DC: Флэш, которого не существует

Глава 0. Пролог.

Очередная ослепительная вспышка молнии расколола небо, заставив меня прищурить глаза. Ох уж эти синоптики, порой не могущие предсказать погоду на несколько часов вперед! По прогнозу значился лишь небольшой дождь, а тут уже полноценная буря вырисовывается.

Знакомые предлагали переждать непогоду на их даче, куда я направлялся на своей машине, но судьба распорядилась иначе. Дома меня ждали последние правки для отчёта руководству — завтра презентация моей подпрограммы. Работа программистом, конечно, интересная и прибыльная, но почему-то в сутках вечно не хватает часов на все задумки!

Мысли крутились вокруг рабочих планов, пока за окном мелькали деревья, постепенно сменяясь знакомыми равнинами. Город уже близко — скоро я буду дома, погружусь в горячую ванну, а после буду сладко давить подушку до самого утра. Может, перед сном посмотрю пару серий аниме, на которую наткнулся пару дней назад. Лёгкое произведение, где главной злодейке с её сверхъестественными способностями хватает времени на коварные планы.

«Остановись, мгновение», – прошептал я с лёгкой улыбкой, любуясь буйством природы. В этот момент небо вспыхнуло с новой силой, озарив облака причудливой паутиной молний. После такого зрелища должен был грянуть раскатистый гром, под стать бушующей стихии, но вместо этого стало подозрительно тихо.

Отвлекшись от своих мыслей, я посмотрел внимательнее на дорогу и удивлённо выругался – мир вокруг застыл. Капли дождя повисли в воздухе, подсвеченные призрачным светло-голубым сиянием грозы. Кольцевая дорога, показавшаяся вдали, сверкала фарами неподвижных автомобилей. И только молнии продолжали своё медленное, тягучее движение по небу, будто просачиваясь сквозь вязкую патоку.

Одна из молний вдруг разделилась, и её ослепительный луч устремился с далёкого облако прямо в мою сторону. Я попытался дёрнуться, уйти с дороги стихии, но пространство вокруг словно окаменело — даже пальцем пошевелить не получилось. Эмоции сменяли одна другую с молниеносной скоростью: недоумение, страх, гнев, смирение…

«Что ж, о нехватке времени теперь точно можно не беспокоиться. Надеюсь, в следующей жизни мне его будет достаточно», – промелькнула мысль перед тем, как молния достигла моего автомобиля. Миг – и окружающий мир потонул в ослепительно ярком свете.

***

— Барри! Ты меня слышишь?

Голос незнакомой девушки выдернул меня из сладкого небытия. Мысли ворочались с большим трудом, а тело казалось невесомым и непослушным, будто чужое. Так хотелось снова погрузиться в дрёму…

— Доктор, скорее сюда, Барри приходит в сознание!

Я сконцентрировался на звуке и попытался разомкнуть ставшими такими тяжёлыми веки. Наконец, ресницы дрогнули, и сквозь узкую щелочку в моё сознание проник тусклый свет. Открыв глаза пошире и проморгавшись, я обнаружил над собой белоснежный потолок больничной палаты. Неужели я выжил?

— Добрый день, Барри, я ваш лечащий врач. Как вы себя чувствуете? — донесся сбоку глубокий мужской голос.

С трудом повернув голову, я обнаружил стоящего перед кроватью мужчину в белом халате. Рядом находилась незнакомая девушка и радостно улыбалась, глядя на меня. Вероятно, это медсестра…

— Здравствуйте, доктор. Чувствую себя ослабленным, но живым, что самое главное. А кто такой Барри? — тихо произнёс я, едва ворочая языком.

Улыбка девушки мгновенно исчезла, сменившись озабоченностью, и она бросила тревожный взгляд на врача. Доктор, услышав мой вопрос, заметно помрачнел.

— Это Вы. Барри Аллен. Сын Генри и Норы Алленов.

— Нет, это не я. Моё имя…

Внезапная мысль заставила меня остановиться. А как меня зовут? Попытка вспомнить собственное имя отозвалась острой болью в голове. Последнее воспоминание — поездка от друзей, молния, ударившая в машину, а затем эта палата, при этом о самом визите на дачу я не помню ничего конкретного. Ох, мне же нужно позвонить начальнику и сказать, что меня некоторое время не будет на работе!

Я попытался подняться, но моё тело подвело меня, и удалось только немного приподнять голову. Может, попросить доктора позвонить от моего имени? Попытавшись вспомнить номер начальника, я вновь ощутил головную боль. Я же набирал его не один десяток раз, почему я не помню этот дурацкий номер?

Начав анализировать свои воспоминания, я с ужасом обнаружил, что не могу вспомнить лица и имена родителей. Чувствую к ним любовь и тоску, знаю, что отец ушёл в лучший мир несколько лет назад, а вскоре мать последовала за ним, но детали ускользают от меня. Что за чёрт?! Почему я не могу вспомнить ничего личного из своей жизни?

Моё сознание захлестнула паника. Я не понимал, кто я, где нахожусь и что происходит. Внезапно я почувствовал укол в шею, и сознание вновь погрузилось в спасительную тьму.

***

В то же время в том же месте. Айрис Уэст, подруга детства.

Айрис неподвижно сидела в больничной палате, не отрывая взгляда от безмятежного лица Барри. Казалось, что её друг просто спит и вот-вот проснётся, но он лежал в глубокой коме уже девятый месяц. Прогнозы врачей были неутешительными: чем дольше человек находится в коме, тем меньше шанс того, что он когда-либо очнётся. На прошлой неделе лечащий врач предложил родителям Барри отключить систему жизнеобеспечения, ссылаясь на практически нулевые шансы на выздоровление. Этот совет едва не стоил доктору здоровья – разгневанный Генри чуть не выбросил того из окна. Айрис тоже не обрадовалась такому предложению, но понимала позицию врача. Девушка всё ещё надеялась на возвращение друга, но огонёк этой надежды почти угас.

Внезапно тишину нарушил тревожный писк пульс-монитора. Почти ровная линия кардиограммы превратилась в изломанную зигзагообразную фигуру. В тот же миг тело Барри дёрнулось.

— Барри! Ты меня слышишь? — взволновано воскликнула девушка, вскочив со стула и бросившись к кровати.

Парень не ответил, но его дыхание участилось. Айрис метнулась к изголовью кровати и нажала кнопку вызова. Через несколько секунд в палату ворвался врач.

— Доктор, скорее сюда, Барри приходит в сознание!

От волнения девушка не знала, куда деть руки. Хотелось одновременно смеяться от облегчения и плакать от счастья – Барри наконец-то возвращается! Зарождающую бурю эмоций прервала рука врача на её плече. Доктор ободряюще улыбнулся Айрис и принялся проверять показания приборов. Спустя несколько мучительных минут глаза Барри задрожали и медленно открылись.

— Добрый день, Барри, я ваш лечащий врач. Как вы себя чувствуете?

Голова Барри медленно повернулась вправо. Его взгляд скользнул по халату врача и остановился на радостной Айрис. Девушка улыбнулась ещё шире – её жизнь начала возвращаться в нормальное русло!

— Здравствуйте, доктор. Чувствую себя ослабленным, но живым, что самое главное. А кто такой Барри?

Улыбка на лице девушки увяла. Почему Барри не помнит своё имя? Что происходит? Айрис с тревогой посмотрела на врача, ища ответы в его глазах. Доктор нахмурился.

— Это вы. Барри Аллен. Сын Генри и Норы Алленов.

— Нет, это не я. Моё имя…

Парень погрузился в себя, словно пытаясь вспомнить нечто важное. Внезапно его лицо исказила боль, глаза наполнились страхом и смятением, а тело начало бесконтрольно дрожать. Врач стремительно покинул палату, оставив Айрис наедине с бьющимся в судорогах другом. Что происходит? Неужели дорогостоящее лечение повредило его память? Девушка была в отчаянии, не зная, как помочь своему другу. К счастью, доктор быстро вернулся и что-то вколол в шею пациента. Барри затих.

— Я ввёл ему снотворное. — ответил врач на её полный тревоги взгляд.

— Доктор, что с ним?

— Необходимо провести дополнительные анализы. Предварительный диагноз – диссоциативная амнезия, вызванная длительным пребыванием в коме и характером полученных травм, – мрачно объяснил доктор. – Пациент сохранил способность к осмысленной речи, но не может вспомнить собственное имя. Вероятно, удар молнии в сочетании с химическими веществами повредил нейронные связи, отвечающие за личную память. Воспоминания могут вернуться как в ближайшие дни, так и остаться утраченными навсегда.

— Как же так… — прошептала Айрис и расплакалась, смотря на умиротворённое лицо своего самого близкого друга.

***

Несколько часов спустя. Регистратура центральной клинической больницы Централ-Сити. Чета Алленов, Айрис и Джо Уэсты.

— Взгляните на эти диагностические снимки. Первый был выполнен год назад во время планового обследования – патологий не обнаружено. Второй сделан после госпитализации пациента, на нём отчётливо виден поражённый гиппокамп. Третий снимок демонстрирует состояние мозга на текущий момент: структура стала более плотной и целостной. Количество потенциальных нейронных связей и скорость их обработки возросла в разы, при этом гиппокамп остаётся в угнетённом состоянии, несмотря на превосходное состояние остальных мозговых структур. Подобное явление впервые встречается в нашей практике. Мы направили запросы в ведущие медицинские центры Вашингтона и Нью-Йорка, но до получения их заключения точные прогнозы давать преждевременно. На начальном этапе рекомендую оставить Барри в стационаре до стабилизации психоэмоционального фона. После можно будет перевести его на домашнее лечение – обычно в привычной обстановке восстановление памяти проходит эффективнее.

Генри Аллен слушал врача с мрачным выражением лица. После долгих месяцев комы сын наконец пришёл в себя, но случилась новая беда – он потерял память. Конечно, Генри сделает всё возможное, чтобы помочь Барри, и примет любые изменения в характере, но вернётся ли память? Бросив взгляд на жену, едва сдерживающую слёзы, Генри стиснул кулаки – Аллены не сдадутся!

Нора Аллен тихонько всхлипывала, терзаясь судьбой сына. Сначала в её дитя ударила молния, а теперь после стольких месяцев комы ещё и эта напасть случилась! За что небеса так разгневались на бедного Барри? Пусть врач не даёт гарантий, Нора сделает всё возможное, чтобы помочь ему поправиться!

Джо Уэст скрупулёзно изучал медицинские снимки и историю болезни. Могла ли иметь место врачебная ошибка? Соответствовали ли назначенные препараты стандартам безопасности? Получал ли парень полноценную помощь во время комы? Как детектив полиции и давний друг семьи Алленов, он обязан проверить каждую деталь. С тревогой глядя на рыдающую в его пальто Айрис, Джо твёрдо решил докопаться до истины.

Айрис беззвучно плакала, спрятав лицо в прокуренном пальто отца. Долгожданное возвращение Барри вновь чуть не обернулось трагедией – он не узнал её, забыл своё имя и впал в панику. Доктор уверял, что покой и забота могут помочь вспомнить забытые годы жизни. Девушка надеялась, что её названный брат сможет вспомнить маму, папу, дядю Джо и её, Айрис, и горела желанием помочь ему в этом!

***

На следующий день. Палата интенсивной терапии. Не совсем Барри Аллен.

Рассветное солнце робко заглянуло в окно палаты, озаряя комнату мягким золотистым светом. Я открыл глаза, чувствуя себя удивительно отдохнувшим — словно проспал целые сутки. Вчерашняя паника отступила, уступив место странному спокойствию, вероятно, благодаря действию успокоительных препаратов.

Имя Барри Аллен по-прежнему оставалось в памяти смутным эхом, но в нём чувствовалось что-то знакомое, почти нереальное. В попытке разобраться, я попытался вспомнить всё, что связано с этой фамилией.

Одним из моих хобби было чтение различных книжек, иногда комиксов, а также просмотр фильмов и сериалов. Япония, Китай, Америка, и конечно Россия – я прочёл многие популярные рассказы и оценил немало кино этих стран. Аллен — типично американская фамилия. В памяти всплыли образы из фильмов: «Форсаж» с Торетто, «Волк с Уолл-стрит», серия «Очень страшное кино», киновселенная Marvel, «Лига справедливости» Зака Снайдера. Еще вспомнились новости о готовящейся премьере фильма о Флэше…

Точно! Флэш! Его настоящее имя в большинстве историй – Барри Аллен. Но как так получилось, чтобы меня звали тем же именем, что и героя выдуманного мира?

Перед внутренним взором возникло лицо той девушки, что приходила вчера. Её одежда слабо напоминала форму медсестры. Рыжие волосы, розовый свитер, синие джинсы, высокие сапоги… Она удивительно похожа на Айрис Уэст – любовный интерес Флэша. Нет. Ну нет! Я действительно оказался в мире DC? Жизнь после смерти существует, и это реинкарнация? Но кто и главное почему отправил меня именно сюда? Не то чтобы мне хотелось оказаться во вселенной Вархаммера или в каком-нибудь мире антиутопии, но всё же…

— Молодой человек, позвольте украсть минутку вашего времени? — раздался знакомый голос.

Я обернулся и увидел того же врача, что приходил ранее. Машинально поднял руку в приветственном жесте и замер, поражённый – вчерашняя слабость ощущалась заметно слабее!

Доктор приблизился, держа в руках медицинский бланк и ручку и смотря на меня изучающим взглядом. В палате повисла напряжённая тишина, прерываемая лишь мерным писком медицинского оборудования.

— Вы помните, кто вы? — наконец спросил меня врач.

— Не помню. — ответил я задумчиво, глядя в окно на рассветное небо.

— Возраст, родителей, место рождения?

— Ничего.

— Что последнее вы помните до момента попадания в больницу?

— Ослепительный свет. Кажется, кожу жгло.

— Какие именно воспоминания кажутся вам утраченными?

— Я не помню близких людей, но остальные знания и навыки на месте. Помню произошедшие со мной события, но лица людей, участвовавших в них, от меня ускользают.

— Есть ли болевые ощущения? Отклонения от привычного состояния?

— На удивление, чувствую себя прекрасно. Вчера попытки вспомнить вызывали головную боль, сегодня – нет, хотя память всё так же подводит.

— Хорошо. По вам и не скажешь, что ещё вчера вы лежали в коме. Никогда не видел такого быстрого восстановления... Мы понаблюдаем за вашим состоянием несколько дней, а после ваша семья хотела бы забрать вас на домашнее лечение. Не возражаете?

Дом… Я успел позабыть ощущение теплоты и уюта этого места. Родителей к моменту моей смерти уже не стало, а девушку себе я не особо искал, предпочитая уделять лишнее время программам да очередному комиксу, так что моя квартира быстро превратилась в берлогу убежденного холостяка. Не то чтобы я был неряхой, но порой увлекался и забывал делать повседневные дела по дому. С другой стороны, я не буду особо скучать по своему проживанию в одиночестве. Разве что немного жаль накопленную коллекцию мерча, среди которого затесались несколько подписей авторов, но это дело наживное. Интересно, а мире комиксов есть свои комиксы?

Немного страшно возвращаться к родителям Барри (где бы ни был он настоящий). Как они отреагируют на изменившуюся личность сына? Примут ли они меня? Придётся утаить часть правды о себе, особенно знания о прошлой жизни в другом мире, иначе в лучшем случае меня поместят в психиатрическую лечебницу, а в худшем… Это же мир DC, худших сценариев здесь можно найти на любой вкус.

— Да, я бы хотел вернуться к семье. Доктор, а что со мной всё же произошло?

— Девять месяцев назад, когда вы работали полицейской лаборатории, в здание попала молния. По неудачному стечению обстоятельств, она прошла сквозь вас, откинув тело в стеллаж с реагентами. Вас доставили в состоянии клинической смерти с обширными химическими ожогами, но, к счастью, худшего удалось избежать. Вчера Вы очнулись с симптомами амнезии и запаниковали, так что мне пришлось дать успокоительное.

Закончив заполнять бланк, врач щёлкнул ручкой и направился к выходу. Уже у порога он посмотрел на меня и тепло улыбнулся.

— Добро пожаловать в наш бренный мир вновь, мистер Аллен. Поправляйтесь.

***

Прошла неделя, за которую мой организм восстанавливался ударными темпами - процессы, которые в прошлом теле заняли бы месяцы, происходили за считанные часы. Мышцы постепенно наливались силой, перестав выглядеть атрофированными, голова работала всё лучше и лучше, а органы чувств всё шире охватывали окружающую меня реальность.

Каждый день ко мне заходил мой лечащий врач и расспрашивал о самочувствии. Я отвечал ему честно, увиливая разве что в ответах о моей памяти, да и то не слишком сильно - обезличенные вещи вспоминались всё лучше, тогда как с личными данными - почти полный голяк. С каждым днём доктор становился всё задумчивее и задумчивее, а записей на листочках, прикрепленных к приносимому им планшету, множились с каждым нашим разговором.

Наконец, настал день моей выписки. С самого утра я мандражировал перед встречей с родственниками, и не заметил, как в палате появился мой привычный собеседник.

— Пора на выписку, мистер Аллен. — загадочно улыбнулся врач, подкатив к кровати инвалидное кресло.

— Я и сам могу дойти. — возразил ему.

Попытался осторожно подняться с кровати. Мне это почти удалось, но внезапно подвели собственные ноги. К счастью, доктор ожидал что-то подобное, поэтому успел подхватить меня и усадить на коляску. Сигналы от мышц доходили с опозданием, равновесие сбоило, а чувство пространства оставляло желать лучшего – словно бы тело было для меня незнакомым... Впрочем, оно действительно чужое.

Покачав головой на мой упрямый перфоманс, врач накинул на ноги одеяло и покатил инвалидное кресло к выходу. Впереди меня ждала встреча с новой семьёй, в новом теле и новом мире. Что ж, поведай мне о себе, о загадочная вселенная, рождённая из комиксов!

Глава 1.

Пока врач неспешно вёз меня к выходу из больницы, мысли кружились в водовороте предположений. Если я действительно попал в мультивселенную DC, то в какую именно версию истории о Флэше я угодил? В моей прежней реальности существовало множество интерпретаций: комиксы с обрывочными сюжетами, вселенная Arrowverse с сериалами «Флэш», «Стрела» и другими, DCEU от Зака Снайдера, опять же сольник Флэша. И пока что ситуация больше всего напоминает сериальную вселенную, ведь именно в ней Барри пролежал девять месяцев в коме после удара молнией. Но разве в таком случае я не должен сейчас быть в Стар Лабс, пока за травмированным мной с улыбкой наблюдает замаскированный Эобард Тоун? Да и родители Барри не мертвы и не сидят, раз могут забрать меня к себе домой. Понятно, что ничего не понятно, придётся разбираться по ходу дела.

Следом возник другой вопрос: обладаю ли я способностями спидстера, как любой уважающий себя Барри Аллен? Буду надеяться, что да, иначе совсем грустно получится. К тому же, вряд ли я оказался в теле Флэша сам по себе, а из возможных «спонсоров» моего попадания больше всего подходит как раз Сила Скорости. Зачем ей понадобился именно я? Кто же разберет эти сверхсильные концепции…

— Барри! Сынок! — донёсся до моих ушей взволнованный голос женщины.

Передо мной стояли женщина средних лет с печальной улыбкой и мужчина с сосредоточенным выражением лица, внимательно изучающий меня. Видимо, это и есть Нора и Генри Аллены, родители Барри. Врач, толкавший моё кресло, подошёл к Генри и начал что-то объяснять, пока Нора, не сдерживая эмоций, бросилась ко мне и осторожно обняла, словно драгоценную вазу. Она обняла меня осторожно, словно драгоценную вазу, и я, чувствуя неловкость ситуации, неуверенно обнял её в ответ.

— Как я рада, что ты очнулся, Барри. Ты так долго лежал, словно мёртвый, лишь грудь едва вздымалась. Я боялась, что больше никогда тебя не увижу, — всхлипывала Нора, пропитывая слезами мою больничную накидку.

Мне стало неловко. Я не тот Барри, которого она знала и любила, и её материнская любовь теперь направлена на совершенно чужого человека. В этом нет моей вины, но неправильность происходящего заставили стыдливо опустить глаза, пока я продолжал обнимать плачущую от счастья женщину.

— Ох, что же это я, — спохватилась Нора, мягко высвобождаясь из моих объятий. — Как ты себя чувствуешь, сынок? Врачи сказали о частичной амнезии, но ты ведь помнишь нас с папой?

— Я в порядке, мама. Чувствую себя нормально, только есть слабость в ногах. Прости, я так ничего и не вспомнил о вас, но я постараюсь.

Нежные воспоминания о собственной матери, оставшейся в другом мире, нахлынули волной. Слово «мама» слетело с губ непроизвольно, вызывая щемящую боль в груди. Возможно, там, за гранью, действительно существует лучший мир, раз перерождение всё же возможно.

— Не переживай, — попыталась успокоить меня Нора, истолковав причину моих слёз по-своему, хотя в чём-то она была права. — Доктор сказал, что знакомые места помогут, и память обязательно вернётся. Поедем домой, там тебе будет легче.

Нора покатила моё кресло к старенькому пикапу, возле которого Генри беседовал с врачом. До моего слуха донёсся обрывок фразы доктора:

— …и самое главное – обеспечить сыну полный покой. Чем меньше стрессовых ситуаций, тем быстрее восстановится память.

Уже собираясь уходить, врач обратился к нам с Норой:

— Тренируй свою память, Барри, и воспоминания вернутся. Я дал твоему отцу несколько методик для улучшения координации, поскольку некоторые моторные функции могли быть частично утеряны. Поправляйся. Миссис Ален, повторю Вам тоже, что сказал Вашему мужу: Барри нужно отдохнуть и восстановить силы, после можете приступать к оздоровительным упражнениям. При любых вопросах – звоните, визитку я дал мистеру Генри. Всего доброго.

В последний раз взглянув на меня со странным интересом в глазах, врач развернулся и неторопливо двинулся обратно к больнице. Сбросив лёгкую задумчивость после разговора, Генри подошёл ко мне с тёплой, но грустной улыбкой:

— Здравствуй, сын. Мы с мамой так долго ждали, пока ты очнёшься. Ты наконец с нами, и я обещаю приложить все свои силы, чтобы ты поправился.

С его помощью я поднялся на непривычно длинные ноги. Похоже, моё прошлое тело было немного пониже, и неспособность нормально ходить вызвана непривычной точкой равновесия тела. Придётся переучиваться, но это меньшее из зол, что могли бы быть. Как минимум, мои ноги были сами по себе в порядке, иначе пришлось бы выяснять, могут ли спидстеры бегать на руках. Хех.

Устроившись на заднем сиденье пикапа, я пристегнулся, пока отец укладывал коляску в багажник. Двигатель заурчал, и мы тронулись в путь. Накопившееся за день напряжение дало о себе знать, и я погрузился в сон, полный неясных образов и предчувствий.

***

Очнувшись, я обнаружил себя в постели, полностью раздетым и укрытым одеялом. Видимо, отец проявил заботу и переложил меня спать в теперь уже мою комнату, пока я пребывал в беспамятстве. За окном уже сгустились сумерки, и пусть я чувствовал себя значительно лучше, голод уже давал о себе знать настойчивым урчанием в желудке.

На стуле рядом с кроватью лежал приготовленный комплект одежды: нижнее бельё, свободные серые брюки и красная футболка с изображением молнии на груди. На стене за стулом красовался плакат с Шелдоном Купером – видимо, Барри был фанатом сериала, и купил футболку под стать своему кумиру. Интересно, существуют ли здесь работы Detective Comics, на которых и сделали отсылку создатели ТБВ в моём мире? Было бы сюрреалистично читать о самом себе оригинальному Барри и другим супергероям.

Очередной позыв живота напомнил мне, что я так-то проголодался, так что пришлось прекратить разлеживаться. Переодевшись и обувшись в домашние тапочки, я поднялся на ноги, держась за изголовье кровати. Сделал аккуратный шаг, второй, третий – опираясь то на стул, то на компьютерный стол, я постепенно продвигался к выходу из комнаты. Как же медленно… Неужели моё тело не может двигаться быстрее?

Неожиданно на пути возникла дубовая дверь, в которую я со всего маху впечатался головой. На возникший грохот прибежали мать с отцом и нашли меня лежащего на полу, державшегося рукой за набухающую шишку на лбу и непонятно чему улыбающегося.

— Барри, ты в порядке? Не ушибся? — обеспокоенно спросила Нора.

Моя улыбка стала только шире. Все же Сила Скорости есть во мне! Пусть я пока ещё слаб, пусть не умею ей пользоваться и почти не ощущаю её присутствие – я все же не обделен суперсилой!

— Барри, ты с нами? — донесся до меня голос Генри.

Осознав, как это выглядит со стороны, я постарался взять себя в руки.

— Я хотел выйти из комнаты, но немного... поторопился, — почесав затылок, пояснил я.

Судя по взгляду Норы, она собиралась высказать всё, что она думает о моём безответственном отношении к собственному здоровью. К счастью, меня спас мой желудок, вновь издавший звук умирающего кита.

— Ох, Барри, ты, наверное, проголодался! Мы как раз собирались ужинать, — спохватилась мама и быстрым шагом спустилась вниз, видимо в сторону кухни.

Я переглянулся с отцом. Генри осуждающее покачал головой и протянул мне руку. Ухватившись за неё, я осторожно поднялся на ноги. Придерживая меня, отец помог мне спуститься по лестнице к столу, который уже вовсю накрывала Нора. Сочные ароматы запеченной курицы и грибных оладий чуть не заставили меня вновь ускориться, но я удержал себя от необдуманных действий.

Сев за стол, я пододвинул к себе куриные крышки и принялся из жадно уплетать, чуть ли не глотая вместе с костями. Умяв порцию, рассчитанную на троих человек, я схватил оладьи и почти с той же скоростью проглотил и их. Запив всё это дело соком, я довольно икнул и развалился на стуле, пока на меня с большим удивлением смотрела мать и почёсывал макушку рядом стоящий отец.

— Ну и аппетит у тебя, Барри! — усмехнулся отец. — В больнице тебя, наверное, голодом морили?

Я посмотрел на опустевшие тарелки. Потом на свой живот. Потом снова на тарелки. Кажется, перебор.

— Просто очень соскучился по маминой готовке, — пробормотал я, чувствуя себя неловко.

Совсем из головы вылетело, что оригинальный Барри после обретения сил ел чуть ли за десятерых, и умерил аппетиты только по ходу развития собственных сил. Видимо, если канал напитки Силой Скорости слишком мал, начинает расходоваться собственная энергия тела, иначе говоря калории. Побочная суперсила – есть и не толстеть, девушки обзавидуются! Правда, с этим стоит быть аккуратнее, иначе можно забегаться до смерти.

Неудобно получилось перед родителями, они ведь тоже хотели поужинать… Словно прочитав мои мысли, матушка поспешила возразить:

— Ты кушай, сынок, кушай, мы себе ещё приготовим. Если хочешь добавки, в холодильнике есть мясной хлеб.

— Мне пока хватит, — ответил я, коря себя за проявленную несдержанность.

Я не был уверен, стоит ли рассказывать родителям о проснувшихся силах, и дело даже не в том, что я этих людей лишь во второй раз вижу. Непонятно, могу ли я раскрыться без опасения, что они попадут под удар какого-нибудь придурка с суперсилами или какой корпорации, заинтересованной в моих способностях. Следовало узнать побольше об этом мире, и, кажется, в моей комнате я видел компьютер…

— Всё было вкусно, спасибо большое! Пожалуй, пойду я обратно к себе. Погоди, — сказал я было дернувшемуся отцу. — Попробую дойти сам.

Я аккуратно встал из-за стола, сделал пару неуверенных шагов и схватился за периллы ведущей на второй этаж лестницы. Переставляя ноги, я поднялся наверх и постепенно дошёл до двери своей комнаты. Попав внутрь, я доковылял до рабочего стола и включил компьютер. Что же, поищем информацию об окружении!

***

Пару минут спустя после ухода Барри из столовой.

— Это нормально, что у него такой аппетит? — озадаченно спросила Нора у мужа.

— Сложно сказать наверняка, — задумчиво ответил Генри, потирая подбородок. — Врач упоминал, что из-за изменений в структуре мозга может повыситься потребность в питании, но чтобы настолько…

— Эти изменения безопасны?

— По словам доктора, непосредственной угрозы нет. На снимках не обнаружено опухолей или повреждений, кроме угнетённого состояния гиппокампа. Но врач настоятельно рекомендовал сообщать о любых необычных проявлениях. Пожалуй, стоит ему написать.

— А я пока подготовлю запас еды. Мало ли когда Барри снова проголодается.

***

И вновь уже почти Барри.

Странно. В новостных лентах ни о каких супергероях не говорят. Из необычных происшествий, которые могут быть связаны с известными мне персонажами, удалось найти только небольшую статью о метеорите, упавшем в Смолвиле около двадцати лет назад. Семья Уэйнов из Готэма жива в полном составе, Джокера и прочих суперзлодеев там замечено не было. Стар Лабс не существует, единственный крупный исследовательский комплекс в нашем городе – Меркьюри Лабс. В купе с живыми родителями получается какая-то утопия, словно без меня и пока не подтвержденного Супермена людей (и пришельцев) со сверхспособностями тут вообще нет! Чую подвох, но не могу его пока найти.

Из плюсов – мне не нужно будет спасать знакомых Барри (надеюсь, что и моих в будущем) от вылезающих как грибы после дождя фриков со сверхсилами. Из минусов – собственные способности придётся изучать самостоятельно. Конечно, можно забить на развитие суперсил и просто жить обычной жизнью, раз превозмогать через день не требуется, но кто сказал, что в будущем будет всё так же гладко? Да и буду с собой честен, мне всегда хотелось приобщиться к чему-то подобному. Оригинальный Барри часто использовал суперскорость слишком прямолинейно и умудрялся отхватывать чуть ли от каждого проходимца. Даже если то была воля сценаристов, желающих клепать одинаковые серии, меняя лишь персонажей и продвигая глобальную историю на фоне, всё равно – Сила Скорости звучит как практически не контрящаяся имба! Осталось только самому стать МС, собрать гарем, развесить чапалахов всем злобным злодеям и свалить в закат, как герой очередного аниме.

Кстати о произведениях мультипликации: комиксы в этом мире всё же есть. Правда, студия Warner Brothers никогда не занималась супергероикой, полностью уступив этот рынок Диснею с их Марвелом. Красная молния на футболке Шелдона как раз от них – супергерой Ртуть тут зовётся Молнией и вместо серебряного костюма носит красный, как у своей сестры. Вообще, сами Марвел сняли гораздо больше фильмов, чем было в моей прошлой жизни (даже с учётом того, что здесь на дворе 2012 год, а умер я в своём 2024), и многие их герои напоминают не появившихся здесь персонажей DC. Чего только стоит антигероиня со звучным прозвищем «Ядовитая Лоза», которая вместо изощрённой пропаганды о любви к природе занимается заказными убийствами с использованием всевозможных хитрых ядов, этакий Каратель в юбке. Интересно, а как здесь поживает Памела Айсли? Упоминаний о «Ядовитом плюще» я в новостях не нашёл.

Пожалуй, стоит подумать о собственных планах помимо углубления собственного понимания Силы Скорости. Все же, мне в этом мире предстоит жить. Помнится, оригинальный Барри работал криминалистом в полиции, но его знаний у меня в голове нет. Вообще ничего, кроме безусловных рефлексов тела и знания английского языка, мне от прошлого владельца не досталось. Кажется, парнем он был умным, а после обретения способностей его возможности по анализу и обработке информации многократно возросли. Скорее всего и я теперь так могу, тем более что сравнению с прошлым мной мне явно легче думается. Нужно будет провести несколько тестов. Я посмотрел на написанный мною план:

1) Изучить возможности Силы Скорости, придумать способы её применения;

2) Раскачаться до возможности путешествовать во времени;

3) ???

4) Победить всех, кого надо победить;

5) Profit.

Нет, выглядит как-то глупо и наивно. Хоть этот мир и похож на тот, о котором я читал в комиксах, но по ощущениям он ничем не отличается от моего предыдущего. Я не главный герой произведения, у меня нет сюжетной брони, и мои действия не прописывает всемогущий автор – всё, как и в обычной жизни. Удалив предыдущую нелепицу, я написал новые пункты:

1) Изучить возможности собственного тела на предмет «прокаченных» мозгов;

2) Изучить природу Силы Скорости и её потенциальные применения;

3) Установить доверительные отношения с семьёй и друзьями Барри;

4) Найти способ заработка денег. Если хватит ума, попробовать вернуться к работе, которой занимался оригинальный Барри. Помимо прочего, должность в полиции поможет мне держать руку на пульсе происходящих странностей, да и в полицейской базе должно быть гораздо больше, чем можно найти в интернете;

5) Попробовать найти другие личности со сверхсилами; в частности, проверить Смолвиль на предмет проживания Супермена, раз «метеорит» там всё же упал;

6) Постепенно развивать свои способности. В идеале – до возможности путешествия во времени при помощи Силы Скорости;

7) Посетить другие миры. (?)

Думаю, на первое время хватит. Начнём по порядку – решим несколько тестов на интеллект!

Глава 2.

Закрыв очередной сайт с тестированием, я устало помассировал виски. Хотя задания на скорость реакции выполнялись на высшие оценки, в остальном гением я внезапно не стал. Впрочем, гениальность – это ведь не только про скорость работы мозга. Умный человек должен быть эрудирован, трудолюбив, иметь ресурсы с командой за спиной и обладать толикой удачи. Вспоминается тот же Тони Старк, человек, открывший эру супергероев: не обладая никакими суперсилами, он затыкал за пояс большинство суперлюдей при помощи своих технологий, и даже некоторое время сдерживал Халка. Но стал ли он таким сам по себе, благодаря лишь собственному уму? Нет. Гений Старка – результат работы многих людей и стечение множества обстоятельств. Говард Старк, основатель компании Старк Индастрис, своими успехами позволил сыну получить лучшее образование из возможных, а вместе с креслом владельца корпорации Тони получил огромные деньги и обширную сеть связей, что в будущем позволит ему работать с сырьём высшего качества и лучшими умами из возможных. Совет директоров, а после Пеппер Поттс брали на себя большую часть административной работы, и Старку оставалось только подписывать некоторые документы да получать прибыль. И даже так, до своего пленения террористами Тони просто прожигал свою жизнь на многочисленных вечеринках, в редких случаях выступая лицом компании для презентации особо значимых проектов, участие в которых он не принимал. Только шрапнель у сердца и приставленный к голове пистолет заставили Старка повзрослеть и создать нечто поистине гениальное – первый прототип миниатюрного дугового реактора. Без любого из этих факторов и без везения в лице гениального хирурга, которого пленили незадолго до самого Тони, мир никогда не увидел бы Железного Человека.

Так что я сейчас как Тони Старк, только без денег, связей и знаний. Всего лишь высшее университетское образование, и то по программированию – крайне мало для нормального исследования Силы Скорости. Биология, химия, физика, магические дисциплины (?) – в каждой из этих областей мне нужно разбираться хотя бы на начальном уровне, иначе других способов, кроме использования метода научного тыка и попыток повторить придуманные писателями фишки спидстеров чисто на вере с желанием, в моём распоряжении не будет. Это за Флэша почти все расчёты, связанные с Силой Скорости, сделал Эобард Тоун, а Франциско Рамон и Кейтлин Сноу озаботились как костюмом, так и биологическими исследованиями природы оригинального Барри. Да блин, даже преступников ему находил Циско в полицейских базах Централ-Сити, и Флэшу давали чуть ли не направляющий пинок с указанием - геройствуй вот в ту сторону. А на самих «делах» его удалённо страховали все трое, и даже так на победу над слабосилками он тратил порой по нескольку дней. Сериального Флэша под ручку вела его команда, а после предательства наставником оригинальный Барри не смог придумать своими «гениальными» мозгами ничего вразумительного, в результате чего парню его подруги Айрис, внезапно оказавшимся далеким предком Обратного Флэша, пришлось пожертвовать собой. Потом и вовсе пошёл мрак, где главными противниками Барри стала его собственная шизофрения в лице Зума, а после и Савитара. Понятно, что это творческая импотенция сценаристов, не знающих, что после первого сезона делать с персонажем, но всё же.

Фух, что-то у меня конкретно так подгорело. Спокойнее. Скорее всего эта версия Барри Аллена – всего лишь воспалённый бред создателей сериала, и в большинстве вселенных Флэш более адекватный. Всё же в душе своей он добрый и отзывчивый парень, по характеру почти что Человек-Паук, только из мира DC. Ну да Всевышний с ним.

Короче, мне стоит начать с методик тренировки собственного разума, тем более что отцу в больнице выдали несколько. Не уверен, что они помогут мне с возвращением памяти, которая может быть как заблокирована моим «спонсором» до достижения неизвестных мне условий, так и вовсе утеряна при переносе между мирами, но делу своему эти упражнения послужат. Пожалуй, попрошу у отца выданные врачом методички.

Я потянулся и с трудом поднялся из-за стола, осторожно придерживаясь за спинку кресла. Координация всё ещё оставляла желать лучшего – без полного контроля над телом любые эксперименты со сверхспособностями придётся отложить. Спустившись по лестнице, я обнаружил родителей в гостиной перед телевизором, на экране которого разворачивалось знакомое по прошлой жизни действо – первый сезон «Шерлока» с Камбербэтчем.

— Привет, Барри. Спустился за добавкой? — с лёгкой улыбкой поинтересовался отец, заметивший моё появление.

— Ужин был настолько хорош, что больше в меня просто не влезет, — парировал я.

Под внимательным взглядом отца я слегка стушевался, но всё же озвучил свою просьбу:

— Пап, тебе же врач передавал рекомендации по моему восстановлению? Можно их почитать? Я бы хотел попробовать вспомнить хоть немного о себе.

— Ты уверен, что стоит торопиться? — обеспокоенно вмешалась мама. — Тебя только выписали, врачи просили не перенапрягаться хотя бы несколько дней. Твой организм ещё восстанавливается: ты много спал последнее время и сегодня показал необыкновенно хороший аппетит. Может, лучше повременить с этим?

Её слова заставили меня задуматься. Действительно, прошло лишь немногим больше недели с момента моего появления здесь, а я уже рвусь в бой, толком не привыкнув к новому телу. Стоит ли так торопиться, раз обстоятельства пока меня никуда не гонят? Пара дней восстановления погоды не сделает…

— Кстати, звонила Айрис, интересовалась твоим самочувствием. Может, хочешь с ней поговорить? — вырвал меня из собственных мыслей отец.

— Твоя подруга очень переживает, — подхватила мама. — И дядя Джо вчера заходил, пока ты спал. Может, позовём их в гости? Они ведь совсем рядом живут.

Не найдя в этой затее ничего плохого, я согласился. Нора встала и пошла к стационарному телефону, чтобы пригласить Уэстов. Мой же путь лежал в ванную комнату – стоит немного привести себя в порядок перед встречей.

***

Около часа спустя. «Почти сестра» Барри.

Подходя к дому Алленов в сопровождении отца, Айрис ощущала, как волнение нарастает с каждым шагом. Миссис Уэст говорила, что Барри идёт на поправку, но удастся ли ему вспомнить их дружбу? Странные изменения в его мозге, необычный аппетит — всё это наводило на тревожные мысли.

— Он всё тот же Барри – добрый, любознательный, любящий свою семью, — словно прочитав её мысли, тихо произнёс Джо, ободряюще сжав плечо дочери. — Просто поговори с ним.

На пороге их уже ждали – чета Алленов и сам Барри, осторожно держащийся за перила. При виде Айрис его лицо осветила робкая улыбка, и он помахал рукой. Сделав глубокий вдох, словно перед прыжком в неизвестность, девушка шагнула вперёд и заключила друга в объятия. Пара слезинок предательски упали на футболку парня, и Айрис стиснула его ещё сильнее, словно боясь, что происходящее окажется лишь приятным сном.

— Привет, Айрис. Я тоже рад тебя видеть, но, может, чуть ослабишь хватку? Мои рёбра оценят, — раздался его голос, и девушка смущённо разжала руки.

Детектив Уэст, подойдя ближе, крепко пожал руку Барри:

— Как самочувствие, парень?

— Чувствую себя лучше, хотя в памяти ещё много пробелов, — ответил Барри, заметно напрягаясь под пристальным взглядом Джо.

Айрис вздохнула про себя: отец как обычно скрывает свои переживания за маской полицейского. Мог бы и проявить чуточку больше эмоций, особенно сегодня.

— Хорошо, хорошо. Наш отдел желает скорейшего выздоровления своему лучшему судмедэксперту и ждёт его возвращения в строй. Ты уж разберись со своей памятью, а я тебе чем смогу помогу.

— Я постараюсь, но ничего обещать не могу. — замялся Барри.

Айрис, заметив нарастающую неловкость, поспешила вмешаться:

— Папа, Барри только начал восстанавливаться! Не дави на него!

Джо, почесав затылок, примирительно улыбнулся:

— Ты права, Айрис. Я тоже рад, что Барри вернулся. Если что-то понадобится – знай, я всегда рядом.

— А теперь, если ты не против, я украду его у тебя. — решительно заявила девушка.

Джо собирался сказать что-то ещё, но после строгого взгляда от Айрис решил промолчать. Девушка взяла своего друга за руку и повела неловко перебирающего ногами парня в дом – у неё к нему было немало вопросов!

***

И вновь пока ещё не Флэш.

Фух, пронесло. Мой названный дядя наблюдал за мной как-то уж слишком пристально. Я ожидал добродушного семьянина с поправкой на цвет, каким он был в сериале, а получил чуть ли не второго Сесила Стедмана из «Неуязвимого». Надеюсь, Джо не является тайным директором местного Глобального Оборонного Агентства…

Только сейчас заметил, что практически не чувствую дискомфорта при ходьбе! Похоже, тело само находит правильный ритм движений, когда я не контролирую процесс осознанно. Нужно будет это обдумать позже.

Тем временем, Айрис привела меня в мою комнату и пригласила сесть рядом с ней на кровать.

— Барри, ты помнишь меня? — спросила она слегка взволнованным голосом.

Могу ли я помнить то, чего никогда не знал? Честно будет сказать «нет». Но не хочется расстраивать Айрис подобным ответом. Пусть я и не оригинальный Барри, но девушка за меня сильно переживала. Слегка задумавшись, решил сказать немного другую правду, перемешивая прошлую жизнь и предысторию Флэша:

— Пускай я не помню многие события, но связанные с ними чувства в моём сердце сохранились. Я чувствую любовь к родителям, привязанность к друзьям. И я знаю тебя, Айрис. Девушку, с которой один простодушный паренёк дружил почти всю свою жизнь. Мои воспоминания затерялись во времени, но моё отношение к тебе осталось прежним.

— Ты не помнишь, что происходило с тобой, но помнишь связанные с этими эмоции? — уточнила немного воспрянувшая духом Айрис.

— Не совсем. К примеру, я помню, чему я учился в школе, но личности учителей и одноклассников от меня ускользают. Я забыл только тех людей, кого знал лично, того же президента или актёра, сыгравшего Железного Человека в одноимённом фильме, я могу назвать хоть сейчас.

— А я уже успела забыть о том, какой ты иногда всё-таки гик. Навевает воспоминания о многочисленных вечерах, в которые ты делился со мной вышедшей новинкой в кино или прочитанным комиксом. Помню, было нам по 15 лет, когда вышла последняя часть «Властелина колец», и ты позвал меня него в кино, перед этим показав предыдущие две. Когда после сеанса я посетовала, что главные герои не полетели на орлах вместо пешего путешествия, ты начал обосновывать это решение, ссылаясь на сюжеты книг, и увлечённого рассказывал о лоре вплоть до самого моего дома. Даже вместо привычных слов прощания ты поспешил закончить мысль о том, зачем в книге нужен был Том Бомбадил, обнял меня и умчался, бормоча, что Боромир объяснил бы лучше. Это сейчас мне с этого смешно, а тогда я слишком загрузилась и очнулась только за столом с вилкой в руках, когда меня отец окликнул.

И смех, и грех. У меня с оригинальным Барри больше общего, чем я думал. Надеюсь, он хотя бы не пытался пересказать Айрис лор Вархаммера.

— Если не поняла до конца, могу объяснить ещё раз. — с хитрой улыбкой посмотрел на девушку.

— Не надо, мне и без этого хорошо живётся. — шутливо передернув плечами, открестилась от подобной чести Айрис. — Лучше расскажи о своём самочувствии. Как ты сейчас?

— По сравнению с днём выписки, чувствую себя гораздо увереннее. Вообще, никогда настолько здоровым себя не чувствовал, разве что есть стал больше. В первый раз мама с папой очень удивились, когда я за столом умял приготовленный на троих ужин, но никаких проблем с пищеварением у меня после этого не было.

— С тобой вообще что-то непонятное происходит. После девяти месяцев в положении лёжа твоё тело должно было серьёзно атрофироваться, и полностью ты бы восстановился только после многочисленных сеансов лечебной физкультуры. Вместо этого ты буквально на второй день с пробуждения активно говоришь и жестикулируешь, а сейчас и вовсе ходишь, пусть и с некоторым трудом. Ещё и твои снимки с аномальной перестройкой мозга, которые нам показывал врач. Мне отец потом сказал, что твоей историей заинтересовались специалисты из лаборатории Меркьюри Лабс, так что ему пришлось задействовать свои связи, и тебя досрочно выписали на лечение в домашней обстановке.

Ну да, ну да, свято место пусто не бывает. Раз меня к себе не забрал отсутствующий в этом мире Эобард Тоун, то и история моей болезни стала доступна более широкому кругу лиц. Через некоторое время ко мне могут прийти с крайне интересными предложениями, главное, чтобы не с теми, от которых нельзя отказаться. Придется заняться своими способностями уже сегодня, а я только собирался отдохнуть пару дней…

Айрис заметила моё задумчивое состояние и поспешила меня приободрить:

— Не переживай, мы тебя в обиду не дадим. Мой отец сейчас рассказывает твоим родителям о возможных вариантах, которые помогут скрыть подробности твоего состояния. Главное, не показывайся пока на улице, иначе твоё слишком быстрое восстановление привлечёт лишнее внимание.

— Хорошо, тем более что я сам в ближайшее время не собирался наружу.

— Вот и славно. А теперь я расскажу о том, что ты пропустил за месяцы нахождения в коме. Помня о твоей гиковской натуре, начну с новинок кино. К примеру, осенью вышли следующие фильмы…

***

Проговорив с Айрис около часа и узнав больше об интересах прошлого Барри и самой девушки, я спустился в гостиную. Обменявшись ещё несколькими фразами с Джо и заверив, что понимаю всю серьезность ситуации, я вместе с родителями проводил семейство Уэстов до двери. Пожав руку детективу и обняв на прощание Айрис, я сходил на кухню и взял из холодильника остатки мясного хлеба. После того, как отдал контроль тела на откуп подсознанию, проблемы ходьбы окончательно исчезли, так что я без проблем дошёл с тарелкой до комнаты, достал переданные врачом методики по развитию и структуризации памяти и принялся перебирать их в поисках подходящей. Таблицы Шульте, метод Айвазовского, мнемонические техники… о, «Основы медитации». Пусть я и не в китайском санься, но полировать свой дяньтань в виде Силы Скорости мне в скором будущем потребуется, так что совмещу полезное с полезным и начну с этой книжки.

«Медитация - часть процесса обуздания сознания, который начинается с наблюдения за ним в его естественных состояниях, проходит через несколько стадий «раскопок» и заканчивается «очищением» — то есть устранением разрушительных, опасных для себя и других поведения, речи, мыслей и эмоций. Существуют сотни видов медитативных практик, и в этой работе приведена одна из базовых. Для начала, примите удобную позу в положении сидя…»

Глава 3.

За окном стояла тихая январская ночь. На плиточных дорожках и крышах домов лежал редкий снег. На полу своей комнаты сидел я и прожигал глазами знак молнии, изображенный на лежащей рядом футболке. Очередная попытка медитации прервалась — посторонние мысли снова выбили меня из концентрации, и я устало растянулся на полу. В методичке сказано, что к «просветлению» люди идут годами, но с моими возможностями мозга наверняка можно улучшить собственную концентрацию гораздо быстрее. Думаю, стоит попробовать изменить подход. Взяв на руки «Основы медитации», я перечитал параграф о концентрации:

«Держите объект там, куда его поставили: перед глазами или перед мысленным взором. Максимально усильте сигнал от того органа чувств, по которому воспринимаете свой объект, и постарайтесь не замечать другие. Главная ваша задача на первое время — не забыть, зачем вы тут сидите (такое будет происходить часто за время одной медитации). Вторая задача — продолжать воспринимать выбранный объект. Не изучайте его, не думайте о нем — постарайтесь только воспринимать его и не уноситься в пространство диалога с самим собой об объекте.»

Чуть ниже сказано, что объект не обязательно должен быть материальным: можно фокусировать внимание на определенной мысли или каком-либо ощущении. А что, если сконцентрироваться на собственной связи с Силой Скорости? Эта сила отзывается на мыслеобразы, и интуитивное понимание по её «включению» формируется у каждого спидстера: тот же оригинальный Барри научился с ней работать без всяких медитаций. Другой момент, что для достижения определенного результата от использования Силы Скорости нужно немало потрудиться: как минимум заучить подходящий «набор команд», а и в идеале понимать каждую из его составляющих. Мне это напоминает принцип работы с нейросетью: чем более полным составишь к ней «запрос», тем более подходящим под твои требования получится «решение».

Я сосредоточился на едва чувствующееся ниточке, связывающей меня с одной из семи основных концепций метавселенной. Что есть «скорость»? Скорость – это мера движения. Движение – это изменение. Настоящее рождается из прошлого и стремится к будущему, энтропия постоянно увеличивается, а кластеры метавселенных растут и множатся, доводя своё количество до условно бесконечного. Секундная стрелка настенных часов отсчитывает проходящие мгновения времени. Но время – относительно. Его можно попросить бежать быстрее или плестись со скоростью черепахи, заставить практически замереть или вовсе обратить вспять. Я чувствую, что это мне по силам. Пусть не здесь и не сейчас, но однажды я покорю эту вершину и найду ответы на многие свои вопросы. А пока – продолжу медитацию.

***

В подобном неторопливом темпе прошло две недели. Ограниченный территорией дома, я большую часть времени провёл за медитацией и упражнениями по улучшению памяти. Моя связь с Силой Скорости стала ощущаться чуть более явно, и я попробовал повторить приём каждого уважающего спидстера – ускорение собственного мышления. Представив, как окружающий мир постепенно замедляется, я смог войти в подобие транса и начал постепенно разгонять сознание. Задействовав эфемерную «мыщцу» на комфортный «вес», добился ускорения мышления примерно в 1.5 раза от нормы (прикидывал разницу по секундомеру, одолженному у отца), но на это уходила большая часть концентрации – при попытке подвигать рукой «ускорение» слетело.

Интересно, а какой у меня текущий максимум? Я вновь сосредоточился на ощущении Силы Скорости, глазами гипнотизируя секундомер. Пятьдесят процентов, шестьдесят, семьдесят… С каждым процентом ускорения я всё сильнее ощущал давящий вес способности. Двухкратное ускорение! Спустя субъективную секунду меня выбило из транса. Голова гудела, желудок урчал за всю популяцию китов разом и, кажется, я потянул эфемерную мышцу. Набросившись на стоящее рядом ведро куриных ножек, я в мгновение ока опустошил его и устало растянулся на полу, потирая простреливающие болью виски. В ближайшее время мне лучше отдохнуть.

В целом спидстерские тренировки напоминали мне мои занятия в фитнес-центре в прошлой жизни. Вместо тренажера – канал с Силой Скорости, вес блинов занимает количество используемой мною энергии, а успешное выполнение подхода приводит к небольшому росту мышц, физической в зале и энергетической здесь. Кстати, об этом. По идее, Сила Скорости выступает этаким множителем способностей организма, и состояние тела напрямую влияет на мои возможности, поэтому и физические тренировки тоже важны. Раскачка мышц мне здесь не особо подойдёт, но комплекс атлетических упражнений был бы кстати.

Перебравшись с пола на кровать и дождавшись, пока головная боль отступит, я начал делать разминку. Приседания дались на удивление легко – после сотни я практически не ощутил усталости. Гибкость тоже была не в пример лучше моей прошлой – я смог дотянуться до кончиков пальцев на ногах и практически сел в поперечный шпагат. Это тоже проделки Силы Скорости, которая поколдовала над телом Барри за месяцы нахождения в больнице? За счёт чего я продолжаю быстро восстанавливаться? Или я подсознательно напитываю энергией своё тело прямо сейчас?

Прислушавшись к ощущениям, я почувствовал легкое натяжение всё ещё ноющей эфемерной мышцы, а после почувствовал легкий бодрящий эффект поступающей энергии. Этот процесс напоминал дыхание – ощущался естественно и проходил мимо внимания, но можно было «дышать» самому. Я пережал канал связи с Силой Скорости – и на меня обрушился полный спектр ощущений от забитых приседаниями ног, коликов в животе из-за чрезмерного переедания и общей заторможенности пролежавшего в коме тела.

От неожиданности я отпустил контроль - и поступившая энергия принесла облегчение, вновь принявшись помогать организму с его задачами. То-то спидстеров так ломало при разрыве связи с Силой Скорости – ощущения от циркулирующей в теле энергии подобны сильному наркотику: легко подсесть и практически невозможно отказаться. А уж использование этих мистических СПИДов напрямую… Я только недавно начал разгонять сознание, а уже хочется ускориться телом, а дальше – бежать, пока не откажут ноги.

— Барри, Айрис пришла! Спускайся, будем вместе ужинать! — голос матери вырвал меня из легкого наркотического трипа.

— Сейчас подойду, ма! — крикнул я в ответ.

Айрис… Девушка навещала меня почти каждый вечер. Её отец работал допоздна, и вместо ужина в одиночестве моя подруга приходила к нам. С каждым визитом я узнавал о ней и об оригинальном Барри чуточку больше, постепенно вживаясь в роль непоседливого умника. Это было несложно – наши с ним личности во многом имели схожие взгляды, а незнание конкретных фактов списывалось на всю ту же «амнезию». С подачи оригинального Барри Айрис подсела на гик-культуру, так что мы проводили время за просмотрами сериалов, пролистыванием комиксов и обсуждением сюжетов прочитанных книг.

Порой говорили и о более приземленных вещах – девушка рассказывала мне про свою учёбу в университете, про рабочие случаи отца и про жизнь наших общих знакомых, чаще всего об «Эдди». Похоже, в этом окружающая действительность повторяет сюжет сериала «Флэш» – Эдвард Тоун поддерживал Айрис во время моей комы, и на этой почве у девушки возникли к нему теплые чувства. На мгновение моё сердце кольнула ревность, но эта эмоция словно принадлежала прошлому Барри – лично я был только рад за Айрис. Я не испытывал к ней романтических чувств и относился к своей подруге почти как к родной: девушка напоминала мне о младшей сестре своей жизнерадостностью и теплотой в общении с близкими людьми. В прошлом мире мою сестрёнку сломала смерть родителей, превратив её в карьеристку, ушедшую с головой в работу. Я не хочу вновь увидеть слом личности родного мне человека, так что приложу все свои силы, чтобы защитить Айрис и её близких от превратностей судьбы. Надеюсь, в этом мире Эдварда не ждёт героическое самопожертвование…

— Ты там заснул что ли? — гаркнул мне с гостиной отец.

Так, отставить рефлексию. Для своей семьи я сделаю всё, что смогу, а что не смогу – наберусь сил, попрошу помощи и всё равно сделаю. Пора спускаться – меня уже заждались.

***

Следующий день выпал на субботу, и для меня этот выходной был особенным – я наконец вышел на улицу! Вернее, выкатился – посовещавшиеся с Джо родители решили, что прогулка на собственных ногах породит множество вопросов у соседей, поэтому свежим воздухом мне лучше дышать на инвалидном кресле. После вошедшей в привычку утренней медитации я плотно позавтракал, сел на прикаченную Айрис коляску и отправился с девушкой в небольшое путешествие по округе. Посетили парк неподалёку, мило поболтав на берегу небольшого пруда, проехали мимо кафе Джиттерс, в котором девушка подрабатывает в свободное от учёбы время. Видели издалека департамент полиции Централ-Сити, место работы Джо и прошлого Барри.

После мы заглянули домой к Айрис и посмотрели фотографии из старого семейного альбома, в некоторые фотографии которого затесался молодой Барри. На одной из фото я заметил Джо, приобнявшего за плечо молодую женщину, и державшего за руку малютку Айрис. Девушка посмурнела и объяснила, что на изображении её мать, которая ушла из семьи в далёком детстве девушки, и кроме нескольких фотографий в альбоме никакой памяти о ней в доме не осталось. Джо несколько раз хотел выбросить эти напоминания о своей бывшей жене, но маленькая Айрис раз за разом вставала грудью на их защиту, и детектив уступил. Я поспешил отвлечь девушку от грустных мыслей и перелистнул несколько страниц до забавной фотографии, на которой был запечатлен падающий на газон Барри лет семи, тянувший свою руку к одной из косичек убегающей от него девчонки. Айрис просветлела и принялась с улыбкой рассказывать о нашем первом знакомстве, пока я ловил ностальгию по похожим играм с собственной сестрой. В общем, встреча удалась на славу.

Помахав рукой из окна своей комнаты уходящей девушке, я вернулся к включенному компьютеру. Помимо «познания себя» я продолжал искать упоминания о необычных происшествиях за последние двадцать лет, но ничего серьезнее слухов да страшилок пока не нашёл. Прокрутил в очередной раз свои знания из сериала и комиксов DC. Почитал несколько статей об Оливере Куине, альтер-эго несуществующего в этой вселенной героя «Стрела». Поел подогретую в микроволновке лазанью и было засел за тренировки по ускорению сознания, но внезапно раздавшая мелодия из лежащего на столе кнопочного телефона сбила мне настрой. Посмотрел на отобразившееся на экране цифры неизвестного номера и, хмыкнув, принял вызов:

— Добрый вечер. Могу я поговорить с мистером Барри Алленом? — раздался из динамика бархатный женский голос.

— Здравствуйте. С кем имею честь вести разговор? — ответил своим стандартным обращением из прошлой жизни.

Возникла пауза. Кажется, в английском языке такое выражение употребляется редко, и собеседник пытается понять смысл этих слов. Впрочем, довольно быстро я услышал ответ:

— Моё имя – Кристина Аддамс, и я являюсь сотрудником Меркьюри Лабс. Примите наши поздравления в связи с возвращением к жизни и пожелания скорейшего выздоровления.

— Спасибо на добром слове. О чём Вы хотели со мной поговорить?

— Одним из ведущих направлений нашей компании является исследования возможностей человеческого мозга. Получение черепно-мозговых травм, воздействие психотропных веществ, банальное старение организма – с этими и многими другими причинами ухудшения памяти человечество сталкивается на протяжении всей своей истории. На основании исследований мы разрабатываем препараты, призванные бороться с нарушениями связей между нейронными цепочками. Ситуация, произошедшая с Вами, может пролить свет на один из самых загадочных процессов, происходящих внутри головы человека – самовосстановление повреждённых участков мозга.

— Не думаю, что люди так уж редко выходят из комы после длительного пребывания в ней. Чем мой случай отличается от прочих?

— Подобных прецендентов немало, но ранее ни одному человеку не удалось так быстро пройти восстановительный период. Вы смогли осмысленно говорить уже в первые сутки после того, как очнулись, а на следующий день делать неуверенные движения телом, при этом, по всем прогнозам, первый месяц Вы не должны были смочь и пальцем пошевелить. Даже сейчас вы вполне уверенно разговариваете со мной, хотя по прошествии трёх недель обычный человек может лишь связать несколько слов.

Не думал, что моя история настолько необычна. В прошлой жизни я был далёк от медицины, а в этой родители с Айрис не показывают особого удивления моему состоянию. Разве что изредка заходящий Джо бросает оценивающие взгляды…

— Мистер Аллен, Ваш случай – уникален. Лишь на основании Вашей истории болезни мы смогли обнаружить несколько неочевидных ранее особенностей работы мозговых центров. Меркьюри Лабс приглашает вас принять участие в клинических исследованиях, посвящённых изучению деменции. Подробное изучение состояния Вашего организма могло бы значительно приблизить создание более эффективных средств для лечения болезней Альцгеймера, снятия последствий длительного алкоголизма и облегчение состояния людей, страдающих от кислородного голодания.

Моё быстрое восстановление происходит за счёт Силы Скорости, особым образом воздействующей на клетки организма и подстегивая их контролируемое деление, что по итогу превращается в описываемую регенерацию. Возможно ли воссоздать эффект как-то иначе? Не уверен. Быть подопытным образцом неопределенный момент времени я не горю желанием. С другой стороны, эти исследования помогут и мне: квалифицированные специалисты смогут понять происходящие в моём теле процессы кратно глубже вчерашнего программиста, а мне не хватает подобного комплексного анализа, который проводила команда Барри из сериала. Однако, дилемма.

— Мисс Аддамс, я понимаю ваш энтузиазм, но сейчас не готов дать однозначный ответ.

— Мы не настаиваем на немедленном решении. Подумайте над предложением столько, сколько вам будет нужно. Если появятся вопросы, можете звонить на этот же номер. Спасибо за уделенное время. Доброй ночи, мистер Аллен. — попрощалась со мной девушка.

— Доброй ночи. — ответил я и повесил трубку.

Устало вздохнув, я встал из-за стола и перелёг на кровать. Хоть я и начал мыслить на порядок быстрее, всё равно от этого разговора голова гудит как после долгого созвона с проблемным заказчиком. Размышляя о плюсах и минусах предложения Кристины, я так и не пришёл к однозначному выводу. Стоит спросить совета у родителей, Айрис и Джо, тем более что детектив наверняка собирал о них информацию после моей скоропостижной выписки.

***

Прошла неделя. Я поговорил со своими родными о предложении мисс Аддамс. Генри отнёсся к затее скептически, Нора побеспокоилась о моём здоровье, Айрис воодушевилась идеей помощи людям, а Джо… Детектив был против, но поворчал, что я всегда поступал по-своему, и призвал доверять собственной интуиции. За неполный месяц ему удалось найти немало информации по Меркьюри Лабс, но за вычетом нескольких раздутых прессой скандалов с увольнением проштрафившихся сотрудников никаких видимых проблем у компании не было: лишь легкий положительный рост акций да периодические «прорывы» в исследовании очередной болезни.

Вновь прикинул сильные и слабые стороны подобного решения. С одной стороны, я в мире комиксов, и некая известная лаборатория приглашает меня принять участие в изучении собственного тела. Типичнейший сюжет доброй половины комиксов, призванный показать становление персонажа, начиная с истории хаотичного наёмника Дэдпула от мира «Марвел» и заканчивая условным Хоумлендером из «Пацанов». Тайная лаборатория, хорошо зафиксированный пациент (что как известно в анестезии не нуждается), злобный гениальный учёный, распинающийся о своём жидком шедевре, опыты на грани пыток и обязательный побег после вышедшего из-под контроля эксперимента, чем кровавее, тем лучше. Сила у меня уже есть, потенциал её безграничен – так может стоит просто сбежать? В другой город, а лучше страну. Оборвать все свои связи в надежде, что подобное не позволит использовать родных как рычаг давления. Сменить личность и документы, притворившись случайно подвернувшимся убитым человеком на одной из тёмных улочек криминального района. Спрятаться от подобного внимания на другой стороне земного шара и жить, ни о чём не беспокоясь – с моими способностями я бы мог устроиться довольно неплохо в любом месте.

С другой стороны, в этом мире у меня появилась семья. Я уже успел привязался к чете Алленов, да и Айрис с Джо для меня стали не чужими людьми, так что уйти от них без каких-либо объяснений было бы натуральным свинством. Не хотел я с ними расставаться, даже если придётся подвергнуть риску раскрытия свои силы и свою настоящую историю. В пользу сотрудничества с лабораторией говорит ещё и тот аргумент, что «супергерои» с «суперзлодеями» здесь либо отсутствуют как класс, либо хорошо скрываются. Следовательно, заподозрить во мне что метачеловека, что рептилоида с планеты Нибиру могут с одинаковой околонулевой вероятностью (если сам по-глупому не попадусь на чужие глаза или камеры). К тому же обычному программисту, пусть и с поддержкой «разогнанного мозга», будет тяжело справиться с самостоятельным изучением точных и естественных наук, необходимых для нормального понимания собственных сил. Так что... Посмотреть одним глазком на лабораторию не выглядит такой уж плохой идеей.

В очередной раз прокрутив в голове полученную от Джо информацию, результаты собственного анализа и знания из прошлой жизни, я всё же решился сделать следующий шаг:

— Здравствуйте, мисс Аддамс. Я согласен.

Глава 4.

— В общем, сходил в этот исследовательский центр. Получилось неплохо, вот только не понял, на что весь день потратил. — хмыкнул я, зайдя в свою комнату и неловко плюхнувшись на компьютерный стул.

— А ты думал, что тебя утащат в неприступную лабораторию и будут тыкать в тебя шприцами с подозрительными жидкостями, при этом злобно хохоча? – сыронизировала вошедшая следом Айрис.

— Я не настолько погряз в комиксах, чтобы подменять ими реальность. – отбил выпад девушки. — Правда, я действительно ожидал… хоть чего-то! Симпатичную лаборантку, которая бы мне устроила экскурсию по научному комплексу. Умудрённого опытом заведующего лаборатории, лично проконтролировавшего исследования моего тела. Да хотя бы отряд крепко сбитых мужиков, настоятельно попросивших пройти с ними. А по итогу словно в обыкновенную больницу сходил, разве что других «пациентов» не встретил.

— И сдал самые обыкновенные анализы?

— В целом, да. Правда, их было всё же многовато. Да и наводящие вопросы о моих циклах сна… Вот вроде бы и ничего такого, но всё равно как-то неуютно.

— А что они говорили о следующих этапах исследования?

— Назначили повторный приём через неделю. Хотят провести какие-то дополнительные тесты.

— Может, стоит рассказать об этом родителям?

— Пока рано, — покачал я головой. — Не хочу их волновать без причины. К тому же, возможно, я просто накручиваю себя.

— Ладно, — согласилась девушка, вставая. — Но если что-то пойдёт не так, сразу мне скажи, хорошо? Мы с отцом что-нибудь придумаем.

— Обязательно. Сегодняшняя прогулка была замечательной. Жду не дождусь, когда смогу гулять с тобой открыто, не скрывая своего состояния.

— Думаю, через пару недель можно будет. Что же, мне пора домой, а то папа будет беспокоиться – время уже позднее. Не скучай!

Айрис поцеловала меня в щеку и выбежала из комнаты. Закрыв за ней дверь, я сел за стол, открыл ноутбук и внёс в текстовый файл подробности утреннего визита. Пусть память теперь работала безупречно, но я заметил, что именно при записи мыслей порой всплывают важные, ускользающие от внимания детали.

Прокрутив текстовый файл ниже, перевёл взгляд на другие свои заметки:

Вторая мировая война (Чудо-женщина?)

В архивах военных газет удалось отыскать упоминания о загадочной женщине, появившейся на фронте в самый критический момент сражения. По свидетельствам очевидцев, она обладала нечеловеческой силой и грацией, а строки репортажей описывали её как воительницу в необычном облачении, спасшую десятки жизней под шквальным огнем, за что пресса окрестила её «Ангелом Победы».

В мирное время след её не затерялся: она занималась преподавательской деятельностью в нескольких престижных университетах. Однако последнее упоминание о ней датируется 1984 годом, после чего она бесследно исчезла. В одном из старых выпусков "Вашингтон Пост" нашлась короткая заметка:

«Диана Принс, загадочная преподавательница, известная своей работой во многих учебных заведениях страны, не вернулась домой после благотворительного вечера. Полиция приступила к расследованию».

Смолвилль, Канзас (Супермен?)

В 1989 году здесь был зафиксирован странный метеоритный дождь. Объекты неясного происхождения рухнули прямо на территорию фермы Кентов. К счастью, обошлось без жертв. Очевидцы утверждали, что один из фрагментов излучал интенсивное изумрудное свечение. В местной прессе на следующий день появилась краткая заметка с комментарием владельца фермы, Джонатана Кента:

«Метеориты? Да, ночью меня поднял на ноги грохот, будто камни с неба посыпались. Вышел из дома – и правда, космические булыжники. Взял себе пару осколков на сувениры, а остальное на утро закопал – они как раз угодили в котлован под будущий ангар. Фундамент выйдет на славу!»

Примечательно, что неделей позже дотошная журналистка заметила в городке людей в форме «Лютор Корп». Её удивило, что производители удобрений и сельскохозяйственной продукции заинтересовались происшествием, и она вновь обратилась к Джону. Фермер лишь пожал плечами: мол, отдал им несколько камней и ответил на пару дежурных вопросов. Эта колонка стала последним упоминанием о Кентах в контексте «Лютор Корп» или метеоритов.

Сведений об усыновлении Кларка в старых выпусках найти не удалось. Впрочем, оцифрованная база данных крайне скудна – за пределами захолустного Смолвилля эта газета не пользовалась спросом. Имеет смысл съездить туда лично и покопаться в бумажных архивах.

Метрополис

Город-символ технического прогресса. Здесь сосредоточены передовые разработки и находится штаб-квартира «Лютор Корп», которую ныне возглавляет Лекс Лютор собственной персоной. Свидетельства о паранормальной активности отсутствуют.

Готэм

Мрачный мегаполис с мощной инфраструктурой и зашкаливающим уровнем преступности, но даже у самых громких инцидентов есть рациональное объяснение. В городе находится главный офис «Уэйн Интерпрайзерс», ныне возглавляемый Брюсом Уэйном, принявший бразды правления от своего отца, Томаса. Свидетельства о паранормальной активности отсутствуют.

Старлинг-сити

Крупный центр, печально известный засильем организованной преступности (хотя до Готэма ему всё же далеко). Криминальные сводки пестрят сообщениями о дерзких налётах на банки и контрабанде оружия, но никаких замешанных «суперов» обычный человеческий фактор. Ключевой игрок в городе – "Куин Консолидэйтэд", возглавляемая Оливером Куином. Свидетельства о паранормальной активности отсутствуют.

Централ-сити

Промышленный узел с высочайшим уровнем технологического развития (и, по совместительству, мой новый дом). Из значимых объектов — лаборатория «Меркьюри Лабс». Пару дней назад здесь официально заложили фундамент нового исследовательского центра, который по всем признакам напоминает будущую "С.Т.А.Р. Лабс". Свидетельства о паранормальной активности отсутствуют.

Примечание: потратил несколько часов на выуживание информации из просмотренных раннее серий первого сезона «Флэша». Многое забылось, но вроде бы в пилотной серии говорилось, что изначально ускоритель частниц должен был быть запущен на 20 лет позже, пока в историю не вмешался Тоун.

Всё те же «отсутствуют» и «нет свидетельств». Кроме старых упоминаний о Чудо-женщине и присутствия знакомых по комиксам корпораций – ничего необычного. С поправкой на более высокий уровень технологий, благодаря которым местный интернет 2012 года мало отличается от того, к которому я привык в 2024-м, и нескольким историческим отклонениям мой прошлый и нынешний миры выглядят почти идентично. И сейчас я наблюдал лишь одну явную «аномалию» – самого себя.

Мог ли я сказать, что скучаю по несостоявшимся супергероям и колоритным злодеям? Однозначно нет. Про их приключения интересно читать, сидя вечером перед экраном монитора, но вот участвовать в этой клоунаде лично мне совершенно не хотелось. В отличие от неугомонного оригинального Барии я был интровертом, и вынужденное заточение в четырёх стенах меня практически не тяготило, тем более что составленная программа действий занимала большую часть времени.

Я сосредоточился на тренировках памяти – точнее, на её структурировании и создании новых ассоциативных связей. Мало просто фиксировать всё увиденное и услышанное, куда сложнее выудить из этой горы информационного мусора нужные факты, и даже улучшенные мозги тут не всегда спасали.

О теле тоже не забывал. Благодаря улучшенной нейронной адаптации проблемы с координацией ушли, и я начал наращивать нагрузки. К привычным отжиманиям добавились планки, выпады и комплексы для легкоатлетов, найденные в сети. На время занятий я намеренно перекрывал канал подпитки способностями: тренировки должны быть «чистыми», без сверхъестественного допинга. Через «пару недель», когда я всё же выйду на улицу, добавлю к этому утренние пробежки, чтобы отработать технику дыхания.

И, наконец, самое захватывающее – Сила Скорости. Упорядочивание разума и закалка тела приносили плоды: теперь для привычных нагрузок требовалось всё меньше энергии Спидфорса, что позволяло постоянно повышать планку. Росло и "пассивное" ускорение – сейчас я обрабатываю информацию почти в полтора раза быстрее, чем в прошлой жизни. Правда, порой это приводило к досадным казусам, и вместо ожидаемой "быстрой реакции в нормальном темпе мира" я внезапно проваливался в состояние "замедленного времени при обычной реакции". В такие моменты неожиданно для себя начинал тараторить, рвал одежду резкими движениями, расплёскивал напитки. Пытался научиться вызывать это состояние исключительно по своей воле, пока – с переменным успехом.

Расстраивало то, что с памятью прошлой жизни прогресса никакого не было, равно что и с памятью этого тела до момента моего вселения. И если второе я постепенно навёрстываю в разговорах с родителями и Айрис, то первое… Надеюсь, у моей сестры сейчас всё хорошо.

Но времени на хандру нет! Помимо тренировок, я вплотную занялся самообразованием. Впитывал как новейшую историю мира, что в глобальном плане отличалась в деталях уже с первой мировой войны, так и историю США – в прошлой жизни жил в России, и мои познания об Америке были весьма поверхностными.

Освежил я и навыки программирования. Местные языки мало отличались от знакомых мне, за исключением разве что 1L – аналог российского 1С, разработанный «Лекс Корп». Вообще, привычных гигантов вроде Apple или Google здесь не существовало: их нишу прочно заняла корпорация Лютора, конкурирующая с "Уэйн Интерпрайзерс". Местные жители хвастались новыми УэйнФонами, "лексили" информацию в сети, делились снимками в Куинграмме и спорили с Kord-AI от «Корд Индастриз». О последней компании я что-то читал в прошлой жизни, кажется, она была связана с Синим Жуком. Но та линейка комиксов была мне не особо интересна, а поскольку супергероев в этой реальности всё равно не наблюдалось, решил не забивать себе этим голову.

Так и сидел я поздним вечером, оттачивая навыки кодинга и адаптируя их под местные программы. Может, вместо карьеры эксперта-криминалиста податься в полицейские айтишники?

***

Спустя две недели моего перестраховочного заточения порог дома виделся мне уже не с высоты кресла-каталки. Я выдохнул, сделал первый шаг на тротуар — и ощутил сквозь подошву ботинка забытую твердость промёрзшей февральской земли.

— Эй, ты чего завис? — Айрис, уже успевшая уйти на пару шагов вперед, обернулась и, щурясь на ярком зимнем солнце, лукаво улыбнулась. — Выглядишь так, будто впервые увидел асфальт.

— Почти угадала, — отозвался я.

Ощущения были невероятными. Адаптация завершилась: никакой дезориентации или предательской слабости в коленях. Мышцы пружинили, отзываясь на каждое движение. Я шёл на «своих двоих», омываемый невидимым ручьём Силы Скорости, и чувствовал, как тело жаждет задействовать скрытый потенциал.

— Ну же, догоняй! — Айрис весело махнула рукой, словно считав мой азарт. — Нам нужно успеть в кафе на углу, пока не разобрали все черничные маффины. Утром там настоящий ажиотаж!

Я прибавил шагу и поравнялся с девушкой, наслаждаясь тем, как колкий ветер бьёт в лицо. Мимо проносились машины, где-то надрывно лаяли собаки, люди спешили по своим делам, погружённые в рутину буднего дня. Для них это был обычный холодный вторник, но для меня – первый глоток свободы, встреченный на твёрдых ногах. Сейчас я намеренно «пережал» внутренний канал силы, желая почувствовать себя обычным человеком. Обычным парнем, который просто гуляет с красивой подругой. Интроверт во мне мог сколько угодно ворчать, но чёрт возьми, как же я соскучился по обыкновенной пешей прогулке!

— Если ты будешь так медленно переставлять ноги, я съем и твою порцию тоже! — улыбнулась повернувшая ко мне голову Айрис.

— Только попробуй, — ухмыльнулся я. — Интересно, станут ли маффины вкуснее, если я окажусь у прилавка первым?

— Вызов принят! Кто последний – тот ест вчерашнюю выпечку! — звонко выкрикнула девушка и, не дожидаясь ответа, резко рванула с места, стремительно ускоряясь вдоль улицы.

— Не будь так жестока к себе! — со смехом крикнул вслед и бросился вдогонку.

***

Вечер у Уэстов выдался на удивление тихим. За окном завывал февральский ветер, а в гостиной уютно потрескивал камин, согревая сидящих около него людей. Когда Айрис ушла на кухню за десертом, Джо отставил пустую чашку и посмотрел на меня тем самым взглядом, которым обычно встречал задержанных в допросной – смесью отеческой заботы и профессиональной непреклонности.

— Барри, я сегодня разговаривал с капитаном Сингхом, — негромко заговорил Джо. — Твой стол в лаборатории всё еще завален отчетами, а горы нераскрытых дел растут. Ты на ногах, парень. Мы все ждём твоего возвращения в криминалистику.

Я помедлил, разглядывая свои ладони. Мне не хотелось лгать детективу, но и садиться за пробирки в мои планы не входило.

— Я много думал об этом, — начал, стараясь, чтобы голос звучал искренне. — Но есть одна проблема. Ты ведь знаешь, что ту ночь я помню только с ваших слов. И когда пытаюсь представить себя в лаборатории, не чувствую... ничего. Ни азарта исследователя, ни понимания процесса. У меня есть лишь фотографии моих ожогов и того, в каком состоянии была комната после удара молнии.

Я вздохнул и посмотрел ему прямо в глаза.

— Химия в руках обычного человека опасна, а для дилетанта с амнезией – опасна вдвойне. Я не помню, как учился профессии, забыл ощущения пробирок в руках и запахи реагентов. В нынешней ситуации возврат к моей работе – неоправданный риск. Что, если по ошибке смешаю не те компоненты просто потому, что память еще не восстановилась? Я не хочу подвести отдел или снова оказаться в коме.

— Мне понятны твои опасения, — нахмурился в ответ Джо. — Но может, тебе стоит попробовать перечитать свои старые заметки? Твои отчеты – это целые научные труды. Возможно, зрительная память сработает, а там подтянется и остальное?

— Уже пробовал, — честно ответил я, вспоминая свои попытки чтения рабочих записей Барри, нашедшихся в комнате. — Я просмотрел десятки страниц, написанных моим почерком, но словно читал чужой дневник. Закодированный хитрым шифром, состоящим из непонятных букв и цифр.

Детектив вздохнул, его лицо по-прежнему выражало сомнение.

— Рано судить об утерянных навыках только на основе домашних заметок. Ты бы всё же посетил сначала свою лабораторию, почитал отчёты, пособия по биологии и химии на полках. Нельзя просто бросить карьеру из-за того, что ты временно подрастерял навыки и «не чувствуешь азарта». Это... как-то несерьёзно.

— Я не говорю, что хочу уйти из полиции. Пока восстанавливался, открыл для себя кое-что другое – программирование. Знаю, звучит странно, но сейчас я понимаю код гораздо лучше химических формул, словно вместо древнегреческого философского трактата читаю американский учебник по математике для младшеклассников. Кажется, у меня проснулся к этому талант.

Детектив раздражённо фыркнул.

— Программист? Барри, ты серьезно? Теперь собрался просиживать штаны в серверной, когда как раньше тебя было не оторвать от сбора улик на местах преступлений? Твоё предложение меня, мягко говоря, удивляет.

Он замолчал, обдумывая мои слова, и в конце концов неохотно добавил:

— Хотя, если начистоту… в последнее время в технической части нашего управления стоит тихий вой. Полицейская база постоянно «подвисает», а софт от «Уэйн-Тек» за годы работы накопил критическую массу несоответствий между «стандартизованным ведением дел» и то, как мы работаем по факту. Там куча проблем, и текущий штат технических консультантов не справляется.

Я почувствовал, как внутри всё предвкушающе сжалось.

— Это именно то, что мне нужно! Я смогу быть полезен управлению прямо сейчас. Дай мне шанс, и я тебя не подведу. Ты же знаешь – если я за что-то берусь, то выкладываюсь на все сто.

— Полегче, парень, не гони лошадей. Одного лишь твоего желания мало, — ворчливо хмыкнул Джо, выставив вперёд ладонь. — Сперва встретишься с Честером, возглавляющим наш технический отдел, пусть оценит твои навыки и скажет, действительно ли ты так хорош в программировании. Если даст добро, тогда и поговорю с Сингхом о твоём переводе. Уже представляю, как он будет «счастлив», что его «золотой мальчик из лаборатории» превратился в ещё одного айтишника. Но знай: я до сих пор не уверен, что из тебя выйдет толк в этой серверной, и если увижу хоть малейшую возможность вернуть тебя к микроскопам – самолично куплю тебе новый лабораторный халат.

— Спасибо, Джо. Огромное спасибо, — искренне выдохнул я, чувствуя, как напряжение последних минут окончательно спадает.

— Пока ещё не за что, — Джо примирительно качнул головой и откинулся на спинку кресла, смягчая тон. — Но что мы всё о делах? Расскажи лучше о своём самочувствии. Айрис говорила, ты сегодня наконец выбрался с ней на прогулку на своих двоих, как всё прошло?

Я начал что-то отвечать, делясь впечатлениями от февральского солнца и вкуса черничных маффинов, но сознание было занято размышлениями о прошедшем разговоре. Я не солгал Джо, по крайней мере не напрямую, ведь действительно не чувствовал связи с парнем, годами возившемся с реактивами. Разве что ощутил легкий укол совести: прикрываясь амнезией, заменил часть жизни прежнего Барри на ту, которую выбрал сам. С другой стороны – это теперь моё тело, и мне с ним жить, а смена профессии – не самое страшное, что могло случиться с Барри для окружающих.

Впрочем, предстоящая встреча с Честером и работа над кодом «Уэйн-Тек» были лишь началом, и теперь, твердо стоя на ногах в самом что ни на есть прямом смысле, я не собирался останавливаться. Жди меня, этот чужой, но потихоньку становящийся моим мир, я уже иду!

Глава 5.

Подойдя к зданию департамента, я почувствовал, как вспотели ладони. Воодушевление от того, что наконец займусь понятным мне кодом, согревало, но мандраж никуда не делся. Как воспримут меня старые коллеги Барри? Заметят ли они изменения в характере сразу или чуть погодя? Встав у входа, я глубоко вдохнул, заставил себя выдохнуть – и толкнул тяжелую дверь.

В главном холле было шумно. В нос ударил аромат пережженного кофе, нотки дешевого парфюма и запах старой бумаги. Меня окружил хаос полицейского участка, в котором я был лишь туристом.

— Аллен! Живой и здоровый! — раздался бодрый голос. Эдди Тоун, молодой сотрудник детективного отдела и парень Айрис, перемахнул через низкое заграждение и крепко пожал мне руку. — Рад видеть тебя в строю. Джо говорил, ты идешь на поправку семимильными шагами. Как сам? Голова не кружится?

— Привет, Эдди. Всё отлично, спасибо, — я улыбнулся, чувствуя искреннее тепло от его приветствия. — Решил, что хватит мне прохлаждаться на больничном, пора вернуться в строй.

— Это точно. Без тебя в криминалистике, говорят, завал, — он подмигнул мне и поспешил к лифтам.

Чуть дальше, у дежурной части, я наткнулся на капитана Дэвида Сингха. Он что-то резко выговаривал патрульному, но, заметив меня, на мгновение замолчал.

— Аллен. Хорошо, что на своих двоих. Уэст сказал, что ты решил переметнуться к технарям? — Сингх вздохнул, и в его голосе проскользнуло разочарование. — Но раз уж ты не можешь отличить люминол от отбеливателя из-за своей амнезии, толку от тебя в лаборатории не будет, тем более что там сейчас склад неразобранного мусора. Иди, забери вещи, пока я не распорядился всё это сжечь.

Я кивнул и направился наверх. Бывшая лаборатория Барри встретила меня тишиной и слоем пыли – видимо, после происшествия и последующей уборки сюда никто не заходил. Я неспеша собрал в небольшую картонную коробку немногочисленные личные вещи, обнаружившиеся на рабочем столе: старый диплом в рамке, пару научных журналов и кружку с логотипом сериала «Теория большого взрыва». Взглянув на пыльные штативы и шкаф с реагентами, я не ощутил ничего, кроме легкого холода из-за выключенного в помещении отопления. Это место было для меня абсолютно чужим.

Прикрыв дверь лаборатории, я поймал на себе изучающий взгляд детектива. Джо Уэст поджидал меня в коридоре, прислонившись к стене и скрестив руки на груди.

— Ну что, Барри? — негромко спросил он. — Зашел в свою «пещеру»... Место, запахи, инструменты. Ничего не щелкнуло? Память не подбросила хотя бы пару химических формул?

— Нет, Джо. Пусто, — с лёгкой грустью в голосе я крепче прижал коробку к себе. — Словно и не был я тут никогда.

Джо на мгновение сжал губы, но он тут же взял себя в руки, снова превращаясь в опытного детектива. Он подошел ближе и поправил воротник моей куртки, привычным, заученным жестом.

— Ладно. В таком случае остаётся лишь пожелать тебе удачи в покорении цифрового болота.

— Ты говорил про техподдержку... А куда мне, собственно, идти?

Детектив усмехнулся, качая головой.

— Спускайся на первый уровень, за дежурную часть. Там по коридору мимо оружейной, до конца. Дверь с табличкой «Отдел технического обеспечения». Там заправляет Честер, парень со странностями, но дело знает.

Джо тепло на меня посмотрел и немного отстранился, давая мне пространство.

— Иди. И помни: если почувствуешь, что «зависаешь» – просто подыши. Я буду неподалёку, в детективном отделе.

Я кивнул и, чувствуя спиной его поддержку, направился к лестнице.

Мой новый «офис» находился в полуподвальном этаже, рядом с серверной. Тесное помещение, заставленное «запасными» мониторами и системными блоками, казалось мне куда более привычным. Я едва успел поставить коробку на стол, как дверь с грохотом распахнулась. В комнату вошел парень в яркой толстовке, который явно куда-то опаздывал.

— Ты и есть тот самый Барри? — Честер П. Ранк, приглашенный специалист по сетям, кинул на меня беглый взгляд, полный скепсиса. — Слушай, у меня через пять минут созвон, так что давай быстрее. Тут Уэст буквально навязывает тебя в помощники, хотя у меня и так людей хватает. Не знаю, на кой хрен ты мне тут нужен такой «выздоравливающий», но раз уж пришёл, проверю твои знания.

Он на ходу открыл ноутбук и, даже не глядя на меня, начал засыпать вопросами:

— Начнём с основ. Что для тебя важнее при написании кода? На какие принципы ты опираешься, если нужно собрать сложную систему из кучи разрозненных данных?

— Главное — модульность и инкапсуляция, — ответил, чувствуя, как внутри просыпается уверенность. — Если разделить логику, ошибки легче вылавливать. Ну и, конечно, ООП – без объектного подхода в больших системах наступит хаос.

Честер оторвал взгляд от экрана и чуть замедлил темп.

— Допустим, теорию ты где-то читал. Перейдем к конкретике. Весь наш полицейский софт, поставляемый «Уэйн-Тек», использует собственный проприетарный язык – что-то среднее между С++ и C#. Довольно жесткий синтаксис, много работы с памятью и строгая типизация. Работал с чем-то подобным? Если я дам тебе листинг на десять страниц, где всё это нагромождено друг на друга, ты не поплывешь?

— Это как раз то, что мне сейчас даётся проще всего. Я изучал структуру их фреймворка в открытых пособиях. Если синтаксис близок к С++, то управление указателями и сборка мусора мне понятны, а в C#-подобных структурах логика еще прозрачнее.

Честер прищурился, вглядываясь в меня, словно пытался понять, блефую я или нет. Наконец, он захлопнул крышку ноутбука и недовольно вздохнул.

— Видимо, всё же придётся взять тебя на испытательный срок. На один месяц! И учти: нянчиться с тобой я не буду. Я загружен выше крыши, мои ребята завалены серьезными задачами, так что ты будешь «подметать» за ними – чистить хвосты в коде, исправлять мелкие баги в базе и писать документацию, которую все ненавидят.

Он бросил мне флешку.

— Здесь – «чистая» полицейская база с тестовыми данными и парой функций. Дам тебе три дня на освоение, в понедельник спрошу. Справишься – будешь заниматься черновой работой. Если за месяц докажешь, что твои «ощущения» кода стоят потраченного на тебя времени – обсудим зачисление в штат. Изучай.

— Спасибо, Честер. Я справлюсь.

Честер что-то пробурчал про «слишком оптимистичных новичков» и пулей выскочил из комнаты. Я крепко сжал флешку в руке, сел за стол с лежащей поверх бумажкой «Барри Аллен», включил компьютер и улыбнулся, глядя на мигающий курсор терминала. Кажется, я вновь в своей среде.

***

С моего первого собеседования в этом мире прошло несколько дней, и наступила суббота. Как же было здорово вновь окунуться в работу после нескольких недель простоя!

Си-подобный язык «BatLang» (нет, никаких миллиардеров, прыгающих по крышам в костюме летучей мыши, всё так же не наблюдалось) оказался интуитивно понятным, особенно для меня, ранее работавшего с семейством языков «С». Разве что множество вызываемых библиотек и общая «спагеттифицированность» кода не позволяла изучить все нюансы вызываемых в коде функций, но полное понимание зачастую и не требуется. «Работает – не трожь» - универсальное выражение для всех миров, так что я почитал достаточно скромную техническую документацию а-ля «Ссылка – это ссылка», и отложил вопрос на будущее.

Но хватит о работе, ведь сегодня – первый день, с которого я начинаю пробежки! Заодно попробую аккуратно ускориться, желательно не так, как я сделал, только приехав из больницы – результат в виде шишки на лбу, пусть и довольно быстро сошедшей, мне не понравился.

Мартовский воздух в Централ-Сити был колючим, напоминая о недавно закончившейся зиме, но сегодня для меня он был особенно сладок. Я натянул кроссовки, поправил капюшон и вышел из дома, направляясь к небольшому парку неподалёку.

Я собирался набегаться вдоволь, даже попробовать пробежаться быстрее, чем мог бы обычный человек. Накануне я освежил в памяти советы для бегунов о том, как избежать травм, и решил подойти к этому делу с умом – начав с разминки. Пережав канал подпитки, покрутил ступнями, коленями, сделал несколько наклонов и махов ногами.

Закончив с разминкой, я отпустил связь с Силой Скорости, внутреннее подобрался – и пошёл вдоль небольшого пруда внутри парка, постепенно переходя на лёгкий бег. Первый километр я бежал спокойно, как советовали в статьях: ровное дыхание, правильная постановка стопы, плечи расслаблены. Тело работало четко, без сбоев.

— А теперь аккуратненько ускоримся, — прошептал я сам себе.

Постепенно я стал наращивать темп. Ноги перебирали землю всё чаще, ранее легкий ветерок задувал в лицо всё сильнее, а внутри, словно в ожидании, разливалась чистая энергия, требующая выхода. Ну, понеслась!

Шаг – и мир изменился. Исчез встречный ветер, заставлявший прищуривать глаза. Притих гул просыпающегося города. Силуэты деревьев словно стали резче – мозг начал подмечать детали, которым ранее не придавал значения. Я бежал, выйдя лишь немного за рамки скорости обычного человека, и упивался чувством единения со своей силой. Круг за кругом, километр за километром – бег давался легко, словно это тело было создано для него. На мгновение я выбросил все проблемы из головы, отдавшись чувству потока…

— Молодой человек!

В мой спокойный марафон бесцеремонно ворвался чей-то старческий голос. И кого это там зовут? Впрочем, неважно…

— Эй, бегун в капюшоне! Да, я к вам обращаюсь, мистер «Быстрые ноги»!

Столь адресное обращение заставило меня сбросить темп, пока я не остановился рядом с пожилой леди в ярком спортивном костюме. Она сжимала в руках поводок с крошечным, дрожащим терьером и смотрела на меня с крайним неодобрением.

— Доброго утра, мэм! — я постарался улыбнуться как можно дружелюбнее, хотя дыхание еще не совсем выровнялось. — Что-то случилось?

— Ишь ты, вежливый какой, — проворчала она, оглядывая меня с ног до головы. — Чего тут круги нарезаете в непотребном виде? Зову, зову, а он несется, выпучив глаза. И улыбка эта странная… Под кайфом, что ли? Наглотались чего-нибудь с утра пораньше?

Так. Кажется, я немного увлекся и совершенно не заметил, как в парк потянулись люди.

— У меня всё хорошо, мэм. Просто решил совершить утреннюю пробежку, а улыбаюсь – потому что настроение хорошее.

— Видела я ваше «настроение». Зрачки расширены, ноги подрагивают, а хозяйство того и гляди из рваных штанов вывалится! Постеснялись бы, молодой человек!

Какие ещё рваные… А. Понял. Я-то думаю, похолодало, а оно вон что.

— Ой… — только и смог выдавить я, неловко прикрывшись руками.

— Вот вам и «ой». Вы бы проспались сначала, а потом в общественные места выходили, — продолжала отчитывать старушка. — Устраиваете тут свои рейвы, а потом наркоманите по паркам в неглиже. Ладно я, а если бы ребенок увидел? Это же прямое нарушение общественного порядка!

— Простите, мэм… Как-то само так вышло. Ткань, видимо, некачественная.

— Еще и светились, пока бежали, — добавила она, подозрительно щурясь. — Вы из этих, что ли?

— Из каких еще «этих»? — я окончательно запутался.

— Ну, из вампиров! Моя внучка до сих пор пересматривает эти свои «Сумерки». Там паренек зализанный – ну вылитый вы! Тоже любитель щеголять полуголым и искриться на солнце. Не дай бог я увижу вас рядом со своей кровиночкой, я вам все клыки поотрываю, ясно?

Стыдоба-то какая… Я попятился, мечтая провалиться сквозь землю прямо в свою комнату.

— Я… я пойду. Еще раз извините!

Да уж… Нужно срочно подумать о специальной одежде, подобной той, что была у Барри в сериале. Да и с «подсветкой» тоже нужно что-то решить, уменьшив паразитные потери.

***

После памятной встречи в парке я пересмотрел свои приоритеты в развитии Силы Скорости. Как оригинальный Барри мне развиваться не стоит – это в комиксах, где суперсилами обладал чуть ли не каждый десятый, его спецэффекты особо никого не парили. А здесь я один такой! В другой раз вместо старушки будет какой-нибудь подросток с телефоном, заснимет мою иллюминацию – а после к нам в дом придут суровые дяди с условной мисс Аддамс во главе и заберут меня на «детальное изучение».

Я и так сейчас каждый понедельник хожу в «Меркьюри Лабс» на проверку здоровья, где мне порой задают странные вопросы о моих снах и структуре мышления. Светимости им для полной картины только не хватает! Ещё врач, который опрашивал меня после комы, периодически звонит родителям и спрашивает о моём самочувствии – как пить дать подкупила его лаборатория, а может, он изначально был их агентом. То-то мне показалось странным, что он лично катил меня в кресле, когда этим должна была заниматься медсестра – видимо не хотел, чтобы моя медицинская карта ушла куда-то ещё! Впредь мне стоит быть осмотрительнее.

Так что вместо наращивания «ускорения» займусь тренировкой контроля. Скажу нет паразитным потерям, ни крупицы энергии не достанется врагу! Кхм, просто никому не достанется.

За всей этой обыденностью я как-то и забыл, что нахожусь во вселенной DC. Нет людей с суперспособностями? Да и без них народу хватает: от Homo Magicus до посланцев богов в лице амазонок (которые, судя по старым газетам, тут есть) и потенциальных атлантийцев. Немного обидно, что мне не светит швыряться фаерболами — маги тут буквально «улучшенная версия людей», которой нужно родиться, но по мне губозакаточная машинка плачет с такими «жалобами». Нежданно-негаданно получил Силу Скорости, едва ли не самую сильную способность из возможных, а всё недоволен!

Да, я не умею создавать конструкции из энергии, как Фонари, и летать, как Супермен, Шазам, Марсианский охотник, те же Фонари… Серьёзно, в DC добрая половина «суперов» летает! Дыши, Барри, дыши, зато ты можешь быстро бегать и в потенциале совершать противоестественные действия с таймлайном, а они нет. Фух, отпустило. Может, во мне говорит особый пубертат начинающих любителей Силы Скорости? Подростков гормоны толкают на драки со сверстниками и уединения с девушками, а Спидстеров – на беспрерывный бег и желание «уединиться» с чьей-нибудь временной линией, зачастую своей собственной. Это какой-то извращённый вид самоудовлетворения? Вполне возможно.

Кстати, раз уж пошли такие мысли… Секса в этой жизни мне не особо хочется. Нет, я не превратился внезапно в монаха с обетом безбрачия, просто всегда предпочитал интересную работу и собственные увлечения налаживанию отношений с девушками. В прошлой жизни я не был девственником, но в полноценных отношениях не состоял, изредка перебиваясь случайными знакомствами.

Может быть, я просто ещё не встретил ту самую, ради которой захочется изменить привычный порядок вещей и впустить кого-то в своё личное пространство? Хотелось бы, чтобы отношения строились не только на страсти, но и на комфорте. Заказывали бы на дом пиццу, пересматривая классику сай-фая, спорили бы о дырах в сюжете очередного кино или просто бы гуляли по набережной. Было бы хорошо, на самом деле. Впрочем, времени впереди много, а у спидстера его вообще кратно больше, так что – посмотрим.

А пока мне стоит аккуратно попасть домой и придумать правдоподобное объяснение, почему мои джинсы порваны в районе зада. Может, начать искать девушку уже сейчас, пока родители не подумали обо мне чего плохого?

Глава 6.

— Ну, что-то ты можешь, — Хмыкнул Честер, закрывая тестовую базу и выдёргивая флэшку из порта своего ноутбука. — Что же, раньше начнёшь – раньше пойму, есть ли с тебя толк в полевых условиях. Я назначил тебе в «Джира» несколько простеньких задач на исправление и уборку назначил в части полицейской базы с «бытовухой», так что в крайнем случае положишь её, а не парализуешь всё управление целиком. Надеюсь, что за «Джира», пояснять не нужно? Приступай.

Я кивнул его уходящей спине, улыбнувшись краешком губ. Да, на меня скинули самую простую и муторную текучку, ну и что? Все с неё когда-то начинали, и пусть в прошлом мире я давно перерос уровень новичка, сейчас за моей спиной не было ни впечатляющего резюме, ни многочисленных сертификатов соответствия должности. Так что быстро разберусь с выданными задачками, а там, может, и работу посложнее дадут.

Нажав кнопку запуска на полусобранном системнике, дождался загрузки и кликнул по иконке Jira. Так, логин и пароль... Осмотрев стол, заметил в углу монитора желтеющий стикер с пометкой «Для всего».

— Логин: Barry, пароль: 231544, — прочитал вслух и слегка поморщился. — М-да, позже нужно будет сменить на что-то поприличнее.

Итак, какие же задачи мне выдали сегодня? Я пробежался глазами по списку тикетов, которые составил дежурный аналитик отдела, после чего Честер щедро на меня их «высыпал»:

1. [БЕЗОПАСНОСТЬ / ДОСТУП] Сброс зависших сессий (Низкий приоритет)

Описание: После планового воскресного обновления системы несколько терминалов в дежурной части «зависли» в состоянии активного входа. Дежурные не могут залогиниться под своими учетками, так как система считает, что они уже в сети. На текущий момент часть дежурных сидит под тестовой учёткой duty1, которой разрешен мультидоступ. Необходимо вручную выбить зависшие сеансы, проверить возможность входа, и разослать на указанную тестовую учётку сообщения об исправлении.

Статус: В очереди.

2. [АРХИВ / ИСПРАВЛЕНИЕ ОШИБОК] Восстановление связей аудиопротоколов с делами (Средний приоритет)

Описание: Обнаружен баг в модуле регистрации бытовых правонарушений. После обновления механизма распознавания и обработки речи изменился формат выходного потока – в метаданные некоторых файлах добавились служебные метки с недопустимыми символами, и при автоматическом сохранении аудиозаписей свидетельских показаний скрипт терял связь с ID дела. Битые файлы сохраняются в корневой каталог «мусором». Необходимо исправить ошибку и привязать потерянные записи к нужным делам.

Статус: В очереди.

3. [ИНТЕРФЕЙС / ВЕРСТКА] Корректировка отображения полей в форме «Запрос на обыск» (Низкий приоритет)

Описание: Патрульные жалуются, что в мобильной версии приложения (для планшетов) кнопка «Отправить» частично перекрывает поле с адресом объекта. Нужно поправить CSS-стили и добавить отступы, чтобы форма не «плыла» на устройствах с низким разрешением.

Статус: В очереди.

4. [ОЧИСТКА ДАННЫХ] Удаление дублей в реестре «Потерянные вещи» (Низкий приоритет)

Описание: Из-за кратковременной потери соединения между серверами процесс синхронизации «таблицы находок» со своей резервной копией начался заново, вызвав дублирование части записей о найденных велосипедах и кошельках за прошлый месяц. Нужно написать скрипт на для поиска записей с идентичным временем создания и описанием, оставив только уникальные ID.

Статус: В очереди.

— Ну что ж, начнем с «зависших» копов, — пробормотал я, открывая терминал. — А потом займусь CSS и прочим. За пару часов управлюсь.

***

Поправив очередное регулярное выражение в коде, я нажал «Enter». Система мигнула, и в колонке «Приложения» напротив нескольких десятков дел наконец-то появились значки аудиофайлов.

— Работает, зараза, — выдохнул я.

Спустя полчаса монотонного ковыряния в «спагетти» из BatLang, я наконец устранил баг. Причём большую часть времени убил на ожидание компиляции и прогон тестов – по сравнению с моими мозгами, компьютер работал куда медленнее.

Что же, финальная проверка. Я открыл раздел «Бытовые правонарушения и жалобы» за последние семьдесят два часа и наугад выбрал несколько тикетов, к которым только что подтянулись потерянные аудиофайлы.

Первая запись: пятничный шумный спор соседей из-за парковки. Совпадает.

Вторая: субботняя жалоба на бродячих собак у супермаркета. Совпадает.

Третья запись датировалась вчерашним вечером – воскресеньем. Я нажал «Play», ожидая услышать тираду об «аморальном поведении», как было указано в заголовке файла, но замер, едва из колонок раздался знакомый скрипучий голос.

«— ...я вам говорю, офицер, это всё из-за того дома! Совсем молодежь распустили!»

Я едва не подавился остывшим кофе - на записи говорила «охотница на вампиров» из парка. И что же привело её в участок?

«— Мэм, присядьте. Вы жалуетесь на дом номер сорок два по вашей улице?» — послышался терпеливый голос дежурного.

«— Да! Там вонь на весь квартал! Чем-то таким приторным несет, что у меня собака чихать начала. Я твердо уверена, что паренек, которого я видела прошлым утром в парке, – это их рук дело. Бегал там в лохмотьях, улыбался как ненормальный, извинялся...»

«— Одну секунду, мэм, — перебил её офицер, и я услышал на заднем фоне щелчок шариковой ручки. — Вы говорите «в лохмотьях»? Это был неопрятный бродяга? Он вёл себя агрессивно, угрожал вам?»

«— Да какой еще бродяга! — фыркнула старушка так громко, что аж динамик захрипел. — Я же говорю: паренек чистенький, лицо приятное, только расширенные зрачки и голый зад всё впечатление портили. Вежливый такой, не похож на беспризорного. Детально описывать не буду, не хочу мальчику жизнь портить – он явно просто попал в дурную компанию. Внучка мне в интернете поискала – в том доме явно травятся коноплёй. Вы только посмотрите, до чего этот притон молодёжь доводит!»

«— Мэм, мы уже проверяли этот адрес, — со вздохом ответил полицейский. — Там проживает мистер Харрис. Ему тридцать лет, и у него есть медицинская лицензия на выращивание и употребление в малых дозах, в нашем штате это с прошлого года легально. Если он не устраивает шумных вечеринок или не нарушает общественный порядок иными способами, мы ничем не можем помочь».

«— Да при чем тут шум! Он там тихо сидит, зато посмотрите, какой пример подает! Дети мимо ходят, а потом бегают по общественным местам в неглиже, потому что у них, видите ли, "ткань некачественная"! Вы на этого Харриса управу найдите – чёрте что творится от всей этой вашей легализации!»

Запись оборвалась. Я медленно откинулся на спинку кресла и вытер капли пота со лба. Старушка меня не сдала, видимо, помогла вежливость и моё простодушное лицо. Но почему она не упомянула про странное свечение, явно не вписывающееся в симптомы от приёма травы? Похоже, решила, что сказки про «искрящегося мальчика» в участке примут за старческий маразм.

Вот и дополнительный довод в пользу скрытности, и отчасти более детального продумывания своих дальнейших шагов. Вроде бы получил особенность любого уважающего себя «главного героя» – вести внутренний диалог и погружаться в воспоминания, пока в реальности не проходит и секунды – но порой всё равно туплю и мыслю категориями прошлой жизни. Соберись, Барри, на кону безопасность тебя и твоих близких. В мире ничего и не слышали о «сверхлюдях», и мои странности будут выделяться ещё сильнее, пусть поначалу их и могут списать на какие-то черты характера, а использование суперспособностей отнести в категорию «показалось». Так что буду тренировать «контроль» еще с большим упорством! И если мне не удастся убрать свечение до конца месяца, я пробегусь десять раз вокруг земного шара по экватору! Или подобные обещания в духе адептов Силы Юности, а не Силы Скорости? Всё равно – не стоит отлынивать!

А пока, пожалуй, схожу на обед, и заодно поищу Честера – задачи то у меня кончились.

***

Я аккуратно прикрыл дверь, отделяя прохладу вечернего Централ-Сити от тепла родного дома. В воздухе витал аромат запеченной курицы с розмарином — уютный, земной запах, обещающий не менее вкусный ужин.

— Я пришёл! — крикнул я, вешая куртку.

— Мой руки и иди ужинать, всё уже готово! — донёсся с кухни голос Норы.

Всполоснув руки и переодевшись, я спустился к накрытому столу.

— Ну, как прошел твой первый полноценный день в новом отделе? — спросила Нора, накладывая мне в тарелку приличную порцию салата. — Честер... кажется, так зовут твоего нового начальника? Он не слишком строг к тебе?

— Всё отлично, мам, — я улыбнулся, стараясь выглядеть максимально расслабленным. — Честер – парень со специфическим юмором, но мы нашли общий язык. Работа понятная, код логичный. Это... именно то, чего мне не хватало.

— Ты же не переутомляешься? — Нора внимательно всмотрелась в мое лицо, её голос стал тише. — После комы... я всё время боюсь, что ты слишком быстро пытаешься вернуться к прежнему ритму.

— Всё в порядке, честно. Уже несколько недель меня не посещала та слабость, — ответил я, стараясь не слишком активно налегать на еду, хотя аппетит требовал поесть за троих.

— Мы очень рады это слышать, милый, — облегчённо улыбнулась Нора и накрыла мою ладонь своей. — Значит, работа в техотделе действительно идет тебе на пользу. Но скажи... ты ведь не планируешь оставаться там навсегда? Капитан Сингх звонил на выходных и интересовался, когда твоя «временная амнезия» отступит настолько, чтобы ты смог хотя бы заглянуть в лабораторию. Он всё ещё надеется, что ты вернешься к судмедэкспертизе.

Я на мгновение замер с вилкой в руке. Возвращение в криминалистику означало бы ежедневную имитацию деятельности, которой я не владею, и риск разоблачения перед Сингхом.

— Мам, честно? Пока я об этом не думаю, — я покачал головой. — В коде всё логично, тогда как химия – наука больше интуитивная, а моё шестое чувство всё ещё барахлит. Пока не верну утраченные знания и потерянное вдохновение, даже соваться туда не буду.

Генри, который до этого молча резал мясо, отложил приборы и задумчиво посмотрел на меня. Я напрягся — его взгляд кардиолога всегда был по-особенному проницательным.

— Это хорошо, что за исключением провалов в памяти ты нормально себя чувствуешь, сынок. Потому что сегодня в больнице ко мне в ординаторскую заглянул доктор Мэтьюс, — спокойно произнес отец.

Я чуть не подавился соком. Мэтьюс был моим лечащим врачом, тем самым, которого я подозревал в связях с «Меркьюри Лабс».

— Да? И что он хотел? Раньше он ограничивался редкими звонками. — я постарался, чтобы голос звучал просто любопытно.

— Спрашивал о твоем самочувствии, — Генри продолжал смотреть мне прямо в глаза. — Сказал, что его очень интересует динамика твоего восстановления. По его словам, твое возвращение к нормальной жизни произошло «аномально быстро», и он хотел бы провести еще ряд тестов на ЭЭГ в конце недели. Ненароком обмолвился, что его коллеги из какого-то исследовательского фонда очень впечатлены твоим случаем.

Генри сделал небольшую паузу, и в столовой стало неуютно тихо.

— Я сказал ему, что ты чувствуешь себя прекрасно, но пока не готов к дополнительным обследованиям. Однако, Барри... — отец чуть наклонился вперед. — С этой недели ты перестал ходить в лабораторию, сказав, что они проверили всё, что хотели – и внезапно Мэтьюс начинает тобой интересоваться. Он был очень настойчив. Слишком настойчив для обычного врача, который ведет пациента после выписки. Ты ничего не хочешь мне рассказать?

Я почувствовал, как по телу пробежала легкая искра. Ситуация накалялась: «Меркьюри Лабс» начали «прощупывать» почву через отца, а Генри, будучи профессионалом, явно почувствовал неладное.

— Я... я закончил с этими дурацкими тестами, пап. Сейчас я просто хочу нормально жить, — ответил я, понимая, что это звучит слабо. — Может, Мэтьюс хочет написать на моем примере какую-то научную статью?

Генри молча кивнул, но в его глазах я прочитал его недоверие. Похоже, придется быть еще осторожнее: лаборатория не намерена отпускать меня так просто.

***

После ужина я вернулся в свою комнату, сел на компьютерное кресло и задумался. Мои мысли метались между тремя главными проблемами, которые, как это часто бывает, цеплялись одна за другую.

Первая — «Меркьюри Лабс» и доктор Мэтьюс. Их интерес перестал быть из просто назойливого стал опасным. Если Генри, кардиолог со стажем, почувствовал фальшь, значит, Мэтьюс даже не пытался особо скрываться. Что они пытаются найти в моих анализах? Какой-то ген, отвечающий за моё ускоренное восстановление? Причину, по которой мой мозг после комы начал работать лучше, чем у большинства людей? Пусть я не в мире Марвел, где каждая вторая лаборатория занимается исследованиями «гена Х» или попытками повторить «сыворотку Эрскина», да и поводов изучать супергероев по причине отсутствия оных, здесь быть не может. Но банальное желание «жить лучше и дольше» никто не отменял, и если для улучшения здоровья требуется получить заряд молнии и полежать несколько месяцев в коме – то и на такое извращение желающие найдутся. Так что мне стоит подналечь на изучение языков и улучшение навыков «хакерства», которыми я баловался в подростковом периоде. Правда, это больше были шалости из раздела удаленной смены пароля на соседском вай-фае, но путь начинается с мелочей. А там – вдруг удастся найти удаленную точку входа и посмотреть их планы на себя?

Вторая — проблема «иллюминации» и экипировки. Если я хочу пользоваться своими силами без риска привлечь ненужное внимание – нужно понять, возможно ли скрыть свечение силой воли. Так что – месяц на тренировку «скрытости» и бег вдоль экватора при провале. Наказание отложу до момента, когда всё же научусь скрытости и смогу бегать достаточно быстро, чтобы не проваливаться под воду. С экипировкой же… В идеале нужна ткань, которая не горит и не плавится, такая точно есть у пожарных. Может, где-нибудь в полицейской базе есть информация о термостойких полимерах или прототипов бронежилетов? Когда получу более полный доступ, посмотрю в актах списанного имущества департамента – вдруг повезёт наткнуться на что-то подходящее? Бегать голышом по Централ-Сити – идея так себе. Ещё мне не даёт покоя, что в некоторых сериях Барри использует Силу Скорости в обычной одежде. Что, если особый костюм Флэша не рвался ещё и потому, что Барри воспринимал его как часть своего образа, дав тем самым неявный сигнал своей силе? Нужно проверить эту теорию, тогда и специальная одежда может не понадобиться.

Третья же проблема — моральный аспект и семья. Видеть, как Генри на меня смотрит... это тяжело. Я ведь не его сын, по крайней мере, не тот Барри, которого он знал до комы. Я — попаданец, занявший это тело. Но их доброта, их искренняя тревога за меня заставляют чувствовать вину, и хотя бы в благодарность за шанс на вторую жизнь я должен позаботиться о них в ответ. Правда о моих способностях сделает их соучастниками, а я не могу так рисковать. В мире без Лиги Справедливости одиночество — это цена безопасности.

«Сначала контроль», — повторил я себе, сжимая и разжимая кулак, в котором на долю секунды проскочила крошечная желтая молния. — «Сначала я научусь бегать, не искрясь как неисправная проводка. А потом... потом я сам найду ответы».

Глава 7.

— Барри, я клянусь, у меня до сих пор руки трясутся! — воскликнула сидевшая напротив Айрис, взмахнув руками и чуть не опрокинув стоящий на столе остывший чай. — Ты видел этот холод в глазах Робба Старка? Он больше не тот мальчик из Винтерфелла, он настоящий Король Севера. «Север помнит» – это же не просто слова, это обещание!

— Успокойся, Айрис, — хмыкнул я, сделав невозмутимое лицо. — Сегодня же первое апреля. Может, всё это была шутка, и во второй серии Джоффри окажется добрым королем и подарит всем щенков?

— Не смей так шутить! — возмутилась девушка. — После того, что этот мелкий садист сделал с Недом в прошлом году… Нет, пути назад нет. Ты видел сцену с золотыми плащами в Королевской Гавани? Как они искали бастардов Роберта? Это было просто невыносимо жестоко. Я сидела и закрывала глаза подушкой.

— Согласен, сцена тяжелая, — отбил выпад, хотя ожидал от авторов чего-то подобного. К небольшой своей радости, в прошлой жизни я не был фанатом Игры Престолов, так что не знал сюжет всех будущих сезонов наперёд. — Но Тирион… Скажи же, Тирион чертовски хорош! Как он вошел в малый совет и поставил Серсею на место? «Я здесь, чтобы служить Десницей короля». Питер Динклейдж просто рожден для этой роли.

— О да, Тирион – единственный, ради кого стоит смотреть сцены в столице, — немного успокоившись, согласилась Айрис. — Но меня больше волнует Драконий Камень. Этот новый парень, Станнис Баратеон. Какой-то он… сухой. И эта рыжая жрица, Мелисандра. От неё прямо веет опасностью. Ты видел, как горели статуи Семерых на берегу? Это выглядело жутко и величественно одновременно.

— Ну, Станнис – законный наследник, если верить письму Неда Старка. А магия, похоже, возвращается в этот мир вместе с драконами Дени. Кстати, жаль, что Дейенерис в этой серии было так мало. Они просто бредут по пустыне.

— Ничего, я уверена, она еще покажет всем силу. Слушай, я теперь целую неделю не смогу спать, гадая, что будет дальше. Книги, что ли, начать читать? Говорят, Джордж Мартин там еще жестче всё расписал.

— Осторожнее с книгами, — предостерёг я, ведь кому, как не попаданцу из «будущего», знать о спойлерах. — Если узнаешь сюжет наперёд, то будет уже не так интересно смотреть, а ведь ещё целый сезон впереди! Ставлю на то, что к концу года Робб Старк уже будет сидеть на Железном Троне.

— Твои слова да богу в уши, — улыбнулась Айрис. — Пойду еще раз пересмотрю трейлер сезона. Зима близко, Барри! И, судя по первой серии, она будет кровавой.

С этими словами воодушевленная девушка ушла, оставив меня наедине со своими мыслями. А мыслей было немало.

С момента данного самому себе обещания прошло чуть меньше месяца, и помимо вечерних посиделок с Айрис, общения с родителями и работы программистом в участке занимался я и более захватывающими дух вещами – тренировками с Силой Скорости! Учтя свой первый своеобразный опыт в парке, я не без помощи более широкого доступа к полицейской базе, полученного от Честера уже на вторую неделю работы, нашёл несколько заброшенных зданий неподалеку от своего дома. Точнее, в полной мере заброшенными они не были – стояли на балансе города после того, как были проданы ему разорившимся бизнесом. Уж не знаю, почему они не были «освоены» мэром под нужды города или в качестве помощи лоббистам, но такое положение дел было мне на руку. Откинув бесполезные в моей ситуации типичное офисное здание и бывший дом-ресторан на несколько этажей, я остановил свой выбор на старом, но добротном кирпичном строении, в котором ранее находилась типография.

И вот, пару недель назад дойдя до нужной точки на карте, я зашёл в незапертые двери цеха. Просторное, покрытое пылью помещение доходило до сотни метров в длину, и в отсутствии вывезенного оборудования было практически идеально для скрытой тренировки забегов. Широкие низкие окна слегка портили впечатление, но рядом с типографией жилых домов не было, так что риск обнаружения был минимальным. Здесь я в последствии и тренировался в использовании Силы Скорости, ускользая по ночам из дома, благо теперь высыпался за 2-3 часа.

Поначалу было сложно. Как только переходил в «состояние потока», сразу же включалась иллюминация, которая гасла лишь при сбросе скорости. Я пытался воззвать с Спидфорсу, просил его быть менее заметным, но Сила внутри меня не понимала, что я от неё хочу. Бежать быстрее? Это пожалуйста, только тренируйся и дай на развитие канала связи времени. Выиграть время на обдумывание ситуации? Разгоняй мозги сколько влезет, лишь бы тело выдержало, да канал связи не подвёл. Я даже чувствовал намётки на «фазирование», которым в сериале пользовался что Обратный Флэш, что другие спидстеры, но пока колея к Силе Скорости была слишком узкой для подобного. Но вот быть менее заметной… Эта стихия хотела блистать, как сверкает молния на небе, полном грозовых туч.

Хотя, если проводить аналогии с электричеством, то вспоминаются провода, по которым оно течёт без внешних видимых эффектов. А если представить, что моё тело – это некое подобие силового кабеля, смысл которого не столько скрыть иллюминацию, сколько изолировать энергию, не допустив напрасных потерь? Я изменил подход. Вместо желания «быть незаметным» сфокусировался на мысли «быть эффективным». Зачем в ситуации, когда важная каждая крупица поступающей энергии, тратить её на подсветку? Лучше за счёт неё ускориться еще немного, усилится чуточку больше.

И дело сдвинулось с мёртвой точки! Всего после недели ночных тренировок я смог пробежать стометровку практически в полной темноте. Небольшое свечение осталось, но оно уже не бросалось в глаза и было подобно силовому полю какого-нибудь космического корабля из фантастики, а не слепящему свету звезды. Поняв принцип, я начал плавно наращивать применяемую к телу силу, и к текущему дню бегал со скоростью около 60 километров в час – вчетверо быстрее тренированного человека.

Была и другая проблема – одежда. Первые свои ночные вылазки я бегал, перед этим полностью раздевшись, что в долгосрочной перспективе меня не устраивало. Не то что бы я стеснялся своего тела, особенно теперь, когда Сила Скорости приводила его к «эталону атлета»… Но не всем же его показывать! Красивым молоденьким девушкам после нескольких свиданий – однозначно да, старушкам в парке и полицейским при исполнении – точно нет.

Так что, накупив на первую зарплату несколько десятков трусов (продавщица в магазине нижнего белья сделала забавные глаза), я принялся убеждать силу, что «Трусы – это часть меня». С этим дело пошло куда проще, и уже к третьей ночи после достижения незаметности я смог пробежать несколько километров по цеху, не испортив нижнее бельё. Дальше я постепенно «одевался»: футболка, штаны, обувь, толстовка с капюшоном – ценой нескольких комплектов одежды я довёл этот концепт до приемлемого уровня. Правда, мои вещи всё равно снашивались в несколько раз быстрее нормы, так что вопрос со специальным костюмом остался, разве что перестав быть настолько острым.

Пробовал я и другие вещи, напрямую не связанные с бегом. Учился вызывать «чувство Скорости» не во время бега, а при необходимости – хоть стоя, хоть лежа, хоть при ходьбе. Тем более что у меня уже была отработанная схема с ускорением собственного сознания, которое к слову уже было пятикратным на пике и трёхкратным в повседневности. И вот это было реально сложно. Сила Скорости, она же, блин, про скорость! Да, в спокойном состоянии я ощущал её в своем теле, но по силам оставался чуть сильнее обычного человека. И сделать так, чтобы энергия не ускоряла меня, а делала сильнее… Пришлось поломать мозги. Пытался представить, что Земля вращается вокруг Солнца, поэтому тело находится в постоянном движении. Что сила удара зависит от скорости сокращения мышц. Что бегуну вроде меня нужно не только «атлетическое тело», но и возможность силовых нагрузок. В итоге пока всё, что я смог добиться – двухкратное увеличение силы «в моменте», заключавшееся в метании тяжелых предметов, которые обычный человек поднял бы с трудом. Не знаю, насколько умение бросаться десятикилограммовыми гирями вместо снежков поможет мне в реальной жизни, но лишним точно не будет. А там, смогу усиляться и на постоянной основе. Эх, вот бы держать телом попадания пуль… Хотя с моими скоростью и реакцией я десять раз от них увернусь.

А, теперь я могу биться током не хуже бытового электрошокера, во всяком случае, между пальцами научился создать похожую искру. Да, я купил электрошокер и пытался повторить его эффект, ударяя себя сначала током минимальной мощности из устройства, а после проявлением своей силы. Нет, я не мазохист, но на ком ещё тренироваться? К тому же оказалось, что у меня хорошая сопротивляемость электричеству, только растущая вместе с шириной канала связи со Спидфорсом, так что гражданские шокеры были для меня не страшнее, чем уколы иголками – неприятно, но вполне терпимо.

Так я и продолжал свои тренировки, воодушевленный перспективами, пока в один из дней реальность не опустила меня с небес на землю.

***

Первый рабочий день недели прошёл штатно. За выходные новых критических ошибок в коде не появилось, а старые недочёты я закрывал с завидной скоростью. Честер даже меня похвалил – нехотя, но вроде бы искреннее. Рутина успокаивала, позволяя держать голову в холоде и не думать о давлении со стороны Меркьюри Лабс, которое за прошедший месяц несколько снизилось. Во всяком случае, отца и полицейский департамент больше не донимали расспросами обо мне, видимо переключившись на другие способы получения информации. Да, я сглупил, согласившись на ряд обследований в самом начале, и возможно без них их интерес был не таким ярким. Но ещё когда я лежал в палате, телом восстанавливаясь после длительной комы, лаборатория заинтересовалась моим случаем, так что вряд ли бы они оставили меня в покое в любом случае. А так, немного с ними посотрудничал – может, это где-нибудь зачтётся в личной карточке «больного»?

После ужина и вечерних посиделок с Айрис я собирался немного позаниматься, совершенствуясь в программировании. Открыл очередной видеоурок, приготовился внимать его с двухкратным ускорением видео – запустил бы быстрее, да настройки стандартного проигрывателя не позволяли – и тут в дверь постучали. Не дожидаясь ответа, в комнату вошёл чем-то серьезно обеспокоенный Генри.

— Барри, есть минутка? Нам нужно поговорить.

Я нахмурился, припомнив разговор на прошлой неделе о переводе Мэтьюса в другое место.

— О чем, пап? Опять про Меркьюри Лабс?

— Нет, не о них. О тебе. О том, что с тобой происходит на самом деле.

— Я же говорил, пап, я в порядке. Да, память вернулась лишь частично, но в целом – чувствую себя на все сто.

— Я видел тебя прошлой ночью, — голос Генри стал тише, но жестче. — Примерно в половине первого. Ты вылез из окна своей комнаты и куда-то убежал. К рассвету вернулся, и спустя пару часов как ни в чём не бывало пошёл на работу. Ни следа разбитости от короткого сна.

Я замер. Каждую ночь перед вылазкой я прислушивался, вычленяя тихое дыхание матери и лёгкие всхрапывания отца, и только после выбирался из дома. Но как же…

— Я плохо спал, и, проснувшись в очередной раз, увидел в окне твою уходящую фигуру. — Словно прочитав мои мысли, продолжил Генри. — Знаешь… Мне тяжело и дальше закрывать глаза на все эти странности. Ты быстро восстановился после комы. Аномально быстро, судя по заметкам Мэтьюса в твоём электронном деле, бумажный оригинал которого после его перевода так и не смогли найти. Ты избегаешь криминалистики, хотя это была работа твоей мечты. А пару дней назад в разговоре с Джо услышал одну интересную байку.

— Байку? Какую? — моё сердце пропустило удар.

— Джо просматривал какие-то старые бытовые дела, рассказывая о всяких забавных случаях, и среди прочих мне запомнился один. Жалоба пожилой леди на "аморальное поведение" месячной давности, которое произошло в парке неподалёку от нашего дома. Она описывала парня с приятным лицом, в рваной одежде, который "искрился на солнце". До прошлой ночи эта история казалась лишь приукрашиванием женщины в возрасте, но в тот момент, когда ты начал бежать... Возможно, меня подвело зрение, но в темноте твой силуэт на мгновение будто подсветился.

Генри тяжело вздохнул, дав себе пару секунд, и подобрался.

— Сегодня днём я вновь созванивался с Джо по бытовым вопросам. В числе прочего я спросил, когда та старушка пришла в полицейский участок. И знаешь... Примерно в тех же числах ты выбросил свои штаны, которые мы с матерью купили тебе на прошлое Рождество, сказав, что они износились. Хотя они были новыми и после первых пары месяцев ты их не надевал в связи с некоторыми… обстоятельствами.

Генри сделал паузу, давая словам осесть.

— Барри... я твой отец. После комы ты сильно изменился, и я говорил, что приму тебя любого, лишь бы ты был здоров. Но это твоё поведение… Твой усилившийся аппетит, тайные ночные прогулки, ещё и непонятные забеги в парке. Я переживаю за тебя, сынок. Скажи честно... ты подсел на что-то? Какие-то новые экспериментальные наркотики?

Обвинение в наркомании, пусть и косвенное, меня кольнуло и даже слегка разозлило. Но отец не виноват, что со стороны это так выглядит. Надеялся, что он не начнёт этот разговор, но видимо придётся приоткрыть свою тайну. Я мог бы уйти в отказ или сделать вид, что ничего такого не происходит, но… Это бы подорвало доверие отца ко мне. Может, во мне что-то и осталось от прежнего Барри, или боль от смерти родителей в прошлом мире наложилась на восприятие уже в этом, но я не хочу обманывать маму и папу, ложью разрушая свою новую семью. Если бы я только жил отдельно… Но имеем, что имеем.

— Нет, пап. Никаких наркотиков, — я встал, подошел к столу и положил руку на стальную настольную лампу, вытащив вилку из розетки. — Ты прав, я изменился. Но подобное скрытое поведение – не моя блажь, а необходимость.

Я сосредоточился и подал небольшое напряжение – трюк, которому я научился после попыток повторить эффект шокера. Моя рука слегка засветилась красным, и лампа загорелась мигающим светом. Генри отшатнулся, его глаза расширились от шока.

— Это... это невозможно, — пробормотал он, глядя на слегка оплавившийся провод.

Я убрал руку, и лампа столь же быстро погасла.

— Я не болен и не зависим, — прошептал я. — Просто теперь я… такой.

На лице Генри смешались недоверие, страх и понимание. Он молчал, переваривая увиденное.

— Вот почему я вылезаю из окна. Вот почему я не могу вернуться в криминалистику. И вот почему я не могу рассказать об этом никому, особенно тем людям, которые мной так интересуются.

Я сделал судорожный вдох. Глаза предательски заслезились.

— Я не знаю, как так вышло. Почему эта «сила» появилась именно у меня. Но благодаря ей я очнулся, и смог увидеть тебя с мамой. Я просто хочу жить, и научиться жить с этим. Но другие… другим моё желание может показаться эгоистичным. Возможно, учёные из Меркьюри Лабс только спят и видят, как бы ещё подобраться к феномену моего чудесного выздоровления.

Я утёр выступившие слёзы краем футболки.

— Я не хочу рисковать вашей безопасностью, — тихо добавил я. — Пожалуйста, пап. Не задавай больше вопросов.

Отец медленно кивнул, всё ещё погруженный в мысли.

— Хорошо, сынок, — наконец произнес он. — Хорошо. Я не буду говорить об увиденном маме. Но ты должен быть осторожнее, пока твой секрет не узнал кто-то ещё. И помни – ты не один. У тебя есть семья, которая любит тебя и всегда поддержит.

Генри тяжело вздохнул и пошёл к выходу из комнаты. На пороге он остановился и негромко добавил:

— Если тебе будет нужен совет твоего старика… Я помогу. Вместе мы сможем решить любые проблемы.

Дверь тихо закрылась, отрезая пребывавшего в эмоциональном раздрае меня от сгорбившего отца, медленно спускавшегося по поскрипывающим ступенькам деревянной лестницы.

Глава 8.

— ...так что новое обновление базы встанет к обеду, а вы до вечера разберётесь с багами, которые появятся от очередной попытки подружить видение разработчиков BatTech с планами нашего департамента. Вопросы есть?

Несколько голов покачались отрицательно. Честер махнул рукой, отпуская команду, и техники начали расходиться по своим местам, обсуждая планы на обед и листая список задач в телефоне.

— Аллен, на пару слов.

Уже почти вышедший за дверь, я обернулся. Начальник стоял у своего стола с неизменным планшетом в руках, смотря на меня с нечитаемым выражением лица. Остальные уже разошлись, и в комнате остались только мы двое.

— Те задачи, что ты закрыл на прошлой неделе, — глава отдела кивнул в сторону своего монитора. — Неплохая работа. Продолжай в том же духе.

Он сказал это без особых эмоций, но для Честера это было почти комплиментом.

— Спасибо, — коротко ответил я.

Мужчина вновь уткнулся в планшет, давая понять, что разговор окончен. Я мысленно пожал плечами и вышел из кабинета, направившись к своему столу в общем зале техподдержки. Подёргал мышкой, вошёл в систему, открыл список своих задач, но мыслями в этот момент я был далеко. Вновь они возвращались к прошлой ночи, к разговору с отцом и тому моменту, когда я зажёг лампу прикосновением руки.

Генри принял происходящее куда спокойнее, чем я ожидал. Может быть, работа кардиологом научила его не паниковать при виде необъяснимого, или родительская любовь перевесила страх перед неизвестным – сейчас это не столь важно. Я… слегка облажался. Раскрыл свою тайну не по собственной воле, а потому что меня поймали. Моя осторожность, ночные вылазки через окно, попытки контролировать силу – всё это оказалось недостаточным перед лицом обыкновенной бессонницы. Заставляет задуматься о том, насколько я вообще контролирую ситуацию, и не переоцениваю ли собственную способность держать всё в тайне. Раньше мне казалось, что скрытность – это залог безопасности, что чем меньше людей знает о моих силах, тем лучше для всех. В какой-то мере это верно, но тогда придётся либо совсем дистанцироваться от семьи и знакомых, либо… мои секреты могут раскрыться в самый неподходящий момент. И лучше контролировать этот процесс самому, чем позволить случайности решать за меня.

Вопрос в том, что делать дальше. Изначально я планировал действовать в одиночку, полагаясь только на собственные силы и знания. Это решение казалось логичным – в мире без Лиги Справедливости, без команды Флэша из лаборатории, у меня просто не было очевидных союзников. Но если копнуть глубже, моя тяга к одиночеству основывалась не только на объективных обстоятельствах. В первые дни после пробуждения я всерьёз рассматривал сотрудничество с Меркьюри Лабс, думал о том, что квалифицированные специалисты помогут мне разобраться в происходящих с телом изменениях. Даже прошёл несколько обследований, предоставив учёным данные, которые они наверняка изучают до сих пор. Но потом что-то изменилось. Навязчивые звонки Мэтьюса, странный интерес к деталям моего восстановления, слишком пристальное внимание к моим снам и образу мышления в лаборатории – всё это заставило меня отступить и замкнуться. Страх стать подопытным материалом перевесил потенциальную пользу от научной помощи, и я решил изучать свои способности самостоятельно.

Оглядываясь назад, я вижу, что сделал именно то, от чего предостерегал себя в самом начале. Слишком сосредоточился на Силе Скорости, на тренировках, на попытках понять механику своих способностей. Месяц ночных пробежек в заброшенной типографии, бесконечные эксперименты с контролем, попытки усилить себя или разогнать мышление – азарт исследователя поглотил меня настолько, что я практически забыл о мире вокруг. Я действовал по привычной схеме программиста: получить задачу, разбить её на подзадачи, методично решить. Только вот пока я оттачивал контроль над энергией и учился бегать, не разрывая одежду, внешний мир продолжал существовать, и в нём могли происходить вещи, о которых я просто не знал. Моя ошибка заключалась в том, что я воспринял отсутствие супергероев в новостях как доказательство их полного бездействия. Но почему я решил, что другие мета-люди обязательно должны светиться в СМИ?

Чем больше я думал об этом, тем очевиднее становилось моё заблуждение. Если метеорит в Смолвиле действительно был кораблём с Суперменом, то сейчас Кларку Кенту около двадцати лет. Он может даже не знать о своих силах или тщательно их скрывать. Чудо-женщина исчезла в 1984 году, но это не значит, что она умерла – бессмертная амазонка могла просто затаиться. Атланты живут под водой и вряд ли афишируют своё существование. Маги вообще предпочитают держаться в тени, если верить тем крупицам информации, которые мне удалось найти в интернете среди тонн конспирологических теорий. Вот и получается, что весь этот месяц я строил свою стратегию на ложной предпосылке, слишком преувеличивая свою значимость. А ведь сам нашёл некоторые доказательства существования «необъяснимого»! А раз другие мета-люди существуют и успешно остаются незамеченными, то проблема не в моей уникальности, а в незнании правил, по которым они в этом мире живут.

В итоге выходит, что я пытался действовать в одиночку не из необходимости, а из страха. Страха, что меня используют, что близкие пострадают, что я потеряю контроль над ситуацией. Но страх – это плохой советчик, особенно когда он заставляет игнорировать действительность. Реальность же такова, что отец уже знает о моих силах, и… ничего особо страшного не произошло. Генри не побежал звонить в Меркьюри Лабс, не попытался меня изолировать для моей же безопасности, не начал паниковать - просто сказал, что поможет, если понадобится.

Думаю, мне стоит пересмотреть своё отношение к идее команды или хотя бы единомышленников. Раньше это казалось комиксовой условностью, красивой сказкой о группе героев, которые доверяют друг другу и вместе сражаются со злом. В реальном мире такое казалось невозможным – слишком много рисков – но сейчас я в этом уже не настолько уверен. С одной стороны, от союзников немало плюсов: больше глаз, больше ушей, больше мозгов для решения проблем. В прошлой жизни я работал в команде разработчиков и прекрасно помню, как коллективное обсуждение часто приводило к решениям, до которых я бы в одиночку не додумался. С другой стороны, программирование и борьба с потенциальными угрозами – это совершенно разные вещи. Если недочёт в коде может привести разве что к падению базы данных, которую можно восстановить из бэкапа, то в реальности ошибка может стоить кому-то здоровья или даже жизни. И чем больше людей вовлечено, тем больше шанс того, что что-то пойдёт не так. Отец видел лишь малую часть моих возможностей, которые имеют не так много общего с действительностью, но я попросил его не рассказывать маме, и это уже создаёт напряжение в семье, пусть и незаметное пока. А что будет, если в мои дела посвятить ещё кого-то? Айрис, которая и так слишком много времени проводит со мной? Джо, который в силу профессии будет копать глубже, чем следует? Честера из техотдела, который может помочь с анализом данных, но при этом задаст неудобные вопросы?

Возможно, мне нужен не ответ на вопрос «команда или одиночка», а более фундаментальное понимание того, в каком мире я вообще живу. Последний месяц я провёл, уткнувшись в тренировки и избегая внимания, но это дало мне лишь контроль над собственными силами, и о внешнем мире я знаю ровно столько же, сколько знал в первый день после выписки из больницы – практически ничего. Газетные статьи в интернете дают поверхностную картину, годную для обывателя, но совершенно недостаточную для меня. Повезло, что оригинальный Барри работал в полицейском департаменте, благодаря чему я смог устроиться туда же, пусть и на другую должность, и теперь имею некоторый доступ к их базам данных. Конечно, мои возможности ограничены, и Честер не даст мне права смотреть засекреченные дела или материалы активных расследований, но даже закрытые дела, архивы нераскрытых преступлений, отчёты о странных происшествиях, которые в итоге списали на погодные аномалии или технические неполадки могут дать мне зацепки.

План сформировался сам собой: мне нужно провести систематический анализ полицейских баз, обращая внимание на аномалии и нестыковки. Это займёт время, особенно учитывая, что делать это придётся осторожно, чтобы не привлечь внимание к своим действиям. Но у меня есть преимущество – ускоренное мышление позволяет мне обрабатывать информацию быстрее обычного человека, и то, что у другого займёт недели, я могу сделать за несколько дней. Одновременно с этим мне стоит пересмотреть своё отношение к потенциальным союзникам: не бросаться открывать свою тайну кому попало, но и не отвергать саму идею сотрудничества с кем-то, кто может оказаться полезным. Отец уже в курсе, и это не обернулось катастрофой. Возможно, в будущем появятся и другие люди, которым можно будет доверять, а быть может, я даже найду тех, кто в курсе существования мета-людей или сам к ним относится.

Я встал из-за компьютера и подошёл к окну, глядя на залитый лучами солнца Централ-Сити. Где-то там, в этих улицах и домах, может скрываться кто-то похожий на меня. Боящийся раскрыться, пытающийся разобраться в своих способностях, не знающий, можно ли доверять окружающим. Или, наоборот, тот, кто давно освоился со своей силой и научился жить двойной жизнью. В любом случае, сидеть в неведении больше нельзя.

Следующий месяц я посвящу не только тренировкам, но и разведке. Пора узнать гораздо больше о мире, в котором я оказался, и тогда уже решать, нужна ли мне команда или я действительно могу справиться со всеми возможными проблемами в одиночку.

***

Ателье мистера Шульца располагалось в одном из старых кварталов Централ-Сити, в стороне от шумных торговых улиц. Вывеска над входом выцвела от времени, но надпись "Schulz Tailoring - Since 1967" всё ещё читалась отчётливо. Я толкнул дверь, и над головой звякнул старомодный колокольчик.

Внутри пахло машинным маслом, хлопковой тканью и чем-то ещё – может быть, просто временем. Вдоль стен тянулись полки с рулонами материи, на манекенах висели недошитые пиджаки и платья. В дальнем углу громыхала швейная машинка – мастер склонился над ней, придерживая край тёмно-синей ткани.

— Добрый вечер, мистер Шульц, — поздоровался я, подходя ближе.

Старик не поднял головы, продолжая строчить ровный шов. Только когда машинка замолчала, он оторвался от работы и посмотрел на меня поверх очков.

— Аллен, — констатировал он нейтральным тоном. Затем его взгляд скользнул на свёрнутый спортивный костюм в моих руках, и на лице проступило что-то среднее между усталостью и раздражением. — Опять?

Я виновато пожал плечами.

— Опять.

— Парень, я тебя в прошлую пятницу видел. Четыре дня прошло. Четыре! — Шульц снял очки и потёр переносицу. — Что ты с этим костюмом делаешь? Об асфальт трёшься на спор?

— Тренируюсь много, — уклончиво ответил я, разворачивая костюм на столе.

Шульц взял штанину, осмотрел очередной разрыв на бедре, покачал головой.

— Тренируешься, говоришь... — Он провёл пальцем по краю ткани. — Да материал тут не просто порвался, а истёрся! Видишь эти участки? Такое не может произойти от нескольких часов тренировки. Каким-то образом ты его занашиваешь до дыр, а потом приносишь чинить. Ну нельзя так обращаться с одеждой!

Я молчал, потому что возразить было нечем, ведь старик был прав. С тех пор как я более-менее научился окутывать одежду Силой Скорости, я действительно стал тренироваться активнее. Но покров всё ещё срывался в самые неожиданные моменты – то при резком ускорении, то при попытке усилить удар, то при потере концентрации. Результат неизменен: очередная дыра в спортивном костюме.

— Слушай, Барри, — Шульц отложил штанину и посмотрел на меня серьёзно. — Я понимаю, что у молодёжи сейчас денег не густо, но ты бы хоть костюм подороже купил. Нормальный, из качественной синтетики, а не вот эту дешёвку из супермаркета. Он хоть на месяц дольше продержался бы.

— Да денег особо нет, мистер Шульц, — честно признался я. — Зарплата нормальная, но расходов много, да и родителям помогаю с продуктами. О дорогой спортивной одежде пока не думал.

Старик помолчал, разглядывая меня оценивающе. Потом тяжело вздохнул.

— Понятно, — буркнул он и повернулся к стеллажу у стены. Порылся там, отодвигая рулоны ткани, и вытащил небольшой свёрток тёмно-красного материала. — Вот. Делал я пару лет назад форму для пожарной части, материала они заказали тогда с запасом. У меня тут остался кусок, лежит теперь без надобности.

Шульц развернул край ткани. Она была плотной, с лёгким матовым блеском.

— Номекс. Термостойкий, прочный на разрыв. Могу тебе из него спортивный костюм сшить, раз уж ты так активно «тренируешься», что обычная синтетика не выдерживает. За работу возьму символически, но за материал придётся заплатить - он недешёвый.

Я взял край ткани в руки, потёр между пальцами. Действительно прочная, гораздо плотнее того, что я носил сейчас. И термостойкая – это вообще отлично, учитывая, что при особенно интенсивном использовании Силы Скорости я иногда чувствовал, как одежда нагревается от трения. О такой я и думал в самом начале, перед тренировками, а потом отложил на будущее… Ладно, слегка забил. А теперь костюм буквально сам в руки идёт. Вселенная мне на что-то намекает?

А ведь в сериале у оригинального Барри был костюм из особого материала, который не горел и не рвался при сверхзвуковых скоростях. Конечно, там его разработали в лаборатории, а тут мне предлагает помощь обычный портной из старого ателье, но дарёному коню в зубы не смотрят и под хвост не балуются, если это не девушка-умами из одного забавного аниме. Пусть пожарный номекс – не идеальный вариант, но уже намного лучше спортивных костюмов за двадцать долларов.

— Сколько это будет стоить? — осторожно спросил я.

Шульц почесал седую щетину на подбородке, прикидывая.

— За материал... ну, скажем, сто двадцать. За работу ещё сорок, если совсем по-простому скрою. Брюки, куртка с капюшоном, без наворотов. Итого сто шестьдесят.

Я мысленно прикинул свой бюджет. После покупки очередного спортивного костюма и партии трусов (которые я продолжал регулярно уничтожать) на счету оставалось не так много. Плюс я действительно помогал родителям – хоть они и не требовали от меня ничего, но жить с ними и не участвовать в расходах было бы неправильно.

— Мне... нужно подумать. И накопить. Сейчас такой «свободной» суммы у меня нет.

— Ну думай, — кивнул Шульц, сворачивая рулон обратно. — Материал никуда не денется. А пока давай вот это, — он кивнул на мой разорванный костюм, — приведём в божеский вид. В который раз уже...

Он взял костюм и направился к швейной машинке, ворча себе под нос что-то о молодёжи, не умеющей беречь вещи. Я же остался стоять у стола, глядя на то место, где лежал свёрток красной ткани. Сто шестьдесят долларов – не так уж и много, на самом деле. Со следующей зарплаты – а даже начинающим программистам платят прилично (эх, если бы ещё и цены не кусались… мечты, мечты) – вполне смогу себе это позволить. Если, конечно, не возникнет других непредвиденных трат.

И вновь я в самом начале карьеры разработчика программ, когда денег вечно не хватает. Дежавю.

Глава 9.

Столовая полицейского департамента в обеденный час, как всегда, гудела. Я сидел за столиком у окна с подносом, на котором лежали сэндвич с индейкой, пакет чипсов и яблоко. Только успел развернуть сэндвич, как напротив меня с грохотом опустился Эдди.

— Барри, привет! — бодро поздоровался он, устраиваясь на стуле. — Как дела в подземелье? Честер ещё не загнал тебя в гроб своими багами?

— Пока держусь. А у тебя как? Слышал, вчера была какая-то суета на Пятой авеню.

— О, это была классика! Представь: звонок о грабеже ювелирного, мы с Джозефом летим туда, а там...

В этот момент к столу подошёл Джо с чашкой кофе и пакетиком солёных крекеров. Детектив окинул нас взглядом и сел рядом с Эдди, ставя чашку на стол.

— Рассказываешь про вчерашний случай? — поинтересовался Джо, открывая пакет.

— Ага! Короче, прибываем на место, а там уже двое парней выбегают с витрины с мешком. Один – метр девяносто, качок, второй – тощий, что анорексичка на диете. Качок видит нас, разворачивается и... спотыкается о бордюр. Падает плашмя, мешок летит в кусты. Тощий бросает напарника и рвёт когти, но через квартал нарывается на патрульную машину Диаса.

— А качок? — улыбнулся я.

— Лежит на асфальте, держится за лодыжку и матерится. Растяжение связок. Джо на него даже наручники надевать не стал, парень всё равно встать не мог. Вызвали скорую, отвезли в больницу под конвоем.

— Везёт вам на весёлых персонажей.

— Не то слово. Слушай, а как в твоём новом отделе атмосфера? Джо говорил, что ты быстро вкатываешься в программирование. Честер доволен?

Я пожал плечами, беря в руки чипсы.

— Вроде бы да. Во всяком случае, на прошлой неделе меня во второй раз за всё время похвалил.

— Честер вообще редко хвалит, — заметил Джо, разламывая крекер. — Значит, действительно справляешься. И что дальше? Планируешь расти в этом направлении?

— Ну, пока ещё рано говорить о карьере, — слегка задумался я. — Но да, думаю развиваться дальше. Может, курсы какие-то пройти, сертификаты получить. Или даже на стажировку куда-нибудь податься, если получится.

— Стажировку? — переспросил Эдди. — Это ты про те программы для молодых специалистов, которые крупные компании проводят?

— Ага, что-то вроде того, — кивнул я, жуя. — Например, Уэйн-тех периодически набирает людей на краткосрочные стажировки. Там можно поработать с их системами, изучить архитектуру, посмотреть, как они пишут код на уровне корпорации.

Джо неторопливо отпил кофе, наблюдая за мной поверх края чашки.

— И давно ты за ними следишь?

— Да так, пару недель назад наткнулся на объявление. Прочитал, предложение любопытное. Плюс у них же огромная база данных по безопасности, всякие протоколы шифрования, интеграция с полицейскими системами по всей стране. Там наверняка можно найти много полезной информации.

— Информации? — переспросил Джо. — А тебе зачем информация из их базы безопасности? Ты же специалист технической поддержки, а не аналитик.

Я почувствовал, как у меня участился пульс.

— Да нет, я не про какую-то секретную информацию, — поспешно сказал, открывая бутылку с водой. — Просто интересно, как они устроены изнутри с профессиональной точки зрения. Понимаешь, одно дело – чинить баги в полицейской базе, другое – увидеть, как всё работает на уровне разработчиков Уэйн-теха. Мне чисто для развития.

Джо секунду смотрел на меня молча, потом кивнул и взял ещё крекер.

— Ну, допустим.

— Кстати, Барри, — Эдди оторвался от еды, — Айрис говорила, что вы в воскресенье в кино собираетесь. Может, сходим все вместе? Я как раз хотел посмотреть вышедших «Мстителей».

— Ты спрашиваешь у меня разрешения сходить в кино со своей девушкой? — иронично вздернул бровь. — Это ты у Айрис уточняй. Если она согласится, то и я не буду против твоей компании.

— Отлично! Тогда напишу ей сегодня.

Я посмотрел на наручные часы и поднялся, собирая пустую бутылку и обёртку от сэндвича.

— Ладно, мне пора. Честер просил к двум закрыть пару задач, а я ещё даже не начинал.

— Давай, работай, — кивнул Джо, снова отпивая кофе.

Эдди махнул рукой на прощание, уже набивая рот очередной порцией картошки. Я кинул мусор в урну у выхода и направился к лестнице, ведущей к техническому отделу.

Настроение слегка испортилось. Джо что-то подозревает, и дело не в моём излишне бодром самочувствии – уж того они не раз обсуждали с моим отцом. Не знаю, насколько серьёзно он воспринял мою оговорку, но пока это не критично – я всего лишь поделился своими планы на будущее, скорее даже фантазиями на тему, и особых тайн этот разговор не приоткрыл.

Я толкнул дверь техотдела и вернулся к рабочему столу. На мониторе уже мигало уведомление о новых задачах и обновила счётчик выполненных, напомнив о том, сколько всего изменилось за последние три недели – с самого того «необычного» визита к портному. Финансовые трудности пока что не спешили решаться, но вот навыки программирования неуклонно росли. Благодаря ускорению разума я запоминал информацию в несколько раз быстрее обычного человека, а техники тренировки сознания, которые я отрабатывал чуть ли не в каждую свободную минуту наедине, помогали структурировано раскладывать полученные знания по полочкам. При этом скорость обучения продолжала расти – чем больше я тренировал мозг, тем эффективнее он обрабатывал новую информацию. Это не означало, что я стал гением за пару недель, но разница между мной сегодняшним и мной месячной давности была очевидна даже Честеру, который начал поручать мне задачи посложнее рутинных правок.

Местные языки программирования оказались любопытной смесью знакомого и нового. BatLang от Уэйн-теха, на котором была написана вся полицейская база, представлял собой гибрид C++ и C# с жёсткой типизацией и прямым управлением памятью. Синтаксис был достаточно близок к тому, с чем я работал в прошлой жизни, поэтому основные конструкции я усвоил быстро. Проприетарный язык 1L от Лекс Корп использовался для бизнес-приложений и бухгалтерии – аналог российского 1С, только с более продуманной архитектурой и меньшим количеством костылей. Впрочем, корпоративные системы везде одинаковы: многословный код, избыточная документация и желание разработчиков запихнуть в один продукт функционал на все случаи жизни. Помимо этих специфических инструментов в департаменте использовались стандартные решения: Python для скриптов автоматизации, JavaScript для веб-интерфейсов, SQL для работы с базами данных. Ничего экзотического, стандартный набор инструментов для корпоративной среды начала десятых годов с поправкой на чуть более интенсивный технический прогресс.

Интересная особенность заключалась в том, что пусть полицейская база данных была написана на BatLang, но отдельные модули и надстройки создавались на Python или JavaScript. Это означало, что система представляла собой лоскутное одеяло из разных технологий, соединённых не всегда элегантными способами. Честер регулярно ругался на архитектуру, доставшуюся в наследство от предыдущих разработчиков, но полностью переписать систему было нереально – слишком много зависимостей, слишком много модулей, слишком высок риск что-то сломать. Поэтому департамент продолжал латать дыры, добавлять костыли и надеяться, что однажды Уэйн-тех выпустит новую версию базы, которая решит все проблемы разом. Я в это не верил. Корпорации не заинтересованы в идеальных решениях, им нужны продукты, которые работают достаточно хорошо, чтобы клиенты продолжали платить за лицензии и техподдержку.

Именно эта разрозненность системы стала моим преимуществом. Я быстро понял, что в такой архитектуре можно спрятать дополнительный функционал так, что его не заметят при беглом просмотре кода. Если основная логика написана на BatLang, а надстройки на Python, то небольшой скрипт, замаскированный под служебную утилиту для оптимизации запросов, не вызовет подозрений. Главное – правильно назвать файл, добавить комментарии в духе официальной документации и не лезть в критические модули, которые регулярно проверяет Честер или разработчики из Уэйн-теха при обновлениях. Я не собирался взламывать систему или красть данные, мне нужна была возможность отслеживать определённую информацию, не привлекая внимания.

Техническая реализация оказалась проще, чем я ожидал. Полицейская база хранит все отчёты в структурированном виде с обязательным набором полей: дата, место, описание происшествия, результат расследования. Я написал скрипт на Python, который раз в день запускается в фоновом режиме, проходится по архивам и ищет совпадения с заранее определённым списком ключевых слов. Необъяснимое повреждение имущества. Свидетельские показания о невозможных событиях. Упоминания о сверхчеловеческой силе или скорости. Следы, не соответствующие известным животным или человеку. Техника, вышедшая из строя без видимых причин. Пропажа людей при странных обстоятельствах. Список можно продолжать долго, и я регулярно его дополнял, анализируя уже найденные случаи и выделяя общие паттерны.

Самая сложная часть заключалась не в написании кода, а в его маскировке. Скрипт нельзя было назвать "search_for_metahumans.py" и положить в личную папку. Любой системный администратор или коллега из техотдела, случайно наткнувшийся на такой файл, задал бы неудобные вопросы. Поэтому я замаскировал его под утилиту для оптимизации базы данных. Назвал "db_maintenance_optimizer.py", добавил в начало файла развёрнутый комментарий на английском языке о том, что скрипт анализирует частоту запросов к архивным данным для выявления неэффективных индексов, и даже внедрил несколько строк кода, которые действительно собирали статистику по запросам. Эта статистика никому не была нужна, но если кто-то откроет файл и пробежится глазами, то увидит именно легальную функцию, а не мой поиск аномалий. Основной блок кода, отвечающий за сбор информации, был намеренно написан в духе ИИ (Индусского Интеллекта) – переменные названы невнятно, логика размазана по нескольким функциям, комментарии отсутствуют. Разобраться в нём можно, но это потребует времени и желания, которых у коллег при беглом просмотре не будет.

Результаты скрипт сохранял не в отдельный файл, а добавлял в лог работы системы под видом записей о проверке целостности данных. Каждая найденная запись получала номер дела и краткое описание, которое выглядело как техническая информация для внутреннего пользования. Например: "Archive check: case #2012-04-157, data integrity verified, flagged for review". На первый взгляд – стандартное сообщение о проверке архива, но на самом деле под этим номером скрывается рапорт о странном происшествии, которое стоит изучить подробнее. Раз в несколько дней я просматривал лог, выписывал интересные номера дел и уже вручную запрашивал их из архива под предлогом изучения старых протоколов для понимания работы базы. Честер не возражал – новичку действительно полезно разбираться в структуре данных, читая реальные примеры.

Моральная сторона вопроса меня, честно говоря, не особо беспокоила. Я не крал конфиденциальную информацию и не передавал её третьим лицам. Я не вмешивался в активные расследования и не подставлял коллег. Всё, что я делал – это читал закрытые дела, доступ к которым у меня формально был, просто автоматизировал процесс поиска нужной информации. Если бы я вручную открывал архив и просматривал дела одно за другим, это было бы легально, хоть и отняло бы уйму времени. Скрипт просто ускорял процесс «перебора». К тому же, если в городе или стране действительно есть другие мета-люди, то знать об этом – вопрос моей собственной безопасности. Меркьюри Лабс уже проявила нездоровый интерес ко мне, и я не хочу оказаться в ситуации, когда они найдут кого-то ещё с необычными способностями и начнут более агрессивно действовать.

За две недели работы скрипт нашёл около тридцати дел, подходящих под заданные критерии. К сожалению, интересующих меня результатов пока не было, лишь ложные срабатывания – пьяные свидетели, технические неполадки, преувеличения в рапортах. Но я не унывал – рано или поздно что-нибудь да выстрелит. Главное, чтобы это не была запись «про меня», как тот рапорт от старушки из парка.

***

В воздухе витал запах жареной курицы и картофельного пюре. Я сидел за кухонным столом, разминая вилкой гарнир, пока мама раскладывала по тарелкам мясо. Отец устроился напротив, молча наливая себе воду из кувшина. Его лицо было непроницаемым, но я заметил, как он слегка нахмурился, глядя в свою тарелку.

— Барри, как ты себя чувствуешь? — спросила Нора, садясь рядом со мной. — Не устаёшь на работе?

— Нормально, мам, — ответил я, отправляя в рот кусок курицы. — Всё хорошо.

— А как здоровье? Голова не болит?

Я кивнул, жуя. Нора продолжала смотреть на меня с лёгкой озабоченностью, которая, кажется, стала её постоянным выражением лица с момента моей выписки из больницы.

— Да, мам, всё в порядке. Ем нормально, сплю достаточно. Честно.

Ем нормально для себя (как несколько взрослых людей), сплю достаточно опять же для себя (пару часов). Опять я занимаюсь словесной эквилибристикой, когда вроде бы и не вру, а на деле… Мама понимает сказанное мною по-своему.

— Ну и хорошо, — удовлетворённо выдохнула она и принялась за свою тарелку. — А как на работе дела? Джо говорил, что у тебя заметный прогресс.

— Он немного преувеличивает, ма. Я просто писал несколько тестов, и сегодня мне пришло письмо от LexProg со вложенным сертификатом «1L:Специалиста». Так что теперь я официально знаю язык на продвинутом уровне!

Мама улыбнулась.

— Я знала, что у тебя всё получится! Программирование – это сложно, конечно, но ты всегда был способным мальчиком.

Отец молчал, медленно разрезая курицу на своей тарелке. Я украдкой глянул на него, но Генри даже не поднял головы. Нора тоже это заметила и слегка нахмурилась.

— Кстати, Айрис заходила вчера, — продолжила она. — Говорила, что вы в субботу в кино собираетесь. Хорошо, что ты сейчас ты проводишь с ней столько времени – она была сильно подавлена, пока ты лежал в больнице.

— Угу, — буркнул я, жуя картошку. — К слову, Эдди с нами тоже пойдёт.

— О, это замечательно! Он такой приятный молодой человек. Джо его хвалит, и не только как напарника.

Она посмотрела на Генри, который продолжал молча ужинать.

— Генри, а ты чего молчишь? Сидишь, как статуя, словно нас тут нет!

Отец поднял глаза, переводя взгляд с Норы на меня. На секунду он задержался на мне дольше обычного, и я напрягся.

— Как твои тренировки? — спросил он нейтральным тоном.

— Нормально, — пожал плечами я.

Нора вздохнула, откладывая вилку.

— И охота тебе заниматься этими утренними пробежками чуть ли не каждый день? Встаёшь рано, бегаешь по часу, а потом ещё и на работу идёшь. Я переживаю, что ты себя перегружаешь.

— Мам, это полезно. Врач же говорил, что физическая активность помогает восстановлению.

— Как бы эта «активность» не загнала тебя обратно в больницу, — заметила она, качая головой.

Остаток ужина прошёл в относительном молчании. Нора изредка пыталась поддержать беседу, рассказывая о соседке, которая жаловалась на свою внучку, или о распродаже в супермаркете, но ни я, ни отец особо не поддерживали разговор. Закончив есть, Генри поднялся, отнёс свою тарелку к раковине и вышел из кухни. Вскоре доел и я.

— Спасибо за ужин, мам. Было вкусно.

— Пожалуйста, сынок, — улыбнулась она, собирая посуду. — Иди, отдыхай. Я тут сама справлюсь.

Я вышел из кухни и направился в гостиную, где в кресле уже сидел отец и переключал каналы телевизора. На экране промелькнули новости, какое-то токшоу, реклама. В конце концов Генри остановился на телеканале «National Geografic», где сейчас шёл какой-то научно-популярный фильм про хищных стайных животных. Правда, отец не следил за бегущей стаей волков, смотря куда-то поверх экрана.

— Пап, можно с тобой поговорить?

— О чём? — спросил Генри, не поворачивая головы.

— О том, что ты видел не так давно в моей комнате.

Отец выключил телевизор пультом, положил его на подлокотник и наконец перевёл взгляд на меня.

— Слушаю.

Я помедлил, подбирая слова. Говорить прямо об этом было всё ещё непривычно.

— Я хочу... развиваться. Понять, на что способен. Но проблема в том, что я действую вслепую. Не знаю, правильно ли тренируюсь, не навредит ли мне это в долгосрочной перспективе. Ты врач. Ты хоть немного понимаешь, как работает человеческое тело. Мне нужны твои советы.

Генри молчал, изучая меня внимательным взглядом. Потом он наклонился вперёд, сцепив руки в замок.

— Какого рода советы?

— Для начала – как не убить себя тренировками. Зарядка лампочек электричеством, которую я тебе показал – это так, баловство и побочный эффект моей способности. Основное… Я могу быстро бежать. Значительно быстрее обычного человека. Не знаю уж, как это в принципе работает, но эта энергия ускоряет моё тело. Вроде бы пока всё нормально, но что, если я дойду до какого-то предела, и оно просто не выдержит? Как мне понять, где эта грань?

Отец нахмурился, переваривая новую информацию.

— С медицинской точки зрения... — он замолчал, подбирая формулировку. — Обычно перегрузка проявляется через боль, усталость, травмы. Если ты не чувствуешь этих симптомов после интенсивных нагрузок, значит, твоё тело адаптируется. Но это не значит, что предела нет. Ты должен следить за своим состоянием. Пульс, давление, температура. Если заметишь резкие скачки или аномалии – немедленно останавливайся.

Я кивнул, мысленно отмечая. Пульс и давление я могу отслеживать сам, термометр тоже не проблема купить.

— Понял. А ещё... — я помедлил. — Мне нужно понять, есть ли ещё такие, как я. Люди с необычными способностями. Если они есть, где их искать? Как их выявить?

Брови Генри приподнялись в удивлении.

— Зачем тебе это?

— Потому что если они есть, то я не один. А если я не один, то возможно, кто-то из них уже прошёл через то, через что прохожу я. Может, дадут несколько советов. Плюс... Если люди вроде меня существуют, то рано или поздно кто-то обратит на этот факт внимание, и мне бы не хотелось пропустить момент.

Отец долго смотрел на меня, не отвечая. Потом тяжело вздохнул.

— Барри, я врач, а не детектив. Я не знаю, как искать людей с... аномалиями в развитии. Но если бы мне нужно было это сделать, я бы начал с медицинских записей – люди с необычными способностями неизбежно оставляют следы. Травмы, которые заживают слишком быстро. Результаты анализов, не укладывающиеся в норму. Случаи, когда пациент выживает после того, что должно было его убить. Это всё попадает в медицинские базы.

— И где же можно их изучить?

— Нигде, — жёстко ответил Генри. — Потому что это незаконно, конфиденциально и очень опасно. Барри, я понимаю, что тебе любопытно, но ты не можешь просто копаться в чужих медицинских картах. Это преступление, и если тебя на этом поймают, то никакие объяснения не помогут.

Немного обидно, но в целом он прав. С полицейской базой я хотя бы работаю по долгу службы, да и общий стаж работы в полиции у этого тела более чем внушительный. А вот медицинские данные… Это уже другой уровень. Наверняка у судмедэксперта есть некоторый доступ к ним, но я им не работаю, да и не смогу при всём желании – на другую специальность учился, и мыслю иначе.

— Тогда что ты предлагаешь?

Генри откинулся в кресле, скрестив руки на груди.

— Просто не лезть в это болото. Ты хочешь найти других людей с силами? Хорошо. Но делай это через легальные каналы. Следи за новостями, анализируй публичные происшествия. Если кто-то вроде тебя существует и действует открыто, рано или поздно ты об этом узнаешь. А если действует скрытно – значит, у него есть причины, и вмешиваться не стоит.

— А если я сам стану тем, кто себя проявит? Случайно?

Генри нахмурился.

— Тогда тебе придётся решать, что делать дальше. Но пока ты осторожен, пока не выставляешь свои способности на всеобщее обозрение – риск минимален. Барри, я понимаю, что у тебя в голове много вопросов. Но зачастую ответы приходят не тогда, когда мы их ищем, а когда мы к ним готовы.

Я сжал кулаки, чувствуя небольшое разочарование. Понятно, что отец переживает за меня, но мне хотелось услышать не философские фразы, а какие-нибудь конкретные предложения.

— Значит, просто сиди и жди? Это твой совет?

— Мой совет – будь умнее, чем те, кто может тебя раскрыть. Тренируйся, изучай свои силы, но не геройствуй. Ты ещё молод, и у тебя есть время во всём разобраться. Не торопись и дай жизни идти своим чередом.

Из кухни донёсся стук закрывающегося шкафчика – мама закончила с посудой. Я встал с дивана, понимая, что разговор окончен.

— Хорошо, пап. Спасибо.

Генри кивнул, снова включая телевизор. Волки на экране продолжали бежать по снегу, преследуя одну им известную цель.

Я вышел из гостиной и поднялся к себе в комнату. Совет отца был разумным, но он не знал того, что известно мне. Даже если на Земле нет (точнее, почти нет) суперов, это не значит, что и в остальном космосе та же картина. Тут, конечно, не киновселенная Марвел с фиолетовым любителем «бесконечных» камешков, но и своих НЕХов хватает. Стоит быть готовым к неожиданностям просто на всякий случай, а значит – тренировки забрасывать нельзя.

В целом, идея с медицинскими происшествиями выглядит любопытно, но без доступа к соответствующими базам как-то развить её не выйдет. А вот анализ публичных происшествий у меня уже есть – мой скрипт как раз этим и занимается. Может, стоит расширить поиск, добавив ключевые слова, связанные с медициной? Подумаю об этом завтра на работе. Пусть отец советовал не торопиться, но это не значит, что я буду сидеть сложа руки.

Глава 10.

Людская толпа медленно «вытекала» из кинотеатра, громко обсуждая только что просмотренный фильм. И наша компания не была исключением.

— Слушай, финальная битва — это вообще что-то, — сказал Эдди, придерживая для Айрис стеклянную дверь на выходе. — Особенно когда Тор с молотом врезался в этот инопланетный корабль.

— Мне Наташа понравилась больше, — сказала Айрис. — Она вообще без способностей, и при этом держится наравне со всеми. Это... я не знаю, более реально как-то.

— Ну, «реально» — это громко сказано. — Эдди усмехнулся. — Там здоровенный зелёный мужик кидает инопланетян об пол.

— Да я в смысле образа. Характер у неё живой.

Они шли рядом, продолжая обсуждать детали. Я шагал следом чуть позади и размышлял о своём. Фильм был... не таким. Нет, не плохим – хорошим, даже очень. Чуть другая постановка сцен, более совершенные эффекты. Но в той версии, которую я помнил, Ртути не было. Совсем. Он появился только в «Эре Альтрона», и то ненадолго, под конец фильма сценарным произволом словив несколько пуль. Здесь же он выскочил в середине картины, когда Мстители явно проигрывали, и за несколько минут экранного времени вытащил ситуацию, перехватив с десяток читаури прямо в воздухе. Потом перекинулся парой колких фраз с Тони Старком, развернулся и убежал. Буквально – камера не успела за ним. Это вызвало одобрительный смех в зале, пока я смотрел и думал: а ведь снято грамотно. И постановка на уровне…

— Барри, ты вообще здесь?

Вынырнув из мысли, я обнаружил нашу компанию стоящей у парковки неподалёку от кинотеатра. Обернувшаяся Айрис смотрела на меня с вопросительным выражением лица. Эдди слегка ухмыльнулся.

— Да, — откликнулся я. — Задумался.

— О чём?

— О Ртути. Не ожидал его здесь увидеть. Видимо, в последнее время я недостаточно следил за шумихой вокруг премьеры.

— А, это! — Айрис оживилась. — Я видела об этом пост в КуинБуке. Там говорилось, что несколько месяцев назад Аарон Тейлор-Джонсон подписал с Марвел контракт на следующие пять лет. Боссы киновселенной сразу взяли его в оборот, и на досъёмках добавили в фильм.

— Как-то… внезапно.

— Ага. В трейлерах никакого упоминания о Ртути нет, и включение его в уже практически готовую работу было для всех сюрпризом. Его даже не указали в финальных промо-материалах.

— К слову, несколько дней на официальном сайте висело интервью с актёром, но после его скрыли, — заметил Эдди. — Видимо, решили превратить ситуацию в этакий маркетинговый ход.

И это сработало. Когда на экране Читаури внезапно посыпались один за другим, зал онемел. Казалось, что они падали и вовсе без причины, но потом время на экране замедлилось, выхватывая парня в красном костюме из этой вспышки. Он ловко маневрировал между врагами, нанося чётко выверенные удары - практически танцуя на поле боя.

Один кадр мне особенно врезался в память: Ртуть притормаживает, на секунду время почти замирает, и видно, что на герое ни царапины – разве что волосы растрепаны и слегка дымится куртка на плечах.

— Эй, — подал голос Эдди. — Мне вот интересно, они его в следующей части с командой оставят или одиночкой сделают?

— Одиночкой, скорее всего, — отозвалась Айрис. — У него характер такой: появился, сделал и ушёл. Ему незачем высиживать в штабе.

— Ну, Тор тоже сам по себе, а всё равно в Мстителях.

— Тор просто не понимает, как работает метро, поэтому ему деваться некуда.

Эдди засмеялся, Айрис подхватила. Я тоже улыбнулся, но мысль не отпускала. «Куртка дымилась, но не горела». Значит, материал. Особое волокно, иначе он бы каждый раз выбегал в кадр голым. Я вспомнил детали: что-то тёмное, плотное, лаконичное. Ничего, что могло бы зацепиться или парусить на скорости. Облегающее, но не спандекс – ткань не давала бликов. Интересно, чем руководствовались художники по костюмам?

— Ладно, — прервал мои мысли Эдди, — я припарковался на той стороне. Айрис, тебя подбросить?

— Да, если не сложно.

— Барри?

— Нет, я пешком, — ответил я. — Мне в другую сторону, да и погода нормальная.

— Точно? — Айрис посмотрела с лёгким сомнением. Она знала, что «нормальная погода» для меня — понятие растяжимое.

— Точно. Спасибо за вечер, отлично сходили.

— Согласна, — улыбнулась она. — В следующий раз кино выбираешь ты.

— Договорились.

Эдди махнул рукой на прощание. Они свернули к парковке, и Айрис что-то заговорила – кажется, снова про Наташу. Я секунду смотрел им вслед, а потом развернулся и зашагал к дому.

Я же думал про Ртуть. Не про актера и условия его пятилетнего контракта, а про то, что именно нам показали на экране. Авторы придумали пару вещей, которые выглядели достаточно любопытно.

Первое – он бежал не по прямой. Он менял направление без торможения, будто инерция работала для него по каким-то иным законам. В классической физике это невозможно: на такой скорости тело обязано гасить импульс, иначе его размажет на первом же повороте. Но в кадре это выглядело вполне естественно, словно сценаристы всерьез задались вопросом: как обладатель подобной скорости должен взаимодействовать с собственным телом? До этого я разгонялся в основном по прямой, и повороты на скорости еще не пробовал отрабатывать всерьез: пространство типографии для этого было слишком тесным.

Второе – момент с копьем. Он на ходу подхватил его с трупа пришельца и метнул в преследователя, летящего на платформе, точно предугадав его положение в воздухе. Читаури маневрировал на этом аэробайке, траектория была ломаной, но копье нашло цель. Чистый расчет в динамике, способность считывать пространство, когда всё вокруг несется на безумной скорости – страшная сила. Да, я уже сейчас могу видеть окружающий мир столь же замедленным, но грамотно распорядиться этим умением, а тем более действовать на опережение… пока это вне моих возможностей. Пожалуй, стоит подналечь на изучение баллистики – даже если спидстеры игнорируют часть законов физики, это не значит, что они не действуют для всего остального.

Я шел, продолжая прокручивать эти кадры в голове. Конечно, кинематографисты в первую очередь гнались за красивой картинкой, но кто сказал, что она не может быть отражением реальной сверхчеловеческой мощи?

***

В половину первого ночи типография встретила меня привычной тишиной и запахом старой пыли. Я закрыл за собой дверь, стянул толстовку и бросил её на подоконник вместе с небольшой спортивной сумкой. Внутри лежали термометр, простейший механический тонометр, который я купил в аптеке ещё на прошлой неделе, блокнот и ручка. Совет отца про отслеживание показателей был разумным, и я решил внедрить это в свою рутину. До сих пор я полагался только на ощущения, но медицинские данные могут расширить понимание общей картины. Что-то же в Мерьюри Лабс намеряли?

Я присел на корточки возле сумки, достал тонометр и намотал манжету на плечо. Накачал грушей, дождался показаний. 118 на 76, пульс 68, нормальные значения для состояния покоя. Записал в блокнот, добавил время и дату. Термометр показал 36.4 – тоже в пределах нормы. Отлично. Теперь можно приступать к тренировке.

За последние три недели я продолжал прогрессировать с пугающей скоростью (хех, «скоро» прогрессирую с «Силой Скорости»). Две недели назад я бегал на скорости около 60 километров в час, держа эту планку на протяжении нескольких километров, сейчас же эта цифра выросла почти вдвое. Прошлым вечером я разогнался до 115 километров в час на прямом участке длиной в сотню метров, и чувствовал, что могу ещё быстрее, просто пространство типографии не позволяло полноценно ускориться. Стены ограничивали манёвры, приходилось постоянно тормозить перед поворотами, что сбивало темп и мешало нащупать настоящий предел. Но даже в таких условиях разница была внушительной если месяц назад я едва держал шестьдесят, то теперь эта скорость казалась мне прогулочным темпом.

Усиление в моменте тоже выросло. Раньше я мог придать удару или броску двухкратную силу, концентрируя энергию в нужной точке. Это требовало сосредоточенности и времени на подготовку – я буквально собирал Силу Скорости в руке или ноге, прежде чем нанести удар. Теперь усиление стало трёхкратным, а время подготовки сократилось до долей секунды. Я мог ударить или бросить что-то тяжёлое почти мгновенно, не теряя темпа движения. Проверял это на старых кирпичах, которые валялись в углу типографии – брал один, швырял в стену на противоположном конце зала. Кирпич вылетал из руки с такой скоростью, что разбивался в пыль при ударе, оставляя на стене небольшую вмятину. Постоянное усиление всё ещё не работало – я не мог держать трёхкратную силу дольше нескольких секунд, энергия быстро рассеивалась. Но для коротких всплесков этого хватало.

Электрические разряды стали мощнее и стабильнее. В начале я едва мог создать искру между пальцами, которая по ощущениям равнялась удару бытового электрошокера. Сейчас разряд стал в полтора раза сильнее, и я мог удерживать его дольше, не теряя контроль. Проверял на себе – прикладывал пальцы к предплечью и пускал ток. Мышцы сводило, кожа покалывала, но боль была терпимой. Сопротивляемость электричеству росла вместе с шириной канала связи со Спидфорсом, и то, что месяц назад заставляло меня морщиться, теперь ощущалось как лёгкий дискомфорт. Впрочем, против полноценного полицейского шокера или тем более тайзера я бы вряд ли устоял – это оружие рассчитано на то, чтобы валить с ног рослых шкафов 2 на 2 метра, не то, что такого легкоатлета, как я. Но главное, прогресс есть.

Ускорение мышления выросло с пятикратного на пике до семикратного, и теперь в повседневности скорость обработки информации у меня была где-то вчетверо выше нормы. Я окончательно перестал произвольно проваливаться в состояние «обычный я, медленный мир», живя в привычном для человека темпе. У меня даже начал развиваться любопытный навык: я успевал проанализировать реакцию собеседника по мелким деталям вроде мимики или взгляда, а также додумать окончание его фраз. Это давало преимущество в общении, но требовало сноровки и немалого опыта, чтобы правильно понять эти вербальные сигналы. Пока его у меня не было, но эй! Было бы желание, а уж время выделить на изучение психологии смогу.

Координация и моторика достигли уровня, о котором я раньше не мог и мечтать. Движения стали точными до миллиметра, баланс тела – идеальным. Я мог пробежать по узкому бордюру на полной скорости, не сбавляя темпа, или резко развернуться на месте, не потеряв равновесия. Рефлексы обострились настолько, что я ловил падающие предметы автоматически, даже не задумываясь. В столовой уронил однажды кружку со стола – она не успела пролететь и десяти сантиметров, как я её подхватил. Эдди, стоявший рядом, только моргнул и сказал, что у меня отличная реакция, на что я отшутится, мол, игры в детстве научили быстро реагировать. Но это было опасно – чем лучше я контролировал тело, тем сложнее становилось притворяться обычным человеком.

Я встал с корточек, потянулся, разминая мышцы. Вышел на середину зала, сделал несколько глубоких вдохов, сосредоточился. Прочувствовал, как энергия разливается по телу, заполняя каждую клетку. Пора начинать.

Сделал первый шаг. Второй. Третий. Ускорился. Типография превратилась в размытый коридор. Я пронёсся от одной стены до другой за секунду, резко затормозил, развернулся, рванул обратно. Сто метров туда, сто обратно. Снова и снова. Я чувствовал, как тело требует большего, как Сила Скорости подталкивает меня двигаться быстрее, не останавливаться, не сбавлять темп. Разогнался до 120 километров в час – и почувствовал, что сейчас могу ещё. Но стена приближалась слишком стремительно, так что пришлось сбавить скорость.

Тормозить каждые сто метров… Это раздражало. Мне нужно больше пространства, и заброшенное помещение типографии для этого больше не подходит – после размышлений о фильме я это понял ещё отчетливее. Нужна открытая местность, где можно разогнаться по-настоящему, не оглядываясь на стены и углы. Парк слишком опасен – слишком много случайных свидетелей, даже ночью. Пригород? Может быть. Заброшенные дороги, пустыри, промзоны. Но для этого нужна маскировка, в идеале костюм. Бегать в обычной одежде на улице – значит рисковать, что кто-то заметит и запомнит. А в костюме я буду всего лишь размытым силуэтом, который промелькнул и исчез. Да и одежда при беге, хоть и гораздо меньше, продолжает изнашиваться…

Я остановился посреди зала, тяжело дыша, и достал из сумки тонометр. 142 на 88, пульс 130 – повышенные значения, но не критичные. Температура 37.1 – в пределах нормы для интенсивной нагрузки. Записал в специальный блокнот для отслеживания своего состояния – отец дал дельный совет.

Я с раздражением посмотрел на грязные стены типографии, в которых теперь мне было слишком тесно. Нужно выходить на новый уровень, и для этого требуется костюм, который обойдётся мне всего в сто шестьдесят долларов. Следующая зарплата через неделю – отложу с неё деньги, пойду к Шульцу и закажу наряд. Откладывать это решение дальше стало бессмысленным.

Я собрал вещи, натянул толстовку и вышел из типографии в ночную прохладу, неспеша потрусив обратно к дому. С большой силой приходят большие потребности, да? Не знаю, как насчёт желания вписаться в борьбу бобра с ослом, но есть хочу – зверски!

***

За последние несколько недель мои отношения с отцом заметно потеплели. Я перестал отдаляться от него с мамой своей «страшной» тайной, и пусть Нора по-прежнему была не в курсе реального положения дел, молчаливая поддержка Генри сняла с моих плеч невидимый груз. Мы стали чаще разговаривать о всяком разном, а иногда, как сейчас, просто молча сидеть. И эта тишина больше не была неловкой.

Отец сидел на диване в гостиной комнате и листал какой-то медицинский журнал. Я сидел на другом конце дивана с телефоном, смотря всякие смешные видео в Лекстюбе. От экрана смартфона меня отвлекли начавшиеся по включенному телевизору новости. Звук был практически на минимуме, но это не помешало услышать одно заинтересовавшее меня имя.

— ...и по итогам квартала «Уэйн Интерпрайзерс» фиксирует рост на двадцать три процента. Флагманская линейка устройств Wayne Phone 16 стала самой быстро раскупаемой в истории компании. Сегодня на пресс-конференции в Готэме глава компании «Уэйн Интерпрайзерс» лично представил ключевую новинку этого года...

С экрана телевизора на меня смотрел Брюс Уэйн. Высокий, в хорошо сидящем тёмно-сером костюме, бизнесмен говорил спокойно, без пафоса – словно в небольшой компании делился тем, что ему самому кажется интересным.

— ...наша система идентификации использует не плоскую проекцию, а полноценное трёхмерное картирование. С помощью пятидесяти тысяч точек захвата алгоритм выстраивает детальную модель лица, фиксируя каждую анатомическую особенность. Это исключает риск ошибки даже при смене имиджа: будь то очки, густая борода или маска. Система узнаёт человека так же естественно, как вы узнаёте близкого друга в плотной толпе.

Зал одобрительно загудел.

Вполне харизматичный парень, однако. Постановка речи, игра интонациями в голосе создавали образ этакого парня, который узнал о выгодном деле и хочет поделиться своими знанием со всеми, кто готов слушать. В комиксах он был Бэтменом, здесь же — просто очень богатый человек, который безупречно делает свое дело. Возможно, в этом мире этого было вполне достаточно.

— ...Wayne Phone 16 уже доступен для предзаказа. Цена стартует от девятисот девяноста девяти долларов...

Отец хмыкнул, не поднимая глаз от журнала.

— Тысяча долларов за телефон.

— Люди берут, — заметил я.

— Я знаю, что берут. Это меня и удивляет.

Я лишь усмехнулся.

На экране промелькнула заставка перехода, и бодрый голос диктора сменился:

— Реакция рынка не заставила себя ждать. Генеральный директор «Лютор Корп» Лекс Лютор сегодня выступил с официальным заявлением...

Лютора я узнал мгновенно, хотя видел его впервые в жизни. С блестящей лысиной, в белоснежной рубашке с расстегнутым воротником. Он стоял перед камерами с видом человека, которого слегка раздражает всё человечество, но воспитание не позволяет заявить об этом открыто.

— Эффектная презентация – это еще не технологическое лидерство. «Лютор Корп» совершенствует биометрические системы последние четыре года. Наши решения уже интегрированы в продукты, которыми пользуются сотни миллионов людей по всему миру. Мы искренне рады, что мистер Уэйн наконец-то начал движение в правильном направлении.

В конце он коротко улыбнулся, словно тем самым поставил жирную точку.

Я откинулся на спинку дивана. Интересная в итоге вырисовывалась пара: Уэйн создавал премиальные вещи для тех, кто хочет лучшее и готов переплачивать, тогда как Лютор забирал всё остальное – массовый рынок, корпоративные контракты, государственные тендеры. Это не было соревнованием «хуже или лучше», лишь замаскированный под «конкурентную борьбу» раздел сфер влияния. Может, они были бы и рады "разойтись бортами", но обе компании слишком велики, чтобы игнорировать существование друг друга.

— ...На этом фоне «Лютор Корп» сегодня анонсировала новую линейку медицинских протезов серии Апекс, разработанных совместно с Министерством по делам ветеранов. По словам представителей компании, устройства нового поколения обеспечивают тактильную обратную связь и полный диапазон движений...

На экране запустился ролик. Мужчина лет сорока с короткой стрижкой и военной выправкой сидел за столом и спокойно смотрел в камеру. Его правая рука была заменена протезом – матовый серый металл, никакого избыточного футуризма, только аккуратная функциональность. Он взял со стола графин, налил воду в стакан и поставил его обратно. Движения были плавными, без характерного для механики «дребезга».

— ...наши ветераны сделали для этой страны всё. Теперь наша очередь сделать для них то, чего они заслуживают, — сказал голос за кадром, судя по интонации, принадлежавший Лютору. — Апекс не просто возвращает конечность. Он создает сверхчеловека.

Отец медленно опустил журнал.

— Сверхчеловека, значит.

Генри посмотрел на меня испытывающим взглядом, в котором читалась едва уловимая ирония, появившаяся у него после моего раскрытия карт о своих способностях. В его глазах не было страха, скорее... болезненное понимание того, в каком дивном и опасном мире теперь живёт его сын.

Я ничего не ответил и лишь слегка качнул головой, словно соглашаясь с переменчивостью мира. Отец еще секунду подержал на мне взгляд, а потом молча вернулся к чтению.

Смотря, как гаснет ролик, я думал о том, что нужно держаться как можно дальше. От Уэйна с его безупречным обаянием, от Лютора с его стальными интонациями и вообще от всех, кто штампует эффектные презентации про «безграничные возможности» и «человека нового уровня».

У каждого из них были свои причины охотиться за аномалиями. И если Уэйн, похоже, всего лишь искал способ сделать мир совершеннее, то Лютор, судя по его хищному интересу к «сверхчеловеку», наверняка уже давно перешёл от теории к практике, и его Апекс - лишь верхушка айсберга. В мире, где корпоративные гиганты начинают мерить успех масштабами эволюции, кто-то вроде меня – не личность, а наиценнейший актив в их лабораториях.

А я не собирался становиться чьим-то активом.

***

Шульц достал сверток из-под прилавка и без лишних слов выложил костюм на стекло. Положил – и отступил на шаг, давая мне время рассмотреть работу.

Темно-красный, почти бордовый. Мастер еще на этапе эскизов ворчал, что чистый алый слишком «кричит», а этот – «говорит». Тогда я не совсем уловил разницу, но сейчас видел: он был прав. Яркий глянец превратил бы меня в участника маскарада, а этот глубокий, приглушенный тон делал вещь... настоящей.

Номекс лежал плотными, тяжелыми складками, отлично держа форму. Никаких лишних накладок, никаких декоративных молний по всему периметру. Застежка была всего одна – короткая, сбоку. Шульц сам настоял на таком решении, утверждая, что длинные замки неизбежно расходятся при запредельных нагрузках. Швы шли двойной строчкой: плоские, идеально подогнанные, почти незаметные под пальцами.

Я провел ладонью по ткани. Плотная. Не дубовая, но ощутимо надежная.

— Нравится? — негромко спросил Шульц.

— Да, — выдохнул я. — Очень.

Постояли, помолчали.

— А примерить можно? — нарушил я тишину.

— Да, разумеется. — Шульц кивнул в угол. — Вон там, за занавеской.

Примерочная была отгорожена куском плотной ткани в цвет выцветших бежевых стен. Я зашел внутрь, задернул штору и начал переодеваться. Костюм сел надежно. Не безупречно — левое плечо едва заметно тянуло, а в районе колен ткани оказалось на пару сантиметров больше, чем требовалось. Но в целом – достойно. Материал не сковывал движений, не собирался в паразитные складки и нигде не давил. Я поднял руки, повращал плечами, присел – номекс честно держал форму, отзываясь на каждое движение.

Я взглянул на свое отражение в узком зеркале, прислоненном к стене, и первая мысль была совсем не той, на которую я рассчитывал. Я выглядел как парень, собравшийся на Comic Con. Причем не на тот масштабный конвент, где дефилируют косплееры с голливудскими бюджетами, а на локальный междусобойчик, где костюмы шьют на кухонном столе.

Вторая мысль пришла следом: «Стоп, а чего ты, собственно, ждал?» Что я выйду из-за шторки и внезапно почувствую себя героем из того фильма? Костюм – это просто ткань. Его задача в том, чтобы не сгорать при ускорении и не разлетаться в клочья от трения, а не наделять мифической "героичностью".

Я еще раз посмотрел в зеркало, пытаясь выкинуть из головы ассоциации с фестивалем фанатов. Помогло слабо, но внутреннее напряжение немного спало.

Переодевшись обратно в свое, вышел из примерочной. Шульц стоял на том же месте, не спеша листая потрёпанный блокнот. Услышав мои шаги, он поднял взгляд.

— Ну как?

— Хорошо, — ответил я. — Разве что левое плечо немного тянет.

— Могу подправить. Делов то на двадцать минут.

— Вошли и вышли? Нет, не стоит. — с лёгким смешком я прислушался к ощущениям. — Ещё разойдётся.

Он лишь безразлично пожал плечами: хозяин – барин. Я расплатился, аккуратно уложил костюм в плотный пакет и вышел на улицу.

Июнь. Воздух над асфальтом уже начинал подрагивать от жары, хотя день только входил в силу. Город окончательно сбросил лишнее: вместо курток – тонкие рубашки и футболки, вместо бледного весеннего света – слепящее, агрессивное золото. Я замер у входа на секунду, зажмурившись от почти осязаемого тепла.

Выходные наступят уже завтра. Я расчистил субботу от курсов программирования и мелких халтурок, взятых ради практики, а друзьям сказал, что буду занят своими делами. Та заброшенная промзона на окраине, которую я присмотрел ещё в марте, не подошла, но я нашёл вариант получше: ближайшее к дому старое региональное шоссе. Достаточно места, чтобы наконец дать себе волю. Достаточно глухо в предрассветные часы, чтобы не опасаться лишних глаз.

Я зашагал по улице, чувствуя, как на лице сама собой расплывается немного глупая улыбка. Но на улице светило солнце, в пакете лежал костюм, а мне было абсолютно всё равно, как я выгляжу со стороны.

Глава 11.

Автобус на окраину по субботам ходил редко, раз в час, и возил в основном рабочих из промзоны или редких подростков, выбирающихся в торговые центры. Я нашёл место у окна, положил сумку на колени и смотрел, как Централ-Сити постепенно меняет облик: плотные кварталы сменились уютными пригородами с одинаковыми лужайками, те – складскими ангарами, а за ними началась густая стена леса. Последние пассажиры сошли на повороте к новому шоссе. К моменту, когда водитель притормозил у выцветшего знака остановки на старой дороге до Стар-Сити, в салоне не осталось никого, кроме нас двоих.

Я вышел из автобуса и осмотрелся. Шоссе здесь оказалось обычной региональной двухполоской: старый, но крепкий асфальт, покрытый сеткой мелких трещин, и сосны, подступающие почти к самому полотну. Весь трафик давно ушёл на более современную трассу, так что машины здесь пролетали редко, не чаще одной в пять минут. Никаких сетевых закусочных, ярких вывесок или заправок – только тишина и бесконечная серая лента.

Я свернул с обочины в подлесок, нашёл густые заросли орешника и переоделся. Тёмно-красный номекс лёг на тело привычно – я успел несколько раз примерить костюм дома, чтобы привыкнуть к ощущениям. Единственным, что по-прежнему раздражало, были линзы. Тонкие, с лёгким затемнением, призванные защитить глаза от ветра на скорости и заодно скрыть мой настоящий цвет глаз. И если первое мне было без надобности, так как Сила Скорости каким-то образом убирала сопротивление воздуха, то вот маскировка… Я понимал её необходимость, но сам аксессуар от этого удобнее не становился.

Гражданскую одежду я затолкал в сумку, а её саму спрятал в нише под корнями старой сосны, пометив место сломанной веткой. Вышел обратно на дорогу, сейчас пустующую в обе стороны. Сделал шаг вперёд. Потом ещё один. И наконец, сорвался с места.

Последнее время в типографии чувствовал себя так, будто пытаюсь спринтовать в тесном коридоре студенческого общежития. Любая попытка выложиться на полную упиралась в необходимость тормозить раньше, чем ноги успевали поймать нормальный темп. Сто метров туда, разворот, сто обратно мне приходилось тормозить раньше, чем я начинал получать удовольствие от бега.

Здесь всё было иначе.

Я рванул вперёд – и впервые за долгое время мне не нужно было останавливаться. Лес по бокам схлопнулся в две размытые зелёные полосы, асфальт превратился в серую линию, а туча в небе мелькнула белым пятном и осталась где-то позади. Шестьдесят, восемьдесят километров в час... Ноги вбивались в полотно с чётким, почти механическим ритмом, а Сила Скорости текла по венам ровно, без тех болезненных скачков, что случались в закрытом помещении из-за бесконечных ускорений с замедлениями.

С увеличением скорости мир привычно становился чётче: я успевал рассмотреть каждую трещину в асфальте и прожилки на листьях придорожных деревьев, даже заметил даже дрозда на столбе – птица едва успела повернуть голову, как тут же превратилась в точку за спиной.

Сто километров в час, сто двадцать, сто пятьдесят… Я не ощущал, что прикладываю видимых усилий. Похоже, за прошедшее время мой потолок в скорости стал ещё выше, и в тесных стенах типографии я просто не мог его нащупать. Что же, пришло время узнать свой максимум!

***

Двести пятьдесят.

Именно на такой скорости одной лишь «ширины» канала подпитки Силой Скорости стало недостаточно, и начали расходоваться ресурсы собственного тела. Вообще, взаимодействие метафизической энергии и биологии — штука любопытная: пока я не превышаю определенный порог, Спидфорс берет всю нагрузку на себя. Мышцы напрягаются не сильнее, чем при обычной прогулке, и теоретически я могу бежать так часами, рискуя разве что психологически выгореть от монотонности.

Но это же суперскорость! Я владею этим даром всего несколько месяцев, и он не успел мне приесться. Да и надоест ли когда-нибудь? Я уже полноценный Спидфорсовый наркоман, которому всё сложнее усидеть на рабочем месте в полицейском офисе. Благо, хоть в очередной раз задавил всплывающее периодически раздражение о медлительности всего вокруг меня – это ощущение неслабо било по мозгам первое время, когда мой «скоростной» потолок увеличивался в разы за буквально недели. Сейчас в процентном соотношении мой рост немного замедлился, и разум адаптировался к подобному – в повседневной жизни я почти не замечаю, что чем-то отличаюсь от других людей.

Возвращаясь же к теме «потолка»… Я могу бежать и быстрее, но в таком случае есть риск заработать травму. Пару месяцев назад, когда я только начал заниматься в типографии, я с непривычки слишком сильно рванул – и потянул мышцу. Ничего серьезного, и с улучшенной регенерацией боль прошла минут через десять, но больше прыгать выше головы я не пытался. Кто же мне будет вправлять ноги, если я переборщу? Ну и голод давал о себе знать куда быстрее обычного, ведь на поддержание скорости начинала тратиться уже запасённая энергия в теле. Она немного тратилась и при старте с финишом, когда Сила Скорости ещё не включалась в работу. Я чувствовал, что когда-нибудь смогу использовать ускорение «прямо с места», но пока прогресс в этом направлении был небольшой.

Примерно через минут десять по ощущениям внутреннего секундомера я сбросил темп и остановился, по привычке выдохнув. Дорога по-прежнему была пустой. Развернувшись, я снова пошел на разгон – в этот раз медленнее, пробуя маневрировать. После просмотра «Мстителей» я думал о том, как Ртуть менял направление без видимого торможения, и пробовал повторить нечто такое. Пока выходило плохо, а развороты по малой дуге не получались вовсе, но это уже дело практики.

Примерно в этот момент я поймал посторонний звук. Точнее, сначала почувствовал его стопами – тонкий зуд в асфальте – а уже потом услышал низкий гул двигателя. Кто-то шёл со стороны города, но вибрации были какими-то... неправильными? Интересно.

Я притормозил и обернулся. Через пару секунд из-за поворота вылетела тёмно-синяя «Хонда». Машина вильнула, забирая к осевой, потом плавно ушла правее и снова выровнялась. Это не было похоже на занос из-за плохой резины или сонливость – в движениях читалась та самая опасная амплитуда, которую выдаёт только пьяный кураж. Шли они бодро, километров под сто двадцать.

Через лобовое стекло, когда машина проносилась мимо, я увидел троих. Водителю на вид едва исполнилось двадцать: он смеялся во весь рот, запрокинув голову так, что почти не видел дорогу. Пассажир справа что-то самозабвенно орал ему прямо в ухо, а парень на заднем сиденье азартно тянулся к чему-то между креслами – кажется, к очередной бутылке. Судя по их лицам, ночь у этой компании ещё и не думала заканчиваться. «Хонду» снова повело вправо, на этот раз сильнее, едва не зацепив гравий на обочине, и машина скрылась за воротом.

Я пару секунд смотрел им вслед. Покатал возникшую мысль в голове. Тяжело вздохнул. Извинился перед собственным здравым смыслом. И сорвался с места следом за ними.

***

Догнать их труда не составило. Я пристроился в полуметре от левого борта и какое-то время просто бежал рядом.

Первым меня заметил парень на заднем сиденье. Он лениво повернул голову к окну, замер, а потом медленно моргнул. Я помахал ему рукой. Он отвернулся, с силой потер лицо ладонями и снова уставился в стекло. Я всё еще был там.

— Сэм, — произнес он волнующимся голосом. — Сэм, там парень бежит.

— Чего? Где?

— Прямо там. Снаружи. Рядом с машиной.

Водитель – Сэм – скосил взгляд, и «Хонду» тут же ощутимо швырнуло влево. Он выровнял её на чистых рефлексах, вцепился в руль начал и затравленно коситься в боковое окно, пытаясь поймать мой силуэт периферийным зрением.

— Это... он в красном? — подал голос пассажир, вжимаясь в спинку кресла.

— В красном, — подтвердил парень на заднем сиденье.

— И он бежит.

— Ага.

— Быстро бежит, — сидящий сзади бросил взгляд на приборную панель. — Почти девяносто миль, Сэм!

— Я вижу, Тони, спасибо, я не ослеп! — раздражённо рявкнул водитель.

Я аккуратно постучал костяшками по стеклу. Сэм от неожиданности дернул ногой, нажав на тормоз, и машина «клюнула» носом. Я плавно сбросил темп вместе с ними.

— Приоткройте окно, пожалуйста! — крикнул я, стараясь, чтобы голос звучал вежливо, а не пугающе.

Стекло медленно поползло вниз. Пассажир уставился на меня с глупым выражением лица.

— Доброе утро, — сказал я, стараясь перекричать свист ветра. — Парни, вы в курсе, что идете под сто двадцать километров?

— Сто двадцать чего?! — гаркнул Сэм, вцепившись в руль.

— Сэм, не ори! — осадил его Тони. — Сто двадцать ки-ло-мет-ров. Это метрическая система.

— What the fuck is a kilometer?!

— Проехали, чувак, — Тони снова повернулся ко мне. — Да, парень в красном, мы в курсе.

— Вас трое, машина виляет, на часах девять утра субботы. И либо вы встали очень рано, либо еще даже не ложились. Судя по вашим лицам – второе.

Пассажир на переднем сиденье нервно сглотнул. Сэм попытался изобразить уверенность и пожать плечами, но вышло дергано:

— Да ладно тебе, мы в норме. Контролируем дорожную ситуацию.

— Ты трижды пересек осевую за последние полминуты, Сэм.

— Откуда ты вообще знаешь, как меня зовут?!

С заднего сиденья донесся короткий нервный смешок, который тут же оборвался.

— Тони, завали, не смешно, — бросил Сэм.

— Не соглашусь, — отозвался Тони. — Нас отчитывает супергерой прямиком из комиксов, пока ты гонишь под восемьдесят миль. Это чертовски смешно.

Я чуть ускорился, чтобы Сэм мог видеть меня в боковое приоткрытое окно.

— Короче, парни. Примерно через минуту впереди будет крутой поворот налево. Мне, в общем-то, пофиг – каждый гробит свою жизнь как хочет. Но пожалейте время спасателей, которым придется вырезать вас из этой консервной банки.

В салоне повисла неуютная тишина. Наконец, машина стала терять ход – Сэм, ничего не отвечая, убрал ногу с педали газа.

— Вот и отлично, — кивнул я. — И в следующий раз не садитесь пьяными за руль. Удачи.

На этих словах я прибавил шаг. Через пару секунд «Хонда» превратилась в крошечное пятно где-то позади, а еще через десять дорога ушла вправо, и машина окончательно скрылась за деревьями.

***

— Сэм, — негромко позвал пассажир.

— Что?

— Он ушел.

— Ага.

— Убежал на своих двоих. От машины. На скорости больше сотни миль.

Сема окончательно остановил машину и несколько секунд смотрел на дорогу. Задумчиво взглянул на початую банку из-под энергетика, купленную еще на заправке в Кингсвуде, и выбросил её вместе с содержимым в окно.

— Пожалуй, больше я эту дрянь пить не буду.

— Какую конкретно? — уточнил Тони, подавшись вперед.

— Всю. Вообще всю.

***

Шоссе кончилось внезапно, оборвавшись перекрёстком, за которым начиналась городская улица с тротуарами и светофорами. Я затормозил, вышел с проезжей части на тротуар и остановился, прислушавшись к своему организму. Пульс был немного выше обычного, но не критично – я проверил по ощущениям, не доставая тонометр. По меркам Силы Скорости это была разминка.

Я поднял взгляд и прочитал название на угловой табличке. Стар-сити. Мой второй город, посещенный в этом мире. Волнительно, что б его!

Гулять по улицам в красном номексовом костюме мне показалось странным, а переодеваться в обычную одежду я не хотел. Мало того, что я не мог взять её с собой в забег – сумки быстро изнашивались на моих скоростях, не будучи охвачены «Аурой Скорости», да и бегать с ними было неудобно – так и светить лицо перед камерами в соседнем городе, куда я не мог так быстро добраться обычными способами, не хотелось. Придумал компромиссный вариант: в полицейском департаменте я распечатал на лазерном принтере бейдж, заламинировал его и теперь прицепил на грудь. «Стар-Сити ФанКон 2012 – гостевой пропуск». Логотип набросал сам – стилизованная звезда и какой-то sci-fi шрифт из бесплатных паков. На бейдже не было ничего, что можно было бы проверить: ни QR-кода, ни ссылки на сайт. Просто кусок пластика, который придаст моему внешнему виду «нормальности».

Сняв линзы и убрав их в небольшой контейнер, лежавший во внутреннем кармане костюма, я нацепил дешёвые солнцезащитные очки и двинулся в город. Первый встречный – мужчина с пакетом из Биг Белли Бургер – скользнул по мне скучающим взглядом и тут же отвернулся. Подросток в наушниках зацепился глазами за костюм, но, увидев бейдж, понимающе кивнул. Женщина с коляской вообще не подняла головы от телефона. Никому не было дела до косплеера в красном, и это было прекрасно.

Я осмотрелся. Первое, что бросилось в глаза – это логотип в виде стилизованной буквы Q в зеленом круге. Она не кричала, не лезла в лицо агрессивным маркетингом, но была повсюду. На рекламных щитах вдоль авеню. На борту припаркованного фургона техподдержки. На вывеске магазина электроники через дорогу. Даже на крошечных иконках в углу городских инфо-панелей, которые транслировали расписание автобусов вперемешку с рекламой.

Куин Консолидейтед. Казалось, в Стар-Сити отделить частного подрядчика от городской инфраструктуры было невозможно, ведь почти всё виденное мною было отмечено знакомым логотипом. Значит, транспортная система города сидит на их платформе, и дело не только в софте. Каждый раз, когда горожанин прикладывает карту к считывателю или проверяет маршрут в смартфоне, пакеты информации улетают на сервера семейства Куинов. Наверняка это стандартный муниципальный контракт, публичный и обвешанный формулировками об «улучшении качества городской среды», а по факту - целый город был отдан на откуп одной фамилии. В своей прошлой жизни я достаточно насмотрелся на такие документы, чтобы понимать: за фразой «повышение эффективности» всегда скрывается тотальный контроль над трафиком.

Куинбук – их главная социальная сеть – существовала здесь с середины двухтысячных и к этому моменту была примерно тем же, чем был Фейсбук в моём мире к две тысячи двенадцатому. Был еще и Куинграмм, их аналог знакомого мне Инсаграмма, запущенный пару лет назад. Технически Q-сервисы считался независимыми друг от друга, но на деле оба сидели на одной «железной» базе, делили общую рекламную платформу и сливались в единый цифровой отпечаток пользователя где-то в недрах серверов Куин Консолидейтед. Компания это не афишировала, но и не особо скрывала. Когда бизнес достигает такого масштаба, он перерастает из обычного продукта в стандарт индустрии. А от стандарта нельзя просто так отказаться – это среда, в которой ты живешь, хочешь ты того или нет.

Оливер Куин возглавил империю несколько лет назад после гибели отца. Публично он появлялся редко, интервью давал еще реже, а на снимках выглядел человеком, которому светские рауты доставляют почти физическую боль. Это был не Лютор с выверенной до миллиметра риторикой и не Уэйн с безупречном отыгрываемой ролью плейбоя. Куин казался чем-то третьим, менее отрепетированным. Скорее всего, реальное управление лежало на людях калибром поменьше, а Оливер просто выполнял функцию лица и главной подписи на документах. Еще одна стандартная история из учебников по корпоративному праву.

Я прошёл ещё несколько кварталов в сторону центра и обнаружил, что город выглядит примерно так, как я и ожидал – и одновременно не совсем так. По ощущению, Стар-Сити был старше Централ-сити: больше кирпича, больше зданий с историей, больше той городской усталости, которая накапливается десятилетиями точечной застройки, когда каждый новый квартал немного не совпадает по стилю с предыдущим. Центральные улицы были ухоженными, с нормальным покрытием и вычищенными витринами, но стоило отойти на квартал в сторону – и картина менялась. Не резко, лишь чуть тусклее облупившаяся краска на фасадах, чуть больше решёток на окнах первых этажей, чуть длиннее очереди в дешёвые закусочные. Ничего такого, что требовало бы внимания не существующего здесь альтер-эго Куина – Зеленой Стрелы. Ну и хорошо.

Я посмотрел на экран телевизора за витриной магазина, на котором шли полуденные новости, и припомнил, что обещал матери вернуться к обеду. Пожалуй, пора в обратный путь. Вернувшись к старому шоссе до Централ-Сити, я вновь заменил очки на линзы, снял бейдж, вышел за радиус действия придорожных камер – и побежал.

***

Старлинг-сити дал мне понять, что я слишком долго засиживался в одном городе. Это было разумной осторожностью поначалу – пока скорость была небольшой, пока костюм только появился, пока я не понимал, сколько могу держать темп без последствий для тела. Сейчас всё это изменилось, и мне хотелось наконец начать исследование этого мира так сказать собственными ногами.

Я начал выбегать регулярно. Не каждый день – по выходным или в будние вечера, если в департаменте не было завалов. Маршруты прокладывал заранее по картам: искал шоссе с длинными прямыми перегонами и минимальным трафиком в нужные часы.

Кистоун-Сити стоял первым в списке. Он находился прямо через реку от Централ-Сити – буквально в двадцати минутах на машине. Два города, разделенные водой, фактически срослись в одну огромную агломерацию с общей инфраструктурой, но разными муниципальными бюджетами. Кистоун ощущался старше, массивнее; в нем было больше дымящих заводов и суровых работяг, чем офисного планктона в белых воротничках.

Мидвэй-Сити лежал дальше на север – часа полтора на машине, если повезет с трафиком. По пути туда я выяснил, что на трассе полно участков, где асфальт не видели ремонтники лет десять, и встреченная на скорости в двести километров выбоина чуть не отправила меня в кювет. С того момента я начал держать взгляд на дороге дальше вперёд – восприятие позволяло читать покрытие за несколько сотен метров и заранее подправлять траекторию. Ещё один нужный навык, который следует нарабатывать.

«Реальные» города тоже попадались в радиусе досягаемости. Топика находилась примерно в двух часах езды – для меня это означало минут двадцать-двадцать пять, с учетом разгона и торможения на развязках. Канзас-Сити был значительно дальше, но всё еще достижим. Пару раз я добирался туда ради самого факта: пробежать дистанцию, зафиксировать время и вернуться.

Вот и сегодня я решил пробежаться по новой трассе к юго-западу от города. Дорога была хорошей: широкая, ровная, с бесконечными прямыми прогонами сквозь кукурузные поля. Июльское утро, полный штиль, открытый горизонт. Я держал около ста двадцати миль и ни о чем конкретном не думал – просто наслаждался тем, как плавно меняется пейзаж.

Примерно через полтора часа картинка вокруг стала другой. Поля сменились чем-то более живым, чем промышленная монокультура: пошли частные фермы, замелькали загоны для лошадей. Дорога сузилась. Я начал сбрасывать – сначала до ста, потом до пятидесяти километров в час, когда впереди проступили контуры небольшого городка.

У въезда стоял типичный муниципальный щит на металлической опоре, изрядно выцветший на солнце. Я слегка притормозил, мазнул по нему взглядом и пробежал мимо. Очередное сонное поселение среди бескрайних полей, уже шестое встреченное мной на этой дороге.

Пара центральных улиц, кинотеатр «Талон», бакалея на углу и почта с флагом у входа. Аккуратные частные дома с подстриженными лужайками и старыми пикапами на подъездных дорожках. Людей почти не было – обычное утро буднего дня, когда жизнь замирает где-то между школой и фермами. Но вот странное чувство – место показалось мне смутно знакомым. Было что-то такое в пропорциях главной улицы, в том, как падает свет на высокую желтую водонапорную башню, в массивных силуэтах зернохранилищ на горизонте.

Я добежал до противоположной границы городка и остановился. Здесь стоял зеркальный знак для тех, кто уезжает; краска на нем облупилась еще сильнее, обнажая ржавый металл. Я смотрел на него, пытаясь расшифровать это странное чувство узнавания. Ну и куда меня занесло на этот раз?

За спиной раздалось вежливое покашливание.

Я резко обернулся. В паре метров обнаружился высокий широкоплечий парень с темными волосами, на вид мой ровесник. Он стоял прямо, расслабив руки, и смотрел на меня с легкой улыбкой и ноткой осторожности в глазах. Что странно – я его не заметил. С выкрученным Силой Скорости восприятием я должен был уловить шорох подошв по гравию или ритм его дыхания еще за тридцать метров, но даже сейчас не ощущал чужого присутствия, фиксируя незнакомца только зрением.

— Вижу, ты быстро бегаешь, — произнес он спокойным низким голосом. — А теперь скажи мне: кто ты такой и что тебе нужно в Смолвиле?

Глава 12.

Я несколько секунд смотрел на своего внезапного собеседника с абсолютно дурацким выражением лица. Наконец узнавание пробило ментальный блок. Смолвиль. Ну конечно! Все признаки были перед глазами, но мозг до последнего отказывался сопоставлять картинку из сериала с реальной жизнью.

А передо мной стоял, ни много ни мало, Кларк Кент. Будущий Человек из стали. Значит, найденная мною старая заметка не врала – метеоритный дождь над фермой Кентов действительно изменил всё. Правда, к такой встрече я был катастрофически не готов. Вдруг парень решит, что я угроза для его близких?

В памяти всплыли кадры из «Тайн Смолвиля»: Кларк всегда был чертовски подозрителен к чужакам. Сначала проверка на вшивость, потом – доверие. Похоже, сейчас я как раз проходил этот тест. Я решил отвечать честно, но не выкладывать все карты сразу. Нужно дать ему пространство, чтобы он сам решил, стоит ли продолжать этот разговор.

— Слушай, я проблем не ищу, — я спокойно поднял ладони. — Просто пробегал мимо. Не думал, что здесь вообще кто-то есть.

— Обычные люди со скоростью машин не бегают, — отрезал Кларк. — И уж точно не в таком прикиде. Я в этом городе каждого знаю, а тебя вижу впервые. Кто тебя прислал?

— Никто. Я сам по себе. Судя по всему, как и ты, — я кивнул на его ноги. — Ты подошел бесшумно, гравий даже не шелохнулся. Обычные люди так не умеют. Да и выглядишь ты слишком спокойным для человека, который увидел что-то непонятное.

— Меня сложно удивить.

— Заметно. Часто встречаешь таких, как я?

— Скажем так, в Смолвиле бывает всякое.

Кларк на мгновение задумался, и я решил закрепить успех:

— Буду честен: я не из правительства и не из какой-нибудь лаборатории. И уж точно не охотник. До сегодняшнего дня я вообще думал, что я такой один. А костюм… это для анонимности. У меня есть семья, я не хочу подставлять их под удар.

Парень на секунду отвел взгляд. Попал. Кларк дорожит Мартой и Джонатаном больше всего на свете. Слава Присутствию, в этой реальности он не «злой криптонец».

— Я тоже защищаю своих близких, — тон Кларка смягчился, в нем появилось понимание. — Поэтому и спрашиваю. Это мой город, и я за него отвечаю. Если здесь появляется кто-то… необычный, я должен знать, чего от него ждать.

— Справедливо. На твоем месте я бы вел себя так же.

Кларк еще пару секунд изучал мое лицо, пока напряжение окончательно не сошло на нет. Его взгляд скользнул по моей груди, зацепившись за пластиковую карточку.

— «Стар-Сити ФанКон, гостевой пропуск»? — он коротко хмыкнул. — И это реально работает?

— Как ни странно, да. Людям проще поверить в понятную ерунду, чем в чудо. Видят бейдж – и тут же выкидывают все странности из головы.

Кларк замялся, словно решаясь на личный вопрос.

— И... давно ты это умеешь?

— Ты о чем? — я не сразу понял, к чему он клонит.

— Ну, так бегать.

— Пару месяцев, — признался я. — А у тебя это когда началось?

— Сколько себя помню, — ответил он совершенно буднично.

Но меня зацепило. Всю жизнь. Я попытался представить, каково это – с детства знать, что ты другой, и при этом не иметь ни души, с кем можно было бы это обсудить. Не из-за недоверия, а просто... людям без особых сил не понять того, кто видит мир иначе. И чем ты сильнее, тем шире эта пропасть.

— Ты когда-нибудь встречал… таких, как мы? — спросил я.

Кларк посмотрел прямо в мои линзы, на мгновение задержав взгляд, будто пытаясь рассмотреть глаза за пластиком.

— Нет. Никогда. Ты первый.

— Я тоже, — признался я. — До сегодняшнего дня.

Мы помолчали ещё немного. Но тишина уже не была неловкой – лишь задумчивость двух людей, внезапно обнаруживших между собой что-то общее.

— Ты еще вернешься? — в его голосе проскользнуло нескрываемое любопытство.

— Пока не знаю. Может быть, — я помедлил, глядя на пустую дорогу. — Если ты, конечно, не против гостей.

Кларк обдумывал ответ дольше обычного. Наконец в его глазах промелькнуло что-то похожее на признание.

— Зови меня Кларком, — сказал он с коротким выдохом и наконец расслабился – я начал слышать стук его сердца и ритм дыхания.

Напряжение, державшее меня всё это время, начало отпускать. Мы сделали первый шаг к нашему знакомству, и даже не пришлось для этого драться, как в каком-нибудь мультфильме про супергероев.

— Тогда я – Барри, — ответил я.

Он кивнул. Коротко, по-мужски – так кивают, когда всё и так понятно.

Я отступил на шаг, готовясь к рывку.

— Мне пора. До дома путь неблизкий.

— Удачи, Барри, — Кларк едва заметно улыбнулся и поднял руку в прощальном жесте.

— И тебе, Кларк.

Я махнул ему в ответ, развернулся и сорвался с места. Вскоре фигура Кларка скрылась за поворотом, а еще через минуту и Смолвиль остался далеко позади. Внутри меня полыхало новое, ни на что не похожее чувство. Я не один. Я не единственный мета на этой Земле! И, черт возьми, мне удалось познакомиться с самим Суперменом!

Просто очешуенно.

***

К десяти утра в IT-отделе воцарилась та особая тишина, которую создает не отсутствие звуков, а их полная предсказуемость: гул кондиционера, шелест принтера на этаже и негромкий бубнёж Честера за стеклянной перегородкой. Я сидел за своим столом, смотрел в монитор и думал о том, что BatLang – это язык программирования, написанный человеком, который очень любил C++, немного ненавидел Java и никогда в жизни не читал ничего про читаемость кода. Архитектура была рабочей, местами даже элегантной, но соглашения об именовании переменных вызывали у меня стойкое желание найти автора и вежливо спросить, зачем он это сделал.

Сегодняшний тикет гласил: «Некорректное отображение временных меток в отчетах по вещдокам». Звучит безобидно. На деле же это означало, что в трех тысячах строк процедурного кода зарыт баг, вылезающий только при определенном сочетании локали, типа дела и, кажется, фазы луны. Я открыл репозиторий и углубился в чтение.

Косяк нашелся через десять минут. Функция конвертации временной зоны вызывалась дважды в одной цепочке – один раз явно, второй раз внутри библиотечного метода, о котором автор модуля, судя по всему, не знал. Итого каждая метка смещалась на два часовых пояса вместо одного. Я написал фикс, добавил комментарий с объяснением, закрыл тикет и открыл следующий.

«Оптимизация запросов к базе инцидентов. Время ответа превышает норматив.»

А вот это уже интереснее. Я запустил профайлер, взглянул на план выполнения и тихо присвистнул. Три вложенных цикла, и каждый долбит базу отдельным запросом. Кто-то нагородил этот костыль еще в 2010-м, и он даже справлялся — пока база не разрослась втрое.

— Аллен, — Честер высунулся из-за перегородки с видом человека, которому неохота объяснять очевидное, но придется. — У Диаса слетела аутентификация на планшете. Он на выезде, через час ему нужно быть в базе.

— Понял. Скинь ID устройства.

— Уже в чате.

Я переключил окно, нашел запись, сбросил токен и перевыпустил. Три минуты. Честер коротко кивнул и скрылся в своем аквариуме. Я вернулся к профайлеру.

Переписывание трех вложенных циклов в один батч-запрос заняло около получаса. Прогнал тесты, сверил результаты, замерил время – ускорение в девять раз. В тикете приписал, что заодно пофиксил утечку соединений в соседнем модуле. Просто потому, что она там была, и пройти мимо было выше моих сил.

После обеда темп упал – обычный дневной ритм, ничего не поделаешь. Я открыл следующий тикет, но работал уже вполсилы, периодически зависая и глядя в одну точку. Мысли то и дело улетали к Смолвилю. Я вспоминал, как Кларк сказал «всю жизнь» — без надрыва, как сухую биографическую справку. Интересно, он вообще с кем-нибудь об этом говорил? Родители наверняка в курсе, но это другое. Одно дело – семья, которая принимает тебя любым. И совсем другое – кто-то, кто понимает тебя изнутри.

Я тряхнул головой и снова уткнулся в код.

***

В половине шестого, когда отдел начал пустеть, а Честер уже потянулся за курткой, я открыл системный лог. Внешне – скучная простыня отчета о проверке целостности данных, сгенерированная моей утилитой. Среди тысяч строк «Data integrity verified» я выцеплял специфические маркеры – те самые флаги «flagged for review», которые скрипт расставлял в обход стандартной логики.

Поначалу список казался пустышкой. Пропавший кошелек, который нашелся под сиденьем. Пьяный свидетель, не сумевший описать грабителя. Я привык к тому, что выборка чистится медленно, и не ждал откровений.

Но сегодня в логах проступило нечто иное.

Семь рапортов за три недели. Разные районы, разные смены. Первый: ювелирный на Инфантино-стрит, ночная кража. Сигнализация сработала, патруль был на месте через четыре минуты. Замок вскрыт, витрины целы, но из закрытого сейфа исчезло колье… и пара копеечных резинок для волос со стола администратора. Камеры зафиксировали момент сработки, но ни до, ни после – никакого движения в кадре. В рапорте дежурный приписал: «предположительно, технический сбой».

Второй: склад в промзоне. Охранник отошел на пару минут на странный звук, а вернувшись, не досчитался трех коробок микросхем и… упаковки степлеров. Дверь заперта изнутри, следов взлома нет.

Третий, четвертый, пятый – тот же абсурд. Кто-то действовал слишком быстро, забирая вещи без всякой системы. По отдельности эти кражи тонули в городском шуме, но на одной временной шкале они складывались в четкий почерк.

Я откинулся на спинку кресла. Телепортация? Или кто-то настолько быстр, что время для него почти замирает? Но выбор добычи… ни логики, ни системы. Полный хаос.

Я сохранил номера дел в зашифрованный контейнер, замаскированный под системную библиотеку, и погасил монитор. Нужно было заглянуть на Инфантино-стрит.

***

Улица меня ничем примечательным не встретила. Обычный торговый квартал: ювелирный с решётками на окнах, химчистка, аптека, закрытый газетный киоск. Я прошёлся вдоль фасада, прикинул угол обзора камеры над входом и убедился – никаких следов. Понимая, что на месте преступления ловить больше нечего, я вернулся домой и сел за компьютер, решив сменить тактику и обратиться к собственным воспоминаниям.

Правда, сделать это оказалось сложнее, чем я думал. Из всего, что я помнил про сериал, большая часть была либо размыта, либо перемешана. События нескольких сезонов лежали в голове не хронологией, а отдельными яркими сценами с музыкой и монтажом. Если комиксы и книги я помнил более отчетливо – всё же информация там подаётся более структурированно – то сериал... лишь сборник впечатлений. Проблемно.

В итоге мне удалось вспомнить что-то похожее на эти случаи. Черепаха. Рассел Глоссон. В памяти всплыл не столько сюжет, сколько тягучее ощущение от эпизода. Неторопливый мужик лет сорока, который мог буквально останавливать всё вокруг себя: замедлять движение, поглощать кинетическую энергию. В сериале его показали коллекционером – он воровал вещи, дорогие другим людям, потому что ему нравилось отнимать у людей то, что им важно. Что-то тёмное в мотивации, что-то про контроль и собственничество. Ещё я помнил, что он работал парковщиком – самую обычную работу, каждый день, – и при этом годами вёл двойную жизнь. В сериале всё закончилось плохо: выяснилось, что жену он держит в каком-то стеклянном саркофаге, живую. Тут я мысленно поморщился – это решение сценаристов выглядело скорее как желание добавить жути, чем как органичная характеристика персонажа. Слишком резкий поворот для того, кого до этого показывали всего лишь мелким вором с необычной способностью.

Но здесь никакой жены в саркофаге (пока?) нет. Зато есть семь аккуратных краж за три недели. Человек явно ворует ради самого процесса, а не ради наживы: среди украденного были как дорогие украшения, так и дешёвые канцелярские принадлежности с соседнего склада. Либо он гребет всё подряд, либо я в упор не вижу системы.

Я закрыл глаза и провалился в медитацию. В этот раз не ради связи с Силой Скорости, а чтобы убрать «шум». Когда сознание затихает, память подкидывает детали, за которые разум раньше не мог зацепиться. Минут через десять перед глазами возник четкий кадр: темный склад, низкий потолок, бесконечные стеллажи. Место финальной схватки Флэша и Черепахи. Склад стоял у заброшенной железнодорожной ветки. В Централ-Сити таких всего две: в северной промзоне и на западе, у старых доков.

Я открыл ноутбук и нырнул в городскую базу складов. Фильтр по низкому трафику, долгосрочной аренде и отсутствию соседей в здании выдал восемь адресов.

Выписав их, я захлопнул крышку и потянулся к костюму.

***

Западный район я отработал первым. Пять адресов отпали сразу: где-то горел свет и стояли машины, где-то маячила охрана, а пара складов были заброшены настолько, что там не выжили бы даже крысы. Шестой кандидат – одноэтажное здание с плоской крышей, оформленное на некоего Уильяма Тэтчера, – стоял в ста метрах от заросшей рельсовой насыпи. Никакой охраны, никаких видимых камер, зато на воротах – новенькая щеколда. Слишком блестящая для этих трущоб.

Я подошел к двери и замер, прислушиваясь. Тишина. А затем – едва уловимый шорох передвигаемого предмета. Внутри кто-то был. Я бесшумно снял засов и вошел.

В помещении пахло сырой древесиной и металлом. Вдоль стен стояли самодельные стеллажи из грубых досок, а на них рядами – вещи. Десятки, сотни предметов. Я медленно пошел вдоль рядов: наручные часы, браслет, три смартфона, коробка с канцелярией, чье-то фото в рамке, набор отверток, детская игрушка...

— Стой, где стоишь, — раздался голос из тени. Спокойный, почти ленивый. — Это частная территория.

Я обернулся. В глубине склада за низким столом сидел мужчина лет сорока – грузный, с тяжелыми узловатыми руками. Лицо человека, который давно привык, что жизнь идет наперекосяк. Он смотрел на меня без тени страха, скорее с легким раздражением.

— Рассел Глоссон? — спросил я.

Он не спешил с ответом. Встал тяжело, без суеты, словно человек, у которого никогда не бывает причин торопиться. Оглядел мой костюм и брезгливо поморщился:

— Это еще что за клоунада? Ты откуда такой нарядный?

— Рабочая одежда, — я пожал плечами. — Рассел, я нашел семь рапортов с одним почерком. Замки целы, на камерах – пустота, а вещи испаряются. — Я кивнул на стеллажи. — Теперь понятно, куда они делись.

Он перевел взгляд на свои трофеи, потом снова на меня. В его глазах что-то изменилось – проступила холодная, усталая осторожность.

— Ты из копов, что ли? — Глоссон смерил меня тяжелым взглядом. — Значка не вижу. Да и вырядился ты, мягко говоря, не по форме.

— Я не из полиции. И пришел просто поговорить.

— Ну вот и поговорили, — буркнул он и тяжело двинулся в мою сторону.

Воздух вокруг него вдруг загустел – не физически, но я это почувствовал всем телом. Попытка сделать шаг вперед потребовала усилий. Не запредельных, но ощутимых, будто я зашел в воду по грудь. Я быстро прикинул: если он поглощает кинетическую энергию, то суперскорость мне здесь не особо поможет – только если мой «канал подпитки» не на порядок шире его. Значит, работаем иначе.

Мы провозились минуты три. Это была не драка в классическом смысле – скорее взаимное прощупывание. Рассел двигался методично, и его «зона стазиса» перемещалась вместе с ним. Благодаря Силе Скорости я сохранял преимущество, но двигался лишь немногим быстрее него. Пару раз я все же пропустил: тяжелый удар в плечо и резкий тычок под ребра. Больно, но терпимо.

Решил не изобретать велосипед. Заметив на стеллаже моток нейлонового шнура, я дождался, пока он пойдет на перехват моей правой. Резкий уход в слепую зону, рывок за веревкой – и через полминуты Рассел уже был плотно примотан к тяжелому стулу. Узлы я затянул на совесть: надежно, но без лишнего садизма. В какой-то момент он перестал сопротивляться, обмякнув и отведя взгляд с таким видом, будто всё это его не напугало, а лишь окончательно вымотало.

Я выдохнул и присел на соседний стул.

Мы молчали около минуты. Наконец Рассел заговорил, так и не повернув головы:

— Ты хоть объяснишь, чего тебе надо? Или так и будешь тут сидеть и дышать?

— Хочу понять, для чего ты это делаешь, — ответил я. — Семь краж за три недели. Ювелирный на Инфантино, склад в промзоне, еще пять точек. Это ведь всё ты. Зачем?

Рассел коротко мотнул подбородком в сторону стеллажей:

— А ты сам посмотри, что там лежит. На «добычу» похоже? Я, по-твоему, богатею? Вон, рамка с чьей-то фоткой. Детская игрушка без колеса. Я этот хлам даже за доллар не сдам.

— Именно это я и хочу понять. Ты берёшь вещи, которые тебе не нужны и которые не стоят усилий. У тебя есть способность, которой нет больше ни у кого в этом городе. Ты можешь пройти сквозь любую охрану так, что никто ничего не заметит. И всё это ты тратишь на... набор отвёрток и фотографию незнакомых людей?

— Отвертки классные, — буркнул он. — Немецкие, «Wera». Таких в обычном строительном не купишь, только под заказ.

Я с силой потер лицо ладонями сквозь маску.

— Рассел... Ты вообще понимаешь, о чем я спрашиваю?

— Понимаю, — спокойно отозвался он. — Ты ждешь, что я буду грести деньги лопатой, раз такой особенный. Только вот штука какая – я это не ради денег затеял. Я беру, потому что не могу иначе. Это не выбор, понимаешь? Это как чесаться, когда зудит - рука сама тянется, и всё. С восемнадцати лет такая чертовщина.

Я не сводил с него глаз.

— К врачам обращался?

— Ходил, — кивнул он. — Три года на таблетках сидел. Только от них я дебилом становился: сидел, в стену пялился, соображалка на нуле. На работу выйти не мог. Бросил. А без колес через три дня опять тянет что-нибудь стащить. Так и живу – между хреновым вариантом и очень хреновым.

Я переваривал услышанное. Компульсивное воровство – это не характеристика злодея и не ленивое самооправдание. Это расстройство с конкретной нейробиологической основой, и «возьми себя в руки» здесь работает примерно так же, как советовать человеку с переломом ноги не хромать, потому что это некрасиво.

— И где ты работаешь? — спросил я.

— Охранником. В «Ривервью Молл», шестой год пошел.

Я замер, чувствуя, как лицо принимает слегка идиотское выражение.

— Погоди. Охранником?

— Ну да.

— Рассел, ты – клептоман со сверхспособностями. Который работает охранником. В торговом центре.

— И что? — он посмотрел на меня без тени иронии. — Пока я на смене, при исполнении – не трогаю ничего. Восемь часов держусь как нормальный. Работа для меня как якорь: пока за мной смотрят, я в узде. А как смена заканчивается – всё, планку срывает.

Я поднялся и медленно прошелся вдоль стеллажа. Фотография в рамке: незнакомая семья, все улыбаются. Часы – копеечная штамповка, баксов за десять. Игрушечный трактор с отломанным колесом... Мне нужно было прояснить еще кое-что. Знал, что прозвучит дико, но не спросить не мог – слишком уж эта деталь засела в голове.

— Рассел, а жена у тебя есть?

— Чего? — он уставился на меня как на умалишенного. — С чего вдруг такие вопросы?

— Ну, супруга. Или подруга.

— Была жена. Развелись пять лет назад, — он помолчал, нахмурившись. — Слушай, при чем тут это вообще?

— Просто уточняю. Забудь.

— Ты странный какой-то, — Рассел медленно покачал головой.

Я не стал спорить. В сериале Черепаха годами держал жену в стеклянном саркофаге, медленно высасывая из нее жизнь. Здесь же передо мной сидел мужик, который пять лет как в разводе, вкалывает охранником и тащит немецкие отвертки, потому что мозг не дает покоя. Это был совершенно другой человек с той же самой способностью, и сравнивать их было глупо.

Я снова сел напротив него.

— Слушай меня внимательно. Семь дел за три недели – это паттерн. Если смотреть на общую картину, а не на каждый эпизод отдельно, ты светишься как новогодняя елка. Еще месяц в таком темпе, и детективы возьмутся за тебя всерьез. Рано или поздно они придут сюда. Ты это понимаешь?

— Понимаю, — отозвался он без особого беспокойства. — Буду воровать реже.

— Не вариант, Рассел. Итог будет тот же, просто чуть позже.

— А что ты предлагаешь? — в его голосе звучал лишь глухой вопрос человека, который задавал его себе тысячу раз и не нашел ответа. — У меня нет хорошего выхода, и приходится выбирать из плохих тот, с которым могу жить. Предложи что-то конкретное – я послушаю.

Я задумался, прикидывая варианты.

— Для начала – верни всё, что сможешь. Анонимно, посылками, без обратного адреса. Это закроет часть дел. Чем меньше «висяков», тем меньше шансов, что на тебя выйдет кто-то серьезный.

— И всё? — удивился он.

— Для начала – достаточно.

Я подошел и начал развязывать узлы. Рассел тяжело поднялся, размял затекшие запястья и огляделся, словно проверяя, не изменился ли мир за время его «плена».

— Ты еще придешь? — спросил он вдогонку.

— Зависит от тебя. Если рапорты снова начнут складываться в знакомый почерк – загляну. Если нет – живи как знаешь, у меня своих проблем выше крыши.

Он кивнул. А потом еще раз окинул взглядом мой костюм – уже без прежней иронии, скорее с расчетливым любопытством.

— Слушай... а ты вообще кто? Ну, в смысле – это у тебя с рождения? Или как?

— Нет, не с рождения. Так вышло.

— Ясно, — бросил он, будто мой ответ что-то для него прояснил. — Ну, удачи тогда.

— И тебе, — отозвался я и шагнул в ночную прохладу.

По пути домой я размышлял о том, как сильно реальность разошлась с сюжетом. В сериале Черепаха был классическим злодеем – хладнокровным, с жертвами за спиной и извращенной логикой. Здесь же передо мной оказался обычный человек, запертый в собственной голове. Он сам выдумал себе якорь в виде работы охранником и цеплялся за него, чтобы окончательно не скатиться на дно. Это не делало ситуацию менее пугающей – просто другой, более приземленной.

Я не знал, правильно ли поступил. Отпустить его казалось ошибкой, но альтернативы выглядели ещё хуже. Сдать властям? Обычный патруль не справится с его способностями – Черепаха ускользнет, а я окажусь под ударом. На федералов и какой-нибудь А.Р.Г.У.С., если он тут есть, выходить тем более опасно: меня же в первую очередь загребут, прочесав всё население города. А значит, остаётся лишь положиться на честное слово Рассела.

Идеального выхода в этой ситуации не было. Был только выбор между несколькими неудобными вариантами, и я сделал свой.

Глава 13.

Утро понедельника пахло яичницей и поджаренным хлебом. Нора стояла у плиты, помешивая что-то в сковородке деревянной лопаткой. Генри сидел за столом, пил кофе и читал с планшета какую-то статью. Обычный, спокойный завтрак.

Я сел напротив отца, подтянул к себе тарелку и принялся за еду. Через некоторое время Нора выключила конфорку, присела на стул рядом и подпёрла подбородок ладонью.

— Значит, ты нашёл себе нового друга? — спросила она с улыбкой.

— Мы только познакомились, — ответил я, подняв глаза с тарелки. — Парень из маленького города, случайно пересеклись на выходных.

— На выходных, когда ты опять устроил свой «загородный забег»?

— Ну да.

— А у него тоже есть особые силы?

Вилка замерла на полпути ко рту.

— С чего ты взяла? — удивлённо спросил я.

— Вчера ты вернулся излишне радостным, а после полвечера просидел у себя, строча заметки на ноутбуке. Так ты делаешь, когда дело касается... — она запнулась, подбирая формулировку. — всего этого.

Всего этого.

Признание далось нам с отцом непросто. Мы готовились две недели: спорили, сколько именно рассказать и как не напугать её до смерти. Генри предлагал показать электрический разряд – тот же приём, что сработал с ним – но я настоял на более мягком варианте, надеясь обойтись разговором. Однако Норе слов было мало – выслушав первые три предложения, мама побледнела и тихо попросила доказательств.

Я заставил мигнуть настольную лампу, надеясь обойтись малым. Но когда увидел в её глазах скепсис и надежду на то, что это просто случайность, пришлось «Сказать Б». Я прошёлся из кухни в гостиную, взял там свою кружку и вернулся обратно. С её точки зрения всё произошло практически мгновенно – вот я стою перед ней, на долю секунды пропадаю – и появляюсь вновь с кружкой в руках.

После этого Нора молча вышла на крыльцо и просидела там двадцать минут. Генри пошёл за ней, а я остался в своей комнате, чувствуя себя так, будто только что разрушил её привычный мир. Когда она вернулась, её глаза были красными, но голос – ровным. «Никаких секретов в этом доме», – сказала она тогда. И мы проговорили до трёх ночи. Она спрашивала о вещах, которые пугали её по-настоящему: больно ли мне бежать? Не ослепну ли я? Могу ли я случайно навредить кому-то, просто коснувшись? К утру она приняла это. Обняла меня и сказала, что если её сыну выпало быть другим, то пусть он хотя бы завтракает нормально.

С тех пор она знала. И с тех пор этот взгляд появлялся у неё каждый раз, когда «моя правда» снова выходила на поверхность.

— Я пока не уверен, — честно ответил я. — Но он точно... необычный. Подробности позже, ладно? Мне самому нужно во всём разобраться.

Нора кивнула. Терпеливо, как умеет только она.

— Кстати, — она потянулась к блюду с тостами, — я тут вспомнила. Та лаборатория, «Меркьюри»… Они ведь давно не звонили?

Я переглянулся с Генри. Отец чуть приподнял брови – мол, тоже обратил внимание.

— Месяца два с половиной, вроде бы даже три. С тех пор как я отказался от повторного обследования, тишина.

— Это же хорошо, разве нет? Значит, отстали.

— Наверное, — кивнул я. — Будем надеяться.

Нора улыбнулась, и разговор плавно перетёк в обсуждение планов на неделю. Но когда она отвернулась к раковине, Генри посмотрел на меня, и я ответил ему таким же взглядом. Мы оба понимали: к ученым из «Меркьюри Лабс» определение «отстали» неприменимо.

***

Тина Мак-Ги и её команда – прагматики до мозга костей. Девять месяцев моей комы, аномальная ЭЭГ и регенерация, нарушающая все законы биологии, – это слишком ценный актив, чтобы списать его в архив после одного вежливого «нет». В мире больших достижений такие прорывы не бросают. Их либо дожимают, либо выжидают идеальный момент для следующего шага.

Я прокручивал сценарии, глядя в окно автобуса. Вариант первый: они действительно смирились. Маловероятно. Учёные такого калибра не бросают подобные прорывы – это противоречит их профессиональному азарту. Вариант второй: им кто-то запретил. Джо сделал всё, что мог, чтобы меня оставили в покое, но буду честен: давление одного детектива на частную корпорацию – это даже не палка в колёсах, а комариный укус. Оставался третий вариант, самый паршивый: они сменили тактику. Не звонить – не значит не наблюдать.

И была ещё одна мысль, от которой по спине пробегал холодок. Лютор.

Его проект «Апекс», громкие лозунги о «сверхчеловеке завтрашнего дня», бионические протезы... Всё это подозрительно напоминало первый шаг к чему-то более масштабному. Если информация обо мне просочится за стены «Меркьюри» – а в мире промышленного шпионажа это лишь вопрос времени – она неизбежно окажется на столе у человека, для которого люди лишь «активы». А если вспомнить, что «Лютор Корп» тогда расследовала метеоритный дождь в Смолвиле... Круг замыкался, и мне это совсем не нравилось.

Моя оплошность с первыми обследованиями превратилась в маяк для игроков высшей лиги. Что ж, остаётся только становиться быстрее и обрастать союзниками. Интересно, что бы посоветовал Кларк? Возможно, у него в этом плане опыта побольше.

***

Субботний Централ-Сити выглядел так, будто кто-то убавил громкость на пару делений. Меньше машин, меньше спешки, больше людей с кофейными стаканчиками и собаками на поводках. Мы с Айрис шли вдоль набережной, и она держала под мышкой толстую папку, из которой торчали распечатки и вырезки из газет.

— Значит, «Слухи Централ-Сити», — повторил я. — Это и есть тема твоей проектной работы?

— Не просто слухи. — Айрис поправила папку, не давая бумагам выскользнуть. — Городской фольклор. Это серьёзный пласт: как рождаются поверия, почему люди верят в вещи, для которых нет объяснений, и как это влияет на поведение целых районов. Профессор Мейсон сказал, что тема сырая, но перспективная.

— Мейсон – это тот, который полсеместра разбирал газетные утки про Уотергейт?

— Он самый. Занудный, но дело знает. Так вот, я собрала материал за последние полгода, и там есть кое-что занятное.

Она раскрыла папку на ходу, придерживая страницы от ветра, и ткнула пальцем в распечатку с форума.

— Смотри. Три независимых свидетельства за последние два месяца. Люди описывают красные вспышки на окраинах города. Одна женщина утверждает, что видела «багровую полосу» над шоссе в сторону Кистоуна ранним утром. Водитель грузовика клянётся, что что-то промелькнуло у него перед капотом на промышленной дороге – быстрее любой машины. И ещё один пост: подросток из Истсайда снял на телефон неестественно растянутую красную тень, которую он принял за «призрака» на пустыре у старых складов.

Я шёл рядом с нейтральным выражением лица, мысленно пересчитывая, сколько раз за последние недели бегал в костюме по открытой местности. На пустыре у складов была моя промзона. Шоссе до Кистоуна я пробегал дважды. Растянутая красная тень на видео – скорее всего, тот самый забег, когда я возвращался из Стар-Сити и не рассчитал маршрут.

— И ты хочешь это включить в работу?

— Как пример современного городского мифа – конечно. Красные вспышки – отличный пример: три человека, которые друг друга не знают, описывают одно и то же. Классическая схема формирования легенды. Кто-то видит нечто необъяснимое, рассказывает, потом другие начинают замечать похожее, и через пару месяцев у тебя готовый миф.

— Или все трое видели одну и ту же штуку.

— Может быть. Но какую? Отражение света? Дрон? Спортивная машина? У каждой версии есть слабые места. — Айрис перелистнула несколько страниц. — Но самое интересное не это.

Девушка вытащила ксерокопию полицейского протокола, в которой я узнал стандартный бланк департамента.

— «Таинственный похититель». За последние три недели в четырёх районах зафиксированы случаи мелкого воровства. Из запертых помещений пропадают вещи: инструменты из гаражей, продукты из кладовок, один раз – стопка книг из библиотеки. Замки не взломаны, окна целы, камеры ничего не зафиксировали. Полиция списывает на рассеянность хозяев. Но фишка в том, что часть вещей вернулась.

— Вернулась?

— Именно. Инструменты нашлись в том же гараже через неделю, чистые и даже смазанные. Книги появились на крыльце библиотеки в аккуратной стопке, с закладкой на последней прочитанной странице. Продукты, понятное дело, не вернулись, но хозяйка обнаружила на столе в кухне десятидолларовую купюру, которую точно не оставляла.

Я чуть сбавил шаг. Значит, Рассел всё-таки прислушался к моему совету и начал возвращать вещи, чтобы закрыть «висяки», пусть и вместо отправки их анонимными посылками приходя лично. Опасно, конечно, его могли заметить…

— И что думаешь? — спросил я.

— Думаю, что бездомный с необычными навыками и странным кодексом чести – слишком скучная версия для хорошей байки. Люди на форумах уже окрестили его «призраком районов». Мне нравится, как это работает: ты берёшь бытовое явление, добавляешь одну необъяснимую деталь, и обыватели сами достраивают остальное до мифа.

Мы свернули с набережной к кафе Джиттерс. Я придержал дверь, и Айрис нырнула внутрь, убирая папку в сумку. Пока мы стояли в очереди, разговор сам собой съехал на другое.

— Кстати, ты смотрел «Прометей»? — спросила она, изучая меню над стойкой.

— В среду вечером. Ты?

— В четверг, с девчонками с факультета. И знаешь, я в замешательстве. С одной стороны, визуально это лучшее, что снял Ридли Скотт за последние лет десять. А с другой – учёные в фильме ведут себя как дети на экскурсии. Биолог, который лезет гладить инопланетную змею. Это как?

— Как типичный ужастик, где жертва спускается в подвал, откуда доносятся странные звуки, — я пожал плечами. — Жанр требует, чтобы персонажи принимали идиотские решения, иначе фильм закончится на двадцатой минуте.

— Меня бесит, что этому нет оправдания в сюжете. Это же экспедиция стоимостью в триллион долларов! Они могли хотя бы набрать людей, способных следовать протоколу.

— Ну, их набирала корпорация Вейланда. Может, он специально выбирал тех, кем не жалко пожертвовать.

Айрис задумалась, прикусив трубочку от молочного коктейля.

— Это... вообще-то хорошая теория. Мрачная, но рабочая.

— Тёмная корпоративная логика, когда тебе важен результат, а не судьба подрядчиков.

— Звучит как добрая половина новостей из раздела «экономика». — она усмехнулась. — Ладно, допустим. А ты слышал, что Макфарлейн перезапускает «Спауна»? На прошлой неделе было интервью, он хочет сделать мрачный, приземлённый фильм. Без шуточек и без музыкальных номеров.

— Слышал. И верю ровно настолько, насколько верил каждому предыдущему анонсу за последние восемь лет.

— Циник.

— Реалист.

Девушка рассмеялась, на что мужчина в бейсболке за соседним столиком оторвал голову от ноутбука, посмотрел на нас и вернулся к своим делам.

Мы допили кофе и вышли обратно на улицу. Солнце сместилось, и тени от зданий стали длиннее. Айрис закинула сумку на плечо и вытащила блокнот – маленький, потрёпанный, с загнутыми уголками. Она быстро пролистала страницы, испещрённые пометками, и ткнула пальцем в одну из записей.

— Слушай, я ещё хотела спросить. Тут в моих выкладках не хватает пары дат. Ты же работаешь с полицейскими базами, не попадались ли рапорты по этим случаям? Ну, по «похитителю»?

— Это служебная информация, — отрезал я подчеркнуто официальным тоном.

— Ну пожалуйста! — девушка состроила просительную гримасу. — Хотя бы намекни.

Я покачал головой. Ну и что ей ответить? Естественно, встречались – мой скрипт по поиску аномальных происшествий не даст соврать – но я так-то об этом «знать не должен». Впрочем…

— Что-то похожее замечал, когда выполнял один из тикетов и проверял тестовые данные, — осторожно произнес я. — Посмотрю, что можно сделать.

— Договорились! — Она просияла, спрятала блокнот и толкнула меня плечом. — Ладно, хватит про работу. Идём в парк, пока солнце не село.

Я кивнул, и мы пошли дальше. Суббота, кофе, бессмысленные споры о фильмах. Такие минуты стоили того, чтобы за них держаться. Потому что если мои подозрения насчёт Мерькюри Лабс окажутся верными, а «красные вспышки» в проектной работе Айрис начнут обрастать подробностями, то таких спокойных дней у меня останется ещё меньше.

***

Дорога до Смолвиля заняла немногим больше часа. Я бежал не торопясь, держа крейсерские сто восемьдесят и стараясь прогнать из головы мысли о «неловкости» моей затеи. В прошлый раз наш разговор прошёл несколько рвано, хоть в конце парень дал своё согласие на следующий визит. Не нужно ли было мне прикупить что-нибудь к чаю, ха-ха?

Я затормозил у знакомого выцветающего знака. Смолвиль дремал под утренним солнцем: тихие улицы, кинотеатр «Талон», жёлтая водонапорная башня. В этот раз Кларк не встречал меня, хоть возможно и уловил моё прибытие в город. В таком случае, я знал, куда мне нужно – ферма Кентов была видна издалека.

Добежав до деревянных ворот фермы, я решил пройти оставшийся до крыльца путь обычным шагом – показалось, что вбегать на участок на полной скорости будет невежливо. Кларка я нашёл сидящим на крыльце дома и читающим обычную бумажную книгу. Дойдя до конца страницы, он аккуратно заложил её пальцем и чуть наклонил голову набок.

— Значит, всё-таки решился, — сказал парень, закрывая книгу. — Привет, Барри.

— Привет, Кларк. Я же обещал подумать.

Он встал, положил книгу на перила и спустился с крыльца. Вблизи Кент, как и в прошлую встречу, производил впечатление «монументальной уверенности», но сейчас она почти не давила.

— Ты в прошлый раз был в маске, — заметил он, остановившись в паре метров. — Сейчас тоже не снимешь?

Я помедлил, а потом стянул маску, открывая лицо. Линзы я убрал ещё на подходе. Если уж мы решили, что «людям без особых сил нас не понять», то скрываться друг от друга было бы глупо. Губы Кларка тронула едва заметная улыбка.

— Ну и молодой же ты, Аллен.

— Вообще-то мне двадцать пять, — фыркнул я.

— Серьёзно? — Он чуть вскинул брови. — Я бы дал тебе максимум двадцать два, при том, что мне самому двадцать четыре. Видимо, бег омолаживает.

— Скорее, это просто лицо такое. Открытое.

— Доверчивое, — поправил он, протягивая руку.

Я ответил на рукопожатие. Хватка была стальной, но аккуратной — у Кента филигранный контроль.

— Работаю в полиции Централ-Сити, — представился я, слегка улыбнувшись. — Но я из кабинетных, в поле не выезжаю.

— А я – на ферме, — хмыкнул в ответ Кларк. — У нас только в поле и работают.

И при этом в свободное время мы оба занимаемся «полевыми» делами, о которых не следует знать посторонним. Забавно.

— Кларк, давай начистоту. Когда мы встретились в прошлый раз, ты подошёл ко мне незаметно, хотя моё восприятие... скажем так, значительно острее обычного. Это ведь не случайность?

— Не случайность.

— Тогда колись: что ты ещё умеешь?

Кларк помолчал. Он медленно обвёл взглядом горизонт в поисках невольных свидетелей и кивнул в сторону въезда на ферму, где у самой обочины шоссе, метрах в пятидесяти от нас, стоял старый деревянный столб с почтовым ящиком. Мы дошли до него, и Кларк одной рукой, без малейшего замаха и усилия вытащил из земли тяжелый брус, вкопанный почти на метр в плотный канзасский грунт. Кент подержал его на весу пару секунд, а потом так же спокойно вогнал обратно на ту же глубину, утрамбовав почву рядом подошвой ботинка.

— Сила, — сказал он коротко. — Много силы.

— Вижу. А ещё?

Он кивнул, отступил на шаг и... сорвался с места. Для обычного человека он бы просто исчез, но я видел каждое его движение. Это не было похоже на мой бег, который отличается от движений легкоатлета лишь запредельной скоростью – Кларк двигался тяжело и мощно, выстреливая собой, словно из пушки. Я видел, как под его подошвами взметнулась пыль, а сам он за долю секунды преодолел расстояние до амбара, почти не сгибая колен. Короткий рывок, прыжок обратно – и Кент снова стоял у почтового ящика, держа в руках яблоко. Крупное, зелёное, с капелькой воды на боку.

— Сад за амбаром, — пояснил он. — Метров сто отсюда.

— Сто метров за полторы секунды. Быстро.

— Но всё равно не быстрее тебя, — Кларк протянул мне яблоко.

— С чего такая уверенность?

— В прошлую нашу встречу я заметил твой силуэт ещё на подходе к городу. Ты не поднимал пыль, не «взрывал» воздух – создавалось впечатление, что кто-то поставил анимацию обычного бега на ускоренную перемотку. И если, поднапрягшись, я могу выдать скорость и побольше, то всё равно буду ограничен законами физики. А вот ты – нет.

Если задуматься, то «аура криптонца» тоже игнорирует часть физических законов. Возможно, Кларку пока не было необходимости их нарушать? Или он об этом в целом не догадывался?

Ладно, теперь моя очередь.

— Смотри, — сказал я.

Я вытянул руку и позволил Силе Скорости пройти через ладонь. Между пальцами затрещали мелкие разряды – те самые желтые искры, которые он видел на шоссе. Они были неестественно яркими для дневного света, а воздух вокруг приобрел резкий запах озона. Кларк внимательно следил за моими действиями с выражением лица, которое я бы назвал «собранным любопытством».

— Похоже на электричество, — констатировал он.

— Всего лишь побочный эффект. Основное, как ты видел, скорость.

Я сорвался с места. Пробежал круг вокруг его дома – метров триста по периметру – и через четыре секунды вернулся в ту же точку. Никакого грохота, никакого ветра, ударившего в спину. Только тихий шелест пригнувшейся под моими ногами травы да истаявшие через мгновение желтые искры в воздухе свидетельствовали о том, что произошло нечто необычное.

Кларк даже не повернул головы – он вёл меня взглядом на всём протяжении пути, кроме разве что момента, когда я забежал за дом. Это было... непривычно. Обычно люди не успевали заметить ничего, кроме непонятного блика.

— Ты видел меня? — спросил я.

— Видел. Не идеально чётко, но достаточно, чтобы разобрать движения, — он недолго задумался. — У меня хорошее зрение. Очень хорошее.

— Насколько?

— Я могу прочитать номера машин на том шоссе, — он кивнул вдаль, и я прикинул расстояние. До старой двухполоски было километра четыре, не меньше. — И слышу, что в том фургоне, который только что проехал, играет кантри. Какая-то песня про пикап и брошенную девушку.

— Они всегда про пикап и девушку, — хмыкнул я.

— Справедливо.

Наступила пауза — не неловкая, а скорее созерцательная, словно мы оба взяли время, чтобы переварить увиденное.

Я подошел к крыльцу и сел на верхнюю ступеньку, Кларк устроился рядом. Я повертел в руках яблоко, которое он мне дал, и вытер его о рукав костюма.

— Кларк, — начал я, глядя на ровные ряды посадок вдалеке. — Я хочу спросить кое о чём другом. Не про силу и не про скорость.

— Давай.

— Ты когда-нибудь чувствовал, что за тобой наблюдают? Не просто смотрят, а именно... ведут?

Взгляд Кента потяжелел.

— Почему спрашиваешь?

— У меня есть основания думать, что мной интересуется одна исследовательская лаборатория. Меркьюри Лабс. Я попал к ним сразу после несчастного случая и, буду честен, сглупил, позволив провести полную проверку своего организма. Мои показатели, как понимаешь, оказались аномальными. Позже я отказался от сотрудничества, и они вроде бы отступили. Но я не верю, что они закрыли папку с делом и забыли обо мне.

Кларк долго молчал, глядя на то, как ветер колышет верхушки кукурузы. Потом негромко произнёс:

— «Лютор Корп».

Название отозвалось внутри неприятным холодком. Я сразу вспомнил ту старую газетную вырезку, которую откопал в архивах, и свои заметки на этот счёт.

— Что именно? — спросил я.

— Метеоритный дождь в восемьдесят девятом. Я был совсем маленьким, так что знаю об этом лишь со слов родителей. Официально всё списали на редкий астрономический феномен. Но вскоре в Смолвиле появились люди в дорогих костюмах. Они представлялись агрономами или геологами, но на их машинах виднелся логотип – фиолетовая буква «L».

Я прикусил губу, вспоминая слова Джонатана Кента из интервью.

— В старых газетах писали, что твой отец пошёл им навстречу. Сказал, что отдал осколки и ответил на все вопросы.

Кларк грустно усмехнулся и покачал головой.

— Отец умел быть убедительным, когда дело касалось защиты семьи. На самом деле он их на порог не пустил, сказав, что всё закопал под фундамент амбара и видеть их здесь не желает. Они ушли, а в газетах написали то, что им позволили написать. Но много позже, когда я бывал в Метрополисе, я стал замечать... Не знаю, как объяснить. Ощущение, что за тобой следит не конкретный человек, а сама система. Камера, которая задерживается на твоём лице на долю секунды дольше обычного. Машина, которая слишком часто проезжает мимо ворот. Отец всегда говорил: если ты отличаешься от других и тебе кажется, что за тобой следят – скорее всего, дело далеко не в разыгравшейся паранойе.

— Твой отец — мудрый человек.

— Был, — тихо поправил Кларк. — Он умер два года назад.

— Прости.

— Забудь, — Кларк кивнул, глядя, как я верчу в руках то, что осталось от яблока. — Послушай, Барри... Я понятия не имею, кто ты и как получил свои силы. Честно говоря, я и со своими-то до конца не разобрался. Но если ты чувствуешь то же, что и я – будто мир начинает зажимать нас в тиски, и люди вроде Лютора рано или поздно придут за ответами... — он сделал паузу и заглянул мне в глаза. — В общем, в такие моменты лучше знать, что ты не один во всем этом возишься.

Я посмотрел на него. Фермер из Канзаса. Двадцать четыре года, клетчатая рубашка, спокойный взгляд. В его словах звучало столько непоколебимой уверенности, что мне стало почти завидно. Кент предлагал мне опору, и я не хотел терять этот контакт.

— Наверное, ты прав, — я поднялся со ступеньки и убрал огрызок яблока в карман — не бросать же его на чистом крыльце. — Слушай, Кларк. Если вдруг что-то случится... если понадобится связаться – как мне тебя найти?

Он задумался на секунду, оглянулся на дверь дома, а потом зашёл внутрь и через минуту вернулся, на ходу черкая что-то на клочке бумаги огрызком карандаша.

— Тут мой домашний номер. Мобильного у меня нет, в полях он всё равно бесполезен. Если трубку возьмёт мама... — он на мгновение замялся. — Скажешь, что по поводу объявления о продаже зерна. Она поймёт, что это для меня.

— По поводу продажи зерна, — повторил я, пряча бумажку во внутренний карман костюма. — Конспирация на высоте.

— Ну, — Кларк пожал плечами. — Первое, что пришло в голову. Но схеме не обязательно быть сложной, чтобы работать. Если вдруг будет что-то срочное, добавь деталей. Она передаст мне всё слово в слово.

Я кивнул, прикидывая варианты:

— Ладно. Давай так: если я скажу, что «цена на овёс подскочила» — значит, я заметил за собой слежку. Те самые камеры, «Лютор Корп» или что угодно ещё.

— Понял, — Кларк серьёзно кивнул.

— Если «партия зерна отсырела» — значит, у меня серьёзные проблемы и может понадобиться помощь. А если добавлю, что «урожай под угрозой»… значит, под удар может попасть моя семья.

Во взгляде Кларка на мгновение промелькнуло что-то жёсткое, стальное.

— В таком случае, — негромко, но веско произнёс он, — я брошу всё и двинусь к тебе. И поверь, меня ничто не остановит.

— Надеюсь, до этого не дойдёт, — я почувствовал, как по спине пробежал холодок от его тона. — Ну а если я заявлю, что «хочу заехать посмотреть на урожай», это значит...

— Что ты просто соскучился по канзасскому воздуху, — договорил за меня Кларк и впервые открыто улыбнулся. — Непременного забегай, моя мама печёт отличные пироги. В другой раз вас познакомлю – сейчас она уехала в город по делам.

Я усмехнулся, натянул маску и поправил линзы. Кларк стоял на крыльце, сложив руки на груди, и смотрел на меня с тем же выражением спокойного внимания, с которым встретил в первый раз. Но теперь в этом взгляде было что-то родственное.

— До встречи, Кларк.

— Удачного забега, Барри.

Я сорвался с места. Смолвиль быстро растаял в пыльном мареве за спиной, а впереди вновь легла бесконечная лента шоссе. Номекс привычно обтягивал тело, но внутри всё ощущалось иначе.

Перед глазами на мгновение промелькнул образ Черепахи. Сорокалетний мужик, выжатый и сломленный своей «особенностью». Рассел Глоссон был для меня пугающим напоминанием о том, во что может превратиться жизнь, если ты один, если тебе страшно и если твоя сила – это медленная деградация в стенах дешевого торгового центра.

Но здесь, в Канзасе, я увидел иное.

Зудящее чувство одиночества, которое росло во мне тем сильнее, чем быстрее я становился, наконец отступило. Исчезла невидимая стена, начавшая отделять меня от родителей и Айрис – теперь я знал, что в этом мире есть человек, понимающий меня без слов. В кармане лежал клочок бумаги с номером, перед глазами стоял спокойный парень с фермы, а душу грело осознание: будущий Супермен теперь на моей стороне. И я понимал, что не стану для него обузой. Наступит момент, когда моя скорость станет для него опорой, и я смогу подставить ему плечо.

Мир меняется, и круги от моего появления расходятся всё шире. В одиночку принять эти перемены было бы невыносимо, но вместе… вместе мы всё преодолеем.

Глава 14.

Кондиционер сдох ещё в четверг, и к вечеру пятницы духота в доме стала почти невыносимой. Отец, ворча что-то про «мастеров, которые берут деньги и исчезают», распахнул все окна настежь и включил старый вентилятор с облупившейся краской на лопастях, судя по всему, передающийся в семье из поколения в поколение. Вентилятор гудел, как рассерженный шмель, гоняя по гостиной тёплый воздух, смешанный с запахом свежескошенной травы с соседской лужайки.

На кухне мама мыла посуду, напевая себе под нос что-то из Адель – кажется, «Someone Like You». Альбом «21» не покидал верхние строчки чартов уже который месяц, и у нас дома он звучал, наверное, чаще, чем по радио. На холодильнике магнитом в виде подковы была прикреплена программка летнего фестиваля в парке – мама выиграла билеты в розыгрыше местной радиостанции и до сих пор этим гордилась.

Я сидел за кухонным столом, уткнувшись в старенький ноутбук. Экран показывал статью из «Вестника Централ-Сити» о том, что до обещанного календарём майя «конца света» осталось меньше пяти месяцев. Впрочем, не сказать, чтобы этот факт кого-то волновал – в Куинбуке народ вовсю упражнялся в остроумии, выкладывая картинки с инопланетянами, падающими небоскрёбами и Железным Человеком, спасающим Манхэттен. Я рассеянно пролистывал посты, не особо вчитываясь в комментарии под ними, переходя от прифотошопленного Халка к фотографиям котиков.

Отец сидел напротив и листал какой-то медицинский журнал. Вид у него после смены в больнице был уставший, но, судя по бросаемому на меня взгляду, сегодня Генри был не против немного поговорить.

— Ты слышал, что в «Меркьюри Лабс» на следующей неделе открывают новый корпус? — спросил меня отец, вернувшись взглядом к газете. — Пишут, сам мэр будет ленточку резать.

— Читал, — отозвался я, делая глоток остывшего чая со льдом. — Интересно, сколько налоговых денег ушло на этот «прорыв».

— Ну, хоть не на очередную реконструкцию моста на Кистоун. — Отец усмехнулся и перевернул страницу. — Кстати, о хорошем. Джо звонил сегодня, звал нас в воскресенье на барбекю. Говорит, Эдди принесёт своё фирменное пиво, а Айрис обещает изобразить бургеры с ананасом.

— Звучит как угроза, — улыбнулся я.

— Я сказал, что мы придём, — он отложил журнал и потянулся за стаканом воды. — Заодно послушаем, как у Джо дела в участке. Говорит, летом работы только прибавляется. Жара, народ дёрганый, а каждый второй звонок – либо семейная ссора, либо пьяный дебош у бассейна.

Я кивнул, возвращаясь взглядом к экрану. Разговор затих сам собой, но я чувствовал – отец хочет что-то сказать. У него была такая привычка: когда тема серьёзная, он не переходил сразу к сути, начиная разговор с фраз «ни о чём».

— Знаешь, Барри, — произнёс он наконец, и голос его стал задумчивее, — я ведь за тобой наблюдаю всё это время, с тех пор как ты очнулся. И не могу не замечать, что ты... немного другой стал.

Ну, приехали. И ведь не поднимал эту тему, когда мы говорили о моих силах, или обследованиях в «Меркьюри Лабс». К слову, он вновь упомянул лабораторию, хоть и в контексте «новостей». На что-то намекает?

— В каком смысле? – напрягся я.

— Нет, нет, не в плохом, — поспешил пояснить отец, подняв ладонь. — Просто ты теперь будто бы... спокойнее, что ли. Раньше, помню, загоришься какой-нибудь идеей – и уже несёшься, даже не всегда дослушав до конца, что тебе говорят. А сейчас ты как будто всё время что-то просчитываешь в уме. Взвешиваешь. Смотришь на ситуацию с разных сторон, прежде чем шаг сделать. Это вовсе не плохо, — добавил он с лёгкой улыбкой, — всего лишь... по-другому.

Генри сделал паузу, словно собираясь с мыслями, и отставил пустой стакан в сторону.

— Я много читал о коме, ещё со времени… происшествия с тобой. Длительное бессознательное состояние действительно может менять личность. Серьёзно менять. Тогда меня больше интересовала медицинская сторона вопроса, но недавно я решил изучить вопрос «вширь» и наткнулся на несколько историй...

Отец посмотрел на меня уже более сосредоточенно.

— Вот, например, был случай с одним парнем из Арканзаса, Терри Уоллисом. В восемьдесят четвёртом он попал в тяжёлую аварию и пролежал в коме почти девятнадцать лет – ты только вдумайся в эту цифру. А когда очнулся в две тысячи третьем, врачи с удивлением обнаружили, что его мозг за эти годы буквально вырастил новые нейронные пути. Повреждённые участки не восстановились, но сознание нашло обходные маршруты. И характер его, по свидетельствам родных, изменился – парень стал куда более уравновешенным, чем прежде.

Пытается подогнать изменения моего характера под последствия комы? Технически то он прав, что всё это произошло после попадания оригинального Барри в кому…

— Или ещё один любопытный эпизод, уже из мира большой медицины. Нейрохирург Эбен Александер, человек с безупречной репутацией и убеждённый материалист, в две тысячи шестом впал в кому из-за тяжёлой формы менингита. Провёл в бессознательном состоянии неделю, а когда вышел – написал книгу о том, что его сознание покидало тело, и он видел то, что сам называет не иначе как «загробным миром». Причём пишет об этом не как фантазёр, а как врач, привыкший анализировать факты. И знаешь, что самое интересное? Он сам до конца не понимает, как это работает, и не стыдится в этом признаться.

Отец поднял на меня взгляд, и в его глазах я увидел не только врачебное любопытство, но и что-то глубоко личное – попытку осмыслить, что именно произошло с его собственным сыном за те долгие девять месяцев, пока тот лежал без движения на больничной койке.

— Никто из них так и не смог объяснить природу этих изменений, — тихо сказал он. — Мозг, Барри, всё ещё остаётся тёмным лесом. Даже для тех, кто изучает его всю свою профессиональную жизнь.

Повисла неловкая, я бы даже сказал мрачная, пауза. Как же ты близок в своих догадках и одновременно так далеко, отец…

Генри почувствовал моё внутреннее напряжение и поспешил перевести разговор в более позитивное русло.

— А один из таких «проснувшихся» вообще утверждал, что может видеть будущее, — он усмехнулся, и напряжение в комнате слегка разрядилось. — Лежишь себе без сознания несколько месяцев, а потом просыпаешься – и знаешь, что завтра соседская собака перекопает твои бегонии. Поневоле задумаешься, не переборщили ли врачи с препаратами. Хотя, после всего, что я увидел в последнее время... — он сделал короткую паузу, подбирая слова, — я уже не готов с прежней уверенностью заявлять, что такого не может быть. Но, знаешь, что я тебе скажу? В моей практике, да и во всей медицине в целом, есть простое правило: если пациент утверждает, что видит будущее, ему обычно выписывают галоперидол, а не блокнот для предсказаний. Так что я бы на твоём месте относился к таким историям с изрядной долей здорового скептицизма. Чудеса чудесами, но и здравый смысл никто не отменял.

Отец поднялся, забрав свой стакан.

— Ладно, пойду проверю, как там мама справляется с этим допотопным вентилятором, а то она его, кажется, уже готова выбросить в окно. Ты долго ещё?

— Скоро закончу, — рассеянно ответил я. — Хочу кое-что додумать.

Он кивнул и вышел из кухни. Я остался один, глядя на тёмный экран ноутбука, в котором отражалось моё собственное лицо. Где-то наверху продолжал гудеть вентилятор, за окном стрекотали цикады, а в голове крутилась мысль:

«А что, если я тоже могу видеть будущее?»

***

— Видеть будущее? С чего вдруг такие мысли?

Кларк сидел на перевёрнутом деревянном ящике возле амбара, протирая старую сбрую куском промасленной ветоши. Солнце клонилось к закату, окрашивая канзасское небо в оттенки оранжевого и пурпурного, и длинные тени от построек растянулись через весь двор. Где-то в загоне за домом лениво переступала с ноги на ногу лошадь, и этот размеренный ритм копыт по утоптанной земле странным образом успокаивал.

Я стянул маску, убрал линзы в контейнер и опустился на соседний ящик, вытянув гудящие после долгого бега ноги. С того разговора с отцом прошло всего пара дней, но мысль о предвидении не отпускала меня ни на минуту. Я гонял её по кругу во время пробежек, прокручивал перед сном, пытался нащупать хоть какую-то зацепку в ощущениях от Спидфорса – но пока безуспешно. Возможно, Кларк сможет подсказать, как в этом плане сдвинуться с мёртвой точки.

На ферму Кентов я начал наведываться каждую неделю, и этот визит был уже пятым. Перед третьей встречей я позвонил ему, продиктовал наш условный код растерявшейся женщине — трубку взяла Марта, — и Кларк тут же перехватил звонок. «Жду», — коротко бросил он. В тот раз захватил с собой сменную одежду – я научился более-менее контролировать своё «энергетическое поле» и натягивать его поверх небольших плотно прижатых к телу предметов – и, переодевшись в придорожной роще за пару миль до Смолвиля, оставшийся путь прошёл пешком. В тот день я впервые увидел Марту Кент – невысокую женщину с усталыми, но добрыми глазами и морщинками в уголках губ, которые появлялись, когда она смотрела на сына.

Кларк представил меня как «друга из Централ-Сити», и Марта, казалось, приняла это объяснение без лишних вопросов. Но я чувствовал себя не в своей тарелке. Каждое её движение, каждый взгляд в мою сторону я невольно анализировал, выискивая признаки подозрения. Она знает? Догадывается? Что, если Кларк рассказал ей больше, чем следовало? Или, наоборот, что, если она решит, что я представляю угрозу для её сына?

Я помнил, как она наливала мне лимонад – холодный, с кубиками льда, в высоком запотевшем стакане – и расспрашивала о работе, о семье, о том, как я познакомился с Кларком. Я отвечал уклончиво, стараясь не соврать, но и не выдать лишнего. Кларк сидел рядом и молчал, лишь изредка бросая на меня ободряющие взгляды – мол, всё нормально, она просто такая.

Но нормально не было. Я слишком привык скрываться, живя с мыслью, что каждая новая пара глаз – это потенциальная угроза. После нескольких ошибок, которые лишь чудом не привели к моему обнаружению, я стал параноиком ещё сильнее себя прежнего. И вот теперь сидел на кухне чужого дома, пил лимонад и гадал, не совершаю ли ошибку, доверяя этой женщине только потому, что она – мать Кларка.

В тот день я ушёл рано, сославшись на дела. Кларк проводил меня до ворот, и я видел в его глазах понимание. Он не давил, лишь сказал: «Приходи, когда будешь готов».

В четвертый раз я снова был в гражданском, но на этот раз Марта сама завела разговор. Мы сидели на том же крыльце, что и сейчас, и Кларк ушёл в дом за очередным инструментом – вроде бы ему понадобился какой-то особый гаечный ключ. Марта проводила его взглядом, а потом повернулась ко мне. В её глазах читалась не подозрительность, а скорее... материнская проницательность.

— Барри, — сказала она негромко, — я ведь знаю, кто такой Кларк. Я вырастила его, я была там, когда он впервые поднял трактор одной рукой, не понимая, как это получилось. Я видела, как он метался, пытаясь понять, почему он не такой, как все.

Я открыл было рот, чтобы что-то ответить, но она мягко остановила меня движением руки.

— Я не спрашиваю, знаешь ли ты его секрет. Я вижу, что знаешь – иначе он не был бы с тобой таким... свободным. И я хочу тебя поблагодарить.

— Поблагодарить? — переспросил я, сбитый с толку.

— Он снова начал улыбаться, — продолжила она, и в её голосе прорезалась какая-то щемящая, горьковатая нота. — По-настоящему улыбаться. Я не видела его таким с тех пор, как умер Джонатан.

— Вы обсуждали с ним его... способности? — осторожно спросил я.

Марта вздохнула и поправила край передника.

— Пыталась. Но после смерти Джонатана он почти перестал их развивать. Говорит, что «сильный и быстрый» — этого достаточно, а всё остальное... — она покачала головой. — Он винит себя, Барри. Джонатан умер от инсульта, обыкновенного и совершенно внезапного. Кларка не было дома, он уехал в город, а когда вернулся... было уже поздно. И с тех пор он живёт с мыслью, что если бы он был быстрее, если бы он мог ощутить состояние отца на расстоянии или... что-то ещё, он бы успел. Успел бы спасти отца. И эта мысль его душит.

Она замолчала, глядя на закатное небо, и в её глазах стояли слёзы – сухие, давно выплаканные, но всё ещё горькие.

— Может, ты сможешь до него достучаться, — тихо добавила она. — Я – мать, он меня любит, но не всегда слышит. А ты... ты для него другой. Равный.

— Постараюсь, — серьёзно ответил я.

Позже я аккуратно расспросил уже самого Кларка о смерти отца. Он рассказывал это почти безжизненным голосом, глядя куда-то в стену амбара, и в этом голосе я услышал то, о чём говорила мне Марта: чувство вины. Тяжёлое, липкое, разъедающее изнутри. «Я мог бы успеть, — сказал он тогда. — Если бы бежал быстрее. Если бы был там. Если бы хоть что-то сделал».

Я пытался возразить – сказать, что инсульт не лечится скоростью, что он не мог предвидеть всего, что «дерьмо случается», – но слова казались пустыми. Кларк и сам это понимал. Умом – понимал. Но сердцем – нет.

Именно поэтому он почти не развивал свои силы. Кларк был сильным – очень сильным. И быстрым – по человеческим меркам. Но дальше этого он не шёл. Никаких попыток взлететь, никаких тепловых лучей, никакого выхода за пределы того, что можно было объяснить «обыкновенной физикой». Словно он боялся, что, позволив себе больше, он однажды снова окажется не в том месте и не в то время – и снова не успеет.

Я знал о потенциале Кларка. Знал из комиксов прошлой жизни – тех самых, где человек в синем костюме и красном плаще летал выше облаков и останавливал падающие самолёты. В прошлую встречу я осторожно, намёками пытался подвести его к мысли, что его возможности могут быть гораздо шире, чем он думает. Но Кларк либо не понимал моих намёков, либо – что более вероятно – не был готов их услышать. Я не давил. В конце концов, кто я такой, чтобы учить его? Я сам едва разобрался с собственными силами.

Кларк отложил сбрую и вытер руки ветошью, возвращая меня в настоящее. Он смотрел на меня выжидающе, и я понял, что молчу уже слишком долго.

— Мой отец рассказал мне про людей, которые после комы обретали странные способности, — начал я, собираясь с мыслями. — Не такие, как у нас. Специфические. Ну, знаешь: один видел загробный мир, другой — будущее.

Кларк медленно кивнул, переваривая услышанное.

— И ты решил, что если они смогли, то и ты сможешь?

— Не решил. Скорее... задумался. — Я потёр переносицу, пытаясь подобрать слова. — Я чувствую, что моя сила как-то связана с самой концепцией времени. Когда я бегу на пределе, мир вокруг не просто замедляется – он становится... тоньше. Как будто грань между «сейчас» и «потом» размывается. Не знаю, как объяснить точнее.

Кларк слушал, не перебивая. Его взгляд стал сосредоточенным – он явно прокручивал мои слова через свой собственный опыт.

— У меня такого нет, — сказал он наконец. — Я вижу дальше, слышу лучше, двигаюсь быстрее обычного человека... но время для меня всегда течёт одинаково, разве что иногда я успеваю сделать больше в отведённый промежуток. А ты говоришь о чём-то другом.

— Именно. — Я подался вперёд, пытаясь донести мысль. — Я пытаюсь понять, есть ли у этого потенциал. Можно ли… заглянуть за край. Но пока у меня ничего не выходит. Я пробовал концентрироваться во время бега, пробовал медитировать – ничего. Либо я делаю что-то не так, либо...

— Либо ты сам себе не веришь, — закончил за меня Кларк.

Я замолчал, глядя на него. В его голосе не было осуждения — он просто констатировал то, что видел.

— Знаешь, Барри, — он отложил ветошь в сторону и опёрся локтями о колени, — когда я был младше, отец часто говорил мне одну вещь. Я тогда только начинал понимать, что отличаюсь от других, и всё пытался найти объяснение. Как это работает? Почему я могу поднять трактор, а он под моими руками не ломается? Почему я бегу быстрее всех в школе, но при этом даже не сбиваю дыхание? Я искал физические причины – плотность мышц, строение костей, что угодно. А отец однажды сказал: «Сынок, может, дело не в том, как это работает, а в том, что ты позволяешь себе думать о своих возможностях». Я тогда не понял, что он имел в виду. А теперь... теперь думаю, что он был прав.

Кларк посмотрел на свои ладони – большие, натруженные, с въевшейся в складки землицей.

— Ты говоришь, что чувствуешь связь со временем. Сам понимаешь, подобное слабо вяжется с описываемыми в учебниках законами физики. Но, по-моему, ты слишком зацикливаешься на конкретном плане действий вместо того, чтобы просто поверить.

Я хотел возразить – сказать, что одной веры недостаточно, что нужны тренировки, понимание, контроль... Но осёкся.

Действительно, разве не так я сам учился контролировать свечение? Разве не так убедил Спидфорс, что моя одежда – это часть меня? Первым шагом всегда была вера в то, что это возможно.

Да, оригинальный Барри не показывал способностей к предвидению в привычном понимании этой способности – он исправлял последствия при помощи путешествий во времени. Но кто сказал, что у Силы Скорости не может быть граней, до которых не додумались сценаристы? И почему я решил, что должен подобно Гэри Сэлдону из азимовского «Основания» просчитывать вероятности, вместо того чтобы их «чувствовать»? Да, порой сам не замечаешь, как загоняешь себя в рамки.

— Ты предлагаешь мне... представить, что я вижу будущее? — медленно спросил я.

— Я предлагаю тебе перестать думать, что ты этого не можешь, — поправил Кларк. — Остальное – дело практики.

Он поднялся с ящика и потянулся, разминая затёкшие плечи. Солнце уже почти село, и двор фермы погрузился в густые сиреневые сумерки. Где-то в доме зажёгся свет, и в окне мелькнул силуэт Марты.

— Ты сам говорил, что мы не одни, — добавил Кларк, поворачиваясь ко мне. — Что в этом есть смысл. Так, может, тебе стоит прислушаться к собственным словам? Если ты веришь, что мы с тобой справимся с тем, что нас ждёт... то почему бы не поверить и в то, что ты можешь это самое «ждёт» увидеть?

Слова Кларка звучали слишком просто, но, как он говорил ранее, работающие вещи не обязательно должны быть сложными. Другой вопрос, что именно мне нужно почувствовать и чего желать в процессе, но это дело практики – силой Скорости я овладевал не одну неделю.

— Ладно, — я поднялся, разминая затёкшие ноги. — Спасибо за совет. Видимо, я слишком зациклился, и очевидное решение выпало из фокуса внимания.

— Бывает, — Кларк махнул рукой. — Ты забегай ещё, мама будет рада. Она обещала в следующий раз научить тебя чинить забор. Говорит, с твоими-то данными должен справляться с досками шустрее меня.

— Звучит как угроза, — улыбнулся я, натягивая маску и поправляя линзы.

— Это она и есть. Ты ещё не знаешь, на что способна Марта Кент, когда речь заходит о работе по хозяйству.

Я рассмеялся, сорвался с места и через несколько секунд ферма Кентов осталась далеко позади. Впереди меня вновь ждала практика, но чёрт возьми – как же мне нравилось раскрывать новые грани своих возможностей!

Глава 15.

Полгода. Шесть месяцев с тех пор, как я очнулся в больничной палате в чужом теле. Скажи мне кто тогда, что я буду носиться по шоссе быстрее автомобиля, дружить с будущим Суперменом и всерьёз размышлять о природе времени – я бы, наверное, покрутил пальцем у виска. Хотя, учитывая, что я не помнил даже собственного имени, возможно, просто принял бы это как данность.

За это время я проделал путь от парня, который спотыкается на ровном месте, до того, кто пролетает сотню километров, даже не сбив дыхания. Ускоренное мышление, рефлексы, электрические разряды, контроль свечения и первые попытки вложить кинетику в удар – всё это пришло через практику. Я методично осваивал то, что экранный Барри получал по щелчку сценаристов. У меня не было команды «С.Т.А.Р. Лабс», не было Циско с его тягой к неймингу или Кейтлин, следящей за датчиками. Зато был отец с его врачебным опытом, заброшенная типография вместо базы и бесконечные часы ночных забегов.

И, надо признать, я справлялся. Рациональный подход работал. Я брал способность, разбирал её на составляющие, искал закономерности, тренировал – и она поддавалась. Как программист, я привык, что у любой задачи есть алгоритм: понять логику, написать код, отладить ошибки. Сила Скорости, при всей своей мистической природе, в этом смысле оказалась на удивление отзывчивой.

Кроме двух вещей.

Первая – фазирование. Прохождение сквозь твёрдые предметы за счёт вибрации молекул на суперскорости. В теории я понимал, как это должно работать. В сериале Барри освоил этот трюк относительно рано, и он не раз спасал ему жизнь. Я пробовал. Несколько раз. Рука начинала вибрировать, становилась полупрозрачной по краям – и каждый раз, когда я пытался провести ею сквозь что-то плотнее воздуха, мой рациональный мозг включал сирену: «Ты уверен? А что, если молекулы не разойдутся? А что, если рука застрянет в стене? А что, если...». И в этот момент вибрация сбивалась. Рука либо останавливалась перед препятствием, либо – как в случае с деревянным столбом у Кларка – я получал занозы вместо желаемого эффекта.

Я знал, в чём проблема. Я не верил. Точнее, та часть меня, которая отвечала за самосохранение, отказывалась верить. И пока я не смогу убедить её, что проходить сквозь стены – это нормально, фазирование останется для меня закрытой дверью. Буквально.

Вторая способность – предвидение. То самое «эхо будущего», о котором мы говорили с Кларком. Здесь ситуация была ещё сложнее. С фазированием у меня хотя бы была визуальная картинка из сериала – я знал, как это должно выглядеть. Знал, что это возможно. С предвидением же всё было иначе. Оригинальный Барри не показывал ничего подобного в привычном понимании. Он путешествовал во времени, менял прошлое, создавал альтернативные таймлайны – но не «видел будущее» как таковое. У меня не было референса. Не было примера перед глазами, к которому можно стремиться.

И мой рациональный мозг, привыкший работать с конкретными данными, отказывался принимать задачу, у которой нет даже внятного описания. Что я должен почувствовать? Как это должно выглядеть? Вспышка перед глазами? Ощущение дежавю? Голос в голове? От этой неопределенности внутри разрастался скепсис, который глушил любые попытки «просто поверить».

Но именно предвидение могло стать ключом ко всему остальному. Если я научусь чувствовать опасность за долю секунды до того, как она произойдёт, то и фазирование пойдёт легче – я буду знать, что проход сквозь стену безопасен, потому что «увижу» это заранее. Да и в целом, видеть последствия своих действий пусть даже на мгновение вперёд… Это открыло бы массу возможностей. Я смог бы тренироваться активнее, пробуя то, на что раньше не решался. Бег по стенам, прыжки с крыши на крышу, да хотя бы взаимодействие с живыми объектами.

К слову о последнем. Я толком не пробовал воздействовать Силой Скорости на что-то живое, да и с неорганикой оставались некоторые проблемы. Небольшие по весу и объёму предметы – плотно прижатый к телу рюкзак с одеждой, например, – удавалось переносить на высоких скоростях без особых проблем. С чем-то покрупнее уже возникали сложности. «Ауру Скорости» порой не получалось растянуть на объект целиком, и случались казусы. На одной из тренировок я попытался бежать с обрезком металлической трубы. В какой-то момент часть трубы на долю секунды выпала из-под контроля ауры – и я испытал на себе полный перечень законов физики. Сопротивление воздуха, нагрев от трения… Трубу я выронил, сам едва не навернулся, и только рефлексы вкупе с Силой Скорости спасли меня от позорного падения.

В общем, работы непочатый край. С частью моментов нужно разобраться рационально, в часть – просто «поверить», а остальное – наращивать интенсивными тренировками. Не то чтобы я готовился к спасению мира, но сам процесс захватывал дух. У кого-то с другими способностями полное их освоение заняло бы годы, но уж кому-кому, а спидстеру времени на всё точно хватит.

***

— Аллен, ты опоздал. Опять.

Честер стоял в дверях IT-отдела, скрестив руки на груди, и смотрел на меня поверх очков с таким выражением, будто я лично был виноват во всех багах полицейской базы за последние десять лет.

Я бросил взгляд на часы в коридоре. 9:03.

— На три минуты, — заметил я, проскальзывая мимо него к своему столу. — Пробки.

— Пробки, — передразнил Честер, следуя за мной. — Ты живёшь в пятнадцати минутах ходьбы, Аллен. Какие пробки? Пешеходные?

— Очень медленные пешеходы, — не моргнув глазом парировал я. — Пенсионеры, мамы с колясками, собаки на длинных поводках. Целая полоса препятствий.

— Ладно, гонщик, — Честер небрежно махнул рукой. — Работай.

Честер удалился в свой «аквариум», а я наконец сел за стол и включил компьютер. Утро пятницы – «ленивое» время, когда ты делаешь простые задачи, а сложные оставляешь на следующую неделю. Пока система загружалась, я сделал глоток остывшего кофе, прихваченного по пути из автомата, и приготовился к привычной рутине.

Первым делом — сброс пароля для офицера Мартинеса из наркоконтроля. Третий раз за месяц. Я отправил ему временный код и инструкцию по смене, заранее зная: через неделю он снова окажется в списке заблокированных. Следом — жалоба от патрульной Дженкинс: в мобильном приложении кнопка «Отправить рапорт» съехала и перекрыла номер дела. Поправил CSS, прогнал тест, отписался. Затем Честер скинул в общий чат баг в модуле учёта вещдоков — фотографиям присваивались неверные временные метки. Я взял тикет и погрузился в дебри BatLang'а, в очередной раз проклиная безымянного разработчика из «Уэйн-Тек», который, судя по стилю кода, считал комментарии излишеством для слабаков.

Где-то между отладкой функции конвертации часовых поясов и третьей кружкой кофе я вспомнил о своей «шпионской» программе. Давненько я в неё не заглядывал… Может, сегодня обнаружу там что-нибудь стоящее?

Первые несколько строк я узнал сразу. Три случая в разных районах: из запертого гаража пропали инструменты, через четыре дня вернулись, чистые и смазанные. Из библиотеки исчезла стопка книг, через неделю появилась на крыльце с закладкой на последней прочитанной странице. Из кладовки продуктового магазина пропала коробка консервов, а на следующий день на том же месте обнаружилась двадцатидолларовая купюра.

Я хмыкнул. Похоже, мой совет Расселу «занять руки и голову» сработал — он переключился на электронный хлам, который я ему подкинул, и перестал вламываться к людям без повода. А то, что он возвращал старые долги… Что ж, это даже к лучшему. Меньше «висяков» — меньше шансов, что делом заинтересуется кто-то серьёзный. Например, Джо.

Я пролистнул дальше и поморщился.

«Инцидент #2012-07-22-2203. Повреждение уличного освещения. Старое шоссе №7, участок 14.»

В рапорте значилось: около десяти вечера на пустынном перегоне один за другим взорвались четыре фонаря. Прибывший патруль обнаружил осколки плафонов и характерный запах горелой проводки. Свидетелей не было. Вызванный электрик зафиксировал «аномальный скачок напряжения на линии», но в итоге происшествие списали на хулиганов – якобы кто-то швырнул в фонари камнями или петардами, а скачок объяснили коротким замыканием от повреждения.

Я прекрасно знал, что никаких хулиганов там не было. В ту ночь я решил «поднажать» и выжать из себя максимум. Выжал почти пятьсот километров в час – результат, которым я до сих пор втайне гордился. Но на финише контроль дрогнул, и часть молний, которыми я искрил на пределе, ушла в линию электропередачи. Итог – четыре взорванных фонаря. Хорошо, что не было свидетелей, хотя кто станет бродить ночью по полузаброшенному шоссе? Плохо, что шило в заднице иногда берёт верх над осторожностью, и случаются подобные инциденты.

Нет, я ещё не выжил из ума, чтобы подвергать людей опасности. Мои молнии в первую очередь притягиваются к металлическим конструкциям – проверено опытным путём. Кроме того, я задал своей силе что-то вроде «условия»: неосознанное использование не должно проходить по живым существам крупнее комара. Комаров, кстати, я однажды использовал в качестве тренировочных мишеней. В жаркий летний день, когда я занимался на опушке неподалёку от шоссе, налетела туча этих кровососов. Я и поработал… электрической мухобойкой, заодно проверяя, как сила реагирует на «желание» нанести вред. Оказалось, если я не хотел убить комара, молния проходила словно сквозь него – как будто в немного другом измерении, не причиняя никакого вреда. Полезное знание, хотя и добытое довольно забавным способом.

Пожав плечами, я перешёл к следующему пункту.

«Обращение гражданина #2012-08-02-0345. Жалоба на световые вспышки в ночное время. Заявитель: Эрл Дженкинс, 72 года, проживает по адресу: Оук-стрит, 17.»

Я открыл полный текст. Мистер Дженкинс жаловался, что последние две ночи подряд – в ночь на четверг и в ночь на пятницу – он просыпался от ярких вспышек за окном. Вспышки были короткими, желтовато-красными и исходили, по его словам, со стороны комплекса «Меркьюри Лабс». Не из самого здания, а откуда-то с прилегающей территории – парковки или газона перед главным входом.

Дежурный отнёсся к жалобе с понятным скепсисом: пожилой человек, живёт один, окна спальни выходят прямо на лабораторный комплекс. В рапорте было приписано: «Заявитель утверждает, что вспышки похожи на „маленькие молнии“. Рекомендовано проверить уличное освещение».

Я перечитал последнюю фразу дважды. Маленькие молнии. Желтовато-красные. Ночью. На территории «Меркьюри Лабс».

Медленно выдохнув, я отодвинулся от монитора. До этого момента я был почти уверен, что я один такой в Централ-Сити. Ну, или почти один – Черепаха не в счёт, у него способность совершенно иной природы. Но желтовато-красные молнии были моим почерком. Точнее, почерком спидстера, подключённого к Силе Скорости. И теперь кто-то генерировал их прямо под носом у учёных. Две ночи подряд.

Вспомнились слова отца о том, что лаборатория открывает новый корпус на следующей неделе. Совпадение? Вряд ли. Вариантов немного: либо кто-то получил способности случайно и теперь осваивается, наплевав на конспирацию, либо – и от этой мысли внутри похолодело – лаборатория создала его сама. Используя данные, которые собрала с меня во время тех первых обследований.

Ясно было одно: нужно выяснить, кто или что генерирует эти вспышки. Но я не настолько самоуверен, чтобы лезть в это в одиночку. Случай с Черепахой стал хорошим уроком – мне повезло, что Рассел оказался не психопатом, а просто уставшим мужиком с компульсивным расстройством и необычной способностью. Будь он настроен иначе, наш разговор мог закончиться совсем по-другому.

А здесь… Здесь могло быть что угодно.

***

— Вариант с лабораторным экспериментом я бы пока отложил, — сказал Генри, выслушав мои догадки. — Не потому, что это невозможно в принципе, а потому, что медицина ещё не научилась «прививать» такие вещи. Мы до сих пор не понимаем, как работает твоя сила. Что именно изменилось в твоём организме? Где та самая «связь», о которой ты твердишь? Никто не знает, Барри. Даже в «Меркьюри Лабс» не смогли выделить из твоих анализов ничего конкретного – иначе не отстали бы так легко.

Отец снял очки и потёр переносицу.

— Чтобы «создать» кого-то вроде тебя, им нужно сначала понять, что именно они воспроизводят. А они не понимают. Клонировать «непонятно что» пока не умеет никто.

Я кивнул – в его словах была логика. Если бы лаборатория действительно нашла способ штамповать спидстеров, вряд ли они стали бы тестировать их на парковке, рискуя привлечь внимание. Скорее, где-нибудь в подземных бункерах, подальше от глаз дедушек с Оук-стрит.

— Значит, первый вариант, — сказал я. — Кто-то, получивший способности спонтанно.

— Похоже на то, — согласился Генри. — Но это не делает ситуацию безопасной. Человек с такой силой и без твоего опыта… Неизвестно, чего от него ждать. Если он уже привлёк внимание соседей, то лаборатория тоже скоро о нём узнает. Если уже не узнала. — Я хочу посмотреть, что там происходит. Аккуратно. Со стороны.

Генри посмотрел на меня долгим взглядом, затем тяжело вздохнул.

— Я знал, что ты это скажешь. Просто… будь осторожен. И если что-то пойдёт не так — не вздумай геройствовать.

— Постараюсь, — я поднялся с кресла. — Спасибо, пап.

Он только отмахнулся, возвращаясь к телевизору. Я вышел в коридор, достал телефон и нашёл в списке контактов номер, записанный как «К. Кент – зерно».

Пора было навестить Кларка.

***

До Смолвиля добрался минут за двадцать с небольшим. На подлёте к ферме сбросил скорость и остановился у знакомого почтового ящика. В окнах дома горел уютный свет. Я стянул маску, выщелкнул линзы и подошёл к двери.

Дверь открыла Марта. Увидев меня, она на секунду замерла, потом улыбнулась – тепло, но с той самой материнской проницательностью, от которой мне всегда становилось немного не по себе.

— Барри? Мы же вроде не договаривались. Что-то случилось?

— Не то чтобы, миссис Кент. Просто решил заглянуть лично. Кларк дома?

— В амбаре, как обычно. — Она посторонилась. — Проходи. Чай будешь?

— Не откажусь.

— Кларк! — крикнула она в сторону двора. — Твой скоростной друг на пороге!

Я усмехнулся. Уверен, Кларк услышал характерное гудение моей силы ещё за несколько километров до границы участка, но этот ритуал «обычной жизни» был ему важен. Он появился через минуту, вытирая руки ветошью. Чуть приподнял бровь, глядя на меня, и кивнул в сторону крыльца. Мы вышли на улицу и устроились на тех же ящиках, что и в прошлый раз.

— Решил, что звонить — это слишком банально? — спросил он.

— Я выжимаю по пятьсот километров в час, Кларк. Добежать было проще.

— Больше трёх сотен миль… Растёшь, — хмыкнул он. — Ладно, рассказывай.

Я вкратце пересказал сегодняшнюю находку: вспышки у «Меркьюри Лабс», похожие на мои, жалоба пенсионера, два возможных объяснения.

— Хочу проверить завтра ночью, — закончил я. — Аккуратно, со стороны. И хотел попросить тебя составить компанию. На случай, если там действительно кто-то быстрый и... не очень дружелюбный.

— Понял, — серьёзно кивнул Кларк. — Где и когда?

— В час ночи. У старой заправки на седьмом шоссе, это на въезде в Централ-Сити со стороны промзоны. Оттуда до лаборатории минут пять пешком.

— Седьмое шоссе… Не слышал о таком.

Кларк отвёл взгляд и неловко почесал затылок.

— Я, знаешь ли, так далеко никогда не выбирался. Ну, то есть в Метрополис пару раз ездил с отцом, давно. А так – Смолвиль, пара соседних городков за покупками, и всё. Централ-Сити для меня почти другой мир.

Я уставился на будущего Супермена, который, оказывается, не бывал нигде, кроме соседнего округа.

— Понял, — сказал я, стараясь не улыбаться слишком явно. — Тогда давай думать. У тебя машина есть?

— Пикап отцовский. Но он старый, и если я скажу маме, что еду ночью в Централ-Сити «по делам», она начнёт задавать вопросы. А врать я не хочу.

— Автобус?

— Автобус... — задумчиво протянул Кларк. — Можно. От Смолвиля прямого до Централ-Сити нет, но я могу доехать до Метрополиса, а там пересесть. Оттуда рейсы почти куда угодно ходят, это же крупный узел.

Он помолчал, и на его лице отразилась лёгкая неуверенность.

— Я, правда, в Метрополисе на автовокзале был только один раз, в детстве, но думаю, разберусь. Там наверняка есть расписание и кассы.

— Разберёшься, всё же в соседний штат едешь, а не на Марс. Да и всегда можно спросить у кассира, откуда отправляется рейс до Централ-Сити.

— И то верно, — Кларк кивнул, слегка расслабившись. — Ладно. Тогда я завтра утром выезжаю, в Метрополисе пересаживаюсь и к вечеру буду у тебя.

— Отлично. Я встречу тебя на автовокзале. Посидим где-нибудь, перекусим, дождёмся ночи. А ближе к часу двинем к лаборатории. Если что – у меня дома переночуешь, места хватит. Родители будут рады гостю.

Кларк усмехнулся.

— Договорились. Только... Барри, я не смогу быстро добраться до тебя, если что-то случится. Я не ты.

— Зато ты силён. Думаю, с дорожными хулиганами уж как-нибудь справишься.

— Надеюсь, до этого не дойдёт, — фыркнул он. — Ладно, тогда до завтра. Узнаю расписание и напишу тебе.

Я на мгновение замялся.

— Кларк, а как ты мне напишешь? Я ведь звоню тебе на домашний. Своего номера у тебя нет, мой ты не знаешь...

Парень задумался, потом хлопнул себя по колену.

— Точно. Давай хоть в Квинбуке добавимся? У меня там страница есть – мама когда-то завела, чтобы за новостями округа следить. Сейчас принесу аппарат, вспомню пароль.

Он скрылся в доме и вернулся с простеньким смартфоном в потёртом чехле – из тех, что давно не видели сим-карты, но ещё тянут домашний вайфай. Мы обменялись контактами, и в списке моих друзей появился «Clark Kent» с аватаркой в виде заката над кукурузным полем.

— Надеюсь, ты не выкладываешь туда фотки с подписью «сегодня поднял трактор, чувствую себя бодрячком»? — хмыкнул я.

— Только репосты прогноза погоды и объявления о ярмарках, — усмехнулся он. — Мама говорит, я веду страницу как девяностолетний фермер.

Я рассмеялся, поднялся с ящика и натянул маску.

— Ладно, тогда до завтра. Жди сообщения, я скину адрес автовокзала и время.

Короткий кивок – и я сорвался с места. Через секунду ферма Кентов осталась далеко позади, а в голове крутилась мысль: Кларк Кент, будущий величайший герой Земли, завтра впервые поедет в большой город на рейсовом автобусе. С пересадкой. И с аватаркой заката над кукурузным полем.

Иногда реальность оказывалась куда забавнее комиксов.

Глава 16.

Вечерний автовокзал встретил меня всё теми же запахами выхлопных газов и фастфуда. Я сидел на скамейке у расписания, лениво листая Квинбук, и поглядывал на прибывающие автобусы. Рейс из Метрополиса задерживался на десять минут, и я уже начал прикидывать, не случилось ли чего на пересадке.

Наконец автобус подкатил к платформе. Двери с шипением открылись, и Кларк вышел одним из первых – клетчатая рубашка, джинсы, небольшой рюкзак за плечом. Выглядел он чуть уставшим, но держался бодро.

— Добрался? — я поднялся и пожал ему руку.

— Два часа до Метрополиса, пересадка, потом ещё два с лишним, — он поморщился. — С последней своей вылазки в город я успел забыть, какие эти междугородние сиденья всё же неудобные.

— Зато обратно поедешь уже опытным путешественником. Пойдём, мой дом в той стороне.

— А как же закусочная? Ты вроде говорил...

— Планы поменялись, — я махнул рукой. — Пока тебя ждал, позвонил маме – она как раз собиралась печь свой фирменный яблочный пирог. Ну я и подумал: зачем нам сидеть в кафе, если можно поужинать по-человечески? Заодно и с моими познакомишься, отец как раз скоро вернётся со смены.

Кларк чуть приподнял бровь, но ничего не сказал. Мы вышли на улицу и двинулись через вечерний город.

— Слушай, — заговорил он, когда мы отошли от вокзала, — я думал, ты параноик. Прятался полгода, костюм на себя нацепил, бейджик нарисовал этот... А теперь ведёшь меня к себе домой, знакомиться с родителями. С чего вдруг такие изменения?

Я ненадолго задумался, пытаясь точнее сформулировать мысль. Солнце уже садилось за крыши, и длинные тени тянулись через тротуар.

— Понимаешь, последние дни меня не отпускает странное предчувствие. Будто что-то важное должно случиться, время «поджимает», а смысла излишне скрываться больше нет. Отчасти поэтому я так в открытую тебя и позвал.

Я перешагнул трещину в асфальте.

— К тому же, будем честны: в начале своей «карьеры» я наследил изрядно, да и сейчас, став куда искуснее в обращении со своими силами, всё равно иногда прокалываюсь. Взорванные фонари, размытые силуэты на камерах, люди, видевшие «странные молнии»... Если кто-то сложит эти кусочки в общую картину, меня можно вычислить. Не уверен насчёт слежки со спутников – всё же мы живём не в шпионском боевике, – но исключать такое я бы не стал. Особенно если у кого-то есть доступ к военным технологиям и желание их применить.

— Думаешь, лаборатория? — Кларк чуть нахмурился.

— Лаборатория – вряд ли, не тот размах. А вот люди, сидящие повыше... Вполне может быть. Примерно как у тебя с возможной слежкой в Метрополисе несколько лет назад. Кстати, в этот раз ты ничего не заметил?

Кларк задумался, вспоминая дорогу.

— Нет. Подозрительных машин и людей не замечал, да от камер не исходило то «чувство внимания», которое я ощутил в прошлом. Я специально всматривался и вслушивался – что на вокзале в Метрополисе, что здесь. Чисто.

— Это радует. Возможно, неизвестные наблюдатели не придали большого значения твоей поездке или вовсе потеряли интерес. С другой стороны, если их методы настолько хороши, что мы их не видим... Ну, тут мы всё равно ничего не сможем сделать. Остаётся только действовать по обстановке.

Кларк хмыкнул.

— Интересная философия. Но допустим.

Дома нас встретила Нора. Едва увидев Кларка, мама всплеснула руками и заявила, что он «вылитый фермер, только без комбинезона». Кларк слегка смутился, но ответил вежливой улыбкой и даже нашёлся с парой слов о том, как вкусно пахнет из кухни.

К тому моменту, когда с работы вернулся Генри, мы уже сидели за столом. Отец быстро оценил ситуацию и понял, что это не «простой» друг, но вопросов он задавать не стал. Только поинтересовался, как прошла дорога, и вставил пару фраз о разнице между канзасской и городской жизнью. Ужин вышел на удивление спокойным – словно Кларк заглядывал к нам каждую неделю, а не впервые в жизни зашёл в гости.

Когда тарелки опустели, я поднялся и кивнул Кларку на лестницу.

— Пойдём, покажу свою комнату.

Он поблагодарил родителей за ужин и двинулся за мной. Поднимался осторожно, чуть пригибая голову на верхней ступеньке – видимо, старая привычка с фермы, где дверные проёмы ниже, чем в городе.

Моя комната встретила нас привычным полумраком и тихим гулом компьютерного вентилятора.

— Располагайся, — я кивнул на кровать и закрыл дверь. — Чувствуй себя как дома.

Кларк оглядел плакат с Шелдоном Купером, стопку книг на подоконнике и кивнул:

— Уютно.

Я уже собирался начать разговор, но осёкся – из коридора доносились приглушённые голоса родителей и звон посуды. Дом был старым, с хорошей слышимостью между комнатами.

— Давай перестрахуемся, — сказал я, поворачиваясь к Кларку. — У нас обоих слух лучше обычного, так что можем говорить очень тихо. Лишних ушей быть не должно, но мало ли?

— Разумно, — он опустился на край кровати. — На ферме я давно к такому привык. Когда заходят соседи, мама всегда переходит на полутона.

— Тогда давай подберём подходящую громкость. Я отойду к двери, а ты говори что-нибудь, понижая голос.

Кларк начал с обычного тона – что-то про соседа-фермера, который перепутал день ярмарки, – постепенно уходя в едва различимый шёпот.

— Стоп, — сказал я, когда уже начал сомневаться, слышу я его или додумываю. — Вот здесь нормально. Мой черёд.

Я вернулся к столу и заговорил, понижая голос до тех пор, пока Кларк не кивнул.

— Тихо, но слышу отчётливо. – тихо сказал Кларк.

— Отлично, — я придвинул стул ближе и шепотом продолжил. — Теперь можно и обсудить дело, по которому мы сегодня собрались. Ночь обещает быть долгой.

***

Закатное небо над Централ-Сити окончательно погасло, уступив место густой августовской ночи. Мы с Кларком сидели на старых ящиках позади заброшенной автозаправки у седьмого шоссе – ровно в том месте, о котором я говорил ему вчера. До комплекса «Меркьюри Лабс» отсюда было пару минут пешком. Достаточно, чтобы в случае чего успеть среагировать, и ровно столько, чтобы не попасть в объективы камер, густо усеявших периметр. Вроде бы в прошлый мой визит их было меньше…

Я уже переоделся в костюм. Кларк остался в своей клетчатой рубашке, только капюшон толстовки накинул – скорее по привычке, чем для маскировки. Ночь была тёплой, даже душной, и где-то вдалеке погромыхивало – кажется, на город надвигалась гроза.

— Ты уверен, что это сработает? — негромко спросил Кларк: мы договорились, что будем продолжать говорить тихо, пока это не мешает общению и не привлекает к себе лишнего внимания.

Я хмыкнул.

— Понятия не имею. Никогда раньше подобным не занимался.

— А Черепаха?

— Там другое. Рассел всего лишь воровал вещи по ночам. Он был предсказуем, я знал его адрес, и у него были неприятные, но не особо опасные для меня способности. Так что я просто пришёл и поговорил – при всех своих недостатках человеком он оказался вменяемым. А здесь... — Я кивнул в сторону лаборатории. — Я даже не знаю, кто это. И что ему нужно.

Кларк помолчал, обдумывая мои слова.

— Давай ещё раз. Появляется неизвестный спидстер. Ты пытаешься с ним поговорить. Если он нападает или пытается сбежать – я помогаю. Так?

— Так, — подтвердил я. — Сразу уточню: «завести разговор» – это в идеале. Если он меня не услышит с первого раза или просто проигнорирует, я ускорюсь и попробую его перехватить. Ты в это время держишься в тени и наблюдаешь за ситуацией. Вмешаешься только в случае, если она выйдет из-под моего контроля.

— Что именно может пойти не так?

— Всё, — честно ответил я. — Незнакомец может быть быстрее меня, оказаться агрессивным, позвать охрану лаборатории или не появиться вовсе. Гарантий никаких.

Кларк чуть заметно усмехнулся.

— Звучит обнадёживающе. И ради этого я пять часов трясся в набитом автобусе.

— Ты сам на это согласился, — напомнил я, хотя тоже не удержался от улыбки.

— Я и не жалуюсь, — он поправил капюшон и посмотрел в сторону лаборатории. Его взгляд стал более сосредоточенным – верный признак, что он сейчас всматривается и вслушивается на километры вокруг. — Просто хочу понимать, к чему следует быть готовым.

Мы замолчали. Ночной ветер шевелил сухую траву у основания заправки, вдалеке проехала одинокая машина, свет фар на секунду выхватил из темноты ржавый остов бензоколонки и погас за поворотом. Я проверил линзы, поправил маску – ритуал, который всегда помогал мне настроиться перед выходом.

— Что думаешь о лаборатории? — спросил вдруг Кларк. — Я имею в виду её планировку. Как понимаешь, внутри я не был.

— Я и сам знаю немного. Главный корпус – тот, что с большими окнами, – административный. Слева от него пристройка, где у них исследовательские боксы. А справа, за парковкой, новый корпус, который открывают уже завтра. Вспышки, судя по жалобе деда, шли откуда-то между парковкой и этим новым корпусом.

— То есть открытая территория?

— Почти. Там газон, несколько скамеек для сотрудников и невысокий забор. Если кто-то хотел бы потренироваться незаметно, это явно не лучшее место.

— Но незнакомцу сказать об этом забыли, — хмыкнул Кларк.

— Похоже на то. Либо он не считает это проблемой, либо… у него другие цели.

Кларк снова посмотрел в сторону лаборатории, на этот раз дольше обычного. Его лицо на мгновение стало жёстче.

— Там кто-то есть, — сказал он тихо. — Ощущаю движение у нового корпуса.

Я мгновенно подобрался.

— Видишь?

— Пока нет. Но слышу шаги. Быстрые. Очень быстрые. — Он повернулся ко мне. — Похоже, наш клиент.

— Тогда начинаем. Сначала попробую поговорить, но в случае чего – ты знаешь, что делать.

Я шагнул из тени заброшенной заправки, и ночной воздух едва заметно завибрировал – Сила Скорости уже текла по венам, готовая в любой момент сорвать меня с места. Кларк бесшумно двинулся левее, обходя территорию лаборатории по широкой дуге.

Мы миновали невысокий забор и вышли к газону между парковкой и новым корпусом. Именно здесь, если верить жалобе старика Дженкинса, по ночам сверкали «маленькие молнии». Сейчас тут было тихо, лишь ветер гулял по пустырю да далёкий гром напоминал о приближающейся грозе.

И тут я увидел его.

Незнакомец стоял метрах в тридцати, у самой кромки света, отбрасываемого фонарём с парковки. Одна нога выставлена вперёд, корпус изогнут под неестественным углом, правая рука отведена в сторону, левая согнута у лица – пальцы растопырены веером, ладонь закрывает половину забрала.

Он что… позирует?

— Я уж думал, ты не придёшь, — произнёс парень. Голос звучал молодо, с лёгкой хрипотцой и спрятанной в интонации ухмылкой. — А я ведь так старался привлечь твоё внимание. Бедняга Дженкинс, ему пришлось провести у окна не один бессонный час.

Он сменил позу, но лишь затем, чтобы принять новую – на этот раз он опёрся локтем о невидимую опору и подпёр подбородок, всем своим видом выражая безграничное самодовольство.

— Знаешь, а ведь неплохой числовой ряд вырисовывается, — добавил незнакомец мечтательно. — Три вспышки, две ночи подряд, один любопытный дедушка. Красивое комбо.

Я скользнул взглядом по его костюму и невольно поморщился. Тёмно-синий, почти чёрный, с серебристыми молниями, расходящимися от груди к плечам. Высокий воротник, обтекаемый шлем с затемнённым забралом, перчатки с металлическими вставками на костяшках. Каждая линия сидела идеально, ткань переливалась в тусклом свете фонаря, а молнии на груди, казалось, жили собственной жизнью. Я перевёл взгляд на свой тёмно-красный номекс с единственной боковой молнией, который Шульц кроил «по-простому, без наворотов», и вдруг почувствовал себя бюджетным косплеером, случайно забредшим на голливудскую премьеру.

— Кто ты и что тебе нужно? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Кто я? — парень театрально приложил ладонь к груди, изображая оскорблённое достоинство. — Ты даже не представился, а уже требуешь моё имя? Как грубо. Нет чтобы вести себя по правилам этикета или хотя бы поиграть.

— Поиграть? Во что?

— В догонялки, конечно! — Он резко выпрямился, раскинул руки в стороны и отвесил шутовской поклон. — С тобой и твоим крепким, но медленным другом. Правила простые: сможешь коснуться меня – узнаешь ответы на все свои вопросы. Не догонишь за следующие десять минут... Ну может, дам тебе ещё одну попытку. По старому знакомству.

Незнакомец подмигнул мне (зачем его маске такой функционал?) и сорвался с места. Серебристые молнии полоснули воздух там, где он только что стоял.

Мда, разговор вышел… странный. Остаётся запасной план – поймать этого спидстера, и выяснить, что ему от меня нужно. Других вариантов особо-то и нет: если он знает, кто я, в следующий раз он может не мелькать около лаборатории, а прибежать сразу ко мне домой. А втягивать в непонятные разборки свою семью… Этого я допустить не мог.

Я рванул следом. Мир вокруг привычно замедлился, и капли начинающегося дождя замерцали в воздухе, медленно опускаясь и стекая по моей ауре. Я видел его след – яркий, чёткий, словно неоновая дорожка, и ускорился. А потом ещё. И ещё сильнее!

И тут незнакомец вновь заговорил – тем же насмешливым тоном, но гораздо быстрее, чем способен обычный человек:

— Знаешь, что мне в тебе нравится? Твоя техника – она такая... старая школа. Как паровоз среди гоночных болидов. Мило, но немного грустно.

Я стиснул зубы и рванул на перехват. Незнакомец легко ушёл вправо, взбежал по стене лабораторного корпуса на добрых три метра, оттолкнулся, сделал в воздухе сальто – сальто! на такой-то скорости! – и приземлился метрах в десяти позади меня. Я резко развернулся, но он уже был слева, у пожарного гидранта, и поправлял перчатку.

— А ещё ты слишком серьёзен, — продолжил он. — Весь такой: «Кто ты, что тебе нужно». А жизнь, знаешь ли, требует немного драмы. Немного стиля. Немного...

Он на мгновение исчез и появился на крыше низкой пристройки, раскинув руки в стороны, словно принимая овации невидимой публики:

— Шоу!

Краем глаза я заметил Кларка – тот пытался зайти с фланга, используя момент, пока незнакомец красовался на крыше. Но тот, даже не оборачиваясь, поднял руку и помахал пальцем:

— Не-не-не! Твой черёд ещё не настал, приятель!

Он спрыгнул с крыши и побежал прочь от лаборатории, в сторону промзоны. Я – за ним. Кларк, выругавшись сквозь зубы, ускорился ещё сильнее, стараясь не упустить нас из виду.

Погоня вышла изматывающей. Не физически – тело справлялось, Сила Скорости работала как часы, – но метафорическая «мышца», та самая, что отвечала за связь со Спидфорсом, уже начинала ныть от перенапряжения. Я чувствовал её как тупую, тянущую боль где-то на границе сознания – не критичную, но неприятную. А этот клоун продолжал играться. Подхватывал на бегу смятые банки и запускал их в мусорные баки, не глядя – и всегда попадал. Проносился по лужам, даже не потревожив воду, а я следом поднимал веер брызг. Один раз, пробегая мимо граффити на стене, он притормозил ровно настолько, чтобы подрисовать молнию на нарисованном персонаже непонятно откуда взявшимся маркером – и снова сорвался с места, прежде чем я успел приблизиться.

— Слушай, а ты не задумывался над тем, чтобы поработать не только ногами, но и головой? — донёсся его голос откуда-то справа. — Потому что пока ты соображаешь слишком долго.

— Кларк! — крикнул я, заметив, что тот выбрался на параллельную улицу. — Попробуй перехватить у развязки!

— Понял! — донеслось в ответ.

Кларк выскочил наперерез за мгновение до того, как незнакомец должен был миновать перекрёсток. Он приземлился на дорогу, оставив на асфальте небольшие кратеры – побочный эффект слишком резкого ускорения, – и широко расставил руки, напрягшись в ожидании удара. Я уж было подумал, что у нас получится завершить эту погоню, но незнакомец в последний миг изменил траекторию, проскочил у Кларка под мышкой и, не сбавляя темпа, легонько хлопнул его по плечу:

— Ты водишь!

И исчез за поворотом.

— Чёрт! — выдохнул Кларк, и в его голосе одновременно прозвучали злость и невольное уважение.

Мы продолжали погоню. Пригороды Централ-Сити остались позади, сменившись густым лесом, а затем – мрачными индустриальными развалинами. Дорога под ногами стала неровной, усыпанной битым кирпичом и осколками стекла. Где-то вдалеке, за пеленой мороси, угадывались огни неизвестного большого города.

Незнакомец наконец остановился на широкой бетонной площадке, окружённой полуразрушенными стенами. Здесь когда-то был то ли склад, то ли заводской цех – теперь лишь ветер гулял между ржавыми балками да хлопал оторванным листом кровельного железа. В воздухе висел запах сырости и машинного масла. Он повернулся ко мне, и я увидел в тёмном стекле его забрала собственное отражение. Моя маска выглядела злой – напряжённые складки номекса вокруг глазниц, сжатые губы под тканью.

— Хватит игр, — процедил я, сжимая кулаки. — Поговорим. Сейчас же.

— Конечно-конечно. Но сначала... — незнакомец начал загибать пальцы, с каждым разом наклоняя голову всё сильнее вбок. — Пять... четыре...

— Что?!..

— Три, — он повернул запястье, всматриваясь в несуществующие часы. — Две секунды. Одна.

Незнакомец бросил взгляд мне за плечо, и я невольно обернулся.

Позади меня, метрах в десяти, возник светящийся силуэт. Он не появился из-за угла –просто возник, словно был здесь всегда, а теперь вдруг решил стать видимым. Его очертания были размытыми, переливающимися, сотканными из чистого света, и лишь отдалённо напоминали человеческую фигуру. Две яркие точки – там, где должны были быть глаза, – смотрели прямо на меня.

Силуэт плавно, почти лениво поднял руку и вытянул в мою сторону нечто, похожее на палец.

«Оно… оно на порядок быстрее меня» – подумал я, ощущая фантомные мурашки по всему телу.

«Za Warudo!» – раздался в стороне крик этого клоуна.

Время остановилось.

В буквальном смысле. Я попытался дёрнуться – и не смог, словно сам Спидфорс воспротивился и покинул моё тело. Я был быстр – невероятно быстр по человеческим меркам, – но сейчас снова стал беспомощным человеком, застывшим перед лицом непознаваемой стихии. Всё как тогда, в моей первой жизни…

Всё поле зрения заполнило белоснежное свечение с красными прожилками, и этот свет меня совершенно не слепил. «Площадку озарила яркая вспышка. В спидстере оказалась противопехотная мина» – промелькнула в голове глупая мысль за мгновение до того, как кончик светящегося пальца коснулся моего лба.

И мир померк.

Глава 17.

Несколькими минутами ранее. Кларк Кент.

Кларк никогда не считал себя слабым.

Работа на ферме, кружки в школе, шуточные соревнования на школьных ярмарках – парень везде был сильнее и сверстников, и всех других жителей Смолвиля. Да, на людях Кент не показывал чего-то сверх «отличного результата», но был уверен – в серьёзном противостоянии он не уступит никому.

Даже когда Кларк встретил Барри и понял, что новый друг способен обогнать его пусть не играючи, но поднапрягшись, Кент не чувствовал себя ущербным. У каждого свой дар, свои пределы, тем более что Кларк считал свою сверхчеловеческую скорость лишь дополнением к поистине впечатляющей силе и развитым донельзя шестью чувствам.

Но сегодня, в этой проклятой погоне, он впервые ощутил, что значит быть по-настоящему медленным.

Всё началось достаточно непредсказуемо. Незнакомец в синем костюме с серебристыми молниями закончил свою фразу про «догонялки» и исчез во вспышке света. Барри – за ним, а Кларк рванул следом, петляя между ржавыми контейнерами и брошенными машинами промзоны. Асфальт под ногами крошился, парень оставлял воронки при каждом резком ускорении – грубая сила, которая здесь была почти бесполезна. Он видел их спины лишь первые несколько секунд, а потом они превратились в размытые тени, и Кларк потерял их из виду.

Ориентируясь на слух, он раз за разом пытался срезать углы, надеясь перехватить эту парочку. Казалось, стоит лишь выбрать правильную точку – и незнакомец попадётся. Но тот словно затылком чувствовал его передвижения, постоянно меняя траекторию, и Кларк снова и снова ловил руками лишь воздух. Разок удача всё же улыбнулась ему: Кент сумел возникнуть на пути беглеца за долю секунды до того, как тот должен был миновать перекрёсток. Он расставил руки, приготовившись к столкновению, но незнакомец просто проскочил у него под мышкой и на бегу хлопнул по плечу, словно это была дворовая игра.

— Чёрт! — выдохнул парень, сильнее стиснув зубы и вновь прислушавшись.

Уловив знакомый звук «Силы Скорости» Барри, напоминающий гул высоковольтной линии, и слегка отличающуюся тональность незнакомца, Кларк понял, что спидстеры уходят за город.

Выбежав на старое шоссе и ощутив источники звука где-то за лесом, Кларк мысленно извинился перед природой за то, что собрался устроить, и рванул сквозь чащу. Он двигался рывками, ломая телом деревья и перемахивая через овраги, разгоняясь всё сильнее — на прямой это получалось куда лучше. «Только бы успеть», – билось в голове, пока очередной древесный ствол разлетался щепками от удара плечом.

Звук становился громче, ближе, и когда Кларк наконец выбежал на широкую бетонную площадку, окружённую развалинами какого-то завода, он увидел их. Незнакомец загнул последний палец – «…ин», – и за спиной Барри возник светящийся силуэт. Он явно не был человеком, ощущаясь как сгусток Силы Скорости, чья оглушительная мощь напоминала турбину заходящего на посадку самолёта.

— Za Warudo! – выкрикнул какую-то чушь незнакомец.

— Барри! Уходи оттуда! – скороговоркой прокричал Кларк.

Но друг, обернувшись, застыл – и не отрываясь смотрел, как силуэт вытянул к нему нечто, похожее на палец. И это нечто с каждым мгновением становилось всё ближе к лицу парня.

Кларк сорвался с места. Рванулся так, что асфальт под ним просел глубокой воронкой, расколовшей проложенные в земле трубы, а воздух взвыл, расступаясь перед телом, на мгновение преодолевшим звуковой барьер. Окна окрестных зданий брызнули осколками.

— Не так быстро, здоровяк! — возник перед Кларком незнакомец.

— Уйди с дороги! — рыкнул Кент, силой отпихнув того в сторону.

Незнакомец пробил своим телом насквозь несколько заброшенных построек и исчез где-то в лесу. Но через мгновение, как ни в чём не бывало, вновь встал перед Кларком, и парень почувствовал, как его полёт… замедляется?

— Уф, какой же ты... тяжёлый, — выдохнул незнакомец, и в его голосе впервые промелькнуло что-то похожее на напряжение.

Серебристо-белое поле всё плотнее окутывало Кларка, выдавливая из него скорость. Парень попытался пробиться к Барри, вновь оттолкнувшись от земли и уничтожив бетон под ногами, но… палец коснулся лба друга, и Барри застыл на месте, закатив глаза.

Кларк не успел.

Подвёл дорогого для себя человека. Как тогда, с отцом. И если там он опоздал на несколько часов, то здесь не хватило нескольких секунд. Из-за какого-то ряженого придурка.

— Нет... — выдохнул Кларк, и это прозвучало почти жалобно.

А потом ярость накрыла его с головой.

Древняя, первобытная, она рождалась где-то глубоко в груди и растекалась по телу расплавленным свинцом. Воздух вокруг Кларка задрожал и начал сгущаться, а в зрачках заплясало алое пламя – отблеск того неистового жара, что дремал за глазами и теперь рвался наружу. Остатки бетона под ногами начали плавиться, мелкие камни и осколки стекла завибрировали и начали медленно подниматься в воздух, подвешенные в искажённом гравитационном поле.

— Кларк! Остановись! — раздался едва слышимый за пеленой ярости голос незнакомца.

— Ты, — голос Кента прозвучал низко и глухо. Он навис над незнакомцем, не замечая, как парит в воздухе. — Ты помешал мне. Не дал спасти друга.

— С Барри всё будет хорошо! — незнакомец выставил руки ладонями вперёд. Из его голоса исчезла показная дурашливость.

Кларк бросил взгляд на застывшего без сознания друга, на замерший у его лба светящийся палец – и рыкнул. Ярость выплеснулась волной, и его аура смела серебристое облако замедления, словно его и не было.

— Да погоди же! — крикнул незнакомец, поспешно стягивая шлем. — Я знаю, о чём говорю, потому что я и есть он!

Он отбросил шлем в сторону, и под ним оказалось лицо Барри – слегка небритое, с парой свежих царапин на щеке и тёмными кругами под глазами, но безошибочно узнаваемое. Та же линия подбородка, те же глаза.

— Я не верю тебе, — произнёс Кларк. — Мой друг — там. А ты... неизвестно кто.

— Твою мать зовут Марта, — затараторил «Барри». — Марта Кларк Кент. Её девичья фамилия – Кларк, и именно поэтому тебе дали это имя. Когда тебе было четырнадцать, ты попытался доказать отцу свою «ненормальность» и засунул руку в работающий дровокол. Лезвия заклинило, Джонатан едва не схватился за сердце, а потом весь вечер говорил с тобой о твоей природе. Ещё, будучи подростком, ты часто разглядывал дом семьи Лэнг, который стоял в паре километров от твоего дома. На невольный вуайеризм тебя толкнуло то, что ты не мог подходить к ней ближе нескольких метров – потому что Лана носила кулон из метеоритного камня, и каждый раз, когда ты пытался подойти к ней, тебя тошнило от боли.

— Только мои родители знают обо всём этом. Они и… — Кларк перевёл взгляд на застывшего неподалёку Барри, потом снова на «незнакомца». — Мой друг.

Краснота в глазах Кларка ушла, сменившись ярко-голубыми радужками. Вместе с поднятым хламом парень рухнул в созданный им же кратер, откуда через секунду выпрыгнул, замерев напротив «Барри».

— Допустим, ты действительно Барри. Тогда, будь добр, объясни мне, что за чертовщина здесь творится?!

***

«Настоящий» Барри. Где-то в своей голове.

Сознание вернулось рывком, без плавного перехода – только что была вспышка света, а теперь я сижу на компьютерном стуле. В своей старой квартире из уже слегка позабытой прошлой жизни.

Я огляделся. Комната была такой, какой я её запомнил: по правую сторону от окна – рабочий угол, заваленный железом. Системный блок с прозрачной стенкой и пыльными вентиляторами, два монитора на кронштейнах, клавиатура с вытертыми до блеска WASD, коврик для мыши с красно-чёрным узором – кажется, я заказывал его на маркетплейсе в незапамятные времена.

Слева, у стены, высился стеллаж, заставленный всякой всячиной. Коллекционные фигурки по мотивам аниме и комиксов: пара Железных людей в разных позах, Человек-паук, свисающий с полки на нитке, какая-то анимешная девочка с крыльями, которую я, кажется, выиграл в онлайн-турнире. Книги по программированию вперемешку с томиками Азимова и сборником рассказов Шекли.

Всё это выглядело знакомым, родным, но каким-то… размытым. Я мог различить общие очертания, цвета, силуэты, но стоило попытаться прочитать название на корешке или разглядеть лицо фигурки – детали уплывали, словно на них не могли сфокусироваться глаза.

— Если ты слышишь эти слова, значит, у меня всё получилось. — раздался из-за спины знакомый голос.

Я крутанулся на стуле. На моей кровати, закинув ногу на ногу, лежал… я сам. Только чуть старше: небритый, с усталым, но довольным прищуром. Он смотрел на меня с некоторой насмешкой и в то же время с пониманием, даже толикой сочувствия.

— Кто ты?

— Думаю, ты уже начал догадываться. Многочисленные истории о «самом быстром парне на Земле», которого вечно кто-то обгоняет... Впрочем, на этой Земле нам такое пока не грозит.

— Ты… это я?

— А я это ты, и никого не надо нам.

— Я всегда был таким раздражающим?

— Разве что самую малость, — он хмыкнул. — Хотя тут не обошлось без влияния Силы Скорости, которая делает нас более импульсивными. Отчасти поэтому ещё один «Барри», которым ты станешь примерно через месяц, над тобой подтрунивал, хотя основной задачей было заманить тебя на эту поляну.

— Почему именно сюда? Разве не лучше было бы… ну не знаю, поймать меня дома? Или пока я бежал к Кларку на одну из встреч? Или вовсе переместиться в момент моих тренировок в заброшенной типографии?

— Видишь ли, не всё так просто. Эта встреча на поляне – реперная точка, которую установила одна из наших предыдущих итераций, а последующие «мы» её укрепили. Так что событие должно было произойти именно в этом месте и именно с двумя «Барри» да одной энергетической проекцией. Собственно, с ней ты сейчас и говоришь.

— То есть… ты на самом деле не в моей голове?

— А существуешь ли ты в собственных мыслях? Философский вопрос, — он пожал плечами. — Но если серьезно, то нет. Я сгусток энергии Силы Скорости, который «будущий ты» запрограммировал по правилам машинной логики и отправил назад во времени, чтобы запустить временную петлю. По сути, я просто отвечаю на вопросы, которые я когда-то сам задавал другому себе.

— И всё равно, — не унимался я. — Обязательно было выводить из себя меня и Кларка, устраивать весь этот фарс? Просто поговорить и привести за руку – сработало бы не хуже.

— Хей! — он всплеснул руками. — Тот парень из моего прошлого был тем ещё говнюком и сделал со мной то же самое, так что я в отместку отыгрался уже на тебе. А так, сам же знаешь главное правило программиста: «Работает – не трожь!». К тому же, в информационном пакете есть многочисленные заметки от прошлых «нас», которые проверяли «границы дозволенного», меняя события и так и сяк. Пару раз даже чуть эту вселенную не схлопнули, представь себе! Благо, мы сами себя страховали и обрывали те ветки, в которых происходило что-то нехорошее.

— Ганс, мы что, ОВИ?

— Почти, — он ухмыльнулся. — Скорее, у нас есть свой канон, и мы его придерживаемся.

— Допустим. Так что именно будущий я хочет передать прошлому себе? Не верю, что мы всё это затеяли от скуки.

— Тут ты прав, — он стал серьёзнее. — Приятно поговорить с умным человеком. В общем, в будущем всей планете… жопа.

— Не удивил. Это же DC, тут филейные части совсем не редкость, а у Флэша так вообще – каждый вторник. Хотелось бы конкретики.

— Её есть у меня! Дарксайд.

— ****** твой рот этого казино, *****. Ну какого *** эта ****** ***** тут ***** раздуплилась?! — высказался я, а потом грязно выругался.

— Знаю-знаю, — закивал он. — У меня была та же реакция. Чуть меньше чем через полгода, аккурат к Рождеству, этот серый баклажан явится на Землю. Зачем – установить не удалось, а путешествия во времени дальше нескольких минут с начала вторжения по какой-то причине недоступны. Так что главное я передаю тебе этим информационным пакетом – отправил его спустя 7 минут и 23 секунды после того, как всё началось, позже не мог по причине всё того же непонятного ограничения.

Старший Барри к чему-то прислушался.

— Так, моё время на исходе, остальное узнаешь непосредственно из «пакета». Часть информации тебе сейчас будет недоступна – ты «вспомнишь» её при достижении некоторых условий. Каких – не скажу, знание об этом не очень хорошо сказывается на стабильности временной линии. Но они непременно произойдут.

— То есть всё предопределено? Как в «Терминаторе»?

— Для других – возможно, но не для спидстеров. У нас что-то вроде принципа самосогласованности Новикова, только гибче. Есть реперные точки: одни создали мы, как эту встречу, другие существуют сами по себе, вроде нападения Дарксайда. Их свойство в том, что мироздание само подгоняет реальность под необходимый результат. Кларк, например, в большинстве случаев оказывался на «месте встречи» уже после начала нашего диалога. А если приходил раньше – срабатывала страховка в виде другого Барри. Если и тот не справлялся, то Сила Скорости временно усиливала его ровно настолько, чтобы сдержать будущего Супермена до «Момента Х» – передачи этого пакета.

— А если сломать реперную точку?

— То будет «пуф», как я и сказал. Судя по комиксам из прошлой жизни, в таких случаях должна создаваться альтернативная реальность с измененными событиями, но у нашей вселенной словно не хватает энергии или ещё чего. Мы пока плохо понимаем природу Силы Скорости, и за полгода обращение с настолько высокими материями в достаточной мере не освоить.

— Но ведь можно передавать знания прошлым итерациям и так растянуть эти полгода на сотни лет?

— Да пробовали, тоже ничего путного не вышло. Оказалось, Сила Скорости не любит парадоксы и знания, возникающие «из ниоткуда». С этим информационным пакетом и так по грани прошли, пришлось оставить в нём только голую выжимку конечных результатов, без подводящей теории. Так что в будущем до многого тебе придётся дойти с нуля. С другой стороны, будет некоторая «фора» – ты точно будешь знать, что это возможно, ведь другой ты так уже делал.

— Понял, — я медленно выдохнул. — Значит, теперь мне нужно будет рассказать об этом всём Кларку?

— Другой из нас уже ввёл его в курс дела, пусть и поверхностно. Так что сосредоточься лучше на следующих событиях – в ближайшие недели вас с Кларком ждут увлекательные поиски других супергероев под патронажем Брюса Уэйна.

— Погоди, Бэтмена? И как ты предлагаешь завоевать расположение этого параноика?

— Именно Брюса, — хитро улыбнулся он. — Его альтер-эго здесь не существует. И конкретно тебе для этого пока ничего делать не нужно. Это в комиксах тупые герои. А мы всё сделали два часа назад.

Будущий Барри помахал мне рукой, и комната вокруг поплыла.

А затем в голову хлынули знания.

***

И вновь Кларк. Несколько объективных секунд и несколько субъективных минут спустя.

Кларк стоял посреди бетонной площадки, чувствуя, как напряжение окончательно отпустило плечи. Правда, от полученных знаний теперь распухнуть грозилась уже голова, которое за всю его жизнь ни разу ни заболела.

Будущий Барри наклонился и подобрал с земли какой-то старый, мятый номерной знак – видимо, валялся здесь ещё с тех времён, когда завод работал. Он повертел его в руках, подмигнул Кларку и натянул маску, снова превратившись в того самого незнакомца в тёмно-синем костюме, который вместо серебристого света теперь отдавал знакомым красным.

— Бывай, здоровяк. А мне пора... Назад, в будущее!

Он сорвался с места. Воздух перед ним лопнул красной вспышкой, раскрыв туннель Силы Скорости – и будущий Барри исчез в нём, оставив за спиной две пылающие полосы на бетоне. А в воздухе, там, где он только что стоял, завертелся выбитый им из-под ног номерной знак. Он вращался, подвешенный в потоке остаточной энергии, и с каждой вспышкой света на нём проступали буквы: «OUTTATIME». Затем знак рухнул на бетон, и огненные следы начали медленно гаснуть.

Кларк проводил взглядом схлопывающийся туннель и невольно хмыкнул.

— И когда ты только успел стать таким показушником, — пробормотал он почти с теплотой. — Или ещё не стал, но всё впереди?

Позади раздался тихий стон.

Кларк обернулся. Барри – его Барри, из этого времени – медленно приходил в себя, присев на бетон и растирая лоб. Светящийся силуэт, который только что держал его в стазисе, исчез без следа. Кент в два шага оказался рядом и опустился на корточки.

— Как ты? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё ещё дрожало.

Барри поморгал, сфокусировал взгляд на друге и выдавил кривую улыбку:

— Кажется, меня только что вырубили моей же собственной силой. Будущий я – тот ещё засранец. Ты в курсе?

— Теперь в курсе, — Кларк слегка улыбнулся. — Он мне многое рассказал.

Барри попытался подняться, Кларк подал ему руку и не напрягаясь поставил на ноги. Пару секунд они просто стояли молча посреди разрушенной площадки, под открытым небом, с которого начал накрапывать мелкий дождь.

— Планета в опасности. Мда, — нарушил тишину Барри.

— Дарксайд, что б его. Узнать бы ещё о нём подробнее…

— Позже расскажу, — Барри потёр переносицу, — И вот ради этого я учился слышать эхо будущего. Ладно, прорвёмся. Хорошо, что ты рядом.

— Куда же я денусь, — улыбнулся Кларк. — Что ж, у нас впереди много работы, и думаю, нам пора возвращаться – как бы нас не хватились.

— Он разве не предупредил тебя о гостях?

— Сказал: «Ждите его с первым лучом солнца, он придёт на пятый день, с востока». Опять какие-то твои ребусы, — проворчал Кларк.

— Не ребус, а отсылка, — хмыкнул Барри. — Позже покажу тебе эту трилогию. К слову, а какое сегодня число?

— Пятое августа, — ответил Кларк и вдруг замер, к чему-то прислушиваясь. Его лицо на мгновение стало сосредоточенным, а затем он едва заметно усмехнулся. — А вот и наш гость. И, кажется, не один.

Спустя минуту из-за остова обрушенного цеха вынырнула колонна. Три чёрных внедорожника – без опознавательных знаков, без номеров, с тонированными стёклами. За ними, чуть поотстав, катил армейский грузовик с брезентовым верхом, а замыкал процессию бронированный фургон, похожий на те, что используют инкассаторы. Колонна остановилась метрах в пятидесяти, и на несколько секунд воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим урчанием двигателей.

Первыми из машин вышли двенадцать людей. Все как один в тактической экипировке: чёрные бронежилеты поверх комбинезонов, шлемы с забралами, закрывающими лица, лёгкие штурмовые винтовки неизвестной Кларку модели. Они рассредоточились полукругом, заняв позиции за кусками бетона и ржавыми остовами оборудования, и замерли в ожидании.

Следом из грузовика выбрались ещё четверо. Эти были экипированы иначе: вместо винтовок – громоздкие ранцевые установки с широкими раструбами, напоминающими что-то среднее между огнемётом и звуковой пушкой. Один из них, поправляя ремень, негромко выругался сквозь зубы – Кларк расслышал каждое слово, расстояние для него было смешным. Кажется, эти устройства были экспериментальными, и их операторы не до конца доверяли своей технике.

— Криптонит, — констатировал Кларк. — У двоих в нагрудных контейнерах. У одного в амуниции — обойма с пулями из метеоритной крошки.

— Неслабо они подготовились, — нервно усмехнулся Барри.

— Странно, если было бы иначе, — Кларк не выглядел особо обеспокоенным, ведь в будущем с нанимателем этих бойцов получилось найти общий язык. — А те штуки, похожие на огнемёты... не знаю, что это. Но нутром чую – для тебя.

Тем временем, из бронированного фургона выбрался человек в длинном чёрном пальто. Он неторопливо обогнул строй солдат, остановился чуть впереди и замер, глядя прямо на Кларка с Барри.

Брюс Уэйн собственной персоной. Без маски и грима – «всего лишь» человек в дорогом костюме посреди заброшенного завода в компании вооружённого до зубов отряда.

— Двое, — Брюс едва заметно усмехнулся углом рта, окинув их оценивающим взглядом. — Значит, отправитель не соврал. Люблю пунктуальность.

Уэйн неторопливо перевёл взгляд с замершего Барри на Кларка. В его глазах блеснул прагматичный интерес.

— Итак, джентльмены. Это ваше сообщение выдернуло меня из уютной кровати?