Дед в режиме хардкор. Том 2

Глава 1

Конечно, в отделе встретили меня не хлебом и солью, а въедливыми взглядами, словно прикидывали, в какую пыточную стоит отправить мою скромную персону. Однако, когда я объяснил зачем пожаловал, меня проводили всего лишь в пропахший табаком кабинет, а не в камеру.

Правда, выглядел кабинет весьма удручающе: без окон, всего с одним шкафом и свисающей с потрескавшегося потолка лампочкой в жестяном абажуре. Её свет падал на истёртый ковёр под ногами, прямоугольный стол в центре, табуретку и потрёпанное кожаное кресло.

— Сейчас вами займутся, — бросил сопровождавший меня человек и вышел.

Но практически сразу вошёл худой лысый мужчина в потёртом на локтях коричневом пиджаке и помятых брюках. Его колючие глаза сразу впились в меня изучающим взглядом, а крепкие ногти почесали ввалившуюся щеку с жёсткой щетиной, посеребрённой сединой.

— Присаживайтесь, Игнатий Николаевич, мы вас уже заждались, — прохрипел он прокуренным голосом.

Его костлявую бледную физиономию распорола ухмылка, подобная ржавой опасной бритве.

— Благодарю, — бросил я и уселся в кожаное кресло.

Мужчина хмуро глянул на оставшуюся для него табуретку, высунулся из кабинета и крикнул:

— Принесите сюда стул! — потом закрыл дверь и сказал, заложив руки за спину: — Итак, Игнатий Николаевич, давайте-ка кое-что выясним. У нас есть подозрения, что вы лгали…

— А вы, собственно, кто? Представьтесь, прежде чем обвинять меня во лжи

— Я, как вы наверняка поняли, человек из органов…

— Все люди из органов. Учиться надо было лучше, юноша, — перебил я его, стремясь вывести из равновесия.

Похоже, он хочет надавить на меня, чтобы я морально прогнулся, растерялся и выложил ему всю правду. Плавали, знаем.

«Юноша» провёл ладонью по лысине и холодно прохрипел:

— Капитан Георгий Францевич из рода Юровых. И не советую вам, Игнатий Николаевич, перебивать меня. Вы не в том положении…

— Я в замечательном положении. Тепло, сухо, сижу на кресле и мухи не кусают.

Тот резко открыл рот, но в этот миг кто-то постучал в дверь. Юров чертыхнулся и распахнул её, взял кресло из рук паренька в серо-чёрной форме и поставил его напротив меня около стола.

Паренёк же закрыл дверь с той стороны, успев бросить малость испуганный взгляд на Георгия Францевича, усевшегося в кресло.

Юров чиркнул зажигалкой, закурил сигарету и прохрипел, выпустив изо рта облако дыма:

— У меня мало времени, Игнатий Николаевич, так что сразу говорите правду. Отложите все свои остроты и аристократические замашки. В этом кабинете даже у графов языки очень быстро развязывались, хотя они сперва грозили, что пожалуются самому императору. Но как раз император и дал мне очень большие полномочия, чтобы я защищал империю от всех ужасов Лабиринта. А вы даже не представляете себе, что такое Лабиринт и на что он способен, как влияет на людей.

Его лицо затвердело, а взгляд стал тяжёлым как сталь. Но на меня его слова не произвели никакого впечатления. Это капитан не знал, что такое Лабиринт и на что он способен. А я исходил его вдоль и поперёк, заглядывал в колодцы ужаса, перешёл вброд реки крови и хохотал, глядя в лицо смерти.

— Приступим, капитан. Или будем в гляделки играть?

Тот затянулся и прохрипел:

— Почему вы после того, как вас едва не похоронили, первым делом отправились не куда-то, а в Лабиринт?

Я откинулся на спинку кресла и рассказал, как было дело. Даже не врал. А зачем? Ничего секретного в этом не было.

Капитан выслушал меня и спросил, мрачно глядя из-за сизой завесы табачного дыма, изгибающегося в жёлтом свете лампы:

— А как вы наловчились находить иллюзорные стены?

— Опыт.

Хм, либо сам Юров, либо его коллеги наверняка поговорили со студентками, что были со мной в Лабиринте. А вот к Владлене они точно не обращались. Она бы мне сказала, если бы с ней говорил кто-то из тринадцатого отдела.

— Опытных магов, исходивших Лабиринт, много, Игнатий Николаевич, но мало кто может находить иллюзорные стены так хорошо, как вы.

— У них у всех есть один недостаток.

— Какой же? — слегка подался вперёд капитан, словно почувствовал, что я вот-вот ляпну такое, за что ему дадут повышение.

— Никто из них не Игнатий Николаевич Зверев.

— Это не ответ! — громыхнул тот, разочарованно вернувшись в прежнее положение. — Как вы это делаете?

— Вижу отличия, предугадываю, улавливаю неправильную игру теней, — честно сказал я, закинув ногу на ногу.

Капитан нахмурился и сильным движением затушил окурок, едва не размазав его по дну пепельницы.

— «Музей водки». Почему вы там оказались и что в нём произошло?!

И снова мне не пришлось кривить душой. Я поведал правду, только бой с альфа-бесом переврал.

Капитан сощурил глаза и процедил:

— Ох, что-то вы недоговариваете, Зверев, скрываете. Но как много вы скрываете? На пять лет заключения или на семь? Вам подозрительно сильно повезло в схватке с альфа-бесом.

— Господь помог.

— Что-то слишком часто он вам помогает!

— Не завидуйте. Зависть — грех, — усмехнулся я и следом со вздохом добавил: — Главная проблема всех магов в том, что они неправильно используют выносливость, как и магию в целом. Они слишком полагаются на неё. Вот если я сейчас вскочу с этого побитого жизнью кресла, занеся руку с «шаровой молнией», что вы будете делать?

— Кину в вас «ледяную стрелу», — не без удовольствия произнёс Георгий Францевич.

— Вот о чём я и говорю, а надо всего лишь пнуть этот хлипкий стол, опрокидывая его на меня. Так вы сэкономите выносливость и нейтрализуете доброго дедушку.

Юров наморщил лоб, переваривая мою мудрость. В его глазах даже мелькнула искра уважения. Впрочем, уже через миг он снова стал яростно раздувать крылья носа.

— Итак, Игнатий Николаевич, давайте уточним кое-какие моменты вашей истории, а то они отличаются от того, что говорили другие участники этих событий. Кто-то из вас лжёт.

— Я не скажу ничего другого, и не надо обвинять меня во лжи, давить и пытаться подловить на неточностях. Мне хорошо известны ваши приёмы. Когда-то я сам помогал тринадцатому отделу.

Это была чистая правда. Игнатий действительно лет тридцать назад сотрудничал с этой конторой.

Капитан глянул на меня исподлобья и жёстко усмехнулся:

— О-о-о, я в курсе, как вы помогали. Говорят, вашу помощь можно было уместить в напёрсток.

О как! Гад, пытается вывести меня из себя!

— Возможно. Но ходят слухи, что этот напёрсток в сотни раз больше вашего мозга, — парировал я с ехидной улыбочкой.

— Вы переходите границы, Зверев!

— Я к ним ещё и не подступал. Лучше успокойтесь, Георгий Францевич, пока у вас капилляры в глазах не полопались. Вы не сумеете вывести меня из себя. И ничего нового я вам не скажу.

— Скажете, ещё как скажете! Не могли вы в одиночку победить альфа-беса! — выпалил капитан, вскочив на ноги.

— Юров, у вас уже, кажется, в левом глазу что-то лопнуло, — спокойно ответил я, поудобнее устроившись в кресле, словно находился в театре на какой-то интересной постановке.

****

Тринадцатый отдел, соседний кабинет

Пара мужчин и женщина в полумраке напряжённо наблюдали за мониторами. По ним шла трансляция с крошечных камер, установленных в помещении, где сейчас находились Юров и Зверев.

— Нет, надо заканчивать этот балаган, — процедил усатый брюнет, сидя на стуле. — Зверев, конечно, что-то недоговаривает, но Гера его не продавит. У старика железные нервы и огромный опыт. Коса нашла на камень.

— Угу, — поддакнул второй, наблюдая за кричащим капитаном и иронично улыбающимся Игнатием. — Зверев сожрал его с потрохами. Юров уже не играет. Он сейчас взорвётся. Надо убрать его из кабинета, а то перегнём палку. Евгения, твой выход.

****

Тринадцатый отдел, главный герой

Внезапно в комнату без стука вошла фигуристая женщина лет тридцати в чёрном брючном костюме. Её пиджак оказался распахнут, открывая белую блузку. Пуговички были расстёгнуты ровно настолько, чтобы дразнить мужчин соблазнительным видом верхней части пышной груди.

— Юров, вас срочно вызывает полковник Барсов! — взволнованно выдала она, хмуря чётко очерченные брови.

Они удивительно гармонировали с небольшим точёным носиком, перепуганными зелёными глазами и бледным трепетным лицом с мягким овалом и ямочками на щеках. А самое главное, она оказалась рыжая, как пламя! Её кудряшки мигом привлекли мой взор, и я шустро огладил бороду.

— Мы ещё не закончили! — бросил мне капитан и рассерженной пулей выскочил вон.

Он оставил после себя запах перегоревших нервов и жгучего разочарования.

— Матерь божья, — произнёс я, встав со стула.

— Нет, вы обознались, — улыбнулась женщина, тряхнув кудряшками. — У меня нет детей. Я даже не замужем. Моё имя Евгения, я здесь работаю. И хочу принести извинения за поведение Георгия Францевича. Кажется, он вспылил, беседуя с вами. Вы можете написать на него жалобу. Её обязательно рассмотрит моё начальство.

— Какая жалоба? Мы мило побеседовали. Жорик как раз хотел чаю мне предложить, просто не успел, — улыбнулся я дамочке, точно зная, что её ко мне специально подослали.

А что до жалоб и прочего, так её начальство болт на всё это положит. Оно же явно в курсе, что здесь происходило.

— Благородный поступок, Игнатий Николаевич, — мягко проговорила она, оценив мой ход. — Надеюсь, вы не будете против, ежели я сопровожу вас в комнату с полиграфом? Таковы правила тринадцатого отдела. Вы их и сами знаете.

— Детектор лжи? Что ж, пойдёмте, обворожительная сударыня. Я могу вас называть Женей?

— Безусловно, — хлопнула она глазками и открыла дверь. — А вы не сбежите, если я повернусь к вам спиной?

— Женя, я официально заявляю, что ваши шутки жениальны.

Та снова посмеялась, но за напускной мягкостью скрывался стальной стержень. Если потребуется, она и отравленную шпильку воткнёт мне в глаз. Опасная и притягательная мадам. Всё как я люблю. Да и пахнет от неё приятно, словно свежим морским бризом.

Евгения и вправду сопроводила меня в кабинет, где рядом с полиграфом обнаружился хмурый мужчина. Он не менее усердно, чем Георгий Францевич, расспрашивал меня, подключив к детектору лжи. Но я такие штуки научился обманывать раньше, чем учителей в школе-интернате ведьмаков. Так что мужчина не добился от меня ничего нового, хотя задал мне кучу вопросов чуть ли не на все темы.

Я целый час просидел в этом кабинете! Аж задница разболелась, а желание задушить мужчину стало почти нестерпимым. Но потом появилась Евгения и отвела меня в просторный кабинет с резной мебелью и хрустальной люстрой. Та заливала светом множество наград и дипломов, висящих на стене.

— Присаживайтесь, уважаемый Игнатий Николаевич, — прогудел восседающий за массивным рабочим столом грузный мужчина в серой рубашке.

Глаза аристократа поблёскивали на мясистом усталом лице, а голову венчал седой ёжик волос.

— Благодарю, — сказал я и присел на мягкий стул возле стола.

Евгения улыбнулась и вышла, оставив нас вдвоём.

— Полковник Артур Петрович Барсов, — представился дворянин и сразу протянул мне небольшую деревянную шкатулку. — Вот, это по праву ваше.

— Ух ты, медалька! — вздохнул я, открыв крышку.

Под ней на бархате поблёскивала золотом медаль с изображением воина, убивающего монстра.

— Конечно, не «Золотая Звезда» героя империи, но «Защитник» третьей степени тоже неплохо, — пробасил полковник, потирая толстыми пальцами колючий небритый подбородок.

— А я-то думал, что мне за убийство альфа-беса подарят минимум «жигуль» или «волгу», да не простую, а с электроподъёмниками.

Барсов криво усмехнулся, оценив мою иронию, а затем устало помассировал красные глаза и серьёзно произнёс:

— Игнатий Николаевич, давайте не будет ходить вокруг да около. Я вам прямо всё скажу. Вы, конечно, полны недостатков и себе на уме, но мне такие кадры нужны. Да что там мне? Империи! Вы опытный маг. Хитры и умны. Вон Юрова чуть не довели до истерики, блестяще прошли полиграф. Как вы смотрите на то, чтобы стать внештатным сотрудником нашего отдела? Вы ещё можете послужить империи. А то, знаете ли, иной раз мне таких болванов из академии присылают, что диву даёшься. А дела-то идут всё хуже и хуже. Постоянно то тут, то там возникают блуждающие проходы в Лабиринт, откуда прут всякие твари. И это только то, что попадает в газеты, телевизор и интернет. А сколько всего приходится скрывать, чтобы не пугать граждан. Эх…

Мужчина махнул рукой и тоскливо уставился на меня. Я чуть ли не физически почувствовал, как ему тяжело тащить такую ношу.

— Мне нужно подумать, — просипел я, вставая со стула.

— Подумайте, подумайте, только недолго. А то всё будто катится в тартарары.

И ведь он прав. Скоро уже будет сто лет, как в этом мире появились проходы в Лабиринт. И чем ближе эта дата, тем больше будет происходить всякой херни.

— Ах да, — вспомнил я и положил на стол полковника артефакт, взятый вчера после дуэли. — Случайно нашёл его в парке барона Крылова. Тот утверждает, что он ему не принадлежит. И давайте без расспросов, я жутко устал.

Барсов облизал губы, но всё же удержал рвущиеся из него вопросы и проговорил:

— Хорошо. Евгения вас проводит. Заполните несколько бумаг, и всё. Награду за переданный артефакт вам переведут в течение недели. Быстрее не получится. Бюрократия, мать её ети.

К счастью, бумаг оказалось немного, так что уже через десять минут я вместе с Евгенией вышел из отдела, окунувшись в удивительно тёплый вечер, пахнущий выхлопными газами, листвой и нагретой за день брусчаткой.

— Вызвать для вас такси? — спросила рыжая с вежливой улыбкой.

— Нет, я на коне, — кивнул я на харлей.

— Ого! — удивилась она, глядя на мотоцикл. — Не ожидала, что вы предпочитаете такой способ передвижения.

— Прокатить? — приподнято бросил я, вздёрнув бровь.

— А почему бы и нет? — раздвинула женщина губы в улыбке и весело добавила: — Только не сегодня. В следующий раз…

Она скрылась за дверью раньше, чем я успел что-то сказать.

Играет со мной? Безусловно. Но я люблю такие игры.

Мои глаза загорелись хищным огнём охотника, а ноги понесли меня к мотоциклу. Усевшись на него, я заметил, что в баке осталось мало топлива. Пришлось ехать на ближайшую заправку.

Та в столь поздний час оказалась практически пустой, если не считать парочку байков. Их хозяева уже стояли внутри стеклянного павильона и что-то шипели мрачной девице за кассой. Оба молодые, крупные и в косухах с гербами на спине. Явно аристократы.

И когда я миновал услужливо разъехавшиеся стеклянные двери, один из них обернулся и рассерженно рявкнул:

— Пошёл на хрен отсюда, дедок. Закрыто, млять!

— Хм, ты оскорбил дедушку? Не самый достойный способ распрощаться с жизнью.

Урод изумлённо выпучил зенки. Его спутник тоже опешил от моего ответа. И даже девушка за кассой приоткрыла рот.

Но уже через миг оба байкера разразились каркающим смехом, согнувшись пополам.

Я тоже начал хохотать, двинувшись к ним. А те сквозь смех поманили меня пальцами, весело переглядываясь. Их сытые рожи буквально светились высокомерием, а глаза принадлежали обнаглевшим от безнаказанности подонкам, вскормленным словами, что они рождены править и повелевать, а все остальные — лишь грязь под их ногами.

— Ты что там прокашлял, седой хрен? — процедил отсмеявшийся здоровяк, нависший надо мной как мускулистая скала.

Он явно поутру обмазывался клеем, чтобы бицуха не лопнула.

— Говорил, что ты оскорбил меня, малыш, — усмехнулся я, задрав голову, чтобы посмотреть на его харю.

— Ты что, пёс старый, себе позволяешь?! Я аристократ, сын самого Баринова! Да мне все местные мусора честь отдают, когда я еду мимо них! — выхаркнул он, мигом взбеленившись.

— Олег Дмитриевич, успокойтесь! — взволнованно протараторила шатенка за кассой, хлопая огромными глазами, сверкающими на юном невинном лице. — Господин такой же дворянин, как и вы. Посмотрите, на каком мотоцикле он приехал! Не трогайте его! Издевательство над аристократом вам точно не сойдёт с рук, даже если ваш отец вступится за вас.

— Заткнись, тварь! — бросил ей ублюдок. — С тобой я ещё поговорю. Ты у меня не отвертишься. Ишь чего, сука, удумала, нос воротить, когда тебя Олег Баринов зовёт прошвырнуться по городу.

— А девица-то умная, раз отшила такого придурка, — ехидно сказал я, вдыхая ароматы еды и бензина. Те плавали между полками со снеками, газировкой и шоколадками.

— Тебе конец, хрыч! — выпалил Олежик, брызжа слюной.

Его кулак взлетел, готовясь обрушиться на меня как молот. Но спутник урода вдруг перехватил его руку и прошептал, опасливо покосившись на меня:

— А вдруг дед маг? Смотри, какой спокойный.

— Да какой он, в жопу, маг?! — жарко выпалил здоровяк Олег, вырвав руку из захвата друга. — Ты посмотри на него. Хилый, растрёпанный, костюм помят, в пыли. А рожа какая у него? Да ему в гроб пора. Маги так не выглядят. Ты же сам маг, как и я! Неужто думаешь, что это чучело владеет магией? Охренеть, ты, Гришка, конечно, дал…

Физиономию Олежика вспорола насмешливая улыбка. А его дружок побагровел от стыда, после чего резко бросил мне, стремясь восстановить пошатнувшуюся репутацию:

— Я сегодня добрый, дед, так что выбирай: какую руку тебе сломать?!

— Папаньке своему руку сломай за то, что воспитал такого идиота. Или он удочерил тебя, когда ты уже был в сознательном возрасте? — язвительно выдал я, развернулся и пошёл к выходу.

На улице мне явно будет сподручнее разбираться с этими кабанами.

— Ах ты мразь! Сбежать хочешь?! — выпалил Олег, пока его дружок переваривал мои слова. — Хрен ли ты стоишь, Гришка? За ним!

— Не трогайте его! Он же старик! Опомнитесь! — выкрикнула шатенка из-за кассы, глядя на дворян.

Интересно, сколько в этих идиотах природной грязи? А как сильно на них повлиял Лабиринт, заражающий некоторых людей в этом мире безумием и агрессией?

Глава 2

Выйдя из павильона, я увидел через стеклянную дверь, как шатенка схватила телефон, глядя вслед бегущим байкерами.

Наши с ней взгляды встретились, и я покачал пальцем: мол, не надо, положи трубку, не звони в полицию.

Та пару мгновений смотрела на мою мрачную усмешку, а потом, поколебавшись, вернула телефон на прилавок.

— Уже выдохся, козёл старый?! — злорадно заорал миновавший двери Олежек, скаля зубы.

— Олег, только не убей его! — крикнул из-за спины здоровяка Гришка, случайно наступив на пластиковый стаканчик.

Тот хрустнул и отлетел к аллейке, отделяющей территорию заправки от дороги. Там мелькали редкие в такой час автомобили.

— Некуда, тварь, бежать?! — прохрипел аж задыхающийся от злобы дворянин, наступая на меня.

— А я никуда и не бежал. Просто не хотел сражаться в павильоне, — холодно улыбнулся я, стоя спиной к одной из четырёх топливораздаточных колонок.

— Ар-р! — выплюнул Олег, метнув кулак навстречу моему драгоценному носу.

В его глазах вспыхнуло предвкушение. Он уже видел, как кровь заливает моё лицо, а я барахтаюсь на асфальте, жалобно подвывая. Но я был практически профессиональным разрушителем влажных мечтаний, так что активировал «порыв бури». Тот сдул обоих байкеров как пушинок.

Гришка покатился по асфальту, врезавшись в их же мотоциклы. Те с грохотом упали на вскрикнувшего от боли ублюдка, выбив из него сознание.

А его дружок впечатался головой в стальной столб. Тот поддерживал распростёршийся над заправкой металлический навес с горящим неоном буквами, складывающимися в название.

— А-а-а! — судорожно прохрипел Олежка, схватившись за лоб, где быстро наливалась краснотой шишка.

— Кажется, у тебя жестокая аллергия на сталь, — сострил я, показав пальцем на шишку.

— Ах ты урод старый… Значит, всё-таки маг. Ну сейчас я тебе устрою… — прохрипел он, пытаясь встать на ноги.

И байкер устроил… летал по заправке так, что любо-дорого было посмотреть! Мои «порывы бури» гоняли его по асфальту как мусор, швыряя из стороны в сторону. Он попробовал на прочность и мусорный бак, и тополь, и колонку, и даже саданулся яйцами об угол павильона.

И если поначалу гад грозился убить меня, то потом лишь стонал и вскрикивал, уже смирившись с тем, что под таким напором не сможет вызвать магический атрибут. Олежик не мог сконцентрироваться на магии ровно так же, как де Тур, пожираемый проглотом, и как Павел, когда на него в холле особняка летел монстр из артефакта.

— Может, хватит, господин? — жалобно посмотрела на меня стоящая на пороге девчонка, покинув кассу.

— Думаешь, достаточно? — вскинул я бровь, вытер трудовой пот и посмотрел на стонущего Олега.

Тот не пытался встать, а лишь хрипел, сглатывая кровь из разбитых губ.

— Ага, у него вон даже передний зуб вылетел.

— Ты… ты заплатишь за всё, — вдруг просипел Олежек и закашлялся.

Я пошарил по карманам пиджака и нашёл там гвоздь, не пойми откуда взявшийся. Подошёл к стонущему байкеру и швырнул его на грудь идиота.

— Вот достойная плата. Чутьё подсказывает, что это охрененный гвоздь. Вобьёшь его в стену и повесишь на него свои яйца.

— Мой отец… он… он… — забормотал Олег, сфокусировав на мне горящий яростью взгляд. — Он отомстит, из-под земли тебя достанет, найдёт где угодно.

— А зачем меня искать? Пусть приходит в тринадцатый отдел. Я его там встречу, — кровожадно ухмыльнулся я, присев на корточки возле байкера.

Он испуганно вздрогнул. Ярость в глазах сменилась страхом как у мелкого жулика, услышавшего о самом жестоком отделе полиции. Но его взгляд всё же с надеждой зашарил по моему лицу, пытаясь найти признаки вранья.

Ублюдок отчаянно не хотел верить в то, что старик в запылённом костюме — сотрудник тринадцатого отдела. Но на моей физиономии царила абсолютная уверенность. И тогда он сжался и простонал как маленький мальчик:

— Простите… я больше так не буду.

— Верю. Ведь если я услышу, что ты продолжаешь творить подобные непотребства, то приду за тобой, швырну в застенки, и там ты признаешься, что в промышленных масштабах выносил из Лабиринта артефакты, ссал в лифтах и очень нелестно отзывался об императоре.

Я похлопал его по окровавленной щеке и поднялся, услышав, как хрустнули колени. Но хрен бы с ними, сейчас надо замести следы.

Подойдя к шатенке, я спросил:

— Красавица, а вот эта парочка камер под крышей записала мои геройства?

— Ага, но мы можем всё… э-э-э…

— Я тебя понял. Куда идти?

Она повела меня вглубь помещения, где мы быстренько все подчистили.

А уже спустя пять минут я заправил мотоцикл и уехал, всё ещё видя перед мысленным взором восторженно пугливый взгляд шатенки. В её глазах читалось, что этому городу нужен такой седой герой.

Да и сама Северная Пальмира словно рукоплескала мне ветвями немногочисленных деревьев, аплодировала плеском каналов и подбадривала жёлтым светом фонарей. Те освещали дороги, оказавшиеся практически пустыми. Благодаря этому мне удалось быстро добраться до особняка Зверевых и загнать харлей в гараж.

Внук, как верный пёс, в халате уже ждал меня в холле около лестницы.

— Деда, где ты был?! Я звонил тебе, а телефон выключен! — выпалил он, взволнованно хлопая голубыми глазами.

— Батарея села, наверное. И хорошо, что я не сел, учитывая, где был.

— Так что стряслось? Где ты пропадал?! — протараторил Павел, усевшись в кресло около журнального столика.

Я рухнул в другое напротив него и закинул гудящие ноги на пыльный пуфик, попутно мазнув взглядом по чёрному пятну, оставшемуся на паркете после битвы с тварью из артефакта.

— Ну тогда приготовься слушать, — вздохнул я, кашлянул в кулак и поведал ему о визите в тринадцатый отдел.

Тот тревожно выслушал меня и сглотнул.

— И что ты решил, деда? Будешь с ними работать? Блин, это опасно!

— Опасно? Замечательно! Считай, ты меня убедил! Соглашусь, но попозже, — улыбнулся я и объяснил внуку своё решение: — Работа с тринадцатым отделом — это же прямой доступ к возможности быстро набрать рейтинг: новые блуждающие проходы, монстры, трофеи и шанс завести полезные знакомства среди людей в чинах.

Да, звучит и вправду хорошо. Но не стоит забывать, что ребята из отдела попытаются вызнать все мои секретики. Но я водил за нос имперских сыскарей в предыдущем мире так хорошо, что они вышли сами на себя. Думаю, и тут справлюсь.

Павел вздохнул и пробурчал:

— Всё так. Только и шанс сложить голову велик.

— Пфф, ерунда. Смерть обходит меня стороной. Лучше расскажи, у тебя-то как дела? Продал мои трофеи из Лабиринта?

— Продал, — кивнул тот и вдруг робко заулыбался. — Кажется, у меня появилась девушка.

— Так, Павел, — затвердел я лицом, сощурив глаза. — Немедленно развяжи бедняжку, выпусти из подвала и умоляй её не писать заявление в полицию.

— Деда, прекращай ёрничать. Это Миронова. Я завтра иду с ней на свидание, — ещё больше покраснел внучок, счастливо сверкая зенками.

— А-а-а, тогда возьми с собой хлороформ и платочек, чтоб уж наверняка…

Тот сердито засопел и проронил:

— Кажется, я ей понравился.

— Мой опыт охотника говорит, что дело тут нечисто. Наверное, она оборотень, потому и идёт с тобой на свидание, чтобы в полночь обратиться зверем и сожрать такой сладкий пирожочек. Павел, ты чего вскочил? Ты куда?! Я же ещё не до конца разрушил твою самооценку!

Но Павлуша под мой хриплый хохот взлетел по лестнице и скрылся на втором этаже. Он явно даже не догадывался, что я тренирую его. А то ранимым нечего делать в этом жестоком мире. Он, конечно, порой похож на Рай, но этот Рай населён кошмарами.

— Ладно, потехе час, а делу время. Или как-то так… — пробормотал я и выбрался из кресла.

Я поплёлся в алхимическую лабораторию, хозяйским взглядом прикидывая, что нужно подлатать в этом доме. Деньги-то появились, но пока ремонтом рано заниматься. Особняк-то по бумагам ещё не мой. Придётся подождать. А вот служанку можно нанять уже завтра.

Пока же я спустился в лабораторию, включил свет и принялся шарить по сусекам. Ингредиенты оказались на месте — те самые, что я сегодня просил Павла купить.

— Ну-с, поехали, — тряхнул я руками и следом непроизвольно зевнул.

Помотал головой, прогоняя сон, а затем принялся варить архисложное зелье, чей рецепт известен очень немногим людям. Да что там людям! Ведьмакам!

Вскоре лабораторию затопил запах трав, а над горелкой в чугунной чашке весело булькало чёрное варево, напоминающее нефть. Пар от него поднимался к растрескавшемуся потолку с жёлтыми пятнами. А я довольно потирал морщинистые ладони.

Всё шло превосходно — запах и цвет варева говорили мне об этом. Осталось только добавить души. «Трансформация» переработала в энергию и души рогатых собак, и проглота, и последнего морозного беса, и кровавого древня. Зелье после этого стало насыщенного красного цвета, забурлило и зашипело, плюясь обжигающими каплями.

Вдруг оно выплюнуло чёрный дым, похожий на гриб ядерного взрыва.

— А это, кажется, уже что-то не то, — нахмурился я и поспешно сделал шаг в сторону.

Практически тут же зелье выдало ещё одну порцию дыма, но гораздо большего размера. Тот растёкся под потолком, как клубы чёрного огня. А затем поверхность варева успокоилась, но лишь на миг, после чего по ней с разной периодичностью побежали круги большие и маленькие. Я принялся до рези в глазах всматриваться в них, зная, что это подобие азбуки Морзе. Появляющиеся круги соответствовали буквам.

И я стал читать послание, слово за словом:

— Времени… осталось… мало. Он… становится… сильнее… с… каждым… днём. Поторопись… пока не стало поздно… Быстрее свари зелье «Кровь Смерти»… иначе мы… никогда не убьём его,

Зелье успокоилось. А я ударил кулаком по столу, не обратив внимания на боль, прострелившую руку.

****

Северная Пальмира, номер в отеле «Имперский»

В окно с распахнутыми шторами, перехваченными бархатными лентами, вливалась серебряная лунная дорожка. Три язычка пламени трепетали над свечами на столе, заливая жёлтым светом пару пустых бутылок вина, блюдо с фруктами, горку колотого французского сыра на тарелке и чашечку с мёдом.

Жанна держала практически опустевший бокал, влюблённо глядя на Алексея Зверева. Тот накрыл ладонью её руку, лежащую на столе, а затем раздвинул губы в улыбке. Сверкнули белые ровные зубы, подчёркивающие красоту блондина. Его волосы были идеально уложены, а голубая рубашка оказалась расстёгнута на несколько пуговиц, открывая вид на впадину между мускулами груди.

— Лёша, у меня кружится голова, — с придыханием выдала девушка и сглотнула. — Кажется, это всё вино…

— Нет, дорогая, вино ни при чём. Тем более это не простое вино, а самое лучшее в этом отеле, — подчеркнул он, пытаясь не вспоминать, сколько всё это стоило.

Алексею снова пришлось влезать в долги, но цель оправдывала средства.

— Мне надо подышать свежим воздухом, — пролепетала Жанна и вскочила со стула.

Она подошла к подоконнику, шурша скромным сиреневого цвета платьем. Оно натянулось на её ягодицах и бёдрах.

Алексей еле слышно недовольно скрипнул зубами. Птичка упорхнула, когда он уже собирался завести разговор о тайной женитьбе.

— М-м-м, чудесно, — подставила девушка лицо слабому ветерку, влетевшему в открытое ею же окно.

Блондин поднёс ладонь ко рту и дохнул в неё, проверяя свежесть дыхания. Поморщился и закинул в рот мятную пластинку.

— Дорогая, ты просто обворожительна, — ласково пропел он, встав со стула. — Мы с тобой идеальная пара. Никто не разлучит нас. Никакие силы. Мы предназначены друг для друга. Я готов ради тебя на всё. А ты?

— И я готова ради тебя на всё, — мило улыбнулась Жанна, прильнув к парню, обнявшему её. — Как твой дедушка, Лёша? Ты сегодня ни разу не говорил о нём, а он же выиграл пари. Вся империя говорит о нём. Казалось, он обязательно проиграет, но Игнатий Николаевич снова оставил всех с носом.

По лицу парня пробежала судорога, а глаза загорелись от злости. Но девушка ничего не заметила. Она смотрела за окно, где река Нева под светом луны несла свои воды.

— Любимая, мне больно это говорить, но мой дедушка не такой, как все о нём думают, — печально начал блондин, тяжело вздохнув. — Он самодур и тиран. А его разум так и не пришёл в полный порядок. Дед стал вспыльчивым, злым и неуравновешенным. Он… он недавно бросился с кулаками на Павла из-за какой-то ерунды, дурацкого спора. Я защитил брата. И тогда дед словно с ума сошёл. Его взгляд стал безумным, борода разметалась, а пальцы словно судорогой свело. Он принялся орать на меня, брызжа слюной. Размахивал руками и угрожал, что изгонит меня из рода. Я в тот день даже ушёл из дома, чтобы не злить его… — почти шёпотом закончил парень, краем глаза наблюдая за тем внимательно ли его слушает Жанна.

А та, шокированная, повернулась к нему, округлив мутноватые от алкоголя глаза. Её сердце стало биться быстрее, а дыхание участилось.

— Как? Не могу в это поверить! — судорожно выдохнула она, хлопая ресницами.

— Поверь, любимая, все так и есть. И это ещё не всё… недавно дед сказал, что я должен жениться на той, которую он выбрал для меня, на какой-то богатой простолюдинке. Но я наотрез отказался, сказав, что моё сердце навсегда принадлежит тебе, Жанна. И тогда он поклялся, что изгонит меня из рода, если я не подчинюсь. Но я даже не хотел слышать об этой свадьбе. А сегодня утром узнал, что дед… он… он отправил документы в министерство, где их примут и вычеркнут меня из рода Зверевых.

— Какой ужас! — побледнела Жанна, прижав ладони к бурно вздымающейся груди. — Надо остановить твоего деда! Переубедить!

— Дорогая, я пытался! Мои братья, Павел и Вячеслав, тоже пытались! Но старик сошёл с ума! Он всегда ненавидел меня, видел во мне конкурента! Завидовал и боялся, что я обрету большую славу, чем он! А сейчас у него окончательно крыша поехала! Он исключит меня из рода, уверяю тебя! И тогда я стану простолюдином без рода и племени! — горячо выпалил парень, схватив девушку за руки.

— Боже, боже, — в ужасе пролепетала она, прижавшись ягодицами к подоконнику. — Тогда ты точно никогда не сможешь жениться на мне. Папенька не допустит этого… Милый, неужели это конец? Что нам делать?

Её глаза лихорадочно, сухо сверкали, как во время болезни. А душа билась в судорогах, отчаянно не желая расставаться с Алексеем.

— Есть один шанс. Всего один, — продемонстрировал он ей указательный палец.

— Какой?! — страстно выдохнула она, подавшись к блондину.

— Мы должны тайно пожениться, а затем явиться к твоему отцу, обо всём рассказать и молить его о том, чтобы он взял меня в род Вороновых быстрее, чем дед изгнал из семьи Зверевых! — на одном дыхании отбарабанил Алексей, словно бросился в ледяную воду.

Он во все глаза уставился на девушку, даже перестав дышать. А та отшатнулась, как от пощёчины, задрожала и промяукала, опустив взгляд:

— Лю…любимый, я не могу пойти против воли отца. Он не просто осудит меня, а проклянёт, если я без его позволения выйду замуж.

— Вот… кхем… значит как, — глухо протянул Алексей, дёрнул губами и отвернулся. — Вот это, значит, и есть твоя вечная любовь? М-да, вечность оказалась короче, чем я думал. Она разбилась об первое же препятствие. Ты сразу сдалась, опустила руки. Так делают героини твоих любимых книг?

— Любимый, миленький… я… я… — зашмыгала носом девушка и разрыдалась.

Она попыталась обнять парня, но тот сделал шаг, и её трясущиеся руки схватили лишь пустоту.

— Не трогай меня, Жанна. Ты разбила моё сердце ровно так же, как и дед. Мир будто восстал против меня, — процедил Алексей, порывисто схватил бокал с вином, опорожнил его и вскочил на подоконник. — Да и пошли вы все! Уйду красиво, дворянином!

— Не-е-ет! Не делай этого, Лёшенька! Я согласна!

Блондин спиной почувствовал её жаркий взгляд, и по его губам пробежала довольная усмешка.

— Хм, даже таинственные дедовские зелья не понадобились, — еле слышно прошептал парень, довольно взирая на набережную, раскинувшуюся четырьмя этажами ниже. — Я всё сделал сам… Сам.

Глава 3

Ночь прошла спокойно, если не считать драки, устроенной котами под окном. Орали они так, что я даже проснулся, но мне лень было вставать, поэтому просто перевернулся на другой бок и уснул.

Утро же началось как обычно с холодного душа, приведшего старое тело в относительный порядок. Потом спустился в лабораторию, где как завзятый алкоголик, неспособный прожить без ста грамм, жадно выпил парочку зелий, сваренных ночью. Одно подарило моему дару ещё один уровень, а второе омолодило тело лет эдак на пять. Морщины на лице чуть-чуть разгладились, а выжженные возрастом глаза стали видеть получше.

Однако встретивший меня на первом этаже Павел ничего не сказал, хотя пару мгновений рассматривал. Но потом он просто пожал плечами, зевнул и проронил, уже позабыв, что вчера обиделся:

— Пойдём завтракать?

— Ага. Надеюсь, мы сегодня последний раз сами готовим. Нам нужна служанка. Займись-ка её поисками. Только думай головой… Той, что на плечах. А то наймёшь сисястую неумеху, чья стряпня официально признана биологическим оружием.

— Хорошо, — кивнул парень и с толикой смущения напомнил, пригладив растрёпанные светлые волосы: — Только у меня сегодня мало свободного времени. Я же на свидание иду.

— Не весь же день ты проведёшь на нём?! — фыркнул я, двинувшись на кухню. — Хотя… ты ещё полдня будешь прихорашиваться. А после первого поцелуя сразу замуж её позовёшь. Кстати, знаешь, почему мужчина встаёт на одно колено, когда делает девушке предложение? Он сдаётся! Га-га.

Мой смех отразился от потолка холла, а взгляд снова зацепился за чёрное обугленное пятно на паркете.

Павел тоже покосился на него и торопливо произнёс, меняя тему:

— Надо бы новый паркет положить. Да и вообще… сделать ремонт. Крыша западной части дома вся в дырах.

— А знаешь, где чаще всего делают ремонт? — весело начал я. — В борделе. Потому что там всегда полно ды…

— Деда! Я понял! — выпалил густо покрасневший внук, не дав мне договорить.

Я вздохнул и вошёл в кухню, где устроился на стуле с телефоном в руках.

И пока Павел кашеварил, я отыскал с помощью интернета уникальный аномальный проход в Лабиринт. Он не имел ранга и всегда выбрасывал людей в чрезвычайно опасные локации.

Но просто так в этот проход хрен попадёшь. Нужно заключить контракт с государством. Оно за это хорошо платило, а общество уважало такого мага. Ну а в случае его смерти в Лабиринте род получал отменные выплаты и неплохое повышение рейтинга.

Правда, находился этот проход под Архангельском. Далеко, клянусь всеми рыжими дамами на свете! Но эту информацию стоит запомнить.

Пока же я позавтракал с внуком, после чего он уехал присматривать себе обновки, чтобы сразить Миронову наповал. А я, подумав немного, пошёл в небольшой домашний тренажёрный зал, сдул вековую пыль с гантелей и принялся заниматься.

И когда я, морщась от усилий, жал штангу от груди, на подоконнике неожиданно зазвонил мобильный телефон. Да так неожиданно, что я аж вздрогнул и едва не уронил на себя снаряд. Вот это была бы глупая смерть для такого прославленного ведьмака! Благо я всё же справился со штангой. Вытер полотенцем вспотевшее лицо и трясущейся после нагрузки рукой взял телефон.

— Хм, незнакомый номер, — прохрипел я и с третьей попытки нажал зелёную кнопку. — Игнатий Николаевич Зверев слушает.

— Добр-рое утро, месье, — вылетел из трубки голос де Тура. — Я знаю, что вы человек занятой, так что пер-рейду сразу к делу. Вы не желаете составить мне сегодня компанию за обедом где-нибудь в центр-ре города?

— Нет, не желаю, хотя и понимаю, что настолько красив, что даже мужчины не могут устоять передо мной, потому и приглашают пообедать.

Француз недовольно всхрапнул, помолчал и серьёзно произнёс:

— У меня к вам есть разговор, месье. Пр-росто разговор. Поговорим как аристократ с аристокр-ратом.

— Ладно, во сколько и где? — всё же согласился я, пойдя на поводу у своего неуёмного любопытства.

Де Тур назвал время и место, а затем положил трубку.

Хмыкнув, я продолжил тренировку. Ох и тяжела она была! После неё я на подгибающихся ногах отправился в душ. Смыл пот и часть усталости. А потом, посвежевший, вышел из душа, чувствуя приятную боль в мышцах.

Часы к этому моменту уже показывали, что мне пора ехать на обед с французом. Однако за окном разрыдались чёрные, распухшие облака. Дождь грохотал по крышам, а ветер гнул деревья.

Впрочем, отказываться от обеда я не стал. Уж слишком мне было любопытно послушать де Тура. Но вот от поездки на харлее я благоразумно воздержался. А то такой ураган легко может зашвырнуть меня в Волшебную страну как девочку Элли. И ищи потом свищи Гудвина, Железного дровосека и прочих…

В общем, я напялил плащ, вызвал такси и вышел из дома, оказавшись на крыльце под жестяным козырьком. Закрыл замок, включил сигнализацию и перекрестил дверь, чтоб уже наверняка. Только после этого уселся в такси.

Оно через пятнадцать минут привезло мой зад в уютное небольшое кафе на набережной реки Пряжки. Внутри меня поджидал настоящий камин, похрустывающий берёзовыми поленьями. Слегка пахло дымом, выпечкой и жареной рыбой.

Немногочисленные посетители живо общались, сидя за круглыми столами на дизайнерских отполированных громоздких стульях. А в углу грозно поблёскивали доспехи. Под потолком же висели рыцарские щиты и флажки.

Француз хмуро глядел на барабанящие по стеклу капли дождя, положив локоть на подоконник. Перед ним на столе лежало открытое меню.

— Де Тур, есть ощущение, что вы хотите меня убить, — хмуро выдал я, усевшись за стол.

Аристократ вздрогнул и удивлённо уставился на меня серо-стальными, холодными как лёд глазами.

— С чего бы это?

— Ваш звонок был очень некстати, а теперь вон чего на улице творится. Чуть не утонул, ей-богу.

Тот дёрнул губами, смекнув, что я шучу, а потом вежливо произнёс:

— Месье, не поминайте бога всуе, а то накажет.

— Да он и так прекрасно знает, что я не самое лучшее его творение. А вы, значит, ревностный католик?

— Не сказал бы, но бога пр-редпочитаю чтить, — проговорил он, взял меню и посоветовал: — Отведайте кр-ролика. Он здесь просто замечательный. Почти как у меня на родине.

— Пожалуй, выбер-ру утку, — ухмыльнулся я, мельком глянув на своё меню.

— Тоже хорошо.

— Де Тур, вы мне так выбора не оставите. Придётся говяжий стейк заказывать.

— Месье, почему вы все хотите сделать мне назло? Да, мы с вами были соперниками, но не вр-рагами же. Признаю, я несколько пер-регнул в общении с вами, был нетактичен, груб и… Как же это на русском?

— Неучтив, насмешлив, высокомерен…

— Думаю, на этом достаточно, — остановил он мой энтузиазм. — Я хочу принести вам извинения за своё поведение и поблагодар-рить за то, что вы не поведали прессе о том, что произошло в Лабиринте. Не р-рассказали о проглоте и моём конфузе. Собственно, я хотел вам предложить если не дружбу, то хотя бы мир. Как говорят у вас в импер-рии, худой мир лучше доброй ссоры. К тому же мы могли бы быть полезны друг для друга. Пусть я совсем недавно в вашей стр-ране, но у меня уже есть кое-какие связи и возможности. Мне есть что вам предложить. Вы ведь по большей части одиночка. А одиночка может и пр-роиграть.

— Проиграть? Никогда с таким не сталкивался. Даже не верится, что такое вопиющее безобразие может произойти со мной, — иронично усмехнулся я и заметил идущую к нам официантку.

Она оказалась наряжена в передник и чепчик, как средневековая служанка. А её взгляд недружелюбно буравил меня, будто я успел наступить на её больную мозоль, причём несколько раз, можно сказать, потоптался по ней.

Прогнав перед мысленным взором воспоминания Зверева, я нашёл её. Игнатий приложил руку к её отчислению из института. Мне тотчас расхотелось здесь есть. Ведь она точно плюнет в мой заказ, а то и слабительного подсыпет.

— Что будете заказывать, господа? — натянуто улыбнулась она, подойдя к столу.

Де Тур сразу же сделал обильный заказ, будто все последние годы голодал в своей Франции. А я попросил бутылочку пива и обязательно запечатанную.

По лицу официантки пробежала лёгкая тень разочарования, будто я сорвал её коварный план. Всё же она кивнула и удалилась.

— А как же стейк, месье? — удивился моему заказу аристократ, попутно почесав шрам, пересекающий лоб.

— Надо почаще поститься, — мудро произнёс я и еле слышно буркнул себе под нос: — Особенно в такой ситуации.

— Хм, — хмыкнул француз.

— Де Тур, раз уж вы предлагаете мир, то соблаговолите рассказать, какого хрена вы следили за мной в Лабиринте?

Дворянин криво усмехнулся и проронил, глядя мне прямо в глаза:

— Хотел избавить вас от тр-рофеев, ежели бы увидел, что вы сумели добыть нечто ценное. Ровно так же, как вы… э-э-э… одурачили барона Кр-рылова.

— Странно вы заводите дружбу… С обвинений. Бедный дедушка на такое неспособен, — усмехнулся я и замолчал, углядев официантку с подносом.

Она сгрузила наш заказ на стол, пожелала французу приятного аппетита и ушла, даже не став открывать для меня пиво. Правда, открывашку принесла.

Я сам вскрыл бутылку и сделал глоток. М-м-м, словно ангельский хор запел, когда по пищеводу пронёсся этот дивный напиток.

Почти залпом выпив всю бутылку, я положил на стол крупную купюру и встал со стула.

— Я угощаю, месье! — выдал француз, негодующе глянув на купюру.

— У дедушки хорошая пенсия, — усмехнулся я и пошёл к выходу.

Де Тур, конечно, темнит. Не просто так он мне предлагает дружбу. Что-то задумал. Но что? Да и зачем? Я, к сожалению, не пуп земли. Хотя, конечно, я расту, расту как в магическом, так и в социальном плане.

Обуреваемый различными предположениями, я покинул кафе и раскрыл прихваченный из дома зонтик. По нему забарабанил заметно ослабевший дождь.

И тут вдруг словно из-под земли передо мной возник заросший бородой, мокрый и вонючий старик с безумными глазами.

— Покайся! Конец Света близок! Отринь тьму! Приди к свету! — хрипло выпалил он, разевая рот с чёрными пеньками зубов и распухшим языком, похожим на склизкого червя гнилостно-розового цвета.

Я непроизвольно отшатнулся, оказавшись на краю мокрого тротуара. Ботинки заскользили по нему, руки сами собой попытались схватиться за воздух. Зонтик выпал, а взгляд метнулся к несущемуся по лужам «форду».

Миг — и я упаду прямо на проезжую часть! А машина почти наверняка успеет переехать стариковское тело, ломая кости и разрывая внутренности. И ведь в такой ситуации хрен активируешь магию! Мозг разрывают слишком противоречивые сигналы. Он просто не сможет сконцентрироваться на даре!

Казалось, само время замерло, с болезненным любопытством глядя на то, как я борюсь за жизнь. И уж не знаю, что мне помогло — опыт ведьмака, чудо или природная ловкость, однако я сумел устоять на ногах.

— Фух-х, — облегчённо выдохнул я, чувствуя, как сердце колотится в груди.

— Умри, грешник! — вдруг выпалил старик, яростно топорща спутанную бороду.

Он метнул к моей груди скрюченные пальцы, покрытые язвами. В его глазах вспыхнула жажда увидеть-таки меня под колёсами. Но я резко шагнул в сторону, избежав его подлой атаки.

Старик злобно зашипел, а позади меня завизжали покрышки.

Я шустро бросил взгляд через плечо и увидел, как тот самый «форд» на большой скорости заносит прямо в мою сторону. Он вот-вот выскочит на тротуар и срубит меня, как берёзку.

В этот же миг что-то подкатилось к моим ногам, вспыхнув молочно-белым светом.

— Вашу мать! — выдохнул я и сумел использовать «скольжение».

Оно позволило мне в мгновение ока переместиться в сторону, избежав встречи с машиной. Та вылетела на тротуар и вильнула, оставляя чёрные следы от покрышек. А затем взревела мотором, спрыгнула с тротуара и умчалась.

Естественно, номер я ни хрена не увидел! Не то у меня зрение, да и дождь, чтоб его!

Старик тоже скрылся с глаз долой, словно его тут и не было. А от распахнутой двери кафе ко мне бежал взбудораженный де Тур.

— Зверев, вы в пор-рядке?! — выпалил он, смахнув капли дождя, стекающие по лбу.

Я угукнул, глядя на свою руку. Её покрывала молочно-белая магическая защита, вызванная артефактом. Именно он подкатился к моим ногам мгновение назад.

Де Тур подобрал его с мокрого тротуара и сунул в карман. Защита сразу пропала.

Француз же задумчиво проговорил, глядя в ту сторону, куда скрылся «форд»:

— Знаете, месье, есть такое ощущение, что совсем не меня пытались убить на ток-шоу. Вы в последнее вр-ремя переходили дорогу тому, кто может решиться на убийство?

— Регулярно это делаю, — мрачно произнёс я, мысленно согласившись со словами де Тура.

Кажется, кто-то и вправду решил устранить меня. Некто из прошлого Зверева? Или какой-то новый враг?

К счастью, пока он добился лишь того, что у меня правая лодыжка огнём горела. Вывихнул, что ли?

— Может, вам следует нанять охр-рану? — меж тем предложил француз, зябко передёрнув плечами.

Его рубашка уже насквозь промокла, прилипнув к рельефной мускулатуре.

— Подумаю над этим, — произнёс я и криво усмехнулся, посмотрев на де Тура. — Вы что же, пытались спасти меня? Похвальное решение. Ведь второго такого персонажа, как я, в мире нет.

— Вер-рнул, так сказать, должок. Мне сразу не понравился старик, подошедший к вам. Я увидел его, поскольку наблюдал за вами чер-рез окно, — сказал он и кивнул на кафе, из которого на нас таращились посетители.

— Благодарю, — сказал я и достал зелье здоровья, которое всегда носил с собой. Выпил его и почувствовал, как боль начала отпускать лодыжку. — Попробую разыскать этого старика, хотя, конечно, момент упущен. Если это действительно было покушение, то даже ежели бы я сразу бросился за ним в погоню, то он бы всё равно ушёл. В таких делах всегда предусматривают быстрые пути отхода.

— Удачи, — пожелал мне француз и скрылся в кафе.

А я и вправду поискал в местных закоулках старика, но только ноги промочил да шуганул выскочившую из какой-то трещины в стене злую собаку, роняющую слюни.

М-да, дела. Кто же именно хочет грохнуть меня? Желающих хватает. Причем, так изобретательно пытаются убить, как будто играют со мной. Выстрел из снайперской винтовки был бы более действенным. С другой стороны, я не знаю, какими возможностями обладает человек, жаждущий моей смерти.

Внезапно в кармане зазвонил телефон. Я вытащил его, спрятавшись от дождя в арке, ведущей во двор-колодец.

— Опять незнакомый номер, — пробормотал я, не ожидая ничего хорошего, но всё же ответил: — Зверев слушает.

— Это полковник Барсов. Вы согласны на моё предложение? — прохрипел служивый.

— А в вашем понимании фраза «надо подумать» подразумевает нечто весьма скоротечное.

— Именно, — просипел тот и многозначительно добавил: — Некто Баринов справлялся о вас. Интересовался, работаете ли вы в тринадцатом отделе. Ему дали понять, что да, работаете. И он наверняка забудет о вас, ведь, как и все в городе, знает, что тринадцатый отдел за своих сотрудников стоит горой. У нас есть прямой доступ к самому князю Корчинскому, а уж он-то и с императором может всегда переговорить.

— Хорошая новость. Я как раз хотел творить бесчинства под прикрытием тринадцатого отдела. Когда приступать к работе? Только с испытательным сроком. Если мне не понравится, уйду, — проговорил я, всё-таки решив сотрудничать с полковником и его командой.

Подобная кооперация несёт мне большие возможности.

— Для вас уже есть одно дельце. Вашей напарницей станет Евгения. Она не маг, но весьма способная сотрудница. Правда, прежде она занималась бумажной работой. Но реалии нынче таковы, что ей придётся выйти в поле. Вам вместе с ней нужно нанести визит Владиславу Павлову. Он недавно вернулся из Лабиринта, и с ним происходит что-то странное. Поговорите с ним.

— Что именно происходит? — полюбопытствовал я, ощутив азарт ведьмака.

— Вот это вам и предстоит выяснить. Адрес я вам скину сообщением. Евгения будет ждать вас там. И поторопитесь, она уже в пути.

— Вы настолько были уверены, что я соглашусь?

— Естественно. Вы не тот человек, который бросит людей в беде и не станет защищать их от Лабиринта. Удачи, Зверев, — проговорил он и прервал вызов.

Хм, а этот полковник — крутой мужик. Может, мы с ним кашу-то и сварим.

Телефон тренькнул, оповестив о новом сообщении. В нём, конечно, оказался адрес, присланный Барсовым. И я уже собирался вызвать такси, как на экране загорелся номер Владлены Велимировны.

— Ей-то чего надо? — хмуро пробормотал я и, поколебавшись, сбросил вызов.

Но она снова начала звонить, проявив настойчивость, будто у неё было срочное дело ко мне.

Глава 4

Шум затихающего дождя вторил пиликающему телефону, вибрирующему в моей морщинистой руке.

— Вот ведь неугомонная, — пробурчал я и приложил аппарат к уху. — Слушаю.

— Ты почему так долго не отвечал?! — возмущённо выдала Владлена Велимировна.

Ни тебе здрасте, ни привет, а сразу претензии, будто мы тридцать лет женаты.

— Мир в очередной раз спасаю. Говори быстрее, не отвлекай. Я почти договорился с богом, чтобы утихомирил стихию, а то ведь он очередной Великий Потоп хотел наслать.

— Ты где? Надо поговорить. Я подъеду.

Хм, какой-то сегодня день разговоров. Все хотят побеседовать со мной.

— Подъедешь? А чего не на метле? Погода нелётная? — не сдержал я иронию, а потом вполне серьёзно назвал адрес.

— Через минуту буду! Я, к счастью, рядом, — бросила декан и отключилась.

А я остался стоять в арке, мокрый и с растрёпанной бородой. Ну, хоть дождь прекратился, словно боженька решил мне подыграть.

— Дед! Дед! — донёсся до меня сердобольный женский голос.

Обернувшись, я увидел женщину лет пятидесяти в бигудях и халате. Та с жалостью смотрела на меня из приоткрытого окна первого этажа, откуда был виден весь двор и арка, выходящая на улочку.

— Что, любезная? — бросил я ей.

— Иди сюда, обогрейся. Щей тебе налью! Замёрз же и явно голодный как собака.

— Искренне благодарю за столь щедрое предложение, но я жду одну дамочку.

— Какую дамочку? — насмешливо улыбнулась она, весело заблестев глазами. — С фингалом под глазом, красной рожей и перегаром?

— Ага, именно её. Вон идёт, — указал я рукой на Владлену, выбравшуюся из чёрного мерседеса, остановившегося возле арки.

— Тише ты! Не шути так! Услышит же! — протараторила перепугавшаяся женщина, а затем разинула рот, увидев, как декан призывно махнула мне рукой.

Подойдя к Велимировне, я сказал, чувствуя спиной ошеломлённый взор женщины:

— Не дёргайся, для дела надо.

Я быстро поцеловал Владлену в щеку, почувствовав запах сандала и жасмина, идущий от её волос.

— Ты чего? — подозрительно сощурила она дьявольские карие глаза, напрягшись всем телом. — Для кого этот цирк? Для той бабищи, что из окна чуть не выпала? Она глазёнки таращит так, словно увидела, как дворовый пёс превратился в золотого дракона. О-о, она перекрестилась и занавески задёрнула.

Я усмехнулся и уселся на заднее сиденье, бросив водителю в фуражке с лакированным козырьком:

— Милейший, поезжай на улицу Можайскую.

Тот посмотрел через зеркало заднего вида на усевшуюся подле меня Владлену. А та едва заметно кивнула.

Мерседес сразу же начал плавно набирать скорость, следуя в нужном мне направлении.

— Зверев, у меня серьёзный разговор. В институте форс-мажор перед учебным годом. Грулев спешно отправился на лечение в Германию. Вы сами знаете почему. Его придётся на время заменить.

— Некому взятки брать? Я в этом не специалист, ищи кого-то другого. Да и при деле я уже.

— Каком ещё деле? — нахмурила она брови, впившись в меня острым взглядом.

— Теперь я в тринадцатом отделе.

— Ого, совсем у них плохо дела идут, раз тебя позвали, — ехидно сказала Владлена, поправив лёгкий плащик.

— Вот ты сейчас ещё больше отдалила меня от желания трудиться в институте.

— Да, неудачная шутка, — без капли раскаяния выдала она лишь потому, что я ей был нужен. — Тебе не придётся вести все занятия Грулева. Я раскидала его нагрузку на других преподавателей. Остались только лекции по «Ориентированию в Лабиринте». А ты это прекрасно умеешь делать. Всего два занятия в неделю, а деньги платят хорошие. Опять же ты поднимешь рейтинг рода.

— А ты умеешь убеждать. Где наловчилась? Когда уговаривала людей продать душу?

— Именно, — самодовольно улыбнулась она и резко вдохнула, когда мерседес неожиданно остановился.

Декан непроизвольно завалилась на меня, рефлекторно упёршись рукой в моё бедро, прям рядом с моим достоинством.

— Владлена, я уже согласился. Давай без этого. Или хотя бы не при свидетелях, — скабрезно усмехнулся я.

Та поспешно убрала руку, залившись краской, а затем начала костерить водителя.

Тот принялся оправдываться:

— Госпожа, я не виноват! Это какой-то идиот на электросамокате чуть ли не под колёса бросился.

— Премии тебе не видать, — буркнула Велимировна, довольно быстро взяв себя в руки. Аристократка же, а не базарная баба.

— Не переживай, я тебе её заплачу, — весело бросил я мрачному водителю и попросил: — Останови возле вон той рыжей лапочки с зонтиком. Эх, её кавалеру, конечно, знатно повезёт.

— Зверев, не облизывайся, тебе с ней ничего не светит. Она даже не посмотрит в твою сторону, — насмешливо сказала декан, вздёрнув носик.

— Всяко может быть, — пожал я плечами, вышел из авто и направился к Евгении.

Та была облачена в строгий серый костюм, подчёркивающий все её стратегически важные выпуклости. А круглые очки с обычным стеклом придавали ей вид учительницы из порно-фантазий. Моих так абсолютно точно.

— Добрый день, Игнатий Николаевич, — мило улыбнулась она, вглядываясь в моё лицо. — А вы сегодня, кажется, даже помолодели.

— Я всегда молодею рядом с такой красавицей, — приподнято выдал я и согнул руку, предлагая женщине свой локоть.

Она положила на него ручку. И я вместе с красоткой пошёл к особняку Владислава Павлова, практически чувствуя, как в воздухе разлился запах чьей-то подгоревшей сексуальной попки. Хорошо хоть мерседес не взлетел на воздух.

****

Северная Пальмира, Владлена

Велимировна пристально наблюдала за тем, как Зверев удаляется с рыжей девицей. Они синхронно ступали по тротуару, покрытому лужицами.

— Я тебе не какая-то бабища из окна, чтобы на меня действовали такие трюки, — откинулась она на спинку сиденья, раздвинув губы в пренебрежительном оскале.

Но через миг Владлена заметила, как её пальцы буквально побелели, впиваясь в ручку двери. Декан поспешно отпустила её, дёрнула щекой и зло бросила водителю:

— Поехали! Чего стоишь? На ту рыжую прошмандовку засмотрелся?

****

Северная Пальмира, улица Можайская

Владислав Павлов проживал в небольшом двухэтажном особняке. Фасад украшала лепнина, а входная дверь могла похвастаться прикреплённым к ней бронзовым молоточком. Но я проигнорировал его и нажал на кнопку звонка.

Пришлось прождать около минуты, прежде чем дверь открылась и на пороге появилась бледная женщина лет сорока с осунувшимся от переживаний лицом. На её костлявых плечах висело чуть помятое платье в горошек, а на ногах покоились домашние тапочки.

Моя напарница сразу вежливо заговорила, достав «корочки» с имперским двуглавым орлом:

— Здравствуйте, вы жена Владислава Павлова? Мы из тринадцатого отдела. Я Евгения Котова, а это…

— Стажёр. Игнатий Николаевич, — улыбнулся я, чтобы приободрить женщину.

Та и вправду дёрнула губами, но те так и не сложились в улыбку.

Она лишь вздохнула и проговорила:

— Добрый день. Вы хотите поговорить с моим мужем? Он в спальне. Второй день уже не спускается. Вам придётся самим пройти к нему. Идите за мной. Только… м-м-м… Вы с оружием?

— Ага, с бомбой, — кивнул я на рыжую. — Больше оружия при нас нет. А почему такой вопрос?

— Не люблю оружие. После того… случая.

Она опять вздохнула и закусила губу, чтобы не разрыдаться. Молча махнула нам рукой и посторонилась, пропуская наш дуэт.

Что это был за случай, так и осталось неясно.

— Игнатий Николаевич, ваши комплименты в такой ситуации неуместны, — прошептала мне на ухо Евгения, когда мы переступили порог.

— Что за вздор? Комплименты всегда уместны. А если я их буду держать в себе да помру, так и не сказав? Будет обидно, — еле слышно сказал я в ответ.

Та на мгновение закатила зелёные глаза, и сама стала рассыпаться в комплиментах, нахваливая дом Павловых, пока мы поднимались на второй этаж. Хотя тот ничем особенным не выделялся.

Впрочем, комплименты пришлись хозяйке по душе. Она всё-таки улыбнулась и постучала костяшками пальцев по двери, украшенной резьбой.

— Дорогой, к тебе пришли люди из тринадцатого отдела. Можно войти?

В ответ — тишина. Мы с рыжей переглянулись.

— Уснул, наверное, я сейчас его разбужу. Подождите здесь, — виновато посмотрела на нас женщина, приоткрыла дверь и проскользнула внутрь.

Я даже не стал колебаться, сразу шмыгнул за ней, окунувшись в полумрак. Тот затопил просторную спальню с парой резных шкафов, напольным зеркалом и кроватью с балдахином.

На полу валялось сброшенное одеяло, а два окна оказались зашторены. Правда, одно не до конца. Между шторами пробивался косой солнечный луч, падающий на ковёр. А на том что-то лежало… небольшое, мохнатое, окровавленное.

— Боже, — просипела женщина, в ужасе прижав ладони к лицу. — Барсик!

— И кто в вашем доме настолько сильно любит кошек? — прошептал я, глядя на разорванный труп животного.

Кишки вывалились, пара лап отсутствовала, а голову явно грызли.

— Ах-х-х, — тихонько пискнула женщина и не выдержала накативших на неё потрясений. Обмякла и вышла из игры.

Я едва успел подхватить её, чтобы она не хряснулась головой об пол. Аккуратно положил её и бросил взгляд на Евгению, вошедшую следом за мной. Её глаза напряжённо исследовали спальню, а рука нырнула в карман приталенного пиджака.

— Игнатий Николаевич, кто убил кота? — прошептала она.

— Давай исходить из того, что наш дорогой Владислав совсем того… Слетел с катушек. Собак вроде бы в доме нет, так что я не знаю, кто ещё мог совершить такой дьявольский поступок, — тихо проговорил я, уставившись под балдахин кровати. Там что-то лежало. Маг? Нет, вроде одеяло и подушки.

— Следы крови ведут к шкафу, — просипела Евгения, едва слышно втягивая носом запахи крови, лекарств и безумия.

Спёртый воздух забивался в ноздри, вызывая тошноту, а тревожная тишина давила на нервы.

— Доставай пистолет. Я открою дверцу, а ты сразу стреляй. Умеешь же? Только не в голову, а по ногам.

— А если Владислав в порядке? Не сошёл с ума, а я ему по ногам? — облизала губы женщина и достала из кармана небольшой нож. Не простой, а с камнем-артефактом первого ранга в навершии. Да, такая штука лучше пистолета.

— Сам тогда виноват. Надо встречать гостей хлебом и солью, а не трупом кошки. Будет ему урок, — прохрипел я и мягко двинулся к шкафу, чувствуя, как колотится сердце, а полумрак сгущается.

Если маг и вправду сошёл с ума, то он может доставить нам кучу проблем. И ведь просто так грохнуть его нельзя. Он же аристократ. Такой вой поднимется, что ого-го! Меня из тринадцатого отдела вышвырнут быстрее, чем официально возьмут на работу. А то и в тюрьму кинут за превышение полномочий. Надо действовать осторожно.

Я взялся за круглую ручку дверцы и услышал, как внутри шкафа будто что-то шуршит. Облизал губы и глянул на девушку. Та еле заметно кивнула, держа кинжал как волшебную палочку.

Миг — и моя рука распахнула дверцу, а сам я отскочил влево. Из шкафа с шуршанием выпала груда одежды, заставив меня чертыхнуться. Она плюхнулась возле шкафа. И снова наступила тишина, гнетущая и тяжёлая.

— Надо бы шторы открыть, — прошептал я и краем глаза заметил, как под кроватью зашевелился мрак. — Вон он!

— Господин Павлов, это вы?! — выпалила рыжая. — Мы хотим вам помочь! Вы, кажется, больны. Слушайте мой голос… Охренеть!

— Лучше и не скажешь, — поддакнул я, увидев, как из-под кровати выскочило… нечто.

Нет, это явно был человек. Вот только он передвигался на четырёх конечностях, как какой-то грёбаный паук. От него донеслось шипение и клацанье зубов.

Он шустро ринулся в нашу сторону, миновав полосу света. Сверкнули удлинившиеся клыки, мелькнули всклокоченные волосы и красные глаза, горящие голодом. Бледное лицо больше походило на морду зверя. Черты заострились, а засохшая кровь покрывала кожу, натянувшуюся на скулах.

Но это несомненно был Павлов. Я ещё в гостиной успел заметить его фотографию, вплетённую в родовое древо.

— Стой! — выпалила Котова и махнула кинжалом.

Лезвие вспыхнуло злым багровым пламенем, а затем с кончика бесшумно сорвалось нечто вроде плевка плазмы. Оно красным росчерком вспороло полумрак и ударило Павлова в плечо, прошив его навылет. Рука мужчины подломилась, и он на бегу перекувырнулся через голову, издав звериный рык, полный боли.

— Сла… Славочка, — пролепетала очнувшаяся женщина, приподнявшись на локтях. — Любимый, тебе плохо?

«Славочка» распахнул пасть и заговорил. Его глубокий вибрирующий голос отражался от стен и словно выжигал слова на внутренней поверхности черепа:

— Убейте себя… черви… убейте…

— Да, Славочка, — глупо улыбнулась жена Павлова и ухватилась скрюченными пальцами за глазные яблоки, собираясь их вырвать.

Евгения молча открыла рот и сунула кинжал между челюстями.

А я впился зубами в запястье быстрее, чем сообразил, что происходит. Благо боль и солоноватый вкус крови отрезвили меня. Да и опыт противоборства психическим атакам сказался. Меня ещё в школе-интернате ведьмаков учили противостоять таким воздействиям. Однако ни Евгения, ни жена Павлова не обладали ничем подобным. Ещё мгновение — и они как минимум нанесут себя тяжёлые увечья.

Надо срочно что-то делать! И я принял единственно верное решение, едва увидев, как рана на плече монстра затянулась. Кинул в него «порыв бури», понадеявшись, что стариковский глазомер меня не подведёт.

Ураганный ветер налетел на Павлова, швырнув его в окно. Оно с дребезгом разбилось, хрустнула рама. И мужчина вместе с щепками и осколками стекла вылетел наружу, разъярённо воя.

А я глянул на Евгению, поспешно вытащившую изо рта кинжал. Отлично, магия твари спала с женщин! Теперь бы догнать эту сволочь и раком поставить!

Я с помощью «скольжения» взобрался на подоконник и глянул вниз.

Павлов уже вскочил на четыре конечности и по-собачьи встряхнулся, сбрасывая с себя осколки стекла, кое-где пропоровшие запятнанную кровью ночную рубашку. Та болталась на худом теле с выпирающими костями. Волосы мужчины кое-где вылезли целыми клочьями, уступив место буро-жёлтым нарывам.

Павлов зашипел и рванул прочь по лужам, пугая немногочисленных прохожих. Те с воплями разбегались прочь. А потом они воочию увидели почти цирковой трюк, как дедушка выпрыгивает со второго этажа, пытаясь уцепиться за ветку дерева, растущего на тротуаре.

Благо у меня получилось, хотя руки больно дёрнуло, а правый локоть аж щёлкнул. Но я наплевал на все неудобства, стащил застывшего с открытым ртом подростка с велосипеда и, усевшись на тот, погнался за Павловым.

— Эй! — крикнул мне в спину возмущённый пацан.

— Работает тринадцатый отдел! — бросил я ему, попутно заставив велозвонок звенеть во всю мощь. — С дороги! С дороги, граждане! Не мешайте преследованию опасного гада!

Однако народ и так весьма прытко освобождал мне путь, глядя вслед вытаращенными зенками. Наверное, нечасто они такое видят.

Но одна старушка всё же замешкалась, когда вышла из-за поворота и на неё вылетел Павлов. Она уронила сумки и заохала. А он взмахнул рукой с отросшими серыми когтями, вспоров одежду старушки и её плоть так легко, словно дым. На тротуар брызнула горячая кровь. А сама женщина разинула рот от болевого шока и завалилась на спину. Бедро оказалось распорото очень глубоко, виднелись мясо и кость.

Павлов припал к брусчатке, длинным языком слизал с неё кровь и понёсся дальше, метнув злой взгляд на солнце. И бежал он не абы куда, а словно искал, где бы ему скрыться от лучей светила.

Таким местом стала старинная фабрика, чьи трубы уже давно не дымили, а красный кирпич пошёл трещинами.

Павлов влетел в разбитое окно и скрылся в сыром мраке, таящемся внутри. А я бросил велосипед и ринулся за ним, едва не расцарапав руки об стёкла, торчащие из рамы.

К сожалению, тварь нужно догнать во что бы то ни стало и спеленать, дабы исследовать.

Звучит, как бред, но даже я не знаю, что это такое! Если Павлов притащил в себе эту гадость из Лабиринта, то какого хрена она ещё не сдохла? Ведь монстры существуют вне Лабиринта пару часов, и всё. А этот, видимо, живёт тут уже больше суток и в ус не дует!

— Немыслимо, — прошептал я, вслушиваясь в тишину. Та, как дикий зверь, залегла в большом зале, где во мраке проступали горы битого кирпича, ржавые станки и трубы.

Где-то капала вода, под ногами похрустывало битое бутылочное стекло. А воздух пропитался сыростью, разложением и запахом ржавчины.