"Дедовщина" в Советской Армии

Глава 1 Армейские статусные системы и определение "дедовщины"

“Вооружённые Силы - последняя причина и последний аргумент государственности; они есть – внешне и внутренне – последний оплот данного правопорядка. Разложить и завоевать эти силы означает обезоружить и лишить защиты государство."

Иван Александрович Ильин[1]

Описание социальных отношений в Советской Армии в период с конца 1960-х до 1991г. следует начать с характеристики существовавших в ней трёх статусных систем. Одна из них формальная, или уставная система. Это установленный «сверху» идеальный армейский порядок, прописанный «буквой» Устава. Две другие системы, – «дедовщина» и «землячество», формировались «снизу» и являлись неформальными. Обе названные неформальные системы – неуставные.

Неуставные отношения – понятие широкое. Это любые отступления от требований уставов, в том числе и спровоцированные конкретной ситуацией или несовершенством самих уставов. В некоторых случаях «дедовщина» также могла проявляться и в форме досконального соблюдения уставов в адрес новобранцев.

Для упрощения в дальнейшем будем вкладывать в это понятие отношения, связанные с насилием, издевательством и глумлением в военной среде, с корыстной целью подчинить своему влиянию.

Наиболее распространенным видом неуставных отношений в Вооруженных Силах СССР являлась “дедовщина” или «стариковщина» (“годковщина” на Флоте).

«Дедовщина» – это устойчивая система взаимоотношений между военнослужащими, родственная традициям криминального мира. Она основана на подчинении старшими, по сроку службы, призывами – младших и создаёт неформальную унизительную иерархию старшинства. При этом возраст военнослужащих, их воинское звание и должность имеют второстепенное значение или вообще не играют существенной роли.

Если упрощенно – старшие призывы живут за счет младших. Название “дедовщина”, или “стариковщина”, пошло от названий военнослужащих старшего призыва – старослужа­щих (“старики”, “деды”). На флоте старослужащих называли “годками”, а само явление – «годковщиной».

Кроме того, огромную опасность таило в себе это явление и для гражданского общества СССР. Ведь молодые люди, прошедшие такую “школу жизни”, зачастую становились носителями усвоенного ими девиантного поведения и «на гражданке».

Скорбный перечень нарушений норм общественной жизни, прямо или косвенно взаимосвязанных с «дедовщиной», был огромен. Это: рост «блатного мира»; оскорбления старшими и более сильными младших и слабых в дворовых компаниях, в школах, в интернатах, в профессиональных учебных заведениях, в ВУЗах и военных училищах, нередко перерастающие в негативную традицию; мужская грубость и насилие в семьях; притеснение начальниками подчинённых и многое другое. Всё это влияло на жизнь человека до и после службы в армии, деформировало его мировоззрение и личность.

[1] Ильин И.А., Собр. соч. в 10-ти томах, т. 8, с. 229, - М.: Русская книга, 1998.

Глава 2 "Землячества"

Неуставные отношения на национальной почве были широко распространены в Вооруженных Силах СССР. Их называли «землячества». Это следствие вынужденного смешения представителей различных народов, отдельных социальных групп. В экстремальных условиях армейского быта была отчётливо видна разница между типами человеческих характеров и особенностями национальных культур.

В “землячества” объединялись по следующим признакам.

1. Проживания в одном регионе.

В частях, однородных по национальному составу, в “землячества” объединялись военнослужащие из одного региона, области, города, реже по принципу “городской житель”, “сельский житель” или студенчество техникумов и вузов. Такие группы чаще всего обеспечивали своим членам лишь психологическую поддержку, реже покровительство земляков из старослужащих. В большинстве случаев такие “землячества” являлись малооформленными и не ломали устои “дедовщины”.

В многонациональных частях названный вид «землячеств» обычно был слабо выражен.

2. Принадлежность к какой-либо национальной группе.

С появлением крупных национальных групп «дедовский порядок» деформировался.

«Дедовщина» и «землячества» находились в непрерывной борьбе за преобладание в солдатской среде. Можно выделить три основные состояния:

1) Национальный контингент малочисленный и не образует чётко очерченных «землячеств».

В этом случае «дедовщина» имеет «классический» вариант. В казарме конкурируют, взаимодействуют и образуют смычку «дедовская» и уставная системы отношений. Есть лишь отдельные проявления «землячества», когда, например, старослужащий покровительстввовал своему земляку – новобранцу, не выходя за рамки дозволенного «дедами».

2) Нарушение национальной однородности достигло «критической массы» для образования «землячеств». Их могло быть одно или несколько в казарме. Но «дедовский порядок» всё ещё оставался основным.

В этом случае национальные группы образовывали ядра будущих «землячеств». На интенсивность их формирования влияли: а) численность военнослужащих той или иной национальности; б) особенности национального характера.

Иные группы, даже при небольшой численности, быстро формировали влиятельное «землячество».

В таких условиях «дедовщина» деформировалась. Наряду с «дедовской» и уставной системами укреплялись «землячества». Усилия «землячеств» были направлены на «передел сфер влияния» в солдатской среде. Они конкурировали не только с уставным и «дедовским» порядками, но и между собой.

При этом, «деды» часто брали под защиту своих земляков из числа новобранцев, частично ограждая их от посягательств «дедов» других национальностей. Внутри «землячества» сохранялась «дедовщина», но более мягкая по отношению к новобранцам-землякам, по сравнению с «классической дедовщиной». Это объяснялось сплочённостью «землячества» и тем, что новобранцам более выгодно подчиняться «своим дедам», чем всем старослужащим данной воинской части. Однако, в целом «дедовский порядок» всё ещё сохранялся.

3) «Землячества» набирали силу и частично или полностью ломали «дедовщину».

В такой ситуации, под натиском национальных групп происходил раскол в среде старослужащих. В ряде случаев, «деды» разных национальностей открыто конфликтовали друг с другом, поддерживая новобранцев-земляков. Окрепшие «землячества» взламывали «классический дедовский порядок». Основные линии конфликтов проходили: а) между «землячествами» и «дедовщиной»; б) между «землячествами» и уставным порядком; в) между разными «землячествами»; г) между «дедовщиной» и уставным порядком.

На обломках «дедовщины» выстраивались принципиально новые отношения. Новобранец из сильного «землячества» в ряде случаев мог не подчиняться «деду», не состоявшему в сильном «землячестве» или относящемуся к слабой национальной группе. Принадлежность военнослужащего к “землячеству” становилась одним из главных условий, определяющих его положение в коллективе.

Далее, внутри “землячества” “дедовщина” уступала место другим отношениям. Могли даже появиться новые неформальные лидеры не обязательно из старшего призыва. Подчинение вожакам становилось сознательным для дальнейшего сплочения сильного “землячества”.

Либерализации отношений внутри национальных кланов способствовали: а) наличие «внешнего врага» в виде другого “землячества”, остатков “дедовщины”, уставного порядка; б) понимание того, что жестокость внутри национальной группы могла привести к расколу в рядах “землячества” и способствовала бы его ослаблению.

Вектор агрессии “землячества” был направлен: а) на “чужих”, б) на трусов и ренегатов из своих рядов, нарушивших принцип сплочения.

Разгорались «земляческие войны» за неформальную власть в казарме.

“Земляческим войнам” были свойственны: а) жестокость к «внешнему врагу»; б) большое количество вовлекаемых в конфликт военнослужащих; в) непредсказуемость и зыбкость образования коалиций, которые могли меняться каждые полгода в связи с увольнением в запас одних военнослужащих и призывом других; г) в ряде случаев связь с национальными группами и межнациональными конфликтами в гражданском обществе.

При таком раскладе взаимоотношения между военнослужащими теряли свойственную для «дедовщины» стабильность и предсказуемость.

Каждые полгода, с каждым новым призывом и демобилизацией, менялась численность и структура “землячеств” и происходил передел сфер влияния в солдатской среде и статусов национальных групп.

Трудность смычки уставного порядка и “земляческого” определяли: а) нестабильность статуса национальных групп; б) общее стремление “землячеств” к независимости, в том числе и от уставного порядка; в) неприязнь “землячеств” к офицерам не своей национальности.

Ситуация становилась взрывоопасной и непредсказуемой. Офицерам всё сложнее было обеспечивать даже видимость уставного порядка.