Дэ-двадцать-вторая

Глава 1. Перицентр

– Дэ-двадцать-вторая, что вы там делаете? – услышала она раздраженный голос за спиной.

Девушка вздрогнула, отскочила от иллюминатора и повернулась лицом к говорившему. На вид ей было лет семнадцать, не больше. Светлые волосы цвета выгоревшей пшеницы были собраны по местным правилам в тугой хвост на затылке. Серебристо-голубой комбинезон красиво оттенял светло-серый цвет больших ясных глаз, обрамленных длинными, пушистыми ресницами. Бледная кожа, надежно защищенная от смертоносного космического ультрафиолета светоотражающими стеклами космического корабля, приобрела едва заметный розоватый оттенок. У стоявшего за ее спиной мужчины на мгновение перехватило дыхание, но он быстро взял себя в руки и повторил еще раз:

– Так что вы там делали?

– Простите, Мастер, – в голосе девушки слышались виноватые нотки. – Там очень красивая планета. Первый раз такую вижу. Не могла отвести от нее взгляд.

Конечно, детка, красивая. Ведь это твоя родина, Земля. Вернее, то, что от нее осталось. Правда, ты этого не знаешь. К сожалению или к счастью.

Мужчина насупил брови, но быть по-настоящему грозным у него не получалось.

Определить его возраст было довольно сложно. Моложавое худое лицо с тонким прямым носом несло на себе печать властной уверенности. Такой же тонкий рот казался бы неприятным, если бы не его красиво изогнутая, чувственная форма. На волевом подбородке едва заметная ямочка. Миндалевидные светло-серые глаза чуть прищурены, отчего вокруг них уже пролегла заметная сеточка мимических морщин. Две глубокие морщины прочерчены вдоль высокого лба с откинутыми назад волосами. Волосы были почти седыми, поэтому то, что когда-то их обладатель был ярко-жгучим брюнетом, можно было определить лишь по небольшим прядям на затылке и темени. С одинаковой вероятностью ему могло быть как сорок, так и пятьдесят.

– Так что вы там красивого увидели? – чуть насмешливо спросил мужчина, подходя к иллюминатору.

– Планета, – тихо ответила девушка. – Странно, что я не встречала ее описания в библиотеке нашей обсерватории.

Конечно, не встречала. И не могла встретить. Семнадцать лет назад он самолично позаботился о том, чтобы уничтожить на этом корабле любые упоминания о ней. Жаль, что пока наши ученые не научились стирать память, – подумалось ему. Сейчас это было бы как нельзя кстати.

Пытаясь выглядеть как можно более равнодушным, он посмотрел в иллюминатор и пожал плечами:

– Планета как планета. Мы таких встречали если не тысячу, так несколько сот точно. Видимость жизни есть, но если присмотреться повнимательней – безжизненная груда камней с отравленной атмосферой и мертвыми океанами. Может быть когда-нибудь, через пару миллионов лет, и выйдет что-то толковое. Но быстрее мы найдем что-то другое, более подходящее для жизни.

– Почему вы считаете, что на ней не может быть жизни? – для персонала Д-уровня она вела себя с Мастером, главой их колонии, слишком дерзко. Она сама это понимала, поэтому осеклась и опустила глаза.

– Потому что за эти столетия мы изучили все планеты по нашим орбитам, которые хотя бы теоретически могли бы быть пригодны для жизни. И эту тоже. Когда-то жизнь там определенно была. Но потом что-то случилось – техногенная, природная, космическая или еще какая-то катастрофа … И все – сейчас это безжизненная глыба, не стоящая нашего внимания. Просто сейчас мы проходим ее перицентр [1]. Оттого она и кажется такой яркой и красивой.

Такой же яркой, красивой и еще живой она была девятнадцать лет назад, когда они впервые ступили на ее поверхность. До того, как ее поглотила ядерная зима, наступившая после Большой Войны. И это тогда, когда им показалось, что они нашли, наконец, свою землю обетованную. После шестисот лет скитаний по космическим просторам из-за такого же бездумного уничтожения их предками родной планеты.

У него противно защемило под ложечкой от нахлынувших воспоминаний. «Дэн, держи Лею, держи крепко! Позаботься о ней! Больше ничего не нужно, ничего … Люблю тебя … »

Эта мольба звучала у него в ушах каждый день на протяжении последних семнадцати лет. Лет десять назад он, возможно, и хотел бы все забыть, избавиться от каждодневной мучительной пытки болью. Но сейчас эта боль была единственным, что позволяло чувствовать себя живым. Боль и эта девочка, стоявшая рядом.

Увидев, как ей показалось, тень раздражения на лице Мастера, она снова попыталась извиниться:

– Простите, Мастер, я не хотела вызвать вашего неудовольствия.

Он окинул ее хрупкую фигурку внешне суровым взглядом:

– Идите, Дэ-двадцать-вторая, и занимайтесь своими делами. Не тратьте время понапрасну.

– Конечно, Мастер.

Когда тяжелая стальная дверь за ней закрылась, из тени кабинета вышел подтянутый мужчина лет пятидесяти. Секретарь и помощник Мастера, Си-девятнадцатый, все это время внимательно следил за разговором. «Сид» – так звал его Мастер, когда они были одни, без посторонних глаз и ушей. Между мужчинами сложились не поощряемые в их обществе приятельские отношения, иногда нарушавшие существующие принципы субординации. Но об этом почти никому не было известно, кроме них двоих. А те, кому было известно, предпочитали хранить молчание. Во всяком случае до поры до времени.

– Вам не показалось, что она что-то почувствовала? – осторожно спросил он у Мастера.

– Может быть, – только такой близкий человек как помощник мог уловить в интонациях спокойного, ровного голоса Мастера нотки тревоги и смятения.

– Не хотите ей когда-нибудь рассказать?

– Нет, никогда, – резко произнес мужчина, и теперь в его голосе не звучало ни тени сомнений.

Вздохнув, помощник задал еще один вопрос:

– Зонд будем отправлять?

Мастер пожал плечами:

– Почему бы и нет, раз мы уже здесь? Хотя, думаю, что это абсолютно безнадежная затея.

---------------------------------------------------------

[1] Перицентр – ближайшая точка орбиты небесного тела, вокруг которого совершается движение.

Глава 2. Дэ-двадцать-вторая

Девушка почти бегом преодолела несколько коридоров, отделявших кабинет для заседаний от лаборатории.

Под ярким, но холодным флуоресцентным светом по всему помещению тянулись ванны с фитопланктоном, искусственно выращиваемым на борту корабля на протяжении последних пятисот лет. Благодаря некоторым генетическим изменениям ученым удалось вывести форму, дающую более восьмидесяти процентов всего кислорода в атмосфере станции. Остальные двадцать получали путем очистки отработанного воздуха.

Тихо шумели компрессоры, одна из стен была завешана бесчисленными количеством мониторов, на которые выводились сотни показателей: температура, влажность, состав воздуха, объем кислородного запаса, время последней и следующей подкормки растений …

Очутившись в привычной обстановке, Дэ-двадцать-вторая немного успокоилась. И надо было именно в то время, когда она проникла в кабинет для заседаний, зайти туда и Мастеру. К тому же ей показалось, что и его секретарь, эта молчаливая, мрачная тень хозяина, тоже был там. Теперь об этом могут узнать и другие члены Совета. И наверняка за этим последует наказание. Возможно, что ее лишат свободного доступа в помещения корабля. От этой мысли она поморщилась – ничего унизительней быть не может. Хуже только обструкция и переселение в отдельный, изолированный отсек для преступников и неблагонадежных. Кроме того, при неблагоприятном стечении обстоятельств это может навредить ее карьере. А она столько усилий приложила для того, чтобы ее построить.

Чтобы успокоиться, она взяла небольшой сачок и начала вылавливать мелкие соринки, скопившиеся в углу одной из ванн. В лаборатории она работала уже почти два года, выбрав биологию своей специализацией в старших классах школы. Работа обеспечила ей дополнительные баллы при зачислении в университет, которых хватило для приоритетного выбора факультета. Поэтому через три месяца она реализует свою мечту – начнет изучать биогенетику, чтобы через шесть лет выпуститься квалифицированным специалистом, который займет место в биотехнологической лаборатории. Количество мест для каждой профессии было строго ограничено потребностями колонии, обосновавшейся на корабле. Расчеты велись на два поколения вперед, поэтому получить право выбора было большой удачей. Для этого надо было постараться – накопить баллы, которые давали возможность в приоритетном порядке выбрать будущую профессию. Получить баллы можно было разными способами. Самые действенные – быть активным. Баллы начисляли за выполнение факультативных заданий, проведение научных исследований и успешную внеклассную работу в соответствующей сфере. Все это время взрослые внимательно следили за успехами подростков и заносили количество полученных баллов в личные дела будущих студентов.

Где-то на этом отрезке времени Дэ-двадцать-второй подберут максимально подходящую по ее генетическим параметрам пару, с которой с вероятностью девяносто-девяносто пять процентов они смогут произвести на свет здоровое потомство.

Из-за небольшой численности популяции и невозможности выйти за пределы корабля генетическая совместимость стала основным критерием создания пар в их космической колонии, носившей имя «Легия-2» – по названию исчезнувшей планеты и номеру летательного аппарата, покидавшего погрузившуюся в облака смертоносной пыли родину. Нормальным считалось чувствовать к партнеру доверие и уважение. Другие чувства на корабле подавлялись на протяжении более двадцати поколений.

«Двадцать-вторая» означало, что девушка принадлежала к двадцать второму поколению колонистов и двадцать первому, родившемуся на территории космического аппарата. «Дэ» – принадлежность к полу и возрастной группе от пяти до восемнадцати лет, мальчикам присваивалось имя, начинающееся на «Джи». В конце имени был еще буквенно-цифровой код с зашифрованной в нем родословной. Для повседневного общения такой детализации не требовалось. Если в одном поколении было несколько представителей одной возрастной группы, все они получали одно и то же имя, отличавшееся лишь в документах буквенно-цифровым кодом на конце. Дэ-двадцать-второй повезло – с таким же именем на корабле была еще только одна девочка, которой сейчас было всего семь лет. Она ходила в начальную школу в противоположном отсеке корабля, поэтому они практически не пересекались.

В зависимости от возраста предков, в котором они становились родителями, сейчас на корабле можно было встретить поколения от восемнадцатого до двадцать четвертого. В первые сто лет относительного хаоса, пока не были выработаны жесткие нормы, легийцы могли создавать пары практически в любом возрасте, отсюда и возникла разбежка. Но сейчас все было предельно регламентировано – становиться парами и воспроизводить потомство можно было с восемнадцати до тридцати лет. Колонисты от тридцати до сорока пяти могли только создавать пары, без возможности рождения потомства. За этим строго следили – каждый легиец вне зависимости от пола, достигший предельного возраста деторождения, проходил процедуру стерилизации.

Взять партнера, чей возраст выходил за рамки установленных границ, было невозможно. Сорокалетний легиец не мог создать пару с двадцатилетней девушкой, а легийка тридцати пяти лет не могла стать партнершей восемнадцатилетнего юноши. Исключений не было.

После сорока пяти официально создать пару было невозможно. Поэтому обитатели колонии дорожили существующими отношениями и старались лояльно относится к недостаткам своей второй половины. Вдовцы были большой редкостью – развитие медицины было таковым, что при отсутствии генных поломок все легийцы спокойно доживали до отметки средней продолжительности жизни, которая для последних поколений составляла 80-90 лет. Закончить свою жизнь раньше этого возраста можно было разве что погибнув в результате трагической случайности, но таких были единицы. В этом случае вдовец имел право вступить в повторный союз с партнером соответствующей возрастной группы.

Проблема слабой генетики для молодых поколений тоже постепенно становилась неактуальной – пары тщательно проверялись на совместимость перед началом отношений, а последние лет тридцать обнаружить генетические поломки можно было еще в утробе матери и принять соответствующие меры. Благодаря достижениям современной науки детей с аномалиями развития рождалось не более одного-двух процентов по сравнению с ужасающими двадцатью-тридцатью в предыдущих поколениях. Тратить на них ограниченные ресурсы считалось нецелесообразным – от них избавлялись в первые часы жизни путем введения специальной инъекции, проведя тщательные исследования и задокументировав все выявленные дефекты. Решение о жизнеспособности младенца принимала Экспертная коллегия из неонатологов и генетиков.

– Дэ-двэ, ты чем-то расстроена? – молодой светловолосый юноша, ее одноклассник и напарник, подошел к ней и заботливо положил руку на плечо. Она не одернула ее, потому что дружеские объятия правилами были не запрещены. Возможно, они были и не совсем дружескими – молодой человек явно питал к ней не только это чувство. Она подозревала, что и на работу в лабораторию он попросился, чтобы быть поближе к ней. Питала ли она к нему похожие чувства? У нее не было ответа на этот вопрос.

Определенно, он ей нравился – рослый, тонкокостный, но широкоплечий, с тонкими чертами лица и выразительными карими глазами, контрастировавшими с его волосами цвета спелой пшеницы, Джи-двадцать-третий был красив. Он выигрышно выделялся на фоне менее рослых, приземистых сверстников – почти каждое новое поколение обитателей «Легии-2» было на один-два сантиметра ниже предыдущего. Правда, генетики обещали скоро решить эту проблему. А пока такие как Джи-двадцать-третий были желанной второй половиной для любой молодой девушки колонии.

Каким бы ни было ее отношение к Джи-двадцать-третьему как к партнеру, другом он ей точно был на протяжении последних лет десяти как минимум.

– Представляешь, я сегодня в кабинете заседаний Совета столкнулась с Мастером, – расстроенно пожаловалась она.

Юноша удивленно охнул:

– Ты с ума сошла! Что ты там делала? Зачем ты туда пошла?

– Понимаешь… – начала она свои объяснения, которые показались молодому человеку достаточно путанными. – Понимаешь, я хотела получше рассмотреть одну планету, которую увидела сегодня утром краем глаза. Но ее можно было как следует увидеть только с другой стороны корабля. Поэтому я стала искать место на той стороне. Кабинет заседаний оказался идеальным местом для наблюдений.

– Красивая планета? А что за планета такая? – с любопытством спросил он. – По-моему, эту часть галактики мы изучили от и до за эти годы. Сколько раз мы тут уже пролетали? Раз двадцать как минимум.

«Легия-2» совершала полет по определенной орбите, которая лишь незначительно время от времени отклонялась от заданной траектории в поисках планет, потенциально пригодных для жизни. Ее полет был похож на работу сканера – только слои пространства прочерчивались не по горизонтальным линиям, а покрывались ровной чередой плотно ложащихся один за другим эллипсов.

– Очень красивая планета – светло-голубая, со светящимся ореолом серебристых облаков. Как из сказки, – улыбаясь, мечтательно произнесла она. – Мы ее как раз сейчас проходим в перицентре. По ее виду я бы сказала, что на ней очень возможно есть жизнь. Но Мастер сказал, что мы ее изучили еще в прошлый проход, она безжизненна. Вот почему только если мы ее изучили, то нет никаких упоминаний об этом в библиотеке?

Юноша пожал плечами:

– Не знаю. Возможно, просто не посчитали ее достойной упоминания.

– Но мы заносим в реестры даже самые мелкие небесные объекты, которые даже по своим изначальным параметрам не пригодны для появления там жизни. А тут такая большая красивая планета явно с признаками прошлой, а может быть, будущей жизни. Вдруг там уже зарождается новая жизни и мы могли бы основать на ней колонию?

– Ну, если Мастер сказал, что она не подходит – значит не подходит. Ему лучше знать. Не вижу поводов ему не верить. Найти планету для жизни – это наша главная миссия. Не думаю, что он бы ее саботировал. Да и другие члены Совета не дали бы. Так что выбрось из головы. Полюбуемся и дальше полетим. Сколько их таких уже было? А потом – лишь разочарования.

Она слегка замешкалась – говорить или не говорить? Но потом все же решилась:

– Ты знаешь, мне кажется, Мастер соврал.

Джи-двадцать-третий удивленно посмотрел на подругу.

– Что ты сказала?

Глава 3. Мастер

После ухода секретаря Великий Мастер, Глава Совета, Альфа-Девятнадцатый, в задумчивости стоял у большого иллюминатора и изучал кусок космического неба, казавшегося застывшим за многослойным кругом из кварцевого стекла. Внизу, с правого бока, уже хорошо была видна серо-голубая планета, к которой они постепенно приближались.

Окружающие считали Мастера холодным, рассудительным человеком, лишенным слабых мест. Почти восемнадцать лет он занимал пост Главы Совета после трагической гибели отца. Но получил он этот пост отнюдь не по наследству, как можно было предположить – на корабле это было невозможно.

После хаоса, творившегося на борту «Легии-2» в первые поколения колонистов, оставшейся к тому времени в живых тысяче человек (из изначально вывезенных пяти тысяч) удалось выстроить практически идеальную иерархическую систему управления. Возглавлял ее Великий Мастер, избираемый Советом из двенадцати членов. Это мог быть как член Совета, так и другой человек.

Члены Совета избирались сроком на десять лет, двумя частями – по шесть представителей каждые пять лет. Таким образом, раз в пять лет состав Совета менялся наполовину. Избираться повторно можно было один раз, получив единогласное одобрение членов Совета и его Главы. Случалось такое в последние годы довольно часто – современное поколение легийцев было склонно к консерватизму.

В выборах принимали участие все колонисты, достигшие тридцати лет. Попасть в списки для голосования можно было пройдя сложную систему отбора, который начинался буквально с младенчества. Проще всего занять строчку в избирательных списках было профессорам университета, военным и ученым.

Для женщин существовала квота в количестве трех членов Совета, в остальном выборы по квоте проходили по аналогичной процедуре. Стать Главой Совета мог только мужчина – считалось, что в условиях постоянной опасности женщины не могут принимать наиболее адекватные решения, способствующие выживанию. В целом же к женщинам на «Легии-2» относились с уважением и заботой, поскольку именно от них во многом зависело будущее выживание колонистов как популяции.

Альфа-Девятнадцатый начинал свою карьеру в армии. Едва родившись, он привлек внимание окружающих своими выдающимися физическими данными. К окончанию школы было понятно, что он станет идеальным военным, и не просто солдатом, а командиром. К высокому росту, силе и выносливости добавились цепкий ум, превосходная память, аналитические способности и умение управлять людьми. Он сделал головокружительную карьеру, став в двадцать шесть командиром спецназа, а в двадцать восемь – командующим армией «Легии-2». Небольшой – всего в четыреста человек (из тогдашних пяти тысяч обитателей колонии), но хорошо подготовленной, обладавшей уникальным оружием и способной сразиться с любым превосходящим по силе противником.

Его отец, избранный к тому времени Главой Совета, втайне гордился успехами сына – выражать свои чувства в открытую считалось неприличным. За культивируемой холодностью легийцев скрывался трезвый расчет, выработанный несколькими поколениями колонистов. Именно он позволил им выжить в ограниченном пространстве корабля на протяжении шестисот лет.

Первой «Легии» просто не повезло – она неудачно стартовала с погибающей планеты, попав в мощный вихрь огня и пепла. Он образовался после спонтанного извержения вулкана, проснувшегося в результате нескольких мощных вражеских бомбардировок. Катастрофу усугубило разрушение одной из плотин расположенной рядом гидроэлектростанции – вода хлынула в кратер уже активного к тому времени вулкана и привела к масштабному взрыву, выбросившему в атмосферу миллионы тонн лавы и пепла.

Третий корабль погиб в космосе спустя двадцать пять лет при невыясненных до конца обстоятельствах, столкнувшись с еще одним космическим телом. Был ли это метеорит, или другой космический аппарат – так и осталось загадкой.

Четвертая «Легия» не справилась с хаосом внутри самой себя. Ее обитатели пошли по пути создания жесткого кланового общества, что спустя два века привело к вооруженному конфликту. Менее чем за год междоусобной войны численность колонистов сократилась втрое, а последняя сотня выживших погибла вместе со своим кораблем из-за коллапса систем жизнеобеспечения – оставшиеся в живых просто не справились с очередной поломкой оборудования из-за недостаточной квалификации. Продолжавшие к тому моменту свой полет вторая и пятая «Легии» с ужасом ловили последние радиосигналы с предсмертными стонами умирающих от жары и удушья людей. Еще несколько лет безмолвный и безжизненный корабль продолжал свой путь по заданной ранее орбите, пока однажды не исчез со всех телескопов и радаров.

Пятая «Легия» дольше всех оставалась их верным спутником, помогая выжить в холодном космосе, делясь знаниями, информацией, иногда – ресурсами и, конечно же, здоровыми генами. Именно она обнаружила в огромной россыпи миллиардов звезд Млечного Пути небольшое спиральное ответвление – рукав Ориона, зажатый между широких рукавов Персея и Центавра. Там, в его глубине, спряталось одно из солнц с вращающимися вокруг него несколькими планетами.

Район сближения Млечного Пути и галактики Андромеды считался перспективным с точки зрения поисков возможной жизни. Искусственный интеллект, запущенный двадцать лет назад, обнаружил тут целых восемь подходящих солнечных систем. В третьей они нашли Землю. Идеальное место для жизни, как им тогда казалось.

Абсолютно идентичные их потерянной планете климатические условия. Те же формы жизни с незначительными различиями. И главное – люди. Такие же живые существа как и они, отстававшие от них лишь в техническом развитии. Это ли не чудо – после сотен лет скитаний по холодному, безжизненному космосу закончить, наконец, свои поиски и вернуться к нормальной жизни.

Мастер прикрыл глаза, вспоминая взволнованный голос друга – командира второго корабля:

– Девятнадцатый, по-моему, мы нашли то, что искали.

Несколько витков вокруг незнакомой планеты – и они окончательно убедились в том, что нашли практически абсолютную копию своей родной Легии. Словно кто-то в мироздании решил побаловаться, включив на минуту космический принтер. И даже очертания материков казались им похожими.

Немного смущал повышенный уровень радиации и большая зона льдов у обоих полюсов.

К тому же по всем внешним признакам цивилизация, населявшая планету, имела гораздо более низкий уровень развития. Они не обнаружили ни действующих спутников, ни сигналов радиосвязи, ни систем генерации энергии.

Но жизнь там абсолютно точно была – сосредоточенные у экватора скопления каких-то рукотворных объектов говорили об этом совершенно однозначно. Еще немного спустя их телескопы обнаружили в нескольких местах небольшое свечение, похожее на электрические огни.

Проехавший рядом с его ногой робот-пылесос заставил Мастера отвлечься от воспоминаний. Он вздрогнул, потряс головой, словно хотел прогнать какие-то неприятные мысли, одолевающие его, и прошел по мягкому покрытию в свой личный кабинет, примыкающий к большому залу, в котором заседал Совет.

Кабинет секретаря был пуст – тот уже ушел в личный отсек. Окинув взглядом безликие панели стен из светло-серого титана, он подошел к письменному столу и достал откуда-то из его глубины крохотный внешний накопитель – старенький, таких давно уже не выпускали. В институте биогенетики ему на днях сказали, что и современные карты памяти скоро будут не нужны – всю информацию по запросу мысли выдаст нейросеть с вживленным в мозг приемником, включая фотографии и видео, которые будут транслироваться сразу в глазной нерв.

Научный прогресс Мастера радовал, но и слегка пугал. Он оставлял все меньше места для личного. А оно продолжало существовать даже в построенном ими идеальном малоэмоциональном мире. А еще у некоторых из них были тайны. У него, например, была. И у этой маленькой сероглазой девочки тоже. И даже у его секретаря. И у доброй половины Совета.

Кроме того, у всех их – тех, кто пережил Большой Взрыв семнадцать лет назад, была одна общая тайна, которую они тщательно оберегали от следующих поколений.

Маленький чип скрылся в глубинах стоявшего на полке у стены проектора. Мастер достал пульт и нажал на кнопку. На противоположной стене появился большой прямоугольник света. Через секунду его место заняла фотография. С нее на него смотрела, слегка улыбаясь, миловидная девушка с огромными ярко-синими глазами и длинными светлыми волосами, собранными вокруг лица золотистым ободком. На руках у девушки сладко спал младенец нескольких месяцев от роду, судя по нарядному желтому платьицу с белыми кружевами – девочка.

Кадр сменился следующей фотографией. На ней та же девушка стояла уже с молодым высоким и широкоплечим мужчиной, который держал в одной руке младенца, а второй обнимал девушку за тонкую талию. Мужчина, почти еще юноша, серьезно смотрел в камеру своими выразительными светло-серыми глазами, которые резко контрастировали с его темными, почти черными волосами, небрежно откинутыми со лба. Лишь в уголке губ можно было заметить тень улыбки, пробивавшейся сквозь напускную сдержанность.

Мастер смотрел на фотографию почти не моргая. Через минуту световой луч погас.

Хозяин кабинета прикрыл веки, дав на мгновение боли взять верх над самообладанием, вынул чип из проектора и аккуратно вернул его на место.

Что ж, пусть Сид проверит. Он не против.

Глава 4. Воспоминания Дэ-двэ и томления Джи-ди

– Почему ты думаешь, что Мастер не может соврать? – переспросила девушка.

– Ну-у… – потянул он. – Потому что он Мастер. И вообще – зачем ему врать?

– Ну, хотя бы для того, чтобы скрыть какую-то важную информацию. Которую он не хочет, чтобы кто-то узнал. И мне кажется, что это как-то связано с этой самой неизвестной планетой. Я уверена, что он знает о ней то, чего не знаем мы.

– И что ты собираешься делать?

– Сходить в библиотеку и попробовать найти информацию.

– И как ты обоснуешь поиски?

– Ну, во-первых, я будущий ученый и посещать библиотеку мне не запрещено, а наоборот – необходимо для научной деятельности.

– Так ты не планеты изучаешь, а растения.

– Я изучаю биологию и биогенетику. С планетами это напрямую связано.

– Ладно, я тоже пойду с тобой. Я тоже будущий студент-химик, поэтому могу посещать библиотеку когда угодно. Только мы не спалимся, если будем искать не то, что нам полагается?

– А кто это будет проверять? – чуть дерзко, с вызовом спросила она.

Своих родителей Дэ-двадцать-вторая не знала – они были учеными и погибли в открытом космосе при проведении опытов, когда ей было всего полгода.

Слишком обделенной она себя из-за этого не чувствовала. На «Легии» воспитанием детей занимались в основном не родители, а персонал в детских садах, а потом – преподаватели в школе. Матери могли приходить понаблюдать за своими малышами, пообщаться и поиграть с ними в свободное от работы время. Так сохранялась определенная эмоциональная связь, но не было слишком тесной привязанности. Последняя считалась опасной – могла повлечь за собой возникновение конфликтов.

Конфликтов на корабле старались всячески избегать, памятуя о трагической судьбе четвертой «Легии». Одним из превентивных способов борьбы с ними считалось подавление чувств. Слишком сильные чувства, будь то любовь, страсть или иная эмоциональная зависимость могли привести к спорам, ненависти, любовным трагедиям и насилию. В закрытом сообществе, изолированном от окружающего мира, это могло быть опасным.

Дэ-двэ хорошо помнила уроки истории, на которых им рассказывали о том, какие ужасы творились на борту «Легии-2» в первое столетие. Власть первых командиров корабля в третьем поколении стала абсолютной. Они окружили себя многочисленной вооруженной охраной, создали гарем из женщин, куда попадали, в том числе, и не по своей воле.

Командиры и кучка их приспешников превратились в монархов с неограниченной ничем и никем властью, передаваемой по наследству. Казни возможных конкурентов или просто тех, кого не устраивало такое положение вещей, стали нормой. «Легия» погрузилась в темные времена жестокой абсолютистской монархии, основанной на насилии и принуждении.

Правящая верхушка железной рукой управляла кучкой запуганных людей, делила в соответствии с собственными представлениями о справедливости скудные ресурсы и предавалась разврату. Что не могло не привести в конечном итоге к бунту.

Повстанцами руководил легендарный Эл Айгон – будущий Первый Великий Мастер, Альфа-шестой. Именно ему удалось проникнуть в ближний круг очередного правящего тирана и завоевать его доверие благодаря выдающимся военным способностям. Возглавив армию, он быстро стал беспрекословным авторитетом для подчиненных. После чего убедить их повернуть оружие против своих погрязших в пороках хозяев было делом техники.

После падения монархической тирании Эл Айгон сосредоточил в своих руках всю власть на корабле. Но становиться тираном он не собирался. Он уничтожил всех, кто выступал за сохранение прежних порядков ради выживания остальных.

Отрезвляющее впечатление на всех произвела гибель четвертого корабля. На «Легии-2» был принят Манифест, определивший всю дальнейшую судьбу ее обитателей.

В колонии устанавливалась функциональная иерархия с коллегиальными органами управлениями, представители которых избирались из числа наиболее уважаемых и полезных членов общества.

Все легийцы признавались равными по рождению – основными критериями определения места в общественной иерархии стали личностные качества. Их оценку начинали проводить с самого раннего детства.

Воспитатели в детских садах выявляли первые признаки способностей детей и обеспечивали их дальнейшее развитие. Наиболее одаренных брали на специальный учет, чтобы подготовить их к занятию особых мест в обществе.

Школьные преподаватели строго следили за тем, чтобы выбранные учениками специализации соответствовали их способностям. Делалось это в том числе и внушениями, но больше всего – поощрением развития тех навыков, талант к которым дети обнаруживали в раннем возрасте. Если у ребенка обнаруживался музыкальный талант, его старались всячески развивать и поощрять. В будущем он мог стать музыкантом или преподавателем музыки. Склонные к гуманитарным наукам дети шли в преподаватели и воспитатели, им была открыта писательская карьера. Лучшие из лучших попадали в политику и становились секретарями, помощниками и советниками членов Совета, а после – и самими членами Совета.

Смышленая и любознательная (иногда даже сверх меры) Дэ-двэ быстро обнаружила интерес к изучению окружающего мира. Особенно хорошо ей давалась химия и биология. Будучи к тому же очень целеустремленной, она быстро справилась с задачей получения нужных баллов для выбора будущей специальности.

Она легко сходилась с людьми и умело могла ими управлять, когда ей это было нужно. У женщин навыки управления не поощрялись, но и не подавлялись. Поэтому вполне возможно, что лет через пятнадцать ее ждало место в Совете.

Своим добровольным помощником и «адъютантом» она выбрала Джи-ди – Джи-двадцать-третьего. Который, конечно, таскал за ней банки с фитопланктоном не из-за ее умения управлять людьми. Во всяком случае, не только из-за него. Еще в десять лет, в пятом классе школы, он твердо решил, что именно Двадцать-вторая будет его спутницей всю его жизнь. И кажется, она против этого не возражала.

Дело оставалось за малым – сдать тест на генетическую совместимость. Об этом он как раз и хотел поговорить с ней завтра в библиотеке.

Укладываясь поудобней в постель в своем небольшом спальном отсеке школьного интерната, он размечтался о том, как завтра возьмет Дэ-двэ за руку, может быть – даже обнимет, и предложит ей сходить в генную лабораторию. При этой мысли приятная теплая тяжесть разлилась у него где-то внизу живота, в районе паха. Он заворочался, раздраженно вслушиваясь в громкое сопение соседа по отсеку – Джи-восемнадцатого. В позднем возрасте женились его предки, подумалось ему перед тем, как окончательно провалиться в сон, полный приятных томительных сновидений. Уж он-то так долго ждать не собирается. И если с тестом будет все в порядке, они с Дэ-двэ уже через несколько месяцев станут парой.

Глава 5. Библиотека

– Почему ты засомневалась? – Джи-ди скакал за Двадцать-второй вприпрыжку по длинному коридору, пытаясь на ходу зашнуровать ботинок. От лаборатории до библиотеки им было шагать и шагать. Но в ограниченном пространстве корабля такая пробежка была даже приятной – хорошая разминка для мышц.

Девушка остановилась, давая ему возможность спокойно завязать шнурки.

– Во-первых, очень подозрительно, что в открытом доступе нет никаких упоминаний об этой планете. Хотя даже без исследований, по одному внешнему виду понятно, что она может быть пригодна для жизни. Мы тщательно исследуем любой мусор в космосе, любые безжизненные обломки. А тут – планета с видимой глазу атмосферой, а мы ее просто взяли и пролетели мимо, даже зонд не отправив, не говоря уже о том, чтобы высадиться? Как такое может быть? Ведь наша главная цель, каждого поколения – найти пригодную для жизни планету и закончить уже, наконец, эти скитания в космосе. А тут до нее, можно сказать, почти рукой подать.

Джи-ди расправил штанину и разогнулся.

– Хорошо, согласен, выглядит подозрительно. Хотя, этому может быть масса разумных объяснений. Что во-вторых?

– Во-вторых, я утром посмотрела ту телеметрию, что есть в открытом доступе – двадцать лет назад мы два года торчали где-то тут рядом вместо того, чтобы сканировать пространство на других орбитах. Спрашивается – зачем? Чем так уникально это место, если поблизости нет никаких признаков жизни?

– Ну, этому как раз проще найти объяснение – этот сектор давно считают одним из самых перспективных с точки зрения нахождения жизни. Поэтому мы его так тщательно сканируем. Тем более, как раз при такой траектории и происходит очередное сближение с этим районом через определенные промежутки времени.

– Так а где результаты исследований? – распахнула она глаза. – А то сканируем-сканируем, а данных нет.

– А в-третьих будет? – спросил юноша, нахмуриваясь все больше.

– Будет. В-третьих, я чувствую, что Мастер мне врал. Не могу объяснить, я просто это знаю. Чувствую где-то внутри. На уровне подсознания.

Он усмехнулся:

– По-моему, это самый слабый аргумент.

– Ну вот и проверим. Пошли.

В библиотеке стояла абсолютная тишина, лишь едва слышно работала система циркуляции воздуха.

За несколькими компьютерами работали студенты – экзамены были на носу, поэтому расслабляться было некогда. Дэ-двэ решительно направилась в самый дальний угол зала и села за компьютер. Приложив отпечаток пальца, она быстро пробежалась взглядом по экрану.

– Того, что нам нужно, тут нет.

За стойкой на ресепшене дежурил их одноклассник – Джи-двадцать-второй. Увидев парочку, он неловко пригладил торчащие во все стороны рыжие вихры и смущенно уставился на Дэ-двэ. Девушка ему давно нравилась, это знала и сама Дэ-двэ, и ее спутник. Его симпатия была слишком хорошо заметна, поэтому у Джи-двадцать-третьего пробежал неприятный холодок по спине. Ревность – это, конечно, большая глупость, он никогда не опустится до такого. Тем более, что Дэ-двэ никогда и глазом не повела в сторону этого рыжего. Надо признать, довольно симпатичного и обаятельного.

Но тут она неожиданно приосанилась, расправила за спиной белокурый хвостик и ослепительно улыбнулась ошалевшему парню своей самой обворожительной улыбкой.

– Привет, Двадцать-второй. А мы и не знали, что ты тут дежуришь, – проворковала она нежным мелодичным голоском.

– Да, иногда. Пока время есть до экзаменов, - пролепетал он, заливаясь краской. – И удобно – можно самому сидеть спокойно готовиться.

– Да, дело полезное. – Она наклонилась чуть пониже к стойке. Парень поднял глаза – взгляд уперся прямо в небольшую, но высокую и упругую, как мячики, девичью грудь. У парня перехватило дыхание, он пытался опустить взгляд, чтоб не пялиться на бюст девушки, но это было выше его сил.

Все происходящее совершенно перестало нравится Джи-ди. Он укоризненно засопел за ее спиной.

Дэ-двадцать-вторая еще несколько секунд повисела над несчастным Джи-двадцать-вторым, после чего медленно, словно с неохотой, приняла более вертикальное положение.

– Нам нужна твоя помощь, Двадцать-второй.

– Чем могу помочь? – снова приглаживая свои вихры, с готовностью спросил парень. Хотя от этого «нам» его слегка покоробило. Не хватало еще ему помогать этому напыщенному индюку Двадцать-третьему. Умудрился втереться в доверие к самой симпатичной и смышленой девчонке в классе и никого больше к ней не подпускает. А из себя не особо что и представляет, разве что ростом вымахал. Сам же Двадцать-второй недавно победил искусственный интеллект в шахматном турнире, что все считали невозможным. Теперь, поговаривают, его взяли на заметку в самом Совете. Возможно, после университета его порекомендуют кому-нибудь из членов Совета в секретари. Хорошо бы к самому Мастеру. Есть в этом человеке какая-то внутренняя сила и мощь. Жаль, что у него не получилось детей, такие гены зря пропали. Ходили слухи, что у него рано умерла жена, к которой он питал сильную привязанность, после чего он больше не женился. Интересно, если бы Двадцать-вторая… Тьфу, какая-то гадость лезет ему сегодня целый день в голову.

Погруженный в свои невеселые мысли, он пропустил, что у него спросила девушка.

– Прости, я не расслышал. Что ты сказала? – переспросил он, запуская пятерню в волосы и по новой взъерошивая многострадальную рыжую копну.

– Я говорю мне нужны данные об исследованиях небесных тел этого сектора за последние двадцать лет, – терпеливо повторила она, но в ее голосе уже слышались нотки раздражения.

– А … зачем?

– Ну как зачем? Хочу посмотреть, какие химические и биологические исследования велись. Мне это нужно для внеклассной научной работы. Чтоб побольше баллов заработать для выбора факультета.

Врет и не краснеет. Двадцать-второй прекрасно помнил, что тех, кому позволили выбрать факультет, объявляли в классе еще с месяц назад.

– А я не могу дать доступ.

– Почему? – обиженно надула она пухлые розовые губки.

– Потому что у меня его нет, – широко улыбаясь, с чистым сердцем произнес он – его у него действительно не было, поэтому врать не пришлось. В отличие от.

– Как – нет?

– А вот так. Все доступы автоматизированы и привязываются через компьютеры службы безопасности. Это они дают. Пользователи в библиотеке получают доступ по отпечатку пальца исходя из того, что для них заложено в личном деле. Так что все вопросы к ним.

Дэ-двэ сделала последнюю попытку:

– Может быть, на бумажных носителях что-нибудь есть?

– Ну, этого-то добра тут во всех стеллажах навалом. Правда, уже почти все оцифровали и никому этот пыльный хлам, кроме историков, не нужен. Вряд ли там будет что-то полезное для вас, но если хочешь – могу дать ключи.

– Да, давай. Посмотрим на всякий случай – вдруг найдем что-нибудь интересное.

– Да что вы там найдете, мы уже бумагой какую сотню лет не пользуемся. Но если охота копаться в пыли – я не против. Только не забудьте все за собой запереть и ключ обратно принести.

В узких, высоких, до самого потолка стеллажах хранились тысячи книг, собранных предшествующими поколениями легийцев. Связанные стопками, лежали какие-то журналы, дневники, рукописи, фотографии, но ничего, что могло бы их как-то связать с таинственной планетой. Давно, очень давно на «Легии-2» ничего не фиксировалось и не хранилось на бумажных носителях.

Но вот в одном из шкафов они нашли металлический сейф. Кто-то до них забыл плотно прислонить дверцу, поэтому она оказалась приоткрытой. В сейфе лежали стопки журналов, исписанных мелким, очень ровным почерком. Самое поразительное в этих записях было то, что они были написаны на каком-то совершенно неизвестном языке.

– Это цифры и похоже, что какие-то формулы, – пробормотала девушка.

Джи-ди пожал плечами:

– Или записи каких-то наблюдений. Метеорологические или врачебные. Хотя, может, и с торговлей связанные. Бухгалтерия какая-нибудь, приход-расход. Смотри – они повторяются изо дня в день, одни и те же знаки – думаю, что это цифры. И комбинации цифр каждый день разные. Кто-то что-то измерял каждый день и заносил в журнал. Или вел какие-то наблюдения. Может, погоду записывал. Или урожай взвешивал. Судя по всему, не самая развитая цивилизация. Написано все на бумаге, от руки. Похоже, что компьютеров у них не было.

– Я бы такой категоричной не была, – задумчиво произнесла она, листая один из журналов. – Тут формулы по ядерной физике. Закон радиоактивного распада. Скорость распада. Альфа-распад, бета-распад. Если судить по этим записям, они и в космос могли летать.

– А чего тогда руками писали?

Она пожала плечами:

– По всякому могло развитие идти. Главное – когда-то мы сталкивались с такой же цивилизацией, как сами. И почему-то те, кто столкнулся, тщательно скрывают этот факт от остальных. Интересно, почему?

– Самое очевидное объяснение, которое ну прям напрашивается – не договорились об условиях совместного проживания. После чего, возможно, и повоевали. И судя по всему, неудачно для нас. Такое ведь тоже возможно?

– Да. И случилось это примерно двадцать лет назад.

– Не факт. Могло и значительно раньше.

– Не могло. Тут все стеллажи идут по годам. Этот как раз восемнадцать-двадцать лет назад заполняли. Так что, по-моему, мы близко. Была война. С обитателями этой самой загадочной планеты.

Дэ-двэ засунула в сейф журналы, закрыла дверцу на ключ и стряхнула с ладоней пыль. Эта мысль приходила к ней уже несколько раз, но теперь она решила озвучить ее вслух.

– Смотри, у нашего поколения очень мало у кого есть оба родителя. У меня погибли оба. У тебя осталась только мать.

Они подошли к рыжему отдать ключи.

– Ну что, нашли что-нибудь интересное?

– Да не особенно. Может, еще разок придем, не все еще посмотрели, времени уже нет.

– А я ж говорил, что ничего интересного не найдете. Ну если надумаете – приходите. – Ему так и хотелось обратиться только персонально к Дэ-двэ, но он посчитал это недостойным и унизительным в первую очередь для себя. Не будет же он скандалить с Джи-ди из-за девушки, как какой-то древний павиан. Если она не глупа, то свой выбор сама сделает. Правда, похоже, что она его уже сделала. Но что-то ему подсказывало, что Джи-ди рано расслабился. Не видит он между ними той самой пресловутой «химии», которая между настоящими парами есть. Хотя никто об этом вслух не говорит. Но она есть, он уверен в этом.

Дэ-двэ вдруг развернулась на полпути и вернулась к ресепшену.

– Двадцать-второй, а ты ведь тоже сирота, да? – задала она странный вопрос.

– Наполовину. Отец погиб примерно тогда, когда и твой. А мама жива. Все хорошо с ней.

– Конечно, я так и думала. Ну, пока, до встречи.

Он пожал плечами. Странная девчонка. Иногда ставит в тупик своими вопросами. Но он бы и не прочь подольше поотвечать. И вообще – хорошо бы она пришла в следующий раз в библиотеку одна, без этой липучки Джи-ди.

Уже в лаборатории Дэ-двэ продолжила перечислять, загибая пальцы:

– В классе есть Дэ-двадцатая, у нее тоже нет отца. Эль-двадцать четвертый, который работает в соседней лаборатории и которому двадцать один – у него тоже одна мать. Наш преподаватель по химии – Эль-девятнадцатый, которому двадцать семь – я слышала, как он рассказывал, что своего отца он очень плохо помнит, потому что тот умер совсем молодым. Кто у нас сейчас умирает молодым просто так, при таком уровне медицины? Я думаю, это была война, без вариантов.

Джи-ди пожал плечами:

– Не факт. Могла быть и какая-то большая техногенная катастрофа.

– Нет. Тогда погибших было бы примерно поровну мужчин и женщин. А погибло больше мужчин. Смотри – у нас на корабле очень мало мужчин возраста от сорока до шестидесяти. Много молодежи и много старшего поколения. А поколения Мастера и чуть старше – очень мало. Это как раз наши родители. И почему мы раньше на это не обращали внимания?

– Потому что никто и никогда об этом не говорил. Ну вот, теперь хотя бы становится понятным, почему Мастер не хочет ничего даже слышать об этой планете. И делает вид, что там безжизненная пустыня. Сильно их там потрепало, видимо. Кстати, его отец, предыдущий Альфа, судя по всему, погиб тоже в этой заварушке.

– Нам надо как-то перевести эти записи. Может, там совсем не о погоде или урожаях.

– Завтра надо взять в библиотеку автопереводчик, которым переводили древние языки. Если был контакт с другой цивилизацией, там должен быть их язык.

– А нам дадут?

– Мне дадут. Я сейчас пишу внеклассную научную работу по археологии, поэтому есть вполне законный повод попросить переводчик.

Дэ-двэ посмотрела на него с нескрываемым восхищением. Только потом до нее дошло, что Джи-ди, вообще-то, хотел учиться на химика.

– А как же химия? – удивленно спросила она.

– А, так археология – это факультативно, – он как-то неопределенно махнул рукой. – Нравится она мне просто.

Ну не рассказывать же ей было, что он выбрал эту злосчастную химию только чтоб почаще бывать с ней рядом. Сейчас это было бы совсем не к месту. В водовороте сегодняшних событий и открытий он не успел поделиться с ней своими матримониальными планами. И сейчас казалось неуместным говорить об этом. Ладно, он ждал дольше. Подождет еще пару дней. Завтра они переведут записи в журналах и, возможно, узнают, что случилось семнадцать-восемнадцать лет назад.

Конечно, еще был вариант поговорить с матерью. Он ведь имел на это право – знать, как погиб его отец. Этот тайный обет молчания его пугал. Хотя, с другой стороны, оставшихся в живых можно было понять – они хотели обеспечить будущим поколениям спокойную, безмятежную и безопасную жизнь. Только вот непонятно – зачем они сюда вернулись через восемнадцать лет.

Правда, судя по всему, Мастер не горел желанием снова ступать на эту проклятую планету. А вернулись они сюда чисто по объективным причинам – они же не досканировали этот перспективный сектор космоса с огромной россыпью звезд и галактик Млечного пути. А носиться в космосе шесть сотен лет, не имея возможности осесть на пригодной к жизни планете – то еще удовольствие. Рожденные на «Легии-2» не знали другой жизни, но могли видеть ее на кадрах старой кинохроники, на запечатленных фотографиях, прочитать в книгах. И это, судя по прочитанному и увиденному – чертовски прекрасно. Во всяком случае, удобную двуспальную кровать в собственном доме не сравнить с тем узким лежаком в небольшой каморке, которую он делит со своим соседом, вечно сопящим Джи-восемнадцатым.

А еще ведь есть синее небо над головой, и зеленые леса, и теплые моря с ласковым золотым песочком. И вполне возможно, что на таком фоне отношения между мужчинами и женщинами тоже развиваются совсем по-другому.

Всех их на «Легии» с раннего детства учат сдерживать свои чувства. Подавлять слишком сильные эмоции, не высказывать ни недовольства, ни безудержной радости. Это все делается ради комфорта и безопасности новых поколений, но в чем тогда заключается смысл жизни?

Слушая привычное сопение Джи-восемнадцатого, Джи-ди на этот раз не мог быстро заснуть. Слишком много событий произошло, слишком взволнован он был. Но он даже представить себе не мог, что произойдет с ним, Дэ-двэ и другими обитателями «Легии» всего через несколько дней. И хорошо, что ему это было не дано предугадать.

* * *

Когда секретарь вошел в кабинет Мастера, тот сидел у большого экрана системы видеонаблюдения и с интересом смотрел, как Дэ-двадцать-вторая открывает сейф с записями на неизвестном языке.

– Ни у кого не было никакой причины, чтобы отказать ей, – произнес он, внимательно наблюдая за реакцией босса и друга.

Альфа поморщился:

– Я знаю, Сид, можешь не оправдываться. Когда-нибудь это должно было случиться. Возможно, мы с самого начала выбрали неверную тактику. Может быть, правильнее было бы все рассказать. И теперь бы наши дети изучали это в школе на уроках истории. Все равно это уже давнее прошлое. И бесценный опыт для следующих поколений.

– Не уверен, что все в прошлом, – осторожно произнес секретарь.

Мастер положил на стол компьютерную мышь, которую вертел в руках, и внимательно посмотрел на собеседника.

– Зонд вернулся, – тот старался говорить как можно более спокойным и ровным голосом.

– И-и??

– Зафиксированы признаки жизни.

Глава 6. Корабль

Альфа-девятнадцатый спускался по небольшой винтовой лестнице вниз, проигнорировав лифт. Ему нужно было подумать, а думалось легче в движении. Мягкое прорезиненное покрытие слегка пружинило под ногами и глушило звуки шагов.

Возвращаясь в эту часть Млечного пути, он не ожидал узнать, что на Земле, которую они оставили семнадцать лет назад, сохранилась жизнь. Остатки цивилизации должны были погибнуть во Второй ядерной войне, которая лишила его почти всего – отца, лучшего друга и любимой женщины. А сколько легийцев полегло в этой битве, из которой они самонадеянно думали выйти победителями.

Боль почти утихла, но слова секретаря воскресили все воспоминания о прошлом. «Зафиксированы признаки жизни». Значит, и ОНА может быть жива? И была жива все эти годы? Нет, это невозможно. Он сам видел. И Бета-второй видел. Если бы была хоть малейшая надежда, он бы вернулся и перерыл носом всю землю пока не нашел.

Он добрался до самого нижнего, четвертого уровня корабля.

Корабль… Совершенное произведение технической мысли, безупречный красавец, спокойно и уверенно ведущий их сквозь бесконечные космические просторы. Их последний дом и надежное пристанище уже несколько сотен лет. Его чинили, перестраивали и модернизировали на мертвых планетах, богатых нужными ресурсами. Латали повреждения от метеоритов, случайно пробившихся сквозь электромагнитную защиту. Устанавливали все более совершенные двигатели. Расширяли пространство, монтируя новые модули.

Их предки совершили огромный прорыв, открыв антиматерию и научившись ее хранить. После этого легийцы получили новые технологии и начали осваивать далекий космос. Но то, что принесло им столько пользы, в итоге стало причиной их гибели – когда антиматерию стали использовать как оружие.

***

Бета-восемнадцатый, руководивший научно-исследовательской работой на «Легии-2», пожал мастеру руку:

– Давно вы к нам не заглядывали. Это и хорошо – значит, не было поводов.

Бета-восемнадцатый, входивший в члены Совета, был немногословным пятидесятилетним мужчиной с бледной кожей и короткой рыжеватой бородкой. В постриженных под «ежик» рыжих волосах не было ни единого седого волоса. Он начинал полнеть, но движения по-прежнему оставались четкими и быстрыми, из-за чего он казался моложе своего реального возраста. Его прищуренные светло-голубые глаза смотрели чуть устало, но в них отражались пытливый ум, любопытство и мудрость. Он был одним из немногих избранных, кто знал о том, что случилось семнадцать лет назад.

По центру большого зала с высоким потолком располагалось «сердце» корабля – огромный коллайдер, вырабатывающий антивещество, а рядом – электромагнитный накопитель для его хранения. В других помещениях – гравитационный модуль и научно-производственные лаборатории. Здесь производили всё нужное для жизни колонии, обслуживали технику и оборудование, вели научную работу. Часть уровня была отдана под госпиталь.

– Да, восемнадцатый, вы правы – не было повода, но сейчас он есть. Завтра я собираю внеочередной Совет.

– Случилось что-то серьезное?

Мастер не стал уходить от ответа.

– Да. Возникла необходимость снова принимать решения, от которых может зависеть чья-то жизнь и смерть. Как у нас продвигается работа по нейрочипированию?

– Все отлично. Последние три экспериментальных внедрения показали полную готовность.

Альфа-девятнадцатый слегка похлопал мужчину по плечу:

– Хорошая работа, восемнадцатый, – хотя всего пару лет назад он неохотно голосовал за начало экспериментов, опасаясь, что в этом симбиозе человека и искусственного интеллекта может таиться опасность. И до последнего дня тянул с одобрением повсеместного внедрения чипов. Но сейчас выбирать не приходилось. – В позитронном оружии антивещество уже стабильно?

– Да, мы решили все проблемы со спонтанной аннигиляцией. Можем начинать серийный выпуск.

– Спасибо за работу, – он пожал восемнадцатому руку и так же пешком отправился на уровень выше.

Бета-восемнадцатый пристально смотрел ему вслед. Не зря он ничего хорошего не ждал от возвращения в этот квадрат. Здесь их всегда поджидают какие-то неприятности. И Мастер не просто так спрашивал о нейрочипах и оружии – очевидно, что он готовится к высадке. Новой высадке в то место, которое чуть не стало местом их гибели семнадцать лет назад. Конечно, у Альфы есть на то причины. Но Ана мертва, и никакая новая высадка не изменит этого факта. Он своими собственными глазами видел, как рухнувшее здание охватывает огнем, поглощая в нем все живое вокруг.

Он вздохнул, засунул руки в карманы и побрел в нейролабораторию – еще раз пообщаться с двумя подопечными – молодыми военными, парнем и девушкой, которым на днях внедрили нейрочипы. Третьим подопытным был он сам.

***

Мастер нашел главнокомандующего армией в спортзале, висящим вниз головой на турникете в окружении десятка молодых солдат. Мужчине недавно исполнилось сорок, но его спортивной подготовке позавидовал бы двадцатилетний. Он занимался только в спортивном белье из тонкого футера серого цвета, через которое с анатомическими подробностями был виден каждый мускул натренированного тела.

– Эй, смотрите, разнеженные лентяи, что я называю должной подготовкой. – Он замер в стойке на руках на пару секунд, затем сделал два «солнышка» и спрыгнул на упругий мат.

Одобрительно-восхищенный гул стих, когда группа увидела приближающегося к ним Мастера.

Молодые бойцы вместе с командующим замерли, вытянувшись в струнку.

– Вольно, – скомандовал им Альфа-девятнадцатый и пожал руку командующему. – Занимайтесь своими делами, бойцы. Командира я у вас на несколько минут заберу.

Третий уровень корабля был полностью отдан под нужды армии. Здесь жили и воспитывались в военной академии бойцы, занимались спортом, учились обращаться с оружием и проходили боевое слаживание. Лишь небольшой отсек занимал изолятор для преступников, который в данный момент пустовал. Он вообще редко когда заполнялся, и тогда это было из ряда вон выходящим событием, будоражившим умы легийцев долгие месяцы. Среди четырех с половиной тысяч нынешних обитателей «Легии-2» редко появлялись те, кому требовалось уголовное наказание.

В небольшом отдельном кабинете главнокомандующего на всю работали кондиционеры, поэтому было холодно. Командующий тоже входил в состав Совета и носил имя Бета-два-двадцатого, Бета-второго, как называл его Мастер, поскольку в Совете был еще один двадцатый – видный историк и философ нынешнего поколения легийцев.

Бета-второй и Сид были теми людьми, кто рискуя жизнью, вынесли его, тяжелораненого, на своих плечах из-под завалов разрушенного небоскреба в городе-призраке, построенном когда-то в арабской пустыне. Его и его дочь.

Командующий внимательно посмотрел на взволнованного друга и все понял.

– Возвращаемся, Альфа?

С Бета-вторым было легко и комфортно общаться, потому что он все понимал с полуслова. Ему не нужно было долго объяснять мотивы своих поступков.

– Да.

Командующий подошел к большому иллюминатору, занимавшему почти целиком одну из стен кабинета. Земля становилась все ближе – уже можно было разглядеть голубоватые пятна океанов. «Легия-2» максимально замедлилась, пытаясь поймать хоть какие-то сигналы, свидетельствующие о наличии жизни на планете.

Бета-второй уже знал, что зонд вернулся с фотографиями, на которых удалось запечатлеть разрозненные постройки и даже людей, копошащихся вокруг них. Небольшие очаги жизни по-прежнему оставались на планете, пережившей в течение временного промежутка в пятьдесят лет две большие ядерные войны. Живучести человеческого рода можно было только поразиться.

Похоже, теперь ареал обитания людей сократился до трех-четырех мест у экватора – в Африке в верховьях Нила, в северной части Южной Америки, на некоторых островах Индонезии и на островах в Индийском океане недалеко от африканского континента. И судя по картине, выжившие группы между собой не коммуницировали и о существовании друг друга не имели никакого представления.

Все как в прошлый раз, только еще хуже. И конечно же, никаких намеков на блага цивилизации – судя по всему, даже электричество на планете кануло в лету.

Анализ проб воды, грунта и воздуха показал большое содержание радиации в Европе, Северной Африке и в районе Персидского залива. Ближе к югу африканского континента и на островах уровень радиации лишь немного превышал традиционную норму.

Люди, пережившие две ядерные зимы, существовали в условиях сухого холодного климата, семьдесят лет назад характерного для Аляски и Сибири, а восемьдесят процентов ранее обитаемых территорий покрыла вечная мерзлота. Однако, по некоторым признакам можно было догадаться, что в последние годы температура начала подниматься – у границ вечной мерзлоты начали подтаивать ледники.

– Наверное, в этот раз нам будет легче, – голос Альфа-девятнадцатого вывел его из раздумий.

– В любом случае мы должны быть готовы лучше, чем в прошлый раз. Нового шанса может и не быть.

– Сейчас у нас есть нейрочипы, искусственный интеллект, электромагнитные экзоскелеты и не только позитронные бомбы, но и пушки. А главное – у нас есть бесценный опыт встречи с нам подобными. Завтра на Совете мы должны решить – как действовать.

– В любом случае я поддержу высадку. Вне зависимости от того, какие варианты будут предложены. Все остальное – частности.

– Спасибо, второй. Ты лучше других знаешь, что это значит для меня.

– Знаю, Альфа, – мужчина сжал его плечо. – Можешь рассчитывать на меня.

***

На втором уровне Мастеру было делать нечего.

Второй этаж был полностью отдан под частную жизнь легийцев. Здесь располагалось их жилье – небольшие отдельные отсеки для семейных пар, интернаты для школьников и студентов. Здесь жили, отдыхали, питались, вели хозяйство. Отсеки руководства ничем не отличались от остальных. Должность члена Совета была выборной и не давала никаких материальных преимуществ, кроме выделения небольшого личного кабинета на верхнем уровне. Исключение делалось только для Мастера – ему как Главе Совета предоставлялись бытовые услуги: стирка, уборка, глажка и приготовление еды. Впрочем, половину из этой работы делали роботы, а общественная еда была доступна каждому легийцу в столовой на верхнем уровне. Готовить можно было и самому, но это отвлекало от остальных дел, а легийцев с ранних лет приучали к рациональности.

Первый, верхний уровень вместил в себя все общественные пространства – от детского сада для самых маленьких легийцев до рабочих кабинетов высшего руководства. Тут же разместились школа, университет, библиотека, бассейн, кинотеатр, спортивные залы и площадки для игр. Здесь можно было перекусить или выпить кофе в общей столовой, пообщаться с друзьями и коллегами.

В большом конференц-зале собирались на важные собрания и отмечали общие праздники.

Альфа-девятнадцатый прошел через большой холл в свой кабинет, на экране компьютера еще раз пролистал полученные зондом фотографии и нажал на кнопку внутренней связи:

– Сид, собери, пожалуйста, Совет завтра на девять утра.

Глава 7. Совет

– Друзья, я собрал вас по важному поводу. – Мастер окинул взглядом людей, собравшихся за большим вытянутым овальным столом, во главе которого восседал он сам. – Кто-то из вас уже знает по какому, а кто-то – догадывается. В любом случае, нам нужно публично это обсудить и принять решение. Решение, которое, возможно, определит дальнейшую судьбу «Легии».

Двенадцать пар глаз – девять мужских и три женских, внимательно смотрели на него в ожидании. Военные, врачи, ученые, профессора. Люди от тридцати до восьмидесяти, в большинстве своем лично принимавшие участие в первой высадке. Все эти годы они молчали, соблюдая соглашение о неразглашении их общей тайны. Стольких усилий это им стоило, но оказалось напрасным.

Альфа-девятнадцатый старался говорить ровным голосом, чтобы не выдать своего волнения.

– Вчера мы получили информацию, что на планете Земля, которую мы покинули семнадцать лет назад, сохранилась жизнь. Данные бесспорные.

Иллюстрируя его слова, секретарь включил проектор и продемонстрировал фото, полученные зондом.

– Сразу скажу, что природные условия по сравнению с нашим прошлым визитом ухудшились, но по-прежнему пригодны для жизни. Со своей стороны мы лучше подготовлены ко встрече с людьми, но зато с нами уже нет пятой «Легии». Все риски – только на нас. Есть еще и вопросы этичности. Наши дети не знают об этом эпизоде из прошлого. При том, что некоторых из них с Землей связывает гораздо больше, чем можно предположить.

Эффектная пожилая дама с фиолетово-серебристыми волосами и тонкими губами, аккуратно накрашенными темно-вишневой помадой, воспользовалась возникшей паузой и произнесла:

– Я знала, что это была плохая идея – пытаться скрыть прошлое от новых поколений, каким бы оно ни было. – Пользуясь статусом матери нынешнего Альфы и вдовы предыдущего, она могла позволить себе больше, чем остальные, сидящие с ней за одним столом.

Слова матери не стали для Альфа-девятнадцатого откровением. Она не один раз при встречах с глазу на глаз высказывала ему эти мысли.

– Бета-восемнадцатая, я уважаю вашу позицию. Но семнадцать лет назад у нас не было надежды на хорошие варианты. Большинство считало, что Земля полностью уничтожена и не пригодна для какой-либо жизни. Да, мы заблуждались, но это не повод отказываться от выпавшего шанса исправить ошибку.

– Лее будет тяжело осознать, что кто-то обманывал ее всю ее жизнь.

Мастер нахмурился. Всем присутствующим было хорошо заметно, что он очень недоволен.

– Предлагаю обсуждать личные вопросы в частном порядке. Дэ-двадцать-вторая ничем не отличается еще от десятка детей, не знающих своих настоящих родителей.

За столом повисло напряженное молчание.

– Насколько хорошо мы подготовлены к высадке? – задал вопрос самый старший по возрасту Бета, присутствующий на собрании. Много лет он возглавлял Ученый Совет «Легии», но сейчас, перевалив за восемьдесят, постепенно отходил от дел.

Бета-второй хорошо подготовился к этому вопросу.

– Мы увеличили армию до восьмисот человек. Еще пятьсот могут быть мобилизованы в течении нескольких дней. По сути все мужчины на «Легии» при необходимости могут взять в руки оружие и быть эффективными. В последнюю высадку на Фобосе спецназ отработал штурм в горной местности. В условиях, близких к реальным, прошли тренировки по преодолению водных препятствий. А самое главное – мы стабилизировали антиматерию и научились создавать на ее основе личное оружие. Теперь каждый наш боец стократно сильнее, чем семнадцать лет назад. А наши новые электромагнитные экзоскелеты во много раз повысили индивидуальную защиту. И еще одна хорошая новость – мы полностью готовы к вживлению нейрочипов с искусственным интеллектом. А главное, - он обвел взглядом всех присутствующих, – теперь мы знаем, с чем и с кем имеем дело.

– Все это хорошо, – снова подал голос старейший Бета. – Но на этот раз у нас нет права на ошибку, потому что с нами больше нет пятой «Легии». И что она погибла – во многом наша вина. Поэтому нельзя терять голову. Высаживаться нужно тогда, когда мы будем точно готовы. И выбрать для этого лучшее место. Нужно отправить еще несколько зондов, чтобы знать точную численность оставшихся людей. И их уровень развития. Как и военную обстановку. Кто с кем воюет, с каким успехом. Больше мы не можем рисковать.

– Здравая мысль, – кивнул Альфа. – Согласен. Кто еще за?

Глава 8. «Легия-2» готовится к высадке

Бета-второй, его заместитель Икс-двадцать-четвертый, командир спецназа Эль-двадцатый, Бета-восемнадцатый и старейший Бета сидели в кабинете Мастера, рассматривая на большом экране во всю стену фотографии, передаваемые зондами.

У экрана стоял секретарь и пояснял присутствующим:

– На данный момент обнаружены пять, даже шесть, если точнее, ареалов присутствия людей. В Африке у озера Виктория, колония в восемь-девять тысяч человек засела на территории угандийского города Джинджа, в руинах бывших гидроэлектростанций. Еще одну группу мы буквально сейчас обнаружили чуть южнее, у озера Малави. Она меньше по численности – не более трех тысяч. И похоже, что обе африканских группы не догадываются о существовании друг друга. Во всяком случае, за эти дни мы не обнаружили признаков того, что они как-то коммуницируют между собой. Вне Африки, но рядом с африканским континентом, большая колония обнаружена на Коморских островах. Ее общая численность по прикидкам около шести-семи тысяч человек. Что касается других регионов, то абсолютно точно обособленная колония существует на острове Борнео, или Калимантан. Ее численность – до пяти тысяч. Небольшие колонии также разбросаны на других островах индонезийского региона – Сулавеси, Молукку, Новая Гвинея. Возможно, небольшие группы есть и на Соломоновых островах. Общая численность – около трех-пяти тысяч. Итого в этом регионе численность жителей не превышает десяти тысяч.

Секретарь переместился в Западное полушарие.

– В Западном полушарии мы обнаружили единственную, но довольно многочисленную колонию численностью не менее сорока тысяч человек. Она разбита на небольшие поселения от дельты Амазонки вглубь континента на пятьсот-шестьсот километров, до руин бывшего города Сантарен и его окрестностей.

Он обвел взглядом присутствующих.

– Возможно, что в каких-то регионах сохранились малочисленные разрозненные группы людей в несколько десятков или сотен человек. Но их сложно обнаружить, потому что с момента нашего первого прилета произошла существенная деградация технологий. Если девятнадцать лет назад у них были старые автомобили, электрогенераторы, насосные станции, автоматическое оружие и взрывчатка, то сейчас ничего этого нет. Есть признаки, что колония в Южной Америке использует дробовые ружья для охоты. Но крайне ограниченно. Возможно, у них заканчиваются патроны, потому и экономят. В целом уровень развития сохранившейся на Земле цивилизации совпадает с эпохой раннего средневековья, за исключением единичных случаев применения артефактов из прошлого. Например, в небольшом поселении на Коморских островах мы обнаружили несколько автомобилей с бензиновыми двигателями. Они на ходу, жители используют их для передвижения по острову. Это означает, что они поддерживают их в работоспособном состоянии и имеют какое-то топливо.

– А почему так сильно сократилось население? – Мастер задал вопрос, который волновал многих.

– Та бомбардировка, которая вынудила нас покинуть Землю, была не последней. Пока мы воевали в Персидском заливе и в Африке, в остальных частях планеты – по всей видимости практически синхронно, противоборствующие группировки захватили оставшиеся военные ядерные объекты на территории Индии и Китая.

– Им не хватило прошлого раза? – подал голос старейший Бета.

Си-девятнадцатый пожал плечами:

– Как бы там ни было, они снесли остатки Средиземноморья, половину Индостана, наследили на Великой Китайской равнине и в Австралии. После этого практически повторился сценарий пятидесятилетней давности, только еще в большем масштабе, учитывая уже существующие дисбалансы. Эра ядерной зимы, за время которой ледники добрались до сороковой параллели. Ядерные осадки, падение уровня океанов, засухи, ветра. Думаю, что основная масса людей вымерла от холода, голода и болезней в первые два года. Собственно, все как и в предыдущий раз, только люди были еще более уязвимы, поскольку у них не было тех запасов, что пятьдесят лет назад.

– Надо же, какие необучаемые, – покачал головой Эль-двадцатый.

– Какой из регионов сейчас наиболее приспособлен для жизни? – поинтересовался старейший Бета.

– Если говорить исключительно о погодных условиях, то Южная Америка. Относительно мягкий климат и плодородная почва, большие запасы пресной воды. Низкий уровень радиации, близкий к естественному фону Земли. Но есть и существенный фактор риска – их намного больше, чем нас. Поэтому спрогнозировать возможные сценарии ассимиляции на данном этапе практически невозможно.

– Думаете, с остатками семидесятилетних дробовиков они будут представлять какую-то опасность для нас? – усмехнулся Эль-двадцатый.

– Мальчик мой, – ласково посмотрел на него Мастер, – семнадцать лет назад тебе было девять, поэтому ты не можешь в полной мере осознавать произошедшей катастрофы. Никогда не недооценивай других и тем более не переоценивай своих возможностей. Учитывать нужно все. И если нас меньше в десять раз, чем их – это не самые лучшие стартовые позиции для знакомства. Мы не знаем, чем они живут, во что верят и куда простираются их амбиции. И поверь моему опыту – оружие далеко не всегда может уравнять этот дисбаланс. Си-девятнадцатый, – обратился он к секретарю. – А что насчет Африки?

Секретарь внимательно посмотрел на него, усмехнувшись внутри себя – Альфа не оставляет последней надежды:

– В целом неплохо. Есть пресная вода. Климат позволяет выращивать такие культуры как картофель и рожь. Из минусов – резкие колебания температур в течение суток. Днем довольно тепло, а ночью очень холодно. Сейчас апрель, а заморозки почти каждую ночь. Из-за гибели джунглей часто дуют ветра и образуются песчаные бури. Из плюсов – не самая высокая радиация. Как и на Коморских островах. В Индонезии она намного выше из-за непосредственной близости к эпицентрам взрывов.

– Минус высадки в Африке есть, и очень существенный, – задумчиво произнес Бета-второй. – Мы снова высадимся там, где существуют две группы людей. Мы считаем, что они не контактируют между собой, но что будет в будущем –неизвестно. Да и вообще – мы даже не знаем, что было раньше. Может быть, они в прошлом воевали между собой и потом разделились. Или просто разделились из-за каких-то разногласий, но знают друг о друге. Почему мы уверены, что они не знают о существовании друг друга?

– В любом случае их всех не сорок тысяч, а в четыре раза меньше. В принципе, мы можем не привязываться к существующим поселениям. Сейчас, несмотря на ухудшение климата, стартовые условия для нас более благоприятные, чем в прошлый раз. Во-первых, гораздо больше безлюдных территорий, пригодных для жизни. Во-вторых, поселения людей очень малочисленны. Опасения вызывает только южноамериканская колония. Остальные теоретически не должны представлять для нас какой-то реальной опасности. В-третьих, люди сейчас намного менее мобильны, чем девятнадцать лет назад. Тогда у них были автомобили, корабли и даже, как оказалось, самолеты. Сейчас ничего этого нет. Поэтому обнаружить нас, если мы сами этого не захотим, у них не получится. Я бы предложил высадиться где-нибудь в Африке, но подальше от колоний. Например, на широте, близкой к экватору, но западнее. Мне видится идеальным местом устье реки Конго. Там есть остатки порта с бухтой, чуть северо-восточней – бывший аэропорт с относительно сохранившейся площадкой. Рядом Атлантическое побережье с прекрасными пляжами. Температура сейчас плюс семнадцать, но думаю, что может быть и выше. Можем сделать подробное моделирование.

– А что – неплохая идея, – удовлетворенно кивнул старейший Бета. – Если что – я поддержу ее перед Советом.

– Другие варианты будем рассматривать? – уточнил секретарь.

– Я тоже поддержу Альфу, – согласился командующий.

Все дружно посмотрели на Бета-восемнадцатого. Он хмыкнул:

– Ну, я бы, конечно, собрал побольше данных – колебания температур, влажность, состав воды и почвы. Но это уже рутина. Которую предстоит выполнить вне зависимости от места высадки. В целом я тоже согласен с Альфой.

Глава 9. Дэ-двадцать-вторая совершает открытие

Джи-ди спешил в лабораторию, прижимая к груди что-то, похожее на небольшой планшет.

– Вот, – гордо продемонстрировал он свое устройство Дэ-двадцать-второй. – Переводчик.

– Где ты его взял? – она удивленно подняла на него глаза, откладывая в сторону сачок для мусора.

– У криптографов. Дали попользоваться на время. Ну что – пойдем в библиотеку?

– Да, я как раз через полчаса заканчиваю. Подожди тут.

Джи-двадцать-третий блаженно откинулся на мягкую спинку кресла, стоящего в углу помещения. Полуприкрыв глаза, он украдкой наблюдал за Дэ-двэ.

Девушка привычными движениями открывала и закрывала крышки бассейнов, собирала сачком соринки, заносила какие-то данные в компьютер. Наконец она сняла перчатки и скрылась в душевой. Через десять минут она вышла оттуда уже не в лабораторном, а «домашнем» комбинезоне.

– Ну что, пошли?

В библиотеке на этот раз дежурил не Джи-двадцать-второй, а миловидная девушка лет шестнадцати. Джи-ди узнал ее – она училась в классе на год младше. Она с увлечением читала электронную книгу и не проявила ни малейшего интереса к их просьбе, молча выдав ключи, после чего снова уткнулась в экран читалки.

У Дэ-двэ дрожали руки от нетерпения. Она быстро отомкнула шкаф с пыльными фолиантами, открыла один наугад и поднесла к страницам переводчик. На экране появились знакомые буквы.

– Получилось! – торжествующе воскликнула она и поволокла тяжелую стопку тетрадок к столу в дальнем углу библиотеки.

Джи-двадцать-третий подхватил еще одну стопку и пошел вслед за ней.

***

«30 марта 2032 года. Сегодня ровно год с начала Большой Ядерной Войны. Командировка из Москвы в Краснодар оказалась спасительной, но я остался совершенно один. Лера, девочки, мама, отец, Валентина Аркадьевна и еще миллионы хороших и добрых людей погибли за несколько секунд. Почти каждый день я жалею, что не остался в этот день с ними.

Этот год был настоящим адом. Из первых дней помню только то, как нас везли на каком-то переполненном людьми корабле в Трабзон. Я даже не помню, почему я оказался именно на этом корабле.

Сейчас здесь фон 40 мкР/ч, и это считается нормальным. Как ученый-физик я понимаю, что это далеко не норма, но и не тот ад, что творится на европейской территории.

Температура в марте минус шесть. Повсюду голод. Нам на день выдают одну серую лепешку, миску постного плова и горстку маслин. Мяса нет. Иногда дают рыбу.

Люди умирают почти каждый день – кто от последствий радиации, кто от недоедания, а кто от других болезней. Медицинской помощи можно сказать, что нет. Катастрофически не хватает элементарных лекарств. Разжиться пачкой аспирина и ампициллина – большая удача. Мне повезло, что удалось устроиться в местную лабораторию ядерных исследований. Сейчас пытаемся заниматься прогнозированием будущих сценариев – каждый мрачнее другого.

Если нынешнее лето будет таким же, как прошлое, следующей зимой мы все умрем от голода.»

– Похоже, это чей-то дневник, – заглядывая Дэ-двадцать-второй через плечо, произнес Джи-двадцать-третий.

– Да, пишет человек, переживший на этой планете ядерную войну.

– А мы, получается, высадились уже после.

– Да.

«21 апреля 2032 года. Климат меняется на глазах. По-прежнему минусовые температуры, в горах лежит снег. Если так будет продолжаться, то придется двигаться куда-то южнее, возможно, что в Африку. По телевизору, который иногда транслирует новости, недавно сказали, что на севере Африки начались боевые столкновения. Правда непонятно – кого и с кем. Возможно, местных и приезжих, а возможно, что и какой-то междусобойчик. Поэтому это тоже вариант очень сомнительный.

Что делать дальше – не знаю. Да и не хочется ничего знать. Хочется закрыть глаза и ни о чем не думать.»

«19 мая 2032 года. Уже понятно, что никакого нового урожая не будет. Днем температура прогревается максимум до восьми градусов, ночью мороз. Рыбы почти нет. Ходят слухи, что с запада на нас движутся какие-то войска. Многие как вариант рассматривают переселение с побережья вглубь Анатолии. С каждым днем все тревожнее и тревожнее.»

«6 сентября 2032 года. В середине июля нас атаковали войска, собранные из остатков европейских армий. Они не договорились с турецким правительством о размещении переселенцев на южном побережье Средиземного моря, от Измира до Антальи. С одной стороны, я их понимаю – отдать лучшие курорты, немногие из пригодных для жизни в нашем мире постапокалипсиса, дураков мало. Местные остались защищаться, а мы – кучка иммигрантов в несколько сотен человек двинулись на юго-запад, чтобы попробовать добраться до Кипра. Говорят, что там турки и европейцы договорились с киприотами о создании подобия отдельного государства. Хотя как по мне – изоляция на острове не самая лучшая идея. Пока есть корабли и самолеты, люди на острове будут очень уязвимы. Но посмотрим. Сейчас мы в Адыямане, в городе на юго-востоке Турции. Но все понимают, что это временное прибежище. Люди здесь обречены на вымирание от голода. Здесь и раньше были не самые лучшие условия для земледелия из-за засух, а теперь и вовсе бесперспективные. Дальше – в Искендерун на побережье, скорее всего через Газиантеп.»

«22 декабря 2032 года. Как я и предполагал, Кипр был не самой лучшей идеей. Восемнадцатого октября из Искендеруна мы добрались до Протараса, а уже пятого ноября нас бомбили с самолетов те, кто хочет занять остров вместо нас. Я получил осколочное ранение лица, на щеке теперь большой уродливый шрам, но могло быть и хуже. Хорошо, что не остался без глаза. Сейчас я на корабле на пути в Александрию, хотя никто не уверен, что мы туда доберемся. На корабле познакомился с молодой вдовой из Стамбула. Она русская, которая вышла замуж за турка. Ее муж погиб, сражаясь с европейцами, а шестимесячный сын умер у нее на руках от дизентерии. Каждый рассказал свою историю. Легче, правда, не стало. Где-то в душе проснулось забытое чувство симпатии. Но никаких желаний, хотя женщина молодая и симпатичная. Кажется, я стал абсолютным асексуалом.»

На этом записи обрывались.

– Интересно, добрался он до этой Александрии или нет? – задумчиво спросила Дэ-двадцать-вторая.

– Похоже, что нет, раз записи обрываются. Может, погиб где-то в море.

– Не-е-т, если бы не добрался до суши, дневник бы не сохранился.

Помимо личных дневников, они обнаружили большое количество старых газет, книг, журналов и научных работ. По ним они смогли восстановить хронологию событий, происходивших на Земле в течение последних семидесяти лет.

Сначала случилась масштабная ядерная война, из-за прямых последствий которой погибли сотни миллионов людей в Европе, Северной Америке и в Азии. За этим последовали месяцы тьмы, в которую погрузилась планета из-за пепла и сажи в атмосфере. По всему миру выпали радиоактивные осадки, которые унесли жизни еще сотен миллионов человек на всех континентах. После этого наступила долгая ядерная зима, безвозвратно изменившая климат на всей планете. В первый год температура повсеместно понизилась на 15-20 градусов. От холода и последовавшего за ним голода популяция людей уже через три года после войны сократилась до трехсот миллионов человек. Пригодные для жизни территории сократились до небольшой полосы севернее и южнее экватора. Наибольшие колонии сосредоточились в Центральной Африке и долине Нила, на Аравийском полуострове, в Южной Африке, Юго-Восточной Азии, Индонезии и Австралии.

В последующие десятилетия население сокращалось по естественным причинам и в результате кровопролитных войн. Европейцы, осевшие преимущественно в Африке, попытались отвоевать Аравийский полуостров, на котором закрепилась как другая часть европейцев, так и сосредоточившиеся там беженцы с Ближнего Востока и Южной Азии. Как стало понятно из отрывочных записей, война развернулась в первую очередь за нефть – Аравийский полуостров оставался почти единственным местом на Земле, где сохранились условия для ее добычи и переработки даже через пятьдесят лет после ядерной войны. А имея нефть, можно было продолжать эксплуатировать старые автомобили и самолеты, пусть и единично сохранившиеся, заправлять тяжелую военную технику и генераторы – единственные источники электричества.

А девятнадцать лет назад на площадку бывшего международного аэропорта Аль-Мактум вблизи Дубая приземлился космический аппарат с экипажем второй «Легии». Этому предшествовали несколько недель радиопереговоров, в результате которых двум цивилизациям удалось наладить контакт.

На первой странице выцветшей желто-серой газеты был запечатлен исторический момент – из компактного космического челнока выходит группа легийцев во главе с высоким молодым командиром.

Дэ-двадцать-вторая внимательно вглядывалась в нечеткое, потертое изображение.

– Черт, Джи-ди, это же Мастер!

Глава 10. «Легия-2» на пороге будущего

На «Легии-2» было не принято обсуждать действия руководства – все вопросы решались через подачу обращений Совету. Дважды в год члены Совета назначали собрание, на котором обсуждали текущие дела, выносили на голосование важные вопросы, затрагивающие интересы большинства обитателей корабля. Легийцы голосовали за них через свой цифровой профиль – на «Легии-2» на каждого при рождении заводилось досье, в котором отражалась вся история его жизни. Получив доступ к своему профилю в зависимости от предоставленных прав, легиец мог участвовать в голосованиях, подавать обращения, оформлять брак, поступать в университет и решать остальные административные вопросы.

Но необычная активность членов Совета в последние дни не осталась незамеченной.

Джи-двадцать-третий уже по устоявшейся традиции пришел после занятий в лабораторию к Дэ-двадцать-второй.

– Будем высаживаться, – не вопросительно, а скорее утвердительно произнес он. – Видела, как они все забегали в последние дни? Явно происходит что-то серьезное.

Дэ-двэ, занятая фитопланктоном, не сразу ему ответила. Выловив все соринки и проверив информацию в электронном журнале, она наконец произнесла:

– Это понятно, что будем. Значит, планета пригодна для жизни. Во всяком случае, какие-то места для этого есть. Те бумажные записи, что мы видели, обрываются примерно через полгода после высадки «Легии». Мы знаем, что первым высадился экипаж во главе с Мастером, который на тот момент был командующим армией. Потом высадился экипаж пятой «Легии». Из истории мы о ней знаем только то, что она погибла семнадцать лет назад «в результате взрыва». И больше никаких подробностей. Сейчас понятно, что она погибла где-то здесь, в районе Земли. Может быть, она приземлилась и была уничтожена. В то, что была битва в космосе, я не верю – у землян к тому времени не было таких технологий. До ядерной войны, возможно, были. Но потом – нет.

– Почему ты так уверена? Они же как-то воевали с легийцами, во всяком случае, какая-то часть. А наши технологии намного круче. И оружие у нас посильнее – даже не сравнить. Но как-то же они нас чуть не уничтожили? Пятую «Легию» так точно уничтожили, тут даже нет сомнений.

Начав говорить о войне и об оружии, Джи-двадцать-третий заметно оживился. Было видно, как он взволнован.

– Почему записи обрываются через полгода? – Дэ-двадцать-вторая не могла найти ответ на мучивший ее вопрос. Накануне она перерыла всю бумажную библиотеку, но ничего больше не нашла. Цифровые записи, доступные ей по уровню допуска, не содержали даже намека на высадку девятнадцатилетней давности.

– Может, начали воевать и не до сбора записей стало?

Она покачала головой:

– Нет, не логично. Война сама по себе – не повод уничтожать память о ней. Начало что-то происходить, что не хотели, чтобы сохранилось в истории. Чтобы скрыть информацию от следующих поколений. От нас.

– Зачем?

– Значит, что-то такое произошло, о чем узнай мы – это было бы опасно для них.

– Или для всех.

– Может быть. Но не думаю. Для них, в первую очередь – для них. Для Мастера, для членов Совета. Для тех, кто высаживался, кто воевал и выжил.

Ему так хотелось поговорить с ней не об этих вещах, а совсем о другом. Через неделю ему, а через три – Дэ-двадцать-второй исполняется восемнадцать лет. Всего через три недели они могут стать парой, а он до сих пор не задал ей тот самый главный вопрос. Сидя у нее в лаборатории и уткнувшись локтями в стол, он прекрасно понимал, что место и время для него сейчас самые неподходящие. Он уже начинал проклинать эту Землю, странные записи, сделанные незнакомым человеком более семидесяти лет назад, суету вокруг членов Совета… Ему это все казалось неважным по сравнению с ответом, который он ждал от Дэ-двадцать-второй на еще не заданный вопрос. С другой стороны, он понимал, что успешная высадка слишком сильно изменит их жизнь. Только вот в какую сторону?

***

– На сегодняшний день подтверждается наше предположение о том, что две африканские колонии не контактируют между собой. – Си-девятнадцатый водил лазерной указкой по экрану с картой, объясняя текущую обстановку присутствующим. – Запущенные дроны не обнаружили между ними никаких передвижений. Остатки существовавших когда-то дорог не содержат никаких признаков того, что по ним кто-то передвигается. Обе колонии живут обособленно, дальность их перемещений не выходит за радиус ста километров от поселения.

Второй раз за три дня члены Совета собрались на встречу, которая должна была определить их дальнейшую судьбу. На этот раз к ним присоединился командир спецназа Эль-двадцатый и заместитель командующего армией Икс-двадцать-четвертый. Из присутствующих только они не участвовали в первой высадке в силу возраста. Первому на тот момент было всего девять, а второму – четырнадцать, и он помнил, как погиб его отец.

– От Джинджи до Чипоки, где сосредоточены жители колоний, только по прямой больше полутора тысяч километров. Даже если предположить, что дорогами когда-то пользовались – это более двух с половиной тысяч километров, а если точнее – две тысячи семьсот. У жителей Джинджи из транспорта – несколько старых велосипедов, Чипоки передвигаются на лошадях исключительно в окрестностях озера Малави. У них нет никакой связи, для предупреждения об опасности на глубину до пятидесяти километров от береговой линии в районе залива Касанкха построена система сторожевых башен. Сообщения передают путем разжигания огней. Колония у озера Виктория, несмотря на ее относительную многочисленность, живет очень компактно. Большинство группы разместилось на небольшом отрезке реки Белый Нил, от места истока из озера и вглубь по течению не дальше, чем на пару-тройку километров, ровно до каскада плотин бывших гидроэлектростанций. Для проживания приспособили старые полуразрушенные дома в Джиндже и из подручных средств настроили хижин из дерева и глины.

– Зачем им сторожевые вышки? – задал вопрос Эль-двадцатый. Бета-второй с удовлетворением и скрытой гордостью посмотрел на своего воспитанника – молодец, толковый будущий Бета из него может получиться. Жаль, отец не увидит.

Секретарь пожал плечами:

– Ну, семнадцать лет – не такой срок, чтобы все забыть.

– Сомневаюсь, что память – это единственная причина, – покачал головой Эль-двадцатый. – Если внимательно посмотреть на схему расположения вышек, то большинство из них находится в северной части от Чипоки – как раз на пути гостей из Джинджи, если те надумают их навестить. А вот южнее и западнее озера вышек меньше раз в пять. В случайные совпадения в таких вопросах я не верю.

Мастер тоже с удовлетворением посмотрел на молодого командира и кивнул:

– Абсолютно согласен с Эль-двадцатым. Таких совпадений не бывает. За несколько дней наблюдений невозможно составить реальную картину происходящего. Предлагаю выбрать место в отдалении от обоих поселений. Спокойно высадимся, понаблюдаем. За нами с таким уровнем развития наблюдать никто из них не сможет, поэтому точно не обнаружит. Разобьем лагерь, поставим датчики, проведем исследования атмосферы и грунта. Если все в порядке – подготовим место высадки для «Легии». Думаю, что для начала человек пятьдесят хватит. Есть какие-то пригодные места для высадки, скажем, в районе экватора, где климат помягче и радиация пониже?

– Если рассматривать район у экватора, то меньше всего от радиации пострадало западное, атлантическое побережье Африки. – Си-девятнадцатый нарисовал на карте указкой длинную фасолину, очерчивая пригодный для жизни район. – Оптимальный вариант – побережье Гвинейского залива, от мыса Пальмас на севере и до мыса Лопес на юге. Есть два неплохих варианта: город Либревиль, удачно расположенный в эстуарии реки Комо. С севера защищен остатками лесов. Мыс Санта-Клара на севере и Пуэнт-Понгара на юге образуют бухту, поэтому побережье тихое и достаточно теплое. Хорошо сохранились остатки аэропорта. Площадка такая, что можно посадить не только челнок, но и саму «Легию». Много пресной воды. Есть территории, пригодные для земледелия. Почва не сильно плодородная, но поэкспериментировать с посадками можно. Тем более, что у нас масса вариантов выращивания растений в самых экстремальных условиях. Поэтому глинистые почвы для наших аграриев не проблема.

Большинство присутствующих зачарованно смотрело на экран, где мелькали картины зеленого леса, синего океана и местами пробивавшегося между ними светло-желтого песка. Картины будили воспоминания о прошлом, а вспомнить было что почти каждому из присутствующих в зале заседаний.

– Второй вариант, – продолжал секретарь, сдвинувшись на карте чуть южнее, – Порт-Жантиль у мыса Лопес. Климат в обоих местах примерно одинаковый, но побережье Порт-Жантиля более ветрено. Плюс город сильно пострадал после Первой ядерной войны. Здесь шли кровопролитные бои за ресурсы – в окрестностях много месторождений нефти и газа, был большой нефтеперерабатывающий завод. Аэропорт почти целиком разрушен. Челнок-то посадить можно, а вот «Легию» – большой вопрос. Расстояние от Либревиля до Джинджи – больше двух с половиной тысяч километров, до Чипоки – больше трех. Они до нас гарантированно не доберутся. Поэтому мы можем не проявлять себя столько времени, сколько нам понадобится. Опасности нет ни с суши, ни с моря. Остальное будем смотреть и решать по обстоятельствам. Если вы хотите услышать мое мнение, то я голосовал бы за Либревиль.

– Хорошо, давайте обсудим, – кивнул Мастер.

***

Оставшись один в своем кабинете, Альфа-девятнадцатый откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Тяжелый и длинный выдался сегодня денек. Аж голова раскалывается к вечеру. Надо на массаж сходить.

Всего пару минут назад из его кабинета вышли Сид, Бета-второй со своим заместителем Икс-двадцать-четвертым, Бета-восемнадцатый и Эль-двадцатый. Отличный парень растет, в который раз удовлетворенно подметил он. Отец бы им гордился. Икс-девятнадцатый был прекрасным товарищем и солдатом. Но навсегда остался тридцатилетним. А погиб он как раз тут, в Африке. Спасая его и Ану. Но он-то жив, а вот Ана и Икс-девятнадцатый – погибли. Чувство вины мучило его все эти долгие семнадцать лет.

Совет сегодня предсказуемо проголосовал за высадку. Все члены Совета согласились на Либревиль. Сначала в районе аэропорта высадится челнок, а уже через пару недель, если все пойдет по плану, можно будет сажать «Легию».

А пока надо как следует подготовиться. Завтра на общем собрании все легийцы узнают, что их жизнь может кардинально поменяться. Конечно, они вынесут этот вопрос на голосование. Но итог очень предсказуем – вряд ли кто-то откажется от возможности с комфортом обосноваться на пригодной для жизни планете, где нет никаких опасностей.

В дверь кто-то тихо постучал, она открылась и на пороге кабинета появилась Бета-восемнадцатая. О, нет, только этого ему не хватало … Но он встал навстречу матери, стараясь не показывать своего раздражения.

Она мягко положила ладонь ему на плечо и встала за его спиной:

– Не надо раздражаться, я ненадолго, – от нее ничего не утаишь.

– Хотите обсудить завтрашнее собрание?

– Нет, – она отрицательно покачала головой. – Не хочу. Все ж всё равно послушно согласятся. С того времени как началось это великое построение идеального общества, наши люди разучились эмоционально реагировать на любые потрясения. Одна надежда, что это закончится, когда мы, наконец, обретем свое место для жизни.

– Это был бы не самый безопасный вариант для нас, – возразил он ей. – Вспомните, что было до восстания на «Легии-2» и как погибла четвертая «Легия».

– Это был бы самый прекрасный вариант. Иначе еще через пару поколений мы превратимся в колонию бездушных зомби. Да и неужели тебе самому не хочется сбросить эту фальшивую маску бесстрастного равнодушия? Не хочется снова испытать эмоции как двадцать лет назад? Снова стать Дэном, а не этим набором цифр, подходящим только для названий роботов, сошедших с конвейера серийного производства? Альфа-девятнадцатый, Эль-двадцатый, Бета-второй – как клички собак какие-то, честное слово!

Альфа-девятнадцатый устало слушал тираду матери, стоически преодолевая желание вступить с ней в спор. Она поняла его состояние:

– Хорошо, не будем спорить. Я знаю, как сильно ты устал за эти дни. Когда ты собираешься все рассказать Лее?

– Почему вы думаете, что я собираюсь ей вообще что-то рассказывать?

– Потому что это все равно не удастся скрыть в сложившихся обстоятельствах. Или ты думаешь, что она не сумеет сложить два и два? Она девочка смышленая. Кстати, ты в курсе, что она копалась в старых бумагах и нашла информацию о первой высадке?

– Да, в курсе, - устало произнес он.

– И что? Даже после этого ты ей ничего не объяснишь?

– Нет.

– Ну тогда будь готов, что она попытается сама найти ответы на интересующие ее вопросы. И найдет, будь уверен. Я не сомневаюсь в ее способностях. Кстати, как я когда-то и предполагала, рожденные на Земле полукровки оказались самыми талантливыми и перспективными. «Легии» нужна новая кровь, очень нужна.

Альфа-девятнадцатый терпеливо слушал тираду матери, не перебивая. Сегодня ему совсем не хотелось с ней спорить, и вообще с кем-либо спорить. На это не было ни моральных, ни физических сил.

Его всегда удивляла выдержка матери. Она стоически перенесла известие о гибели мужа, не винила ни в чем сына, но была у нее одна слабость – Лея. К Дэ-двадцать-второй она питала удивительно теплые чувства. Он видел, с каким ей трудом удается хранить тайну и не показать свою привязанность кому-то постороннему, а особенно – самой девушке.

Видя, что его сегодня не разговорить, Бета-восемнадцатая встала с кресла и направилась к двери. Там она на немного задержалась и снова обернулась к нему:

– Кстати, а почему Африка? Ты надеешься ее найти?

Он заметно напрягся, но ответил:

– Мы оба знаем, что это невозможно, если рассуждать рационально.

– А если нет? Ты не всегда рассуждаешь рационально, хотя изо всех сил делаешь вид, что неуязвим. Но я твоя мать – я тебя хорошо знаю. И чувствую, как бы вы ни пытались извести на «Легии» любые проявления чувств.

– Я так и не увидел ее тела. Но Африку мы выбрали из-за того, что это на данный момент лучший вариант с точки зрения безопасности и пригодности для проживания по сравнению с остальными.

Бета-восемнадцатая хотела что-то сказать, но передумала. Она молча вышла из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь.

Да, тела Аны он так и не увидел. Только то, как рушится пролет горящего здания, в которое за несколько минут до этого прилетел снаряд, увлекая за собой Ану, Альфу-восемнадцатого и Икс-девятнадцатого, пытавшихся высвободить ее из-под тяжелой плиты, придавившей всю нижнюю часть тела.

А через несколько секунд после этого Сид и Бета-второй тащили его, бьющегося в конвульсиях, по единственной сохранившейся лестнице на улицу, прочь от пожирающего все вокруг огня. Бета-второй, тогда еще Эль-девятнадцатый, одной рукой тащил его, а второй прижимал к груди Лею, постоянно тряся орущим кульком у его носа и крича прямо в ухо:

– Тебе есть ради чего жить, есть!

Они едва вытащили их на улицу и оттащили на несколько десятков метров, как спустя несколько секунд горящее здание рухнуло, погребая под своими обломками и облаками пепла все живое и неживое. А жар был таким, словно внутри здания взорвался термоядерный реактор.

Разум понимал, что выжить в такой ситуации было невозможно, но иррациональное желание цеплялось за любую ниточку надежды и шептало: ее тела ты так и не увидел, ты не видел Ану мертвой.

Да, пусть будет сначала Африка.

Глава 11. Собрание

– Как несправедливо, что нам нельзя присутствовать на собрании. Нам ведь по восемнадцать исполнится буквально через несколько дней.

Дэ-двадцать вторая с досадой трусила по коридору вслед за Джи-двадцать-третьим, спеша опять в библиотеку. Целеустремленная девчонка, усмехался он внутри себя. Но душу грела мысль, что все свои поиски она решила вести с ним. А значит – доверяет. Поэтому будущее предложение казалось ему обреченным на успех. Ну кто еще, как не он, может составить ей пару? Самое главное – успешно пройти генетический тест.

– Меня больше всего волнует, расскажут они или нет, что произошло на Земле. Почему пришлось бежать и что стало с пятой «Легией»?

– Может, расскажут. А может и нет. Могут рассказать в общих чертах. Им явно есть что скрывать.

– Жаль, что Икс-двадцать-первый не особо разговорчивый, – посетовала она на начальника лаборатории, который по правилам обязан был донести до них как до своих подопечных ту информацию, которую он посчитает важной и полезной для молодых сотрудников. – Например, скажет только, когда и куда мы будем высаживаться. А остальное посчитает, что нас не касается. Вообще, как-то несправедливо получается. Мы уже давно работаем, принимаем участие в общественной жизни колонии, а с нами обращаются как с несмышлеными детьми.

– Да не спеши ты, успеешь еще повзрослеть, – добродушно улыбнулся он. – Все равно то, что нам нужно, мы рано или поздно узнаем. В нашем случае вообще очень скоро – как только нам исполнится по восемнадцать и нам станет доступно огромное количество баз данных, которые недоступны сегодня.

В библиотеке на этот раз их снова встретил Двадцать-второй. Увидев эту парочку опять вместе, он раздраженно поджал губы, всеми силами стараясь внешне не показать своего неудовольствия.

– Опять чего-то ищете? - поинтересовался он.

– Да, хотим еще попробовать что-нибудь найти об исследованиях этого сектора.

Он пожал плечами, всем видом показывая, что совершенно не верит в успех их предприятия. Но ключи протянул:

– Ну, ищите. Хотя я не думаю, что найдете там что-нибудь полезное. – Взъерошив привычным жестом рыжую копну, он неодобрительно смотрел вслед этой парочке, буравя белобрысый затылок Джи-двадцать-третьего. Когда тот покровительственным жестом взял Дэ-двадцать-вторую за локоток, он громко засопел – вот ведь нахал, ведет себя так, будто они уже пара. А ведь им еще не исполнилось восемнадцати лет!

Дэ-двадцать-вторая решила сменить тактику поисков. Кроме стеллажей с документами двадцатилетней давности, они начали методично пересматривать те, что были собраны за предыдущие годы. И, разбирая шкафы с документами почему-то столетней давности, они нашли искомое. На одной из полок они наткнулись на аккуратную подборку выцветших газет на уже знакомом им языке. Заметки охватывали период после приземления «Легий» почти до того момента, как они покинули Землю. Сканирование переводчиком рассказало им захватывающую и одновременно трагичную историю Первой ядерной войны на Земле, которая унесла жизни миллионов, а в дальнейшей перспективе – миллиардов людей. Последние же записи подтвердили их догадки о новой войне, которая развернулась за господство на Земле еще незадолго до прилета «Легий», и которая завершилась еще более масштабной трагедией.

***

Какую часть двадцатилетней тайны раскрывать перед всеми колонистами, Мастер не был уверен до последних минут начала собрания. Совет абсолютным большинством голосов делегировал ему эту миссию. Правда, перед этим некоторые видные члены Совета высказали свое личное мнение по этому поводу. Большинство выступивших были единодушны: новым поколениям необходимо рассказать о произошедшем двадцать лет назад, не усугубляясь в отдельные детали. Например, что у некоторых из них земное происхождение.

Альфа-девятнадцатый тоже считал это предложение разумным. Семнадцать лет назад они понесли катастрофические потери, которых не было даже во времена восстания Эла Айгона. Спустившись на Землю, они надеялись обрести здесь новое место для жизни – то, о чем поколения легийцев мечтали более шестисот лет. И первое время им казалось, что все действительно идет по плану. Они вошли в контакт с поселениями, обосновавшимися после Первой ядерной войны в Персидском заливе, поделились с ними своими знаниями и технологиями. Да о чем говорить – многие из них уже настолько пустили корни, что создали семьи с землянами и произвели на свет прекрасных, здоровых детей со свежим набором генов – как подтверждение тому, что эта земля теперь их новая родина, с которой их связывают самые крепкие на свете узы. Казалось, что все их мечты сбылись, а впереди всех ждет прекрасное, безоблачное будущее.

А потом в их дома вошла война. Орды озлобленных, голодных людей пришли из Северной Африки и обрушили на них всю силу и мощь, которую смогли сохранить после предыдущей кровавой войны. Им нужна была их земля, их нефть, их технологии и … их жизни. Легийцы, как показала история, оказались слишком самонадеянны. Или наивны? Слишком долго они жили в стерильном обществе, напрочь лишенном внешних врагов. А все внутренние были побеждены еще во времена восстания. Им казалось, что их технологическое превосходство поможет без труда усмирить толпы плохо вооруженных, малообразованных варваров. Но они не учли их огромный перевес в живой силе. И эта живая сила, как оказалось, чем менее развита, тем более кровожадна и упорна.

***

От двери его личного кабинета до зала собраний сто пять шагов - Альфа-девятнадцатый хорошо помнил эту цифру. Многолетний ритуал, повторяемый почти каждый день. В ограниченном пространстве космического корабля это была прекрасная прогулка. Этих ста пяти шагов хватило, чтобы принять решение. Поднимаясь на трибуну перед собравшимися, он уже точно знал, что им скажет.

Почти три тысячи пар глаз смотрели на него, когда он преодолевал пару ступенек перед главной трибуной. Три тысячи из четырех с половиной. Нынешнее поколение легийцев было очень молодым. Почти треть из них еще не достигла восемнадцати лет, поэтому они не могли присутствовать на собрании. Это были дети, родившиеся в основном уже после трагедии. Дети, которые ничего не знали о первой высадке. А из тех, кто присутствовал на собрании, знали об этом чуть меньше половины. Но семнадцать лет назад все они дали обет молчания. На Совете было принято решение забыть. Забыть о случившейся трагедии и никогда о ней не вспоминать. Оградить будущие поколения легийцев от мучительных сожалений и горя. Горя потери близких, крушения несбывшихся надежд и тяжелых разочарований. Те, кто были детьми, с трудом вспоминали обрывочные картины жизни на Земле, которые взрослые постарались полностью стереть из их памяти в последующие годы. Главное – молчание. Тотальное, солидарное молчание о прошлом, которое соединило выживших взрослых крепкой, неразрывной связью их общей клятвы. Это могло бы показаться странным кому угодно, но только не легийцам, воспитанным на шестистах годах скитаний в темном пространстве Вселенных – они бы не смогли выжить, если бы не придерживались строгих правил, утвержденных столетия назад их предками. Эта привычка оказалась полезной и в сохранении новой тайны – никто из ее хранителей за эти семнадцать лет не нарушил установленного обета молчания.

– Друзья! – Мастер обвел взглядом собравшихся в зале. – Многие из вас в последние дни могли заметить повышенную активность среди руководства колонии. Часть из вас наверняка знала или во всяком случае – догадывалась о ее причине. Мы вошли в космическое пространство, которое уже посещали двадцать лет назад. Здесь мы нашли обитаемую планету, на которую совершили высадку. Ее населяют люди, генетически полностью соответствующие нам. – Сделав небольшую паузу и обведя взглядом аудиторию, он продолжил. – Высадившись, мы вошли в контакт с местным населением и, как нам казалось тогда, смогли построить доверительные отношения. За пятьдесят лет до нашего прилета эта цивилизация пережила кровопролитную ядерную войну, из-за которой погибло более девяноста процентов населения. Были потеряны многие технологии, а развитие цивилизации откатилось на несколько веков назад. Мы предложили людям свою помощь в борьбе с последствиями катастрофы, мы готовы были поделиться своими знаниями и техническими достижениями, чтобы сделать их жизнь более комфортной и безопасной. Взамен нам была нужна лишь возможность жить с ними бок о бок на свободной земле, не претендуя на какое-от особое место в их обществе. И какое-то время нам казалось, что у нас действительно все получилось. Довольно быстро мы освоились на новом месте и основали колонию. Но вскоре на наших соседей-землян, а заодно и на нас, напали другие обитатели планеты, которые после ядерной войны жили на другом континенте. Им были нужны наши земли и ресурсы, потому что это было единственное место на Земле, где можно было добывать нефть и производить из нее необходимое человечеству топливо.

Пока Альфа-девятнадцатый неторопливо рассказывал ту часть истории, которую считал безобидной, секретарь вывел на стену большую лазерную проекцию – на стене замелькали виды Земли: белоснежные пустыни, песчаные дюны, синее побережье, зеленые оазисы и уютно расположившиеся в их тени небольшие дома.

– Началась война. Противник имел превосходство в численности более чем в двадцать раз. А мы… Мы были слишком уверены в своем технологическом превосходстве. И, тем не менее, проиграли. Многие молодые люди, присутствующие здесь в зале, рано лишились отцов, а кто-то – и матерей. Все это – последствия той войны. Именно из-за таких тяжелых последствий мы решили скрыть от вас и следующих поколений страшную правду. Мы усвоили урок и хотели избавить вас от травмирующих воспоминаний. Поэтому те, кто помнил, дали клятву – никогда не делиться этими воспоминаниями с теми, кто были слишком малы, чтобы помнить. Если говорить откровенно – я до сих пор не уверен, правильно или нет мы поступили. Но тогда нам это казалось самым разумным вариантом. Да и выросшие без родителей или одного родителя дети не были обременены историями об их трагической гибели.

Си-девятнадцатый отключил проектор. В зале стояла поразительная тишина. Сделав многозначительную паузу, Мастер продолжил.

– Почему же мы решили открыть вам эту тайну? И сделать это именно сейчас? На днях исследовательские зонды, отправленные к Земле, подтвердили, что жизнь на ней, несмотря на еще одну страшную войну, сохранилась. Как сохранились места, пригодные для проживания. Да, после второй ядерной войны климат стал более суровым, людей осталось всего несколько десятков тысяч, и все они разбросаны небольшими группами по всей планете, отдаленные друг от друга огромными расстояниями. Понаблюдав за ними, мы пришли к выводу, что большинство из них даже не догадываются о существовании друг друга. Конечно, имея предыдущий опыт, мы все равно должны быть очень осторожными. Но самое главное для нас – это возможность снова основать здесь колонию. Вдали от любых человеческих групп, в благоприятном месте с хорошим климатом, плодородной почвой и удобной для высадки площадкой. Исследовав все континенты, мы нашли такое место на континенте под названием Африка. От двух небольших групп африканских поселенцев его отделяют тысячи километров, а нынешний уровень развития оставшихся на Земле людей настолько низок, что их мобильность ограничивается несколькими десятками, максимум - сотнями километров. Поэтому мы можем чувствовать себя в безопасности. После многочисленных обсуждений Совет решил остановить свой выбор на небольшой территории в районе экватора с низким уровнем радиации и относительно мягким климатом. У каждого из вас, кто имеет право голоса, в электронном профиле сейчас находится файл с подробным описанием этого места. После собрания вы сможете его тщательно изучить. Предысторию посещения этого места я вам рассказал. Наше сегодняшнее предложение: высадиться небольшой разведывательной группой в пятьдесят-шестьдесят человек в указанном месте, разбить лагерь и провести тщательные исследования местности. При подтверждении нашей гипотезы о безопасности и удобстве пребывания посадить «Легию» на Землю и основать постоянную колонию. Пригодная площадка для посадки корабля есть – в том числе из-за этого мы остановили свой выбор на этом месте. Подробнее вы узнаете из файла. Завтра вам предложат проголосовать за этот план. Если он будет поддержан большинством легийцев, мы немедленно начнем его реализовывать. А пока предлагаю заняться изучением информации о планируемом месте высадки.

***

Икс-двадцать-первый спешил в лабораторию, чтобы донести до своих несовершеннолетних подопечных такие фантастические новости. О трагедии, случившейся семнадцать лет назад, он знал – на тот момент ему было пятнадцать. И можно сказать, что ему и его семье повезло – никто из близких не погиб, отец жив до сих пор, а мать рано умерла из-за редкой болезни сердца несколько лет назад. Жив младший брат Эль-двадцать-первый. Который вырос и тоже стал ученым, только физиком. Сейчас он в команде Бета-восемнадцатого занимается обслуживанием коллайдера.

А вот его подопечным – Дэ-двадцать-второй и Джи-двадцать-третьему не повезло. Дэ-двадцать-вторая осталась круглой сиротой, а Джи-двадцать-третий рос без отца. После рассказа о сегодняшнем собрании у них явно появятся вопросы. Он силился вспомнить историю Дэ-двадцать-второй – кажется, ее отец был не последним человеком в армии легийцев и погиб перед самым отлетом «Легии». Но теперь ему казалось, что с историей ее рождения связана какая-то тайна, которую он не мог по прошествии стольких лет вспомнить. Ну, во всяком случае, он расскажет им обоим все, что помнит. А остальное они могут прочитать в электронной библиотеке. Тем более им скоро исполняется по восемнадцать – смогут получить доступ к своему генеалогическому дереву, как и все совершеннолетние легийцы.

***

Дэ-двадцать-вторая внимательно слушала рассказ начальника, но вопреки его ожиданиям, он не произвел на обоих студентов какого-то ошеломляющего впечатления. Ему казалось, что они должны были отреагировать более эмоционально на такие неординарные новости. Ему и в голову не приходило, что большую часть того, что он им рассказывает, они уже знают.

– Получается, мои родители и отец Джи-двадцать-третьего погибли на Земле во время войны? – был первый вопрос Дэ-двадцать-второй, когда он закончил свой рассказ.

– Похоже, что так. Во всяком случае, это самое разумное объяснение.

– А вы знаете, кто были мои отец и мать?

Он отрицательно покачал головой:

– Точно не знаю. Мне самому тогда было пятнадцать. Кажется, ваш отец был военным, но я не уверен. Вы сможете это узнать всего через пару недель, когда вам исполнится восемнадцать. Вы получите доступ к своей родословной, где будет все указано.

***

– Мы все правильно нашли, – только в коридоре, выходя из лаборатории, Дэ-двадцать-вторая дала волю эмоциям. – Я не пойму одного – почему мне соврал Мастер? Зачем ему это было делать?

– Возможно, в тот день, когда он столкнулся с тобой в своем кабинете, они еще не знали, что на Земле сохранилась жизнь. Они же думали, что там все погибло после второй ядерной войны. Поэтому тогда они еще не планировали снова высаживаться. А потом пришли данные с зондов.

– Ты хочешь сказать, что если бы не новая высадка, нам бы так и не рассказали о той первой, неудачной?

– Думаю, да. А зачем им рассказывать и будоражить общество? Какой смысл? Так бы и жили все в неведении. Мало ли какие трагедии были в прошлом…

– Не знаю. Мне кажется, Мастер чего-то боялся. Или был сильно расстроен. Или то, и другое.

– Ну а чего ему бояться?

– Говорю же – не знаю.

– Слушай! – осенило вдруг Джи-двадцать-третьего. – Так может, его жена тоже погибла на Земле во время этой войны? Вот он и переживал, потому что для него это мучительные воспоминания.

Глава 12. Последние приготовления

– Мы проанализировали образцы почвы, воды и воздуха в районе эстуария[1] реки Комо. – Бета-восемнадцатый склонился над интерактивной картой на столе. В кабинете Мастера вместе с ним находились Си-девятнадцатый, Бета-двадцатый, Бета-второй и его заместитель Икс-двадцать-четвертый. – Сделали также заборы воды вдоль побережья севернее и южнее эстуария. За исключением незначительного превышения радиации в двух пробах почвы, никаких других отклонений от нормы не выявлено. За весь наблюдаемый период разница ночных и дневных температур не превысила шестнадцати градусов, что очень мало для текущего климата на всем континенте. Сила ветра не более четырех-шести метров в секунду, при порывах – не более десяти. С севера территория защищена остатками лесов Национального парка Аканда, с юга расположен похожий парк, Понгара. Ветер дует в основном с океана. Лучше климата для высадки и не придумаешь.

– А что с условиями для высадки? – задал вопрос Мастер. Он сидел в кресле за столом, задумчиво поглаживая свежевыбритый подбородок.

– Тоже идеально, – присоединился к беседе Бета-второй. – Севернее эстуария, прямо на побережье, впритык друг к другу, находятся остатки военной авиабазы и гражданского международного аэропорта. На огромные площадки можно хоть сейчас сажать «Легию», не говоря уже о челноках.

– Ну, мы так делать, конечно, не будем.

– Я к тому, что с высадкой у нас никаких проблем не будет.

– А что по обитателям?

– Из крупных животных фотоловушки засекли буйволов, сервалов, рысей, гиен. Однажды удалось увидеть горную гориллу. Видимо, какая-то небольшая часть особей, пережившая период резкого похолодания, мигрировала с возвышенностей в низины. У побережья встречаются ламантины. Каких-то крупных хищников, которые бы могли угрожать лагерю, не обнаружено. Присутствия других людей – тоже.

– А что по поводу двух групп на востоке?

– Как мы изначально и предполагали, живут обособленно, друг с другом не контактируют. Дальше ста километров от своих поселений не перемещаются. Занимаются в основном земледелием и охотой. Рыбачат. Используют копья и гарпуны. Никакого огнестрельного оружия не имеют. Этнический состав неоднороден. В той группе, что живет у озера Малави, больше половины африканцев. Белых процентов тридцать, остальные азиаты. Те, что севернее, у Виктории, в основном белые. Живут общинами, но внутри, похоже, сохраняют уклад традиционных семей. Обе группы под нашим постоянным наблюдением. Никаких сюрпризов от них пока не ждем.

– Хорошо, – кивнул Мастер. – Предлагаю высаживаться на авиабазе и провести доразведку. Если все будет в порядке – разбить лагерь, подвести все коммуникации и уже после этого сажать «Легию». Высадку делаем на двух челноках, группами по двадцать человек. Одну группу возглавит Эль-двадцатый, другую – Икс-двадцать-четвертый. Справишься с таким? – повернулся он к молодому заместителю Бета-второго. Тот кивнул:

– Вы можете не сомневаться в моих профессиональных качествах, Мастер. Моя молодость этому не препятствует.

– Молодость – не недостаток, сама пройдет, – усмехнулся Альфа-девятнадцатый. – Что у нас с чипами?

– Тестовый период пройден успешно, – отчеканил Бета-восемнадцатый. – Образцы номер два и три чувствуют себя хорошо. Заявленные навыки подтверждены. Подопечные отлично управляют базами данных, имеют постоянный, устойчивый канал связи. Погрешность в принимаемых решениях сокращена до одной десятой процента.

– А образец номер один?

– Тоже в порядке, – усмехнулся Бета-восемнадцатый.

– Сколько еще дней нам надо для приготовлений?

– Дня три, не больше.

– Хорошо. Значит, Бета-второй, формируйте две группы мужчин из Эль и Иксов. Иксов побольше, чтоб молодежь под впечатлением от увиденного не наделала глупостей.

– Ну, у нас молодежь дисциплинированная, – успокоил его Бета-второй.

– Не сомневаюсь в этом. Мы тоже были дисциплинированными. И примерно в том же возрасте, что и они сейчас. Наделать глупостей это нам не помешало. В каждую группу включаем по двадцать пять человек. По десять армейских, десять из научно-исследовательского центра, остальные – обслуживающий персонал. Всех, кто высаживается, чипируем. И готовим последовательно к вживлению чипов остальных. Вне челноков обустраиваемся пока минимально. Разворачиваем только то, что нужно для углубленных исследований. Если все в порядке – сажаем «Легию».

– Может быть, сначала разобьем лагерь побольше? – предложил Бета-восемнадцатый. – Следом прибывающим будет комфортнее.

– Нет, в этой ситуации безопасность важнее комфорта. Я не хочу, чтобы кто-то расселялся по Земле без возможности быстрой эвакуации при любой опасности. Спасение должно быть всегда рядом.

***

Когда все разошлись, Альфа-девятнадцатый устало откинулся на спинку мягкого кресла. В висках стучало уже второй день. Надо бы в госпиталь наведаться давление измерить. Хотя, скоро чип вживят, все эти вопросы отпадут сами собой. Долгое время он был активным противником вживления чипов, но потом смирился – глупо переть против научно-технического прогресса, он многое дал нынешним поколениям легийцев. Да что там – именно ему они и обязаны тем, что все еще живы. Но мысль о том, что они постепенно превращаются в каких-то полукиборгов, не слишком его радовала. Он слишком хорошо помнил, что он человек. Во всяком случае точно был им когда-то. Умел наслаждаться жизнью, умел любить, мечтать и быть счастливым. И успешное расселение на Земле как ничто другое давало надежду на то, что они останутся людьми и в дальнейшем.

Мать была права – слишком сильно они погрузились в эту жизнь, лишенную эмоций. Слишком многим пожертвовали ради выживания поколений. До такой степени, что стали забывать, ради чего они вообще когда-то покинули родную планету и отправились в путешествие длиною в несколько столетий.

Он раздраженно потер виски. Образ Аны не выходил у него из головы все эти дни. Ему казалось, что он почти смирился за эти годы. Не забыл, нет – забыть такое невозможно, сколько бы времени ни прошло. Но он начал сживаться с мыслью, что ее больше нет и никогда не будет в его жизни. Ему больше не хотелось каждое утро выйти в открытый космос и открыть клапан герметизации. Или просто выпить на ночь штук двадцать капсул снотворного, чтобы утром просто не проснуться.

Избавиться от таких мыслей помогала Лея – маленькое беззащитное создание, которое не сказать чтоб получило слишком много его любви и внимания. Но он был рядом в ее жизни, молчаливо наблюдал со стороны за ее взрослением и не хотел лишиться этой возможности.

Он не верил в то, что Ана могла выжить в этом огненном аду. Но возвращение к месту ее гибели, которое было и местом, где он был так счастлив, разбередило его душевные раны. Скорее бы они высадились на Землю – тогда он бы смог заняться более практичными вещами, которые хотя бы ненадолго, но отвлекали от тяжелых мыслей о прошлом.

---------------------------------------------------------

[1] Эстуарий – однорукавное, воронкообразное устье, расширяющееся к морю. Образуется в месте впадения реки в море, океан или озеро в результате размытия речных наносов под влиянием прилива или морских течений. Обычно имеет воронкообразную форму и расширяется в сторону большой воды, сохраняя свободное сообщение с открытым морем. Само слово происходит от латинского aestuarium — «затопляемое устье реки». Главная особенность эстуария – активное смешение в этом районе пресной речной и соленой морской воды.

Глава 13. Слезы наших матерей

Джи-двадцать-третьего не устроили пространные объяснения Икс-двадцать-первого. На момент бегства с Земли тому было уже пятнадцать – как он мог плохо помнить те события? Скорее всего, просто не хотел делиться с ними всеми подробностями, считая их с Дэ-двадцать-второй еще детьми.

Джи-двадцать-третий себя ребенком не считал. И вообще, в последнее время он как-то заметно возмужал и повзрослел даже внутренне. Может быть, сказались события последних недель, а может быть, это был просто естественный процесс взросления. Как бы там ни было, он чувствовал, что мальчишеская беззаботность куда-то исчезает, и он все больше задумывается о будущем.

Это будущее одновременно и пугало, и манило своей неизвестностью. Как спокойно и предсказуемо все было раньше. Он думал о предстоящей учебе, своей профессии, новых обязанностях и возможностях. Конечно, он думал и о Дэ-двадцать-второй. Стоило признать, что о ней он думал больше всего. Тем не менее, вопрос их брака казался ему абсолютно решенным – ну кто еще, кроме него, подойдет ей в пару? Они столько лет дружат, так долго и много общаются. Им хорошо и интересно вдвоем. Оставалась чистая формальность – сдать генетический тест. Ему даже в голову не могло прийти, что она может ему отказать. Напротив – ему казалось, что всеми своими ответными действиями она поощряет его внимание и только и ждет, когда он заговорит с ней об их совместном будущем.

Но было ли на самом деле все так, как он себе вообразил? Не было ли ее хорошее отношение к нему лишь его фантазией? Ему вдруг захотелось узнать, как поженились его родители.

На корабле тесное общение родителей и детей было не принято. Он смутно помнил мать в самом раннем детстве – как она по вечерам сидела у его кроватки, гладила белобрысую головку и иногда тихим голосом рассказывала истории про маленьких путешественников в космосе.

Он помнил большие комнаты детского сада со стоящими в ряды одинаковыми кроватками. Помнил спокойные, доброжелательные голоса воспитателей. Они были ласковыми, ровными и успокаивающими. Когда мать уходила, ему даже в голову не приходило заплакать.

Позже, когда он уже учился в школе, с матерью они виделись не чаще одного-двух раз в месяц. Она работала геологом на четвертом уровне и часто пропадала в экспедициях по поиску необходимых кораблю минералов. Потеряв мужа – отца Джи-двадцать-третьего, она через несколько лет вышла замуж за коллегу-ровесника, но детей у нее больше не было. Таких понятий как отчим или мачеха у легийцев не существовало, поэтому в жизни мальчика ничего не изменилось – он просто знал, что его мать снова в браке.

Своего отца он не знал и не мог знать. Когда он погиб, Джи-двадцать-третьему было полгода. По рассказанной ему легенде отец погиб в космической экспедиции. Как и мать, он был ученым-геологом. События последних дней заставили юношу сомневаться в рассказанной ему много лет назад истории.

Получив временный допуск в геологический отсек четвертого уровня, Джи-двадцать-третий спустился на лифте вниз. Мать он нашел сидящей в небольшом кабинете за рабочим столом. Она внимательно рассматривала в микроскоп небольшой срез неизвестной ему зеленовато-серой породы.

Это была еще молодая женщина возрастом около сорока. Ее короткие каштановые волосы были уложены в аккуратную прическу. Тонкие черты лица и бледная кожа придавали внешности утонченное благородство. Она казалась спокойной, но в янтарно-карих глазах блестело беспокойство. Увидев сына, она ласково воскликнула:

– О, Джи-ди, что ты тут делаешь? У тебя что-то случилось? – потом шагнула ему навстречу и слегка приобняла.

– Со мною все в порядке, – с нажимом на слова «со мною» произнес он. – Я пришел поговорить.

Говорить родителям «вы» на «Легии-2» было обязательным только в присутствии посторонних – наедине они могли называть друг друга так, как им хотелось и как было принято в личных отношениях.

– Ты хочешь задать вопросы о своем прошлом? – побывав на собрании, она догадывалась, какие мысли сейчас волновали Джи-двадцать-третьего.

– Я хочу поговорить об отце. Это ведь неправда, что он погиб в экспедиции?

– Неправда, – спокойно и сразу признала она. После собрания отпираться было совершенно бессмысленно. – Он погиб на Земле, прикрывая отлет пятой «Легии». Она была уничтожена, даже не успев подняться в воздух. Тогда погибли все, кроме тех, кто сумел добраться до второй «Легии» и улететь.

– Почему ты мне никогда не рассказывала об этом?

– А разве Икс-двадцать-первый не объяснил? Совет принял решение скрыть случившееся от новых поколений. Я не могла нарушить требование, как и все остальные тоже.

– Ты… ты любила отца? – в вопросе Джи-двадцать-третьего сквозила неуверенность.

Она слегка удивленно посмотрела на сына:

– Почему ты вдруг об этом спрашиваешь? Конечно, любила. Брак на «Легии» – серьезный шаг, к которому долго готовятся. Мы с твоим отцом заметили друг друга еще когда были студентами.

– Тогда почему ты снова вышла замуж? – слегка запальчиво спросил он. В его словах ей почудилась обида. Она грустно улыбнулась, выдержала паузу и потрепала сына по волосам. – Мальчик мой, ты еще слишком юн, чтобы серьезно рассуждать о таких вещах.

– Мне послезавтра восемнадцать.

– Да, я это помню, конечно же.

– И я хочу сделать предложение одной девушке. Я уже выбрал на ком хочу жениться.

Ее рука замерла в воздухе, потом осторожно опустилась вниз. Она внимательно посмотрела на сына.

– Вы хотите сразу пожениться?

– Да, хотим. Вернее, я хочу. Но и она, наверное, тоже хочет стать моей женой, – голос его звучал все более неуверенно.

Несмотря на свой расстроенный вид, она расхохоталась:

– Так ты ей еще не сделал предложение?

– Нет, пока нет. Но собираюсь. Ей тоже через пару недель восемнадцать.

– А если она откажет?

– Не откажет, – помотал он головой. – Я знаю, что я ей тоже нравлюсь. Сдадим генетический тест и все. Мне кажется, мы его пройдем.

– А что за девушка? Я ее знаю?

– Да, это Дэ-двадцать-вторая, моя одноклассница. А сейчас мы с ней вместе работаем тут неподалеку в лаборатории воздушной среды.

На лице матери появилось странное выражение. Он не мог понять, что с ним не так. Это была смесь удивления, сострадания, волнения и… страха. Да, страха, он был уверен в этом. Что-то в его словах напугало мать, но он не мог понять, что именно. Этот страх вряд ли мог быть связан с именем Дэ-двадцать-второй, рассуждал он. Лучшей жены для сына и представить нельзя было – умная, красивая, живая, талантливая и трудолюбивая девушка. С которой они к тому же дружны с самого раннего детства.

– Тебя чем-то расстроила эта новость? – решился он спросить.

– Нет-нет, – она сделала над собой усилие и улыбнулась сыну. – Я за тебя рада. Но чтобы строить такие планы, нужно все-таки сначала получить ответ от девушки. Вдруг у нее совсем другие мысли на этот счет? Или есть кто-то другой на примете. – Или у ее отца на нее другие планы, подумала она, но вслух не произнесла. Эта тема на корабле была строгим табу.

– Нету у нее никого, я бы знал, – запальчиво возразил он матери. – Мы друг от друга ничего не скрываем. И много времени вместе проводим. Я б самым первым узнал, если бы у нее кто-нибудь появился. Родителей у нее нет – погибли скорее всего тоже на Земле. Исполнится восемнадцать – точно узнаем из документов. Да и ты же, наверное, знаешь?

– Ну, мы же не могли знать все о каждом – на двух «Легиях» нас тогда было почти десять тысяч человек. Но я помню, что ее мать погибла на Земле, да. Про отца ничего не помню. В любом случае она скоро все узнает.

Когда Джи-двадцать-третий ушел, она устало опустилась за стол, подперев руками ставшую тяжелой голову. Откуда-то из дальних уголков памяти нахлынули воспоминания, которые она не хотела будить, ведь они приносили столько боли.

«Ты любила отца?» Да, любила. Очень любила. Они поженились в прекрасном месте, у озера, названного в честь обитавших в его окрестностях птиц – бело-розовых фламинго. А еще его называли Озером Любви, потому что оно было в форме двух переплетенных между собой сердец. Прекрасное время, полное счастья и надежд. И все они рухнули в один день, погребенные под обломками и толстым слоем пепла.

Ей казалось, что она уже никогда не будет в состоянии плакать. Но она ошибалась – застыв на несколько секунд в глазах, две слезы медленно покатились по бледным щекам, оставляя после себя влажные бороздки. Нет, нельзя, нужно взять себя в руки. А то если сейчас сюда зайдет ее ассистентка, ей придется объяснять причины слез своему лечащему врачу. Двадцатилетняя девушка, которая провела все сознательные годы своей жизни на корабле и ничего не помнит и не знает о другой жизни, не сможет ее понять. Для нее слезы коллеги-руководителя станут причиной для беспокойства о ее ментальном здоровье. А уж за ним на «Легии» следили очень строго…