Дед в режиме миротворца. Том 10

Глава 1

Город, конечно, мне не шибко понравился. Может, когда-то он и был неплохим, но сейчас постепенно загибался. Старинные купеческие дома, расположенные в центре города рядом с набережной, обветшали, многие фасады осыпались, а трещины избороздили стены.

Хозяева таких домов уже давно покинули город, как и многие другие люди. А аварийную недвижимость никто не хотел покупать. Для чего? Она же в цене не поднимется.

Спальные районы тоже не впечатлили меня — одни серые и убогие панельки с дворами, где скрипели ржавые качели, а в детских песочницах уже давно росла трава и гадили все окрестные кошки.

Окраина оказалась таким местом, где фраза «случайный секс» означала, что тебя изнасиловали.

Только набережная выглядела более-менее. Широкая, с тенистыми аллеями, коваными скамеечками, газонами и раскидистыми деревьями, шумящими жёлтыми листьями в унисон с Волгой.

Неподалёку от набережной возле консерватории я, покружив по городу на такси, обосновался в квартире, снятой заранее. Оставил в ней вещи, наклеил заблаговременно приготовленную седую бороду с усами и надел парик с белыми как снег волосами, чтобы никто не узнал во мне Игнатия Николаевича Зверева.

После этого отправился обедать в кафе на набережной. Пока спускался к ней по брусчатой узкой улочке, поглядывал на прохожих в пальто и куртках. Они улыбались и смеялись, хотя жизнь у них наверняка была непростой. Зарплаты в городе такие, что выгоднее продаться в рабство.

Зато было аж пять стационарных проходов в Лабиринт! И все они как раз располагались вдоль набережной. Аномально большое количество для такой небольшой территории!

Да, проходы имели маленькие ранги, но демоны сумеют с помощью артефактов увеличить их пропускную способность и хлынут широким потоком в этот сонный, провинциальный город.

К сожалению, потери среди мирного населения точно будут. Без них не обойтись. Нельзя эвакуировать горожан. Демоны сообразят, что их план раскрыли. Уверен, здесь уже вовсю работают их агенты. Так что мне нужно вести себя тихонько, как мышь под веником.

Вздохнув, я поднял воротник пальто, а то с реки подул холодный ветер. Он подхватил опавшие листья, пронёс их над асфальтом набережной и швырнул к панорамным окнам отдельно стоящего кафе, возле коего красовались припаркованные иномарки. Среди них выделялся жёлтый мустанг с дворянскими гербами.

Покосившись на него, вошёл внутрь, очутившись среди приятных запахов выпечки. Повесил пальто на вешалку и устроился в дальнем углу за круглым столом, оказавшись одним из немногочисленных посетителей. Они тихо беседовали и вкушали в основном рыбу. Ещё бы, река рядом!

Совсем неудивительно, что и на отделанных деревянными рейками стенах висели пластмассовые изображения карасей, стерляди, воблы и прочих пресноводных.

В целом здесь было уютно: тепло, вид на Волгу… но всё начала портить троица парней в центре небольшого зала на десять столиков. Они начали о чём-то спорить, размахивая руками. Закурили, хотя везде красовались запрещающие надписи. Но им было плевать.

Лица у всех троих оказались молодыми, но со следами всевозможных пороков. Глаза же были надменными и презрительными. Они поглядывали на прочих посетителей с насмешкой. А те делали вид, что не замечают троицы, щеголяющую в дорогих костюмах, с золотыми перстнями и цепями.

— М-да, и здесь никуда без молодых дворян, охреневших от вседозволенности, — пробормотал я себе под нос, взяв со столика меню в кожаной обложке.

Выбор блюд оказался вполне приличным, но у меня отпало всякое желание здесь есть. Ведь грёбаные уроды вдруг начали спорить ещё громче.

— Да мой скакун уделает твоё корыто! — раззадорено выпалил один, ткнув рукой в сторону жёлтого «мустанга» за панорамным окном. — Ещё скажи, что не так! У меня самая крутая тачка в городе!

Он заносчиво вскинул голову, тряхнув вторым подбородком мягким, как сало, пролежавшее весь день под палящим солнцем, а затем провёл рукой по светлым курчавым волосам.

— Ну и что?! — фыркнул его оппонент, самый худой.

Пиджак висел на нём как на вешалке, а под глазами чернели мешки. Физиономия уже «поплыла» вниз, намекая, что он любил ночные тусовки и пил столько алкоголя, что иные люди померли бы не приходя в сознание.

— А то! — «высокоинтеллектуально» заявил курчавый, цапнул кружку со стола и сделал несколько глотков. Явно пиво, а не липовый сбор.

— Зато у меня дом прям вот тут, в ста метрах отсюда, — гордо подбоченился худой и в поисках поддержки глянул на третьего парня.

Тот рядом с ними выглядел былинным героем — косая сажень в плечах, кулаки пудовые, накачанная грудь едва не рвала рубашку вместе с пиджаком. Лицо грубое, с квадратной челюстью. На бычьей шее вздувались вены, намекая, что парень все свои мышцы явно набрал не на твороге и куриной грудке, а использовал химию.

— Вы как два петуха, пытаетесь перепетушить друг друга, — усмехнулся он и разразился гоготом.

Его дружки переглянулись и кисло улыбнулись, опасаясь спорить с ним. Но в их глазах полыхнули явные искорки злости.

Наверное потому-то худой, встретив мой мрачный взор, дёрнул щекой и зло выхаркнул:

— Чего пялишься, дедуля?!

Я, признаться, опешил от такой наглости. Даже за спину посмотрел. Может, не мне? Нет, сука, мне! И самое обидное, что нельзя отвечать. Не стоит привлекать к себе внимание!

Потому-то я плотно стиснул зубы и упёрся огненным взором в раскрытое меню, хотя внутри меня всё мигом вскипело и заскрежетало, требуя наказать наглого юнца.

Так, успокойся, ведьмак, дыши глубже. Это всего лишь придурки, коих везде полно, в каждом сраном городе! Они есть везде и везде прут в самые популярные места города, где пытаются показать всем, какие они крутые, дерзкие и сильные.

Лучше я представлю сексуальный зад Владлены Велимировны. Он всегда заставлял мои мысли переключаться совсем на другое.

В этот раз тоже помогло. Злость ушла. Однако и я сам решил уйти. Как-то мне уже совсем не хотелось здесь есть. Тем более я знал себя, потому понимал, что могу и не сдержаться, ежели уроды снова как-то оскорбят меня. Тут и зад Владлены не поможет.

Положив меню на стол, я неторопливо двинулся к выходу, чувствуя на себе разочарованные взгляды дам. Они явно посчитали меня эдаким трусом, бегущим подальше от этой троицы. А их кавалеры начали что-то злорадно шептать, откровенно косясь на меня.

Причём я уверен, что каждый из них боялся трёх ублюдков, но пытался сохранить лицо, потому и не уходил, несмотря на то, что в душе наверняка тихонько просил бога, чтобы тот отвёл от него внимание трио.

Один из таких «героев» свистящим шёпотом бросил своей рыжеволосой спутнице:

— Гляди, как драпает. Штаны обмочил. Не может за себя постоять, хотя по виду вроде дворянин, пусть и не из богатых. Залётный какой-то.

Девушка презрительно фыркнула, скользнув взглядом по моей небогатой одежде.

Да, я переоделся, чтобы опять же не выделяться. И даже не надел никаких украшений вроде перстня. Только кольцо Иб-Рошкара поблёскивало на моём пальце, да ещё спокойная улыбка украшала мои губы.

Я полностью отрешился от взглядов людей и их комментариев. Они ничего не знали и не понимали.

Впрочем, слова худого ублюдка до меня всё же долетели:

— Эй, старик, иди-ка сюда! Расскажи, откуда приехал, чего видал…

Я проигнорировал его слова, продолжая идти к выходу. Все в кафе замолчали, даже кондиционер. Взгляды замерших людей оказались устремлены на меня.

— Эй, мля, ты глухой?! — выпалил кучерявый, оторвав от стула пухлый зад. — Иди сюда, быстро, пока мы тебя не притащили!

— Да он притворяется глухим! Клянусь. Этот петух просто нас не уважает! — громыхнул химический здоровяк и ударил по столу так, что подпрыгнули кружки с пивом и тарелка с красной рыбой.

Одна из дам испуганно взвизгнула и тут же зажала рот ладонью, уставившись на меня.

А я уже почти взялся за дверную ручку, когда услышал позади надсадный хрип и тяжёлые шаги. Кто-то грубо схватил меня за плечо. И клянусь, рефлексы сработали раньше, чем включилась голова. Я резко обернулся, схватил кучерявого за пальцы-сосиски и выгнул их, услышав приятный хруст.

Вопль упавшего на колени ублюдка разорвал воздух, как свинячий писк, но мне этот звук доставил подлинное наслаждение. Будто ангелы запели, а рыбы, висящие на стенах, зааплодировали. Даже некоторые люди в восторге распахнули рты. Ведь приятно, когда бьют явного ублюдка.

Правда, уже через мгновение я мысленно досадливо чертыхнулся, понимая, что угодил в ненужный мне переплёт. И поспешно отпустил сломанные пальцы кучерявого.

А тот чуть ли не со слезами на глазах прижал их к себе, громко постанывая сквозь зубы, между коими застрял укроп.

Его дружки тотчас вскочили, опрокинув стол. Он с грохотом упал набок. Разбилась тарелка с рыбой и со стеклянным звоном разлетелись на части кружки. По полу хлынул пенный напиток, добавив в воздух аромат хмеля. Он проник в широко раздутые ноздри здоровяка, мигом воспылавшего яростью. У него аж вены вздулись на висках, а на лбу ещё сильнее обозначились угри.

Здоровяк вскинул руку, объятую красным туманом магии огня.

Худой тоже вызвал магию. Его тонкие подрагивающие пальцы оказались окутаны бледно-голубой магией воздуха.

А я чуток изумился. Неужели они применят магию в центре города при свидетелях? Неужто они настолько уверены в том, что закон их не покарает? Что родители или другие родственники отмажут их?

Хм, судя по глазам уродов, они и вправду верили в это.

М-да, куда же я попал? И почему ко мне всегда липнут неприятности? Может, потому что я от них не бегу?

Ладно, потом подумаю над этим. Сейчас надо выбирать: либо принять бой, либо шустро удалиться, сгорая от стыда. Первый вариант мне нравился намного больше, но я явно окажусь в центре внимания, приедет полиция и зашевелятся агенты демонов. Их точно заинтересует, что это за непонятный старик одолел трех местных мажоров?

Мигом осознав всё это, понял, что предпочтительнее, конечно, быстро уйти, избегая драки. Возможно, даже придётся бежать… Мать вашу, а ведь я так это не люблю! Ладно бы, их хотя было человек сто, но так ведь всего трое! Но ради дела, похоже, придётся покинуть кафе, как можно скорее. Но потом как-нибудь снова свижусь с ними… И им наша встреча очень не понравится.

Пока же толстяк со сломанными пальцами очень удачно вскочил на ноги, прикрыв меня своей тушкой от его дружков с магией.

— Убью! — люто выпалил он, брызжа слюной.

Его непострадавшая рука скользнула под пиджак, видимо чтобы достать оружие.

И в этот же миг из-за стола вскочила грудастая блондинка в розовом свитере и выпалила, тыча пальцем в окно:

— Полиция!

А там и вправду прям мимо двери шествовала парочка пузатых полицейских. Они заинтересовались происходящим в кафе, расхрабрились и вошли, заставив меня мысленно вздохнуть.

Всё, теперь точно не улизнуть. Придётся как-то по-другому выкручиваться!

— Граждане, что здесь происходит?! — сурово гаркнул полицейский с седыми усами, пока его более юный коллега, разменявший едва ли три десятка лет, цепким взором скользил по посетителям.

Ясен хрен, здоровяк и худой мигом развеяли магию, а их кучерявый сподвижник так и не вытащил оружие из-под пиджака. Вместо этого он сунул сломанные пальцы под нос пожилому полицейскому и провизжал, кривясь от боли и прожигая меня огненным взором, пропитанным первозданной ненавистью:

— Этот сукин сын сломал мне пальцы! Ни за что! Псих какой-то! Ненормальный! Его надо в отделение полиции отвезти, а потом в тюрьму отправить! Таким недоноскам не место в приличном обществе! Мы вели себя культурно, попросили его рассказать, где он был, откуда приехал, чего видал. А этот ублюдок мне пальцы сломал лишь за то, что я хотел придержать его за локоть и помочь открыть ему дверь. Ведь старый человек!

— Он лжёт, — проговорил я ледяным голосом. — Они вели себя как хамы, оскорбили меня. А конкретно этот… так сказать… дворянин схватил меня за плечо, как какую-то продажную девку.

— Враньё! — в один голос заорали худой со здоровяком, встав позади красного от гнева толстяка, сверкающего зенками.

— Успокойтесь, господа, мы во всём разберёмся, — заявил седой полицейский, сохраняя спокойствие.

А вот его коллега явно занервничал, скользя напряжённым взором по рожам троицы. Он будто узнал их и теперь опасливо дёрнул кадыком, спрятавшись за пожилым представителем правопорядка.

— Да чего тут разбираться?! — громыхнул здоровяк, раздвинул своих друзей и навис над седоусым, стоящим чуть впереди меня. — В кутузку надо швырнуть этого ублюдочного старика! Он опасен для окружающих. Набросился на моего друга, хотя тот вёл себя вежливо и спокойно. Вот и люди не дадут соврать. Так ведь всё было?

Он набычился и угрожающим взглядом прошёлся по посетителям. Мужчины трусливо отводили глаза и опускали головы. Некоторые девушки тоже нервно глядели куда угодно, только не на здоровяка.

И только блондинка в розовом свитере гневно выпалила, хмуря тонкие соболиные брови, украшающие красивое кукольное личико с большими ярко-голубыми глазами:

— Неправда! Вы втроём вели себя как какое-то быдло! И сами спровоцировали этого седовласого господина!

— Заткнись, курица ощипанная! — вякнул худой, скаля зубы. — Ты сама лжёшь! А ну-ка, народ, скажите-ка, что мы правы, а она врёт!

— Быстро! — громыхнул здоровяк, сжав пальцы в пудовые кулаки.

Парни-посетители начали мычать, что дескать да, блондинка врёт, а эта троица — белые и пушистые ангелочки.

Причём парни сгорали со стыда и не глядели в глаза своим спутницам. А лица тех исказили гримасы презрения. Скривилась даже та рыжая девушка, что сидела напротив «героя», говорившего, что я штаны обмочил.

— И кто теперь штаны обмочил? — склонившись к столу, прошипела она, швырнув скомканную салфетку в багровую физиономию «героя». — Кто не может постоять за себя, а? Чего ты глаза опускаешь и поддакиваешь этим лжецам? Ничтожество!

Тот покраснел ещё сильнее, отвернувшись к окну. А его спутница резво вскочила со стула и выпалила:

— Я подтверждаю слова этой девушки! Эти трое аристократов вели себя недостойно и сами спровоцировали пожилого господина. Он уже собирался уходить, как вот этот индивидуум грубо схватил его за плечо.

— Да врут они всё! — выпалил худой, скрипнув зубами.

— Вон камеры наблюдения под потолком. Гляньте запись, — спокойно сказал я пожилому, сложив руки на груди.

— Непременно посмотрим, — кивнул тот и перевёл взор на ублюдков. А те занервничали, услышав его слова.

Здоровяк тут же посмотрел на другого полицейского и качнул головой, чтобы тот отошёл в сторону. Страж порядка дёрнул губами и сделал несколько шагов к столу. Здоровяк подошёл к нему и начал о чём-то шептаться с ним.

Худой в это же время гордо вскинул острый как щепка подбородок и выпалил, высокомерно глядя на двух смелых девушек, пошедших им наперекор:

— Вы хоть знаете, кого обвиняете во лжи?! Моё имя Пётр Аркадьевич Винницкий-Краснов! А это, — кивнул он на толстяка, шипящего от боли, — Андрей-Григорий Иванович Сомов-Листьев. Последнего же моего друга зовут Иван Петрович Лок!

— Всего лишь Иван Петрович Лок? — насмешливо вскинул я бровь. — Может, что-то позаковыристее, как первые два имени, чтобы уж точно язык сломать?

— Тебе и этого хватит! — яростно бросил худой, назвавшийся Петром, а затем снова мазнул взглядом по посетителям.

Те окончательно сдулись, начав испуганно переглядываться.

Видимо, фамилии у этих троих действительно были громкими, ну, по местным меркам. Конечно, если я сорву с себя парик, бороду и назову свою фамилию, то все трое мигом мне в ноженьки упадут и начнут молить о прощении. Но нельзя, мать вашу, нельзя! Придётся как-то по-иному выкручиваться!

Вот так, млять, приехал защищать местный люд от демонов, а эти идиоты мне сами мешают! Прям напасть какая-то! Но что с них взять? Придурки увидели новое лицо и решили придраться, местных ведь уже неинтересно кошмарить. А я же ещё и специально оделся как небогатый дворянин, за которым нет сильного рода и больших денег.

Глава 2

Жуткое напряжение царило внутри кафе. Такое, что даже запах жареной рыбы, стынущей на фарфоровых тарелках, стал слабее. А мой мозг, наоборот, заработал интенсивнее. У него сразу же возникли кое-какие идеи, но действовать придётся по обстоятельствам.

Пока же блондинка в розовом свитере гневно бросила худому парню, раздувая крылья точёного носа:

— Да всем прекрасно известны ваши фамилии! Вы весь город уже достали! Мой дядя — капитан полиции, и он не раз говорил, что вас давно пора швырнуть за решётку, невзирая ни на какие заслуги ваших семей!

— Скажи это моему отцу, чей завод и кормит этот грёбаный городок! — выпалил багровый толстяк, взяв протянутый здоровяком Иваном артефакт в виде перстня с изумрудом.

Иван уже пошептался с полицейским. И теперь тот подошёл к своему седоусому коллеге и стал что-то тихо говорить ему на ухо, из которого торчали седые волоски.

Пожилой страж порядка, слушая шёпот коллеги, нахмурился и недовольно поджал губы, но всё же нехотя кивнул, глянув на здоровяка с плохо скрытым презрением. Он этот взгляд проигнорировал и многообещающе злорадно подмигнул мне.

Ну поглядим, поглядим, что этот придурок придумал.

Я усмехнулся и глянул на облегченно вздохнувшего толстяка, напялившего перстень. Артефакт привёл его сломанные пальцы в норму. Толстяк их сжал, потом разжал и бросил на меня мстительный взгляд, слушая шёпот Ивана, склонившегося к его уху.

— Дамы и господа, балаган закончен! — громко изрёк усатый полицейский, вскинув жилистую руку с по-старчески вздутыми синими венами. — Продолжайте обедать, а вы, господин, пройдёмте с нами.

Взор его выжженных возрастом голубых глаз недвусмысленно упал на меня. А я лишь пожал плечами, не став ничего говорить. А зачем? Мне и самому хотелось побыстрее скрыться с людских глаз. Чем меньше свидетелей, тем лучше.

— Только мы ваши документики сперва проверим, — вставил второй полицейский, нервно почесав длинный, как у Буратино, нос.

— Пожалуйста, — хмыкнул я и достал паспорт.

Полицейский поспешно цапнул его и открыл.

Тотчас за его спиной возник здоровяк, тоже начав изучать документ с едва заметным волнением. Всё-таки он переживал, что я могу оказаться неким важным человеком.

— Гляди-ка чего, грамоте обучен, — еле слышно иронично проронил я, глядя на гиганта, старательно читающего моё выдуманное имя.

Он увидел отметку, что я являюсь магом, и скользнул языком по верхней губе, после чего что-то шепнул полицейскому.

Тот кивнул и мигом спросил у меня:

— Какой у вас уровень?

— Предпочту не разглашать эту информацию, — улыбнулся я в накладную бороду.

— В отделении всё расскажет, — прошипел худой, гордо расправив узкие плечи.

Он уже чувствовал себя победителем, потому самодовольным взором прошёлся по посетителям, уставившимся в тарелки. Даже блондинка с рыжей присели обратно на стулья, словно потеряв к происходящему всяческий интерес.

— По протоколу вы должны выпить зелье, временно ограничивающее связь мозга с даром, — заученно отчеканил Буратино и сунул мне зелье, извлечённое из небольшой кожаной поясной сумки.

Пожав плечами, я выпил его, вызвав у здоровяка очередной довольный оскал.

— Пройдёмте, — взял меня под руку седой усач и вывел из кафе.

Набережная встретила нас плеском Волги и прохладным ветерком, заставившим испуганно затрястись жёлтые листья деревьев, растущих вдоль аллейки чуть выше кафе. Там же, на небольшой стоянке, обнаружилась белая машина с синей полосой и мигалками. Переднее крыло было помято, а на заднем красовались пятна ржавчины.

В салоне же пахло потом и выхлопными газами, а на заднем сиденье имелись подозрительные жирные пятна. Пришлось сесть рядом с ними, продолжая хранить молчание. Так будет лучше.

Полицейские уселись спереди и заставили машину со скрежетом сдвинуться с места. Она поехала прочь от набережной, громыхая всем чем можно. Того и гляди развалится на части, как в комедии.

Однако машина меня удивила. Она без поломок проехала около километра и свернула в гаражи, выстроившиеся шеренгами.

И тут Буратино нажал на тормоз и торопливо произнёс, морща физиономию:

— Что-то в туалет захотелось. Надо бы отлить.

— Да и мне тоже, — поддержал его усач, тяжело вздохнув.

Я едва глаза не закатил. Ну как же плохо они играют! Даже не стараются, ей-богу!

Более молодой служивый вышел из машины, открыл заднюю дверь и сказал:

— Руки. Надену наручники. На время, пока мы с коллегой будем отсутствовать, а потом сниму. А то мало ли что… сбежите ещё, чего доброго, а нам потом отвечать придётся

Я подавил усмешку и протянул руки.

Полицейский ловко нацепил на моё левое запястье один браслет, а другой закрепил на ручке двери. Такая себе, конечно, система. При большом желании можно сбежать, но полицейский торопился.

Он бросил взволнованный взгляд вдоль гаражей, увидел появившийся жёлтый «мустанг» и торопливо пошёл прочь вместе с коллегой.

Они свернули за угол, а позади полицейской машины остановился «мустанг», грохочущий тяжёлым роком. Под хриплый рык солиста из автомобиля с довольными улыбками на рожах вышла троица тех самых ублюдков из кафе. В их руках покачивались биты. И что-то мне подсказывало, что они вряд ли приехали сюда играть в бейсбол или хотя бы в лапту.

— Сидит на цепи, как пёс! — презрительно выпалил худой, глядя на меня через заднее стекло с трещиной в самом углу.

Все трое зашлись в хриплом смехе, попутно подойдя к левой стороне полицейской машины. Здоровяк Иван резко распахнул заднюю дверь и увидел, как я выбрался наружу с другой стороны. Его зенки округлились от удивления, когда он узрел наручники, висящие на ручке двери.

— Они натирали мою нежную кожу, — пожал я плечами, массируя левое запястье.

— Как ты это сделал?! — выдохнул качок, распахнув рот.

— Ловкость рук и никакой магии, — с улыбкой сказал я чистую правду.

— Окружайте этого сморчка, пока он, сука, не удрал! — выпалил худой, перекрывая звуки тяжёлого рока.

Здоровяк поспешно обежал машину спереди, оказавшись по правую руку от меня. А его дружки обогнули багажник автомобиля, встав слева от моей тушки, прижавшейся спиной к ржавым воротам гаража из растрескавшегося белого кирпича.

— Что, петух, некуда бежать? — оскалился Иван, картинно постукивая концом биты по раскрытой ладони.

— У тебя какая-то нездоровая любовь к слову «петух», да ещё ты постоянно косишься на пухлый зад своего дружка. Эй, как там тебя, кучерявый? Андрей, вроде? Впрочем, неважно, просто знай, что тебе лучше не засыпать в одной комнате с этим химиком, тем более кверху задом.

— Ты на что намекаешь?! — прохрипел здоровяк, пойдя багровыми пятнами.

— Просто пытаюсь понять твои тайные желания.

— Умный, что ли?! Учёный, млять?! — выпалил медленно наступающий толстяк и сунул свободную руку в карман кожаной куртки.

— Ты зачем в карман руку сунул? Подумал, что я учёный и сразу за спичками полез? Сейчас ещё вязанку хвороста принесёшь и сожжёшь бедного учёного? Неужто в вашем городе до сих пор такое практикуют? Вы хоть знаете, что Земля круглая? Или у вас и за такие слова сразу на костёр?

— Да этот хрен моржовый просто издевается над нами! — опешил худой, выгнув брови.

— Он самый башковитый из вас, — кивнул я на него, быстро прикидывая, как бы мне их так ловко наказать, чтобы со стороны выглядело, будто это они сами отдубасили друг друга.

М-да, задача со звёздочкой. Подобным мне ещё никогда не приходилось заниматься. Велик шанс провала. Но для начала их надо хорошо разозлить, чтобы они в гневе размахивали битами. Глядишь, кто-то кого-то в спешке и огреет по затылку.

— Ты чего, пету… — осёкся здоровяк и тут же яростно продолжил, напрягая и так надутые мышцы: — Ты чего, старпер, говорливый такой, а? Совсем идиот? Не понимаешь, что сейчас с тобой будет?! Мы тебе отделаем так, что ты забудешь, как маму родную зовут. Весь город знает, что с нами лучше не связываться. Все ссут нам в глаза смотреть, ходят по стеночке как сраные тени. Были идиоты, которые хотели тягаться с ними. Но мы им рога быстро обломали.

— Признаться, я впечатлён… Вы самые слабые мои оппоненты. Может, дать вам время вырасти в настоящую угрозу? — усмехнулся я, вдохнув прохладный воздух, пропахший машинной смазкой. Чёрные пятна усеивали укатанную до состояния камня землю перед гаражом.

— Ну, сейчас ты узнаешь, какие мы оппоненты! — передразнил меня толстяк, достав пистолет из внутреннего кармана куртки. — Сейчас мои друзья отхреначат тебя битами, а если ты, сука, вздумаешь сопротивляться, я тебе мошонку прострелю. Понял?

— Рабочий план, — ухмыльнулся я.

— Все готовы? — посмотрел кучерявый толстяк на своих дружков.

— Я не готов! Давайте отложим сей процесс, пока вы не влипли в настоящие проблемы. У меня в столице много друзей. Они непременно отомстят, — начал тянуть я время, собирая последние фрагменты своего плана.

— Пфф! Не пытайся взять нас на понт! — презрительно улыбнулся худой. — У тебя друзья только на кладбище есть! Ха-ха!

Они дружно захохотали: уверенно и громко, как хозяева жизни. А их ноздри кровожадно раздувались, предвкушая запах моей крови. И ни у кого ни на миг в глазах не вспыхнула даже искорка совести.

Они свято считали, что имеют право унижать, избивать и издеваться. Такими вырастают только люди, коим с детства говорили, что они особенные, выше других, элита, будущее страны, а все прочие — лишь грязь под их ногами, слуги и животные.

И судя по всему, они действительно сломали всех, кто пытался оказывать им сопротивление.

Да, эти трое — ещё те мерзкие твари! К тому же они явно подпали под влияние миазмов Лабиринта, заставляющих поганых людей становиться ещё более отвратительными, мерзкими и злыми.

Возможно, кто-то из этих троих имеет все шансы стать жертвой «кровавой чумы».

У меня вдруг мелькнула мысль, что судьба не просто так свела меня именно с ними. Может, в этом есть какой-то потаённый смысл? Что если это не мимолётная встреча, а что-то большее?

Но пока парни возбуждённо переглянулись и шагнули ко мне, глумливо улыбаясь

А я примерно так же улыбнулся, только мысленно, приготовившись прописать им по первое число. Перенёс вес тела на левую ногу, чтобы прошмыгнуть между ними, да вот только не успел этого сделать…

Внезапно послышался рёв автомобильного мотора, а буквально через пару мгновений в проход между гаражами влетел полицейский внедорожник, причём не из дешёвых, намекая, что внутри него сидит явно не рядовой сотрудник.

— Мать твою, как не вовремя! — прошипел сквозь зубы толстяк, торопливо сунув оружие в карман куртки.

Его дружки едва не взвыли от досады, а я чуть не поддакнул им, тоже расстроенный появлением полиции. У меня был отличный план, который, кажется, полетел ко всем чертям!

— Так, что здесь происходит?! — рявкнул выскочивший из-за руля внедорожника брюнет.

Высокий, средних лет, короткостриженый, кареглазый и с бородкой-эспаньолкой, тронутой сединой. На погонах его тёмно-голубого кителя блестели капитанские звёздочки, а суровое худощавое лицо выражало железную решимость.

— Мы это… это… ловили преступника. Он сбежал из полицейской машины! — на одном дыхании выпалил худой, подтвердив, что соображает быстрее своих дружков. — Вот биты взяли, чтобы это… вдруг опасный он? Непроста же полицейские его в машину сунули, да ещё наручниками пристегнули. А он, кстати, умудрился выбраться. Рецидивист наверняка какой-то!

— Ага, рецидивист, — сплюнул капитан, без всякого страха глядя на троицу. — Знаю я, что вы тут делаете. Мне уже сообщили, что произошло в кафе.

О как! Видимо, этот полицейский и есть тот самый дядя, капитан полиции, коего упоминала блондинка в розовом свитере. Надо отдать ей должное, она оказалась человеком не только с большой грудью, но и с огромным сердцем — написала своему дядьке какой беспредел творится в кафе, а тот и примчался. Видимо, был где-то неподалёку и уже знал, как обычно действует эта троица.

А они его точно знали, что и подтвердил набычившийся здоровяк, хрипло проронивший:

— Вам лучше уехать. Не вмешивайтесь в наши дела. Кажется, вам уже намекали об этом сверху.

Он ткнул пальцем в серо-стальное утреннее небо. Но вряд ли, конечно, сам боженька что-то лично говорил этому капитану, защищая троицу придурков. Скорее, химик имел в виду каких-то людей с очень внушительными погонами либо же облечённых большой властью.

— Ты мне будешь указывать? — прошипел капитан, вонзив в здоровяка Ивана горячий взгляд, едва не располосовавший его.

— Мы просто помогали сотрудникам правоохранительных органов, — снова встрял со своей легендой худой, недовольно раздувая крылья носа.

— Не надо мне лапшу на уши вешать! Знаю я всё, что вы здесь делаете. Ничего у вас не получится. Садитесь в машину и валите отсюда.

— Мы сами решим, что делать! И не тыкайте нам! Мы аристократы, а не ваши сраные простолюдины-подчинённые! — злобно выпалил гигант, исподлобья глядя на полицейского.

Химик и худой явно не боялись капитана. А вот толстяк проявил большее здравомыслие. Он чуть ли не по-дружески улыбнулся полицейскому и мягко сказал:

— Поезжайте ловить настоящих преступников, господин капитан, а мы здесь сами справимся. И будьте уверены, вы не останетесь внакладе.

— Ты никак мне взятку предлагаешь? — дёрнул головой капитан, словно ему дали пощёчину.

У него аж глаза недобро загорелись и прищурились. А я ущипнул себя. Может, мне чудится? Полицейский, не берущий взятки, не боящийся идти против наглых мажоров и защищающий невинно потерпевшего, то бишь меня. Может, здесь идут съёмки какого-то «боевика»?

— Мы просто так этого старпёра не отпустим, — процедил Иван, играя мышцами, едва не рвущими пиджак. — Он оскорбил нас и подорвал авторитет.

— И вы сами знаете, капитан, что даже если он настучит на нас полицейским, то до суда или каких-то обвинений дело не дойдёт. Мой отец всё замнёт, — с поганой улыбочкой вставил худой, легонько постукивая битой по своему бедру.

Полицейский скрежетнул зубами и бросил мне:

— Гражданин, садитесь в мою машину.

— Ага, хрена лысого! — встал между мной и капитаном здоровяк, дыша тяжело и шумно, словно специально накаляя атмосферу ещё сильнее.

А она и так уже, кажется, достигла пика. Её можно было резать ножом. Одно неосторожное слово — и всё рванёт как пороховая бочка. А оно мне надо? Совсем нет.

Потому я и проговорил, мирно жестикулируя:

— Тихо, тихо, господа. Есть выход. Мы можем всё урегулировать. Люди давно придумали дуэли. Давайте я как в старые добрые времена выйду против этого кучерявого толстяка. Ведь его пальцы были сломаны именно мной. Но уточню, вполне заслуженно.

Все, кроме толстяка, изумлённо уставились на меня. А сам кучерявый испустил презрительный смешок и насмешливо выдохнул:

— Дуэль?! Ха, старик, ты совсем из ума выжил. Ты мне ещё предложи с воробьём на дуэль выйти! Орлу зазорно марать руки обо всякое дерьмо.

«Орёл» вскинул голову, тряхнув вторым подбородком.

— Ну и ладно, струсил так струсил. Бывает. Никто тебя не осуждает, — вздохнул я, разведя руками.

— Кто струсил?! Я струсил?! — мигом выпалил он, не обладая даже двумя извилинами, чтобы распознать чуть ли не самую древнюю в мире детскую подначку.

— А давай со мной сразись! — оттёр его плечом здоровяк, нависнув надо мной, смердя потом и парфюмерной водой с запахом старой кожи и табака. — Что, очканул? Струсил?!

Он ехидно оскалился.

— Нет, принимаю твой вызов. Чем будем сражаться? Битами? — ухмыльнулся я, храня абсолютное спокойствие.

— Кулаками! — гаркнул он и сорвал с себя пиджак чуть ли не одним движением, словно давно тренировался перед зеркалом.

Показались чудовищные мышцы, облепленные тканью рубашки. И я на фоне химика, прямо скажем, выглядел стопроцентным аутсайдером.

Глава 3

Бутылка из-под пива «Волжанин» стояла в щели между гаражами и оттуда смотрела, как здоровяк размахивает руками, словно разминаясь перед подходом в тренажёрном зале.

Его дружки что-то шептали ему, злорадно глядя на меня как на будущего покойника. Все были уверены в быстрой и лёгкой победе химика, даже капитан.

Он подошёл ко мне и хмуро проговорил:

— Вы можете не участвовать в этом избиении.

— Да не переживайте вы за этого откормленного бройлера. Я его не сильно отлуплю.

Брови полицейского взлетели выше волос, а на лице отразилось изумление.

Через миг он криво улыбнулся и проронил, скользнув внимательным взглядом по моей физиономии:

— А вы повидали на своём веку всякого дерьма, да?

— Угу. И коровье видел, и свиное, а вчера видел кучу в форме лица вот этого подонка, — кивнул я на здоровяка, похожего на быка перед корридой.

У него едва пар из ноздрей не валил. А правая нога так и хотела шаркнуть по земле, вздымая копытом пыль и комочки промёрзшей земли.

— Откуда вы? — спросил капитан.

— Из Екатеринбурга, — ответил я, следуя подготовленной легенде. — Бывал и в Лабиринте, и в прочих переделках. А сюда прибыл, дабы глянуть на местные проходы в Лабиринт.

— Что ж, удачи вам. Она вам потребуется, несмотря на то что вы храбрый человек, — хлопнул он меня по плечу, скрытому пальто. — Или всё же я смогу вас отговорить? Эти трое хоть и отморозки с благородной кровью, но не станут применять физическую силу, ежели я поведу вас в свою машину.

— Я всё же попробую справиться с этим ублюдком. Он сильно оскорбил меня, а уже завтра я покину этот город, так что мне его месть не страшна.

— Ваше право, — вздохнул полицейский, проведя двумя пальцами по подбородку, украшенному бородкой-эспаньолкой.

— Эй, как там тебя? Иван Петрович Лох? — бросил я химику, раскрасневшемуся как варёный рак.

— Лок! — выпалил он, глядя на меня налитыми кровью глазами.

— Может, скорректируем правила… э-э-э… дуэли? Предпочту всё-таки называть нашу схватку именно так, хотя она и похожа на банальную школьную драку за гаражами.

— Скорректируем? — фыркнул худой, подозрительно уставившись на меня. — Что ты придумал? Хочешь легко отделаться? Вот уж хрен тебе! Будете биться, пока один не лишится сознания!

— Именно! — рыкнул здоровяк.

— Интересное предложение. Я согласен. Но всё же хочу внести ещё один пункт. Ежели я одолею вашего бойца, то оставшиеся двое разденутся до трусов и будут кричать, что они петухи, — весело оскалился я. — А ежели победит ваш громила, то капитан сделает то же самое.

— Чего?! — выпучил глаза полицейский.

— Мы согласны! — за всех торопливо выпалил кучерявый толстяк, не веря своему счастью.

— Вот так удача! — выпалил худой, улыбаясь до ушей, словно игрок, выигравший миллион, а тут ему на голову упал ещё один.

— Я не собираюсь… — начал было говорить капитан, но замолчал, когда я схватил его за локоть.

— Поверьте, у меня есть план! — прошипел я ему на ухо. — Чтобы одолеть огромного человека, не нужно обладать большой силой, достаточно хитрости и жизненного опыта, а у меня его хоть отбавляй. Завтра уже в гроб ложиться.

— Или сегодня, — невесело проронил страж порядка и стиснул зубы, задумчиво посмотрев на посмеивающуюся троицу.

— Даю слово аристократа, что мы выполним условия дуэли, если Иван проиграет! — снова за всех торжественно сказал толстяк.

Его дружки согласно закивали, не спуская глаз с колеблющегося капитана. В нём боролось желание увидеть главных забияк города в смешном положении, но в то же самое время он сам боялся оказаться в таком же.

Всё же какое-то внутреннее чутьё, помноженное на застарелую ненависть к этим уродам, заставило капитана кивнуть, заглушив холодный голос разума, твердящий, что старика размажут как блин по сковороде.

Троица тотчас взорвалась ликующими воплями, перекрывшими тяжёлый рок, продолжающий нестись из жёлтого «мустанга».

— Давай, Иван, отделай его! — азартно закричал худой, достав телефон. — А я сниму всё это на камеру.

— Тебе конец, старик! — расхохотался толстяк, сверкнув глазами.

Будь они поумнее, может, что-то и заподозрили бы, однако вседозволенность и постоянные победы притупили их и так скудные умы.

Правда, здоровяк всё же с толикой тревоги повёл плечом и прогрохотал:

— Никаких артефактов! Понял, старпер? Ежели что-то такое применишь — убью!

— Да какие у него артефакты? Он же нищеброд! — презрительно фыркнул худой, дёрнул острым кадыком и с энтузиазмом продолжил: — Начинайте на счёт три! Раз! Два!...

До трёх он досчитать не успел, поскольку здоровяк с медвежьим рёвом бросился на меня, метя кулаком в мою драгоценную челюсть. И признаться, он оказался довольно быстр. Кулак летел как молот Тора!

Я лишь с большим трудом пригнулся, одним движением уйдя в сторону и выставив ногу на пути противника. Тот споткнулся об неё, вскрикнул и начал падать вперёд. Его башка влетела прямо в металлические ворота гаража. Они аж будто вздрогнули. А в шее здоровяка что-то хрустнуло. Кожа на лбу разошлась и хлынула кровь. На воротах остался красный мазок, из-за того что химик проскользил по ним окровавленным лбом и грохнулся на землю, где и затих без сознания.

Наступила звенящая, ошеломлённая тишина, нарушаемая лишь музыкой, играющей в «мустанге».

Первым молчание нарушил худой, глупо тараща зенки:

— Это… это как так? Всё, что ли?

Он потряс головой и растерянно огляделся, словно не понимал, что происходит. Его пустой взгляд упал на толстяка.

А тот судорожно выпалил, тряся бледнеющими щеками:

— Эй, Вань! Вставай! Хватит придуряться! Ты же обещал превратить его в отбивную! Иван, млять!

Толстяк метнулся к валяющемуся на животе дружку и принялся тормошить его за плечо. Но тот даже не хрюкнул.

Тогда к кучерявому толстяку присоединился худой. Они вместе принялись «будить» Ивана. Однако он не приходил в сознание.

— Сейчас, сейчас он очнётся! — протараторил толстяк, бросив на меня яростный взор. — Ещё ничего не кончено! Он уже вот-вот откроет глаза!

— Скорее я полечу на Луну, чем твой дружок очнётся в ближайшие минут пять! — с ухмылкой проговорил я, ловя на себе восхищённые взгляды капитана, коего отпустило страшное напряжение. Он жутко боялся, что я проиграю. А теперь улыбался так, что вот-вот физиономия порвётся.

— Напомню правила, так сказать, дуэли. Кто лишился сознания — тот и проиграл, — веско вставил полицейский, весело сверкая глазами. — И вы же помните, что обещали в случае поражения вашего бойца, а? Вам пора раздеваться и кричать, что вы петухи.

— Вставай, сука! — взбешённо проорал толстяк, пнув ногой по рёбрам здоровяка.

— Куча дерьма! — выпалил худой.

Он резко наклонился и отвесил пощёчину Ивану, уткнувшемуся носом в запачканную машинным маслом землю. Здоровяк никак не отреагировал. Только кровь стала чуть обильнее течь из разбитого лба, да ещё изо рта потянулась струйка слюны.

— Урод, — процедил толстяк, сжав пальцы в кулаки.

Его рожа стала пунцовой, а глаза судорожно вращались в глазницах. Он дёрнул воротник рубашки, словно ему стало тяжело дышать. На лбу заблестела испарина.

Худой выглядел не лучше. Он мелко дрожал, осознав, какое ему предстоит унижение. Лицо стало белее снега, а губы плямкали, словно он хотел что-то сказать, но забыл, как это делается.

Обоих ублюдков буквально раздирали на части шок, ужас и страшная обида людей, которые уже считали себя победителями, но с треском проиграли на самом финише.

— Это… это было нечестно, — вдруг просипел худой, схватившись за метафизическую соломинку, чтобы выкрутиться из ситуации. — Старик победил нечестно! Так было нельзя!

— Точно, точно! — мигом поддержал его толстяк, брызжа слюной. — Иван сам… сам… э-э-э… вырубил себя!

— Не несите чушь! — рыкнул я на них. — Имейте самоуважение. Вы дали слово дворянина, а теперь в кусты?! Какие же вы аристократы после этого?!

— Это ты не аристократ! — взвился худой, оскалив зубы, как мелкий зверёк, загнанный в угол. — Ты дрался нечестно!

— С каких, интересно, пор применение ума считается нечестным? — вставил капитан, насмешливо глядя на парочку ублюдков, не желающих принять очевидное. — Признайте поражение.

— Да хрен тебе! — выхаркнул худой, переступив ногами. — Всё было нечестно!

— А как же слово дворянина? — вскинул я бровь, изобразив презрение на лице.

— А кто вы такие, чтобы мы держали слово перед вами?! — яростно отбарабанил толстяк, сверкая зенками, в которых плясал страх мелкой сволочи, готовой на всё, лишь бы отвертеться от наказания. — Вы никто, а мы хозяева этого города!

— Вот именно! — выпалил худой и бросил своему дружку: — Пойдём отсюда, Андрей!

— Бегите, бегите, поджав хвосты, — глумливо сказал я и тяжело вздохнул. — Как же измельчало дворянство.

Парочка уродов сделала вид, что не расслышала мои слова, и торопливо направилась к «мустангу», что-то яростно шепча друг другу. Наверное, убеждали себя, что они действительно правы, что хитрый старик обжулил их, таких доверчивых, но оба прекрасно понимали, как они обделались, как трусливо сбежали, нарушив слово — краеугольный камень дворянской чести.

Думаю, они ещё долго будут мучиться, как грешники в кипящей смоле. Спокойный сон точно оставит их на ближайшие дни. И я почему-то был уверен, что мы ещё свидимся. Вот прямо какая-то железная уверенность возникла во мне. Ощущение того, что сей инцидент будет иметь последствия. И скорее всего весьма поганые для этой парочки, а может, и всех троих.

— Мелкие избалованные гадёныши, — с отвращением прошипел капитан и сплюнул на землю, глядя, как «мустанг» задним ходом пятится между гаражами. — А ведь их родители действительно управляют городом.

— Высокое положение обычно занимают низкие люди.

— Хм, — одобрительно хмыкнул капитан. — А вы, сударь, соображаете. Как вас зовут?

— Николай, — назвался я именем из поддельного паспорта и тяжело сглотнул, словно из меня все силы ушли.

Даже плечи опустил и сгорбился, показывая, что мне придавал сил адреналин.

— Присядьте в машину, переведите дух, а я здесь разберусь, — быстро проговорил капитан и открыл для меня заднюю дверь своего внедорожника.

Я с кряхтеньем забрался на сидение, играя роль быстро выдохнувшегося старичка. Так будет правдоподобнее. И капитан мне поверил.

— Вы большой молодец, — похлопал он меня по плечу.

А в его взгляде снова мелькнула толика страха, ибо полицейский только сейчас осознал, насколько был близок к тому, чтобы самому в трусах кричать, что он петух. Ведь капитан увидел, что его «боец», вообще-то, не так хорош, каким казался ему, когда он был объят эмоциями.

— Вы тоже молодец, — улыбнулся я ему.

Тот слабо хмыкнул и пошёл к здоровяку. Кое-как поднял его, пыхтя от веса такой туши, но всё же затащил тело в машину полицейских, где прежде сидел я.

К слову, Буратино с коллегой все так же не показывались, но клянусь душой дракона, они украдкой наблюдали за происходящим, трясясь от страха и придумывая всевозможные оправдания.

Капитан же покрутил головой, стоя возле полицейской машины, а потом глянул на меня, указал пальцем на водительское сиденье и следом ткнул рукой в сторону перекрёстка, образовавшегося среди гаражей.

Я понял его пантомиму, кивнул и показал налево, куда, собственно, и свернули полицейские.

Капитан двинулся туда. А я услышал слабый вибрирующий звук и перевёл взор на мобильный телефон, лежащий на переднем сиденье. Видимо, он выпал из кармана капитана, когда тот выскочил из машины.

Сейчас на экране красовалась надпись «любимая жена», а под ней с фотографии улыбалась красивая рыжая дама, обнимающая двух подростков.

— Хм, а у него отличный вкус, — подметил я, одобрительно покивав.

Рыжие — самый сок! И чего меня угораздило связаться с Владленой Велимировной?

Тяжело вздохнув, проводил взглядом полицейского, скрывшегося за гаражами. Мелькнула мысль сказать ему, чтобы он брал семью и валил из города. Но нельзя, нельзя! Да и как убедить его, учитывая, что о нападении демонов говорить запрещено?

— Жизнь порой бывает такой сукой, — мрачно изрёк я, выбрался из машины и торопливо пошёл прочь.

Опять же, так будет лучше. С глаз долой — из сердца вон. Я и так сегодня порядочно наследил, хоть и умудрился загримировать свои победы под некую случайность. Думаю, агенты демонов вряд ли заинтересуются мной.

Я удовлетворённо кивнул сам себе и бросил взгляд через плечо, прежде чем скрылся за поворотом. И мне повезло увидеть, как Буратино и седоусый с понуро опущенными головами идут перед капитаном, а тот что-то рычит им, бурно жестикулируя руками. Кажется, он показывал, как рвёт их удостоверения, а самих полицейских в чём-то топит.

— Награда нашла героев, — ухмыльнулся я и продолжил свой путь.

Вскоре выбрался из гаражей и поймал такси, чтобы добраться до низкорангового прохода в Лабиринт. К счастью, мне удалось без проблем попасть в него и так же без лишних хлопот заполнить «клетку» душами монстров первого или второго рангов.

Теперь я был готов к встрече демонов, а чтобы раньше времени меня не раскрыли их агенты, отправился обратно в съёмную квартиру, решив не показывать из неё носа. Снял накладную бороду, парик и пошёл в душ. Там пробыл минимум полчаса. Потом завалился спать и проснулся лишь ближе к вечеру, когда за окном уже вовсю светила луна.

Её таинственные лучи проникали в единственную комнату, падая на пузатый телевизор. Тот стоял на тумбочке перед потрёпанным диваном, обосновавшимся на красном паласе.

Подумав, включил телик, усевшись на диван и попутно по телефону заказав роллы из кафе.

— Ну-с, что у нас там приключилось? — пробормотал я, остановившись на канале, транслирующем вечерние новости.

Они опять не обрадовали меня, а скорее наоборот, расстроили. Всюду в стране убийства, грязь и преступления. Показывали десятки снятых на камеру рычащих людей, изменённых «кровавой чумой». Трупы с разорванными глотками. И кровь, кровь, кровь…

Казалось, империя как обезумевшая лошадь несётся прямо в пропасть, а всадник ничего не может сделать. Животное не реагирует ни на шпоры, рвущие бока до самых костей, ни на натянутые поводья.

— Дерьмо, — подвёл я итог и услышал трель дверного звонка.

Встал с дивана и прямо в домашнем халате открыл дверь, очутившись перед юным доставщиком в жёлтом плаще.

— Добрый вечер, ваш заказ, — сунул он мне бумажный пакет.

— Чаевые, — передал я ему хрустящую купюру.

Тот с благодарной улыбкой взял её и вздрогнул от громкого рёва автомобильного мотора. Рядом с домом словно гоночный болид промчался.

— Опять эти стритрейсеры, — пробурчал он. — Каждую ночь гонки устраивают. Людям спать не дают. Нет бы где-то на окраине города собирались, так нет же — в центр едут.

— А полиция бездействует, — поддакнул я.

— Угу, — кивнул тот. — Всего вам доброго.

— И тебе, — сказал я и закрыл дверь.

Отправился обратно к телевизору, разложил на журнальном столике контейнеры с роллами, вскипятил на кухне воду и налил чай, после чего принялся за поздний ужин, переключившись на другой новостной канал.

Хмуря брови, узнавал всё больше и больше подробностей о жизни империи, а когда прикончил роллы, встал, потянулся и принялся расхаживать по комнате, заложив руки за спину. В голове снова и снова прокручивался план, который должен позволить мне завтра победить того, кто поведёт демонов в атаку.

Время между тем постепенно подбиралось к полуночи. Небо чернело, звуки города стихали. А телевизор, который до сих пор негромко бормотал, моргнул. Раз, другой… и выключился. Тотчас погасла лампочка в квартире и фонарь за окном. В воздухе же разлилось нечто, что заставило волоски на моей коже встать дыбом.

Я замер, ощутив, как во рту всё пересохло, а в животе завозился могильно-холодный ёж, будто рождённый колючей проволокой и лезвиями бритвы.

Сглотнув, ошарашенно метнулся к окну, выходящему на ту часть города, где вдоль набережной расположились башенки с проходами, ведущими в Лабиринт. Там царил кромешный мрак.

— Началось, — взволнованно прошептал я, слыша грохот пульса в висках. — Но почему? Почему сейчас?! Лара ведь говорила, что атака будет завтра! Мать твою, что теперь будет?! Сможем ли мы отразить её? Все ли воины и маги заняли свои позиции?

Глава 4

Ночь со страхом взирала на город, быстро погружающийся во мрак. Один за другим тухли уличные фонари, гас свет в квартирах немногочисленных полуночников. Исчезла телефонная связь.

Горожане даже не догадывались, что их ждёт. Они мирно спали в своих кроватях. А я на хрен знал, потому и чувствовал колючий ком, подкативший к горлу!

— Ладно, буду действовать так, словно всё идёт по плану, — пробормотал я и бросился к спортивным сумкам.

Вытащил зелья, гранаты и два пистолета с запасными обоймами. На оба ловко накрутил глушители. Так я буду производить меньше шума, мне ведь нужно выглядеть старым и дряхлым стариком, чтобы демоны не могли заподозрить во мне того, кто с радостной улыбкой убивает их десятками.

— Поехали, — свистящим шёпотом выдал я, наклеив бороду и надев парик.

Быстро вышел из квартиры, даже не закрыв дверь. Не до того сейчас. Надо побыстрее занять удобную позицию, где-нибудь рядом с набережной. Демоны появятся именно там, точнее уже появились, хлынули потоком сразу из пяти проходов, ведущих из Лабиринта. Нынче они будут действовать именно так, постепенно расползаясь по городу, как гниль.

— Суки, — процедил я сквозь зубы и выскочил из подъезда, угодив под тусклый лунный свет.

Ночное светило в ужасе зашло за чёрные рваные тучи. А я помчался со всех ног в сторону набережной, не став пользоваться транспортом. От него сейчас будут только одни проблемы. Это вам не пробная атака демонов, а настоящая «жатва». Теперь они притащили с собой столько артефактов, что закачаешься.

И мои мысли мигом подтвердились.

Стоило мне выскочить к парку, расположенному буквально в паре кварталов от набережной, как я увидел пару машин, застывших на дороге. Их хозяева, громко матерясь, в недоумении пытались завести автомобили, но те никак не реагировали.

— Что за ерунда?! — выпалил один, выскочив из машины.

— У тебя тоже не заводится?! — крикнул другой, выбравшись из автомобиля, стоявшего в десятке метров от первого около стены консерватории, упирающейся острым шпилем в чёрное небо.

— Ага!

— Бросайте свои машины и бегите отсюда! — крикнул я им, мчась по тротуару вдоль кованого забора парка. — Появился высокоранговый блуждающий проход, ведущий в Лабиринт! Потому техника и сломалась! Валите поскорее, пока монстры не добрались до вас!

— Чушь какая-то! — фыркнул один.

— Ты уверен, папаша? — настороженно бросил другой, попав в косой лунный луч, пробившийся сквозь облака.

— Более чем! — выпалил я.

— Да выдумывает он всё! Ему кошмар приснился — вот и лепечет всякую ерунду! Ну какой блуждающий проход в нашем Зажопинске? — отмахнулся первый. — Здесь самое большое происшествие — сворованный ночью канализационный люк! Гы-гы.

Он хохотнул. А второй водитель нервно улыбнулся и заколебался, глядя на свою машину.

— Нет, я свою малышку здесь не оставлю, — решительно выдал он, хмуря брови. — Колёса же мигом снимут. Плевать на проход, даже если он появился!

Не успел он закончить, как вдоль стены консерватории что-то скользнуло и позади мужчины блеснул клинок. Водитель даже не успел вытаращить глаза. Его голова с решительно сведёнными над переносицей бровями скатилась с плеч, упав на капот нежно любимой машины. Кровь фонтаном выплеснулась из обезглавленного тела, завалившегося на тротуар. А позади трупа обозначилась тень рыцаря, втянувшего душу, выпорхнувшую из мертвеца.

— Мать твою! — разорвал воздух истошный вопль первого водителя.

Он в панике дёрнулся влево, потом вправо, а затем… прыгнул в машину и снова попытался завести её.

— Взять! — на демонском языке выдал скрытый тьмой рыцарь и несколько раз цокнул языком.

Тотчас от консерватории в сторону машины рванул силуэт, похожий на овчарку с гипертрофированно большой грудной клеткой. Загнутый когти высекали из асфальта злые искры, косматая шерсть висела лохмами, а на вытянутой морде двумя красными углями горели глаза.

Монстр оттолкнулся лапами от дороги и запрыгнул в машину через дверь с опущенным стеклом.

— А-а-а! — завопил мужчина из-за руля, когда кривые клыки сомкнулись на его шее.

Кровь хлынула на лобовое стекло и сиденья. А я, не раздумывая, швырнул две гранаты в сторону рыцаря. Они с металлическим стуком упали возле него и расцвели огненным цветком, разбросав во все стороны поражающие элементы.

Рыцарь с громким воплем отлетел к стене, мощно ударившись в неё. Громыхнувшие доспехи из кроваво-красного сплава спасли его, но он затряс головой под жалобный звон оконного стекла, разбитого взрывом.

Упал плафон с ближайшего уличного столба и вдребезги разбился. А монстр, приученный к магическим войнам, даже ухом не повёл, продолжая раздирать в машине труп водителя, чем я и воспользовался — рванул к оглушённому рыцарю.

А тот, пёс проклятый, нащупал выпавший меч и вскинул его, указывая кончиком в мою сторону.

— Пора умирать! — прорычал демон на своём языке.

Я вскинул пистолет и выстрелил. Раздались три хлопка и ровно столько же раз оружие дёрнулось в моей руке. Две пули с искрами чиркнули по забралу ублюдка, а третья вошла ровно в забральную щель, угодив в глаз демону. Тот дёрнулся и обмяк, привалившись спиной к стене консерватории. Меч звякнул, упав рядом с ним.

— Надо же, угадал, пора умирать, — процедил я и с сожалением проводил демонскую душу, упорхнувшую в небеса. Не успел сцапать.

С другой стороны, мне грех жаловаться. Я попал в глаз рыцаря с почтенного расстояния, да ещё в условиях скудного освещения. Здесь одного мастерства мало, нужна ещё удача.

— Спасибо, — бросил я, глянув в небеса, а затем снова рванул вдоль забора парка.

Двигался осторожно, крутя головой во все стороны, держа ушки на макушке. Демоны уже добрались сюда. Скорость их передвижения внушала уважение. Они уже наверняка принялись резать жителей города.

Стоило мне подумать об этом, как тут и там начали раздаваться пронзительные вопли. Где-то захлопало автоматическое оружие, а между заброшенными деревянными купеческими домами пронёсся шар огня. Он угодил в одно из зданий — и оно мигом загорелось, будто всю жизнь ждало этого.

Пламя охватило стену купеческого дома, отогнав от него часть тьмы. Огонь разгорелся быстро, треща древесной. Мимо языком пламени промчался в одном исподнем маг, швырнувший за спину ещё один шар огня. Тот угодил в рыцаря-демона и расплескался по его панцирю из кроваво-красного металла. Магический огонь не причинил демону никакого вреда. А он в три прыжка догнал мага и ногой ударил в спину.

Тот с воплем повалился на грудь, прокатился по брусчатке, перевернулся и в ужасе выпалил, выставив перед собой руки:

— Нет! Нет! Не трогай меня! Я заплачу тебе, сколько скажешь! У меня есть деньги, связи… Только скажи, что тебе надо!

Демон понял русскую речь, но с весёлым смешком ответил на своём языке:

— Не нужны мне твои подачки, глупец. В человеке главное — душа!

Хм, сказал, прям, как одна из моих бывших девушек.

Рыцарь гулко захохотал, одновременно с выстрелами моего пистолета. Пули чиркнули по забралу, заставив демона резко повернуть голову в мою сторону. Благо маг воспользовался шансом и швырнул шар огня прямо в его рожу.

— Ар-р-р! — яростно выдохнул отшатнувшийся рыцарь, прикрыв бронированной ладонью забральную щель.

Маг тут же вскочил и прыгнул в оскалившееся разбитым стеклом окно горящего дома.

А я перемахнул через забор парка и рванул между деревьями, услышав рассерженный рёв демона, упустившего добычу.

К несчастью, жертв в городе ещё хватало, так что вряд ли рыцарь сильно огорчится. Правда, у него имелся лимит в два часа, потому напавшие демоны наверняка торопились.

— И мне надо торопиться, — на бегу прошептал я и увидел по ту сторону кованого забора пару рыцарей.

Они в два удара вынесла дверь подъезда и ворвалась в панельную девятиэтажку. Возле входа остался стоять их питомец, похожий на двухметрового паука с башкой, усеянной множеством круглых, как блюдца, абсолютно равнодушных глаз. Хелицеры роняли на тротуар вязкую зелёную жижу, а мелкие коготки царапали асфальт.

Но больше всего, конечно, меня привлекла его голова. Я бы такую с удовольствием дома над камином повесил, но жизнь диктовала свои правила, так что пришлось прямо через забор швырнуть в тварь оставшиеся две гранаты.

Одна взорвалась рядом с башкой, а вторая рванула прямо под брюхом мерзкой гадины. Та аж подпрыгнула, роняя на тротуар склизкие внутренности и жёлтую слизь, наполнившую воздух резким, чуть ли не химическим ароматом.

К слову, тварь сдохла молча, всё с таким же равнодушным выражением глаз. Душа выпорхнула из трупа и унеслась к чёрным облакам. А на тех заиграли отблески ещё трёх домов, загоревшихся уже в районе набережной, где всё больше раздавалось воплей. Причём выстрелы стихли.

— Дерьмо, — метко оценил я ситуацию, ловко забрался на кованый забор и спрыгнул с него на брусчатку.

Тотчас что-то больно кольнуло в левом колене, а поясница огнём загорелась.

— Мать твою, этому телу действительно пора сидеть перед теликом, а не город спасать, — прошипел я, перебежал дорогу и рванул через двор, окружённый обшарпанными пятиэтажками.

Их чёрные окна смотрели на покосившиеся гаражи и сараи, расположившиеся во дворе, где росли тополя.

Внезапно с одной из лавочек возле подъезда поднялся человек. Зарычал и проворно рванул в мою сторону, угодив в косой лунный свет, пробившийся через тучи. Блеснули удлинившиеся зубы и полностью чёрные глаза на перекошенной роже со вздутыми венами, частично скрытыми клочковатой рыжей бородой. Она оказалась такой длинной, что аж опускалась на грязный свитер, надетый под расстёгнутый болоньевый плащ. Его полы трепыхались за спиной мчащегося человека как крылья.

А моя рука уже взлетела, направив пистолет точно на алкаша, заснувшего на лавочке, а проснувшегося уже в виде монстра, порождённого «кровавой чумой», усиленной тем, что демоны открыли нараспашку пять проходов в Лабиринт.

— Ры-ры-ры! — успел зарычать монстр, прежде чем дёрнул башкой, в которую угодили друг за другом сразу три пули.

Он завалился на спину, подогнув под себя ноги, как сломанная игрушка тьмы.

Я торопливо подошёл к нему и добавил в голову ещё несколько пуль, но уже из другого пистолета. Вылетевшую из тела душу второго ранга трогать не стал. «Клетка» и так полна. Так что я быстро пошёл дальше, меняя на ходу обойму.

Попутно уши ловили какофонию звуков, раздирающих город. Где-то брехали собаки, за соседним домом звучали отчаянные вопли боли, кто-то на пятом этаже пьяно смеялся с балкона, а большинство людей вообще не понимали, что происходит. Уверен, они пытались дозвониться во всякие службы или найти информацию в интернете, но ничего не работало.

— Сдохни! — вдруг ударил меня по ушам вопль, прозвучавший одновременно со скрежетом двери, выпустившей из подъезда разъярённого старика в одних лишь стоптанных тапочках и семейных трусах, но с занесённым над плешивой головой плотницким топором.

Он оказался буквально в паре метров от меня, а впереди в палисаднике рядом с тополем утробно заурчал пёс, подобный тому, что давеча перегрыз горло водителю.

Мать вашу, как же вы оба не вовремя! Да ещё будто действуете в тандеме, жаждая убить меня!

— Ры-ры-ры! — зарычала тварь, легко перепрыгнув небольшую плетёную ограду.

— Сдохни! — снова завопил дед.

Топор опасно сверкнул в свете луны, боязливо выглянувшей из-за туч, а потом понёсся к моей голове в то же самое время, как пёс рванул к моим ногам, роняя голодные слюни.

Благо я успел вскинуть руку и перехватить топор, крепко обхватив пальцами деревянное топорище. Одним рывком вырвал его из худых старческих рук, а затем метнул в чудовищного пса, оттолкнувшегося лапами от растрескавшегося асфальта. Топор с треском угодил в череп твари, воткнувшись в него лезвием. Отменный бросок! На пять с плюсом!

Монстр с жалобным воем упал к моим ногам, разевая страшную пасть и судорожно суча лапами. Мгновение — и он издох, уставившись остекленевшими глазами на старика. Тот ошарашенно выгнул брови, раскрыв рот, как выброшенная на берег рыба.

— Отличный топор. Где вы его покупали? — иронично бросил я деду, подняв с асфальта его собственность. — Вы очень вовремя мне его принесли. Благодарю.

— Я… я… — заикаясь выдал он, тараща зенки и не решаясь взять топор. — Я… я думал, что вы из этих, кто на город напал… видел из окна, как вы Гришку, алкаша местного застрелили. А вы вроде наш, господин. Кто… кто на город-то напал? Из Лабиринта енто, да? Проходы в него тута недалече. Я всегда знал, что когда-нибудь нечто такое и случится.

— Да, на город напали, и именно из Лабиринта, — сказал я, удивляясь прозорливости старика. — Советую вам пройтись по соседям и оповестить их об этом. Пусть спрячутся там, где дверей побольше и где они покрепче. Ясно? Скоро мы нападающих прогоним.

— Войска? Войска уже рядом?! — с надеждой выдохнул дедок, всё-таки взяв из моих рук свой топор с шерстинками, прилипшими к обагрённому кровью лезвию.

— Войска перед вами, — с мрачной ухмылкой проронил я и помчался через двор, услышав за спиной изумлённый вздох старика.

Он рванул обратно в подъезд, а я выскочил на узкую улицу, ведущую к набережной. Здесь вовсю хозяйничали демоны и их ручные монстры. Они врывались в старинные трёхэтажные особняки, где с хохотом и азартными воплями гонялись за хозяевами. Те пытались отбиваться. За стёклами вспыхивали молнии, шары огня и проносились «ледяные стрелы». Лаяли мелкие породистые собачонки, пронзительно визжали женщины.

Внезапно окно надо мной вдребезги разбилось — и передо мной с влажным шлепком на брусчатку упал мужчина в трусах, распоротый от живота и до горла.

Я шмыгнул назад и прижался к торцу особняка, чтобы демоны, хозяйничающие на улице, не заметили меня.

Уши вдруг поймали женский, горячечный шёпот, звучащий за окном с решёткой, где-то в особняке:

— Боже, прошу, избавь нас от этой напасти! Не дай им убить моего ребёнка. Забери мою жизнь, но не его! Пусть монстры не найдут его, пусть он выживет! Умоляю тебя, заклинаю, прошу! Дай ангелу-хранителю защитить его, уберечь, спасти!

Слова женщины больно ранили меня, аж сердце мучительно сжалось. Захотелось вытащить её вместе с ребёнком из этого Ада, но холодный рациональный голос сказал, что всех не спасти, нужно сконцентрироваться на главной цели, чтобы впредь демоны не устраивали «жатву» в этом мире.

— Сука, — процедил я, едва не завыв волком.

И в этот же миг почувствовал, как в кармане спортивных штанов нагревается артефакт в форме паука.

Торопливо сунул потную ладонь в карман, сжал его и мысленно выпалил:

— Лара, какого хрена атаковали сегодня?!

— Я не знаю! Сама в шоке, так решил глава Совета Тринадцати, — раздался в голове её слабый, но предельно взбудораженный голос.

— Кто командует атакой и где он находится?!

— Ира-Кан, один из Совета Тринадцати, он в здании Речного вокзала!

— Хорошо, я двигаюсь как раз в сторону набережной. Скоро буду там.

— Поторопись! — выдала она, после чего артефакт стал холодным, как могильная плита.

Город на Волге

Тьма царила в комнате, а нутро дома разрывали крики боли и хохот нападавших, носивших рыцарские доспехи и говорящих на непонятном языке. Их самодовольные голоса долетали до вздрагивающей, плачущей женщины, стоящей на коленях перед распятием, висящим в детской комнате на первом этаже.

— Боже, прошу, услышь меня! Не оставь рабу твою! Защити моего сына! — продолжала молиться она, пока холодный пот пропитывал её ночнушку, а рядом в детской коляске хныкал младенец.

Его плач стал ещё громче, когда дверь с грохотом распахнулась и на пороге возник громадный рыцарь. Он поднял забрало и стряхнул с обнажённого меча капли крови. Те упали на ковёр с вышитыми жёлтыми птицами.

— Боже, защити, защити! — взвыла женщина, вскочив с коленей и метнувшись к младенцу.

Она схватила его и прижала к ходящей ходуном груди, в ужасе попятившись к окну, забранному кованой решёткой.

— Никто тебя не защитит, — с гортанным акцентом по-русски проговорил смуглый мужчина, чьё красивое лицо пересекала кровожадная усмешка. — Твой бог не слышит тебя. Он оставил этот мир. Я теперь здесь царь и бог!

— Опрометчиво такое заявлять, когда я неподалёку, — услышала за окном чей-то хриплый голос насмерть перепуганная женщина и тут же завопила, когда раздались три хлопка.

Следом рассыпалось оконное стекло, а демон зашатался, метнув руку к лицу, где из трёх отверстий хлынула кровь.

Глава 5

Дым от горящих зданий поднимался к ночным небесам, кровь украсила дворы и дома. А я с колотящимся в груди сердцем стоял на цыпочках возле торца раздираемого воплями особняка и глядел внутрь через решётку и окно, оскалившееся осколками стекла, разбитого моими пулями. Они угодили в демона, и тот завалился вперёд, с железным скрежетом грохнувшись перед подоконником прямо под ноги вопящей женщине с ребёнком.

— Дамочка, у вас прекрасный голос, но я бы посоветовал вам кричать потише, лучше всего шёпотом, — торопливо выдал я, глядя в её спину, облепленную ночнушкой, пропитавшейся холодным потом.

Та ещё пару мгновений визжала как сирена, а потом вдруг резко замолчала, словно у неё дыхание перехватило. Тут же узкая женская ладонь прикрыла губы орущего младенца. Он начал недовольно пыхтеть и ворочаться у неё на руках. А сама она вдруг резко обернулось.

Её лицо оказалось бледнее, чем у покойницы, из-за чего густые тени под полубезумными глазами казались чёрными, как первозданный мрак.

— Кто… кто вы такой?! — выдала она трясущимися губами, дыша тяжело и быстро.

Тёмные волосы прилипли к вспотевшему лбу, а под ночнушкой проступала налитая грудь.

— Вы же просили бога обратить на вас внимание? Вот он и послал своего самого достойного ангела-хранителя.

— Вы старик! — выпалила она, мало контролируя свои слова, поскольку её душу раздирал сильнейший стресс.

— Почему же сразу старик? Просто опытный. И мой опыт советует вам как можно скорее выбираться из особняка и бежать в соседний двор. Там есть замечательные сараи с уютными погребами. Спрячьтесь в одном из них и сидите тихо. Думаю, нападающие не полезут в сарай, ведь вокруг столько многоэтажных домов, где полно жертв! — на одном дыхании отбарабанил я, достав «Вампира».

Его лезвие пусть и с натугой, но перерезало нижние болты, коими к стене крепилась решетка. И к счастью, мне хватило сил, чтобы отогнуть её настолько, дабы в образовавшуюся щель смогла протиснуться женщина. Но та что-то не торопилась выбираться наружу…

Она взбудораженно глянула в сторону открытой межкомнатной двери и протараторила:

— Там мой муж, моя сестра! Я… я не пойду без них. Берите моего ребёнка, спасите его, а я помогу близким!

Вот дура, хоть и смелая. Чем она им поможет? Тем, что на их глазах помрёт от демонских мечей?!

— Нет, сударыня, вы выбирайтесь наружу и бегите в погреб вместе с младенцем, а я спасу ваших близких.

— Правда?! — выпалила она, глянув на меня с такой надеждой, что мне аж совестно стало, что было, вообще-то, нонсенсом.

— Правда, — соврал я и даже глазом не моргнул. — Меня и послали за этим.

— А… а кто напал?! — лихорадочно выдохнула женщина, сунув в щель младенца, дабы я взял его. — Британцы? Немцы?

— Скажем так, эти ребята из очень дальнего зарубежья, — уклончиво ответил я, взяв орущего малыша.

Тот уставился на меня заплаканными глазами, такими голубыми, что даже могли посрамить ясное небо. Видимо, цвет глаз в отца, поскольку выбравшаяся из дома женщина оказалась кареглазой.

Она тут же схватила ребёнка и рванула прочь, даже не сказав спасибо. Только голые пятки сверкнули. Благо хоть она сразу поверила в то, что я спасу её близких. Всё-таки дурочка…

Я молча проследил взглядом за тем, как она забежала во двор с сараями, а потом быстро перебежал улицу и по параллельной рванул в сторону набережной, старательно прячась от демонов.

Они и здесь предавали всех мечу и магии, поглощая души жертв. Но демонов тут всё же оказалось меньше, чем на предыдущей улице. Зато они подпалили аж два особняка.

Огонь с жадностью пожирал деревянные элементы, во все стороны летел лопающийся от жара шифер. Из окон вырывались языки пламени, освещая чуть ли не всю улицу, включая уже знакомый мне жёлтый «мустанг». Он с помятым крылом замер возле одного из домов. Тот располагался весьма удачно для меня. Через него легко можно было попасть на набережную, минуя демонов, хозяйничающих на улице.

Я незаметно запрыгнул в разбитое окно первого этажа, очутившись в небольшой гостиной с перевёрнутой резной мебелью. Возле стены лежал старый слуга в подштанниках. Кровь сочилась из перехваченной глотки, а мёртвый взор вцепился в меня, словно беззвучно вопил «отомсти, отомсти за всех нас!».

— Постараюсь, — просипел я, перепрыгнул опрокинутый стул и рванул в соседнюю комнату, где раздавался чей-то надрывный плач.

Казалось, что он принадлежал женщине, но я удивлённо выпучил зенки, застыв во мраке дверного проёма прямо на пороге столовой, где возле камина стоял на коленях тот самый толстяк из кафе. Он-то и плакал, умоляюще протягивая руки к рыцарю, стоящему над ним с занесённым мечом.

Кровь капала с клинка на дубовый паркет рядом с худым ублюдком, дружком толстяка. Он тоже стоял на коленях, но не ревел, а дрожал всем телом, пуча перепуганные глаза, налитые животным ужасом.

Костюмы обоих оказались подранными и заляпанными кровь. А на руке и того и другого красовались бумажные браслеты, кои обычно нацепляют на посетителей некоторых баров. Видимо, парочка решила алкоголем заглушить то, что случилось сегодня в гаражах.

— Лизать… сапог, — насмешливо бросил рыцарь толстяку на русском языке, но с таким чудовищным акцентом, что даже я едва разобрал его слова.

Однако толстяк оказался неплохим лингвистом. Он шустро встал на четвереньки и потянулся слюнявыми губами к бронированной обуви демона. Живот аристократа отвис, как брюхо обожравшейся собаки. А его дружок поспешил к другому сапогу демона, стоявшему ко мне спиной.

Уверен, рыцарь сейчас презрительно улыбался, ощущая пьянящее чувство вседозволенности, заставляющее думать о себе как о высшем существе. Нечто похожее ещё сегодня утром чувствовали и толстяк, и худой, и здоровяк.

И я готов поспорить, что демон всё равно грохнет эту парочку уродов. Целование сапог им не поможет. И теперь остаётся только решить — спасти их или пройти мимо?

Что-то внутри меня напомнило, что я наверняка неслучайно снова встретил их. Будто откуда-то сверху кто-то наблюдает и оценивает мои поступки.

— Что же ты делаешь со мной? — еле слышно процедил я, ощущая, как в душе борется сотня чувств, аж дышать тяжело стало, но всё же мой рот громко и яростно исторг: — Эй, извращенец!

Демон резко обернулся, вскинув руку, мигом окутавшуюся тёмно-коричневой магией земли. Атрибут сорвался с пальцев рыцаря одновременно с «Вампиром», вырвавшимся из моей руки.

Клинок чёрной стрелой вспорол воздух, войдя точно в забральную щель демона, хотя шёл мимо, но расчудесная функция «автопилота» подправила мой бросок.

В этот же миг магический атрибут угодил в дверной косяк по левую руку от меня, заставив скрывающиеся за ним кирпичи превратиться в длинные и острые шипы. Те вырвались из стены, пронзив с хрустом косяк, выполненный из красного дерева.

Я рванул в сторону, но один из шипов всё же угодил в моё бедро, войдя на пару сантиметров. Стон боли слетел с моих губ в то же самое мгновение, как рыцарь повалился на отделанный мрамором камин. Доспехи скрежетнули по нему. И превратившийся в мумию демон грохнулся рядом с толстяком и его дружком.

А они вскинули головы, отшатнувшись от рыцаря, да так шустро, что оба повалились на пол. Но уже через миг парочка вскочила на ноги.

Толстяк жарко затараторил, глядя во мрак, скрывающий черты моего лица:

— Спасибо… спасибо, господин! Вы появились как раз вовремя! Кто вас послал? Мой отец?!

— Господи, да это же он! — ошарашенно выпалил худой, когда я вышел из тьмы, оказавшись в лунных лучах, заглядывающих в окно столовой.

— Ты! — прохрипел толстяк, словно его за горло схватил невидимка.

Жалобную гримасу на его лице сменила чистая ненависть. Слёзы мигом высохли, а пальцы сжались в кулаки. Стыд заставил его щеки вспыхнуть алым, ведь он понимал, что жив лишь благодаря мне.

Худой же скрежетнул зубами и заиграл желваками, едва не протыкающими кожу. Его взор заметался по сторонам, словно искал, за что бы ухватиться, дабы не потерять связь с реальностью, где он снова оказался унижен и растоптан.

— Что ты делаешь в моём доме?! — выпалил толстяк, объятый яростью.

— Вас спасаю, «героев». Хотя вы только на словах герои. А как до дела доходит, так сразу сапоги лизать. Или это был какой-то хитрый военный трюк? Кто-то из вас хотел прокусить вражеский сапог и впрыснуть яд, сочащийся из клыков? — насмешливо выдал я и быстро пересёк комнату, оказавшись у окна. — Ариведерчи, хозяева города. Ха-ха.

Я с тихим смешком открыл окно, выпрыгнул наружу и очутился на набережной, мысленно призвав «Вампира». Тот оказался в моей руке.

К сожалению, пришлось потратить часть моей души на его применение. А как иначе? Я бы не попал из пистолета в забральную щель с такого расстояния. Дважды за столь короткое время такие чудеса не происходят. А полноценная битва с демоном мне была не нужна. Нет на неё времени. Рыцаря нужно было грохнуть быстро и качественно.

— Авось, я поступил правильно, спася этих придурков, — пробормотал я и рванул к аллее, тянущейся вдоль набережной.

Тополя испуганно шумели жёлтыми листьями, отсветы от пожарищ играли на кованых скамейках, а на брусчатке лежали немногочисленные трупы тех, кого демоны застали здесь среди ночи. Кровь поблёскивала в свете луны, наконец-то полностью вышедшей из-за туч. Серебром блестела Волга, несущая свои воды мимо города, скатывающегося в кровавый хаос, оглашаемый криками людей.

И вдруг, как надежда на лучшее, в разных концах города зазвучали выстрелы. Много выстрелов…

Город на Волге, особняк семьи Сомовых-Листьевых

Толстяк Андрей и худой Пётр продолжали тяжело дышать, стоя рядом с трупом в доспехах, лежащим в столовой возле камина.

— Дерьмо! — выпалил краснорожий толстяк, глядя на распахнутое окно, через которое ненавистный старик покинул дом. — Чтоб он сдох, ублюдок!

— Андрей… он, он, конечно, мразь, но… кхем… спас нас, — нехотя выдал худой, начав заикаться.

— Не говори так! — выхаркнул толстяк и перевёл взор на труп.

Вспомнил, как лизал сапоги, и стал отчаянно плеваться, вытирая губы ладонью.

— Андрей, надо валить из города. Хрен знает, кто напал, но нужно сваливать. Твой отец сейчас за городом? Мой тоже. Надо ехать к ним! — отбарабанил на одном дыхании Пётр, перестав заикаться.

Толстяк одобрительно кивнул. И ни у одного из них не возникла мысль попробовать дать бой атакующим, несмотря на то что в доме было оружие, а сами они являлись магами.

— Свалим, — свистящим шёпотом выдал толстяк Андрей, — но сперва надо кое-что сделать…

— Что?! Нельзя здесь задерживаться! — завизжал худой.

— Ты не понимаешь?! — рыкнул на него толстяк, указав дрожащей от гнева рукой на распахнутое окно. — Этот старик всем расскажет, как мы… тут… с этим ублюдком в доспехах. И что после этого будут о нас говорить, а?! Ты подумал об этом?! Наша репутация будет растоптанной! Все станут смеяться над нами, даже те гниды, что боялись смотреть на нас, когда мы мимо проходили!

— И что ты предлагаешь?! — выпалил худой, судорожно сглотнув. — Мы сами виноваты, сами! Словно бог наказывает нас!

— Это всё дьявола работа! — топнул ногой толстяк, тряхнув вторым подбородком. — Надо убить старика, пока он не ушёл далеко! Один выстрел — и ему конец! Так мы спасём нашу репутацию!

— Да ты с ума сошёл! Он только что спас нас!

— Не спасал он нас, у него случайно так вышло! Старый ублюдок просто не понял, что это мы! Нам же пришлось на четвереньках стоять! Он не видел наших лиц! — упрямо выдал Андрей, будто пытался убедить в этом не только своего дружка, но и себя.

— Нет, я в этом не участвую, а ты делай что хочешь! — решительно заявил худой и рванул в сторону коридора.

— Беги, трус, я и без тебя защищу нашу честь! — вслед ему крикнул взбешённый толстяк и рванул к резному шкафу из красного дерева. Тот стоял в углу столовой.

Толстяк резко открыл створки, так что стоящая на стеклянных полках посеребрённая посуда испуганно зазвенела, только супница даже не вздрогнула. В нее-то Андрей и сунул руку, нащупал там небольшой револьвер, припрятанный на всякий случай отцом, а потом сжал рукоять в потной ладони и рванул к распахнутому окну. Взгромоздился на подоконник и глянул на аллею, тянущуюся вдоль набережной.

— Ага, вот ты, сука, — злорадно прошипел толстяк, разглядев старика.

Тот прижался к тополю, глядя из-за него в сторону фургона, полыхающего возле давешнего кафе, где сейчас хозяйничал совсем не Андрей с дружками, а напавшие на город.

— Никто не смеет унижать меня, — прохрипел толстяк и вскинул руку, целясь в старика.

Внезапно что-то небольшое, размером с шарик для пинг-понга, спрыгнуло с кованого балкона второго этажа особняка, упав прямо на вытянутую руку парня и шустро побежало по ней, цепляясь за рукав пиджака множеством мелких когтистых отростков, растущих на бледном, раздутом, как глаз утопленника, теле.

— Какого хрена?! — испуганно взвизгнул побледневший толстяк, вытаращив глаза.

Он судорожно дёрнул рукой, пытаясь сбросить существо, но не сумел этого сделать. Сорвался с подоконника, ударился спиной об пол и заорал от боли, распахнув рот.

Существо сразу же нырнуло в его глотку, проскочило её и пробралось в желудок, заставив человека выгнуться от ужасной рези.

— Нет! Нет! — завопил Андрей, изрыгнув слюни вместе с кровью. — Спасите! Старик, старик! Помоги!

Его вопль сорвался на пронзительный визг, когда существо принялось пожирать его внутренности, возясь под кожей. Отчаяние и ужас завладели разумом толстяка.

Андрей, лихорадочно елозя спиной по полу, схватился руками за полы пиджака и дёрнул их в стороны, оторвав и пуговицы рубашки. Они брызнули во все стороны, а пронизанный ужасом взор Андрея впился в кожу на животе, выступающую горбом то здесь, то там.

Он завизжал ещё сильнее, окончательно лишившись разума, и начал стрелять из револьвера в живот… Его хватило на три выстрела, а затем толстяк уронил руку с оружием, несколько раз дёрнулся и затих на веки вечные.

Город на Волге, набережная

В моих ушах звенели звуки выстрелов и пронзительных воплей, вылетевших из дома, где я оставил толстяка с его дружком. Но конечно, у меня даже не мелькнула мысль вернуться туда и выяснить в чём дело. Хватит! Я уже потратил на них кучу времени. Сейчас надо добраться до Речного вокзала. До него ещё прилично и всё заполнено демонами.

Я со своей позиции видел группы рыцарей и разнообразных монстров, частично освещённых лунным светом или пожарами, охватившими кое-какие особняки, стоящие слева вдоль пешеходной дороги, примыкающей боком к аллее.

Итак, как же добраться до Речного вокзала? Есть три пути. Первый — попытаться двинуться в обход по соседним улицам либо по крышам близлежащих особняков. Но это чревато тем, что меня заметят.

Второй вариант — попробовать на каком-нибудь плавательном средстве доплыть до Речного вокзала, однако лодочек рядом с набережной вроде нет.

И третий путь — перенестись к моей цели с помощью кота. Но тот опять не отзывался, словно решил, что для меня будет слишком легко так просто очутиться возле логова главаря демонов.

Хм, конечно, существует ещё четвёртый вариант — по воздуху. Но несмотря на весь свой ангельский характер и практически появившийся над головой нимб, ангельские крылья я до сих пор не отрастил.

— Большое упущение с моей стороны, — вслух посетовал я и услышал подозрительный шорох, раздавшийся слева в нескольких метрах от меня.

Резко присел, прижавшись к тополю ещё плотнее и повернул голову, глядя поверх спинки кованой скамьи на узкий проулок, затянутый мраком. В нём шевелились тени, и одна из них довольно отчётливо, но тихо выругалась матом на русском. Следом кто-то топнул, кажется, берцем и передёрнул затвор автомата.

Ого, видимо сюда добрался кто-то из бойцов, принимающих участие в плане, носящем фамилию князя Корчинского!

— Так, — снова прошептал я, — кажется, появился пятый путь. Только бы это действительно были наши бойцы, а не какие-нибудь агенты демонов либо местные неумехи вроде пузатых полицейских, сбившихся в перепуганную стаю.