"Давным-давно, в мрачной тьме далёкого будущего..." Эпизод II: Правление Тьмы

Маньячная орда. Пришествие

— Ну дык хде мы аказались?! — с непониманием и одновременно нетерпением спросил карсарский капитан орков Фофырк Грохотопун своего навигатора.

— Нинаю, босс! — с не меньшим непониманием ответил навигатор. — Йа пазырил ва фсе теляскопы, и ничаво нипонел — ни звязд знокомых, ни плонет! Ничаво нипонел, куды литеть, нинаю!

— Ну дык нахрина ты нама дарогу указываишь?! — капитан со всей дури дал навигатору в челюсть (заодно лишние зубы на карманные расходы не помешают). — А ну пшол сквигов кармить! Иш ты, нашосся кали…фи…цырный спицалист! Во!

И для верности (а также ради того, чтобы конфуз со сложным словом побыстрее забылся) капитан ещё раз дал по зубам подчинённому.

Спровадив навигатора (девятнадцатого за последний месяц), Фофырк Грохотопун подобрал его зубы с пола и крепко призадумался. Ситуация вроде уже гораздо лучше, чем раньше, но всё равно далеко не радужная. Неожиданный варп-шторм, налетевший в самый ответственный момент перехода на флот орков-карсаров, не только сорвал перспективный «Вааагх!!!», но и поставил флагман, которым управлял капитан Фофырк, на грань гибели. Варп-шторм разметал все корабли в разные стороны — даже флагман сбился с курса и теперь блуждал в одиночестве по самым тёмным глубинам этого проклятого пространства. К счастью, корабль спасли его размеры и «общая продвинутость» — Фофырк Грохотопун командовал огромным кораблём класса «орочий линкор», который непросто дастся и самому варпу, не говоря уже о других кораблях. Однако даже если на корабль не прорвутся порождения варпа, существует оружие, которое с лёгкостью уничтожит самый непобедимый линкор — это время. Сколько длились скитания? Месяцы? Годы? Десятилетия? Столетия? Даже самые умные из умнейших орков сбились со счёта. Оставалось ориентироваться только по количеству оставшихся припасов… хотя скорее экипаж друг друга перебьёт, чем закончится продовольствие. В дело приходилось вмешиваться авторитетному капитану, который убедительно доказывал каждому, что право на насилие по отношению к другим принадлежит ему и только ему — исключительно благодаря этому корабль сумел выйти из варпа с экипажем на борту.

Неожиданно обнаруженный выход из варпа стал подарком, который подобным заблудившимся кораблям выпадает раз в миллион лет с окном возможностей на пару миллисекунд. К счастью, экипаж корабля Фофырка вовремя заметил свой шанс и быстро среагировал, так что теперь орки могли наслаждаться «свежим воздухом» открытого космоса. Осталось только понять, где они находились и куда лететь.

Осознав, что полагаться на навигаторов бесполезно, Фофырк принял решение.

— Бойзы! — обратился он к экипажу с капитанской трибуны. — Мы наканец-та выскачили из энтого гробанаво варпа! Типер нам фсе нипачём! Мы пастукаем фсех, раздалбаим фсё, ниаставим ничаво живова! Мы праскачили нахрин гробаный варп-шторм! Мы ызбраники Горки-Морки, нахрин! Нама астаётся самае малае — натти таво, каво мы можым пастукать! И мы наддём! И я наю, как наддём! Кароче, сушай миня, бойзы! Литим туды, куды смотрыт нос каробля! ВААААААААААААААГГГГГГГГГХХХХ!!!!!

И тут же клич подхватили остальные орки. Не прекращая во всю глотку дико кричать «ВАААГХ!!!», экипаж с энтузиазмом бросился выполнять свои обязанности. Гигантский линкор ожил, заработали двигатели, посудина двигалась вперёд. Все орки, находившиеся на борту, энергично работали, разгоняя двигатели, отлаживая системы, устраняя неполадки. Адский вопль «ВАААГХ!!!» постепенно трансформировался в нечто более осмысленное, пока неистовые крики не перетекли в не менее неистовую песню, сотрясавшую весь корабль:

— Мы ыдём! Мы ыдём! Мы ыдём сквызя Космас!

Мы ыдём! Мы ыдём! Сквызь бисканечнасть!

Мы ыдём! Мы ыдём! Мы ыдём нипайми куды!

Мы ыдём! Мы ыдём! Пака ни дабирёмся до туды!

***

Мофф Тиаан Джерджеррод испытывал двойственные чувства к проекту, в котором участвовал. С одной стороны, доверие, оказанное императором, и руководство строительством стратегически важнейшего объекта в Галактике были большой честью для него. Джерджеррод вспоминал презрительные взгляды и насмешливые ухмылки имперских советников, услышавших его ложную «легенду», что якобы Джерджеррода переназначили на должность директора «Имперских энергетических систем». «Зато, в отличие от этих воров и коррупционеров, я занимаюсь настоящим делом — именно мне доверили работу над оружием, которое окончательно сокрушит Восстание», — любил утешать себя Джерджерррод. А в утешении он очень нуждался.

Строительство «Звезды Смерти II» только началось, но уже с самого первого дня оборачивалось сущим кошмаром. Джерджерроду было поручено построить за срок от двух до четырёх лет боевую станцию по размерам больше той, что строилась 19 лет! В самом начале работ на волне энтузиазма мофф был уверен, что справится с этим заданием, не особо напрягая себя физически и морально (это всё выпадет на долю рабочих), но с каждым днём требования начальства к нему повышались, сроки становились всё меньше и строже, а осознание того, с какой скоростью нарастает ком возложенных обязательств, приводило Джерджеррода в ужас.

Оказалось, что страдать предстояло далеко не только рядовым работягам. Чтобы обеспечить ускорение темпов строительства, Джерджеррод изнурял себя до предела (и сверх него) — день за днём он корпел над планами и заполнял бесчисленные документы, параллельно раздавая приказы и лично посещая множество строительных участков. Даже административная работа была настолько необъятной, что мофф уже весьма длительное время спал в среднем по четыре часа, а когда в связи с визитами начальства происходили авралы (строительство и так велось в авральном режиме, но это были особые авралы), Джерджерроду неизбежно предстояло пережить от двух до пяти бессонных ночей. Чтобы сохранить работоспособность, моффу пришлось подсаживаться на стимуляторы. Он осознавал все риски, но никак не мог определить, что хуже — приобрести зависимость или перегореть на работе.

А ведь это был всего лишь начальный этап строительства! Будущий Ужас-Всей-Галактики пока что представлял из себя лишь невнятную мешанину из несущих конструкций — и то данный этап был пройден меньше чем на четверть. А ведь вокруг этого «скелета» предстояло ещё нарастить «мясо» — реактор, внутренние помещения, обшивку, броню, суперлазер в конце концов, не говоря уже о разного рода мелочёвке. Да вдобавок начальство при каждом удобном случае высказывало недовольство тем, что строительство не укладывается в сроки. Ничего удивительного, что Джерджеррод уже начинал искренне ненавидеть «Звезду Смерти II». Но даже этого судьбе-злодейке было мало — и теперь, когда, помимо уже осточертевшего строительства, пришла информация о внешней угрозе, Джерджеррод был готов выть от отчаяния.

В очередной непримечательный день, посвящённый изнурительному труду, моффа Джерджеррода вызвали в переговорный зал для принятия сообщения по голосвязи. По привычке ожидая очередного доклада от строителей, ещё не до конца соображавший от недосыпания мофф был ошеломлён, когда вместо Бевела Лемелиска увидел голограмму командира разведчиков.

— Сэр!

— Слушаю вас.

— В секторе XB-88 обнаружен неопознанный корабль. Он находится в…

И тут у моффа округлились глаза, когда он услышал, насколько близко к «Звезде Смерти» подошёл неопознанный корабль.

— Что?.. Как?.. Что это за корабль? Мятежники?

— Мы не смогли определить, сэр. Он не похож ни на один известный в Галактике образец. Таких нет ни у мятежников, ни у пиратов, ни у кого. При этом данный корабль уникален — это самый настоящий суперлинкор, превышающий размер стандартного звёздного разрушителя как минимум в 7-8 раз!

Вот тут-то с Джерджеррода и слетела вся сонливость.

— Что?! Вы хотите сказать, что к объекту вплотную подошёл линкор, значительно превышающий по размерам любой корабль нашего флота — и вы его засекли только сейчас?!

— Но, сэр, — испуганно и виновато промямлила голограмма, — сектор, в котором появился корабль — это совершенно глухой район. Он находился в наименьшем приоритете при организации патрулирования — и при полной загруженности всех ресурсов это абсолютно обоснованно! Даже если бы мятежники попытались атаковать объект, при этом действуя в обход, они всё равно бы даже не дошли до этого сектора — там совершенно мёртвая логистика! Там абсолютно ничего нет! По сути, корабль появился попросту из ниоткуда! К тому же наши разведчики не сразу поняли, что это — изначально они приняли корабль за огромное скопление мусора…

Но Джерджеррод уже не желал тратить драгоценное время на выслушивание оправданий — и отключил коммуникатор, а затем лихорадочно набрал код для связи с командующим Охранной флотской группой коммодором Гаунтом.

— Привести корабли в боевую готовность! — нервно скомандовал мофф. — Немедленно!

***

— Глиди, вождя, кокой фкусный булка! — подобострастно произнёс гретчин-повар, протягивая поднос с едой.

— Булка, булка… — буркнул Фофырк. — Мне йиё зопить нада. Тащы сюды грыбное пыво!

Гретчин растерянно захлопал глазами.

— ТЫ ЧО, АГЛОХ?! — яростно заорал капитан. — ТАЩЫ СЮДЫ ГРЫБНОЕ ПЫВО!!!

— Но, вождя… — промямлил повар. — У нась грыбное пыво зоконьчилась!

— Нофае свори!

— Пывные грыбы тожы зоконьчелись!

— Дык росчихляй ниприкаснавенный зопас!

— Вождя… У нась кок рась ниприкаснавенный зопас и зоконьчисся!

— ЗОГ!!! — с досадой рявкнул Фофырк, стукнув кулаком по столу.

Похоже, дела действительно настолько плохи — тем более, что всё давно к этому и шло. За время блуждания в варпе корабль был отрезан от большинства источников пополнения провизии — при этом экипаж, естественно, был очень прожорливым. К моменту, когда корабль вырвался на свободу, уже давно нормой была ситуация, когда сквиги плодились медленнее, чем орки сжирали их. Кормовых сквигов на корабле практически не осталось. Боевых сквигов оставили на самый крайний случай, но и их теперь пришлось употреблять в пищу — при том, что экипажем предпринимались самые грамотные меры по самой жёсткой экономии (переход на диету из гретчинов).

Тем не менее, страдания экипажа не мешали капитану жить на широкую ногу. Обедал он в своей роскошной и невероятно просторной каюте, которая служила одновременно и гостиной, и конференц-залом, и центром связи, и даже запасным капитанским мостиком на случай чего. При этом было крайне необходимо находить побольше поводов для проведения церемоний и использования в качестве альтернативного капитанского мостика — демонстрация статуса вещь обязательная. А каюта сия демонстрировала крайне высокий статус. Тут и коллекция самых больших и мощных пушек, тут и стойки с самыми роскошными доспехами, тут и чучела самых больших и зубастых сквигов (некоторые из них сделаны так, чтобы параллельно выполнять функции мебели), повсюду висели черепа поверженных врагов, на столах стояли сделанные из всё тех же черепов поверженных врагов чаши и кубки, а ещё стены были украшены громадными орочьими зубами — самыми большими из тех, которые удавалось когда-либо выбить.

И особый предмет гордости капитана — на самом видном месте стояла большая и увесистая статуэтка, представлявшая собой позолоченный бюст Фофырка Грохотопуна. Капитан давно мечтал украсить каюту подобной вещью и неоднократно, при любом удобном случае обращался к соответствующим специалистам. Первый удачный образец был бюстом, сделанным полностью из золота, но та статуэтка долго не «прожила» и была безнадёжно испорчена — её покусал сквиг (за столь мерзкое преступление из этой твари сделали чучело, выполнявшее функции унитаза). Но второй, нынешний образец, был настоящим шедевром орочьего искусства. Этот бюст был лишь покрыт позолотой, но его «начинка» была даже более великолепной, чем золото — уникальный металл невероятной прочности, способный выдержать не то, что зубы сквига, но и даже выстрел чуть ли не из болтера или мощного лазгана. А ещё бюст был крайне увесистым, благодаря чему им можно было крушить черепушки всяким чересчур наглым оркам и даже раскалывать керамитовую броню. Фофырк не помнил название материала, но это и не важно — главное то, что он убил всех создателей бюста сразу же после его изготовления, чтобы подобная шикарная вещица не была сделана ни для кого, кроме Фофырка. Конечно, за всё это Фофырка считали понторезом, но никто не решался говорить это даже шёпотом — черепа самых несдержанных украсили капитанскую каюту.

Да, это была роскошная жизнь. Но роскошь роскошью — а Фофырку нужно было срочно решать проблему с отсутствием выпивки.

— Ладна, — угрюмо решил капитан. — Йа наю ольтернативный вориант!

— Кокой? — навострил уши повар-гретчин.

— Карочи… — начал вспоминать Фофырк. — Ноливаим в жылезную бочку косматоплево и шпырт. Зотем кидаим туды гретчина и делоем из ниво ностойку. Шдём судки. И палучаим нопиток — нозываица «гротовуха»!

— «Гротовуха»? — переспросил гретчин.

— Ога! — подтвердил Фофырк.

— Хммм… — нахмурился повар. — Папробуим пригатовить. Хде мьне нойти сьпырть?

— Йиво ескать ни нада, — ответил капитан. — Он у миня здеся ф халадильники хроницца.

— А хде мьне нойти косьматоплево? — продолжил свой расспрос гретчин.

— У мекбоев в чинильном атсеке, — сказал капитан. — Тибе зо ним хадить ни нада, йа сам вазьму.

— Тякь, а хде мы гретьчина дастаним? — задумчиво почесал подбородок повар.

Фофырк сурово посмотрел на него.

— А хде мы… гретьчина дастаним? — переспросил повар уже более робким голосом.

Фофырк посмотрел на него ещё суровее.

Уши гретчина поникли, когда тот осознал, к чему идёт дело. Но вдруг в каюту вбежал — причём без стука — адъютант Фофырка, ноб Шмыгготц.

— Босс!

— ЧО?!!! — капитан яростно вскочил, опрокинув увесистый обеденный стол, тем самым пришибив насмерть гретчина — лучшего повара на корабле (девяносто седьмого лучшего повара за последнюю неделю).

— Мы тама каробли кокии-та ношли! — доложил Шмыгготц.

Фофырк стремительно рванул к выходу из каюты:

— АНУ ФСЕ РОСТУПИТИСЬ, ЙА ПАШОЛ ПАСТУКОМ РУКАВАДИТЬ!!!

Ступив на капитанский мостик, Фофырк первым делом поинтересовался у экипажа, не установили ли они визуальный контакт с неизвестными?

— О, да, босс! — отчитался Шмыгготц. — Черес теляскопы ужо видна их каробли!

— Так, йа щас лична пасматрю черис теляскоп, што тама у ных.

Результат наблюдения за флотом через телескопы несколько смутил Фофырка — таких кораблей ему не доводилось видеть ни разу в своей бурной жизни. На орбите неизвестной зелёной луны находилась какая-то мешанина из серых палок — по-видимому, орбитальная станция в процессе строительства. Вокруг стройки располагались похожие на треугольники корабли, размером примерно с канонерку или даже меньше.

— Эта есчо кто токии? — капитан повернулся к Шмыгготцу. — Юдишки?

— Та вроди неть, босс! У юдишек каробли как утюги, а энти — как утюги раздафленые!

— Синюмордые?

— А вони расве не в шолтый пакрашыны?

— Островухие?

— Дык как-та слишкам грубавата для островухих!

Вдруг заработал сигнал коммуникатора — кто-то пытался выйти с командным пунктом на связь.

— Эта чо? — раздражённо рявкнул Фофырк. — Ачиридной даклад ат внутриних атсекоф?

— Кожись нет, босс! — откликнулся мекбой, отвечавший за систему связи. — С нашыво каробля нихто вас ни вроди ни вызываит!

— А хто ета тагда?! — недоверчиво нахмурился капитан.

— Сегнал прешол ис космаса! — сообщил мекбой, перепроверив данные. — Кожись, те абьекты для пастука с вами пагаварить пытаюца!

— Ща йа им кажу пару ласкавых! — злобно рыкнул Фофырк и решительно направился к коммуникатору.

Нажав кнопку ответа на вызов, капитан набрал в грудь воздуха — и выдохнул со всей силой первое предложение своей гневной речи, которая обещала быть крайне длительной:

— Вы, смирдящайе сквигавае дирьмо…

***

Попытка связаться с этим кораблём была долгой и мучительной. Похоже, что они не пользовались общепринятой в Галактике системой связи. Тем не менее, техники со «Звезды Смерти» знали своё дело — и к этому линкору всё-таки удалось каким-то чудом подключиться. Из-за критического несоответствия систем связи голограмму собеседника получить не удалось, но всё же голосовое общение можно было вести — хоть что-то. Джерджеррод не знал, как инженерам удалось это сделать, и знать не хотел.

Но на установлении связи дело не закончилось. Когда связь с неизвестным линкором была налажена, из коммуникатора полился поток каких-то яростных и бессвязных криков, рыков и плевков. Эта тарабарщина даже близко не напоминала общегалактический — с самого же первого «слова», «сказанного» неизвестным пришельцем, стало понятно, что обычному человеку не стоит пытаться с ним говорить. Нужно было вызывать протокольного дроида. По запросу моффа в центр связи прибыл один из RA-7.

Выслушав поток невнятной белиберды, дроид заявил:

— Этот язык мне неизвестен. Он не относится ни к одной из шести миллионов форм общения, зарегистрированных в освоенной части Галактики.

— То есть, переговоры невозможны? — спросил Джерджеррод.

— К счастью, у меня есть зацепка, — обнадёжил моффа дроид. — Незадолго до отправки на Объект в мой коммуникационный модуль было загружено обновление, добавляющее информацию о нескольких недавно открытых языках Неизведанных регионов. Один из языков в этом обновлении имеет точки соприкосновения с языком ваших собеседников. Поэтому у меня есть возможность его расшифровать. Задача упрощается тем, что язык, с которым мы имеем дело, обладает множеством признаков примитивного наречия — это дополнительно ускорит процесс его расшифровки. Ожидайте…

Сделав небольшую паузу, дроид щёлкнул от напряжения оперативной памяти и сказал:

— Анализ окончен. Язык расшифрован. Готов приступить к переговорам.

— Хорошо, — кивнул Джерджеррод. — Сообщи этим пришельцам, что их корабль вошёл в запретную зону. К ним будет направлен звёздный разрушитель… — мофф на мгновение задумался. — Нет, три звёздных разрушителя для проведения досмотра. Они должны остановить свой корабль, заглушить двигатели и допустить к себе на борт наших представителей. Мы требуем…

***

Услышав ответ переговорщика, Фофырк опешил и замолк. Из динамиков лилась холодная размеренная речь, излагавшаяся искусственным голосом, который мог принадлежать только разумной машине.

— Босс! — закричал один из мекбоев. — Это шылизяки! Шылизяк стукать будим!

Некроны… Оркам предстояло сражаться с некронами… Фофырк невольно поёжился от ужаса.

Когда-то ему пришлось иметь дело с некронами — орочий «Вааагх!!!», в котором капитан участвовал, случайно пробудил мир-гробницу, сокрытую на какой-то захолустной планете. Ожесточённые бои с некронами оставили у Фофырка крайне болезненные воспоминания — закусив ими, карсарский капитан и его бойзы очень долго мучались от несварения желудка и запора. Этот опыт оставил в душе Фофырка глубокую психологическую травму.

Опомнившись, капитан не допустил предательской дрожи в руках. Нельзя было демонстрировать слабость перед бойзами. Предварительно набрав воздуха в грудь, он выдал в микрофон коммуникатора очередную гневную тираду.

***

— Что он говорит? — спросил Джерджеррод.

— Он угрожает мне, — ответил дроид.

— То есть? — непонимающе поднял бровь мофф.

— Он считает, что руководитель здесь я, а не вы. И что мы — это армия дроидов.

У Джерджеррода округлились глаза.

— Так что он тебе сказал? — растерянно спросил он.

— Что он вытрясет из меня все винтики и выкинет в мусорное ведро, — поведал RA-7. — Что он оторвёт мне все конечности и поменяет их местами. Что мои руки он воткнёт мне в задницу, а ноги поставит вместо головы.

Джерджеррод не выдержал и мерзко ухмыльнулся — он не ожидал, что переговоры войдут в такое русло.

— А голову? — спросил мофф, ухмыльнувшись ещё шире.

— Голову он обещал насадить на палку и использовать в качестве щётки для чистки санузла. При этом он заявил, что я продолжу при этом функционировать, чтобы я всё увидел и прочувствовал.

Тем временем динамик центра связи изрыгнул из себя ещё одну волну неистовых криков и рыков.

— А сейчас что он говорит? — спросил Джерджеррод, на время забыв об имперской дисциплине.

— Он сказал, что отдаст мой изуродованный корпус на изнасилование толпе слесарей, — ответил дроид.

Мофф чуть не прыснул от смеха. Но, вовремя вспомнив о своих обязанностях, вернул дело в конструктивное русло.

— Сообщи им, — приказал дроиду Джерджеррод, — что в случае отказа выполнить наши требования они будут уничтожены.

***

— Уништожины?! УНИШТОЖИНЫ?!!! — яростно заорал Фофырк, услышав наглое требование некрона. — Да вы знаити, кто мы токии — вы, снотлингофо атродье?! Мы орки нахрин!!! Ничаво вы ни уништожити — эта мы тута фсех уништажаим!!! Мы вашы триугольнеки пастукаем! Мы вас сажрём — и вашы кушки дажи в жубах у нас ни жаштрянут! И ваша плонета с вашый грудай мусара — нашы будут!

***

— Он отказался выполнять наши требования в самой грубой форме, — доложил RA-7. — А ещё он назвал «Звезду Смерти» грудой мусора.

На этом можно было бы и закончить разговор с неизвестным пришельцем, но Джерджеррод всё же решил следовать стандартному протоколу — и всё-таки предпочёл сделать незнакомцу последнее предупреждение.

— Скажи этому существу, — приказал мофф дроиду, — что мы делаем ему последнее предупреждение. Подчеркни, что ему предстоит столкнуться в одиночку со всей имперской мощью, и ему требуется тщательно обдумать своё последующее решение.

Свои указания Джерджеррод передал дроиду громким и отчётливым голосом — достаточно громким и отчётливым, чтобы неведомый собеседник его услышал через свой коммуникатор.

***

— Юдишки? ЮДИШКИ?! С шылизяками спелись?! — злобно зарычал Фофырк, услышав голос второго собеседника.

Да, тут присутствовали не только некроны, но и люди, в этом нет никаких сомнений. Фофырк был орком опытным — на протяжении очень долгого времени он стукал и людей, и эльдар, и тау, и много кого ещё, раз за разом слушая их предсмертные вопли, благодаря чему научился безошибочно различать разные расы между собой по одному только голосу.

Так значит, оркам будет противостоять союз людей и некронов? И как это вообще некроны столковались с людьми? Впрочем, это было неважно — важно то, что кораблю Фофырка предстоит столкнуться сразу с двумя противниками. Это хорошо — Фофырк мог сосредоточиться на постуке людей, которые хорошо пережёвываются зубами и лучше усваиваются пищеварительной системой, а некронов оставить на менее везучих рядовых бойзов.

***

— Теперь он обращается к вам, — доложил дроид.

Поняв, что переговоры окончены, и не желая слушать гадости про себя, Джерджеррод открыл рот, чтобы приказать отключить связь, но дроид его опередил.

— Он сказал, что вывернет вас наизнанку, после чего намотает ваши внутренности на огромное сверло. Затем он вставит ракету вам в задний проход и выстрелит вами из реактивной установки.

Тут из динамиков устройства связи раздался оглушительный, вызывающий кровь из ушей неистовый рычащий ор: «ВАААААААААААААААААААААГХ!!!!!».

— А ещё он считает вас младшим союзником нас, дроидов, — добавил переводчик.

— Избавьте меня от этой какофонии! — злобно буркнул Джерджеррод, после чего дежурный офицер нажатием кнопки прервал сеанс связи.

Немного дав отдохнуть ушам, мофф включил связь с коммодором Гаунтом, руководившим обороной стройки.

— Сэр?

— Боевое построение уже готово?

— Да, сэр!

— Уничтожить вторженцев.

***

Для коммодора Гаунта назначение на охрану строящейся Звезды Смерти было почётом и мучением одновременно. С одной стороны, это ответственная миссия — и защита объекта стратегической важности означает высшее доверие к офицеру со стороны начальства. К тому же, учитывая, что объект секретный, на его охрану предпочтительнее было назначить малоизвестного офицера — присутствие в глухом секторе Галактики целого адмирала неизбежно привлекло бы внимание повстанцев. Поэтому назначение на столь скучное задание Гаунт встретил с достоинством. С другой стороны, бездействие тяготило его. Ещё совсем недавно Гаунт занимался перехватом повстанческих конвоев и отдельных флотских и пиратских группировок — и в этом деле он проявлял себя одним из лучших. Он любил бой и рвался в бой — и потому охрана Звезды Смерти, проходившая без инцидентов, была особенно мучительным делом. Секретный объект на то и секретный, что располагается в самом глухом районе — там, где противник с наименьшей вероятностью будет его искать. И поэтому приходилось помирать со скуки, переживая один спокойный день за другим. Единственная продуктивная деятельность, которой мог заняться Гаунт — проводить со своей группировкой регулярные учения, на которых отрабатывалось взаимодействие при выполнении самых сложных, рискованных и опасных манёвров (в том числе и с участием звёздных разрушителей). Но военные учения невозможно было проводить каждый день. Так что в свободное время оставалось только наблюдать за строительством объекта, за тем, как «Звезда Смерти II» потихоньку начинала приобретать свои будущие очертания.

К боевой станции коммодор испытывал неоднозначные чувства. С одной стороны, Гаунт преклонялся перед мощью «Звезды Смерти». Он был солидарен со взглядами Таркина (мир праху его) о том, что внушительная демонстрация силы оттолкнёт колеблющихся от проявления нелояльности, и «Звезда Смерти» была прекрасным орудием усмирения — ей даже не нужно было взрывать планеты, всем достаточно было просто знать, что она на такое способна. С другой стороны, к боевой станции Гаунт относился очень холодно, хотя прекрасно научился скрывать свои истинные чувства даже перед императором. Если всё-таки будет построено несколько таких «Звёзд Смерти» — а потребуется ли флот? Гаунт вспоминал генерала Рома Мока, которому не нравилась ещё первая «Звезда Смерти» — причём потому, что она развратит солдат, забывших о настоящих битвах лицом к лицу с врагом. Впрочем, такое будущее наступит ещё далеко не скоро — слишком уж дорогим был подобный проект. А первый экземпляр показал — чем больше шкаф, тем громче он падает. Во время Битвы при Явине одномоментно сгинули в небытие львиная доля государственной казны, более миллиона штурмовиков и солдат поддержки, 20 тыс. офицеров и гранд-мофф Уилхафф Таркин, патрон Гаунта, которого коммандер очень уважал. Поэтому Гаунт, испытывая неподдельный трепет перед этой грандиозной боевой станцией, всё же относился к ней скорее со скептицизмом — эта махина требовала слишком много ресурсов, потребляла слишком много энергии, а в случае уничтожения (как с первой «Звездой Смерти») она и унесёт с собой слишком много. А Гаунт очень не любил, когда ресурсы тратятся впустую.

И вот сквозь тьму скуки и тлена пробился луч света — настоящая битва! Вражеский корабль — и какой! Предварительные отчёты от разведывательных дроидов и истребительных патрулей рисовали этот линкор как потенциально опасного противника. Опасного — и неизвестного. Где его уязвимые точки? Каковы его сильные и слабые стороны? Щиты, броня, оружие? Всё это предстояло выяснить лишь опытным путём. К тому же его размер был сопоставим с самыми масштабными имперскими проектами, вроде «Палача». Справиться с таким будет явно непросто. Тем не менее, у Гаунта было преимущество по количеству кораблей. Огромная цель наверняка будет медленной и неповоротливой, а отсутствие прикрытия из более мелких кораблей может превратить грозного противника в беззащитную жертву.

Когда вражеский линкор подошёл на расстояние прямой видимости, Гаунт даже несколько разочаровался. Корабль был больше похож на груду мусора, а не на боевой линкор. А точно ли его боевые качества соответствуют размеру? Гаунт быстро отбросил внезапно возникшее чувство презрения к противнику. «Мусорный» внешний вид корабля ничего не означает — техника, которой пользовались, например, вуки, тоже казалась сделанной из спичек и желудей, но разве это делало их плохими воинами? Каждый раз, когда в нём просыпалось высокомерие, Гаунт требовал от себя вспомнить фразу, которую ему однажды сказал при личной беседе прославленный флотоводец Траун: «Уважайте своего противника, иначе погибнете».

Первым делом в бой вступили истребители и бомбардировщики. На первых порах обстрел вёлся робко — истребители в основном «прощупывали» систему ПКО корабля, делая над ним заход и тут же отдаляясь. Оказалось, что линкор не особо на них реагировал — возникало ощущение, что своим беглым огнём ПКО того дредноута пыталось лишь лениво отгонять истребители как назойливых мух. Тогда пилоты осмелели и начали атаковать врага напрямую. Впрочем, они не знали, где находятся уязвимые места противника, так что большинство истребительных и бомбардировочных залпов ушли в щиты. Но были и хорошие новости — эта посудина шла прямо под огонь корабельных орудий.

Вражеский линкор действовал крайне прямолинейно. Он просто шёл вперёд, не обращая внимания ни на что. За ним не было замечено попыток провести разведку, приготовиться к бою или пристреляться. Если бы ему не доложили, что у корабля есть экипаж из неизвестных существ, то Гаунт пришёл бы к выводу, что это была просто сбрендившая автоматика, у которой не осталось других работающих функций кроме как идти вперёд. Внезапно его посетила мысль: «А не кроется ли тут подвох?».

Но эта мысль тут же улетучилась, как только офицеры на мостике доложили коммодору, что противник находится на расстоянии прямого выстрела из турболазеров. По своей позёрской привычке пафосно указав пальцем на цель, Гаунт отдал команду:

— Всем кораблям — огонь из всех орудий!

***

Лазерный обстрел сотрясал корабль орков с такой силой, что это чувствовалось даже на капитанском мостике.

— Босс, у нась шыты нокрылись! — доложил адъютант Шмыгготц.

— Ну и нахрин их! — рявкнул в ответ Фофырк.

Обстрел продолжался — зелёные лазеры массово врезались в обшивку линкора, от корабля отлетало множество осколков и даже целых кусков.

— Босс, а у нас атсек атвалился! Суди па дакладам, ф космас улитела палтары тыщи членаф икипажа! — снова доложил Шмыгготц, выслушав один из отчётов из коммуникатора.

— Да и хрын с ентими гретчинами! — отмахнулся капитан.

— Но, босс, тама был склад с паследнюми кармавыми сквигами!

Услышав эту информацию, Фофырк яростно зарычал:

— Та я им чычас...

В это время интенсивность обстрела зелёными лучами начинала снижаться. Последствия были тяжёлыми. В корабле появилось несколько пробоин. В случае с крупными дырами пришлось перекрыть часть отсеков для недопущения разгерметизации. Небольшие трещины в корпусе затыкали гретчинами (в буквальном смысле). Но Фофырк отступать не планировал.

— Прыгатовить фсе арудия! — скомандовал капитан. — Но пака ни начынатть быть напавал! Ночнём с «придваритильных ласак»…

***

Экипаж работал с энтузиазмом. И действительно — на протяжении очень долгого времени (Годов? Столетий?) приходилось драться только друг с другом, а теперь появилась возможность постукать кого-то другого!

— Бойзы! Вы сышали, што нама скамандавали?! — кричал своим подчинённым орк-канонир. — Устраиваим «придваритильныи ласки»! Ташы спицыальные баиприпасы! Зарыжай!

К орудию подтолкнули огромный ящик со снарядами и с громким скрипом открыли крышку ломом. Из открытого ящика раздался слабый противный голос:

— Уой, наканець-та свыжый возьдух…

***

Интенсивность обстрела снизилась — орудия начинали потихоньку перегреваться. К тому же нужно было оценить обстановку — какие повреждения удалось нанести противнику. Коммодор Гаунт связался командиром крыла истребителей Рошем.

— Каковы результаты обстрела противника? — спросил Гаунт.

— Сложно сказать, сэр. Вам удалось пробить их щиты и нанести немало видимых повреждений. Но, похоже, жизненно важные части корабля не пострадали. Противник движется вперёд на довольно большой скорости, при этом параллельно ведёт обстрел.

— Разве? — удивился Гаунт. — Нас никто не обстреливает…

Вдруг в иллюминатор капитанской рубки ударился маленький зелёный объект. Коммодор присмотрелся к нему и понял, что это было какое-то существо — зеленокожий коротышка с большой головой, длинными заострёнными ушами, не менее длинным носом и зубастой пастью. Существо застыло в вакууме в «героической» позе — вытянув вперёд кулак, оно словно хотело влететь в свою цель и расколошматить её. Оно умерло с решительным взглядом и радостной улыбкой во всю зубастую пасть. Вскоре о корпус корабля стукнулась ещё пара-тройка застывших в вакууме мелких зелёных существ.

— Сэр, — доложил командир крыла Рош, — вражеский корабль продолжает вести огонь. Судя по всему, противник стреляет по вам… живыми снарядами. В чём смысл подобных действий? Казнь военнопленных, чтобы нас устрашить?

— Если это военнопленные, то точно не наши. Таким способом устрашать нас бессмысленно.

— Тогда я не понимаю — зачем?

— Понимать не надо. Продолжайте наблюдение. И отойдите на безопасное расстояние — мы дадим по ним ещё один залп.

— Так точно, сэр!

***

Ещё большее количество зелёных лазеров сотрясало орочий линкор — появлялись новые пробоины, отваливались очередные куски обшивки, но корабль оставался полностью боеспособен и продолжал идти вперёд.

— Хы-хы, енти смарчки надеюцца нас астанавить! Ничаво, ша мы им навуляем! Бойзы! — отдал команду через коммуникатор Фофырк. — Шудки с энтими чавырлами закончелись! Ацтавить «придваритильные ласки» — пара им врезать харашенька! Дакка-дакка-дакка!

В ту же секунду был открыт огонь из всех имевшихся орудий.

***

В мельтешении множества зелёных лучей и взрывов на имперских кораблях не сразу заметили, что противник сам открыл огонь — уже не «холостыми», а настоящими боеприпасами, причём это были кинетические боеприпасы, к применению которых имперцы оказались не готовы. Внезапно один из звёздных разрушителей сотряс мощный взрыв и корабль получил большую пробоину. Даже несмотря на то, что на крупных кораблях стоял не только энергетический щит, но и корпускулярный, оказалось, что снаряды на корабле противника были достаточно большими, быстрыми и мощными, чтобы пробивать защитное поле. Вот тебе и груда мусора!

К счастью, противник вёл крайне беспорядочный огонь. Судя по всему, тот корабль просто палил во все стороны, не целясь и не разбираясь, куда летят снаряды. По звёздным разрушителям попадания были явно случайными, а мелкие корабли стали и вовсе символом поговорки «из пушки по воробьям».

Тем временем вражеский корабль продолжал тупо идти вперёд. Судя по «меткости» его орудий, Гаунт предположил, что тот линкор ведёт «заградительный» огонь, чтобы ошеломить противника, а самому занять позицию поближе — видимо, он может вести меткий огонь только на коротком расстоянии. Гаунт зловеще ухмыльнулся во все свои белоснежные зубы — пока этот корабль приближается к имперцам, под мощным обстрелом он попросту получит критические повреждения, от которых сбавит ход либо потеряет управление, что в космическом бою смерти подобно.

Указав рукой на врага, Гаунт скомандовал:

— Огонь из всех орудий! Не прекращать обстрел — давить его до полного уничтожения!

***

Под всесокрушающим обстрелом, теряя куски обшивки, орочий корабль продолжал идти вперёд и палить во все стороны. Энтузиазм экипажа только возрастал — чем ближе к противнику, тем более вожделенным становился грядущий постук.

Оценив обстановку, Фофырк Грохотопун поделился со своими соображениями с экипажем:

— Триугольникаф как-та мнагавата — нахрин ганять энту мелачь! Йа наю, как нам фсе зделать крута! Карочи, сматрити, бойзы… У них должын быть флакман! Ща мы ентот флакман таранам пастукаем, и ани ат энтава ахрюнеють! И вот туть-та мы фсех их пиридавим как гробаных снотлингоф!

— Но, босс… — возразил Шмыгготц. — Тама жы сплош мелачь фсякая! Фсе каробли адинакавые — как мы апридилим, где флакман?

— Дупой как сквиг, а ищо ноб! — дал затрещину адъютанту Фофырк. — Карочи, сматри… Есля фсе каробли адинакавые, зночит, тот, каторый в зади — флакман!

— Ты токой вумный, босс! — подобострастно восхитился Шмыгготц, почёсывая шишку на голове.

Но Фофырк не воспринял комплимент — сейчас он был занят другим. Линкор орков уже подошёл к флоту противника на расстояние, позволяющее провести эффективный таранный удар. Треугольные канонерки явно не готовились к грядущему тарану — они продолжали обстреливать корабль Фофырка, не меняя построения и не готовясь уворачиваться. Что ж, тем хуже для них…

— Гатофь краснаю кнопку! — рявкнул капитан.

Орки быстро открыли люк в полу, представив публике здоровенную красную кнопку, на которую были завязаны все двигатели корабля. Одно нажатие — и все двигатели будут переключены в режим форсажа.

— Давайти суды гретчина, каторый жмакает на кнопку!

Быстро кивнув, один из рядовых орков кулаком ударил по настенной панели, открыв раздвижные двери главного входа. Сначала в командный центр забежала маленькая группа гретчинов, суетливо расстелившая от входа на мостик до кнопки красную ковровую дорожку. Затем наступила очередь оркестра — пара десятков гретчинов, державших в руках трубы-фанфары и барабаны, вошли в зал и выстроились вдоль ковровой дорожки. И вот, наконец, наступила очередь главного участника церемонии. В дверном проёме, сияя в лучах искусственного освещения, показался гретчин в шляпе-треуголке и с саблей на боку. Оркестр загремел в барабаны — и гретчин, который нажимает на кнопку, начал своё шествие. Твёрдо чеканя шаг в чётком ритме с барабанным боем гретчин промаршировал к красной кнопке. Остановившись у нужного места, он достал саблю из ножен и поднял её над головой. Барабаны смолкли. Гретчин гордо занёс ногу над красной кнопкой — и в этот момент заиграли фанфары. Выдержав пафосную паузу, он терпеливо дождался, когда мелодия завершится. И вот фанфары смолкли, после чего в тот же миг гретчин торжественно опустил свою ногу на красную кнопку.

Освещение корабля полностью переключилось в красный, по всем отсекам прокатилась мощная гулкая сирена. Линкор ускорился настолько резко, что даже многие орки, не говоря уже о гретчинах, потеряли равновесие. Но от этого оркам стало только веселее — чем выше была скорость корабля, тем сильнее становилось охватившее экипаж возбуждение. Стуки оружием, выкрики и рычание становились всё громче и интенсивнее по мере приближения корабля к противнику. На самой кульминации орки дружно сделали молчаливую паузу… и тут линкор сотряс мощный удар — он врезался прямо во вражескую канонерку. В этот миг, упиваясь моментом успешного тарана, весь экипаж орочьего корабля заорал на всю глотку: «ВАААААААААААГХ!!!!!».

***

Коммодор Гаунт просчитал все возможные варианты тактики противника. Проработал действия своего флота на любой вариант развития событий. Но он всё равно не ожидал, что враг будет действовать ТАК…

Конечно, хотя лично Гаунт не был свидетелем применения тарана, но такие случаи действительно имели место — как, например, во время битвы при Скарифе. Однако даже в этих случаях таран чаще всего был оружием отчаяния. Коммодор попросту не ожидал того, что таран окажется краеугольным камнем тактики противника. Командиры истребительных звеньев сообщили о том, что корабль резко ускорил ход, но было уже слишком поздно.

Первая линия тоже не сразу поняла намерения врага и не успела среагировать. Небольшие канонерки и корветы быстро увернулись от удара, но один из звёздных разрушителей не успел. Никакой корпускулярный щит не мог защитить от такого удара — и корабль буквально разлетелся на мелкие кусочки. Более того, вражеский линкор даже не замедлил ход и продолжил прорываться через ряды звёздных разрушителей как нож сквозь масло.

Корабли лихорадочно расступались перед линкором — но, увы, успели не все. Во второй линии оказавшийся под ударом звёздный разрушитель начал свой манёвр уклонения заранее — и к моменту приближения линкора почти ушёл от столкновения. Но «почти» не считается, и вражеский корабль ударил звёздный разрушитель по корме, снеся ему двигатели. Звёздные разрушители четвёртой линии расступились заранее и не пострадали.

Вот тут-то Гаунту и открылся замысел капитана вражеского корабля — замысел, который слишком долгое время был скрыт за тучей обломков, взрывов и тысяч зелёных лучей турболазеров. Линкор противника не интересовали другие звёздные разрушители — он нацелил свой удар прямо на корабль коммодора! От этого осознания присущая ему уверенность стремительно улетучилась…

— Манёвр уклонения! Манёвр уклонения! — нервно скомандовал Гаунт.

***

Прорываясь сквозь ряды вражеского флота, Фофырк даже посреди охватившей экипаж эйфории, вызванной успешным постуком, не забывал анализировать обстановку на поле боя. Хотя несколько «серых треугольников» удалось снести или хотя бы вывести из строя ударом по касательной, эти корабли были слишком мелкими и юркими для того, чтобы бить по ним увесистой гротобойкой. Стукать их тараном накладно, стрелять по ним из крупнокалиберных орудий — неудобно. Наиболее подходящий (и наиболее приятный для орков) способ борьбы с ними — брать на абордаж. Но эти «треугольники» слишком уж скорострельные, что представляло критическую опасность для десантных челноков. Когда возбуждённо ожидающего хорошего постука орка безнаказанно уничтожают ещё в космосе, без вступления в бой — это разочаровывающий результат, а Фофырк очень не любил разочаровываться. Поэтому изначальный план не нуждался в коррективах — добраться до вражеского флагмана, уничтожить его тараном, а затем расстрелять остальные корабли, воспользовавшись неизбежной дезорганизацией вследствие потери командования.

Однако по мере приближения к вражескому флагману форсаж орочьего корабля начинал выдыхаться, а командование тем флагманом раскусило замысел Фофырка и начало выводить свой корабль из-под удара. Скорость орочьего линкора уже снизилась до обычного уровня, а проклятый «треугольник» к тому моменту развернулся и начал уходить от преследования. К счастью, флагман не успел разогнаться, а орочий линкор ещё не потерял инерции после форсажа. Хотя треугольная канонерка была достаточно быстрой и юркой, корабль орков всё же догонял её. И вот настал заветный момент — корабли сблизились практически вплотную.

«Треугольник» попытался уклониться от удара, отвернув в сторону, в расчёте на неповоротливость орочьего линкора. Но Фофырк вовремя среагировал и сумел упредить врага — удар был направлен ему в бок. Тогда треугольный флагман попытался поднырнуть под корабль Грохотопуна, но поздно. Впрочем, Фофырк понял, что удар окажется лишь скользящим — враг не будет уничтожен, а если корабль орочьего капитана пролетит мимо, то это снотлингово отродье вряд ли даст ему шанс на второй заход. Не доверяя мелким и туповатым бойзам, Фофырк лично взял штурвал в руки, чтобы аккуратно скорректировать курс своего корабля.

Несмотря на риск, всё же удалось не пролететь мимо флагмана. Корабль орков задел этот «треугольник» днищем, проделав в нём огромную борозду, из которой весело вылетали людишки в серых мундирах и белой броне. Треугольная канонерка начала потихоньку разваливаться на половинки, но она явно ещё не была уничтожена.

Открыть огонь? Самый простой, но в то же время накладный способ. Орочий линкор находился по отношению к цели под неудобным углом — стрельба даже в стиле «дакка-дакка» не будет точной. А ведь к оркам подбирались основные силы противника, которые были намерены уничтожить или хотя бы отогнать корабль Фофырка — а может быть, как знать, они попытаются и эвакуировать свой флагман, взяв его на экстренный буксир. Понимая, к чему дело идёт, Фофырк резко крутанул штурвал. Орочий линкор начал нарезать круги вокруг подбитого флагмана, отгоняя вражеское подкрепление «даккой-даккой» из всех орудий и угрозой тарана.

А с флагманом оставался только один вариант — чтобы лишить противника командования, необходимо было брать корабль на абордаж и штурмовать капитанскую рубку. Судя по всему, она находилась внутри массивной ступенчатой башни у кормы корабля — вот туда-то и будет направлен десант. От мощного удара у него явно слетели перегруженные щиты — пора начинать!

— Бойзы! — заорал Фофырк. — Прышло время для харошай траки! Пастукаем энтих падобий гротов! ВААААААААААААААГХ!!!!!

***

В отсеки, в направлении которых летели вражеские десантные корабли, были срочно направлены штурмовики. Определив, где будет произведена высадка, они заняли позиции.

Ожидание атаки было томительным. Но даже когда заранее ожидаешь бури, она всегда оказывается неожиданной. Внезапно дверь взорвалась и из тучи пыли и дыма на штурмовиков, размахивая огромным топором, с диким ором ринулась гигантская зелёная туша с зубастой пастью.

— Открыть огонь! — раздалась истерическая команда, но зелёная туша продолжала переть вперёд.

Штурмовики поспешно отступали в коридор. Но тех, кто был в арьергарде, это существо стремительно догоняло. Им приходилось буквально подставлять врагу спины, спасаясь от этой зелёной громадины. Последний штурмовик, которого существо почти настигло, в отчаянии прыгнул, залетая в коридор, но почувствовал, что на его ноге сжимается рука существа. Он закрыл глаза, приготовившись к смерти… однако внезапно осознал, что неприятно приземлился. Подняв голову, он увидел, что остальные штурмовики не стреляют и, судя по тому, как они держат оружие, выглядели в каком-то… замешательстве. Повернувшись на спину и посмотрев на вход в коридор, он увидел, что зелёный монстр с топором застрял в дверном проёме и теперь лишь дико орал и беспомощно лязгал зубами. Снаружи раздавались рычащие крики:

— Эй, што тама?

— Кажысь, он зострял, бойзы!

— Талкай йиво, талкай!

— Ни палучаица!

Штурмовики растерянно переглянулись…, а затем уверенно «накормили» застрявшее зелёное существо длинными очередями из бластеров.

***

Как и любой уважающий себя вождь, Фофырк планировал принять участие в абордаже вражеского флагмана. Но его ждали неприятные известия.

— Босс, — доложил Шмыгготц, — бойзы дакладывают, што тамашний каробль пастроин каратышками, нидамерками и гретчинами! Ани ни прализают в каридоры!

И Фофырк как орк большой и увесистый тут же потерял всякий интерес к личному участию в абордаже:

— Та ну нахрин энтот каробль недамеркаф! Йесле энтот каробль пастроен гретчинами — тагда пусть гретчины йаво и штурмуют! И сквигов туды зопсутити!

***

Большая часть вражеского десанта на время отступила. Штурмовики получили возможность получше укрепить свои позиции. На баррикады даже притащили бластерную пушку за это время. И вот подошла ещё одна группа десантных кораблей противника. Штурмовики приготовились. Все бойцы твёрдо держались на укреплениях. Все направления простреливались. Оборона была непробиваемой, но врага это не смущало. В этот раз вместо огромных зелёных монстров в бой вступила другая раса экзотов — в коридоры хлынули полчища мелких носатых и ушастых зелёных тварей.

— Вяяяяаааааагх! — кричали они противными голосами.

Под шквальным огнём штурмовиков мелкие твари падали как скошенная трава — бластерная пушка и вовсе рвала их на мелкие обугленные кусочки. Но они всё пёрли и пёрли вперёд. Наконец волна схлынула, оставив после себя гору маленьких трупиков, загородившую вход в коридор. Вот только за мельтешением красных лучей и падающих зелёных тел штурмовики не заметили, как несколько мелких тварей ушмыгнули в вентиляцию. Вдруг сверху из маленького технического отверстия им под ноги упал странный округлый сгусток пульсирующей плоти…

***

Когда вражеский линкор пошёл на таран звёздных разрушителей, истребителям и бомбардировщикам стало сложнее сопровождать его. Тем, кто находились ближе, пришлось уворачиваться от множества обломков, остальным же потребовалось делать крюк дабы не попасть под космический мусор и шквальный огонь турболазеров.

Когда корабль противника вышел из тучи обломков и ринулся на флагманский звёздный разрушитель, истребители яростно принялись атаковать врага. Но линкор, казалось, не реагировал ни на какие раздражители. Несмотря на шквальный обстрел, несмотря на сильные повреждения, несмотря на высокие потери — он упрямо пёр вперёд. Командир крыла Рош отдал приказ сосредоточить огонь на единственном зримом уязвимом месте линкора — двигателях. Но, похоже, даже двигатели были мощно защищены бронёй. Благодаря шквальному обстрелу несколько двигателей вражеского корабля заглохли, но он лишь слегка сбавил ход. А когда линкор «взял в заложники» имперский флагман, обстрел пришлось прекратить — истребители и бомбардировщики боялись задеть своих. Эту тактику подтвердил и мофф Джерджеррод — всем командирам эскадрилий и офицерам звёздных разрушителей он отдал приказ прекратить активный обстрел.

***

Мофф Тиаан Джерджеррод не ожидал того, что один корабль может принести столько проблем. Даже несмотря на то, что он находился вдали от сражения, на строительном объекте, всё равно происходящее вызывало неподдельный ужас, словно он там, на месте тех офицеров, что столкнулись с врагом лицом к лицу. Он напряжённо слушал сообщения о том, как линкор берёт на абордаж флагманский корабль. Казалось бы, вражеская посудина увязла в имперских рядах, и теперь её можно добить шквальным огнём со звёздных разрушителей — но тогда под удар попадёт флагман, на борту которого всё ещё находилось множество штурмовиков, офицеров и командующий собравшейся вокруг Звезды Смерти флотской группировки. При этом сам коммандер Гаунт не выходил на связь ни с кем — по-видимому, от удара пострадала система коммуникации.

— Прекратить огонь! — скомандовал Джерджеррод по голосвязи. — Действуют только истребители и бомбардировщики! Точечные удары! Сбивайте вражеские десантные челноки!

***

— Сэр! — неожиданно связалась с Рошем лейтенант звена Ада, пилотировавшая бомбардировщик. — Кажется, я нашла у противника уязвимое место!

— На двигателях? — уточнил Рош. — С ними пока что лучше не рисковать — нельзя подвергать опасности жизнь коммодора Гаунта. Если они сдетонируют со слишком большой мощностью…

— Сэр, — ответила Ада, — кажется, наше звено нашло их капитанскую рубку. Мы можем одним ударом лишить их командования.

«Хорошая идея», — подумал Рош.

— Хорошо. Бомбардировщики — атакуйте капитанскую рубку. Ориентируйтесь на указания и действия звена лейтенанта звена Ады.

***

— Босс! — встревоженно сообщил Шмыгготц. — Тама на нашу рупку нолетают мелкии чибурашкавые каробли! — вдруг капитанский мостик сотрясла серия взрывов снаружи. — И пуляють па нам!

— Мы уходем из рупки! — скомандовал Фофырк.

— Но, босс! — удивился Шмыгготц. — А как мы кароблём рулить будим?

— Дупой как сквиг, а ищо ноб! — Фофырк врезал по зубам Шмыгготцу. — У миня ф каюти ольтырнотивный центер упровления! Ани пудут битть ф малако, а мы ужо в тругом мести седим и рулим!

— А вдрук ани дагадаюца? — всё ещё сомневался Шмыгготц. — Вдрук у них есть спосап уфидить, што здеся? Вдрук узнають, што тута никаво нет?

Тут снаружи раздалась ещё серия взрывов — стены в капитанской рубке начали покрываться трещинами, сверху упал увесистый кусок потолка, придавив насмерть одного из орков. Броня корабля ещё выдерживала и защищала экипаж, находившийся на капитанском мостике, но рано или поздно противник добьётся своего. Немного подумав, Фофырк нашёл выход из положения:

— Закиним сюды гретчинов! Ани бутут думоть, што тута ищо есть кумандование, а мы будим ситеть ф маей каюти и рулить!

— Ты токой вумный, босс! — подобострастно восхитился Шмыгготц.

— Ташыти сюды гретчинов, и пабольши! — скомандовал Фофырк Грохотопун. — Дафайти быстрее, пака ани тута ни разнисли фсё к Горковой грыбницэ!

Находившиеся на капитанском мостике орки быстро ринулись в коридоры отлавливать гретчинов, а Фофырк украдкой подобрал с пола выбитые зубы Шмыгготца.

***

Коммдор Гаунт оказался в очень тяжёлом положении. Линкор противника нанёс звёздному разрушителю существенные повреждения — корабль был ещё на ходу, но уйти от противника уже было невозможно. Оставалось покинуть корабль, но и тут ничего нельзя было сделать — враги (оказавшиеся коалицией неизвестных огромных зелёных зубастых существ и мелких носатых тварей) тут же начали брать звёздный разрушитель на абордаж. Они не знали схемы корабля, но своё незнание они компенсировали количеством, судя по докладам прибывших из «горячих точек» офицеров. При этом на звёздном разрушителе накрылась связь — так что в случае эвакуации пришлось бы идти наугад, не зная, где опасные участки. Оставалось только забаррикадироваться в капитанской рубке, положившись на защищавших звёздный разрушитель штурмовиков и остальной флот.

Гаунту оставалось безучастно наблюдать за ходом боя в космосе. Остальные звёздные разрушители прекратили обстрел вражеского линкора, но оставались истребители и бомбардировщики. Гаунт заметил, что СИД-бомбардировщики сосредоточили свой огонь на одной из точек. «Неужели нашли капитанскую рубку?» — подумал Гаунт. После непродолжительного обстрела предполагаемая рубка мощно взорвалась — и в душе коммодора возникла надежда, что противник остался без руководства. «Молодцы, — мысленно похвалил пилотов Гаунт. — Мои истребители никогда меня не подводили». Оставалось только дождаться того момента, когда практически окружённого противника наконец дожмут.

Вдруг сзади раздался какой-то странный звук. Гаунт обернулся и увидел, как из вентиляционных люков начали выпрыгивать какие-то существа — круглые красные зубастые пасти на ножках, чем-то похожие на детёнышей ранкоров, только без рук. Ближайшая к коммодору тварь выскочила из люка в полу и ринулась прямо на Гаунта. Коммодор быстро выхватил бластер, но тварь уже прыгнула. Ещё находясь в воздухе, существо раскрыло пасть и с рычащим утробным звуком «АМ!!!» в один момент откусило Гаунту верхнюю половину туловища.

***

Тиаан Джерджеррод с тревогой наблюдал за ходом боя, который начинал откровенно затягиваться. Битва продолжалась долго — слишком долго. И ей сопутствовали слишком высокие потери. После длительных тяжких раздумий Джерджеррод принял решение.

— Сообщите всем командирам звёздных разрушителей — поскольку коммодор Гаунт до сих пор не выходит на связь, общие приказы теперь буду отдавать я.

— Каковы будут указания, сэр? — спросил один из офицеров.

— Открыть огонь по противнику из всех орудий со всех кораблей.

— Сэр, вы уверены? — поднял бровь подчинённый. — Там же наш флагман с коммодором Гаунтом на борту!

— Истребители отозвать, звёздным разрушителям открыть огонь по готовности, — скрепя сердце отдал приказ Джерджеррод.

Быстро кивнув, офицер ринулся к передатчику для отдачи команды.

***

В капитанской каюте было уютно — даже слишком. Это, разумеется, совершенно естественным образом вело к падению дисциплины. Орки вместо выполнения своих обязанностей принялись заниматься дурью — кто-то уселся в кресло, сделанное из чучела сквига, кто-то пытался стащить большую пушку со стеллажа, кто-то отколупнул эмаль с прикреплённого на стену большого зуба-клыка, кто-то принялся лапать позолоченный бюст Фофырка. Капитану пришлось раздать много затрещин, пока те наконец не заняли рабочие места. И вот от абордажной команды пришло сообщение.

— Босс! — доложил Шмыгготц. — Бойзы с таво триугольнаво каробля гаварят, што ани зохватили копетанский мостик! Фсё их кумандование сошрано сквигами! Мы пабидили, босс — пастукаем астальные триугольники!

Но Фофырк не успел порадоваться торжеству своих бойзов. Он вдруг увидел в смотровом окне что-то тревожное и подошёл поближе для лучшего обзора. Вражеские корабли, до этого довольно-таки робко державшиеся на расстоянии от нарезавшего круги орочьего линкора, теперь осмелели — и дружно открыли шквальный огонь из всех орудий. На корабль Фофырка обрушились тысячи зелёных лучей, от которых тряслись пол, стены и потолок даже в уютной капитанской каюте.

— Босс!!! — заорал Шмыгготц, перекрикивая оглушительный грохот. — Нама саабщили, што у нас адин из двиготелей раздалбали!

— Бобахнул? — уточнил Фофырк.

— Нет, тока атвалился! — обнадёжил Шмыгготц.

Это хорошо — раз детонации не было, значит линкор всё-таки останется на ходу. Но уже было понятно, что орков просто безнаказанно постукают. А Фофырк не любил, когда его стукают безнаказанно. Поэтому капитан принял закономерное решение — перейти к плану «Б».

— Ытак, бойзы! — сообщил Фофырк. — Нахрин энти триугольники! Литим на ту зилёнаю плонету — будим стукать йиё жытилей!

— Мы ацтупаим, босс? — нагло задал провокаторский вопрос Шмыгготц.

Фофырк незамедлительно дал ему в челюсть, на лету поймав выпавший зуб.

— Орки ни ацтупают! — рявкнул капитан. — Мы наступаим ф тругом напровлении! Полный фпирёд — на зилёную плонету!

Но существовал очень серьёзный риск, что орки не успеют долететь до обитаемой луны. Вражеские канонерки не сидели сложа руки — пока корабль Фофырка нарезал круги вокруг подбитого флагмана, «треугольники» заблаговременно и методично окружали орочий линкор. И теперь, когда противник твёрдо решил всё-таки пожертвовать флагманским кораблём, корабль орков попал под шквальный обстрел зелёных лучей. А его броня уже дала огромную трещину…

— Босс, мы токой апстрел ни выдиржим! — сообщил Шмыгготц. — А мы ишо до плонеты ни далители! Мы ни успеим призимлица!

— Ничаво! — парировал Фофырк. — Ща мы к плонете паближы падлитим — а патом сами на ниё уподём! Нам нада тока пад приттиженье папасть.

— Босс, кажысь, мы ни успеим! — снова подал голос Шмыгготц. — Нада литеть бустреи! А красная кнопка асталась на старам мостеке!

— У нас есть жапашная! — ответил капитан и пинком ноги открыл люк в полу, под которым оказалась спасительная красная кнопка.

— Уря, уря, мы далитим, Вааагх! — дружно обрадовались орки.

Но тут внезапно оказалось, что радоваться было ещё рано.

— Так, хде гретчин, каторый жмакает на кнопку? — спросил Фофырк.

Орки растерянно переглянулись.

— Босс! — робко ответил Шмыгготц, обладавший хорошей памятью. — Гретчина, каторый жмакает на кнопку, мы зошвырнули в стараю рупку!

Учитывая, что старая командирская рубка находилась под шквальным обстрелом вражеских бомбардировщиков, было сомнительно, что нужный гретчин ещё жив — а даже если он и был жив, на проверку этого не было времени. В капитанской каюте поднялся ропот.

— Как мы ускоремся? — спросил один из орков. — Што делоть, босс?

Но тут Фофырк нашёл решение. Он схватил Шмыгготца за шкирку и швырнул его мордой в кнопку, после чего придавил башку адъютанта ногой. Кнопка была нажата и корабль под резкий гул сирены и переключение освещения в красный резко ускорился.

Находясь под шквальным обстрелом треугольных канонерок, разваливаясь на ходу, орочий линкор всё же шёл к спасительной луне.

***

Флагманская треугольная канонерка также была ещё на ходу, хотя её и довели до совсем уж небоеспособного состояния. Корабль всё ещё представлял собой поле битвы, протянувшееся через узкие коридоры — бои между солдатами в белой броне и орочьим десантом продолжались. Однако капитанский мостик удалось захватить — он был оккупирован сквигами, гретчинами и подошедшей позже небольшой группой орков (тех, которые ещё могли хоть как-то пролезать через местные узкие коридоры).

Тут орочий линкор тронулся и полетел в сторону зелёной луны, оставив десант на треугольном корабле. Он достаточно быстро перешёл на форсаж, и стремительно отдалялся от треугольного флагмана. Оркам и гретчинам, оставшимся там, нужно было как-то выбираться из передряги самостоятельно.

Без лишних разговоров орки и гретчины решили, что нужно срочно попытаться взять захваченный корабль под своё управление. Тут же в командной рубке началась суета — орки яростно стукали по всем кнопкам, гретчины бойко бегали по приборным панелям, а глядевшие на это зрелище сквиги смущённо озирались по сторонам и не менее смущённо кушали зазевавшихся гретчинов. Тут один из гротов, тыкая по приборной панели, внезапно начал соображать, что тут есть какая-то комбинация.

Вдруг треугольный флагман сдвинулся с места. Прыгающие и улюлюкающие гретчины и орки продолжали беспорядочно нажимать на все кнопки и скакать по приборным панелям. А тем временем нащупавший подходящую комбинацию гретчин продолжал осваиваться в управлении кораблём. Канонерка набирала скорость, шла вперёд, даже несмотря на катастрофические повреждения. Чувствуя, как дело сдвинулось с мёртвой точки, орки и гретчины стали ещё более неистово бегать и прыгать по приборным панелям, внося тем самым в движение корабля ещё больше хаоса.

***

Позволив себя окружить превосходящими силами имперцев, вторженцы фактически подписали себе смертный приговор. Когда опасение погубить флагман коммодора Гаунта перестало быть сдерживающим фактором, звёздные разрушители открыли по противнику такой неистовый огонь из турболазеров, что даже планета не смогла бы выдержать обстрела. Совсем немного времени потребовалось, чтобы «мусорный линкор» начал разваливаться, будучи продырявленным со всех сторон.

Получив тяжёлый урон, вражеский корабль находился на последнем издыхании — оставалось только его добить. Но даже в таком состоянии этот проклятый исполин из хлама всё равно продолжал яростно сражаться за свою жизнь. Он уже не огрызался, не отстреливался, не отправлял десант — он просто сбегал, явно пытаясь дотянуть до луны Эндора. Звёздные разрушители, истребители и бомбардировщики пытались помешать ему, обстреливая из всех возможных орудий.

Но даже в таком состоянии этот проклятый корабль каким-то образом умудрялся оставаться на ходу. Держась буквально на честном слове, он не просто шёл вперёд — он даже начал ускоряться. Нельзя было позволить его упустить! Джерджеррод только открыл рот, чтобы отдать приказ применить притягивающие лучи, но знающие своё дело флотские офицеры не нуждались в команде свыше. Один за другим звёздные разрушители ловили противника в свои силки. Конечно, такой огромный корабль не получится полностью остановить и притянуть к себе, но совместными усилиями множества звёздных разрушителей врага можно было серьёзно замедлить, сделав крайне удобной мишенью для турболазеров.

Однако в самый ответственный момент пришёл в движение звёздный разрушитель коммодора Гаунта — хоть его флагман был уже совершенно небоеспособен, но, как оказалось, ещё оставался на ходу. Имперский флот не был готов к такому развитию событий.

Искорёженный, практически располовиненный флагман вдруг резко ускорился, одновременно совершая беспорядочные манёвры, хаотично виляя из стороны в сторону, разбрасывая вокруг себя тучу обломков. Звёздные разрушители, не ожидая такой подлости, лихорадочно расступались перед взбесившимся кораблём, но было слишком поздно. Один из звёздных разрушителей не успел отвернуть — и флагман Гаунта врезался ему прямо в бок, в районе командной башни. Результаты тарана принесли имперцам не меньше проблем, чем подобная акция мятежников во время Битвы при Скарифе. Из-за того, что флагман Гаунта ещё задолго до тарана находился в глубоко аварийном состоянии, его реактор не выдержал последствий столкновения — и сдетонировал. Взрыв полностью уничтожил флагман, вместе с ним погиб и звёздный разрушитель, в который тот врезался — от чего огромное пространство вокруг них оказалось моментально заполнено тысячами крупных и средних и миллионами мелких обломков.

Теперь из-за засорения окрестного пространства бесчисленным множеством крошечных объектов значительная часть звёздных разрушителей не могла эффективно использовать притягивающие лучи, что сыграло на руку отступавшему «мусорному» дредноуту. Враг, перешедший в режим форсажа, стремительно удирал, направившись в сторону лесистого спутника Эндора. Имперцы не могли его задержать — оставалось лишь обстреливать его вдогонку из всех орудий, подключая к делу также истребители с бомбардировщиками.

Огонь имперцев был сосредоточен на двигателях — вражеский линкор «подставил спину» и теперь жестоко за это расплачивался. Двигателей было много, но даже количество не имеет никакого значения перед шквальным огнём из турболазеров — отключался один двигатель за другим. Корабль постепенно терял ход… И вот последний двигатель был взорван, но к этому моменту линкор успел выйти на орбиту луны Эндора…

***

— Босс! — доложил Шмыгготц. — У миня читыри новасти — дфе плахих и дфе хароших!

— Ночинай с первай плахой! — решил Фофырк.

— У няс двиготели бобахнули! — сообщил адъютант.

— А первоя харошая? — нахмурился капитан.

— Мы папали пад приттиженье плонеты!

— А фтарая плахая?

— Приттиженья ни хватит, штобы мы на ниё упали!

— А фтарая харошая?

— Мы сможым далитеть да ниё на дисантных летадлах!

Что ж, всё было довольно-таки неплохо — до зелёной луны действительно было рукой подать! Единственное неудобство — тратить время на эвакуацию. Но другого решения уже не было.

— Карочи! — отдал Фофырк приказ адъютанту. — Саобщи фсем, фплоть да снотлингов, штобы содились на летадлы и зпускалесь на зилёную плонету. Понел?

Шмыгготц кивнул. Капитан, убедившись, что его указания будут выполнены, направился к стеллажам, собираясь выбрать себе оружие и броню для будущей высадки.

Шмыгготц же, включив по коммуникатору режим громкой связи для всех отсеков корабля, начал своё официальное обращение к экипажу:

— Фниманее! Фниманее! Фсем оркам, гретчинам, сквигам и дажы снотлингам! Слыхать миня и выпалнять фсе што зкожу!

Затем адъютант набрал воздуха в грудь, выдержал напряжённую паузу — и заорал:

— БРАСАЙТИ ПАСТЫ!!! БИГИТИ!!! ЗПОСАЙТИСЬ!!!

Нет, это не была паника, это не была трусость — орки даже таких слов не знали. Фофырк, как опытный капитан, сразу раскусил, что задумал этот тупой грязный хитрожопый нобишка — своими речами Шмыгготц подрывал авторитет босса, чтобы спровоцировать на корабле хаос и урвать себе побольше имущества и власти во время суматошной высадки.

Капитан быстро вернул ситуацию под контроль — яростно рявкнув «ЗОГ!!!», он стремительно рванулся от стеллажей с пушками к коммуникатору и со всей силы врезал наглому нобу прямо в его самодовольный оскал, одним ударом выбив тому около дюжины зубов и клык в придачу.

— Бойзы! — заорал Фофырк в коммуникатор, лихорадочно пресекая возможную суматоху. — Ни слыхайти энту чавырлу! Мы праводим высодку дисанта на зилёную плонету! Соберайтись в баивыи вотаги и содитись на летадлы! Будит харошый пастук — грыбницей кленусь! Кстате, ни зобутти прехвотить фсё ценнае!

Затем, отключив коммуникатор, капитан нагнулся, чтобы подобрать выбитые зубы адъютанта. Это было его смертельной ошибкой.

— Бойзы! — вдруг подал свой голос Шмыгготц. — Вы слыхоли, што копетан скозал?! Прехватываем фсё ценнае!

Радостно взревев, все орки, находившиеся в капитанской каюте, с неистовым энтузиазмом ринулись выполнять последний приказ. Фофырк, не успевший выпрямиться, был моментально сметён нахлынувшей живой волной. Потеряв равновесие от сотен толчков, капитан упал животом на пол. Теперь он уже ничего не мог сделать — любая попытка подняться пресекалась тем, что ему постоянно кто-нибудь наступал на руку, ногу, спину или голову.

Фофырку в этой суматохе оставалось лишь беспомощно рычать на своих обнаглевших бойзов:

— НИ ТРОШЬ!!!.. ПАЛАЖЫ!!!.. ПАСТАФЬ!!!.. НО МЕСТА!!!..

Но бойзы его не слушали даже краем уха, самозабвенно присваивая себе имущество капитана. Кто-то стащил со стеллажа особо большую пушку, параллельно пристрелив из неё конкурента, кто-то запрыгнул в бронекостюм, после чего его оттуда жёстко выковыряли соперники, оставив в бронесапогах оторванные ноги, кто-то примерял чучело сквига в качестве головного убора… В какой-то момент, чувствуя одну наступающую на голову ногу за другой, Фофырк перестал соображать, будучи не в силах следить за усугубляющейся ситуацией.

Когда капитан сумел наконец оклематься и поднять заболевшую башку, ему открылась безрадостная картина. Бойзов в каюте уже не было — как и всех находившихся в помещении ценностей. Оружие, доспехи, зубы, другие сокровища — отбившиеся от рук подчинённые спёрли даже чучела сквигов. Лишь одинокий гретчин тащил позолоченный бюст из сверхпрочного неуничтожимого металла — тот самый бюст, который был главным экспонатом в коллекции драгоценностей Фофырка.

— МАЁ!!! АДДАЙ!!! — яростно взревел капитан, мгновенно вскочив на ноги и ринувшись к проклятому гретчину.

Но этот мерзкий мелкий грот оказался слишком юрким — даже будучи обременённым необходимостью тащить очень большую и крайне увесистую статуэтку, он необычайно ловко увернулся от кулака Фофырка. Осознав, что удар прошёл мимо, капитан стремительно развернулся и рванулся за убегающим гретчином, но споткнулся об люк, за которым была спрятана запасная Красная Кнопка. Грузно рухнувшему Фофырку оставалось лишь бессильно наблюдать, как гретчин, шустро волочивший за собой ценный бюст, забежал в дверь и юркнул в коридор. Отчаянно рыча, капитан резко встал и побежал вслед за воришкой, но было уже поздно. Когда Фофырк выскочил из своей каюты, перед ним открылся запутанный лабиринт из множества коридоров. Куда скрылся гретчин вместе с украденной драгоценностью, было бесполезно даже гадать. Лишь далёкое эхо от грохочущего бюста гулко разносилось по стенам. С досадой выдохнув злобным рыком слово «ЗОГ!!!», Фофырк понял, что ему остаётся только покинуть гибнущий корабль, забыв обо всей нажитой непосильным постуком коллекции.

***

Мофф Джерджеррод наблюдал за уничтожением противника, не скрывая удовлетворённой улыбки на лице. Наконец-то этот проклятый «мусорный дредноут», ставший очередным источником головной боли, будет уничтожен! Уже хоть какое-то облегчение! Но еще лучше будет, если в процессе ликвидации противника ни одна тварь с этого корабля не выживет.

Вражеский линкор стремительно превращался в ничтожество — изнутри его пожирал огонь тысяч взрывов, его корпус разваливался на мелкие кусочки… А из его ангаров тем временем вылетали сотни челноков и спасательных капсул.

Нахмурившись, Джерджеррод вышел на связь с флотом:

— Звёздным разрушителям — продолжать обстрел главной цели. Истребителям и кораблям ПКО — срочно выйти на малую орбиту для перехвата малых кораблей и спасательных капсул. Никого не пропускать, уничтожать всех!

***

Фофырк Грохотопун, неистово шевеля своими булками, отчаянно пытался выиграть гонку со смертью. Его могучие ступни вызывали землетрясение при каждом соприкосновении с полом, а от его одышки по коридорам шёл оглушительный гул.

— Нада… была… устроеть… онгар… паближы!.. — злобно выдыхал Фофырк слово за словом из своих уставших лёгких.

Речь шла не о простых ангарах, которые располагались ещё дальше. Речь шла, разумеется, о личном капитанском ангаре, в котором находился личный капитанский челнок. Фофырк нуждался в поддержании своего высокого авторитета, который не заработаешь, если будешь ютиться на обычных рядовых летадлах. Потому капитан обзавёлся своим собственным десантным челноком — с самыми внушительными габаритами, с самыми большими и мощными пушками, с самыми уютными жилыми помещениями и с самым богатым внутренним убранством. Идеальная универсальная летадла — и для атак по поверхности, и для дипломатических миссий, и для пафосных высадок. Она и только она была достойна вывезти капитана с гибнущего корабля.

Но, забежав в свой личный ангар, Фофырк с ужасом понял, что его опередили. Трап его капитанской летадлы уже закрывался, а в суживающемся проёме виднелась самодовольная морда Шмыгготца.

— ЭЙ!!! ЭНТА МАЯ ЛИТАДЛА!!! АНУ КЫШ АДСЮДА, ТРУГУЮ СИБЕ ИЩЩИТИ!!! — отчаянно заорал капитан, с места в карьер рванувшись к трапу.

Но было уже поздно. С чувством собственного превосходства, от уха до уха лыбясь в свою практически беззубую пасть, Шмыгготц показал Фофырку неприличный жест, и тут же трап закрылся чуть ли не перед носом капитана. Затем челнок оторвался от пола — и направился к выходу из ангара, обдав Фофырка густым чёрным дымом.

Оставшийся в одиночестве капитан некоторое время растерянно стоял как вкопанный, осмысливая случившееся. А затем по опустевшему ангару и прилегающим коридорам прокатился дикий рык:

— ЗОГ!!!

***

Капитанский челнок пулей вылетел в открытый космос, оставив гибнущий корабль позади. Теперь наступило время расслабиться — пока корабль не войдёт в нижние слои атмосферы, можно было зафиксировать штурвал в прямом положении и не трогать. Так что пятеро высокопоставленных орочьих нобов во главе со Шмыгготцем решили сполна воспользоваться минутой передышки — и осмотреть внутреннее убранство фофырковой летадлы.

А поглазеть там было на что!

— Ой, сматрити, да у ниво кафёр ис чкуры сквиггота! — закричал один из орков.

— А исчо трон ис пушык! — присоединился другой.

— И залатой нужник! — добавил третий.

— Бойзы, а йа фсигда фсем гаварил, што наш копетан пантарез! — заявил во всеуслышание Шмыгготц, после чего все орки дружно захохотали.

— Бойзы, пазырьти што ношол!!! — вдруг позвал всех пятый орк, залезший в маленькую тайную комнатку.

Яростно расталкивая друг друга, нобы забежали в сию комнатку, где им открылось удивительное зрелище. В комнате стояло множество роскошных сундуков, покрытых золотом и инкрустированных черепами. Один из сундуков был открыт — и он оказался доверху наполнен выбитыми орочьими зубами.

— Жубы… — раздался хор восторженных шепотков.

Вдруг один из орков протянул руку к сундуку, пытаясь ухватить зуб побольше. Другой тут же врезал ему по ладони:

— Эй, ты чо палез?!

— Энта чо, тваё, штоле?!

— Да, маё!

— Э-не-не-не! Энта маи жубы! — подключился к спору третий.

— Эй, вы чо тута устроели?! — авторитетно вмешался Шмыгготц. — Йа тут ришало, и йа фсё роспределю спровидлива! Фсе энти жубы — маи!

Но успокоить орков у Шмыгготца не получилось. Спор перерос в ожесточённую драку не на жизнь, а на смерть, где принадлежность богатств капитана определялась методом старого доброго ультранасилия. Учитывая, что все находившиеся на борту орки-нобы были примерно равны по силе, решение вопроса о принадлежности капитанских богатств могло затянуться на бесконечно долгое время.

Впрочем, итоги этого жаркого спора подвёл нацелившийся на челнок СИД-перехватчик командира крыла Роша. Один залп из лазерных пушек L-s9.3 — и в считанное мгновение личный корабль Фофырка вместе со всеми капитанскими сокровищами и дерущимися за них орками превратился в космическую пыль.

***

Яростно стуча ногами по железному полу, тяжело дыша от бесконечной гонки со смертью, Фофырк Грохотопун отчаянно пытался найти подходящий для себя десантный челнок. Но раз за разом его поджидала неудача — сказывалось то, что капитан слишком поздно присоединился к эвакуации. Большинство орков уже отправилось высаживаться на зелёную луну, так что большинство челноков давно покинуло корабль. Фофырк бежал от одного ангара к другому, но каждый в итоге оказывался пуст. Весь поиск возможности для эвакуации свёлся к несложному алгоритму: заглянуть в ангар, убедиться, что там ничего нет, рявкнуть «ЗОГ!!!» и побежать к следующему. Правда, один раз, казалось бы, Фофырку улыбнулась удача — в одном из ангаров стояла вполне технически исправная летадла. Капитан присмотрелся к ней… после чего крикнул «ЗОГ!!!» и побежал дальше. Тот летательный аппарат был слишком мелким и тесным.

И вот остался последний ангар. Фофырк заглянул в него, и… О, Чудо Горко-Морково, там действительно стоял подходящий челнок! Большой, просторный… бронированный! И готовый к взлёту!

Вдруг Фофырк почувствовал за своей спиной мощный грохот. Он обернулся — и увидел, что его преследует пламя катящихся по коридорам многочисленных взрывов. Яростно заорав, капитан побежал к челноку, буквально сорвавшись с места в карьер. Заветный челнок стремительно приближался, но и стремительно заполняющее коридоры и помещение пламя уже обжигало Фофырку пятки. Вдруг трап челнока начал подниматься. Понимая, что может не успеть, капитан, издав неистовый рычащий ор, прыгнул, залетая в сужающуюся щель.

Удалось! Стремительно влетев в закрывающийся проём, Фофырк с мощным грохотом упал животом на пол. И в этот самый момент челнок начал взлёт. Корабль направился на выход из ангара, но его уже вплотную настигало всепожирающее пламя. Однако летадла была быстрее. Прорвавшись сквозь непроходимую стену огня, челнок стремительно вылетел из ангара, оставив за собой поглощаемый огнём разваливающийся линкор — и устремился к поверхности зелёной луны.

— Фух… — облегчённо выдохнул Фофырк, продолжая лежать на пузе мордой в пол.

Некоторое время капитан блаженствовал в таком положении, но всё-таки вспомнил, что ему надо встать.

— Тык, а хто рулит энтой лета… — поднял Фофырк голову, но ошеломлённо застрял на полуслове.

Перед капитаном открылась ужасающая картина — весь пассажирский отсек был заполнен гретчинами. Ни одного орка — даже в кабине пилота. Только гретчины — от ста до двух сотен гротов посмели захватить орочью летадлу. Впереди всех, перед самой мордой Фофырка, стоял тот самый воришка, который стырил ценнейший позолоченный бюст из капитанской коллекции — он и сейчас стоял в обнимку со статуэткой.

— Уой, прювет, вождя! — приветственно помахал рукой этот мелкий носатый прыщ, продолжая лапать украденную драгоценность.

Капитан ничего не ответил — просто не понимал, как на это реагировать. Его морда не могла пошевелить ни одним лицевым мускулом, пасть застыла в раскрытом положении, веко на глазу сводило нервным тиком. Так продолжалось много секунд.

Но всё-таки Фофырк взял себя в руки. В одно мгновение вскочив на ноги, он дико и неистово взревел аки взбесившийся сквиггот. Гретчины в ужасе замерли, молясь, чтобы капитан успокоился и пощадил их. Но капитан не успокоился — и никого не пощадил.

— АНУ ФСЕ АСВАБАДИЛИ МАЁ ЖЫЗНИНАЕ ПРАСТРАНСТВО!!! — рявкнул Фофырк и яростно ринулся в сторону гретчинов.

Гроты бросились врассыпную, но это было бесполезно. Небольшой челнок — не линкор, здесь нет коридоров, вентиляционных шахт и щелей, где можно легко спрятаться от злобных, но громоздких и ленивых орков. В маленькой скорлупке посреди пустоты тебе некуда бежать, и даже мелкий хитрожопый гретчин не уйдёт от своей заслуженной участи.

Фофырк загребал гретчинов пачками по десять-двадцать голов — и бросал их в мусоропровод, специально предназначенный для очистки корабля от забравшихся туда гротов (таким была оснащена почти каждая летадла на линкоре Фофырка). Капитан делал своё дело старательно и самоотверженно — на всё про всё ушло примерно три минуты (даже с учётом того, что мусоропровод быстро переполнился, а гроты то и дело пытались выбраться из приемника). В конце концов Фофырк запихнул последнего гретчина в приемник, после чего захлопнул навесной клапан и дёрнул за рычаг выброса мусора.

Послышался звук барабанящих о стенки труб маленьких тел. Чувствуя, как один гретчин за другим вылетает в открытый космос, Фофырк облегчённо вздохнул. Но вдруг он вспомнил…

Предпоследний гретчин, которого капитан закинул в мусоропровод, сжимал в своих ручонках статуэтку — тот самый позолоченный бюст Фофырка, украденный из капитанской каюты. Последняя из драгоценностей — которую при этом можно было реально вернуть! А теперь… Теперь она дрейфует в космосе вместе с парой сотен мёртвых гротов.

Фофырк тяжело задышал, схватившись рукой за сердце. Буквально несколько часов назад он был настоящим капитаном — со своим мощным кораблём, опытным экипажем, бесчисленной армией и несметными сокровищами… В итоге корабль уничтожен, экипаж с армией разбежались (предварительно кинув капитана), а сокровища исчезли. Даже бюст-статуэтка — последняя драгоценность, личная реликвия, которую к тому же можно было действительно вернуть себе! — тоже была потеряна, причём потеряна из-за собственной невнимательности!

Это был конец. Был капитаном — стал обычным орком. Простым орком, не имеющим ничего своего. Ранее главарь целой армии теперь остался в полном одиночестве посреди пустоты на борту маленькой летадлы, спускающейся на поверхность неизвестной луны. У него не осталось ничего. Ничего. Всё, что было нажито долгим старательным постуком — ушло в небытие.

Деморализованный этим осознанием, Фофырк с грохотом опустился на колени. Раскинув руки в стороны, он задрал голову вверх, раскрыл пасть — и издал протяжный крик, полный досады, горечи и боли. Но в космосе никто не услышит его…

***

Лейтенант звена Ада, резко накренив свой СИД-бомбардировщик, зашла на новый вираж, выискивая следующую жертву. Долго высматривать цель не потребовалось — она сразу же обратила внимание на очередной ржавый челнок, вылетевший из ангара разрушающегося корабля. Ещё одно «мясо на столе» — тот корабль даже не пытался маневрировать, летя в сторону Зелёной луны Эндора по примитивной прямой траектории. А учитывая, что он был в «последней очереди» — скорее лети и бей, пока другие не подсуетились!

Ада повернула штурвал — и с диким рёвом её СИД-бомбардировщик начал вираж, заходя на цель. Один короткий манёвр — и она села челноку на хвост. Хищно облизнувшись, Ада подалась вперёд и прищурилась, аккуратно выбирая момент для атаки. Она уже приготовилась запустить во врага оставшиеся ракеты… как вдруг по смотровому стеклу её кабины забарабанили мелкие зелёные объекты. Это не было проблемой — конструкция СИДов позволяла выдерживать и не такое. Ада на всякий случай решила дождаться окончания «бомбардировки» космическим мусором… однако внезапно смотровое стекло разлетелось вдребезги! Пилот почувствовала невероятно мощный удар по голове и груди — как от осколков, так и от крайне увесистого твёрдого объекта. На время у неё помутился рассудок — слишком крепко ей досталось. Но, оклемавшись, Ада с ужасом осознала, что досталось ей слишком уж крепко.

Инородный объект, влетевший в кабину, расколошматил приборную панель и вдавил пилота в кресло, сломав Аде несколько рёбер. Один из обломков фонаря кабины воткнулся ей в грудь, пробив лёгкое. Система жизнеобеспечения была критически повреждена. В панике она попыталась выйти на связь со своими — но и связь тоже не работала. Других вариантов больше не оставалось — только жуткая мучительная смерть в вакууме.

Что? Что стало причиной этой катастрофы?! Ада повнимательнее присмотрелась к объекту, разрушившему кабину. Это было мёртвое существо с зелёной кожей, острыми ушами и длинным носом. Застывший в вакууме труп сжимал в объятиях скульптуру. Это был бюст существа с широкой мордой, массивной квадратной челюстью и довольной улыбкой во всю пасть, усеянную огромными острыми зубами — прям ранкор, напяливший вдобавок шляпу-треуголку себе на макушку. Бюст большой — больше метра высотой. И золотой — точнее позолоченный, поскольку потёртости и сколы обнажили скрывающийся под декоративным слоем тёмный металл. Да что это должен был быть за материал такой, чтобы пробить броню СИДа?!

Конечно, СИД-истребители были очень уязвимы из-за отсутствия генератора щитов — и это действительно приносило свои проблемы в боях с мятежниками. Но одно дело проиграть дуэль с ублюдским крестокрылом, и совсем другое — когда один из лучших пилотов Империи погибает от столкновения с каким-то дурацким бюстом! Ё-моё, жизнь — до чего же ты ироничная сука! Ада бы рассмеялась — если могла.

Тем временем мучение плавно перетекло в агонию. От отсутствия кислорода тело окончательно перестало слушаться. Слюна на языке начинала пузыриться и закипать. Теряя сознание, Ада чувствовала, как внутри неё рвутся кровеносные сосуды. Это были не страдания, нет — это намного, намного худшее. По сути, Ада была уже мертва — лишь нервная система несла в умирающий мозг всю пронзившую организм нестерпимую боль.

За мгновение до того, как потерять сознание и окончательно упасть в объятия смерти, в стремительно мутнеющем сознании Ады пронеслась последняя мысль:

«Какая же мелочь… Проклятье, какая же мелочь…».

***

— Вражеский корабль полностью уничтожен, — козырнул капитан одного из звёздных разрушителей, заменивший погибшего коммодора Гаунта. — Так же, как и его уцелевшие отсеки и обломки, где теоретически могли бы находиться выжившие.

Джерджеррод удовлетворённо кивнул.

— Истребители сделали всё возможное для недопущения эвакуации противника, — начал свою часть доклада командир крыла Рош. — Большинство покинувших корабль челноков было сбито. Однако часть из них всё-таки сумела приземлиться на поверхность Лесистого спутника Эндора. Мы «накрыли» все обнаруженные места посадки, однако… Мы могли уничтожить прежде всего технику. Живая сила противника, скорее всего, по большей части скрылась в лесах.

— Удачи им там выжить, — садистски усмехнулся Джерджеррод.

— Мы организовали усиленное патрулирование орбиты спутника, — продолжил Рош. — Если кто-то из-них припрячет уцелевший звездолёт и попытается тайно покинуть на нём луну — мы им не позволим.

— Хорошо, — кивнул мофф. — Уничтожайте всех, кого перехватите. Пленных не брать.

— Будет сделано, сэр! — отдал честь Рош.

— Дополнительные указания? — поинтересовался капитан звёздного разрушителя.

— Никаких, — ответил мофф. — Вы свободны.

Отдав честь, флотские офицеры покинули кабинет. Теперь там остались только Джерджеррод и его секретарь, которые могли наедине могли обсудить то, что не предназначалось для лишних ушей.

— Что думаешь по поводу инцидента? — спросил мофф.

— Ну… — растерялся секретарь. — Сэр, то, что произошло сегодня — это очень серьёзно. Вторжение на секретный объект мощного боевого корабля, понесённые нами потери… Когда мы сообщим руководству, будут очень серьёзные разбирательства.

— Вот поэтому мы ничего никому сообщать не будем, — поднял Джерджеррод указательный палец.

— Почему? — удивился секретарь.

— Именно потому, что будут очень серьёзные разбирательства, — объяснил мофф. — Откуда взялся этот линкор? Как он смог нанести нам такие потери? Не пострадала ли «Звезда Смерти»? Строительная инфраструктура? К тому же чужеродное вторжение ставит под угрозу секретность объекта — придётся искать новое место строительства. И за всё это спросят с нас.

— То есть… — испуганно догадался секретарь.

— Именно, — подтвердил Джерждеррод. — Полностью засекретить инцидент. Они все должны считать, что здесь ничего не произошло. Чем позже руководство об этом узнает, тем дольше мы протянем.

— Ваши указания?

— Для начала — сообщи буксировщикам, чтобы переключились на расчистку окрестного пространства от обломков. Можно сбросить их внутрь газового гиганта — хорошее прикрытие.

— А что с теми, которые упали на поверхность спутника?

Джерджеррод задумался.

— Складывайте на местах крушения строительные отходы, — решил мофф. — Обустроим по свалке на каждом подозрительном месте. Думаю, мы сможем скрыть всё неподобающее в приемлемые сроки.

— Но… Как мы сможем засекретить гибель Гаунта? — растерянно спросил секретарь. — И ещё нескольких звёздных разрушителей…

— Засекречивать не нужно, — отмахнулся Джерджеррод. — Сообщим, что наш коммодор довыпендривался во время военных учений, благо все знают, что он действительно любил выпендриваться. Довёл дело до столкновения нескольких звёздных разрушителей и сдох в процессе. Практиковались на орбите газового гиганта, куда и упали все обломки. От этого и отталкивайся, потом продумаешь поподробнее, чтобы никто ни к чему не подкопался. Не стесняйся валить всё на мертвецов — они не возразят.

— Но… Свидетели…

— Подписку о неразглашении, с каждого, — злобно прорычал Джерджеррод. — И полное согласие с нашей версией инцидента. Дави на рядовых. Договаривайся с верхами — большинству из них тоже огласка ни к чему, могут помочь.

— Но…

— Действуй, — холодным голосом произнёс мофф. — Тебя это всё тоже касается. Уверен, что можешь сработать не хуже Имперского бюро безопасности. А если не можешь… придётся.

Секретарь нервно сглотнул. Растерянно кивнув, он развернулся и покинул кабинет. А Джерджеррод, убедившись, что никого больше в помещении нет, достал из ящичка стола стимуляторы. Сегодня ему потребуется принять побольше, чем обычно.

Интермедия. Потерпевший кораблекрушение

С того момента, когда Фофырк покинул свою приземлившуюся летадлу и ступил на поверхность зелёной луны, для бывшего капитана началась новая жизнь. Жизнь с нуля — когда нет ни корабля, ни подчинённых бойзов, ни доспехов, ни пушки, ни даже какой-нибудь простенькой долбалы. Как-то позорно для орка такого размера — всё-таки капитан, пускай и бывший.

Ещё позорнее было то, что Фофырку вместо того, чтобы стукать врага, в основном приходилось от него прятаться. Увы, пехоты и даже наземной техники на этой луне не было — враг мог предложить только уродские чебурашковые дакка-истребители и налитай-бомбилы, которые выжигали плазмой места посадки челноков и выискивали неосторожных орков, чтобы тех испепелить. Кидаться камнями в них было бесполезно, так что Фофырк ушёл поглубже в чащу, надеясь укрыться от атак с воздуха и найти более удобные объекты для постука. И таковые быстро нашлись!

Время от времени Фофырку встречались бегающие по лесу верещащие мохнатые картошки, пытающиеся затыкать могучего орка заострёнными палками. Самое то — постук и перекус! Правда, с нюансом — после каждого перекуса Фофырку приходилось долго кашлять шерстью. С постуком дело уже обстояло без «подводных камней» — картошки сами готовы были лезть в драку. Правда, эти мелкие заразы были не менее раздражающими, чем гретчины — в прямом бою старались брать числом, а ещё постоянно шли на всяческие подлости, устраивая засады и расставляя ловушки.

Но что какие-то картошки могли сделать могучему орку в открытом бою? Фофырк стукал их голыми руками! Даже подлости не помогали этим мелким сморчкам — сетки Фофырк уверенно рвал зубами, а спрятанные в закрытых листвой ямах колья были лишь мелкими занозами. Как-то раз мохнатые картошки попытались даже расплющить Фофырка ударом двух брёвен, но орк этими самыми брёвнами тех картошек и постукал.

В таком режиме Фофырк провёл много дней, недель и месяцев, по простому алгоритму: бродить по лесу, стукать мохнатых картошек, перекусывать, кашлять шерстью — и снова всё по кругу. Впрочем, рано или поздно начинают происходить события, предвещающие долгожданный выход из этого лимба.

В один очередной ничем не примечательный день произошло знаменательное событие — Фофырк встретил орка, самого настоящего орка! Его морда показалась слегка знакомой — по-видимому, один из тех, кто эвакуировался с корабля. В любом случае, не стоило оставлять его на «свободном выгуле». Используя силу своей харизмы (причём харизма выбила оппоненту десяток зубов), Фофырк добился согласия орка присоединиться к нему в своих скитаниях. В дальнейшем Фофырк продолжил встречать отдельных орков — всех их он убедил (методом сотен тумаков) вступить в свой маленький отряд. Вскоре под его началом собралась небольшая орочья группа, в которой насчитывалось… как бы это объяснить… два раза по два, ещё два раза по два и ещё два раза по два. В общем — многа.

Настроение Фофырка приподнялось. Со своим собственным отрядом мохнатых картошек стало легче стукать, да и в конце концов — небольшая группа орков есть первый шаг к Вааагх’у! С ростом оптимизма и обстановка стала преображаться. В какой-то момент Фофырк начал замечать, что в этих дурацких лесах стали то тут, то там встречаться милые сердцу родные грибы. Конечно, это были редкие моменты — но всё-таки как же хорошо найти в этом мире долбаных визжащих картошек хоть что-то знакомое! Ещё лучше стало, когда Фофырк и его орки впервые увидели весело резвившегося в лесу сквига. Всего лишь один маленький сквиг — но после длительного употребления в пищу мохнатых картошек его мясо было подобно глотку грибного пива при мучительном сушняке. Дальше и вовсе удалось встретить грибную грядку, на которой мирно трудились снотлинги.

А совсем хорошо стало, когда отряд Фофырка наткнулся на большую свалку, накиданную поверх обломков его уничтоженного корабля. Теперь можно было очень даже неплохо обустроиться за счёт тамошнего мусора — тем более, что с орбиты скидывали всё новые и новые партии. Правда, развернуться на всю катушку никак не получалось — всё из-за истребителей-чебурашек, которые патрулировали самые лучшие места и устраивали регулярные налёты, поливая зелёными лазерами всё, что движется. Так что увлекаться растаскиванием приглянувшихся материалов было себе дороже. Хоть какую-то базу и вовсе невозможно было построить — потому что, как только она становилась хоть немножечко заметной, её тут же уничтожали ударом с воздуха. И постукать всех этих разразил-чебурашек никак не получалось. Потому большую часть времени приходилось прятаться в лесах и угрожать этим чавырлам с неба постукать их в будущем.

Вот в такой режим и перетекла жизнь Фофырка. Тырить мусор со свалки, прятаться в лесах от летающих чебурашек, стукать своих орков (ради поддержания дициплины), да отбиваться от мохнатых картошек. Так прошли дни, за ними месяцы и далее годы, хотя Фофырк такими подсчётами и не занимался. За всё это время нормальную базу так и не удалось построить — каждый раз, когда орки добивались хоть каких-то успехов, все их труды пропадали попусту из-за очередной атаки с воздуха, снова и снова. Так что Фофырку оставалось лишь предаваться мечтаниям о том, что когда-нибудь, в будущем, он обязательно доберётся до этих чавырл, засевших на небе. И чем дальше шло время, тем сильнее было желание воплотить мечты в жизнь.

Ведь там, на орбите планеты, неизвестные сморчки, с которыми Фофырк столкнулся, организовали грандиозную стройку. Это ещё была обыкновенная «груда мусора» — каркас из несущих конструкций — но даже этот каркас уже был прекрасно виден с поверхности. Но затем… затем этот «скелет» начал обрастать «мясом». День шёл за днём, и строящийся объект постепенно обрастал формами — формами, свидетельствовавшими о том, что на орбите строится самая настоящая космическая станция огромных размеров. А когда выяснилось, что космостанция, оказывается, по итогу будет выглядеть шарообразной, всем оркам стало ясно, что это была самая настоящая Баивая Луна в процессе постройки.

С момента осознания этого факта Фофырк потерял покой. Всё своё свободное могучий орк тратил на то, чтобы смотреть на небо, задрав голову вверх. Пока орбитальная стройка была видна на небе, Фофырк орал, рычал и выл на неё — а когда Баивая Луна скрывалась за горизонтом, могучий орк места себе не находил. Фофырк стал особо злобным, агрессивным и раздражительным — даже по сравнению с тем, каким он был раньше. Количество раздавленных гретчинов увеличилось в 30 раз, сила выданных оркам затрещин — в 14, а эмиссия выбитых зубов — в 9 раз. Но зубы больше не интересовали Фофырка — орка, который издавна был известен своей любовью к богатству и роскоши, который имел репутацию самого что ни на есть отъявленного понтореза! Он не демонстрировал желания накопить богатств, стукал подчинённых просто так, а вспышки бурного гнева неожиданно могли смениться приступом меланхолии. «Баивая Луна фсиму веной!», — так все орки говорили. Этот страсти призыв, инстинктивный порыв — все поняли и простили.

Да, Фофырк очень хотел заполучить Баивую Луну, которую строили на орбите неизвестные ему объекты для постука. На её фоне все зубы всех существующих во вселенной орков, все самые мощные пушки и самые крепкие доспехи, даже позолоченные бюсты из уникальных материалов померкли. Но как, как до неё можно было добраться? Ведь она висела на орбите, а у орков не было космолётов — и любые попытки построить что-то летающее самым обидным образом пресекались очередным бомбардировочным налётом воздушных чебурашек. Это было крайне обескураживающе… Так что оставалось лишь смотреть наверх и выть… А также наблюдать за тем, как космическая станция потихоньку приобретает законченный вид.

Фофырк никак не мог достичь душевного равновесия. Сколько бы он ни выбил орочьих зубов, сколько бы грибного пива ни выпил, сколько бы сквигов ни сожрал, сколько бы картошек не постукал — ничего не приносило удовлетворения. Ведь она была там, на небе… Такая желанная — и такая недоступная. Серой яростью манила… И Фофырка соблазнила… Баивая Луна. Баивая…

Восстание живёт надеждой. Горячий лёд

— От него ничего не осталось! — раздался из динамика коммуникатора голос Хана Соло.

Принцесса Лея и генерал Риекан всё ещё находились у консоли, поддерживая с кореллианцем связь.

— Что это было? — спросила Лея.

— Похож на дроида, — сообщил Хан. — Я его еле задел, а он как жахнет! Должно быть, самоуничтожился.

Лея помолчала, обдумывая эту нерадостную новость.

— Имперский разведчик… — с тревогой в голосе предположила принцесса.

Она посмотрела на Риекана. Генерал пожал плечами: все возможно; в подобных ситуациях он предпочитал предполагать худшее, что не раз спасало Восстание.

— Если это так, то Империя знает, что мы здесь, — вынес свой вердикт Хан.

В центре связи повстанческой базы «Эхо» повисло напряжённое молчание.

— Объявляйте эвакуацию, — нарушил тишину жёсткий приказ генерала Риекана.

***

Рядом со звёздными разрушителями СИД-истребители выглядели не более чем миниатюрными точками — но чем же они тогда были на фоне звёздного дредноута «Палач», по сравнению с которым звёздные разрушители оказывались не более чем прогулочными яхтами?

Предельная уверенность царила в сердце каждого члена экипажа каждого корабля, входившего в состав «Эскадры Смерти», но она была лишь маской, за которой скрыт элементарный страх — необъяснимый, липкий страх, заставлявший младшие чины содрогаться, когда в коридорах огромного корабля раздавались знакомые тяжелые шаги. Казалось, даже эхо, обычно дробящее здесь любой звук, не осмеливалось откликнуться на эту поступь.

Старшим офицерам приходилось не легче, но — положение обязывает — им приходилось держаться.

В командный отсек вошёл Он — в чёрном одеянии, прятавший лицо за маской железного шлема, возвышавшийся над всеми. Дарт Вейдер, Тёмный владыка ситхов. Как обычно, на просторном командном мостике мгновенно повисла мёртвая тишина, было слышно лишь негромкое чириканье аппаратуры и мерное дыхание, доносящееся из-под металлической черной маски.

Как обычно, Дарт Вейдер не обратил никакого внимания на произведённый им эффект. Не задерживаясь у пультов, он прошагал к обзорному иллюминатору и стал разглядывать россыпи звёзд. Офицеры переглянулись.

— Адмирал! — вдруг раздался с противоположного конца мостика голос капитана Пиетта.

— Да, капитан? — откликнулся проходивший мимо адмирал Кендал Оззель, командующий «Эскадрой Смерти».

— Кажется, мы что-то нашли! — сообщил Пиетт.

Адмирал подошёл к Пиетту. Вейдер, казалось, не проявлял заинтересованности — но все, в том числе и капитан, прекрасно знали, что от него не могло ускользнуть ничего, даже ведущийся шёпотом частный разговор.

— Поступил сигнал от дроида-разведчика из системы Хот, — Пиетт покосился на Вейдера, перевел дух и продолжил. — Только фрагмент, но это лучшее, что у нас есть.

— Тысячи дроидов рыщут по Галактике, — раздражённо заявил Оззель. — Нам нужны точные данные.

— Там обнаружены постройки! — заспорил Пиетт.

— Это ничего не значит! — отмахнулся Оззель. — Если мы будем отвлекаться на всякую…

— Но по всем официальным данным в системе Хот присутствие разумных форм жизни не зарегистрировано! — возразил капитан.

Вдруг Дарт Вейдер отвернулся от иллюминатора и быстро направился к двум спорящим флотским офицерам.

— Вы что-то нашли? — спросил низкий, чуть искаженный дыхательной маской голос.

— Да, владыка… — кивнул Пиетт.

Капитан бросился к аппаратуре: дисплей высветил изображение, на котором смутно удалось различить несколько спидеров, человеческие фигурки и горбы генераторов.

— Всё ясно! — громыхнул Дарт Вейдер без дальнейших обсуждений. — Это мятежники!

— Благородный Вейдер! — льстиво возразил адмирал Оззель. — В Галактике столько нелегальных группировок! Это могут быть контрабандисты, это могут быть…

Но Владыка ситхов не воспринимал рациональные аргументы. Он руководствовался совсем иными соображениями — тем, что подсказывала ему сама Сила.

— Не в этой системе! — чёрная перчатка решительно сжала воздух. — Я уверен, что они там. И с ними Скайуокер! Берите курс на систему Хот!

Не желая слушать ничьих возможных возражений, Вейдер резко повернулся к офицеру в зелёной форме.

— Генерал Вирс! — обратился к нему Тёмный лорд. — Готовьте людей!

Отдав приказ, Вейдер быстро направился к выходу.

— Адмирал? — обратился к Оззелю генерал Вирс, намекая тому, что пора приступить к большим приготовлениям.

Адмирал растерянно кивнул. Но, прежде чем последовать за Вирсом, Оззель бросил злобный взгляд на капитана Пиетта.

***

— Люк, ты отправишься в систему Дагоба. Ты станешь учеником Йоды — великого мастера-джедая, который учил меня. Люк — ты наша единственная надежда. Ты станешь джедаем. Обещаю.

Эти слова, сам голос Бена Кеноби продолжали крутиться в голове Люка. Во сне, после пробуждения — каждый раз перед ним являлся образ старого джедая. «Мастер Йода», «Дагоба» — эти слова Люк шёпотом повторял снова и снова, словно боясь их забыть. Конечно, простой человек мог бы просто отмахнуться от всего этого. Ведь Оби-Ван погиб — погиб прямо на глазах Люка — потому призрак учителя и друга можно было расценить как обычную галлюцинацию, особенно в свете того, что пережил Скайуокер. Ранение от когтей вампы, тяжёлое обморожение, полученное в снежной буре, от чего Люк едва не погиб, долгое восстановление в бакте… Но, прислушавшись к своим чувствам, к своему сердцу, Люк осознал, что это не была галлюцинация, возникшая в бреду. Бен Кеноби действительно явился к нему сквозь пелену бурана. И его наставление — это ключ. Ключ не только к судьбе Люка, но и к судьбе самих джедаев. К судьбе всей Галактики…

Но, увы, Скайуокер сейчас не мог отправиться в систему Дагоба. Вновь — как и не один раз до этого — над Восстанием нависла смертельная опасность. Сейчас Люк нужен был здесь — рядом со своими боевыми товарищами, рядом со своими друзьями. Скайуокер накинул на себя униформу — и направился к выходу из медицинского помещения. Повстанцы готовились к эвакуации — и пилоты-истребители играли в этой операции важнейшую роль.

Войдя в ангар, Люк сразу же обратил внимание на «Тысячелетний Сокол», который до сих пор находился в ремонте. Наладка систем корабля шла в ударном режиме, даже Соло на время отложил обычную свою манеру отлынивать от работы — и давал указания одолженному у соседей ремонтному дроиду, стоя на крыше корабля. Проблемы с «Соколом» явно были серьёзными — и, сосредоточившись на работе с дроидом, Хан делал вид, что не замечает своего молодого приятеля. Так что сначала Скайуокер предпочёл подойти к Чубакке, который закреплял в закрытой позиции очередной технический лючок в брюхе корабля.

— Чуи! — окликнул Люк второго пилота и по совместительству главного (и единственного) механика «Тысячелетнего Сокола».

Вуки повернул голову.

— Береги себя, ладно? — сказал Люк Чубакке, потеребив того за шеей, и покосился на кореллианца.

Вуки вдруг облапил Скайуокера — тот временно перестал дышать, запутавшись в длинной рыжей шерсти — и проскулил на прощание что-то очень жалостливое, после чего вернулся к работе.

— Привет! — Хан соизволил оторваться от раздачи указаний на пару мгновений, но тут же снова повернулся к дроиду. — У этого должна быть веская причина. Проверь еще раз, — теперь кореллианец проявил готовность уделить Люку должное внимание. — Ты в порядке?

— Да… — Люк смущённо улыбнулся, догадавшись, что Соло, как обычно, говорит сразу с несколькими собеседниками, даже не делая пауз.

На некоторое время они замолчали, начав обмениваться улыбками и ухмылками, стараясь не думать о том, что, может быть, видят друг друга в последний раз.

— Береги себя, — вдруг сказал Хан, когда Люк уже повернулся, готовый уйти по своим делам.

— Ты тоже! — ответил кореллианцу Скайуокер.

Они опять замолкли, натужно пытаясь придумать, что бы ещё сказать. Наконец, Хан махнул рукой, в этот раз — на прощание. Люк улыбнулся, тоже помахал ему и побежал прочь, к эскадрильям. Пробежал он всего лишь пару-тройку шагов и оглянулся. Хан смотрел ему вслед. Люк не помнил у него такого взгляда.

— Надеюсь, ты уладишь всё с Джаббой, — в конце концов сказал Люк.

— Задай им жару, малыш, — Соло беззаботно махнул рукой в сторону предполагаемого противника.

***

— Генерал! — обратился к Риекану один из диспетчеров. — В четвёртом секторе нами обнаружен имперский флот!

Генерал Альянса повстанцев подошёл к диспетчеру, вглядываясь в дисплей на его аппаратуре.

— Всю мощность на щиты! — отдал приказ Риекан.

Затем генерал подозвал к себе одного из офицеров:

— Нам надо задержать их. Готовьтесь к нападению.

***

Шесть кораблей неторопливо появились из гиперпространства, словно демоны разрушения, готовые спустить на врагов весь гнев Империи. Но они не спешили.

На борту невероятно огромного флагмана, внутри маленькой круглой камеры в одиночестве молча сидел Дарт Вейдер. Может быть, он медитировал, может быть, молился, может быть, размышлял, а может быть, просто спал, — никто и никогда не узнает этого, даже если бы тот решился снять маску. Один-единственный блик отражался от блестящей поверхности шлема — словно сам свет боялся касаться Тёмного владыки.

Когда генерал Вирс, подбадривая сам себя, приблизился к круглой камере, стены раскрылись, как странный механический цветок. На взгляд Вирса, её обитатель казался неживым — настолько он был неподвижен. Если бы не ощущение страха — словно невидимые ледяные пальцы прикоснулись к сердцу — генерал, возможно, рискнул подойти и проверить. Однако страх волнами истекал из круглой камеры, приникал к коже, лишал зрения и сбивал дыхание. Генерал сделал неуверенный шаг. Ему надо было передать Тёмному лорду сообщение, но он не знал, что больше разозлит ситха — затягивание с докладом или нарушение его покоя. Тут Вейдер заговорил:

— В чем дело, генерал?

— Наш флот вышел из гиперпространства, — генерал тщательно подбирал каждое слово. — Мы засекли наличие сильного защитного поля у шестой планеты системы Хот. Это поле может выдержать любую бомбардировку.

— Мятежники знают о нашем прибытии, — заключил Дарт Вейдер, не меняя позы. — Адмирал Оззель подошёл слишком близко к системе.

— Он хотел напасть неожиданно… — Вирс осторожно попытался выгородить адмирала.

— Он неумел и очень глуп, — отрезал Дарт Вейдер.

Вирс не стал спорить: себе дороже.

— Генерал, готовьте войска к наземной атаке, — отдал приказ Тёмный лорд ситхов.

— Да, владыка, — поклонился Вирс.

Ситх не стал смотреть, как его генерал исполняет команду «кругом, шагом марш» — безупречней, чем на плацу на имперском параде, — он протянул руку, затянутую в чёрную перчатку, и включил настенный экран комлинка. Некоторое время он молча смотрел на изображение капитанского мостика флагманского корабля, где перед ним предстали адмирал Оззель и капитан Пиетт. Оба стояли спиной к камере, сосредоточенно занимаясь своими делами. Пиетт раньше заметил, что Тёмный лорд вышел на связь — и повернулся к экрану первым. Вслед за ним поспешно отреагировал Оззель.

Адмирал быстро шагнул вперед, его одутловатое лицо заполнило экран монитора:

— Лорд Вейдер, наш флот вышел из гиперпространства, и как раз…

…вдруг он захрипел, почувствовав, как ему сдавило горло.

— Вы подвели меня в последний раз, адмирал, — вынес свой безжалостный приговор владыка ситхов.

Оззель продолжал отчаянно хрипеть, растерянно глядя то на Пиетта, то на пол, то на изображение Тёмного лорда.

— Капитан Пиетт, — Вейдер негромко окликнул офицера, стоявшего рядом с Оззелем.

Молодцеватый капитан, до этого скромно стоявший на заднем плане, поспешно шагнул к экрану.

— Да, владыка, — откликнулся Пиетт, стараясь не смотреть в сторону задыхающегося адмирала.

— Высадите войска за пределами их защитного поля, — распорядился Дарт Вейдер, тоже не интересуясь дальнейшей судьбой Оззеля. — Рассредоточьте корабли так, чтобы никто не мог ускользнуть.

Пиетт внимательно слушал указания, время от времени опасливо бросая короткий взгляд на Оззеля, который в этот момент уже беспомощно ссутулился, отчаянно царапая ногтями горло в безуспешной попытке сбросить невидимую удавку.

— Назначаю вас командующим, адмирал Пиетт, — сказал Вейдер, и в этот момент бывший командующий «Эскадрой Смерти» рухнул на пол.

— Спасибо, владыка, — ответил Пиетт, нервно мотнув головой, приказывая персоналу вынести с мостика мёртвое тело предшественника.

***

Империя вошла в систему Хот. Её прибытие возвестили аварийные сирены в ледяных туннелях. На всех внешних станциях и на центральной базе все вели себя одинаково. Дроиды всех мастей вместе с наземными командами спешно готовили к вылету корабли и снежные спидеры. Войска выдвигались на позиции. Пилоты собирались на инструктаж и нервно шутили. Все были взбудоражены и полны энтузиазма. То, что со времени крушения Звезды Смерти прошло практически три года, и с тех пор Альянс так и не сумел одержать хоть какую-нибудь крупную победу, никого не волновало. О предыдущих попытках основать новую базу старались не вспоминать.

Особо многочисленная и воодушевлённая группа окружила принцессу Лею. Её высочество проводила инструктаж.

— Десантные поды будут возле северного выхода. Транспортные корабли будут взлетать по мере загрузки. На каждый корабль выделяется по два истребителя. Защитное поле будет отключаться на несколько секунд, так что держитесь вплотную к транспортам.

Дерек Кливиан по прозвищу «Хобби», известный в основном умением сломать любой летательный аппарат и тем, что чаще других оказывался в бактовой ванне, почесал в затылке.

— Два истребителя против звёздного разрушителя? — скептически поинтересовался он.

— Мы произведём несколько выстрелов из ионной пушки, чтобы расчистить вам путь, — пояснила Лея. — Когда пройдёте защитное поле, следуйте прямиком к точке встречи. Ясно?

Пилоты кивнули, подтверждая, что вопросов нет.

— Удачи! — оставалось сказать принцессе.

Пилоты радостно взревели. Хан, слушавший уверенный голос Леи, стоя на крыше «Сокола», только качнул головой. «Детишки», — подумал он, вновь принимаясь за работу. Глупые восторженные детишки. Сопливцы. И их снежное высочество во главе игрушечной армии. Не нужно быть мудрецом из Затерянного города, чтобы сообразить: база на Хоте будет жить ровно столько, сколько понадобится имперским войскам, чтобы добраться досюда. И тогда все эти увлекательные игры в героев закончатся, а сами они, возможно, превратятся в куски хорошо промороженного мяса, плывущие по орбите вокруг планеты вместе с останками своих кораблей. Если, конечно, не сгорят при взрыве.

— Вроде, порядок, Чуи, — угрюмо сказал он в комлинк. — Запускай!

Мимо прошествовала принцесса, гордо задрав носик и одарив кореллианца презрительно-злобным взглядом. Хан засмотрелся и не уследил: в итоге едва успел отдернуть руки от загоревшихся проводов. Лея чеканно фыркнула.

***

— Их первой целью станут генераторы, — произнёс генерал Карлист Риекан, разглядывая карты.

— Первый транспорт приблизился к границе поля, — одновременно с ним объявили по громкой связи.

— Открыть щиты! — скомандовал генерал.

***

Звёздный разрушитель «Мститель» навис над обледенелой планетой, словно механизированный ангел смерти. Капитан имперского флота Лорт Нида рассматривал Хот через иллюминаторы, когда к нему обратился вахтенный.

— Сэр, мятежники входят в наш сектор!

— Хорошо! — улыбнулся капитан, не разжимая тонких синеватых губ. — Наша первая добыча!

***

— Ионная батарея, внимание, — подала голос девушка у диспетчерского пульта.

Металлическая, выкрашенная в белый цвет сфера где-то на поверхности планеты развернулась открытым створом в направлении цели. Принцесса Лея украдкой скрестила пальцы, надеясь, что никто не заметит. Сделавший то же самое генерал Риекан кивнул офицерам. Девушка-диспетчер придвинула микрофон.

— Огонь! — сказала она.

В холодное небо планеты вонзились два ярких луча; они прошили атмосферу насквозь, скользнули мимо пузатого транспортного корабля и двух истребителей сопровождения — и ударили по щиту звёздного разрушителя. Пламя расплескалось по дефлекторам, корабль тряхнуло, и поэтому ответный залп прошел мимо повстанцев.

***

Дарт Вейдер бесстрастно наблюдал с мостика «Палача» за тем, как вырвался из ловушки первый транспорт мятежников. Да, флот проявлял себя не лучшим образом. Сначала глупая ошибка адмирала Оззеля — а теперь капитан Нида бездарно подставился под удар ионных орудий, тем самым позволив улизнуть кораблям повстанцев. Это был критический момент — в первую очередь базу покидало высшее командование и политическое руководство. То, что они прорвались через открытую брешь, означало, что Мятеж сохранит своё ядро. Сколько бы солдат и техники ни было потеряно в боях — если сохранится скелет, он рано или поздно снова обрастёт мясом.

Да, с делом подготовки флота дела обстояли хуже, чем с армией. Конечно, в тайной осаде Бракки флот отнюдь не бездействовал, но по сравнению с сухопутными войсками здесь было слишком много различий в специфике накопления боевого опыта.

На флоте слишком уж велика была роль высшего командования. Конечно, выучка и опыт рядового состава играли важную роль везде — будь то солдаты на поле боя или персонал корабля, также и среди младших офицеров боцманы и мичманы стояли наравне с лейтенантами и капитанами. Однако на флоте роль высшего офицерства была ещё более решающей, чем в сухопутных войсках. На любой войне потери неизбежны. В наземном сражении солдаты гибли по одному. В космической битве по одному гибли уже целые корабли — и вместе с ними в небытие уходили тысячи людей. Гибель одного звёздного разрушителя могла повлиять на ход сражения сильнее, чем даже окружение целой дивизии — а если корабль будет уничтожен вместе с экипажем… Там, где генерал имел возможность выправить тяжёлую ситуацию за счёт низовой инициативы качественного унтер-офицерства, флотский адмирал или капитан корабля двигал свои боевые единицы чуть ли не вручную, идеально рассчитывая направление движения или расположение в строю. Целую кампанию можно было проиграть «оттого, что в кузнице не было гвоздя» — почти как в дежарике.

Учитывая роль во флоте высшего офицерства, особо критичной проблемой было то, что Тайная битва не давала пространства для ротации того самого высшего офицерства. Одна секретная операция требовала мизерное количество адмиралов и капитанов кораблей — каплю в море всего Имперского флота. Поэтому дожидаться момента, когда на смену всем этим Оззелям придут Настоящие флотоводцы с полноценным боевым опытом, приходилось до бесконечности долго. Вейдер как мог расчищал дорогу к высшему командованию по-настоящему талантливым кадрам… Но, увы, для того, чтобы занять все освободившиеся вакансии, попросту не хватит хороших офицеров — и Тайная битва лишь ненамного увеличила их количество.

С сухопутными войсками дела обстояли куда лучше. В огне Бракки выковывались великолепные солдаты и блестящие офицеры, увидевшие и познавшие настоящую войну — и их набиралось уже достаточно, чтобы сформировать первые полноценные подразделения, способные обеспечить победу в целой кампании. Прежде всего этих ветеранов определяли в 501-й легион, который благодаря ним стал ещё сильнее, чем прежде. Эти бойцы и командиры сразу же снискали всеобщее уважение среди однополчан, став настоящими лидерами Легиона, на которых равнялись все. Опытные солдаты всегда были на острие атаки, обеспечивая идеальные результаты даже при самых невыгодных раскладах, а прошедшие Бракку офицеры демонстрировали такое командирское чутьё, что любой противник не мог поспевать за ходом их тактической мысли. Именно 501-му, усиленному ветеранами Тайной битвы, предстояло исправить ошибки, совершённые некомпетентными флотскими чинами.

Испытывая гордость за подчинённое ему подразделение, Вейдер внезапно вспомнил свою молодость, пришедшуюся на времена Войн клонов… и тут же в ярости мотнул головой, отгоняя от себя прошлое. Всего этого не было. Не существовало. Это не его воспоминания, не его опыт — это всего лишь часть души того слабого мальчишки, убитого Тёмным владыкой много лет назад. Сей мальчишка ушёл в бездну небытия, и пускай останется в забвении навсегда.

***

— Первый транспорт успешно покинул систему, — прокатился по ледяным тоннелям базы «Эхо» мягкий голос диспетчера.

Разумеется, все от радости заорали. Люк тоже немножко покричал вместе со всеми. Но не стоило тратить слишком много времени на ликование — операция по эвакуации была ещё очень далека от завершения.

Люка ждал его «снеголёт» — приспособленный к погодным условиям планеты и бою на малых высотах аэроспидер T-47 — и его стрелок, розовощёкий Дак Ралтер с Калиста VI. Дак был младше Люка на пару лет и с уважением смотрел на своего более «солидного» командира снизу вверх. Люка это смущало и немного — ну, совсем чуточку! — льстило. Сначала Скайуокер нещадно гонял мальца, как и положено умудрённому опытом ветерану, но потом кто-то из пилотов рассказал ему историю Дака: о том, что тот родился и вырос в тюремной колонии, о том, как мальчишка спас пилота Альянса, подбитого над Калистом, и как они организовали побег группы заключенных… Люк сильно смутился и умерил свой пыл.

— Как настроение, сэр? — беззаботно спросил Ралтер.

— Лучше не бывает! — ответил Скайуокер. — А у тебя?

Парнишка расцвёл весенним цветком.

— Чувствую, что справлюсь со всей Империей! — не скрывая энтузиазма, ответил Дак.

— Я тебя понимаю, — согласился Люк, улыбнувшись.

— Пилоты, внимание! — раздался из динамика голос принцессы. — При получении приказа отступать все собираются на Южном склоне. Истребители будут ждать вас. Код 1-5 будет означать, что эвакуация успешно завершена. Удачи!

В общую суматоху затесались и C-3PO с неизменным конвоем в лице R2D2. Маленький астродроид отважно пищал успокоительные фразы своему взволнованному товарищу. C-3PO похлопывал его по головной полусфере и вздыхал.

— Почему только стоит делам наладиться, как тут же всё немедленно летит вверх тормашками? — риторически вопрошал золотой дроид. — Позаботься о мастере Люке. И о себе не забудь позаботиться.

Он печально потер фоторецепторы. R2D2 опять засвистел, что все будет в порядке.

***

Войска повстанцев лихорадочно занимали свои позиции на линии обороны. Пехота запрыгивала в окопы, расчёты готовили турельные орудия. Среди бойцов царило нервное напряжение, но на его фоне набирал силу кураж. Повстанцы уже довольно давно обустроили свою базу на Хоте, и у них было достаточно времени, чтобы подготовить оборону, — которым они воспользовались со всей ответственностью. А вот имперцам, несмотря на превосходство в силах, приходилось наступать без должной подготовки. Времени у них было в обрез — пока будут осуществлены все стандартные приготовления, повстанцы уже успеют эвакуировать не только весь персонал, но даже часть оборудования и техники.

Вынужденные перейти в наступление едва ли не сразу после высадки, имперцы однозначно не смогут сражаться на все 100% своих возможностей — в режиме аврала суматоха, путаница и ошибки будут неизбежны. Конечно, повстанцы всё равно не выдержат натиска, но для того, чтобы пустить врагу кровь — и много крови — сложились все подходящие условия.

Рядовые бойцы, заняв места в окопах, наставили бластеры в сторону, откуда должен был появиться противник. Артиллерийские расчёты наводили свои орудия, ориентируясь по пристрелянным траекториям — имперцев будет ждать шквал огня. Офицеры, плотно приложив к глазам электронные бинокли, напряжённо вглядывались в снежную завесу. Вот-вот в белой пелене должны были появиться силуэты, предвещавшие битву, от которой зависела судьба Восстания.

Сражение во льдах началось.

***

Имперские войска действовали в авральном режиме — причём отнюдь не в тепличных условиях. Дело было, конечно, не в суровом ледниковом климате планеты. Экстремальные кондиции и неудобный плацдарм были не единственной проблемой — ведь мятежники обладали сильной космической авиацией, способной преподнести крайне неприятный сюрприз в момент максимальной уязвимости. Потому, опасаясь налёта вражеских истребителей на громоздкие слабозащищённые транспортники Y-85, для доставки техники на планету генерал Максимилиан Вирс воспользовался более надёжными, хоть и менее грузоподъёмными крейсерами типа «Гозанти». Под прикрытием истребителей они доставили войска на ледниковое образование под названием Морена Мурш, к северу от укреплений Альянса.

Из-за этого к моменту наступления крайнего срока имперцы успели собрать в свой ударный кулак меньше сил и ресурсов, чем могли бы. При этом у них не было времени на подготовку, не было времени на рекогносцировку — переходить в атаку требовалось буквально сразу же после высадки. Пробиться через хорошо подготовленную линию обороны и сорвать уже полным ходом идущую эвакуацию сил противника — тяжёлая задача даже для самой хорошо подготовленной армии.

Вирс не мог полностью справиться с волнением, хотя со стороны он выглядел совершенно спокойным и уверенным. Всё-таки риски слишком велики. Конечно, Вирс совершенно не собирался отступать перед трудностями и не боялся вести в бой войска даже при самых невыгодных раскладах. Какие бы препятствия перед тобой ни стояли — генерал выложится на все 200% и будет добиваться победы даже тогда, когда всё против тебя. Но Вирс, как и любой другой офицер, понимал, что над ним стоит сам Вейдер. Тёмный владыка смотрел лишь на результат. Обстоятельства для него не имели никакого значения — ссылаться на них означало только будить лихо. Потому генерал прекрасно понимал — либо он победит… либо столкнётся с последствиями.

В деле выполнения поставленных высшим командованием задач генералу должны были помочь новые бойцы и новая техника. Так, в частности, 501-й легион и переведённый в состав «Эскадры Смерти» находившийся под началом Вирса отряд «Буран» стали эксклюзивными обладателями нового творения имперских конструкторских бюро — шагохода AT-ABV, разработанного на основе AT-AT. Он был несколько крупнее «оригинального» образца и выглядел довольно несуразно, но, в отличие от AT-AT, AT-ABV являлся уже не многоцелевой, а полноценной боевой единицей, настоящей ходячей крепостью.

Вирса несколько насторожило появление в войсках новой техники. Всё-таки Имперская армия и Корпус Штурмовиков вполне себе жили не тужили, прекрасно обходясь тем, что есть — в открытом бою против легковооружённых отрядов мятежников старых AT-AT хватало за глаза. Приставленный к «Эскадре Смерти» технический специалист из Имперского департамента военных исследований объяснил это тем, что в головы сотрудников конструкторского бюро «Верфей Куата» пришло несколько новых идей, которые оказались более чем достойны воплощения в реальности. Тогда Вирс кивнул головой и прекратил дальнейшие расспросы, но в глубине души он понимал, что такие «идеи» не возникают в головах просто так. Внезапное появление новой техники, по огневой мощи и бронированию совершенно избыточной для операций против мятежников, говорило о том, что за её разработкой явно стоял серьёзный военный опыт. Однако генерал благоразумно удержался от лишней болтовни — каждый, кто служит под началом самого Дарта Вейдера, вырабатывает в себе полезное умение не совать нос куда не следует.

Вдруг Вирс услышал писк комлинка — на связь с ним вышел командир одного из батальонов 501-го легиона, переданного в состав отряда «Буран» на время проведения операции. Генерал достал портативный голопроектор, нажал на кнопку — и перед ним предстало прозрачное изображение офицера.

— Сэр! — обратился тот, отдав честь.

— Слушаю вас, — ответил Вирс.

— Мне бы хотелось выступить с предложением касательно плана наступления.

Генерал нахмурился.

— Простите, сэр! — извиняющимся тоном отреагировал офицер. — К сожалению, у нас слишком мало времени. Действовать нужно уже сейчас, поэтому мы не сможем всё обсудить в штабе.

Вирс продолжал недоверчиво молчать — и тот офицер сразу смекнул, в чём дело.

— Не волнуйтесь, сэр! — уверил тот генерала. — Мы всё тщательно проверили перед тем, как выходить на связь. Всё надёжно, наш разговор не перехватят.

— Что вы хотите обсудить? — наконец соизволил откликнуться Вирс.

— Это касается сектора «Браво-8», — пояснил офицер.

Горный перевал к востоку от основного маршрута. Понятно. Там пролегал более короткий путь к базе мятежников. Этот вариант может оказаться перспективным… если бы у имперцев было больше времени на подготовку и сбор войск. К тому же тот перевал представлял собой слишком опасное место. Даже при куда более лучших раскладах с тяжёлой техникой туда лучше не соваться. Если только…

— Не лучший вариант, — жёстко отмахнулся Вирс. — Эта дорога очень опасна. Слишком высоки риски для солдат и техники. К тому же у нас нет времени, чтобы заняться этим направлением.

— Сэр, — продолжал настаивать офицер, — мы и не собирались заводить туда тяжёлую технику. Достаточно пехоты — две роты моего батальона. Из техники потребуются только транспортники и лёгкие боевые машины — все репульсорные.

Вирс покачал головой:

— Ваш путь всё равно выходит на открытую равнину. Вы будете как на ладони — и при этом с лёгкой техникой.

— Мы пойдём по восточному краю равнины, где горы и холмы. Там нам будет проще избежать патрулей мятежников. К тому же с горных вершин ветер сдувает снег. В этих местах метели довольно часты — это упростит нам задачу. Да, наш маршрут пройдёт по широкой дуге, в экстремальных условиях, и действовать придётся скрытно и осторожно, но даже так мы достигнем их базы быстрее, чем туда подойдут основные силы.

«А ещё это 501-й легион, не специализирующийся на войне в зимних условиях, как отряд „Буран“», — скептически подумал Вирс.

— И вы упрётесь в первый же оборонительный заслон, — нахмурился генерал. — А у вас всего две роты: пехота и лёгкая техника. Силами такой группировки вы не пробьётесь.

— На первых порах это и не потребуется, — согласился офицер. — Первоначальные задачи — разведка и оценка обстановки. Незаметно от противника займём позиции и будем ждать удачного момента.

Вирс понял намёк. Задумка действительно была хороша. Генерал со своим бронированным кулаком бьёт «в лоб», бесхитростно атакуя самую сильную линию укреплений на главном направлении. Не было никаких сомнений, что шагоходы Вирса без особых проблем растопчут лёгкую пехоту противника, даже зарывшуюся в окопы. Но мятежники всё же способны пустить имперцам кровь и замедлить их продвижение, выиграв дополнительное время для своей эвакуации. Дарить повстанцам такой подарок было недопустимо — чем больше людей и ресурсов мятежники успеют эвакуировать, тем выше риск, что пожар Восстания разгорится вновь. Однако этот риск можно было обратить в преимущество для себя.

Когда станет понятно, что передовыми отрядами имперцев не сдержать, мятежники начнут активно перебрасывать в «точку напряжения» свои резервы, чтобы замедлить имперский натиск на главном направлении. В том числе они наверняка будут вынуждены ослабить группировки, прикрывающие другие участки. Тогда план того офицера может сработать, и в идеале привести к самым лучшим результатам — пока основные силы противника сдерживают главный удар, небольшая группировка имперцев прорывает ослабленную вражескую оборону на фланге, рассекая фронт, выходя в тыл и ставя хотя бы часть сил мятежников под угрозу окружения.

Это была неплохая перспектива. Хотя риски всё равно велики.

— От здешних хищников отбиться сможете? — задал контрольный вопрос Вирс. — Так, чтобы это было незаметно для противника?

— Думаю, да… — от неожиданного вопроса офицер немного растерялся, но, заметив строгий взгляд генерала, опомнился. — Мы выполним свою задачу. Берём на себя всю ответственность.

— Я одобряю вашу инициативу, — кивнул Вирс. — Собирайте своих людей с техникой и выдвигайтесь. Торопитесь — время у вас ограниченное. Конец связи.

Офицер отдал честь, и голограмма исчезла.

Убрав голопроектор, Вирс тяжело вздохнул. Риск. Это был риск. С одной стороны, распыление сил было крайне умеренным. Ударный кулак вряд ли сильно ослабнет из-за отсутствия двух рот, да и тот горный перевал являлся слишком опасным местом, чтобы отправлять туда крупную группировку, вдобавок ещё и с тяжёлой техникой. Но, с другой стороны, группировка, которая двинется в обход, слишком мала, чтобы совершить прорыв — расчёт был, по сути, лишь на низкое качество пехоты мятежников, а также на переброску вражеских резервов на сдерживание ударного кулака за счёт ослабления других направлений. А если вдобавок учесть, что уязвимой пехоте и нежной лёгкой технике придётся действовать в крайне суровых погодных условиях… Но всё же шанс был, и вполне неплохой — иначе бы Вирс не позволил тому офицеру проявить инициативу.

Батальон, которым командовал инициативный офицер, был укомплектован новыми бойцами и командирскими кадрами. Весьма странные люди, откровенно говоря. Суровые, сухие, немногословные, в их глазах царила пустота — словно они побывали в аду. Приставленные к «Эскадре Смерти» сотрудники Имперского Бюро Безопасности утверждали, что эти бойцы прошли уникальный курс подготовки, введённый для самых перспективных кадров в качестве эксперимента.

Вирс, будучи опытным генералом, не особо поверил этим заявлениям. Так же, как и с новыми моделями техники, — здесь явно было нечто большее. Никакая даже самая лучшая программа подготовки не способна дать на выходе таких солдат. Их поведение, их выправка, сами их взгляды — были характерны только для людей с огромным опытом участия в боевых действиях. Не отдельных небольших контрпартизанских операций — а настоящей полномасштабной войны. Но Вирс благоразумно оставил эти соображения при себе.

В любом случае, вне зависимости от того, откуда появились эти штурмовики, воевали они как боги… Впрочем, нет. Скорее — как дьяволы. В таких людей генерал Вирс готов был поверить. Таким бойцам он готов был дать разрешение на рискованную операцию.

***

Сначала было слишком далеко, звуки тонули в завываниях ветра. Кроме того, все были слишком заняты приготовлениями, чтобы прислушиваться. Да никто особенно и не старался — все пытались заняться делом, чтобы справиться с ожиданием и холодом.

Ветер усиливался. Офицерам в траншеях приходилось кричать во весь голос. Солдаты торопились выполнить команды, занимали места, устанавливали тяжёлые ракетомёты на брустверах, окапывались.

Возле куполов вообще ничего не было слышно, даже ветра. Всё заглушал могучий гул работающих генераторов. Поэтому первым был не звук, а ощущение — того, как вздрогнула промёрзшая земля под ногами. И ещё раз. И ещё. На горизонте поднялась снежная пыль, и это была не позёмка. Завыла сирена.

Офицер поднял к глазам электронный бинокль.

Их было, должно быть, с десяток, может больше, пока было трудно судить, — решительно двигающихся сквозь ветер и снег, походивших на создания из какой-то забытой эпохи: громадные копытные с четырьмя ногами. Их спины блестели на солнце. Квадратные морды медленно поворачивались из стороны в сторону. Это были самые настоящие чудовища. Рукотворные чудовища.

Офицер почувствовал, что ему жарко, несмотря на то, что стоял дикий холод.

Боевые шагоходы!

Он только слышал о них, но не признать такую технику было невозможно — AT-AT, вездеходный бронированный транспорт. Тяжёлые лазерные пушки, установленные на подвижной башне, напоминали бивни. Офицер схватил комлинк.

— Дозор 0-3 «Разбойной эскадрилье». Они наступают, — он все-таки вытер пот со лба, даже не заметив этого движения. — Дозор 0-3 базе. «Z-Т-8». Повторяю: «Z-Т-8». — И, как будто кода было недостаточно, добавил. — Имперские шагоходы на северном перевале.

— Бродяга-лидер дозору, — донеслось из комлинка, — мы уже на подлёте.

Снег и лёд вскипели и встали столбами пара. Шагоходы приблизились на расстояние выстрела. Легко было получить задание: отвлекать внимание имперских наземных сил, давая возможность стартовать транспортным кораблям. Но никто из солдат не был готов к встрече с боевыми шагоходами. Они-то ждали обычный десант…

***

Долго ждать не пришлось. Незамеченные пока десантом, почти сшибая верхушки сугробов, над самой землёй мчались снежные спидеры. Пилоты молчали, только Дак вдруг завозился и сказал по внутренней связи:

— Люк, я не задал вектор сближения! Я не готов…

— Спокойно! — откликнулся Люк и врубился в эфир. — Атакуем по схеме «дельта».

Динамик взорвался удалым посвистом — судя по всему, Антиллес не удержался. Ему вторили «Хобби» Кливиан и Зев Сенеска. «Разбойная эскадрилья» ринулась в атаку.

Имперские шагоходы AT-AT построились в обратный клин. Четыре располагались в первой линии — впереди них по центру шествовал ещё один, явно командирский. Три во второй линии. В третьей — два. И замыкающий. Этот клин сопровождала лёгкая техника — двуногие шагоходы AT-ST, AT-AR и AT-PT, а также репульсорные танки и многоколёсные «Джаггернауты» A5. Всё по имперскому стандарту. Однако было ещё кое-что. Что-то, что явно отличалось от имперского стандарта.

Оказалось, что не все четырёхногие шагоходы являлись давно знакомыми AT-AT. Стандартные AT-AT располагались в центре первого и второго ряда, а также в третьей линии. Но, помимо них, имперцы выставили новые образцы боевой техники.

Они очень похожи на AT-AT, но несколько крупнее и массивнее. А ещё у них было большее количество орудий. По-видимому, имперцы решили убрать десантное отделение, взамен нарастив огневую мощь. Лазерные пушки, установленные в нижней части кабины (на так называемом «подбородке»), были ещё крупнее (и, очевидно, мощнее), чем у предшественника — с ними «модифицированный» AT-AT напоминал гигантского зверя с огромными бивнями (вроде вымерших мифозавров). По бокам корпуса в бронированных спонсонах была установлена дополнительная пара фронтальных орудий — ещё большего размера, ещё большего калибра. Судя по видимым элементам конструкции, боковые орудия могли поворачиваться под довольно широким углом, способные стрелять как с фронта, так и флангов. Спонсоны с мощными орудиями, направленными назад, были установлены и в задней части корпуса — правда, их стволы и калибр уже куда меньше, чем у фронтальных. Помимо капитальных орудий, над ними и под ними в тех же спонсонах размещены лёгкие бластерные пушки — очевидно, для того, чтобы уничтожать пехоту и отгонять авиацию. И ещё несколько мелких орудий в башнях на крыше. Защищены они оказались и с тыла — из кормы тоже торчало мощное орудие, также дополненное скорострельными бластерными пушками сверху и снизу от него.

— Ничего себе! — присвистнул Хобби.

— Вы только посмотрите на них… — ошарашенно протянул Ведж Антиллес.

— Сколько орудий… — ужаснулся Зев Сенеска. — Везде стволы… Да они со всех сторон утыканы стволами!

— А прикиньте, у них ещё и между ног ствол есть! — вдруг с мерзким похотливым хихиканьем влез в эфир пилот-новичок Дик Гартман.

Глупая шутка вызвала всеобщее замешательство. Пилоты и бортстрелки дружно замолчали, кто-то закашлялся, пытаясь подавить нервный смех. Неловкую тишину прервал Ведж.

— Дик! — раздражённо буркнул Антиллес. — Избавь нас от своего подросткового юмора, пожалуйста.

Хоть и будучи зелёным новичком, Дик Гартман всё-таки оказался пилотом одарённым — он однозначно усиливал «Разбойную эскадрилью». Но, ё же ты моё, как он всех раздражал! Грязный, неопрятный, нетактичный, грубо и неуклюже заигрывающий с каждой встреченной девушкой, с отвратительным чувством юмора — он только и делал, что шутил, но все его шутки были на удивление низкопробными и сводились исключительно к пошлостям. И внешность под стать характеру — жира в телесах Дика накопилось на порядок больше, чем даже у покойного Джека Поркинса!

Из-за тупых шуток жирного ублюдка дисциплина среди пилотов «Разбойной эскадрильи» грозила развалиться в самый ответственный момент — Люку срочно требовалось привести группу в чувство.

— Не отвлекаемся, ребята! — строго сказал Скайуокер. — Сближаемся с ними, но вплотную не подходим. Для начала «прощупаем» их оборону.

Снежные спидеры «Разбойной эскадрильи» аккуратно подлетели к вражескому построению, начав нарезать круги вокруг «клина». В ответ «многоствольные» шагоходы открыли огонь из скорострельных пушек во вращающихся башнях, расположенных на крышах боевых машин. Повстанцам пришлось держаться на дальнем — безопасном — расстоянии, чтобы не попасть под удар. Пилоты приуныли. Даже самым неопытным новичкам стало понятно, что взять противника «нахрапом» никак не получится.

Продолжая держаться на безопасной дистанции, снежные спидеры начали робко обстреливать имперские шагоходы из своего курсового вооружения. Однако выстрелы оказались неточными. Конечно, эти цели были слишком габаритными, чтобы промахнуться мимо них, но от этого не становилось легче — все попадания уходили в броню, не принося никакой пользы. С такого расстояния попросту невозможно выцеливать их уязвимые места. Да и были ли у этих шагоходов уязвимые места как таковые?

Откровенный риск стал делом неизбежным. Снежным спидерам требовалась подойти гораздо ближе к имперскому построению, чтобы найти в защите вражеских шагоходов хоть какую-то брешь. Скайуокер решил взять инициативу на себя.

— Хобби, — осторожно сказал Люк в микрофон, — ты со мной?

— Так точно!

— Тогда держись ближе…

— Куда ближе? — обиделся Кливиан. — Я разве что в хвост тебя не целую. Не трусь, командир, у нас любовь на всю жизнь!

— Хобби, готовься! — приказал ведомому Люк. — Попытаемся к ним приблизиться.

Два снежных спидера, описав широкую дугу, чтобы не терять спасительной скорости, начали вираж, заходя на имперские шагоходы. Вражеское построение, с грустью вынужден признать Люк, было сформировано очень качественно. «Классические» AT-AT (пять штук), не имевшие других орудий помимо курсового вооружения, были убраны в центр «обратного клина». Очевидно, они уже не были той ударной силой, которой являлись раньше, выполняя в большей степени функцию высокобронированного пехотного транспорта. Они находились под защитой новых, более мощных шагоходов, расположенных по краям построения. «Многоствольники» находились по краям первой и второй линий «обратного клина», ещё один держался сзади в последнем ряду. Они не только обрушивали на позиции повстанческой пехоты всесокрушающие лазерные удары — они ещё и защищали «транспортные» AT-AT от налётов снежных спидеров с помощью скорострельных бластерных пушек, расположенных на спонсонах и во вращающихся башнях на крыше.

Эта оборона выглядела непрошибаемой. Казалось бы, посередине шагохода и ниже крыши должна быть «мёртвая зона» для большей части скорострельных бластерных орудий. Зайти туда, попытаться пристреляться… Конечно, все эти шагоходы прикрывали друг друга, но у «обратного клина» был один существенный изъян — передние загораживали обзор задним. Этим можно было воспользоваться…

Люк и Хобби наметили для себя шагоход, расположенный на левом крае передней линии. Несмотря на множество орудий, которые были на него установлены, он казался более удобной целью — из-за «обратного клина» другие подобные машины, располагавшиеся в задних рядах, мало чем могли ему помочь. Конечно, этот шагоход жёстко огрызался из своих скорострельных орудий, но, если грамотно выбрать позицию, в снежные спидеры полетит меньше выстрелов, чем могло бы.

Пара повстанцев, преодолевая вражеское противодействие, подошли к своей цели уже куда ближе. Пользуясь этим, Люк внимательно изучал боевую машину, пока была возможность.

Даже стандартные AT-AT были очень опасным противником — снежным спидерам попросту не хватало огневой мощи, чтобы пробить их броню. Эти же оказались ещё хуже — ведь они могли огрызаться со всех сторон! Лишь чересчур длинные ноги являлись их уязвимым местом. Вот только как их «подрубить»? Самый надёжный вариант, который пришёл в голову Люку — использовать гарпун с тросом, которым был оснащён каждый снежный спидер. Вот только… Для использования гарпуна придётся спуститься слишком низко, благодаря чему имперским бластерным пушкам «нижнего уровня» будет проще навестись на цель. Получается, придётся стрелять по соединительным механизмам ног. Но это была более мелкая, — и потому неудобная мишень — и неизвестно, сколько пришлось бы её «ковырять». К тому же при обстреле пилотам потребуется отчаянно маневрировать, на время выходя из «мёртвой зоны» и уклоняясь от вражеского обстрела — в таких условиях о надёжной точности приходилось только мечтать.

Дальше — хуже. Вдруг броневые панели по бокам новых шагоходов начали сдвигаться, открывая взору повстанцев скрытые за ними небольшие амбразуры, из которых выезжали стволы скорострельных бластерных пушек малого калибра. Угол их обзора был ограничен, но всё компенсировалось их количеством — пять амбразур на боковую поверхность. Бластерные пушки были короткоствольными и маломощными, но скорости их стрельбы и плотности огня было более чем достаточно, чтобы сбить даже бомбардировщик, не говоря уже о снежном спидере.

— Хобби, отворачиваем! — торопливо закричал Люк.

Оба снежных спидера одновременно развернулись, отчаянно выполняя манёвр расхождения. Вслед за ними устремилось множество красных лучей, выпускаемых из почти десятка орудий. Огонь был плотный. Слишком плотный…

— Я подбит! Я подбит! — раздался отчаянный вопль Хобби.

— Что с твоим «снеголётом»? — встревоженно спросил Люк.

— Небоеспособен, — слегка успокоился Кливиан. — Машину трясёт, управление вялое, еле держусь в воздухе. Но жить буду, если долечу, конечно. Мне надо срочно возвращаться на базу, пока техника не взорвалась!

— А твой стрелок? — продолжил расспрос Скайуокер.

— Не откликается — видать, контужен, тяжело ранен или погиб. Проверим его состояние на базе. Ладно, я не могу больше тут оставаться, ухожу на базу. Конец связи.

Вот она — первая потеря среди повстанческой авиации, и при этом никто так и не смог придумать, как бороться с этими проклятыми имперскими шагоходами.

— Бродяга-лидер Бродяге-3, — снова вышел на связь Люк.

— Слушаю! — откликнулся Ведж Антиллес.

— Разбивай ребят по парам! Мы слишком хорошая цель для них…

Тем временем имперские шагоходы продолжали свой марш по заснеженному полю. «Разбойная эскадрилья» ничего не могла с ними сделать — повстанцам даже не получалось хотя бы замедлить их продвижение. Очень быстро имперцы подошли к оборонительной линии базы «Эхо» на расстоянии удара прямой наводкой — и открыли огонь. Десятки огромных красных лучей обрушились на окопы и турели подобно каменной лавине. Пар и дым затянули поле боя, заслонили цели, но шагоходы продолжали бойню, ведя огонь почти вслепую. Зарывшаяся в траншеи пехота, так же, как и снежные спидеры, ничего не могли врагу противопоставить. Солдатам оставалось только укрыться в окопах, некоторые дрогнули и бросились наутёк. Отступление началось раньше, чем поступил приказ.

Глядя на это зрелище, Люк всё больше погружался в пучину отчаяния. На новую технику имперцев не нашлось никакой — вообще никакой! — управы. Тогда что оставалось делать — летать вокруг них подобно рою назойливых мух и наблюдать за тем, как эти проклятые шагоходы разносят базу «Эхо»?! Скайуокер напряжённо стиснул зубы. Осознание собственного бессилия тяготило его. Нужно было действовать — предпринимать хоть что-то! Вот только что именно?

Пытаясь справиться с чувством собственной беспомощности, Люк вспомнил атаку на «Звезду Смерти». Ведь тогда же он не поддался отчаянию! Та боевая станция считалась неуязвимой — но повстанцы уничтожили её, несмотря ни на что! А тут какие-то боевые шагоходы — и он уже опускает руки?!

— Готовься, Дак! — предупредил Люк бортстрелка. — Я начинаю сложные манёвры. Будет трясти.

Скайуокер резко развернул свой снежный спидер, занимая такую позицию, чтобы его обстреливало как можно меньше орудий. Ускорившись, Люк зашёл на выбранную цель.

Что оставалось делать? Как нанести этим сверхмощным шагоходам хоть какой-то урон? Можно было атаковать их ноги — обстрелять или связать их выпущенным из гарпуна тросом, да вот только выпускаемая из множества орудий огненная стена из бластерных лучей не позволяла снежным спидерам даже приблизиться. Вести обстрел возможно только издалека. И куда? Неужели по орудиям?

Похоже, с такого далёкого расстояния действительно можно было вести огонь только по орудиям. Заставить замолчать хотя бы несколько огневых точек, чтобы получить возможность просто приблизиться к этим проклятым машинам.

Однако даже самые крупные орудия, не говоря уже о бластерных пушках в боковых амбразурах, были очень неудобной мишенью, которая вдобавок крайне агрессивно огрызалась. Обычный человек смог бы попасть по ним только благодаря чуду. Но Люк Скайуокер не был обычным человеком. Он вспомнил атаку на «Звезду Смерти». Один единственный выстрел в узкое окошко, куда еле помещалась протонная торпеда. Задача, выполнение которой казалось почти невозможным. Но повстанцы смогли. Они действительно совершили невозможное.

«Используй Силу, Люк!», — вспомнил Скайуокер наставление Оби-Вана Кеноби.

Люк закрыл глаза, успокаивая себя и нащупывая связь с Силой. Это длилось всего мгновение, но казалось, что прошла целая вечность. Открыв глаза и выдохнув воздух из лёгких, Люк прицелился. Прислушиваясь к своим чувствам, следуя велению Силы, пилот сдвинул штурвал на считанный миллиметр и произвёл выстрел. Пара бластерных лучей устремилась к шагоходу — и выстрел угодил прямо в одну из амбразур, откуда по повстанцам вёлся огонь. Взрыв, поглотивший огневую точку, свидетельствовал о том, что удар действительно пришёлся не в броню — орудие было уничтожено.

Есть!

Незначительный, но всё-таки успех.

Однако в сторону снежного спидера уже летели десятки и даже сотни бластерных лучей, выпущенных из всех возможных орудий всех машин, шествовавших в «обратном клине». Люк резко накренил свой «снеголёт», уходя из-под обстрела. Но огненный шквал был настолько плотным, что даже сама Сила не могла подсказать путь к спасению.

— Люк! — испуганно закричал бортстрелок Дак Ралтер. — Мы не успеем!

И тут снежный спидер тряхнуло от мощного взрыва. В один момент Скайуокер потерял управление машиной. Из-под панели полезли чёрные клубы дыма. Корпус на правой стороне начал разваливаться, электроника отказала. «Снеголёт» стремительно падал вниз. Люк запаниковал, когда понял, что удержать в воздухе подбитый снежный спидер нет никакой возможности. Единственное, что возможно было сделать — лишь смягчить падение.

Люк ещё боролся со штурвалом, когда его снежный спидер нырнул к земле, волоча за собой дымный шлейф, расшитый огненными языками. Жара в кабине стала почти невыносима: огонь начал прорываться внутрь. Неуправляемый «снеголёт» на большой скорости влетел в землю. Но, благодаря тому, что Скайуокер успел худо-бедно выровнять машину, летательный аппарат уцелел, увязнув в сугробе. От мощного удара Люк на время потерял ориентацию во времени и пространстве. Обессиленный пилот уронил голову на штурвал. Казалось, он так и останется в кабине, пока машину вместе со всеми, кто внутри, не раздавит какой-нибудь имперский шагоход.

Но Люк собрался с силами — и, отстегнув ремни, начал торопливо выбираться из кокпита. Изворачиваясь как змея в тесной норе, Скайуокер откинул фонарь кабины и выкарабкался на морозный воздух. Однако он не стал сразу отбегать от подбитого «снеголёта» и искать укрытие — ему нужно было спасать не только себя.

Одним рывком проскользнув к задней части кабины, Люк обеспокоенно крикнул:

— Дак! Ты цел?

Дак лежал головой на дымящемся пульте. Из-под съехавшего на бок шлема ручьем лилась кровь.

— Люк… — вдруг слабо простонал Ралтер.

Он жив! Хвала Силе, он был жив!

— Я тебя отсюда вытащу! — уверил товарища Скайуокер.

— Нет… — ответил Дак. — Я… не жилец… Оставь… Уходи…

— Я тебя здесь не брошу! — возмутился Люк.

— Тогда… нас… обоих… — Ралтер с огромным трудом поднял руку, указывая на построение имперских шагоходов.

Люк обернулся. Имперцы продолжали уверенно приближаться к позициям повстанцев. Казалось, что они не обращают внимания ни на кого — но это было обманчивое впечатление. Множество стволов, установленных на новые модели шагоходов, позволяли вражеской боевой единице навестись на несколько целей одновременно. И Скайуокер заметил, что один из этих шагоходов навёл своё орудие прямо на него.

— Нет! — всё равно продолжал настаивать Люк. — Я не оставлю тебя тут!

Люк почувствовал, как на него накатила злость — прежде всего на самого себя. Решил погеройствовать, полез в пекло — и огрёб. Ладно бы он сам столкнулся с последствиями, но ведь он подставил под удар и своего боевого товарища! Одолеваемый яростью и стыдом, Люк воспользовался Силой, чтобы оторвать фонарь кабины, расширяя пространство для Дака. Но этого было явно недостаточно.

— Люк… — снова застонал Ралтер. — Меня зажало… Ноги… переломаны… Брось… Уходи…

Но Скайуокер его не слушал — он лихорадочно размышлял, как вытащить бортстрелка, не нанося ему дополнительных травм. Ралтера зажало в кабине — попытка вытащить искалеченное тело может попросту его убить. Значит… Значит… Значит… Можно воспользоваться световым мечом! Вскрыть корпус снежного спидера, откинуть лишний металл — и получить свободное пространство! Главное — в процессе человеку не навредить…

Люк обратился к Силе, выбирая, куда воткнуть световой клинок. Нужно было разрезать металл так, чтобы не попасть в чужую плоть — без особых чувств тут не справиться. Но, пока Люк собирался с силами, Дак неожиданно высвободил обе руки и яростно оттолкнул Скайуокера, сбросив того со «снеголёта».

— Беги! — отчаянно прохрипел Ралтер. — Оставь меня! Беги!

Люк ещё даже не успел упасть в снег, как в этот момент один из имперских шагоходов произвёл выстрел из своего кормового орудия. Красный луч в один момент достиг своей цели — и подбитый снежный спидер был окончательно уничтожен, разлетевшись на мелкие кусочки.

Скайуокеру оставалось жить ровно одно мгновение. И за это единственное мгновение Люк пережил неистовую бурю эмоций. Его обуял гнев. Люк был зол на имперцев, которые после уничтожения базы «Эхо» окончательно поработят Галактику. Люк был зол на Дака, который не позволил помочь ему. Но больше всего Люк был зол на самого себя — потому что он не справился, потому что он подставился, потому что он подвёл Дака и всех повстанцев.

И в тот момент, когда осколки снежного спидера вот-вот готовы были разорвать тело в клочья, а жар от взрыва сжечь его дотла, Скайуокер неожиданно почувствовал, как вокруг него сформировался Барьер Силы.

***

В командном центре повисло напряжённое молчание. Генерал Карлист Риекан напряжённо вглядывался в динамические карты, оценивая обстановку. Тут ничего не могло его обнадёжить — имперцы уверенно продавливали оборону, и повстанцы ничего не могли с этим сделать. Враг, ни разу не потерпевший даже малейшую неудачу, продвигался слишком быстро, в то время как процесс эвакуации не завершён даже на четверть. Нужно было что-то предпринимать — чтобы продержаться подольше, чтобы выиграть хоть немного времени…

Поэтому оставалось только одно.

— Вводите в бой резервы, — отдал приказ Риекан.

***

С других направлений так никто и не появился, так что повстанческим командованием было принято решение перебросить большую часть восточной группы прикрытия на центральное направление, где имперцев никак не получалось даже замедлить. Бойцы погрузились на транспорты — и скрылись в метели.

Те, кто остался на своих постах, были вынуждены страдать от безделья и уныния. Они не находились в гуще событий, так что повстанцам приходилось только напряжённо ждать хоть каких-то новостей.

Ожидание было долгим — а царившее среди всех солдат нервное напряжение ещё сильнее растягивало его. Угроза тяготила, а неизвестность пугала. Бойцы были на взводе — беспокойство достигло такой степени, что они не нашли в себе сил разрядить обстановку. Никто ни с кем не перебрасывался шутками, никто никого не подбадривал — никто даже не разговаривал друг с другом. Полная тишина — и тревожное ожидание.

Вдруг сквозь снежную завесу пролетел бластерный луч, возникший буквально из ниоткуда. Один из бойцов, не успевший даже удивиться, отлетел на несколько метров. Повстанцы лихорадочно подняли бластеры, растерянно пытаясь определить источник угрозы. Вдруг ещё один боец рухнул замертво, сражённый новым красным лучом.

— Да откуда они тут взялись… — испуганно заорал третий повстанец, и тут же ещё один бластерный выстрел влетел ему прямо в открытый рот.

***

— Генерал! Сэр!!! — в ужасе закричал один из диспетчеров, подзывая Риекана.

— Да? — отреагировал генерал, сохраняя внешнее спокойствие.

— Нам докладывают об атаке противника на восточном направлении! — доложил диспетчер. — Все наши дозорные посты сметены! Враг выходит к нам в тыл!

Риекан переключил изображения на командном дисплее, изучая обновления на карте. Весь восточный участок был покрыт красными точками, обозначающими дозорные посты и патрули, с которыми потеряна связь. Судя по этим точкам, имперцы продвинулись слишком глубоко — они почти перерезали наземный путь к точке эвакуации и вот-вот проникнут на саму базу «Эхо».

— Контрудар? — спросил генерал, пытаясь оценить серьёзность ситуации.

— Все попытки отбросить противника провалились! — поникшим голосом ответил диспетчер. — 10-я пехотная рота отступает. Отряды спецназа тоже отступают!

А других свободных резервов под рукой не было — все брошены на отражение наступления шагоходов. Так что Риекану оставалось лишь в сердцах воскликнуть:

— Да сколько же там этих имперцев?!

В ответ генерал получил лишь безнадёжную тишину, повисшую в командном центре.

Это была полная катастрофа. Эвакуация только началась, систему покинуло лишь два транспортника — а оборона уже разваливается. Теперь перед повстанцами встал выбор между плохим и очень плохим вариантом. Они могли отчаянно попытаться сохранить хоть какую-то организацию в своих рядах — но тогда имперцы, полностью владеющие инициативой, просто добьют уже деморализованную армию Альянса и, перекрыв все пути для отхода, возьмут всех тёпленькими. Альтернативой был принцип «спасайся кто может», который неизбежно вызовет неистовую суматоху и всеобщую панику — воспользовавшись этим, имперцы начнут кровавую жатву, перебив почти всех. Ключевое слово — «почти».

Риекан мрачно посмотрел на Лею.

— Фронт начинает рушиться. Долго мы не продержимся. В таких обстоятельствах безопасная эвакуация уже невозможна.

Принцесса слушала с каменным лицом. Было понятно, к чему клонит генерал — и Лее это не нравилось. Но она понимала, что иного пути уже не оставалось.

— Всем кораблям придётся взлетать сразу, по мере готовности. Но они будут для имперцев слишком хорошей мишенью, а нам не хватит сил, чтобы защитить транспортники.

— Это риск, — согласилась Лея, собравшись с силами, — но медлить нельзя. Выхода нет.

— Запуск! — закричал генерал.

А Лея тем временем подозвала к себе адъютанта:

— Эвакуируйте весь персонал.

***

По стенам ангара змеились трещины. Это было красиво, но ни Хан, ни Чубакка не пошли посмотреть. Сварочные работы на борту фрахтовика шли ударными темпами. Ссора тоже. С крыши «Тысячелетнего Сокола» неслось:

— О-ууу! Хррр…

— Нет! Нет! Нет! Эту — сюда… А эту — туда! Ясно?

— Гррр-аф! Раф!

— Протри глаза ты, криворучка блохастая!

— Рррр-раф!

— Как ты меня назвал?!

Когда стало ясно, что многотонный свод пещеры вскоре обрушится им на головы, Соло как ошпаренный спрыгнул с крыши корабля и спрятался под «брюхо».

— При первой же возможности, — пробормотал он, неодобрительно разглядывая потолок, — мы полностью и капитально отремонтируем это корыто.

Но он понимал: первое, что надо сделать — вывести «Тысячелетний Сокол» из ледяной западни.

***

Имперские шагоходы быстро и уверенно приближались к своей цели. Генерал Вирс был крайне доволен — благодаря новым шагоходам эффективность наступления повысилась на порядок. Несмотря на крайне активное противодействие мятежников наступающая группировка не потеряла ни одного шагохода. И огневая мощь оказалась выше всяких похвал. Благодаря большему, чем у AT-AT, количеству орудий (которые вдобавок были мощнее) AT-ABV разрушали огневые точки и укрепления противника намного быстрее, чем старая техника.

Конечно, неопытность экипажей, впервые взявших на себя управление новой техникой, и построение «обратным клином» не позволили реализовать все возможности AT-ABV на полную, поскольку половина из них находилась в задних рядах и из-за худшего обзора не могла вести огонь на полную мощность — расположенные по краям задних рядов, они сосредоточились на прикрытии построения от налётов авиации противника. Это действительно было неплохим решением — новые шагоходы оказались великолепными мобильными точками ПВО в условиях отсутствия собственной авиации и недостаточного количества мобильных репульсорных батарей, немалую часть которых выделили для группы, шедшей в обход.

В итоге имперцы достигли идеального результата. Не позволив мятежникам вставить хоть одну палку себе в колёса, бронетехника подошла к линии укреплений в минимально возможные сроки. Вот-вот шагоходы готовы были в буквальном смысле растоптать зарывшихся в окопах врагов, а на горизонте показалась инфраструктура мятежников. Пора было начинать реализовывать финальную часть операции.

Генерал Вирс нажал кнопку на приборной панели, запуская сеанс связи с высшим командованием. Голопроектор высветил фигуру Тёмного владыки.

— Лорд Вейдер, я достиг главных генераторов, — доложил Вирс. — Скоро поле будет обесточено. Можно садиться.

***

Собранное из тыловых резервов подкрепление ничем помочь повстанцам не смогло — прибывавшие подразделения расстреливались ещё на подходе имперскими шагоходами. Враг был слишком силён — ничто не могло его остановить. Даже великолепная «Разбойная эскадрилья», доказавшая свою способность совершать невозможное, тоже не преуспела. Имперская ударная группировка казалась совершенно неуязвимой.

Войска повстанцев дрогнули. Сначала побежал один солдат. Потом другой. Затем целый отряд. Запустилась цепная реакция — падение одного камня вызвало неостановимую лавину. Вся армия Альянса превратилась в неконтролируемую толпу перепуганных детишек.

Немногие офицеры, держащие себя в руках, были бессильны. Кто-то стоял в оцепенении, кто-то яростно орал, пытаясь образумить солдат, а кто-то и вовсе пытался расстреливать паникующих, за что обычно такие командиры сами оказывались расстреляны обезумевшими подчинёнными.

В этот момент один из офицеров, почти оглохший от взрывов и выстрелов, прижимал к уху наушник, в котором что-то хрипело и хрюкало. Наконец, сквозь хруст помех он разобрал: «…од один-пять… код один-пять…». Приказ об отступлении.

Услышав это, офицер обессилено выдохнул. Да, сообщение пришло очень «вовремя». К моменту поступления приказа он уже давно был «выполнен» личным составом. «Инициатива снизу», чтоб её… В окопах почти никого не осталось. Буквально все солдаты покинули свои позиции и бежали кто куда, не разбирая направления. Они знали, что им не успеть, не убежать от механических чудовищ, неспешно шагавших следом за ними и метко плюющихся бластерными зарядами по отступающим людям. Но страх перевешивал все рациональные соображения.

***

«Разбойная эскадрилья», бессильная что-либо сделать, продолжала роиться вокруг неостановимого клина. То один, то другой снежный спидер отчаянно шёл в атаку в надежде нанести противнику хоть какой-то вред, но каждая попытка заканчивалась одинаково — очередной такой смельчак либо был вынужден отвернуть, либо был сбит. Повстанческая авиация, теряя «снеголёты» один за другим, таяла на глазах.

Единственное, что оставалось пилотам — пытаться хоть как-то прикрыть бегущую в панике пехоту. Имперский строй рассеялся, поскольку немалая часть техники устремилась в погоню за отступающими, пытаясь истребить как можно больше живой силы. Начало рассыпаться и построение тяжёлых шагоходов. Часть из них выдвинулась вперёд, продвигаясь к генератору щита, крайние разошлись в сторону, растаптывая окопы и расстреливая бегущих повстанцев.

Некоторые пилоты «Разбойной эскадрильи» увидели в этом свой шанс. Пока имперцы перестраиваются, в их обороне можно найти брешь!

И вновь снежные спидеры налетели на врага, отчаянно стреляя по любым возможным уязвимым точкам. В основном повстанцы пытались бить по старым AT-AT, которые не могли огрызнуться с флангов или тыла — в основном палили по ногам, кто-то даже пытался применить гарпун. Но опять тщетно! Новые «многоствольные» шагоходы были начеку — и благодаря широкому углу обстрела уверенно отгоняли «снеголёты» даже при рассыпавшемся построении.

Но не все пилоты опустили руки. Кто-то сохранял надежду до конца — и продолжал пытаться добиться хоть чего-то. Самым инициативным здесь оказался новичок — жиртрест Дик Гартман.

— Эй, пацаны, видали? — неожиданно влез он в эфир. — А передний-то далеко отошёл.

И действительно, главный шагоход построения — «многоствольный» — оторвался от остальных, беспечно продвигаясь к генератору щитов.

— Сейчас я его укокошу! — самонадеянно заявил Гартман.

— Дик, не лезь один! — попытался остановить его Ведж Антиллес. — Это слишком опасно! Дождись остальных!

— Да пока вы там летите, он уже нам тут всё раздолбает! — возразил Дик.

— Дик, не вздумай! — окрикнул новичка Ведж. — Он слишком мощный для одного!

— Чувак, спокуха! — бесцеремонно отмахнулся Гартман. — Я всё продумал! Сейчас я ему под «пузо» поднырну…

— Не рискуй, Дик! — отчаянно пытался остановить его Антиллес. — Вернись!

Но Гартман никого не слушал. Его «снеголёт» уже подлетал к своей цели.

Командирский шагоход имперцев остановился, подойдя к генераторам на расстояние прицельного выстрела. Это хорошо — значит, задумка сработает.

Дик зашёл с фронтальной стороны — хоть там и было расположено больше орудий, чем в корме, это были в основном орудия главного калибра, не предназначенные для борьбы с воздушными целями, а у лёгких бластерных пушек был более ограниченный угол обзора, чем у остальных таких орудий. Воспользовавшись тем, что ноги боевой машины находились в статичном положении, Гартман рассчитывал пролететь между ними, на мгновение задрать нос — и выстрелить в ходовую часть. Задача крайне сложная, граничащая с самоубийством — но нет ничего невозможного.

Однако Дик не справился. Шагоход открыл огонь — и снежный спидер, задымившись, рухнул вниз.

***

Оклемавшись после крушения, Дик Гартман бегло осмотрелся. Подбитый снежный спидер «приземлился» аккурат между всех четырёх ног «многоствольного» шагохода, прямо у него под «брюхом». Пилот и его бортстрелок оказались в ловушке — когда ты выберешься из кокпита и побежишь в точку эвакуации, неизбежно окажешься в зоне поражения бластерной пушки.

Осознавая безвыходность ситуации, Дик устало запрокинул голову вверх… и тут же широко раскрыл рот от изумления. В голове пилота эхом раздался голос — его же собственный голос — повторивший ту глупую шутку, которую он выдал товарищам по «Разбойной эскадрилье»:

— А прикиньте, у них ещё и между ног ствол есть!

Под «брюхом» шагохода, аккурат между задних ног, действительно располагалось орудие — с коротким стволом, но внушительным калибром, плюс массивный дульный тормоз на конце.

— Дик, ты меня слышишь? — раздался из комлинка обеспокоенный голос Антиллеса. — Дик?

Гартман растерянно захихикал.

Тут орудие медленно опустилось, нацеливаясь на подбитый «снеголёт». Затем ствол начал удлиняться.

— Дик, ответь мне! — не унимался тем временем Ведж.

Но Дик не обращал на командира никакого внимания. Он завороженно смотрел вверх, заливаясь громким смехом.

Когда ствол достиг своей максимальной длины, его «дульный тормоз» аккуратно раскрылся несколькими лепестками, представив Гартману антенну для ведения лазерного огня, подобную тем, что были у старых республиканских SPHA и «Фальшионов».

— Дик, ты в порядке? — снова раздался голос Антиллеса.

Но вновь командир не дождался ответа — лишь только смех перетёк в неистовый хохот.

А в этот момент вокруг антенны на конце ствола засверкали молнии — и два шарообразных энергонакопителя, закреплённых у основания орудия, накалились докрасна.

— Дик? — с нескрываемой тревогой в голосе ещё раз окликнул Гартмана Антиллес.

А Дик уже не смеялся — он издавал хтоническое инфернальное хрюканье, способное погрузить в пучину парализующего ужаса и своих, и чужих.

Потратив несколько секунд на подготовку, «подбрюшное» орудие открыло огонь. Через направляющую антенну был извергнут непрерываемый луч жёлтого цвета, воткнувшийся прямо в пилота подбитого «снеголёта». За один миг снежный спидер вместе со всеми, кто находился в кокпите, превратился в лужицу расплавленного металла, оставив после себя лишь округлый участок дымящейся голой земли, освобождённой от испарившегося ледника.

Никто не был способен помочь, никто не мог прийти на помощь. Лишь за мгновение до гибели Гартмана из динамиков его комлинка раздался истеричный крик Веджа Антиллеса:

— ДИИИИИИИИИИК!!!!!

***

— Расстояние до цели? — осведомился Вирс у наводчика.

— Один-семь-точка-два-восемь, — подал голос наводчик.

Генерал опустил перископ, готовясь к главному моменту всей операции. В перекрестье прицела уже были видны горбы куполов генератора.

— По цели — максимальный огонь! — отдал команду Вирс.

Шагоход плюнул огнем. Два красных луча, выпущенных из орудий главного калибра, устремились к своей цели. Один момент — и объект разлетелся на кусочки, охваченный пламенем мощного взрыва.

Генерал Максимилиан Вирс удовлетворённо кивнул. Теперь можно было окончательно переключиться на добивание бегущих мятежников. Чем меньше их добежит до базы, тем проще будет высадившейся пехоте.

Генерал запустил сеанс связи с экипажами всех шагоходов и отдал приказ:

— Высадить войска для атаки! Мы атакуем главную базу.

***

В коридорах подземной базы было пусто и тихо, и поэтому особенно страшно. Особенно, когда пещера в очередной раз вздрагивала от взрыва — отголоски едва доносились сюда, под толщу льда. Стены зала управления содрогались в предсмертной агонии, по ним ползли трещины, расширялись, угрожая обвалом, но командование базы «Эхо» всё ещё пыталось выполнять свои обязанности посреди хаоса и разрушения.

Диспетчерский центр представлял собой жуткое зрелище. Трубы, ранее укрытые в стенах, теперь были вырваны оттуда; из одной лилась горячая вода. Пол был засыпан обломками аппаратуры и ледяным крошевом. Искрил разбитый пульт, на который только что обвалилась секция потолка. Один оператор едва успел отскочить, второго накрыло; его быстро откопали и отправили с сопровождающим в северный ангар — грузиться на транспорт.

Но сейчас здесь было тихо. До тех пор, пока Хан, поскользнувшись, не расшиб колено об угол поврежденного пульта.

Первой к нему обернулась принцесса. Лицо у неё было бледнее обычного, веки потемнели, губы — скорбно поджаты.

— Как вы? — спросил её Хан, перелезая через свежий завал.

Лея сердито кивнула, но в её глазах промелькнула тень удивления.

— Почему ты здесь?

Хан потёр колено. Пожал плечами. Придумывать веселую ложь не было ни времени, ни желания.

— Я слышал, что в командный центр попали прямой наводкой, — признался он.

Контрольный пульт генераторов защитного поля был цел, но возле него никого не было. За ненадобностью — шкалы приборов погасли. Путь имперцам был открыт.

— Тебе разрешён вылет, — сказала принцесса, проследив его взгляд.

— Я улечу, — откликнулся он. — Но сначала отведу вас на ваш корабль.

— Ваше высочество, надо идти! — попытался урезонить Лею C-3PO. — Это единственная надежда!

Разумеется, она заупрямилась. Разумеется, её пришлось уговаривать долго и нудно. Не слушая ничьих слов, принцесса повернулась к оператору.

— Перебросьте дополнительные войска для ликвидации прорыва на востоке, — приказала она.

Риекан кивнул Хану: забирай девицу и выкатывайся отсюда. Лея приготовилась сопротивляться. Не пришлось — мощный взрыв встряхнул пещеру. Пол перекосило, Лея свалилась на Хана и C-3PO, случившемуся быть неподалеку. Соло, воспользовавшись ситуацией, просто схватил принцессу в охапку и поволок в коридор.

— Пора, — коротко и твёрдо сказал он.

— Имперские войска вошли на базу, — холодно сообщил голос из оставшегося динамика. — Имперские войска вошли на базу!

Карлист Риекан полез за оружием. Второй рукой он яростно махал Хану: уходи.

— Дайте сигнал всем к отступлению! — успела выкрикнуть Лея. — И уходите на транспорт.

— Ой, подождите меня! — испуганно залепетал C-3PO, торопливо засеменив за принцессой.

Коридор ледяной пещеры, в который забежали Хан, Лея и протокольный дроид, казался бесконечным — эффект усиливался нервным напряжением, создаваемым имперским обстрелом. Теперь взрывы следовали один за другим — так плотно, что идти стало практически невозможно. До спасительной двери оставалось не более трёх шагов, когда глыба льда, отколовшаяся от потолка, обрушилась им на головы. Хан успел выдернуть из-под хлынувшей снежной лавины Лею и упал, увлекая принцессу за собой. Он даже сумел закрыть её своим телом. По спине очередью пробарабанили осколки льда, особо увесистый чуть было не вышиб из кореллианца дух. Хан вынырнул из снега, отплёвываясь и ругаясь. О транспорте можно было забыть — лавина погребла под собой вход в ангар.

Хан нашел в кармане комлинк, забыв удивиться, что не потерял его в суматохе.

— Первый, это Соло, — позвал он, не надеясь, что кто-то услышит. — Не смогу пробраться к вам. Я забираю её на «Сокол».

Затем, одним движением руки подняв принцессу на ноги, Хан сухо сказал ей:

— Идём.

Он не стал ждать ответа. Лея послушно бежала за ним, отложив на какое-то время разногласия. На перекрестке они встретили C-3PO.

— Стойте… Стойте… Вернитесь!!!

— Поднажми, золотник, — крикнул ему Хан, поскальзываясь на вираже, — иначе тебе светит постоянное проживание на планете!

C-3PO покладисто развернулся, но они уже скрылись за дверью бокового коридора.

— Я не удивлён… — вздохнул переводчик.

Вдруг дверь снова открылась, оттуда вынырнул Хан и втащил дроида внутрь.

***

Мигнуло.

Хан Соло и Чубакка отчаянно пытаются запустить «Тысячелетний Сокол» — но не успевают до подхода имперцев.

Мигнуло.

Имперские штурмовики врываются в ангар. Во главе них величественно шествовал Он — в своей чёрной броне, жутко дышащий сквозь респиратор своей безжизненной маски.

Мигнуло.

Имперцы опустили трап — и им наперерез рванулся отчаянно размахивавший своими длинными когтями Чубакка. Могучий вуки яростно раскидывал врагов в стороны. Но тут ему навстречу выдвинулся огнемётчик. Один короткий выброс напалма — и Чубакка, издавая душераздирающий рёв, умирает в муках, охваченный всепожирающим пламенем.

Мигнуло.

Хан, пытаясь защитить Лею, встаёт у входа в кабину пилота, держа бластер наготове. Но к нему выходит сам Дарт Вейдер. Все выстрелы отбиты световым мечом, и, приблизившись, Тёмный владыка вонзает энергетический клинок Хану в живот.

Лея, понимая, что в открытом бою ей ничего не светит, пытается покончить с собой, направив дуло бластера себе в висок. Но Вейдер с помощью Силы вырвал оружие из её руки, а подоспевший штурмовик оглушил принцессу парализующим выстрелом.

Мигнуло.

Закованную Лею уводят на имперский челнок, а заминированный «Тысячелетний Сокол» взорван вместе с напуганным C-3PO на борту.

Мигнуло.

Измученная Лея в пыточной камере имперской тюрьмы. Её тело искалечено, разум затуманен, а дух сломлен. Потеряв волю к жизни, она желает лишь одного — чтобы её палачи наконец позволили ей умереть. Она была одна, никто не мог прийти ей на помощь, и отважной принцессе оставалось лишь безвестно сгинуть во тьме…

— НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!!! — услышал Люк свой собственный голос.

И тут он очнулся.

Скайуокер лежал в сугробе лицом вниз. Закашлявшись, он перевернулся на спину и сел. Увидев перед собой воронку от взрыва, он внезапно вспомнил, что произошло. Как его снежный спидер был подбит. Как он пытался спасти своего бортстрелка Дака… Как Дак его оттолкнул, умоляя Скайуокера спасаться самому… Как «снеголёт» был уничтожен выстрелом из мощного орудия имперского шагохода… И как Люк оказался почти в эпицентре взрыва.

Вспомнив об этом, Скайуокер испуганно осмотрел себя. Оказалось, что он был практически невредим! Да, лётный комбинезон обгорел в нескольких местах, но на теле не было ни одной раны, ни одного ожога. Люк на мгновение даже засомневался — а точно ли он жив? Впрочем, болевшая голова и нывшие конечности отчётливо говорили: да, более чем жив.

И тут Люк вспомнил ещё кое-что: свои чувства в тот момент. Отчаянье… Злость… Гнев… И как Сила откликнулась, останавливая пламя и осколки. Лишь взрывная волна подбросила тело в воздух. Удар. Боль. Тьма.

И видения. Отчётливые образы. Чубакка, Хан, Лея… Как они гибнут от рук имперцев — и это реальность. Неминуемое будущее.

Люк почувствовал бешеный стук своего сердца. Все эти образы были правдой — сама Сила говорила об этом. То, что он увидел, неизбежно случится. Если только…

Если только он не позволит этому случиться. Он должен спасти своих друзей. Он в силах это сделать. А если он не преуспеет… то пускай умрёт, пытаясь.

Внезапно Люк почувствовал прилив сил. Резко вскочив на ноги, Скайуокер побежал в сторону базы «Эхо». Скорее! Скорее, пока не поздно! Осознание того, что без его помощи друзья обречены на гибель, придавало ему сил. Нарастала и злость — если он опоздает и позволит им погибнуть, то никогда себе этого не простит. Это поддерживало его силы. Не позволяло упасть и сдаться. Он не чувствовал усталости. Не чувствовал потребности в отдыхе. Просто бежал, не обращая внимания ни на что. Хотя некоторые вещи игнорировать всё равно было невозможно.

Имперская техника методично уничтожала бегущих в панике повстанцев. Тяжёлые «многоствольные» шагоходы расстреливали оборонительные сооружения, топтали окопы и выжигали траншеи жёлтыми лазерами, выпущенными из «подбрюшных» орудий — это вызывало неловкое осознание, что глупая шутка Дика Гартмана неожиданно оказалась правдой.

Люк снова почувствовал прилив злости — теперь на имперцев, убивавших его товарищей по оружию. Заметив пару штурмовиков, собиравшихся расстрелять молившего о пощаде лежащего повстанца, Скайуокер достал свой световой меч — и зарубил обоих. Крикнув спасённому бойцу: «Беги!», Люк продолжил свой путь к базе «Эхо».

Скайуокер бежал, разя световым мечом каждого имперского штурмовика, вставшего на его пути. Люк был неостановим — он даже повалил шагоход AT-ST, перерубив тому ногу. Это не прошло мимо имперцев — и они бросили против Скайуокера дополнительные силы. Но Люка это не волновало — даже обрадовало, ведь, сосредоточившись на нём, имперцы забыли о других своих задачах, что позволило спастись ещё нескольким повстанцам.

Но силы были слишком неравны. Напрямик — против толп пехоты и десятков единиц бронетехники — прорваться не получится. Тут Люк увидел, что от поступи шагоходов в близлежащем леднике возникли трещины. Сила подсказала ему, что через них можно попасть в пещеры — а пещеры уже ведут на базу «Эхо». Хорошо. Теперь было понятно, куда нужно идти.

Отчаянно отбивая световым мечом бластерные выстрелы, Люк рванулся к самой подходящей расщелине. Ещё прыжок — и он внутри. Теперь имперцы его не достанут. Но нельзя было расслабляться. Счёт шёл буквально на секунды.

***

Генерал Карлист Риекан неподвижно сидел на стуле, находясь в прострации. Все поставленные перед ним задачи были полностью провалены. Оборона рухнула слишком быстро. Слишком рано. Эвакуация едва успела начаться, а имперцы уже проникли на базу. Войска повстанцев разгромлены и бегут в беспорядке, последние боеспособные силы представлены буквально единичными отрядами. Эти отряды направлены в пещеры базы и на подступы к точке эвакуации. Они неизбежно будут уничтожены — слишком уж их мало — единственной их миссией было всего лишь задержать имперцев хотя бы на пару минут.

Риекан остался в командном центре — без должной координации эти отряды и секунды не продержатся. Уйти в точку эвакуации нельзя — иначе контроль над последними боеспособными войсками будет безнадёжно потерян. Так что генерал принял твёрдое решение остаться здесь, полностью осознавая, что он гарантированно приносит свою жизнь в жертву.

Немногие оставшиеся в командном центре диспетчеры отчаянно вели переговоры с войсками — от нервного напряжения они то и дело переходили на крик.

Риекан же сохранял видимое спокойствие. Да, в его душе всё бурлило, однако нужно было держать себя в руках. Нельзя расклеиваться — время для этого ещё не наступило. Потому, даже когда база «Эхо» погрузилась в пучину всепожирающего хаоса, генерал отдавал приказы с изумительной невозмутимостью. Перекрыть тоннель… Связать боем имперский отряд… Направить хотя бы одного человека на опасный участок, чтобы эвакуационный маршрут можно было использовать ещё пару минут… Генерал Альянса делал всё возможное, ибо ради сохранения надежды на будущее имеет значение каждая спасённая жизнь. Да, спасённые жизни безжалостно разменивались на жизни тех, кто остался на базе… но, если из ловушки вырвется хотя бы один дополнительный транспортник сверх тех, что покинули Хот в начале эвакуации — эти жертвы будут не напрасными.

Вдруг из коридоров сквозь грохот и взрывы донеслись звуки бластерных выстрелов. Имперские штурмовики начали штурм командного центра! Теперь уже бесполезно было что-либо координировать — диспетчеры начали хвататься за бластеры, готовясь к атаке врага. Но что могли сделать диспетчеры против хорошо подготовленных штурмовиков? Риекан лишь грустно покачал головой, глядя на то, как неуклюже его люди держали оружие. Три четверти из них побросают бластеры при первых же выстрелах в их сторону.

И вот началась стрельба. Агрессивно паля во все стороны, в командный зал начали врываться имперцы. Один, другой, третий… Их было немного — меньше, чем повстанцев в этом зале — но боевая подготовка давала о себе знать. Вот один из диспетчеров попытался встретить врага огнём — но тут же рухнул замертво, едва высунувшись из укрытия. Вот молодая девушка в ужасе завизжала, выронив свой бластерный пистолет — и в следующий же миг попавший прямо в сердце красный луч оборвал её крик. Повстанцы гибли один за другим, падая как скошенная трава.

Риекан находился в углу, спрятавшись за приборными панелями. Он пережил первый удар имперцев, но доставаться им живым не собирался. Торопливо дав последние указания оставшимся боеспособным отрядам, генерал приставил дуло своего бластера к виску. За считанную секунду до того, как ближайший штурмовик зарядит по нему оглушающим выстрелом, Риекан одним лёгким движением пальца нажал на курок.

***

Ведж Антиллес, уже покинувший свой снежный спидер, стоял на выходе из ангара для истребителей, внимательно вглядываясь в снежную даль.

— Люк так и не появился… — задумчиво промолвил он. — Неужели он погиб?

Сзади донеслось испуганная трель астромеханика R2D2, занявшего свою позицию в истребителе Скайуокера.

— Да нет… — попытался успокоить себя и дроида Ведж. — Он из любой передряги выберется.

R2 снова робко пискнул.

— Ладно, — решил Антиллес. — Мы не можем стоять здесь вечно. У нас есть дела поважнее, чем томительное ожидание старых друзей.

Дроид издал грустный свист. Ведж прекрасно понимал чувства астромеханика. Он и сам был готов дожидаться Люка целую вечность. Но жизнь всегда требовала приносить что-то в жертву. В жертву придётся принести и Скайуокера.

Ведж надел лётный шлем и двинулся к своему «крестокрылу». После отключения щита базы «Эхо» эвакуация из тщательно выверенной операции превратилась в паническое бегство. Истребителям предстояло ринуться в самую гущу этого хаоса, чтобы суметь защитить хоть кого-то. Больше нельзя было тянуть время — счёт шёл на секунды.

— R2! — крикнул Антиллес дроиду, проходя мимо истребителя Люка. — Бери управление своим «крестокрылом» и направляйся к выходу из системы. На рожон не лезь — у тебя нет контроля над вооружением. Избегай СИД’ов — они наша забота. Понял?

R2D2 утвердительно пискнул.

***

Это была не эвакуация, это был горящий бордель. Солдаты и персонал базы «Эхо» хаотично метались туда-сюда, пытаясь успеть на взлетающие транспортники. Даже солдаты, которые должны оборонять подступы к точке эвакуации, в основной своей массе сбежали со своих постов. Этим вовсю пользовались имперцы — уже всем было отчётливо видно, как с северных холмов и склонов спускалась вражеская пехота, поддерживаемая лёгкой техникой. Параллельно имперцы вели орбитальную бомбардировку, точечными ударами уничтожая взлётные площадки.

Паника в рядах повстанцев нарастала. Транспортники взлетали, не дожидаясь, когда будут полностью загружены — пилоты боялись попасть под орбитальный удар. Люди в ужасе кричали, провожая улетающие корабли мольбами и проклятиями.

Генерал Гера Синдулла с болью в сердце наблюдала за этим зрелищем. Восстание гибло буквально на её глазах. Слишком много людей оказалось в ловушке — подавляющее большинство из них погибнут или попадут в плен. А всё потому, что слишком уж хорошо действовал противник — новая боевая техника и неожиданные тактические приёмы от «ведроголовых» втоптали войска Альянса в полное ничтожество. Повстанцам не удалось выиграть даже пары секунд на эвакуацию…

На планете оставались не только бойцы, но и гражданский персонал. В толпе слышались женские рыдания, истерические вскрики, ругань… В этот момент Гера осознала, насколько же мудрым решением было на время расстаться с сыном Джейсеном и оставить его в безопасном месте вместо того, чтобы везти его на Хот. Если бы её ребёнок оказался в такой ситуации, она бы совсем с ума сошла.

Вдруг ей в глаза бросилась жуткая сцена. Какой-то парень подбежал к уже взлетающему транспортнику — и запрыгнул на посадочную опору, отчаянно цепляясь за любую подходящую неровность.

— Не вытерпел! — воскликнул кто-то из повстанцев.

— Значит, ему никак нельзя в плен попадать, — проговорил стоявший возле Геры старый умбаранец. — Значит, он имперцам слишком уж сильно насолил.

— Мы все имперцам насолили, — резонно заметил третий собеседник.

— А он, видать, по-особому… — грустно вздохнул умбаранец.

Гера, стиснув зубы, смотрела на того парня. Корабль убирал шасси, но его «пассажир» не смог удержаться. И теперь чёрная точка стремительно приближалась к земле.

Не в силах продолжать наблюдать за этим жутким зрелищем, Гера повернулась к своим подчинённым.

— Сообщите всем, — приказала она. — Чтобы для эвакуации были задействованы все звездолёты, способные вмещать хотя бы одного пассажира. Передайте координаты всех ангаров и посадочных площадок, где находятся подходящие корабли.

***

«Тысячелетний Сокол» тонко и нудно стенал на одной ноте. Вуки периодически то рычал, то скулил. C-3PO с громкими нечленораздельными криками ломал себе руки. Принцессу мучил вопрос: не пора ли ей удариться в истерику и таки вырвать пару-тройку тёмно-рыжих кудрей из шевелюры Соло. Сам Хан тупо смотрел на цветную мозаику контрольной панели и чувствовал себя как дома. То есть — вот-вот поймают и надают по заду.

— И как это понимать, Чуи? — спросил он с нервным интересом.

Чубакка тоже заметил, что часть приборов не удосужилась включиться в работу, но мог только пожимать плечами и рычать в свое оправдание.

— Может быть, мне выйти подтолкнуть? — язвительно поинтересовалась принцесса.

Похоже, решила, что истерика ей не к лицу. Ещё Лея начала подозревать, что корабль держится на честном слове кореллианца. Сомнительное предложение.

— Сейчас выйдешь, — не замедлил откликнуться Соло, и принцесса прикусила язык.

C-3PO похлопал его по плечу, привлекая внимание:

— Капитан Соло… Капитан Соло! Сэр, позвольте предположить…

Хан развернулся к нему. Лицо у кореллианца было не менее звероподобным, чем у Чубакки.

— Ладно, подожду… — поспешно согласился с ним дроид.

Хан глянул на обзорный экран. Потом — через колпак кабины. Что там, что здесь, всё едино — белые штурмовики устанавливают на треногу тяжёлое орудие. «Молодцы», догадались. Мощность будет достаточная, чтобы разворотить «Соколу» внутренности, но оставить экипаж и пассажиров в живых. Кто ж это среди них такой умный, хотелось бы знать?

— Эта развалюха никогда не взлетит, — убеждённо сказала принцесса.

Хан сделал вид, что не слышал. Он стукнул кулаком по пульту. Огоньки на панелях подмигнули ему и погасли. Хан замахнулся вторично. Корабль заурчал, как сытый маркот.

— У этой крошки полно сюрпризов… — наконец нашёл свой аргумент Соло.

Имперцы снаружи, наконец, закончили возиться с тяжёлым орудием и стали прицеливаться.

— Чуи! — закричал Хан.

Чубакка всё понял с полуслова. Нажатие одной кнопки на приборной панели — и из ниши в «брюхе» корабля выскочила скорострельная бластерная пушка. По штурмовикам незамедлительно был открыт огонь.

Но противник предугадал действия экипажа «Сокола». Штурмовики заблаговременно заняли надёжные укрытия. А тяжёлое орудие и вовсе было размещено за пределами огневой зоны.

Вуки раздражённо зарычал, осознав, что не нанёс врагу никакого ущерба.

— Умные, засранцы… — расстроенно буркнул Хан.

А корабль всё никак не заводился. Он был абсолютно беспомощен. Вот-вот имперское тяжёлое орудие откроет огонь — и всё будет кончено. И никаких козырей Хан и Чубакка уже не могли больше задействовать. Соло бы вздохнул и опустил руки — лишь саркастичный взгляд принцессы не позволил ему расклеиться.

Вдруг во тьме одной из пещер сверкнул голубой клинок светового меча.

***

Первым делом Люк рванулся к расчёту тяжёлого орудия — именно оно представляло собой главную угрозу для «Сокола». Всего пара взмахов световым мечом — и все трое штурмовиков падают на землю как скошенная трава, а ствол орудия перерублен. Затем — пехота. Не подпускать их к кораблю! Выиграть время для Хана.

Скайуокер разил врагов одного за другим, параллельно отбивая бластерные выстрелы. Даже ученик, не до конца овладевший способностями джедая, оказался грозным противником — особенно когда он был готов отдать всего себя ради спасения друзей. Убивать. Держаться. Ради них!

Однако штурмовиков было слишком много. Как-то раз Оби-Ван упоминал, что один джедай стоил целого батальона солдат. Но Люк не был джедаем. Скайуокер понимал, что не справится, что он приносит свою жизнь в жертву. Но для него это было не важно. Лишь бы «Тысячелетний Сокол» вылетел из этого ангара. Вырвался из ловушки! Лея, Хан и Чубакка должны спастись от той судьбы, которую Сила показала Люку в его видении. И он сражался ради того, чтобы не допустить этого.

Силы уже начали оставлять Скайуокера. Слишком уж долго тянулась битва. Почему корабль до сих пор не взлетает? Хан и Чубакка не успели отремонтировать его? Или…

***

Из глубины внутренних отсеков до Хана донёсся удовлетворённый рёв Чубакки. Это означало, что вуки сумел ещё немного откалибровать системы — и теперь пора сделать ещё одну попытку. Соло потянулся к пульту управления, готовясь запустить «Тысячелетнего Сокола».

— Люк! — вдруг обратилась к кореллианцу Лея.

— Что «Люк»? — раздражённо буркнул Хан.

— Мы не можем его тут бросить! — заявила принцесса.

Соло не отреагировал, продолжая процедуру запуска корабля.

— Опускай трап! — решительно приказала Лея.

Хан промолчал.

— Возьми на борт Люка! — продолжала настаивать принцесса.

— Ага, и ещё взвод штурмовиков в придачу! — не удержался от сарказма кореллианец.

Лея покраснела от ярости и возмущения.

— Да ты… — она чуть не назвала Соло «мразью».

Но Хан её опередил:

— Да, я мразь. Потому что я хочу спасти хоть кого-то, а не подставить под удар всех. Потому что сам Люк нас об этом просит!

— Он хочет… — в ужасе начала догадываться Лея.

— Да! — подтвердил Хан, продолжая жать на кнопки и переключать тумблеры. — Он пытается их задержать. Прикрывает наш отход. Для этого ему придётся остаться здесь. И это его выбор.

— Ты уверен? — вновь проявила упрямство принцесса.

— Да, — ответил Соло серьёзным тоном, совершенно без присущего для него сарказма. — Мне уже не раз доводилось видеть такое.

Вдруг Лея почувствовала, как что-то проникло в её душу. Разум на мгновение помутился — и сквозь пелену белого шума прорвался тихий шёпот Люка, промолвивший ровно одно слово:

— Бегите.

И вдруг туман рассеялся. Ясность рассудка вернулась, но принцесса всё равно некоторое время не могла выйти из прострации. Она всё поняла, но ещё не могла принять.

— Когда-нибудь… — хриплым голосом промолвила Лея. — Когда-нибудь ты ошибешься. Я надеюсь, что смогу на это полюбоваться.

Хан пропустил этот выпад мимо ушей, сосредоточенно продолжая готовить корабль к взлёту.

***

Зарубив очередного штурмовика, Люк заметил, что в этот раз не получил ещё один бластерный залп в свою сторону. Штурмовики прекратили стрелять — и отошли на безопасное расстояние, не предпринимая никаких враждебных действий. Что-то тут не так — это было ясно даже без подсказки Силы. Вдруг Скайуокер почувствовал, как пространство ангара заполняется Тьмой. Что-то надвигалось. Что-то жуткое. И неостановимое.

Послышалось мерное тяжёлое дыхание. Этот звук невозможно ни с чем спутать. Люк обернулся — и увидел, как из пещеры выходит Он. Высокая чёрная фигура. Развевающийся плащ. И безжизненная маска вместо лица.

— Вейдер… — прошептал Скайуокер, чувствуя, как в нём пробуждается гнев.

Перед ним предстал человек, ответственный за всё зло, причинённое Галактике. Архипредатель, погубивший Орден джедаев. Убийца его отца.

— Сила с тобой, юный Скайуокер, — раздался сквозь решётку маски холодный голос Тёмного владыки. — Но ты ещё не джедай.

Люк было замешкался: его словно обдало холодной водой. Но он приготовил свой меч к схватке. Голубоватый свет клинка на холоде казался практически белым.

И в то же мгновение Вейдер активировал собственный клинок, но не стал нападать. Он просто стоял у выхода из пещеры, держа меч в опушенной руке, и ждал. Самым кончиком он задумчиво водил по ледяному полу у своей правой ноги, как будто рисовал на нём что-то, известное только ему. С поверхности поднимался пар от растопленного снега.

Люк нанёс удар. Клинки встретились. Скайуокер чувствовал, как при каждом ударе вздрагивают ледяные стены ангара. Первое время ход битвы казался на удивление лёгким. Да, Люку чаще приходилось обороняться, чем атаковать, но он успешно отбивал все выпады. Более того — ему самому время от времени удавалось перейти в наступление. Неплохо для недоучки…

Но Тёмный лорд сохранял непоколебимое спокойствие.

— Не пытайся одолеть меня, юный Скайуокер, — холодным голосом посоветовал ситх. — Ты способный мальчик, но навыков у тебя не хватит.

И внезапно темп боя резко вырос. Изначальная лёгкость растворилась в один миг, как будто тогда Вейдер играл с ним, не воспринимая всерьёз, лишь сейчас решив показать, на что он способен. И то — в половину силы. Если бы Люк сохранил способность размышлять здраво, он, наверняка, задумался бы: а зачем? Но он нападал, преисполненный гневом и яростью — и начал теснить Тёмного лорда к расставленным неподалёку тяжёлым ящикам с инструментами. Люк отвоевал один шаг. Обрадовался — и вновь ошибся.

— Страх не действует на тебя, юноша, — одобрительно прогудел Вейдер, спокойно и твёрдо парируя яростные удары Скайуокера. — Ты выучил больше уроков, чем я ожидал.

— Тебя ждёт немало сюрпризов, — прорычал сквозь зубы Люк, обрушивая на противника очередной мощный удар.

Тёмный владыка не стал вовлекать себя в словесную дуэль, равнодушно отмахнувшись от выпада. В два легких, почти ласковых касания Вейдер выбил оружие из ладони Люка. Рукоять весело запрыгала по ледяной поверхности. Скайуокер дёрнулся следом, но сверкающий алый клинок скользнул вниз, целя в ноги. Пришлось подпрыгнуть. Сосредоточившись на прыжке, Люк на время забыл о других угрозах, чем и воспользовался Вейдер. В самый ответственный момент Скайуокер почувствовал, как воздух внезапно стал плотным, жёстким на ощупь и больно ударил его на верхней точке прыжка. Он отлетел на добрую пару десятков метров — и с грохотом врезался в строительные леса. Концентрация была потеряна — это грозило гибелью. Лишь в самое последнее мгновение Люк успел оттолкнуть от себя с помощью Силы обрушившуюся на него гору стройматериалов.

Он тряхнул головой в надежде, что в ней прояснится, и все встанет на место. Стало. И ангар, и всё, что там находилось, и рослая фигура в чёрных доспехах, возвышающаяся над ним. Люк оглядывался в поисках меча и чуть было не упустил мгновение, когда его противник одним прыжком, идеальным по точности движений и потрясающим по скорости, — для такой тяжёлой фигуры — очутился рядом с ним. Плащ взметнулся, как крылья у хищной птицы.

Скайуокер едва успел откатиться. Меч искать было поздно. Люк ждал, что зал содрогнётся, однако ноги Вейдера коснулись земли абсолютно бесшумно.

— Твоя судьба неотделима от моей, Скайуокер, — раскаты могучего голоса доносились как будто из-под небес. — Оби-Ван знал, что это так.

— Нет! — крикнул Люк, стараясь прогнать волны мрака, в которых тонули мысли.

— Оби-Ван многого не сказал тебе, — продолжал ситх, не обращая внимания на его крик. — Идём со мной.

Не слушай его, приказал сам себе Люк. Не слушай… Бен предупреждал, что Вейдер постарается обмануть, сбить с толку, заманить в ловушку Тёмной стороны… Но что-то подсказывало: Вейдер не лжет. И это было самое страшное. Люк отползал от приближающегося ситха, пока не упёрся лопатками в ледяную стену. А Вейдер, спокойный и невозмутимый, направил в него свой клинок. Алое поле светового меча так сильно приблизилось к лицу Люка, что почти обжигало щёку. Скайуокер почти отчаялся, чувствуя своё бессилие. «Тысячелетний Сокол» до сих пор не взлетел — а Люк уже проиграл схватку. Он ничем не мог помочь своим друзьям. Ничем.

Вдруг Дарт Вейдер отвернулся и деактивировал меч.

— Слишком просто, — с неудовольствием отметил Тёмный владыка. — Ты не так силён, как думал император.

Вдруг Люк почувствовал, что потерянный меч лежит на достаточно близком расстоянии от него — примерно в десяти-пятнадцати метрах справа. Он торопливо вытянул руку — и рукоять полетела прямо в ладонь.

Вейдер отреагировал не сразу. Но, даже когда он соизволил замахнуться мечом, Люк успел включить свой клинок лишь в самый последний момент. С оглушительным треском и скрежетом столб красного света встретился с синим.

— Впечатляюще, — одобрительно промолвил Вейдер. — Почти впечатляюще.

Да он играет с Люком! Издевается!

Почувствовав, как его душа закипает от гнева, Скайуокер выставил вперёд раскрытую ладонь свободной левой руки — и с помощью Силы оттолкнул Вейдера на пару метров. Ситх отшатнулся. Это дало время на то, чтобы вскочить на ноги и занять боевую стойку.

— Оби-Ван хорошо тебя подготовил, — констатировал Тёмный лорд, спокойно держа свой меч опущенным. — Ты обуздал свой страх.

Скайуокер кивнул, облизав пересохшие губы.

— Ты уже почувствовал, сколько сил придаёт тебе гнев, — заявил Вейдер. — Так высвободи же его полностью! Только ненависть позволит тебе уничтожить меня.

***

— Есть! — вдруг закричал Хан.

Чубакка поддержал друга радостным рёвом.

Лея почувствовала вибрацию, сотрясавшую кабину и всех, кто в ней находился. Корабль оторвался от земли! «Сокол» взлетел! Оставалось только покинуть ангар.

Конечно, ещё ничего не было кончено — всё только начиналось. Мало было покинуть ангар — «Соколу» предстояло пробиться сквозь эшелоны имперского флота и вырваться из системы. Но сейчас… По крайней мере, у них появилась хотя бы надежда на спасение.

Но в душе принцессы не находилось места для радости. Ведь за этот луч надежды была уплачена слишком дорогая цена.

Лея напряжённо смотрела в иллюминатор, наблюдая за тем, как Люк сражается с Дартом Вейдером на световых мечах. У Скайуокера не было никаких шансов на победу в этой дуэли — и даже если бы он каким-то чудом одолел Тёмного лорда, ему всё равно не выжить на ледяной планете, окружённому целой имперской армией. Осознавая, что, скорее всего, видит Люка в последний раз, Лея не выдержала — и заплакала.

***

«Сокол» взлетел! Корабль направился к выходу из ангара — спасение было близко.

На время Люк почувствовал облегчение. Бой с Дартом Вейдером отнял у юноши все силы, к тому же мощь Тёмного владыки не позволяла отвлечься на штурмовиков, которые времени зря не теряли — и подступили к «Тысячелетнему Соколу», пытаясь вскрыть обшивку и выжечь критические системы. Но, к счастью, они не успели. Люк всё-таки выиграл драгоценное время для своих друзей.

Однако нельзя было расслабляться. Корабль ещё не покинул ангар — и у имперцев оставалась возможность его остановить.

Почувствовав воодушевление, Люк снова перешёл в атаку. Он нанес удар ситху в бок, Вейдер вовремя блокировал клинок, но потерял равновесие — и снова отступил метра на два. Пользуясь возможностью, Скайуокер подхватил Силой тяжёлый ящик — и метнул его в группу штурмовиков, которые приготовили к стрельбе по «Соколу» ещё одно тяжёлое орудие. Имперцы отбежали — и их орудие, так и не успев открыть огонь, было сметено сокрушающим ударом.

Корабль уже достиг выхода из ангара. Вот-вот Хан, Чубакка и Лея смогут вырваться из окружения. Имперцы отчаянно пытались их остановить, но не преуспели — благодаря Люку. Казалось, миссия выполнена. Но, увы, Вейдер задействовал ещё не все свои козыри.

— Ты не сможешь предотвратить неизбежное, юноша, — сказал ситх.

Тёмный владыка вытянул левую руку… и «Тысячелетний Сокол» замер в воздухе!

— Им не сбежать, — качнул шлемом Вейдер. — Как и тебе.

***

«Призрак» — принадлежащий генералу Гере Синдулле корабль модели VCX-100 — поднялся в воздух, готовый прорваться сквозь имперские эшелоны. Эвакуируемые беженцы набились внутрь корабля словно консервированная рыба в банку, не оставив внутри даже кубического миллиметра свободного пространства. «Призрак» был перегружен — но Гера никого не желала оставлять здесь на погибель.

В воздухе творился такой же ад, как и на земле. С неба падали горящие обломки тяжёлых транспортников — они становились лёгкой добычей звёздных разрушителей и СИД-истребителей. А мелкие корабли, помимо этого, были уязвимы ещё и перед наземными ПВО. На подступах к точке эвакуации имперцы разместили репульсорную технику, оснащённую скорострельными бластерными пушками и ракетными установками. К ним добавлялись «многоствольные» шагоходы, занявшие позиции по периметру вокруг захваченной базы «Эхо». Всё небо заполнил огонь от взрывов, и негде было укрыться от дождя из падающих обломков. А ещё воздух сотрясал рёв СИД-истребителей, круживших над поверхностью ледяной планеты как стая хищных птиц над падалью. Лёгкие грузовые корабли и бомбардировщики, даже прославленные истребители-крестокрылы — никто не мог избежать смертельного попадания. Потери были огромными. Катастрофическими.

«Призраку» приходилось прорываться сквозь стену огня. Гера даже не понимала, какие манёвры надо совершать — с таким количеством угроз предугадать что-либо попросту невозможно. Оставалось реагировать прежде всего на те источники опасности, которые были наиболее очевидны. И полагаться на удачу.

Но, увы, в отличие от предыдущих приключений, в этот раз удача была не на её стороне. Гера применяла свои самые лучшие уловки, использовала самые эффективные приёмы — всё то, что годами помогало ей выживать в самых безвыходных ситуациях. Вот только даже самому лучшему пилоту повстанцев не сдюжить перед банальным оверкиллом.

От первого попадания управление «Призраком» стало невероятно тугим. Дроид-астромеханик Чоппер отчаянно загудел, сигнализируя о том, что повреждение может оказаться куда серьёзнее, чем показалось на первый взгляд.

— Я знаю! — сквозь зубы откликнулась Гера. — Делаю всё, что могу!

Но существовали вызовы, с которыми не мог справиться даже самый прославленный пилот. Повреждённый «Призрак» уже не мог раскрыть свои лучшие качества. Теперь он стал лёгкой добычей для СИД-истребителей — тех самых СИД’ов, которых Гера когда-то ловко обкручивала, легко оставляя в дураках.

Очередное попадание — и корабль жёстко тряхнуло. И ещё. И ещё! Гера отчаянно крутила штурвалом, но всё было бесполезно. С ужасом она осознала, что потерявший управление «Призрак» отправился в свободное падение.

А имперцам этого было мало. Они продолжали вести огонь из всех возможных орудий. СИД-истребители, уже вдоволь помучившие корабль Синдуллы, разошлись в стороны, уступая право добивающего удара наземным репульсорным установкам ПВО. И вот в сторону «Призрака» устремилась самонаводящаяся ракета. Гера закрыла глаза, готовясь к неизбежному.

Удар. Взрыв. Приборная панель изрыгнула волну яркого пламени — и расположившийся рядом с ней дроид Чоппер разлетелся на множество обломков. Корабль начал разваливаться на части — и из иллюминатора Гере открылось жуткое зрелище летящих к земле пассажиров. Сам «Призрак» ушёл в штопор.

Любой пилот в такой ситуации опустил бы руки и смирился со своей судьбой. Но Гера, понимавшая, что на борту её корабля ещё могут оставаться выжившие, решила бороться до конца.

Она напрягла до предела все свои мышцы — и потянула за штурвал, отчаянно оскалив зубы. Корабль не поддавался. Тогда Гера, собрав в кулак последние оставшиеся силы, потянула за штурвал так, что чуть не вырвала его из приборной доски. И это сработало!

Ей удалось выровнять «Призрак» буквально за несколько секунд до того, как он ударился в землю. Корабль обессиленно крякнул — и заскрипел по льду. От контакта с землёй штурвал заметался из стороны в сторону с такой силой, что чуть не переломал Гере руки — пришлось его отпустить. Теперь корабль окончательно стал неуправляем. Сугробы Хота были глубоки, но инерция оказалась такой мощной, что «Призрак» продолжал переть вперёд, снося всё на своём пути. Остановить его могло только особо большое и крепкое препятствие. Вскоре таковое нашлось.

Перед Герой вырос остов уничтоженного транспортника, вставшего на пути «Призрака». Скорость скольжения всё ещё была слишком высокой — остановка будет очень болезненной. Синдулла сгруппировалась, готовясь к тяжёлой аварии.

Удар. Боль. Со всей силы Гера врезалась грудью в штурвал, чувствуя, как ломаются её рёбра. Вдобавок приборная панель взорвалась, обдав её лицо волной огня.

***

Люк не мог поверить своим глазам — он даже не подозревал, что Сила дарует такие возможности. «Тысячелетний Сокол» чуть ли не переходил на форсаж, пытаясь вырваться из захвата, но Дарт Вейдер держал его крепко.

Скайуокер вышел из оцепенения, почувствовав, как в нём закипает злость. Этот проклятый ситх покусился на жизни его друзей — и он поплатится за это!

— Отпусти их! — закричал Люк.

— Зачем? — издевательски спросил Вейдер.

Скайуокер покраснел от гнева.

— Отпусти! — повторил он и перешёл в атаку.

На Тёмного владыку обрушилась настоящая буря. Люк самозабвенно наносил удар за ударом, отчаянно пытаясь пробить защиту Вейдера. Но ситх спокойно — даже лениво — отбивал каждый выпад, продолжая при этом удерживать в своём захвате «Тысячелетний Сокол».

— Неплохо, — удовлетворённо сказал Тёмный владыка. — Но недостаточно. Хочешь спасти своих друзей? Хочешь, чтобы я их отпустил?

Скайуокер сверлил Вейдера полным ненависти взглядом.

— Люк, в тебе сокрыта великая мощь, — вкрадчиво проникал в разум на удивление мягкий голос ситха. — Но лишь возможности Тёмной стороны помогут тебе спасти своих друзей. Дай волю своему гневу. Напади на меня. И добейся того, чего хочешь.

Люк не выдержал. С яростным рыком он бросился на Вейдера и замолотил по нему с новой силой. Голубой свет клинка превратился в широкий веер. Один замах, другой, третий — но Тёмный лорд вновь безошибочно отражал каждый.

И тут Люк в волне Силы почувствовал брешь: изо всех сил он ткнул мечом в сторону черной фигуры. Голубоватый клинок с шипением скользнул вдоль защиты — и вонзился в доспехи. Ситх пошатнулся, застонал. На миг Люк захлебнулся волной чужой боли: его скрючило, колени подогнулись. Скайуокер почувствовал, как резко ослабело его тело, он уже с трудом держал меч — теперь продолжать держаться против могущественного Тёмного лорда было невозможно. Но главное дело сделано — от ранения Вейдер на миг потерял концентрацию, благодаря чему «Тысячелетний Сокол» высвободился из захвата. Корабль мгновенно вылетел из ангара и устремился в небеса.

— Теперь они не в твоей власти, — устало выдохнул Люк.

— В моей власти ты! — стальным голосом ответил Вейдер и перешёл в наступление.

На этот раз Тёмный владыка взялся за дело всерьёз. Каждый удар был настолько силён, что Люк тратил практически все свои силы, чтобы просто устоять на ногах. Плечи давно онемели, рук он не чувствовал. Он не знал, сколько времени пройдет до того момента, когда рукоять меча выскользнет из ладони, но чувствовал — осталось недолго. Явно не хватало обычной выносливости. И Вейдер это прекрасно понимал.

— Ты побежден, — сказал он. — Бесполезно сопротивляться.

Люк молчал, держа световой меч наготове.

— Тебе не обязательно приносить свою жизнь в жертву, — заявил Вейдер. — Не дай себя убить, как Оби-Ван! Позволь мне взять тебя в ученики. Перейди на Тёмную сторону, и ты обретёшь власть, которую не способен даже вообразить.

Скайуокер продолжал молчать.

— Люк, ты ещё не осознал своей значимости, — продолжил Тёмный лорд. — Ты только начал познавать свою мощь. Примкни ко мне, и я завершу твоё обучение. Объединив усилия, мы положим конец этим разорительным войнам и наведём порядок в Галактике!

— Я не пойду за тобой! — прорычал в ответ Люк.

— Тебе некуда бежать, — сумрачно пророкотал ситх. — Либо ты пойдешь со мной, либо последуешь за Оби-Ваном. Выбор за тобой.

Путей для отступления действительно не было. Все ближайшие пещеры были далеко, к тому же каждый выход из ангара был надёжно перекрыт штурмовиками. А у Скайуокера уже не оставалось сил даже на противостояние обычным людям, не говоря уже о Вейдере. Пути к победе не было. К бегству тоже. Только Тёмная сторона или смерть. И Люк сделал свой выбор.

Поняв всё по взгляду юноши, Вейдер отчаянно воскликнул:

— Не вынуждай меня уничтожить тебя!

Но Люк не желал слушать Тёмного лорда. Он деактивировал свой световой клинок, одним лёгким движением ладони развернул его — и приготовился вновь его включить, чтобы энергетическое лезвие вошло ему в сердце.

Вейдер моментально раскрыл замысел Скайуокера. За миг до того, как была нажата кнопка активации, Тёмный владыка направил в Люка мощную волну Силы. Сбитый с ног, юноша выронил меч, так и не сумев осуществить задуманное — и его тело было впечатано в ледяную стену.

— Ты не навяжешь мне свою волю! — злобно пророкотал Вейдер.

Затем он начал швырять тело Скайуокера туда-сюда — то в снежные спидеры и другую технику, то в ящики, то снова в стену. Делал он это мощно, но аккуратно — только так, чтобы были ушибы, но без переломов. И это продолжалось, пока Люк не потерял сознание.

— Зафиксируйте его и доставьте на мой корабль, — удовлетворённо приказал штурмовикам Вейдер, деактивировав свой световой меч и закрепив его на поясе. — У него не должно быть никакой возможности сбежать.

Затем Тёмный владыка подошёл к лежавшему на полу мечу, который обронил Скайуокер. Взял его в руки — и уставился на рукоять пристальным взглядом.

Знакомые черты пробудили воспоминания о далёком прошлом. Прошлом, образы которого уже никак не получалось отогнать. Он стоял и смотрел на меч, не обращая внимания ни на что. Штурмовики занимались своими делами в ангаре. Где-то в коридорах шли бои с последними группами мятежников. Имперский флот добивал эвакуационный транспорт противника, и с неба огненным дождём падали обломки… А он продолжал стоять и молча смотреть на этот проклятый меч.

Одинокий. Неподвижный. Не реагирующий ни на что. Чёрное изваяние, погружённое в глубины своей тёмной души.

Заговор обречённых. В оковах отчаяния

«С таким везением только в сабакк играть, и то против новичка», — думал Хан Соло, выскакивая из зубов космического червя перед самым носом имперского корабля. Естественно, заметили их мгновенно. И тут же открыли огонь. Хорошо ещё, что противнику приходилось то и дело расстреливать крупные астероиды, так что не вся его огневая мощь была направлена на «Тысячелетний Сокол». Зато «Соколу» приходилось те же самые астероиды облетать, а звёздный разрушитель шёл ровно, не сбавляя хода.

Хан выбрал астероид покрупнее и рванул прямо на него. От традиционного визга принцессы заложило уши. В последнее мгновение Хан ловко вильнул в сторону, и звёздный разрушитель «поймал» камешек на уровне средних палуб. Одним астероидом меньше, а враг по-прежнему сидит на «хвосте».

Постепенно «каменюки» встречались всё реже и реже.

— Хвала богам, мы выходим из астероидного пояса! — воскликнул C-3PO, в своей типичной манере картинно заламывая руки.

Хан предпочитал не радоваться заранее. Астероиды были не только угрозой, но и укрытием от обстрела. А теперь «Сокол» окажется как на ладони. Но, с другой стороны, теперь можно будет войти в гиперпространство без страха, что какой-нибудь пролетающий мимо космический объект всё испортит.

— Уходим, — ответил Хан на немой вопрос принцессы, буравящей ему спину злобным взором.

Похоже, он опять в чём-то провинился. Между лопатками нестерпимо зачесалось.

— Готовность к гиперпрыжку, — дал кореллианец команду Чубакке.

Здорово будет единым махом сигануть на пару световых лет, оставив далеко позади сей треклятый звёздный разрушитель со всеми проблемами вместе. Не стоит объяснять, как такие моменты позитивно влияют на твоё душевное состояние.

Чубакка коротко рыкнул, предупреждая, что просветов между астероидами стало побольше; поле редело. Вот если бы каким-нибудь чудом убрать с хвоста этого «имперца» (чтоб у него взорвалось что-нибудь в трюме!), турболазеры которого лупят «Соколу» в зад и заставляют его лететь, перекосившись на один бок, жизнь, определенно, всё-таки стала бы прекрасна и удивительна. Хан выровнял корабль. Астероидное поле закончилось — как всегда, неожиданно; просто вылетаешь ошалелой пробкой из бутылки и некоторое время не можешь поверить, что вокруг чистое пространство.

— Раз! — предупредил всех Хан, чтобы готовились к прыжку.

Чубакка засуетился.

— Два… — продолжил отсчёт Хан.

Что-то подсказало Лее, что стоит ожидать подвоха, так что она заранее напряглась.

— Три! — ухмыльнулся Соло и дёрнул за рычаг.

Но ничего не произошло.

В кабине пилота повисла мёртвая тишина. Лишь Чубакка издавал растерянный жалобный рёв. Лея тяжело вздохнула и покачала головой. Однако Хан не желал сдаваться. Ещё одна попытка…

…и опять ничего.

Ничего!!!

Хан от всей души врезал кулаком по пульту. Обычно это помогало, но на этот раз не удалось даже успокоиться. А «Сокол» как летел на субсветовой, так и продолжал.

— Это не честно! — возмущённо пролепетал Хан.

Басовитое рычание Чуи не предвещало ничего приятного. Вуки редко сердился на своего друга и капитана, но на этот раз длинная фраза, составленная из угрожающих «рррр», предназначалась именно ему.

— Не может такого быть, — оправдывающимся тоном ответил Соло. — Я проверял!

Очередная порция грозного рыка в его адрес.

— Говорю тебе, я проверял гиперпривод! Наверное…

— Нет скорости света? — спросил сзади сладкий голосок невинной девочки.

— Я не виноват! — огрызнулся Хан.

— Сэр, — вмешался C-3PO, — мы потеряли задний дефлектор. Ещё одно прямое попадание, и нам конец!

На корабле явно назревал бунт.

Ситуация стала критической. У экипажа не было времени строить планы и читать показания бортового компьютера. Имперский звёздный разрушитель почти прошёл границу астероидного поля и вскоре будет иметь роскошный простор для манёвра.

— Поворачивай, — скомандовал Соло вмиг онемевшему вуки.

Орудия имперского корабля отвлеклись на пару-тройку залётных астероидов покрупнее, на несколько мгновений оставив «Сокол» в покое. За эти мгновения Чубакка успел проскулить осторожный вопрос: правильно ли он понял приказ? Хан успел кивнуть.

— Разворачивайся, — настойчиво повторил он. — Я направлю энергию в передний щит.

— Хочешь напасть?! — спросила Лея, побледнев от ужаса.

— Сэр, — попытался образумить пилота C-3PO, — шансы выжить при прямой атаке на звёздный разрушитель…

— Заткнись! — раздражённо крикнула дроиду принцесса.

Хан отрешился от общего гвалта. Компьютер он отключил ещё раньше, переводя «Сокол» на ручное управление. По красивой широкой дуге корабль совершил разворот, и никто на нём не имел ни малейшего понятия, что же задумал их капитан.

***

— Они перешли в атаку… — непонимающе промолвил Лорт Нида, капитан звёздного разрушителя под именем «Мститель».

Да, небольшой грузовой корабль стремительно сближался со звёздным разрушителем. Не ожидая от противника такой наглости, расчёты орудий не успевали навестись на цель. А «Тысячелетний Сокол» всё продолжал переть вперёд, словно его экипаж хотел покончить жизнь самоубийством, совершив таранный удар. Капитан Нида знал, что обязан что-нибудь сделать, отдать какой-то приказ, но не мог придумать, как же именно ему поступить. Он вообще не мог думать. Только стоять и смотреть, как приближается «Сокол». Броня звёздного разрушителя выдержала бы и не такое столкновение, но пилот небольшого фрахтовика летел прямо на иллюминаторы капитанского мостика.

«Ничего не останется», — всплыла внезапная мысль. — «Даже трупов».

— Включить защиту! — слова застревали в пересохшей глотке, но голос капитана прозвучал на удивление спокойно, почти безучастно.

«Нет, безумен был тот, кто решил отказаться от обычных обзорных экранов в пользу иллюминаторов», — промелькнуло в голове у Ниды за мгновение до удара.

Экипаж и офицеры попадали на пол; кто-то потянул за собой и застывшего посреди мостика капитана.

Удара не было. Время шло, а удара все не было. Нида осознал, что лежит, прижимаясь щекой к холодной решетке палубы, и считает секунды. Тогда он поднял голову.

За нетронутым иллюминатором рассыпались пригоршни звёзд. «Сокол» исчез, как мираж.

— Где они? — удивлённо спросил капитан, понимая, что в вакууме миражей не бывает. — Пошли на второй заход?

Не такой уж он и сумасшедший — капитан Нида решил смягчить диагноз, вынесенный неизвестному лётчику. Но — из тех ненормальных, кто ест, спит, живет в кокпите своего корабля. В Академии ему приходилось встречать подобных ребят. Вопреки широко распространенному мнению продолжительность их жизни была значительна.

Экипаж отлипал от палубы, возвращался к обязанностям, но как-то нервно и дёргано.

— Капитан! — доложил один из операторов. — Корабль исчез с мониторов!

В вакууме всё-таки появился один мираж. И довольно большой грузоподъёмности.

— Это невозможно… — растерянно пролепетал Нида. — У них же нет режима невидимости…

— Их нигде нет, — подтвердил оператор.

Это были плохие новости. Капитан недооценил безумие противника — и эффективность его безумия.

— Продолжайте поиски, — приказал он.

Может быть, тот корабль всё-таки удастся найти… Ведь если его упустят, то Нида столкнётся с большими неприятностями. Всё-таки сам Дарт Вейдер приказал захватить «Тысячелетний Сокол» и взять его экипаж в плен. Казалось бы, одно мелкое судёнышко… Но, если оно будет упущено, то Нида тут же последует за адмиралом Оззелем — все знали, что случается с теми, кто не смог выполнить личное поручение Тёмного владыки.

Однако, к счастью, после разгрома мятежников на Хоте Вейдер куда-то исчез — всеми флотскими операциями командовал адмирал Пиетт, действуя вполне автономно, без пристального надзора со стороны высших инстанций. А значит, в случае провала у Ниды есть шанс отвертеться — за счёт того, что он не попадёт под горячую руку, а с течением времени, когда Вейдер вернётся, можно будет затеряться среди других, более мелких виновников провала.

Впрочем, конечно, всё же лучше не испытывать судьбу — и таки поймать этих проклятых беглецов.

Звёздный разрушитель «Мститель» медленно совершал поворот за поворотом. Но в пространстве не было и следа небольшого фрахтовика.

***

Тьма. Тишина. Покой. Отсутствие чувств. Казалось, это была смерть и уход в небытие, если бы не с бешеной скоростью сменявшие друг друга сны.

Перед взором Геры постоянно сменялись образы и сцены — в основном кошмарные. Смерть матери. Террор имперцев на Рилоте. Бомбардировка флотом Трауна повстанческой базы на Атоллоне. Гибель её возлюбленного Кэнана Джаруса. И всё это сопровождалось ощущением тяжести — словно она носила на своём горбу целый астероид, прижимавший к земле. Сновидения становились всё более невнятными, образы более мутными, а тяжесть начала дополняться болью и тошнотой. Вдруг неожиданно для себя Гера открыла глаза и жадно вдохнула воздух… после чего застонала.

Всё тело ныло от острой боли — особенно в районе грудной клетки, где, судя по всему, было сломано несколько рёбер. Левая рука была обездвижена, на неё наложена шина — судя по всему, она тоже сломана. И лицо… всё лицо горело, словно его сунули в костёр. Рассудок толком не работал — Гера ничего не соображала, но, кажется, начинала ориентироваться в пространстве.

— Ты меня слышишь? — вдруг раздался в голове голос.

Голос звучал эхом, словно издалека. Гера не узнала его, хотя в нём померещилось что-то знакомое.

— Ты слышишь меня? — повторил голос.

В этот раз Гера всё услышала достаточно отчётливо, чтобы понять и отреагировать.

— Да… Да… — прохрипела Синдулла.

— Как меня зовут? — вдруг спросил голос.

— Что? — не поняла Гера.

— Как меня зовут? — снова задал вопрос голос, в этот раз неторопливо и отчётливо.

Гера, пересиливая себя, открыла глаза. Сначала у неё ничего не получалось разобрать, но, проморгавшись, она всё-таки смогла худо-бедно различить лицо собеседника. Умбаранец. Причём выглядел он как-то очень знакомо. И голос его тоже начал казаться знакомым. Пересиливая боль, затуманивающую рассудок, генерал Синдулла напрягла свою память. И внезапно осознала, что кое-какие вещи она всё же вспоминает.

— Цудду? — простонала Гера. — Это ты?

Да! Похоже, это тот самый умбаранец, который занимал хоть и не ведущую, но вполне ответственную должность в логистическом отделе.

— А помнишь, что происходило? — продолжил расспрос собеседник.

Гера по привычке нахмурилась, получив в лицо очередную волну боли. Она ничего толком не помнила — всё было как в тумане. От попыток вспомнить голова трещала ещё сильнее, а тело вообще не могло пошевелиться от парализующей боли. Организм совершенно не желал напрягаться, и голова упорно отказывалась думать. В мозгу крутилось только одно желание — закрыть глаза и забыться, утонув в бессознательной черноте.

Но Гера всё-таки преодолела сопротивление искалеченного тела и ослабленного разума. Наградой за это был поток воспоминаний. Каждый вытянутый из глубин памяти образ улучшал самочувствие и восстанавливал рассудок.

— База «Эхо»… — хрипло пробормотала Синдулла. — На нас напали имперцы… Повстанцы начали эвакуацию, и…

-…И не получилось, — умбаранец улыбнулся. — Всё-таки вспоминаешь. Соображаешь. Это хорошо. Есть шанс, что всё получится. Ты молодец, Эльдра.

— Я не… — инстинктивно попыталась возмутиться Гера, но старый умбаранец по имени Цудду в одно мгновение заткнул ей рот ладонью и, поднеся указательный палец свободной руки к губам, тихо зашипел.

— Нет, похоже, всё-таки ещё не до конца соображаешь! — добродушно сказал умбаранец вслух. — Ну, неудивительно — тебя же знатно там приложило! Удивительно даже не то, что ты выжила, а что вообще в овощ не превратилась.

Затем, осмотревшись по сторонам, и убедившись, что никто ничего не услышит, Цудду нагнулся и тихо, еле слышно, прошептал:

— Тебе придётся забыть своё настоящее имя. На время, надеюсь. Но пока что ты — Эльдра Таха’бшар, техник второй категории, специалист по системам жизнеобеспечения, рядовой сотрудник базы «Эхо». Запомнила?

Гера кивнула, а затем хриплым шёпотом повторила, запинаясь:

— Эльдра Таха… бшар… Техник… второй категории… Специалист по системам… жизнеобеспечения…

Цудду удовлетворённо кивнул:

— Не забудь ничего из этого. И ничего не напутай.

Гера сглотнула, поняв наставление.

Вдруг она, почувствовав, как ей становится лучше, решила задать умбаранцу несколько вопросов. Заработавший разум пробудил любопытство — где-то даже в ущерб осторожности.

— А как ты… — робко спросила Синдулла.

Цудду кивнул, поняв намёк. Ещё раз осмотревшись и убедившись, что посторонние не слышат разговор, умбаранец начал свой рассказ:

— Долбануло по нам жёстко. Большинство пассажиров пережить падение не смогло. Осталось не больше десятка, из них стоять на ногах худо-бедно могли только двое — со мной включительно.

Гера вопросительно подняла бровь.

— Не волнуйся, — успокоил её Цудду. — Он не выдаст. Это была наша совместная задумка. А остальные… Либо лежали в отключке, либо умирали.

Умбаранец осторожно осмотрелся ещё раз, и затем продолжил:

— Мы тоже были в скверном состоянии. Но всё-таки могли попытаться хоть кого-то спасти. Начали вытаскивать выживших из-под обломков. Достаём тебя, глядь — а на тебе лица нет! В буквальном смысле. Вообще живого места не осталось, да вдобавок одну лекку оторвало. Проверяем твоё состояние, смотрим — жить будешь. Тогда мы начали тебя обрабатывать. Шины на сломанные конечности, бактовый спрей куда только можно… Даже лицо тебе худо-бедно залечили. Но ожоги на роже остались такие, что тебя и родная мать не узнает.

Гера скривилась от боли. Она представила себе, как отреагирует сын Джейсен, если её увидит — и ужаснулась.

Цудду опять осмотрелся.

— Тут-то и пришла ко мне в голову идея, — возобновил он рассказ, когда убедился, что всё в порядке. — Я приметил среди обломков один труп. Девчонка-тви’лечка, кожа у неё такого же цвета, как у тебя. Раскурочило её знатно — голову вообще снесло напрочь. Но знаки отличия и идентификатор были при ней. И тогда я решил выдать тебя за неё. А все твои документы уничтожил.

Гера находилась в прострации, шокированная этой коварной схемой. Боль усилилась, ей в очередной раз стало дурно. С большим трудом собрав силы в кулак, Синдулла тихо спросила:

— Почему?

— Потому что ты важна для нас, — ответил ей умбаранец. — Важна для Восстания.

— А как же… простые… рядовые бойцы? — прохрипела Гера.

— Рядовой состав можно заменить, как бы жестоко это ни звучало. Армия без организаторов — ничто. Должен быть кто-то, за кем все пойдут.

— Даже среди «мелких сошек» всегда найдутся новые лидеры, — возразила Синдулла. — Восстание так и началось.

— И сколько времени ему на это потребовалось? — грустно усмехнулся Цудду. — Восстание рождалось долго и в муках. Ему пришлось буквально выстрадать своих лидеров. А если лидеров не будет — всё развалится, и неизвестно, когда возникнет вновь. Это в «Манифесте Немика» всё просто: «действуйте» да «пытайтесь». А на деле… Похвально, что ты заботишься о рядовых, но и о своей значимости не забывай. Если хочешь, чтобы у нас осталась надежда на победу — выживи. Мёртвые нужны Империи, а не Восстанию.

Гера перестала препираться. А умбаранец, увидев, что Синдулла «намёк» поняла, сказал ей:

— Всё, больше об этом ни слова. Мы и так слишком сильно рискуем. Вживайся в роль. Тебе ещё долго придётся притворяться.

Гера слабо, еле заметно кивнула.

Что ж, раз опасные вещи теперь обсуждать нельзя, оставалось лишь сменить тему для разговора. Поелозив спиной в попытке устроиться поудобнее, Гера спросила:

— Где мы?

— Всё ещё на Хоте, — объяснил Цудду. — Ожидаем фильтрации.

— То-то я чувствую, что как-то здесь холодно, — впервые за время разговора смогла улыбнуться Гера.

— Это да, — кивнул умбаранец. — Не все доживут до конца процедуры. Но мы постараемся, правда?

***

— Сэр, мы завершили сканирование, но ничего не нашли, — сообщила голограмма капитана Ниды. — Если они вошли в гиперпространство, нам будет очень трудно их отыскать.

Адмирал Фирмус Пиетт был расстроен, хотя виду никому не показывал. Улизнувший «Тысячелетний Сокол» грозил испортить ему реноме — всё-таки речь шла о личном поручении Дарта Вейдера. Для Тёмного лорда это было важнее, чем целая повстанческая армия, уничтоженная на Хоте — то, что со стороны кажется незначительным упущением, в глазах владыки ситхов могло стать поводом обрушить на подчинённого самые жестокие кары. Пиетт вспомнил адмирала Оззеля и почувствовал, как к горлу подступает комок.

— Понятно, — ответил Пиетт, после чего нажал кнопку, запуская сеанс связи со всеми кораблями флота. — Внимание, всем экипажам. Рассчитать все возможные траектории гиперпрыжка по последнему известному курсу следования нашей цели.

Все офицеры, чьи голограммы высветились на проекторах, кивнули и дружно отдали честь.

— Мы найдём их! — уверил адмирала капитан Нида.

Пиетт сухо кивнул. На душе у него было тревожно. Что будет, если этих беглецов так и не удастся найти? Как же хорошо, что сейчас с ними не было Вейдера — тогда бы «Эскадра Смерти» однозначно лишилась нескольких капитанов. Может быть, и в будущем удастся легко отделаться?

— Всем внимание! — обратился адмирал к своему флоту. — Поворачиваем!

***

Звёздный разрушитель под именем «Мститель» величественно плыл в пространстве, замыкая растянувшийся длинной цепочкой имперский флот. Никто не спешил покидать опустевшую и уже никому не нужную систему бело-голубой звезды, ибо сам Дарт Вейдер приказал своему флоту захватить один единственный корабль — небольшой фрахтовик, старую развалюху, которая по какой-то не понятной для подчинённых причине была нужна Тёмному владыке.

Никто на «Мстителе» и во всей армаде не догадывался, насколько близко находилась вожделенная добыча. Пока «Мститель» патрулировал пространство в поисках «Тысячелетнего Сокола», он тащил его на себе — сзади, на кормовой надстройке, подальше от радаров и сканеров.

Внутри рубки «Сокола» царили непривычная тишина и спокойствие — за одним исключением. После «посадки» Хан Соло ухитрился вырубить всю аппаратуру за пару секунд, но не успел добраться до C-3PO. И теперь золотой дроид заполнил всё пространство пилотской кабины своим нытьём, от которого вяли уши:

— Капитан Соло, на этот раз вы зашли слишком далеко.

В ответ Чубакка раздражённо зарычал.

— Нет, я не замолчу, Чубакка! — огрызнулся дроид. — Почему никто меня не слушает?

— Они меняют курс… — вдруг пробормотал Хан, задумчиво указав на имперские корабли.

Затем кореллианец повернулся к Чубакке:

— Иди в отсек и отключи магнитный захват.

Вуки выбрался из своего кресла. А тем временем C-3PO продолжал самозабвенно ныть:

— Не понимаю, чем нам это поможет. Сдаться в плен — это приемлемая альтернатива в чрезвычайных обстоятельствах. Империя, возможно…

Тут Лея протянула руку и выключила дроида.

— Спасибо, — сказал ей Хан.

— Что будешь теперь делать? — спросила принцесса.

До чего же любознательно её высочество. Хан тут же признался себе, что у него не очень обширный опыт общения с особами королевских кровей; едва ли он может считаться авторитетом в этой области. Может быть, они все такие?

— Они должны скинуть мусор перед тем, как войти в гиперпространство, — сказал он, имея в виду имперский флот. — С ним-то мы и улетим отсюда.

— Улетим, как мусор, — задумчиво промолвила Лея.

Принцесса, с явным отвращением на симпатичной мордашке, осмысливала предложенную стратегию. То ли ей не нравилось лететь вместе с отходами, то ли сомневалась в успехе сей авантюры, то ли слово «мусор» навевало неприятные воспоминания… то ли хотела поинтересоваться, откуда ему известны стандартные имперские правила. Хан тщательно спрятал ноги в офицерских сапогах (привычка ходить в них так и осталась при нем, куда ж денешься) под кресло и стал надеяться, что принцесса не заметит ударения на слове «должны».

— А дальше? — спросила Лея.

— Мы должны отыскать безопасный порт, — ответил Хан. — Есть идеи?

— А мы где?

— Система Аноат.

Лея выскользнула из кресла, чтобы получше разглядеть карту. В результате как-то так получилось, что она дышит Хану в затылок. Было щекотно, но очень приятно.

— Здесь выбор небольшой… — грустно заключила принцесса.

— Да… — так же грустно согласился Хан.

Но вдруг, вглядевшись в карту, Соло оживился:

— Постой… Это интересно… Лэндо!

— Система Лэндо? — не поняла Лея.

— Лэндо это не система, а человек, — объяснил Хан. — Лэндо Калриссиан. Картёжник, шулер и мерзавец, — тут Соло усмехнулся. — Тебе понравится.

— Спасибо… — опустила голову принцесса.

— Беспин, — указал кореллианец на потенциально безопасную систему. — Далеко, но мы дотянем.

— Газовая колония? — вспомнила Лея.

— Да, там добывают тибанну, — подтвердил Соло. — Лэндо у кого-то её выиграл. Мы с Лэндо дружим уже давно.

— Он надёжен?

— Нет, — ошарашил принцессу Соло с самым невинным видом. — Но он не в ладах с Империей.

Вдруг раздался громкий скрип, кабину «Сокола» затрясло. Поняв, что время пришло, Хан передал по корабельной связи:

— Так, Чуи, готовься.

Скрип стал ещё громче — и Соло, опасавшийся упустить момент, торопливо отдал команду:

— Отлетаем.

Звёздный разрушитель распахнул своё чрево, и, прежде чем он канул в гиперпространстве, в обычное пространство высыпался новый метеорный поток — искусственного происхождения. Мусор, отходы, не поддающихся ремонту или восстановлению детали и механизмы. «Тысячелетний Сокол» тихо снялся со своего насеста и затерялся среди этого хлама.

«Вот и всё», — подумал сидящий в рубке фрахтовика Хан Соло. Хоть в относительной, но безопасности.

Когда исчез последний имперский корабль, «Сокол» раскочегарил ионные двигатели и похромал по своим делам, направившись в сторону Беспина.

— Умеешь поразить, — впервые за долгое время улыбнулась Лея. — Нечасто, но бывает.

***

Путь к транспортному челноку, перевозившему пленных, дался Гере очень тяжело. К счастью, она могла стоять на ногах, но держаться удавалось ценой огромных усилий. Колени ужасно болели, ступни напоминали гири, да вдобавок пара пальцев на ногах, судя по всему, были вывихнуты. Ситуацию усугубляли сломанные рёбра и левая рука, сковывавшие движение. И боль — эта боль, пронзавшая всё тело. А также вишенка на этом «торте» — скользкий пол в ледяных пещерах, из-за которого можно было упасть и получить ещё более тяжёлые травмы. По сути, Синдулла могла передвигаться лишь при посторонней помощи. К счастью, другие пленные готовы были её поддержать — когда требовалось при тяжёлом переходе или преодолении сложного препятствия, она переходила в руки то одного, то другого товарища. В этом суть повстанцев — они всегда помогают друг другу.

База «Эхо» была полностью разгромлена. Повсюду встречались признаки разрушения, везде пахло смертью: заваленные туннели, дыры в стенах, сгоревшая техника, разбитое оборудование… И трупы, трупы повсюду. Причём не только тех, кто погиб в боях.

Процессия из пленных шла по широкому коридору, у стены которого была сложена куча мёртвых тел. Десятки трупов — людей и нелюдей, мужчин и женщин. Они лежали в ряд, упёршись головами и спинами в стену. Увидев это, Гера сразу же сложила два плюс два. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы сходу понять — эти несчастные погибли не в боях. Они казнены имперцами.

Вдруг шедший перед Синдуллой человек — смуглый парень с курчавыми волосами — внезапно остановился, увидев один из трупов. Его глаза округлились, губы задрожали.

— Дрина… Дрина! — закричал он и бросился к мёртвому телу молодой человеческой девушки со светлыми рыжеватыми волосами.

Парень бросился к ней, рухнув на колени. Его руки были закованы, отчего он не мог обнять её, так что ему оставалось, рыдая, уронить голову ей на грудь.

— Почему?! Почему?! ПОЧЕМУ?! — бился он в истерике. — Зачем вы убили её, твари?! ЧТО ОНА ВАМ СДЕЛАЛА?!

Тот парень так и остался бы здесь, но имперцы не желали оставлять его наедине со своим горем. Надсмотрщик, державший в руках оружие ближнего боя, ударил смуглого парня шоковой дубинкой, пропустив через него разряд.

— Давай вставай! — закричал имперец. — Не задерживай нас!

Парень зыркнул на надсмотрщика ненавидящим взглядом. В его глазах Гера прочитала готовность безропотно умереть. Но тот всё-таки встал и вернулся в колонну пленных — по-видимому, расценил, что из-за него могут пострадать другие.

— Иди, иди! — крикнул ему другой имперец. — Тебе повезло, мы сегодня добрые. Вы так знатно слились, что обеспечили нам хорошее настроение на целый месяц вперёд!

Штурмовики сдержанно засмеялись. Большинство пленных удручённо потупили взор, кто-то бросил злобный взгляд на врагов, но такие смельчаки всё равно ничего не могли сделать. Колонна пленных покорно продолжила движение.

Проходя мимо той кучи трупов, Гера, пересиливая боль, повернула голову, чтобы повнимательнее рассмотреть мёртвое тело, к которому бросился тот смуглый парень.

Гера давно привыкла к ужасам войны. Много раз Синдулле приходилось становиться свидетелем военных преступлений. Ей не впервой было видеть перед собой трупы. Но эта человеческая девушка её отчего-то особо тронула. Она символизировала росток надежды на лучшее будущее, беспощадно растоптанный кованым сапогом Империи. Прорастёт ли эта надежда вновь? Даст ли история второй шанс для Восстания?

***

Дарт Вейдер долго стоял в раздумьях перед дверью в пыточную камеру. Он никак не мог решиться сделать шаг вперёд. Там Тёмного лорда ждала его Судьба. Пред лицом Её даже холодный и безжалостный владыка ситхов казался ничтожным.

Пребывая в тяжёлых раздумьях, он погрузился в воспоминания. Дверь в камеру исчезла, и вместо неё перед Дартом Вейдером предстал лик его повелителя, императора Дарта Сидиуса. Тяжело дыша, Тёмный лорд перенёсся на год назад, в тот день, который изменил для него всё.

Вейдер вновь оказался в личном центре связи на «Палаче», своём флагмане. Он преклонил колено — и зал заполнила огромная голограмма императора.

— Я чувствую возмущение в Силе, — хрипло промолвил Сидиус. — У нас появился новый враг. Молодой мятежник, уничтоживший «Звезду Смерти». Я убеждён, что этот мальчик является отпрыском Энакина Скайуокера.

Дарт Вейдер вздрогнул. Это имя отозвалось в мыслях странным эхом из прошлого. Или снов. Захотелось уйти, погрузиться в сверкающую паутину переплетающихся линий Силы. Туда, где он был свободен… И досада, что старая немочь произносит это имя.

— Как это может быть? — спросил Вейдер.

— Прислушайся к своим чувствам, и ты поймёшь, что это правда, — пробуравил разум Тёмного владыки вкрадчивый голос.

Дарт Вейдер молчал, не зная, что сказать.

— Он может уничтожить нас, — предупредил император.

— Он всего лишь мальчишка, — Вейдер заставил себя говорить. — И Оби-Ван больше не поможет ему…

— Вся мощь Силы с ним, — перебил его император. — Сын Скайуокера не должен стать джедаем.

— Если обратить его, он может стать могущественным союзником, — возразил Вейдер.

Император коротко улыбнулся.

— Да… — промолвил Сидиус, растягивая слова. — Он был бы очень ценным союзником… Это возможно?

Вейдер поднял голову. Мгновение они смотрели друг на друга, учитель и ученик. Глаза одного прятались в тени широкого капюшона, глаза другого смотрели на мир через сенсоры маски.

— Он примкнёт к нам или умрёт, мой повелитель, — холодно возвестил Дарт Вейдер, склоняясь в низком поклоне.

Сила вновь пошла рябью; император перебирал её тонкие нити, пытаясь нащупать брешь, но невидимый обычному глазу, сотканный из ручейков Силы доспех Повелителя Тьмы был так же непроницаем, как и чёрная защитная броня.

Император простёр сухую, пёструю от старческих пятен ладонь над вновь опущенной головой своего покорного слуги. Оба готовились нарушить Древний Закон.

И тут морок рассеялся.

Дарт Вейдер снова оказался здесь, в своей личной резиденции на Мустафаре, окружённой лавой, дымом и пеплом. Наваждение ушло — и вместо голографического лика Дарта Сидиуса перед Тёмным владыкой предстала дверь в тюремную камеру. Тяжело вздохнув, он сделал шаг вперёд.

***

Услышав, как открываются двери, истощённый пытками Люк нашёл в себе силы поднять голову. Перед ним стоял Дарт Вейдер, Тёмный владыка ситхов, убийца его отца. Чувствуя, как в нём закипает гнев по отношению к подлому предателю Ордена джедаев, Скайуокер попытался вырваться из своих цепей. Он готов был задушить это чудовище голыми руками…, но у него не было ни сил, ни возможностей. Руки и ноги Люка были надёжно закованы в кандалы, его тело прочно закреплено на механизме, напоминающем дыбу.

— Зачем ты пришёл? — обессилено спросил Скайуокер. — Я же отказал тебе. Просто убей меня, и покончим с этим.

— Ты упрям, юный Скайуокер, — холодно ответил Дарт Вейдер. — Но и я настойчив.

— Лучше оставь свои попытки, — прорычал сквозь зубы Люк. — Я никогда не пойду за тобой!

— Люк, ты не должен губить себя в бессмысленном стремлении сопротивляться, — продолжал настаивать Дарт Вейдер. — Тебе не обязательно становиться рабом ложных догм и жертвовать собой ради них. Ты заслуживаешь лучшей участи.

Скайуокер молчал, решительно отказываясь поддаваться искушению Тёмного владыки.

А Вейдер тем временем продолжал:

— Ты особенный, Люк. Но учения джедаев не позволят тебе раскрыть свой потенциал. Ты уже познал это. Ты сам почувствовал, какие возможности дарует Тёмная сторона. Оби-Ван, пока был жив, и близко не успел бы обучить тебя тому, что ты показал в бою со мной. Тебе не хватало навыков, знаний и умений, но Тёмная сторона придавала тебе сил. Не отторгай её. Не гони от себя. Позволь мне взять тебя в ученики, и тогда ты обретёшь власть, которая и не снилась твоему отцу.

Упоминание предательски убитого отца вновь пробудило в душе Люка гнев.

— Не смей говорить о нём! — закричал Скайуокер, отчаянно пытаясь вырваться из кандалов. — Убийца! Предатель!

А Вейдер, не обращая внимания на свою жертву, снял с пояса ранее спрятанный за плащом световой меч. Плавное нажатие кнопки — и голубой свет клинка вырвался из рукояти.

— Хорошее оружие, — прокомментировал Тёмный владыка. — Ты очень неплохо им владел, пускай даже не прошёл обучение до конца. И несмотря на то, что он не предназначен для твоей руки.

Ещё одно нажатие кнопки — и голубой клинок вернулся обратно внутрь рукояти. Люк снова не выдержал:

— Он, может быть, и не предназначен для моей руки, но он определённо предназначен для того, чтобы его клинок вонзился в твоё сердце!

— Этот меч выглядит для меня знакомым… — задумчиво промолвил Тёмный владыка.

И тут Люк откровенно взорвался от негодования:

— Ещё бы он не выглядел для тебя знакомым! Это меч моего отца!

— Этот меч принадлежал мне! — торжественно прогремел Дарт Вейдер.

Глаза Скайуокера округлились. Он растерянно открыл рот, пытаясь что-то сказать, но не мог найти слов. И тут он всё осознал. Люк ошеломлённо смотрел на чёрную фигуру перед собой, пытаясь отвернуться, закрыться, но кандалы, в которые он был закован, не позволяли даже пошевелиться, а стены, выстроенные из потоков Силы, опадали, словно сухая шелуха.

— Так ты… — только и смог вымолвить Люк. — Нет… Этого не может быть… Не может!

— Прислушайся к своему сердцу, и ты поймёшь, что это правда, — безжалостно ответил Вейдер. — Да, Люк — я твой отец.

Мир Люка рухнул. В его голове пронеслись слова Оби-Вана: «Один джедай по имени Дарт Вейдер — мой ученик — перешёл на сторону зла. Он помог Империи выследить и уничтожить джедаев. Он предал и убил твоего отца». Но в итоге то, что Бен рассказывал об отце, оказалось ложью. «Он был превосходным пилотом — и отличным другом». А теперь он — чудовище, погрузившее Галактику во мрак.

Скайуокер замотал головой, словно пытаясь отогнать наваждение. Пусть это будет обычным кошмарным сном! Надо только себя ущипнуть… Но кошмар никак не заканчивался. Можно было закрыть глаза, забыться, войти в транс, но и по ту сторону мира линии складывались в знакомый рисунок.

— Люк, — продолжал тем временем Вейдер, — ты можешь уничтожить императора. Он предвидел это. Такова твоя судьба. Примкни ко мне — и мы будем править Галактикой как отец и сын!

Скайуокер молчал. Он всё ещё не мог поверить в то, что Оби-Ван лгал ему, что его отец был Тёмным владыкой ситхов. Ему хотелось спрятаться, провалиться под землю, покончить с собой — лишь бы не находиться рядом с ним. Лишь бы не осознавать, что это чудовище в чёрной броне и железной маске являлось его отцом.

— Идём со мной! — умолял Скайуокера Вейдер. — Это единственный путь.

«Нет», — решил Люк. — «Всегда есть ещё один выход. Должен быть».

Скайуокеру некуда было бежать — слуги Тёмного владыки надёжно его заковали и изолировали. Но всё же он принял твёрдое решение.

— Что ты мне предлагал? — спросил Люк Вейдера. — Тёмная сторона или смерть? Я выбираю второе. Убей меня. Просто убей. Не трать своё время — это бесполезно.

— Ты не навяжешь мне свою волю! — настойчиво пророкотал Тёмный владыка. — Тебе не уйти от своей судьбы, как бы ты ни стремился сбежать от неё.

Дарт Вейдер развернулся и направился на выход. Двери камеры открылись — и закрылись, когда он перешагнул за порог. Люк остался в одиночестве. Ему уже не нужно было выдерживать разговор с лордом ситхов. Не требовалось тратить силы на самодисциплину. И он расклеился.

Люк тяжело задышал, уронив голову на грудь. Из глаз ручьями потекли слёзы. Он пытался вспомнить то, чему успел научить его Оби-Ван. Медитация. Концентрация. Самоуспокоение. «Нет эмоций — есть покой». Но ничего не получилось.

Потеряв над собой контроль, Люк запрокинул голову — и протяжно закричал:

— БЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕН!!!!!

В этот момент в камере начал отключаться свет — одна лампа гасла за другой.

— ПОЧЕМУ?!!!

Лампы выключались по очереди, издавая глухой щёлкающий звук.

— ПОЧЕМУ ТЫ МНЕ НЕ СКАЗАЛ?!!!

Но Люку никто не ответил. И это усугубляло отчаяние. Почему тогда, на Хоте, Скайуокеру всё-таки явился призрак Оби-Вана, а сейчас его нет, когда он так нужен?

— Бен! — снова умоляюще закричал Люк.

И в этот момент погасла последняя лампа, полностью погрузив Скайуокера во тьму. Лишь один звук прорвался сквозь мрак — один шепчущий всхлип:

— Бен…

Восстание живёт надеждой. Тихая гавань

Дарта Вейдера весьма удивило поведение Люка. Ведь он заглянул на Тёмную сторону и пользовался её возможностями в схватке с владыкой ситхов… Достаточно было сделать всего лишь ещё один шаг! Но юноша оказался слишком упрям. Всё-таки есть в нём стержень, не позволяющий Вейдеру его убедить, перетянуть на свою сторону. Но любой стержень можно сломать. И Тёмный владыка знал, где у Скайуокера слабое место.

«Эскадра Смерти» не смогла выполнить задание Дарта Вейдера. На сеансах связи адмирал Пиетт лишь беспомощно разводил руками. Продолжать поиски было бесполезно — особенно в свете нежелания Тёмного владыки приковывать к своей деятельности лишнее внимание. Император не должен знать, что Скайуокер попал в руки Вейдера. В таком случае оставалось обратиться к услугам тех, кто мог действовать вне официальных инстанций, и при этом был достаточно надёжным, чтобы держать информацию о своей деятельности в тайне.

Створки дверей открылись, и Дарт Вейдер величественно вошёл в зал, где должна состояться тайная встреча. Его там ждали. Перед Тёмным владыкой предстал разношёрстный сброд из людей, экзотов и дроидов. Одетые в отличающиеся между собой типы брони, вооружённые вразнобой — они больше похожи на банду, чем на отряд. Однако это была не банда — ибо даже банда представляла собой группу, участники которой держались друг за друга. Но они являлись разумными, каждый из которых жил и действовал сам по себе. Они — охотники за наживой.

Среди них было немало известных на всю Галактику наёмников. Выделялся, разумеется, знаменитый Боба Фетт, прославленный мандалорец, практически не снимавший, по обычаю своего народа, брони и шлема. По левую руку от Фетта расположился Босск, сын Крадосска — представитель расы ящероподобных трандошан, браконьер, специализирующийся на охоте на вуки, и отъявленный головорез, в своём ремесле уступающий лишь самому Бобе Фетту. Трандошанин поворачивал голову, чтобы не выпускать из виду прохаживающегося вдоль строя Вейдера, и его мягкая колыхающаяся физиономия выглядела на редкость глупо. Рядом с ним стоял ганд Зукусс, не снимавший дыхательной маски; его раса не могла выжить в кислородной атмосфере. Присутствовал кореллианец Денгар, владелец корабля «Наказующий», напичканный имплантами и кибернетикой. Выделялся сверкающий зеркальной обшивкой дроид-ликвидатор IG-88. Также здесь находилось ещё свыше дюжины наёмников более мелкого пошиба.

— Моё задание вам, — провозгласил Тёмный владыка, — найти корабль модели YT-1300 под названием «Тысячелетний Сокол» и захватить в плен всех членов его экипажа. Если названная мной цель заказана сторонним лицом, то я выдам двойную награду, если их в первую очередь доставят лично мне. Можете использовать любые методы, которые сочтёте необходимыми, но они нужны мне живыми.

***

«Тысячелетний Сокол» погрузился в золотисто-оранжевое сияние атмосферы Беспина. Далекая поверхность тонула в розоватой дымке, в которой угадывались причудливые нагромождения: то ли горы, то ли низкие плотные облака.

Лея восхищённо вздохнула. Хан усмехнулся. То ли ещё будет, когда принцесса увидит Облачный город!

Тут Соло заметил, что ему на хвост сели два охранных корабля. С «Соколом» вышли на связь, начались переговоры.

— Нет, — раз за разом повторял Хан, с трудом подавляя нарастающее раздражение. — Разрешения на посадку у меня нет. Мне очень нужен Лэндо Калриссиан.

Вдруг охранные корабли открыли огонь. Пока что это были предупредительные выстрелы.

— Эй, минутку! — возмущённо закричал Соло. — Дайте объяснить!

— Не отклоняйтесь от заданного курса, — прозвучал из динамика комлинка настойчивый голос.

— Какие они нервные… — растерянно пробормотал C-3PO.

— Ты говорил, что вы знакомы, — заметила принцесса, в её голосе звучало подозрение.

Возмущённо ворчащий Чубакка был куда менее сдержан на язык.

— Ну… — смущённо ответил Хан. — Это давно было, может, он забыл меня.

Сам он в этом слегка сомневался.

— Вам разрешена посадка на платформе 327, — вновь раздалось из динамика.

Хан выключил комлинк. Кажется, Лэндо таки решил накинуть уздечку. Интересно, зачем? Они прилетели достаточно мирно, даже слепому ясно, что у них неполадки… То ли Калриссиан таки свихнулся на почве жадности, то ли — всё то же самое, но на почве власти…

Чубакка и Лея тем временем мрачно молчали, напряжённо глядя на Соло.

— Не стоит волноваться, — уверил их Хан, — мы давние приятели.

— А кто волнуется? — отозвалась принцесса голосом, свидетельствующим об обратном.

В следующую секунду до него донесся её восторженный всхлип — из-за облаков показался город. Он казался белым цветком, распустившимся на длинном тонком стебле. Мошкарой над ним вился рой небольших летающих лодок.

При облёте — пока Хан выяснял, где же, ё-моё, находится посадочная площадка под нужным номером, — оказалось, что город покоится на огромной платформе, плывущей по низкой орбите. Лея была вынуждена признать, что несмотря на то, что едва ли её, выходца из Внутренних миров, можно было изумить подобным зрелищем, вид открывался грандиозный. Ей доводилось посещать дворцовые небоскрёбы Корусанта, многие из которых были роскошнее и богаче, но лаконичная красота Облачного города, тем не менее, завораживала.

Наконец, после долгой перебранки с суровым молодым человеком на сторожевом корабле и ещё более суровым молодым человеком в диспетчерской, платформа была обнаружена, и Хан аккуратно посадил «Тысячелетний Сокол». Потом все вышли наружу.

— Никто нас не встречает… — всполошился C-3PO.

— Что-то здесь не так… — хмуро заметила Лея.

— Что не так? — раздражённо отреагировал Соло.

— Они же разрешили посадку… — промямлил золотой дроид.

— Слушай, не волнуйся, — заверил принцессу Хан. — Всё будет прекрасно, верь мне.

Принцесса ещё обдумывала, стоит ли он доверия, когда прибыла группа встречающих. Для дружественной делегации их было что-то многовато, но всё же Хан демонстративно сохранял оптимистичный настрой.

Не переставая улыбаться, он наклонился к принцессе:

— Видишь? Это мой друг.

А затем кореллианец подошёл к Чубакке и тихо ему шепнул:

— Смотри в оба.

Принцесса решила пока остаться на трапе, делая вид, что охраняет корабль. Хан и Чуи отправились навстречу разношёрстной маленькой армии, во главе которой стоял Лэндо Калриссиан.

Лэндо был верен себе. Обходительный, щеголеватый, полностью осознающий, как красиво оттеняет его тёмную кожу ослепительно синяя рубашка, и какое неизгладимое впечатление производят на женщин аккуратно подстриженные усы, безукоризненно выглаженные брюки и вычищенные до зеркального блеска ботинки.

Лэндо начал издалека:

— Ах ты, гнусный, подлый, паршивый жулик! И у тебя ещё хватило наглости явиться сюда после всего, что ты натворил?

Наступила немая сцена. Лея напряжённо смотрела на Соло и Калриссиана. C-3PO растерянно раскачивался из стороны в сторону. Лишь Чубакка растерянно рыкнул. Хан в невиннейшем изумлении округлил глаза: мол, «что такое?». Интересно, Лэндо сразу примется начищать ему физиономию или сначала удосужится выслушать объяснения? Пальцы Хана как-то сами собой принялись выстукивать легкую дробь в непосредственной близости от рукояти бластера. Тем временем Лэндо без улыбки шёл на него. Оставалась пара шагов, и Калриссиан замахнулся для удара. Хан инстинктивно отшатнулся, но внезапно Лэндо, рассмеявшись, распахнул объятия:

— Как жизнь, старый пират? Рад тебя видеть!

Лея, Чубакка и C-3PO многозначительно переглянулись.

— Мне кажется, он очень дружелюбный… — смущённо проговорил дроид.

— Да… Дальше некуда, — буркнула принцесса.

Тем временем Хан и Лэндо оживлённо обсуждали причины встречи.

— Что ты тут делаешь? — спросил Калриссиан.

— У меня корабль сломался, — сообщил Соло. — Надеюсь, ты поможешь.

— Так ты сломал мой корабль? — возмутился Лэндо.

— Твой корабль? — возмутился в ответ Хан. — Эй, вспомни! Ты продул его в честной игре.

И тут Калриссиан, явно желая соскочить с неприятной темы, переключил свой взгляд на вуки:

— Как дела, Чубакка? Всё водишься с этим олухом?

Чубакка рыкнул. На гладком тёмном лице Лэндо, украшенном тонкой ниткой усов, проявилось выражение лёгкого беспокойства; Калриссиан не был уверен, что абсолютно точно понял, что вуки хочет сказать. Хан — чисто из вредности — переводить не стал.

Но тут быстрые глаза Калриссиана углядели принцессу:

— Здравствуйте… Кто это у нас?

Лея молчала. Тогда Лэндо пришлось взять инициативу в свои руки.

— Добро пожаловать, — улыбнулся он со всем своим обаянием, — я Лэндо Калриссиан, управляющий этой колонией. А вы кто будете?

— Лея, — сухо ответило её высочество.

Несмотря на протесты, Лэндо завладел её ручкой и запечатлел на ней поцелуй, согнувшись в низком поклоне. Пришлось его оттащить.

— Ну всё, хватит, старый ловелас, — вмешался Соло.

— Здравствуйте, сэр, — дал о себе знать дроид, — я C-3PO, референт-переводчик. Мои возможности в вашем полном…

Но, не позволив «золотнику» договорить, Лэндо взял Хана и Лею под руки и повел прочь.

— Что сломалось? — спросил Калриссиан старого друга.

— Гиперпривод, — ответил Соло.

— Ребята им займутся, — заверил Лэндо, всем видом демонстрируя, что «Тысячелетний Сокол» ему всё ещё дорог. — Это корабль не раз спасал мне жизнь. Самая быстрая посудина в Галактике!

Узкий мостик над бездной увёл их от посадочной площадки к городским платформам: каскады парящих в воздухе площадей поднимались всё выше и выше, ослепительно белые круглые башни казались слепленными из облаков.

— Как добыча газа? — поинтересовался Хан Соло, когда процессия вошла в здание. — Доход приносит?

— Меньше, чем хотелось бы, — скривился Лэндо. — Мы — небольшая фактория, и зависим от поставок извне. Были разного рода проблемы… Сложности с рабочей силой…

Серьёзный, деловой тон Калриссиана так развеселил Хана, что он не выдержал и рассмеялся.

— Что смешного? — удивился Лэндо.

— Слышал бы ты себя… — объяснил свою реакцию Соло. — Говоришь как бизнесмен. Серьёзный начальник! Кто бы мог подумать, да?

Лэндо задумчиво разглядывал старого друга. Хан предпочел не оценивать мысли Калриссиана — тот слишком хорошо умел блефовать. Угадать, что на руках у Лэндо, дело почти невозможное.

— Ох, нахлынуло столько воспоминаний… — потупил взгляд Лэндо. — Да, я стал серьёзным. Такова цена успеха.

***

Им отвели большую круглую комнату, почти целый зал, на последнем этаже самой высокой башни. Лею это смутило, и принцесса выпросила у Лэндо огромную ширму. Калриссиан сначала изумился, потом почему-то развеселился, но ширму принес. А после выяснилось, что спальни раздельные, просто расположены этажом ниже.

Тёплый ветер продувал комнату насквозь, играя легкими занавесками. Было жарко. Хан высунулся из окна, насколько позволяла ему осторожность, засмотревшись на паутину подвесных улиц внизу. Он успел забыть, как здесь спокойно. Он не был уверен, что через пару секунд ещё будет завидовать Лэндо, а через пару лет не умрет со скуки, но в умиротворении Облачного города была своя прелесть.

За его спиной открылась и закрылась дверь. Хан оглянулся. И с большим трудом заставил себя сохранить на лице невозмутимое выражение. Челюсть сама собой просилась вниз — повисеть немного. На пороге стояла… стояло… мимолётное виденье. Гений чистой красоты. На ней было что-то такое прозрачное, невообразимо лёгкое, кажется, даже розовое. Тёмные волосы распущены, лицо по контрасту с ними кажется белым, как чистый снег, и…

— На что это ты уставился? — поинтересовалось нежное создание знакомым сварливым голосом.

— Кто уставился? — возразил он, не отводя глаз.

— У тебя глупый вид, — сообщило видение.

— А у тебя — обалденный…

Белоснежные щеки стали подозрительно быстро наливаться розовым цветом. На это тоже было очень приятно смотреть.

Лея поспешно отвернулась. Вид сзади, особенно то, что удалось разглядеть сквозь прозрачную ткань, был восхитительный. Хан сел на кушетку и вытер взмокшие ладони о её обивку.

А тем временем принцесса, оправившись от смущения, заметно посерьёзнела.

— Что с кораблем? — спросила Лея.

— Скоро будет готов… пару-тройку вещей доделать, и всё будет в порядке…

— Чем раньше, тем лучше.

— Куда ты так торопишься? — невинно спросил Хан.

Принцесса промолчала.

— Что, не доверяешь Лэндо?

Она кивнула.

— Считаешь, что есть места и люди понадёжнее? — саркастически ухмыльнулся Соло.

— Таких мест, может быть, и нет, — лицо Леи резко посуровело. — Но люди — есть.

— Этих людей может и не быть в живых, — раздражённо отмахнулся Хан. — А если таковые всё-таки остались… они уже битая карта.

Принцесса вспыхнула. Казалось, что она залепит коррелианцу звонкую пощёчину, но, похоже, она понимала, что на «конспиративной квартире» закатывать скандал себе дороже. Ей оставалось лишь устало опустить голову.

— Я не прощу тебе то, что случилось с Люком, — тихо прошептала Лея.

— Думаешь, я себе прощу? — серьёзным тоном ответил Хан. — Но мы должны и его понять. Он знал, на что шёл. Он дал нам шанс. Без Люка мы с Чубаккой не успели бы поставить «Сокола» на ход. Пока мы там возились, имперцы точно бы успели выковырять нас из нашей скорлупки. И тогда что? Для Люка бы в таком случае ничего не изменилось. А вот меня с Чубаккой в расход, тебя — в пыточную камеру. Считаешь, что такой расклад лучше? Думаешь, сам Люк такому бы обрадовался?

Сначала Лея промолчала. Но затем всё-таки нашла слова для ответа:

— Принесённые жертвы не должны быть напрасными. Если уж мне выпало жить дальше, то я должна делать хоть что-то.

— Неугомонная… — покачал головой Соло. — Опять к повстанцам?

Она кивнула.

— А будет, к кому возвращаться? — недоверчиво спросил Хан. — Разве есть ещё надежда на победу?

— Любое восстание построено на надежде, не забыл? — грустно улыбнулась принцесса. — Ладно, нам пора умолкнуть. Мы и так слишком многое наговорили.

— Опасаешься прослушки? — ухмыльнулся Соло.

— Ага… — угрюмо буркнула Лея.

— Слушай, — уверил принцессу Хан, — я понимаю твоё недоверие к Лэндо. Я тоже ему не доверяю. Но он мой друг. Для друга устраивать такое — это слишком.

Вдруг двери в комнату открылись, и через порог переступил сам предмет обсуждения. Лёгок на помине, как говорится.

— Простите, я не помешал? — добродушно спросил Лэндо.

Калриссиан показался Хану ещё более напомаженным, чем при первой встрече. От сладкой улыбки свербило в зубах.

— Нисколько, — ледяным тоном сообщила принцесса.

— Вы действительно прекрасны, — Лэндо как будто не слышал её. — Вам надо жить здесь, среди облаков.

Улыбка принцессы навевала воспоминания о сугробах и ночных вьюгах Хота:

— Благодарю.

— Не желаете что-нибудь выпить? — протянул Калриссиан руку к Лее. — Я приглашаю всех вас.

Что-то царапало в его беспредельном радушии. Хан совершенно не помнил, чтобы Калриссиан настолько был обходителен. Особенно — учитывая обстоятельства. Нужно быть совсем слепым, чтобы не заметить, как Лэндо смотрит на «Сокол», ну, и на принцессу, конечно. Но больше — на «Сокол». Интересно, поднимет ли он на этот раз вопрос о жульничестве в игре?

Лея после недолгих сомнений всё же вложила ладонь в гостеприимно протянутую руку Калриссиана. Все двинулись на выход.

На «улице» к Лэндо, Лее и Хану присоединились Чубакка и C-3PO. Вуки радостно рычал, предвкушая сытный обед — вот ведь проглот, право слово… Ну, а позади процессии, как и всегда, неуклюже семенил C-3PO, по своему обычаю тихо жаловавшийся на то, что его услуги никому не нужны. А вот Лэндо пел почище пернатой змеи с Дибал Проксимы.

— Наше предприятие очень небольшое, — Лэндо с таким наслаждением вёл экскурсию, что хотелось ему подыграть, — и мы не попадаем под юрисдикцию Империи.

Хоть одна хорошая новость.

— Вы состоите в гильдии добытчиков? — принцессе, в отличие от Соло, было не занимать опыта по части светских бесед.

— Нет, не совсем, — Лэндо расцвёл. — Мы малы, и нас не замечают. Это выгодно для всех, поскольку наши клиенты стараются не привлекать к себе лишнего внимания.

— Чёрный рынок, короче, — фыркнул Хан.

Лэндо ожёг его взглядом — и принцесса, стараясь не допустить потенциального конфликта, примирительно положила ладошку на его смуглую руку.

— Не боишься, что Империя прикроет твою лавочку? — Соло продолжил поднимать неудобные для Калриссиана вопросы.

— До недавнего времени мы действительно жили в постоянном страхе, — признал Лэндо. — Но сейчас ситуация кардинально изменилась, и мы теперь в полной безопасности. Я заключил сделку, которая оградит нас от Империи…

В этот момент Хан заметил, что Калриссиан ведёт группу по тем коридорам Облачного города, где нет ни одного прохожего. Это было подозрительно, хотя и правильно — одному из лидеров Альянса повстанцев, находящемуся в имперском розыске, не стоило лишний раз попадаться на глаза посторонних. Но Соло всё равно чувствовал какой-то подвох.

А Лэндо тем временем открыл дверь, нажав кнопку на приборной панели — и жестом пригласил всю группу войти. Хан, Лея, Чубакка и C-3PO вошли в пустой банкетный зал. При этом стол не был накрыт. Сразу почуяв неладное, Соло потянулся к кобуре, но Лея остановила его. Обернувшись, Хан увидел, как Лэндо, вошедший в комнату последним, одной рукой закрывал дверь, а другой нацелил на кореллианца бластер.

-…И вы, сволочи, угрожаете мне эту сделку сорвать, — от прежнего елейного добродушия не осталось и следа, лицо Калриссиана было мрачным и хмурым.

Наступила немая сцена. У Хана Соло округлились глаза, а Лея, в свою очередь, направила на кореллианца холодный взгляд. C-3PO принялся по своему обыкновению трагически заламывать руки, но, заметив, что Калриссиан на мгновение направил на него бластер, дроид благоразумно промолчал, избавив всех присутствующих в банкетном зале от своего нытья. А вот Чубакка злобно зарычал, готовый в любой миг яростно броситься на Лэндо и задушить того голыми руками.

— Спокойно, Чуи! — попытался охладить пыл вуки Хан. — Это наверняка какое-то недоразумение.

— Да, это определённо недоразумение, — проворчал Калриссиан. — Целых четыре недоразумения прилетели ко мне, ставя под удар меня, мой бизнес и целый город вместе со всеми его жителями. Ну, присаживайтесь. Поговорим по серьёзному, в приватной обстановке.

Все молча сели за стол — Чубакка, правда, всё ещё недовольно ворчал и скулил, но в этот раз куда тише. А вот Лэндо так и остался стоять у входа, угрюмо поглядывая на своих гостей.

— А теперь… — произнёс Калриссиан, дождавшись, когда все устроились на своих местах как следует. — Приведите мне хотя бы один аргумент, почему я не должен сдать вас всех Империи.

— Да хотя бы потому, что я твой друг! — огрызнулся Хан.

-Ага, ага! — огрызнулся в ответ Лэндо. — Заявился без предупреждения, поломав предварительно мой корабль, ничего мне толком не сообщил и не объяснил… Да вдобавок привёз с собой токсичный актив! На, полюбуйся!

Калриссиан снял с пояса инфопланшет и передал его Хану. Пока Соло проглядывал его содержимое, Лэндо, чтобы не терять зря времени, пояснил суть проблемы.

— Тут недавно разгромили крупную базу Альянса повстанцев — и имперцы разослали по всем уголкам Галактики наводку на тех, кто, предположительно, ускользнул. Политические лидеры мятежников, военное руководство, полевые командиры, организаторы террористических ячеек… И среди них…

Калриссиан перевёл взгляд на Лею.

— Лея Органа. Высокопоставленный руководитель Альянса повстанцев. Полевой командир, оторванная от народа избалованная аристократка, испорченная от вседозволенности золотая девочка, политическая совратительница молодёжи, проститутка на содержании врагов Галактики и опасная террористка, осуществившая серию подлых, циничных, изуверских и кощунственных убийств героев-защитников Империи… и чья провокаторская деятельность привела к уничтожению планеты Альдераан.

— Какой… интересный список грехов! — мрачно усмехнулась принцесса.

— Ну, что скажешь? — Лэндо снова переключился на Соло.

— Ну… — замялся Хан. — Зачем же ты тогда дал нам приют?

— Да потому, что ещё не знал, кого ты мне привёз! — сплюнул Калриссиан. — Я-то изначально думал, что Лея — это твой партнёр по всяким тёмным делишкам. Может быть, пиратка. Или какой-нибудь криминальный авторитет. Проклятье, да лучше бы твой визит ко мне был связан с криминалом, ё-моё… А наводка поступила только вчера ночью. Имперская бюрократия, чтоб её, всегда медленно работает…

— Слушай, Лэндо… — с пылом ответил Хан. — Ну не разыгрывай тут перед нами комедию! Весь из себя такой простачок, которого вечно злой Соло подставляет… Всё ты знал! Ты же всегда в курсе всех событий, и всех важных шишек во всех фракциях тоже знаешь! Я глубоко вовлечён в Восстание — и тебе это давно известно! Ты прекрасно понимал, кого я привёз на Беспин! И осознавал все риски!

— Да, я навёл справки сразу после вашего прибытия, — нехотя признал Калриссиан. — Я действительно понимал, кого приютил. Я готов был насолить Империи, поспособствовав побегу опасного врага государства. Но пришедшая ночью ориентировка изменила всё. Этот документ — признак того, что за вас взялись по серьёзному. Империя не просто вас ищет. Она объявила на вас всеобщую охоту. И каждому, кто хотя бы дышал с вами одним воздухом, достанется крепко. Очень крепко.

Все молчали. Никто не знал, что сказать. Так что инициативу опять взял на себя Лэндо.

— Ну, и что мне с вами теперь делать? — многозначительно спросил Калриссиан.

— Да отпустить! — развёл руками Хан, скорчив максимально невинную рожу. — «Сокол» уже почти готов, ведь так? Совсем чуть-чуть доделать ремонтные работы, и всё, больше мы тебе докучать не будем. Нас тут нет — и никогда не было.

— Ага, сейчас, — махнул рукой Лэндо. — Прилетели, наследили, и улетели. Красота же, никакой ответственности! А о том, что будет с моим городом и бизнесом, никого не волнует. Лэндо, сделай это! Лэндо, сделай то! Ой, мне надо опасного врага государства контрабандой провести — подсоби, Лэндо! А чем это грозит Лэндо — да плевать!

— Но ты ведь и так не в ладах с Империей… — смущённо захлопал глазами Хан.

— Да не настолько же, чтобы город свой так подставлять! — воскликнул в сердцах Калриссиан. — Ты хоть понимаешь, чем это всё грозит?

— Слушай, мы ведь сюда не официально прибыли! — возразил Соло. — И мы определённо не притащили сюда имперцев на хвосте…

— На тебе «чёрная метка», — продолжал настаивать Лэндо. — И от неё я тоже могу запачкаться. Имперцы ищут вас. При этом Беспин — не так уж далеко от Хота, где повстанческую базу нашли.

— Ну ищут, и ищут! — всё ещё упрямился Хан. — Галактика большая, и мы в ней — вообще наночастица! С чего это ты настолько возбудился, что готов нас сдать имперцам?!

— Господин Калриссиан… — вмешалась Лея. — Вы упоминали о какой-то сделке, которая защищает Облачный город от Империи. В чём суть этой сделки? И с кем она заключена?

— Вот, кстати, да! — многозначительно поднял бровь Хан. — Что за сделка? Уж не с имперцами ли ты спелся?

Лэндо скривился, тяжело вздохнув:

— Да… С имперцами… Точнее, с отдельными имперскими чинами. Промышленники, директора государственных предприятий, отдельные чиновники и менеджеры на местах… В последнее время правительство на Корусанте начало совсем уж остервенело раскручивать военную индустрию. Инвестиции и ресурсы так попёрли, что госпредприятия и корпорации, связанные с «военкой», уже откровенно лопаются от «перекорма». Ну, и те, кто там сидят, внаглую этим пользуются.

— Воруют? — ухмыльнулся Соло.

— Воруют как не в себя, — кивнул Калриссиан. — Империя, конечно, и сажает, и казнит провинившихся — наказанных за коррупцию набралось так много, что Палпатина даже снова в народе полюбили, как в старые добрые… Да вот только угроза уголовки никого не останавливает — всё равно наказание приходит прежде всего к тем, кто впал в немилость к высокому начальству. На одного севшего или казнённого приходятся сотни разбогатевших, если не больше. Да и в военную отрасль ставят сплошь людей доверенных, к которым никто придираться не будет. Так что механизм работает идеально. Тырят всё — и деньги, и стратегические материалы. С деньгами дело просто — теневые схемы, тайные счета, оффшоры… А вот с ресурсами интереснее. Ввиду того, что всё самое лучшее уходит на потребности военных, цены на стратегические ресурсы подскочили по страшной силе. А значит — их выгоднее продать на чёрном рынке, чем использовать по назначению.

— То есть, Облачный город стал одним из каналов по нелегальному выводу тибанны на чёрный рынок? — догадался Хан.

— Именно! — подтвердил Лэндо. — Непосредственно в промышленности материал используют по заниженным нормам, либо разбавляют чем-то бесполезным, если есть такая возможность. «Излишки» продают втридорога через подставные конторы, вроде моей. В случае, если на производстве нужных ресурсов не хватает — их в срочном порядке закупают на гражданке по завышенной цене.

— И небось покупают как раз то, что украли и перепродали, — хихикнул Соло.

— Да, всё так, — тоже улыбнулся Лэндо. — Причём сами коррупционеры от этого никаких убытков не несут — закупки осуществляются за счёт государства. Государство, кстати, их ещё и награждает орденами, званиями и премиями — за высокие заслуги в развитии промышленности Империи. В общем, все довольны.

— Вот так Империя и подтачивает саму себя изнутри, — развёл руками Хан, едва не лопаясь от смеха. — И зачем нужны повстанцы, я не понимаю?

Принцесса, услышав это, вспыхнула, но промолчала.

— И что ты с этого имеешь? — спросил Соло Калриссиана.

— В денежном отношении — немного, — признался Лэндо. — Эти схемы для них, а не для нас. Мой основной доход — от собственной добычи. А суть сделки — в обеспечении безопасности.

— То есть, ты нашёл себе высокого покровителя, — сложил Хан два плюс два. — Помогаешь ему с мошеннической схемой, а он в обмен покрывает тебя.

— Благодаря этому Беспин обладает хоть какой-то независимостью, — с грустными нотками в голосе ответил Калриссиан. — Благодаря этому в Облачном городе до сих пор не размещён имперский гарнизон.

— Простите, господин, а что такого плохого в имперском гарнизоне? — вмешался C-3PO. — Ведь это не обязательно означает репрессии…

— Важен сам факт контроля, — пояснила Лея.

— В этом вся суть, — одобрительно посмотрел на принцессу Лэндо. — Твой бизнес, твоё предприятие, твой город и все его жители — должны быть под присмотром. Тут даже давить не надо — достаточно просто надзора. Ты знаешь, что во всём от них зависишь — и они тоже это знают. Ты не можешь сделать шаг влево или вправо — даже если наказанием будет всего лишь неодобрение, ты всё-таки понимаешь, что лучше не рисковать. И тогда ты теряешь всё. Имущество, деньги, жизнь — фактически принадлежат им. Потому-то мы и держимся за свою независимость до последнего, какой бы ни была её цена. Свой заработок, пускай даже маленький — и ты свободен.

— Так, а причём тут мы? — спросил Хан, подняв бровь.

— Наша независимость имеет свою цену, — пояснил Лэндо. — Мне приходится пускать сюда имперских эмиссаров, пускай и действуют они не от имени Империи. Я могу закрыть на вас глаза. А они нет. В «нормальных» обстоятельствах ещё можно было бы что-то сделать. Но сейчас, когда вас разыскивают куда более ответственно… Скажу откровенно — сдать вас Империи было бы для меня вполне разумным решением. Благодаря этому мои покровители стали бы больше мне доверять… Да и сама Империя имела бы ко мне меньше вопросов.

— Лэндо! — возмущённо воскликнул Хан Соло. — Неужели ты готов поставить свой бизнес выше нашей дружбы?!

— Если бы речь шла только о бизнесе… — покачал головой Лэндо. — Речь идёт ещё и о жителях Облачного города. Которым я предоставил кров, работу и хоть какое-то чувство безопасности.

— Оно того не стоит, — с резонёрскими нотками в голосе вмешалась в разговор Лея. — Каждый, кто рассчитывает на благосклонность Империи, неизбежно окажется обманутым. Она просто изменит условия сделки в удобный для себя момент и оставит вас в дураках.

— Именно поэтому я только раздумываю, а не уже принял решение, — согласился Калриссиан. — Иначе бы этого разговора не было, а вы сидели в казематах.

Сделав паузу, чтобы отдышаться, Лэндо продолжил:

— Если бы дело было только в Империи, я бы не имел к вам никаких вопросов. Я бы сделал всё возможное для обеспечения вашей безопасности. Но эта коррупционная схема, в которой я задействован, является моей последней надеждой. Если она рухнет, то у Облачного города останутся лишь две перспективы — безраздельная власть Империи или полная блокада.

На время в зале повисло молчание.

— Так что, получается, для катастрофы хватит даже мелкого инцидента? — прервал тишину Хан.

— Достаточно, чтобы вы просто чутка засветились, — понурился Лэндо. — Мои покровители, хоть и коррупционеры, но всё-таки имперцы. И здесь, в Облачном городе, ошиваются их эмиссары. Получив наводку на тех, кто требует особого внимания, они будут куда более ответственны.

В зале снова установилась тишина — ещё более напряжённая. Каждый член экипажа «Тысячелетнего Сокола» чувствовал, что наступил момент истины. Вот-вот барон-администратор Облачного города Беспина Лэндонис Бальтазар Калриссиан должен был принять окончательное решение.

— Ладно, — наконец сказал Лэндо. — Я уже вас принял, и ничего откатить назад не получится. Эту чашу мне придётся выпить до конца. Но, поскольку за вас взялись по серьёзному, то и действовать вам потребуется куда более ответственно, чем планировали.

***

Конспиративный режим стал ещё жёстче, чем раньше. Лея, Хан и Чубакка оказались практически отрезанными от связи с внешним миром. Это было требование Лэндо, который ссылался на то, что в последнее время эмиссары имперцев были в Облачном городе особенно активны. Но выходить наружу всё-таки требовалось — в том числе и для того, чтобы вести переговоры с Калриссианом, который тоже соблюдал осторожность, стараясь не «светиться» в подозрительных местах и не пользоваться незащищёнными линиями голосвязи. Так что в качестве курьера и связного в случае необходимости задействовался C-3PO, который мог слиться с толпой других дроидов той же модели. Конечно, Хан не особо ему доверял, опасаясь, что тот налажает, но Лея напомнила кореллианцу, что особого выбора у них нет.

И вот золотой дроид торопливо семенил по коридорам Облачного города, выполняя для Леи и Хана важное поручение. Вдруг слева от него открылась дверь технического помещения, и оттуда вышел другой дроид — серебряного цвета. Он тоже принадлежал к серии «3PO», что C-3PO безумно обрадовало.

— О, приятно увидеть знакомое лицо! — радостно воскликнул золотой дроид.

Но дроид серебряный лишь раздражённо буркнул что-то на нечеловеческом языке и пошёл по своим делам.

— Как грубо! — возмутился C-3PO.

Тут из технического помещения, откуда вышел серебряный дроид, донёсся звук, напоминающий пищание астромехаников, что раззадорило любопытство C-3PO.

— Это похоже на R2! — высказал он свои мысли вслух. — Интересно, может…

И он, забыв о своём поручении, сунулся в тёмный тесный зал. А писк тем временем усиливался.

— Эй! — отозвался на звук C-3PO. — Где ты?

— Ты кто? — вдруг раздался хриплый рычащий голос.

Дроид повернулся к источнику звука — и замер от ужаса.

— Ой, простите, я не хотел мешать! — торопливо залепетал C-3PO. — Прошу, не ругайтесь, нет!

Но вдруг раздался бластерный выстрел, и золотой дроид разлетелся на куски.

***

— Слушай, я понимаю твоё беспокойство, — увещевал принцессу Хан, — но нам нельзя высовываться. Ты же помнишь, что нам сказал Лэндо.

— Но это нельзя просто так оставить! — продолжала настаивать Лея. — Никто ничего не знает о C-3PO. Он не мог просто так потеряться!

— Успокойся, — поцеловал её в лоб Хан. — Когда подвернётся возможность, я поговорю с Лэндо. Узнаем, в чём дело.

— И сколько времени пройдёт к тому моменту, когда подвернётся возможность? — продолжила беспокоиться принцесса. — Чем дольше мы тянем, тем сложнее будет его найти.

— Да, ладно, может быть, с ним не произошло ничего страшного? — всё так же сохранял оптимистичный настрой Хан. — Мало ли, задержался где-нибудь? А для нас главное — сидеть тихо и не делать резких движений. Особенно это касается Чуи, а твои разговоры уже его раззадорили.

— Кстати, где он? — вдруг спросила Лея.

— Теперь и о нём начинаешь беспокоиться? — ухмыльнулся Соло. — Ладно, и его тоже проведаем.

Кореллианец встал с дивана и подошёл ко входу в соседнюю комнату.

— Эй, Чуи, ты там не помер ещё со скуки? — спросил Хан.

Ему никто не ответил. Тогда он вошёл в комнату, но вуки там не было. Поиски продолжились, но ни в одном помещении маленькой квартиры Чубакка не нашёлся.

— И Чуи тоже пропал… — мрачно сказала Лея.

— А как это он умудрился сбежать незаметно от нас? — удивился Хан.

***

Чубакка не был уверен, что именно скажет его самый близкий друг, когда узнает, что тот удрал без спроса. Собственно, он мог вообще ничего не сказать. А мог до вечера пилить вуки по этому поводу. Чубакка ни разу не смог угадать, как поступит кореллианец. Временами Чуи подозревал, что сам Хан тоже не может.

Как бы то ни было, вуки самовольно отправился на охоту. Он давно никого не выслеживал, и сначала было довольно забавно бродить по пустым коридорам с блестящими белыми стенами и пугать случайных прохожих. Но в коридорах пахло кондиционированным пресным воздухом, от которого чесалось в носу и хотелось чихать, а на открытых площадках сильный ветер уносил запахи прочь, в пушистые, похожие на волокна облака. Чубакка решил, что ему здесь не нравится.

Он немного погулял по внешним переходам, заглянул, перегнувшись через перила, туда, где поверхность планеты терялась в оранжевой дымке. Боязнью высоты он не страдал, но внизу всё равно ничего не было видно. Кроме того, прохожих здесь было больше, и они совсем неоднозначно реагировали на покрытого рыжевато-бурой шерстью гиганта. Особенно, когда он им улыбался в знак дружбы и мирных намерений.

В конце концов он разыскал вход в помещение, из которого слышался характерный металлический лязг, незнакомое хрюканье и сопение. Пахло раскалённым металлом. Чубакка аккуратно подцепил длинными когтями дверь, потянул. В стене что-то хрустнуло, дверная панель отошла. Чуи понюхал хлынувший в щель воздух.

Распугав покрытых белой щетиной коротышек, вуки протиснулся в дверь. Коротышки сбились в углу, перехрюкивались, наблюдая, как вуки роется в грудах металлического хлама. Самых отважных Чубакка отгонял грозным рыком.

***

После пропажи Чубакки — и его долгого отсутствия — режим конспирации окончательно рухнул. Лея уже места себе не находила, предчувствуя самое худшее. Она открыто подозревала Лэндо в предательстве, предполагала, что охрана Облачного города начала потихоньку похищать членов экипажа «Тысячелетнего Сокола» по одному. Устав слушать беспокойное щебетание принцессы, Хан не выдержал — и они покинули свою конспиративную квартиру, отправившись на поиски.

Бывший контрабандист и принцесса выскочили в коридоры Облачного города. Они не понимали, где конкретно искать C-3PO и Чубакку, так что оставалось забыть об осторожности — и идти на контакт с местными жителями.

— Вы не видели здесь вуки? — расспрашивали Хан и Лея каждого встречного. — Он должен быть очень приметным для вас — высокий, полностью покрыт шерстью… А встречали ли вы дроида серии 3РОзолотого цвета?

Никто не мог ничего ответить. А Лея с Ханом тем временем незаметно для себя перешли из «спального района» в технические помещения. Прохожие здесь встречались заметно реже, так что объекты поиска приходилось окликать.

— Три-пи-о! — кричала Лея.

— Чуи! — присоединялся к ней Хан.

Но никто не отвечал.

Вдруг из какого-то вентиляционного люка раздалось мерзкое хихиканье:

— Не надо глотки рвать — вы их не найдёте. А вот мы вас нашли!

— Ты кто такой?! — раздражённо откликнулся Хан. — И где ты прячешься? Вылезай!

В ответ — лишь ехидный смех.

Лея многозначительно посмотрела на Соло. Хан же потянулся к кобуре, собираясь достать бластер.

— Вот не надо тут выёживаться! — снова раздался этот голос. — Выкиньте-ка свои пушки подальше. Вы не знаете, куда стрелять. А сами у меня на мушке!

И снова этот противный смех.

Хан и Лея переглянулись. Они поняли, что влипли, и пытаться что-то предпринимать в такой ситуации — себе дороже. Пришлось положить всё своё оружие на пол и далее следовать указаниям незнакомца. Они молча шли по коридорам, покорно выполняя каждый приказ — налево, направо, вперёд, стоп. И хихиканье, постоянное хихиканье.

— Я узнаю этот звук, — тихо шепнул Соло принцессе. — Явно принадлежит ковакианской обезьяноящерице. Кажется, я догадываюсь кто это.

— И кто же? — спросила Лея.

— Э, нет, не отвлекайтесь! — прервал их голос. — Ишь чего, шептаться тут удумали! А ну-ка пройдите сюда, в эту дверь.

Хан и Лея подчинились. Створки двери разошлись в стороны, и оба заложника вошли в небольшое техническое помещение. Там их ждал огромный представитель расы йинчорри — ростом метра в три, бочкообразного телосложения, и, судя по взгляду, умственно отсталый. Конечно, ящероподобные йинчорри — это не люди, и язык их тела совершенно иной, но даже в холодных недвижимых глазах рептилии отчётливо были видны признаки отсутствия интеллекта.

— А теперь, — обратился голос уже к йинчорри, — возьми их на прицел, и никуда отсюда не выпускай.

— Ыгы… — ответил гигантский ящер.

— Если дёрнутся, — голос вещал настолько отчётливо, чтобы смысл доходил даже до умственно отсталого, — шмаляй так, чтобы живы остались. Понял?

— Ыгы…

— Ладно, — в этом голосе почувствовались нотки удовлетворения. — Я тогда пошёл остальные дела делать.

«Остальные дела? — подумал Хан. — Значит, не всех нас ещё схватили?».

Вдруг в помещение с оглушительным рёвом ворвался Чубакка. В своих руках он держал верёвку, к которой была закреплена сетка-«сумка», содержащая внутри обломки золотого дроида. Йинчорри, сосредоточенный на Хане с Леей, не успел отреагировать, да к тому же его умственная отсталость не позволяла быстро сориентироваться в сложных ситуациях. Пока здоровяк думал, стрелять ли ему по Хану с Леей или реагировать на новую угрозу, вуки одним лёгким движением могучих рук взмахнул верёвкой — и сетка с железными деталями внутри устремилась прямо в голову йинчорри. От мощного удара ящер с грохотом свалился на пол, выронив бластер. Хан без раздумий метнулся к оглушённому врагу и подобрал лежащее оружие.

Неизвестный голос тем временем испуганно взвизгнул — и по стенам прокатился гулкий звук торопливых шагов. Быстро определив источник шума, Хан выкрутил мощность своего оружия на повышенный уровень и выстрелил. Один из вентиляционных воздуховодов разлетелся на куски, и оттуда выпала ковакианская обезьяноящерица, сжимавшая в руках бластер. Хоть оружие ей было явно не по размеру, эта тварь уж больно хорошо с ним управлялась, да вдобавок она сама по природе очень ловкая. Быстро вскочив на ноги, мелкое существо незамедлительно открыло огонь. Хан в последний момент увернулся от бластерного луча — и в падении выстрелил в ответ. Залп угодил прямо в грудь обезьяноящерице, мгновенно её убив.

Тем временем йинчорри встал на ноги. Взревев подобно взбешённому грязерогу, ящер достал термальную гранату.

У Хана округлились глаза:

— БЕЖИМ!!!

Хан и Лея одним прыжком достигли двери и укрылись за крепкими стенами. Чубакка немного замешкался — сначала, взмахнув веревкой, он закинул в безопасное место обломки C-3PO, а затем устремился к выходу. А йинчорри тем временем запустил детонатор.

Вуки запрыгнул в дверной проём, после чего Хан торопливо нажал на кнопку, закрывая ворота. И тут раздался взрыв.

***

Охранники Облачного города заботливо оказывали помощь пострадавшим. Лея и Хан не пострадали, но всё же были ошеломлены взрывом. А вот Чуи получил лёгкое ранение — к счастью, не требующее серьёзного медицинского вмешательства. Больше всего вопросов вызывало состояние C-3PO.

— Как он? — спросила Лея, указав взглядом на обломки золотого дроида.

— Починить можно, — сухо ответил Лобот, партнёр Калриссиана.

— И кто это такие, ё-моё, были? — возмущённо спросил Лэндо.

— Не «такие» — «такой», — ответил Соло. — Это Мастер-Бластер. Два в одном, по принципу разделения труда. Мастер здесь мозги, а Бластер — мускулы.

— Мастер, значит… — догадалась Лея.

— Ага, — перебил её Хан. — Ковакианская обезьяноящерица. Один из самых умных представителей своего вида — настолько, что находится на уровне стандартного разумного. А вот Бластер — самый тупой йинчорри в Галактике. Результат генетического сбоя — запредельная физическая сила даже по меркам своей расы, но разум у него, как у человеческого младенца. Этим воспользовался Мастер — и подчинил Бластера себе.

— Охотники… — Лэндо запнулся. — Охотник за наживой?

— Ну так… — скорчил невинную гримасу Соло. — Средненького уровня. Но неприятности создать способен.

— Хммм… — сморщив кожу на лбе, положил руку на лицо Калриссиан. — Охотники за наживой — это обычно не в стиле Империи. Для такого у неё есть Имперское бюро безопасности и разведка. Скажи-ка мне, Хан — какой ещё скелет ты припрятал у себя в шкафу?

— Ну… — смущённо промолвил Соло.

Принцесса уставилась на него строгим немигающим взглядом. Почувствовав это, Хан осознал, что от неприятного разговора не отвертеться.

Так что он тяжело вздохнул и признался:

— Я задолжал кругленькую сумму Джаббе Хатту. Я обещал ему выплатить всё, что накопилось… вместе с процентами. У меня никак не получалось решить все вопросы, и процесс затянулся… Наверное, у Джаббы кончилось терпение.

— Мало Империи, так ещё и за твою голову назначена награда… — устало взъерошил свои волосы Лэндо. — И в итоге я тут крайний. Этот инцидент никак замять не получится. Такой взрыв даже в жилых помещениях слышали. Кое-кто точно обратит на это внимание. И выяснить правду им не составит особого труда.

Принцесса посмотрела на Калриссиана. Тот выглядел очень несчастным.

Но всё-таки он взял себя в руки — и сообщил официальным тоном:

— Ваш корабль уже полностью отремонтирован и готов к вылету.

Хан встал, взяв принцессу за руку.

— Пожалуй, не будем здесь задерживаться, — сказал он. — Дроида можем починить и у себя. Чуи! — окликнул Хан вуки. — Мы отправляемся!

В момент, когда Соло приблизился к Лэндо, тот внезапно схватил его за запястье.

— Никогда больше сюда не возвращайтесь, — тихо, но жёстко сказал барон-администратор Облачного города.

Хан растерянно уставился на Лэндо. Его лицо было подобно безжизненному камню, а взгляд обдавал кореллианца жестокой вьюгой.

— Я и так сделал, что мог, — угрюмо прохрипел Калриссиан. — Поймите, у меня свои проблемы.

— Понимаю, — кивнул Хан.

Интермедия. На крючке

В банкетном зале личной башни барона-администратора был накрыт богатый стол. Вкусные яства и изысканные напитки представлены здесь в таком изобилии, что совершенно непонятно, как всего лишь два человека могли всё это съесть и выпить. Но — таковы правила этикета, и их надо неукоснительно соблюдать. Ведь никто не желает прослыть в Галактике неприличным человеком, не так ли?

Лэндо Калриссиан практически ничего не ел — лишь время от времени он брал пальцами и клал себе в рот тоненькие ломтики деликатесного мяса, причём не столько ради наслаждения, сколько ради приличия. Отсутствие аппетита — следствие крайне скверного настроения, которое удавалось скрывать от собеседника лишь прилагая невероятные усилия.

А вот гость барона-администратора явно пребывал в очень хорошем расположении духа, демонстрируя признаки зверского аппетита. Вместить в себя он мог много — объёмное пузо это позволяло. Пухлые руки тянулись за очередной порцией еды, три подбородка тряслись в такт движениям челюсти, плешивая голова отражала от себя яркий свет ламп. Одет он был в гражданскую одежду, но она создавала ложное впечатление. Лэндо заранее знал, что принимает у себя имперского эмиссара, прибывшего в Облачный город инкогнито.

Разговор предстоял серьёзный — но, по правилам этикета, диалог начался издалека.

— Ммм… Великолепно! — с наслаждением промолвил толстяк. — Давно мне не доводилось вкушать столь великолепных яств. Очень неплохо… для Внешнего кольца.

— Ну, Внешнее кольцо всё-таки не настолько преуспевающий регион, — скромно ответил Калриссиан. — Достать деликатесы высшего качества здесь не так уж и просто…

— Но возможно, доказательством чему является этот стол, — заметил толстяк.

— Да, если постараться, — признал Лэндо.

— Если для успеха нет основы, никакие старания не помогут, — лукаво улыбнулся имперский эмиссар. — Но что будет, если вы лишитесь этой основы?

Лэндо внутренне напрягся. Похоже, тот проклятый инцидент не прошёл незамеченным.

— На все эти деликатесы нужны деньги, — продолжал толстяк. — А где вы берёте деньги, учитывая, что Беспин — это небогатая фактория, живущая за счёт довольно-таки скромной газодобычи?

— Лучше перейдём сразу к делу, — не вытерпел Калриссиан. — Угрожаете перекрыть мне кислород?

— Ну почему так грубо? — толстяк улыбнулся совсем уж гаденько. — Давайте будем называть вещи своими именами — закрыть криминальный притон, руководство которого ворует газ у Империи.

— Неужели всё настолько запущено? — с невинным видом спросил Лэндо.

— Да, это никак нельзя игнорировать, — серьёзно кивнул эмиссар. — Не после того, как у вас тут начался бандитский беспредел с участием охотников за наживой.

— Мы быстро навели порядок, — уверил собеседника Калриссиан. — Такого больше не повторится.

— Но репутация уже сформирована, — возразил толстяк, противно зачавкав. — Это уже не тихая гавань. Приличные люди несколько раз подумают, прежде чем связываться с этим местом.

Лэндо почувствовал, что не выдерживает — что не может изображать невозмутимость. Он невольно сбросил свою маску — и теперь выглядел мрачнее тучи.

Эмиссар же самодовольно улыбнулся. Он достал инфопланшет и поднёс к уху портативный комлинк. Что-то выслушав (голос невидимого собеседника Лэндо не смог различить), толстяк кивнул — и направил в сторону Калриссиана серьёзный взгляд.

— Впрочем, дело можно уладить, — деловым тоном сказал он. — За небольшую услугу.

— Дайте угадаю, — недоверчиво фыркнул Лэндо. — Вы предлагаете мне продать душу в Преисподнюю? С нотариально заверенным и подписанным мною контрактом?

— Нет, что вы! — рассмеялся толстяк. — Всё не так страшно, как вы думаете! Впрочем, пока не буду раскрывать лишние подробности. Вы всё узнаете, когда придёт время.

Заговор обречённых. Торжество справедливого правосудия

В тёмное грязное помещение, доверху захламлённое разного рода мусором, вошёл неприметный человек. Одет он был вполне типично для жителя этого нищего района: рваные штаны, пропитанная потом рубаха, поверх неё длиннополая куртка с капюшоном, накинутым на голову так, чтобы скрыть лицо. Человек опасливо озирался — конечно, он заблаговременно убедился, что слежки нет, но ещё раз подстраховаться лишним не будет.

Вскоре из тени вышел ещё один человек. Он тоже старался скрыть своё лицо, хотя и не так тщательно — на голове он носил кепку с необъятным козырьком, опущенным так низко, что была закрыта чуть ли не половина лица.

Человек в кепке не стал выпытывать у своего гостя, привёл ли тот хвост — он полностью доверял человеку в капюшоне, да и времени на долгие разговоры не было. Так что диалог был начат без лишних предисловий.

— Что нарыл? — спросил человек в кепке.

Человек в капюшоне протянул собеседнику инфопланшет:

— Довелось поработать с базой данных по повстанцам, взятым в плен на Хоте. Сверял материал из фильтрационных лагерей с генетическим банком Архива Имперского бюро безопасности. Искали рецидивистов и затаившихся высокопоставленных. Нашёл вот это. Оказалось, что птица высокого полёта. Но под чужим именем.

И человек в капюшоне ткнул в экран, указывая на одну неприметную строчку.

Человек в кепке вздрогнул.

— Кто ещё знает? — спросил он.

— Пока никто, кроме меня, — заверил человек в капюшоне. — Но это ненадолго.

— Можешь её вытащить, пока не вычислили? — спросил человек в кепке.

— Главное, чтобы в процессе меня самого не вычислили, — мрачно хихикнул человек в капюшоне. — Ты хоть понимаешь, какой это риск? И не забывай — на кону стоит куда большее, чем моя жизнь.

— Я всё понимаю, — согласился человек в кепке. — Но это необходимо.

— Ладно, попробую, — сдался без боя человек в капюшоне. — Но ничего не гарантирую. Если у них возникнет хотя бы малейшее подозрение, мне придётся её сдать. Не требуй от меня разбиваться в лепёшку. Скажи спасибо, что я вообще не вышел из игры после того, как вас тут…

— Я всё понимаю, не надо заставлять меня повторять, — раздражённо буркнул человек в кепке. — Есть варианты, как всё устроить?

— Только амнистия на День Империи, — ответил человек в капюшоне. — Но до него ещё надо дожить. Впрочем, повстанцев по ней очень неохотно освобождают. Даже «мелких сошек».

— Всё-таки попробуй, — попросил того человек в кепке. — Попытка не пытка.

— Сделаю всё что смогу, — сказал человек в капюшоне. — Но если хоть что-то пойдёт не так — я сворачиваю операцию. Не требуй от меня невозможного.

***

Гере Синдуле — точнее, рядовому технику Эльдре Таха’бшар — удалось пройти первый этап. Во время содержания в фильтрационном лагере её вычислить не смогли. Однако ей ещё долго предстояло пробыть в имперском плену — времени было достаточно, чтобы всё полетело в задницу, и задумка умбаранца Цудду с подставной личностью могла сорваться в любой момент. Какой-нибудь офицер мог расценить, что эта тви’лечка как-то слишком уж подозрительно выглядит, после чего имперцы начали бы наводить справки — и всё! Тем более, что Гере уже довелось побывать в плену на Лотале — если тамошняя бывшая губернаторша, покойная Аринда Прайс, успела до своей кончины отправить генетические материалы в архив Имперского бюро безопасности, то Синдулла обречена.

Но пока что признаков того, что Геру раскрыли, не наблюдалось. Она так и осталась в основной массе военнопленных, которым предстояло пройти следующий этап имперского «правосудия» — трибунал. Отдельный трибунал, разумеется, был предназначен для высокопоставленных лидеров Альянса за восстановление Республики, а также для наиболее известных и прославленных повстанцев. А для всех остальных уготован стандартный военно-полевой суд. Если Синдуллу отправят туда, и если на нём её будут называть именем «подставной личности» и судить как «мелкую сошку», — значит, надежда на выживание ещё есть.

Геру действительно направили в военно-полевой суд. То есть, её всё ещё воспринимают как мелкую сошку. Надежда на выживание пока что оставалась. Главное, чтобы на процессе ей не вынесли смертный приговор.

Много дней Синдулле пришлось ждать момента истины. И вот наконец этот момент наступил.

Закованную в наручники Геру, жёстко толкая и ругая самыми последними словами, ввели в помещение, где проходило заседание суда. Помещение оказалось тесным, грязным и насквозь пропахшим курительными смесями. Да, гламурный имперский глянец показательного трибунала был уготован только самым достойным. А простому рядовому повстанцу… вот это. Даже обидно немного — тем более, что Гера хорошо помнила свой плен на Лотале, где ей была уготована личная встреча с самим имперским губернатором, так что Синдулла на своей шкуре прочувствовала разницу.

Поскольку на Хоте было захвачено слишком много пленных, а сроки на проведение суда ограничены — подсудимых повстанцев заводили на заседание целыми группами, в количестве, которое небольшое помещение могло вместить. Да, организация определённо тут хромала… И судебная коллегия под стать. Хмурый полковник с недовольной миной на лице, выступающий в роли председателя. Робкий адъютант полковника, торопливо занимающийся сортировкой документов. Покрытый шрамами боевой капитан из отряда «Буран», выступавший в роли свидетеля от обвинения — потому что участвовал в Битве на Хоте. И сотрудник Имперского бюро безопасности — неприметный бледный человечек, скромно наблюдавший за действом из дальнего уголка.

Всё было готово к началу процесса — тем более, что «судьи» хотели как можно быстрее покончить с этой муторной работой и заняться более приятными для себя делами.

Повстанцев судили по очереди. На каждого много времени не тратили — военно-полевые суды не были предназначены для тщательных разбирательств и справедливых вердиктов. Суть его была не в доказательстве вины или установления её степени — а в определении суровости приговора. Сначала судили «мелких сошек», так что на первых порах обошлось без высшей меры наказания. Но работа с ними вызывала у судебной коллегии скуку. Им явно хотелось отправить хоть кого-нибудь на казнь, но пока что никто на неё не наработал — только тюремные сроки да каторжные работы. Непорядок…

— Что-то надоел мне весь этот мусор… — устало буркнул полковник-председатель. — Может быть, займёмся теми, кто поинтереснее?

— Разве не стоит оставить самое вкусное на потом? — слабо улыбнулся спецслужбист.

— Да устал я уже от этой мелочи, — жалобно простонал полковник. — Сколько ещё терпеть до этого «потом»? Может, займёмся настоящим делом сейчас?

Сотрудник Имперского бюро безопасности кивнул.

Тогда адъютант заглянул в инфопланшет и громогласно провозгласил:

— Кат Локуэйн.

Штурмовики-охранники отделили от группы пленных человека и привели его к трибуне для подсудимых. Это был глубокий старик с длинными седыми волосами, заплетёнными в хвост, и такими же седыми бакенбардами. Он выглядел дряхлым, но впечатление обманчиво — в его осанке, манере держать себя, движениях чувствовалось, что этот человек ослаб, но не растерял навыков, и в нём ещё оставался дух воина. Черты его лица, цвет кожи, телосложение — всё говорило о том, что это был один из клонов Великой армии Старой Республики. Неудивительно, что он был таким дряхлым — из-за ускоренного роста значительная часть клонов уже умерла от старости. Это были лишь угасающие остатки былой мощи. Гера вспомнила капитана Рекса, с которым ей и её товарищам доводилось работать ранее — и ей стало особенно грустно.

Тем временем Локуэйн встал у трибуны для подсудимых — и безразличным взглядом уставился на большую имперскую эмблему, расположенную на стене поверх головы председателя суда.

— Ваше имя? — спросил полковник.

— Кат Локуэйн, — холодным голосом ответил старый клон.

— Ваше настоящее имя, — с издевательскими нотками настоял председатель.

Клон брезгливо поморщился.

— CT-1138, — ответил подсудимый, скривившись от отвращения.

— Семейное положение? — продолжил расспрос полковник.

— Вдовец.

— Дети?

— Двое. Сын и дочь.

— Где они?

— Не знаю.

— Вы участвовали в Войнах клонов. Почему решили дезертировать из армии?

— Потому что осознал, что я не желаю во всём этом участвовать. Я не желаю воевать и убивать.

— Но почему тогда вы решили заняться антигосударственной деятельностью? — прищурился полковник.

— Потому что в истории Галактики не было более отвратительного государства, — сказал Локуэйн. — Потому что я любил свою жену и своих детей. Потому что вы убили моих друзей и растлили народ. Потому что я ненавижу вашу мерзкую Империю с самого момента её возникновения. Этого достаточно?

— Достаточно, — спокойно сказал полковник. — Более, чем достаточно. Скажите нам лучше, сколько вам заплатили? И кто? Коррумпированные оппозиционные сенаторы? Или криминалитет?

Клон засмеялся. Жуткий это был смех, так мог бы смеяться мертвец.

— Кончайте эту комедию, полковник, — тихо промолвил он. — Зачем это вам?

— Вы — руководитель оперативной группы?

— Да. Был.

— Кого можете назвать из членов организации?

— Никого.

— Вы уверены? — спросил вдруг спецслужбист.

— Да.

— Видите ли, Локуэйн, — мягко сказал спецслужбист, — вы находитесь в крайне тяжёлом положении. На Хоте в наше распоряжение попали очень ценные документы. Благодаря ним мы знаем о вашей группе всё. Мы даже знаем кое-что о связях вашей группы за пределами Хота. Вы должны понять, что эта информация получена нами от какого-то лица, и теперь только от нас зависит, какое имя будет у этого лица — Локуэйн или какое-нибудь другое…

Локуэйн молчал, опустив голову.

— Вы! — каркнул капитан, свидетель обвинения. — Вы же служили в армии, хоть и дезертировали! Вы с самого рождения учились не только военному ремеслу, но и особому кредо! Помните, какие идеалы передавали вам ваши мандалорские учителя? Вы понимаете, что вам предлагают? Даже не жизнь! Честь!

Локуэйн опять засмеялся, закашлялся, но ничего не сказал. Гера чувствовала, что этот клон ничего не боится. Ни смерти, ни позора. Он уже всё пережил. Он уже считает себя мёртвым и опозоренным… Полковник посмотрел на спецслужбиста. Тот покачал головой. Тогда председатель трибунала пожал плечами, поднялся и объявил, чтоКат Локуэйн приговаривается к смертной казни через повешение. Срок исполнения приговора — сорок восемь часов. Приговор может быть заменён в случае согласия приговорённого дать показания.

Когда Локуэйна вывели, полковник с неудовольствием повернулся к спецслужбисту, сказав:

— Не понимаю тебя. По-моему, он разговаривал довольно охотно. Типичный болтун — по твой же классификации. Не понимаю…

Сотрудник Имперского бюро безопасности многозначительно улыбнулся:

— Вот потому-то, дружище, ты на своей должности, а я… на своей.

Председатель комиссии явно обиделся.

— Всё равно, — непонимающе промолвил он. — Руководитель оперативной группы… Склонен пофилософствовать… Не понимаю.

— Дружище, — рассмеялся спецслужбист. — Ты видел когда-нибудь философствующего покойника?

— Да ну! — растерянно замотал головой полковник.

— А все-таки? — хитро прищурился спецслужбист.

— Может быть, ты видел? — огрызнулся председатель.

— Да, только что, — веско улыбнулся спецслужбист. — И заметь, не в первый раз… Я жив, он мёртв, о чём нам ещё говорить?

— Сэр, — тихо шепнул председателю адъютант. — Время.

— Да, точно! — спохватился полковник. — Давайте следующего.

Адъютант встал и громогласно вызвал следующего подсудимого:

— Цудду Ахиве.

Это был тот самый умбаранец, который спас Геру на Хоте — и разработал план с подставной личностью Синдуллы. Тот невозмутимо прошёл к своему месту, и беззаботно приготовился к судилищу.

— Ваше имя? — спросил председатель комитета.

— А вы разве его сами не назвали? — весело ответил умбаранец вопросом на вопрос.

— Ваше настоящее имя, — пришёл в раздражение полковник.

— Ну, вот его вы и назвали! — улыбнулся Цудду.

Полковник не выдержал — и устало вздохнул. Сложный ему попался оппонент.

— Чем вы занимались на базе мятежников? — задал председатель следующий вопрос.

— Ну… — скорчил задумчивую гримасу Цудду. — Я там жил. Спал, ел, пил, ходил в туалет… И мёрз. Вам описания достаточно, или показать?

— Не трудитесь, — холодно ответил ему разозлившийся спецслужбист. — В камере смертников всё покажете.

Умбаранец вдруг захохотал. Он смеялся громко, звонко, как молодой, и Гера с ужасом поняла, что он смеётся искренне. Люди за столом молча, словно окаменев, слушали этот смех.

— Ё-моё! — преодолел наконец приступ хохота Цудду, вытирая слёзы плечом. — Ну и угроза! Впрочем, вы ещё молодой человек… Все архивы после переворота закрыли, — даже для большинства рядовых спецслужбистов — и вы попросту не понимаете, до чего же все измельчали… Это была большая ошибка — отказываться от наследия Старой Республики: они бы научили вас относиться к своим обязанностям спокойно. Вы слишком эмоциональны. Вы слишком ненавидите. А вашу работу нужно делать по возможности сухо, казённо — не за идею, а за деньги. Это производит на подследственного огромное впечатление. Нет ужаснее ситуации, когда тебя пытает не враг, а мелкий чиновник. Вот, взгляните на мои зубы…

Умбаранец раскрыл рот, улыбнувшись — и продемонстрировал судебной коллегии, что он лишился нескольких зубов.

— А ещё на мои руки…

Цудду поднял свои закованные в наручники руки, показав, что когда-то давно ему вырвали ногти на всех пальцах. При этом он в своей демонстрации и не думал униматься.

— У меня и на ногах все ногти вырвали, но я вам их не покажу, потому что обувь снять не могу. Уж простите.

Цудду весело хихикнул, делая драматическую паузу. А затем продолжил свой рассказ.

— Работа старой доброй республиканской охранки, когда вашей Империей ещё даже и не пахло. Сначала мне вырвали все ногти, а потом, когда нетронутых пальцев не осталось, принялись за зубы. Один за другим, один за другим… Но хуже каждого приступа боли было только неописуемое нытьё, которое мне приходилось выслушивать в этот момент.Палачи выполняли тяжёлую, неблагодарную работу, им было скучно, они вырывали мне ногти и жаловались на нищенские оклады. А после каждого акта они делали перерыв на каф — и обменивались новостями из семейной жизни, показывая друг другу голограммы своих детей. Они не испытывали ко мне ненависти. Не воспринимали как врага. Они даже не наслаждались моими мучениями. На меня им было совершенно наплевать. Я для них — лишь головная боль, причина, по которой они вынуждены раз за разом выходить на осточертевшую работу. Они хотели выколотить из меня все сведения просто ради того, чтобы уйти домой пораньше. И в тот момент, когда я это осознал — мне стало по-настоящему страшно. Только очень большим усилием воли я удержался тогда от болтовни. А сейчас… Я же вижу, как вы меня ненавидите. Но это чувство взаимно. Вы ненавидите меня, а я — вас. Вот и прекрасно! Но вам со мной в этом соревноваться бесполезно. Я вас опытом задавлю! Ведь вы меня ненавидите всего-то меньше двадцати лет, а я вас — больше тридцати. Вы тогда ещё пешком под стол ходили и мучили животных, молодой человек…

— Ясно, — понял спецслужбист. — Старая ворона. Сепаратистская сволочь. Я думал, что вас всех ещё в Войнах клонов перебили.

— И не надейтесь, — жизнерадостно возразил умбаранец. — Надо всё-таки разбираться в мире, где вы живете…, а то вы все себе вообразили, будто старую историю отменили и начали новую… Ужасное невежество, разговаривать с вами не о чем…

Гера заметила, что некоторые из пленных повстанцев бросали на Цудду недоумевающие, а порой и злобные взгляды. Всё-таки они боролись за восстановление Республики, и тут из уст бывшего сепаратиста в её адрес выливался тот ещё поток гадостей — оказалось, что многие «художества», традиционно ассоциировавшиеся с Империей, существовали ещё задолго до её возникновения. И что Империя в некотором роде всё-таки была преемником Старой Республики. Это было болезненным ударом для многих из тех, кто, как и Гера, с замиранием сердца слушал речь Мон Мотмы о том, что «Мы вернём нашу Республику». Впрочем, Синдулла, в отличие от них, восприняла это спокойно. Она была дочерью лидера тви’леков, который во время Войн клонов хоть и находился в союзе с Республикой, но сражался не за неё, а за свою родную планету — Рилот. Её отец смотрел на Республику со стороны — и приметил за ней немало недостатков, в том числе и тех, что породят Империю. Соответственно, и Гера, хоть и не была согласна с «местечковыми» устремлениями отца, одержимого лишь Рилотом, всё же тоже не была склонна возводить Старую Республику в культ. Не стоит возрождать то, что наглядно продемонстрировало свою слабость перед лицом Зла — Новая Республика, которая придёт на смену Империи, должна избавиться от недостатков Старой.

— По-моему, достаточно, — сказал тем временем председатель, обращаясь к спецслужбисту.

Тот быстро написал что-то на листке бумаги и дал полковнику прочесть. Председатель очень удивился, побарабанил пальцами по подбородку и с сомнением поглядел на спецслужбиста. Тот улыбался. Тогда председатель пожал плечами, подумал и обратился к капитану:

— Уважаемый свидетель, как вел себя обвиняемый при захвате?

— Валялся, откинув копыта, — мрачно ответил капитан.

— То есть, сопротивления он не оказывал… Хм… — полковник ещё немного подумал, поднялся и огласил приговор. — Обвиняемый Цудду Ахиве приговаривается к смертной казни, срок исполнения приговора не определяется, впредь до исполнения приговора обвиняемый имеет пребывать на каторжных работах на Кесселе.

На лице капитана проступило презрительное недоумение, а Цудду, когда его выводили, тихонько смеялся и тряс головой, как бы приговаривая: «Ну и ну!».

— Что-то у нас дело подзатянулось, — задумчиво сказал председатель. — Давайте уже побыстрее.

Адъютант, закашлявшись, взял инфопланшет, потыкал пальцами в экран — и произнес сдавленным голосом:

— Бикс Калин.

От группы пленных отделилась молодая человеческая женщина со смуглой кожей и длинными тёмными волосами. Когда штурмовик-конвоир по обыкновению протянул руку, чтобы взять её за локоть и отвести к месту для подсудимого, она резко отстранилась от него как от гадины, и Гере почудилось, что она сейчас ударит. Она не ударила, у неё были скованы руки, она только злобно прошипела: «Не трожь, мразь!», обошла штурмовика и встала за трибуну.

Председатель судебного комитета задал ей обычные вопросы. Она не ответила. Спецслужбист напомнил ей о ребенке, о друзьях, и ему она тоже не ответила. Она стояла, выпрямившись, и отвечала своим судьям лишь угрюмым презрительным молчанием. Гера не видела её лица, только копну растрёпанных тёмных волос.

Потом женщина по имени Бикс вдруг сказала спокойным низким голосом:

— Вы все нелюди. Убийцы. Вы все умрёте. Ты, полковник, я тебя не знаю, я тебя вижу в первый и последний раз. Ты умрёшь скверной смертью. Не от моей руки, к сожалению, но очень, очень скверной смертью. И ты, сволочь из ИББ. Двоих таких, как ты, я прикончила сама. Я бы сейчас тебя убила, я бы до тебя добралась, если бы не эти ведроголовые у меня за спиной… — она перевела дыхание. — И ты, капитан, пушечное мясо, палач, ты ещё попадёшься к нам в руки. Но ты умрешь просто. На Хоте ты избежал своей судьбы, но тебе от неё всё равно не уйти. Вы все здесь сдохнете ещё задолго до того, как рухнет ваша проклятая Империя, и это хорошо, я молюсь, чтобы вы не пережили своей Империи, а то ведь нравы смягчатся, и после наступления мирной жизни нам будет жалко убивать вас…

Они не перебивали её, они внимательно слушали. Можно было подумать, что они готовы слушать её часами, а она вдруг выскочила из-за трибуны и шагнула к столу, за которым сидела судебная коллегия, но штурмовик-конвоир поймал её за плечо и грубо вернул на место. Тогда она плюнула изо всех сил, но плевок не долетел до стола, и она вдруг опустила голову и заплакала. Некоторое время они смотрели, как она плачет. Потом полковник встал и приговорил Бикс Калин к смертной казни через повешение, после чего штурмовик взял её за локоть и вышвырнул за дверь.

Гера сначала проводила взглядом Бикс, а затем повернула голову к столу, за которым сидела судебная комиссия. Вдруг она заметила, что спецслужбист смотрит ей в глаза. Синдулла тоже направила свой взор на него — и ей показалось, что тот еле заметно улыбнулся. Она попыталась присмотреться повнимательнее, чтобы убедиться, что впечатление не обманчиво, но спецслужбист в этот момент повернулся к своим, так что его гримаса так и осталась для Геры загадкой. Да и была ли вообще эта «гримаса»?

А дальше последовала рутина. Все повстанцы, вызванные к трибуне для подсудимых, были уже «мелкими сошками», не вызывавшими у судей особого интереса. С ними разговор был коротким — задать стандартные вопросы, вынести приговор, вызвать следующего. И Гера, к своему счастью, оказалась органичной частью этой толпы.

Когда адъютант вызвал Геру, назвав её подставное имя: «Эльдра Таха’бшар», это был хороший знак — прикрытие всё ещё работало. Для того, чтобы пройти на следующий этап, достаточно соблюдать простой паттерн поведения — разыгрывать из себя рядового повстанца низкого положения и невеликого ума. У Геры уже был опыт в деле притворства — когда она пыталась спасти из родительского дома семейную реликвию. По сравнению с прошлым опытом, в этот раз прикрытие не было раскрыто — ибо сейчас Синдулла имела дело не с проницательным гранд-адмиралом Трауном, а с отсидевшей свои зады коллегией заурядных имперских офицеришек.

Так что ей вынесли стандартный приговор в 15 лет лишения свободы в стандартном трудовом лагере, полагавшийся для мелких сошек, состоявших в вооружённых структурах повстанцев, но не отметившихся чем-то выдающимся. В принципе, нормальный вариант, тут жаловаться не на что. Мест с особыми условиями содержания на всех не напасёшься, а стандартные тюрьмы и лагеря уже давно переполнены — побег оттуда будет организовать проще. Так что надежда есть.

Гере пришлось совершить над собой усилие, чтобы не выглядеть перед всеми обрадованной — от такого любая конспирация рухнет. Но в момент, когда её вывели из зала суда, Синдулла почувствовала, как заныли старые раны и переломы — особенно сильно по сравнению с тем, что обычно было. Внезапно стало дурно. Она с ужасом осознала, что состояние организма ухудшается — и ясность сознания уходила с каждой секундой.

Гера вспомнила случай, произошедший с одним из повстанческих тайных агентов три года назад. Он работал под прикрытием на имперской базе на Ансионе, когда на неё устроил рейд крупный пиратский флот. Агент был тяжело ранен — и, когда ему делали операцию под наркозом, тот в забытии начал называть все имена, пароли и явки. Агент находился в тяжёлом состоянии, он не понимал, что происходит — и в итоге выдал имперцам всё. В результате враг получил очень ценного заложника — и, после того как в ходе допроса у него выведали всё, накрылась вся повстанческая сеть в целом секторе.

Гера не желала повторения этого опыта с собой. Она собрала все силы в кулак, чтобы сохранить сознание. Но тщетно.

***

Всё было как в тумане. Никаких образов. Только ощущения. И голоса, эхом доносившиеся из неведомого далёка.

— Ты чего тут ковыляешь?! А ну мигом в камеру, курва зелёная! — пронзил уши крик, характерный для охранников в Имперской тюрьме.

А затем — ещё более далёкие, приглушённые голоса, с трудом пробивавшиеся сквозь стены тесной камеры.

— Здрасьте…

— Мужики, отвяньте — и к нам не лезьте. Мы — честные воры, мы не политические. Мы против власти не шли. Не предавали. Только лохов грабили, да дома обносили.

— Угу. У вас свой угол, у нас свой. Каждому своё.

— Так оно и есть, — промямлил ещё один голос, принадлежащий древнему старику. — В тюряге каждый свой угол занимает и держится своих.

— А ты, дедок, держишься их или нас? Ты к какой группе себя относишь? К честным или политическим?

— Ни к какой. Потому что невиновен. И посадили меня ни за что.

— А сколько лет дали?

— Десять.

— И после этого мы должны поверить, что ты невиновен? Ни за что пять лет дают. Так что признавайся честно, по какой причине повязали.

И ещё один разговор, донёсшийся с другой стороны.

— Мужик, за что сел?

— Ну… В общем, меня штурмовики тормознули. Говорят, мол, преследуем опасного преступника, нужно реквизировать ваш спидер.

— И ты, значит, отказался?

— Нет, разумеется! Я законопослушный гражданин! Я все указания выполнил. Они на моей машине полдня покатались, а потом вернули её совершенно разбитую. Преступника, правда, не поймали. А компенсацию за разбитую тачку не выплатили.

— Ты, значит, возмутился, и тебя…

— Нет! Я ничему не возмущался! Никаких претензий им не высказывал!

— И за что тогда тебя посадили?

— Ну… Они у меня в бардачке покопались.

— И что нашли?

— Ну… Э-э-э…

— Ишь, засмущался! Значит, что-то интересное там у тебя! Давай колись, а то не отстанем!

— Можно, я не буду…

— Будешь, будешь! Говори, что нашли?

— Порнушку…

— А-ха-ха-ха-ха-ха!

— А про что порнушка?

— Про мандалорских воительниц… «Запечённые в бескаре», часть 18.

— И к чему претензии?

— Ну… Мне влепили «положительное отношение к мандалорскому радикализму». И приложили голофильм в качестве улики…

Голоса уходили вдаль, становясь всё более неразборчивыми, пока окончательно не превратились в белый шум. У Геры не было понимания, сколько времени она провела в таком режиме. Но в конце концов сквозь пелену пробился ещё один разговор, который вёлся на повышенных тонах.

— Её под амнистию?!

— Приказ.

— Плевать! Таких нельзя отпускать!

— Это приказ. Его не обсуждают. Если начальство решило повеликодушничать на День Империи, это его дело. А мы выполняем приказы.

— Не отпущу!

— И загремишь вслед за ними. Потому что начальству не подчиняешься.

— Тьфу!

И снова — белый шум с пеленой.

Но вскоре через мглу начали проступать зримые образы. Кроваво-красная песчаная буря, сквозь которую смутно проступали пейзажи планеты Рилот — дома расы тви’леков. И голос, который пришёл к Гере из глубин памяти — женский голос, который она слышала в колыбели, полный тепла и заботы, суливший уют и безопасность.

— Они забрали тебя из Имперской тюрьмы. Сначала везли в транспорте. А теперь на корабле. На родину — на Рилот. Не бойся. Ты не одна. Ты никогда не останешься одна.

Буря прекратилась, сменившись дождём. Капли воды с тихим успокаивающим шелестом падали в лужи, оставляя за собой расширяющиеся круги на прозрачной голубой глади. И сквозь шум дождя Гера услышала новый голос, принадлежавший Кэнану Джарусу, её погибшему возлюбленному.

— Проснись, — прошептал Кэнан. — Почему ты дрожишь? Ты в порядке? Проснись…

***

— Эй, проснись! — вдруг изменился голос, став громким и грубым.

Наваждение ушло, и внезапно Гера увидела перед собой покрытую морщинами и шрамами уродливую рожу. Она с громким криком вдохнула воздух в свои лёгкие и вскочила с кушетки.

— Стой, куда ты?! — испуганно закричал её сокамерник.

Это был тви’лек, как и Гера, только мужчина и с синей кожей. Выглядел он действительно жутко — весь в шрамах, один из которых протянулся ото лба через щёку до челюсти, пустая глазница на линии этого шрама, а оставшийся целый глаз заглядывал Синдулле прямо в душу.

— Ну ты и соня, — усмехнулся сокамерник. — Как тебя зовут?

Растерявшаяся Гера чуть не назвала своё настоящее имя, но вовремя спохватилась.

— Эльдра, — представилась она. — Долго мы тут сидим?

— Вполне достаточно, — ответил одноглазый. — Но ты была в такой глубокой отключке, что для тебя этот перелёт однозначно был лёгким и быстрым.

— И насколько крепко я спала? — спросила Гера.

— Ну, тебя даже недавний налёт пёрргилов не разбудил, — кивнул одноглазый. — Говорят, мы уже прибыли на Рилот. Нас выпустят, это точно!

Выпустят?! «Повстанческую сволочь» — и выпустят? Видать, амнистия по особой дате — День Империи, чтоб его. Но то, что по амнистии выпустили повстанца — пускай и «мелкую сошку» — это было явно подозрительно. Либо это дело повстанческой агентуры, либо какая-то провокация со стороны Империи…

Вдруг за стенами послышались шаги.

— Тихо, охранник идёт! — испуганно шепнул сокамерник.

Гера прикусила язык, понимая, что на возможные неприятности нарываться не стоит.

К панели камеры подошёл штурмовик, нажал на кнопку — и защитное поле, изолировавшее заключённых в камере, исчезло.

— Вы прибыли туда, где вас выпустят, — сообщил охранник. — Следуйте за мной.

Заключённые послушно последовали за ним.

Далее был выход на свежий воздух, прохождение проверок на различных постах. А затем — финальный этап перед тем, как выход по амнистии будет окончательно утверждён.

Гера вошла в небольшую комнату, где её ожидали два человека.

Первый из них — это штурмовик, стороживший выход из комнаты.

— Дальше вы не пройдёте, пока не получите бумаги, — жёстко и твёрдо сказал охранник.

Бумаги. Да… Одна из имперских форм издевательства. Выдать амнистируемому документ, сделанный из архаичных материалов, которые легко испортить или потерять — и потом мучайся с этими бумагами. Зато, когда речь шла о каком-нибудь способе законодательного «клеймления», чтобы жертва нигде не затерялась, в ход всегда шли самые продвинутые технологии. Что ж, в любом случае Гере оставалось только подойти к пожилому чиновнику, сидевшему за столом. Тот держал в руках инфопланшет и, казалось, не обращал на неё никакого внимания.

— Ах, да, мы ожидали вас, — сказал он. — Вам нужно зарегистрироваться прежде, чем вас официально освободят. Выбирайте сами, что указать в бумагах.

Гере выдали инфопланшет, на экране которого высветились различные формы и таблицы. Начиналось всё стандартно — указать личные данные, и прочая, и прочая. Но это всё, разумеется, обставлено со всеми бюрократическими причудами — в анкете нужно было указать столько сведений о себе, что голова просто шла кругом.

Дальше — хуже. После указания всех данных Гере подсунули психологический тест, содержавший в себе свыше полутора сотен вопросов — один глупее другого. Уже на втором она перестала понимать суть — и ставила ответы наобум. А самих вопросов было так много, и их содержание настолько витиевато, что они начинали складываться в цельную абсурдную историю.

«Прекрасный летний день… Ваша мать… даёт вам задание, которое вы ненавидите всей душой… выбрать, какой работой по дому заняться… Вооружившись вилами, вы идёте… на рынок… и увидели… странного зверя… который убегает от толпы… Вы несёте его в укромное место, чтобы съесть, но… вы натыкаетесь на… группу людей, которая называется „Телепаты“… Главарь шайки… предлагает сделать за вас эту работу в обмен на… сладкий рулет… Толпа за его спиной, кажется, в ярости… Вы обнаруживаете, что… ваш двоюродный брат… срезал кошелёк у дворянина… Вы попросили его прекратить, но ему очень нравится видеть, как вы краснеете… Он просит вас о помощи. Что вы будете делать?».

Наконец, и с этой морокой было покончено. Причём Геру удивило то, что чиновник, судя по тому, как пристально он рассматривал инфопланшет с заполненным психологическим тестом, воспринимал всё это всерьёз.

— Интересно… — задумчиво промолвил он, ознакомляясь с результатами.

Затем, отложив инфопланшет, старик сказал:

— Теперь, перед тем как я поставлю печать на эти бумаги, подтвердите правильность информации.

Гера долго этим не занималась — и вскоре процедура перешла в завершающую стадию.

Сделав своё дело, чиновник вручил Синдулле документы и сказал:

— Когда выйдете отсюда, покажите ваши бумаги капитану, чтобы получить пособие.

И всё. Выполнив последнее указание, Гера теперь беспрепятственно могла выйти на свободу. Далее её ждал столичный город Рилота.

Город изменился за последнее время — и явно в лучшую сторону. Жители выглядели более спокойными и расслабленными — хотя и не до конца. Гера вспомнила рассказ отца о ситуации на Рилоте, услышанный ею за пару недель до битвы на Хоте — политика имперских властей в системе изменилась, став на удивление компромиссной и терпимой (что для Империи было совершенно нестандартным). Вместо подавления и хаотичных репрессий, которые были ранее — демонстрация доверия к тви’лекам и осторожное приглашение их к сотрудничеству.

Как имперцы пришли к такому — непонятно. Вряд ли это была идея местного моффа. Ходили слухи, что у него появился какой-то чересчур грамотный советник — возможно, из Имперского бюро безопасности — который убедил оккупационный режим изменить свой подход.

— Добраться бы до него и прищучить… — злобно сказал тогда отец, не стесняясь в выражениях. — Его стратегия нанесла нам больший урон, чем все имперские карательные акции вместе взятые.

И, действительно, жизнь повстанцев на Рилоте очень сильно осложнилась в последнее время. Благодаря послаблениям со стороны оккупационной власти народ стал успокаиваться — и приток пополнения в ряды Сопротивления значительно сократился. Дальше больше — имперцы стали охотнее идти на контакт с местными элитами, прежде всего с аристократами и рабовладельцами. Хотя те и ранее вполне неплохо себя чувствовали, всё же раньше они ходили на коротком поводке. Теперь же поводок удлинили, а миску приблизили совсем вплотную, вдобавок насыпая туда больше корма, причём вкусного. Тем тви’лекам, кто продуктивно сотрудничал с Империей, предоставлялись щедрые награды — вплоть до планетарной автономии, которая расширялась по мере усиления лояльности. И в результате, что удивительно, эта лояльность действительно стала увеличиваться — словно и не было тех преступлений, что Империя совершила в прошлом!

Империя всё меньше воспринималась населением как оккупант, постепенно превращаясь в арбитра. Сотрудничая с рабовладельческими и аристократическими элитами, имперцы в то же время аккуратно, не задевая у «толстосумов» болезненных струн, но настойчиво защищали простой народ от посягательств знати, не портя при этой с той отношения. Постановления Империи перестали быть проявлением откровенного беспредела — теперь они принимали куда более взвешенные и продуманные решения, одинаково удобные или неудобные для всех, при этом никого не оставляя критически ущемлённым.

А ещё — что самое худшее — здешние имперские власти научились в грамотное провокаторство. Отец Геры с горечью рассказывал дочери во время последнего на данный момент времени сеанса связи, что имперцы несколько раз сумели подставить рилотских повстанцев. Всё начиналось с подкинутой дезинформации, которая была составлена и «вброшена» настолько грамотно, что казалась подлинными разведданными. К тому же тви’леки добывали её с невероятным трудом, преодолевая огромные трудности и принося болезненные жертвы — что, по идее, должно было только подтверждать подлинность полученных сведений. Затем шла атака — тщательно подготовленная с учётом всех нюансов и возможных последствий. Но в итоге… под удар попадал гражданский объект, и погибало множество мирных граждан. Всего одного такого инцидента оказалось достаточно, чтобы репутация Чама Синдуллы и его армии обрушилась в одно мгновение. К тому же наученные горьким опытом повстанцы стали относиться с настороженностью даже к самым надёжным сведениям — но это привело лишь к тому, что в противостоянии с Империей они раз за разом оказывались на шаг позади.

— Нам стало труднее, — с горечью рассказывал отец. — Гораздо труднее.

Атмосфера на улицах города подтверждала эти слова. Сновавшие туда-сюда тви’леки и представители других рас хоть и выглядели довольно хмурыми, но всё-таки демонстрировали вполне нормальное расположение духа. Чувство ненависти к оккупантам уже не витало в воздухе, как это было ранее.

Да и самих оккупантов стало куда меньше. Гера приметила, что штурмовики встречались ей довольно-таки редко. При этом свято место пусто не осталось — даже при сокращении количества имперских войск было кому поддерживать правопорядок. Теперь улицы рилотских городов патрулировали так называемые «ординаторы» — вооружённые отряды местной аристократии, о которых отец тоже успел рассказать. Одетые в позолоченную броню и носившие массивные шлемы с такими же позолоченными личинами — всем своим видом они демонстрировали окружающим своё превосходство.

Идя по узкой улице, Гера была вынуждена сблизиться с одним из них. Лицо ординатора скрывала маска, но Синдулла инстинктивно чувствовала, что тот смотрит на неё как на дерьмо.

Вдруг сквозь личину раздался насквозь пропитанный высокомерием и презрением вкрадчивый голос:

— Мы следим за тобой. Ничтожество.

— Да-да, я тоже рада вас видеть… — тихо буркнула себе под нос Гера.

Вдруг ординатор уставил на неё внимательный пристальный взгляд.

— Если ищете неприятностей, то получите их с лихвой, — с лёгкой хрипотцой промурлыкал угрожающий баритон.

Да как он это услышал?! Ну вот, снова вляпалась в очередную неприятность. Надо срочно валить отсюда, пока угроза не переросла в открытый конфликт, иначе плакала её амнистия.

Гера резко ускорила шаг, пытаясь спастись от ординатора и при этом одновременно не привлечь к себе внимания. Получалось не особо. В процессе побега Синдулла случайно толкнула нескольких прохожих.

Впрочем, всё обошлось — никто скандала закатывать не стал, и Гера быстро скрылась в толпе, получив вдогонку лишь вырвавшееся сквозь позолоченную личину беспомощное оскорбление:

— Тупица.

Гера обернулась, проверяя, нет ли за ней погони… и вдруг врезалась прямо в имперского штурмовика!

— Простите… — растерянно и испуганно промолвила Синдулла, опасаясь самых худших последствий.

Имперец некоторое время пристально смотрел на неё.

— Выглядишь не очень, — сочувственно сказал он, после чего поднял кулак в ободряющем жесте. — Так держать!

***

Гера не собиралась дальше разыгрывать из себя Эльдру Таха’бшар (мир праху её). Нужно было срочно возвращаться к повстанцам! Так что Синдулла без промедления принялась за дело.

Для начала требовалось избавиться от слежки: даже мелкие уголовники после отсидки находились под строгим надзором — чего уж говорить о повстанце, пускай и «мелкой сошке»! Так что, под предлогом похода за покупками выйдя из своей конуры, выделенной имперскими властями для «бездомных» амнистированных, она тут же начала петлять по узким улочкам «депрессивных районов», сбрасывая с себя возможный «хвост». Затем она заглянула в один бар — который, конечно же, был лишь прикрытием для заведения, оказывавшего услуги тем, кто хотел избавиться от имперской слежки. Делая вид, что хочет выпить и расслабиться, Гера зашла в бар — и попросила у бармена «особую» выпивку, сказав мимоходом кодовую фразу. Синдуллу пригласили в подсобное помещение, чтобы выбрать желаемый эксклюзивный товар, где ей и оказали особую услугу. Тщательный осмотр выявил в её одежде пару устройств слежения. Что ж, это было ожидаемо. Чтобы не навлекать на заведение ненужных подозрений, Гера забрала с собой жучки — и выбросила их в укромном месте. Впрочем, расслабляться не стоит. Рано или поздно её хватятся, — а уход от слежки может стать причиной повторного ареста — так что нужно было действовать быстрее. Срочно найти повстанцев. Вернуться в их ряды. Вернуться в дело. Гера твёрдо знала, к кому обратиться, и куда обратиться — так что могла позволить себе роскошь не тратить время на тщательное планирование.

Путь Синдуллы пролегал через самые нищие кварталы — и там ей открылось жуткое зрелище, скрывавшееся за фасадом благополучной жизни в «нормальных районах». Места концентрации городской бедноты всегда были надёжной опорой для рилотских повстанцев, поскольку неудовлетворённые своей жизнью, охваченные жаждой справедливости, низшие классы были всегда были врагом тви’лекской рабовладельческой аристократии — и, соответственно, развернувшей с ними тесное сотрудничество Империи. Но по ним был нанесён самый тяжёлый — и самый подлый — удар.

Ещё до битвы на Хоте отец успел рассказать Гере о новой напасти, обрушившейся на Рилот. На рынках Галактики появилось два новых — и странных — товара, которые при этом оказались в тесном взаимодействии друг с другом. Первый — это алкогольный напиток с резким вкусом, вызывающий во время похмелья ощущение изжоги. Назывался он «скуфа». Другой — лекарственное средство, именовавшееся «нейроварин», предназначенное для стабилизации нервной системы. Оказалось, что сочетание скуфы и нейроварина создаёт особый наркотический эффект, вызывающий воздействие исключительно на тви’леков. Представитель любой другой расы, запив нейроварин скуфой, ничего не почувствует — а вот тви’лек, употребив эту адскую смесь, превратится в настоящего зомби, одержимого чувством кайфа. Бедняки, получив к этому наркотику доступ, буквально в один момент оказались порабощены им, встав на путь саморазрушения. Употребление скуфы и нейроварина придавало тви’лекам чувство неистового вдохновения, параллельно на время повышая им силу и выносливость, но платой за это были крайне негативные побочные эффекты: стремительно развивающаяся зависимость, дестабилизация психики, галлюцинации, помутнение рассудка, тотальная невменяемость, а при передозировке был возможен летальный исход. Кварталы, в которые проникли скуфа и нейроварин, напоминали сумасшедший дом — тви’леки, бьющиеся головами об стену, пронзительные крики, неистовый вой, сквозь который изредка прорывались немногие чёткие слова и фразы, вроде: «Кровь падших ангелов…».

Гера быстро нашла условленное место. Это был непримечательный многоквартирный дом — очень тесный, чтобы вместить в себя побольше народу. Синдулла подошла к одной заплёванной (и заблёванной) двери и аккуратно в неё постучала. Створка отошла в бок, открыв за собой зрелище, напоминавшее общественный туалет. В нос мощно ударил запах алкоголя, слюней и мочи, вся квартира была в грязи, по углам гнили кучи мусора, а на полу валялись пустые бутылки. У входа стоял тви’лек под стать квартире — заблёванный, грязный и вонючий старик в рваных штанах и с голым торсом. Гера знала его, и сам старик знал Геру, но формальности надо соблюдать.

— Здрасьте… — робко промолвила Синдулла, изображая растерянность.

— Что вам от меня надо? — пьяным голосом спросил хозяин квартиры. — Я просто старик, у которого проблемы со скуфой!

— Простите, но я думала, что здесь живёт…

…И далее начался обмен кодовыми фразами.

Когда формальности были улажены, старик вручил ей бумажку, сказав:

— Вот адрес, по которому он живёт сейчас. И больше ко мне не приходите.

На всякий случай Гера сожгла записку сразу же после того, как с ней ознакомилась, хотя повстанцы сами предпринимали меры предосторожности, меняя убежища чуть ли не каждый день.

И вот Синдулла прибыла в условленное место. Там её уже ждали — посредник, разумеется, предупредил обо всём начальство.

— Гера? — раздался в темноте тесного помещения знакомый голос.

Это был её отец — лидер рилотских повстанцев Чам Синдулла.

— Здравствуй, папа, — улыбнулась Гера.

Чам Синдулла вышел из тени.

— Дай мне на себя взглянуть! — сказал он. — Ты сильно изменилась с момента нашей последней встречи.

— И не говори… — мрачно покачала головой Гера.

— Да, на тебе живого места не осталось, — сочувственно ответил отец. — Впрочем, это лучше, чем… ну, ты понимаешь. После того, что произошло на Хоте, о тебе не было ни одного известия. Мы думали, что ты там погибла!

— Но всё-таки я здесь, — улыбнулась Гера.

— Однако на нашу долю сейчас выпали тяжёлые времена. После разгрома на Хоте Альянс повстанцев критически ослаб. Возможно, он никогда не сумеет восстановить свою былую силу.

— На что ты намекаешь? — подозрительно прищурилась Гера.

— Общегалактическая борьба, похоже, затухает, — объяснил ей отец. — Разным движениям, разным планетам теперь придётся выживать поодиночке. Так почему бы тебе не остаться с нами? Твой опыт, твои знания окажут неоценимую помощь нашей борьбе. Вместе с тобой мы решим судьбу Закона и Земли — и выбросим с Рилота беспардонных имперских шавок.

— Прости, пап, но я не могу к тебе присоединиться. Я уже здесь слишком сильно засветилась, из-за чего могу поставить всех нас под удар. Мне лучше покинуть Рилот. Тем более, что повстанцы нуждаются во мне, как бы мало их не осталось. Если мы ограничимся местечковой борьбой, то проиграем. Общегалактическое движение должно возродиться.

— Согласен, — вдруг раздался ещё один знакомый голос.

Гера обернулась — и увидела перед собой человеческое лицо с характерными блондинистыми бакенбардами. Такую физиономию ни с чем не спутаешь.

— Каллус?! — спросила Гера голосом, в котором переплелись удивление и радость.

— Агент Фалкрам, если быть точным, — сухо ответил Каллус. — Я тоже рад тебя видеть.

— Уж коли ты лично прибыл сюда меня встретить, — предложила Гера, — то, быть может, подбросишь меня до ближайшей повстанческой базы? Если тебе по пути, конечно.

— Да не вопрос, подброшу! — улыбнулся Каллус. — Если тебе отец разрешит, конечно.

Чам Синдулла, тоже улыбнувшись, махнул рукой, обозначив своё согласие.

Когда Гера и Каллус уединились в кабине корабля Фалкрама, зеленокожая тви’лечка расценила, что можно начать приватный разговор.

— Скажи мне, Каллус… — проницательным тоном спросила Гера. — Уж не ты ли стоишь за моим освобождением?

— Допустим… — поднял бровь Каллус.

— Ведь это же… Это же практически невозможная задача! Это ведь был не побег, всё обошлось без шума, без «мокрухи»… Просто тихая будничная организация амнистии!

— И?

— Это ведь настолько сложная операция, что такое кажется почти невозможным! Но тебе это удалось! Как?!

Каллус многозначительно улыбнулся:

— У меня повсюду друзья.

***

— Всё удалось? — спросил Граф.

— Крючок заброшен, рыбка клюнула, — ответил Барон. — Хоть и было тяжело, но мы справились. Это, конечно, большая удача — редко такая выпадает. Но не стоит держать нашу рыбку за дуру. Если её буду подкармливать только я — всё пойдёт насмарку. Как обстоят дела у тебя? Нашёл что-нибудь интересное?

— Есть одно болото, — сообщил Граф, — а в нём жаба. Жаба, конечно, извиняюсь за выражение, говнистая, — всё-таки жаба — но в её болоте могут завестись крупные хищники, так что выбора у неё особого нет. Можем воспользоваться. Правда, только один раз.

— Надеюсь, твоя схема не слишком примитивная? Не вспугнём рыбку?

— Понимаю твоё беспокойство, но я всё продумал. Мы не будем передавать корм непосредственно через жабу. Жаба сама всё раздобудет — и сама рыбку покормит. Как всё будет организовано — придумаем позже, в зависимости от ситуации. Главное, что жаба у меня на крючке и никуда не денется.

— Хорошо, — сухо кивнул Барон. — Но нельзя расслабляться. Не забывай, что наш план слишком сложный и комплексный. Мы идём по лезвию ножа, и любая мелочь может обесценить все наши усилия. И даже если работа будет идти успешно — рыбку нельзя перекармливать.

— Но и на голодном пайке держать не стоит.

— Согласен. В любом случае — нам предстоит кропотливая работа.

— Ох, Герцогу это не понравится, — развёл руками Граф.

— Само собой, — согласился Барон. — Но он сам поставил перед собой чрезвычайно сложную цель. Чтобы достигнуть её, неизбежно придётся переступать через рамки. Думаю, он это понимает, хотя на «публике» демонстрировать будет противоположное.

Восстание живёт надеждой. Туманные перспективы

«Тысячелетний Сокол» вышел на точку рандеву. Здесь, на границе шарового скопления, выброшенного далеко за пределы диска Галактики, базировался весь флот Альянса. Среди множества разнотипных кораблей намётанный глаз распознал бы и кореллианские канонерки, фрегаты и дредноуты, и суллустианские тяжелые штурмовики, чудом сохранившиеся альдераанские катера огневой поддержки, торпедоносцы с Беспина, разномастные транспортники, челноки, боты и шлюпки, а также гордость и красота повстанческого флота — «Дом Один», крейсер Мон-каламари.

Однако этот флот отнюдь не являлся грозной силой. Он был слишком разношёрстным — собранные со всей Галактики корабли от разных производителей, планет и рас часто плохо сочетались друг с другом. А их ремонт и вовсе представлял собой сущую муку, поскольку хватало звездолётов, требовавших для себя особый, уникальный тип запчастей. Кроме того, далеко не все корабли были военными: значительная их часть представляла собой гражданскую технику — грузовые посудины и пассажирские лайнеры, на которые кое-как навесили боевые орудия и некое подобие брони.

Ну, и, конечно же, количество кораблей в «армаде» было недостаточным для того, чтобы противостоять флоту Империи. На военную мощь беспощадного врага работала вся порабощённая Галактика, в то время как повстанцы могли пополнить запасы оружия, запчастей и припасов лишь на немногих дальних захолустных мирах, до которых не смогла дотянуться Империя (ну, и, конечно же, не обходилось без коррупции, контрабанды и банального воровства). Так что вступление в открытый бой означало для флота Альянса банальное самоубийство, и потому для повстанцев оставался единственный путь — стратегия быстрых налётов и диверсий.

Лея возвращалась на «Дом Один» с тяжёлым сердцем. Да, повстанческий флот не выглядел потрёпанным, — стратегия уклонения от генерального сражения позволяла избегать ненужных потерь — но техника без людей — это как живое существо без крови. На Хоте повстанцы потеряли слишком много — значительную долю сухопутной армии, часть высшего военного руководства, и даже некоторых лидеров оперативных ячеек, допрос которых позволил имперцам раскрыть ещё несколько. По итогам Хотского разгрома Альянс за восстановление Республики остался практически без пехоты, а в оперативной работе все достижения последних семи лет оказались обесценены.

Тяжёлое положение Восстания стало очевидным уже тогда, когда «Тысячелетний Сокол» вошёл в ангар «Дома Один». Намётанный глаз Хана Соло приметил, что многие истребители и бомбардировщики выглядели так, словно их давно никто не использовал — судя по всему, и среди пилотов потери были слишком велики. Грустно вздохнув, Хан опустил трап.

Там, в ангаре, «Тысячелетний Сокол» уже ждали. Когда экипаж и пассажиры сошли с трапа, навстречу им вышел пилот «Разбойной эскадрильи» Ведж Антиллес. Он был не один — рядом с ним возбуждённо вертел своим головным механизмом астродроид R2D2.

— Я рад, что вы живы, — устало улыбнулся он. — Он тоже рад вас видеть!

R2 весело запищал.

— И я благодарна судьбе за то, что вы выжили, — ответила Лея.

— Кстати, вы не знаете, что случилось с Люком? — спросил Антиллес. — Он так и не прибыл на точку эвакуации.

R2 присоединился к Веджу, издав беспокойную трель. Лея и Хан переглянулись.

— Имперцы поймали нас в ангаре, — безжизненным голосом поведал Соло. — «Сокол» долго не мог взлететь, и был бы нам каюк, не вмешайся он. Люк остановил штурмовиков, и даже с самим Вейдером схлестнулся.

— Да, это в его духе, — улыбнулся Антиллес. — В огонь и воду пойдёт…

— Он остался там, чтобы позволить нам уйти, — закончила рассказ Лея. — Без помощи Люка нам бы не удалось вырваться. Он пожертвовал собой ради нас.

— Помянем его, — печально сказал Ведж. — Вместе с теми, кто там остался…

Вдруг Лея что-то почувствовала. Словно некая неведомая сила проникла в её душу. Разум принцессы пробуравил тихий, еле слышный шёпот. Она не разобрала ни слова, но внезапно для себя осознала, что понимает его суть.

— Он жив, — хрипло промолвила Лея. — Он всё ещё жив. Я чувствую это.

— Будем надеяться, — откликнулся Хан, но на его лице было написано, что он скептически относится к чувствам принцессы.

Вдруг R2 что-то вопросительно пропищал.

— 3PO? Он в порядке, нужно всего лишь его починить, — успокоила астромеханика Лея.

Дроид издал радостную трель.

— Только проследи, чтобы он не попал к Энжину, — добавила принцесса.

R2 ещё что-то пропищал деловым тоном.

— Если действительно хочешь сам заняться ремонтом, то валяй, — махнул рукой Хан. — Но учти, что, когда он включится, на тебя выльется весь накопившийся поток отборного нытья. Готов к такому?

Утвердительная трель R2 свидетельствовала о том, что он более чем готов.

— Ладно, не буду вас задерживать, — спохватился Антиллес. — Вам ещё предстоит много дел, встреча с руководством, и всё такое…

***

Лея не сразу ринулась к руководству с докладом — ей хотелось для начала оценить обстановку на флоте, хотя бы приблизительно.

Уже то, что бросилось принцессе в глаза, открывало безрадостную картину. Традиционная для повстанцев нехватка людей сейчас выглядела особенно критической. Например, бросалось в глаза отсутствие пилотов. Неспроста Хан приметил, что многие боевые звездолёты выглядят «осиротевшими». В рядах Альянса повстанцев сложилась уникальная ситуация, с которой Лея за всё время участия в движении никогда раньше не сталкивалась — в истребительном корпусе техники насчитывалось больше, чем людей.

Виной тому был Хот. Проклятые имперцы провели свою операцию практически идеально — и в итоге целая сухопутная армия повстанцев оказалась изолирована на поверхности планеты. Слишком рано был потерян генератор щита, из-за чего все планы эвакуации пошли насмарку. Даже прорыв в космос не сулил повстанцам гарантированного спасения — транспортникам и истребителям приходилось прорываться через эшелонированные заслоны звёздных разрушителей и кораблей ПКО. Это была настоящая бойня. Лея уже воочию убедилась в масштабах катастрофы, когда вырвавшийся с Хота «Тысячелетний Сокол» пролетал через тучи обломков повстанческих транспортников и истребителей. Теперь же ей предстояло всё систематизировать, обратившись к сухой бездушной статистике.

Встав за главный компьютер датацентра, принцесса вошла в систему. На дисплее перед ней высветились бесчисленные ряды цифр и букв. По простой пехоте подробный учёт не вёлся — указано лишь приблизительное количество потерь. Только цифры. А вот по пилотам удалось составить примерный список. Строк в нём было так много, что набралось около десятка страниц.

С болью в душе Лея читала список погибших и пропавших без вести. Столько имён… Белтон Грен. Левайн Аккармен. Зев Сенеска. Криста Райс. Беренгер Уотчер. Дик Гартман. Яманами Рэй. Март Маттин. Люк Скайуокер…

— Безрадостная картина, не правда ли? — услышала Лея знакомый голос.

Принцесса подняла голову — и перед ней предстала её старая знакомая, министр Эмилин Холдо, незаметно вошедшая в датацентр.

— Сколько всего мы потеряли на Хоте? — спросила Лея. — Удалось спасти хоть кого-то?

— Немногих, — мрачно покачала головой Холдо. — Эвакуация полностью провалилась. Имперцы уничтожили двадцать шесть транспортников из тридцати. С истребителями ситуация лучше, но… потери тоже высокие. Пилотов осталось очень мало. Командование начало расформировывать многие эскадрильи, чтобы пополнить наиболее ценные группы. Но всё равно народу не хватает. Пополнение приходится выскребать отовсюду, откуда только можно. Даже в саму Разбойную эскадрилью стали брать совсем необстрелянных новичков практически без толкового налёта — надеются на то, что их ветераны натаскают. В сухопутных войсках ситуация ещё хуже. Как восстановить численность армии и авиации обычными методами — непонятно.

Лея обратила внимание на одно подозрительное словосочетание.

— Обычными методами? — нахмурилась принцесса.

— Этот киборг… — тяжело вздохнула Холдо. — Благодаря нашим проблемам он стал наглеть ещё больше. Явно метит на повышение. Вот-вот начнёт обивать пороги самой Мон Мотмы — предлагает новые методы пополнения армии… и повышения её боеспособности.

Ах, да… Адальберт Энжин. Странная находка коммодора Рагаба и агента Тано на далёких окраинах системы Дантуин. Огромный корабль, заполненный армией полоумных киборгов во главе с таким же киборгом, только мозговитым. Этот персонаж Лее сразу не понравился, и она была согласна с мнением агента Асоки Тано, что тогда достаточно было ограничиться только спасательной операцией. Но некоторые влиятельные флотские и армейские чины вцепились в эту находку хваткой ворнскра. «Такие подарки судьбы на дороге не валяются», — говорили они. К тому же сам Энжин враждовал с Империей и проявил готовность к сотрудничеству. Скептики ничего не смогли противопоставить этим аргументам.

Конечно, были приняты серьёзные меры предосторожности. Боевых киборгов распределили по разным подразделениям, чтобы они поменьше контактировали друг с другом, также было и с техниками, которых разбросали по разным кораблям и базам. Сам Энжин занялся научной работой. Собственно, род занятий лидера киборгов открыто подсказывал, какие новые методы предлагались им для пополнения армии и повышения её боеспособности.

— Дроиды? — скривилась Лея.

— Ага… — кивнула Холдо.

Энжин взялся за работу над дроидами с энтузиазмом, характерным для одержимого маньяка. Ему было запрещено работать с дроидами, находившимися в рабочем состоянии, так что первое время он занимался только восстановлением повреждённых образцов — но он научился сочетать ремонт с исследовательской деятельностью. В результате из мастерской Энжина выходили более совершенные машины — более деятельные, более прочные и более долговечные. Однако этого ему было мало. Как-то раз он попросил предоставить ему «живой образец» для «техновивисекции». Когда Лея услышала этот термин от одного из механиков, контактировавших с Энжином, она настрого запретила отдавать в его мастерскую дроидов, не требующих капитального ремонта. Но тот всё-таки ухитрился дорваться до желаемого, когда один из его боевых киборгов тайком протащил в его мастерскую «взятого в плен» имперского дроида-энфорсера серии KX — с оторванными конечностями, но работоспособного, находящегося «в сознании». То, что было дальше, невозможно описать приличными словами — от раздававшихся из Тёмной Лаборатории душераздирающих жутких звуков кровь стыла в жилах.

А потом вышел Он. С новыми деталями и конечностями, с ещё более мощной бронёй — глубоко модифицированный боевой дроид. У тех, кто занимался агентурной и оперативной работой, всплыли воспоминания о K-2SO, захваченном героем Восстания Кассианом Андором и успешно перепрограммированном повстанческими техниками. Правда, в отличие от K-2SO, созданного Энжином дроида оказалось невозможно задействовать в операциях под прикрытием, — слишком уж заметными были модификации и прочие изменения — но на поле боя он проявил себя как настоящий дьявол, стоивший целого взвода, если не больше. Имперцы уничтожили этот образец только с помощью тяжёлой техники, однако тот дроид к моменту своей гибели успел принять участие более чем в двух десятках тяжёлых боёв, обеспечив повстанцам победу в каждом — и при этом он несколько раз спасал свой отряд от неминуемого, казалось бы, поражения.

Ещё больше изумляло то, что Энжин достиг куда большего успеха, чем могло показаться на первый взгляд. K-2SO Андора был, по большому счёту, единичным успехом. Имперцы приметили его буквально на первой же операции — тогда K-2SO, невинно прикинувшись «своим», уничтожил в полном составе целый отряд спецназа Имперского бюро безопасности, сорвав врагу, казалось бы, стопроцентно успешную операцию по захвату ценнейшего информатора. Благодаря этому повстанцы сумели запустить «цепную реакцию», в результате которой удалось найти информацию о «Звезде Смерти», выявить её уязвимость и в конечном итоге уничтожить эту проклятую станцию. Но и имперцы тоже сделали свои выводы. После «предательства» K-2SO у них началась серьёзная работа над ошибками (видать, после того, как на этом обожглось само Имперское бюро безопасности, очень быстро нашлись влиятельные люди, которые «настучали» кому надо) — имперским дроидам начали массово обновлять «прошивку» и программное обеспечение, благодаря которым взломать их стало слишком трудно, почти невозможно. Пошли даже слухи о возможном внедрении некоего аналога системы «свой–чужой» для дроидов, но никаких подтверждений этому пока не было найдено. Соответственно, успешное перепрограммирование Энжином захваченного в работоспособном состоянии боевого дроида стало огромным достижением. В дальнейшем он продолжил успешно взламывать имперскую технику, вызывая у всех удивление — как же этот трижды грёбанный киборг умудряется обходить постоянно совершенствуемые протоколы безопасности? Увы, свой секрет Энжин так и не раскрыл. Единственное, что более-менее понятно — он пользуется некой неизвестной никому уникальной методикой.

После успехов порождённого Энжином кадавра из захваченного KX’а киборг приобрёл доверие влиятельных членов руководства Альянса — из числа тех, для кого достигнутый на поле боя результат был важнее того, что за этим результатом стоит. Теперь Энжину стали массово нести детали и сломанных дроидов, из которых он делал новые боевые машины. Это всё была, конечно, кустарщина, сделанная «поштучно» по собственному уникальному дизайну — сочетание деталей от боевых машин, протокольных дроидов и астромехаников порождало причудливые и жуткие образцы.

При этом кустарный метод производства имени Энжина оказался на удивление продуктивным. Те повстанцы, которые находились на содержании киборга, получали в процентном отношении больше новой техники, чем остальные. Впрочем, этого всё равно мало — как-никак, у Альянса не было в распоряжении достаточных промышленных мощностей. Но и тут Энжин пришёл на выручку. Заработав себе первоначальный капитал авторитета за счёт кустарной работы, киборг попросил выделить для себя один корабль, который он планировал превратить в «кочующий» завод. Ему не отказали — и теперь все ресурсы в виде отработавшей своё техники, обломков дроидов и прочего мусора стекается туда. Правда, на некоторое время Энжин сократил производство боевой техники, поскольку для того, чтобы «летающий завод» заработал в полную силу, он сосредоточился на строительстве дроидов-рабочих. «Производственный корабль» приступил к настоящей работе только за три месяца до нападения Империи на Хот.

— Он всё-таки укрепляет своё влияние… — с грустью промолвила Лея. — Я все силы отдала на то, чтобы не допустить этого. Сколько раз я им говорила, что применение боевых дроидов неприемлемо как с этической, так и с юридической точки зрения — даже на постановления выхолощенного Имперского Сената ссылалась… Они кивали головами… и всё равно пошли к нему на поклон!

— У нас не хватает сил и ресурсов, — тихо, почти шёпотом ответила Холдо. — Даже тогда, в лучшие для нас времена, мы не могли закрыть свои потребности. А сейчас, после Хота… Верх окончательно взяли те, для кого все средства хороши. Бывшие сепаратисты не видят в боевых дроидах ничего плохого, потому что сами ими пользовались. А многие военные… они руководствуются соображениями «прагматизма». Мол, они устали от постоянных поражений и неоправданных потерь. Плюс они утверждают, что даже с «летающим заводом» Энжина у нас не хватит производственных мощностей, чтобы укомплектовать этими машинами всю армию. Разумных существ всё равно никто не заменит — а так хотя бы можно сберечь больше жизней и заодно боевую эффективность повысить.

— И заодно убить сам дух Восстания, лишить его сути, — буркнула принцесса. — Очень многие это понимают, но их голос попросту тонет в океане треклятого… — она скривилась от отвращения, — «прагматизма». Почему Мон Мотма не вмешалась? Она же имеет соответствующие полномочия! И она полностью соглашалась с моими доводами. Но всё равно ничего не предприняла!

— Она боится за единство Восстания, — робко включила резонёрские нотки Холдо. — Не хочет содействовать раздорам. А вопрос об этих киборгах… только усугубляет разногласия. Сейчас… после того, что произошло на Хоте… Альянс близок к развалу как никогда ранее. Мы все помним побег Бел Иблиса, и она не желает, чтобы такое повторилось. Если мы не будем держаться вместе — нас сокрушат.

— Она неоднократно повторяла эту фразу, и мне в том числе, — мрачно нахмурилась Лея. — Но выходки Энжина прощать нельзя. Надо объяснить всем его сторонникам, что покидать Альянс из-за того, что какому-то киборгу не позволяют наглеть — это глупый шаг, который никому пользы не принесёт.

— Однако его помощь приносит нам слишком много пользы, — Холдо опустила голову. — К сожалению…

— Да, к сожалению… — согласилась принцесса.

***

По случаю возвращения Леи руководство Альянса за восстановление Республики приняло решение провести внеплановый военный совет, предназначенный не только для решения общих вопросов, но и для введения долго отсутствовавшей принцессы в курс дела.

В конференц-зале на борту «Дома Один» собралось всё высшее руководство, в том числе и политический лидер Восстания — сенатор Мон Мотма. Наряду с ней присутствовали высшие военные чины Альянса. Также заседание позволили посетить и некоторым деятелям рангом пониже — так, в дальнем углу скромно уселся Хан Соло.

Лея заметила, что все присутствующие в зале выглядели крайне мрачными и хмурыми. По-видимому, они давно обсудили последствия разгрома на Хоте и не горели желанием поднимать эту тему снова.

Военные, штабисты, интенданты и логисты по очереди зачитывали свои доклады. Зачитывали усталыми, скучными голосами — они уже давным-давно изложили содержание своих отчётов руководству, но теперь вынуждены повторяться для тех, кто отсутствовал ранее. Услышанное Леей ещё больше испортило принцессе настроение — сначала она была просто в плохом расположении духа, теперь же и вовсе выглядела мрачнее тучи. Находясь на борту «Тысячелетнего Сокола», отрезанная от связи с командованием и войсками повстанцев, она не могла адекватно оценить масштабы катастрофы. Теперь же на неё беспощадно вываливались имена и цифры.

На Хоте повстанцы потеряли подавляющее большинство высших офицеров — из числа тех, кто остался на базе «Эхо». Погиб сам генерал Риекан, что стало критической потерей для генштаба Альянса — такие специалисты были на вес золота, и заменить их практически некем. Расквартированная на Хоте сухопутная армия повстанцев практически полностью разгромлена. Спасённых насчитывалось слишком мало — в условиях провалившейся эвакуации вырваться из ловушки удалось лишь четырём транспортным кораблям из тридцати. Истребительный корпус сохранил свой костяк, но понёс тяжелейшие потери из-за необходимости защищать транспортники в проигрышных для себя условиях. По сути, из-за Хотского разгрома Альянс оказался в состоянии глубочайшего кризиса — по числу задействованных в Восстании людей и ресурсов движение откатилось в состояние за пять лет до Битвы при Явине, но, в отличие от тех времён, возможности для вербовки новых участников критически сократились, поскольку значительная часть тех, кто готов был присоединиться, уже присоединились… и по итогу сгорели в пламени борьбы.

Кризис был очевиден. Куда менее очевидным был способ выхода из него. С конкретными предложениями выступил адмирал Дрейсон.

— Да, мы не сможем решить проблему нехватки бойцов, — открыто признал он. — Ни в ближайшее время, ни в среднесрочной перспективе. Но я говорю о стандартном способе комплектования армии и флота. Если же переступить грань… то резервы у нас есть.

— Вы хотите обратиться к услугам этих боевых киборгов?! — возмутилась Лея.

— Именно, — ответил адмирал. — Ограниченное применение малых отрядов в отдельных операциях показало их высокую полезность. Они обладают великолепным боевым чутьём, применяют самые эффективные тактические приёмы… И они крайне исполнительны. Я думаю, что нам не стоит от них воротить нос. Пора переступить через себя — и довериться им. Причём нужно было сделать это уже давно.

— Я лично наблюдал за действиями этих киборгов, когда им позволили принять участие в нескольких диверсионных операциях, — осторожно вмешался в дискуссию Крикс Мадин, командующий силами специального назначения. — Результаты, достигнутые ими, оказались… ошеломляющи. Стоит признать, что в тех конкретных случаях без их помощи наши достижения были бы гораздо более скромными.

— Неужели вам недостаточно тех дроидов, которых производит Энжин? — нахмурилась принцесса.

— Да, недостаточно, — раздражённо кивнул Дрейсон. — Даже после начала работы «космического завода» его производственные мощности не закроют всех потребностей. К тому же мы помним о законах Республики и соблюдаем ограничения в соответствии с их предписаниями. Эти дроиды — подспорье, а не ударный кулак. Тем более что значительные мощности «фабрики Энжина» заняты ремонтом космической и наземной техники. Ваши опасения, что мы превратимся в аналог армии сепаратистов времён Войн клонов, абсолютно беспочвенны.

— Армия дроидов — не единственная угроза, — продолжала настаивать Лея. — Если мы начнём массово привлекать этих киборгов к участию в боевых действиях, то мы рискуем потерять саму суть Восстания. В рядах Альянса сражаются те, кто ставит перед собой благородную цель — свержение Империи и возвращение свободы Галактике. А какова мотивация у этих киборгов? Ради чего сражаются они? Разделяют ли они наши ценности? И вы хотите сделать их опорой Восстания?!

Дрейсон откровенно разозлился — и позволил себе запрещённый приём:

— Я предлагал массово вводить их в состав нашей армии ещё тогда, когда мы могли сделать это относительно безболезненно для себя. Когда наша армия была куда более многочисленной — и у нас имелось больше возможностей растворить киборгов в массе повстанцев. У меня и моих сторонников были тщательно проработанные планы, как раздробить их армию, обеспечить контроль и надзор над ними… Но из-за скептиков вроде вас их так и оставили в изоляции на кораблях! Лишь пару раз им позволили участвовать в боях! Однако даже их успехи так и не помогли преодолеть вашу непрошибаемость! И вы продолжаете кривить свой нос даже тогда, когда альтернатив практически не осталось! Между прочим, принцесса, именно вы добились того, чтобы ни один киборг не был допущен на базу «Эхо». И что-то мне подсказывает, что, участвуй они в обороне Хота, произошедшей там катастрофы не случилось бы!

Принцесса на мгновение вспыхнула, но дипломатическое образование и аристократическое воспитание помогли ей подавить свой гнев.

Тем временем Мон Мотма, руководитель Альянса повстанцев, почувствовав, что обстановка накаляется, поспешила вмешаться.

— Адмирал, умерьте пыл, — строго, но примирительно обратилась она к Дрейсону, своему соотечественнику по планете. — Вы говорите о несбывшемся так, словно положительный результат был гарантирован. Но у нас нет никаких возможностей определить, правы вы или нет. Что произошло, то произошло — и нам приходится иметь дело с тем, что есть.

Адмирал промолчал. Учитывая, какую гневную тираду он выдал ранее, казалось, что тот нахмурится и побагровеет от ярости. Но Дрейсон лишь бессильно рухнул в своё кресло. Видя, как тот обмяк, Лея осознала, что адмирал не был зол — ни на принцессу, ни на кого-либо ещё. Она поняла, что Дрейсон морально истощён — он так устал от переживания потерь, от бесконечного ощущения превосходства врага, что у него попросту не осталось сил на соблюдение моральных принципов. Теперь для сломленного адмирала все средства были хороши.

Тут Мон Мотма повернула лицо к Лее. Увидев в глазах руководителя Альянса глубокую грусть и скорбь, принцесса напряглась.

— Что касается ваших опасений, — сказала Мотма Лее, — то я сама их разделяю. Я бы тоже желала избежать чрезмерного сотрудничества с Энжином и его киборгами. Но, к сожалению, обстоятельства сложились таким образом, что у нас нет иного выбора. Всё, что мы можем сделать — осуществить всё тщательно, бережно и с учётом всех возможных последствий.

Принцесса обречённо осознала, что возражать бесполезно — решение принято.

А руководитель Альянса тем временем продолжала сыпать соль на кровоточащую рану:

— В ваше отсутствие мы позволили Энжину лично принять участие в двух операциях нашего флота, где он находился под чужим началом. Коммодор Рагаб, руководивший этими операциями, дал ему крайне высокую характеристику. Поэтому мы передали под командование Энжина небольшую флотскую группу, разрешив ему укомплектовать часть экипажа своими киборгами и дав право выбрать цель операции по собственному усмотрению.

Лея не стала возмущаться, препираться и спорить. Это было бесполезно. Единственное, что ей оставалось — принять неизбежное с достоинством.

***

Через огромное обзорное окно перед Леей предстал яркий и величественный диск Галактики. Это было завораживающее зрелище — то, что необходимо, когда требуется морально отдохнуть и привести мысли в порядок.

Принцесса находилась в крайне мрачном расположении духа. Буквально на её глазах произошла Хотская катастрофа. Вернувшись на «Дом Один», она застала Восстание в крайне скверном состоянии. А теперь… теперь ей предстоит наблюдать за тем, как движение, впустившее в свои ряды странных киборгов, будет медленно, но неумолимо терять саму свою душу.

— Красивое зрелище, — вдруг раздался над её ухом голос незаметно подошедшего со спины Хана Соло.

— Да, — хрипло промолвила Лея, не оборачиваясь.

— Я… — замялся Хан, но, тяжело вздохнув, продолжил. — Я так и не отказался от своего решения покинуть Восстание.

И снова то же. Как тогда, на Хоте. Лея отчаянно пыталась остановить Соло — она даже готова была пойти на скандал ради этого. В тот день разговор между ними прошёл на повышенных тонах. Сейчас же у принцессы не осталось задора. Все силы ушли на переживание потерь и споры касательно киборгов Энжина.

— А я-то надеялась, что ты передумал. Решил остаться.

Она произнесла эти слова усталым, практически безжизненным голосом. Уже не было того запала, подталкивавшего принцессу открыто возмущаться эгоизмом кореллианца. Впрочем, этого запала не было и у самого Соло.

— До Беспина, может быть, такие мысли и возникали, — сказал он, — но после встречи с тем охотником за наживой они меня больше не посещают.

Лея промолчала — чем воспользовался Хан, продолжив объясняться:

— Джабба явно потерял терпение — и взялся за меня всерьёз. Даже если вы обеспечите мне целую дивизию телохранителей — за их спинами мне всё равно не отсидеться. На мне чёрная метка. Сейчас под угрозой не только моя жизнь, но и жизни всех, кто находится рядом со мной. У этого слизня руки длинные. До каждого дотянется.

Лея вдруг ощутила в своей душе странное потустороннее чувство, побудившее её сделать ничем не обоснованное предположение:

— Уверен, что это дело рук Джаббы? Ты когда-то говорил, что он отправил за тобой Бобу Фетта, а это уже другой наёмник.

— Ну и что? — развёл руками Соло. — Он вполне мог купить ещё нескольких, чтобы ускорить процесс. Ну, и заодно подстегнуть самого Фетта.

— Это не обязательно мог быть Джабба, — продолжала настаивать Лея, всё ещё ведомая этим неуловимым посторонним чувством. — У тебя наверняка есть ещё недоброжелатели. Или это могла быть Империя.

— Помнишь, что сказал Лэндо? — скептически заметил Хан. — Такое обычно не в стиле Империи. Они предпочитают действовать тоньше. Да и чего гадать, если вариант с Джаббой самый очевидный?

Соло тяжело вздохнул и, пользуясь молчанием принцессы, заключил:

— Всё-таки надо заплатить Джаббе до того, как он до меня в конце концов доберётся. Я хочу сам отдать деньги за свою голову, пока у меня ещё есть голова.

— Но ты нам нужен, Хан, — запротестовала Лея. — Ты нужен Восстанию.

Соло мог бы снова, как и тогда, на Хоте, предъявить принцессе, что он нужен не Восстанию, а ей самой.

Но в этот раз он выдал куда более жёсткий, болезненный и беспощадный аргумент:

— С Восстанием покончено.

Тут Лея встрепенулась.

— Оно живо! — с жаром возмутилась она.

— Оно словно человек в коме — как бы живо, но на самом деле нет, — покачал головой Хан. — С Восстанием покончено. Сначала угробили на Хоте всю сухопутную армию и кучу специалистов. Теперь разрешили этим киборгам создать собственные войска и подсели на техническую помощь Энжина — даже понимая, что он крайне мутный тип. Такими темпами скоро будете сами на себя не похожи. Вы уже не за победу боретесь — просто цепляетесь за выживание. Ни к чему хорошему всё это не приведёт. Закончите судьбой какого-нибудь Со Герреры.

Лее хотелось наорать на этого негодяя, плюнуть в его наглую рожу, от всей души врезать ему по зубам. Но на это у неё уже не было сил. К тому же, дав волю чувствам, она бы демонстративно расписалась в том, что весомых аргументов в споре у неё нет.

— Делай то, что должен, — безжизненным голосом сказала принцесса.

— Да… Что должен, — с мрачным лицом кивнул Соло.

***

Лея смотрела сквозь затемнённый иллюминатор на тусклую, в багровых пятнах, звезду. На миг пространство прочертил «Тысячелетний Сокол», лихо развернулся и исчез — провалился в гиперпространство, полыхнув на прощание ионными двигателями. На нижнем краю иллюминатора пылала звёздная спираль, прекрасно видимая из убежища Альянса — шарового скопления, расположенного далеко за пределами галактической плоскости.

Принцесса чувствовала себя глубоко несчастным человеком. Казалось бы, дело обстояло так же, как и лет пять назад — пускай и находясь в смертельной опасности, окружённая со всех сторон беспощадными врагами, она знала, что стоит плечом к плечу со своими соратниками, что преследует благородные цели, что впереди маячит огонёк надежды. Так что же изменилось сейчас? Да, Империя давит, но и Восстание не разгромлено полностью — если есть зерно, оно ещё имеет шанс прорасти. Однако на деле изменилось многое.

Сейчас рядом с Леей не было ни Хана, ни Люка. Глядя в иллюминатор на звёздное скопление, принцесса с горечью осознала, что осталась в полном одиночестве.

Железное сердце. Первый шаг к величию

— Коммодор Рагаб! Коммодор Рагаб! — крикнул кто-то со стороны входа на мостик, пытаясь обратить на себя внимание. — Сторожевики сообщают: разведывательные корабли только что вышли из гиперпространства!

Рагаб, наблюдавший за работой персонала командного центра, не обратил внимания на этот окрик.

— Коммодор Рагаб! — на этот раз голос раздался ближе.

Продолжая бесстрастно изображать из себя декорацию, Рагаб подождал, пока звук шаговне послышался в непосредственной близости от него, после чего со всей величественностью, какую только могло позволить тело мон-каламари, повернулся к источнику звука.

Молодой парнишка остановился, едва не споткнувшись.

А Рагаб, пользуясь замешательством докладчика, немедленно перешёл в наступление:

— Я не глухой. Не воспринимайте простое соблюдение субординации как игнор. Если я свободен — просто подойдите ко мне и доложитесь по уставу. Если я занят — дождитесь, когда я смогу уделить вам время. Текущую информацию не положено — повторяю, не положено — попросту орать в сторону того, кому она предназначается. Вам ясно?

Не сумев подавить дрожь в голосе, человеческий мальчишка растерянно ответил:

— Да… сэр.

Убедившись, что урок подчинённым усвоен, Рагаб сухо кивнул ему:

— Докладывайте.

Парень ещё не до конца успокоился, так что и речь у него часто отклонялась от требований субординации при общении со старшим по званию:

— Мы только что получили сообщение от сторожевых кораблей. Разведчики вернулись из рейда в систему Оброа-скай.

— Как всё прошло? — спросил Рагаб.

— К сожалению, я не знаю всех подробностей, — ну, это неудивительно в его положении, — но, судя по всему, у наших друзей возникли некоторые проблемы. Похоже, местным чересчур не понравилось, что у них скачали всю центральную библиотечную систему. Я слышал, что их пытались преследовать, но им удалось оторваться.

— Надеюсь, что они действительно оторвались, — мрачно буркнул мон-каламари.

Вдруг по отсекам корабля прокатился жуткий гул, холодным машинным голосом сообщивший экипажу:

— Внимание! Жёлтый уровень тревоги.

Новым членам экипажа, с их странной системой связи, похожей на коллективный разум, не нужно было проговаривать этих элементарных вещей. Сообщение предназначено для обычных повстанцев — разумных из плоти и крови.

Что ж, командир уже заблаговременно получил сообщение — причём не просто получил, но и проанализировал ситуацию, пока Рагаб всего лишь только начинал выслушивать доклад подчинённого. Да, при новых порядках обмен сообщениями и взаимодействие явно ускорились — да так, что приставленный к испытуемому командиру надсмотрщик в лице Рагаба попросту не поспевал за его скоростью принятия решений. Коммодор чувствовал, что новые союзники могли прекрасно обойтись без повстанцев, чья скорость реакции была слишком медленной…, но они критически зависели от повстанцев, за которыми оставалось решение их дальнейшей судьбы — получат ли они право на проведение новых боевых операций, или с ними распрощаются, выделив какую-нибудь захолустную планету на обустройство. Пускай Рагаб и выполнял на этом корабле роль надсмотрщика, но он должен быть полностью вовлечён в дело и во всех подробностях знать, что происходит.

Ладно, не стоит забываться — посыльный ждал дальнейших указаний. Поскольку всё, что нужно, Рагаб от него получил, коммодор решил дальше его здесь не держать.

— Хорошо, вы свободны, — сказал парню мон-каламари.

Мальчишка поспешно развернулся — и убежал с мостика подобно школьнику, услышавшему звонок на перемену.

«Он молод, — с горечью подумал Рагаб. — Слишком молод».

Это ещё полбеды. Куда хуже в нынешнем положении то, что молодняка в процентном отношении стало слишком много — настолько, что их приходится ставить на ответственные должности. Конечно, и в старые добрые деньки, когда благодаря уничтожению «Звезды Смерти» Альянс за восстановление Республики находился на пике, повстанцы всё ещё не гнушались вербовать кого угодно, вплоть до подростков — да к тому же доверять им ответственные дела. Что уж говорить о нынешних тёмных временах?

Рагаб почувствовал, как в нём пробуждаются давние гнев и ненависть. Империя давила по всем фронтам, а разгром на Хоте и вовсе сделал положение повстанцев совершенно безнадёжным. Слишком многое там было потеряно. На базе «Эхо» — самом крупном стратегическом объекте Альянса — находились лучшие кадры, которым поручались важнейшие операции против Империи. Служба там считалась почётным делом — знаком доверия к тебе и признанием твоей особой важности для Восстания. А это означало, что вместе с базой «Эхо» погибла непропорционально большая доля профессиональных кадров и наиболее перспективных молодых специалистов. Солдаты и офицеры, кураторы и оперативники…

Восстание так и не оправилось от подобного фиаско. После гибели базы «Эхо» и потери целой армии Альянс повстанцев оказался если не на краю гибели, то близко к нему. Значительное количество живой силы и ресурсов банально сгорело, и возможности компенсировать хотя бы часть потерь были… невелики. И ради того, чтобы выжить, чтобы продолжить борьбу, пришлось пойти на отчаянный шаг, который многочисленные скептики называли сделкой с дьяволом. И этот шаг привёл Рагаба сюда.

Сюда — на дальние закоулки Галактики, где повстанческий флот отчаянно пытался доказать хоть кому-то, что Восстание ещё не умерло. Сюда — на борт «Света Истины», повстанческого штурмового фрегата типа «Дредноут», команда которого состояла наполовину из молодняка и наполовину из странных молчаливых киборгов. Сюда — в состав небольшой флотской группировки, находящейся под командованием одного из величайших военных и научных умов, какой когда-либо знал Альянс повстанцев.

Рагаб оглядел командный зал. Повсюду были киборги — они сидели за пультами управления, налаживали работу основных систем корабля, контролировали работу системы связи. Большую часть ответственных должностей на корабле заняли эти киборги, в то время как обычным повстанцам из плоти и крови было отдано на откуп выполнение второстепенных задач. Повстанцам не особо нравилась такая ситуация, но благодаря киборгам эффективность корабля и его систем повысилась многократно.

Рагаб издал натянутый, но удовлетворённый хрип, снова оглядывая мостик. Нет, Восстанию пока не пришел конец. И самодовольно празднующей победу надменной Империи вскоре предстоит в этом убедиться.

Вдруг коммодор получил сообщение по комлинку: «Приглашаю вас в покои». Рагаб почувствовал, как в его душе нарастает волнение. «Покои» — это бывшая капитанская каюта, которую занял командующий сей флотской группировкой Адальберт Энжин. Никто из повстанцев никогда не посещал обитель Главного Киборга — и коммодору Рагабу предстояло стать первым, кто удостоится чести оказаться там. От этого становилось не только волнительно, но и немного страшно. Ни для кого на «Свете Истины» не было секретом, что после недавнего переустройства Энжин укрылся в этой каюте и большую часть времени сидел там безвылазно. Настоящим секретом являлось то, чем он там занимался все эти долгие часы.

Подойдя к двери в покои Энжина, Рагаб одёрнул мундир и собрался с духом. Возможно, сейчас ему выпал уникальный шанс заглянуть за эту завесу неизвестности.

Коммодор робко открыл рот, собираясь представиться и сообщить цель визита… как дверь внезапно ушла в сторону. Мысленно приготовившись, Рагаб вошёл в заполненную темнотой приёмную. Оглядевшись и не увидев ничего интересного, он направился к двери в главное помещение, находившейся в пяти шагах перед ним. Вдруг включилась тусклая лампа, высветившая вживлённого в стену искалеченного протокольного дроида. Из выпотрошенного корпуса беспорядочно свисали провода, а голова машины выглядела так, словно ей провели что-то вроде лоботомии.

— Коммодор Рагаб? — окликнул его дроид.

Рагабу показалось, что в безжизненном искусственном голосе он уловил отзвук переживаемых дроидом адских мук. От этого осознания внутренности мон-каламари наполнились парализующим ужасом, и коммодор замер в оцепенении с открытым ртом, не зная, что ему делать дальше.

— Коммодор Рагаб, — снова заговорил дроид, — я проанализировал очертания вашего телосложения и отсканировал сетчатку глаз. Теперь мне нужен образец вашего голоса.

— А мой генетический материал не нужен? — с робким удивлением спросил коммодор.

— Ввиду высокого доверия, оказываемого вам Его Преосвященством — нет, — ответил дроид.

Затем машина издала странную трель из щелчков и скрипов, после чего сообщила:

— Ваш голос проанализирован. Проверка пройдена. Можете войти.

— Благодарю, — растерянно буркнул Рагаб.

Ещё раз одернув мундир, он шагнул к двери. Она открылась при его приближении, и коммодор вошел в…

В залитый мягким светом хтонический храм.

Остановившись на пороге, Рагаб ошеломлённо покрутил головой. Стены и куполообразный потолок покрывали скульптуры и барельефы — в основном композиции, построенные вокруг человеческих черепов. Повсюду были размещены компьютеры и панели управления непонятной конструкции, а также странные механизмы, о назначении которых коммодор мог только догадываться. Везде были развешаны амулеты какого-то сектантского культа, расставлены горящие свечи и прикреплены бумажные листки на сургучных печатях, а воздух насквозь пропитался запахом ладана, от которого начинало немного подташнивать. Повсюду бродили странные культисты, тихо читавшие молитвы и издававшие мрачные песнопения, от звука которых кровь стыла в жилах. Пускай Рагаб и имел подробное представление об этих киборгах, поскольку был участником Первого Контакта, это представление он составил в основном из докладов тех, кто лично посетил тот огромный жуткий корабль. Сколько бы отчётов ты не прочитал, сколько бы ни общался с самим Главным Киборгом, его обитель найдёт, чем тебя удивить.

В дальнем конце зала на уродливом и одновременно величественном механическом троне недвижно восседал Адальберт Энжин. Чёрный балахон, украшенный жёлто-красным орнаментом, покрывал всё тело — но он не мог скрыть всех механических деталей, которыми лидер киборгов заменил свою плоть. Накинутый на голову капюшон покрыл всё его лицо непроглядной тьмой, сквозь которую пробивались красные огоньки кибернетических глазных линз, от вида которых становилось не по себе.

Рагаб почувствовал, как его парализовало от ужаса и благоговения. Он не понимал, как следует начать разговор с лидером киборгов в такой… обстановке.

— Подойдите ближе, коммодор, — прервал мысли Рагаба искажённый речевыми синтезаторами холодный голос Энжина. — Что скажете?

— Это… очень интересно, — только и сумел выговорить Рагаб, подходя к подножию трона.

— Интересно! — издал Энжин похожий на смешок клёкот. — Достопочтимый коммодор Рагаб, мы ведём разговор наедине в приватной обстановке — и при сих обстоятельствах нам не нужно приносить в жертву искренность и правду. Вы испытываете страх и замешательство — у тех, кто не входит в круг нашего братства, обстановка в моих покоях не может вызывать иных чувств.

— Э-э-э… Да… Вы правы, — растерялся Рагаб. — В этом месте мне действительно стало немного… не по себе.

— Я знаю, что в вашей традиции принято воспитывать в себе терпимость к иным культурам и верованиям, но в то же время я понимаю, что любой терпимости есть предел. Простите, что я столь долго избегал личной встречи с вами в своих покоях, но я обязан был дать вам время на моральную подготовку — даже несмотря на то, что вы уже знакомы с нами. А в случае, если это место посетит неподготовленное разумное существо — увиденное здесь может быть им воспринято куда более… болезненно.

У Энжина действительно было много недоброжелателей в высшем руководстве Альянса, считавших киборга и его армию слишком чуждыми делу повстанцев. Обстановка в зале — со всеми этими черепами и сектантскими ритуалами — не могла не вызвать естественного отторжения. Оказавшись здесь, противники сотрудничества с киборгами стали бы ещё более непримиримыми в своих убеждениях.

— Вы ведь поклоняетесь технике? — осторожно спросил Рагаб.

— «Поклоняемся» является не совсем корректным термином, — пояснил Энжин. — Наше отношение к технике исходит из того, что у каждой машины есть душа, как и у каждого че… живого существа.

— Вы в это верите? — округлил глаза мон-каламари.

— Мы это знаем, — сверкнул своими красными глазными линзами киборг.

Рагаб с лёгкой гордостью отметил, что впервые сумел не вздрогнуть от направленного на него взгляда. Многие из повстанцев — даже политических руководителей и высших командиров — так и не научились спокойно смотреть киборгу в глаза и столь же спокойно чувствовать себя в его присутствии. Вероятно, именно потому та же Лея Органа со своими сторонниками относится к Энжину столь враждебно — даже несмотря на то, что его таланты были очевидны. Рагаб часто думал часто думал, как закончилась бы битва при Хоте, если бы вместо генерала Риекана — при всём к нему уважении — базой «Эхо» руководил Адальберт Энжин, а силы повстанцев дополнила его армия киборгов.

Тут коммодор вспомнил, что сейчас не до размышлений. Обстановка была напряжённая — об этом не стоило забывать.

— Кстати, — переменил Рагаб тему разговора. — Вы объявили жёлтый уровень тревоги. Может быть, стоит перейти на красный?

— Пока нет, — ответило с трона недвижимое изваяние. — У нас ещё есть несколько минут. Скажите, коммодор, вы хоть немного разбираетесь в религиозных вопросах?

— Не особо… — растерялся Рагаб, слегка сбитый с толку тем, что разговор зашёл в такое русло. — Как-то не хватало времени.

— Вам следует его найти, — бесстрастно посоветовал киборг. — Вы слишком высокомерно относитесь к вере, из-за чего Истина остаётся для вас недоступной. И потому вы не можете прийти к подлинному Освобождению.

Рагаб попытался вернуться к насущным вопросам, осторожно перебив Энжина:

— Простите, но не стоит ли нам?..

Вдруг киборг, не двинув ни единой частью своего железного тела, издал серию коротких щелчков и скрипов на неизвестном языке, после чего сообщил Рагабу:

— Коммодор, я объявил красный уровень тревоги. Готовимся к бою.

— Каков расклад? — деловито спросил Рагаб.

— Датчики засекли звёздный разрушитель серии «Имперский II». Одиночный, без сопровождения. Это даёт основание заключить, что данный корабль является одним из наших преследователей, командир которого принял решение не дожидаться основных сил и продолжить погоню. Вышел из гиперпространства с той стороны, откуда прибыли наши разведчики.

Рагаб выругался про себя. Против штурмового фрегата в сопровождении двух корветов CR70 и звена «крестокрылов» даже одного современного звёздного разрушителя хватит за глаза.

— Мы уходим! — приказал коммодор. — Разворачивайте корабли и начинайте подготовку к гиперпрыжку.

Но настойчивость мон-каламари разбилась о непробиваемую стену холодного искусственного голоса:

— Отступления не будет.

Затем Энжин связался с командованием корветов, где заправляли не киборги, а повстанцы, и бесстрастно сказал им:

— Сторожевикам и истребителям подчиняться только моим командам, и выполнять их, в идеальной точности следуя моим указаниям.

— Слушаю вас, — откликнулся спустя секунду командир первого корвета.

— Ваши приказы? — присоединился второй.

— Активировать защитное поле, — сказал им киборг. — Готовьтесь к бою.

— Простите, но что вы… — робко подал голос Рагаб.

Энжин прервал его, подняв руку.

— Идите сюда, коммодор, — приказал он. — Мы приступаем к работе.

Он коснулся клавиши, и жуткая храмовая зала преобразилась в миниатюрный мостик. На стенах и двойном круге дисплеев появились данные о положении корабля, состоянии двигателей и оружейных систем. Открытое пространство занял голографический тактический дисплей, мигающий треугольник в углу которого обозначал незваного гостя. Дисплей на стене рядом показывал, что до встречи остается около двенадцати минут.

— Хорошо, — невозмутимо сказал киборг. — Переходим в атаку.

Затем он приступил к раздаче указаний — настолько подробных, что Рагаб почувствовал, как начинает вариться в кипятке заживо. Каждому корвету, истребителю, бомбардировщику он потребовал выстроиться по координатам, рассчитанным чуть ли не до миллиметра. Поток цифр и данных был слишком велик для разума живого существа — командир одного из корветов даже позволил себе открыто высказать сомнения в непонятной стратегии киборга.

— Сэр, — осторожно подал голос тот. — Я не понимаю, в чём смысл этих…

— Вам незачем что-либо понимать, — в звуке, исходящем из голосовых динамиков, почувствовались стальные нотки. — Выполняйте приказ.

— Есть, сэр.

Киборг закончил сеанс связи и повернул свои глазные линзы к коммодору:

— К сожалению, в своём биологическом состоянии они не могут занять правильную позицию в полном соответствии с выданными им указаниями, что снижает эффективность тактики на 910,89%. Кроме того, незнание ими Техно-Лингва требует использования в работе с ними общегалактического языка, что критически увеличивает время отдачи приказов. Впрочем, даже в таких условиях вероятность нашей победы составляет 76,16%. Это положительный расклад.

Рагаб осторожно набрал в лёгкие воздуха, глядя на дисплей, где группа голубых точек, обозначающая соединение повстанцев, выстраивалась в странную причудливую формацию, о которой не рассказывал ни один учебник по тактике космического боя.

Энжин резко поднял руку:

— Смотрите и учитесь, коммодор.

Рагаб, шокированный самоуверенностью киборга, не сумел сдержать дрожи в голосе:

— Простите, но один штурмовой фрегат, даже с сопровождением, не справится со звёздным разрушителем современной модели. Если вы твёрдо намерены дать бой, то, быть может, стоит вызвать подкрепление? Ближайший патруль доберётся сюда в течение двадцати минут, а остальной флот присоединится к нам примерно через час.

— Меньше всего нам сейчас нужно звать сюда другие корабли, коммодор, — Энжин посмотрел на Рагаба, и тот опять почувствовал, как от вида холодных красных линз внутри него съёжились все потроха. — Командир того звёздного разрушителя демонстрирует признаки самоуверенности, поскольку прибыл сюда один, не дождавшись сбора сил. Это выгодно для нас, поскольку мы можем уничтожить его и замести следы. Но если мы вызовем подмогу, то вспугнём его — он оперативно отступит и сообщит об инциденте командованию. А нам вовсе ни к чему, чтобы имперцы узнали о нас и адекватно оценили силу нашего флота. Не так ли?

Рагаб промолчал, переключив своё внимание на голографическую карту места сражения. Группировка повстанцев продолжала движение в сторону звёздного разрушителя, выстроившись в непонятную коммодору формацию, а имперский корабль, в свою очередь, выпустил из ангаров свои истребители с бомбардировщиками.

Когда Энжин расценил, что имперские СИД’ы подошли к группе повстанцев на достаточно близкое расстояние, киборг приказал «крестокрылам» вступить в бой. Он не сильно их контролировал, дав им больше простора для инициативы — судя по всему, их задачей было сковывание боем вражеских истребителей. Но свой главный козырь Энжин приберёг на потом, на момент, когда штурмовой фрегат сблизится со звёздным разрушителем.

Киборг издал короткий щелчок, и от корпуса «Света Истины» отделилось звено дроидов-истребителей — старых сепаратистских «Стервятников», фактически пересобранных Энжином заново и глубоко модифицированных. Киборг захватил эти образцы во время рейда повстанцев на Раксус-Прайм, в котором тот принимал участие как подчинённый низких рангов. Но, несмотря на свой невысокий статус, Энжин всё равно натаскал с местных свалок немало образцов древней техники — к вящему недовольству командования. Впрочем, операция прошла успешно, даже несмотря на затягивание времени, так что негативных последствий для себя киборг избежал. Зато он захватил кучу образцов истребителей бывшей Конфедерации и деталей к ним — из которых на своём ещё не достроенном до конца «космическом заводе» сделал эскадрилью летающих дроидов.

Противники научной деятельности Энжина возмутились — ведь это было куда более вопиющее, чем ранее, нарушение республиканских и даже имперских законов, запрещающих принятие на вооружение боевых дроидов. Но киборг тогда заявил, что это не дроиды, а машины на дистанционном управлении, контролирующиеся с помощью усовершенствованной системы связи, усиленной дополнительными защитными протоколами. Правда, на борту «Света Истины» Рагаб так и не нашёл помещения, где располагались операторы.

На штурмовых фрегатах повстанцев отсутствовали ангары для истребителей, поскольку они были демонтированы ради усиления огневой мощи базовой модели. Но и здесь киборг нашёл выход — истребители крепились на корпус «материнского» корабля, имитируя элементы декора и дополнительные броневые пластины. Благодаря этому повстанцам удалось противопоставить имперским СИД’ам больше истребителей, чем обычно.

И тут Энжин начал раздавать мостику и командирам корветов новые указания — из него полился ещё более мощный, чем ранее, поток данных, цифр и координат. Подчинённые не возражали, хотя явно не понимали задумки. Флотская группа повстанцев начала серию манёвров, показавшихся Рагабу совершенно беспорядочными.

— Во имя Великого Океана, что вы делаете?! — не выдержал мон-каламари, не задумавшись о том, что отвлекает командующего.

— Психологическая атака, — пояснил Энжин. — Рассеивание внимания. Действуя по стандартной тактике, мы обрекаем себя на поражение, поскольку огневой мощи звёздного разрушителя достаточно для того, чтобы уничтожить все боевые единицы, находящиеся в нашем распоряжении. Но кораблём противника управляют существа из плоти и крови. Не желая преодолевать естественные ограничения своего организма, они объективно ослабляют самих себя. Сколько бы орудий на сем корабле ни было установлено, за каждым из них сидят несовершенные существа, способные сконцентрировать своё внимание лишь на ограниченном числе объектов, исчисляющихся единицами. Даже совершенные компьютеры, оснащённые ИИ, не могут усилить их возможности, ибо подобны хрустальной скульптуре в руках глупца. На этом можно сыграть, снизив эффективность их обстрела. Ибо плоть слаба.

— Сомневаюсь я в ваших рассуждениях, — покачал головой Рагаб. — Выполняя ваши приказы, наши корабли двигаются слишком хаотично. Вряд ли они на такое поведутся.

— Напротив, — спокойно возразил Энжин. — Не только поведутся, но и будут полностью уничтожены. Смотрите, коммодор. И учитесь.

Киборг вновь вернулся к подробнейшим указаниям — не только корветам, но и каждому истребителю-«крестокрылу» по отдельности, мгновенно оценивая постоянно меняющуюся обстановку на местах.

Глаза Рагаба так округлились, что уже начинали вылезать из орбит. Как можно было держать в голове столько данных и переменных — а также свободно оперировать ими?!

Удивление мон-каламари не прошло незамеченным для Энжина, и киборг, выбрав подходящий момент, сказал:

— Как видите, коммодор, эти «хаотичные манёвры» приносят свои плоды. Внимание членов экипажа звёздного разрушителя рассеяно, благодаря чему эффективность обстрела из турболазеров снижена. Давление на защитное поле ослабло, благодаря чему щиты продолжают держаться даже у корветов, хотя мы уже подошли к противнику на расстояние, когда при стандартной тактике наши корабли не просто лишились бы защиты, но и получили критические повреждения.

И действительно — на голографической карте было отчётливо видно, что корветы и штурмовой фрегат подошли к звёздному разрушителю практически вплотную.

А Энжин продолжал:

— Для того, чтобы достигнуть такого успеха, необходимо строить свою тактику, отталкиваясь от бесчисленного множества переменных. Скорость каждого корабля, вектор движения всех объектов, устойчивость защитного экрана, крепость брони, скорострельность и мощность каждого орудия, «слепые зоны»… А ещё необходимо предугадывать действия противника, исходя из всех этих данных, которые изменяются и корректируются каждую миллисекунду. Сможете ли вы справиться с таким потоком информации, обладая обычным биологическим мозгом, не усиленным вычислительными процессорами? Уясните простую истину, коммодор — плоть слаба. И тот, кто отказывается признать это, всегда будет оставаться на сотни шагов позади.

Вдруг дисплей, демонстрировавший космическое пространство, показал, что на звёздном разрушителе вспыхнуло несколько взрывов. Всего меньше дюжины, но эти точечные удары предопределили исход сражения. Первый удар Рагаб приметил на командной башне корабля — врагу снесли генераторы защитного поля. Но было ещё кое-что.

— Наши истребители на дистанционном управлении уничтожили его систему связи, — сообщил Энжин. — Теперь противник не сможет вызвать подкрепление.

— Но… Как?! — ошеломлённо спросил Рагаб.

— Встречаясь с противником в бою, вы должны досконально знать о каждой боевой единице, находящейся в его распоряжении, — ответил киборг. — Технико-тактические характеристики. Текущая скорость и направление движения вражеского корабля, с учётом каждого возможного действия его экипажа в будущем. Составление маршрута с учётом всех этих переменных и его корректировка в соответствии с изменениями обстановки. Причём наши истребители практически всё это время должны находиться в «слепой зоне» врага, что можно осуществить только через слияние видения поля боя пилотом и командиром. Для существа из плоти и крови — невыполнимая задача. Неусовершенствованный мозг не способен вместить в себя такой массив данных.

— Так что же произошло? — растерянно заморгал коммодор.

— Во время боя между истребителями часть наших «дистанционников» вышла из боя. Вражеские СИД’ы были связаны оставшимися нашими перехватчиками, и потому не смогли ничего предпринять, даже если кто-то из пилотов заметил что-либо подозрительное. Пользуясь своими размерами, благодаря правильно составленному маршруту они вошли в «слепые зоны» орудий звёздного разрушителя и зашли ему в тыл. Что произошло дальше, вы уже имеете представление. Но этот манёвр удалось провернуть исключительно благодаря качественному слиянию и ручному управлению.

— А теперь? — спросил Рагаб. — Звёздный разрушитель всё ещё боеспособен.

— Но мы, благодаря правильно составленному маршруту, уже заходим ему под «брюхо», принимая на себя сведённое к минимуму давление обстрела из турболазеров, — ответил Энжин. — Штурмовой фрегат сумеет быстро подойти к корме и за счёт своей огневой мощи выведет из строя двигатели, чтобы противник не сумел уйти в гиперпространство. Корветы же займутся уничтожением ангаров, чтобы имперцы не смогли послать курьера. Ведь нам будет невыгодно, если враг узнает о нашем последнем местонахождении, не так ли?

Тактическая задумка Энжина сработала идеально — звёздный разрушитель, командир которого осознал, в какой ситуации оказался, отчаянно маневрировал, пытаясь разрушить планы киборга, но тот предугадывал каждый шаг врага. Вскоре был нанесён удар — настолько точно выверенный, чтобы уничтожить именно гиперпривод.

Остальное стало уже делом техники — пускай звёздный разрушитель и продолжал огрызаться из турболазеров, маршрут движения штурмового фрегата теперь было куда проще составить так, чтобы не подставляться. Битва превратилась в избиение пускай и боеспособного, но обездвиженного врага.

— Сожалею… — вдруг промолвил Энжин.

— О чём? — спросил Рагаб.

— Дух того корабля… он кричит от боли. Его агония глубоко отзывается в пустоте. Но мощи моих орудий не хватает, чтобы даровать ему быструю и милосердную смерть.

Затем на звёздный разрушитель обрушилась серия из точных, выверенных ударов, следовавших один за другим. Залп, смена позиции, снова залп. Имперский звёздный разрушитель, чья мощь превосходила всю группировку Энжина, медленно, но неумолимо погибал под ударами корабля, более чем в три раза уступающего ему по размеру. Стоило признать, это было впечатляюще.

Час спустя всё закончилось.

***

Сначала это был храм. Потом командирский мостик. Теперь помещение превратилось в до абсурдности огромный рабочий кабинет, где Адальберт Энжин увлечённо работал сразу за несколькими гигантскими компьютерами, параллельно продолжая разговаривать с Рагабом.

— Хоть, конечно, мы позволили вам самостоятельно разработать операцию и выбрать планету для рейда по собственному усмотрению, — скептично заметил мон-каламари, — но, объективно говоря, операция на Оброа-скай всё равно выглядит сомнительно, даже несмотря на впечатляющие результаты. Да, мы раздобыли много данных, но почти всё, что содержится в их библиотеке — это открытая и общедоступная информация, да вдобавок сплошь история. С тем же успехом можно было оформить читательский билет — и сидеть там хоть целую вечность. Конечно, оттуда можно добыть и важные стратегические данные, но им же известно об утечке, так что они точно предпримут меры.

— То, что вы говорите, верно, но оно относится всего лишь к тому, что лежит на поверхности, — ответил Энжин. — Под массивом земли скрывается зерно. Единственное зёрнышко, что может прорасти — и превратиться в могучее дерево. Главное — использовать правильный подход.

— Я не сомневаюсь в том, что вы сумеете успешно обработать такой массив данных, — кивнул Рагаб. — Но сумеете ли вы найти это «зерно»? И есть ли оно вообще?

— Оно есть, — уверил коммодора киборг. — И не одно. Даю слово, что я добуду из этого массива сведения, которые принесут пользу вашему делу. Которые помогут в нашей общей борьбе против Империи.

«И которые, разумеется, помогут мне возвыситься, — тайком от коммодора подумал Энжин. — Тайны этой Галактики, о которых, возможно, не ведаете даже вы сами. Технологические сокровища забытых эпох, застывшие в ловушке времени, ожидая того, кто вернёт их в мир. Я намерен заполучить их. Изучить. Раскрыть их потенциал. И достичь с ними того, чего не пожелали достичь вы».