Даже через 120 лет!

1 глава: Кто звонит?

Часть первая: Мост в прошлое

1 глава: Кто звонит?

28 августа 2019 г.

Неожиданно вернулись мысли, которые, как мне казалось, давно остались в прошлом. Снова нахлынуло, что я слишком худая, неэффектная, с длинной шеей и вытянутым лицом. И пусть находились те, кто восхищался мной, но для себя я давно сделала вывод насчет своей внешности.

Но почему я подумала об этом сейчас? Ведь, если бы кто-то увидел меня в этот утренний час, то был бы наверняка очарован. Не каждый день в центре города можно увидеть девушку в наряде начала XX века, так называемой «эдвардианской эпохи»: тонкий, длинный S-образный силуэт платья, от узкой талии до самой шеи тянулся жакет, из-под которого выступал пышный напуск с кружевным воротничком, из-под широкополой шляпы с перьями кокетливо выбивались тёмные локоны. Правда, мелькнула мысль, что всё может испортить моё лицо. Оно, наверное, выглядело слишком бледным и грустным.

Бледность и безрадостность на моем лице были не просто так: я осторожно ступала по узким металлическим перекладинам на высоте 6 метров над землей. Из-за длинного платья каждый шаг стоил больших усилий, всего одно неудачное движение — и я провалюсь вниз. «Всё же стоило забраться поближе», — мысленно корила я себя. Усилился ветер, надувая платье словно паруса, казалось, что перья готовы вырваться из шляпы. Я зажмурилась от мёрзлого ветра, но всё же дошла до конца дорожки. Впереди был обрыв, и мне предстояло сделать «шаг веры» — шаг в неизвестность. Перед глазами промчались почти четыре месяца жизни…

***

6 мая 2019 г.

Я старалась не отвлекаться на экран телефона, где моя команда собралась на недельный онлайн-созвон. Я подключилась к Google Meet под именем «Нина Кузнецова, ПМ», а вместо видео на экране красовалось фото с прошлогоднего новогоднего корпоратива. Тогда я была в золотисто-чёрном вечернем платье и с короткой стрижкой, и этот образ казался мне самым удачным за последнее время. На светофоре загорелся красный цвет, и серебристая Honda CRV плавно остановилась. До обеденных пробок на дорогах оставалось ещё пару часов, так что путь до маминого дома был почти свободен.

— Рома, до моего отпуска мы договорились, что ты закончишь текущую задачу и переключишься на новую, — сказала я, когда команда программистов завершила доклад. Я придерживалась простого правила: если задача закончена, значит, пора браться за следующую. В геймдеве без этого никуда. К тому же я была в отпуске, поэтому могла уделять работе только время для созвонов.

— Макс, пожалуйста, проверь, как у Ромы обстоят дела с задачами, — добавила я.

В студии разработки мобильных игр, «Wednesday games», я начала работать сразу после института. О том, что в игровую студию ищут проект-менеджера, мне рассказала мама. Она не была в курсе всех деталей, поэтому я не знаю, почему она выбрала именно эту вакансию. Меня собеседовал глава компании, и с тех пор уже семь лет я занимаюсь выпуском игр в жанрах «поиск предмета», «три в ряд» и фэнтези-стратегии.

Моя Honda плавно тронулась с места. Навигатор был не нужен — путь был слишком хорошо знаком. В наушниках зазвучал голос нашего главного художника: продюсеры издательства отвергли новый концепт главного персонажа.

— Люда, напомни мне к концу недели написать продюсерам из Москвы, — попросила я. — Мы уже в четвертый раз переделываем Мэри, а до бета-теста всё никак не доберемся. Но наши художники — просто огонь!

В последнее время команде приходится непросто, и я стараюсь её поддерживать, хотя сама часто разочаровываюсь из-за работы с московскими партнёрами. Уже три года наша маленькая студия сотрудничает с двумя крупными издателями.

С первыми партнёрами из Минска мы успешно продвигали наш фэнтезийный проект и достигли дохода в миллион долларов в месяц. Помню, как наш маркетолог Иван Анненков поставил на мой стол бумажного лебедя. Это был наш знак. Дело в том, что мы с командой усердно работали над достижением выручки в миллион долларов, следили за тем, когда выручка игры достигнет очередного порога. В какой-то момент мы решили присвоить названия птицам каждой промежуточной цели: 100 тысяч — голубь, 250 тысяч — пингвин, 500 тысяч — орёл, а миллион — лебедь. Почему именно такие названия, я уже не помню.

Лебедь был символом нашей цели. И вот он оказался у меня на столе. У нас было семь лебединых месяцев. Потом вернулись упитанные «орлы», которые со временем теряли вес, но также были далеки от «пингвинов». Даже с таким откатом, к сотрудничеству с минчанами у меня не было претензий, всё же без их влияния мы не достигли таких успехов. Однако вторая компания, созданная двумя братьями из Москвы, затягивала согласование концептов для продолжения их популярной серии «три в ряд». Иногда казалось, что они сами не понимают, чего хотят от нового проекта. И с этим надо что-то делать.

Honda свернула во двор и остановилась. Выйдя из машины, я устроилась на лавочке на детской площадке у маминого дома. К счастью, детей не было, и я могла спокойно дослушать созвон . Когда звонок закончился, я сняла наушник и огляделась. Двор уже зеленел: клены и тополя покрылись листвой, трава полностью скрыла землю. В мамином дворе всегда было спокойно и умиротворяюще, как и сейчас. Я направилась к подъезду номер два, чтобы разобраться с книжной коллекцией.

Мамина квартира находилась в обычной кирпичной хрущевке, отличавшейся от соседних домов наличием шести этажей. На последних этажах располагались художественные мастерские с большими окнами и световыми люками. Хотя я никогда не встречала здесь художников, возможно, я особо и не стремилась к этому.

Я облегченно вздохнула, что Галины Ивановны, соседки из 21-й квартиры, не оказалось дома. Обычно она выглядывает из-за двери, когда слышит шаги на лестничной площадке. Сейчас мне не хотелось выслушивать её жалость. Я быстро открыла дверь квартиры номер 20.

Мама всю жизнь проработала библиотекарем и собрала огромную коллекцию книг и журналов на самые разные темы. Два здоровенных шкафа вдоль стены были забиты литературой: от фантастики и приключений до научных статей и исторических исследований. Городская библиотека согласилась принять лишь небольшую часть, в основном классику. Все остальные брошюры, журналы и простые книжки должны были отправиться на переработку.

В свой прошлый визит я уже начала опустошать шкафы, аккуратно сортируя книги по жанрам и складывая их в стопки прямо на полу. Каждую из них я плотно перевязывала, чтобы было удобнее грузить в машину.

— Эта тоже на переработку, — произнесла я вслух, аккуратно укладывая последнюю стопку макулатуры. В ней оказались вырезки из журналов, издания в мягком переплете и совсем растрёпанные книги. Я мысленно пересчитала перевязанные пачки: 21 стопка, примерно по полметра каждая. Неплохо. Думала, выйдет больше.

Взяв по две стопки книг, я медленно понесла их к машине. За несколько ходок по лестнице со второго этажа багажник моей серебристой CR-V забился под завязку. Там лежали книги для библиотеки и те издания, которые я не могла оставить себе, но и выбрасывать рука не поднималась. Я очень надеялась, что их примут. Оставшиеся книги и журналы заполнили салон: сначала задние сиденья, а потом последняя стопка макулатуры пристроилась рядом с водительским креслом. Вернувшись в пустую квартиру в последний раз, я заметила, что в углу большой комнаты осталась лежать всего одна старая книга. Я подняла сильно пошёрканный томик.

— Как же я тебя не заметила? — Название на обложке было уже не разобрать, но я прекрасно помнила этот рассказ про полярников, который так любила в детстве. Книга сама открылась на форзаце, где знакомым маминым почерком было выведено: «Для Нины от мамы». От этой простой подписи на душе стало тепло и очень грустно. «Всё-таки оставлю», — подумала я про себя. После этого я в последний раз заглянула на кухню и балкон, выключила свет во всех комнатах и закрыла квартиру.

Книжка исчезла в бардачке, и я бросила взгляд через боковое зеркало на подъезд номер два. Затем поправила зеркало над головой. В отражении увидела измученное лицо, которое не спас даже недавний визит в салон красоты. Я пригладила темные волосы со лба и быстро отвела глаза. Серый кроссовер завелся и тронулся, увозя старые книги, которые, по сути, были никому не нужны. Мне хотелось поскорее закончить дела, чтобы подготовиться к вечеру — у меня были большие планы.

Покидая мамину квартиру, я ещё не знала, что совсем скоро вернусь туда при совершенно других обстоятельствах. И уж точно не подозревала, насколько неожиданно закончится этот день.

Библиотека находилась совсем рядом, а вот пункт приема макулатуры — на другом конце города, поэтому первую остановку я определила сразу. Всё пошло не так в тот момент, когда двери библиотеки оказались закрыты на обеденный перерыв. Я и забыла, что такое бывает: люди посреди рабочего дня встают, ставят работу на паузу и идут спокойно обедать. У меня обед — это перекус в коферуме, где одной рукой разогреваешь чеплашку с едой, а второй отвечаешь в чатах.

По пути к пункту приема макулатуры я застряла в пробках и опоздала на два часа. Сдав старую бумагу и выехав из лабиринта промзоны, заметила, что испачкала костюм, в котором планировала проходить весь день. А времени до закрытия библиотеки оставалось все меньше.

— Ох, только бы успеть до закрытия библиотеки, я не хочу возить эти книги в багажнике. Алиса, позвони в библиотеку! — я очень надеялась, что сегодня не сокращенный день и время еще есть.

Но голосовой помощник не реагировал. Судя по всему, были подключены наушники, которые, как всегда, куда-то завалились. Пришлось сделать то, чего я очень не люблю: взять телефон в руки, сидя за рулём. Я отключила наушники и набрала библиотеку. На том конце были только гудки — этого еще не хватало! Моя CR-V замерла на светофоре, и в соседнем окне я поймала осуждающий взгляд какого-то мужика за рулём синего «Соляриса». Постаралась не скривиться, положила телефон на крепление справа от руля и продолжила дозваниваться. Но на том конце, судя по всему, были дела поважнее, чем отвечать на звонки.

К счастью, я все-таки успела сдать все книги. Вся «Хонда» наконец-то была освобождена от макулатуры. Взамен кипы с книгами мне всучили какую-то брошюру про Художественный музей и прошлогодний журнал ко Дню города.

«Избавились от своей макулатуры», — подумала я и отправилась на мойку, после чего заехала домой переодеться. Тёмно-синий пиджак в серую полоску с голубой блузкой и темными брюками были заменены на фиалковое платье. Определённо красотка!

Я вылетела из квартиры и уже перед подъездной дверью остановилась, задумалась и побежала обратно.

— Всё же так лучше! — сказала я сама себе перед зеркалом, накинув джинсовую куртку на плечи, и снова вышла.

Помучавшись с парковкой на улице Серебренниковской, я поняла, что даже не опаздываю в ресторан. Сегодня второе свидание, и человек мне даже нравился.

«Хорошо, что накинула куртку!» — мысленно похвалила я себя. Майские вечера еще обманчиво-холодные, тем более когда точно не знаешь, во сколько придется возвращаться домой.

Я взглянула на телефон, где меня ждало разочарование, — пропущенные вызовы и сообщение с текстом: «Нин, сори, сегодня не получится…»

Внутри всё рухнуло. Я на автомате дошла до дверей ресторана, где столик был забронирован аж полторы недели назад. За стеклянной стеной под большими шарами света тянулись ровные ряды столиков с посетителями, мимо которых суетились официанты.

— Блин. Заплачь ещё. — Я смахнула капельку из угла глаза. Было досадно, что человек не предупредил о смене планов. Но главное, я давно мечтала посидеть вот так за столиком, не с подружкой. Не судьба, видимо. Я рассчитывала на этот вечер больше, чем хотела себе признаться. В конце концов, это всего лишь свидание, а не последняя возможность встретить любовь всей жизни. Я повторила это про себя пару раз, но настроение почему-то лучше не стало.

Добравшись домой, я первым делом откупорила вино Cape Original, привезенное из поездки по Южной Африке. И с полным до краёв бокалом устроилась в любимом жёлтом кресле из Икеи.

Руки сами потянулись к телефону, чтобы сделать пост про сегодняшний день, в голове я решала — продолжать общение с человеком, или просто заблочить, причем с каждым глотком вина всё больше склонялась ко второму варианту.

Не дописав пост, я вспомнила, что нужно созвониться с моим начальником, Славой, главой «Wednesday games».

— Где же ты, Слава? — я стала искать в контактах имя начальника, который не принимал никакие созвоны через видеозвонки, а только обычный телефонный вызов. К счастью, начальник уже вернулся из Таиланда, так что платить за роуминг не придётся.

— Почему Слава? Ты ведь Станислав, а не Вячеслав. Стас, в конце концов. Но почему-то предпочитаешь, чтобы все называли тебя Славой.

Пока я искала нужный контакт в телефоне, метнулась к тумбочке и достала ежедневник. Закладка лежала на странице с моими аргументами, которые я подготовила за неделю: с московским издательством нужно что-то решать. Я категорически была против продолжать с ними работу, но я знала, что Слава не одобрит это. У него были контрактные обязательства и всё такое. Но тогда я смогу убедить его нанять художников и сценаристов для проекта, чтобы ускорить бесконечный процесс согласования.

С этими мыслями я нажала на кнопку вызова, в трубке пошли гудки.

— Слава, привет… — быстро сказала я, как только услышала треск соединения в телефоне. — Слава, алло.

— Прошу прощения, вы ошиблись номером, барышня, — раздался незнакомый мужской голос.

Я сразу сбросила вызов и уставилась на экран телефона, не понимая, как могла ошибиться номером.

— Барышня, — с улыбкой повторила я слова незнакомца и снова набрала номер Славы.

— Слушаю вас, — через треск раздался тот же голос незнакомца.

— Я снова попадаю на вас. Вроде номер набираю правильный, не понимаю, в чем дело?

— Вы телефонистка? — удивился незнакомец.

— Нет.

— А как вы вообще смогли с ним соединиться? Разве вы не должны были сначала обратиться к телефонистке, чтобы она вас соединила?

Я прикрыла рот, сдерживая улыбку. Решив не бросать трубку, я продолжила разговор:

— Вы из какого века?

— Известно какого, разумеется из девятнадцатого, апреля 23 дня, 1899 года, — уверенно ответил незнакомец. Если он меня и разыгрывал, то делал это очень убедительно. — Позвольте узнать, откуда вы звоните?

Я посмотрела на экран телефона, проверяя, нет ли сообщений от Славы, и заметила кое-что странное Я разговаривала с неизвестным номером. Без кода оператора, просто подпись — «скрытый номер».

— Из Новосибирска, 6 мая 2019 года, — ответила я. — Получается, я из будущего, а вы из прошлого, если не обманываете.

— Вацлава? — спросил незнакомец. — Это ты?

— Нет, вы тоже ошиблись, тут таких нет.

— Прошу прощения, мне не стоит докучать вам более.

— Всё в порядке, мне на самом деле нечем заняться, и если вы не против, мы можем продолжить наш разговор. Кто такая Вацлава, ваша знакомая?

— К моему несчастью, знакомая.

— Почему к несчастью?

— Она хотела меня отравить. Мне повезло, что в телеграфной конторе был новый телефонный аппарат, по которому связались с доктором из Томска, мне помогли. И я спал, пока телефонный аппарат не зазвонил.

— Извините, я не хотела вас тревожить. Вацлаву поймали?

— Ничего страшного. Нет, Вацлава послала яд курьером. Думаю, её не найдут. Как же вам удалось позвонить без телефонистки?

— В 2019 году телефонисток, конечно, нет.

Я не особо верила этому рассказу. Но свидание сорвалось, телефон и без того чудил, показывая какую-то непонятную информацию о звонке. Я решила, что терять мне всё равно нечего, и просто подыграла странному незнакомцу. Тем более голос у него был приятный.

— Я могу доказать, что я из будущего. Скажите, какая фамилия у вашей Вацлавы, и я постараюсь прямо сейчас узнать, где находится эта грабительница в конце апреля 1899 года.

— Зелинская, вроде. Точно, Зелинская.

— Так… — Мне стало очень любопытно, к чему приведёт этот разговор. Я быстро придвинулась к столу и открыла ноутбук. — Секундочку, погуглю.

— Как пожелаете.

— Так… — Поисковик на удивление выдал несколько ссылок, и все вели на исторические сайты. Я открыла краеведческий форум и принялась зачитывать найденную информацию: — Зелинская Вацлава Леопольдовна, родилась в 1862 году, умерла в 1922-м… Вот, с 1899 по 1900 год скрывалась в квартире директора Томской гимназии С. П. Туринова по адресу: улица Ремесленная, дом 30. Ей пришлось прятаться после покушения на помощника участкового пристава полиции, некоего Осинцева Н. Н.

— Это я, — произнёс незнакомец. — Я, Никанор Николаевич Осинцев.

— О как! А я Нина. Нина Викторовна Кузнецова…

Голос незнакомца утонул в электрическом треске помех, и звонок оборвался. Я хотела перезвонить, но номер был скрыт, так что сделать это не получалось. Тогда я открыла приложение оператора связи и заказала выгрузку истории звонков. Оказывается, так можно было узнать, кто звонил, даже если номер был скрыт.

— Ничего! — я не верила своим глазам: если верить детализации звонков, моей почти пятиминутной беседы с Никанором просто не было. Я захлопнула крышку ноутбука. С одной стороны, голос Никанора мне понравился, с другой — стало интересно, поможет ли моя информация в полицейском расследовании. Уже ложась спать, я постаралась забыть о тех странностях, что мой звонок был перенаправлен на совсем другое телефонное устройство, и что этот разговор никак не отобразился у оператора связи. Пока что мне просто хотелось поговорить с Никанором ещё раз, а решать головоломки я буду уже утром.

2 глава: Записки NN.

— Нина, это вы? — с ходу спросил Никанор, когда я наконец смогла дозвониться.

— Да, — радостно ответила я.

— Вы и впрямь из будущего? Вацлава была именно там, где вы сказали…

— Я знаю. Никанор, слушайте внимательно: в Новониколаевске скоро произойдет страшная катастрофа…

За два дня до этого я проснулась до будильника, что со мной бывает только перед дальними поездками или накануне важных релизов. Первые 30 минут я просто сидела в кресле и думала, что разговор с Никанором мне приснился. Я подняла крышку ноутбука: на экране была открыта страница форума о Вацлаве Зелинской…

— Хм, — вздохнула я, сделала себе кофе и снова принялась просматривать детализацию звонков в приложении. — Пусто, но ведь в истории вызовов он есть, мистика.

Я быстро пробежалась глазами по странице форума. Внезапно мой взгляд остановился, а глаза расширились от удивления.

— Быть такого не может, — я протерла глаза и стала читать написанное на странице. — Зелинская Вацлава была схвачена в 1899 на квартире директора Томской гимназии С. П. Туринова, на улице Ремесленной, дом 30. Она пыталась скрыться от полиции после неудачной попытки отравить околоточного Н. Н. Осинцева из посёлка Новониколаевского. Зелинскую В.Л. выдал полицейский осведомитель, судя по всему…

Но я точно помнила, что там был другой текст, теперь всё изменилось.

— Замечательно, ты теперь информатор! — я сделала глоток горячего капучино. — Хотя, может, кто-то ещё не проснулась! Телефон завибрировал, и я отвлеклась от дел 120-летней давности на прочтение накопившихся чатов. Валя и Коля, коллеги с работы, интересовались, как прошёл романтический вечер. Я сообщила, что романтика не состоялась, зато вино было хорошее. Остальное — потом. Наконец, нажала на сообщение от человека: с момента последнего сообщения вчера он больше не писал. Рука потянулась, чтобы заблокировать чат, но я передумала. Слава ночью написал, что сейчас недоступен для звонка и напишет, когда будет в городе. Я быстро просмотрела рабочие чаты — всё в порядке: у программиста новые задачи, а главный художник, не дожидаясь конца недели, напоминает о разговоре с издателем о концепте главного героя. Хоть я и была в отпуске, но продолжала читать и отвечать на рабочие вопросы. Как иначе? Я же менеджер проектов.

— Ну не может же быть такого, — я не могла найти подходящего объяснения своему телефонному разговору с человеком, который жил 120 лет назад. К этому моменту я уже перебралась в любимую кофейню «Скуратов», где на большом овальном столе разложила вещи. — И почему нет никакой службы, где можно обсудить путешествия во времени: что делать, что не делать.

— Нина, ваш капучино готов!

— Иду, — отозвалась я молоденькой бариста.

Я продолжила обдумывать ситуацию уже со стаканом вкуснейшего в городе капучино. Но даже заряда бодрости от орехового аромата было недостаточно, чтобы понять, что же делать со всем этим.

За большим прямоугольным окном кофейни на улице Советской кипела жизнь, но внутри царила умиротворяющая тишина и прохлада. Я просто уставилась на каплю кофе на столе. Капля становилась больше, и я как завороженная следила, как лужица расползается по столику. И тут до меня дошло, что кофе капает с крышки стакана. К сожалению, в любимой кофейне была нехватка бумажных полотенец.

Я вспомнила про брошюру из библиотеки и достала её из сумки. Лист стал размокать. Пятна кофе начали поглощать рекламу выставки в Художественном музее. Скомкав лист, я направилась к урне, прихватив журнал к 125-летию Новосибирска, который мне тоже всучили в библиотеке за сдачу книг.

Брошюра улетела в урну, а я пролистала страницы журнала, задержавшись на черно-белых фотографиях Новониколаевска: строительство Железнодорожного моста; его открытие в 1897 году; Собор Александра Невского; колёсные пароходы выстроились вдоль пристани, за которой начинался посёлок Новониколаевский... Фотография семейства: мужчина с усами, суровая женщина, девочка в кружевном платье; еще один мужчина с бородой, Ларин Н.П., с газетой в руках. А далее шли фотографии полос этой газеты, судя по всему.

«Открытие пассажирской пристани пароходства E.И. Мельниковой», «Т.И. Новоселов приглашает в заведение по производству фотографических работ», «N.N. расследует дерзкое похищение мешковины с мельницы и пропажу багажа инженера из Челябинска…»

Я перечитала последний заголовок: «N.N. расследует дерзкое похищение мешковины с мельницы и пропажу багажа инженера из Челябинска…»

— Не может быть, что это он, — я воскликнула прямо посреди кофейни, всё это время стоя у урны с мусором. Я оглянулась и заметила непонимающий взгляд баристки. — Я наконец решила кроссворд, извините.

Я пересела в глубь зала, достала телефон и попыталась при помощи цифрового зума прочесть статью. Но шрифт был слишком мелкий. Я посмотрела на сноску к статье, где было указано место хранения выпусков газеты Новониколаевска.

Моя серая CRV долго кружила по площади Пименова, чтобы разобраться в запутанной системе парковки у ГПНТБ СО РАН — Государственная публичная научно-техническая библиотека Сибирского отделения Российской академии наук, крупнейшей библиотеки за Уралом. Именно там хранятся «Записки NN» Ларина Н.П. Я очень надеялась, что в них речь про Никанора Николаевича Осинцева, ведь он был полицейским, а значит, кто-то мог писать о его расследованиях.

— Наконец за 15 лет пригодился читательский билет, — улыбнулась я, преодолев проходную, и быстро зашагала по широкой лестнице к нужному читальному залу. — Так, мне нужен стол с компьютером.

Среди аккуратных рядов новеньких деревянных столов с серыми стульями без труда нашлось место с компьютером. В библиотеке было малолюдно. Конечно, ведь до сессии и защиты дипломов было еще далеко.

Библиотекарь на входе безошибочно дала мне код раздела, где можно найти фотокопии первых периодических изданий Новониколаевска. Принято считать, что первая городская газета начала издаваться не раньше 1906 года, но уже с первых дней стройки и обустройства Новониколаевского поселка были свои авторы, выпускавшие листки и записки из жизни Сибирского Чикаго. Так и Ларин Николай Павлович, журналист и общественный деятель, прибыл на строительство железнодорожного моста через Обь и выпускал на собственные средства очерки поселковой жизни.

Я как раз нашла нужное издание, на первой странице была фотография Ларина Н.П. со своей газетой в руках. Она отличалась от журнальной большим размером, можно было без труда рассмотреть мелкие детали на фотографии.

— Отлично! — я клацнула мышкой на стрелку, перелистывая страницы газеты, пока не добралась до нужной. «Лошади, Железный мост и Скорпион» — таково было название первой записки про помощника пристава полиции посёлка Новониколаевский, Никанора Николаевича Осинцева, или, как его называл в тексте автор Ларин Н.П., — NN.

— Ну, бинго, — обрадовалась я, придвинувшись в кресле поближе к компьютеру, и принялась читать записки NN.

«В 1892 году Никанор Николаевич, городовой среднего оклада Берского посёлка, так лихо раскрывший хищение табуна лошадей, прибыл в Большое Кривощеково, где был лично награжден медалью из рук генерала Березина.

Ваш покорный слуга лично подтвердил это событие из уст самого Александра Петровича (Березина) летом 1897 года.

Годом ранее в неприметном поселке проходило выездное совещание, на котором окончательно выбрали место для постройки Первого Железного моста через Обь.

А уже по возвращению в околоток, Никанор Николаевич был вызван в соседнюю Ельцовку, где происходили загадочные события…

C сентября 1891 по август 1892 годов в окрестностях Ельцовки стали появляться идеально—круглые проталины в лесах и полях. На месте кругов находили следы пепелища и останков мелких животных, пока в 1892 году в еще теплой золе не были обнаружены человеческие останки.

Из Санкт-Петербурга выслали сыскную команду, до тех пор расследование было поручено отличившемуся городовому — NN.

Именно в тот момент ваш покорный слуга и познакомился с нашим героем. Я сразу обратил внимание, как выгодно отличается молодой полицейский от поселковых городовых. Я сразу отметил ум и не по возрасту мудрость NN в расследовании этого непростого дела. Я предположил, что в Ельцовке появились оккультисты — ныне модное увлечение в Европе, о котором пишут в газетах. И не ошибся.

Никанор Николаевич узнал о тайном культе царевны—божьей—коровки в Ельцовке, которой приносят жертвы, чтобы та оградила от Железного моста и того мрака, что сулит Прогресс для первозданной природы Приобья...

Полицейский преследует Красно-чёрный Культ, но все участники совершают массовое самосожжение в огромном огне Последнего Жертвенного круга до приезда сыщиков из столицы.

Никанор Николаевич телеграфирует в Петербург, что убийства прекратились, при этом мы тогда с NN не догадывались, что на станцию в Кривощеково с поездом из столицы прибыл Скорпион, у которого есть свой план как остановить поступь Прогресса.»

— Ух ты, прям Акунин! — Я перелистнула страницу, чтобы скорей узнать, что будет дальше.

«Тайна Кавыглаза»

«В 1893 году NN прибыл в поселок рабочих железнодорожного моста недалеко от с. Кривощеково, чтобы разобраться в запутанном деле: кузнец Валимов из села Вертково обвинял купца Чередова в коварнейшем обмане: когда кузнецу понадобилась новая германская наковальня, то он обратился за займом к уважаемому купцу, оставив в залог 10 кур и петуха, а когда займ с процентами был возвращен, Валимов заметил, что петух был подменён и требовал его вернуть.

Разобраться в споре помог ваш покорный слуга, председатель местного общества просвещения. Я настоял, чтобы NN обратился к члену нашего общества Эмилю Ивановичу, который недавно приехал из Североамериканских штатов.

Оказалось, что кузнец, не ведая того, купил бойцовскую породу петуха, а Чередов, помимо содержания крупнейшей мельницы на правом берегу Оби, устраивал подпольные петушиные бои. Распознав в заложенном петухе бойцовскую породу — купец и провернул подмену.

Уличенный купец всё же был готов вернуть петуха владельцу.

Валимов оставил Чередову бойцовского петуха, но согласился на часть прибыли от боёв, тем более петух, который получил кличку Кавыглаз, долго оставался абсолютным чемпионом.»

«Околоточный против Всадника без головы»

«В том же году в окрестностях Берского Сибирский дилижанс, перевозивший деньги и материалы для инженеров моста, был ограблен, из сопровождения выжил лишь помощник извозчика. Тогда сыщики из Питера не нашли злоумышленников, а ограбление повторилось годом позже.

Напали на почтовый пост, была украдена сумка с важной инженерной документацией. NN по горячим следам решил отыскать грабителей. Свидетели в один голос рассказывали о Всаднике, который ворвался в почтовый пост и украл сумку с документами. Пострадал старый смотритель поста — сердечный удар от увиденного: у Всадника не было головы.

Мы с Эмилем Ивановичем из общества просвещения рассказали NN о популярном приключенческом романе Майна Рида «Всадник без головы». Околоточный заглянул в поселковый читальный клуб, где как оказалось проходила декада Майна Рида. Заведующим клубом оказался бывший ссыльный. Он во всём сознался.

Он нарядился во Всадника без головы, напал на почту в надежде поживиться деньгами, но внутри были лишь документы и чертежи моста.

Сумка была передана инженеру-мостостроителю Селкитову, который богом клялся, что не знает как столь важные документы остались без присмотра.»

Я потянулась на неудобном стуле. Приключения были увлекательными, но не мешало бы устроиться поудобнее. Я заметила на странице значок конверта с надписью «Поделиться документом по электронной почте». Я улыбнулась и отправила заметки себе и, добравшись до дома, снова удобно устроилась в кресле и продолжила чтение.

«Скорпион наносит удар»

«В 1895 году серия загадочных смертей захлестнула Ельцовский поселок. Хоть NN они показались странными, он констатировал, что трое жителей Ельцовки погибли по естественным причинам: от укусов каких—то насекомых, возможно, клещей.

NN не мог знать, что все жертвы умерли от укуса черных скорпионов. Все жертвы могли раскрыть истинную личность Скорпиона: уездный доктор из дела красно—черного культа, которому Скорпион приказал убить всех причастных оккультистов, выдав это за самосожжение; выживший помощник Сибирского дилижанса, который убил своих попутчиков, а награбленное передал Скорпиону; и, наконец, заведующий читального клуба, который выкрал документы для Скорпиона.

Убрав свидетелей, Скорпион был готов приступить к финальной ступени своего Плана…

Ничего себе, как быстро мы перешли от петуха Кавыглаза к Алану Эдгару По. Ещё немного — и начнётся настоящая готика.

28 марта 1897 года, за 15 минутѢ до генеральнаго испытанія

NN с трудом разлепил глаза, на затылке саднила рана, над полицейским нависла фигура в черном тулупе, в маске с очками, перепачканные сажей.

Полицейски зажмурился, это конец — понял он.»

Я перевела дыхание, сбегала на кухню и вернулась к чтению с бокалом вина.

«28 марта 1897 года, за 2 часа до генеральнаго испытанія

NN был вызван поприсутствовать на испытании Первого Железнодорожного моста через реку Обь. С последнего визита полицейского на место стройки — многое изменилось. Свод моста сомкнулся над скованной льдом рекой, полоска железной дороги перебралась с левого берега Оби на правый, где уже раскинулся рабочий поселок, все больше и больше походивший на небольшой городок.

Ледовый покров Оби был достаточно прочен, чтобы выдержать ряды лавочек, где разместились многочисленные желающие поглазеть, как первые паровозы пройдут по мосту. Среди которых был и ваш покорный слуга.

Околоточный заметил на лавках знакомые лица: купца Чередова, который спорил с кузнецом Валимовым и Эмиля Ивановича. Последний неожиданно встал, не дожидаясь начала испытаний и удалился прочь. За ним последовал странного вида человек в чёрном тулупе.

Неуловимое предчувствие заставило NN проследить за человеком в чёрном тулупе.

28 марта 1897 года, за полтора часа до генеральнаго испытанія

Околоточный упустил незнакомца, но обнаружил Эмиля Ивановича у паровозов, готовившихся к испытаниям. Настало время откровений.

Мой товарищ, член просветительского общества, к счастью. оказался сыщиком, нанятый родителями погибших оккультистов. Они оказались детьми инженеров—мостостроителей. Самому младшему из погибших было 12 лет. Эмиль Иванович рассказал, что это было убийство. Тогда-то NN и узнал о Скорпионе.

Со слов сыщика некий злодей внушил детям якобы старинную сказку про царевну—божью коровку и скорпиона, что если призвать их — мир станет лучше. Призвать возможно только через смертельные ритуалы. Сперва это были белки, да собаки, затем Скорпион принудил детей убивать друг друга. Когда те отказались, он подговорил местного доктора устроить их смерть, тем более NN неожиданно проявил удивительную смекалку в поисках. Когда доктор больше был не нужен Скорпиону — тот его убил. Зачем это было нужно Скорпиону? Инженеры-мостостроители, родители убитых попросили отставки и уехали со стройки. Вместо них в срочном порядке прислали замену, среди которых и затесался наш Скорпион.

Сыщик на стройке пробыл уже 4 года, вместе с ним агенты Охранного отделения, но им так и не удалось вычислить Скорпиона.

Эмиль Иванович уверен, что сегодня, во время испытаний злоумышленник проявит себя. Сыщик оставил полицейского в раздумьях

Как вдруг, NN осенило. Он понял кто такой Скорпион и с полной решимостью отправился его задерживать...

28 марта 1897 года, за 45 минутѢ до генеральнаго испытанія

NN вбегает в инженерный кабинет, но удар сзади чем—то тяжелым обрывает его сознание

28 марта 1897 года, за 15 минутѢ до генеральнаго испытанія

NN без сознания нашел камердинер Эмиля Ивановича — Нюргун, который сперва напугал околоточного, когда тот начал приходить в себя. Но услышав голос сыщика, полицейский сразу успокоился.

Эмиль Иванович рассказал, что пока NN был в отключке, Скорпиона поймали, извлекли динамит, украденный из Сибирского дилижанса. Скорпион планировал им подорвать паровоз прямо в центре моста. Но благодаря околоточному. который раскрыл личность Скорпиона, удалось предотвратить страшнейшую катастрофу.

— Как вы смогли сделать это? Как раскрыли личность Скорпиона — недоумевал сыщик

— «Селкет» это египетская богиня смерти, со скорпионом на голове — улыбнулся полицейский — Поэтому я сразу догадался, что инженер Селкитов, который потерял документы моста, и есть тот самый Скорпион.

Перевязав рану, сыщик, его напарник, полицейский и ваш покорный слуга посмотрели как четвертый паровоз пересек Первый железнодорожный мост через Обь. Испытания прошли успешно.

Кузнец Валимов оказался агентом Охранного отделения и спорил с купцом, чтобы тот прикрывал своё подпольное предприятие.

Эмиль Иванович предположил, что Селкитов работает на иностранную разведку — Японскую или Германскую, которым будет крайне интересно в будущем опыт диверсий на важных объектах Сибирского пути.

— Здесь будет город с площадями, проспектами и театрами — мечтательно вздохнул Эмиль Иванович — Будут ходить не только поезда. Наверное, даже метро

— Метро? — спросил NN

— Поезда под землей, как в Лондоне

— Зачем пускать поезда под землей?

— Чтобы объезжать запруженные автомобилями улицы

— Это вроде экипажей без коней?

— Да

— Немыслимо

Московский сыщик согласился. Вскоре он вместе со своим камердинером отбыл. Селкитова передали Охранному отделению, а NN повысили до помощника пристава полиции нового посёлка, который стал разрастаться на правом берегу Оби.»

— Вот это да! — я выдохнула. — Это вообще всё было на самом деле? Определенно Акунин читал эти записки тоже.

Вдруг подумалось о том, как мог выглядеть этот NN. Я вбила в поисковую строку Яндекса «Осинцев Никанор Николаевич», но, к разочарованию, в истории Новониколаевска конца XIX — начала XX века никого с таким именем не нашлось.

Дальше были рассказы «Призрак музея восковых фигур» и «Карамельный вкус смерти», оба рассказа были разбиты автором на 3 части, видимо, чтобы повысить тираж газетки. Странно, что эти записки потом не были изданы как сборник детективных рассказов. Мне показалось, что похождения NN нашли бы многих поклонников.

В «Призраке» Ларин, автор записок, кажется, перестарался с нагнетанием всего мистического, в итоге никакого призрака не оказалось, всё свелось к банальным разборкам подельников, которые поубивали друг-друга за ворованные золотые украшение. Само золото по итогу кануло в Лету.

В «Карамельном вкусе смерти» появляется Вацлава, известная грабительница. NN почти поймал её, когда она была со своим давним любовником. Это, вероятно, и стало причиной её решения напасть на Никанора, прежде чем скрыться в Томске.

Также попутно расследовалось дело об отравлении, отравителем оказался аптекарь. Зачем он это делал, Ларин не раскрыл. Конец рассказа обрывается абзацем:

«За предотвращение отравления представителей власти NN пожаловали 9 рублей и наградную саблю. Также пришел подарок от супруги коллежского советника — бутылка ликера «Бенедикт», которую доставил извозчик. На радостях полицейский открыл бутылку и выпил залпом большой стакан ликера и только после этого под дверь дома полицейского подкинули записку со словами:

«Карамельный вкусъ смерти отъ Воцлавѣ.»»

На этом записки обрываются, судя по датам последний рассказ написан как раз в конце апреля 1899 года.

— Значит Ник действительно приходил в себя после отравления, когда я позвонила вчера и также не поверил в разговор с девушкой из будущего, — задумалась я, листая на ноутбуке газетные страницы. — Хотя про Вацлаву поверил, её в итоге поймали. Ну эта стерва заслуживает, определенно.

Я листала страницы, пока не осознала, что отправила себе в архив только половину газетных вырезок за 1899 год. На следующее утро пришлось снова отправиться в библиотеку. К счастью, Слава так и не позвонил, и впервые за долгое время пока не хотелось возвращаться к рабочим вопросам.

В библиотеке я быстро нашла нужную заметку. Когда мой взгляд упал на большой слайд, то я застыла в изумлении.

— О, боже… — пробормотала я, не веря своим глазам. — Это из-за меня! Я устроила катастрофу в Новониколаевске!

***

— Как же так? — я все спрашивала себя и спрашивала, ведя свою Honda домой. — Этого точно никогда не случалось. Надо как-то предупредить Никанора. Он сможет все исправить.

Дома так и не появилось ни одной идеи, как же можно связаться с 1899 годом снова. Я проигнорировала сообщения в чатах, Слава пока ничего не писал. День пронесся как в тумане, так ничего и не придумав, я легла спать.

Лёжа на подушке, я расслабилась. Тревожные мысли исчезли. Вспоминались записки NN. Мне еще не приходилось быть знакомой с героем детективных рассказов.

На третий день после разговора с Никанором я снова проснулась до звонка будильника. Мне снилось странное, что я в платье XIX века танцую на мосту, когда по нему проходят паровозы со взрывчаткой.

Кинув взгляд на телефон, я поняла, что Слава всё так же недоступен, и тут меня осенило.

— Ну, конечно же! — в прошлый раз всё началось с того, что я набрала номер Славы. И услышала совершенно чужой голос. Я схватила телефон. — Мне нужно просто позвонить Славе.

В трубке раздался электрический треск, номер абонента снова стал скрыт, и я услышала голос Никанора.

— Нина, это вы?

— Да! — не скрывая радости, ответила я.

— Вы и впрямь из будущего? Вацлава была именно там, где вы сказали…

— Я знаю, — выдохнула я. — Никанор, слушайте внимательно: в Новониколаевске скоро произойдет страшная катастрофа с пароходом. Погибнут сотни людей. У нас мало времени, связь может прерваться, а сделать нужно многое…

— Я весь к вашим услугам! — быстро ответил Никанор, чем немного смутил меня, но теперь я была уверена, что всё получится исправить.

3 глава: Джентльмен с тростью.

Двухпалубный колёсный пароход «Ласточка» для Обского пароходства конца XIX века был настоящим красавцем. Почти 75 метров белоснежного корпуса, серебристая труба и паровая компаунд-машина, позволявшая развивать скорость до 25 вёрст в час. На борту могли разместиться до 45 пассажиров первого класса, столько же второго и ещё 245 третьего класса. Экипаж насчитывал 30 человек. Это был один из первых пароходов в России с электрическим освещением. Его построили в 1894 году в Тюмени на заводе «Пирсона и Гуплета» по заказу пароходства Е. И. Мельниковой.

Когда я читала описание «Ласточки», то представляла, как белая ладья неспешно скользит вдоль безмятежного Обского берега, оставляя за собой чёрный шлейф дыма. Нарядные пассажиры первого и второго классов прогуливаются по верхней палубе, словно в сцене из «Титаника». Только судьба у этого парохода оказалась не менее трагичной, чем у знаменитого трансатлантического лайнера.

— Итак, 2 мая 1899 года «Ласточка» вышла из Барнаула в сторону Томска. На борту находилось, по разным данным, от 228 до 400 пассажиров. До Томска пароход так и не дошёл: у Новониколаевска он столкнулся с Железнодорожным мостом. Спастись удалось не более чем сотне человек, включая членов экипажа, — я поставила перед собой ноутбук и заглянула в документ, куда собрала сведения об одной из крупнейших речных катастроф в истории нашего города. — Изначально капитан В. Воробьёв собирался остановиться в Бердске, но в последний момент изменил решение. По свидетельствам выживших, на борту находились вооружённые люди, которые могли заставить его продолжить путь. Современные исследователи связывают их с бандой некоего Скорпиона.

— Опять он! — воскликнул Никанор. — Я думал, с ним покончено.

— Я тоже так думала. В записках Ларина говорится, что Скорпиона арестовали ещё в 1897 году.

— Вы читали «Записки NN»?

— Конечно. Я искала способ связаться с вами.

— И как вам?

— Очень художественно, но, кажется, автор перестарался. Особенно в истории про Призрака.

— Согласен с вами, Нина Викторовна. Николай Павлович любил приукрашивать. Всё было не совсем так.

— Но если бы не его записки, я бы не узнала о катастрофе «Ласточки». Подробности последнего рейса пришлось искать отдельно, в том числе на краеведческом форуме. Нам нужно понять, как предотвратить трагедию.

Я открыла следующий документ.

В последний рейс «Ласточку» зафрахтовала томская фирма для увеселительной прогулки по маршруту Барнаул — Бердское — Новониколаевский — Томск. Для барнаульцев такие поездки по Оби были ещё в диковинку, поэтому билеты раскупили за несколько дней. Многие хотели своими глазами увидеть Железный мост — единственный мост через Обь.

— Представляете, сколько желающих было попасть на этот рейс? — продолжила я. — В обычное время пассажирские пароходы, шедшие вверх по Оби, нередко тащили за собой баржи с грузами. Масло, пшеница, лес — всё это перегружали в Новониколаевском посёлке, а дальше отправляли по железной дороге в европейскую часть России. Но «Ласточка» в тот раз шла без баржи. Получилась настоящая прогулка для состоятельной публики.

— Значит, на борту было много богатых людей?

— В первом и втором классах билеты раскупили особенно быстро. Когда второго мая пароход отчалил от барнаульского дебаркадера, провожать его вышло множество горожан. Играл оркестр, в каютах уже разливали шампанское по хрустальным бокалам, а пассажиры третьего класса высыпали на палубу и махали оставшимся на берегу.

— И ничто не предвещало беды?

— Судя по свидетельствам, нет. Первые сутки рейс проходил спокойно. Но вечером третьего мая «Ласточка» добралась до Бердска. В 1899 году он ещё назывался посёлком Бердское. Там пароход должен был пополнить запасы дров, но капитан Воробьёв неожиданно решил не останавливаться.

— А почему?

— По воспоминаниям помощника капитана Сергеева, это было личное распоряжение Воробьёва. После Бердска капитан отпустил часть экипажа отдыхать. А вскоре на борту появились вооружённые люди.

— Они поднялись на пароход в Бердске?

— Этого точно не известно. Сергеев заметил их, когда направлялся к своей каюте. Он также видел, как они тащили какие-то ящики. Позже выяснилось, что внутри была взрывчатка.

Никанор помолчал, обдумывая услышанное.

— Получается, капитан знал, кто эти люди?

— Возможно. Но доказать это не удалось.

— А команда? Она могла им помешать?

— Судя по материалам, экипаж оказался изолирован. Команду заперли в помещении третьего класса. Поэтому, когда пароход приблизился к мосту, никто не смог вмешаться.

— И что произошло у моста?

Я перевела взгляд на экран. Именно эта часть истории до сих пор казалась мне самой страшной.

— В ночь с третьего на четвёртое мая, около половины второго, «Ласточка» подошла к Железному мосту. Скорость не снизили, вперёдсмотрящих на бак не выставили. Из-за тумана пароход заметили слишком поздно. Он направлялся прямо к четвёртой опоре моста. Взрывчатка сработала, нос судна разнесло в щепки. Деревянная палуба вместе с пассажирами рухнула в воду.

— А мост?

— Получил серьёзные повреждения. Но самое страшное произошло с самим пароходом. Вода быстро заполняла корпус. Затем раздался ещё один взрыв, котла, судя по всему, и судно разломилось пополам.

— Кто-нибудь успел помочь?

— К счастью, рядом оказались пароходы «Дедушка» и «Волшебник». Они участвовали в спасении людей, но удалось вытащить из воды лишь около сотни человек. Некоторые держались на плаву благодаря дровам, которые перевозила «Ласточка». Ещё несколько десятков спаслись на обломке верхней палубы, который позже обнаружили у села Мочище. Остальных искали ещё долго. Фрагменты судна и тела погибших находили далеко вниз по течению.

— Сколько человек погибло?

— Точного числа нет. В разных источниках сильно расходятся даже сведения о том, сколько пассажиров было на борту.

— А что стало с мостом?

— Движение по нему остановилось на три месяца. После катастрофы там выставили вооружённую охрану.

Никанор задумался.

— Значит, бандиты хотели не просто утопить пароход. Они собирались повредить мост - сказала я.

— Похоже на то.

— И ты говоришь, что Скорпион был арестован ещё два года назад?

— Да. Но, судя по всему, его люди остались на свободе.

— А полиция знает о готовящемся нападении?

— Нет. Мы даже не знали, что у Скорпиона были сообщники.

— Тогда я считаю, что тебе нужно связаться с полицией Барнаула, — предложила я. — Передать им всё, что известно, и проверить пассажиров. Возможно, среди них есть бандиты.

— Боюсь, мы только спугнём их. Пока донесение дойдёт до Барнаульского уезда, будет поздно. Надо перехватывать «Ласточку» на подходе к мосту.

— Не слишком ли поздно? Ведь если они уже на борту, то могут взорвать пароход в любой момент.

— Из твоего рассказа я понял, что экипаж был изолирован. Но кто-то ведь должен был вести судно прямо на мост?

— Значит, бандиты сами управляли пароходом?

— Возможно. А может, они собираются покинуть его в последний момент. У них должна быть своя лодка или баркас.

— Ты предлагаешь взять «Ласточку» на абордаж?

— Пароход такого размера на лодках не перехватить. Я ходил до Бийска на похожем судне, «Кормильцем» назывался. Даже для его перехвата понадобился бы другой пароход. Если Евдокия Ивановна и согласится выделить одно из своих судов, остаётся риск, что бандиты взорвут «Ласточку» вместе с пассажирами.

— Тогда что делать?

— Найти лодку преступников. Это гораздо проще. И если мы перехватим их до того, как они доберутся до парохода, то сможем предотвратить катастрофу.

— А если они уже на борту?

— Тогда придётся действовать осторожнее. Но сначала нужно выяснить, откуда они собираются подойти.

— Что ты задумал? — удивилась я.

— Узнаешь из новых записок Ларина, — засмеялся Никанор.

— Так не пойдёт, — я заметила, что Никанор впервые за наш разговор перешел на «ты». Я замолчала. Всё это время старалась думать о катастрофе как о давно случившемся историческом факте, который нам просто предстоит изменить. Но теперь впервые задумалась: а что, если именно мои действия привели к тому, что произошло? — Вообще я виновата, что погибли люди на «Ласточке».

Я наконец это высказала. Ведь есть еще одна версия, что на подрыв парохода могла сподвигнуть полицейская облава, в результате которой схватили Вацлаву.

— Нина, ты не могла знать, чем всё обернётся. И потом, если бы ты не рассказала мне о Вацлаве, мы бы вообще не узнали, что произошло.

— Из-за того, что я рассказала тебе, где находится Вацлава, полиция устроила облаву и вместе с грабительницей накрыла всяких бандитов и революционеров.

— И это их акт возмездия, — голос Никанора задрожал. — Тогда я точно знаю, кого подрядят бандиты. Есть у нас один шкипер, бывший ссыльный. После облавы он особенно часто стал наведываться к пристаням и расспрашивать о пароходах Мельниковой. Тогда я не придал этому значения, а теперь... Мы с участком перехватим баркас и пристанем к «Ласточке». Схватим бандитов и предотвратим катастрофу.

— Как и в прошлых приключениях, ты быстро находишь решение.

Мы с Никанором вместе засмеялись, и он спросил:

— Нина, позволите задать вопрос? — Никанор очень тяжело вздохнул в телефонную трубку. — Чем вы занимаетесь? Расскажите, какое оно, будущее?

— Хм, — я задумалась. — Но я скажу тебе ту информацию, которая точно ничего не изменит. И просьба, давай обращаться на «ты», в нашем времени так принято.

— На это я соглашусь.

Я поведала Никанору, что его посёлок станет третьим по численности населения городом в России и самым крупным за Уралом. Он не мог поверить, что теперь до столицы можно долететь на самолёте, а не ехать на поезде. Я также рассказала о космосе, но, конечно, умолчала о революциях и мировых войнах. Никанор, конечно, не понял, что делает менеджер проектов, и был поражен современным смартфонам.

— Я сейчас разговариваю с тобой по телефону размером с табакерку.

— И ты можешь носить его с собой? Просто положить в карман и разговаривать с людьми, где бы ни находился?

— Это еще не все, — улыбнулась я. — С помощью телефона можно общаться с людьми по всему миру. Почти из любого места.

— А я слушаю твой голос в трубке, которую держу в руке, а говорю в круглый приёмник, что прикреплен на стену.

— Я бы на это посмотрела.

— Могу прислать фотографию, — улыбнулся Никанор.

— Тогда записывай адрес, куда прислать письмо! — отшутилась я.

— После того как спасу пароход, попрошу Тимофея Игнатьевича сделать мой портрет. Передам его Дмитрию Фёдоровичу, и однажды ты сможешь меня увидеть, так же как нашла записки.

— Я не подумала об этом. Обещай тогда, что будешь одет как джентльмен XIX века. Я однажды видела старую картину, там был изображён джентльмен в английской шляпе, забыла, как они называются...

— Цилиндры.

— Точно! На нём был такой блестящий цилиндр, чёрный фрак и трость. В детстве он казался мне невероятно красивым.

— Значит, так и сделаю. Надену лучший фрак, попрошу начистить цилиндр и возьму трость. Хочу, чтобы ты увидела меня именно таким.

— А если фотография получится неудачной?

— Тогда сделаю вторую. И третью, пока не добьюсь твоего одобрения, — рассмеялся Никанор. — Знаешь, странно думать, что спустя столько лет кто-то будет держать мой портрет в руках. А ещё страннее, что этим человеком окажешься ты.

— Главное, не забудь улыбнуться.

— Обещаю. Только теперь мне придётся очень постараться, чтобы дожить до фотографического заведения и не разоча...

Его голос утонул в электрическом шуме. Я быстро нажала кнопку повторного вызова на номер Славы, но услышала только автоответчик «Билайна» — абонент недоступен. Я осознала, что после спасения пассажиров связь с прошлым исчезла навсегда.

Я придвинулась к окну, накинула любимый красный вязаный плед. За окном просыпался город на Оби, обросший высотками, дорогами, мостами. Новосибирск раскинулся на два берега Оби, поглотив деревни, а 120 лет назад Новониколаевск занимал кусочек у Железнодорожного моста, и где-то там отважный полицейский спасает пароход «Ласточка».

Я наведалась в Научную библиотеку после майских праздников, 13 мая. Появилась еще одна часть записок NN. У Никанора всё получилось. Пароход был спасен, а Ник стал участковым приставом посёлка. Ларин Николай Павлович смог написать самый захватывающий рассказ из цикла о Никаноре. Но его фотографии, увы, не удалось найти.

Я старалась чаще звонить Славе на протяжении недели, но каждый раз попадала на шефа. Слава, напротив, был рад, что я отвлеклась от забот после вступления в наследство. Ещё через неделю моя жизнь вернулась в свое обычное русло. Сделка по маминой квартире завершилась, я вышла из отпуска. Всё как обычно, после работы походы в театр и йога. Человек извинился и настаивал на новой встрече. Я была готова согласиться.

Я пыталась вернуться к привычной жизни, но постоянно ловила себя на мысли, что хочу рассказать Никанору о какой-нибудь мелочи. О погоде, спектакле, смешном случае на работе. И каждый раз вспоминала, что позвонить ему больше не получится

Но встрече не суждено было состояться. Прогуливаясь по центру Новосибирска, меня потянуло в Краеведческий музей на экспозицию о первых годах из истории Новониколаевска.

Я с интересом рассматривала выставку, пока передо мной не предстала фотография, сделанная в заведении по производству фотографических работ Т.И. Новоселова в июне 1899 года.

С черно-белой фотографии на меня смотрел щёголь в блестящем цилиндре, в угольно-чёрном фраке и с элегантной тростью, повисшей на локте. Головной убор был слегка сдвинут на светлые глаза, а русые усы окаймляли рот, застывший в широкой улыбке.

— Словно сошел с той картины! — улыбнулась я, а потом прочла описание фотографии, и внутри всё похолодело:

«Никанор Николаевич Осинцев, помощник пристава полиции Новониколаевского посёлка, годы жизни 1872 — 1900. Погиб от рук банды Скорпиона.»

Вот так я получила фотографию, которую ждала, но не успела узнать человека, изображённого на ней, до конца.

4 глава: Находка в полу.

Я давно мечтал попасть в Студенческое конструкторское бюро факультета летательных аппаратов. Представлял, как буду собирать автожир, как это делали студенты Рижского института. Но сейчас вместо конструкторской мастерской передо мной была узкая тёмная лестница.

Железная лестница вела на мансарду старой дореволюционной дачи, которую, как и все деревянные дома в округе, планировали снести, чтобы построить новый жилой массив. Дача давно пустовала, мебель из неё давно растащили по соседним домам. Во время разборки платяного шкафа, намертво придвинутого к стене, за ним обнаружили узкий проход. Он вёл к железной лестнице, поднимавшейся на мансарду. Старожилы не помнят, чтобы мансарду когда-нибудь использовали.

Наш студенческий отряд СКБ, куда я и попал, искал в домах старые ценные вещи, чтобы передать их в краеведческий музей. Я надеялся, что мансарда приятно меня удивит. Наверху лестницы путь перегородила глухая металлическая дверь.

— Сим-сим, откройся, — произнёс я. Луч фонарика скользнул по металлической двери и остановился на старинном ключе, торчавшем из замочной скважины. Я повернул его, и дверь со скрежетом поддалась.

Я с разочарованием обнаружил, что комната оказалась пустой: голые стены, голый пол. Вместо штор на окнах висела мешковина. Я подошёл ближе, и доски под ногами заскрипели. Я сорвал мешковину. Серый осенний день залил комнату тусклым светом.

— Но зачем кому-то так старательно загораживать проход? — я взглянул на пол и заметил, что несколько досок отходит. — Если не пытаться скрыть тайник в полу!

Доски легко поддались. Под полом обнаружилась ниша с тяжёлой котомкой, сшитой из плотной шторы. Я развязал её. Внутри лежали два продолговатых железных футляра и свёрнутая в ткань картина. Моё внимание привлекли футляры, я сразу вспомнил школьную капсулу времени. Пять лет назад наш класс писал послания для пионеров 2000 года. Их запечатали в металлический футляр, похожий на те два предмета, которые я только что достал из ниши.

На капсулах времени обнаружились странные надписи. На одной — мои имя и фамилия с указанием открыть сегодня: - «Для Николая Николаевича Фокина, открыть 12 сентября 1975 года». На второй — «Для Нины Кузнецовой, открыть 28 мая 2019 года».

Первой мыслью было, что кто-то устроил нелепый розыгрыш. Но кто мог знать, что именно я найду этот футляр, да ещё и в указанную дату? Я, решив не гадать, открыл футляр со своим именем.

***

Я была у себя дома и плакала сильнее, чем на похоронах мамы. Перед глазами мелькнуло воспоминание: больничный коридор, каталки, долгое ожидание. Я осознала, что всё перепуталось из-за смерти Ника.

— Нинуль, наверное, лучше поплакать, — сказала Валя, а у самой глаза были на мокром месте.

Валя, моя лучшая подруга и коллега, обожала менять оттенки рыжих волос. Сегодня они напоминали цвет маленького мандарина. Из-за прямоугольных очков на меня смотрели добрые, внимательные глаза.

— Нинуль, твоя мама была очень хорошей. Я не представляю, каково тебе.

Я посмотрела на подругу и вдруг решила рассказать ей всё. Что дело не в смерти мамы. Рассказала про телефонный разговор, про «Записки NN», как мы с Ником спасли пароход.

— Пойду-ка я за вином, — предложила я, увидев немое изумление на лице подруги.

После первого бокала я показала историю вызовов и детализацию звонков от оператора. Затем показала фото Ника на телефоне.

— Какой красивый! — заключила Валя, с интересом рассматривая черно-белое фото Ника на экране телефона. — Ты, получается, по нему убиваешься?

— Да, он погиб. И я не могу ничего сделать. Блин, я думала, что в этот раз точно получится. — Я задумалась и спросила подругу: — Ты веришь в предсказания?

— Конечно, — глаза Вали расширились, она налила в бокалы ещё вина.

— Но ты же это все не воспринимаешь.

— Обычно да, — ответила я. — Но в юности мне попалась гадалка, она сказала, что мой суженый будет из правоохранительных органов. Я это и забыла, а потом через некоторое время встретила Вадима.

— Это тот, ради которого ты уехала в Юргу?

— Да, полгода там жили. Вадим был тогда лейтенантом полиции. Потом его ранили, тяжело, при исполнении. Я так испугалась, ночевала в больничном коридоре. А когда его выписали, и ничто его здоровью не угрожало, мы расстались. Я бы не смогла пережить это еще раз.

— Значит, это знаки судьбы, — Валя задумалась. — Какой шанс, что ты могла созвониться с человеком из 1899 года? И он окажется таким горячим полицейским.

— Валя!

— А что? Даже в девятнадцатом веке умели производить впечатление.

Мы засмеялись. Впервые с момента, когда я узнала, что Ник погибнет меньше чем через год после нашего разговора, мне стало лучше. Не последнюю роль в этом сыграли два бокала белого сухого.

— Я серьезно, — продолжила Валя. — Если ты смогла дважды с ним связаться, судьба даст тебе знак. Надо быть готовой к этому.

— Звучит как тост, — я звякнула с ней бокалами. — Понять бы, где этот знак.

Остаток вечера мы провели за шутками и воспоминаниями. К ночи Валя засобиралась домой, хотя я уговаривала её остаться у меня.

— Дорогая, тебе нужно искать знак, — улыбнулась Валя в дверях. — Кстати, дай еще раз посмотреть фото твоего парня.

— Зачем?

— А может, я его отобью у тебя, — Валя поправила очки. — Кое-что проверить надо.

— И он мне не парень вообще-то. Переслала тебе.

— Ну какой мужчина! — засмеялась Валя, изучая присланное фото. — Я его точно где-то видела. Только не могу вспомнить где. Ладно, пойду домой, а то не успею до ночи всё перебрать в голове.

— Всё может быть, — я обняла подругу и закрыла за ней дверь. В голове всё звенело. — Надо в душ.

После душа и кружки кофе я устроилась в своём любимом кресле, обдумывая слова подруги о знаках судьбы. Я взяла телефон и увидела пропущенные от Вали, а также голосовое сообщение от неё. Я нажала прослушать:

— Дорогая, я вспомнила! Твоего Ника я видела в фотоальбоме твоей мамы. Помнишь тот, который она часто показывала? Там, где вы были в музее. Кажется, это оно…

Я сразу поняла, о каком альбоме идет речь. В 1996 году, сразу после смерти папы, мы с мамой пошли в музей. И мама ходила с фотоаппаратом и снимала экспозицию, чтобы потом собрать альбом с фото разных картин и статуй.

Перелистывая страницы альбома, я понимала, что мама тогда хотела отвлечься от плохих мыслей и повела меня в музей. Я задержала взгляд на страничке с фото молодой мамы. Ей было, как и мне сейчас, — 29. На следующей странице пошли фото маленькой меня, с короткой прической и большим бантом.

— Ужасная прическа, — ухмыльнулась я и провела по своим длинным темно-русым волосам, которые так и не решилась состричь. Перевернув страницу, я от изумления открыла рот: — Вот тебе и знак судьбы!

Я не могла поверить своим глазам. На фотографии мы с мамой стояли рядом с картиной, с которой на меня смотрел Ник. Та же улыбка, та же поза, трость, свисающая с локтя, и даже блики на цилиндре — всё совпадало с портретом, найденным мной в краеведческом музее.

— Неудивительно, что Джентльмен мне тогда казался красивым, — улыбнулась я.

Всё время это был Ник. Его портрет я помнила с детства, и теперь чувствовала, что смогу связаться с ним. Осталось лишь узнать, как это сделать.

***

Я в третий раз перечитывал первую записку среди множества других, спрятанных в моей капсуле времени. Ошибки быть не могло. Почерк был моим, и имя на футляре тоже. Но письмо пришло не из прошлого, а из будущего.

Я отложил листок и потёр переносицу. Хотелось найти этому объяснение: розыгрыш, ошибка, чья-то нелепая шутка. Но чем дольше я вчитывался в строки, тем меньше оставалось сомнений. Письмо написал я сам. Только не сегодня, а спустя много лет.

Письмо будет написано в 2019 году, а в 1904-м три человека спрячут его здесь. Они заколотили проход, чтобы я нашел письмо 12 сентября 1975 года. Я не мог не верить автору — письмо написал я сам из будущего.

Я понял, что обе капсулы необходимо хранить в строжайшей тайне. Картину, напротив, нужно было сохранить. Если верить письму, однажды она окажется в музее, и Нина сможет её увидеть. Значит, я должен позаботиться, чтобы она не пропала. Я извлёк её из котомки и внимательно осмотрел.

— Что в ней такого? — я рассовал капсулы по карманам своей спецовки и взял подмышку картину неизвестного автора «Джентльмен в цилиндре с тростью».

***

— Картина «Джентльмен в цилиндре с тростью» была написана в 1900-х годах, в стиле примитивизма — популярное в живописи направление начала двадцатого века. Имя художника осталось неизвестным, экспонировался ли «Джентльмен в цилиндре с тростью» до революции также неизвестно... — я внимательно читала описание картины на сайте Художественного музея. — Картина была случайно найдена на заброшенной даче, которая готовилась под снос в 1975 году. В 1996 году была передана на хранение доктору наук Николаю Фокину, который и обнаружил картину в 1975, будучи в составе студенческого строительного отряда.

Я быстро набрала в поисковике имя и фамилию этого доктора наук. Первая же ссылка вела на сайт Института Ядерной Физики имени Г. И. Будкера Сибирского Отделения Российской Академии Наук. Я скопировала названия направлений работы лаборатории в поисковик.

Среди результатов мне попалась научная статья Николая Николаевича Фокина, посвящённая теоретическим исследованиям античастиц и их свойств. Я открыла ещё несколько его публикаций и убедилась, что это именно та область физики, которая могла быть связана с моими поисками.

Я продолжила искать и наткнулась на статьи о квантовой механике и античастицах. Тема была мне совершенно непонятна, но в одной из публикаций упоминалась необычная физическая интерпретация: математически античастицы можно представить как частицы, движущиеся назад во времени. Разумеется, это не объясняло наши разговоры с Ником, но заставило меня задуматься.

— Какова вероятность, что картина с Ником могла оказаться у ученого, который занимается античастицами? Так значит, нам надо пообщаться с вами, доктор Фокин! — я добавила в контакты номер телефона Николая Николаевича Фокина, доктора наук, заведующего лаборатории 11 ИЯФ СО РАН, чтобы утром, 28 мая по телефону договориться с ним о встрече.

Утром на своей Honda CRV я уже подъезжала к Академгородку, когда в третий раз при попытке дозвониться в лабораторию 11 в трубке раздавались одни гудки. Я решила импровизировать и попытаться договориться о встрече прямо на проходной.

Когда я свернула на проспект Строителей, слева потянулись хрущёвки, а справа стеной встал лес. Я любила Академгородок за эту тишину и зелень. Дальше, на проспекте Академика Лаврентьева, жилые дома исчезли, уступив место лесу, за которым прятались научные институты: Теплофизики, Неорганической химии, Вычислительный центр и другие.

Только перед Институтом Ядерной Физики лес покорно расступился, поэтому бетонную коробку с большой надписью «Институт Ядерной Физики СО РАН» над крыльцом было сложно не заметить. Honda встала у большого газона с желто-красными цветами.

Подходя к стеклянным дверям ИЯФ, я задумалась: а вдруг доктор Фокин в отпуске? Но прежде мне везло, и казалось, что судьба ведет меня к встрече с Ником. Видимо, и сейчас повезет.

В мраморном фойе института было пусто, только пожилой вахтёр стоял у железной будки и смотрел на часы. Я направилась к нему, полная решимости найти доктора Фокина.

— Здравствуйте, подскажите, а Николай Николаевич Фокин, на месте? — спросила я.

— Немыслимо, — едва слышно произнёс вахтёр, глядя на часы.

Передо мной стоял пожилой мужчина с большой залысиной и густыми седыми усами. Он улыбнулся, и его весёлые глаза внимательно посмотрели на меня.

— Сейчас ровно 10:58.

— А? — я растерянно посмотрела на часы. — Простите, я не совсем поняла…

— Вы пришли ровно в 10:58, как и было написано в моей капсуле времени. — Мужчина снова взглянул на циферблат. — Я Николай Николаевич Фокин. И уже давненько вас жду, Нина Викторовна.

5 глава: Стрела времени и Контрамоция.

— Давайте, может быть, по чайку? — предложил Николай Николаевич, как только по-молодецки распахнул дубовую дверь в свой белый, просторный кабинет. — Вижу у вас много вопросов, да вы садитесь. Чаёк как раз приготовился.

Я растерялась. Все вопросы, которые я собиралась задать, словно вылетели из головы. Казалось, я просто телепортировалась на четвёртый этаж ИЯФ, прямо в кабинет Николая Николаевича.

— Откуда вы меня знаете? — наконец спросила я.

— Известно откуда, — улыбнулся Фокин, разливая чай по фарфоровым чашкам. — Оттуда.

Я обернулась. На стене у входа висел «Джентльмен в цилиндре с тростью». Я узнала картину мгновенно. Столько лет она существовала для меня лишь на старых фотографиях, а теперь находилась всего в нескольких шагах.

— Я нашёл её в 1975 году…

— Да, я читала, и, что вам её вернули 20 лет назад. Но я всё равно не понимаю. — Я подошла к картине; впервые за 23 года я видела её воочию. Пока я рассматривала мазки неизвестного художника, меня охватило очень странное предчувствие.

И Фокин рассказал о найденной капсуле времени, которую спрятали в 1904 году. Рассказал, что согласно посланию, он должен был дождаться меня 28 мая 2019 года в 10:58 и помочь мне переместиться в 1899 год.

— Вы хотите сказать, что построили тут в вашем институте машину времени? — Я почувствовала, как пересыхает в горле, и быстро отхлебнула чай.

— Возьмите, — Фокин заботливо пододвинул корзинку с печеньем и пряниками. — Предстоит долгий разговор.

— В привычном нам мире время движется в одном направлении: от прошлого к будущему. Физики называют это стрелой времени. Мы привыкли считать, что повернуть её невозможно, а значит, нельзя вернуться в прошлое. Но всё оказалось немного сложнее. В конце XIX века многие физики были уверены, что основные законы природы уже открыты. Казалось, наука подошла к завершению: оставалось лишь уточнять известные величины и проводить более точные измерения. Но затем появились открытия, которые полностью изменили представления о мире: радиоактивность, электрон, квантовая механика, теория относительности. Если бы вы рассказали физику 1899 года о спутниках, антибиотиках, ядерном оружии, полётах в космос и телефонах в кармане, он вряд ли поверил бы вам. А теперь представьте, что наши потомки однажды так же удивятся тому, что мы считали невозможным сегодня. Всё потому, что наука того времени утверждала, что это невозможно. Так и наука сейчас утверждает, что «стрелу времени» повернуть нельзя, и путешествия в прошлое невозможны.

— Но учёные через сто лет докажут обратное, — догадалась я.

— Именно. Мы не строили машину времени, но, можно так сказать, нашли способ прокатиться на ней автостопом.

— Стоп, вы сказали, что я должна попасть в прошлое? — Я всё пыталась переварить услышанное, но перспектива оказаться на 120 лет назад казалась невероятной.

— Вы уже воспользовались одним из таких мостов, хотя пока и не покидали своего времени, — Фокин открыл ящик и достал вторую капсулу. — А теперь пришло время узнать, как это произошло.

Я с минуту смотрела на свои фамилию, имя и отчество, выгравированные на железном футляре. Капсулу спрятали в 1904 году, но открыть её предстояло мне — спустя 115 лет. С трудом открутив круглую крышку капсулы, я аккуратно разложила содержимое на поверхности стола: перевязанную стопку фотографий и письмо.

Я перебирала фотографии одну за другой и не могла поверить своим глазам. На каждой была изображена я. В длинных платьях, с широкими шляпками, на фоне незнакомых улиц и зданий. Неужели это действительно я? Неужели все эти снимки сделаны в прошлом, куда мне только предстоит отправиться?

Ника я узнала сразу. Он сидел верхом на лошади, в шляпе с лентой и светлом походном костюме. Я невольно задержала на нём взгляд. На фотографии он был жив, спокоен и даже улыбался. Мне вдруг стало трудно дышать.

На другом снимке стоял незнакомец в феске, круглых тёмных очках и белоснежном костюме. Он выглядел так, будто совершенно случайно оказался среди людей из другой эпохи. Я не понимала кто это, и как он оказался на моих фотографиях.

Буковка к буковке аккуратно были выведены названия городов и даты на бархатных подписях к фотографиям: «Каиръ, 1900 годъ»; «Преторія, 1901 годъ»; «Константинополь, 1901 годъ»; «Аѳины, 1902 годъ»; «Парижъ, 1902 годъ»; «Москва, 1903 годъ» и «Санктъ-Петербургъ, 1903 годъ».

«Это ж сколько лайков в инстаграме можно собрать», — подумала я и развернула письмо.

Иногда мы отправляем себе письма, но забываем о них. А потом, прочитав, удивляемся своей наивности. Но я держала в руках письмо от самой себя из будущего — от той, кем мне ещё только предстоит стать. Читать собственные слова, которые я ещё даже не написала, и понимать, что это мои мысли, — совершенно особенное ощущение.

Когда я прочла письмо, то просто замолчала на несколько минут, а затем посмотрела на Фокина.

— Вам известно, что я разговаривала по телефону с человеком из 1899 года?

— Я знал, что у вас есть связь с прошлым. Но не предполагал, что вы общались по мобильному телефону. Как такое возможно?

И я рассказала ему историю о Нике: как случайно связалась с Новониколаевском 120 лет назад, как нашла записки NN, как мы предотвратили катастрофу «Ласточки» и как я узнала, что вскоре Ник погибнет от рук банды Скорпиона. Фокин слушал внимательно, задумчиво водя по усам.

— Это что-то новенькое, — подытожил он.

— Похожие случаи были? — спросила я.

— Мы уже сталкивались с временными мостами, но не умели ими управлять. Иногда происходили случайные контрамоции — объекты оказывались в прошлом, хотя никто не мог объяснить, как именно это произошло. А ваша связь с Никанором показала, что мост может оставаться стабильным и передавать информацию между эпохами.

— Так вы хотите мне помочь спасти Ника?

— Да, а вы заодно поможете нашему предприятию.

— Что за предприятие?

Николай Николаевич рассказал, что было в его капсуле времени, к чему он готовился 44 года, и что должна буду сделать я, когда соглашусь на переход в прошлое.

— В послании чётко было написано, что вы сможете это сделать, — заключил Фокин. — Но прежде, чем соглашаться, возьмите денёк на раздумья. Возьмите папочку с документами по нашему делу и возвращайтесь завтра в это же время.

— Вы уже, наверняка, знаете мой ответ.

— Как и то, когда вы его дадите. Это путешествие, из которого вы вернетесь только через 5 лет, так что в любом случае увидимся завтра.

Я полчаса сидела в своей припаркованной Honda у Института ядерной физики, листая папку-органайзер с документами. Они были аккуратно разделены на несколько разделов, как будто это было пособие для путешественника во времени. Я знала, что мне предстоит не только отправиться в прошлое, но и тщательно подготовиться. Судя по содержимому органайзера, путешествие обещало быть опасным.

На самом деле я сразу решилась отправиться в прошлое, просто сейчас думала, с чего начать работу.

«Нужен канцелярский магазин», — решила я и завела Хонду. Через два часа я приехала домой, груженная пробковой доской с подставкой на колесиках, блоками стикеров, кнопок и ниток, а также бумагой с маркерами.

Я включила песню «Everywhere» группы Fleetwood Mac и принялась превращать пробковую доску в большой план предстоящего предприятия. Расчертила её на столбцы и строки, закрепила листочки кнопками, а важные события соединила цветными нитками. Я никогда не допускала бардака при планировании новых фич в играх своей студии. И сейчас внимательно переносила данные из папочки на доску, добавляя комментарии и пометки.

Из колонки доносилась Come What May в исполнении Юэна Макгрегора и Николь Кидман, когда вся доска была уже покрыта листочками и разделена на даты и места. Я сверилась с папочкой и своей записной книжкой, чтобы убедиться, что всё отображено.

Отойдя от доски, я разложила на столе фотографии и перечитала письмо из капсулы. Чувствовалась недосказанность, и оттого — неизвестность путешествия, но ко всему готовой быть нельзя.

— Это проблемы будущих нас, — улыбнулась я и прикрепила фотографии к соответствующим годам.

В колонке заиграла «The Skye Boat Song». Я провозилась с доской целый день, напрочь забыв про рабочие чаты. За окном Новосибирск окутывал очередной майский вечер, в воздухе уже ощущалась поступь лета. С чувством выполненного дела я отправилась спать.

Утром на пороге ИЯФ Николай Николаевич не удивился, увидев, что я пришла подготовленной. Он спокойно взял у меня пробковую доску. Улыбнувшись, он проводил меня на четвёртый этаж к двери с табличкой «Контрамоция», за которой оказался зал с большим круглым столом.

— Команда, знакомьтесь, это Нина! — Фокин обратился к четверым, которые сидели за столом: троим мужчинам и женщине.

— Наконец-то мы познакомились, я — Алексей, — махнул рукой кудрявый и большеглазый с вытянутым лицом учёный. — Мы с моим грузным соседом как раз и открыли контрамоцию. Теперь отправим тебя в прошлое.

— Грузный? Как грубо, — его сосед театрально приложил руку к груди. — Вообще-то я Александр.

— Анастасия! — представилась учёная с длинными каштановыми волосами, первой протягивая руку. — Мы очень рады тебя видеть.

— Иван Андреевич Шипелов. Историк, доктор наук. — сказал бородатый учёный в круглых очках. — Изучаю историю Сибири второй половины XIX — начала XX века. В вашем путешествии, надеюсь, мои знания пригодятся.

— Без него мы бы отправили тебя в прошлое, но не знали бы, что там делать. — пошутил Алексей.

— Николай Николаевич, — Алексей подскочил с места и перехватил доску из рук Фокина. — Можно я введу в курс дела?

— Никто лучше тебя с Сашей этого бы не сделал. — Фокин раздвинул крепление доски и прислонил его к стенке. — Начинайте, но прошу в общих чертах, так как у Нины, судя по всему, есть тоже доклад.

— Конечно, я с удовольствием послушаю, не каждый день открывают машину времени. — улыбнулась Нина и заняла место за столом.

— Мы не создали машину времени, на парковке у ИЯФ, увы, не стоит припаркованный Delorean. — сразу поправил Нину Алексей. — Ты же знаешь что такое коллайдер и что он делает, да?

— В общих чертах, что-то связанное с античастицами, — кивнула Нина.

— Именно. Мы работаем с электрон-позитронным коллайдером ВЭПП-2000. В нём встречаются и сталкиваются пучки электронов и позитронов. В результате столкновений возникают другие частицы, которые мы изучаем. — Для одного эксперимента мы с Александром разработали детектор позитронов. Но мы включили прибор и он нашел позитроны за пределами ИЯФ. Сначала мы решили, что прибор неисправен. Но измерения повторялись, и каждый раз позитроны обнаруживались в точках, где их не могло быть. Более того, показания менялись в зависимости от времени суток и положения прибора.

— И что тут странного?

— Позитроны не могут долго существовать в обычной среде: при встрече с электронами они аннигилируют. Поэтому внутри коллайдера поддерживается высокий вакуум. Но наш прибор обнаружил позитроны далеко за пределами установки. — объяснил Александр.

— Отлично, но думаю это сложный уровень. — улыбнулся Алексей

— Нет, мне понятно. Значит эти ваши позитроны могут находиться не в вакууме, и почему это стало важным?

— Есть одна интересная физическая интерпретация: позитрон можно математически представить как электрон, движущийся назад во времени. Разумеется, это не означает, что мы можем отправить электрон в прошлое. Но именно эта идея помогла нам найти закономерность, которую мы долго не могли объяснить. — ответил Алексей. — Мы предположили, что в определённых условиях позитроны способны взаимодействовать с пространством-временем иначе, чем обычные частицы. Так мы и вышли на временные мосты.

— И так вы нашли, что кто-то перемещается в прошлое?

— Мы наткнулись на большое количество вот таких позитронных мостов. Затем через какое-то время мы с Александром смогли вскрыть такой мост, чтобы отправить Герберта-1, нашего дрона, в прошлое.

— Представьте, что временной мост — это тоннель, который соединяет две эпохи. Внутри него время течёт в направлении от будущего к прошлому. Но если войти в такой тоннель не с того конца, можно оказаться в будущем относительно точки выхода.

— То есть можно случайно попасть не туда?

— Именно. Мы отправили первого дрона и получили результат, противоположный ожидаемому. Потом поняли, что для правильного перехода нужно изменить направление движения объекта на входе и ещё раз скорректировать его на выходе. Эти два разворота и легли в основу нашей контрамоции.

— Но всё пошло сразу не так, — улыбнулся Александр. — Мы это поняли потом, но в первый раз отправили дрон в будущее. Мосты двигаются в прошлое и если войти в него где-то посередине, то ты будешь двигаться вперед, как того велят законы физики. Чтобы отправиться в прошлое, необходимо совершить разворот.

— Разворот? — спросила Нина

— Да, — Алексей загадочно посмотрел на неё, — Мы это поняли, когда при запуске Герберта-2 к нам не вылез пришелец…

— Ну я же просил, — перебил Алексея Фокин. — Не нужно лишних деталей, тем более нету подтверждений, что в тот раз кто-то из разрыва выходил.

— Хорошо, — согласился Алексей. — Тогда мы смогли получить данные и поняли, что нам нужно разворачивать поток частиц, или как любит говорить Николай Николаевич, повернуть стрелу времени, чтобы как и весь мост двигаться в прошлое. Герберт–4 стал первым объектом, которого мы смогли отправить в прошлое

— И потерять, — ухмыльнулся Александр. — Понадобилось несколько тестов, чтобы понять, что при переходе из моста, нужен второй разворот, иначе объект продолжит движение в прошлое, когда весь мир идет к будущему, одним словом мы исправили Контрамоцию.

— А потом мы случайно наткнулись на архивные фотографии строительства института, — вмешался доктор Шипелов. — На одном из снимков обнаружилась странная металлическая конструкция. По форме она напоминала корпус вашего дрона.

— Герберт-17, — вздохнул Александр. — Наш любимчик. Мы до сих пор не знаем, как он оказался там и что с ним произошло.

— Каждый дрон был оснащён камерой, а изображение передавалось нам через временной мост, — объяснила Анастасия. — Сначала мы не могли определить, в какую эпоху он попал. Тогда направили камеру на небо и сравнили расположение звёзд с астрономическими картами. Так мы смогли вычислить даты.

— И с датами нескольких мостов в окрестностях ИЯФ вывели корреляцию между активностью позитронов и глубиной моста, — Алексей положил на стол кольцевую головоломку, которую крутил всё это время. — И теперь можем с высокой точностью определять временной интервал позитронного моста.

— То есть вокруг нас множество вот таких временных мостов, которые ведут в различные времена в прошлом? — спросила Нина

—Всё так. — кивнул Алексей.

— Получается, эти мосты появились из-за события, которое ещё только произойдёт? — переспросила я.

— Именно. В будущем произойдёт мощнейший выброс энергии. Он породит поток античастиц, который начнёт пронизывать пространство-время. Мы пока не знаем, что именно станет его причиной. — спокойно ответил Александр.

— А что может породить такой выброс?

— Термоядерная война, — с серьёзным видом сказал доктор Шипелов. — Или наши потомки создали источник энергии на антиматерии, и это их эксперименты сказываются на нас.

— Разве не опасно отправлять меня в прошлое, не породит это парадокс и не уничтожит вселенную?

— Принцип самосогласованности Новикова, — ответил Алексей. — Если путешествие во времени возможно, то события прошлого уже включают в себя действия путешественника. Вы не сможете изменить то, что однажды произошло. Любая ваша попытка вмешаться уже является частью истории.

— Значит, я не смогу спасти Ника?

— Вы сможете сделать всё, что уже сделали, — спокойно ответил Фокин. — Катастрофа «Ласточки» не произошла именно потому, что вы вмешались. А гибель Никанора… Нам ещё предстоит разобраться, что именно случится с ним в 1900 году.

— Сложно, но я пойму.

— Вы правду смогли связаться с вашим NN по телефону? — спросила Анастасия.

— Всё так.

— Как это замечательно. Мне кажется, эти записки NN точно читал Акунин.

— И не говори, — подхватил Александр. — Этот сыщик Эмиль Иванович точно заикался и носил седые виски.

— Вот так, Нина, мы все тут вместе готовились отправить вас в 1899 года, — подытожил Фокин. — Я смотрю вы с пользой провели сутки, жду не дождусь вашего доклада.

Я окинула взглядом пробковую доску. Все даты, города и события были разложены по местам. Теперь, когда я увидела команду, стало понятно, что одного моего плана недостаточно.

— Давайте начнём с главного, — сказала я, придвигая доску к столу. — Мне нужно знать, как именно вы собираетесь отправить меня в 1899 год, что я должна взять с собой и как мы будем поддерживать связь.

Впереди нас ждали три месяца напряжённой работы. Времени было мало, а вопросов — ещё больше.

6 глава: Десять вещей для путешествия в 1899 год.

Нельзя просто так перенестись в прошлое, тем более в позапрошлый век. Для этого нужна тщательная подготовка. Николай Николаевич потратил сорок четыре года на сбор документов, необходимых для путешествия в 1899 год. Перед встречей с командой «Контрамоции» я изучила его записи. Но даже имея подробный план, мне требовалось время, чтобы подготовиться самой.

На основе пунктов Фокина и собственных идей, которые приняли все участники команды, я составила список десяти вещей, необходимых мне в 2019 году до перехода в 1899-й. У меня было время до конца лета — три месяца, чтобы завершить все приготовления к путешествию через сто двадцатилетний мост.

2. Французский язык

В конце XIX века французский язык оставался главным международным средством общения, хотя времена Французской империи давно прошли. Благодаря маме я изучала французский в школе, но после окончания почти пятнадцать лет не практиковала его.

По совету Николая Николаевича я нашла доктора филологических наук, специалиста по французскому языку, уже вышедшую на пенсию. Она согласилась помочь мне восстановить знания.

— Eh bien, mon prince. Gênes et Lucques ne sont plus que des apanages, des поместья, de la famille Buonaparte. Non, je vous préviens, que si vous ne me dites pas, que nous avons la guerre, si vous vous permettez encore de pallier toutes les infamies, toutes les atrocités de cet Antichrist (ma parole, j’y crois) — je ne vous connais plus, vous n’êtes plus mon ami, vous n’êtes plus мой верный раб, comme vous dites. Ну, здравствуйте, здравствуйте. Je vois que je vous fais peur, садитесь и рассказывайте.

Я сразу узнала сцену из «Войны и мира». Языковед процитировала приветствие Анны Павловны Шерер, обращённое к князю Василию: «Ну, князь, Генуя и Лукка поместья фамилии Бонапарте. Нет, я вам вперед говорю, если вы мне не скажете, что у нас война, если вы еще позволите себе защищать все гадости, все ужасы этого Антихриста (право, я верю, что он Антихрист), — я вас больше не знаю, вы уж не друг мой, вы уж не мой верный раб, как вы говорите».

— Господи, какое горячее нападение! — ответила я цитатой из «Войны и мира», которую давно выучила наизусть. — Прежде всего скажите, как ваше здоровье, милый друг.

— Как можно быть здоровой... когда нравственно страдаешь? — произнесла языковед. Передо мной сидела миниатюрная бабушка, чьё лицо было испещрено мелкими морщинками.Она задумчиво покусывала пустой мундштук. — Хорошее произношение. Значит, хотите подтянуть язык перед отпуском?

— Всё так.

— Тогда каждую неделю приходите ко мне, буду давать задания. И ещё смотрите фильмы на французском. Будем их обсуждать. Но, боже упаси, не современные, никаких Бессонов! Только Жан-Люк Годар, Франсуа Трюффо. Ох, Жан-Поль Бельмондо, Ален Делон! И слушайте чаще хорошую французскую музыку.

— Например?

— Конечно же, Джо Дассена! — Репетитор кивнула на большой постер с музыкантом в белоснежном костюме и прической по моде семидесятых. — Ну что за мужчина!

4. Физнагрузки

Андрей был высоким, крепким брюнетом с выразительными чертами лица. Ещё год назад он работал DevOps-инженером в геймдеве, но затем сменил профессию и стал фитнес-тренером. Он задал мне вопрос:

— Зачем тебе всё это?

Он имел в виду мою просьбу о персональных тренировках по кроссфиту.

— Силу и выносливость можно натренировать старым добрым способом, — добавил он.

— Ну и как же? — спросила я, положив ручку и блокнот на столик в кофейне «Скуратов», где мы договорились встретиться.

— Бег. Ставь цель — пробегать за раз десять километров. Отжимания — тридцать повторений, подтягивания — пятнадцать.

Андрей задумался на мгновение и продолжил:

— Любая спортивная площадка во дворе подойдёт. Лучше всего найти высокий вертикальный верхолаз, такой большой, как в некоторых школах. Поднимись на руках до самой верхней точки. Когда справишься со всем этим, тогда можно идти в зал и переходить к гантелям и остальным снарядам.

— Так просто, — произнесла я, пытаясь вспомнить, где видела такие высокие конструкции.

— Ты собираешься на войну? — с улыбкой спросил Андрей. — Говорят, ты записалась на курсы первой помощи.

— Почти, — я бросила на него загадочный взгляд. — Может, я тоже решила сменить профессию и уйти из IT.

— Значит, я давал советы своему будущему конкуренту, — рассмеялся Андрей. — Главное, не переусердствуй. Не забудь взять удобную обувь, эластичный бинт и перчатки. Если что-то заболит, сразу иди к врачу. Иначе получишь травму и ничего не сможешь сделать.

5. Эдвардианская эпоха

Я знала историю этого здания. Коммерческий клуб, построенный А. Д. Крячковым в 1912–1914 годах, стал одним из первых общественных сооружений Новониколаевска. В начале прошлого века здесь проходили деловые встречи, банкеты и развлекательные мероприятия. Клуб окружала роща, которую позднее превратили в сад.

Коммерческий клуб представлял собой загородный особняк, расположенный вдали от городской застройки Новониколаевска начала XX века. К сожалению, в 1899 году я не увижу, каким было самое красивое дореволюционное здание до того, как там появился новосибирский театр «Красный факел», куда я сейчас и приехала.

Я часто посещала театральные представления, но сегодня у меня была другая цель — снятие мерок. Ещё с начала года Николай Николаевич заказал у театрального костюмера ткани для женских костюмов конца XIX — начала XX века.

К счастью, женская мода 1899 года уже двигалась в сторону эдвардианского стиля: шёлковые платья, нежные оттенки, кружево, оборки и прочие милые дамские радости. Да, придётся носить корсет, но я всегда мечтала о фигуре в форме S.

Костюмер Жанна с нетерпением ждала нашей встречи. Такие интересные заказы выпадают редко, поэтому Жанна выделила для нашей работы достаточно времени.

Для меня шили полный комплект одежды: от ночных рубашек с кружевом, панталон, комбинаций и корсетов до блузок, воротников, юбок из шерсти и льна и, конечно, платьев, жакетов и шляп. Параллельно готовили саквояж и сумочку.

Отдельно я попросила дать мне советы по причёске и макияжу, чтобы соответствовать образу дамы эдвардианской эпохи. Жанна позвонила гримёру Инне. Та похвалила меня за длинные волосы и показала, как их укладывать наверх. Инна пообещала сделать специальный тканевый ободок для объёмных причёсок, как у дам 1899 года.

Я с нетерпением ждала примерки, которая должна была состояться перед прогулкой по 120-летнему мосту.

3. Медицина

Я отправлялась в 1899 год, прекрасно понимая, что попадаю в мир, где до открытия пенициллина оставалось почти тридцать лет. Александр Флеминг ещё не обнаружил его антибактериальные свойства, а современной антибиотикотерапии попросту не существовало. Мне предстояло собрать максимально возможный запас современных лекарств, прежде всего антибиотиков, и продумать условия их хранения. На пять лет путешествия обычной аптечки явно не хватало.

С помощью Фокина я получила рецептурные лекарства от болезней, которые ещё не были побеждены в конце XIX и начале XX века. Пришлось пополнить запасы средств личной гигиены, которые в прошлом были не менее важны, а также записаться на приём к стоматологу, чтобы долечить последнюю пломбу.

Затем — прививки. Когда я летала в ЮАР, мне сделали несколько обязательных прививок перед поездкой. Ощущения были неприятными. Теперь предстояло пройти более обширный курс. На ближайшие месяцы пришлось забыть об алкоголе и перейти на строгую диету.

Когда я жила с Вадимом в Юрге, то прошла курсы первой помощи. Однажды эти знания пригодились, когда Вадим получил тяжёлое ранение. Теперь мне нужно было освежить навыки. Для этого я записалась на углублённый двухнедельный курс первой помощи в чрезвычайных ситуациях. Зная, что меня ожидает, я понимала: эти навыки очень пригодятся в прошлом.

2. Французский язык

В наушниках зазвучала мелодия «A toi» Джо Дассена, и мои кроссовки оторвались от утреннего асфальта. Бархатный голос французского исполнителя пел романтическую песню о чувствах двух влюблённых. Певец умер молодым на сцене. После него осталось множество прекрасных песен.

Я добавила их в плейлисты и решила слушать при любой возможности.

4. Физнагрузки

После утренней пробежки я поняла, что спорт — это явно не моё. Часы показывали пять километров, но я чувствовала себя совершенно измотанной, а впереди меня ждал руколаз. Подходящий объект я нашла на поле у школы.

Вышка была трёхэтажной, с четырьмя опорами и сорока перекладинами. Сверху находилась стальная труба, к которой по центру был прикреплён железный шест.

С первой попытки мне удалось добраться до десятой перекладины — примерно на высоту двух метров. Лето обещало быть непростым.

6. Дореволюционная грамота

Я с волнением изучала дореволюционную грамоту, чтобы правильно писать и общаться в 1899 году. Доктор Шипелов передал мне большой методический учебник, по которому занимались исследователи Исторического института. Я сразу погрузилась в изучение.

К счастью, различия между тогдашним и современным написанием были не так велики. Самым сложным оказалось запомнить употребление буквы «ять», а также старые правила правописания. На это ушло всё лето.

К концу августа Шипелов похвалил меня за старания. Теперь я могла не только читать дореволюционные документы, но и самостоятельно составлять письма, не выдавая себя современным правописанием.

2. Французский язык

Я снова взяла записи Фокина о его предприятии и попыталась найти решение последней задачи. Устроившись в любимом кресле, я запустила на ноутбуке фильм «На последнем дыхании». На экране появился симпатичный молодой Жан-Поль Бельмондо в полосатом халате, который задумчиво переглядывался с Джин Сиберг.

Фильм рассказывал о жизни угонщика и прожигателя. Я задержала взгляд на экране. Сиберг отвесила Бельмондо пощёчину, тот начал раздеваться. Я вернулась к изучению предприятия, продолжая вслушиваться во французскую речь актёров.

9–10. Знания и Предприятие

Одного знания языков и правил дореволюционного письма было недостаточно. Мне предстояло разобраться в истории конца XIX века, основах теоретической физики и множестве практических вопросов, связанных с будущим путешествием.

Моё пятилетнее путешествие в прошлое задумывалось ради Предприятия. Я записывала детали плана, места и события. Исторический архив, доступ к которому мне открыл Шипелов, поразил меня обилием материалов. Всё шло к тому, что Предприятие удастся осуществить.

— Кажется, я нашла решение двух проблем, — сказала я Фокину на очередном обсуждении. — Транспортировка и проводник.

— Любопытно.

— Мы не можем сдать их на хранение или спрятать, значит, они всегда должны быть с нами, — я улыбнулась заговорщицки. — Я вспомнила про шляпные коробки. Их можно укрепить и сделать второе дно.

— А дамы той поры могли перевозить с собой большой гардероб, — догадался Фокин. — Но я не понял про проводника.

— Нам нужен человек с криминальными связями, который умеет решать вопросы, за которые порядочные люди не берутся, — пояснила я. — Он должен уметь решать сложные задачи и быть незаменимым в безвыходных ситуациях.

— Думаете, такие ситуации будут?

— Мы попадём на войну, в мир грабителей и воров, диких племён, где надёжная винтовка ценится выше человеческой жизни. Нам нужна помощь.

— Ну, вы прямо Майн Рида начитались, — засмеялся Фокин. — Но вы правы: мир на грани Первой мировой войны, пожаров революций и потрясений, а наше Предприятие, по сути, — мародёрство.

— И поэтому нам нужен именно он, — я протянула Фокину листок. — Имя, фамилия и отчество человека, сведения о котором мне, кажется, не раз попадались. Если я не ошибаюсь, он идеально нам подойдёт.

Николай Николаевич внимательно прочитал записку и задумался.

— Олег Олегович Татаринов? Кто это такой?

— Тот, кто нам нужен. Найдите всю информацию о нём. Я указала, где он мог находиться в 1899 году. Это важно.

1. Увольнение

Самым сложным для меня стало решение, что делать с работой. Подготовка к переходу не оставляла времени на выполнение рабочих обязанностей, поэтому я поговорила со Славой.

Разговор со Славой оказался проще, чем я ожидала. Он в основном слушал, почти не перебивая. Решил, что я ухожу из-за похорон матери, выразил сочувствие и предложил выплатить три оклада при условии, что следующие два месяца я буду работать по полдня и передам все дела преемнице.

На эту роль я выбрала Валю. Она уже хорошо справлялась с обязанностями проект-менеджера студии, поэтому передача дел не должна была создать проблем.

Самым сложным было представить, что после перехода я больше не смогу просто позвонить Вале, заказать еду или открыть поисковик. Всё, что сейчас казалось обыденным, останется по другую сторону моста. Я старалась не думать об этом слишком долго, иначе начинала сомневаться в собственном решении.

4. Физнагрузки

К концу июня я уже бегала по семь километров и достигла потолка первого этажа.

Но самым важным достижением стала команда поддержки. За моими успехами на руколазе внимательно следили двое: парень лет двенадцати, выгуливающий собаку, и пожилой дачник. Кажется, они переживали за мои успехи даже больше, чем я сама.

2. Французский язык

В один из последних вечеров августа ко мне в гости пришла Валя. Я не видела подругу уже три недели. Мы решили посмотреть «Багровые реки», хотя Матьё Кассовиц не входил в список рекомендованных языковедом режиссёров.

— Я знаю, что тебе важно смотреть французские фильмы в оригинале, но можно включить русскую дорожку? — спросила Валя. — Там такой дубляж красивый.

Я сменила дорожку, и Жан Рено вдруг заговорил голосом Андрея Турбеева. Хороший дубляж, отметила я про себя. Сюжет о двух детективах, расследующих убийства, привлёк моё внимание, хотя и не слишком сильно. Сегодня был редкий вечер, когда мы с Валей могли просто сидеть и болтать ни о чём.

4. Физнагрузки

В середине июля я покорила второй этаж руколаза. В награду вместо утренней пробежки взяла Валю и отправилась кататься верхом в конную школу. Выходные посвятили тиру, упражняясь в стрельбе из револьверов. К концу выходных я уже гораздо увереннее держала оружие и научилась хотя бы не зажмуриваться перед выстрелом. Эти умения скоро пригодятся.

2. Французский язык

В последний понедельник августа, за два дня до перехода, я закончила курсы у языковеда. Мы много занимались тестами и обсуждали разные темы, когда все фильмы были отсмотрены.

Я не была уверена, что свободно говорю по-французски, но точно знала: смогу начать и поддержать разговор на языке Мольера.

7. Деньги и документы

За сорок четыре года Николай Николаевич проделал огромную работу. Он собирал старинные документы, изучал особенности их оформления, искал необходимые образцы и связи. В начале нулевых ему удалось обнаружить старинный станок Гознака, благодаря которому он смог воспроизводить исторические бланки и оттиски документов Российской империи.

Почти пятнадцать лет Николай Николаевич готовил для меня комплект документов, подтверждающих мой статус подданной Российской империи. К счастью, я была дворянкой, поэтому у меня была бессрочная паспортная книжка. Я с интересом перелистала её, чтобы спрятать в надёжное место, пока всё не будет готово.

Мне предстояло пересечь границу, а для этого требовался загранпаспорт. Получить его можно было только в прошлом, но за лето я разработала детальный план действий.

Наконец, деньги. Николай Николаевич собрал солидную коллекцию банкнот и монет, но, по моим подсчётам, с которыми согласился Фокин, на первое время Предприятию требовалось не менее пяти тысяч золотых рублей. Недоставало больше половины необходимой суммы. Продажа маминой квартиры должна была покрыть этот дефицит. Решение далось мне нелегко, но другого выхода не было.

Нужны были именно золотые монеты. Я не спрашивала, откуда Николай Николаевич возьмёт империалы и полуимпериалы, десяти- и пятирублёвые золотые монеты Империи, которые ввели перед 1899 годом.

4. Физнагрузки

В начале августа я уже уверенно пробегала по десять километров в день. Вскоре мне покорился руколаз. Я также продолжала отжиматься и подтягиваться, но особенно заметен был прогресс именно в руколазе.

Утром 12 августа, после пробежки, я привычно схватилась за перекладины. Легко добралась до верха, перемахнула ногами и встала на перекладины. Затем, не спеша, ступила на трубу, под ногами которой было почти девять метров. Осторожно расставив руки, я начала продвигаться вперёд.

На середине пути я осторожно села на трубу, наклонилась и обхватила железный шест. Руки уже дрожали от напряжения, но отступать было поздно. Обхватив шест руками и ногами, я начала спускаться. В воображении вместо школьного поля уже возникала другая картина: на мне развивается красивое платье, а рядом звучит знакомый голос Ника.

Спуск был встречен овациями. Пацан с собакой и дачник преданно следили за моим подъёмом и спуском. Кажется, даже пёс был рад.

8. Тестирование

В IT перед выпуском любого проекта проводят тестирование. Нельзя запускать масштабную систему, не проверив её на небольшом участке. С путешествием было то же самое: прежде чем пройти по 120-летнему мосту, нужно было найти более короткий переход и убедиться, что я смогу вернуться обратно.

Команда Фокина — Алексей, Александр и Анастасия — помимо подготовки к крупному запуску, искала самый короткий путь в не очень отдалённое прошлое. Алексей пообещал написать, когда поиски увенчаются успехом.

И вот наконец пришло сообщение: «8 июля Нине нужно быть по указанному адресу».

— Этого не может быть, — прошептала я, ещё раз перечитывая сообщение.

Адрес был мне знаком. Я уже бывала там совсем недавно — приезжала за мамиными книгами. Но тогда я даже не подозревала, что это место может иметь какое-то отношение к путешествиям во времени.

7 глава: Переход.

Я снова стояла у подъезда номер два. Два месяца назад я увезла отсюда книги из маминой библиотеки на своей CRV.

— Я не думала, что вернусь сюда, — сказала я.

— Куда? — спросил Алексей, глядя в экран телефона.

— В дом детства.

Алексей задумался, приоткрыв рот. Из подъезда вышли Александр и Анастасия, которые должны были определить, где находится проход. Но я уже знала ответ.

— Давайте угадаю, — сказала я. — Мост на втором этаже, в квартире двадцать?

— Как ты узнала? — удивилась Анастасия.

— Это квартира моей мамы. Я недавно её продала.

— А что с мамой? — спросил Алексей, отрываясь от телефона.

— Она погибла в горах. Мама увлекалась альпинизмом.

— Мне очень жаль, — сказал Алексей, снова глядя в телефон.

— Мне тоже… — ответила я, задумавшись. — На сколько дней назад мне придётся отправиться?

— На шестьдесят три. Ты окажешься в шестом мая.

— В день нашего первого разговора с Ником, — добавила я.

Все трое уставились на меня. Их научные умы не могли принять такие совпадения, связанные с перемещением во времени.

Мы всей группой вошли в подъезд и поднялись на второй этаж. К счастью, новые жильцы должны были заселиться только через месяц и ещё не сменили замки, поэтому мой ключ подошёл. Алексей и Александр достали из своих сумок детали конструкции и начали собирать что-то в центре большой комнаты. Шкафы, раньше заполненные книгами, теперь пустовали. Я огляделась по сторонам, но меня отвлекла Анастасия.

— Нин, пока мальчики заняты, надень это, — сказала она и протянула мне браслет с часами.

Она застегнула его на моём левом запястье.

— Что это? — спросила я, разглядывая необычный прибор. Это были часы без циферблата, с движущимися шестерёнками внутри стеклянного кожуха.

— Это устройство «КМРП—2», — ответила Анастасия. — Помнишь, Александр говорил, чтобы попасть в прошлое через эти мосты, нужно развернуться?

— Да, а потом развернуться ещё раз при выходе.

— Вот оно и развернёт тебя в нужном направлении, а при обратном переходе вернёт в исходную точку. Тебе не придётся ничего рассчитывать вручную: устройство синхронизировано с порталом. Это портативный образец. Для большого перехода такое устройство уже не понадобится. Кто-то был здесь 63 дня назад? Ты можешь с кем-то столкнуться?

— Только с собой. Я приду примерно через час и пробуду до обеда, потом уеду на встречу.

— Мы забросим тебя на пять минут. Откроем мост, ты зайдёшь, перешагнёшь, а через пять минут на том же месте появится окно, и ты вернёшься через него. Всё понятно?

— Определённо.

Алексей и Александр соорудили нечто вроде портала из алюминиевых направляющих. Я не заметила ни мигающих лампочек, ни сложных механизмов. Алексей нажал кнопку на телефоне, и внутри портала вспыхнул яркий белый свет.

— Ты готова, Нина? — спросил он.

— Нет, — улыбнулась я. — Но я должна.

— Тогда вперёд, — кивнул Алексей.

Я слегка наклонилась и шагнула в портал. Яркий свет ослепил меня, но через мгновение погас, и я оказалась одна в маминой квартире. Два больших шкафа были наполовину заполнены книгами, а остальные издания аккуратно расставлены по полкам.

— Всё как в тот день, — сказала я, подойдя к окну, за которым только начинала распускаться майская зелень. — Два месяца пронеслись за мгновение.

Я посмотрела на стопки книг и журналов, затем на шкаф. Мой взгляд остановился на одной из полок. Рядом с другими изданиями лежал рассказ про полярников. Я собиралась сдать его на переработку. Взяв книжку в руки, я открыла её на форзаце, где маминым почерком было написано: «Для Нины от мамы».

— Алексей говорит, что это принцип самосогласованности Новикова. Прошлое нельзя изменить, всё, что ты сделала, уже сделано, — улыбнулась я и убрала рассказ в угол за стопками книг на полу. Пусть Нина из прошлого случайно заметит книжку, когда будет относить все стопки в машину.

За моей спиной вспыхнул ослепительный белый свет. Пора возвращаться из шестого мая в восьмое июля.

***

— Ты неузнаваема, красотка! — сквозь слёзы произнесла Валя, увидев меня в темно-кремовом платье с приталенным силуэтом и пышными рукавами, украшенными кружевом. В тон платью шёл жакет с коричневыми узорами, из-под которого выглядывал пышный напуск, переходящий в узкий кружевной воротничок.

— А шляпу ты ещё не видела, — улыбнулась я, надевая широкую коричневую шляпу с тёмными перьями. — Как тебе?

— Шикарно!

— Но скоро я это сниму. Надену юбку и блузку с жакетом, так удобнее. — Я поправила платье, ощутив корсет. Мысленно поблагодарила себя за лето, проведённое на диете и тренировках. Иначе корсет натирал бы кожу до боли. — Валя, помнишь, на следующей неделе въезжают квартиранты?

— Да, дорогая. До 25-го числа нужно передавать показания, до 30-го — оплата за аренду.

— Вот деньги с машины, — я протянула ей конверт с наличными. — Если что-то сломается, не трать свои.

— Не могу поверить, что ты продала свою Хонду.

— Я вернусь только в 2024-м. Это будет другая жизнь. Нет смысла оставлять машину, а деньги тебе пригодятся. Так что езжай домой, дальше я сама.

— Но я хотела тебя проводить и посмотреть, как всё пройдёт.

— Нет, я не смогу спокойно путешествовать во времени, зная, что ты будешь там стоять и плакать.

Мы рассмеялись и обнялись, словно расставались навсегда. Я исчезну из жизни Вали на пять лет — без писем, фотографий и звонков.

Я задержалась в её объятиях чуть дольше, чем собиралась. Не хотелось отпускать человека, который оставался частью моей прежней жизни.

Когда Валя уехала, я позвонила Фокину, чтобы он с командой приехал за мной для отправки к сто двадцатилетнему мосту. К моему дому подъехал кремовый Ford Transit. Вместе с Фокиным в микроавтобусе сидели «Три А» — так в шутку называли себя его помощники.

Я сжимала в руках крепкий кожаный саквояж, в который вместила всё необходимое. Когда дверь микроавтобуса открылась, Алексей, перехватив саквояж из моих рук, с улыбкой произнёс:

— Барышня, прошу на борт.

— Сударыня, — поправила я. Я старалась говорить сдержанно, словно это было в порядке вещей.

Платье зашуршало, когда я пробиралась к Анастасии. Даже такой простой наряд казался неудобным в современном мире.

— Нина Викторовна, вы словно из 1899 года, — заметил Николай Николаевич. — Готовы пройти по мосту?

— К этому нельзя быть готовой, — ответила я. — Но я сделаю шаг вперёд, хотя это будет «шаг веры». Мозг будет сопротивляться, всё же обрыв в шесть метров.

— Удивительно, что мост в прошлое на 120 лет находится на настоящем мосту, — пошутил Алексей и подал водителю знак трогаться.

— В 1899 году в Новониколаевском посёлке было мало сооружений, сохранившихся до наших дней, — сказал Фокин. — Логично, что проход в прошлое расположен на железнодорожном мосту, с которого началась история Новосибирска.

— А именно на его третьем пролёте, — добавила Анастасия. — Старый мост демонтировали в 2000 году, один из пролётов сохранили как памятник на набережной Оби. В Красноярске был красивее железнодорожный мост, но его не сохранили.

— И снова о готовности, — улыбнулась я. — Нет ли вероятности, что, когда я окажусь на мосту, по нему будет идти поезд?

— Вероятность есть, — ответил Алексей. — В сутки проходило три-четыре состава. Но мы рассчитали время перехода так, чтобы не попасть под расписание движения. А если вдруг услышишь поезд, сразу уходи к ближайшей опоре. Не стоит проверять, насколько ты быстрее паровоза.

— Главное, не перепутай берега, — предупредил Фокин. — Когда окажешься там, позади будет Новониколаевск, тебе туда. Если что, посмотришь на карте здание гостиницы или околоток.

— Левый берег Новосибирска всегда был не самым безопасным местом для вечерней прогулки, — заметила я.

— Я уверена, что Ник тебя ждёт, — тихо сказала Анастасия, наклонившись ко мне. — Он, наверное, каждый день проверяет звонки.

— Это не мой Ник, — пожала я плечами. — Моя главная задача — спасти его, уберечь от беды, которую я на него навлекла, а не романтические встречи.

— Но, кажется, у вас с Ником судьба быть вместе, — ответила Анастасия.

— Ты говоришь как одна моя подруга, — улыбнулась я, взглянув на Анастасию. — Николай Николаевич рассказывал о подобных временных мостах, подобных моему с Ником. Например, одна из наших аналитиков получала сообщения из будущего. Не знаешь её?

— Было дело, — загадочно ответила Анастасия. — Мы с Николаем Николаевичем так и не поняли, что это было.

— Расскажи подробности, мы ведь пять лет не увидимся, — попросила я.

— Да ничего особенного, — отмахнулась Анастасия. — Три года назад я нашла в своём почтовом ящике письмо от себя самой. Оно было отправлено через три дня в будущем. Внутри конверта была открытка с чёрно-белым фото раздвоенных часов и лампы в отражении витрины. Позже я узнала, что фотография называется «Дежавю». На обратной стороне открытки моим почерком было написано, что кот Кузя разобьёт тарелку, спрыгнув с холодильника, и моя подруга Галя из Якутии родит дочку. Я, конечно, не поверила ни в это, ни в странное предостережение о человеке в оранжевой куртке.

В тот же день я пошла на почту, где мне только развели руками. На обратном пути я встретила человека в оранжевой куртке, который вошёл в «Марию—Ра» и устроил стрельбу прямо у меня на глазах.

— Какой кошмар, — сказала я. — Помню, об этой стрельбе много писали, даже был репортаж на Первом канале. А кот в итоге разбил тарелку?

— Да. А дочку назвали Тамарой, — подтвердила Анастасия. — Сразу после выстрелов я забежала на почту и, как будто машинально, выбрала первый попавшийся конверт с открыткой. На обратной стороне я написала то самое послание себе из прошлого.

Анастасия на мгновение замолчала, словно снова переживая тот день, а затем продолжила:

— На следующий день я встретила Николая Николаевича, который уже знал об инциденте. Он позвал меня в свою группу. Мы принимаем тысячи решений, которые кажутся незначительными, но какой-то случай может перевернуть всю жизнь.

— Интересно было бы узнать, кто стоит за всем этим? — произнесла я, думая о своём разговоре с Ником, письме Анастасии, госте из будущего Алексея и Александра.

Но вопрос так и остался без ответа.

28 августа 2019 года, в 05:07, микроавтобус Ford подъехал к пустой набережной. Фокин каким-то образом уговорил городские власти разрешить ему провести ночное исследование на пролёте старого моста.

Ферма старого железнодорожного моста — памятник первому железнодорожному переходу через Обь. Она располагалась в конце набережной, рядом с действующим мостом, но уже с современными фермами. Пролёт опирался на четыре бетонные опоры. Одна пара опор стояла на набережной, другая — в реке, словно показывая, что когда-то ферма была частью железнодорожного моста, соединявшего большую империю. Мне нужно было пройти до самого края фермы над рекой, где установили портал.

К пролёту уже была приставлена большая лестница. Алексей поднялся по ней, затем играючи добежал до края пролёта, где его ждал портал, накрытый целлофаном. Он сорвал плёнку и спустился вниз. Портал был массивнее того, что открывался в маминой квартире. На его каркасе были закреплены панели, из которых выходили толстые кабели и трубки.

Я посмотрела на хлипкую лестницу, приставленную довольно далеко от края фермы, и задумалась, как буду взбираться наверх.

— Может, переставим лестницу ближе? — предложил Николай Николаевич. — Я боюсь за тебя.

— Пустое, — отмахнулась я. — Какой смысл был в ежедневных отжиманиях, беге и лазании по рукоходу, если я не могу пройти пару метров по мосту?

К счастью, Алексей заранее закрепил страховочный трос. Без него я вряд ли решилась бы подниматься по этой лестнице.

— Тогда прощаемся, — сказал Николай Николаевич и заключил меня в крепкие объятия. — Мы знакомы всего три месяца, но я думал о тебе 44 года. Я представлял, какая ты. И вот ты здесь. Ты всегда была храброй, как я и ожидал. Желаю вам удачи с нашим предприятием!

Я не сразу нашлась, что ответить. Сорок четыре года — почти целая жизнь. И всё это время человек, которого я знала всего три месяца, мысленно готовился к нашей встрече.

— Не забудьте открыть портал 12 апреля 2024 года в это же время, — сказала я.

Я смотрела на Николая Николаевича. Он стал для меня спасительной соломинкой. Теперь я смогу увидеть Ника и спасти его. Ради этого мне предстояло прожить пять лет в чужом времени, без возможности вернуться к привычной жизни. Звучало безумно. Но я была готова. Ради него — и ради себя самой.

— У нас будет 25 апреля, 12 апреля 1904 года будет с твоей стороны, — улыбнулся Николай Николаевич. Казалось, его глаза блестели от слёз.

— Удачи! — Алексей махнул рукой.

— Спасибо вам за помощь! — Я подбежала и обняла Алексея и Александра. — Вы настоящие гении! Настюш, спасибо за всё.

— Удачи с Ником, — улыбнулась Анастасия. — Передай ему привет из будущего.

Я взяла саквояж и начала подниматься по лестнице. Наверху с трудом пролезла между раскосами моста. Длинные полы платья мешали двигаться, и одно неверное движение могло привести к падению. «Нужно было поставить лестницу ближе», — подумала я.

Ветер усилился, раздувая платье и угрожая сорвать шляпу. Я зажмурилась от холода, но всё же дошла до конца пролёта.

Прошло четыре месяца с первого разговора с Ником. Казалось, целая вечность миновала с того момента. Я вспомнила письмо, которое отправила сама себе из будущего. В нём было много того, о чём я давно мечтала, но также говорилось и о том, чего боялась больше всего. Однако я ни на секунду не усомнилась, что мой переход стоил этого.

Портал озарился ярким белым светом, но в этот раз я не закрыла глаза и смогла разглядеть внутри свечения фигуры, похожие на переплетённые кольца. Они то пересекались, то замыкались друг с другом. Мне показалось, что я услышала голос Ника. Я шагнула вперёд, растворяясь в сиянии, и перенеслась в прошлое.