюда. Вопрос надолго ли?

Если надолго, то плохо наше дело. Нормально жить жизнью своих автаров и не располагать их памятью невозможно. Как говорят разведчики- это провал. Родных мы еще можем как-то обмануть. А вот что делать на работе? Дай Бог, что мы только скользнем по поверхности этого мира, как камешек, брошенный ребенком по водной глади, оставим несколько разбегающихся кругов и снова вернемся в свой мир. А если не так? Страшно представить, что тогда будет. Как и кому это все можно будет объяснить?

Я потряс головой, отгоняя нехорошее видение - стою я перед врачом -психиатром и на мне смирительная рубашка.

Остается надеяться, что такого не случится.

Я еще немного пофантазировал на эту неприятную тему и остановился только тогда, когда сообразил, что если у меня нет памяти аватара, то может получиться и так, что моей памяти об этом дне, не останется и у него. Надо как-то его предостеречь… Проинформировать о ситуации…

Время у меня было, и имелась задача, требующая решения.

Следовало бы написать задуманное обращение к самому себе, в котором объяснить все происходящее, начиная с 11-00 Московского времени.

В портфеле нашелся и блокнот, и ручка…

Почесав затылок, я начал…

«Во-первых, ты не сумасшедший. Впрочем, и я, тот я, который пишет тебе эти строки, тоже остается в своем уме. Тебе нужно принять мысль, что ты - не обычный человек, как и два твоих школьных друга- Никита и Сергей.

Я пишу тебе это сообщение, потому что тебе наверняка самому заходится объяснить себе, что происходило с твоим телом с 11-00 17-го сентября. У меня нет уверенности, что ты будешь помнить о событиях, так что тебе придется поверить мне на слово. И заранее хочу предупредить, что звучать этот рассказ будет фантастически, но, надеюсь, ты любишь фантастику также как и я.

События, частью которых ты сегодня стал, для меня начались в 2022 году в совершенно ином мире….»

Я писал, писал, писал… Писал, как получалось, стараясь описать свой жизненный путь в обоих мирах.

Что-то правил, что-то вычеркивал…

Мне не хотелось, чтоб у местного меня создалось впечатление временного помрачения рассудка и потому я вставлял в рассказ побольше исторических событий, типа Фестиваль, съезды КПСС и Комсомола. По нашим музыкальным достижениям я прошелся вскользь, чтоб не создавать ему комплекса неполноценности.

Я писал минут сорок, превращая мысли в слова и размещая их на блокнотных листах. Останавливался, вспоминал и писал дальше. Мне было, что вспомнить. Много чего накопилось…

Друзей я увидел издали, и пошел им на встречу. Каждый из них уже нес отпечаток солидности. Тут и возраст, и хорошие портфели в руках и плащи и шляпы…Они приближались, и моя улыбка делалась все шире и шире.

Возраст!

Около часа назад, по моему, субъективному времени там, в Берлине, рядом с тобой стояли два... Ну, если говорить о друзьях с уважением... Два сильно пожилых человека. Можно сказать старика.

А тут по осенним лужам шлепали двое крепких мужичков без морщин на лицах, без седины в усах и бровях.

Смотрелись друзья красиво.

Крепко пожав каждому руку, словно год их не видел, потянул к свободной лавочке.

- Ну, как у вас ощущения от нового мира? – спросил я. – Всем довольны? Точнее, местом в нем?

- Точно ли он новый? – не поддался на провокацию Никита. – Может быть, все-таки это тот мир, в который мы провалились в первый раз? Тот, где мы все закончили ВКШ… Время иное, а мир тот же. Мы принесли изменения…

Он смотрел, словно спрашивал.

- Может быть, мы просто не помним?

Сергей смотрел на него, думал… Подумав, сообщил:

- Вообще, есть место, где мы получит верный ответ и все встанет на свои места.

Я вопросительно поднял брови.

- Культтовары. Отдел грампластинок.

- Погоди, - оставил я его. – Мы же вроде теперь не играем. Наших пластинок тут просто быть не может…

- А мы не свои пластинки спросим.

Сергей был спокоен. Глядя на него и я успокоился. Он явно точно знал, о чем говорил.

- А что?

- Ты же сам предложил. Спросим, кто тут написал «И Ленин опять впереди….» Сразу станет ясно, что это за мир - новый или старый…

- Он прав,- подумав, согласился с Володиным Никита. – Так вот сразу ничего другого в голову не приходит такое, что может отличить один мир от другого. Пошли искать грампластинки…

Мы поднялись, спугнув с дорожки нахальных воробьев, и пошли к выходу.

Головами по сторонам мы не вертели. Мелкие частности нас сейчас не интересовали. Хотелось понять главное.

- Если это всё-таки окажется наш второй мир, - не выдержал молчания Сергей. - То получается, что вняли Андропов и Брежнев голосу разума…

- Нашей информации?

- Ага.

- А с чего у тебя такая уверенность? – не согласился с Сергеем Никита. - Мы же ничего про тутошнюю историю не знаем… Как тут процессы шли…

- Да, - поддержал я Никиту. – Горком и Министерства во всех мирах будут. И тут удержали коммунисты власть, не сдались демократам.

Сергей погрозил нам пальцем.

- Конечно. Куда простому народу без Горкомов и Министерств? Никуда… Вот потому-то их везде хватает, а вот кооперативов…

Он показал на вывеску «Кооперативное кафе «Сказка». За стеклом были видны несколько столиков, буфетная стойка, а на ней- явно электрический, но расписанный под хохлому, самовар. В кафешки сидело десятка два посетителей и кое-кто, похоже, явные иностранцы.

- Получается, пошли коммунисты навстречу желания рабочих не просто работать, но и зарабатывать… В нашем-то мире такое только без коммунистов получилось.

Из открывшихся дверей вышли парень с девушкой в куртках цветов американского флага.

- Если тут еще и доллар в ходу,- предположил Сергей, - то молодцы местные большевики! Дали для инициативных людей возможность самореализации и заработка. Уравняли образованных и рукастых.

- А, кстати! Ты тут кто? Кооператор?

- Похоже, что так, - согласился Сергей. – Пришел в себя в кабинете. Один.

- Кабинет?

Он пожал плечами.

- Ну не то что б кабинет… Скорее большая комната. На столах - разная электроника в разобранном виде. Тестеры, радиодетали… Народу вокруг никого.

- Непонятно. Ремонтная мастерская что ли?

- Самому непонятно. Не знаю… Может быть и мастерская. Только я потом пошарил по карманам и вот что нашел.

Не останавливаясь, он сунул руку во внутренний карман и достал оттуда визитную карточку. Карточка красивая, в три цвета. «Кооператив «Электрон». Председатель кооператива. Володин Сергей Вячеславович».

- Налоги, наверное, о-го-го какие! – вздохнул Сергей, слово платил их из своего кармана.

- Наверняка, - согласился я. - Но ведь на такие визитки и на личный сотовый хватает…

Сергей самодовольно улыбнулся.

- Не знаю, что это нам дает… – сказал Никита, обходя лужу, в которую я зашел, пока разглядывал визитку. – Тут нет главного ответа - тот это мир, в который мы изменили своим присутствием или какой-то другой? В любом случае нужны не логические теоретические выводы, а подтверждающие теорию факты.

Возражать никто не подумал, настолько очевидно было это утверждение.

Шагов двадцать мы прошли молча.

Город вокруг нас жил деловой жизнью и никакого отличия одной Москвы от какой-то другой так вот сразу найти было невозможно. Да поменьше иностранных автомобилей на дорогах, гораздо меньше рекламы, но всё-таки были и бьющие в глаза черты, выбивающиеся из образа столицу первого государства победившего социализма, вроде рекламы Пепси.

Люди выглядели бодро. У молодежи, кроме уже замеченных мной джинсов, через одного- комсомольские значки.

- Жив комсомол,- кивнул Володин на группу молодежи, вышедшей из магазина. – Может быть, и Тяжельников тоже в строю?

- А что вы вообще знаете об этом мире? – подол я голос. -Мне из кустов мало что видно было. Там ни газет, ни радио. Никто из вас газету купить не догадался?

Никита обрадованно закивал.

- Конечно! Есть такая газета «Правда» там все по полочкам разложено…

Я даже остановился.

- И чего ты молчишь? Кто тут Генеральный Секретарь?

Никита отвечать не стал, а приостановился и, открыв портфель, протянул мне газету. Мол, сам разберешься.

При виде газеты на меня накатил легкий приступ ностальгии. Газетный лист был точно такой же, как и в нашем мире. Рыхлая, желтоватая, бумага. Узнаваемый шрифт. Никаких отличий от оригинала. Мелькнула мысли, что, наверное, это и есть то, что объединяет все миры. Должно же в мире быть нечто не подверженное изменений?

На ходу я просмотрел передовицу.

- Некто Васнецов. Не знаю как вам, а мне эта фамилия ничего говорит?

- А тебе?

Я пожал плечами.

- Что-то мы впереди паровоза бежим,- остановил нас Сергей. – Давайте все-таки перестанем гадать и с миром определимся, какой он по номеру. А вот когда определимся, то и будем решать, что нам дальше делать.

Голос его стал печальным.

- Если у нас сегодня памяти не прибавится, то плохо нам придется завтра…

Вот об этом можно было и не напоминать. Все прекрасно представляли, что будет завтра, если нам придется остаться в этом мире в прежнем качестве. Только вот у каждого в головах звенящая пустота.

Решив подбодрить товарищей, я напомнил им.

- Какой бы он ни был, этот мир, новый или старый, но у нас тут есть целых три реперные точки, – сказал я. Друзья посмотрели на меня с интересом, потом задумались.

- Площадка за школой? – предположил Сергей. - Помните, как мы учебник истории изучали?

Я кивнул.

- Там можно было бы какого-нибудь школьника найти и учебник у него реквизировать…

Идея была хоть и скороспелой, но, по существу, верной. Правда, как только я представил, как это будет выглядеть со стороны, и отказался от неё. Кто знает как тут у них с уровнем преступности? Посчитают, что мы напали на пионера?

- Нет. Не стоит,- оценил идею Никита. – Еще в педофилы запишут… А оно нам надо?

- Согласен. Лучше не рисковать, - согласился я.

- А две другие?

- Две другие - это кабинет Андропова и «Дальрыба»… Прислушайтесь к себе. Куда кого подсознательно тянет?

Я посмотрел то на одного, то на другого.

- В кабинет мы вряд ли попадем… Может быть действительно тогда поехать к школе? - смущенно сказал Сергей. – Конечно без крайностей. Помните как тогда, в 1972-м? Сидели и думали… И ведь жизнь как-то сложилась!

- Не думаю, что это поможет… - сказал Никита. – По-моему единственное место, где что-то может проявляться это «Дальрыба», если она, конечно, есть в этом мире.

- А верно! – сказал я, мгновенно становясь озабоченным. – Я тут фантазирую, а может быть в этом мире нет ни школы, ни «Дальрыбы». Может быть, в этом мире и Андропова не было. А мы тут губы раскатали…

- Есть еще четвертая точка. Мееров,- негромко сказал Никита. – Вот с ним-то я тоже с удовольствием пообщался. Если в этом мире есть кооперативы и возможность заработать, то он, я думаю, и в этом мире преуспеет.

- И что? Попросишь деньгами поделиться?

- Зачем деньгами? – пожал плечами Никита. – Знаниями… Он наш ровесник и очень может быть, то в этом мире, даже если это мир номер три, пошёл тем же путем. Оккультным. Это- единственный человек, который хотя бы теоретически нам может поверить.

- А может быть и помочь…

Глава 7

14.

Нужный нам магазин нашелся в конце квартала.

Мы уже через витринное стекло увидели, что пришли туда, куда нужно. Это был настоящий очаг культуры! Тут были и пластинки, и бытовая электроника. Даже с улицы были видны экраны телевизоров.

- Новости! – сказал Никита. – Вот, что нам сейчас нужно!

Какая-то компания выбирала телевизор, и продавец включил аппарат, показывая товар лицом.

- «Темп» - негромко сказал Сергей. – Отечественный!

Экран немного «рябил», но и картинки и комментариев диктора нам хватило понять, что за жизнь идет в стране. В «Новостях» люди рапортовали о выполнении и перевыполнении, что-то открывали и запускали в космос. Жизнерадостные туристы радовались жизни, а из-за рубежа доносились отзвуки классовых битв. То есть все это походило на те передачи, что мы сами в молодости видели в своем мире.

Сергей подошел к работающему аппарату и защелкал переключателем каналов.

- Девять программ, - сказал Сергей. – Сигнал наверняка не цифровой, а аналоговый. Пульта явно нет. Примитив.

- Главное, Партия у руля и кооперативы тут есть. Пошли к пластинкам.

В пластинках нас ждал сюрприз. Кроме грампластинок там уже торговали лазерными дисками. Сергей значительно покачал головой.

- Тот мне показалось, что в моей мастерской такой проигрыватель в ремонт принесли… Однако!

Он отбежал в сторону. К той стене, где стояла техника. Через минуту вернулся с переполненными энтузиазмом глазами.

- В свободной продаже три модели СД-проигрывателей! И видеомагнитофоны есть! Класс!

- Ребята! Мы зачем сюда пришли? – серьезно спросил Никита, не понимавший восторгов Сергея. – Если нам предстоит тут остаться, то мы все изучим изнутри. Мы за делом пришли? Так давайте его делать!

Все-таки это мир оказался новым миром…

Той песни, который мы хотели проверить этот мир на реальность тут вообще не существовало... На всякой случай мы в разговоре с продавщицей перепробовали несколько названий, процитировали куплет, но девушка с форменным халатике только мотала головой. В конце концов. Чтоб расставить точки над ё и дать нам дополнительный шанс, я попросил.

- А покажите мне пластинку композитора Пахмутовой. Есть у вас такая?

Разумеется, пластинка нашлась, а вот песни на ней не оказалось…

Не доверяя глазам, я пальцем провел по задней стороне конверта, пересчитывая и перечитывая названия песен. Их на пластинке уместилась целая дюжина только вот нашей песни «И вновь продолжается бой» там не было.

- Если её нет тут,- пробормотал над ухом Сергей, тоже пересчитывающий песни. – То значит, её в этом мире вообще нет.

Девушка-продавец смотрела на нас ожидающе. Явно готовилась назвать цену пластинки и отправить нас в кассу, но мы, потрясенные увиденным, позорно сбежали, ничего не купив.

Отойдя от прилавка, мы начали осмысливать эту информацию.

- Получается, что это третий мир, – сказал Сергей. Сказав это, он принялся оглядываться, словно пытался найти еще одно подтверждение этой печальной мысли. Действительно печальной.

Меня не интересовал номе, который мы присвоим этому миру. Главным тут было другое.

- Получается, нас тут не ждут…- сказал я. – У нас тут случайное попадание… Можно сказать «в молоко»

- Как муха в молоко…

- Мироздание шутит.

- Да какое Мироздание? Это все негры с немцами... –назначил виновных Сергей. Спорить никто не стал. Другого объяснения происходящему просто не было.

Да… Во втором мире, где сейчас шел 1974 год, мы еще могли бы прийти к тем, кто остался. К тому же майору Иванову, может быть действительно, найти Тяжельникова и узаконить наше пребывание тут. Но в третьем мире… Получалось, что шансов безболезненно встроиться в эту жизнь у нас ничтожно мало.

- Интересно, а тут наш Иванов служит? – спросил Никита.

Мысли у нас всех текли по одному и тому же руслу.

- Наверное, он теперь генерал…

Я подрезал иллюзию на корню.

- А может быть он тут вообще не военный, а врач педиатр.

Я с нажимом повторил.

- Это не наш мир. Нечего строить планы, опирающиеся на старые связи. Тут их нет. Все веревочки оборванны…

Мы замолчали. Вживаясь в новый мир. Вокруг кипела жизнь, очень похожая на настоящую. Но, увы – не наша. Все-таки до того, как пластинка окончательно расставила все на свои места, каждый их нас надеялся, что этот мир окажется миром знакомым… И что делать? Что делать завтра? Ведь я, какой-никакой, а -начальник. Завтра придется сесть в кабинете и руководить… А как? Я передернул плечами.

Хорошо еще, что я в этом мире не стал доктором. Что бы я делал завтра, если бы завтра позвали бы оперировать? Симулировать сумасшествие? Руки ломать?

- Да,- сказал Никита. – Положение наше – не позавидуешь… Минусов много… Но есть и плюсы!

- Ну и в чем ты их видишь? – полюбопытствовал я.

- Связей нет, но появился верный шанс проявить себя в этом мире. Почему бы нам не зайти с другого бока? – сказал вдруг Никита. – С совсем, совсем другого… Мир другой, но если все повернется так, что в нем нам придется как-то устраиваться, то…

- Музыка?- перебил его Сергей. - Какой же он «другой»? Это путь проверенный…

Никита кивнул.

- Она самая. Если уж Жизнь сдала нам для игры тут такие карты, то грех было не использовать такой козырь, как неизвестная тут песня!

Он подмигнул мне.

Отчасти Никита был прав. В СССР хорошая песня о Ленине вполне могла бы помочь нам заявить о себе, тем более это не просто песня! Это- шедевр! С большой доли иронии я подумал, что если мы тут неделю будем вживаться в мир, при этом, не выходя на работу, а потом покажем им стихи и ноты и скажем, что все семь дней сочиняли её, то нас не только простят, но и некоторое время будут носить на руках.

И, кстати, кроме этой песни тут возможно неизвестна песня Леннона, появившаяся на свет в мире номер два. Два таких козыря могут не только помогут нам проявить себя, как выразился Никита, а просто обессмертить!

- Я, в принципе, не возражаю, но... - Я покачал головой с сожалением.- Но только если как оружие последнего шанса.

Друзья мыслили стратегически и смотрели далеко вперед. Я же был тактиком.

- Пережить нормально завтрашний день нам песня не поможет.

- В любом случае,- упрямо сказал Никита,- это реальный шанс и для нас и для тех, нас, что живут в этом мире.

- Что предлагаешь?

- Я предлагаю вот что…

Глядя на нас Никита замолчал, собирая ощущения и превращая их в слова.

- Это для нас здешних - шанс.

Он достал блокнот.

- Я тут начал писать письмо самому себе.

- И ты тоже? – обрадовался я.

- Конечно. А что еще остается делать в этой ситуации? И вы давайте тоже. Пишите себе. Опишите ситуацию и, вдобавок, пусть каждый напишет по куплету и приписку сделает, что б позвонили мне. Я тут самому себе письмо большое написал.

Москвичи и гости столицы ходили вокруг, толкались, не обращая внимания на путешественников во времени.

- Может быть, звуковое письмо им оставим? – предложил Сергей. - Музыку-то мы им как передать сможем?

Я посмотрел по сторонам. На витрине действительно лежало несколько видов кассет.

- Кассету-то мы, положим, купим. А магнитофон где возьмем? – ответил я вопросом на предложение

- На лице Горького была контора звукозаписи, – напомнил Сергей. - Может быть, и тут есть? Там и запишемся. Музыкальной открыткой.

- Сделаем проще...- сказал Никита. Он посмотрел по сторонам, не нашел, что искал и повернулся к ближайшей продавщице.

- Девушка! А где тут у вас нотная бумага продается?

Больше нам в магазине делать было нечего.

Купив «Тетрадь для нот» мы ушли прочь.

- Надо было бы выбрать их посетителей кого постарше и спросить у него, Леннон-то у них жив? – сказал Никита. – Мало ли как тут жизнь протекала?

- Битлы тут точно есть,- отозвался Никита. – Я там пластинку видел.

- Где? – остановился Сергей. – Пошли, покажем…

- Успеем еще, – дернул я его за рукав. – Если в этом мире задержимся, то узнаем. А если выбросит нас обратно в Берлин, то будет уже неважно. Пошли-ка лучше в кафе…

Мы вернулись в кооперативное кафе, мимо которого проходили, когда искали «Культтовары». В небольшом зале вместе с ароматами хорошей выпечки звучала музыка. Народу было немного и мы, заняв столик подальше от входа, начали писать письма самим себе.

- Ого! Битлы тут есть,- поднял палец Сергей, отодвинув в сторону бумагу. – Я же говорил!

Я прислужился. Звучала инструментальная обработка «Вчера».

- Ну и хорошо, - отозвался, не отрываясь от своего листа, сказал Никита. – Если б у них тут Леннона с Маккартни не было, то меня бы жаба задавила – сколько музыкального материала бы пропало!

Прихлёбывая кофе (никаких бумажных стаканчиков, только хороший фарфор!) мы сочиняли свои обращения к местным аналогам.

Я закончил первым и, глядя на товарищей, задумался, что буду делать, если все-таки придется остаться тут. Плюсы от этого положения, конечно же были, но какие-то хлипкие! Скорее их приходилось придумывать и убеждать самого себя, что это хорошо.

Почти одновременно Сергей и Никита закончили свою писанину, отложили листки.

- Без ошибок написали-то? – спросил я. – А то оконфузимся перед местными…

- Даже если и будет что-то не так, то они на это внимания не обратят,- сказал Никита.

- Ага,- согласился с ним Сергей, – просто подумают, что в нашем мире именно такая орфография. Дальше куда?

Он сложил лист письма и убрал его в портфель. Собрав с блюдечка остатки пирожного объявил:

- Я бы в «Дальрыбу» двинул бы. Так…. Без особенной надежды…

Он пошевелил пальцами в воздухе, словно хотел там поймать удачу.

- Просто на всякий случай.

Я тоже думал об этом, и у меня имелись возражения.

- Во-первых, неизвестно есть тут «Дальрыба» или нет,- возразил я. - Во-вторых, даже если и есть, неясно занимается она теми же делами, что и в нашем мире. И в третьих. - «Дальрыба» режимное предприятие. Даже она тут и есть, то дальше проходной мы туда не продвинемся.

- Согласен,- высказался Никита. – С улицы нам туда не прорваться.

- Ну а с письмом из Горкома? – не сдавался Сергей.- Может же инструктор Горкома приехать в тамошнюю партийную организацию? Поинтересоваться, как на конкретном рабочем месте Коммунизм строится?

Никита с интересом посмотрел на меня. Это был новый поворот в использовании наших новых возможностей.

- А что? Дело говорит! Подключай административный ресурс!

- Ага! - сказал я. – Я из Горкома еле-еле ноги унес, и возвращаться туда за письмом не хочу…

Идти этим путем мне настолько не хотелось, что я придумал еще один аргумент «против».

- Тем более меня-то может быть, и пропустят, а вот с вами как быть?

Сергей очень быстро нашелся. Похоже, идея поискать ответы на все вопросы в «Дальрыбе» ему очень нравилась.

- А мы пока вокруг походим. Каких-то знакомых встретим?

Но Никита уже остыл.

- Он прав. Даже если и встретим, что мы им скажем?

Он вздохнул и что-то подправил на листе с нотами.

- Тем более, действительно, непонятно занимается ли институт в этой мире этой тематикой. Они-то нам память восстанавливали, а не порталы в новый мир налаживали.

Мы замолчали. Бесконечно сидеть в кафе смысла не было. Кофе и пирожных, хотя бы и очень вкусные, не решали наших проблем. Ситуация требовала каких-то действий, а не сидения на месте.

- Тогда остается Гдальевич… - сказал я.

- А как мы его тут найдем?

Я пожал плечами.

- Элементарно, Ватсон… Тут должна быть «Мосгорсправка». Почему не попытаться? Ну а если не получится его отыскать, то…

Я развел руками, соглашаясь на реализацию безумного плана по проникновению в режимный институт.

Сергей пошевелил бровями, поморщился.

- Ну… Если «Мосгорсправка»… Тогда уж и про «Дальрыбу» узнаем, объявил он. - Посмотрим, где она в этом мире плавает и хвостом бьёт.