Дайте шанс! Том 5

Глава 1

К станции метро у Ярославского вокзала, где наши друзья должны были пересечься, мы с Матвеем успели подъехать как раз вовремя. Роман и Семен уже были на месте. Оба предусмотрительно прятались за газетным киоском. Эмили и Ева приехали на такси двумя минутами позже. Мы появились в момент их встречи.

– О! И они тут как тут появились. Кто бы сомневался, – нахмурилась Ева. – Только давайте без нравоучений. Договорились? Бабки мы все равно не вернем.

– Вообще-то, мы по другому поводу. Но хорошо, что напомнила. Предлагаю компромисс: возьмите, скажем, по миллиону на каждого, как и собирались, а остальное вернем в банк, – предложил я.

– Угу. Столько отхватить и вернуть обратно. Да сейчас прям, разбежались. Знаешь, Андрей, я пока в своем уме.

– Ребят, по-моему, вы забываетесь. Нам как бы лучше побыстрее свалить отсюда, пока ни нагрянул Особый отдел или полиция, – недовольно посмотрев на нас с Евой, поспешила напомнить Эмили.

– В одно такси мы не поместимся. Предлагаю воспользоваться метро. У нас на всех только один оберег, – кивнул Матвей на Брелок Сумрака, висевший на пальце Эмили.

– А вам чего бояться? – удивилась она.

– Скажем так, я сбежал из Особого отдела, а у Андрея… – Матвей посмотрел на меня крайне пессимистичным взглядом. – В общем, пока не найдем второй оберег, боюсь, мы обречены быть вместе. Так что не будем терять время, идемте в метро.

Мы направились к подземному переходу, ведущему на станцию метро. Однако пройдя несколько метров, появилась проблема. Согнувшись, подобно старику, Семен еле передвигал ногами. Еве пришлось взять его под руку и, наплевав на снующих со всех сторон прохожих, прямо на ходу загореться Светом.

– Что с ним? – обратился я к Еве.

– У него переломаны ребра и травмы внутренних органов. Он пытался заниматься самолечением. От этого большая потеря сил. Сейчас подзаряжу, будет легче.

Роман нес под мышкой небольшой увесистый мешок. Не то, чтобы особо бросался в глаза. Но все же людей с мешками в руках я в столице не видел.

– А это у тебя что?

– Типа кошелька, – хмыкнул Рома и пальцем показал на Матвея. – А это вообще кто?

– Наш новый друг. Потом вам с Сёмой расскажем.

На эскалаторе я оказался рядом с Эмили. Не мог не отметить, ее подавленное состояние, похоже, осталось в прошлом. Сегодня девушка уже была в порядке. Правда, стала немного другой. Более серьезной и строгой, что ли.

– Пока мы с Матвеем ехали, я думал, вы позвоните. Специально не отключался, – немного с укором обронил я и только теперь, достав смартфон, выключил его.

– Ты же сам понимаешь, важна была каждая минута. А у тебя университет, учеба. Мы хотели позвонить позже, – виновато ответила она.

– И что вы планировали делать?

Эмили дернула плечами.

– Рома позвонил, сказал: «Они выбрались». Сказал, что Сёма ранен и где будет нас ждать. Он звонил с телефона случайного прохожего. Мы больше ничего не выясняли. Сорвались из дома, и сразу в такси. Сам понимаешь, нужно было ехать как можно быстрее. Я специально взяла Брелок Сумрака, чтобы Ева не растрачивала силы и могла помочь Семёну. Ну а дальше мы собирались или сразу срываться из Москвы, или где-нибудь залечь на время. Смотря по обстоятельствам. А у тебя, что случилось? Матвей так и не рассказал.

Теперь очередь дернуть плечами перешла ко мне.

– Если слушать его, то это капец. А как оно в итоге получится, к вечеру станет видно.

В вагоне метро, мы стали в круг у закрытых дверей. Рома принялся рассказывать, что с ними приключилось.

Все-таки есть в жизни справедливость. Прямо не верилось, что Балашов попался мне в руки. Теперь я даже не знал, что бы такого каверзного с ним сделать и эта тварь глотнула не меньше, чем причинила мне. В идеале виделось: отмудохать и сдать своим как предателя. Пусть бы они сами о него марали руки. Измена – это серьезный проступок, за который полагается смерть или пожизненная каторга.

– А он не порвет или не знаю, как-то иначе не уничтожит наши деньги? – выслушав, с опаской спросила Ева.

Роман на секунду закатил глаза.

– Сейчас эта гнида развалилась и сидит на наших бабках. Ждет, когда откроется проем. Скоро ему будет не хватать воздуха. Если подождем, он сам там задохнется.

– А если вдруг все-таки начнет рвать деньги? – не унималась Ева.

– Да там их под самый потолок! Он быстрее сдохнет, чем успеет порвать хотя бы половину! – теперь куда эмоциональнее ответил Рома.

К проблеме подключилась Эмили:

– А насколько теоретически ему может хватить воздуха?

– Фиг знает. Когда мы там впервые засели, наверное, час просидели, пока почувствовали, что стало подозрительно душно. Пришлось открыть проем и держать его раскрытым. Ему одному хватит часа два. Потом, наверное, еще часа два или три, пока сдохнет.

– М-меньше. П-по-полчаса сидели, – вставил Сема.

– Может и так. У нас собой часов не было.

– Ну хорошо, допустим, прошло полчаса, – продолжила докапываться Ева. – Ему одному понадобится час. Он поймет, что скоро сдохнет. А пока сдохнет, он такого нам может устроить!

– Хватит нагнетать! – остановила подругу Эмили и обратилась к Роману: – А его можно как-то вынуть принудительно?

– Конечно.

– Тогда в чем проблема? Сейчас на ближайшей станции откроются двери, ты выкинешь его на платформу, и я взорву ему голову. – Эмили развернулась ко мне: – Или ты по-своему хочешь с ним поквитаться за пытки в Передовой?

– Ни в коем случае! Не хватало устроить вторую «Станицу»! – запищала Ева. – Лучше давай ты аккуратненько сделаешь.

– Если честно, мне без разницы. Меня только смущают пассажиры. Смотри какая толпа. Нам лишние свидетели не нужны, – признался я и показал на людей в вагоне. Их было более чем предостаточно. Ни одного свободного места.

На моем фоне теперь засомневался уже и Роман:

– Так-то с людьми я еще не пробовал. Вдруг что-то пойдет не так. Давайте лучше грохнем Балашова по-тихому.

– По-тихому так по-тихому, – согласилась Эмили и крутанула на пальце Брелоком Сумрака.

– А что за брелок? – заинтересовался Роман. – Просто Балашов крутил точно таким же черным брелоком с золотой обводкой.

– Вот и второй Брелок Сумрака нашелся, – усмехнулся Матвей, словно заранее знал о нем, но не был уверен, где именно найдется.

Стало очевидно, как именно Балашов намеревался скрыться, заполучив от ребят похищенные из Ситибанка деньги. Теперь о немедленной казни нашего пленника не могло быть и речи.

– Ну хорошо, Балашова откладываем на потом, а сейчас, что будем делать? – обратилась ко всем Ева.

У Матвея уже был приготовлен план.

– Ребята, предлагаю купить верхнюю одежду и прямо в магазине переодеться. Обязательно понадобятся бейсболки или любые головные уборы. Они хорошо сбивают систему распознавания лиц. А дальше нам нужно найти квартиру. Желательно все это успеть сделать как можно скорее. У нас осталось немногим больше часа.

– Квартира у нас уже есть, – поспешил я обрадовать всех. – Клан выделил ее мне для подобных случаев. Она за Садовым кольцом, не доезжая Белорусского вокзала. Я там уже был. В квартире есть все необходимое, включая продукты. И места предостаточно. Есть две спальни и гостиная. Одежду можем купить по пути от метро.

– Тогда Балашова там же и грохнем. Ромка потом его в своем потайном кармане с кем-нибудь вынесет. У нас будет два Брелока Сумрака. Мы сможем спокойно разделяться, – дополнила Ева и опомнилась: – Подождите, на Белорусский вокзал – это нам в обратную сторону!

Пересели, доехали, выбрались из метро. По пути заглянули в большой магазин спортивной одежды, закупились куртками и бейсболками. Там же оделись в обновки. На этот раз расплачивался Роман со своего огромного «кошелька». Эмили решила больше совсем не пользоваться картой деда.

– Думаешь, теперь нас не вычислят? Тут центр, на каждом углу полно камер видеонаблюдения. И нас целая орава. Шесть человек вошло, шесть вышло. Толку от нашей конспирации? – покидая магазин, обратился я с сомнениями к Матвею.

– Я не думаю, я знаю. До утра нас точно не найдут. Нам только переночевать. Завтра мы сменим квартиру.

Раз Матвей настолько был уверен, мне оставалось понадеяться на его способность к предвидению и пониже опустить бейсболку. Пока его предсказания не давали осечек и, как следствие, поводов к сомнениям.

В квартире все оказалось так же, как было в тот самый раз, когда я здесь был с Олегом Павловичем. Может только лишь слегка прибавилось пыли. Оставленные мною деньги нашлись в тумбочке.

– Ого! Ну ни фига себе! Тут есть даже оружие! – войдя за мной в спальню, обрадовалась Ева и схватила снайперскую винтовку.

– Да положи ты ее. Все равно не понадобится, – остудила пыл подруги Эмили. – Я предлагаю сразу решить с Балашовым. Чего тянуть? Вдруг действительно гадость какую-нибудь сделает.

В комнату вошли остальные.

– Лучше всего, если Андрей оденет ему на голову лед. Мы ничего здесь не перепачкаем кровью, – предложил Матвей.

Балашов – это сволочь. Тут без вариантов. Вот только мне совершенно не хотелось выступать в роли его палача.

– Ребят, по-моему, так нельзя. Во Владивостоке я не возражал. Все они, включая Веру, были виноваты во многих смертях. Пусть Балашов тот еще гондон, но он не переходил черту. В другой ситуации я бы его прикончил и глазом не моргнул. А сейчас, вот так взять и убить, мне кажется, это неправильно. Что если его сфотографировать на фоне денег и отправить снимок с посланием в Особый отдел. Ну и конечно заодно отмудохать. Пусть они сами с ним разбираются за предательство.

– Нет, ну вы посмотрите на него! – ожидаемо возмутилась Ева. – Он тебя всю ночь пытал, Ромку с Сёмкой чуть не убил, а ты его защищаешь!

– Сёму он точно бы убил, – согласился Рома. – Меня не тронул бы из-за денег. Я же говорил, он сначала пытался со мной договориться.

– Угу. Оставил бы, – скептически фыркнула Ева. – Вспомни, когда в Передовой тебя допрашивали и долбанули электрошокером, из тебя выпали пистолет и патроны. После твоей смерти потайной карман раскрылся бы точно так же. В квартиру он потащил тебя только для того, чтобы прямо на вокзале не посыпались деньги.

– Он стал договариваться, чтобы с помощью потайного кармана переправить деньги за границу. А вот там уже убил или просто отобрал деньги, – нашла более вменяемое объяснение Эмили.

– Да какая разница? Балашова нужно грохнуть. О чем мы вообще спорим! – с возмущением бросила Ева.

– Полностью согласен. Если мы его отпустим, то он обязательно выкрутится перед руководством. А потом будет нас искать с еще большим рвением. Нам придется его убить. Иначе никак, – добавил еще и Матвей.

– Андрей, если у тебя принципы, мы сами все сделаем. А разделаться с этой мразью нужно обязательно. Хотя бы потому, чтобы избавиться от еще одной ищейки. Лишние проблемы нам ни к чему, – заключила Эмили.

Блин, накинулись со всех сторон. Никогда бы не подумал, что мне придется выступать в роли защитника Балашова. Вот только несмотря на протесты ребят, я все еще не готов сдаться.

– Ничего я его не защищаю. Я за справедливость. Ну хорошо, а что, если мы предложим ему выбор: смерть или он сделает признание на камеру, на фоне денег. Потом мы устроим ему то же, что он устроил нам с Ромой в Передовой. А в завершение переломаем руки и ноги. Потом выбросим на улице, с условием, если он вернется на работу в Особый отдел или Тайную канцелярию, мы сольем его признания. По-моему, это будет справедливо. Он никого не убивал. Во всяком случае нам об этом не известно.

– В принципе, наверное, справедливо, – в замешательстве дернула плечами Эмили. – Но как по мне, убить будет надежнее.

Пока другие не высказали возражений, я обратился к Матвею:

– Раз ты провидец, что можешь сказать? Каким видишь его будущее?

Он на несколько секунд задумался. Взгляд стал рассеянным, словно перестал нас различать.

– Чтобы точно сказать, я должен видеть его или посмотреть на фотографию. За неимением и того и другого я могу сказать о нашем будущем. В нем Балашова мы больше не увидим.

Это поставило точку в нашем споре. Балашов получил шанс.

Разойдясь по сторонам, мы освободили центральную часть спальни. Роману предстояло выкинуть Балашова из потайного кармана на кровать. Вот только у него что-то заклинило со способностью.

– Одного его вытащить не получается. Он сидит с мешком в руке, – разъяснил он заминку.

– И чего ты паришься? Выкидывай вместе с ним, – быстро нашла решение Ева.

Балашов с мешком появился под потолком и, рухнув на кровать, застеленную полиэтиленом, замер.

– Не поняла. Сдох, что ли? – удивилась Ева и, оторвавшись от стены, сделала шаг.

– Не подходи! Он притворяется! – выкрикнул Матвей.

Резко вскочив, Балашов с ходу запустил в стоявшего на его пути Матвея тяжелый мешок с деньгами и, загоревшись Светом, ринулся к раскрытой двери. Следующим, кому досталось, стал Семен, который и без того хреново себя чувствовал с поломанными ребрами. Сбив бедолагу с ног, Балашов в панике понесся дальше.

Казалось бы, куда можно сбежать из запертой квартиры?

Как ни странно, хитрец нашел выход крайне быстро. Забежав в кухню-столовую, он нацелился на окно.

Подсечка и Балашов лицом рухнул о подоконник. Дальше навалиться на него сверху было дело техники.

– Слушай меня, урод. Так и быть, мы оставим тебе жизнь при одном условии… – уперев колено в спину, начал я говорить, и в этот момент внутри до треска в ребрах все резко сжалось.

Видимо, Балашову требовалось видеть свою жертву. Извернувшись, он впился в меня глазами.

Ну, падаль, видит бог, я давал тебе шанс!

Превозмогая боль, сковавшую все тело, я загорелся Светом и, схватив Балашова за голову, резким движением свернул ему шею. Позвонки с хрустом развернулись к спине, предъявив на обозрение разбитое в кровь лицо. Агония, заставившая мышцы сокращаться, не продлилась долго. С короткой ослепляющей вспышкой пришло облегчение. Сковавшая мое тело невидимая сила, исчезла. Я сел рядом с мертвецом, приходя в себя после острой боли. Побежав за нами, ребята теперь столпились около Балашова и с брезгливостью смотрели на его труп.

– Ну что, доволен? А я предупреждала. С самого начала говорила! – фыркнула Ева.

– Зато теперь моя совесть чиста, – устало бросил я и погасил свой Свет.

Брелок Сумрака нашелся у Балашова в брюках. В остальном у него с собой было служебное удостоверение, телефон, кредитка, наличные деньги и по мелочи всякого. Я забрал только оберег.

Дабы тело не валялось на кухне до вечера, требовалось его убрать. Вот тут и открылся нюанс. Мы все считали, что у Ромы потайной карман. Попав внутрь, я очень удивился размерам. Тут оказалось настоящее маленькое убежище, примерно два на два метра, заваленное под потолок мешками с деньгами.

– Слева я собираюсь поставить биотуалет и сделать шторку. Справа будет гардероб с вешалками. Дальше я поставлю диван, холодильник, стол и еще что-нибудь по мелочи. На стене повешу большую плазму, – принялся с воодушевлением рассказывать Рома, когда я его похвалил за результаты прокачки. – Мне бы только месяц поработать с лекарями, тут места будет навалом.

– Тебе и дом не нужен. Спрятался, переночевал, утром вышел. А как быть с электричеством? К чему будешь подключать телевизор? – спросил я, потому как свет внутрь попадал лишь из раскрытого прохода.

– О, блин… А об этом я как-то не подумал, – раскрыв рот, озадачился парень.

После меня посмотреть на убежище захотели Ева с Эмили и Матвей. Рома каждого завел в него за руку, иначе без хозяина туда было не попасть. В завершение мы с Ромой занесли Балашова и оставили прямо на входе. Больше его класть попросту было некуда.

Пока мы занимались мертвецом, Эмили задумалась об ужине, а то все уже проголодались. Матвей взялся ей помогать открывать консервы с тушенкой. Я же последовал за Евой, собравшейся снова восполнять силы Семена, потому как, перетаскивая Балашова, мои бока чего-то подозрительно разболелись.

Коснувшись моей руки, Ева поставила диагноз: трещины на двух ребрах слева и на двух ребрах справа. В принципе, совсем некритично. Два-три дня, и они сами залечатся.

Тем временем, Рома, пройдя в гостиную и включив телевизор, на всю квартиру громко заорал:

– Андрей! Скорее беги сюда! Тут про тебя в новостях рассказывают!

Ринулись все, включая плохо передвигающегося Семена.

– …На этот момент можно с уверенностью сказать, на счету Андрея Вагаева пятеро убитых студентов. Четверых он хладнокровно расстрелял около буфета, когда похищал дочь банкира Смирнова. Пятой жертвой стал Даниил Корнеев. Несчастный студент у самого выхода из университета попытался встать на пути убийцы… – ведя прямой репортаж с Императорского университета, вещала репортерша.

– ЧЕГО?! – вскрикнул я в изумлении.

Глава 2

За столом у Императора снова собрался совет приближенных. На этот раз заседание получилось расширенным. На него был в срочном порядке вызван руководитель Особого отдела. Только что доложив о неудовлетворительных результатах проведенной в университете операции, в наступившей тишине, Ромодановский ждал вердикта. Судя по суровым лицам за столом, ждать чего-то обнадеживающего не приходилось.

Платон Юрьевич, конечно, понимал, наступил финал его карьеры. Сейчас, стоя перед Императором, в душе он надеялся лишь на одно – немедленную отставку, пусть и сопряженную с лишением наград, званий, привилегий и даже положенной пенсии, нежели быть обвиненным в измене.

Император не спешил нарушить затянувшуюся паузу. Задумывая резню в собственном университете, как начало будущего большого конфликта Высших и Низших, Барятинский представить не мог, настолько паршиво может выйти затея. Теперь ему оставалось перейти к совершенно неприятному для него запасному варианту, от которого он всячески отнекивался. Не желая его осуществления, сейчас он медлил, пытаясь ухватиться хоть за что-то из доклада Ромодановского, дабы удачно выйти из положения. Времени почти не осталось. Участники Съезда перешли черту. Вместо официально заявленного в СМИ предложения, через Шувалова они передали Императору ультиматум и готовились к его свержению.

В отличие от Барятинского, Ромодановского и остальных, глава Тайной канцелярии Михаил Александрович Бельский теперь вообще был разбит. За полчаса до начала заседания ему сообщили о неожиданном убийстве брата в ресторане «Прага». А тут судьба преподнесла новый, куда более ощутимый удар.

С недавних пор Особый отдел переподчинили. Император повесил его на Бельского. Собственно, благодаря этому обстоятельству, обретя столько власти, Михаил Александрович смог начать прибирать к рукам добытчиков скверны. Грубая осечка в работе Особого отдела ложилась также на него. Теперь Бельскому предстояло отвечать за прокол на равных с Ромодановским, отчего смерть брата отошла на второй план.

Спустя долгую минуту первым нарушил затянувшуюся паузу, слывший взрывным характером, Одоевский:

– Всего пять жертв. Не густо. Совсем не густо. Можно сказать, ничего. И теперь, сев в лужу, вы решили выкрутиться. Выставили виновником некоего Вагаева. Еще и додумались урегулировать вопрос со Смирновым. Да вы в своем уме?! – мягко начав, перешел он на крик. – Вы ему дочь едва не убили! Где ваши мозги?!

– Нам нужно было выходить из положения… – попытался ответить Ромодановский и его без того раскрасневшееся лицо вмиг стало пунцовым.

– Вам нужно было не выходить из положения, а проводить операцию по запланированному сценарию, – перебил Мамлеев. – От вас требовалось всего лишь заставить толпу Низших напасть на кучку Высших. А у вас, что получилось? Кучка Низших расстреляла еще меньшую кучку Высших, а потом отхватила пизд*лей от Вагаева, на которого вы теперь пытаетесь повесить расстрел. Пусть со Смирновым вы определились. А что будете делать с остальными свидетелями? У вас там было под сотню студентов. С ними всеми вы тоже будете договариваться? А вы не подумали, что в таком случае нам проще было отправить в университет группу зачистки. Пусть бы они поработали, а потом договорились с выжившими. Это я утрирую, конечно. Вся суть операции была в том, чтобы провести ее руками самих участников конфликта. Без нашего прямого вмешательства. Чтобы каждый отец мог привести в стены университета своего доверенного человека и лично убедиться в том, кто убил его отпрыска и как. А потом совершил месть.

– О чем тут говорить? Это провал! Худший провал, который можно было только себе представить! – снова разразился Одоевский. – Версия со стрельбой Вагаева и похищением Смирновой продержится от силы до завтра. Дальше придется выпускать опровержение. Это все равно, что окунуть собственное лицо в грязь. У всех после этого возникнет резонный вопрос: а кто в таком случае устроил расстрел Высших?

– Как кто? А Корнеев? – удивленно посмотрел на него Мамлеев, в ведении которого была лишь экономика и поэтому обычно не любившего вникать в подобные вопросы. – Он труп. На него можно вешать что угодно. Тем более он действительно стрелял в Высших. Надеюсь, остальных стрелков из его группы вы задержали? – обратился он к Ромодановскому.

– Мы задержали всех, как только стало понятно, что операция дала сбой.

– Вот это правильно. Они и станут виновниками расстрела. Слава богу, худшего не случилось. Без прямых доказательств, нас ни в чем не обвинят. Вопрос в том, что мы так и не решили нашу основную проблему, а только еще больше в ней увязли. Пора переходить к нашему запасному плану. Другого выхода я не вижу.

Высказав свое мнение, Мамлеев посмотрел на остальных, сидящих за столом, и поймал взгляд Императора. В нем читался страх. И это было вполне ожидаемой реакцией. Одно дело вести игру чужими руками, другое самому выступать на первый план, чего Его Величество, с учетом стоящей перед ним задачи, до ужаса боялся.

Конечно, Барятинский являлся Императором. Являлся головой для всех и каждого в России. Вот только у сидящих за столом было не прописанное ни в одном законе право. Это была давняя устная договоренность, заключенная еще при восхождении на трон первого из рода Барятинских. Голос Императора действовал до тех пор, пока тайный совет в своем решении не объединится. В противном случае уже Император должен подчиниться.

– Нет, господа, нам нужно еще раз основательно подумать, – наконец с надеждой подал голос Барятинский.

– Нет, Федор Иванович, – покачал головой Мамлеев, – боюсь, думать уже поздно. Другого варианта у нас нет. Мы больше не можем рисковать, выискивая альтернативы. Даже если сейчас мы что-то придумаем, у нас нет времени на подготовку. С первым ударом мы промахнулись, второй должен быть наповал. Или ударят нас. Сожалею, но вам придется явиться на Съезд предпринимателей. И вам придется пережить покушение. После этого мы объявим изменниками часть этого сброда, а сам Съезд закроем. Потому что у нас будут основания для этого. Вы будете долго переносить якобы полученную рану. Каждый день в СМИ будут сообщать, насколько вы «тяжело» переносите покушение и что злоумышленники предпринимают по захвату власти. И чем дольше вы будете «болеть», тем дольше и основательнее будет раскалываться общество. Конечно, на фоне покушения, хорошо бы устроить бойню прямо на Съезде. Но тут не о чем говорить раз Ромодановскому не под силу справиться даже со студентами. Тут хотя бы с одним только покушением справились без новых сюрпризов.

– Вот я сейчас сижу, слушаю, и не понимаю. Михаил Александрович, – с явной претензией в голосе обратился Шувалов к Бельскому, – мы же определялись, банкиров не трогать. В итоге у нас два трупа сыновей глав банковских домов, а дочь банкира Смирнова чуть не убили. И как нам, по-вашему, теперь с ними взаимодействовать? Как привлекать на нашу сторону? Наконец, как быть с обменом денег? Они же теперь все встанут против нас!

– Да подождите с вашим обменом денег! – поморщился Одоевский. – Без него голова пухнет!

Мамлеев поспешил успокоить Шувалова:

– Я же только что сказал, мы не всех объявим преступниками. Для начала какую-то часть. По необходимости список будет расширяться. И потом, затронуты лишь три из семи банковских домов. Чем не повод для будущего раскола? Полагаю, нужно поработать в этом направлении. Или уже обходиться совсем без банкиров. Тут нужно подумать. Нам всем нужно о многом подумать, раз дело приняло настолько серьезный оборот.

– А еще подумать, как быть с нашим любезным Платоном Юрьевичем, устроившим всем нам такую пакость, – на этот раз без извечной шутливой манеры изрек молчавший до этого Воронцов, зло взглянув на руководителя Особого отдела, а после переведя взгляд на Бельского. – И как быть с Михаилом Александровичем, в чьем подчинении находится Ромодановский. Не знаю, как вы, а на мой взгляд – это измена.

Слова Воронцова прозвучали подобно ударам тяжелого молота. Оба названных замерли. Ромодановский, пожалуй, даже перестал дышать. Начали сбываться его худшие предположения.

Барятинский поморщился. Именно от него сейчас главным образом требовалось принять непростое решение, а он еще не отошел от доклада Ромодановского и необходимости в ближайшее время пережить мнимое покушение.

Обвинения в измене, казнь виновников – все это понятно. Но что потом? Где взять замену? Руководители настолько высокого уровня готовятся десятилетиями. Фактически всю жизнь. Да и если заменить, как будут выполнять обязанности новые люди, зная, каким образом поступили с их предшественниками? В таком тонком деле рубить с плеча было чревато.

– Платон Юрьевич, Михаил Александрович, – тихо обратился он к обоим, – и мы все, и вы сами понимаете – вы не доработали. Нам не нужны оправдания. Мы хотим услышать от вас предложения. Конкретные четкие предложения по выходу из ситуации.

Для названных настал решающий момент. Оба как будто почувствовали нависший над головой карающий меч Императора. Обрушится ли он или будет возвращен в ножны, зависело от произнесенных ответов.

Бельский вскочил на ноги. Ему до конца не верилось, что сейчас решается его судьба. И это после стольких дел совершенных во благо Империи.

Да что Империи.

Для каждого за этим столом он сделал очень и очень многое. Иначе бы он никогда не взобрался настолько высоко, став фактически правой рукой Императора.

– Господа, прошу прощения. В данную минуту мне сложно говорить о чем-либо. Дело в том, что перед нашим совещанием мне стало известно о трагической кончине моего родного брата. Его только что вероломно убили в ресторане «Прага», – минуя просьбу Императора, попытался найти оправдание Бельский.

– Убили? В «Праге»? Позвольте спросить: кто? – с невероятным удивлением переспросил Воронцов, словно глубоко восприняв трагедию.

– Это случилось только что, буквально полчаса назад. Какой-то выродок обвинил Николая Александровича в надругательстве над своей невестой и отрубил ему голову.

– Вы это слышали? – вдруг с откровенной иронией обратился Воронцов к сидящим за столом. – Мы доверяем судьбу Империи человеку, который не в состоянии позаботиться о своих близких. Его брату, видите ли, отрубили голову средь бела дня в «Праге». Я уже не беру морально-этическую сторону причины убийства. Тут, как говорится, без слов. И как в таком случае этот человек может дальше возглавлять Тайную канцелярию? Как надзирать за Особым отделом? Мы все только что слышали, он больше не может исполнять свои обязанности. А мы сидим, на что-то надеемся, доверяем такому человеку судьбы всей Империи. На мой взгляд, с ним все очевидно.

– Вы меня подвели. Всех нас подвели, – теперь откровенно зло взирая на своего самого близкого приближенного, сквозь зубы произнес Император, тем словно выливая на него все свое негодование.

От шока, охватившего возмущения, наконец, творившейся, по его мнению, наглой несправедливости, Бельский раскрыл рот, намереваясь что-то возразить, но не успел произнести ни слова. Серебристое свечение окутало его и стало превращать в каменное изваяние. Он так и застыл в виде скульптуры с широко раскрытым ртом.

В следующую секунду статуя стала раскалываться. Большие куски полетели на отполированный до блеска паркет, тяжело ударяясь об него, оставляя глубокие вмятины, и разлетаться на мелкие части.

Спустя минуту от Бельского осталась лишь груда камней, в которых вряд ли можно было угадать его образ.

Впрочем, в какой-то степени ему невероятно повезло, если так можно сказать про вышеописанное действие. Его палачом стал лично Император, чего за все свое правление удостаивались лишь единицы.

– Платон Юрьевич, вам есть что сказать? – откровенно не ожидая услышать чего-то полезного от Ромодановского, спросил Барятинский, готовясь к следующей казни.

Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться о том, что последует дальше. Однако Ромодановский, несмотря на потрясение, шок и обуревавший его страх, ухватил суть вещей и что самое важное – понимал решение насущной проблемы.

– Назовите дату вашего появления на Съезде предпринимателей. Я устрою грандиозную бойню. Даю слово дворянина! – сглотнув, вполне уверенно произнес он.

– Вот это уже настоящий разговор, – не особо весело усмехнулся Воронцов. – Сколько смотрю на англичан и не перестаю удивляться. У них как-то удается заранее планировать, тщательно готовиться. Поэтому такие и результаты. Священная Римская Империя тоже умеет проворачивать дела. А у нас, как всегда. Все делаем бегом. В спешке. И в последний момент. Вечно всех догоняем, – с горечью добавил он и тяжело вздохнул. – Готовьте бойню на завтра. На первую половину дня. А до этого времени не выпускайте никого из задержанных студентов. До покушения на Его Императорское Величество лишние сплетни по Москве нам ни к чему. Это ваш последний шанс. Да и наш тоже. Иначе все полетит к чертовой матери.

Глава 3

Вместо гудков, снова раздался голос сетевого провайдера. Больше звонить не имело смысла. Оставив короткое «перезвони», я отключил смартфон.

– Смирновых вынудили. Им не оставили выбора, – попытался успокоить меня Рома.

– Угу. Вынудили там, – отправляя гаджет в карман, вздохнул я с разочарованием. – Но ничего, там было много студентов. Рано или поздно правда восторжествует. А пока Матвей прав, лучше залечь на дно.

На небе уже часа два, как стемнело. Мы специально свернули с центральной Тверской улицы на менее освещенную и людную Первую Брестскую, шедшую параллельно, но и тут было много прохожих. Судя по белым воротничкам, в основном встречались офисные клерки, запоздавшие с окончанием рабочего дня. После кабинетного тепла прохладный осенний ветер заставлял людей спешить к ближайшей станции метро, отчего они ни на кого не обращали внимания.

– Своим в клан хоть звонил? – спросил Рома.

– А смысл? – пожал я плечами. – Одним звонком не обойтись. Будет тысяча вопросов. Надо ехать, надо объяснять. Не знаю, стоит ли. С другой стороны, выходит, я их подставляю. Они должны знать, что в действительности случилось.

– Так звони, пока не дошли до дома, – посоветовал Рома, потому как мы приближались к последнему перекрестку.

Вместо отца или деда, я выбрал представителя клана в Москве Олега Павловича. Ему, как только что Смирновой, я набрал с нового смартфона и в двух словах обрисовал, что действительно случилось в университете. Выслушав, он попросил утром перезвонить. К этому времени они с дедом должны были по мне определиться.

– Ну что, звонил этой суке? – язвительно встретила меня в прихожей Ева.

Мы с Ромой дождались вечера и отправились прогуляться. В первую очередь нужно было избавиться от Балашова. Его труп мы просто скинули в мусорный контейнер. Во вторую – приобрести для всех средства связи.

Оставив куртки в прихожей, мы с Ромой прошли в гостиную, где сидели ребята, и стали всем раздавать по новенькому смартфону и симкарте.

Висевший на стене телевизор, снова вещал очередной выпуск новостей. Стрельба в Императорском университете стала основной событием на сегодня. Ну и конечно в каждом выпуске фигурировал я в роли главного злодея Империи. Мое лицо показывали во весь экран. Это чтобы каждый его запомнил и доложил властям, если увидит. Собственно, поэтому Рома сам закупался в салоне связи. В вечерней прогулке я больше составил ему компанию чисто потому, что хотел дозвониться до Лены.

– А ты еще хотел вернуть наши бабки Смирновым. Теперь убедился, какие они гондоны? – невзирая на мой игнор, не унималась Ева.

– Кстати о деньгах Ситибанка. Давайте определяться, как будем делить, – обратилась Эмили главным образом к Роману и Семену.

– А что решать? – хмыкнул Роман, усаживаясь на диван рядом с проснувшимся Семёном. – Андрей сказал про миллион. Дадим ему миллион, раз ему достаточно. Это справедливо. Банк он не грабил. И не рисковал. Так что миллион по дружбе, считаю, тоже неплохо. По Матвею – как сами решите. Можем тоже дать миллион, раз он наш новый друг. Остальную сумму разделим на четверых.

– Андрей по случайности тоже оказался в банке. Если бы он не вмешался, то неизвестно, чем бы все закончилось. Вы просто многого не знаете, – возразила Эмили.

– В банке эти ублюдки стреляли в Андрея и Эмили. Они едва не погибли, – дополнила Ева.

У Ромы и Сёмы округлились глаза. Оба до сих пор не знали другую сторону случившегося. Девушки только сейчас стали об этом рассказывать.

Я поморщился. Был бы любой другой банк, вообще без вопросов. А так… Хм, а собственно, чего я напрягаюсь? Смирновы сделали выбор. Не думаю, чтобы Особый отдел сильно на них давил, требуя молчать о той дичи, что сейчас несли на всю Российскую Империю. Давыду Николаевичу сделали предложение, и он как последний идиот согласился, несмотря на то, что его дочь осталась жить лишь благодаря моему вмешательству. Они первыми меня предали, то Лена и отключила трубку.

– Ребят, давайте разделим деньги поровну, – вдруг предложил Матвей с таким видом, будто имел право ими распоряжаться. – Понимаю, в ограблении банка я не участвовал. Мне не пришлось рисковать. Но я обещаю, свою часть я отработаю. Очень скоро вы в этом убедитесь.

– Я за, – первой ожидаемо согласилась Эмили, которой он помог с поездкой во Владивосток.

– Я тоже за, – кивнула Ева, скорее, лишь из-за подруги.

Роман с Семёном переглянулись.

– Мы понятия не имеем, кто такой Матвей. Но если вы за, мы не возражаем, – озвучил общую с другом позицию Рома.

– Отлично, если что, я из Особого отдела. Ныне сбежавший от них, – улыбнулся Матвей, видя перекосившиеся лица парней. – Если не изменяет память, в Особом отделе говорили, у вас должно быть шестьсот семьдесят пять миллионов. На каждого выйдет примерно по сто десять миллионов. Это очень круто, но есть один неприятный нюанс. В качестве своего первого вклада я готов раскрыть тайну. Она поможет избежать неприятного нюанса.

Наш провидец с хитрым видом на пару секунд остановился, тем поднимая интерес к тому, о чем хотел рассказать. Понятное дело, что все заинтересовались.

– Не буду вас долго томить. Скажу, как есть. В ближайшее время, все деньги старого образца отменят…

Новость вызвала общий шок.

– …У нас в запасе где-то дня три. Может, неделю. Но не больше, – продолжил Матвей теперь куда серьезнее и озабоченнее. – Точно сказать сейчас, как будет происходить обмен, я не могу. По всей видимости, окончательное решение еще не принято. Но могу сказать со стопроцентной долей вероятности: скоро старые деньги ничего не будут стоить.

– И что теперь делать?! – в ужасе вскрикнула Ева.

– Как что? Тратить!

На часах было почти десять вечера. Прямо сейчас бежать и начинать скупаться – однозначно не вариант. Да и требовалось хотя бы определиться, во что будем вкладываться, учитывая наш скрывающийся от властей статус преступников. Долго думать не пришлось. Мы практически единогласно приняли решение, наилучшим вложением станет золото.

Вот только снова всплыл неприятный нюанс.

Матвей установил в свой новенький смартфон симкарту, открыл поисковик и ахнул. На прошлой неделе один грамм чистого золота стоил шесть рублей семьдесят копеек. Это он помнил, потому что специально интересовался. А сегодня уже девять двадцать пять!

– А сколько это в килограммах? – задумалась Эмили.

Цифра в семьдесят две тонны повергла всех в тихий ужас. Если до этого мы думали загрузить золото в хранилище Ромы, то теперь об этом не могло быть речи. Чтобы перевести такое количество, нас вряд ли мог спасти даже обычный фургон. Тут требовался грузовой тягач. И это, не говоря о том, что предстояло где-то раздобыть столько золота и аккуратно скупиться.

– Так понимаю, обмен случится не сразу, у нас в запасе несколько дней, – приходя в себя, начала рассуждать Эмили. – Нам понадобится нанять водителя с фургоном и завтра с утра нужно будет начинать объезжать точки.

– В банки соваться смысла нет, – продолжая копаться в своем смартфоне, бросил Матвей. – Они с начала сентября перестали продавать золотые монеты и слитки. Нам остаются ювелирные магазины. Возможно, ломбарды и всякие частные скупки. Я только боюсь, завтра золото еще больше подорожает. С каждым часом посвященных будет становиться все больше. Есть уникумы со способностью считывать инфополе. Вдобавок заработает сарафанное радио.

– По фигу какая будет цена. Нам лишь бы избавиться от денег. Только представьте, что будет, если мы не успеем. Они превратятся в фантики! – в ужасе разъяснила Ева о том, что всем было и без того понятно.

– Итого вполне может получиться, что у нас выйдет обменять тонн тридцать вместо семидесяти. А учитывая, что большинство ювелирных изделий с бриллиантами и прочими камнями, это в итоге выйдет тонн десять. Потом Рома по частям сможет переправить все за границу, если мы все-таки решим покинуть Россию, – подытожила Эмили.

– А смысл уезжать? – удивился Матвей, оторвавшись от экрана смартфона. – Я предлагаю найти какой-нибудь медицинский центр в российской глубинке, где бы смогли привести в порядок Семёна, – кивнул он на нашего раненого бедолагу. – Пока ему будут приводить в порядок ребра, лицо и возвращать нормальную речь, мы могли бы заняться собою. Там будет кучу лекарей и куча Света. Мы сможем хорошо себя развить. Еве будет у кого поучиться лекарскому делу. Рома расширит себе убежище. Андрей, наконец, серьезной займется материализацией. Ну а нам с тобой по меньшей мере будет полезно нарастить Кольчуги.

– В принципе мы почти так и собирались сделать. Поселиться в медицинском центре было бы вообще замечательно, – соглашаясь, закивала Эмили.

Из-за загруженности убежища у Ромы была постоянная проблема с восполнением Света. О Семене и говорить не приходилось. Оба на этом отправились отсыпаться, оставив нас заниматься приготовлениями на завтра.

Матвей со смартфоном в руках стал подыскивать для нас фургон с водителем. Девушки занялись ювелирными магазинами. Я тоже нашел себе занятие. Отправившись в ванную комнату, я встал перед зеркалом.

В новостях показывали мое лицо. Вечером еще ладно, надел пониже бейсболку и порядок. Тут Москва, людей миллионы. Никто никого в потемках разглядывать не будет. А вот днем расхаживать было уже опасно. Вдруг на кого-то особо зоркого нарвешься.

В принципе, мне дня три выждать и было бы терпимо. По телевизору показывали гладковыбритое лицо. С заросшей щетиной я сильно изменялся. На завтра мне не помешало бы приготовить нечто в виде маски.

Особо не заморачиваясь с образом, я просто представил себя небритым три дня и обратился к сидящей внутри Тьме. Появившееся на несколько секунд серебристое свечение изменило образ. В зеркальном отражении на моем лице показалась короткая щетина.

А если взять на пару дней больше?

На этот раз получились гораздо лучше. Придав лицу недовольное выражение, теперь я весьма отдаленно напоминал парня из новостей. Конечно, весь день держать на лице маску я не мог. Мне попросту не хватит сил. Но вот время от времени изменяться – это запросто.

Прежде чем закончить, я несколько раз потренировался со сменой лица, а после, надев куртку, с ее цветом, доведя процесс до автоматизма. Это на тот случай, если понадобится быстро сменить общий образ. И только после этого успокоился.

Как-то странно вдруг ощутить себя в роли преступника. Если послушать новости, я вообще и злодей, и маньяк, и на всю голову отмороженный ублюдок, посмевший расстрелять нескольких ни в чем неповинных студентов, да еще похитить дочь одного из самых крупных банкиров. От этого всего отошла на второй план случившаяся в обед стрельба в университете.

Пройдя на кухню, я поставил на плиту чайник. Днем, проводя осмотр припасов, мы нашли солидные запасы печенья. Выбрав те, что с орехами, я пригласил ребят на чай.

Эмили, Ева и Матвей со смартфонами в руках перекочевали ко мне и расселись за столом.

– По фургону определился. Только что списался с водителем. Завтра в восемь утра он будет ждать нас у метро, – откладывая гаджет, доложил Матвей, когда я закончил с приготовлениями и разливал чай по кружкам.

– Ну что сказать, фигня какая-то получается, – отлипнув от экрана своего смартфона, нахмурилась Эмили. – Открываешь карту, ювелирных салонов полно. Начинаешь к ним заглядывать – временно закрыты. По факту больше половины не работают. А что будет завтра?

– В принципе, ожидаемо. Народ с начала сентября скупает золото, – кивая, нахмурился Матвей и потянулся к печенью.

– А ты видела цены? Это писец! – оживилась Ева. – Я уже штук двадцать сайтов открыла. Золото идет минимум по двенадцать пятьдесят. Простых обручалок и дешёвки нет. Все идет с камнями. С бриллиантами, рубинами, сапфирами. И тоже, суки. Нет, чтобы указать цену изделий. Везде пишут грамма золота столько-то и все. А пойдешь, по факту тебе такое заломят!

– Андрей, в твоем мире какие больше камни ценились? – отпив горячего чая, спросил Матвей.

– Бриллианты, конечно. Там они как-то по цветам разделяются. И по чистоте. Но я в этом совсем не разбираюсь.

– Все прям как у нас, – усмехнулась Эмили.

– Почти. В моем мире научились получать искусственные алмазы и другие драгоценные камни, а у вас нет. Они получаются даже лучше природных. Искусственные чище.

– То есть обычные у вас ничего не стоят? – удивленно вздернул брови Матвей.

– Наоборот. Природные камни как ценились, так и продолжают цениться. А искусственные стоят в разы дешевле.

– Не поняла. Если искусственные чище, то почему они дешевле? Зачем вообще добывать, если можно изготовить? Дурость какая-то, – фыркнула Ева.

Я лишь развел руками. Это и для меня оставалось загадкой.

– Слушайте, а как мы вообще будем закупаться? – обратилась ко всем Эмили. – Нам ведь не просто цепочку с колечком купить. Нужно будет сразу брать много. Появятся ненужные вопросы. А что если покупать магазины целиком? Покупка недвижимости, это тоже очень хорошее вложение.

– А как быть с оформлением? – больше с риторической точки зрения задал вопрос Матвей. – Это исключено. Больше потеряем. Будем брать только золото и бриллианты. Они надежнее.

– Попробуй заглянуть в наше будущее. Вдруг с недвижимостью тоже получится? – предложил я.

– С ней больше мороки. Я, конечно, могу посмотреть. Но сразу говорю, идея откровенно не очень.

Матвей отвел взгляд в сторону, замер и спустя несколько секунд, поменявшись в лице, встрепенулся.

– Ты сообщал клану, что мы здесь прячемся?

– Я только сказал, что залег в надежном месте. Ни о месте, ни о вас я не говорил.

– Нам лучше спрятаться. Они уже на подходе. Встреть их один, – продолжая смотреть перед собой рассеянным взглядом, обронил он и поторопил девушек покинуть кухню.

Ребята зашли в спальню, где спали парни и прикрыли за собой дверь. Пройдя в гостиную, откуда открывался вид на двор, я выключил свет и отправился к окну. Прошла долгая минута прежде, чем сбылось предсказание Матвея. В безлюдный двор въехала машина и остановилась напротив нашего подъезда. Из нее вышли двое.

Тусклое освещение и натянутые на глаза бейсболки не давали разглядеть лица. Впрочем, в этом не было необходимости. По силуэтам я без труда различил знакомые фигуры. Лишь они скрылись за козырьком подъезда, я отправился встречать ночных визитеров к входной двери.

Приехали прямо к подъезду и вдвоем – это могло говорить лишь о том, что дед решил меня перепрятать. А ведь у меня в квартире находились ребята. На завтра у нас намечалась куча дел. Об экстренном переезде не могло быть и речи.

Стоя у глазка, пришлось прождать еще одну долгую минуту, прежде чем мужчины добрались до квартиры. Не стал заставлять их звонить в дверь, открыл сам, чем заставил обоих удивиться. Первым вошел отчего-то угрюмый Василий, хотя я предполагал, что он начнет шутить по поводу моего дежурства под дверью, за ним представитель клана в Москве.

– Правильно, что отправились сюда. Здесь надежно, – закрывая за собой дверь, тихо произнес Олег Павлович.

Можно было отправиться на кухню, если бы не оставленные на столе чашки. Посему повел обоих в гостиную.

Удар!

Лишь войдя в комнату, я за малым не рухнул лицом в пол. Мышцы с болью сократились. Тело затрясло электрическим разрядом.

Василий, тварь такая, зачем-то долбанул меня гасителем между лопаток. Несмотря на судороги, я осел на колени, кулаками опираясь в пол, и уже потом начал заваливаться набок.

Вопросы о том, измена это или приказ деда вместе с пониманием, что рядом друзья и они обязательно придут на помощь, отошли на второй план. Мышцы сковало так, что я не мог издать ни звука. Впившиеся в спину острые шипы, стремительно сжигали запасы Света. Вот только ни Малкин, ни Василий не торопились отключать гаситель. Они как будто специально ждали, пока меня окончательно вырубит.

Создать Огонь, Ветер, Лед?

Боюсь, мои силы закончатся прежде, чем какая-то из стихий справится с электрическим гасителем. Если вкладывать последнее, то нужно выбрать что-то одно без вариантов на осечку.

А если это будет еще одна рука, которая дотянется до лопаток?

Несмотря на выкручивающие мышцы судороги, острую боль и убывающие силы, я обратился к Тьме, мысленно представляю еще одну руку, растущую из левого предплечья.

Появилось еле заметное свечение. Я его увидел боковым зрением. Также свечение заметил Олег Павлович. Не понимая, к чему оно появилось, он уставился на него с подозрением. А вот Василий совсем ничего не замечал. Судя по выражению лица, сейчас его мучила совесть за то, что совершает. Однако, из-за чрезмерной преданности клану он не мог ослушаться.

Едва появилась новая рука, под изумление обоих я вырвал из спины мучивший тело гаситель.

В глазах начало темнеть. Это был верный признак падения уровня Света до критического. Пока силы меня окончательно не покинул, я скорее заставил исчезнуть созданную руку. Гаситель упал где-то за моей спиной.

– Что вы такое?! – с округленными глазами произнес Малкин больше в виде изумления, чем вопроса.

– Вот теперь, верю. Ей-богу верю. Не Андрей это. Точно не Андрей, – затараторил в ошеломлении Василий.

– Еще раз воткни в него гаситель, – выйдя из оцепенения, скомандовал Малкин.

– Н-н… не н-н-над-до, – борясь с еще не отпустившими лицо и язык судорогами, попытался произнести я.

– Да не стой ты! Видишь, он боится! Втыкай, я тебе говорю! – теперь закричал на Василия Малкин.

Вот только я обращался вовсе не к этим двум идиотам, зачем-то решившим меня вырубить. В комнату тихонечко входили мои друзья.

Ева уже вырубила обоим Свет, хоть они пока этого не замечали. Эмили выставила руки, готовая в любой момент взорвать им головы. Матвей преображался в черного как смоль Барса с горящими красными глазами.

Ни у Олега Павловича, ни у Василия не было ни единого шанса.