Дед в режиме героя. Том 9

Глава 1

Лунный свет падал на кровать, где на локтях, заведённых за спину, приподнялась обнажённая Владлена, нахмурив брови. Её взгляд буравил меня, а я чувствовал, как барабанит сердце, а в потную ладонь впиваются лапки артефакта-паука.

— Но всё можно исправить, — внезапно прозвучал в голове голос Лары.

— Вот с этого и надо было начинать! — мысленно выдал я, яростно стиснув зубы. — Как можно направить в нужное русло нездоровое желание твоего клана заполучить души людей?

— Сейчас Совет на предварительном совещании с перевесом в один голос решил перенести место атаки, сменить его с города на Волги на какой-то другой. Шанрорк один из тех, кто голосует за это. Но если мы убьём его до завтрашнего вечера, то расклад в основном голосовании изменится. Род Шанрорка не будет голосовать, поскольку у него к тому моменту ещё не будет лидера. Его не успеют утвердить. Потому голосов будет как минимум поровну, но я постараюсь склонить на нашу сторону главу рода Карвус, — отбарабанила демоница, чей мысленный голос быстро слабел, намекая, что артефакт теряет энергию.

— Найди способ и место, где можно грохнуть Шанрорка, и сообщи мне! — успел сказать я, не двигая губами.

Тотчас паук мигнул и перестал светиться. Зато горели любопытством глаза Владлены.

Она резко села и опустила босые ноги на шкуру медведя, лежащую на полу. Её упругая грудь качнулась, а изо рта вылетел вопрос:

— Ты сумел понять, что за артефакт этот паук?

— Угу. Простой мобильник, даже эсэмэски отправлять не умеет, и игра «змейка» отсутствует, что вообще ни в какие ворота не лезет, — иронично усмехнулся я и бросил взгляд на часы, висевшие на стене возле чучела медведя.

Они мерно тикали, а стрелки показывали, что сейчас уже три часа ночи. Отлично, время ещё есть! Авось мне не придётся променять свадьбу внука на убийство Шанрорка.

— И с кем ты сейчас говорил? — пуще прежнего нахмурилась Владлена, сощурив бездонные омуты чёрных глаз.

Она не упомянула толстожопую суку, но образ Лары незримо возник в спальне.

— Неважно, — отмахнулся я, чтобы лишний раз не врать.

Глаза магички ревниво блеснули, но через миг её губы растянулись в обманчиво нежной улыбке.

Красотка постучала ладонью по кровати рядом с собой и промурлыкала:

— Иди сюда. Отбрось все мысли и переживания.

Мне её тон не понравился. Он совсем не вязался с мстительным огоньком, вспыхнувшим на дне её глаз. Но я был ведьмаком рисковым, любящим адреналин, потому подошёл и присел рядом с ней, почувствовав ягодицами прохладу шелковой простыни.

Владлена вдруг набросилась на меня и с рычанием опрокинула на спину, усевшись на мои бёдра.

Клянусь, на миг мне показалось, что сейчас во тьме блеснут отросшие клыки, зрачки станут вертикальными, а на мою грудь капнет голодная слюна! Однако всё произошло не совсем так… Да, в магичку будто вселился монстр, но внешне она не преобразилась.

Правда, её посыпавшиеся на меня поцелуи больше походили на укусы, а ноготки больно впивались в мою кожу, но убивать она меня не собиралась. Просто яростно хотела наказать за то, что я общался с Ларой.

Её глаза сверкали как угли, страсть обжигала. Наслаждение граничило с изощрённой пыткой. Волосы разметались по спине, а голова запрокинулась назад, когда она приняла позу наездницы, вцепившись ногтями в мою бурно вздымающуюся грудь. Кожа красотки поблёскивала от пота, тяжёлое дыхание и сладострастные стоны разносились по комнате.

Владлена распалялась и распалялась, как в тот раз, когда хотела доказать, что она лучше Лары. Сейчас магичка переплюнула сама себя, задав такой градус безумия и разнузданности, что даже чучело медведя вроде как смущённо начало отворачиваться.

Велимировна меняла позы, кричала и рычала, обратившись настоящей тигрицей, словно не рассчитывала дожить до утра. Она будто спешила сполна насладиться страстью и близостью.

Признаться, мне пришлось побороться за то, чтобы не превратиться в её марионетку. Руки я не дал связать, как и отшлёпать себя не позволил. Вот бы был позор! Зато то же самое с удовольствием проделал с повизгивающей Владленой, переломив ход сексуальной битвы в свою пользу.

Однако мне пришлось отстаивать свои позиции ещё пару часов. И лишь после этого измождённая госпожа ректор уснула, свернувшись клубочком.

Она мирно сопела, смежив веки. Волосы прилипли к её лбу, а по ключице скользила капелька пота.

Я дрожащей рукой взял одеяло и накрыл Велимировну, чувствуя вкус соли на губах. Она выпила из меня все соки! Потому неудивительно, что стоило мне положить голову на подушку, как я мигом провалился в глубокий как бездна сон.

Никакие сновидения не посещали меня, никакие звуки не пробудили. Я без задних ног продрых до самого утра.

А когда разлепил глаза, то увидел, что спальню заполняет бледный, холодный свет осеннего солнца, чьи лучи подчёркивали скомканную простыню, лежащую там, где прежде спала магичка. Она уже ушла, оставив на измятой подушке запах страсти, сандала и жасмина.

— Хорошее начало дня, — с кривой усмешкой выдал я, потянулся и охнул.

Болели все мышцы, даже те, о существовании которых мне не было известно. Боги!

Скривившись, встал с кровати и посетил душ. После тёплой воды мне стало заметно лучше. Вернулась привычная энергичность, ушли боли, а на губах зацвела улыбка. Именно с ней на устах я и надел халат, сунул ноги в тапочки и спустился на первый этаж, попутно поздоровавшись с парой молодых служанок, мило мне улыбнувшихся.

В кухне же меня встретила лишь Прасковья, готовившая глазунью у плиты.

Служанка тихонько напевала, двигая из стороны в сторону пышными бёдрами, скрытыми чёрным форменным платьем:

— Все мои романы — тяжёлый вид спорта…

— Кхем! — кашлянул я в кулак, усевшись за стол за её спиной.

Она с испуганным писком подпрыгнула, развернулась и наставила на меня деревянную лопатку: глаза широко распахнуты, грудь бурно вздымается.

— Хосподин, вы напугали меня! — с укором выпалила Прасковья.

— Ага, я старался, специально крался на цыпочках. Спасибо, что оценила. А где все? Ни внуков, ни Владлены, будто мои молитвы всё же были услышаны кем надо.

— Так это же… — удивлённо глянула на меня служанка, опустив лопатку, — свадьба всего через несколько часов. Вот все и готовятся, прихорашиваются. Кто за одёжкой поехал, кто ещё за чем.

— М-да? Благо, что я уже и так хорош.

— Вообще-то, — нерешительно начала Прасковья, облизав губы и косо глянув на меня, — вы уж простите за дерзость, хосподин, вам бы тоже надо к парикмахеру сходить, да и костюм следует прикупить. У вас уже ни одного приличного не осталось. Ей-богу, вы их рвёте быстрее, чем мальчонка какой-то.

— Да, есть такое дело, — согласился я, довольно ухмыльнувшись. — Ладно, пойду тебе навстречу и выполню все твои требования. Но ты за это дай мне завтрак.

— Конечно, конечно, хосподин, уже всё готово! — радостно заквохтала она и повернулась к плите, успев приветливо кивнуть вошедшему в кухню дворецкому Петру.

Тот выглядел всё так же, как благообразный седой монах с бородкой-клинышком и выцветшими голубыми глазами. Его чёрная ливрея была безукоризненно выглажена, а стоячий воротник едва не впивался в шею.

— Доброе утро, господин Зверев, — вежливо произнёс он и глянул на свободный стул, то тут же отвёл взгляд.

— Доброе утро. Присаживайся. Чего ты, как неродной?

— Благодарю, — кивнул тот, выдвинул стул ровно настолько, насколько это было нужно, и аккуратно присел, держа спину прямой, словно лом проглотил.

— Пётр всегда в это время пьёт чай и смотрит новости, — сказала через плечо Прасковья, указав лопаткой на небольшой телевизор, закреплённый под потолком.

— Так включайте его. Поглядим, что там мир учудил, пока я спал.

Служанка взяла пульт и нажала кнопку.

Тотчас на экране появился хмурый средних лет ведущий, вещающий из-за стола в синей студии, где на стене висел большой золотой герб империи.

Ведущий начал рассказывать о последних событиях, произошедших в империи. А я откинулся на спинку стула, вытянул ноги в тапочках, поправил халат и вдруг подумал, что в этом что-то есть… вот так сидеть перед телевизором. Миллионы дедов не могут ошибаться.

Усмехнувшись, благодарно кивнул Прасковье, поставившей передо мной аппетитно пахнущую яичницу с беконом и чашечку кофе.

Перед дворецким появился чай. Он взял чашку, не сводя взгляда с экрана.

А там помрачневший ведущий проговорил:

— А теперь последние кадры с места происшествия. Мы пока никак не можем комментировать произошедшее. Власти тоже ничего не прояснили. Просто посмотрите то, что сняли очевидцы.

Я замер, не донеся до рта наколотый на вилку бекон. Мой взор впился в кадры того, как мужчина в кожаной куртке бросается на ржавый ларёк, пытаясь пробраться внутрь через окошечко.

Съёмка велась на мобильный телефон откуда-то из-за угла. Рука «оператора» дрожала, из-за чего всё прыгало и дёргалось.

Однако микрофон сумел записать взволнованное дыхание хозяина телефона и рычание мужчины, распахнувшего рот так широко, что вроде бы показались длинные клыки. А руками он махал так, словно они были вооружены когтями.

По крайней мере, каждый раз звучал скрежет металла, когда неизвестный резко проводил пальцами по стене ларька, пытаясь вскрыть его, как консервную банку, дабы добраться до продавщицы, отчаянно визжащей внутри.

— Как я уже говорил, пока никто из представителей властей не прокомментировал данное происшествие, — снова появился на экране ведущий. — А теперь к другим новостям…

М-да, я бы мог прокомментировать то, что произошло. «Кровавая чума», мать её… уже расползается, как гниль. Чую, она пожрёт многие души, но не мою. Она прибита к телу гвоздями длиной в аршин.

— Что делается-то, — вздохнула Прасковья, сокрушённо покачав головой. — Люди дуреют на ровном месте. Скоро из дома боязно будет выйти.

— А ты и не выходи, — приказал я ей, съев наконец бекон. — Пользуйся доставкой. И ты, Пётр, тоже никуда особо из дома не отлучайся: ни по бабам, ни по друзьям, ни по родственникам. Пусть все сюда приезжают, ежели им охота встретиться с тобой.

— Как скажете, господин, — кивнул тот и сделал глоток из чашечки, отставив мизинец.

Остаток завтрака прошёл в комментировании того, что нам стало известно из новостей, продолжающих идти по телевизору.

Ну а после еды я надел костюм, пальто, взял телефон, банковскую карточку и отправился на поиски Екатерины, семейного водителя. Она вскоре обнаружилась в сложенном из булыжников гараже перед домом.

Екатерина намывала тряпкой чёрный внедорожник с гербами рода Зверевых. Автомобиль уже блестел, как у кота яйца, но она всё равно тёрла его под звуки зажигательной музыки, несущейся из салона с открытыми дверьми.

— Доброе утро, — поздоровался я с ней.

— А, господин Зверев, доброе утро, — проговорила она и выпрямилась в полный рост, оказавшись чуть выше меня.

На ней красовался коричневый трикотажный спортивный костюм, скрывающий внушительную фигуру с широкими плечами. Короткие каштановые волосы прятались под тёплой кепкой, а на грубоватом лице царила дружелюбная мина.

— Поехали в город.

— Куда именно едем?

— А знаешь… — задумчиво потёр я подбородок, — поедем на Васильевский остров. Там недалеко от моего родового гнёзда есть замечательный барбершоп с милой барышней, сделавшей мне отличную стрижку почти сразу после того, как я выбрался из гроба на собственных похоронах. Кажется, он называется «Охотник».

— Знаю такой, в нём студенты обычно стригутся, — кивнула Екатерина, положила тряпку в ведро, вытерла могучие руки и уселась за руль.

Я вольготно расположился на заднем сиденье, вдохнув запах лимона, витающий в машине, помытой специальным средством.

Екатерина меж тем завела мотор и нажала на педаль газа.

Автомобиль выбрался из гаража, проехал по асфальтированной дорожке, выскользнул за ворота и рванул в сторону города через холодное, но ясное утро, обещающее перерасти в тёплый полдень.

Небом завладела синева, а ветерок решил взять сегодня выходной. Его не оказалось даже в городе, где к запаху угарного газа примешался аромат воды, плещущейся в каналах и речушках.

Мы быстро добрались до нужного барбершопа, обосновавшегося на узкой улочке с пятиэтажками, давно не знающими ремонта.

Выбравшись из машины, я ступил на тротуар, глянул на немногочисленных прохожих и подошёл к двери, стиснутой панорамными окнами с нарисованными постриженными дамами и господами.

Я вошёл, звякнув колокольчиком, висящим над дверью, но на меня никто не обратил внимания. Всем было не до моей скромной персоны, застывшей на пороге, ведь посреди парикмахерской, брызжа слюной, орал бородатый молодой здоровяк в вязаном свитере:

— Что ты наделала, дура криворукая?! Все волосы мне испоганила!

Он взмахнул рукой и резко провёл ей по тёмным волосам, постриженным на пять с плюсом.

— Но… но вы… вы сказали, что так и хотите, — промычала та самая шатенка-мастер лет тридцати.

Её ярко накрашенные красные губы тряслись, а на глазах выступили слёзы. Она прижалась спиной к потёртому креслу из кожзама. Крупная грудь судорожно вздымалась под чёрной футболкой и барберским фартуком.

Такой же фартук красовался на другой женщине-мастере, крашеной блондинке. Она нервно хлопала глазами с наращёнными ресницами, стоя возле большого зеркала рядом с креслом, в котором сидел наполовину постриженный паренёк лет двадцати. И пусть он был ровесником крикуну, однако парень стыдливо смотрел в пол, стараясь не привлекать к себе внимания здоровяка.

А тот продолжал вопить, стиснув пальцы в пудовые кулаки:

— Не так я хотел, идиотка тупая! Уши, млять, помой! Я за эту херню платить не буду! Поняла, дрянь?!

Он с перекошенной наигранной яростью физиономией замахнулся рукой. И шатенка с писком отшатнулась, вжав голову в плечи. Из её глаз брызнули слёзы, а с задетого ею кресла упала расчёска с круглой ручкой и покатилась по линолеуму к моим ногам.

И только сейчас блондинка-мастер заметила меня.

— Вы! — ахнула она, вытаращив глаза так, словно увидела Господа Бога, хотя прежде мы с ней не встречались.

— Вы! — вторила ей шатенка, уставившись на меня блестящими от слёз глазами с каким-то странным выражением на лице, будто она ещё не определилась — радоваться ей моему приходу или горевать.

— Ры-ы! — с утробным рыком повернулся ко мне здоровяк, угрожающе разведя руки, дабы казаться ещё больше и злее.

Я скользнул по нему осуждающим взглядом и проговорил, укоризненно покачав указательным пальцем:

— Разве можно так кричать на женщину ради того, чтобы сэкономить немного денег? А, дружочек? Тебя отменно постригли, а ты руками размахиваешь, слюной заплевал все зеркала. Чего ты пыхтишь как кабан, насаженный на кол? Ещё не узнал мой светлый лик? Так я тебе помогу. Игнатий Николаевич Зверев собственной персоной, почти сильнейший маг столицы и обозримых окрестностей.

Здоровяк мгновенно поменялся в лице. Побледнел, судорожно сглотнул и затрясся, мигом сгорбившись, как побитый пёс. Растянул губы в жалобной улыбочке, захлопал зенками и стал бегать затравленным взглядом по сторонам, будто искал как бы незаметно свинтить отсюда.

Он вздрогнул всем телом, когда дверь за моей спиной открылась, звякнув колокольчиком.

Позади меня раздался насмешливый мужской голос:

— Случайно услышал ваши последние слова, сударь, проходя мимо. И стало интересно посмотреть, кто здесь такой почти сильнейший маг столицы.

— И обозримых окрестностей, — добавил я, медленно оборачиваясь.

Передо мной стоял высокий молодой щёголь с крысиными усиками и надменной усмешкой. Но стоило ему увидеть моё лицо, как усмешка мгновенно сползла с его физиономии, превратившись в виноватую улыбочку, пропитанную страхом.

— Игнатий Николаевич! — хрипло выпалил он, нервно дёрнув щекой. — Рад видеть вас! К сожалению, я спешу. Всего вам доброго!

Щёголь выскочил вон с такой скоростью, что чуть ботинки не потерял.

А я обернулся к здоровяку.

Тот уже сообразил, что делать, и отчаянно залопотал, умоляюще глядя на шатенку:

— Прошу прощения! Вы все сделали правильно! Я так и говорил! Простите, забыл совсем! У меня скоро экзамен, вот и думаю постоянно о нём! А стрижка замечательная, отменная! Лучшая, клянусь душой! Вот возьмите… возьмите…

Он судорожно сунул руку в карман джинсов, вытащил смятые деньги и торопливо положил их на стол, а потом выпалил, снимая часы с руки:

— Вот ещё… вот. Тоже возьмите! Потрясающая стрижка! А теперь мне надо идти! Меня ждут… дети ждут мои, трое их у меня, и мать больная…

Здоровяк опустил голову и рванул в мою сторону, надеясь поскорее выйти из барбершопа.

Я вопросительно посмотрел на слабо заулыбавшуюся шатенку. Та кивнула, кокетливо поправив локон, упавший на глаза. И тогда я отошёл в сторону, пропуская здоровяка. Тот пулей выскочил на улицу и унёсся прочь.

— У нас часто такое бывает, — чуть ли не с улыбкой проговорила шатенка, торопливо смахнув с щёк слезы. — В последнее время люди совсем чумными стали.

— Ох, ты даже не знаешь, насколько права, — подмигнул я ей. — Пострижёшь?

— Конечно, конечно, присаживайтесь! Для меня это большая честь! И спасибо вам. Вы появились так вовремя! Не знаю, как и благодарить вас! — протараторила она, глядя на меня с искренним восторгом.

— Да, вы так помогли нам! — жарко вставила блондинка, украдкой посмотрела на себя в зеркало и поспешно поправила волосы, покусывая губы. — Меня, кстати, Мариной зовут.

— А я Макс, — на кой-то хрен ляпнул юнец в кресле, глядя на меня горящими зенками, словно увидел кумира.

Глава 2

Шатенка усадила меня в кресло и принялась колдовать над моими волосами, спросив:

— Игнатий Николаевич, вы готовитесь к свадьбе внука?

— Ага, — ответил я, смекнув, что она узнала о ней из газеты.

Женщина тут же оживлённо принялась восторгаться тем, какой красивой парой будут Павел и Жанна. И попутно она будто специально пыталась задеть меня своей пышной грудью. Да ещё частенько наклонялась, чтобы её волосы падали мне на плечи.

Нос то и дело ловил сладкий, манящий запах, идущий от женщины. А мой взгляд то и дело косился на блондинку, хмурящуюся всё больше и больше. Казалось, она больше наблюдает за нами, чем за тем, что делает с волосами Макса.

Впрочем, он сам особо не глядел в зеркало, а больше посматривал на меня, усиленно кусая губы, словно прикидывал, как бы ему половчее свести знакомство с господином Зверевым.

— Подожди, сейчас вернусь! — вдруг резко бросила ему блондинка и двинулась к межкомнатной двери, виляя задом. Да так усиленно, что мне стало боязно за целостность её позвоночника.

Шатенка заметила, куда я бросил взгляд, и тут же горячо прошептала мне в ухо, метнув взор на закрывшуюся за блондинкой дверь:

— В туалет, наверное, опять пошла. У неё есть некоторые проблемы… хм… Да и вообще она проблемная, все мужики её бросают. Стерва, одним словом. А вы мне, Игнатий Николаевич, ведь так и не позвонили, хотя номер телефона взяли.

Она выпрямилась и с наигранно печальной улыбкой слегка стукнула меня расчёской по плечу.

— Тот аппарат, где был номер твоего телефона, погиб смертью храбрых. А потом как-то всё завертелось, закрутилось…

— Да, я много читала о ваших подвигах. Вы такой молодец. Настоящий мужчина! — с придыханием сказала женщина, прижав руки к груди.

— Ага! — поддакнул наполовину постриженный Макс, расслышавший её слова, а потом он повернул голову на скрип открывшейся межкомнатной двери.

На пороге показалась улыбающаяся блондинка в барберском переднике и джинсах. Футболку она сняла, из-за чего большая часть её груди обнажилась, как и бока.

— Что-то жарко стало, — весело бросила мне она, глядя шаловливыми глазами.

— Так давай кондиционер включу, — желчно проговорила шатенка, крепко сжав ножницы.

— Не стоит, — проворковала та и подошла к Максу, бросая на меня призывные взгляды.

А бедный паренёк теперь и не знал, куда смотреть: то ли на меня, то ли на грудь блондинки, которая при каждом её движении полностью выглядывала из-под передника.

— Вот ведь… проститутка, — еле слышно прошипела шатенка, фыркнула и с утроенной энергией взялась за мои волосы, принявшись с приклеенной улыбкой на лице расспрашивать меня о том и о сём, не забывая мной восторгаться.

Блондинка тоже вступила в разговор, то и дело роняя что-то на пол, дабы нагнуться и выставить в мою сторону сочный зад, туго обтянутый голубой джинсой. И порой мне казалось, что шатенка вот-вот воткнёт в него ножницы.

Благо сей цирк продлился недолго. Всё-таки у меня не так много волос на голове, потому шатенка быстро с ними управилась.

Правда, дальше мне пришлось со всеми сфотографироваться и выслушать жаркие призывы заглянуть ещё как-нибудь в барбершоп «Охотник».

Честно говоря, я с большой радостью вышел на улицу и уселся в машину, где меня ждала Екатерина.

Она бросила насмешливый взгляд за окно, где возле «Охотника» улыбались женщины и косо постриженный Макс, а затем поглядела в зеркало заднего вида на моё отражение и сказала:

— Ну хоть вас постригли хорошо.

— Угу, поехали скорее отсюда. Нам нужна Малая морская улица, ближе к Исаакиевской площади, — буркнул я, достав из кармана аж три смятые бумажки, каким-то магическим образом оказавшиеся там.

На всех значились номера телефонов, а имена были разные: Марина, Даша, Максим.

М-да! И ведь я даже не рок-звезда!

Ухмыльнувшись, покачнулся, когда внедорожник поехал через начинающее сереть утро. Погода быстро портилась. Налетели рваные тучки, померк бледный солнечный свет, прохожие достали зонты. Пошёл мелкий, противный дождь, колотящий по жестяным крышам, каналам да речушкам. Поднявшийся ветерок принялся носить по брусчатке опавшие жёлтые листья, порой швыряя их в БТРы и бронемашины, стоявшие на перекрёстках.

— Как-то много стало в городе служивых, — подметила Екатерина, глянув на очередную группу бойцов, всосавшуюся во двор-колодец, расположенный по улице Гороховой. — Грядёт что-то? Будто какое-то восстание хотят зарубить прямо на корню, чтобы бунтовщики даже из квартир не вышли.

Я не ответил. Не говорить же ей, что всё эта кипучая деятельность служивых, скорее всего, связана с «кровавой чумой»?

Барсов всерьёз взялся за дело. И, судя по всему, император отдал ему под командование внушительное количество сил. Да, полковник растёт! Эдак действительно станет генералом, как я ему когда-то обещал!

Пока же я одобрительно покивал и схватился рукой за переднее кресло, когда Екатерина остановила машину чуть резче, чем следовало.

— Извините, — сразу проговорила она, виновато заморгав. — Ещё не привыкла к этому внедорожнику.

— Ничего страшного, — бросил я и выбрался из машины, очутившись возле ателье «Морозов и сыновья».

Владлена когда-то мне говорила, что у них лучшие костюмы. И войдя внутрь, я убедился в этом. А ещё едва не перекрестил ужасные цены, но те не сгинули со смрадным духом, даже ни один нолик не исчез.

Эх, придётся раскошелиться.

— Доброе утро, чего изволите, господин? — подкатился ко мне со льстивой улыбкой лысый толстячок в круглых позолоченных очках, в широких штанах на подтяжках и в безукоризненно белой рубашке.

— Доброе утро. Мне нужен костюм на свадьбу, да такой, чтобы все удавились от зависти, а те, кто всё-таки не удавится, чтобы спать нормально не могли хотя бы неделю, — иронично проговорил я, дыша тёплым воздухом, едва ощутимо пахнущим дорогим парфюмом и высоким статусом.

— Непременно подыщем для вас такой костюм. А вы, собственно, жених?

— Родственник жениха.

— Боже! — вдруг ахнул толстячок, чьи глаза за линзами очков ошарашенно расширились. — Так вы же господин Зверев! Как же я вас сразу-то не признал! Боже! Так вам же нужен костюм срочно, верно?! Ведь свадьба вашего внука уже совсем скоро! Боже, так костюм же надо будет подогнать по вашей фигуре, а это займёт приличное количество времени! Успеем ли?!

— Я могу уйти, чтобы не доставлять вам беспокойства.

— Уйти?! — ахнул толстячок и торопливо взял меня под локоть. — Ни за что! Вы появитесь на свадьбе внука в костюме от «Морозова и сыновей»! Все сюда! Все сюда! Закрывайте магазин, у нас срочный вип-клиент!

Тотчас из-за полок с брюками, из дверей и из-за вешалок с костюмами, как черти, спешащие на зов сатаны, выскочили проворные девушки и парни. Они начали водить вокруг меня хоровод почище иных цыган.

Признаться, после такого я ожидал появления медведя с балалайкой и соответствующих песен. Но сотрудники лишь проводили меня в примерочную. Правда, раздели до трусов в мгновение ока и вручили стакан с коньяком, слегка пахнущим дубом, сухофруктами и даже шоколадом.

— Быстрее, быстрее несите лучшие костюмы! У нас мало времени! Не дай бог господин Зверев опоздает на свадьбу! Всех уволю! — поторапливал их толстячок, громко хлопая в ладоши.

А ведь он прав, как бы мне не опоздать на свадьбу. Вот это будет большой позор.

Я изрядно напрягся, прихлёбывая коньяк. И чем больше меня вертели и крутили, помогая надевать костюм, тем больше я начинал волноваться.

К счастью, мой выбор довольно быстро остановился на светло-голубом костюме. Дальше его стали подгонять по моей фигуре. И тут выяснилось, что, она, видите ли, нестандартная: плечи, понимаете ли, слишком широкие для такого роста, а талия наоборот — узкая.

— Чем вы таким питаетесь? — заинтересовался толстяк, сдвинув очки на вспотевший лоб. — Мне бы такую диету.

— Не в диете дело. Я просто веду активный образ жизни. На той неделе меня раз пять чуть не убили, а на этой всего три. Получается, выбиваюсь из графика, придётся навёрстывать.

Толстяк охнул и дёрнул губами, изобразив улыбку. Видимо, он подумал, что я изволю шутить.

А вот портному было не до шуток. Он работал так сосредоточенно, что чуть не до крови закусил губу. И надо отдать ему должное, справился весьма шустро.

Уже вскоре я получил свой костюм, рубашку, ботинки и даже кожаный пояс. Вот только отдал за всё это приличную сумму, машину можно было купить. Зато вышел из ателье довольный, как слон. Положил покупки на заднее сиденье внедорожника и уселся рядом с ними.

— Теперь куда, Игнатий Николаевич? — спросила Екатерина, снова глянув за окно.

Там на тротуаре махал рукой весь коллектив ателье «Морозов и сыновья».

— Сейчас, — проронил я, достал телефон и набрал номер Владлены.

— Да! — ударил меня в ухо её раздражённый голос.

— А ты где?

— В салоне красоты!

— Завтракаешь красивыми дамами?

— Зверев, мне сейчас не до твоих шуток. Мне одна курица чуть ноготь не испортила!

— Называй адрес. Я сейчас приеду, вместе отправимся на свадьбу моего внука, а то мне даже неизвестно, где она будет проходить. Надеюсь, не в чебуречной?

— Ты в своём репертуаре, — вздохнула магичка и назвала адрес.

Я продиктовал его Екатерине и сбросил вызов.

К счастью, ехать оказалось недалеко. Владлена выбрала пафосный салон красоты неподалёку от Эрмитажа. Причём изнутри на двери красовалась вывеска «закрыто».

Но стоило мне удивлённо вскинуть брови, как дверь открылась и молоденькая брюнетка в чёрно-белой униформе с широкой улыбкой прострекотала:

— Входите, входите, Игнатий Николаевич, Владлена Велимировна сообщила, что вы придёте.

— Благодарю. А вы, собственно, ради неё вот эту табличку повесили?

— Ага. Спецобслуживание, — сказала та, но как-то совсем невесело, будто Владлена уже всех здесь замучила до предобморочного состояния, даже ярко-красного попугая, обнаружившегося в небольшом холле в посеребренной клетке, висящей возле окна среди раскидистых зелёных растений в глиняных кадках.

Я уселся в кресло рядом с этими растениями, глянув на девицу, быстро простучавшую каблуками по мраморному полу и шмыгнувшую за стойку, где стояла вазочка с конфетками. А чуть в стороне от неё прикорнул журнальный столик с двумя пустыми фарфоровыми чашечками, намекающими, что здесь тебе и чаю нальют, и кофе.

Но уже через миг брюнетка за стойкой взволнованно пискнула, увидев, как открылась дверь, кою она забыла запереть.

В холл с видом царицы зашла отчаянно молодящаяся дама лет сорока в узких штанах и распахнутом светло-коричневом пальто. Под обтягивающим розовым свитером проступали внушительные холмы грудей, но вряд ли своих, скорее искусственных или выращенных магами жизни. Ресницы женщины напоминали пики, нос явно познал пластику, а губы больше походили на утиный клюв. Её даже не спасали длинные рыжие локоны, похожие на языки пламени.

— Дорогуша, я к Светлане, — надменно бросила она брюнетке за стойкой, намереваясь пересечь холл, дабы открыть дверь, ведущую вглубь храма красоты, пахнущего косметикой.

— К ней нельзя, сударыня. Мы закрыты… у нас спецобслуживание, — промычала брюнетка, ёжась под наливающимся гневом взглядом голубых стервозных глаз.

— Повтори-ка, что ты сказала… — прошипела рыжая, зловеще понизив голос.

Ну чистая змея! Даже попугай, повинуясь рефлексам, заработанным в джунглях, прижался к прутьям клетки, чтобы быть подальше от неё.

— Мы… мы закрыты.

— Ты хочешь, чтобы мой муж закрыл к чертям эту богадельню?! — мигом взвилась дворянка, явно привыкшая, что перед ней все гнутся в поклонах, не смеют перечить и несут все по первому требованию.

— Там Владлена Велимировна, — кивнула брюнетка на дверь.

Рыжая тут же подавилась ядом и прикусила раздвоенный язык, а затем наткнулась на мой насмешливый взгляд. Её перекошенное яростью лицо тотчас преобразилось, став улыбчивым и дружелюбным.

— Ой, Игнатий Николаевич, а я вас и не заметила, — ласково пропела она, судорожно поправляя свитерок. — А вы ждёте Владлену Велимировну? Передавайте ей мои самые лучшие пожелания. Мы добрые подруги. Ежели бы я знала, что она здесь, то завтра бы пришла. А она, видимо, готовится к свадьбе вашего внука, да? Говорят, пышное будет торжество. Эх, глянуть бы на него хоть одним глазком.

Ого, а ей палец в рот клади! Чуть ли не прямо заявляет, чтобы я пригласил её на свадьбу. И улыбается так обещающе, покусывая губы. Даже вон грудь выпятила ещё больше, а спину прогнула, чтобы зад казался более притягательным.

— Думаете, вам понравится на свадьбе моего внука? — вскинул я бровь, продолжая восседать на кресле, закинув ногу на ногу.

— Ещё бы! Я как минимум могу украсить её своим присутствием, — ещё шире заулыбалась рыжая, подойдя ко мне совсем близко.

В её взгляде не было никаких сомнений. Она считала, что я её точно приглашу, пуская слюни на её прелести.

— Хм-м-м, — для вида задумался я, потирая подбородок двумя пальцами. — Знаете, там и так достаточно красоты. Может, когда-нибудь потом, но не сейчас.

Кажется, рыжая, привыкшая мнить себя королевой красоты, даже не сразу поняла, что я ей сказал. А когда до неё дошло, она шокировано округлила рот и выпучила глаза. В них мелькнул шок, сменившийся чёрным гневом. Пальцы сжались в кулачки, а на шее некрасиво вздулись вены.

Однако она сумела сдержать свой гнев. Лишь желчно бросила, резко развернувшись:

— Прощайте!

И рассерженной пчелой выскочила вон, сопровождаемая злорадным взглядом брюнетки. Видимо, девчонка недолюбливала эту стерву, и явно было за что.

— Не люблю таких людей, — подмигнул я брюнетке.

А та вздохнула и проронила:

— Многим нравится подобная красота, а за красоту прощают многое.

— Мудрые слова, но любая красота меркнет, когда такой поганый характер, — улыбнулся я и быстро перевёл взгляд на открывшуюся межкомнатную дверь.

Там появилась Владлена Велимировна в облегающем красном платье. Её серьги с рубинами сияли ярче люстры, а на голове красовалась сложная причёска, похожая на переплетённых чёрных змей. Лицо же поражало красотой, умело подчёркнутой косметикой.

— Как? — самодовольно глянула она на меня, выставив ножку в туфельке на высоком каблуке.

Маячащие позади неё две девицы в униформе мастеров взволнованно глянули на меня большими умоляющими глазами. Велимировна явно выпила из них все соки.

— Превосходно, — причмокнул я, вызвав их облегчённые вздохи. — В таком виде тебя надо положить в хрустальный гроб, чтобы все любовались, но никто не открывал. К сожалению, ты сама из него выберешься, когда тебе наскучит в нём лежать.

— Ох, Зверев… — сверкнула глазами Владлена, угрожающе потрясла пальцем и пошла к двери, гордо задрав подбородок.

Я улыбнулся, заметив, как заулыбались и мастера. Их явно повеселили мои слова, спустившие Велимировну с небес на грешную землю. А уж когда я оставил всем хорошие чаевые, меня проводили чуть ли не влюбленными взглядами.

Более того брюнетка за моей спиной тихо прошептала, вдохнув всей грудью, когда я открывал дверь:

— Вот что значит истинный дворянин и джентльмен.

Ну а выйдя на тротуар, я сразу наткнулся на хмурый взгляд Владлены:

— И на кой шут ты оставил им чаевые?

— Это не чаевые, а компенсация за моральный и психологический вред, который ты им причинила.

Магичка фыркнула и перевела взор на мальчишку лет десяти. Тот в великоватом для него драном пуховике спешил к нам с жалобной мордашкой, сжимая в руках нечто сшитое из тряпок: то ли собачку, то ли котика, а то ли ещё какое-то чудо-юдо.

— И что это за херня? Зайчик? — хмыкнула Велимировна.

— Это ребёнок, Владлена. Удивлён, что ты не знаешь. Дай ему денег побольше и поехали на свадьбу. Чую, она будет очень весёлой, авось хоть не помрёт никто, но с моей удачей там явно случится что-то экстраординарное.

Глава 3

Владлена и вправду дала мальчонке-попрошайке приличную сумму. У него аж глаза едва не вылезли из орбит, а нижняя челюсть упала на тротуар с мелкими лужицами, скованными тонкой коркой льда.

Мальчишка схватил деньги и быстро рванул прочь, будто испугался, что Владлена считать не умеет и сунула ему больше, чем хотела, а как сообразит что к чему, так сразу всё заберёт.

— Чувствуешь? — с улыбкой проговорил я, глядя вслед мчащемуся попрошайке.

— Нет. Ты о чём? — подозрительно сощурилась Владлена.

— Чувствуешь, что сделала доброе дело? Нет? Жаль. Видимо, твоё чёрное сердце совсем закаменело. Ладно, поехали на свадьбу. Вон моя машина стоит.

— Внедорожник? — скривилась магичка, словно увидела бочку с дерьмом. — Может, давай сразу на телеге поедем, а? Вон гляди, какую машину я вызвала.

Из-за угла вывернул роскошный светло-серый лимузин, заставивший меня тяжело вздохнуть. Зато Владлена широко улыбнулась и даже дала чаевые, когда выскочивший из остановившегося лимузина шофер открыл ей заднюю дверь.

Она уселась на кожаное сиденье. А я примостился рядом и саркастично сказал:

— И что дальше? Откроешь люк в потолке, высунешься с бутылкой шампанского и будешь песни горланить, как выпускница?

— Если бы, — буркнула она, достав телефон. — Мне нужно обсудить стоимость канцтоваров для университета.

Владлена прижала аппарат к уху и принялась буквально рычать, пытаясь добиться скидки.

А я просто стал глядеть в окно тронувшейся машины.

Мимо проплыл Эрмитаж, затем Адмиралтейство, Медный всадник. Показалась Английская набережная. Здесь лимузин свернул и остановился возле старинного трёхэтажного особняка нежно-розового цвета.

На крыльце в окружении слуг улыбался Вячеслав, встречая гостей. Те проскальзывали внутрь, перекидываясь с ним несколькими словами.

— А где Павел, Жанна? Уже ушли в запой? — пробормотал я.

— Они появятся только на церемонии. Ты совсем ничего не знаешь о свадьбах, — прошипела Владлена, наконец убрав телефон в сумочку.

Скидку она, естественно, выбила, намекнув на физическую расправу над оппонентом.

— Зато ты много знаешь о них, — многозначительно намекнул я на количество браков магички и поспешно выбрался из машины, когда расторопный слуга открыл дверь.

Мне не составило труда галантно подать руку Владлене, мстительно сверкнувшей глазами.

— Я всё тебе припомню, Зверев, — свистящим шёпотом пообещала она и вместе со мной подошла к Вячеславу, чей нос от лёгкого морозца уже стал красноватым.

— Чудесная погода, — улыбнулся он, глянув на голубое небо. — Ни тучки. Распогодилось. Хороший знак.

— Верно, верно, — раздался за моей спиной медовый мужской голос.

Я обернулся, встав на верхнюю ступеньку рядом с внуком и Владленой.

Перед нами улыбалась немолодая пухлая супружеская парочка. Каждому было лет пятьдесят. На пузе мужчины натянулся серый пиджак, а на даме сидело старомодное жёлтое платье в цветочек, поверх коего красовалось бежевое пальто.

Круглолицые, невысокие, с носами-пуговками и мелкими невыразительными зенками. Оба глядели на нас чуть ли не с обожанием, улыбаясь до ушей. И что-то в них мне показалось знакомым. Ах, так это, кажется, дальние родственники Зверева! Его память шепнула мне об этом.

— Добрый день, — радушно улыбнулся им Вячеслав. — Как добрались? Путь-то был неблизким.

— Хорошо добрались, хорошо. Самолёт не задержали, — радостно проговорил мужчина, приглаживая чахлые волосы мышиного цвета.

— А ежели бы и задержали, мы бы пешком пошли, чтобы попасть на свадьбу нашего любимого родственника! — выдала женщина так фальшиво, что я чуть не сблевал прямо на её сухие, безжизненные волосы, похожие на солому, которой вытерли зад.

— Как жаль, что мы столь долго не виделись, Игнатий Николаевич! Я так корю себя за это, — заявил мужчина и печально шмыгнул носом, сделав бровки домиком.

Но стоило ему увидеть, как к особняку подкатил «мерседес» с княжескими гербами, так его брови едва не взлетели к проводам, где сидели голуби, наверное тоже прибывшие на свадьбу Павла.

— Боже, так это же сам князь Боголюбский! — ахнула женщина, вцепившись острыми коготками в руку мужа.

Тот аж вздрогнул от боли, поморщился и следом изумлённо проронил, глядя на выходящего из громоздкого внедорожника Артура Петровича:

— А это полковник Барсов из тринадцатого отдела! Я его по телевизору видел! Господи, какие люди, какие дворяне! Да-а-а… Игнатий Николаевич, вас в столице уважают. Всё, что о вас писали в газетах и говорили по телевидению, — истинная правда. Я горжусь, что у меня такой родственник!

Супруги уставились на меня горящими зенками. В них смешались и зависть, и расчёт, и восхищение, и напускной восторг.

Хм, типичные дальние родственнички, решившие возобновить общение, дабы как-то использовать взлёт родича. А ведь прежде о них не было ни слуха, ни духа. Аж гадко как-то стало.

— Хорошо вам провести время, — пожелал я им и развернулся, чтобы войти в особняк. — Пойду поправлю галстук.

И прежде чем кто-то хоть что-то сказал, скрылся в здании, очутившись в просторном холле, где ярко горели люстры. Их свет падал на мраморный пол, резную парадную лестницу, великолепные статуи и вазы с живыми цветами.

Здесь же расторопные слуги брали у гостей верхнюю одежду и указывали, где главный зал. Туда-то мне и надо.

Я поднялся по лестнице и попал в небольшую пробку, оказавшись за спинами двух молодых людей.

— О, господин Зверев! — узнал один из них меня. — Проходите, проходите.

Оба посторонились, пропуская меня в коридор. Остальные люди тоже разошлись, глядя на мой благородный лик.

Я благодарно кивнул им, прошёл с десяток метров и оказался в большом бальном зале, оборудованном под церемонию. У дальней стены находилось подобие алтаря, где вскоре будет стоять священник. А в зале уже сновало довольно много людей. В основном молодёжь. Видимо, друзья и одногруппники Жанны и Павла.

Гости общались и хохотали, не забывая брать закуски со столов, стоящих возле стены. На ней висели гобелены с вышитыми гербами Зверевых и Вороновых. Пахло красной икрой и женскими духами.

Мелькнуло бледное лицо Генриха Красавцева, обзавёдшегося мешками под глазами. Да, бедолага явно недосыпал, организуя сие мероприятие. Думаю, именно с его подачи и были приглашены некоторые люди.

Следом мне на глаза попался Савелий Петрович, тот самый врач, который был на моих похоронах, а прежде констатировал смерть Игнатия Николаевича. Он ничуть не изменился. Всё такой же остроносый худой аристократ в приталенном пиджаке.

Савелий Петрович, виновато моргая, отсалютовал мне бокалом шампанского, приглаживая музыкальными пальцами длинные каштановые волосы, тронутые сединой.

Рядом с ним с видом собственницы плыла дородная женщина, явно привыкшая властвовать. Эх, бедный подкаблучник.

Но больше всего, конечно, меня удивила группа, состоявшая из брюнетки-байкерши лет двадцати пяти по имени Мария Львовна, молодого некроманта Захара, мага земли Игоря и бородатого мага огня средних лет. Все они вместе со мной воевали с морозными бесами в «Музее водки». С тех пор я виделся лишь с Марией.

И теперь они, завидев меня издалека, дружно взревели, подняв бокалы.

Я им улыбнулся и хотел уже подойти, но едва не столкнулся с Евгенией Котовой, бывшей сотрудницей тринадцатого отдела. Мне с ней когда-то довелось обстряпать пару дел. Помню, она меня тогда не раз выручала.

— Евгения, какой сюрприз! — улыбнулся я молодой женщине, чьи рыжие кудряшки мигом привлекли моё внимание.

Хотя у неё имелись и другие достоинства, туго обтянутые салатовым брючным костюмом. Распахнутый пиджак демонстрировал белую блузку. Пуговички были расстёгнуты ровно настолько, чтобы дразнить мужчин соблазнительным видом верхней части пышной груди.

— Добрый день, Игнатий Николаевич, — улыбнулась она.

На её щеках появились ямочки, удивительно гармонирующие с небольшим точёным носиком, зелёными глазами и бледным трепетным лицом с мягким овалом.

— Чудесно выглядишь, — сделал я комплимент, подкрутив несуществующий ус.

— А вы, кажется, забыли постареть. Наоборот помолодели с нашей последней встречи, — ещё шире заулыбалась она и обвела рукой зал, заполняющийся людьми. — И вы многого достигли. Большая часть именитых гостей пришла сюда именно из-за вас. А мы, простые смертные, гордимся тем, что работали с вами.

— Хватит, право слово. Вгоняешь старика в краску. Прибереги подобные слова для моих похорон, — весело подмигнул я ей и бросил взгляд на группку тех, кто был со мной в «Музее водки».

Блин, а ведь и правда кое-кто гордится тем, что разделил со мной приключения, имеет честь быть знакомым со Зверевым. Думаю, кто-то из них и внукам будет рассказывать, что знавал самого Игнатия Николаевича.

На душе стало тепло, а губы сами собой сложились в улыбку. Правда, она померкла, стоило мне натолкнуться на мрачное лицо Владлены. Та украдкой полосовала ревнивым взором спину Котовой.

Рыжая прелестница почувствовала её взор и обернулась. Велимировна сразу сделала вид, что заинтересованно разглядывает угощения в серебряных салатницах.

— Пожалуй, я оставлю вас, Игнатий, чтобы завтра в канаве не нашли мой хладный труп с перерезанным горлом, — иронично сказала Евгения и затерялась в толпе.

Но из-за спин людей тотчас показался хмурый и осунувшийся полковник Барсов.

— Я так рад, что вы сумели выкроить время и прибыть сюда, — сразу благодарно изрёк я, скользнув взором по Артуру Петровичу. — И кажется, мне впервые довелось увидеть вас в гражданской одежде.

— Угу. Пришлось порядком порыться в шкафах. Кажется, я в этом костюме на своей свадьбе был. Думал, его уже мыши погрызли, ан нет… Стряхнул пыль, погладил — и вполне себе ничего, — ухмыльнулся он, проведя рукой по серому пиджаку. — Но увы, я выбрался буквально на час.

— Как «кровавая чума»? Вроде хорошо поживает, как сыр в масле катается. Видел репортаж по телевизору.

— Боремся, боремся, но выявляем всё больше и больше заражённых. Эх, вылечить бы их чем-нибудь.

Его многозначительный взгляд встретился с моим.

Я пожал плечами и проронил:

— Не знаю такого средства.

— Жаль. Наши специалисты ищут возможность создать хоть какое-то лечебное зелье, проводят эксперименты, но пока без толку.

Моя буйная фантазия мигом нарисовала мрачные влажные подземелья, где люди в белых халатах потрошат распростёртых на стальных столах заражённых. Те скалят зубы, пускают слюну и рычат. Повсюду кровь, кишки и вскрытые с помощью пил грудные клетки, ощерившиеся рёбрами.

Жуть! Потряс головой, прогоняя видение. Не на свадьбе думать о таком.

— Артур Петрович, позвольте украсть у вас дедушку, — появился рядом со мной улыбающийся Вячеслав.

— О-о, да я сам уже ухожу, — вежливо произнёс Барсов и направился к окну, где стояла Котова, уплетающая тарталетку с икрой.

— Пришли все, кто был в списке гостей, — отрапортовал внук, потирая пальцами красные уши, успевшие замёрзнуть на улице.

— А где Павел? Мне его не надо вести к алтарю? Он фату не забыл купить?

— Боже, дедушка. Обычно отец ведёт к алтарю невесту.

— А-а-а, — весело протянул я, криво улыбнувшись, а затем заинтересованно прищурился, увидев направляющуюся к нам роскошную мулатку с чуть ли не красными волосами.

— Здравствуйте. А вы родственники жениха? — обольстительно улыбнулась она, глядя на меня сквозь длинный бокал с шампанским.

— Вячеслав, брат, — представился внук и поцеловал игриво протянутую ручку.

— А где дедушка жениха? — спросила прелестница, лукаво глядя на меня.

— Говорят, он помер в постели с горячей мулаткой, — в тон ей ответил я.

— Вот его дедушка, — кивнул на меня Слава, со стоном закатив глаза. — Вполне себе живой.

— Но это не значит, что я не могу помереть в постели с горячей мулаткой, — ухмыльнулся я.

Девица улыбнулась как акула, нашедшая свою жертву. И хотела что-то сказать, но её оттёрли те самые дальние родственники, похожие на чету колобков. Оба опять улыбались до ушей, блестя потными сальными лбами.

— Ой, дорогие родственники, — затараторил мужчина, обмахивая ладонью раскрасневшуюся физиономию, — столько уважаемых гостей, ох столько! Пока со всеми познакомишься — с ног собьёшься. К слову, у многих есть дочери на выданье. А наш-то сыночек всё мыкается. Сейчас вот в Саратове. Ему бы в столицу, в столь блестящее общество. Ух он бы здесь развернулся! Но вот бы кто представил его дворянам, вывел в высший свет. А может, и должность какую нашёл.

— Угу, — поддакнула его супружница, недвусмысленно уставившись на нас.

А у меня от них уже изжога разыгралась. Какие же прямолинейные и приставучие! Прям спасу нет! Воротит меня от них, как от прокисшего пива, в котором носки стирали.

— Всё в его руках, — холодно ответил я, заставив увянуть улыбки родственничков.

— Дык деньги сейчас везде нужны. Без них никаких, — тяжело вздохнул мужчина, жалостливо шмыгнув носом.

— Он весьма состоятельный человек, — шепнул мне на ухо Вячеслав, тоже изрядно взбешённый поведением дальней родни. — У него есть пашни, скот. А сынок их лоботряс и лентяй, мнящий себя первым парнем на деревне. Потому в столицу и не едет, поскольку здесь он будет выглядеть деревенщиной и дураком. А общаться они с нами перестал, когда ты умом повредился. Сразу отреклись, сказав, что Зверевы им не особо-то и родственники, так, седьмая вода на киселе.

Я кивнул и бросил мнущейся передо мной чете:

— Был бы ум, тогда сразу и должность найдётся, и невеста подходящая. Кстати, а что ж вы не приехали на похороны внука моего старшего, Александра?

— Ам-м-м, — замычал мужчина, пряча глаза. — Не дошла до нас весточка, где-то затерялась.

— Ага, — поддакнула его жена, все больше мрачнея.

Она уже сообразила, что на меня где сядешь, там и слезешь. Оттого её распирала изнутри желчь. А в глазах вспыхнули злые угольки, совсем не вяжущиеся с жалобно-угодливым выражением лица.

— Пойдём, дорогая, вина выпьем, — погладил её по руке муж и неторопливо двинулся прочь.

Та сразу склонила к его плечу голову и жарко зашептала, думая, что я хрен что услышу:

— Зазнался Игнатий, нос задрал, родную кровь не уважил. Тоже мне… Большим человеком стал и сразу от нас открестился. Ну ничего, боженька его накажет.

Мужчина одобрительно закивал, тоже что-то принявшись шептать. Так они и скрылись с глаз долой, полностью уверенные, что правда на их стороне.

— М-да, подобных людей уже ничто не исправит, — вздохнул Вячеслав. — Они свято уверены, что все им чем-то обязаны, а ежели слышат отказ, то мгновенно озлобляются и считают такого человека гадом.

— Согласен. Такие думают, что они единственные святые и правые во всём, а вокруг них одни дураки, жлобы и идиоты, — невесело произнёс я и перевёл взгляд на Генриха Красавцева, активно машущего руками, дабы привлечь всеобщее внимание.

— Дорогие гости, прошу всех разойтись на две равные группы и выстроиться в две линии от дверей и до алтаря! Сейчас появится жених! — громко скомандовал он.

Народ тут же с гулом и шуточками выполнил его приказ.

А я подумал, что в этом мире свадебный обряд какой-то не такой. В других мирах всё было иначе. Ну да ладно…

— Вот он! — радостно выдохнул Слава, когда двери открылись и показался Павел в белом костюме.

У него даже ботинки оказались такого же цвета. Да и сам он побледнел от волнения, но пузо втянуть не забыл, хотя, может, корсет какой-то напялил под рубашку.

— Почему он во всём белом? — задался я вопросом, вместе со всеми принявшись аплодировать жениху. — Может, у него траур какой-то?

— Деда, когда траур — носят чёрный цвет.

— Так может, у него кто-то добрый умер, — сострил я, глядя на внука, вышагивающего по проходу между людьми.

Павел с улыбкой остановился возле алтаря, где уже появился священник в красивой рясе, словно покрытой золотом.

Народ тут же перестал аплодировать, и все взоры в звенящей тишине устремились на дверь в ожидании появления невесты.

Дверь действительно открылась, но появилась совсем не Жанна…

— Добрый день, извините, что без приглашения. Видимо, оно не дошло, где-то затерялось, — улыбнулся во все тридцать два зуба слегка хмельной князь Корчинский, входя в зал.

— Мать твою… — зло процедил я, понимая, что теперь свадьба точно пройдёт не по плану.

Глава 4

Мало кто знал о моих непростых отношениях с князем Корчинским, так что его встретили с восторгом. Даже поаплодировали. А тот поклонился, как поп-звезда со сцены, после чего с улыбкой встал среди гостей, цапнув со стола бокал с шампанским.

Глядя на него, Вячеслав обеспокоенно прошептал, касаясь рукой моего плеча:

— Зачем он пришёл? Вы же не в ладах.

— Ну, вряд ли чтобы на халяву пожрать, — мрачно произнёс я, поглядывая на дверь.

Когда уже появится Жанна? С ней-то, надеюсь, ничего не произошло? А то вдруг украли?

— Интересно, а князь что-нибудь подарит молодожёнам?

— Двадцать лет в Сибири на рудниках. Пусть ничего у него не берут, даже если это будет просто конверт с деньгами. Продолжая тему Сибири… Купюры могут быть заражены сибирской язвой. Чую, быть беде с этим Корчинским. А выгнать его взашей нельзя. Князь же, — прошипел я, чувствуя, что пауза затягивается.

Народ ждал невесту, а той всё не было и не было.

— Да, может, всё будет хорошо? Всё-таки князь — умудрённый опытом мужчина, а не драчливый юнец, — проговорил Вячеслав и первым начал хлопать в ладоши, когда створки отворились, открыв вид на облачённого в серый костюм с отливом Воронова и его дочь Жанну.

На ней красовалось пышное белое платье со шлейфом. Рыжие локоны рассыпались по открытым худеньким плечам, а фата скрыла лицо с веснушками, большими серыми глазами и мягкими губами.

Она под громовые аплодисменты гостей под руку с отцом грациозно пошла к алтарю, где уже влюблённо пучил глаза Павел. Казалось, он не мог поверить, что женится на такой красавице.

— Какая прелестная пара, — внезапно раздался за моим левым плечом приторный голос неслышно подкравшегося князя Корчинского, благоухающего шампанским. — Как им аплодируют, как аплодируют.

— На чьих-то похоронах будут аплодировать ещё громче, а возможно, даже станцуют.

— Намёк понят. Ха-ха, — тихо засмеялся аристократ, запрокинув голову. — Вы удивлены, что я пришёл на свадьбу вашего внука?

— Ага. Вы только пришли, а я уже жду, когда вы уйдёте, — пробурчал я, развернулся к нему и процедил, подавшись к князю, чтобы лишь он слышал мои слова: — Зачем вы явились? Хотите испортить свадьбу? Даже не думайте об этом. Не втягивайте мою семью в наши распри. Это совсем не по-дворянски. Есть вы, и есть я, и больше никого.

Корчинский глянул на меня блестящими налившимися насмешкой глазами. Их дно было буквально усыпано копьями, сломанными во множестве стычек, произошедших между нами.

Он криво улыбнулся, отсалютовал мне бокалом с шампанским и вкрадчиво произнёс:

— Эту свадьбу запомнят надолго, Зверев.

Подмигнув, князь скрылся среди гостей, а те пришли в движение, выстраиваясь полукольцом вокруг алтаря, подле коего стояли жених и невеста, держась за руки. Я оказался всего в паре метров от них в центре подковы из гостей. Справа возвышался Вячеслав, а слева появилась Владлена Велимировна.

— Чего хотел князь? О чём вы говорили? — тревожно прошептала она, склонив голову к моему плечу.

— Он намеревается добавить ложку дёгтя в бочку мёда. Не спускайте с него глаз, оба, — хрипло проговорил я, посмотрев на внука и магичку.

Те кивнули, а потом перевели взгляд на священника.

Он начал церемонию под аккомпанемент негромкой торжественной музыки, полившейся из колонок, установленных под расписным потолком так искусно, что их не было видно, как и моих недостатков.

— Вступаете ли вы в брак по доброй воле, без принуждения и без обмана? — мягким голосом спросил поп лет эдак семидесяти.

Благообразный, с длинной седой бородой и мудрыми голубыми глазами, которые, казалось, пронзали каждого насквозь и видели все грехи.

Владлена аж неуютно передёрнула плечами, словно ей покаяться захотелось.

— По доброй воле, — ответил Павел, пытаясь заставить голос не дрожать от волнения.

— По доброй воле, — тихо сказала невеста.

— Обещаете ли вы хранить друг друга в радости и в горе, в достатке и нужде, в болезни и здравии? Не бросить в час испытаний и не отвернуться, когда станет тяжело?

— Обещаю, — в унисон произнесли молодые, ставшие объектом внимания сотни глаз.

Священник возложил на жениха и невесту венцы.

— Венчается раб Божий Павел с рабой Божией Жанной. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Господи, благослови сей союз. Даруй им любовь, которая не угаснет от времени, верность, которая не сломается от испытаний, и мудрость, чтобы хранить то, что сегодня они отдают друг другу. Что соединено ныне перед Богом, да не разрушит ни человек, ни беда, ни годы.

Он посмотрел на жениха.

А тот торопливо выдал:

— Беру её в жёны. И обещаю быть с ней до конца.

— Беру его в мужья. И обещаю идти рядом с ним, сколько бы дорог нам ни пришлось пройти, — заявила Жанна.

Священник улыбнулся и торжественно пророкотал:

— Тогда пусть отныне ваша дорога будет одной. А если на ней встретится тьма — помните, что вдвоём легче держать свет. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Да будет ваш союз благословен. Жених может поцеловать невесту.

Павел слегка подрагивающими пальцами поднял фату и впился губами в губы Жанны.

— Фух, ну хоть эта часть прошла без проблем, — пробормотал я. — Правда, как-то быстро. Видимо, какой-то экспресс-вариант.

— Прошу всех в соседний зал! — громко выдал Красавцев, появившийся возле молодых, прекративших целоваться.

Народ чинно и благородно проследовал в просторный зал, украшенный живыми цветами и гербами Зверевых да Вороновых. Все начали рассаживаться за накрытые круглые столы.

Молодые уселись за стол, стоящий возле дальней стены на небольшом возвышении. А мне пришлось усесться за соседний столик, присоединившись к чете Вороновых, Владлене Велимировне и Вячеславу. Кажется, так решили сами молодые, разработавшие план посадки гостей.

Корчинский оказался в обществе князя Боголюбского, полковника Барсова и прочих блестящих аристократов. Они привлекали взгляды гостей, как наиболее медийные персонажи.

Но конечно, хватало взглядов, обращённых и на молодожёнов. А те улыбались, о чём-то шептались и выглядели такими же счастливыми, как я, когда убил своего первого демона. Теперь бы ещё Шанрорка грохнуть, а потом руками Лары завалить Баала, моего грёбаного папашку.

Пока же я услышал голос Воронова, довольно оглядевшего зал и почесавшего тронутый сединой висок:

— Сколько гостей, сколько высшей аристократии. Вы расстарались, Игнатий Николаевич. Признаться, между нами много всего произошло, но я всегда знал, что вы порядочный человек, настоящий дворянин. Даже когда вас два раза обвиняли в измене, я не сомневался, что всё это ложь.

Он уставился на меня предельно честным взглядом, положив на стол крупные костистые кисти руки. Сверкнул серебряный перстень-артефакт.

— Лишь один раз обвиняли в измене, — вклинился в беседу Вячеслав, весело улыбаясь. — Второй не считается. Официально дедушке так ничего и не предъявили.

Я мысленно усмехнулся. Внучок-то зачищает меня, а ведь прежде чуть ли не прожигал лютыми взглядами, считая, что внутри Игнатия находится кто-то другой.

— Давайте забудем все эти мелкие неурядицы, — ласково вставила худенькая супруга Воронова. — Сегодня такой праздник! Наши семьи много выиграют от подобного союза. Рейтинг наших родов точно повысится!

Я открыл было рот, желая кое-что сказать, но тут зазвучал громкий радостный голос Генриха Красавцева, взявшего микрофон. И началась обязательная программа: конкурсы, танцы, выступления на небольшой сцене приглашённых певцов и комедиантов.

Время побежало рысью. Алкоголь лился рекой, раскрепощая гостей. Отовсюду доносился смех и слышались поздравления. Даже мне пришлось сказать несколько слов. Все обнимались и заверяли друг друга в дружбе. Пахло пролитым вином, мясом, цветами и парфюмом. А за окном быстро темнело.

В какой-то миг раскрасневшийся Воронов, склонился над моим стулом и выпалил, широко улыбаясь:

— Игнатий, сколько ты за всё это заплатил… ик?!

— Не знаю. Я не забиваю голову такими мелочами.

— Эх! — причмокнул тот и потряс головой, прищурив левый глаз. — Ты, конечно, тот ещё богатей. Говорят, император одарил тебя внушительными суммами. Вставай, пойдём танцевать. Чего ты такой хмурый?

Хмыкнув, я глянул на веселящегося Корчинского. Он никуда не делся, не помер, к сожалению. В голове сами собой всплыли строки: «Когда из рук в разгар веселья падает бокал вина…»

Корчинский наверняка что-то учудит, но что именно? Или князь специально намекал на какую-то пакость, рассчитывая, что я буду нервничать в ожидании неё, а он её и не сотворит, но даже так свадьбу конкретно мне он испортит, ведь я проведу её как на иголках?

— Идёмте, Игнатий! — положил руку на моё плечо Воронов.

Но тут с другой стороны ко мне подскочил бледный Красавцев, старающийся не выглядеть взволнованным, но его зенки тревожно блестели.

— Что-то случилось? — тотчас прошептал я, глядя на него.

Тот еле заметно кивнул и громко произнёс:

— Игнатий Николаевич, вашего внимания требует одно пустяковое дельце!

— Веди, — приказ я, встал со стула, коротко улыбнулся недовольно нахмурившемуся Воронову и двинулся за Генрихом, огибающим танцующую толпу.

— Господин Зверев, у нас проблема. Труп! — бросил он, перекрывая звуки музыки.

— Надеюсь, это название какого-то новомодного блюда? Салата?

— Нет, это вполне старомодный труп, известный ещё со времён Авеля и Каина, — нервно пошутил Красавцев, глянув на сцену.

Там появилась театральная труппа, собирающаяся показать весёлую сцену из жизни государя, правившего лет триста назад.

— Кто стал жертвой? Это убийство? — прошипел я, взяв его за локоть.

— Вы сейчас сами все увидите, — взволнованно сглотнул Генрих и поправил воротник пёстрой рубашки, словно тот впивался в его шею.

Я нахмурился и мысленно выругался, а потом вместе с бледным Красавцевым вышел из зала, миновал коридор и оказался в небольшой милой гостиной с резной мебелью, зелёными обоями и ворсистым ковром. На нем-то и лежало мужское тело, напоминающее сдутый гидрокостюм.

— Вот, — ткнул в его сторону Генрих и торопливо отвернулся, прижав ладонь к губам, словно пытался удержать рвотные позывы.

— Охренеть… да из него же все кости вынули, — потрясённо пробормотал я, присев рядом с телом, облачённым в чёрно-белую униформу официанта. — Но как? Не видно ни одной раны.

Труп растёкся по ковру, тараща стеклянные глаза. Казалось, сейчас кто-то придёт, наденет его, как мясной костюм, и уйдёт.

Прежде мне никогда не доводилось видеть ничего подобного. Что за магия убила его? Оружие на такое не способно. Хотя нет, не магия, а артефакт.

— Откуда он здесь взялся, Генрих? Вряд ли же от сырости вырос. Кто его нашёл? И кто ещё знает о трупе?

— Официанты используют эту гостиную, дабы немного перевести дух. А нашла его Мария, официантка. Она плачет в подсобке. Итого о теле знают трое: она, вы да я. Мария сразу же всё рассказала мне, а я вам поведал.

— Интересно, сколько он умирал? — проявил я всегдашнюю любознательность, глядя на труп. — Ладно, Генрих, выясни, как его зовут и координаты родственников. Выдам им денежную компенсацию, раз так вышло.

— Кто его мог убить? И за что? Или это болезнь какая-то? — свистящим шёпотом спросил Красавцев, боязливо глядя по сторонам, будто причина смерти официанта могла прятаться где-то здесь.

Чую, бедолага просто оказался не в том месте, не в то время. А вот кто его убил… У меня есть идеи. Но, конечно, Генриху я не стал ничего объяснять, а решительно проговорил, приняв вертикальное положение:

— Сюда никого не пускай. А я пойду кое с кем поговорю…

Если на такой ужасный поступок решился князь Корчинский — это одно дело, а ежели это не он, а кто-то другой, тогда свадьбу придётся быстро свернуть, дабы кто-то другой не стал жертвой этого убийцы.

— Всё сделаю, как вы сказали, Игнатий Николаевич, — торопливо заверил меня Генрих и пулей выскочил из гостиной.

— И держи рот на замке, — обрушил я на него хмурый взгляд, выйдя в коридор следом за ним.

— Конечно, конечно.

Кивнув, я быстро двинулся в сторону зала. Толстая ковровая дорожка приглушала мои шаги, а вот в висках грохотал набатом пульс. Пальцы сами собой сжимались в кулаки. Какая-то сволочь убила невиновного человека! И ради чего? Неужели чтобы всего лишь испортить свадьбу?!

Ярость завладела мной, да так, что аж перед глазами на миг всё помутнело. Даже во рту появился какой-то горький привкус.

Сглотнув тягучую слюну, открыл дверь и вошёл в зал, где шла свадьба. А там все люди, весело улыбаясь, уставились хмельными глазами на сцену, где покачивался изрядно выпивший князь Корчинский, вооружившийся микрофоном. Свет софитов падал только на него, пока весь остальной зал был погружен в полумрак, пахнущий алкоголем, жгучим азартом отменной вечеринки, закусками и чуть-чуть человеческим потом.

— Я, князь Корчинский, поздравляю молодожёнов, — начал аристократ, вальяжно махнув рукой Жанне и Павлу, улыбающимся за столом, — желаю им счастья, славы и долгих лет…

Князь продолжил изрекать пожелания, сопровождая их красивыми словами под одобрительные выкрики гостей. А я весь напрягся, ожидая какой-то гадости. Но её всё не было и не было. Может, Корчинский и не затевает ничего такого?

— Знаете, — продолжил князь, покрутив пальцем, указывающим в потолок, где покачивались разноцветные шарики, — а свадьба-то неплохая. Признаться, я ожидал меньшего от семейств Зверевых и Вороновых. Всё-таки они всего лишь в серебряном списке, а вот я в золотом. Да, ещё, конечно, князь Боголюбский там же, но я не знаю, почему он пришёл, зачем появился на этой свадьбе, где не протолкнуться от вчерашних простолюдинов. Гы-гы.

Корчинский громко засмеялся, запрокидывая голову. А среди гостей начало нарастать напряжение. Уже никто не улыбался и не хлопал князю. В глазах людей нарастала неприязнь.

Князь всё-таки решил испортить праздник, прилюдно всех облив грязью. И ведь никто ему не мог возразить, он же цельный князь, величина!

— Надо положить этому конец, — прошептал я и двинулся к сцене, но вдруг меня кто-то схватил за руку.

— Не надо, — прошипела Владлена, впившись коготками в моё предплечье. — Пусть договорит и уйдёт. Так будет лучше. Иначе вы двое устроите скандал на сцене перед всем честным народом. Одумайся, Игнатий, он князь Корчинский, а ты… Зверев, да, известный дворянин, да, могучий маг, но у тебя даже нет титула.

— Ох, дамы и господа… ежели, конечно, вас так можно называть! — насмешливо продолжил князь, скаля зубы, — будь вы на моей свадьбе, то увидели бы самого императора. А сюда, конечно, он никогда не сунется, ха-ха!

— Я не могу позволить ему издеваться над гостями и моей семьёй, — прорычал я, вырвав руку из пальцев Владлены.

Та сокрушённо покачала головой и бросила короткий взгляд на мрачных молодых, чьи лица корёжили приклеенные вежливые улыбки. Они молчали, а вот гости шептались, кто-то даже пошёл к выходу, натыкаясь в полумраке на стулья.

Но тут среди людей возникло какое-то движение. Некто раздвинул их, взобрался на сцену и попал в свет софитов.

Народ ахнул, увидев побитые сединой русые волосы, пышные кавалерийские усы и бакенбарды. Голубые глаза хмуро сияли на аристократическом лице с высоким лбом, чёткими скулами и резкими, словно нанесёнными ножом, морщинами. На широких плечах красовался отменный чёрный пиджак с вышитым слева на груди гербом царствующего рода.

— Император, государь, Железный Пётр, правитель… — ошарашенно зашептались люди, выпучив глаза.

Кто-то даже ущипнул себя, будто не мог поверить в увиденное. А один дворянин плеснул себе в лицо воду из бокала, словно хотел смыть видение, навеянное алкоголем.

— А-а-а, очередной ряженый! Из труппы, выступавшей здесь! — ехидно заголосил князь Корчинский и скользнул взглядом по залу. — Зверев, это ты придумал, да?! Думал, что я куплюсь на этот клоунский трюк?! Да вот хрен тебе!

Он злорадно подскочил к тому, кого считал ряженым, ухватил его за бакенбарды и дёрнул их. Но те не отклеились и не оторвались, а их хозяин болезненно поморщился.