Дед в режиме охотника. Том 6

Глава 1

Край розового солнца опасливо выглянул из-за леса, посмотрев на Ратиборск, оглашаемый сиренами скорой помощи и пожарных машин. Везде сновали прибывшие спасатели, извлекая стонущих людей из-под завалов.

Раненым оказывали помощь, а мёртвых увозили на грузовиках. Возле остановки плакал чумазый ребёнок, держа обгорелого плюшевого медведя. Из окна дома круглыми зенками смотрел кот, прядая ушами.

А вокруг руин швейной фабрики выстроилось оцепление из военных. Они порой косились на князя Корчинского, гордо стоящего в обществе седоусого лысого аристократа перед развороченной фабрикой, где работали спасатели, усиленные спецтехникой, с грохотом поднимающей плиты.

— Ваше сиятельство, вы все так же уверены, что поступили правильно, отдав приказ атаковать? — глухо спросил седоусый, потирая красные от недосыпа и усталости глаза, прячущиеся в набрякших веках.

— Ещё бы, Аркадий. Я всегда уверен в своих приказах, — проронил князь, сверкнув белозубой улыбкой, не вяжущейся с его заляпанной кровью чёрной формой, украшенной подпалинами и дырами. Именно что украшенной.

Корчинский сам «поработал» над формой, чтобы перед рядовыми бойцами выглядеть храбрецом, прошедшим горнило битвы, а не штабной крысой.

— Да, наверное, вы были правы, князь.

— А то. Лучше скажи мне, Аркадий, сколько их?

— Много. Сотни и сотни убитых гражданских.

— Да на кой шут мне твои убитые? — скривился князь. — Я про чудесные доспехи демонов и их артефакты!

— Пока удалось найти трое лат и с десяток артефактов, — ответил аристократ, глянув на вороньё, восседающее за спинами бойцов на парапете, отделяющем изрытую ямами набережную, от речушки, где из воды баграми вылавливали трупы и затаскивали на лодки.

— Отлично, будет что приподнести императору, — довольно потёр руки Корчинский и тут же строго потряс пальцем: — Смотри, чтобы никто ничего не украл!

— Прослежу, — кивнул Аркадий, сверкнув лысиной, покрытой бисеринками пота, хотя пахнущий кровью, смертью и гарью воздух был довольно прохладным. — Ваше сиятельство, думаете, Его Императорское Величество удовлетворится артефактами? Ведь мы должны были принести ему сведения о направлении генерального удара демонов. Выходит, мы всё же провалили задание.

— Мы? — вскинул брови князь и резко рубанул воздух рукой, сердито прошипев: — Нет никаких мы! Есть руководитель и кучка идиотов, не сумевших справиться с простыми заданиями. Ни один даже самый гениальный полководец не выиграет битву, если ему дать кучку сиволапых крестьян!

Седоусый с виноватым видом кивнул и снова устремил взор на руины фабрики, где спасатели вдруг зашевелились более активно.

— Кажется, там что-то нашли или… кого-то, — взволнованно проговорил Аркадий, облизав серые губы.

— Человек! Человек! Тут живой человек! — огласил развалины хриплый мужской крик.

— Неужели это Зверев? — ошарашенно просипел князь, словно его горло стиснули чьи-то сильные руки. — Не верю… не верю.

— А я говорил, что он может выжить в любом Аду! — выпалил седоусый и несмотря на усталость побежал к руинам словно мальчишка, а не убелённый сединами аристократ. Правда бежал он, конечно, как хромая утка.

Корчинский быстро догнал его, двигаясь энергичным шагом. Глаза князя не отрывались от до сих пор кое-где дымящихся развалин. Его лицо побледнело, а на лбу выступила испарина.

Казалось, что он готовился увидеть призрака. И аристократ аж вздрогнул, когда четверо мужчин бережно вынесли к валяющейся на асфальте доске почёта носилки с мужчиной в обгорелой одежде.

Князь с Аркадием подскочили к нему и впились взглядами в исцарапанное, покрытое сажей лицо с отметиной от подковы на лбу.

— Это не Зверев! — выпалил Корчинский, с толикой облегчения проведя рукой по волосам.

— Да, не он, — мрачно нахмурился лысый дворянин. — Какой-то простолюдин в форме полицейского. Ума не приложу, как он выжил!

— Всё благодаря усиленной подготовке младшего состава МВД и стакану молока за вредность, — раздался позади князя хриплый голос. — Ну ещё у него крестик на груди, а в кармане семилистный клевер.

Корчинский аж подскочил и резко развернулся, распахнув глаза так, что они чуть не выпали из орбит. Но уже через миг он сощурился, стиснув зубы, будто что-то просчитывал.

— Игнатий Николаевич! — ахнул Аркадий, распахнув рот до земли, усеянной осколками. — Вы живы! Да ещё… ещё выглядите так, будто только из санатория!

И лысый не преувеличивал. Хоть одежда Зверева и напоминала лохмотья, однако на его грязных щеках играл здоровый румянец. Тело излучало внутреннюю энергию, а часть морщин будто бы даже разгладилась. И только где-то на самом дне глаз можно было увидеть человека, взглянувшего в лицо даже не смерти, а чему-то гораздо более худшего…

— Да, битвы идут мне на пользу. Они для меня как полноценный отдых, — улыбнулся Игнатий Николаевич и посмотрел на спасателей. — Может, кто-то за кофейком сбегает? Утро всё ж таки. В Ратиборске вообще знают, что такой кофе или до сих пор солому заваривают?

— Кхем… что с вами произошло, Зверев? — сухо выдал князь, сумевший взять себя в руки.

Между его бровями пролегла складка, а взор стал острым и испытывающим, словно он заподозрил Зверева в чём-то страшно нехорошем.

Ратиборск

Корчинский смотрел на меня как на предателя, оказавшегося в шаге от разоблачения.

— Ничего необычного не произошло, — пожал я плечами. — Просто мне удался старинный трюк под названием Троянский конь. Вступив в бой с демонами, я специально проиграл, оказался в плену и как весьма ценный человек был доставлен к их военачальнику, хитростью получил от него сведения о генеральном ударе и скрылся ещё до начала имперской атаки, превратившей фабрику в арт-объект.

— А откуда вы взяли артефакт-кинжал? — холодно уточнил князь, подозрительно глянув вслед спасателям с носилками. Не услышали ли они наш разговор? Но те уже отошли довольно далеко. Да и спецтехника грохотала так, что уши закладывало. Но меня, конечно, больше волновало, что Корчинский видел мой бой на крыше. Опасно. Очень опасно. Можно и провалиться.

— Кинжал я выхватил из ножен демона, приведшего меня на крышу, — соврал я, не моргнув глазом.

— Как-то всё очень ловко у вас вышло… — протянул Корчинский, склонив голову к плечу, чтобы с нового ракурса посмотреть на меня. — Подозрительно. Не находите?

— Это всего лишь гениальный план и щепотка удачи, — равнодушно ответил я, стараясь не вспоминать то, что произошло после начала атаки.

Гнал эти мысли прочь, чувствуя, как потеют ладони. Нет, не от пережитого страха. А от какого-то нового чувства. Я же будучи лихим ведьмаком множество раз проходил через Ад, но то, что случилось сегодня… это… это немыслимо. У меня до сих пор сердце билось через раз, обливаясь холодным потом.

— Игнатий Николаевич, — вклинился в наш разговор седоусый дворянин, покрывшийся красными лихорадочными пятнами. — Так куда демоны нанесут генеральный удар?

— Это будет город на Волге. Более подробно поведаю императору. Во всех деталях. А сейчас, вы уж извините, ваше сиятельство, но я бы принял ванну и отправился спать. Ночка выдалась бурной.

На лице Корчинского возникло кислое выражение, быстро сменившееся напускной равнодушной маской. Но в его глазах разгорались ненависть и зависть. Я же всё-таки обскакал князя, добыл сведения. И теперь он словно горел на медленном огне, густо замешанном на гневе и чёрной досаде.

— Игнатий Николаевич, — кашлянул в кулак седоусый и выпрямился во весь рост, несмотря на усталость, давящую на плечи, — хочу принести вам свои извинения. Там, в кабинете его сиятельства во время совещания, я не поверил, что демоны атакуют именно Ратиборск. Не поверил, что вы сумели всего лишь по взгляду демона понять, что ваше предположение верно. Но вы оказались полностью правы. И это… блестяще! Вы великий маг и мудрый человек. Я буду счастлив, если вы примете мои извинения.

— Конечно приму! Любой здравомыслящий человек на вашем месте не поверил бы мне, — улыбнулся я и пожал руку аристократа, на которого весьма мрачно косился князь.

Кажется, он устроит хорошую головомойку седоусому за эти извинения, сорвёт на нём злость.

Пока же Корчинский откинул корпус назад и через губу проговорил, свысока глядя на меня:

— Итак, город на Волге. Но доказательств у вас, конечно, нет?

— А они должны быть? — картинно изумился я, криво усмехнувшись. — Какие именно? Свидетельства очевидцев? Чистосердечное признание военачальника демонов в трёх экземплярах? Аудио- и видеосъёмка?

— Как вы разговариваете со мной? Высмеиваете? Дерзите? — опасно сощурился Корчинский, резко вздёрнув голову.

— Просто пытаюсь уточнить, что вы имеете в виду.

— Ваше дело отвечать, а не уточнять! — огрызнулся он, переступив ногами в берцах. — Где кинжал-артефакт? И почему на вас нет ни одной царапины?

— Кинжал в итоге утащил в проход какой-то демон. А что до моей целостности и сохранности, я воспользовался зельями здоровья, снятыми с трупов всё тех же демонов, — снова соврал я без запинки, прямо и без страха глядя на князя.

А тот внутренне кипел. Ему хотелось как-то унизить меня, чтобы самому себе показать, что он всё-таки выше меня, сильнее и могущественнее. Он вёл себя, как ребёнок, который проиграл кому-то спор, а потом бегает и кричит, что зато у него дома есть крутые игрушки, он выше, взрослее, да и родители его богаче, а весь этот спор вообще ерунда, мелочь, которую следует поскорее забыть.

Я не дал князю такой возможности, коротко кивнул на прощание, развернулся и пошёл по набережной, обходя самые глубокие ямы со скопившимся мусором и густой кровью.

Корчинский вроде бы возжелал что-то крикнуть, но седоусый схватил его за рукав и начал жарко шептать.

Вот и замечательно. Хоть у кого-то есть голова на плечах. У меня она тоже была. Потому я остановил ближайшую машину с военными и приказал им отвезти меня в любое место, где смогу вымыться и отдохнуть.

Так я оказался в единственном на весь город относительно целом отеле, переделанном из старинного бревенчатого трёхэтажного особняка. Тот, конечно, носил следы ночной веселухи: тут окно разбито, там следы крови на дощатом полу. Но один номер оказался полностью целым и готовым для приёма столь высокопоставленного клиента. Даже кофе дали. Ну, такой, со вкусом нищеты и бразильских дорог. В принципе, он меня устроил, как и ванная комната со шторкой, где была нарисована роковая красотка с зелёными глазищами.

Тотчас вспомнились Владлена и её бывший муж. Не к ночи будут помянуты оба. Хотя какая ночь? Утро в самом разгаре.

Вздохнув, я разделся и залез в ванну, включив кран, перемотанный синей изолентой, словно раненый боец бинтами.

Вода оказалась чуть тёплой и с привкусом ржавчины, но понятное дело, даже такая позволила мне смыть запёкшуюся кровь и грязь. А потом я выбрался из ванны, очутившись перед зеркалом над раковиной. Оно отразило моё подтянутое жилистое тело со свежим всё ещё алым шрамом на левой стороне груди, прям возле сердца.

Глядя на него, я снова почувствовал мороз, пробежавший по коже. Быстро отвернулся, повязал полотенце вокруг бёдер и, шлёпая босыми ногами, покинул ванную комнату, оказавшись перед небольшой кроватью, стоящей возле окна.

Подойдя к нему, глянул наружу. Там плескалась река, а около небольшого причала покачивался на волнах баркас с разбросанными по палубе пустыми бутылками и пятнами блевотины. Получилась эдакая обрыгантина.

Зашторив окно, я повалился на кровать, но не заснул, а вернулся мыслями к Ларе. Померла она? Было бы здорово. Ведь она теперь знает меня и видела, как я использую кинжал, который могут трогать лишь демоны.

К сожалению, о её судьбе я узнаю только из отчёта, который получу после разбора завалов.

Но кое-что я уже получил, а именно в результат всех моих боёв дар повысился до восемьдесят шестого уровня! До девяносто первого осталось совсем немного. Однако и проход, ведущий в «Руины разбитой головы», может открыться хоть завтра. И тогда меня будет ждать провал…

— Пожри меня дракон, — процедил я, уже чувствуя, как буря эмоций ослабевает под натиском сна.

И вскоре он пришёл, принеся с собой те воспоминания, что я тщательнейшим образом гнал от себя…

Несколько часов назад

Я с диким воплем вместе с обломками крыши фабрики полетел в зал, где уже бушевало пламя, окутывая станки. Ужас выстудил мою кровь, а ветер свистел в ушах, вторя взрывам.

Прямо в полёте ударная волна швырнула меня куда-то вправо, приложив об металлический швеллер, прежде подпиравший потолок. Боль разорвала бок, и хрустнули рёбра, проткнув лёгкое. Во рту появился солоноватый вкус крови, даже раньше, чем я упал на пол.

А потом на меня повалились бетонные обломки, выбивая сознание. Впрочем, оно вернулось. Причём как-то резко. Вот я плавал в блаженной тьме, а уже через миг с трудом разлепил пудовые веки и закашлялся, выплёвывая изо рта сгустки крови.

— Кха… кха… — исторг я из себя, вдыхая раскалённый воздух, забившийся в мою затянутую дымом гробницу из кусков бетонных плит, сложившихся надо мной шалашиком.

Не повернуться, не нормально вдохнуть. Да и как тут вдохнёшь, когда рот полон крови, а ноги, судя по ощущениям, либо оторвало, либо расплющило в блин?!

— Нет, нет, — с трудом прошептал я, разевая перекошенный рот.

Смерть неминуема. С переломанными рёбрами, истекающий кровью, раздираемый болью, без магии и артефактов. Как?! Как можно выжить в такой ситуации?!

— Черныш… Черныш… — застонал я, ухватившись за крохотный шанс на спасение.

Принялся мысленно звать кота. Но тот не отзывался. А моё сознание снова начало затуманиваться, грозя оставить тело. И тогда всё — помру к радости всех своих многочисленных врагов. И эта мысль неожиданно вселила в меня такую злость, что аж голова прояснилась.

— Хрен вам всем! — процедил я.

Кое-как отрешившись от боли, стал лихорадочно соображать. И понял, что могу воспользоваться лишь «Вампиром». Тот появился в моей левой руке, стоило мне подумать о нём.

Но что дальше? Багровый луч убьёт меня самого, если применить его в столь замкнутом пространстве. Да и проплавит ли он бетон?

— Дерьмо, — просипел я и кое-как поднёс кинжал к глазам.

Тот дрожал в моих стремительно слабеющих пальцах, освещая дымный сумрак рубином, мерцающим в навершии.

— Слушай… — еле слышно зашептал я, вяло моргая, — если ты меня… слышишь. Понимаешь. Сейчас самое время… помочь мне. Давай… кха… заключим сделку. Я дам тебе сто душ… за помощь… Только намекни, какие у тебя ещё… есть способности и как ими… воспользоваться.

Безумная надежда теплилась в моей груди. Я шептал и шептал, теряя последние силы, но кинжал никак не реагировал. Только рубин продолжал мягко светиться, пока по его рукояти текла моя кровь из разодранной ладони, капая с концов гарды, похожих на вампирские клыки.

Казалось, что кинжал сейчас вопьётся в меня этими «клыками» как настоящий вампир, уже вкусивший первую кровь жертвы. Не остановится, осушит до конца.

И тут нахлынули воспоминания. Тайная канцелярия, библиотека и заметка того агента, сумевшего разобрать слова, написанные на древке копья с таким же душевыпивающим эффектом, как и у моего кинжала: «Тот, кого укусит вампир, сам становится вампиром».

Меня тотчас пронзила одна дикая идея. Настоящее безумие! Самоубийство! Но что я теряю? Мне жить осталось три секунды!

Загнав подальше ужас и страх смерти, я, уже плохо соображая, опустил кинжал, целясь в плечо, но дрожащая рука промахнулась… «Вампир» вошёл в самое сердце, заставив меня выгнуться до хруста позвоночника. Рот распахнулся в немом крике, а глаза вытаращились, попутно, словно увидев усеянный звёздами космос…

Глава 2

Проснулся я уже ближе к полудню, когда солнце взобралось на серый безжизненный небосвод. Разлепил веки и уставился в деревянный потолок, где в углу деловито плёл паутину паучок.

Мрачно уставившись на него, прохрипел, не отрывая затылка от подушки:

— И кто я теперь? Кем меня сделал кинжал? Молчишь? Так оно, в общем-то, и лучше. Хуже было бы если б ты начал мне отвечать.

Усмехнувшись, я поднялся с кровати и немного опасливо полностью открыл шторы. А вдруг мне теперь нельзя находиться на солнце? Но нет. Кожа не воспламенилась и даже не покраснела. И я не сгорел, оставив после себя смрадный дух и кучку золы.

Нет, я, конечно, не верил, что кинжал сделал из меня какого-то вампира со всеми вытекающими. Но он не убил меня, не выпил душу, хотя пронзил сердце. «Вампир» полностью излечил меня, позволив выбраться из развалин фабрики.

Я никогда прежде не ощущал в себе такой силы и энергии. Вот только был один громадный, как эго Владлены, минус — мой магический дар не отзывался. Нет, он никуда не исчез, не сгинул, а просто отгородился от меня, закрыл дверь, словно обиделся. И шут его знает, что творится за этой дверью.

Меня дико пугала мысль, что магия может не вернуться. Но я не поддавался панике — всё-таки ведьмак, а не хрен собачий.

Внезапно на столе запиликал мой телефон. Цапнул его и увидел щекастую физиономию Павла с надписью «внук».

— Слушаю, — бросил я в трубку, почесав ягодицу крепкими ногтями.

— Дедушка, привет! Как у тебя дела? — раздался его взволнованный голос на фоне шума голосов и проносящихся мимо машин.

— Бывало и лучше.

— Что-то случилось? Ты опять подрался с кем-то?

— Естественно. Тут с развлечениями негусто. Но давай лучше перейдём к тебе. Чего звонишь?

— Мы со Славой были у графа Пугачёва.

— О, вот это интересно, — оживился я. — И что, видели его подвалы с пыточными принадлежностями? Может, наткнулись на кабинет с развешанными по стенам планами по свержению монархии? Или хотя бы нашли мишень для дартса с моим лицом?

— Нет, ничего такого. Мы просто посидели, попили чай, послушали графа, поговорили с другими участниками. Всё было чинно и благородно.

— Ты меня расстраиваешь. Неужто Пугачёв даже не пытался охмурить Вячеслава?

— Нет. Он его никак не выделял среди остальных приглашённых. Может, ты всё-таки не прав в отношении графа?

— Ты глупости-то не говори. Когда это я могу быть не правым? Нет, Пугачёв тот ещё гад, но гад хитрый и коварный. Он ещё проявит себя. Так что ты приглядывай за Вячеславом. А я сегодня к вечеру вернусь домой или ночью, а может, и утром. Смотря на чём придётся выбираться из этого медвежьего угла. Возможно, на собаках или оленях. Ладно, пока.

Сбросив вызов, я зевнул и посмотрел на свою грязную рваную одежду, на которой даже побрезговала бы спать дворняга.

Пришлось первым делом отправиться на поиски нормального костюма.

Ясное дело, что сегодня магазины не работали. Однако мне всё же удалось раздобыть джинсовый костюм, а затем я ещё договорился с парой офицеров, и меня в ближайший город с аэропортом отправили на вертолёте! Вот что делают «корочки» животворящие! Быть спецагентом тайной канцелярии не так уж и плохо.

Прибыв в город, я купил билет на рейс до Северной Пальмиры. До вылета оставалось ещё два часа, посему я зашёл в одну из неоправданно дорогих кафешек, расположившихся в почти безлюдной части второго этажа здания аэропорта.

Внутри оказался всего пяток столиков и хмурая дама на раздаче, которая будто отбывала здесь тюремный срок, а не работала. Она, не меняясь в лице, посчитала мне щи в глубокой тарелке с нарисованными цветочками, сметану, зелень и чай с ватрушкой.

Я уселся за пластиковый столик возле стены и принялся за горячие наваристые щи, благоухающие так, что желудок едва не взвыл. Алюминиевая ложка так и мелькала в моих руках, пока глаза на всякий случай следили за входом. А там остановилось прекрасное видение — длинноволосая молодая блондинка в короткой юбке, не скрывающей стройных ножек. Её грудь едва не рвала облегающий голубой свитерок. Волосы оказались немного растрёпанными. А взгляд чуть напуганных синих глаз пробежался по кафе, на миг остановившись на мне.

Блондинка поколебалась мгновение, а потом вошла, взяла кофе и уселась через один столик от меня, порой украдкой поглядывая в мою сторону.

И что она хочет? Познакомиться? Украсть мои щи? Ищет защитника?

Однако девица не делала никаких попыток встать и подойти. Просто пила мелкими глотками кофе, закинув ногу на ногу, будто хотела показать, какие у неё красивые нейлоновые чулки. Правда, в какой-то миг она вполне без утайки робко улыбнулась мне.

Моё рыцарское сердце сразу ударило копытом и заржало, требуя прийти даме на помощь. Но более прагматичный мозг посоветовал и дальше хлебать щи. Ежели надо будет, сама подойдёт.

А та со вздохом поставила пластиковый стаканчик на столик и устремила взгляд на двух парней, вошедших в кафе. Брюнета и блондина. Оба оказались широкоплечими детинами в клетчатых рубашках с подвёрнутыми рукавами, чтобы лучше были видны увитые венами мускулистые предплечья, так густо покрытые татуировками, как последняя парта матерными надписями.

Они подошли к блондинке, уселись подле неё и тихонько заговорили. Та стала жалобно шмыгать носиком и тыкать наманикюренным пальчиком в мою сторону. Те нахмурились, встали и подошли ко мне, нависнув как две скалы.

— Мужчина, как вам не стыдно, — процедил блондин, пока второй изучал взглядом мой билет, выглядывающий из паспорта, лежащего на столе.

— У меня укроп между зубами застрял? — вскинул я голову, мигом сообразив, что в который уже раз приключения сами нашли меня. Их прямо так и тянет ко мне. Может, тому виной моя святость?

— Вы буквально раздевали взглядом нашу сестру, — нахмурился тот, положив волосатые ладони на стол, дабы угрожающе наклониться. — Вам следует немедленно извиниться.

— Извините, — тут же мило сказал я и, глянув на возмущённо поджавшую губки блондинку, изобразил, как снимаю шляпу и куртуазно помахиваю, как при дворе императора.

Однако парней такой поворот не устроил. Они тут явно не за этим.

Брюнет презрительно усмехнулся, дескать, как ты быстро сломался, мужик. А второй пожевал губы и проронил:

— А этого мало. Вы, дворяне, уже переходите все границы. И пусть многие из вас беднее простолюдинов, однако ведёте себя так, словно вам всё позволено. Яков, доставай телефон. А вам, дворянин, придётся извиниться на камеру!

Он раскраснелся, распаляя себя словами. Блондинка согласно покивала, а дама из-за стойки скрылась в техническом помещении, чтобы не быть свидетельницей разборок.

— Молодые люди, — вздохнул я, отправив в рот последнюю ложку щей. — Давайте ближе к делу. К чему весь этот балаган? Вам нужны деньги? Думаете, если будете громко вопить, то я засмущаюсь и попробую откупиться? Подумаю, на кой хрен мне все эти вопли, когда уже скоро идти на посадку?

— Да за кого вы нас принимаете?! — возмутился блондин, тяжело задышав. Аж салфетка со столика улетела.

Но в его глазах мелькнуло удивление. А второй идиот на миг досадливо поморщился, таким образом подтвердив, что моё предположение попало в точку.

— За мошенников. Это же очевидно. Зачем такие глупые вопросы? — усмехнулся я, откинувшись на спинку стула, чьи ножки скрежетнули по плиточному полу.

— Ты переходишь всяческие границы, — прошипел брюнет, проткнув меня яростным взглядом.

Вены на его шее вздулись, а пальцы сжались в кулаки.

— Ты? Что за фамильярность? Я, вообще-то, дворянин, пусть сегодня и без парчового костюма с золотыми пуговицами. И более того, чтобы не тратить своё время, сразу сообщу вам, что моё имя Игнатий Николаевич Зверев. Да, да, тот самый. Можете найти мой светлый лик в интернете. Не стесняйтесь, ищите.

— А я тогда Железный Пётр, — ухмыльнулся блондин, показав жёлтые зубы.

А его коллега в этот миг схватил мой паспорт и развернул его, быстро пробежавшись глазами по строчкам. Его лицо тут же разрезала глумливая улыбка, а рот распахнулся в обидном гогочущем смехе.

— Так ты, млять, вообще простолюдин! — выпалил он, швырнув мне в лицо поддельный паспорт, выданный в тайной канцелярии.

Я документ поймал и сунул в карман, мысленно с досадой поморщившись. Вот и аукнулась мне роль простого и незамысловатого краеведа. И ведь что самое хреновое, магия-то моя спит, как налакавшийся алкаш. А так бы шуганул придурков да пошёл на посадку с гордо поднятой головой.

— Так, клоун, — наклонился ко мне лыбящийся блондин, продолжая упираться ладонями в стол. — Если не хочешь лишиться пары зубов, давай-ка вытряхивай из своих карманов компенсацию. И не надо врать, что у тебя нет денег. Ты же в столицу летишь. Значит, монета есть.

— Шустрее, пень старый! — прикрикнул второй, зашёл сбоку и сунул мне под нос кулак.

— Да, да, давай побыстрее! — вклинилась блондиночка, уже давно переставшая строить жалобные глазки.

Теперь она алчно усмехалась, нетерпеливо тиская в пальцах пустой стакан из-под кофе.

— Молодые люди… я… я бедный человек. Лечу к внукам малым. Один заболел. У меня деньги только на лекарства ему. Видите, даже чемодан не взял, чтобы не платить за багаж, — заканючил я, пытаясь проверить, насколько прожжённые передо мной твари.

— Смотри, как запел! — оскалился брюнет, ткнув другого в бок локтем. — Уже бедный человек.

— Деньги гони, падла, а внуку своему подорожник приложишь, — грубо выдал второй и захохотал.

Блондинка подхватила его смех, встав со стула. Она подошла к нам, тряхнув роскошными волосами, блеснувшими в свете лампы, разбрызгивающей свет под потолком.

— Деньги, — процедил блондин и схватил меня за рукав.

— Но внук… внук… он болен, — заскулил я дрожащими губами.

— Да плевать нам на него! — выкрикнула девка и попыталась пнуть меня в колено. Но я вырвал рукав из пальцев здоровяка и ногами оттолкнулся от пола, проскользив около метра на стуле, после чего вскочил с него, схватил за спинку и выставил перед собой.

— Ого, ты что, млять, драться с нами удумал? — искренне удивился брюнет.

— Ты реально клоун, — расплылся в весёлой улыбке блондин, глянул мне за спину и тут же ринулся на меня.

Стул полетел ему под ноги, заставив его с грохотом упасть прямо к моим кроссовкам. Дыхание с шумом вырвалось из груди здоровяка, когда его подбородок попробовал на прочность плитку пола. Закапала кровь, а в расширившихся глазах идиота вспыхнула боль вперемешку со жгучей досадой, сводящей скулы.

— Сука! Я убью тебя! — взвыл он дурным голосом и попытался ухватить меня за штанину. Но я сверху ударил его подошвой стопы по руке, припечатав ладонь к полу.

Блондин снова заорал. А его коллега выхватил из кармана перочинный ножик и ломанулся на меня. Во взгляде злость и решительность человека, который уже не раз использовал оружие где-нибудь в подворотнях или прочих местах.

Он полоснул ножом, целясь по моим глазам. Я лишь с трудом уклонился, пропустив его руку над головой, а затем метнулся в сторону, уходя от второго удара. Лезвие блеснуло буквально в сантиметрах от плеча, а мои ноги как в дешёвой комедии поскользнулись на недавно помытом полу. Руки нелепо взлетели, помогая телу удержать равновесие. И тотчас нож вошёл в моё плечо, заставив застонать.

— Допрыгался, герой хренов, — злорадно выхаркнул брюнет, выдернув обагрённый кровью нож.

— Сейчас ещё и потанцует! — взвизгнула блондинка, выхватив из небольшой дамской сумочки электрошокер.

Она попыталась ударить им меня прямо в перекошенное лицо. Однако хрен там плавал… я отпрыгнул, несмотря на боль в плече и уязвлённое самолюбие. Меня, опытного ведьмака, ранил какой-то гопник… Позор! О таком в мемуарах лучше не писать!

— Оставьте его мне! — взревел вскочивший с пола блондин, смахнув с разбитого подбородка кровь.

Но брюнет с девкой даже не подумали его слушать. И они втроём дружно с энтузиазмом ринулись на меня, прижав к стене. Электрошокер затрещал в опасной близости от моего паха, сверкнул нож, а кулак блондина пролетел всего в миллиметре от моей скулы, намекая, что у меня есть все шансы оказаться на полу.

— Полиция! Полиция! — докатился до меня чей-то голос снаружи. — В кафе драка! Позовите охрану! Да где они?!

— Стой и не дёргайся! — дал мне совет разозлённый блондин и вновь выбросил кулак, целясь в мою челюсть.

Я сумел сместиться в сторону в последний миг отбив его кувалду раскрытой ладонью, а затем ударил его пяткой в колено. Оно хрустнуло, и парень упал, дико закричав. Он принялся кататься по полу, держась за колено. А я отступил, переводя дух. Ноги дрожали, а дыхание с хрипами вырывалось из груди.

Девка в ужасе распахнула глаза, глядя на воющего блондина, чем я и воспользовался. Метнулся к ней, вырвал электрошокер и ударил им её, насмешливо пропев:

— А ты танцуй, дурочка, танцуй…

К несчастью, суровая реальность имела свои законы мироздания. Девка просто завалилась на спину как бревно. Никаких тебе активных телодвижений или интересных поз. Возможно, она и в постели была такой.

— Ты не мужик! — вскричал брюнет, после того как девка вышла из игры.

— Ну давай, пристыди меня. Это ведь не ты, здоровый молодой лоб, вместе со своим дружком напал на бедного дедушку, — язвительно усмехнулся я, крепко сжимая электрошокер.

Тот побагровел, скаля зубы. Да, неприятно осознавать, что ты дерьмо собачье. Однако такие люди, как этот брюнет, всегда найдут себе оправдание.

— Да завали ты его! — простонал с пола блондин, продолжая держаться за колено.

Но брюнет не спешил нападать. Он метнул тревожный взгляд в сторону выхода из кафе, откуда донеслись торопливые шаги. Вот и охрана. Не прошло и ста лет.

— Мы ещё встретимся, урод! — крикнул мне брюнет и побежал к выходу.

— Стой! Не бросай меня! — закричал его дружбан, брызжа слюной.

— Не бросит, — усмехнулся я, подхватил со стола графин с водой и швырнул его вслед бегуну.

Видимо, карма у него была совсем хреновой, поскольку мне повезло попасть. Графин угодил в затылок гопнику, заставив его растянуться на полу в осколках от моего метательного снаряда.

— Тварь! — простонал брюнет, рефлекторно положил ладонь на затылок, а затем поднёс её к глазам, увидев на ней кровь. — Убьют… убью.

— Вряд ли, — улыбнулся я, подскочив к нему с электрошокером в руках.

— Нет, нет… давай договоримся, — затараторил он, пытаясь уползти. — Я приношу свои извинения. Отпусти. Молю! У меня сын. Его надо кормить!

— Смотри, как запел, — передразнил я его и ловко ударил электрошокером в ногу.

Тот стукнул челюстями и неподвижно вытянулся на полу, а его мочевой пузырь расслабился. На джинсах появилось мокрое пятно, а в воздухе запахло мочой.

Поморщившись, я обратил свой хищный взгляд на блондина, сумевшего подняться с пола. Он с трудом стоял на одной ноге, кривя губы от боли.

— Мужик, просто вали отсюда, — процедил он, угрожающе наклонив голову. — Ежели что-то расскажешь полиции, клянусь, я найду тебя и выпотрошу как свинью. Понял?!

— Боюсь-боюсь, — холодно усмехнулся я и нарочито медленно двинулся на него, помахивая электрошокером.

— Ты думаешь, я шучу?! — прорычал блондин, сверкая налитыми гневом глазами. — Я вычислю, где ты живёшь, и приду к тебе с братвой.

— Очень вряд ли, — бросил я и метнулся к нему.

Тот неуклюже выбросил вперёд кулак и грохнулся на пол. А я с радостью накормил его разрядом тока, чувствуя, как адреналин глушит боль от раны в плече. Да ещё так хорошо глушит, что аж подозрительно. Хм…

Я сунул пальцы в пропоротую ножом дыру в рукаве джинсовки и замер, ощутив вздутый шрам вместо свежей окровавленной раны. Офигеть! Тело само залечило себя, ведь артефактов у меня нет! И это явно последствия удара «Вампиром» в сердце!

Твою мать, кем же я становлюсь? Кощеем Бессмертным?

Глава 3

Полицейские шустро повязали мошенников, наполнив моё сердце радостью. Правда, у них и ко мне имелись вопросы, но «корочки» спецагента сразу же вызвали в их глазах священный трепет. И служивые твёрдо заверили меня, что никаких вопросов у них больше нет, а с этой троицей они поступят по всей строгости закона. Я этим удовлетворился и отправился на посадку.

А во время полёта думал о том, в кого превращаюсь. С одной стороны, мне было жутко страшно потерять себя, а с другой — в душе бил копытом интерес человека, увидевшего приоткрытую дверь во тьму, где поблёскивали какие-то завлекающие огонёчки. Эх, главное, чтобы они не сделали меня «частью корабля — частью команды». Вдруг я стану всего лишь очередной душой во чреве «Вампира»?

К слову, кинжал со мной никуда не полетел, а остался лежать на дне реки, куда я его зашвырнул, поддавшись секундной панике после того, как выбрался из руин фабрики. Наверняка он до сих пор там и лежит.

А вот мне повезло без всяких приключений добраться до дворца императора, где меня сопроводили в белый кабинет, оставив в одиночестве.

Стены здесь оказались покрыты серебристого цвета обоями, а вся резная мебель, естественно, была далеко не чёрной, а как раз наоборот. Даже занавески тут висели белые. За ними мрачнело окно, из которого открывался вид на укрытый ночью сад с фигурно постриженными кронами деревьев. Листья уже начали перекрашиваться в жёлтый цвет, но дыхание осени ещё не разогнало мошкару, вьющуюся возле горящих кованых фонарей.

— Пурум-пум-пум, — пробормотал я и уселся в кресло напротив окна в ожидании императора.

Мой взгляд упал на небольшой нож для писем. Тот поблёскивал на конторке в свете единственной лампочки, горящей вполсилы, из-за чего в тепло натопленном кабинете хозяйничал полумрак, пахнущий чернилами и воском.

Взяв ножичек, я вернул свой зад на кресло и воровато огляделся. Вроде никто не подглядывает.

Стиснув зубы, решительно воткнул ножик в ладонь, пробив её насквозь. Боль пронзила руку, мигом добравшись аж до локтя. Но я не издал ни звука, даже когда вытащил нож. По нему медленно заскользили капельки крови, а дыра в моей ладони затянулась быстрее, чем обычно исчезает гречка с полок магазина в преддверии очередного кризиса.

— Работает как швейцарские часы, — прошептал я, разглядывая небольшой свежий шрам на ладони. — Но какая энергия тратится на столь быструю регенерацию? Выносливость? Но я вроде бы не чувствую её потери. Хм…

Вытерев с ножа кровь, вернул его на место и задумался, расчертив лоб глубокими морщинами.

А ведь помнится, в детстве я мечтал о такой регенерации. А ещё о невидимости, чтобы за девками в бане подглядывать, ну, это уже в подростковом возрасте, когда учился в школе-интернате ведьмаков.

Внезапно скрипнула дверь, и на пороге возник облачённый в халат Железный Пётр. Всё такой же слегка сутулящийся, с побитыми сединой русыми волосами, пышными кавалерийскими усами и бакенбардами.

Он посмотрел на меня цепкими голубыми глазами и изобразил радостную улыбку, добавившую ему ещё с десяток морщин:

— А вот и виновник торжества!

— Опять я во всём виноват, — тяжело вздохнул я, поднимаясь с кресла, чтобы поприветствовать императора.

Тот испустил хохоток и уселся на кресло напротив меня, закинув ногу на ногу. Император начал подёргивать ступнёй в мягком тапочке.

— Не могу не отметить, что вы прекрасно выглядите, хотя на вашу долю, Игнатий, выпало немало испытаний. Однако по виду вас словно добрая тётушка избила волшебной палочкой с эффектом подтяжки кожи, — выдал государь, сверкнув крепкими зубами. — Поведайте мне поскорее, что произошло. Кое-что мне уже известно, но далеко не всё.

Я вздохнул, собираясь с мыслями, а потом выдал почти всю правду, как пробирался по городу, убивал демонов, специально попал к ним в плен и завладел артефактом-кинжалом.

— Кхем, — кашлянул я в кулак, слегка охрипнув во время рассказа. — Вот кинжал-то мне и помог перебить всех демонов, кроме военачальника. А тот, желая сохранить свою жизнь, рассказал, что основной удар клана Каас придётся на город на Волге.

— Кто-то видел, как вы допрашивали демона? — спросил император, задумчиво потирая подбородок.

Его хорошее настроение улетучилось, оставив подозрительного государственника, ищущего везде подвох.

— Нет, — соврал я, прекрасно помня о Ларе.

Но какова вероятность, что она выжила? Крайне мала. У неё же не ДНК таракана.

— Это хорошо. Ведь если кто-то видел ваш допрос или слышал, то, вернувшись в мир демонов, обязательно поведает об этом, и клан Каас перенесёт место удара. Вы хотите что-то ещё мне рассказать?

Государь перестал трогать подбородок, уставившись на меня бесстрастным взглядом. Но я почувствовал, как вдоль позвоночника забегал холодок. Император словно знал нечто, что мне не стоило скрывать от него, дабы не оказаться в сырых застенках в нежных и заботливых руках пыточных дел мастера-ломастера.

— Спрашивайте, Ваше Императорское Величество. Отвечу на все вопросы. Признаться, я сам пока не могу понять, что действительно важно, а что не стоит внимания, — опять солгал я, уже второй раз за столь короткий срок. Иду на рекорд…

— Где теперь этот самый кинжал-артефакт? Вы ведь понимаете, насколько он важен для империи? Такое оружие…

— Его утащил в проход какой-то демон.

— Вы это чётко видели?

— Угу. Даже всплакнуть успел, но ничего сделать не смог.

Ну, точно рекорд.

— Жаль, — дёрнул щекой государь, а потом хлопнул себя ладонями по бёдрам и сказал: — Но в целом я весьма доволен вами. Да, жертв оказалось больше, чем я рассчитывал, однако основная цель достигнута. Теперь князь Корчинский будет вести такую же скрытную подготовку по отражению основного удара демонов. Конечно, та дата, которую вы назвали, неприятно удивила меня. Оказывается, у нас осталось совсем немного времени до атаки демонов. С чем, по-вашему, это связано?

— Я слышал от демонов о некоем «часе власти» — это день, когда кто-угодно из высших демонов может бросить вызов правителю клана, если имеет достаточный уровень дара. Думаю, правитель в преддверии него хочет собрать побольше душ, дабы никто даже не думал вызывать его на бой, — ради разнообразия честно ответил я, подумав, что Ирис наверняка хочет успеть до «часа власти» отравить главу клана Хаас, а потом вызвать нового лидера.

— Здравая мысль, — уважительно покивал Железный Пётр, потирая подбородок двумя пальцами. — Что ж, Игнатий, вы добыли важные сведения, но за них я не могу дать вам титул барона прямо сейчас. Сперва сказанное вами должно подтвердиться. И ежели демоны действительно нападут на волжский город, тогда вы и получите титул.

— Справедливо.

— Однако очки рейтинга и денежную награду мой помощник уже перевёл на ваш счёт. Наверное, этого вам покажется маловато. Уверяю, потом добавлю ещё пару артефактов на выбор, но сейчас они все нужны. Вы в курсе, что с утра по всей империи начали появляться блуждающие проходы? И чтобы сдерживать лезущих из них монстров мне пришлось даже из запаса вызвать некоторых магов, уже порядком покрывшихся ржавчиной.

— Да, слышал что-то такое по радио, — кивнул я, прикинув, что теперь подобные массовые прорывы будут происходить довольно часто. Ведь грядёт столетний юбилей Лабиринта.

Император опустил обе ноги на пол. Его тапочки не издали ни звука. Зато деликатный стук в дверь раздался весьма отчётливо.

— Кто? — бросил император, недовольно поджав губы. Его же прервали во время важной беседы.

— Ваше Императорское Величество, пришёл отчёт из Ратиборска. Вы велели доставить его, как только он появится, — донёсся приятный мужской голос.

— Входи.

Тотчас дверь открылась, и в кабинет энергичной солдатской походкой вошёл парень в форме с аксельбантом. Он с поклоном вручил правителю пакет, а потом молча вышел, тихонько прикрыв за собой дверь.

Император вскрыл пакет тем самым ножом, вкусившим моей крови, а потом достал несколько сложенных вчетверо листов бумаги с красивыми красными печатями.

Государь углубился в чтение. А я с его молчаливого согласия принялся читать те листы, которые Пётр уже изучил. Таким образом мне повезло наткнуться на описание тел, которые извлекли из-под обломков швейной фабрики. И каково же было моё удивление, когда среди них не оказалось ни одной женщины.

Нет, не может этого быть! Лара выжила?! У меня сердце заколотилось о рёбра так, что аж больно стало. Если это не ошибка, тогда у меня большие проблемы. Демоница слишком много знает!

— Что-то не так? — спросил император, остро глядя на меня поверх листа бумаги, слегка подрагивающего в его пальцах.

— Нет, всё в порядке. Просто опять вспомнил про тот Ад, что там творился, — выдал я, сконфуженно дёрнув уголками рта, в котором прочно поселился вкус тлена и ржавых тюремных цепей.

Если из-за Лары демоны изменят точку удара… у-у-у… как же мне будет хреново! Надо что-то срочно придумать. Кажется, придётся устроить экспедицию в мир демонов и найти Лару.

Пока же император отложил бумаги, взглянул на меня и произнёс:

— Итак, продолжим разговор о Ратиборске. Что вы ещё там видели?

Царское Село, дворец императора

Когда за Зверевым закрылась дверь, император долго смотрел на неё, задумчиво сведя брови над переносицей. Его пальцы барабанили по крышке журнального столика, а в морщинах вокруг глаз залегло напряжение.

Впрочем, оно пропало, стоило двери приоткрыться, пропуская в кабинет невысокого мужчину лет сорока с мышиного цвета волосами, невыразительным лицом и в сером неприметном костюме.

— Присаживайтесь, князь Вяземский, — указал рукой на кресло император.

Глава тайной канцелярии уселся в него и выхолощенным голосом прошелестел, точно призрак:

— Зверев опять кривил душой?

— Именно, но по большей части был честен.

— Князь Корчинский утверждает, что Игнатий представляет большую опасность для империи. Что он чуть ли не спит и видит, как затеять какой-то заговор, а то и переметнуться на сторону демонов.

— Князь завидует успехам Зверева, — усмехнулся государь. — Однако Зверев и вправду опасен. Он не ведает поражений. И если когда-нибудь Игнатий захочет занять моё место… кхем… это может у него получится.

— Вы переоцениваете его. Одно дело — личная мощь и смекалка, а совсем другое — поддержка дворян. Без неё на трон не сесть. А как вы сами знаете, не только Корчинский завидует Звереву. Игнатия скорее поднимут на пики, чем поддержат. Для большинства аристократов он выскочка, вызывающий изжогу, как более удачливый сосед, поднявшийся из грязи в князи. Люди таких не любят, но сами хотят быть такими.

— Ладно, хватит философствовать, — отмахнулся Пётр. — Усиль слежку за Игнатием. Пусть твои специалисты тайком проверят все его дома. Надо найти кинжал-артефакт. Чувствую, он у Зверева.

— Думаете, он осмелился прибрать его к рукам? — вопросительно приподнял бровь князь Вяземский.

— Всяко может быть, — пожал плечами император, одним движением резко скомкав один из лежащих на столе листов бумаги.

Приморское шоссе

Чёрный внедорожник мчался по асфальту, ревя мотором, а за рулём восседал хмурый водитель, везущий меня из Царского Села в загородный дом. В машине пахло химической хвоей и тёплой кожей, а из динамиков тихонько шелестели новости.

Но я ни на что не обращал внимания, исследуя свой организм. Нет, в руку я больше ничего не втыкал, а пытался достучаться до магического дара. Тот, к сожалению, продолжал упрямиться, а вот «клетка» вдруг отозвалась. Вот только в ней оказалась всего одна душа, да и то первого ранга, принадлежавшая одному из вымогателей, коих я похоронил под абрикосом.

А где другие души?! Что за произвол? Куда они делись? Я же их не тратил!

Поразмыслив немного, пришёл к выводу, что они либо сбежали, когда я зарезался «Вампиром», либо их энергия ушла, к примеру, на лечение моей тушки. Может быть такое? Ведь какая-то же энергия тратится на регенерацию.

Так, надо будет провести очередной эксперимент.

Пока же я вскинул голову, услышав по радио любопытную новость:

— …Срочное сообщение! Как стало известно, город Ратиборск минувшей ночью стал центром открытия сразу нескольких блуждающих проходов восьмого ранга, из которых хлынули монстры. Местная администрация в лице барона Игнатьева оказалась не готова к этому. Профильные службы среагировали с запозданием, из-за чего человекоподобные монстры успели уничтожить несколько десятков горожан и повредить здания. Но подоспевшее из другого города подкрепление во главе с князем Корчинским сумело уничтожить монстров Лабиринта! Князь утверждает, что все виновные в столь отвратительной обороне города люди понесут суровое наказание, а семьи погибших горожан получат щедрую материальную компенсацию.

О как! Нормальную историю слепил Корчинский. Герой, мать его…

Зло усмехнувшись, я перевёл взор за окно. А там уже показался мой новый загородный дом.

Внедорожник остановился возле ворот, после чего я поблагодарил водителя, покинул машину и прошёл через калитку, открытую для меня охранником. Прошлёпал по асфальтированной дорожке мимо деревьев, фонтана и проник в дом. Тот спал беспробудным сном. По крайней мере, темноту нарушал лишь свет нескольких настенных ночников и тиканье напольных часов с кукушкой.

Сняв обувь и джинсовку, я, порядком вымотавшись, двинулся в свою комнату через гостиную, попутно стаскивая футболку. Она блин запуталась в районе головы, из-за чего я чуть не навернулся через порог. А когда снял её, то удивлённо уставился на полыхающий камин, чей свет падал на Павла и Вячеслава, сидящих в креслах с высокими спинками. У их ног лежала шкура медведя, а с камина глядело чучело совы.

— Вы чего не спите? — бросил я им, стоя возле стола, нарочито грубо сделанного из отполированных брусьев. — Совесть мучает? Или полнолуния ждёте, чтобы обратиться в оборотней? Мы же всё-таки Зверевы.

— Дедушка, откуда у тебя шрам, да прям возле сердца?! — ахнул Павел, аж привстав со скрипнувшего кресла.

Вот он, блин, глазастый! Полумрак же!

— Я вырезал сердце, чтобы стать новым капитаном «Летучего голландца», — иронично выдал я, вспомнив один фильм.

— Опять пытаешься отшутиться. Надоели уже твои отговорки! — неожиданно сердито выдал Вячеслав, ударив по подлокотнику раскрытой ладонью.

Ого, чего это он? Кажется, я не вовремя вернулся домой. Видимо, они тут обсуждали как раз меня, да ещё в не самом лучшем ключе.

— Верно, верно, — внезапно поддакнул брату пухляш, шумно засопев.

— Сговорились? — удивился я, приподняв бровь.

— Да просто нас уже достало, что ты постоянно темнишь и недоговариваешь, — прорычал старший внук, напрягая увитые венами мышцы рук.

— Так, придётся вызывать санитаров. Вы какие-то буйные. Вам мультики, что ли, кто-то не дал посмотреть?

— Мы просто хотим поговорить с тобой начистоту. Прояснить некоторые вопросы, касающиеся того, что происходило с тех пор, как ты ожил и выбрался из гроба. Я многого не замечал от счастья, что ты не умер, но сегодня посмотрел на это под иным углом, — произнёс Павел.

Ага, посмотрел. Тебе всё это показал вон тот недоверчивый здоровяк.

— Что именно вы хотите услышать? — нахмурился я, опершись задом о стол. — Учтите, у меня мало времени. Ночь на дворе, а кровать без меня скучает.

— Знания! — хрипло бросил Вячеслав, подавшись ко мне. — Откуда они у тебя? Их как-то слишком много. Ты никогда прежде не использовал их за всю свою жизнь, а теперь частенько выдаёшь нечто такое, что потом называешь тайными знаниями рода, которые просто не успел передать внукам.

— Так и есть, — спокойно ответил я, понимая, что ничего более правдоподобного не придумаю.

Старший внук недовольно скривился, будто хлебнул уксуса, а его пальцы на подлокотнике сжались добела.

— Деда, молю, скажи правду! — жарко выдохнул Павел, вскочив с кресла. — Слава думает, что ты не наш дедушка! Убеди его в обратном, пока не случилось ничего непоправимого!

Его глаза лихорадочно засверкали, а руки молитвенно прижались к груди.

Глава 4

Злость потихоньку поднимала голову в моей душе, глядя на внуков. Устроили мне тут допрос!

Но виду я не подал, а лишь нахмурился и тихо прошипел:

— Не ваш дедушка? А кто же тогда? Святой человек, вытянувший этот род из нищеты и дерьма? Посмотрите, как вы нынче живете! Деньги, связи, прислуга. Думаете, кто-то другой, кроме вашего дедушки, стал бы ради вас так стараться?!

— Ради нас? — вскинул голову Вячеслав, сощурив глаза. — Может, ради себя? Тебе в первую очередь всё это нужно. А прежде ты не был таким!

— Успокойтесь, успокойтесь, давайте снизим градус беседы, — встрял Павел, тряся щеками. — Мы же не хотим поссориться.

— Мнимая смерть изменила меня, — заявил я, пронзая полумрак тяжёлым взглядом, от которого даже трещавший в камине огонь отшатнулся. — Я посмотрел на жизнь по-другому! Прежде все мои мысли занимал Лабиринт, а нынче — семья и её благополучие! И раньше я боялся высовывать голову из своей раковины и карабкаться на вершину признания, а теперь мне всё нипочём.

— Вздор! Не может человек так быстро измениться! — выпалил раскрасневшийся Слава и порывисто встал с кресла, оказавшись на голову выше побледневшего брата.

— Ну и кто же я тогда, по-твоему? Злой дух? Попаданец, как в книжках? Существо из Лабиринта? — насмешливо выдал я, сложив руки на груди. — Почему у меня тогда прежний лексикон? Хобби и мимика?

— Не знаю, — отвёл взор Вячеслав и тут же заявил, шумно вдыхая слегка пахнущий дымом тёплый воздух гостиной: — Но непременно узнаю!

Павел взволнованно посмотрел на брата, а затем вздрогнул, когда в кармане его халата пиликнул телефон.

Он поспешно вытащил его, глянул на экран и ахнул:

— Наша семья поднялась на сотое место в серебряном списке!

— Вот опять! — победно взревел Вячеслав, словно нежданно-негаданно обрёл доказательства того, что дед и вправду не дед. — Что вы опять сделали, Игнатий Николаевич? За что вам дали столько очков рейтинга? Люди месяцами зарабатывают такое продвижение, а вы за пару дней! Будто точно знаете, что нужно делать, дабы пройти эту игру под названием жизнь!

— Не за пару дней, а гораздо быстрее, — криво усмехнулся я. — И дали мне очки рейтинга за то, что я поучаствовал в отражении удара монстров по Ратиборску. Так что ничего сверхъестественного в этом нет.

— А откуда вы узнали, что там будет битва?! — выпалил распалённый Вячеслав, который не хотел слушать никаких доводов.

Он, как упёртый молодой баран, сфокусировался лишь на своих подозрениях, не желая принимать иную точку зрения.

— Я спецагент тайной канцелярии, — напомнил я, насмешливо глядя на парня.

Его это ещё больше разозлило. Он скрежетнул зубами и распахнул рот, желая каким-нибудь убийственным доводом прижать меня к стенке, заставить сознаться в том, кто я. Но Слава не сумел отыскать такой довод, из-за чего досадливо выдохнул и порывисто махнул рукой Павлу.

— Пойдём, брат! С нами не хотят говорить начистоту! Идём, идём!

Пухляш заколебался, но всё же рванул следом за Вячеславом, успев виновато шепнуть мне напоследок:

— Я не хочу потерять ещё одного брата…

Они выскочили из гостиной, оставив меня в обществе чучела совы.

— М-да, — мрачно протянул я, расчертив лоб глубокими морщинами. — Им бы радоваться да помогать мне, а не нервы лишний раз трепать. Ладно, утро вечера мудренее…

Вздохнув, поплёлся в свою спальню на втором этаже. Она встретила меня тишиной и спокойствием. Душ же пришёлся очень кстати после всех путешествий. Признаться, от меня к этому моменту уже изрядно попахивало. Потому я с радостью смыл с себя пот, а потом завалился спать на большую кровать с балдахином.

И сон-то мне приснился чистый и светлый, будто я лежу на изумрудной траве на берегу мягко шумящего волнами моря, поблескивающего под ласковыми лучами жёлтого солнца, зависшего в голубых небесах с белыми барашками облаков.

Но вдруг мне на грудь словно холодный камень положили. Стало тяжело дышать. Воздух превратился в густую субстанцию, застрявшую в глотке.

Я резко разлепил веки и распахнул рот, пытаясь сделать вдох. Воздух с трудом проник в грудь, будто сжатую стальными обручами. По вискам скользил холодный пот. Пальцы дрожали. А ночная тьма давила на меня, словно хотела задушить в своих объятиях.

— Что за… хрень? — просипел я, приподнявшись на локтях. — Умираю?

Невероятная слабость пронзала тело, перед глазами всё расплывалось, а во рту царил горький вкус, отдающий чем-то кислым. Сердце билось через раз, грозя остановиться.

Я с трудом встал с кровати, чтобы добраться до кувшина с водой, стоящего на компьютерном столе. Сделал к нему шаг, но ноги предательским запнулись друг об друга, отправляя меня на пол. Навстречу моему виску полетел уголок журнального столика, грозя пробить его.

Мне лишь чудом удалось избежать столкновения с ним, дёрнув головой в последний момент. Но всё же уголок прочертил кровавую борозду по моей щеке. Боль пронзила голову, как разряд тока. Аж в зубы отдало.

Я очумело потряс башкой, лёжа рядом со столиком, а затем коснулся окровавленной щеки. Регенерация почему-то не работала.

— Да что же такое происходит? — просипел я и сконцентрировался на «клетке».

Та оказалась пуста, как карманы церковной мыши, отринувшей все мирские блага!

Куда, млять, делась последняя душа?! Она же не могла просто улететь в тёплые края зимовать! Душа на что-то потратилась? Но на что?

И тут мой раздираемый слабость и болью разум предположил, что души тратятся на поддержание моего существования, ровно так же, как они расходовались на жизнедеятельность «Вампира»!

Осознания этого молотом ударило меня по темечку, заставив распахнуть рот. Но правда ли это? Или всё же дело в чём-то другом?

Не став долго раздумывать, я кое-как встал с пола, полный решимости раздобыть чью-нибудь душу, пока не отправился на тот свет.

К сожалению, все мои артефакты сгинули в Ратиборске, потому придётся обходиться без них. Но зато под кроватью прятался пистолет с глушителем. Взяв его, с трудом вышел из спальни и поковылял вниз, слыша, как дубовый паркет слегка поскрипывает под ногами.

Мерно тикали напольные часы с кукушкой, а где-то за окном посвистывала птица, страдающая бессонницей. В доме же все спали, что было мне на руку.

Стараясь не охать, я спустился на первый этаж, смахнул пот со лба и тихонько приоткрыл дверь комнаты, где жила водитель Екатерина. Ноздрей коснулся лёгкий запах бензина и цветов, стоящих в вазе на подоконнике.

Через окно в комнату лился серебристый лунный свет. Он падал на грубоватое лицо Екатерины, накрывшейся одеялом до самого подбородка. Она негромко похрапывала, даже не догадываясь, что я замер возле её кровати с пистолетом в потной ладони.

— Душа, мне нужна душа, — лихорадочно прошептал я, глядя на жилку, мерно бьющуюся на виске женщины. — Так будет правильно. У меня просто нет выбора… Надеюсь, она простит меня.

Почти бесшумно сглотнув, взял с прикроватной тумбочки ключи от «мерседеса», посчитав, что Екатерина не сильно обидится, если заметит их отсутствие. Машина-то всё-таки моя. Правда, я без спроса вошёл в её комнату, но мне сейчас не до вежливости…

Я сжал ключи в кулаке и побрёл к выходу из дома, схватив по пути чей-то халат, оставленный на кресле в гостиной. Пот заливал глаза, а дыхание с сипами проникало в грудь. Но мне всё же удалось выбраться на крыльцо, где в лицо злорадно дунул прохладный осенний ветерок.

Матюгнувшись, я открыл дверь «мерседеса», стоящего на асфальтированном пяточке возле фонтана, а потом уселся в авто и подъехал к воротам.

Охранник в силу своего положения не стал спрашивать, куда это на ночь глядя поехал хозяин, облачённый халат. Он просто нажал на кнопку, заставив ворота с тихим металлическим скрежетом отъехать в сторону.

Луна с любопытством взирала на «мерседес», помчавшийся по безлюдной дороге. Автомобиль вилял из стороны в сторону, поскольку я ежесекундно терял сознание.

Вот вроде бы руль и дорога, а в следующий миг тьма. Но потом снова баранка руля и дорога. Однако в какой-то миг вместо них появился грузовик со светящимися фарами. Его чудовищно громкий сигнал ударил меня по ушам, заставив тело похолодеть от ужаса. Пальцы вцепились в баранку и резко крутанули её в сторону, но уже было поздно…

Раздался удар, «мерседес» подпрыгнул. И только спустя миг я понял, что грузовик всё же промчался мимо, обдав меня запахом выхлопных газов, а мой автомобиль слетел на обочину, где сейчас с шумом мчится по кочкам, ломая бампером кусты. Сок и листья летел на лобовое стекло, а мой прояснившийся взгляд увидел знак «д. Кукушкино 200м».

— То, что надо, — просипел я и заставил автомобиль вернуться на дорогу.

Потом свернул в сторону Кукушкино и остановил машину возле ближайшего кирпичного дома, огороженного забором, из-за которого виднелся хлев, где изредка мычали коровы.

Буквально вывалившись из автомобиля, я побрёл к забору как пьяный, думая только о необходимой мне душе. Всё остальное стало глубоко вторичным, даже возможная слежка. Хотя не всё…

Внутри меня, как нарыв, зрела мысль, что я, возможно, поспешил с выводами. Вдруг душа не поможет? Что если мне просто требовалось зелье здоровья? Тогда я крупно сглупил, покинув дом, где была лаборатория со всем необходимым для варки подобного зелья!

Но сейчас уже поздно пить боржоми. Надо идти до конца!

Я сплюнул под ноги тягучую слюну и с грациозностью мешка перелез через забор, рухнув в стог соломы. Где-то в дальней части просторного двора возле трактора начала нерешительно брехать собака.

Вот только сторожевых псов мне не хватало, готовых порвать мой зад на клочки!

Лай был утробным, хриплым, низким, будто там минимум медведь гавкает.

Я пригнулся, чтобы меня не было видно с той стороны, и посеменил к хлеву по вытоптанной до состояния камня земле со следами куриного помёта.

Благо дверь в хлев оказалась незапертой, позволив мне проникнуть в пахнущую навозом тёплую тьму, где сонно мычали коровы.

К сожалению, только души крупных животных могли иметь первый ранг, остальные, вроде собачьей, ни на что не были годны. Потому я засунул жалость в самое дальнее место, себя-то жальче. Но всё же выбрал самое старое на вид животное, уже давно понявшее этот мир, ищущее только одного — покоя, умиротворения и гармонии от слияния с бесконечно вечным. Ну я ей и дал покой этой скотинке… вечный, прижав пистолет с глушителем к виску.

Оружие дрогнуло вместе со звуком хлопка, а потом раздался шорох, с которым тело коровы расслабилось на подстилке на веки вечные.

Выпорхнувшую душу я увидел прекрасно, хотя и не включал «истинное зрение», поскольку не ощущал его. И так же я не чувствовал «капкан», который ловил души. Пришлось просто потянуться к душе, отчаянно надеясь, что она всосётся в «клетку».

Душа, напоминая бесплотную туманную бабочку, уселась на мой указательный палец, не обращая внимания ни на лай собаки, ни на мычание коров. Она вяло двигала «крыльями».

А я затаил дыхание, ощущая, как сердце с трудом гоняет кровь по телу, напитывающемуся могильным холодком.

Никогда прежде мне не доводилось видеть такое поведение души! Никогда!

А она вдруг словно решилась и втянулась в мой палец, очутившись в «клетке»!

Да, да! Получилось! Обжигающая радость исказила мою физиономию в улыбке! Однако дальше ничего не произошло. Мне не стало лучше!

— Неужели… ошибся? — прохрипел я и грохнулся на колени, не удержавшись на подгибающихся ногах.

Пистолет упал на солому, а во рту появился вкус крови. Смерть же начала шевелить своим тлетворным дыханием короткие волосы на моём затылке. Как же глупо умирать вот так… Когда передо мной приоткрыл дверь целый новый мир.

Я запрокинул голову и раскрыл рот, чтобы кое-как втянуть густой воздух. А тот внезапно широким потоком хлынул в глотку, возвращая мне силу!

— Сработало! — жарко просипел я, ликующе сжав пальцы в кулаки.

Тело шустро возвращалось к норме, потребляя энергию души, оказавшейся в «клетке».

Я, не будь дураком, понаблюдал, насколько побледнела коровья душа, а затем прикинул, сколько сможет меня поддерживать оставшаяся энергия. Выходило, что до утра мне не грозила смерть. Отлично!

А вот что плохо, так это, что я всё-таки стал вампиром, но мне нужна не кровь, а энергия душ. Неприятное осознание. Но это всё-таки лучше, чем если бы я помер в полыхающих руинах швейной фабрики. Если всё сделать правильно, то я даже не буду замечать этого мелкого неудобства. А уж какие перспективы открываются… Царапина на щеке вон уже затянулась.

— Гришка, кажись, кто-то в хлев пробрался, — донёсся до меня свистящий прокуренный голос, а возле открытой двери мелькнула тень. — Иди в сарай… возьми что-нибудь, дабы лиходея огреть.

Я не стал ждать, когда меня тюкнут молотком по затылку, а метнулся к стене, приподнял находившуюся в паре метров над полом оконную створку с мутным стеклом, подтянулся и выбрался наружу, спрыгнув на землю.

Между мной и забором пролегла пятиметровая полоска открытого пространства, а слева из покосившегося сарая выскочил растрёпанный паренёк лет пятнадцати в майке и семейных трусах. В руках у него блеснул серп и молот — отличное оружие, чтобы покарать буржуина, грохнувшего корову.

— Выходи, падла! — вырвался из окна чей-то гневный голос, и резко включились лампочки, осветив изнутри хлев. — Гришка, беги сюда, Нюрка померла-таки! Отмучилась бедолага.

Паренёк с молотом и серпом забежал в хлев, а я помчался к забору, услышав изумлённое мальчишеское восклицание:

— Дык у неё башка в крови! Застрелилась она!

— Ты ерунду-то не говори! Как корова могла застрелиться? Застрелили её!

— Да кому надо её стрелять? Она слишком много знала?

К сожалению, мне было недосуг слушать, к какому гениальному выводу придут Гришка и, скорее всего, его отец.

Я перемахнул через забор, умудрившись порвать рукав халата, а потом забрался в «мерседес» и помчался прочь, отчаянно надеясь, что за мной не следили сотрудники госорганов. Иначе что они подумают? Что я не могу заснуть, не убив кого-нибудь?

Сельчанам же надо будет как-то инкогнито закинуть пачку денег за моральный и материальный ущерб.

Северная Пальмира, особняк Вороновых

Розовый утренний свет солнца пробрался в небольшую уютную гостиную, отразившись от фарфоровых чашечек, исходящих паром в пальцах Воронова и его жены. Они устроились друг напротив друга в креслах, между коими красовался стеклянный журнальный столик с подносом, где громоздились конфеты и печенье.

Женщина выпрямила худенькую спину и глянула задумчивыми печальными глазами на супруга, до сих пор не причесавшего светло-рыжие короткие волосы с проседью.

— Дорогой, ты заметил, как Павел Зверев смотрит на Жанну? И как она смотрит на него в ответ?

— И как? — буркнул тот, косясь в экран смартфона, где мелькали последние неутешительные новости, рассказывающие о блуждающих проходах.

— Они нравятся друг другу.

— И что? — перевёл на неё налившийся гневом взор Воронов, со вздохом сунув телефон в карман халата. — Не думаешь же ты, что мы должны потворствовать этому? Мало мы настрадались от Зверевых? Хочешь породниться с этими исчадиями Ада, ходящими под руку с бедой?

— Любимый, не гневайся, подумай сам. Наша дочь официально вдова. И это в её-то нежные годы. Она теперь не найдёт себе ровню. Все будут смотреть на неё как на прокажённую. А Павел — перспективный юноша. Ты же сам мне постоянно твердишь, что Зверевы летят к вершинам власти, как на грёбаном дерьмолете.

— Так и есть. Иные семьи годами выстраивают стратегии и с трудом взбираются ступень за ступенью, а этот Зверев… м-м-м… — завистливо дёрнул щекой аристократ, сжав чашечку так, что та чуть не лопнула, — а этот Зверев, будь он неладен, словно насмехается над существующим порядком вещей. Выскочка, наглец!

— А почему ты рассматриваешь его лишь как выскочку? Их род довольно древний. Что, если мы успеем породниться с ним? Тогда Жанна окажется хозяйкой больших средств и других материальных благ. Подумай сам, Зверев стар. Он когда-нибудь умрёт…

— Не уверен, — проронил Воронов, из-под насупленных бровей глядя на жену.

А та отставила чашечку и торопливо продолжила, не обращая внимания на румянец, выступивший на бледных щеках мужа:

— Игнатий умрёт, и останутся его внуки: Павел и Вячеслав. Последний, насколько мне известно, не семи пядей во лбу, плюс он ярый исследователь Лабиринта, то есть, скорее всего, он не будет лезть в управление родом. А Павел, как ты сам знаешь, мягкий и робкий парень, который с большой радостью будет слушать Жанну. Так и выйдет, что именно она станет руководить семьёй Зверевых.

— Хм, — хмыкнул Воронов, задумчиво потирая подбородок. — А в твоих словах что-то есть…

— Ещё бы. Мы можем прощупать почву на грядущем приёме князя Боголюбского. Зверевы тоже там будут.

Глава 5

Утро, как это частенько бывало в бытность мою ведьмаком, началось с тяжёлого запаха крови и смерти. Нет, я никого не убил, просто отправился на скотобойню, расположенную в окрестностях столицы. Место, прямо скажем, не самое уютное, но я, прикинувшись возможным покупателем, прошёлся по цехам. Был даже на забое, где сумел незаметно набить «клетку» душами. Для этого, собственно, я сюда и приехал. Ну а когда реализовал задуманное, отбыл восвояси.

В загородном доме меня встретили лишь слуги и охрана. Внуки рано утром куда-то уехали.

Наверное, до сих пор дуются на меня как дети малые. А ведь ближе к вечеру нам нужно ехать на приём к князю Боголюбскому.

Вздохнув, я отправился в лабораторию, где принялся нащупывать свой дар, расхаживая между блестящими металлическими столами, отражающими свет прямоугольных люминесцентных ламп.

Воздух пах терпкими травами, а в углу возле резного шкафа с колбами и змеевиками тихонько урчал холодильник. Меня он не раздражал, а наоборот — словно помогал войти в некий транс. И возможно, отчасти благодаря ему я вроде начал чувствовать свой дар.

Но не успела робкая радость проникнуть в мою душу, как дар снова скрылся за дверью. Вот он был — и вот его не стало.

— Твою мать! — досадливо прошипел я, чувствуя себя рыбаком, пытающимся вытянуть из омута премудрого пескаря. — Ладно, поиграем.

Пройдя мимо стола шлёпая тапочками, я развернулся, поправил чёрную футболку и снова принялся концентрироваться на даре, закрыв глаза. Надо успокоить дыхание, прогнать все мысли. И медленно идти. Во время ходьбы мне всегда лучше удавалось сконцентрироваться.

И о чудо! Кажется, дар снова стал робко выглядывать из тины! Вот только он был другим! Не двойным, как прежде, состоящим из магии воздуха и «пастыря душ», а одинарным!

Неприятное изумление заставило меня распахнуть глаза, широко раскрыв рот. Ноги стали ватными, из-за чего я ударился мизинцем правой ступни о ножку стола.

— М-м-м! — застонал я от боли, пронзившей ногу аж до самого колена. — Дерьмо! Тьфу!

Погрозив столу кулаком, вернулся мыслями к дару, чувствуя, как колотиться в груди сердце. Будто привычный мир рухнул, как у человека, очнувшегося без ног после аварии.

Если бы не моя железная выдержка, я бы, наверное, уже швырял в стену колбы, крича «за что?!» А так мне удалось взять себя в руки, хоть это и было сложно.

Я снова принялся расхаживать мимо стола, лихорадочно соображая. Почему дар стал одинарным? Магия воздуха просто исчезла? Души-то до сих пор взаимодействуют со мной, что намекает на присутствие «пастыря душ».

— Испепели меня дракон! — прорычал я и опять попытался почувствовать дар.

Тот откликнулся уже охотнее, как прикормленный зверёк. И более того, появились два атрибута: «воздушный щит» и «духовный клинок». Почему именно они? Пёс их знает. Но появление воздушного атрибута чуть успокоило меня. Значит, магия воздуха не исчезла.

Или две ветви магии просто слились в одну? Удивительно, конечно, но, наверное, и такое бывает. Вот только непонятно, какие атрибуты остались. Ведь один дар не может содержать более десяти атрибутов. Увы, истину покажет лишь время.

Я резко остановился, перевёл дух и смахнул выступившую на лбу испарину. А потом снова принялся бродить туда-сюда, пытаясь пробудить и другие атрибуты. Но им было плевать на меня с высокой колокольни. И единственное, чего я добился, так это опять ударился тем же мизинцем о ножку стола.

— Арх! Это не мебель, а воплощение Зла! — вскричал я, запрыгав на одной ноге.

Сердито посмотрев на стол, я матюгнулся, помассировал раскалывающийся от боли мизинец и решил, что на сегодня хватит экспериментов. Лучше сварю зелье, повышающее уровень дара.

Оно вышло вполне удачным, повысив мой дар до восемьдесят седьмого уровня. А затем я отправился обедать, обнаружив на кухне Павла. Тот сразу же виновато отвёл взгляд, стоило мне войти в царство поварёшек и жирных запахов еды.

Прасковья уже стояла возле плиты, наливая в тарелку наваристый борщ из говядины, а на круглом столе красовалась плетёная корзина с нарезанным ржаным хлебом, тарелочка с горчицей, салом, зелёным луком и хреном.

— Хосподин, вы как раз вовремя! — обрадовалась круглолицая служанка, поправив пёстрый передник, подчёркивающий её мощные телеса. — Вам налить борща?

— Ага, на его запах и пришёл, — усмехнулся я и уселся за стол напротив внучка.

Тот опустил взгляд в тарелку, которую перед ним поставила улыбающаяся Прасковья, а потом вооружился ложкой и принялся хлебать красный густой борщ, не глядя на меня.

Я тоже взялся за дело, осторожно дуя на горячее варево, добавив к нему сметану.

— М-м-м, как вкусно! — искренне протянул я, вертя головой. — Настоящее достояние империи!

— Да скажете тоже, хосподин! — раскраснелась от похвалы служанка, перекинув полотенце через плечо. — Простой борщ! Вот маменька-то моя варила борщ так борщ! Эх, что-то я совсем разболталась, а мне ещё убираться надо. Приятного аппетита, хоспода. Пойду я, пойду.

Она тяжеловесно выпорхнула из кухни, оставив меня наедине с Павлом. А тот отправил ложку в рот и громко вздохнул, привлекая к себе внимание. Но я не стал начинать диалог и облегчать внуку задачу.

Тот ещё немного попыхтел и повозился, украдкой поглядывая на меня, а потом кашлянул в кулак и просипел:

— Дедушка, передай хлеб.

— Я не твой дед, а суккуб из преисподней, пришедший в этот мир, чтобы сделать вашу жизнь с братом отвратительной. Это очень хитрый план, со стороны может показаться, что я просто пытаюсь вытащить ваш род из дерьма.

— Деда, перестань, — буркнул Павел, чьи щёки слегка покраснели. — Мы вчера с Вячеславом погорячились, но ты сам виноват…

— Я?! Ты с больной головы на красивую не вали. Вы там чего-то себе напридумывали, а я, мать вашу, виноват.

— Ничего мы не напридумывали, — промычал внук, глядя на меня исподлобья. — Ты и вправду сильно изменился. И Слава видит это более отчётливо, поскольку он хорошо помнит тебя прежнего.

— А что его смущает? Чего он добивается? Ему нравилась прежняя жизнь нашего рода? Так давай всё раздадим бедным, а сами, как и прежде, будем жить в доме вот с такими дырами через которые бродячие собаки внутрь пробирались и ссали тебе на подушку. Хочешь этого?! — повысил я голос, указав ложкой на содрогнувшегося пухляша.

— Нет, нет! — в ужасе выдохнул он, смахнув прилипшую к губам капусту.

— Я почему-то так и думал. Посему у вас со Славой есть только два пути. Вы либо полностью принимаете, что я изменился после мнимой смерти. Либо продолжаете взращивать в себе идиотские подозрения, но уже не под одной со мной крышей, а в другом доме. Нам придётся разъехаться. Понял?

— Понял, — покивал Павел и тяжело вздохнул. — Я-то, может, и приму твои изменения, но вот Слава…

— В кого он такой подозрительный? Напомни, какие у него были отношения с матерью? — спросил я, отправив в рот последнюю ложку борща.

— Короткие. Она погибла, когда мы все были детьми, — мрачно сказал Павел.

— Это она зря. Теперь даже не на кого свалить поведение Вячеслава.

Пухляш укоризненно поджал губы, осуждающе глянув на меня. А я решил сменить тему, попутно встав из-за стола, чтобы налить кофе:

— У тебя есть в чём поехать на приём князя Боголюбского?

— Ага, — кивнул тот и замялся.

— Да говори уже.

— Вячеслав сказал, что не поедете с нами.

— Ну и шут с ним, — буркнул я, вернувшись за стол с чашечкой чёрного кофе, чей насыщенный запах ласкал ноздри.

Павел вздохнул, встал со стула и подошёл к кофеварке. Возле неё лежала какая-то вещица из дерева и металла.

Он взял её и удивлённо проговорил:

— Это ещё что за мусор? Деда, знаешь, что это такое? Выбросить?

— Я тебе выброшу! Это никакой не мусор, хрен знает что, но точно не мусор. Опытный мужчина вроде меня сразу понимает, что это важная вещица, ждущая момента, когда я придумаю, куда её применить. Отнеси её в кладовку.

Помнится, мои бывшие жёны называли подобные вещи хламом. Но что с них взять? Недалёкие люди.

— Кажется, это ручка, отвалившаяся от кастрюли, — сказал Павел и не стал её никуда нести, а просто налил кофе и вернулся за стол.

Мы ещё немного поговорили, а потом разбрелись по дому. Внук начал готовиться к приёму, а я снова взялся за дар, но так ничего от него не добился.

А когда подошло время, надел тёмно-синий классический костюм и вместе с Павлом, напялившим песочного цвета пиджак и брюки, уселся в «мерседес», и Екатерина повезла нас в загородное имение князя Боголюбского.

Оно находилось на берегу Финского залива, раскинувшись на здоровенной территории, засаженной деревьями. Получился эдакий дворец в лесу. Перед парадным крыльцом с распростёршими крылья каменными двуглавыми орлами одна за другой останавливались дорогие машины, выпуская гостей. Слуги сразу провожали их во дворец, окна которого ярко светились в наступивших глубоких сумерках, принёсших лёгкий дождь. Тот сыпался из тучных чёрных облаков, закрывших небосклон.

— Скоро опять буря разразится, — проговорил Павел, глянув на небо, когда мы выбрались из «мерседеса».

— Ещё бы, столько нечисти собралось в одном месте в одно время, — усмехнулся я, посмотрев на вереницу машин с гербами, ждущих своей очереди за моей.

— Дедушка, потише так шути, — торопливо прошептал внук, опасливо глянув на улыбающегося слугу в ливрее.

Тот подошёл к нам и с поклоном предложил отвести в приёмный зал. Мы, конечно, отказываться не стали. Тот сопроводил нас внутрь и повёл по коридорам и залам, украшенным позолотой, картинами, искусной лепниной и ковровыми дорожками.

Главный зал, ясен хрен, впечатлял. Он оказался настолько огромен, как моё желание пленить девяносто девятую душу. Под потолком сияли многоярусные хрустальные люстры, заливающие светом тёмно-коричневый дубовый паркет, бархатные занавески и круглые столики с закусками: чёрная икра соседствовала с омарами на серебряных блюдах, а трюфеля благоухали рядом с креветками на льду.

— Ого! — тихонько ахнул Павел, глядя на всё это великолепие.

Мне доводилось видеть и большую роскошь, потому я в обществе внука со скучающим видом двинулся по залу, косясь на многочисленных приглашённых. Те разоделись в пух и прах, сверкая золотыми украшениями и драгоценными камнями. Все жеманно смеялись и тихонько беседовали, собравшись в группки по интересам.

— Игнатий Николаевич! — приветственно отсалютовал мне бокалом шампанского полковник Барсов, стоявший в окружении пяти хмурых мужчин, которые забыли, как улыбаться. Явно высокопоставленные силовики.

Я улыбнулся им и приветственно склонил голову, но подходить пока не стал. Хотелось поглядеть, кто тут ещё бродит из знакомых мне лиц. Таковых оказалось немало. И конечно, Боголюбский не мог обойтись без приглашения Владлены Велимировны и её бывшего мужа барона Лейба.

Они улыбались возле панорамного арочного окна, одетые в одинаковые алые цвета. Облегающее платье с коротким шлейфом подчёркивало тугую пятую точку Владлены и её грудь, не стиснутую бюстгальтером. Под тканью выделялись бугорки сосков, а смуглые стройные ножки были объектом внимания каждого второго мужчины в зале.

Красотка смеялась, запрокидывая голову, из-за чего водопад чёрных как вороново крыло волос рассыпался по её подтянутым плечам.

Барон же белозубо улыбался, взирая на всех высокомерными серыми глазами, сверкающими на вытянутом породистом лице с резко очерченными скулами.

Правда, его улыбка стала насмешливо-презрительной, стоило ему заметить меня.

— И он тут, — буркнул Павел, украдкой глядя на Лейба. — И она…

Владлена одарила меня дежурной усмешкой, будто между нами ничего и не было. Так могли усмехнуться шапочному знакомому.

— Как она может так себя вести? — шёпотом возмутился внук, хмуря светлые брови. — Порой мне кажется, что у неё есть сестра-близнец, делающая вид, что вы, дедушка, даже никогда не были с ней знакомы.

— У Владлены точно нет ни братьев, ни сестёр. Когда семьдесят лет назад она вылупилась из яйца, то, как это водится, передушила всех братьев и сестёр, оставшись в гнезде одна, — иронично выдал я, заставив пухляша испустить тихий смешок.

Однако уже через миг его лицо резко побледнело, а ошарашенный взор воткнулся во что-то за моей спиной.

Я обернулся и стиснул зубы так, что аж в висках прострелило.

По залу величественной походкой шёл худощавый брюнет лет сорока со шрамом на щеке и орлиным носом. При каждом шаге он постукивал позолоченной тросточкой, гармонирующей с такого же цвета платком-паше, выглядывающим из нагрудного кармана его тёмно-зелёного пиджака. А позади него, словно свита, вышагивали три парня. В числе них был слегка растерянный Вячеслав, облачённый во всё чёрное, явно не привыкший к таким роскошным приёмам.

— Слава пришёл с графом Пугачёвым! — неприятно изумился Павел, тараща зенки. — Да как он мог? Так… так же нельзя! Почему он не пошёл с нами?

— Потому что твой брат наивный дурачок, чувствующий себя обманутым, — буркнул я, придав своему лицу расслабленный вид, хотя выходка внучка вызвала у меня колики в животе. — Держи себя в руках, Павел, сейчас к нам граф Пугачёв подойдёт.

— Да он, кажется, и не замечает нас, — скептически выдал тот, но тут же прикусил язык, когда Пугачёв направился к нам с картинно широкой улыбкой.

Свита послушна пошла за ним, в том числе и Вячеслав. Он выпрямил спину и гордо вскинул подбородок, показывая, что не чувствует за собой никакой вины.

— Игнатий Николаевич, — медовым голосом проговорил граф Пугачёв, встав напротив меня.

Он обе ладони положил на рукоять тросточки, упирающейся в пол, а его насмешливый взор упал на моё лицо.

— Граф Пугачёв, — приветственно кивнул я, храня ледяное спокойствие, хотя ближайшие гости зашушукались, косясь на нас.

— Игнатий Николаевич, вы же не в обиде, что ваш внук прибыл сюда со мной, а не с вами? — спросил граф, делая наигранно обеспокоенные глаза.

— Он волен поступать так, как ему заблагорассудится, — ответил я, заметив, как нахмурился Вячеслав, глянув в спину Пугачёву.

— Это замечательно, что вы так считаете. Просто я переживаю, что гости могут подумать, будто Вячеслав не слишком уважает вас, — проговорил граф так, чтобы ближайшие к нам приглашённые услышали его слова.

— Это не так, ваше сиятельство! — подал голос заигравший желваками Слава, понявший, что ветер подул куда-то не туда.

Он явно не рассчитывал, что его обожаемый Пугачёв затеет такой разговор, бросающий тень на самого Вячеслава, делая его чуть ли не предателем рода.

— Не так? — картинно изумился граф, приподняв брови. — А разве не вы, Славочка, говорили, что ваш дедушка стал… эм… странным?

Пугачёв насмешливо посмотрел на Вячеслава, как и парочка парней из его свиты. Даже ближайшие гости глянули на моего внука. А тот залился краской до самых ушей, не зная, что и сказать. Жилка забилась на его мускулистой шее, а взгляд метнулся к двери, будто он задумал сбежать, оказавшись в неловкой ситуации.

— Так вы или нет?! — ещё громче выдал граф, чей голос щёлкнул как кнут.

— Может, и я, — полузадушено просипел Вячеслав, стараясь не встречаться взглядом ни со мной, ни с Павлом, брезгливо поджавшим губы.

— Да, именно вы, — ласково улыбнулся Пугачёв, довольный тем, что использовал дурачка, отвыкшего в своих лесах от придворных интриг, где используют любое случайно оброненное слово.

А уж Вячеслав на эмоциях точно наговорил графу больше, чем следовало, считая его образцом благородства. А тот ещё наверняка эдак сочувственно кивал и поддакивал. И вот теперь Пугачёв проявил себя во всей красе, заставив Вячеслава внутренне кипеть от гнева. Его дыхание тяжело вырывалось из груди, а в глазах так и мелькала мысль, что он свалял дурака, раскрывшись перед графом.

И теперь мне, млять, надо как-то сгладить ситуацию, чтобы она не обернулась для Зверевых позором!

Да, само то, что Слава пришёл с Пугачёвым, а не со мной, ещё ни о чём не говорило, но вот как граф раскручивает ситуацию, накидывая неосторожные слова Вячеслава, может больно ударить по нашей семье.